© Рыжиков С.В., текст, 2022.

© Фото на обложке: © Marco Luzzani / GettyImages.ru

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Андрей Талалаев, главный тренер «Ахмата», тренер Сергея Рыжикова в «Крыльях Советов»:

«Из автобиографий мы часто узнаем о методах, которые тренеры используют в работе, но не видим реакцию игроков и последствия тренерских решений. А Сергей Рыжиков раскрыл это настолько убедительно, что можно читать как пособие. Для меня книга оказалась не только увлекательной, но и полезной в профессиональном смысле.

Многие найдут здесь пошаговое развитие – и спортсмена, и личности. Отношение к тренировкам, анализу, ведению дневников, изменение режима дня и питания, все это выходит за рамки деятельности вратаря.

Сергей на своем примере объясняет, как важно самообразование для развития и формирования личности, насколько полезно для расширения кругозора и лучшего понимания происходящего вокруг читать литературу.

В книге – и увиденное мной во время короткого периода совместной работы с Рыжиковым в Самаре. В «Крыльях Советов» он проявил себя носителем командных ценностей, основной фигурой для создания коллектива и большой команды. Каким был и раньше, во всех других клубах. Месяца мне хватило, чтобы понять его значимость для команды. Приятно, что Сергей позитивно отзывается о работе и нашего тренерского штаба.

Ко всем тренерам автор книги относится уважительно. И вообще, за исключением последней главы, корректно высказывается обо всех людях, которые встречались на его футбольном пути. Даже о тех, кто ему несимпатичен. Иллюстрация личности Рыжикова – его отношение к своим корням. Достигнув больших побед на высшем уровне, он много рассказывает о шебекинском «Химике» и вспоминает своих детских тренеров. Тем самым подтверждая себя как личность.

В постсоветской истории нашего футбола есть всего несколько человек с идеальной репутацией в широких кругах, таких, кто вызывает уважение у всех. Это Сергей Семак, Виктор Онопко, Олег Иванов и, конечно же, Сергей Рыжиков.

Уверен, что этап жизни, описанный в книге, станет прологом для большой тренерской карьеры».

Борис Игнатьев, бывший главный тренер сборной России. Тренер Сергея Рыжикова в «Сатурне»:

«Сергей Рыжиков в своей книге сделал то, что и должны делать футболисты. Делиться воспоминаниями о карьере, рассказывать о сложностях профессии и проблемах, с которыми столкнулись. Это очень важно для молодых спортсменов и их родителей.

Многие авторы обходят стороной сложные моменты своей карьеры, опускают подробности, что делает их произведение картинным и безоблачным. А Сергей честен. И перед собой, и перед читателем. Он предстает перед нами человеком, преданным своей профессии, с твердым характером, и прямо рассказывает, что ему пришлось преодолеть, от чего пришлось отказаться в жизни, чтобы оставаться в футболе на высшем уровне до 40 лет.

Из книги понятно и сколько радостных эмоций получает футболист от больших побед, например, когда выигрывает в Лиге чемпионов у «Барселоны».

Отдавая должное своему трудолюбию, автор книги в основном положительно относится ко всем своим тренерам. Ко всем, с кем встречался на протяжении долгой карьеры. С высоты ее успеха он оценивает тренеров по их разносторонним качествам. Даже те, кто не особенно ему запомнился, по словам Рыжикова, пытались делать все, чтоб из него получился большой мастер.

Задаюсь вопросом: что позволило Сергею, парню из небольшого провинциального городка, выигрывать конкуренцию у многих воспитанников серьезных школ и интернатов? Зная Рыжикова по короткому отрезку совместной работы, могу с уверенностью утверждать, что его выгодно отличало четкое понимание своей жизненной позиции, огромное трудолюбие, независимый характер и позитивное отношение к жизни. Он умел выстраивать отношения и с игроками, и с обслуживающим персоналом, готов был принимать критические замечания тренеров, осознавая, что это делается для улучшения игры, его и команды.

Сергей не зацикливался на матчах с отрицательным результатом, осознавая, что это уже история и главное – следующий матч.

Рассказывая о первом тренерском блине, который оказался комом, он расставляет акценты без поиска врагов. Подчеркивает, что во всех творческих коллективах нет лишь черного и белого, есть еще и полутона. Я уверен, что он станет хорошим тренером, у него есть для этого нужный характер. Желаю Сергею успеха и хочу теперь видеть его в футболе уже в новой роли.

Выражая ему благодарность за работу, отмечаю, что книга получилась познавательной, интересной и талантливой».

К написанию книги меня подтолкнул разговор с моим агентом Алексеем Сафоновым. Он тогда выпускал уже свою третью книгу и спросил меня: «Серый, ты-то когда созреешь?» За спиной у меня тогда было почти двадцать лет в профессиональном футболе, и с тех пор я стал чаще задумываться о том, чтоб рассказать о своем карьерном пути. О трудностях, событиях и людях, с которыми свел меня футбол, о жизни, которая идет параллельно с футбольной.

Важная задача книги – показать, что благодаря целеустремленности, труду и терпению можно преодолеть все сложности и достичь любых результатов. Это касается не только спортсменов, а людей всех профессий.

Я считал своей задачей показать мальчишкам, что шанс может появиться у каждого, а степень реализации этого шанса зависит только от нас.

Книга – перед вами, приятного чтения!

Роль вратаря в футбольной команде очень своеобразна. Про нас говорят, что, кроме командной игры, мы участвуем еще и в отдельном соревновании. Подтверждаю – это правда. Вратари всегда стремятся сыграть на «ноль». И бывает, что в некоторых случаях нулевая ничья может порадовать больше, чем победа 2:1. А если в матче за трофей команда выигрывает, например со счетом 5:4, у голкипера огорчение от пропущенных мячей может перекрыть радость от общей победы. Вкус ложки дегтя в бочке меда точно почувствуется – ты же напропускал!

С радостью от «сухого» матча у меня связана смешная история. Было это году в 2011–2012-м. Мне тогда по контракту полагалась премия за определенное количество матчей на «ноль». Нужного количества я достиг после нулевой ничьей, прихожу в раздевалку – настроение хорошее. Народу мало, Бердыев пока еще не пришел. Сажусь в угол – на свое место, разговариваем с партнером. Он сказал что-то веселое, я засмеялся, и в этот момент заходит Курбан Бекиевич! Первое, что видит: смеющегося меня. Он этого не понял. Немая сцена. Он после ничьей был задумчив, игра «Рубина», думаю, не понравилась, а тут еще показалось, что я веселюсь. Хотя празднований я не устраивал – в раздевалке не танцевал, громко не смеялся. Но мой веселый вид в тот момент Бердыева смутил – что-то высказал про меня Виталию Кафанову. Мы с ним потом об этом разговаривали – он взял меня под защиту. Объяснил Бекиичу, что для вратаря сыграть на «ноль» очень важно, и не я виноват в том, что команда показала в том матче плохой футбол, не смогла забить. Но и меня Кафанов на будущее попросил: «Радуйся в таких случаях потише».

Футбол для меня начался с Диего Марадоны. В 1986 году в составе сборной Аргентины он выиграл чемпионат мира, мне в том году исполнилось шесть лет, но культ вокруг Марадоны я запомнил хорошо – о нем тогда говорили все вокруг. У меня тоже футбол стал ассоциироваться с великим аргентинцем. Вскоре моя мама поехала по туристической путевке в Болгарию, откуда по моей просьбе привезла мне футбольные шорты. Я на них трафаретом вывел десятый номер, это был отличительный знак, что я Марадона, такие же короткие шорты, как у него! Для меня это стало первым значимым атрибутом! А мои занятия футболом начались позже – в семь лет, когда тренер пришел в класс и пригласил в секцию. Я согласился без сомнений – нравилось играть, к тому же и альтернативы в моем родном Шебекино не существовало. Это сейчас там есть ледовый дворец, а тогда футбольная секция была единственной.

Тогда же у меня появились первые сознательные впечатления о больших матчах – смотрел чемпионат Европы 1988 года, видел, как в финале Марко ван Бастен забил красивый гол Ринату Дасаеву. Он стал первым знаменитым вратарем, о котором я узнал. Но мне до позиции вратаря было еще далеко. В секции я начинал с полевого игрока.

Футбольные предпочтения в моей семье были однозначны – «Спартак»! Папа болел за красно-белых, всегда смотрел матчи с его участием. Так и у меня появился интерес к «Спартаку». В начале 90-х он постоянно выступал в еврокубках, чаще – в Лиге чемпионов, мы даже к знакомым ходили матчи смотреть, если у нас канал НТВ плохо показывал.

Тогда, в 90-х, у меня появилась уже и сознательная симпатия к «Спартаку» – нравились техничные футболисты, комбинационный футбол, стеночки, забегания. Помню многих футболистов «Спартака» 90-х, даже Федора Черенкова немного в игре застал! А вратарей того «Спартака» помню вообще всех – Черчесов, Стауче, Помазун, Тяпушкин, Нигматуллин, Филимонов. Отдельным впечатлением для меня осталась команда осени 1995 года, когда в «Спартак» вернулись Черчесов, Кульков и Шмаров, с ними пришел Юран, и они выиграли все шесть матчей в групповом турнире Лиги чемпионов! Поэтому разговоры о том, что я с детства болел за «Спартак», были правдой. Хотя, когда судьба подарила возможность туда перейти (в 2010 году), он для меня футбольным ориентиром уже давно быть перестал. Охладевать к «Спартаку» я начал, когда из него ушли многие игроки, которые у меня ассоциировались с красивым победным футболом. А с уходом из клуба Олега Романцева прежний «Спартак», на котором я рос, и вовсе для меня закончился. Кроме «Спартака» я симпатизировал «Зениту», но было это уже когда сам стал профессиональным футболистом – «Зенит» тогда тренировал Властимил Петржела. Нравился азартный атакующий футбол сине-бело-голубых, с Аршавиным, Кержаковым, другими питерскими воспитанниками, привлекала и атмосфера на стадионе «Петровский». Какой матч ни включишь – там всегда полные трибуны. Для России середины «нулевых» это было нонсенсом. Ассоциировался тот «Зенит» с романтизмом еще до того, как я начал профессиональную карьеру. За «Зенит» играли сын и отец Давыдовы, потом сине-бело-голубые обратили на себя внимание победой в Кубке России. А меня аура футбольного Петербурга захватила в 2002 году, когда я впервые оказался на «Петровском». В заявку «Сатурна» тогда не попал, но на стадионе побывал, проникся его атмосферой. Когда пришел Петржела, наблюдать за «Зенитом» стало еще интересней. Первый иностранный тренер в России, многоразовые тренировки, огромные нагрузки, много питерской молодежи в составе. Особенно нравилось, что при иностранном тренере играло много своей молодежи, и первые скрипки были у россиян. Кержаков, Аршавин, Малафеев, Денисов, Быстров – все выросли в игроков сборной и внесли лепту в историю российского футбола. Тот «Зенит» был явлением. Те российские футболисты составили костяк «Зенита» образца 2008 года, когда выиграли Кубок УЕФА.

Но пока вернемся к детским воспоминаниям. Футбольные впечатления у меня тесно связаны с харьковским «Металлистом». Харьков – ближайший город, где можно было увидеть футбол высшей лиги. Отец иногда ездил на матчи «Металлиста» – химический завод поездку организовывал. Несколько раз и я с ним ездил. Добирались туда на автобусе, который предоставлял завод, возвращались домой вечером после матча – от Белгорода до Харькова меньше 100 километров. Но мне больше запомнились именно поездки, деревянные скамейки и полные трибуны, а подробности матчей «Металлиста» в памяти не отложились. Я даже долго вспоминал, где тогда «Металлист» играл, в чемпионате Украины или еще СССР? Вспомнил только после подсказки папы – оказалось, мы ездили туда в конце 80-х, значит, это еще чемпионат Советского Союза.

Кумиров в футболе у меня в юности не было. «Спартак» выглядел чем-то очень далеким, о нем можно было только мечтать. А вот шебекинский «Химик», выступавший в чемпионате области, стал ближайшим ориентиром – это наша родная команда. Ведущие футболисты считались местными знаменитостями. Сильнейшей командой области был, конечно, белгородский «Салют», но «Химик» – это совсем для нас близкая команда.

Основным вратарем «Химика» в конце 80-х был дядя Боря – Борис Рябуха. Потом тогда случилась неприятность – он попал под машину и продолжать карьеру не смог. К счастью, сейчас у него все нормально – живет в Шебекино, лайкаем друг друга в социальных сетях.

А начались мои занятия футболом привычно для того времени. В первый раз на стадион пришло в общей сложности человек 200. Но с каждой тренировкой количество занимающихся уменьшалось – и в итоге сократилось до 20 человек. Ничего сложного мы в первое время не делали – нам просто давали мяч, и мы играли. Это был не отбор, а набор. Потом пошли разговоры о создании футбольного спецкласса, но до окончания школы так разговорами и остались. Я до выпуска из школы отучился в одном и том же классе, где вместе со мной было три футболиста.

Лет до 13 я был правым полузащитником. Играл, кстати, нормально – почти всегда выходил в стартовом составе, иногда забивал. Но случалось, и вратарей подменял, когда их на матчах не было или они по каким-то причинам играть не могли. И чем дальше, тем больше мне играть вратарем нравилось. Ловить и отбивать мячи, подстраховывать партнеров, подсказывать им – я в это с удовольствием втягивался.

А моим вратарским вдохновителем стал земляк и старший товарищ Алексей Поляков, бывший вратарь «Локомотива», «Крыльев Советов» и сборной Узбекистана. Познакомились с ним во дворе, причем в одном дворе никогда не жили. Я приходил к бабушке, а по дороге домой задерживался там со знакомыми парнями, мы круглыми сутками играли в футбол. Там-то и увидел однажды Полякова, который шел домой со спортивной сумкой. Стал расспрашивать, где играет, когда тренируется, с тех пор стали общаться. Он тогда в «Химике» играл. Стали вместе ходить на стадион тренироваться. Верней, Алексей тренировался, а я стоял рядом и смотрел, иногда мячи подбрасывал. Потом он уехал в московский «Локомотив», где мы спустя много лет с ним встретимся.

Но вернемся пока в юность. Удовольствие от игры на новой позиции совпало с обстоятельствами в нашей команде – парни, которые были у нас вратарями, не на все матчи приходили, поэтому кому-то в любом случае пришлось бы их подменять.

Наконец наступил день, когда понял: в поле больше не хочу. И после очередного матча, который я отыграл вратарем, попросил тренера меня там оставить. С тех пор уже основным голкипером команды был я. Хотя на позицию правого полузащитника периодически возвращался, когда тренер давал поиграть второму вратарю.

Вскоре после этого впервые появился шанс попасть на более высокий уровень – позвали на просмотр в ЦСКА. Но не меня одного – всю команду. Мы ездили в Москву на товарищеский матч со сверстниками из ЦСКА. По счету матч сложился для нас провально: проиграли 0:7. Кто-то из тренеров сказал, что нам позвонят, но больше известий оттуда не поступало.

Следующий шанс оказаться в Москве представился через несколько лет, а до этого я поиграл за родную команду. Меня пригласили в шебекинский «Химик»! Мой 1980 год рождения оказался в секции очень «урожайным» – вместе со мной в команду попали еще шесть моих ровесников. Первый матч за мужскую команду я провел в 18 лет. А с тренерами из моей шебекинской школы – Юрием Николаевичем Кривченко и Сергеем Ивановичем Абаньшиным – встречаемся и сидим за разговорами, когда туда приезжаю.

Два сезона в «Химике» оказались очень удачными – дважды выиграли чемпионат области среди любительских команд, один раз – Кубок области, выходили в финал Кубка. Денег мы там не получали – зарплату выдавали продуктами. Каждый игрок был приписан к магазину, где раз в месяц мог отовариваться. Мы с мамой в «мой» магазин ходили консервы получать.

В январе 1999-го у меня появился второй шанс попасть на другой уровень – поступило приглашение из «Локомотива» пройти просмотр в дубле. Его тренировал тогда Андрей Семин, сын Юрия Павловича. Мой земляк Алексей Поляков уже давно был в «Локомотиве», но никаких советов он тогда мне дать не мог – мы даже пообщаться не успели. На следующий день после моего приезда в Москву он улетел на сбор с основным составом.

А в дубле старшим и самым опытным среди нас был Александр Подшивалов, который еще в чемпионате СССР много лет отыграл за ереванский «Арарат»! Он тогда собирался из «Локомотива» уходить, искал новую команду. Потренировавшись вместе с Подшиваловым, я увидел новый уровень профессионализма. Тренеров вратарей там не было, а он обладал большим опытом и пониманием, как нужно заниматься и себя готовить. Много упражнений показывал нам на тренировках, был как играющий тренер.

Командировка в «Локомотив» оказалась для меня короткой – потренировался примерно неделю и уехал домой. Контракт не предлагали. Но меня это не расстроило. Наоборот, я был скорее вдохновлен тем, что позвали на просмотр. Значит, наверное, чем-то удалось заинтересовать. А что не оставили в «Локомотиве»… Воспринимал это так: Бог троицу любит. И если в первых двух случаях, в ЦСКА и «Локомотиве», не получилось, третий раз должен получиться удачным. Так я тогда рассуждал. Так и вышло. Через несколько лет подписал контракт с раменским «Сатурном»! А до этого играл за белгородский «Салют», эта команда – высший уровень для области. Запомнилось, что по зарплате в клубе тогда была равномерная градация. Нижняя ставка 1200 рублей, средняя – 2400 и высшая – 3600. Меня сразу взяли на среднюю.

Моим первым тренером вратарей стал… бывший майор КГБ Петрович. Или – Александр Петрович Серпуховитин. Официально он в «Салюте» не работал, был скорее любителем-энтузиастом. Когда нам с утра предоставляли поле, мы с ним занимались.

А новые для себя упражнения я узнал еще раньше, от партнера-конкурента Руслана Питаева. Он приехал из Киргизии, выступал в азиатской Лиге чемпионов. В «Салюте» временно играть не мог – при переходе где-то потерялись его документы. Пока вопрос решался, он пришел к нам в «Химик». Опыта у него на тот момент было намного больше – он немало интересного мне показывал и подсказывал.

Футбола высшего уровня в Белгородской области никогда не было. Наверное, у большинства людей спорт в нашем регионе ассоциируется с волейбольным «Белогорьем». Это, конечно, давно для области – команда номер один. В Шебекино часто о ней говорили – мы знали, что «Белогорье» выигрывает чемпионат России, выступает в Лиге чемпионов, болели за волейболистов по телевизору. На их фоне успехи местного футбола всегда были скромны, но это и в юные годы на моем энтузиазме не сказывалось. Футбол я очень любил и альтернативы все равно не знал. Это в Белгороде были хорошие условия для занятий тем же волейболом, а у нас в Шебекино ничего, кроме футбольной секции, не было. Достижение цели – стать профессиональным футболистом – считал реальным. Мы же играли товарищеские матчи с командами из других городов, был шанс попасть на просмотр, а если попадешь в белгородский «Салют» – это уже хоть и вторая лига, но профессиональный уровень! Энтузиазма добавлял пример Алексея Полякова, который из Шебекино попал в московский «Локомотив», одну из ведущих команд страны!

Главное – терпение и труд. Попасть на высший уровень можно и не из самого большого футбольного региона.

Алексей Сафонов:

Знакомство с Рыжиковым для меня оказалось случайным. Я к встрече и беседе с ним не готовился, знал его только заочно – приезжал тренировки «Сатурна» посмотреть. А судьбоносная встреча состоялась в гостях у Алексея Медведева, моего первого клиента. В тот день мы собрались у Лехи поздравить его с рождением сына. Пришли Андрей Малай, Эдуард Мор, был среди гостей и Сергей Рыжиков. Познакомились, разговорились. Серега сказал, что хочет перезагрузить карьеру и двигаться дальше, предложил поработать вместе.

Ради этого он был настроен на огромную работу и любые изменения. В «Сатурне» пробиться тогда ему было нереально. В то время там были сильные опытные вратари: Валерий Чижов и Евгений Корнюхин, Антонин Кински из сборной Чехии. Поэтому, поддержав предложение Рыжикова о сотрудничестве, я сразу поставил условие: для игровой практики придется уезжать. Возможно, далеко. Сергей отреагировал моментально: готов ехать куда угодно.

У меня сомнений не было еще и потому, что я видел его готовность на большую работу ради достижения цели. Пессимизма и тем более внутренней готовности завершить карьеру в случае очередной неудачи я в нем не замечал. Наверное, такие решения проще принимать тем, у кого папа, например, банкир. У Рыжикова другая ситуация – он из небогатой семьи и уже тогда чувствовал за всех ответственность. Хотел обеспечить всех – и детей, и родителей. И, кстати, говорил: почти все, что имеет, это в основном благодаря «Рубину». За который выступал 10 лет.

Но в 24 года он о каких-то красивых ориентирах не говорил. Стать чемпионом или играть за сборную – я такого от него не слышал. У него была простая цель – играть в футбол, кайфовать от этого.

Была ли у меня уверенность, что все получится? Я видел у него колоссальное желание трудиться. Еще до знакомства смотрел тренировки «Сатурна», видел, что Рыжиков всегда уходит с поля последним, работает дополнительно. Кто-то талантлив, но не подкрепляет это работой, и потому быстро гаснет. Мне Медведев его характеризовал только положительно, говорил, что Серега пашет больше всех.

А оценить именно вратарский уровень и перспективы Рыжикова я никого не просил. Почему? Не надо думать, что вокруг меня уже тогда находились сотни экспертов. Нет. Я был молодой начинающий агент. Амбициозный, хотел двигаться дальше, но связи в профессии тогда только нарабатывал. Алексей Медведев незадолго до этого стал моим первым клиентом, Рыжиков был одним из первых. Поэтому, соглашаясь с ним сотрудничать, я полностью доверился мнению Медведева.

Лев Яшин стал первым великим вратарем, о ком я услышал подробный рассказ. Я уже занимался в секции, и к нам на стадион иногда приходил знаменитый харьковский футболист Сергей Григорьевич Копейко, игравший в чемпионате страны еще до войны! Тренер усаживал нас перед ним, и мы слушали рассказы Копейко. Ему тогда было уже за восемьдесят, от него я и услышал о выдающихся достижениях Льва Ивановича Яшина, которого Копейко знал. Впечатление о нашей великой вратарской школе у меня появилось именно тогда.

А когда начинал взрослую карьеру, образцом вратаря для меня был Оливер Кан. Я восторгался его игрой за «Баварию» и сборную Германии! Мне нравилось в Кане все – лидерские качества, уверенность, атлетизм, прыгучесть, манера командовать партнерами. Отличала его и агрессия – иногда он с ней перебарщивал, мог сорваться на партнерах или наброситься на соперника, возможно, из-за того, что сказывалось напряжение матча, и Оливер Кан его не всегда выдерживал. А может, это было частью образа? Кан и сейчас остается для меня вратарем «номер один». После Яшина.

Лев Яшин стал первым великим вратарем, о ком я услышал подробный рассказ. Я уже занимался в секции, и к нам на стадион иногда приходил знаменитый харьковский футболист Сергей Григорьевич Копейко, игравший в чемпионате страны еще до войны! Тренер усаживал нас перед ним, и мы слушали рассказы Копейко.

С Каном у меня связаны две потрясающие истории. Однажды я встретил его на улице! Году в 2010-м мы были с «Рубином» на сборе в Австрии, поехали погулять в Мюнхен – и там в центре города я встретил Оливера Кана! Я даже опешил – он в трех метрах от меня прошел. Его, кстати, никто не узнавал, никто к нему не подходил. У меня был порыв с ним сфотографироваться, взять автограф, но я заколебался, да и ручки при себе не было. Так он и ушел. Думаю, встреть я его сейчас – такого трепета уже бы не испытал. И, наверное, подойти к нему желание бы не возникло. Сейчас я к этому отношусь намного спокойнее. В 2010-м году встреча с Каном впечатлила меня намного глубже, чем могла бы сейчас. А первая история с ним случилась задолго до того случая в Мюнхене – еще в 2004-м году. Когда основной вратарь «Сатурна» Антонин Кински уезжал на чемпионат Европы, я попросил его взять в подарок перчатки у Кана. Чехия играла с Германией в одной группе, поэтому я сказал: «Если будет возможность, попроси перчатки». И Кински привез! На них даже написано было: «Oliver Kan»! Я их очень берег, даже подклеивал, отыграл в них за «Анжи» весь сезон 2005 года. Тот подарок от Кана стал для меня вторым таким потрясением в карьере. Первое было за пару лет до этого – когда мне перчатки Саша Помазун подарил.

Третьего шанса попасть в большой футбол я ждал три года.

В 2001 году в «Салюте» создали еще и команду КФК, где играли только молодые ребята. Я тоже за эту команду играл, мы провели хороший сезон, заняли четвертое или пятое место. И после завершения чемпионата КФК тренер той команды Николай Алексеевич Соловьев сказал мне: «Готовься, поедешь на просмотр». С тех пор я начал заниматься в усиленном режиме! Каждое утро вставал в 6 утра и бегал кроссы вместе с другом, он ко мне присоединился за компанию.

Конечно, сегодня так профессиональные футболисты не тренируются – столько кроссов не бегают, но к тому времени уже усвоил правило: «лишней работы не бывает, все идет к копилочку». Возможно, теми пробежками я стремился добавить себе мотивации – настроиться на большую работу.

А вечером тренировался с «Химиком» – игроки «Салюта» тогда были в отпуске.

О футболе я тогда читал все, что можно достать. Газета «Спорт-Экспресс» приходила в Белгород день в день, в Шебекино – на следующий. По прессе следил за новостями, читал все интервью, особенно с вратарями. Если газету купить не успевал, брал у приятелей. У нас три-четыре человека одну газету читали, иногда приходилось ждать своей очереди. Интернета еще не было, книг у меня тоже не было, за исключением автобиографии Льва Яшина.

Покупал и журнал «Спорт-Экспресс», запомнилось интервью с тренером вратарей «Спартака» Юрием Дарвиным, который рассказывал о своей методике. Когда с ним встретились в «Сатурне», я был счастлив – с таким тренером буду работать!

А услышав о предстоящем просмотре, я сначала даже не знал, в какую команду поеду! Соловьев только перед Новым годом сказал, что это «Сатурн». У меня был огромный настрой проявить себя по максимуму, я готов был тренироваться сколько угодно – лишь бы этот шанс реализовать. Два предыдущих просмотра (в ЦСКА и «Локомотиве») завершились безрезультатно, поэтому был намерен с третьего раза обязательно в клубе премьер-лиги закрепиться.

Я уже понимал, что из зоны «Черноземье» второй лиги попасть в премьер-лигу очень трудно – для этого много факторов должно совпасть. Шанса может больше и не появиться. Агенты? Тогда о них и не слышал. Узнал, что дела футболистов ведут агенты, уже в «Сатурне», когда с Лешей Медведевым познакомился. Я часто слышал его телефонные разговоры: «Николаич, Николаич…» Это он с Алексеем Сафоновым разговаривал. А перед просмотром в «Сатурне» я был намерен ухватить птицу счастья. Требовалось отбросить все остальное и выложиться на 115 процентов.

И вот 10 января 2002 года отправился в Раменское, в дубль «Сатурна», который сразу после завершения игровой карьеры возглавил Евгений Смертин. Вместе со мной на просмотр приехало еще несколько ребят, среди нас я оказался самый старый. Им было по 18–19 лет, мне уже за 20. Тренировались на стадионе, жили в профилактории, там база синхронисток находится. Они там тоже тогда были на сборе – мы вместе с девчонками кушали в столовой, общались немного.

Тренировались мы на снегу и в зале. О моих перспективах мне за две недели сбора никто ничего не говорил, но у меня крепла уверенность, что все может получиться. Ближе к окончанию просмотра я уже стал догадываться, что мечта близка к исполнению. Когда ежедневно тренируешься и живешь на базе, все равно какие-то разговоры со стороны тренерского и административного штаба доходят. К тому же и, глядя на ротацию вратарей, догадывался. Когда ты остаешься на сборе и через пять дней, и через десять, и через пятнадцать, можно сделать вывод, что на тебя рассчитывают.

Наконец сбор завершился. Меня позвал на разговор Евгений Геннадьевич Смертин и объявил, что со мной хотят подписать контракт, назвал условия. Что я ответил? По-моему, сказал: «Очень хорошо». Был счастлив, что мечта сбылась. Цель достигнута! Я в клубе премьер-лиги! Дальше все зависит уже от меня.

На радостях позвонил домой, сообщил приятную новость родителям. Даже не помню, съездил я домой за вещами или нет. Допускаю, что, может, и не ездил. Но празднования точно нигде не устраивал. Думаю, в Шебекино отпраздновали без меня. Уверен, мама всплакнула от радости, наверное, стол накрыла, родители, бабушки и родственники собрались за столом, наверное, рюмку за мой успех подняли. Думаю, отпраздновали и в Орле – там родственники живут.

Из всех вратарей, которые со мной приезжали на просмотр, запомнил только Диму Безотосного, мы с ним вдвоем и остались. Он потом из «Сатурна» ушел, много в украинских командах играл.

Контракт я подписал ближе к началу сезона. Тогда же выдали полную экипировку, чему я был безумно рад. Поселился на базе, а зарплату дали 300 долларов. В рублях за вычетом налогов выходило примерно восемь с половиной тысяч. Еще 100 долларов доплачивали премиальными за победы. Сейчас даже не помню, насколько моя зарплата выросла по сравнению с белгородским «Салютом». Приходил я туда на ставку 2400 рублей, но сколько было на момент отъезда? Не помню!

Зато помню, как я деньги в Раменском распределял. 100 долларов отправлял маме, 100 тратил на телефонные разговоры с девушкой – мы тогда с Машей еще только встречались. 100 долларов оставлял себе, мне хватало. А что? Я одет, обут, здесь тебя тренируют, кормят, крыша над головой есть. В Москву я выбирался редко, да там на 100 долларов и не разгуляешься. У меня тогда и мобильного телефона даже не было. На базе «Сатурна» стоял обычный таксофон, я постоянно покупал карточки с лимитом, по ним и звонил. Когда время было, разговаривал с родителями и Машей часами. А мобильный телефон у меня только в 2005 году появился, когда в «Анжи» играл. Сначала супруге подарил мобильный на день рождения, потом себе купил. Поженились мы с Машей на второй сезон в «Сатурне», в 2003 году. Стали в Раменском снимать квартиру за 200 долларов. 150 из них давали в клубе, остальные 50 просил у президента «Сатурна» добавить.

Подняли мне зарплату (до 700 долларов) только на третий сезон – когда я уже постоянно с основным составом тренировался. Сначала за дубль мы играли вместе с Димой Безотосным, иногда нам из основной команды присылали Сергея Котова. Тогда он и кто-то из нас играли по тайму.

Алексей Медведев, бывший нападающий «Сатурна» и «Рубина»:

Мы познакомились, когда Рыжиков появился в основном составе «Сатурна». Часто оставались вместе после тренировок поработать дополнительно, много общались и за полем. Сергей привлекал общительностью, позитивностью, любил шутить. У нас тогда сложилась интересная компания из очень известных, заслуженных в футболе людей. Собирались за картами и разговорами в одном номере с Виктором Онопко и Сергеем Горлуковичем – им всегда было что рассказать, Рыжиков слушал их с большим интересом.

А на футбольном поле он впечатлял работоспособностью. Может быть, вратарской школы Сереге не хватало, но он это компенсировал стремлением все сделать как можно лучше. Удар кажется неберущимся, а он изловчится – и как-то мяч все-таки вытащит! А сколько работал дополнительно! Тренировка заканчивается, но у него все продолжается. Работал очень много, в том числе самостоятельно. Рыжиков горел целью заиграть на высоком уровне, этому подчинял себя всего. Я не удивился, когда к Сергею пришел большой успех. Еще в «Сатурне» я предполагал, что футбол щедро Рыжикова отблагодарит. Поэтому все титулы и достижения Сергея, его статус в российском футболе я считаю закономерностью.

Осенью 2003 года в «Сатурне» произошло невероятное. Как мне сначала показалось. Команду возглавил Олег Романцев! Его назначение стало для меня сенсацией. В субботу вечером мы вернулись с выездного матча, в котором командой руководил еще Виталий Шевченко. В понедельник у нас была тренировка, и о предстоящей смене тренера не сообщали. На следующий день по пути на тренировку я, как обычно, купил «Спорт-Экспресс». Бабушка в том киоске меня уже знала – всегда мне откладывала газету. Беру ее в руки – и там на первой полосе написано: «Романцев – главный тренер “Сатурна”». Я чуть газету не выронил! Для меня это был шок! В хорошем, конечно, смысле. Человек, с которым в детстве ассоциировал футбол, теперь будет меня тренировать.

Но в том сезоне добиться высокого результата не получилось. Я вспоминаю это с сожалением – команда была очень хорошая. При Шевченко мы весь чемпионат шли наверху, но после прихода Романцева выиграли до конца турнира только один матч, в еврокубки не попали.

Поэтому большие надежды связывали с новым сезоном. Ходили разговоры, что в команде будет перестройка. Изменения бросились в глаза уже на сборах. Добавилось игровых упражнений, ударов по воротам, стало много квадратов, и команда заиграла! В товарищеских матчах на первых двух сборах мы ни разу не уступили и даже не пропустили ни одного мяча! Я тогда выходил на второй тайм – вместо Кински или Корнюхина. Лично поговорить с Романцевым не довелось, на это и не рассчитывал. Я тогда был птицей не того полета, чтоб со мной вел индивидуальные беседы главный тренер. Какой у него мог возникнуть повод для разговора с третьим вратарем? Олег Романцев – глыба российского футбола. Мне запомнилась аура, которая возникла в «Сатурне» при нем – аура тренера-победителя. В голосе Олега Ивановича всегда чувствовались уверенность и спокойствие. Потом я то же самое почувствовал, когда по телефону разговаривал с Валерием Карпиным. От него тоже исходила непоколебимая уверенность.

Все шло у «Сатурна» во время подготовки к сезону-2004 отлично, и вдруг новость – на третий сбор Олег Иванович не приехал! О причинах подробностей не рассказывали, но слышал, что у Романцева возникли разногласия с руководством клуба. Вроде Олег Иванович хотел пригласить знакомых ему людей, чтоб они работали на благо «Сатурна». Но договориться с его руководством не удалось. Поэтому на третьем сборе нам представили нового главного тренера – Бориса Петровича Игнатьева.

Со мной в то межсезонье разговаривал тренер Сергей Павлов, помощник Романцева. Сказал, что в «Сатурне» заинтересованы во мне, хотят, чтоб я остался, потренировался еще с опытными вратарями.

Конечно, я задумывался о будущем. Амбиции уже тогда были намного выше дублирующего состава – очень хотелось играть за основной состав в премьер-лиге! Но я понимал, что в «Сатурне» у меня перспектив заиграть нет. Все три сезона, которые провел в клубе, там были опытные и очень сильные вратари. У которых я многому научился, многое перенял. Впитывал все как губка. Те знания для меня оказались бесценны. На тот момент эта наука была даже важнее игровой практики.

Меня сильно впечатлило, как провел сезон 2003 года Евгений Корнюхин. «Сатурн» претендовал на место в еврокубках, а Женя играл потрясающе, был признан лучшим вратарем чемпионата. Я восхищался тем, как он в 36 лет держит столь высокий уровень! Что он творил в матчах?! Для меня это стало вызовом.

Василич был примером и в подготовке к матчам. Никогда не позволял себе выглядеть расхлябанным – всегда все чистенькое, одет с иголочки. Мог на базу в костюме-тройке приехать! Аккуратная бородка, косичка – Корнюхин выглядел стильно.

Привлекало и его прошлое. Он тоже до того, как на высшем уровне закрепиться, прошел сложные времена. Служил в армии, работал инкассатором, играл в низшем дивизионе. Байки о тех временах рассказывал – заслушаешься! Рассказчик Женя – отличный! Мы с ним тогда сдружились. Жаль, потом связь потеряли.

Валера Чижов восхищал игрой ногами, особенно левой (он левша). Для лучшего понимания, какой на моем фоне это был уровень, можно оценить по десятибалльной шкале. Чижов левой ногой владел на «девять», а я правой на «единицу». В «квадратах» Валера выглядел очень уверенно, надежно контролировал мяч. И это помимо всех его вратарских достоинств! Где он такой игре ногами научился? Я тогда у него не спросил. Наверное, из-за своей врожденной стеснительности. Но предполагаю, что помогла в этом Чижову спартаковская школа – участие в игровых упражнениях.

У Саши Помазуна, большого профессионала, я научился многим нюансам, включая уход за экипировкой. Впечатлило, когда увидел, как Саша после матча стирает перчатки. Я их тоже стирал, но Помазун делал это профессионально – приглаживал полотенцем. Всегда делился и другими секретами. Перед сезоном подарил мне перчатки, за что ему очень благодарен. Весь тот сезон в них отыграл!

И, конечно, Антонин Кински, вратарь сборной Чехии. Он пришел в «Сатурн», уже зная русский язык, – учил его в школе. С Кински мы оставались вместе после тренировок, он просил поделать с ним упражнения и учил иногда меня правильно выбивать мяч от ворот. Объяснял и показывал – как ставить ногу, как поворачивать корпус. Мне это почему-то не помогало – долго не получалось выбить мяч далеко. От Антонина узнал очень важный для этого нюанс – при разбеге нужно смотреть не вниз, не в сторону или вперед, а в точку, куда хочешь направить мяч!

Я начинал играть в очень удачное для себя время! Двадцать с лишним лет назад слабое владение ногами проблемой не становилось. Это для вратаря не было, как сейчас, обязательным требованием. На тот момент еще не так много прошло времени после изменения правил – когда я начинал играть в воротах, мяч еще можно было в руки от партнера брать! В 90-е из российских вратарей выделялся игрой ногами только Александр Филимонов. У меня же тогда этот навык был очень слабым, да и к окончанию карьеры игра ногами не стала моим сильным качеством. Владел им на «троечку». Начинай я с таким умением карьеру сейчас – пробиваться на высший уровень пришлось бы намного сложнее. А с такой игрой ногами, что у меня была в конце 90-х, сейчас, наверное, вообще – без шансов. В «Сатурне» я этот навык смог развить. Мне и потом до конца карьеры везло на партнеров-вратарей и тренеров-вратарей. Все были из числа лучших в своей профессии.

Валерий Клейменов, тренер Сергея Рыжикова в «Локомотиве» и «Рубине»:

Почему именно игра ногами была слабой стороной Рыжикова? Причина в отсутствии серьезной школы. Где в его школьные годы серьезно вратарей обучали? Только в Москве да Петербурге, позже в Тольятти Академия имени Коноплева появилась. Больше нигде таких условий не было – учились на улице. Серега и пришел в профессиональный футбол самоучкой, с навыками из дворового футбола. Всех нас воспитала улица. Но отмечу, что, начинай Сергей Рыжиков с теми навыками игры ногами сейчас, ему пришлось бы гораздо сложнее. Современный футбол требует от вратаря хорошей игры ногами. Половина действий голкипера – это передачи. По статистике, в среднем за матч по воротам бьют от пяти до пятнадцати раз, в створ – от трех до семи. А делать сейвы (ловить мяч в прыжке или отбивать) приходится за матч не больше двух-трех раз. Зато набирается около пятидесяти передач! Коротких, средних, длинных, с места, в движении, в разных ситуациях. На тренировках мы с вратарями в основном передачи в игровых ситуациях и отрабатываем. Сегодня голкипер – такой же полевой игрок.

А 15 лет назад требования к игре ногами были минимальными. Главное – уметь выбивать от ворот.

Ключевым фактором для успешной карьеры я считаю попадание в клуб премьер-лиги. Очень важно туда попасть, а дальше уже зависит от самого тебя, нужно ждать своего шанса. Он может появиться и неожиданно, вследствие разных причин. Помню, как нам повезло с Сергеем Котовым, когда в 2002 году нас взяли на сбор «Сатурна». Оба основных вратаря получили травмы – Валера Чижов сломал лицевую кость, а Саша Помазун заднюю мышцу бедра надорвал. Тогда мы потренировались с основным составом только две-три недели, но всегда может получиться по-разному. Иногда шанс дается на коротком отрезке, а в другой раз – надолго. Это зависит от многих факторов – и от удачи, и от ситуации в команде, и от самого тебя. Кто-то вообще годами ждет шанса – и потом ищет другие команды.

А поменяться все может очень быстро. Так и у меня получилось: еще летом 2007 года я отправлялся в аренду в «Томь» – потому что в «Локомотиве» не играл, – а через год уже в качестве основного вратаря выиграл чемпионат с «Рубином»! Фантастика? Нет, я так не считал. Я всегда рассчитывал только на себя. Тебе могут помогать, поддерживать – супруга, родители, друзья… Но, как говорит Алексей Николаевич Сафонов, кувыркаться на тренировках и ловить мячи за тебя не будет никто. Если этого не пройдешь, то шанс не используешь. Поэтому считаю, тот успех пришел потому, что я, наверное, был достоин этого.

В 2008 году сложился весь пазл успеха – и приглашение меня в «Рубин», и работа на сборах, зимних и летних. Не все тогда прошло гладко – по ходу сезона я получил травму, несколько матчей провел на скамейке – играл Сережа Козко. Но потом я вернул себе место основного вратаря – и в «золотом» матче играл, считаю, заслуженно.

Первое чемпионство с «Рубином» вышло для меня символичным – мы оформили золотые медали на стадионе, где для меня начинался большой футбол. В матче против команды, за которую я впервые сыграл в премьер-лиге. Надеялся, что матч там принесет мне удачу. Еще одно совпадение – там же я сыграл свой последний, «знаменитый», раз за «Сатурн». Когда пропустил курьезный гол от «Зенита» – и меня отправили в дубль. И спустя четыре года на этом же стадионе я могу стать чемпионом России – как символично футбол все возвращает! В ночь перед чемпионством подумал и об этом.

Алексей Медведев:

В футболе часто говорят: одни талант растрачивают впустую, а другие становятся большими игроками вопреки всему. Потому что талантом не обладают. Я видел оба примера, и когда сам был футболистом, и сейчас, уже в качестве тренера. Смотришь на футболиста: у него все данные для игры на высоком уровне есть, а выходит на поле – ничего не срабатывает, себя реализовать не получается. Обычно это происходит, когда для достижения цели не хватает характера. Что-то не пошло или идет не по ожидаемому сценарию – и футболист сникает. Перестает отдаваться, как прежде, снижает к себе требования. У Сергея Рыжикова все происходило по-другому. Изначально у него тоже были видны антропометрические данные, физические, но – без выдающихся для вратаря качеств. Например, Сергей не отличался такими пластикой и прыгучестью, как Руслан Нигматуллин, зато до каждого успеха доходил через труд, постоянно работал, никогда не останавливался. Способность к столь упорному труду – тоже талант! Думаю, эта целеустремленность, готовность к постоянной работе над собой были у Рыжикова всегда, наверное, это врожденное качество.

А заключительный период в «Сатурне» получился богатым на знакомства с заслуженными футбольными людьми. Перед сезоном 2004 года в команду пришли Виктор Онопко и тренер Сергей Горлукович. Люди, которые видели в футболе все! Играли на чемпионатах мира, в европейских клубах, Горлукович на Олимпиаде в составе сборной СССР побеждал. Он при Борисе Игнатьеве отвечал за разминку. Говорил: «Я к своим обязанностям отношусь добросовестно. Все будут размяты хорошо – и травму никто не получит». Сергей Вадимович – интересный человек. Собирались иногда в номере, играли в бридж, общались. Юморок у Горлуковича, конечно, своеобразный, но ничего плохого о нем сказать не могу.

А Виктор Опопко незадолго до перехода в «Сатурн» вернулся из Испании, где отыграл много лет. Суперпрофессионал! Я его всегда слушал. Виктор Савельевич говорил таким монотонным размеренным голосом, даже с партнером на поле. И общаться вне поля, и тренироваться рядом с ним для меня было очень приятно. Я очень ценю то время. Оно стало для меня знакомством с футбольной мудростью.

В том же 2004 году состоялся мой дебют в премьер-лиге. Летом в турнире из-за чемпионата Европы наступил перерыв, но возобновились матчи еще до завершения Евро. Чехия с Антонином Кински в составе еще продолжала выступать, они вышли в полуфинал. Я, конечно, за Чехию болел, очень желал ей победы. И чтоб за товарища порадоваться, и в своих интересах тоже. Хотелось, чтобы Кински подольше оставался на чемпионате Европы, его выиграл и потом еще дополнительный отпуск получил. Тогда бы я побольше в чемпионате России сыграл.

К сожалению, Чехия проиграла в полуфинале Греции. Но Антонину дали еще неделю выходных, поэтому я спокойно готовился к двум матчам. Юрий Дарвин заранее предупредил, что с «Амкаром» буду играть я. Какого-то особого эмоционального возбуждения у меня перед дебютом в премьер-лиге не было. Тренировался и настраивался, как обычно, спал нормально. У меня вообще за всю карьеру случилась только одна бессонная ночь – перед чемпионским матчем «Рубина» в 2008 году, и тоже, кстати, в Раменском!

А в 2004-м все прошло спокойно, даже ярких воспоминаний о первом матче не осталось. Возможно, потому что меня готовили к нему заблаговременно. Сыграли с «Амкаром» вничью 1:1, сначала забили мы, потом «Амкар» отыгрался со штрафного. По моментам игра получилась не очень насыщенная, выручать не приходилось, опасных ударов по моим воротам было мало.

Разницу я заметил только в антураже. Гораздо больше зрителей на трибунах, больше внимания. А матч показался спокойным. Зато дома, в Шебекино, внимание к матчу «Сатурн» – «Амкар» было особенным! Папа специально для этого подключил платный канал, смотрели всей семьей.

Мне намного лучше запомнился второй матч – с «Торпедо». Которое тогда лидировало в чемпионате! Победа над «Торпедо», да еще и в гостях, создала положительное впечатление от моего дебюта на высшем уровне. Мы в «Лужниках» забили первыми, Игорь Лебеденко с близкого расстояния счет сравнял, во втором тайме мы забили победный мяч. «Лужники», главный стадион страны, победа над лидером чемпионата, четыре очка команды в двух матчах – все это сложилось в общую положительную оценку от моего дебюта, позволило быть им довольным. После того матча с «Торпедо» Юрий Дарвин подошел ко мне со словами: «Гавр сделал свое дело, гавр может уходить». Кински возвращался из отпуска, поэтому Дарвин предупредил, что следующий матч будет играть уже Антонин. А я снова становлюсь запасным.

Знаменитым для меня лето 2004 года стало и по другой причине – я был в заявке на матч, который единственный раз в моей карьере превратился в побоище. За двадцать с лишним лет в профессиональном футболе я подобного не видел больше никогда. Стычки на поле возникают часто, но обычно после нескольких толчков игроки успокаиваются и конфликт заканчивается. Тогда же случилась потасовка «стенка» на «стенку». Хотя, казалось, предпосылок для этого нет.

В конце матча «Сатурн» – ЦСКА атмосфера на поле накалилась, арбитр показал несколько желтых карточек, но даже тогда не было предчувствия грандиозной драки. Градус конфликта повысился после гола Дмитрия Кириченко. Через пару минут опять возникла стычка, которая тут же превратилась в неуправляемое побоище. Футболисты молотили друг друга, как в уличных потасовках. Помню, что у нас особо активно дрались бразильские защитники Жедер и Жан, я выбежал на поле разнимать.

Подойди дисциплинарный комитет к расследованию драки тщательно – несколько игроков из обеих команд могли дисквалифицировать надолго. Но удалили тогда только четырех футболистов, включая Юрия Жиркова и Джамбулата Базаева, далеко не самых бойких в том побоище. Понятно, что арбитр должен был принять какие-то меры, он их и принял. Возможно, растерялся – как в столь массовой драке с участием запасных и даже болельщиков за всеми уследить?

Матч вошел в разряд уникальных событий российского футбола. Несмотря на интересную игру с драматичной развязкой, запомнился надолго из-за той драки. Есть и другая интересная деталь. Драка сорвала трансфер Дмитрия Кириченко из ЦСКА в «Сатурн». Мы играли за несколько дней до закрытия трансферного окна – и вопрос с переходом к нам Кириченко уже был решен. В итоге решили не рисковать, Дима остался в ЦСКА.

А нам после того поражения заплатили премию, как за победу! Видимо, руководство драку оценило. Как объяснили: за проявленный бойцовский дух.

Такое побоище стало единственным, которое я видел за всю карьеру, даже включая первую или вторую лигу. А с атмосферой принципиальных матчей я познакомился еще в начале карьеры. На стадионе в Шебекино всегда была атмосфера большого дерби! Встречи нашего «Химика» с командами из соседних городов превращались в масштабное сражение. На матчах с Валуйками, Белгородом, Старым Осколом и Алексеевкой страсти пылали приличные. Когда я уже сам за «Химик» играть начал, драк не видел, чувствовалась только легкая агрессия на трибунах. А вот по рассказам ветеранов «Химика» знаю, что раньше болельщики и дрались, и на поле выбегали, и судей били. На матчах тогда дежурило всего два наряда милиции – как уследить за каждым, кто вдруг выбежит на поле? И это – чемпионат области! Почему-то никто не любил наш «Химик» – он был мощным раздражителем для всех. Болельщики из Шебекино на нескольких машинах ездили на выездные матчи, это было очень рискованное путешествие. В других городах их могли поколотить. Думаю, какие-то инциденты случались. Я слышал, что где-то на выезде и автобус команды раскачивали. Футбол казался символом противостояния между городами.

Потом, уже на профессиональном уровне, я столь острого противостояния нигде не встречал. Атмосфера соперничества создавалась в первую очередь интересной спортивной борьбой, а не за пределами поля. Поэтому, когда в матче «Сатурна» с ЦСКА возникла массовая драка, был шокирован: даже вообразить до этого не мог, что такое возможно в премьер-лиге. Но то побоище стало исключением. Принципиальность соперничества была только футбольной.

Для «Сатурна» особо важными считались матчи с московскими командами, с «Зенитом». Для «Локомотива» – конечно, в первую очередь значимы московские дерби. А в «Рубине» самыми принципиальными соперниками были все прямые конкуренты. В разные годы ими становились «Спартак», «Динамо», ЦСКА, «Зенит». Кстати, с «Зенитом» даже в его чемпионские сезоны мы играли удачно. Матчи складывались очень упорно, уступали мы редко. При Курбане Бердыеве даже выиграли у «Зенита» четыре матча подряд, включая Суперкубок! Со всеми сильными командами соперничество выглядело принципиальным, но такой воинственности, о которой я слышал от ветеранов шебекинского «Химика», не было никогда. Возможно, потому что я не играл в командах, у которых есть давняя история дерби с каким-то одним соперником. Думаю, важность матчей ЦСКА со «Спартаком» выходит далеко за рамки турнирного значения. И перейди я в 2010 году в «Спартак» – прочувствовал бы это на себе. Но сейчас могу только предполагать со стороны. Поэтому наиболее принципиальными и агрессивными сохранились у меня в памяти дерби в чемпионате Белгородской области.

К взрослому футболу меня подготовили два тренера. С первого до третьего класса я занимался у Юрия Николаевича Кривченко. Сейчас Юрий Николаевич – директор многопрофильного спортивного интерната в Шебекино.

А с третьего по одиннадцатый класс меня тренировал Сергей Иванович Абаньшин. Каждые каникулы ездили с ним на соревнования – осенью в Курск, зимой в Купянск, летом в Днепропетровск и Мариуполь. А летом у нас проходил турнир на приз Сергея Копейко. Любовь к футболу прививалась именно тогда. Иногда меня от занятий отстраняли родители. Показывали «красную» карточку и «дисквалифицировали» – за плохие оценки могли оставить дома и на несколько дней, и даже на неделю! Сейчас родители об оценках узнают в тот же час – есть электронный дневник. А тогда скрыть двойку было можно, поэтому приходилось идти на хитрость. Популярным методом тогда было вырывание листов из дневника. Я и листы вырывал, и мылом оценки замазывал, и резинкой затирал. В шутку говорю: «Представьте, сколько бы в футболе достиг, если б в детстве тренировки из-за плохих оценок в школе не пропускал».

Мой тренер Юрий Кривченко играл за шебекинский «Химик». Я пришел в команду, когда он был там играющим тренером, потом по его рекомендации я попал на повышение – в белгородский «Салют».

Серьезное отношение к тренировкам нам стали прививать сразу же – Юрий Николаевич ставил всем оценки за каждое занятие. Приучал к дисциплине – тренировки воспринимались не как развлечение со смехом, а как ответственное занятие. О том, что тренироваться надо хорошо, я понимал уже тогда.

Кривченко научил меня и выбивать мяч с «двойника» – с отскоком от газона. Этот удар считался моим сильным качеством. В «Рубине» с Виталичем много работали над ним, доводили «двойника» до совершенства. Было приятно, когда в «Тамбове» это называли ударом Рыжикова.

А у Сергея Ивановича я уже обучался многим другим техническим приемам, не только вратарским. Я же долго играл в полузащите, поэтому тренировал тогда все, что требуется в поле, – пас, удар, обводку.

Раньше спортсмены-игровики были универсалами. Летом играли в футбол, зимой – в хоккей. У нас в Шебекино так же было. Футболисты местного «Химика» зимой выходили на лед и выступали на чемпионате области по хоккею. Но я в качестве футболиста тех времен не застал. Когда пришел в «Химик», хоккейной команды в Шебекино уже не было.

После школы я хотел поступить в Белгородский университет, на физкультуру. Но не сдал экзамены – плавать же не умел. Хотя плыть на экзамене уже не пришлось. Кандидаты отсеивались поэтапно – сначала сдавали легкую атлетику, русский язык, потом плавание и затем литературу. Еще гимнастика была! Я «вылетел» уже на легкой атлетике. Нужно было пробежать кросс, метнуть гранату и прыгнуть в длину. Минимального количества проходных баллов я не набрал, поэтому до плавания даже дело не дошло.

С водой у меня связана драматичная история. В юности со мной едва не случилась трагедия – когда решил проверить свои плавательные навыки. Я учился в обычной школе, но в 90-е годы уже пошла мода на гимназии. Появилась такая и в Шебекино, с бассейном! Раз в неделю мы ходили туда на урок физкультуры – учились плавать. До этого-то я вообще держаться на воде не умел. Но отходив в бассейн весь учебный год, почувствовал уверенность. И как-то на речке решил эти умения проверить. В Шебекино отмечался день химика, школьники выезжали на турслет. Оказавшись у воды, я без малейших сомнений полез в нее и поплыл на середину. Не в качестве эксперимента! Залезая в воду, о возможных последствиях вообще не задумывался – даже не проскакивала мысль, что заплыв может закончиться плохо.

Добравшись до середины реки, я решил проверить глубину, попробовал встать на дно. А его под ногами уже не оказалось – и я пошел под воду! Потом тренер мне объяснял, что у людей разная плавучесть, и, в частности, у меня она – почти нулевая. Перейти тогда из вертикального положения в горизонтальное и просто хотя бы лечь на воду я не смог. Вытаскивать меня стал одноклассник Андрей Балабай, но уже началась паника – я схватился за него и потянул вниз, мы стали тонуть вдвоем! Спас нас мой знакомый Артем Лебедев, мы с ним в одном дворе жили. Нас обоих вытащил за волосы – сначала одного, потом второго.

Мама об этом инциденте узнала случайно, примерно через три недели. Она работала в центральном гастрономе, туда зашел наш классный руководитель. Спросил: «Сережа вам рассказал, что случилось?» – «А что случилось?» – «Как он чуть не утонул». Мама в шоке!

Вечером отругала. И за то, что не рассказал, и за то, что в речку полез. Она знала, что в воде я не очень. Кстати, уверенным пловцом я не стал до сих пор. Не мое это. В бассейне плаваю нормально, а открытые водоемы не люблю, далеко не заплываю.

А после провала на экзамене в Белгородском университете мама взяла кредит, чтоб я поступил в техникум, на платное отделение. Учился на экономиста. Какая сумма понадобилась? Не знаю, тогда этим не интересовался. Меня спросили: «Хочешь учиться?» – «Хочу». Важно было попасть в техникум еще и для получения отсрочки от армии, иначе меня могли на следующий год в осенний призыв забрать. А на экономиста пошел потому, что на тот момент это у нас была самая популярная профессия. Куда ни посмотришь – или экономисты, или юристы. К тому же у меня мама в сфере торговли работала, думал, может, потом это образование мне пригодится.

Оканчивал техникум я, когда уже играл в «Салюте». Мне разрешили ходить на занятия по свободному графику. Во дворе у моей бабушки жил директор этого техникума, он и помог мне сделать свободное посещение.

Знания из техникума мне в футболе пока не пригодились. Считал я и так всегда хорошо, а вникать в какие-то документы и сводить дебет с кредитом пока не довелось. Во время карьеры о серьезном гуманитарном образовании не думал. Для этого нужны и силы, и время, и деньги. Серьезную учебу с карьерой профессионального футболиста сложно совмещать. По крайней мере, чтобы отдаваться обоим занятиям без потери качества. Поэтому сосредоточился на футболе, он занимал все время.

А высшее образование у меня уже давно есть. Я все-таки поступил в Белгородский государственный университет, на заочное отделение. Специальность – физическая культура. Знал, что после завершения игровой карьеры захочу на тренера учиться, в БГУ начал себя к этому готовить. Когда в ВШТ открыли группу для футболистов, отыгравших в РПЛ от 300 матчей или больше 10 лет, сразу в нее записался и пошел учиться.

Но вернемся к моей первой команде в премьер-лиге – «Сатурну». Сезон 2004 года подходил к завершению, заканчивался и мой контракт с клубом. Подвел черту моим перспективам в «Сатурне» матч второго круга с «Зенитом», от которого пропустил нелепый гол. При этом в воротах я тогда оказался случайно. Антонин Кински перед матчем заболел, поэтому играть вышел я.

В начале второго тайма Игорь Денисов навешивал с правого фланга в штрафную, но мяч срезался и залетел мне за спину в дальний угол. Счет стал 0:2, потом мы пропустили еще, в итоге закончили 1:3. Притом, что больше тайма отыграли в большинстве.

После матча в раздевалке состоялся нелицеприятный разговор, президент «Сатурна» сказал мне: «Такой удар даже моя бабушка бы взяла». В шутку ли? Сейчас это вспоминать весело, но тогда шуткой не казалось. Ответить мне было нечего. Я молчал, опустив голову.

Еще до моего прихода в «Сатурн» ходили разговоры о жестких методах, которые порой там применяют к футболистам. Все знали, что официально клуб принадлежит Московской области, но руководят там и другие люди, очень влиятельные. Как и многие, я слышал, что футболистов там и в лес могут вывезти для воспитательной беседы. Но за три года в «Сатурне» не видел и не слышал ни одного эпизода, который бы хоть как-то мог те разговоры подтвердить. Ничего подобного не было, даже на словах. И в тот раз, после матча с «Зенитом», все звучало только по-футбольному. Никаких угроз не было.

Хотя ощущения неприятные, грубую ошибку я за собой чувствовал. Но в депрессию не впадал – понимал, что не я виновник поражения.

Если команда играет в большинстве весь второй тайм, ничего не забивает и пропускает два мяча, то как в этом вратарь может быть виноват? И все же моя ошибка обошлась мне дорого. На первой после того матча тренировке я услышал: «Рыжиков теперь тренируется с дублем». С того дня и до конца сезона занимался только с ним. Чье это было решение? Не знаю. Мне об этом не сообщали. Допускаю, что могли и руководители так решить, и совместно с тренерским штабом – главным тренером тогда был Александр Тарханов. Я так и не нашел ответа на вопрос, почему за гол, который не стал решающим, ко мне приняли такие меры.

Может быть, результат в матче с «Зенитом» значил для «Сатурна» что-то особенное, о чем я не догадывался? Не знаю.

С Юрием Дарвиным, тренером вратарей «Сатурна», мы вроде бы ту ошибку не обсуждали. Да и что было разбирать? Все и так выглядело понятно.

Футбол сыграл очень большую роль в становлении моей личности, познакомил с разными сторонами жизни. Благодаря футболу я многое узнал, много увидел и попробовал впервые.

Повидал мир, познакомился с людьми из разных сфер – от журналистов до чиновников. Футбол мне подарил первый полет на самолете, первую поездку за границу. И случилось это в «Сатурне». Летом 2002 года я поехал с «Сатурном» на сбор в Голландию, для меня это был новый мир! У нас я такого не видел – вокруг сплошные велосипеды, много женщин за рулем. Все вокруг чисто, везде все аккуратно прибрано.

В Голландии я купил себе бутсы за 190 евро – «Puma king», первые мои шестишиповые бутсы. В них я долго играл и тренировался. А деньги на них занял у партнеров – с зарплатой в 300 долларов для меня это была дорогая покупка. Сейчас уже не помню, кто мне одалживал деньги, точно – кто-то из ребят постарше. Зато помню, что расплачивался четыре месяца.

Но вернемся к футболу. К завершению сезона 2004 года, последнего для меня сезона в «Сатурне», мы уже были знакомы с Алексеем Сафоновым. Как я понял потом, он еще до моего отпуска занимался поиском новой команды. После отпуска я вернулся в «Сатурн» – контракт продолжал действовать до весны. В январе приступил к тренировкам с дублем, вскоре позвонил Сафонов: «Есть предложение из “Анжи”. Поедешь»? – «Поеду». Даже не раздумывал. На следующий день я позвонил жене, сказал, что в Раменское ей уже можно не ехать. Выселился из съемной квартиры и улетел на сбор «Анжи» в Минеральные Воды.

Алексей Медведев:

Желание познакомиться с моим агентом возникло у Рыжикова в процессе нашего с ним общения. Рассказывал ему, что уже несколько лет сотрудничаю с агентом, объяснил, что он ведет переговоры с клубом, договаривается о финансовых условиях контракта, если я решил перейти в другую команду – находит варианты. В общем, помогает в карьере. Сергей тогда думал о будущем – говорил, что после «Сатурна» надо двигаться дальше, так и попросил меня свести с Алексеем Николаевичем. Встретились они летом 2004 года у меня дома – я собрал гостей по случаю рождения сына, тогда Сафонов с Рыжиковым и познакомились, договорились о сотрудничестве.

Вспоминая трехлетний период в «Сатурне», понимаю, что это стало для меня очень полезным временем, мостиком в большой футбол. Хоть я сыграл за основной состав только три матча, в Раменском прошел этап, который мне тогда и был нужен. Там состоялось мое становление и как вратаря, и как мужчины. Я впервые жил один, вдали от дома и родителей, тогда же у меня появилась семья, именно в «Сатурне» я увидел и почувствовал, что это такое – футбол в премьер-лиге. И что ошибок на этом уровне уже не прощают. Не только соперники, но и тренеры с руководством.

Алексей Сафонов:

Ради справедливости стоит отметить, что после «Сатурна» сделать быстро шаг вперед нам помогли удачные обстоятельства. Во-первых, Сергея ничего не удерживало в «Сатурне». Когда у тебя есть в клубе хорошая зарплата или был серьезный игровой статус, на изменения пойти труднее. Тем более – в лигу на уровень ниже. А Рыжикову терять было нечего! Когда настало время в Махачкалу лететь, у него даже на билеты денег не было.

Во-вторых, нам подфартило и с «Анжи». В 2005 году найти тех, кто готов играть в Махачкале, было трудно. Люди еще опасались в этот регион ехать. Поэтому перспективы Сереги там сразу прояснились. Главный тренер «Анжи» Дмитрий Галямин сказал, что рассчитывает на Рыжикова, он там играть будет. Займись мы поиском команды здесь же – в московском регионе, могли такой вариант и не найти. А в Махачкале Сергей получил много игровой практики и шансом воспользовался отлично. И со своим бытом там справился сам. Он же поехал туда вместе с женой, она уже была беременна. Я никакой житейской помощи ему там оказать не мог – в Махачкалу в том году не ездил, общались в основном по телефону или на матчах, когда они временно в Москве играли.

Ситуация в Дагестане меня не пугала, я об этом даже не задумывался. В первую очередь вспомнил о футбольных достижениях Махачкалы. Как «Анжи» в 2000 году боролся с «Торпедо» за бронзовые медали, как там работал Гаджи Гаджиев и другие известные заслуженные тренеры. Дагестан у меня ассоциировался с хорошим футболом. О том, что там на улицах может быть беспокойно, не думал. Да и ходить по улицам у меня времени не оставалось – был полностью поглощен тренировками и подготовкой к матчам. Тот этап отчасти напоминал первое время в «Сатурне». Поселился также на базе, один, очень много тренировался, часто ходил в тренажерный зал. Из развлечений – можно было съездить в кинотеатр, в кафе сходить шашлык съесть. Ходили туда обычно с местными ребятами из «Анжи». А других развлечений я не искал. Матчи тогда были «спаренными» – по два дома и два на выезде, поэтому график был равномерный – неделю мы на выездных матчах, неделю живем дома. Кормили на базе прекрасно, в ста метрах – море. Класс!

О взрывах и других инцидентах я узнавал из новостей. А прочувствовал напряженность, когда ко мне летом приехала жена, уже беременная, и мы сняли квартиру. Рассказывали, что там рядом живет заместитель одного из министров правительства Дагестана – около нашего и ближайших домов ходили автоматчики. Было неприятно. Волнения добавлялось, когда мы уезжали на выезд, а Маша оставалась одна. Она общалась с женами ребят из нашей команды, но все равно супруга старалась никуда из дома не выходить. И хоть мобильная связь у нас уже имелась, на расстоянии общаться было волнующе. Еще ребята предостерегали от использования такси – говорили, чтоб в эти машины не садились. Была опасность, что могут увезти и ограбить. Поэтому подвезти просил кого-то из местных ребят из команды.

Ограничилось наше совместное проживание в Махачкале примерно тремя неделями. Причиной стало местное дерби с «Динамо». Тогда на стадионе «Хазар» был установлен рекорд посещаемости в первой лиге. Сыграли 1:1, а после матча случилась великая драка между игроками, они схлестнулись где-то в подтрибунных помещениях. Я этого уже не видел – сидел в автобусе.

Наказание последовало суровое – дисквалификация арены на четыре домашних матча! Это означало, что в следующий раз мы могли сыграть на «Хазаре» только через месяц! Поэтому «Анжи» переехал в Москву, поселился в отеле в «Лужниках», в Москве мы домашние матчи и проводили. Главный тренер «Анжи» Дмитрий Александрович Галямин разрешил мне жить в номере с женой.

А для «Анжи» летом наступили тяжелые времена. До матча с махачкалинским «Динамо» мы шли в тройке, но после того инцидента что-то случилось у руководства. Хотя, возможно, это просто совпало с дисквалификацией домашнего стадиона, но в середине лета прежняя команда существовать перестала. «Анжи» покинули примерно 15 игроков, зарплату платить перестали и не платили до декабря!

Зато, когда расплатились, я получил все сразу. Дмитрий Галямин мне вручил почти миллион рублей, включая премиальные. Для меня – огромные деньги! Я еще у Алексея Николаевича подзанял и сразу квартиру купил в Белгороде.

«Анжи» стал для меня очень удачным продолжением развития карьеры. Это был своевременный этап. Если в «Сатурне» я познакомился с профессиональным футболом в премьер-лиге, то в Махачкале впервые стал основным вратарем команды, сыграл за сезон больше 40 матчей! Впервые почувствовал себя футболистом, от которого зависит результат команды в турнире. Сбой с финансированием в середине сезона быстро сказался на результатах. Мы проигрывали матч за матчем, помог нам только запас очков, набранный в первом круге. Этого хватило, чтобы сохранить место в лиге.

Вспоминаю тот период с благодарностью и радостью – болельщики «Анжи» признали меня лучшим игроком сезона. Тот сезон позволил мне шагнуть вперед – вернуться в премьер-лигу, но уже на другие условия, в другом статусе.

Алексей Сафонов:

Уже по ходу того сезона 2005 года появились другие предложения. В конце года Рыжиков собирался переходить в «Химки», там ставили задачу выхода в премьер-лигу. Мы уже с президентом клуба Андреем Червиченко обо всем договорились, контракт подготовили. Но вскоре ситуация поменялась. Червиченко сообщил, что из клуба уходит. Мы опасались, что после смены руководства в «Химках» может возникнуть бардак и контрактные обязательства не будут в полной мере выполняться. Кроме того, и Рыжиков при новом руководстве может оказаться не нужен. Откуда нам знать об их планах? Поэтому все договоренности аннулировали – разорвали контракт, который к тому же в РФС еще не был зарегистрирован.

Были другие предложения, из премьер-лиги тоже! Обращалась «Томь», заинтересовался «Локомотив», с которым контракт и подписали. Но попал Серега туда в сложное для клуба время. Вели переговоры и подписывали контракт мы еще с Валерием Филатовым, потом он перестал быть президентом – им стал Юрий Семин. За эти два сезона у «Локомотива» было три главных тренера.

После сезона в «Анжи» Алексей Сафонов сказал, что есть два предложения от московских клубов – «Динамо» и «Локомотива». И – посоветовал подождать развития событий, посмотреть, какие вратари окажутся в этих командах. Юрий Семин уже возглавил «Динамо», но вопрос с переходом Сергея Овчинникова еще был открыт. Сафонов предлагал исходить из этого. Если Овчинников останется в «Локомотиве» – идти в «Динамо». Если туда перейдет – выбирать «Локомотив». Я тоже понимал, что у Юрия Павловича основным вратарем будет Сергей Овчинников, хотя предложение «Динамо» очень привлекало – хотелось с Семиным поработать! Главное, что звали в премьер-лигу, два больших клуба. В итоге Семин с Овчинниковым воссоединились в «Динамо», а мы все-таки выбрали «Локомотив». Который станет для меня не только футбольной, но и жизненной школой.

Я впервые оказался в большом клубе. Увидел, как там изнутри все устроено. Как организованы сборы, как решаются вопросы, познакомился с большими по меркам России мастерами. В «Локомотиве» меня ждал первый в моей карьере иностранный главный тренер – Славолюб Муслин.

В Москве я впервые почувствовал себя относительно свободным в деньгах. Зарплата в «Локомотиве» была в пять раз выше, чем в «Анжи»! Состоятельным себя тогда не считал, но по сравнению с условиями, с которых в футболе начинал, разница огромная! Не каждый шебекинский парень живет на Рублевском шоссе – мне там «Локомотив» снимал квартиру. Впервые тогда я обзавелся машиной. Купил у Леши Полякова «Жигули» 99-й модели, вроде бы за 2000 долларов. С этой машиной связано много историй, которые теперь вспоминаются только со смехом.

Когда оформили с Поляковым документы о продаже, я предложил это отметить. Сел за руль, поехали ко мне домой. Водителем я был начинающим – и это, видимо, сильно сказывалось. Алексей на пассажирском сиденье очень переживал. Он выдержал только половину дороги, потом сказал: «Вылазь. Я сам поведу». Приехали ко мне домой, выпили по бутылочке пива. Поляков уехал домой, а в машину потом со мной больше не садился. Леша мне тогда на первых порах в Москве во всем помогал. Моя семья приехала только к началу сезона, до этого много времени проводил с Поляковым. Он все показывал, приютил, кормил. Перед моей первой тренировкой в «Локомотиве» показал место в раздевалке: «Садись рядом со мной, вратари здесь располагаются».

Когда один за другим в раздевалку стали заходить игроки, я заволновался. Лоськов, Евсеев, Измайлов, Асатиани, Маминов, Билялетдинов, Гуренко, Сенников… Звезды, легенды «Локомотива»! Каждый представлялся по имени, хотя их всех я заочно давно знал. А вот слышали ли они до этого о вратаре Сергее Рыжикове – это мне было неизвестно. Сразу пошли шутки, разговоры о проведенном отпуске. Атмосфера в раздевалке была раскованная, располагающая к неформальному общению. Каких-то специальных наставлений по тому, как себя вести на тренировках или вне поля, Леша Поляков не давал мне. Главное – ко всем относиться с уважением, не быть хамом.

Самая экстравагантная манера общения была у Вадима Евсеева, он сам по себе человек экстравагантный. Меня называл «Серенький», а любимым выражением у Вадика было «ни в коем случае». Евсеев отличался резкими перепадами настроения. Не с хорошего на плохое, а в эмоциональных проявлениях. То вдруг взорвется, то тут же успокоится.

У Славолюба Муслина я сначала никаких отличий от российских тренеров не заметил. Он говорил по-русски, прислушивался к ветеранам команды, примерно так же выстраивал тренировочный процесс.

С Муслиным пришел и тренер вратарей – Александр Стоянович. Вот он отличался! Заур Хапов был переведен в помощники главного, а с нами стал заниматься Стоянович, и это казалось ужасом! Физически было выдержать упражнения очень тяжело. На первой же тренировке он сказал нам, что эталоном вратаря считает Джанлуиджи Буффона – тот за мячами прыгает по диагонали, для этого ногу перед прыжком нужно выставлять вперед. Это позволяет бо́льшую часть ворот перекрывать. Потом я убедился, что все это по науке правильно. И все же когда одному вратарю 25 лет, а другому за 30, переучиваться тяжело. Я за глаза называл Стояновича фашистом. Особым испытанием была серия по три удара с рывками. Александр ставил три мяча на линию штрафной, вратарь стоял у штанги и должен был отбить удар в противоположный угол, сразу встать – и бежать к другой штанге, снова отбивать удар, потом еще раз. Отдыхаешь, пока тренер бьет другим вратарям, – и снова. Всего 12 серий! Со стороны кажется, что это легко выдержать, но та серия была одним из самых тяжелых упражнений. По ходу тренировок с Александром Стояновичем мы поняли, что все в его методике было правильно, я впервые увидел у тренера вратарей столь четко спланированный недельный микроцикл. Каждая тренировка была посвящена чему-то конкретному – технике, тактике или физической подготовке, нагрузки варьировались в зависимости от времени, которое оставалось до матча. В других командах – «Анжи» и «Сатурне» – тренеры вратарей тоже работали грамотно и профессионально, а в «Локомотиве» работа со Стояновичем особенно запомнилась потому, что пришлось перестраиваться, это было очень тяжело. Не только мне, всем вратарям. На летнем сборе в Австрии мы его отблагодарили. Пришли пораньше на обед, и я заказал пиво, попросил самую большую кружку. Такой оказалась двухлитровая. Когда ее наполнили, я сказал, чтобы поставили туда, где сидит Стоянович. Хороший мужичок. Время в «Локомотиве» при Муслине приятно вспоминать. Уверен, и результата мы могли с ним добиться высокого. Поражение от бельгийского «Зюльте-Варегема» стало несчастным случаем, мы вылетели из Кубка УЕФА, и вскоре Муслина с помощниками уволили. Хотя в чемпионате России мы на тот момент шли на втором месте! Продолжали участвовать в Кубке. Думаю, настоящих причин увольнения Муслина тогда так и не объявили. Наверное, главной причиной стало что-то нефутбольное. Конфликт или взаимное непонимание.

Работа со Славолюбом Муслином запомнилась еще интересным подходом к физическим нагрузкам. Я тогда впервые увидел, чтобы беговая работа была настолько продумана и индивидуализирована. Бегали не как обычно, с одинаковой для всех нагрузкой, а с делением на пульсовые зоны. Было шесть групп, каждая получала нагрузку с учетом своего пульса и готовности, требовалось пробегать дистанцию за определенное время. Ваня Старков вообще бегал один, по своему графику.

Потом все сдавали тесты, включая вратарей. Вратари бежали 160 метров, дважды по 80 – моделировался рывок через все поле. Но все это было только на первом сборе. Для меня такой подход оказался в новинку – столь профессиональной работы над физической подготовкой я до этого не видел.

В то межсезонье в «Локомотив» пришел молодой Бранислав Иванович. Он уже тогда выделялся очень высоким уровнем игры. С отличными тактической выучкой, умением вести верховую борьбу и действовать один в один. Обыграть Ивановича было очень сложно. Уже тогда можно было представить, что его ждет большая карьера. Какая в итоге и получилась.

А я вне поля продолжал обучаться вождению на московских улицах. По вечерам садился за руль, жена перекрещивала – и я ехал кататься по нашему району Кунцево. Помогал мне освоить грамотное вождение и водитель автобуса «Локомотива» – Сергей. Царство ему небесное – несколько лет назад он умер. С ним я прошел ценную школу. Выезжали по вечерам с базы, и он мне объяснял, как правильно ехать: в «шашки» играть нельзя, надо держаться своей полосы, поворотник перед маневром всегда обязательно включать, еще подсказал много важных деталей.

После завершения моего первого сезона в «Локомотиве» я уже был уверенным водителем. В отпуск в Шебекино поехали из Москвы на новой машине – «Инфинити». С ней мне помог тренер «Локомотива» Владимир Лютый. Он занимался перегонкой автомобилей, привез мне из Америки первую мою иномарку. А 99-ю я отдал тестю.

Купил я, кстати, «Инфинити» на премиальные за победу над «Ростовом» – 30 тысяч долларов. Рекордные премиальные в моей карьере за один матч!

Денег тогда стало намного больше, расходы тоже возросли. Это в Махачкале тратиться было особо не на что, в Москве все по-другому. У нас уже был маленький Сережка, домой постоянно требовалось что-то покупать, ходили в кино, в кафе. Квартира у нас никогда не пустовала – друзья и родственники гостили постоянно. Только у жены четыре сестры – старшая и трое младших, они к нам часто приезжали.

Требовала расходов и машина, в том числе расходов непредвиденных. Однажды во время учебного заезда я перепутал первую передачу с задней – они же рядом располагаются. Стояли на подъеме – и Сергей мне сказал, чтоб я газку посильнее дал. В итоге дал задом «Газели», которая стояла за нами. У своей машины ничего не разбил, а вот «Газели» досталось – мотор заглох, задымился, радиатор потек! Мы ее отбуксировали в ремонт, а я пошел в банкомат снимать деньги. Отдал водителю пострадавшей машины вроде 15 тысяч рублей.

За весь первый сезон в «Локомотиве» я сыграл всего два матча. Хотя считал, что шансы у меня будут и на большее. Понимал, что придется ждать, но все зависит от меня. Не видел ничего зазорного, если буду играть за дубль. Как потом и получалось.

Основным в «Локомотиве» был Поляков, вместе с ним нас было в основном составе трое – еще я и Саша Криворучко. Но перед стартом чемпионата России появился еще один вратарь. До этого мы проиграли оба матча «Севилье» в 1/16 Кубка УЕФА, может быть, игра вратаря в тех матчах Муслина не устроила и он захотел эту позицию усилить. В «Локомотив» пришел Элдин Якупович. Стартовали мы неудачно – в трех матчах набрали одно очко, проиграли два матча дома – и основным снова стал Алексей Поляков. Он и отыграл почти весь сезон.

А мне выпали в конце чемпионата два матча, но очень важных – мы шли на третьем месте, нас преследовал «Зенит». Терять очки было нельзя – на кону стояли бронзовые медали. Оба матча сложились удачно – у «Амкара» мы в Перми выиграли 3:1, у «Ростова» в последнем туре – 1:0. За это дали 30 тысяч долларов, наверное, так высоко оценили потому, что та победа гарантировала медали.

Сезон заканчивался для меня позитивно и оптимистично, я наконец сыграл, помог команде достичь результата. На вручение медалей в Доме культуры железнодорожников, ставший уже президентом Юрий Семин пригласил Виталия Шевченко, увиделись там с ним впервые после «Сатурна». Шевченко сказал: «Эту медаль тебе дают, а следующую ты должен заслужить». Намек был на то, что ждут от меня большего.

Но в клубе тогда начались большие перемены. Семин уже сменил на посту президента Валерия Филатова, главным тренером вместо Олега Долматова стал Анатолий Бышовец. Меня привлекала возможность поработать с этим тренером. Но уже с начала сезона в «Локомотиве» установилась атмосфера, далекая от сплоченной.

Много было разговоров о напряженных отношениях между Бышовцем и Семиным. Тот очень редко приезжал на базу – за сезон я его видел там только два раза, с главным тренером они на базе не общались. Еще до начала чемпионата Анатолий Федорович отправил в дубль Евсеева, это казалось непонятным. Сложные отношения у Бышовца возникли и с Лоськовым, который в середине сезона ушел в «Сатурн». Это сказывалось на команде. В чемпионате она играла нестабильно.

Как тренер мне Бышовец ничем особенным не запомнился, может четкого мнения тогда не сформировалось. Но его подход к работе запомнился. На сборах мы до завтрака надевали форму и шли к морю, там ежедневно под руководством Владимира Лютого занимались растяжкой.

Анатолия Федоровича больше выделяла манера подачи себя. Своеобразный человек, с очень оригинальной манерой общения. О своем игроцком прошлом с восторгом не рассказывал, не было такого, чтоб на каких-то примерах подчеркивал, каким он великим был футболистом. Но говорил часто афоризмами, цитировал стихи, мог подытожить диалог: «собака лает – караван идет». Иногда удивлял неожиданными выводами и фразами с загадочным смыслом. После поражения в раздевалке подошел к Александру Самедову с вопросом: «Саша, ты забить гол не смог или не захотел?» Думаю, именно в тот момент Самедов и поседел.

В такой атмосфере яркой вспышкой стал выигрыш Кубка России. После той победы Бышовец привел, к примеру, голевой эпизод для развенчания теории о состоянии команды: «Как может команда быть физически неготовой, если Сычев сегодня на 120-й минуте промчался с мячом 70 метров?!» Бышовец был склонен часто искать подвох, заговор вокруг себя. Как-то стал объяснять о различии взглядов людей. Поднял руку, на ней были часы – золотой «Ролекс». Говорит: «Все люди разные. Один здесь видит пальцы, другой – кисть, кто-то видит золото. Моя задача – чтоб вы все видели одинаково».

В работе Анатолий Федорович тоже бывал неординарен. Иногда говорил: «Мне сегодня приснилось упражнение, давайте его попробуем». Но выглядело это нормально – все упражнения были футбольными. Запомнилось еще, что Бышовец хорошо играл в теннисбол. Они с тренерами после тренировки часто на маленькой площадке оставались играть.

Летом 2007 года меня стало удивлять и происходящее во вратарской бригаде. До этого я был третьим вратарем – и казалось, могу дождаться шанса. Но в середине сезона купили Ивана Пелицолли. Так нас уже стало четверо. О каких-то неспортивных критериях выбора вратаря на матчи я не задумывался. «Купили иностранца, поэтому ставить будут его», – разговоров об этом не помню. Наоборот, в приходе Пелицолли я увидел плюс – надеялся чему-нибудь научиться у итальянца. Но дальше все становилось еще удивительнее. К нам подключили молодого Антона Коченкова, тем же летом привезли Маринато Гильерме, на тренировках иногда работало шестеро вратарей. На качестве занятий это не сказывалось – Валерий Клейменов хорошо справлялся и уделял достаточно время каждому. Но шесть вратарей… Одно дело – на сборах. А когда столько тренируется с основным составом в разгар сезона, это выглядит странновато.

Клейменов стал для меня вторым тренером вратарей в «Локомотиве», а за два года уже четвертым! Но сложностей у меня из-за частой смены тренера не возникало. Каждый из них чем-то отличался, у всех были какие-то свои требования. Иногда перестраиваться приходилось очень сложно, как при Александре Стояновиче в «Локомотиве», но в итоге это давало дополнительные знания. В детстве специально вратарским навыкам меня не учили, постоянный тренер вратарей появился только после 20 лет, уже в основном составе «Сатурна» – и работа с каждым тренером становилась новым и полезным опытом.

А в сезоне 2007 года внес для меня разнообразие и Кубок РЖД, на котором я сыграл с мадридским «Реалом». Матч с ним стал для меня единственным за «Локомотив» в том сезоне. Единственным и ярко запомнившимся!

Валерий Клейменов:

Как тренер я познакомился с Рыжиковым в «Локомотиве». Серега там был поникшим. По тренировкам к нему никаких замечаний не возникало, но настрой упаднический. Разговаривали с ним, он говорит: «Семеныч, я, наверное, закончу с футболом». Эти мысли появлялись от недоверия в «Локомотиве» – он там был третьим-четвертым вратарем.

Все прекрасно понимали, что играть будут иностранцы, которые тогда были основными вратарями в большинстве команд премьер-лиги. У нас иностранцев было двое – итальянец Иван Пелицолли и швейцарец Элдин Якупович. Итальянец подавал себя важным и модным – ходил такой вальяжный, на бриолине. Ему моделью бы работать! А на тренировках особо не заморачивался. Что требовалось – выполнял. А прозвучал свисток – Пелицолли на поле уже нет. Но играл почти всегда он. Почему?

Пятнадцать лет назад у тренеров вратарей такого влияния и полномочий, как сейчас, еще не было. Сам институт тренеров вратарей только создавался. Тогда же все решения по составу принимал главный тренер. Предполагаю, что вопрос по основному голкиперу решался на уровне руководства. Главным тренером «Локомотива» был Анатолий Бышовец. Подробностями его взаимоотношений с руководством я не интересовался, но догадываюсь, что Бышовец мог попросить усилить позицию – купить вратаря. Просьбу выполнили – купили Пелицолли, и по умолчанию подразумевалось, что играть будет он.

Услышав от Рыжикова скептические слова, я спросил: «Ты играть хочешь?» – «Да, хочу», – отвечает. «Давай тогда условимся, – говорю я. – У нас есть полгода, которые мы должны использовать для хорошей работы. Будем заниматься дополнительно. Если у команды тренировка в 11, значит, мы выходим в 9. Занимаемся индивидуально, потом – вместе с командой. Если у нее назначено две тренировки, значит, у тебя в этот день будет три». Поговорили и с тех пор постоянно много с Рыжиковым работали. Ему тогда Леха Поляков, другой вратарь «Локомотива», продал «Жигули» 99-й модели, Серега рано утром забирал меня у метро, и мы ехали на базу. Я его два часа там в полную «нагружаю» – и он идет на общую тренировку. Поблажек ни разу не просил, наоборот, просил добавить нагрузки: «Семеныч, еще, давай еще». Приходилось даже сдерживать его, останавливать. Смотрю, он зарделся, приободрился. Данные-то у него были – фигура, техника нормальная. Оставалось только направить. Мы много разговаривали, я подбадривал, поддерживал его. Как вратаря, он сделал себя сам – через работу. Рыжиков только тогда, в 26 лет, почувствовал вкус большого футбола, поэтому я нисколько не удивился, что он доиграл до 40 лет. Желание играть у него было огромное!

Заметная слабая сторона у Сергея была только одна – игра ногами, особенно выбивание мяча от ворот. Это давалось тяжело, приходилось направлять и подсказывать. Объясняли, как надо ногу ставить, как поворачивать корпус, и потихоньку прогресс пошел. Через многократные повторения Рыжиков справился с этой проблемой. И в дальнейшем, на мой взгляд, она к нему не возвращалась.

А в «Локомотиве» переходной чертой стал матч с мадридским «Реалом» на Кубке РЖД. Наверное, Анатолий Бышовец хотел поощрить Рыжикова возможностью сыграть против звезд мирового футбола. Анатолий Федорович всегда очень хорошо относился к Сергею, ему нравились его отдача и работа на тренировках, но на официальные матчи его не ставил. И где-то за две-три недели до Кубка РЖД Бышовец мне сказал: «Готовь к матчу с «Реалом» Рыжикова – играть будет он».

Серега и так-то горел работой, а узнав об этом, вспыхнул заново! Говорил: «Семеныч, я готов!» Перед матчем его психологически успокаивал, сказал, что главное – не испугаться. Выходи на поле и просто играй, как на тренировке. Забудь о том, что Рауль и Ко – звезды. Представь, что играешь обычный матч против команды второй лиги. Такими словами я подводил его к «Реалу». Рыжиков реагировал коротко: «Понял». Как он всегда и говорит.

Наверное, правильно будет сказать, что на том этапе матч с «Реалом» разделил карьеру Сергея Рыжикова на «до» и «после». Сыграв против великой команды, он почувствовал вкус футбола высшего уровня, у него добавилось уверенности, он убедился, что и на этом уровне может! С учетом того, что этот матч стал для него первым в сезоне, Серега смог процентов на 75 показать свои сильные качества. Конечно, какое-то огорчение от крупного поражения было. Расстраиваешься даже, если один мяч пропускаешь, а здесь целых пять! Но в целом, думаю, он был матчем удовлетворен. Выручил раза три-четыре, причем выручал в очень сложных ситуациях. Это и Анатолий Бышовец отметил, он после матча похвалил его: «Сережа, молодец».

Его жизненный и футбольный тонус поднялся, добавилось рвения доказать, что он может играть в сильных командах. Но это – мое мнение. Какое мнение у него самого, я даже не знаю.

Предложение из «Томи» последовало очень вовремя. Это стало трамплином на более высокий уровень. Я Рыжикову тогда сказал: «Как ты там в аренде себя проявишь, теперь зависит от тебя. Что от меня зависело, я старался делать». Но перед тем, как рекомендовать его в «Томь», я посоветовался с ним самим. Изменения-то назревали серьезные! В Москве с ним были жена, ребенок, а Томск – очень далеко, город с суровым сибирским климатом. Готов ли человек посреди сезона туда ехать? Поэтому сначала получил подтверждение у Сереги. В середине сезона 2007 года я от спортивного директора «Томи» Игоря Кудряшова узнал, что они ищут вратаря. Порекомендовал Рыжикова, сказал, что ему лишь толчок нужен, доверие с игровой практикой. Обещал, что ни о чем не пожалеют. До конца сезона Серега хорошо отыграл за «Томь» и перешел в «Рубин».

Клейменов заранее предупредил, что буду играть с «Реалом», я был очень рад шансу проявить себя. И в первом тайме все получалось – мы хорошо смотрелись на фоне топ-соперника и выигрывали 2:0. Слышал, что меня планировали заменить после первого тайма, но так как матч складывался удачно, решили оставить до конца. До перерыва основные игроки «Реала» находились в запасе. На второй тайм Гути, Савиола с Раулем вышли и нас растерзали. Уровень игры этих звезд казался запредельным! С одной стороны, я восхищался их умению играть в футбол, с другой… Как же далеко мы находимся от этого уровня – такие пришли мысли. После итоговых 2:5 настроение было соответствующим. Я не чувствовал особой радости, что сыграл с «Реалом», не чувствовал прилива желания закрепить этот опыт постоянной игровой практикой, поскорее уйти в аренду. Когда пропускаешь пять мячей за один тайм, причины для мотивационного подъема найти трудно. В раздевалке запомнились слова Бышовца: «Я тебе дал шанс, а ты им не воспользовался».

Известие о предложении уйти в аренду в «Томь» стало для меня неожиданным. Как я потом понял, Алексей Сафонов тогда занимался поиском для меня новой команды, в аренду меня хотел взять и «Рубин». Слышал, что Виталий Кафанов приезжал к нам на базу, но ему кто-то зачем-то сказал, что я уехал с «Локомотивом» на кубковый матч. Хотя на самом деле я был если не на базе, то в Москве точно. Зачем от Кафанова меня тогда «спрятали», так и осталось загадкой. Поэтому наше сотрудничество было отложено на несколько месяцев.

А перед отъездом из «Локомотива» встретил на базе Бышовца, он сказал: «Сережа, я слышал, у тебя есть предложение из “Томи”. Думаю, надо соглашаться». Допускаю, после «Реала» он был во мне разочарован. Своеобразный человек. Если бы мне предложили с ним снова встретиться или поработать, я б отказался. Не мой человек. Как и Александр Тарханов.

Аренда в «Томи» началась поездкой на сбор в Сочи – в чемпионате тогда наступила пауза на матчи сборной. Кроме знакомства с командой и тренировок сбор запомнился… баскетболом. Наша сборная тогда выиграла чемпионат Европы – как мы с Димой Мичковым у телевизора в финале за наших против Испании болели!

«Томь» стала для меня третьей командой премьер-лиги, и дебют получился удачным – мы набирали очки, побеждали. Было и другое совпадение. За год до этого я играл в конце чемпионата за «Локомотив» в матчах, где на кону стояли бронзовые медали. А «Томь» боролась за сохранение места в премьер-лиге! И набрав в трех матчах 7 очков, мы себя от вылета обезопасили. А личным вызовом для меня стало возвращение в Черкизово – на матч с «Локомотивом». Который на тот момент был моим главным соперником. Настраивался по-особому! Хотел именно в Черкизово сыграть хорошо, доказать! Не кому-то там в «Локомотиве», а главное – самому себе. Но и тем, кто во мне сомневался, – тоже, в том числе Анатолию Бышовцу. Его портрет у себя в комнате при подготовке к матчу не вешал, но, когда настраивался, про Бышовца вспоминал.

Получилось, что такой настрой мне помог (матч закончился 0:0). Наверное, сыграл я хорошо – говорили, что в раздевалке игроки «Локомотива» возмущались: почему в арендный договор не включили запрет мне играть с ними?!

В конце того матча меня заменили из-за травмы, поэтому в победном матче на Кубок России с «Зенитом» не играл. Восстановиться к последним двум турам не успевал, поэтому в отпуск отпустили пораньше.

Настраивался по-особому! Хотел именно в Черкизово сыграть хорошо, доказать! Не кому-то там в «Локомотиве», а главное – самому себе. Но и тем, кто во мне сомневался, – тоже, в том числе Анатолию Бышовцу. Его портрет у себя в комнате при подготовке к матчу не вешал, но, когда настраивался, про Бышовца вспоминал.

Дома меня застал звонок агента. Сафонов сообщил, что в Томске предлагают полноценный контракт, даже губернатор заинтересован! Но тогда же появилось и предложение от «Рубина». С его тренером вратарей Виталием Кафановым мы знакомы еще не были, но я про Виталича уже был наслышан. Мне и Валера Чижов рассказывал, что Кафанов хороший тренер, поработать с ним будет интересно. Финансовое предложение «Рубин» тоже сделал привлекательное – даже лучше, чем «Томь». В общем, решили, что поеду все-таки в Казань.

Первая же встреча с представителем «Рубина» отметилась смешным случаем. Для подписания контракта мы с Алексеем Николаевичем приехали в московский ресторан – там нас должен был ждать генеральный директор клуба Рустем Сайманов. Сидим полчаса – никого нет. Проходит еще час, полтора – никого. Мы заволновались. Сафонов звонит: «Вы где?» – «В ресторане. А вы?» – «Мы тоже в ресторане!» Оказалось, все два часа через стенку друг от друга сидели – в залах для некурящих и курящих.

Алексей Сафонов:

Мы понимали, что при Бышовце игровой практики в «Локомотиве» не будет, поэтому, чтоб не терять время, надо было находить какой-то вариант. Когда пригласила в аренду «Томь», Серега с радостью согласился, впереди была еще почти треть чемпионата. Главным матчем для Рыжикова в той аренде стал выездной с «Локомотивом». Сергей отыграл «насухо» – закончили 0:0.

После сезона вариантов прибавилось. «Томь» предлагала остаться уже на полноценный контракт, Виталий Кафанов звал в «Рубин». А можно было и в «Локомотив» вернуться – контракт продолжал действовать. Надо подчеркнуть, что за два года до этого мы выбрали «Локомотив» и по причине финансовых условий контракта. Этот фактор при переходе тоже внимательно учитывали. Поэтому, когда подписали контракт с «Локомотивом», я вздохнул спокойно – как минимум на базовом уровне Рыжиков себя уже мог обеспечить. Зарплата была в разы выше, чем в «Анжи», можно было планировать покупку жилья, тогда же у Сереги появилась машина – прибрел ее у Алексея Полякова.

А по контракту ему полагалась от «Локомотива» еще и квартира! При условии, если сыграет за основной состав пять матчей. После аренды в «Томи» можно было вернуться в московский клуб и ждать в надежде наиграть на квартиру. Но Сергей отказался от этого варианта и выбрал тот, где лучше были понятны футбольные перспективы. Хотя сначала предполагалось, что будет в «Рубине» первым сменщиком Сергея Козко. Но на предсезонных сборах Рыжиков проявил себя так, что ставший для «Рубина» победным чемпионат начал основным вратарем и отыграл в чемпионате 26 матчей!

Валерий Клейменов:

Так получилось, что после «Томи» я порекомендовал Рыжикова и в «Рубин». Виталий Кафанов за ним уже следил, потом и у меня поинтересовался. О том, что «Рубин» ставит максимальные задачи, я даже и не думал. Говорили с Кафановым только о профессиональных моментах. Он спросил, я ответил: «Мы хотим». – «Бери, не пожалеешь. Никаких проблем не будет». Сказал, что хороший парень, с дисциплиной и работой на тренировках все отлично. Единственная сложность – игра ногами. Но это регулируется. Кафанов потом подтвердил, что очень доволен Рыжиковым. Ни капли не пожалел, что его взял. Серега дождался своего момента, «Рубин» оказался «его» командой. Дважды чемпионат выиграл, в Лиге чемпионов выступал, «Барселону» обыгрывал.

Многих футболистов отличает принадлежность к родному клубу. Например, говоришь Акинфеев – подразумеваешь ЦСКА. Игорь всю карьеру за него играет. То же самое и с болельщиками. Есть много известных широкой публике болельщиков, чьи фамилии ассоциируются с клубными цветами.

Единственные на тот момент медали были выиграны за четыре года до этого, позже занимали и пятое место, и четвертое, но в 2007-м «Рубин» стал десятым. Поэтому о скором чемпионстве тогда мыслей не возникало. Шел я тогда скорее не в «Рубин», а к Виталию Кафанову и Курбану Бердыеву.

У меня тоже есть такой особенный клуб, который считаю своим и родным. Это «Рубин». Я могу про него сказать правду, какой бы горькой она ни была, но никогда не скажу о «Рубине» плохо. Да, в моей футбольной душе есть частичка и «Локомотива», и «Томи», но 10 лет в «Рубине» дали мне очень многое и сделали его главным для меня клубом. Всегда буду «Рубин» любить и защищать, всегда буду благодарен людям, с которыми там работал. От пригласившего меня Кафанова и всего руководства – Бердыева, Сайманова, Гусева, Шаймиева – до людей, которые готовили нам еду в столовой, стирали форму и охраняли базу. Я очень горд носить звание рубиновца и быть причастным к его успехам. Надеюсь, большие победы у «Рубина» снова будут. Мы дорожку к трофеям проторили – следующим поколениям остается идти по ней, чтоб она не зарастала бурьяном.

Но на момент перехода в «Рубин» я на скорые победы не надеялся. В спортивном смысле «Рубин» тогда казался ненамного выше «Томи». Единственные на тот момент медали были выиграны за четыре года до этого, позже занимали и пятое место, и четвертое, но в 2007-м «Рубин» стал десятым. Поэтому о скором чемпионстве тогда мыслей не возникало. Шел я тогда скорее не в «Рубин», а к Виталию Кафанову и Курбану Бердыеву. Уже был наслышан о них обоих, о Кафанове даже больше. На сборах в Турции видел их тренировки, да и Алексей Николаевич мне много про Виталича рассказывал, поэтому очень интересно было с ним поработать. Земля слухами полнится – и все слухи о Кафанове были положительными. Говорили, что он вдумчивый тренер, ездит на стажировки в другие страны. Моя история в «Рубине» получилась детективной – я приходил к Бердыеву с Кафановым и уходил именно из-за них, а не потому, что хотел покинуть «Рубин». Смешно звучит, но это факт.

В общем, футбольные перспективы в Казани выглядели получше. «Томи» я очень благодарен, я провел в этой команде хороший этап, на тот момент они мне помогли. С Валерием Петраковым до сих пор у нас очень хорошие отношения. Но я выбрал «Рубин».

А после того, как уже сделал выбор, случилась детективная история. В нее сложно поверить – она кажется невероятной. Во время ознакомительного телефонного разговора Виталий Кафанов сказал мне, что они хотят меня пригласить в «Рубин» и, если я соглашусь, будут рады. Я сказал: «Очень хорошо. Согласен. У меня есть агент – договаривайтесь».

Проходит несколько дней. Я в отпуске в Шебекино. Поехали с братом в Белгород, по пути, как обычно, заскочили на рынок, чтоб купить газету. Едем в Белгород – я за рулем, а брат сидит рядом, эту газету листает. Вдруг показывает: «Смотри, “Рубин” Габуловым интересуется». На второй или третьей полосе была новость о том, что Владимир Габулов может перейти в «Рубин». Для меня тогда он был глыбой вратарского искусства! Перспективный, молодой, поигравший уже в ЦСКА, нескольких других командах премьер-лиги, в сборной! Хороший вратарь, без вопросов.

Как на это реагировать? Говорю: «Ладно, Андрюха, тогда поеду в Томск. И будет у меня еще одна команда, которую очень хочу обыграть». «Сатурн» и «Локомотив» уже были, теперь появится еще и «Рубин». Поставлю галочку – против кого буду мячи с удвоенной энергией ловить.

Дальше происходит невероятное. Мои мысли прерывает звонок Виталича! Он говорит: «Сергей, в прессе появилась информация о переходе Габулова. “Рубин” к этому отношения не имеет, мы переговоров с Габуловым не ведем, это утка. Останавливаемся на твоей кандидатуре». Отлегло. Я поблагодарил Кафанова за звонок – приятно было, что предупредил и успокоил.

Но от этого сюжета слегка растерялся. Вся история уложилась в какие-то полчаса – пока мы от дома до Белгорода ехали. Виталий Витальевич как будто знал, что я прочитал об этом! «За мной наружное наблюдение, что ли, установили» – такая даже проскочила мысль.

А после перехода в «Рубин» смешной эпизод случился уже на первом сборе. Из вратарей на нем были только мы с Женей Черемисиным. Он выше меня – наверное, около двух метров, и с рыжеватыми волосами. На тренировке Александр Мацюра, помощник Бердыева, стал что-то объяснять и говорит: «Вон Рыжиков…» А показывает на Женю. Виталич стоит рядом, удивленный, переспрашивает: «Ты про кого?» Мацюра уверенно показывает снова на Женю: «Вот же Рыжиков!» – «Это Черемисин, а Рыжиков вот», – поправляет его Кафанов. Посмеялись.

Никакого разговора о том, на какие позиции я прихожу в «Рубин», сначала не велось. На декабрьском сборе Сергея Козко и Нукри Ревишвили еще не было, мы тренировались с Женей Черемисиным. Начиналась подготовка без разделения вратарей на первого и второго. Позже я от Кафанова узнал, что перед началом сезона у тренеров состоялся обо мне разговор. Бердыев спрашивал: «Ты точно уверен, что Рыжиков потянет?» Виталич тогда взял ответственность за мою кандидатуру.

Александр Айбатов, начальник «Рубина» в 1999–2017 годах:

Рыжиков пришел к нам, когда «Рубин» еще только пытался выйти из тени других видов спорта в Казани. Там среди элиты – бизнесменов, которые поддерживают клубы, и их руководителей – идет внутреннее соревнование, чья команда успешней. Футбол тогда отставал от хоккея, баскетбола и волейбола, там результаты были на порядок выше. На высоком уровне находились и водное поло с гандболом, поэтому перед «Рубином» стояла задача подтягиваться к другим видам.

Серега сразу обратил на себя внимание коммуникабельностью и прекрасным чувством юмора. Поэтому очень быстро стал в коллективе своим. В раздевалке от него всегда исходил сплошной позитив, хотя при Курбане Бердыеве шутки и смех до матча не приветствовались.

На тренировках Рыжиков своим позитивом легко разряжал обстановку. К занятиям привлекали молодых ребят, порой им было тяжело. А Сергей шуточками мог их подбодрить и подзавести.

Поражало меня в Рыжикове быстрое перевоплощение – во время матча и в остальное время это были два разных человека. В перерыве мог «напихать» партнерам очень жестко, не выбирая выражений. А сразу после матча – опять веселый и доброжелательный.

В «Рубине» я впервые встретил тренера вратарей с такими полномочиями. Напрямую Кафанов этого не говорил, но по наблюдениям и тональности разговоров я понимал, что решает, какого вратаря брать в команду и кого ставить на матчи, именно Виталий Витальевич.

Для меня это было в новинку. Я привык, что последнее слово по всему составу – за главным тренером. Но в «Рубине» уже тогда было по-другому. Это не значит, что Бердыев не задавал Кафанову вопросов и не требовал аргументации. Сомневаюсь, что участие Бекиича ограничивалось только пассивным согласием. «Играет Рыжиков». – «Ну ладно». – «Теперь играет Джанаев». – «Хорошо». Нет, конечно. Наверное, давление со стороны Бердыева было. Думаю, дискуссий у них случалось немало. У главного вопросов нет, если команда побеждает, а вратарь играет уверенно. А когда хотя бы одно из этих условий не выполняется, сомнения могут появиться по каждой позиции. Наверное, Виталий Кафанов уже тогда так поставил себя перед Курбаном Бекиевичем, что получил на откуп все решения по вратарям. А если появлялись вопросы, то приводил доводы, которые убеждали главного тренера в правоте Кафанова. Но как проходили их диалоги с Бердыевым, как Виталич аргументировал свои решения, не представляю. При этих разговорах я ни разу не присутствовал. Да и позже не интересовался. Потому что давно себя нацеливал на работу главным тренером. Надеюсь, в моем штабе полномочия будут разделены так же.

Такая организация работы штаба – с распределением ролей и делегированием полномочий – нравится мне и как начинающему тренеру. Возможно, мне эти принципы полегче принять потому, что я был вратарем. Хотя иногда замечаю удивление столь высоким полномочиям тренеров вратарей. Многим до сих пор кажется, что все решения по составу принимает главный тренер. Формально – последнее слово всегда за ним. Но работа вратарей давно индивидуализирована, вратари намного больше времени находятся под руководством своего тренера. По моему мнению, это правильно, если решения по ним и принимает тот, кто их чувствует, с ними постоянно работает и общается. Хотя и спрашивать с тренера вратарей тогда нужно очень строго – как с главного на своем участке.

Каждый тренер отвечал за свою специализацию, в ней помощники, думаю, разбирались получше Бердыева. Без такого штаба он тех результатов с «Рубином», наверное, не смог бы достичь.

Успехи «Рубина» – не только Бердыев. Четкое распределение ролей в тренерском штабе Курбана Бердыева касалось всех этапов подготовки. Штаб «Рубина» – это и Павел Черепанов, отвечавший за физическую подготовку и аналитику, это и большой тактик Александр Мацюра. С ним очень интересно было говорить о футболе – страшно представить, сколько он его смотрел! Это и Рауль Рианчо с его интересными упражнениями. А мы Рауля приобщали к нашей культуре. Якуб Уразсахатов проводил разминки и заминки, занимался с нами растягиванием. И, конечно, – Кафанов!

Каждый тренер отвечал за свою специализацию, в ней помощники, думаю, разбирались получше Бердыева. Без такого штаба он тех результатов с «Рубином», наверное, не смог бы достичь. Короля делает свита.

А у Бекиича была основная организаторская роль. Для нее нужны большие знания и способность чувствовать команду. У помощников было очень много информации, но Бердыеву требовалось выбрать из нее самое подходящее. Выделить и использовать то, что в конкретный момент будет для команды лучше.

Подготовка в «Рубине» всегда была тщательно продумана. В Белеке есть крупный медицинский центр, мы там всегда перед началом первого сбора проходили углубленное медицинское обследование. Потом сдавали тесты на физическую готовность, и уже на основании результатов строилась тренировочная работа.

Бегали при Бердыеве много, но это был не бестолковый бег вокруг поля или до горящего где-то вдалеке фонаря. Беговые упражнения планировались с учетом состояния футболистов. Команда делилась на группы, и каждый бежал в своей пульсовой зоне. Продуманностью этот подход к физической подготовке напоминал сборы в «Локомотиве» при Славолюбе Муслине.

Так же была у Бердыева продумана и силовая подготовка. Использовали комплекс из 10–12 упражнений – начинали с маленьких весов, они постепенно увеличивались, и по ходу сезона мы работали уже с другими нагрузками. Все было строго дозировано и последовательно, как должно быть по науке.

С одной стороны, большой тренерский штаб и узкое распределение ролей в нем – требования современного футбола. У некоторых главных тренеров по 10 помощников, в «Ливерпуле» есть даже тренер по аутам! Но право на такой штаб надо еще заслужить. Бердыев сначала зарекомендовал себя в Казани результатом, чтоб ему позволили взять столько помощников.

Виталию Кафанову я очень благодарен за приглашение в «Рубин» и совместную работу. В жизни все случается. Бывает, сын ругается с отцом, дочь – с матерью, так получилось, наши пути с Кафановым разошлись. Сейчас мы не общаемся. Но в первую очередь я вспоминаю хорошее – и в футбольном, и в житейском смысле он сделал для меня многое. За первый отрезок в «Рубине» – с 2008 по 2013 год – я ему очень благодарен.

Алексей Медведев:

В одной команде мы с Рыжиковым снова оказались, когда я перешел в «Рубин», в 2010 году. Сергей успел к тому времени дважды стать чемпионом России, выиграть Суперкубок. Было заметно, что это футболист уже другого статуса – уверенный в себе, даже матерый – порой сам определял для себя тренировочную нагрузку. Знал, когда и где добавить, а когда и в чем стоит взять паузу. Но по-человечески Серега нисколько не изменился и после больших успехов в «Рубине». Такой же добрый, компанейский, отзывчивый. И скромный! Никогда свою роль не выпячивал, никогда о себе в восторженных тонах не говорил. Всегда отмечал важность коллективной роли в любом достижении.

При всех своих заслугах Рыжиков оставался таким же трудолюбивым, каким я знал его еще по раменскому «Сатурну». Поэтому и 10–12 лет назад мог представить, что Рыжиков еще долго будет в «Рубине» основным вратарем и доиграет в премьер-лиге до 40 лет. По тому, как он относился к футболу, столь длинная карьера полностью закономерна.

В этом есть и заслуга Марии, жены Рыжикова. Всегда видно, как жена может влиять на футболиста, в какую сторону его ведет. Мы с Сергеем продолжали общаться и после моего ухода из «Рубина». Конечно, не так часто, как раньше, но и не мимолетно. Достаточно, чтобы понять позитивное влияние жены Сереги, в том числе на его образованность и карьеру. Для столь длинной карьеры на высшем уровне требовалось и соответствующим образом относиться к своему здоровью, выстраивать режим, восстанавливаться, развиваться как личность. Думаю, в этом заслуга жены тоже есть.

Я не знаю, откуда у меня появилось это качество – готовность много трудиться. Мне всегда нравился процесс футбольной тренировки. Казалось, что чем больше и лучше я работаю, тем более подготовленным становлюсь спортсменом. Я получал от этого кайф.

Сказывался и родительский пример. Отец от звонка до звонка работал на заводе сварщиком, мама – в магазине. Конечно, труд футболиста от этих профессий отличается, но я никакого труда не боюсь. Ни физического, ни умственного. Если мне надо разобрать футбольный матч, я сижу и до четырех утра его разбираю. Если бабушке надо было огород вскопать или траву покосить, и это для меня никогда не было проблемой. Я с детства ездил в деревню – там не забалуешь. К тому же был старшим внуком, возможно, бабушка с дедушкой подталкивали к тому, чтоб им помогал. За коровой ходил, яблоки собирал, двор чистил, дрова колол – мне нравилось! А откуда это привито? В генах, наверное.

Допускаю, что привычку к постоянному труду можно натренировать, у кого-то перенять, но у меня такого не было. Я не видел каких-то примеров или ориентиров, которые представлял бы, выходя на тренировку. У меня была мечта попасть в большой футбол, и я понимал, что без вкалывания до седьмого пота до него не доберусь. Осознание этого у меня пришло, когда тренер «Салюта» сказал, что поеду на просмотр в «Сатурн». Здесь КФК – там премьер-лига. Понимал, что туда попаду только через труд. Наверное, тогда я и осознал, что надо чем-то жертвовать для попадания в большую футбольную струю. Когда ежедневно бегал кроссы перед просмотром в «Сатурн», когда ехал в Раменское с горящими глазами и стремлением проявить себя по максимуму.

Мне очень приятно было узнать, что сыну на его первом сборе после зачисления в школу ЦСКА тренер Валерий Гузь сказал в Ватутинках: «Сережа, хочу, чтобы здесь у тебя глаза горели, как у твоего отца». Мы с Гузем пересеклись в «Сатурне» – он тогда был тренером дубля, а я тренировался с основой. Эти слова для меня – бальзам на сердце. Я хотел играть на самом высоком уровне, и я на нем играл.

Тогда, кстати, глядя на отношение к Караденизу, я о силе нашего состава впервые задумался. Гекдениза я до этого не знал, а в Турции увидел, насколько это большая фигура. Какое уважение к нему было!

Переходя в «Рубин», я не мог представить, что мы так быстро достигнем большого успеха. Как можно было думать о двух подряд чемпионствах, если до этого его выигрывали только гранды – «Зенит», ЦСКА, «Локомотив», «Спартак». Перед началом сезона о трофеях даже не мечтал. Тогда я больше думал о своих перспективах. Пять матчей за «Томь» в конце предыдущего сезона зарядили уверенностью, я уже освоился в премьер-лиге. Понимал, что у меня в «Рубине» получиться может, но на что мы будем претендовать, не знал. Да и какая могла быть речь о трофеях, если в межсезонье команда сменилась на две трети?! На втором сборе у нас тренировалось 12–13 человек, включая четырех вратарей! По ходу подготовки новые футболисты приходили и приходили, но окончательно состав сформировался перед стартом сезона.

Семак с Караденизом к нам присоединились на турецком сборе за несколько дней до начала чемпионата. Тогда, кстати, глядя на отношение к Караденизу, я о силе нашего состава впервые задумался. Гекдениза я до этого не знал, а в Турции увидел, насколько это большая фигура. Какое уважение к нему было! Карадениза везде тепло приветствовали, официанты в ресторанах с ним фотографировались – и, посмотрев на это, я понял, что у нас появился очень сильный игрок! А какие еще новички пришли! Ансалди, Шаронов, тот же Семак, Ребров, Милошевич. Но даже когда состав собрался полностью, разговор о медалях не заходил. Я видел, что компания серьезная, может претендовать на высокое место, но ведь надо еще было достичь командной химии, сыграться. Руководство и тренеры перед нами конкретных задач тоже не ставили. Не помню разговоров о том, что от нас ждут какого-то места.

Стартовали мы очень удачно – выиграли семь матчей подряд, долго нашим конкурентом был «Амкар», потом «Динамо», а основные фавориты отставали. «Зениту» из-за участия в Кубке УЕФА перенесли много матчей, в «Спартаке» возникли какие-то передряги, терял очки ЦСКА. Нам важно было удачно возобновить турнир после паузы на чемпионат Европы. Думаю, после нескольких побед в начале второго круга руководство «Рубина» убедилось, что команда готова бороться за высокое место.

А чемпионские амбиции появились по ходу второго круга, когда мы просчитали все расклады. В сентябре. Тогда в «Рубине» и родилась атмосфера ожидаемого чемпионства. Мы поняли: дорога к нему открыта, все зависит только от нас!

Но ЦСКА выигрывал на протяжении двух месяцев и продолжал нас преследовать. Психологическое напряжение достигло максимума за несколько туров до конца. Приближался выездной матч с ЦСКА, искушенным соперником, с опытным составом, который выигрывал Кубок УЕФА, очень опытным тренером Валерием Газзаевым. А перед нами у них было дерби со «Спартаком». Конечно, ЦСКА выглядел однозначным фаворитом. Но победил «Спартак»! Впервые за 7 лет. Поражение ЦСКА тогда стало для нас знаком: или сейчас, или, может, никогда. Исход чемпионата теперь был только в наших руках, оставалось победить «Сатурн».

Для меня чемпионат 2008 года стал первым опытом в премьер-лиге с таким количеством матчей подряд. За тот сезон в «Рубине» я сыграл в несколько раз больше, чем за все предыдущие годы, и сразу – борьба за чемпионство! Это был кайф! Я не боялся, не переживал, не уставал. Огромную роль в этом сыграл Кафанов – он много со мной разговаривал, у нас были веселые тренировки. Коллектив подобрался великолепный – все друг другу помогали идти к общей цели, особенно когда замаячило чемпионство. В моей игре большая заслуга Виталича.

Хотя в середине сезона у меня появилась на него обида. В матче первого круга с «Динамо» я получил травму, меня заменил Сергей Козко, сыграл три следующих матча, и в чемпионате наступил перерыв. На сборах я восстановился, поэтому очень рассчитывал, что после возобновления чемпионата снова буду играть. Но в Самаре поставили Козко. Я тогда обиделся и на Кафанова, и на Бердыева. «Бросил все силы на восстановление, а меня не поставили» – такие были мысли. Как футболист я тогда неправильно воспринял ситуацию. Ведь шанс появился внезапно! В том же матче с «Крыльями Советов» мне срочно пришлось выходить на замену в первом тайме – Козко получил травму. Сережа голов не пропускал, а я вышел – и пропустил два. Мы потеряли очки – сыграли вничью. Тогда и понял, что был неправ: нечего обижаться, надо работать засучив рукава. После этого я отыграл на «ноль» три тяжелых матча, выручал в них. Виталич на том этапе очень помог снять психологическое напряжение.

Первое чемпионство оказалось намного труднее, чем второе. В 2008-м у нас было много новичков, мы часто играли вторым номером, нас воспринимали выскочками. А в 2009 году «Рубин» уже был другим. Состав стал опытней, уверенней, пришли Сезар Навас и «Чори» (Алехандро Домингес), они добавили команде стабильности и креатива. Мы лучше стали играть в атаке, одержали больше десяти крупных побед, а Чори с Бухаровым забили по 16 мячей. Легким наше второе чемпионство не назову, просто турнирного напряжения тогда было намного меньше, чем в 2008-м. Обе победы получились классными, но качество футбола во втором сезоне было на голову выше. Тогда же мы достойно дебютировали в групповом турнире Лиги чемпионов – обыграли там «Барселону», претендовали на выход в плей-офф.

После победы в чемпионате стремление к остальным трофеям шло поступательно. Задача собрать все российские трофеи не озвучивалась. Президент клуба и Курбан Бердыев не устраивали собраний на эту тему. Все шло в естественном режиме, поступательно. Подошел матч с ЦСКА на Суперкубок – Бердыев мог среди прочего заметить, что он еще не обладатель Суперкубка, Виталич – не обладатель, да все мы еще этот приз не выигрывали. Так повышался настрой, но свой первый Суперкубок и финал Кубка России мы проиграли – оба раза ЦСКА.

Поражения получились обидными. В Суперкубке мы уступили в дополнительное время, а через два месяца снова встретились в «Лужниках» с ЦСКА в финале Кубка. Почти весь матч мы провели в большинстве, но в игровое преимущество мы это не превратили. Могли сыграть намного лучше – хорошего созидательного футбола, на который в том году «Рубин» был способен, у нас не получилось. Думаю, злую шутку сыграло удаление у соперника. Уровень футболистов у нас позволял всегда действовать первым номером, навязывать сопернику агрессивную игру. Но ментально мы в том финале оказались к этому не готовы – больше боялись проиграть. Сказался и настрой соперника, который, оставшись в меньшинстве, еще больше мобилизовался. ЦСКА ведь оставался флагманом российского футбола. Чемпионство они нам в предыдущем сезоне уступили и проигрывать финал Кубка какому-то «Рубину» принципиально не хотели.

Наказаны мы были драматичным образом – уже в добавленное ко второму тайму время. После вбрасывания аута Евгений Алдонин удачно подработал мяч и пробил, а я – не выручил. Потом даже не пересматривал тот эпизод. Все тогда были настолько расстроены, что у нас и теории по этому матчу не было. За 13 лет я тот гол до сих пор в записи не видел.

То поражение стало для нас от ЦСКА третьим подряд. Вскоре мы проиграли им и четвертый раз, уже в чемпионате. Но я не помню, чтобы даже после этого ЦСКА стал ненавистным или особо принципиальным соперником. Не было такого, чтоб у меня в голове щелкнуло: «Теперь эта команда в особом ряду». Среди ребят я тоже не помню настроений вроде таких: «Вот сволочи, как же мы обыграть их не можем?» До таких разговоров не доходило. К тому же какой-то единой логической линии у этих поражений не было. Осенью 2008 года мы проиграли 0:4, уже став чемпионами, в Суперкубке – в дополнительное время, а в финале Кубка не смогли реализовать большинство. Следующее поражение, которое случилось уже в чемпионате, я даже не помню, подробности не отложились. Но как-то эта серия поражений в команде все-таки обсуждалась. Разговоры о том, что теперь надо ЦСКА обязательно обыграть, наверное, были.

Кубок мы выиграли только через три года. И как выиграли! В розыгрыше сезона 2011–2012 годов ни одного мяча не пропустили. А счастливым стал для нас Екатеринбург. Мы там турнир в 1/16 начинали, там же в финале победили «Динамо». Но два матча одного турнира прошли на разных стадионах. «Уралмаш» обыграли по пенальти на старом одноименном стадионе, а финал проходил уже на отреставрированном «Центральном». Я на обоих тогда действующих аренах в Екатеринбурге сыграл.

Александр Айбатов, начальник «Рубина» в 1999–2017 годах:

За почти 20 лет работы в «Рубине» я таких людей видел мало. Показатель человеческих качеств Рыжикова – его отношение к сотрудникам клуба. Роль Сережи в успехах команды, в том числе еврокубковых, – огромна. Наверное, он единственный вратарь в мире, который за четыре матча ни разу не пропустил от Месси. Но и сразу после прихода в клуб, и через несколько лет после выигрыша трофеев он вел себя одинаково – ни малейшей звездности.

В конце года привозил гору пакетов с подарками. Иногда просил передать кого-то из нас, но чаще привозил сам. Дарил всем – включая горничную и охранника на базе. Многие ли так в «Рубине» делали? Немногие. В этом плане могу еще выделить Семака – они с Рыжиковым схожи.

Даже за выполнение простых обязанностей благодарил. Начальники с администраторами ведь для того и нужны, чтобы у футболистов за пределами поля никаких проблем не возникало. Билеты купить, что-то выяснить или по детским вопросам решить – это наша работа. Но Серега мог и за нее отблагодарить, принести бутылку коньяка, например.

Видели мы и обратные примеры. Некоторые молодые футболисты, приходившие в «Рубин» и ничего еще для клуба не сделавшие, были очень капризными в отношении условий. Были такие, которые всегда держали дистанцию. Приезжают на базу – и особо никого не замечают. В лучшем случае, проходя мимо тебя, кивнут.

А Серега приветствовал всех. Поздоровается с охранником, увидит водителей – подойдет к ним, пока до раздевалки дойдет – успеет всем несколько слов сказать.

Закат чемпионской команды. Договор в «верхах»

Сомневаюсь, что «Рубин» тогда не мог Сане платить такие деньги, которые давал «Зенит». Наверное, мог. Тонкостей того перехода не знаю, но думаю, вопрос решался в очень высоких кругах – между руководством Татарстана и спонсором «Зенита».

К сожалению, после двух подряд побед в чемпионате продолжения победной серии не последовало. Даже после таких успехов из команды ушли ведущие футболисты. Домингес – уже зимой, он говорил, что давно хотел играть в Испании. А Бухаров и Семак ушли из «Рубина» летом 2010 года. Думаю, их переход в «Зенит» связан с околофутбольными факторами. Как минимум – в случае с Бухаровым. Сомневаюсь, что «Рубин» тогда не мог Сане платить такие деньги, которые давал «Зенит». Наверное, мог. Тонкостей того перехода не знаю, но думаю, вопрос решался в очень высоких кругах – между руководством Татарстана и спонсором «Зенита». Слышал, что и заплатил за Бухарова «Зенит» очень хорошие деньги, больше, чем объявляли официально. Если так, то почему бы и нет? Футболист на пике, востребован. И переходил ведь не в строящийся проект вроде «Анжи», а в «Зенит», клуб-флагман российского футбола. Поэтому с футбольной точки зрения переход Саши Бухарова казался логичным. Жаль, тот период пиком для него так и остался.

Мог тем летом покинуть «Рубин» и я. Даже не просто мог, а собирался это сделать! Вторая половина лета 2010-го получилась напряженной и богатой на события. Меня пригласил «Спартак»! Его предложение выглядело очень интересным, увлекательным и перспективным по многим причинам. Поэтому я собирался уже покинуть «Рубин», хоть мы тогда и были действующими чемпионами России, и вообще все победы в качестве основного игрока я одержал в «Рубине». В начале книги я рассказывал, что «Спартак» еще в начале «нулевых» перестал для меня быть футбольным примером. На тот момент «Рубин» был выше по достижениям, но «Спартак» все равно манил!

Во-первых, Москва. Мне казалось, что возможностей в ней намного больше, чем в Казани. Для учебы и занятий детей, для их перспектив в дальнейшем Москва тоже выглядела привлекательней. И, конечно, клуб! Великая история, огромная аудитория болельщиков, их требования и ожидания! За «Спартак» болеют во всех городах, его матчи вызывают интерес везде, независимо от занимаемого места, пусть даже болеют против красно-белых, но трибуны всегда заполняются. Играть за такую команду интересно и престижно. Поэтому приобщиться ко всему этому очень хотелось.

Валерий Клейменов:

Очень привлекали и личные условия контракта в «Спартаке» – зарплата в три раза выше! И конечно, футбольные перспективы – путь в сборную из Москвы мне казался короче.

Летом 2010 года нам понадобился новый вратарь. До этого основным был Сослан Джанаев, но так получилось – летом он перешел в «Терек». А выбор на замену Сослану был у нас ограничен. Главный тренер Валерий Карпин сказал, что вратарь нужен обязательно российский, сказывался лимит – играть тогда могли только шесть иностранцев. Поэтому искали только на российском рынке. Рыжиков стал первой и главной кандидатурой. Он к тому моменту играл за «Рубин» два с половиной года и все там доказал. Дважды стал чемпионом, обыгрывал «Барселону» с Месси в Лиге чемпионов, так что сомнения не проскакивали. Я даже не советовался ни с кем из коллег. Сергей находился на виду, и его уровень мне был понятен. Когда вопрос о покупке вратаря встал, мы только с Валерием Карпиным это обсуждали. Сели, он меня спросил – уверен ли я в Рыжикове. Я ответил положительно. «Тогда берем», – сказал Карпин.

Очень привлекали и личные условия контракта в «Спартаке» – зарплата в три раза выше! И, конечно, футбольные перспективы – путь в сборную из Москвы мне казался короче. К тому же «Спартаку» предстоял групповой турнир Лиги чемпионов. Наверное, это предложение правильно будет назвать – из тех, от которых отказаться невозможно.

Переговоры двигались, трансфер приближался, мне сказали, что и вратарский свитер с номером «семьдесят семь» для меня уже в «Спартаке» подготовили.

Серьезности предложению добавляла личная заинтересованность, которую проявили Валерий Карпин и Валерий Клейменов. Оба позвонили мне, сказали, что рассчитывают на меня и ждут в «Спартаке». Карпина я помнил по игре за «Спартак» и еще лучше, как он был ведущим футболистом сборной России. Было приятно, что столь значимая фигура приглашает в свой клуб лично. Кроме того, я же наводил справки, узнавал о тренерской работе Валерия Георгиевича – ребята мне рассказали много интересного, поэтому хотелось попробовать себя в «Спартаке».

Финансовыми деталями трансфера я не интересовался, от своего агента Алексея Сафонова услышал, что сумма будет для вратаря в нашем футболе рекордной. Я готовился принять большой вызов.

Валерий Клейменов:

Когда Серега дал согласие на переход, я об альтернативных кандидатах и не думал. Он полностью соответствовал требованиям и задачам, вскоре нам предстояло играть в групповом турнире Лиги чемпионов. Перехода в «Спартак» Рыжиков ждал с воодушевлением, я даже попросил вратарский свитер ему сделать с номером «семьдесят семь». Через пару дней свитер уже Серегу ждал. Трансфер должен был стать особенным для российских вратарей. У Карпина я финансовые условия сделки не спрашивал, но Алексей Сафонов, агент Рыжикова, мне говорил: «“Спартак” собирается заплатить за него огромные деньги». Столько за вратаря в России никогда еще не платили.

Но переговоры со «Спартаком» задерживались, ситуация вокруг меня стала напряженной. Это я тоже от агента узнал. Даже за такие деньги «Рубин» отпускать меня не хотел! Задачи у команды тоже очень высокие, до старта группового турнира Лиги чемпионов оставался примерно месяц, а готовой замены на место основного вратаря нет.

Определяющим стал разговор с Курбаном Бердыевым. В тот раз он общался со мной лично, что за общие почти семь лет совместной работы случилось лишь дважды. Максимум – трижды. Курбан Бекиевич сказал: очень хочет, чтоб я остался в «Рубине», поинтересовался: «Что ты хочешь?» Я попросил сделать мне такую же зарплату, как предлагает «Спартак», и на тот же срок – три года. Бердыев ответил: «Дай мне два дня». Через два дня он сообщил, что мой контракт на новых условиях согласован.

Главный тренер разговаривал со мной вместе с Виталием Кафановым. Мы с ним тему перехода в «Спартак» обсуждали и раньше, Виталич ко мне домой приезжал. При Бердыеве я сказал им, что, попроси меня Кафанов остаться в «Рубине», – решение в его пользу принял бы сразу и «Спартаку» бы согласия не давал. Но Виталич сказал, что специально не стал меня отговаривать от перехода. Почему? Он знал, что к «Спартаку» я неравнодушен с детства, и не хотел мешать переходу в команду, за которую я мечтал играть. Говорил Кафанов и о риске, который сопутствует переходу в «Спартак», отметил, что Москва – сложный город, не всем удается там адаптироваться и проявить лучшие качества.

Было ли в те дни сложно? Я вокруг себя особого психологического напряжения не чувствовал. Алексей Николаевич Сафонов меня в подробности не посвящал, говорил, чтоб спокойно обдумывал предложение и принимал решение только по своему желанию. Конечно, я со многими тогда эту тему обсуждал, консультировался. С семьей, с людьми из футбольной среды и нефутбольной. Мнения разделились в соотношении четыре к одному в пользу «Спартака». Примерно три четверти из тех, с кем это обсуждал, призывали переходить в «Спартак». Но у меня были душевные терзания! И в «Спартак» рвался, и «Рубин» покидать не хотел. Не хотел уходить от Кафанова, из команды, с которой уже столько добились! В итоге патриотические чувства и благодарность «Рубину» все-таки перевесили – я решил остаться. Но еще надо было объясниться. Валерию Клейменову позвонил сам. Извинился, сказал, что все-таки остаюсь в «Рубине». С Карпиным лично больше на эту тему не общался. Попросил Алексея Николаевича позвонить и объяснить ситуацию.

Валерий Клейменов:

Мы ждали Рыжикова в Москве, но оформление перехода все затягивалось. Сафонов сказал, что надо подождать, еще не все решено. Через несколько дней Рыжиков позвонил сам, извинился и сказал, что решил все-таки остаться в «Рубине». Мы вместо Сереги взяли Андрея Диканя, который отлично отыграл за «Спартак» два с половиной сезона. Потом, когда встретились с Рыжиковым в «Рубине», тему несостоявшегося перехода в «Спартак» подробно не обсуждали. Но у Сереги и после той истории все в Казани сложилось хорошо. Выигрывал медали и трофеи, много матчей провел в Еврокубках, из «Рубина» попал в сборную на чемпионат мира! Да и наше пятое место в сезоне 2014–2015 годов было очень хорошим результатом.

Алексей Сафонов:

Летом 2010 года мне позвонил технический директор «Спартака» Евгений Смоленцев с предложением о покупке Рыжикова. Они искали нового вратаря и очень хотели взять именно Серегу. Это желание объединяло в «Спартаке» и тренеров, и руководителей – Смоленцева, Карпина, он тогда был и главным тренером, и генеральным директором. Насколько знаю, нравилась игра Сереги и Леониду Федуну, который с радостью одобрил трансфер.

Когда я завел с «Рубином» разговор о переходе Рыжикова в «Спартак», мне в Казани сначала не поверили. Думали, мы набиваем цену – используем вымышленное предложение от «Спартака» для улучшения финансовых условий. Но когда в «Рубин» поступил официальный документ с предложением выкупить Сергея Рыжикова за 8 или 10 миллионов евро (точную сумму сейчас уже не помню), в «Рубине» включились в переговоры гораздо серьезнее.

Когда я завел с «Рубином» разговор о переходе Рыжикова в «Спартак», мне в Казани сначала не поверили. Думали, мы набиваем цену – используем вымышленное предложение от «Спартака» для улучшения финансовых условий. Но когда в «Рубин» поступил официальный документ с предложением выкупить Сергея Рыжикова за 8 или 10 миллионов евро (точную сумму сейчас уже не пом-ню), в «Рубине» включились в переговоры гораздо серьезнее. В случае ухода Сергея они на вторую часть чемпиона-та и на групповой турнир Лиги чемпионов оставались без основного вратаря – взять другого уже не успевали, трансферное окно закрывалось.

Тогда услышали и от Рыжикова подтверждение, что он хотел бы перейти в «Спартак», за который болел с детства. В «Рубине» согласились дать ту же зарплату, что предлагал «Спартак», и длинный контракт. Но Сереге я все равно говорил, чтоб сам принимал решение: «Как ты решишь, так и будет». Он решил остаться в «Рубине», и, думаю, в том числе за этот поступок потом получил государственную награду от президента республики. Перед уходом из «Рубина» Рустам Минниханов вручил Рыжикову и Гекденизу Караденизу орден «За заслуги перед республикой Татарстан» – за спортивные результаты и популяризацию футбола в республике. Из футболистов этот орден больше никто никогда не получал. Можно сказать, тогда Рыжиков был официально признан легендой «Рубина».

А после решения остаться в Казани я объяснил все Евгению Смоленцеву. Он и Валерий Карпин восприняли это нормально. Убедились, что мы не устраиваем аукцион – новым предложением «Рубина» не спекулируем и денег добавить не просим. Нормально поговорили, они пожелали удачи, и мы сохранили хорошие отношения.

Валерий Клейменов:

Спустя несколько лет мы встретились в «Рубине», в котором Сергей уже был ветераном и выиграл все российские трофеи. Это был совсем другой человек! Уверенный в себе лидер команды, без тени застенчивости. Когда на тренировку выходил, чувствовалось: «динозавр». В хорошем смысле слова. В Казани мы с ним и тренировочную программу вместе обсуждали. В «Локомотиве» я это полностью сам продумывал, Серега мне все доверял, а в Казани мы уже советовались – какие упражнения поменять, какие оставить, что новое ввести.

В остальном Рыжиков остался таким же: мог посмеяться, подбодрить, но, если требовалось, мог и спросить с партнеров. В том «Рубине» их было трое главных авторитетов – он, Сезар Навас и Гекдениз Карадениз. На них команда держалась. Бывало, когда игра не получалась, тренеры выходили из раздевалки, и футболисты сами все обсуждали, лидеры, особенно Рыжиков и Карадениз, «пихали» партнерам. В общем, со времен «Локомотива» Сергей изменился во всем, в лучшую сторону. Это уже был сформировавшийся вратарь, познавший футбол высокого уровня и за него державшийся. Для этого он пахал, пахал и пахал.

Александр Айбатов, начальник «Рубина» в 1999–2017 годах:

Конечно, мы понимали, что Рыжиков может уйти. Этот вариант всегда допускали. Период, когда Серегу приглашали в «Спартак», получился сложным. Московский клуб привлекал условиями, в «Рубине» в это время Рыжикову условия улучшали, шли переговоры. Хорошо, что этот период не затянулся. Во многом из-за характера Рыжикова, но, думаю, ему и семья помогла.

В 2009 году особым для «Рубина» событием, кроме чемпионства, стала победа над «Барселоной». В двух матчах с действующим обладателем Кубка Лиги чемпионов мы набрали четыре очка и не позволили забить Лионелю Месси ни разу! Отдельного плана по нейтрализации Месси у нас не было. Готовились к противодействию командной игре «Барселоны», разбирали особенности каждого их футболиста, но про оборонительные действия говорили в первую очередь защитникам.

Когда у Месси мяч, всегда ждешь подвоха. От Лионеля можно ждать что угодно, он в любое мгновение из любой позиции может обострить. Даже когда на первый взгляд кажется, что это невозможно. Из ворот смотришь – для передач низом у нас все перекрыто, с фланга тоже не навесить – мы все закрыли. Но «Барселона» даже из таких ситуаций создавала моменты! Они такие вещи вытворяли – это было потрясающе! Та «Барселона» – суперкоманда! Игра в атаке у них строилась на использовании пространства и постоянном поиске свободных зон. Мы на своей половине играли очень плотно, а футболисты «Барселоны» все равно чувствовали себя как рыба в воде. Шли в обводку на маленьком пространстве, с места делали передачи «черпаком». Казалось, отобрать у них мяч невозможно.

Сейчас вспоминаю об этом, и на сердце радость, что я таким мастерам противостоял! Как играл Месси! Его левая нога – «волшебная». Когда он принимал мяч, тот казался приклеенным. Лионель с мячом бежал так же быстро, как и без него. Подобраться к себе не позволял – вел дальней от наших игроков ногой, очень умело прикрывал корпусом. В борьбе аргентинец тоже себя чувствовал комфортно – со своей низко посаженной стойкой не давал даже подступиться к нему. Феномен.

При этом активно участвует во всех фазах игры. В 2008 году Курбан Бердыев нам показывал видео эпизодов с участием Месси, мы тогда и не думали еще, что будем против «Барселоны» играть. Лионель потерял мяч и сразу переключился на оборонительные действия – ускорился, догнал соперника на своей половине и выбил мяч в подкате. Бердыев подчеркнул: «Даже Месси в полную силу отрабатывает в защите». Думаю, на тот момент он был сильнейшим игроком в мире. Тем ценнее наша победа.

Мы готовились к противодействию командной игре «Барселоны», разбирали особенности каждого их футболиста, но про оборонительные действия говорили в первую очередь защитникам. Хотя разбирали поочередно игру соперника и в защите, и в центре поля, и в атаке.

Два года подряд мы играли с «Барселоной» в групповом турнире Лиги чемпионов, и эти матчи получились для «Рубина» удачными. Мы разделили очки – по разу выиграли и проиграли, дважды была ничья, а мне удалось уберечь ворота от Месси во всех четырех матчах.

Разговоры о моем противостоянии с ним нарастали постепенно. Сначала об этом говорили мало, но, когда мы сыграли с «Барселоной» три матча, потом – четыре, обсуждаться это стало чаще. Я оказался единственным в мире вратарем, кому Лионель Месси за четыре матча не забил.

Из-за этого я не получил от него пиво. Серьезно! Тогда он проводил акцию – всем вратарям, которым забивал, Месси высылал свое фирменное пиво. По бутылке за каждый гол. Был такой хайп. Вратари в социальные сети эти подарки выставляли, тот же Буффон. Кто три бутылки, кто семь. В Испании, наверное, Лионелю больше всего приходилось пива вратарям высылать.

А мне оно не досталось. И портал sports.ru предложил в честь этого достижения – четырех матчей против Месси на «ноль» – прислать сок в банке с сувенирной этикеткой. На ней изображен и Месси, который держится за голову. Эта банка у меня до сих пор хранится, ее вы можете в фотоальбоме посмотреть.

Шанс добиться максимального результата в еврокубках у нас был в сезоне 2013–2014 годов. «Рубин» тогда перешел на игру в три центральных защитника, это сработало – мы выправили положение в чемпионате России, удачно сыграли групповой турнир Лиги Европы, и ожидания от весны были оптимистичные. Нашим соперником в 1/16 финала плей-офф стал испанский «Бетис», он выглядел проходимым соперником. И вообще сетка плей-офф выглядела так, что дойти до полуфинала казалось реальным. Но перед Новым годом Бердыева и его штаб уволили! При новом тренере – Ринате Билялетдинове – мы «Бетис» пройти не смогли, хотя шансы были. После ничьей в гостях (1:1) проиграли в Казани – 0:2.

Вспоминаю с сожалением тот сезон – мы чувствовали, что готовы добиться наилучшего результата в Лиге Европы. Как минимум, повторить результат предыдущего сезона – четвертьфинал. В котором уступили будущему победителю турнира – «Челси». Но, думаю, могли в 2014 году добраться и до полуфинала – по турнирному раскладу это было реально. Выиграть Лигу Европы? Окажись мы тогда в полуфинале – конечно, замечтали бы и о трофее, говорят же, что аппетит приходит во время еды. Но когда в турнире играют такие глыбы, как тот же «Челси» или «Бенфика», представить себя обладателем трофея сложно. Для этого нужно совпадение очень многих факторов.

Много лет я придерживался определенного режима при подготовке к матчам. Формирование алгоритма подготовки началось у меня в «Рубине». До этого постоянного распорядка не придерживался, ритуалов не соблюдал. В «Сатурне», «Анжи», «Локомотиве» и «Томи» я наблюдал за своим самочувствием, анализировал, выискивал – в общем, собирал камни, а в «Рубине» уже сложил их в мозаику.

Я заметил, что во время матча лучше себя чувствую, если схожу на завтрак, а после него – прогуляюсь. Если днем (в случае вечернего матча) посплю, если пообедаю (мне особенно в такие дни нравилось есть макароны с помидорами), этого распорядка стал придерживаться.

От внешнего мира отключался – на звонки не отвечал, сообщения не просматривал. С женой у нас была договоренность: она мне с утра в день матча напишет, я прочитаю – и все, созвон уже только вечером. О моем режиме все близкие знали – ни родители, ни брат в день игры не тревожили.

Музыку я не любил слушать, книги тоже в руки не брал. Старался даже разговаривать со всеми поменьше – копил энергию для подсказов, которые понадобятся в матче. Так и настраивался. Однажды прошел на стадионе мимо кого-то – и сказали, что я зазнался. Потом объяснил ситуацию: сказал, что настраиваюсь на матч, стараюсь быстро мимо всех проскочить, могу идти с опущенной головой, даже не заметить кого-то. За исключением своей команды и соперников, все приветствия и обнимания откладывал на потом.

Еще занимался аутотренингом. Картинки из предстоящего матча не выдумывал, но вспоминал свои лучшие матчи, как я играл против нападающих.

Был у меня ритуал и в последовательности действий. В сумку перед отъездом на стадион складывал сначала бутсы, потом – перчатки. Этой последовательности всегда придерживался. В какой-то момент я заметил, что если все это соблюдаю, то в день матча чувствую себя в своей тарелке. Это пришло путем эксперимента. Я замечал, что с дневным сном чувствую себя лучше, чем без. И если сходил на завтрак, то мне вечером лучше, чем если не сходил. Дошел до такого стабильного режима методом проб и ошибок. Поэтому ритуал подготовки стал для меня постоянным на 12–13 лет.

В последнем туре чемпионата 2015–2016 годов «Рубин» оказался в роли распределителя медалей. Мы играли с лидировавшим ЦСКА, следом за ним шел «Ростов». Он свой матч выиграл, и даже ничья в Казани означала бы, что Курбан Бердыев сделал «Ростов» чемпионом.

Меня подстегивало желание помочь Бердыеву, но это стало лишь дополнительной мотивацией. Настрой и без этого был высочайший! Во-первых, в соперниках – ЦСКА, он всегда для нас был отличным раздражителем. А здесь мы еще можем помешать ему выиграть золото – шанс включиться в определение победителя заводил еще сильнее! Добавляла мотивации и финансовая стимуляция от «Ростова». Премиальные нам и так полагались, но по меркам зарплаты это были небольшие деньги. Насколько помню, за победу тогда в «Рубине» премировали примерно пятью тысячами долларов. Точных цифр не помню, но порядок где-то такой. А с учетом обещанной премии от «Ростова» премиальные светили двойные или даже тройные! И мы были близки к тому, чтобы их заработать. Пропустили от ЦСКА в первом тайме, но потом создавали моменты – и должны были отыграться. Не отбей Игорь Акинфеев лежа удар в упор Дениса Ткачука, быть бы чемпионом «Ростову».

Про обещанную премию от этого клуба нам сказали руководители «Рубина». Кстати, практику стимулировать другую команду в матче с конкурентом я считаю нормальной, этичной. Стимулировать команду на победу над твоим конкурентом – почему нет?

Деньги же предлагают не за пассивную игру, не за уход от борьбы, а, наоборот, за максимальное сопротивление. Тогда матч может оказаться интересней. Но еще раз уточню – не деньги от «Ростова» стали тогда определяющим фактором для огромной мотивации. Думаю, в таких матчах дополнительная стимуляция играет только вспомогательную роль. Главное – мы сами очень хотели победить ЦСКА, заодно и Бекиичу помочь. Дополнительная премия в таких ситуациях только помогает находить резервы. Тверже приходит осознание, что матч важен для всех. Не только для тебя, но и для соперника с другого стадиона.

К концу того матча мы делали все возможное для ответного гола. Даже я при стандарте в штрафную ЦСКА прибежал! Кстати, случалось это со мной редко. За всю карьеру наберется не больше 5–7 раз. В среднем получается где-то раз в 3–4 сезона. Что делать вратарю у ворот соперника? Заранее продуманного плана у меня тогда не было. Действовал по наитию – думал, просто создать численное преимущество – или большого защитника ЦСКА на себя отвлечь, или кому-нибудь из соперников помешать. Но коснуться мяча или как-то повлиять на эпизод я не смог. Так же – бессобытийно – заканчивались и остальные мои подключения к атакам. Исключение – матч со «Спартаком» в Москве. Тогда мы тоже проигрывали в один мяч, я побежал в штрафную «Спартака» и случайно ударил по ребру… Артема Реброва.

Все другие мои походы в атаку оставались без последствий. Ударов и передач не делал, даже до мяча не добирался. Наверное, подающие не верили в мою способность забить гол. На мои ворота ответных атак тоже не разворачивалось. Усиленно бежать за соперниками через все поле не приходилось.

Иногда ключевое влияние на действия вратаря оказывает психологический фактор. Если психологическое состояние оптимально, значит, вратарь спокоен, уверен, идеально сконцентрирован, обходится без лишних движений и потому готов показать свой максимально высокий уровень.

Что к такому настрою располагает? Могу по себе сказать. Это когда ты хорошо отработал подготовительную неделю, не было каких-то потрясений, когда ты находишься в форме. Тогда с уверенностью приходит и психологическая устойчивость.

Для примера можно привести действия вратаря во время ударов из штрафной площади. Иногда падают еще до удара с близкого расстояния – пытаются угадать – и пропускают гол. Происходить это может от неуверенности – потому вратарь пытается заранее найти решение. Это можно увидеть не только в матчах чемпионата России, но и в еврокубках. Попадались на этом даже очень сильные вратари. По моим ощущениям, так случается, когда не чувствуешь полной психологической устойчивости. То есть в конкретный день состояние неоптимально. Психология!

И наоборот. Если ты спокоен, то уверен, что можешь достать любой мяч. Поэтому стоишь до конца – никаких гаданий нет. Все это – вопрос самонастроя и уверенности в себе.

В качестве настроя накануне матча я начинал сам с собой разговаривать. Где бы ни находился – в столовой или шел на поле – всегда вел внутренний диалог, пытался поймать ощущения, которые будут на поле. Если надо было себя успокоить, говорил себе: «Серенький, все будет нормально». Продолжал разговор с собой и на разминке. Там тоже иногда приходилось самоуспокаиваться. Когда, например, отбивал сложный удар, эмоции искусственно останавливал. Говорил себе: «Спокойно». Это требовалось, чтобы самоуверенность не появилась.

А вот каких-то предчувствий перед стартовым свистком или уже по ходу матча у меня не возникало. Я всегда был поглощен игрой и никогда не ловил себя на ощущениях: «сегодня обязательно выиграем» или «что ни делай – сегодня не наш день». Такого не проскакивало.

А матч, в котором я чувствовал, что у меня получается все, случился только раз – в мой день рождения! 19 сентября 2010 года мы играли в Махачкале с «Анжи», выиграли 1:0 – Гекдениз на 90-й минуте забил со штрафного. Тогда я играл спокойно – и у меня получалось все. Уже на разминке казалось, что мячи летят медленно. Что Кафанов бил по воротам, что игроки – воспринималось все так, что мячи летят медленней обычного.

Потом эти ощущения перенеслись и на игру. Во всех моментах у своих ворот я разбирался уверенно и надежно. Было редкое ощущение, что в любом эпизоде успеваю и все контролирую. Но замечу, что эта уверенность касалась только моей игры, а не итогового результата команды. Мыслей о том, что победим, несмотря ни на что, даже в той игре не приходило.

Нужна ли для постоянного нахождения в оптимальном психологическом состоянии работа с психологом? Это щекотливый для меня вопрос, и ответа пока нет. Если б я в футболе или обычной жизни имел опыт сотрудничества с такими специалистами, то каким-то мнением бы обзавелся. Но такого опыта у меня пока нет. Поэтому ответить смогу, когда приобрету.

О сборной я мечтал всегда, еще, наверное, с детства – когда во время чемпионата Европы впервые увидел Рината Дасаева в воротах сборной СССР. Все крупные международные турниры я хорошо помню с 1994 года, и уже тогда стал понимать, что любой чемпионат мира и Европы – это большое праздничное событие. Попасть на такой турнир в составе своей сборной, увидеть изнутри весь этот праздничный антураж – большое достижение в карьере, об этом я думал еще в юности. Ажиотаж в прессе, горящие глаза болельщиков – все это хотелось пережить как можно ближе к футбольному полю. Хотя праздничный антураж вокруг матчей сборной есть всегда, не только на крупных турнирах. На отборочных матчах тоже. А уж атмосфера чемпионата мира – это нечто особое! Когда мы во время чемпионата мира в Бразилии выходили на поле, я оглядывал стадион, смотрел на трибуны – видел там огромные российские флаги, и тогда хотелось просто наслаждаться моментом. Та атмосфера запала в мое сердце навсегда.

Я думаю, футболисты лукавят, когда говорят, что о сборной не задумываются. Такие амбиции должны быть, это нормально для спортсмена. Если команда выступает удачно, сам футболист тоже играет хорошо, то он вправе рассчитывать на то, что его позовут в сборную. Наверное, в такие периоды все очень внимательно следят за любыми списками кандидатов, надеются попасть и в расширенный список. Я тоже за этим всегда следил. Ждал объявлений, надеялся увидеть свою фамилию, расстраивался и внутренне заводился, если туда не попадал.

Но это было уже в 2014 году. А задумываться о выступлении за сборную я стал в свой первый сезон в «Рубине». Мы тогда очень успешно провели первую треть чемпионата, лидировали. Поэтому я предполагал, что на меня тоже могут обратить внимание. Думаю, в списке кандидатов на участие в Евро-2008 я был, но незадолго до турнира получил травму, шансов поехать на Евро уже не осталось. Хотя вратарская бригада у сборной тогда была очень сильная. Игорь Акинфеев, Вячеслав Малафеев, Владимир Габулов – мне с ними на тот момент конкурировать было тяжело. Вызвали меня уже после чемпионата Европы – осенью 2008 года я впервые попал в заявку сборной России. Мы тогда на выезде играли с Германией в отборе к чемпионату мира.

Перед предматчевым сбором позвонил Александр Бородюк – сообщил, что я вызван. Какие эмоции были? Радость, конечно! Вокруг себя видел сплошную радость. Сообщил о вызове в сборную жене, позвонил папе. Сейчас обо всем этом вспоминаю – и те же эмоции подступают! Опять чувствую тот же душевный подъем, который случился тогда. Кроме радости, было еще очень интересно. От ребят я давно был наслышан о Гусе Хиддинке, очень хотелось с ним поработать. Очень интересно было потренироваться с вратарями сборной, за работой каждого смотрел с большим любопытством.

После первого вызова я стал следить за конкурентами по сборной еще внимательней. И так было до конца карьеры всегда. Следил за Акинфеевым, Малафеевым, Шуниным, Лодыгиным, да за всеми! После каждого тура смотрел, кто как сыграл, сравнивал себя с ними, раздумывал, какой может быть состав вратарей на ближайшем сборе.

Понимал, что первый номер – Игорь Акинфеев, это выглядело полностью заслуженно. Я видел, что своими талантом и трудолюбием Игорь место первого вратаря сборной полностью заслуживает. От него исходила мощная аура уверенности, и это в дополнение к сильным вратарским качествам – игре ногами, технике и легкости перемещения в воротах, психологической устойчивости. Думаю, влияли на Акинфеева и победы. Он к тому моменту все выиграл в России, выигрывал Еврокубок и давно выступал за сборную. Эти достижения, наверное, тоже добавили уверенности Игорю. В нем я увидел вратаря, обладающего прекрасным набором качеств для первого номера сборной.

А себя оценивал так: считал, что стать вторым мне по силам. И за это боролся. Надеялся, что окажусь в ротации вратарей сборной – и буду играть хотя бы в товарищеских матчах. Кроме одного тайма в матче с Катаром, к сожалению, не получилось. Это считаю ложкой дегтя в бочке меда своей карьеры.

Единственный минус Сборной при Хиддинке – отсутствие тренера вратарей. Не было его, и пока меня вызывали при Дике Адвокате. Это удивляло, но я о причинах не спрашивал. Даже с вратарями это не обсуждали. Ребята мне просто сказали: занимаемся сами, пошутили по этому поводу, и все.

Конечно, отсутствие тренера вратарей – очень плохо. Команда по 30–40 минут занимается каким-нибудь упражнением, что-то отрабатывает, а мы готовимся самостоятельно. Слава Малафеев показывал упражнения, Игорь подсказывал, у нас был набор упражнений для разминки – так и работали. Никто нас не контролировал, никто особо за нами не смотрел.

Конечно, мы это обсуждали с Виталием Кафановым. Он отсутствие тренера вратарей в сборной воспринял с недоумением. Не понимал, как такое может быть, и у него не было ответа на этот вопрос. Виталич призывал меня не забывать, что есть еще и «Рубин», куда я должен вернуться в хорошей форме. Тем более игровой практики у меня в сборной не было. Я также внимательно следил за питанием, ходил в тренажерный зал.

На тренировках мы и без тренера нормально разминались, в хорошем состоянии подводили себя к работе с полевыми игроками. Может, ничего не развивали, но форму поддерживали. А будь у нас тренер – мы могли бы подготовиться к матчам намного лучше, это однозначно!

Сергей Иванович Овчинников тренером вратарей сборной стал перед чемпионатом Европы 2012 года – и потом работал при Фабио Капелло. При нем я стал вызываться регулярно.

Думаю, что Фабио сам устанавливал иерархию среди вратарей сборной. Амбиции у меня, конечно, били через край – хотелось большего. К тому же анархии в наших занятиях уже не было – с вратарями постоянно занимался Сергей Иванович Овчинников. Но, наверное, на тренировках я не убедил Капелло в том, что готов успешно конкурировать за позицию второго номера.

Фабио наблюдал за нами внимательно. Часто подходил к нам, следил за тренировкой, смотрел удары по воротам.

Единственный минус сборной при Хиддинке – отсутствие тренера вратарей. Не было его, и пока меня вызывали при Дике Адвокате. Это удивляло, но я о причинах не спрашивал. Даже с вратарями это не обсуждали.

Не стоит говорить, что я однозначно заслуживал большего. Что был настолько хорош для использования меня в матчах. Да, тогда я внутренне кипел. Наружу это не выходило, никому ничего не говорил, но сам переживал. Свою роль я понимал и принимал – нужно было в полную силу тренироваться, поддерживать хорошую атмосферу в команде и быть готовым в любой момент выйти на поле постоять за честь российского футбола. Но не знаю, как можно даже в качестве третьего вратаря приезжать в сборную без амбиций и смирившись с ролью третьего номера.

К тому же тренеры никогда в открытую вратарей по иерархии не делили. Для себя они может заранее все определяли, но ни разу не говорилось: «ты первый, ты второй, ты третий». Всегда хочется играть и бороться за место первого номера. Поэтому я каждый раз ехал в сборную с приподнятым настроением, надеясь на лучшее. Зажигал себя на каждом сборе, стремился убедить тренеров на каждой тренировке. Так же я настраивал себя и во всех клубах. На каждой тренировке старался доказать, что по праву нахожусь в команде, – так было и в «Рубине», и в «Крыльях», и в «Тамбове», да везде! Старался убедить в любом упражнении, при любом ударе, в каждом квадрате. Себя оценивал по своей шкале – иногда мог отметить, что вот на этой тренировке был хорош. Но оценивал себя только по своей шкале, сравнивал только с самим собой. С другими вратарями заочных соревнований не проводил. Таких мыслей: «вот он сегодня ошибся, а я был в порядке» – у меня никогда не возникало.

А на участие в матчах я все-таки наделялся, даже рассчитывал. Сборная – пик в карьере футболиста. А для вратаря – особенно! Если ты выходишь в стартовом составе, значит, на данный момент ты лучший вратарь страны, которая доверила тебе пост номер один. Это высший уровень признания! И за хотя бы один официальный матч в составе сборной России я бы запросто отдал сухой матч против Месси.

Думал, что раз меня при Фабио Капелло уже столько вызывают, значит, должны дать сыграть. Но, возможно, Фабио на это не решался из-за опасений, что я сыграю плохо – и его затравят из-за выбора в мою пользу, скажут, что другого надо было брать.

Сейчас уже смотрю на это и оцениваю спокойно. Наверное, чтоб убедить в своем праве на большее, мне каких-то качеств не хватало. К сожалению, один тайм при Дике Адвокате остался для меня единственным выступлением за сборную России. При Капелло поучаствовать в матчах не удалось. Но ту роль, которая мне полагалась, в том числе на чемпионате мира в Бразилии, я сыграл достойно.

Хотя за полтора месяца до чемпионата мира у меня появились сомнения. Список игроков, который поедет на сборы, уже был. Но после матча за «Рубин» у меня заболело колено. Выяснилось, что проблема с мениском. Сделали МРТ и сказали: «Можно делать операцию, можно обойтись без нее». Сильного дискомфорта не было, но боль иногда чувствовалась. Позвонил Сергею Овчинникову, рассказал о своих сомнениях: «Может, кто-то здоровый лучше в Бразилию поедет?» Он меня успокоил: «Серый, шанс попасть на чемпионат мира бывает только один раз. К тому же не такая уж у тебя и проблема с коленом – спокойно сможешь отыграть оставшиеся матчи».

Я и в самом деле к матчам потом готовился нормально, иногда лед прикладывал, уколы делал.

Еще Овчинников сказал, что тренеры уже представляют вратарскую бригаду на чемпионате мира и я туда вхожу. Нас и на сбор перед отправлением в Бразилию вызвали только троих: Акинфеева, Лодыгина и меня.

Об этом сказали за несколько недель до начала сбора – тогда еще сезон продолжался. Нам заранее выдали расписание сборов и тренировок, мы уже знали подготовительную программу.

После его завершения дали короткий отпуск. Мы с женой съездили в Италию, посетили остров Сардиния, побыли там четыре дня и вернулись домой. На стадионе имени Эдуарда Стрельцова началась подготовка к чемпионату мира.

В те дни моя карьера поделилась на «до» и «после». Когда увидел свою фамилию в официальном списке участников чемпионата мира, в сознании что-то щелкнуло. Был очень счастлив и горд собой! Мы все – я, моя семья, все близкие – пришли к чемпионату мира. Думаю, родители тогда прослезились, все родственники очень радовались и не одну рюмку тогда выпили за удачную игру сборной и мой успех.

Когда Фабио Капелло покинул сборную России, у меня появились опасения за свои перспективы. Да, при Фабио я постоянно был в сборной, но после смены тренера состав часто меняется. Летом 2015 года сборную возглавил Слуцкий – и мои опасения подтвердились. Среди вызванных на сбор меня уже не было.

Выяснять причины я не пытался. Сергею Овчинникову не звонил, ничего не спрашивал. Я вообще не любитель интересоваться у тренеров – почему не играю. Если тренер подойдет и скажет свое мнение, тогда я его выслушаю, могу подискутировать. Но если этого не происходило, я считал, что в первую очередь надо на себя в зеркало посмотреть.

Тогда же вспомнил слова Юрия Ивановича Дарвина: «Гавр сделал свое дело – гавр может уходить». Я свою роль в сборной отыграл. Большого успеха команде моя роль не принесла, но я старался изо всех сил.

Это не значит, что я смирился и перестал стремиться в сборную. Наоборот, очень хотелось заново обратить на себя внимание игрой. Стал себя дополнительно мотивировать – поставил задачу на хорошем уровне проводить длинные отрезки матчей. Поэтому объявления состава сборной также ждал с большим интересом.

Каждый вратарь сам знает, когда играет хорошо и заслуживает приглашения в сборную, а когда недотягивает и поэтому свою фамилию в списке кандидатов не ждет.

У меня так и было. Когда играли хорошо, надеялся увидеть свою фамилию. И, не увидев ее там, мобилизовывал себя. Вспоминал, кто у нас ближайшие соперники, настраивался на хорошую игру. А когда мы с «Рубином» играли плохо, понимал, что недотягиваю до сборной. И список футболистов сборной изучал уже без надежды увидеть свою фамилию. Просто смотрел из интереса – кого в этот раз вызвали. Но спортивный интерес и желание вернуться в сборную всегда сохранялись. Если ты там уже побывал, а потом вызываться перестал, возникает очень высокая мотивация! Появлялась спортивная злость – на самого себя. Планировал свою подготовку, говорил себе, что нужно поднажать.

Я всегда ставил перед собой максимальные задачи. Даже в «Тамбове». Когда перешел туда, рассчитывал еще в Лиге чемпионов поиграть. Это была мечта. Но руководство «Тамбова» украло эту мечту. Надеюсь, в Лиге чемпионов еще выступлю – в другом уже качестве.

Сергей Овчинников, тренер Сергея Рыжикова в сборной России:

До сборной я в качестве футболиста и тренера с Рыжиковым не пересекался, но мы все друг друга знаем. В 2007 году я работал в «Локомотиве», Сергей был в команде. Мнение о нем сложилось уже тогда – он обратил на себя внимание и отношением к футболу, и вратарским талантом. Поэтому предложил его кандидатуру, когда Фабио Капелло сказал, что сборной нужен опытный вратарь хорошего уровня, с отличными коммуникативными способностями, тот, кто позитивно влияет на атмосферу в команде. Сергей уже обладал большим международным опытом, провел много матчей в еврокубках, в чемпионате России постоянно был на виду, играл на высоком уровне. Капелло остался очень доволен профессиональными и человеческими качествами Сергея.

В сборную он привлекался и раньше, еще до моего прихода весной 2012 года, но регулярно вызывать Рыжикова стали уже при Капелло. Для команды всегда хорошо, когда есть опытный вратарь, который создает конкуренцию и на каждой тренировке свой уровень подтверждает. При этом никогда не говорилось, что кто-то приглашается на роль только третьего вратаря. Футбол такая вещь, что сегодня ты третий, а завтра можешь стать первым. Травмы и другие обстоятельства быстро меняют расклад, и нужно постоянно быть готовым к любой роли. Рыжиков и был готов в любой момент сыграть хоть в официальном матче, хоть в тренировочном.

Важную роль для атмосферы в команде его коммуникативные качества сыграли на чемпионате мира в Бразилии. Максим Канунников – одноклубник Рыжикова – был тогда молодым игроком, они между собой общались, подходили к Сергею с вопросами и другие молодые игроки, не только с футбольными вопросами. У Рыжикова хорошее чувство юмора, наверное, он тогда и в командных мероприятиях активно участвовал.

Реакция Капелло на шутки? Про Фабио сложился стереотип – что он очень серьезный и веселья в работе не приемлет. Напрасно. У него тоже хорошее чувство юмора – он к этому относился лояльно. Шутка к месту всегда приветствовалась, это помогало в общем деле. Другое дело, если шутка неуместна.

Перестали вызывать Сергея Рыжикова в сборную после ухода из нее Капелло, в 2015 году. Почему? Как и при Фабио, окончательное решение принимал главный тренер. Выбор Леонида Викторовича Слуцкого в пользу других вратарей вовсе не означал, что у Рыжикова снизился уровень игры или по нему появились какие-то сомнения. Но выбор был сделан такой. У любого тренера есть стратегические задачи, есть и предпочтения. Тогда была возможность заиграть за сборную Маринато Гильерме и получить еще одного сильного вратаря. Это было стратегической задачей. Всегда хорошо, когда есть выбор. Остановились на тройке Акинфеев – Лодыгин – Гильерме.

Атмосфера в команде без Рыжикова? Конечно, Сергей очень хорошо влиял на коллектив и микроклимат в нем. Но не могу сказать, что атмосфера стала причиной результата на Евро-2016. Атмосфера была нормальной, а проиграли мы в первую очередь по спортивной причине.

Подчеркну, что все решения по составу, включая вратарей, принимает главный тренер. Не верю, что где-то выбор только за тренером вратарей. Думаю, нигде в мире такого нет, и везде тренер вратарей имеет лишь совещательное мнение, которое может дать сиюминутную оценку – например, о текущей форме голкиперов, которые вызваны на сборы. Не более.

Образование, которое получает главный тренер для лицензии PRO, подразумевает компетенцию во всех аспектах футбола, в том числе и вратарском. В конце концов, они могут с тренером вратарей смотреть на этот вопрос по-разному. Один – оценивать вратарские качества, второй – еще и как вратарь действует в роли полевого игрока, оценивать, как с ним команда начинает атаку. Думаю, в чистом виде тренер вратарей определять выбор их на матч не может. И это не вопрос доверия, а вопрос адекватности отношения к нему. Ты не можешь подводить человека, который тебе доверяет. И, думаю, я бы на месте тренера вратарей отказался от прерогативы принимать решения по выбору вратаря на матч. Отвечает за результат главный тренер, и, наверное, это большая глупость, если он помощнику отдает на откуп определение состава. Я говорю про общепринятые вещи, бывают исключения. Как, например, Виталий Витальевич Кафанов.

А карьера Сергея Рыжикова может стать примером для молодых футболистов: упорство и труд превращают вратаря в топ-вратаря. Это главный урок. Я мало видел людей, которые с такими профессионализмом и маниакальным рвением трудились даже на простых тренировках. Даже когда этого не требовалось. Сергей любит футбол не как профессию, а именно как игру. Это отличает Рыжикова от многих футболистов. Он выделялся. Наверное, такому поспособствовали качества характера, возможно, какие-то врожденные качества позволили отдать себя служению футболу. Это в работе с ним впечатляло. Вся его карьера через тернии к звездам – за счет трудолюбия. На мой взгляд, у него получилась прекрасная карьера, и реализовал он себя на 100 процентов.

Я не удивился желанию Сергея Рыжикова стать главным тренером. Даже во время обучения на главных и тренеров вратарей много пересечений. Сегодня высшая вратарская лицензия котируется на уровне лицензии PRO. На тренеров вратарей возлагается и много других обязанностей, одно другому не мешает.

Сегодня Сергея прельщает работа главным тренером, но в жизни все может быть. Если он когда-нибудь захочет тренировать вратарей, у него и для этого все есть. Игроцкий опыт, знания, человеческий ум. Рыжиков вообще очень умный парень.

Валерий Клейменов:

При Фабио Капелло Рыжиков в сборную вызывался постоянно. Было видно, что карьерой он доволен. Амбиции достичь большего, попробовать себя в Европе? Не знаю, лично от него я про желание обязательно поиграть в Европе не слышал. Но у него и так получилась длинная и успешная карьера, в которой он себя полностью реализовал. Учитывая, как у него все складывалось, думаю, Серега реализовал себя на все 100 процентов. Ну, может, на девяносто девять и восемь десятых. А вот о дальнейших планах он рассказывал. Это еще задолго до завершения им карьеры было – когда мы в Казани вместе работали. Как-то говорю ему: «Вот закончишь играть – будешь в «Рубине» пожизненно тренером вратарей». А он мне: «Семеныч, да я главным тренером хочу стать. Собираюсь учиться на главного». Уже тогда о своих тренерских амбициях говорил прямо.

Серега – такой человек, с которым я бы пошел в разведку.

В мае 2018 года мне устроили прощальный матч: «друзья Рыжикова» – «фанаты «Рубина». Играли и действующие футболисты, и ветераны, и болельщики, даже дети. На стадионе создали праздничную атмосферу, болельщики вывесили благодарственные баннеры. Рустем Сайманов и Курбан Бердыев вручили мне футболку с номером «359» – количество матчей за «Рубин». Но сейчас прощальный матч я считаю своей ошибкой – не стоило его устраивать. Я тогда у Сайманова пошел на поводу. Он говорил: «Нехорошо так буднично уходить, надо нормально расстаться».

Заканчивай я тогда карьеру – можно было организовать. Но я собирался продолжать играть, и прощальное шоу на тот момент было неуместным. В том числе из-за причины моего желания поскорее уйти из «Рубина». Не с тем настроением я покидал родной и любимый клуб, чтоб хотелось праздновать.

Где-то за две недели до этого у нас был долгий разговор с Виталием Кафановым, можно сказать, разговор начистоту – с выяснением отношений. Тогда мы даже оба слезу пустили. Но ни к чему по итогам разговора не пришли, каждый остался на своей позиции. Кафанов зашел на базе ко мне в номер, сказал, хочет, чтоб я в команде остался. Но я на тот момент уже давно решил уходить. Не из «Рубина», я уходил от Бердыева с Кафановым. От отношения, которое увидел к себе после их возвращения в клуб. Сказал об этом Виталичу, он ответил: «Серый, ты же футболист – и не должен обращать внимание на капитанские повязки, непожатые руки и другие детали». Может, мне и не стоило связывать себя ожиданиями, получилось, что это стало моими проблемами. Очень много в том сезоне я увидел странного, удивительного и неприятного. К единому мнению мы не пришли, недопонимание так и осталось.

Сейчас понимаю, что на момент их возвращения из «Ростова» я в их планы, может быть, уже не входил. Вместе с тренерским штабом летом 2017 года в «Рубин» пришел из «Ростова» и Сослан Джанаев. Искра конфликта вспыхнула уже на первой тренировке первого сбора. После сдачи теста «йо-йо» мы играли в качестве заминки в квадрат, вдруг подбегает ко мне переводчик Юра Солано: «Серега, давай потише. Бекиич недоволен, что ты много матом ругаешься». Меня это удивило, я такого не помню. Но допускаю, что, может, и выругался. Ладно, буду внимательнее.

На следующий день тема получила развитие. Снова играли в квадрат, мой пас перехватили – и я на эмоциях крикнул: «Ой, бл… извини». Бердыев это услышал, сразу отреагировал: «Рыжиков, пошел вон с тренировки». Я извинился перед Бекиичем. Он говорит: «Иди бегай по кругу». До конца занятия наматывал круги. Меня удивляла такая реакция главного тренера. Да, нецензурно выражаться в «Рубине» было не принято – ребята у нас культурные. Бердыев с Кафановым тоже почти не ругались. Мне и самому матерная речь не нравится. Тогда у меня непечатное слово вылетело для связки, в дополнение к извинению за неточную передачу. Я ж никого не обижал, ни в чей адрес не ругался. Пытался прояснить ситуацию у Кафанова, но и в его объяснениях я ничего не понял. В тот раз, кстати, последовало и столь же странное продолжение. Кафанов пришел ко мне в номер и сорок минут читал морали. Мне в тридцать семь лет читают морали о том, что на поле нельзя ругаться матом. Разговор ни о чем. Я тогда позвонил жене и сказал: «Маша, не понимаю, что они от меня хотят».

Я хотел лишь одного – уважения. Чтоб к футболисту, играющему в «Рубине» десятый сезон, относились уважительно, а не как к шалопаю, которого надо выгонять за мат с тренировки.

Я думаю, мои ошибки в том сезоне были спровоцированы в том числе и обстановкой, в которой я тогда оказался. Будь Виталич со мной изначально честен и сразу опиши ситуацию как она есть – я был бы в нормальном психологическом состоянии и, наверное, таких ошибок бы не допускал. Но тогда уже с первого сбора пошла цепочка странных событий – изгнание с тренировки, непожатая рука после матча, высказывание в раздевалке после другого матча, известие о том, что со мной не собираются продлевать контракт…

Уже тогда заподозрил, что те инцидентны – лишь частный случай общей картины. В которую я, наверное, не вписывался. Кожей чувствовал, что отношение ко мне у Бердыева и Кафанова уже другое.

Убедился в этом по ходу чемпионата, когда меня без объяснений посадили на скамейку. Сезон я начал основным вратарем, но после поражения от «Урала» играл Сослан Джанаев. Причин замены я не понял. Тренеры посчитали, что в матче с «Уралом» я ошибся, за тур до этого я в матче с хабаровским СКА ошибся на выходе – нам забили гол. Но тогда в Хабаровске ко мне подошел Бердыев и успокоил: «Серега, не переживай, все нормально».

Да, мы тогда теряли очки, но находились в верхней половине таблицы. И подробного разговора с тренерами о моих ошибках не было. Перед выездным матчем с «Ахматом» поставили перед фактом. В Грозном Кафанов сказал: «Сегодня начнет Сослан». – «Ваше решение», – ответил я.

Александр Айбатов:

Я надеялся на то, что Серега будет играть за «Рубин» до конца карьеры, а потом останется в клубе уже в другом качестве. Но получилось, как получилось. Видимо, после возвращения Курбана Бердыева в «Рубин» акценты у тренеров сменились – вместе с ними из «Ростова» пришел и Сослан Джанаев. Я не готов оценивать, кто из вратарей тогда был сильнее, кто был прав, а кто не прав, но по всем наблюдениями и ощущениям читалось, что ставку собираются делать на Джанаева.

Тренерам в голову не залезешь. Могу лишь предполагать, как они ситуацию видели и что хотели увидеть в дальнейшем. Когда у тебя есть два вратаря хорошего уровня, оба прошли и чемпионат России, и Лигу чемпионов, оба – с достижениями, но как одному из них сказать, что основным будет его конкурент, а он сам будет на подхвате? Так же не бывает. К тому же в футболе есть карточки, травмы…

Никто не хочет сидеть на лавке – играть хотят все. Трудно найти футболиста, который скажет, что конкурент сильнее. Другой вопрос, что есть вратари, которые сидят вторыми из года в год. Но Серега по характеру явно не такой. В «Рубине» он своим отношением к футболу и пахотой вышел на столь высокий уровень, стал в команде лидером, до сборной дорос. У тренера другая задача – он выбирает… Здесь у каждого своя правда.

В какой-то мере я понимаю Кафанова в том, что в большей степени он ориентировался на Сослана. Не хочу сказать, что это правильно, просто думаю, их совместная работа в «Ростове» тоже на все это повлияла. Кафанов с Джанаевым там вместе работали два с половиной года, Серега в это время был где-то далеко.

Я видел, что Рыжиков в «Рубине» оставаться не хочет. По ходу того сезона было понятно, что ставка делается не на него, и, зная характер Сереги, его уход из клуба прогнозировался.

Потом началась череда неприятных ситуаций. В октябре мы играли с «Динамо», и после финального свистка Виталич не пожал мне руку. Пошел сразу с Антоном Шуниным разговаривать. Хотя до этого всегда меня приветствовал после матча. Да, сыграл Антон тогда хорошо – матч закончился 0:0, но как можно к своему вратарю не подойти? В раздевалке я сидел растерянный: «Как такое может быть? Что это значит?!»

Через несколько дней играем на Кубок с «Крыльями Советов», и капитаном у нас выходит Ян М’Вила – это решение меня «добило». Я был удивлен и очень зол! С какой стати капитанскую повязку получил футболист, не сыгравший за «Рубин» и четвертой части матчей по сравнению со мной?! Я тогда надеялся на поддержку, думал, повязку дадут мне – молчание Кафанова тогда тоже удивило. Считал, что ветеран команды, рекордсмен по количеству матчей за нее заслуживает уважения, можно было бы хоть что-то объяснить. Но я не слышал вообще ничего. Я не был против М’Вила и его капитанства, скажи тренер заранее – воспринял бы нормально.

За несколько лет до этого такая же ситуация возникла в «Рубине» при Билялетдинове. Ринат Саярович подозвал меня на обеде и спросил: «Ты не будешь против, если сегодня капитаном выйдет Благой Георгиев?» – «Конечно, нет». Вроде все то же самое, но обставлено совсем по-другому, с уважением! Я бы и капитанство М’Вила нормально воспринял, если б это мне как-то объяснили. Раньше-то у Бердыева в команде было правило: если капитан не играет, с повязкой выходит рекордсмен по количеству матчей. Что вдруг поменялось? «Поддержите вы вратаря, который десятый год играет в “Рубине”, с которым вы вместе отработали 6 лет!» – так тогда рассуждал я. Но, наверное, поддерживать меня в планы тренеров уже не входило. А может быть, они вернулись из «Ростова» с другими взглядами на управление командой? Допускаю, что могло быть и так. Но тогда и нужно было сразу все разъяснить: «О прошлом забудь. Прежние правила и принципы поменялись, теперь все будет по-другому». Сели бы, поговорили – и я тогда бы понимал, в чем дело. Но нет. И в той ситуации, и вообще в том сезоне я вынужден был задаваться вопросом: что происходит?

После следующего матча – в Уфе – у меня случилось новое потрясение. Мы проиграли 1:2 – после гола со штрафного на последней минуте. Моя ошибка не была явной, но, наверное, можно было в том эпизоде сыграть лучше – и удар отбить. После матча в раздевалке Бердыев вышел из себя. Он высказывал возмущения на повышенных тонах, сказал: «Такой удар и наш оператор бы отбил». Столь унизительную фразу я услышал во второй раз в карьере, первый был в «Сатурне». Никогда раньше не видел, чтобы Курбан Бекиевич так резко нарушал сложившуюся в тренерском штабе субординацию. До этого он вратарям напрямую не высказывал, все разговоры у нас были только с Кафановым. Если у Бердыева претензии и появлялись, передавал он их через Виталича. А тогда перешел на личности. Футбол – игра ошибок, они случаются в каждом матче. Но такого унижения при всей команде, включая массажистов и операторов, представить не мог.

Набрался смелости и пошел к Бекиичу, спрашиваю: «Что вообще происходит?! Вы думаете, я не переживаю из-за этого!» Поговорили нормально, хотя Бердыев и был сдержан. Извинений от него не прозвучало.

Я подумал о том, что все это не случайно – тренеры получили обидную развязку матча не просто так… За ваши поступки вам и возвращается – поражением на последней минуте после ошибки.

Александр Айбатов:

Бердыев мог и раньше в раздевалке жестко высказать претензии игрокам, но чтобы он так разговаривал с вратарем, я увидел впервые. Предполагаю, что все это стало следствием сложного времени, в том числе для тренеров. Бекиич же не раз говорил, что просто работать ради работы ему неинтересно. Ему всегда нужны задачи. Но они должны быть чем-то подтверждены. Поэтому из-за сложившейся ситуации Бердыев нервничал.

Подтверждение нежелания меня видеть в клубе дальше я получил на зимнем сборе. Виталий Кафанов отлучался, с нами работал Сергей Викторович Козко, он и сказал мне, что, по его информации, контракт со мной продлевать не будут. При этом никаких разговоров со мной об этом не вели.

Но с Козко тогда получился хороший прямой разговор. Он сказал: «Как бы дальше ни сложилось, тебе надо быть в хорошей форме. Давай работать». Я настроился на полную отдачу, выкладывался на тренировках – и к возобновлению сезона чувствовал себя прекрасно. Набрал форму и готов был претендовать на место основного, думаю, в той форме имел право рассчитывать на это. Но в чемпионате больше шанса не получал. Хотя логику тренера понимал. Сослан Джанаев играл надежно, не ошибался – и никакого повода себя менять не давал. Об этом правиле мне Виталий Кафанов рассказывал еще за 10 лет до той ситуации – когда я только пришел в «Рубин».

А по отношению ко мне сохранялось странное молчание. Хотя, думаю, тренерам стоило прямо сказать о своих приоритетах, объяснить, как они видят мою роль. Могли заранее предупредить: «Давай годик отыграешь – и мы тебя проводим». Это было бы честно. Если же собирались меня сохранить только в роли второго вратаря, тоже стоило сказать. Но я не услышал ничего. Или, отыграв за «Рубин» 10 лет, честного разговора не заслужил? За пределами поля отношение к себе чувствовал такое, что думал: вряд ли так поступают где-то даже с новичками.

Александр Айбатов:

О том, что у Сереги как-то изменились отношения с Курбаном Бердыевым, утверждать нельзя, потому что особых отношений у них и не было. А вот отношения Рыжикова с Виталием Кафановым – до ухода того из «Рубина» и после возвращения – были разными. Изменения заметил не сразу, а уже по ходу сезона. Ярким и показательным для меня стал эпизод в самолете. Мы летели с выездного матча, это было где-то в середине сезона. Серега и Сослан Джанаев сидели на одном ряду, но по разным сторонам от прохода. В салон зашел Кафанов – наклонился к Джанаеву, о чем-то с ним поболтал и пошел обратно. Рыжикову – ни слова, ни жеста. Видно было, что их отношения поменялись. Раньше они могли остаться после тренировки – постоять, посмеяться. А тогда между ними такого неформального общения уже не замечал.

Не знаю, поменялось ли под конец сезона что-то в их планах, но в начале мая Кафанов вдруг заговорил о том, чтоб я остался. Тогда между нами наконец состоялся большой и подробный разговор. Я спросил и сказал о многом. Вспомнил все, что за сезон у меня накопилось. Вспомнил и о непожатой руке после матча с «Динамо», такое невозможно забыть! Он ответил: «Извини, бывает». В остальном Виталич все сводил к тому, что футболист должен проще относиться к происходящему вокруг него, не обращать внимания на некоторые слова и поступки. Согласия мы с ним не достигли. Меня такое отношение не устраивало категорически. Во время той беседы я и сказал ему: «Лучше с футболом закончу, чем здесь с вами останусь». Обидела ли Виталича эта фраза? Не знаю, обидела ли, но, заканчивая разговор, он остался при своем мнении, а я при своем. После этого он от меня дистанцировался – не звонил, ничего не спрашивал.

Когда летом 2010 года я мог перейти в «Спартак», но был нужен «Рубину», Кафанов приходил для беседы ко мне домой. А когда я нужным быть перестал, со мной и общаться перестали. Потом мы дважды пересекались, оба раза – в самолете. Но Виталий Витальевич общаться не собирался.

С Бердыевым расставались тоже молча. После вручения ордена «За заслуги перед республикой Татарстан» мы с ним ехали обратно в одной машине. Но за всю поездку он и слова в мой адрес не произнес. Может, и правильно, может, нам говорить было уже не о чем?

К сожалению, Курбан Бекиевич вернулся из «Ростова» в «Рубин» уже другим человеком. Это не только мое мнение. Об этом говорили многие, не только в команде. Сейчас я думаю, что увольнение Бердыева в 2013 году стало для меня удачей. Если б его из «Рубина» тогда не убрали, у меня могло не быть ни чемпионата мира в Бразилии, ни матчей с «Ливерпулем» на «Энфилде»! Ни опыта работы с испанцем Хави Грасия. Еще в 2013-м я слышал, что они собираются брать другого вратаря, даже вроде контракт был согласован!

А предложение продлить контракт с «Рубином» я весной 2018-го все-таки получил. Примерно за неделю до разговора с Кафановым позвонил Рустем Сайманов. Сказал, что клуб готов подписать со мной новый контракт – на год. Думать я мог сколько угодно – никаких сроков генеральный директор не ставил. Поблагодарил Сайманова за предложение, сказал, что подумаю. Но оставаться смысла не видел. Еще год такого же непонимания происходящего, нервотрепки?! Мне хотелось поскорее сменить обстановку. Хотя предложений от других клубов не было – из «Рубина» я уходил в никуда.

Но до этого случился приятный эпизод – нам с Гекденизом Караденизом выпала честь быть отмеченными государственной наградой. Известие о приглашении к президенту Татарстана меня застало в Шебекино. Позвонил Рустем Сайманов, сказал, что президент республики собирается нам с Гекденизом Караденизом вручить орден за спортивные заслуги перед Республикой Татарстан.

Прием у Рустема Минниханова вызвал трепетные эмоции. С футбольными их сравнить нельзя. Это что-то большее, что-то такое глобальное – быть отмеченным главой республики за спортивные достижения перед ней. Такой орден стоит выше, чем победа в отдельном турнире, и, наверное, котируется повыше, чем футбольная награда. Очень благодарен за эту честь, было здорово пережить эмоции во время вручения ордена и общения с Рустамом Миннихановым. Горжусь тем, что мой вклад в успехи «Рубина» и развитие спорта республики оценили не только болельщики, но и весь Татарстан. Грамота у меня всегда на видном месте лежит.

А общение с Миннихановым получилось тогда коротким и непринужденным. Он поинтересовался дальнейшими планами – я сказал, что хочу еще поиграть. Гекдениз сказал, что у него уже тренерская лицензия есть. Перекинулись несколькими фразами, сфотографировались – и поехали на праздник по случаю предстоящего чемпионата мира. Там поприветствовали болельщиков, пожелали нашей сборной удачи – и разъехались.

Эмоции – класс! Хотя в таких делах я не особо впечатлительный. С одной стороны, это большая честь быть отмеченным президентом республики, пообщаться с ним, да и просто президентский дворец посмотреть. С другой стороны, это часть футбольной жизни. Кого-то так отмечают, кого-то нет. В «Рубине» у меня сильнее бурлили эмоции летом 2010-го – когда велись переговоры о переходе в «Спартак» – и я был в шаге от ухода. Особенно прилив эмоций почувствовал после разговора с Карпиным и Клейменовым, это был сложный момент – представлять, что говорю Курбану Бердыеву «нет» и сообщаю о переходе в «Спартак». А прием у президента республики я воспринял спокойней.

Вскоре я покинул «Рубин». К новому сезону готовился самостоятельно – с «Крыльями Советов» подписал контракт уже после начала чемпионата.

Алексей Сафонов:

Возвращение Курбана Бердыева в «Рубин» для меня как агента стало разочарованием. Мы на тот момент давно сотрудничали с «Рубином», но после второго прихода Бердыева там стали переманивать у агентов молодых игроков. Похоже, на них решили делать бизнес. Всех призывали подписывать соглашение только с одним человеком – который находился при «Рубине». Насколько знаю, воздействовать на ребят пытались и через родителей – объясняли, что это новая клубная стратегия и для перспективы футболистов будет лучше сотрудничество с их агентом.

Представьте мое состояние. Ты находишь юных и еще неизвестных широкой публике игроков, ведешь их по карьере, помогаешь финансово, ищешь им варианты для футбольного развития, а потом у тебя их забирают. Неприятно.

Ребят, которые тогда ушли к нужному для «Рубина» человеку, я не осуждаю. Они были на контракте с клубом, там их могли со всех сторон окружить советами и оказывать давление. Но ничего хорошего затея не принесла. Тот мыльный пузырь лопнул – Бердыев из «Рубина» давно ушел, с тех пор в российских клубах не работает, а из подписанных тогда ими молодых игроков не выстрелил никто. Многие ребята просто потеряли время.

Тогда я начинал заниматься и Константином Тюкавиным, Александром Кутицким, Денисом Осокиным, все они сегодня в «Динамо». Тюкавина уже знают все, он даже в сборную России вызывался! В 19 лет. А где эти ребята, которых в «Рубине» при Бердыеве переманивали под «перспективную стратегию»? Тогда им было по 17–18 лет, сейчас уже – за 20, наступают более молодые, и заиграть на высоком уровне все сложнее.

Символично, что не подписавший тогда договор с «нужным» агентом Данил Степанов все это время играет в премьер-лиге – сейчас он в «Арсенале». С Раилем Абдуллиным я работал до возвращения в Казань Курбана Бердыева, потом парень поддался на призывы в «Рубине» и ушел от меня. В 18 лет он дебютировал в премьер-лиге в матче с «Зенитом», но продолжения на этом уровне у него не получилось. Дошло до того, что Абдуллин в Казани за любительскую команду выступал! В итоге вернулся ко мне, как побитая собака. Сейчас пытаемся перезапустить его карьеру – Раиль играет в таганрогском «Форте», во второй лиге.

Какие выводы я сделал после той истории с переманиванием игроков? Главный вывод: чтобы потом не разочаровываться, не надо очаровываться. Конечно, отношения с Бердыевым сошли на нет.

Серега Рыжиков его возвращения ждал с оптимизмом. Думал, в «Рубине» будет хорошая атмосфера, команда снова будет бороться за призовые места, но получилось одно разочарование.

C возвращением Курбана Бекиевича в «Рубин» там начались и массовые перестановки, ушли из клуба многие люди. Например, Александр Айбатов работал в «Рубине» с конца 90-х, еще до первого прихода Бердыева. Сомневаюсь, что увольнения проходили мимо него. Думаю, он как минимум был в курсе. Но ничего хорошего из его второго пришествия не получилось. Команда осталась середняком, а сам Бердыев покинул «Рубин» уже спустя два года после возвращения. С тех пор в российской премьер-лиге не работает. По-моему, это не просто так. Футбольным мир очень тесен, здесь все про всех знают. И связывать себя сотрудничеством с Бердыевым, похоже, не находится желающих. Иногда по сообщениям СМИ можно подумать, что он в российском футболе все еще очень востребован – при появлении тренерских вакансий пишут, что Курбан Бердыев примет то одну команду, то другую. Если верить этим «новостям», он мог потренировать уже и «Сочи», и «Динамо», и даже сборную России. А по факту – тренирует в Казахстане «Кайрат».

В России, думаю, нет клубов, где готовы согласиться на его условия, финансовые, наверное, тоже. Бердыев же привык приводить с собой большой штаб, не только тренерский, но еще и административный. Если он хочет так работать – чтоб в руководстве, менеджменте и даже академии работали люди, которых приведет он, надо найти такой же клуб, каким был на момент его прихода «Рубин». Где много пришлось выстраивать с нуля. В других клубах тренера с такими запросами представить не получается. Если он стремится влезать во все дела, включая зарплату игроков, сумму и условия их трансферов в другие клубы, то… Зачем это надо?

Александр Айбатов:

Когда Рыжиков уходил из «Рубина», собрал весь штаб – массажистов, администраторов, докторов. Даже не знаю, как он расставался с командой, а нас собрал в рыбном сербском ресторане. Всех поблагодарил, сказал, что было приятно работать, а когда вечер заканчивался, пустил по столу листочек, попросил каждого написать свой день рождения. Сказал: «Чтоб я с вами никогда не забывал пообщаться».

У нас и с женой Сереги сохранились хорошие отношения. С Машей продолжаем периодически общаться, с днем рождения и праздниками друг друга поздравляем.

Рыжиков на одном футболе не зациклен. У него много интересов – еще выступая в «Рубине», он пробежал полумарафон.

Алексей Сафонов:

Прекрасная иллюстрация его порядочности и ответственности – случай, когда у него чемпионскую тюбетейку для правительства Татарстана попросили. Они тогда первый раз чемпионами стали, его кто-то попросил: «Дай для подарка». Он ответил: «Я агенту ее должен отдать». Эта «золотая» тюбетейка до сих пор у меня дома лежит. Ответственность его выделяет и при оценке своих матчей. Недавно видел в передаче, как Серега вспоминал давний случай, когда плохо себя чувствовал, но тренер даже в таком состоянии доверил ему место в воротах. Команда тогда проиграла «Краснодару» 2:4, и Рыжиков говорил, что чувствует за собой вину. Что, наверное, тогда не стоило выходить на поле, сказать о недостаточной готовности тренеру. И хотя на поле играет команда, он говорил о том матче прямо: «Виноват я».

Я мечтал играть в Европе. Климат, поля, сам футбол, болельщики, атмосфера – там все это другое, мне очень хотелось там себя попробовать. А когда начал играть в еврокубках, побывал на «Камп Ноу», «Сан-Сиро» и «Энфилде», желание попасть в европейский клуб еще подскочило. Как же там поддерживают! Совсем другая культура боления. Каждый удар, подкат или действие на выходе встречают овацией, от которой бросает в дрожь. Со мной это произошло на «Энфилде». Когда играли с «Ливерпулем», во втором тайме за моими воротами располагались активные фанаты. Я бегу к воротам весь в себе, настраиваюсь, а болельщики мне аплодируют. Я – весь в себе, ни на что не реагирую. Вдруг замечаю: болельщики замолчали и гудеть начинают, нарастает протяжное «уууууу». Решил: надо поаплодировать им. Поднял руки – и они такую овацию устраивают в ответ, что у меня мурашки побежали! Поле идеальное, окружение идеальное – играй и радуйся! В такой атмосфере никаких отговорок у футболиста быть не может. Не скажешь, что мотивации на какой-то матч не было или что-то болело. Там на одной ноге на поле запрыгаешь и мяч даже без рук ловить будешь!

О шансе перейти в «Барселону» мне сообщил Алексей Сафонов. Меня он предупредил сразу, как узнал, что в испанском клубе неопределенность с вратарями. Алексей Николаевич сказал: «Интерес у них есть – будем следить за ситуацией». Мне переход в «Барселону» казался чем-то из мира фантастики. Я ответил, что уже сумку собрал и готов в столицу Каталонии выезжать. Потом Сафонов сказал, что ситуация у них поменялась – вратари остались, они этот вопрос закрыли.

Жалел, что в Германии мы мало играли – мне Бундеслига очень нравится, а матч с «Вольфсбургом» оказался в Германии для «Рубина» единственным. С каждым еврокубковым матчем желание попасть в Европу добавлялось. А конкретный разговор о переходе в европейский клуб возник только в 2018 году – после ухода из «Рубина» мы с Алексеем Николаевичем встречались со Слуцким. Он только возглавил «Витесс», там могла освободиться позиция вратаря. Мы встретились перед чемпионатом мира, подробно пообщались. Леонид Викторович был готов меня взять. Но все в этом вопросе зависело от «Челси» – клуба-партнера «Витесса». Туда постоянно приходили в аренду игроки «Челси». Вратарь после аренды отправился обратно в Лондон, и разрешение ситуации зависело от того, останется ли он там или вернется обратно в голландский клуб. Через несколько недель позвонил Слуцкий и сообщил, что вратарь возвращается к ним, поэтому взять меня не сможет. Это был последний реальный шанс уехать в Европу. Конечно, я жалею, что там поиграть не получилось. Из-за этого чувствуется маленькая недосказанность в игровой карьере, не всех целей удалось достичь.

Но ничего – будем работать.

Английский футбол можно во многом поставить в пример нашему. Больше всего по сравнению с Англией нам не хватает денег. Плати российским клубам такие суммы за телетрансляции – наш футбол бы расцвел. Но при условии грамотного использования больших денег. Ведь не хватает у нас и заинтересованности людей в игре – на обычных матчах даже у «Спартака» и ЦСКА часто стадионы полупустые. К сожалению, среди болельщиков у нас нет преемственности, как в той же Англии. Я слышал, что многие там болеют за клуб из поколения в поколение – абонемент от дедушки передается внуку. А в России не так.

И культуры боления у нас, к сожалению, нет. Когда все хорошо, тебя поддерживают и носят на руках. А если результаты плохие, то ты – дерьмо и тебя готовы смешать с грязью. Для формирования традиции верной поддержки команд, наверное, должно вырасти несколько поколений. В России чаще болеют за сильные и успешные команды, которые на виду всегда. У других поклонников намного меньше. А в Англии полный стадион можно увидеть на матче любой команды.

Но все это – околофутбольные факторы. А положительных примеров много у Англии и в самой игре. Заметное отличие – заряженность футболистов английских команд на завершение эпизода. Не видел, чтоб в АПЛ защитники явно останавливались и сигнализировали поднятой рукой боковому судье, требуя зафиксировать «вне игры». У нас же часто видим картину – защитники остановились и подняли руку. А игра-то продолжается!

Но все-таки неправильно ассоциировать с этим только наш футбол. Так происходит во многих странах. Тот же Давид Алаба тоже – и в «Баварии» бегал с поднятой рукой, и в «Реале» иногда бегает.

Еще английский футбол отличается в лучшую сторону от нашего отсутствием симуляции. Я не могу представить, чтоб в Англии игроки картинно падали в штрафной и выпрашивали пенальти. Там борьба идет до конца эпизода, болельщики это приветствуют. Если атакующий футболист упал, значит, устоять было невозможно. Англия в этом отличается от всей Европы. Эта страна – пример джентльменской страсти в футболе. Признать нарушение, извиниться перед соперником или судьей, специально пробить мимо пенальти, который назначен ошибочно – такие случаи в Англии тоже были.

У нас же иногда случаются и хитрости, и обманы. Я к этому отношусь отрицательно – не нравится мне, когда игроки «рисуют» нарушения в попытке достичь результата. Считаю, что рассуждения о том, что ради победы все методы оправданны, – ерунда полная. Мне было бы неприятно выиграть за счет «липового» пенальти или гола из «оффсайда». Принимают решения судьи, но, по моему мнению, честность и «фейр-плей» в футболе должны оставаться. Как тренеру, мне бы не хотелось, чтоб моя команда выигрывала с помощью нарушений. Хотя, думаю, в российском футболе симуляции не больше, чем в европейских лигах. У нас по теме симуляции на слуху только Александр Соболев. Возможно, Саша заметил, что намеренное падение прошло один раз, второй, потом третий – и пытается это повторить. Но и судьи же не дураки, им известно, кто из футболистов раньше отличался симуляцией.

Откуда склонность к обману у атакующих игроков берется? Мне трудно ответить. Это лучше у Сани Соболева спросить. Я знаю его еще по «Крыльям» – там тоже случались моменты, когда он падал картинно. В том числе и на тренировках.

Но негатива и раздражения это ни у кого не вызывало. Бывало, Соболев отпустит мяч, защитник против него хорошо сыграет, он падает и поднимает руки: «Пенальти, пенальти!» Иногда назначали, иногда не назначали, я тогда говорил ему: «Сашок, вставай». Посмеялись – и он побежал дальше играть.

А чтоб симуляцию искоренять в официальных матчах, надо судьям жестче к этому относиться. Если картинные падения постоянно оставлять без внимания, то такое будет продолжаться. Допустим, свой Соболев в каждой команде появится – что мы делать будем? Думаю, судьи должны каждый раз симуляцию наказывать желтой карточкой – чтоб неповадно было. Ведь во время просмотра ВАР все видно четко.

Опять сравним с Англией. Если у нас после успешной симуляции назначали пенальти, то могли это пару дней пообсуждать, в социальных сетях видео выложить, посмеяться – и забыть. А в Англии такое бы все осудили! Досталось бы и судьям, и команде, которая забила гол с нечестного пенальти, и самому игроку бы неприятно было. Там, наверное, с детства приучают играть по-джентльменски. Ребенок смотрит матч – и симуляции не видит. Не утверждаю, что этого в английском футболе вообще нет, но точно – в меньшей степени. Там больше идет соперничество, кто кого переиграет, а не обманет.

И, представьте, у нас ребенок из Академии «Спартака» смотрит матчи, Соболев для него – кумир. И картинным падениям у Саши тоже учится. Потом думает: «Почему бы это, например, в ЮФЛ не попробовать?»

Хотя попади Саша Соболев в английскую команду – уверен, там бы он этим не занимался. Саша умный человек, увидел бы, что в Англии такое не поощряется, и использовал бы только свои лучшие качества. Надо построже к Соболеву в России относиться – чтоб к Англии его подготовить.

Стоило бы нам поучиться у Англии и джентльменскому поведению на трибунах.

Потому что к поведению активных болельщиков у меня симпатии нет. Считаю, культура боления в нашем футболе отсутствует. То, что порой несется с трибун, вызывает отвращение. И как фанаты того же «Зенита» разместили ужасный баннер в адрес Льва Яшина, и как болельщики «Динамо» матом ругали свою команду, и как спартаковские трибуны оскорбляли Олега Кононова – тренера своей команды! Я всего этого не могу понять.

Всех главных тренеров, с которыми я работал на профессиональном уровне, объединяло отношение к футболу. Тренеров у меня было за карьеру тринадцать, и каждый из них отличался большой любовью к нему, желанием всегда побеждать. Возможно, потом уже у некоторых появлялась любовь к интригам и деньгам, но в первую очередь все они очень увлечены футболом.

Я работал со многими российскими и иностранными тренерами, но найти в их работе отличия по национальному признаку не могу. Можно их всех поделить на три группы – российские, балканцы и представители Западной Европы. Но у этих трех групп сходств найти можно больше, чем отличий. Думаю, даже после глубокого анализа не смогу ответить на вопрос о каких-то специфических качествах российских тренеров и иностранных, из Восточной Европы и Западной. Наверное, деление на принадлежность к национальным тренерским школам – это условность. Как и в терминологии футбола. Плотную оборону около своей штрафной раньше называли «катеначчо», а сейчас просто «автобус».

На формирование моего тренерского мировоззрения больше других повлияли два человека – Курбан Бердыев и Хави Грасия. Оба помогли мне понять, что я хочу представлять из себя как тренер. Бердыева и Грасию объединяет отсутствие мелочей, в их работе продумано все! Грасия, например, очень внимательно следил за питанием игроков, при нем очень сильно поменялся наш рацион. На столах исчезло сладкое, мучное, стало больше рыбных блюд, салатов, появились спагетти твердых сортов. При Курбане Бердыеве питанию тоже уделялось много внимания – доктор с нами проводил беседы, просил есть поменьше сладкого и жирного, объяснял, что рыба и салаты полезны, просил не употреблять всякую ерунду. Но все это было в рекомендательном формате, а Хави Грасия сразу все ненужное убрал. Поначалу это вызывало недовольство у ветеранов команды. Мы-то привыкли по вечерам чай с печенюшками пить, и вдруг никаких печенюшек нет!

Но тогда были сборы – и у меня это дискомфорта не вызывало. Я после отпуска часто возвращался с лишними пятью-шестью килограммами, поэтому на сборах в питании себя всегда ограничивал. Или обед иногда пропускал, или чередовал ужин – ходил на него через день. Поэтому по сладкому при Грасии не тосковал. А вот ребята, у которых проблем с весом не возникало, по вечерам ходили в магазин за печеньем и шоколадом. Втихаря от Хави, конечно. Что случилось бы, узнай он об этом? Не представляю. Но маскировались хорошо, Грасия ни разу не заметил.

Пользу от исключения из рациона сладкого и мучного я увидел уже вскоре – у меня на два сантиметра уменьшилась жировая прослойка! Была 11,8 сантиметров, стала – 9,8. За жировой прослойкой и весом игроков Грасия тоже следил очень внимательно. Два сантиметра жировой прослойки ушло за три месяца! Тренер вратарей был очень доволен.

Но продолжим сравнения. Если взять, например, двух знакомых мне тренеров из бывшей Югославии – Славолюба Муслина и Миодрага Божовича – отличий у них будет больше, чем похожего. Оъединяет их открытость и отсутствие зацикленности на четком режиме игроков вне поля. У Муслина и Божовича рамки позволяемого в быту широки. При них на базу перед матчем заезжали за день до матча, при Владимире Шевчуке в «Сатурне» – за два, но при Курбане Бердыеве тоже за один. А в тренерской работе у Бердыева с Муслином сходства гораздо больше, чем у того же Муслина и Божовича.

Миодрага, кроме открытой доброжелательной атмосферы, выделяло доверие видению футбола игроками. Мы выходили на поле и должны были играть, как видим и чувствуем сами. Теории и строгих тактических заданий у Божовича было мало. В некоторых командах это действовало хорошо – и достигался высокий результат. Но «Крылья Советов» могли при нем достичь большего, если б в игре был порядок. Подбор футболистов хороший, в том числе среди атакующих, потенциал «Крыльев» позволял находиться выше в таблице – при более организованной игре мы в 2020 году из премьер-лиги бы точно не вылетели. Антон Зиньковский и Максим Глушенков сейчас доказывают свой высокий уровень. Но тогда тактических занятий не хватало. Думаю, в тактике Миодраг Божович тоже достаточно понимает, но нам он говорил: «Ребята, я не могу сказать вам, куда отдавать мяч. На поле выходите вы – каждую игровую ситуацию видите по-своему и принимаете решения сами.

На теоретических занятиях разбирали только игру соперника – показывали нарезку, и все. Для сравнения – у Курбана Бердыева мы в каждом недельном цикле изучали и свою игру, и соперника. Вторник и среда – разбор нашей атаки с обороной. Четверг – разбор соперника. В пятницу – стандартные положения. И огромное внимание к нюансам, любым нюансам! Подробностей сейчас уже не помню, но разбиралась каждая деталь. Тактические занятия при Бердыеве проводил Александр Мацюра. Он столько подмечал деталей – я диву давался! Например, по игре защитников соперника. Кто из них чаще выдвигается вперед – это для понимания, куда лучше пас отдавать. У кого какая нога слабая, кто чаще под нее мяч убирает. После теории игроки 10–15 минут ходили по газону – чтобы вспомнить все перемещения, понять как использовать слабости соперника.

Считаю, и в «Крыльях» нам нужно было хотя бы по игре в защите расставиться хорошенько. Может, стоило поводить игроков по полю, рассказать, кто где в какой ситуации должен располагаться. Столь молодой команде такое тактическое обучение требовалось, а этого не было! Опытных игроков у нас хватало – Рыжиков, Комбаров, Гацкан, Шишкин, Самедов. Но только Гацкан катался в подкатах в центре поля, чтобы отобрать мяч. Остальные 8–9 игроков не знали, что при переходе в оборону делать. Команда у нас была хорошая – точно не для вылета и стыковых матчей. Не виню в этом Божовича – виноваты все мы. Но весь потенциал те «Крылья Советов» не реализовали.

Хотя спасти место в премьер-лиге по итогам сезона 2019–2020 годов мы могли, в конце чемпионата шансы увеличились. За несколько туров до завершения турнира Миодрага Божовича сменил Андрей Талалаев. Замена оказалась результативной. Новый тренер дал команде то, чего ей раньше не хватало. Подготовка изменилась кардинально. Стало больше тактических занятий, Талалаев водил игроков по полю за руку, тщательно объяснял задания. Ребятами это было воспринято с должными пониманием, интересом и вдохновением. Игра «Крыльев» быстро стала меняться – и мы закономерно начали набирать очки.

Очень жаль, что для сохранения места в премьер-лиге нам одного очка не хватило – мы вылетели по дополнительным показателям. Думаю, было бы впереди еще несколько туров – точно бы остались!

Продолжая разговор о тренерах, все-таки отдельно отмечу итальянцев. По моим наблюдениям, они, кроме импозантного внешнего вида, выделяются скрупулезным отношением к тактике. Все итальянские команды тактически обучены, очень организованны, всегда знают маневр и в атаке, и в защите. Курбан Бердыев ездил на стажировку к Арриго Сакки – бывшему тренеру «Милана» и сборной Италии.

А когда я играл в «Локомотиве», слышал от полевых игроков, что Олег Долматов показывал полевым игрокам нарезки матчей итальянских команд. На тот момент, в 2006 году, в России еще недолго играли по зонной системе, поэтому Долматов напоминал принципы такой игры. Я узнавал это у партнеров – слушать было интересно.

В «Рубине» у нас был итальянский защитник Сальваторе Бокетти. Тоже тактически грамотный и надежный игрок, мог сыграть и в центре, и на краю. Но выделять его по футбольным качествам именно как итальянца было сложно, потому что у Бердыева слабые защитники не появлялись.

Кстати, сейчас уже кажется чем-то далеким, даже забытым, игра с либеро и персональная опека. А ведь когда я начинал карьеру, большинство российских команд использовало схему с либеро. Но последний раз я такое видел примерно 20 лет назад – еще в «Сатурне» при Владимире Шевчуке. Тогда на своей половине поля мы действовали с соперниками персонально.

В «Рубине» за стандартные положения отвечал Виталий Кафанов и к соблюдению установки относился очень требовательно. Пару раз случалось, что вольности у ворот соперника срабатывали – игроки забывали при подаче «закрыть» свою зону, а мяч прилетал к ним – гол! Но Виталич говорил, чтобы такой самодеятельности больше не было. Логику тренера понять можно – если один-два раза повезло, считалось, что это случайность, которая вряд ли повторится. А при том исполнении, которое отрабатывали, шансы на результативный розыгрыш стандарта увеличиваются.

На тему баланса между тренерскими заданиями и творчеством игрока мне понравилось высказывание Валерия Лобановского: «Футболист должен действовать в системе». Как это понимать? Я понимаю так: для каждого игрока есть алгоритм действий: например, при получении мяча на фланге – пробросить и подать, при смещении в центр – ударить по воротам, когда требует ситуация – поменять направление атаки. Если, допустим, полузащитник этот функционал выполняет, сзади страхуют защитники и закрыт центр, можно импровизировать. Обыгрывать, для надежности – отдавать мяч назад, когда один перед чужой штрафной площадью – действовать на свое усмотрение. Но если футболист забегает, например, во «вне игры», и там остается, ожидая, что защитники соперника сами опустятся к воротам, – такого не должно быть! Общая система игры, подразумевающая строгое выполнение установки в определенных ситуациях, наверное, нужна обязательно. И при обороне, и во время атаки. Есть на поле зоны, где можно творить, рисковать, проявлять смекалку. А есть зоны, где надо играть четко по заданию: отдал – открылся. Но это я сейчас так думаю – как начинающий тренер. А вот как получится это перенести на поле, уже другой вопрос.

Командная тактика не всегда соответствует взглядам тренера.

Игра с явным акцентом на оборону иногда бывает вынужденным выбором. Когда мы в 2009 году победили «Барселону», в открытый футбол с ней было играть невозможно. После нашей победы на «Камп Ноу» обсуждали эту тему в сборной с Васей Березуцким. Он сказал: «Нельзя так осторожно играть, отдавая сопернику преимущество 80 на 20 по владению мячом. Лучше проиграть 0:5, но показать смелый футбол». – «Нет, Вася, ты не прав», – ответил я. И объяснил, что со смелым открытым футболом против той «Барселоны» ничего бы не получилось. Просто никакой цельной игры бы не сложилось. Она тогда была очень сильна, громила всех в чемпионате Испании, пытаться играть с ней в атаку было бесполезно не только «Рубину», этого никто не мог.

Футболисты «Барселоны» на высочайшем уровне контролировали мяч, быстро его отбирали – заставляли нас постоянно обороняться. Поэтому к такой игре мы и готовились – план состоял в том, чтобы затруднять взаимодействие соперников максимально плотной игрой на своей половине. Это вынужденный акцент на защиту. Желание побороться за инициативу, взять мяч под контроль или пойти в атаку большой группой футболистов появляется и против таких соперников. Но осторожничать заставляет сама игра, физическое самочувствие и оценка своего состояния. Постоянно бегать без мяча очень тяжело – быстро устаешь. Поэтому, когда после отбора появляется искушение сделать рывок вперед, но даже ближайший партнер находится далеко, а вокруг только соперники, лучше остаться на своей половине. В такие моменты главное – перевести дух, подготовиться к новой атаке соперника. Потому что есть большой риск после рывка вперед не успеть вернуться на свою половину. Все это я говорю про игру против команд вроде «Барселоны» образца 2009–2010 годов, когда по владению мячом она была намного сильнее всех.

Но с остальными соперниками надо стараться играть в футбол – не дрейфить, а действовать с позиции силы. Задача игры в футбол – забить гол и не пропустить. Но сначала надо забить. Хорошим примером этого я считаю победный матч сборной России над Голландией в четвертьфинале Евро 2008 года. Тогда наша команда выиграла не «автобусом», а за счет атакующего футбола. Считаю тот матч, под руководством Гуса Хиддинка, одним из лучших в истории сборной России. Надеюсь, и Валерий Карпин сможет привить сборной такую же игру – научит никого не бояться. Во многом это зависит от футболистов, от уверенности каждого в себе и партнере.

А пока расскажу о впечатлениях от работы с Фабио Капелло.

Его отличала приверженность к строгой дисциплине, во всем. От цвета футболки для похода в столовую до пунктуальности. Боюсь даже представить, чем грозило опоздание на теоретическое занятие!

Такое со мной произошло, когда впервые приехал в сборную при Дике Адвокате. Он перед обедом и ужином собирал ребят около столовой на несколько минут. Я этого не знал. Привык к рубиновским порядкам – для еды выделялся получасовой промежуток – и прийти можно было в рамках него в любое время. При Адвокате я пришел сразу к ужину, собрание прошло без меня. Дик обратил на это внимание: «Больше так не делай». – «Хорошо, не буду».

А у Капелло было для столовой другое правило – вставать из-за стола и уходить мы должны были все вместе. Тогда мне все требования Капелло казались правильными по умолчанию. Я смотрел на это глазами игрока – Фабио для меня был мэтром мирового футбола. Сейчас я думаю, что такая строгость иногда мешала – и в итоге команда от этого устала. Наверное, столь строгую дисциплину стоило чем-то разбавлять, в чем-то отпускать вожжи. Но у него было только черное и белое, существовал только план «А». Это касалось всего – тренировок, быта, матчей. Никаких запасных вариантов не использовалось. Был план «А» – и даже если не пошло, продолжали его использовать. Думаю, это помешало нашей сборной лучше раскрыться, выйти в плей-офф чемпионата мира. Для этого требовалось в третьем туре победить Алжир – другой результат нас не устраивал. Наверное, стоило сыграть смелее, поменять схему, но мы продолжали гнуть все ту же линию.

Мне показалось, для Фабио существует лишь два мнения – его и неправильное. Был эпизод на чемпионате мира, когда он увидел, что я много занимаюсь в тренажерном зале. Я же был третьим вратарем, поэтому ходил каждый день заниматься с весами. Капелло увидел и сразу сказал: «Сережа, не надо. Лучше или поменьше веса возьми, или иди с мячом занимайся». У меня, может, и появилось желание возразить, привести свои аргументы, но по выражению лица Фабио я понял, что лучше промолчать и согласиться. Он мог и резко через переводчика сказать. Но при всей строгости разрешал нам после матча выпить пива, хотя Адвокат с Хиддинком тоже разрешали.

По общению с игроками Капелло был противоположностью Гусу Хиддинку. Тот более открытый – как старший товарищ для футболистов. А Фабио – как майор-наставник. Но результата при нем сборная добилась – вышла из отборочной группы с первого места. И я очень благодарен Капелло за поездку на чемпионат мира – это событие останется со мной навсегда!

Условия в Бразилии были хорошие, но можно было найти и получше. Жили где-то на отшибе, тренировались на муниципальном стадионе. Оторваны были от футбольной жизни – впечатление было такое, что приехали на сборы. Ощущение праздника появлялось только по дороге на матчи – когда одевали костюм сборной России, садились в автобус и под охраной броневиков отправлялись на стадион. Я был шокирован, оказавшись на «Маракане». Огромный стадион и столько наших болельщиков с российским триколором! Атмосфера на всех стадионах там была потрясающая. Но за пределами стадиона праздника и какой-то особенной – бразильской – футбольной атмосферы прочувствовать не удалось. Нам даже из отеля рекомендовали не выходить.

Уверен, что выступить на чемпионате мира мы могли и должны были лучше. Южная Корея с Алжиром точно были нам по силам. Может, большого преимущества у нас не было, но и провальных отрезков не возникало, в том числе и в матче с Бельгией. С ней мы тоже сыграли достойно.

Со всеми тремя тренерами сборной мне б хотелось поработать и в клубе. Да и кто бы не хотел поработать с Капелло, Хиддинком и Адвокатом?! Мне интереснее всего было бы с Фабио. Почему? Клуб – это ежедневный режим тренировок, постоянное общение с командой, каждую неделю матчи. Очень интересно, какой Фабио Капелло в клубной работе, проявляет ли гибкость, как регулирует дисциплину, есть ли у него план «Б». Я думаю, в «Милане» и «Реале» Фабио работал и вел себя по-другому, не как в сборной России.

Мне в игровой карьере повезло – я работал со многими тренерами, все они разные, и что-то я взял у каждого, почти все повлияли на формирование моей тренерской философии.

Например, после работы в «Сатурне» с Александром Тархановым я убедился: без техники футболисту – никуда.

Возьмем того же Капелло – без дисциплины команде – никуда.

Возьмем Бердыева – без теоретических занятий, с подробным разбором соперника, ничего не получится.

Без разнообразного тренировочного процесса, как у Хави Грасии, интерес футболистов к занятиям падает.

Без хороших человеческих отношений в команде, как у того же Грасии, Хиддинка или Божовича, команде раскрыть потенциал сложно.

Иногда команде требуется жесткий прямой разговор. Примеры, как в таких ситуациях высказывать игрокам претензии, – это Владимир Шевчук и Виталий Шевченко.

Как с наибольшей эффективностью выстроить работу над физической подготовкой – Курбан Бердыев и Славолюб Муслин.

У многих из всех них есть что-то похожее и что-то совсем разное, поэтому разделять и обобщать подходы тренеров по их национальным школам я не могу. Можно говорить о качестве – сейчас очень популярны немецкие тренеры – они успешно работают во всех странах, и в России тоже. Также очень востребованы и голландцы, их всегда выделяет еще и стиль – красивый атакующий футбол. Это вообще отличительная черта голландского футбола. Можно получать удовольствие от игры любой команды.

Я как-то собирался смотреть плей-офф Лиги чемпионов, и у меня был выбор из двух матчей, которые шли одновременно. «Атлетико» – «Манчестер Юнайтед» я смотреть не захотел. Понимал заранее, что это будет футбольным убожеством. Так и получилось. Да, накал высочайший, но на игру смотреть было невозможно. Поэтому я сознательно решил смотреть в тот день «Аякс» – «Бенфика». В том матче я никому не симпатизировал, а просто посмотрел хороший футбол – я им наслаждался. Играли так, что не хотелось завершения.

Голландцы Хиддинк и Адвокат – очень успешные иностранные тренеры в истории российского футбола. Но появись у меня возможность задать им какие-то тренерские вопросы – я бы затруднился спросить что-то конкретное. С обоими было бы интересно просто пообщаться. И с Диком, и с Гусом хотелось бы провести вечерок, говорить на разные темы. Спросил бы об их ощущениях после больших побед и крупных поражений. Например, какие ощущения были у Дика Адвоката после победы в Суперкубке Европы над «Манчестер Юнайтед» и какие у Гуса Хиддинка после разгрома 1:4 от Испании на чемпионате Европы 2008 года. Верил после этого Гус в нашу сборную?

Сейчас я уже как тренер задумываюсь о сходстве футбола с другими игровыми видами, но пока не вижу такого вида спорта, из которого можно активно заимствовать методику. Футбол – особенный вид спорта, ни на что не похожий. У нас играют на большом поле 11 на 11 при активном сопротивлении. В футболе матч может закончиться без голов, даже без ударов в створ ворот. Где еще такое бывает? Нигде!

Тренер в современном футболе должен быть симбиозом знаний. Для успеха ему надо действовать и как менеджеру, и как стратегу, и тактическими знаниями обладать. А для хорошего взаимодействия с командой и тренерским штабом главный должен быть силен в коммуникации. Но снова замечу – сейчас я рассуждаю об этом в качестве начинающего тренера. Может быть, когда отработаю лет 15, у меня в работе крен пойдет на что-то особенно, и я буду считать, что ставку надо делать только на сильные стороны.

Но считаю, что любые достоинства тренера не сработают в полную силу без подготовки молодежи. Команде нужно постоянно обновляться и подпитываться молодыми игроками, в том числе чтоб иметь возможность потом их продать. Это важно и для снижения финансовой зависимости клуба от внешнего финансирования.

В общем, во всех аспектах тренеру надо быть знатоком. А оценка этого – показываемое командой на поле, как она играет. Это лакмусовая бумажка.

Отдельным умением для тренера можно назвать управление командой во время матча – способность повлиять на его ход. Управлять игрой реально – это 100 процентов! Выделю здесь «Ливерпуль». Читал статью о взаимодействии его тренерского штаба во время матча. Помощники Юргена Клоппа говорили, что он – среди сильнейших из тех, кто действиями в раздевалке и заменами может повлиять на ход матча. Рассказывали, сколько собирается и предоставляется Клоппу информации для корректировок.

Думаю, влиять на игру можно – 100 процентов. Но этому надо еще научиться. Подобрать штаб и организовать его работу так, чтобы из потока общей информации до главного тренера во время матча доносилось только нужное в конкретный момент. Когда это происходит, улучшать игру команды реально.

В России мне в этом умении выделить пока некого. Но только потому, что во время игровой карьеры я не следил за этим. И к тому же никакой информации у меня не было. Как работают штабы, кто и кому что говорит, когда главный принимает решения. Этого я ни про одну команду не знал, поэтому выводов об умении управлять игрой сделать не могу.

В футболе результат не всегда воплощается на табло. Отличный пример этого – Хосеп Гвардьола. В «Барселоне» за три года он Лигу чемпионов выиграл дважды, а вот с «Баварией» за тот же срок – не получилось ни разу. Даже в финал не выходил! Да и «Манчестер Сити» за пять сезонов при Гвардьоле главный европейский турнир не выиграл.

Я убежден, что футбольные таланты в России есть! Просто надо их искать, находить, давать шанс и терпеть, пока повзрослеют. Но система селекции нуждается в оптимизации. Взаимодействие между заказчиком (главным тренером) и селекционерами должно быть лучше. Главный тренер, с учетом возможностей клуба, называет условия для потенциального новичка, задает нужный формат для поиска футболиста, называет приоритетные игровые качества – что сейчас больше всего требуется команде. Например, нужен обязательно габаритный нападающий. А селекционеры уже должны знать, где для таких вводных можно найти игрока. Потом предоставлять расширенный список кандидатов и ехать их смотреть уже вместе с главным тренером. В «Соколе» я хочу селекционную работу выстроить именно так, но что получится на практике – только время покажет.

У команды «Сокол», которую я сейчас тренирую в Казани, весь тренерский штаб уже был до моего прихода. Меня попросили помочь, проконсультировать и потренировать, попробовать реализовать свои идеи. За исключением трех игроков, все остальные – молодежь от 18 до 21 года. Содержат команду бывшие воспитанники этой школы. Ребята стали бизнесменами, создали команду.

Решения у нас в штабе принимаются коллегиально. Призываю всех тренеров высказывать и аргументировать свое мнение, и если у меня оно не совпадает с большинством, то поступаем, как решил коллектив. Но это все-таки – любительский уровень. В профессиональном футболе я не буду так делать. Наше взаимодействие с коллегами я пытаюсь проецировать на более высокий уровень и понимаю, что личного общения у нас маловато. Да, разговариваем на тренировках, есть рабочий чат, но на более высоком уровне тренерский штаб должен контактировать активней. Нужно собираться вместе для обсуждения тренировок, матчей, обмениваться мнениями об упражнениях, игровых эпизодах, действиях футболистов. По меркам любительского футбола мы общаемся достаточно, а вот в профессиональном общения требуется намного больше.

Сегодня в футболе главный тренер не работает сам по себе – такое можно увидеть очень редко. Сегодня работают штабы. Обычно у главного есть несколько постоянных помощников, на которых можно положиться и в футбольных вопросах, и по-человечески. Поэтому я отказывался от предложений, когда меня звали одного. Один раз позвали из-за лицензии. Потребовался тренер с лицензией «А», мне так и сказали. Больше им никто не был нужен – весь штаб они собирались сохранить. Я тогда и спросил: «А зачем вам нужен я? Просто повесить на себя табличку – “у меня есть лицензия” – и ходить по стадиону? Зачем это надо? Что я на таких правах смогу дать команде?»

Чтобы работать с уверенностью и без сомнений, нужны хотя бы несколько знакомых помощников. Мой брат – тренер вратарей, есть еще один помощник – Георгий Микадзе. Чтоб они меня могли прикрыть и я мог их прикрыть. Чтоб я знал: мы занимаемся общим делом и никакого подвоха не случится. Так мне легче будет работать.

Хотя иногда советуют попробовать одному – и я даже задумываюсь. Может, где-то попробовать и стоило бы. Но для этого нужно точно знать, куда ты идешь. Например, в тот же «Тамбов» еще задолго до выхода в премьер-лигу Валерий Есипов и потом Андрей Талалаев приходили одни. Но там весь тренерский и административный штаб состоял из местных. Они хотели работать, стремились «Тамбов» поднять – и никаких нефутбольных сомнений не возникало.

Есть в нашем футболе и примеры удачной работы иностранцев, которые приезжали одни или с минимальным количеством помощников. Наибольших результатов добились Гус Хиддинк и Дик Адвокат, но оба на момент приезда в Россию обладали именами с мировой известностью.

А я на данный момент – просто Сергей Рыжиков, который только начинает тренировать и хочет работать с профессиональной командой. Поэтому для меня комфортней иметь свой штаб.

Моя тренерская философия подразумевает развитие игроков и создание нового. Мы постоянно это обсуждаем с братом – важно, чтобы призывы поднимать российский футбол не оставались просто лишь громкими словами. Для этого нужно лучше искать таланты, больше давать шансов молодежи.

Но сейчас я рассуждаю об этом как новичок. Если б все было так просто, как я говорю, то это был бы идеальный мир, в котором живет дюймовочка. А как получится на практике – только время покажет. Многое зависит и от руководителей, с которыми придется работать. С руководителем «Красавы» я уже столкнулся, посмотрим, что дальше будет.

В этой главе я собираюсь подробно порассуждать о профессии селекционера. Потому что, на мой взгляд, итоговое качество его работы зависит от многих факторов, в первую очередь от уровня взаимодействия с главным тренером.

Кто селекционером должен быть? Я тщательно обдумываю этот вопрос потому, что смотрю в будущее и постепенно собираю вокруг себя команду, с которой потом буду работать. Ищу и селекционеров. Они, конечно, должны быть из футбольной среды. Но одного опыта работы в футболе для хорошей работы в поиске игроков мало. У таких специалистов задача очень тонкая – требуется в сыром еще игроке увидеть потенциал. Для этого нужны и большое понимание футбола, и чуйка. Ведь поиск они ведут не там, где выступают большие опытные мастера, наоборот, они смотрят начинающих футболистов. У которых еще нет высокого мастерства, но, возможно, есть качества, которые позволят превратиться в мастерство. Разглядеть качества – в этом и заключается суть работы селекционера.

Но потенциально сильного игрока он должен искать не абстрактно, а с конкретными характеристиками, заданными главным тренером. Для этого селекционеру нужно владеть четкими параметрами запроса и одинаково с тренером смотреть на футбол. Они должны одинаково трактовать, например, понятия «объемный игрок» или «быстрый нападающий». Если в трактовке этих понятий будут расхождения, то максимального эффекта их работа не принесет. Один будет выбирать на основе своих взглядов, а второй – ожидать удовлетворения своих, то есть совсем другого футболиста. Поэтому я начинаю сотрудничать с селекционерами только после личного подробного общения. Только так можно убедиться в схожем понимании футбола и качеств игроков.

Но даже при одинаковом понимании селекционер особенно хорошо должен видеть потенциал футболиста. Иногда это случается неожиданно. Бывает, что приезжает смотреть одного, а больше понравился кто-то другой. О ком до этого даже не знали!

Решения по игроку должны, на мой взгляд, приниматься после дискуссии, а не быстрой оценки главного тренера. Я не считаю, что главный тренер всегда прав. Футбол – не теорема, которую можно однажды доказать, и она станет аксиомой навсегда. Даже Гвардьола говорит, что всего в футболе не знает и ошибается каждый день.

Я собираюсь работать на коллегиальных принципах. С людьми нужно разговаривать, со всеми специалистами. Если, например, у меня и селекционера разошлись взгляды при оценке уровня или перспектив игрока, я готов поменять мнение. Но при условии аргументации. Если не просто говорят: «Возьми его, он хороший футболист», а убеждают меня аргументами.

Сейчас я присматриваюсь к специалистам разного профиля, прикидываю, кто какую способен приносить пользу и с кем из них я мог бы в будущем работать.

Задумываюсь и о стиле поведения во время матчей. Я не поддерживаю манеру активного воздействия на игроков. Мне понравилась фраза на эту тему бывшего директора ВШТ Андрея Владимировича Лексакова. Он во время нашей учебы сказал: «Если тренер уже на первой минуте выскакивает к бровке и поучает игрока, возникает вопрос: что ты делал всю неделю при подготовке к матчу».

Да, в команде «Сокол» я подсказываю во время матчей. Но там – полулюбительская команда, в основном футболисты молодые. И то собираюсь уходить от этой манеры. Прочитал в книге, что частый подсказ может снизить ответственность игроков за свои действия. Они в этом случае решений не принимают и следуют указаниям тренеров. А добиться надо от футболистов самостоятельности.

Принципиально важным я считаю вид тренера на официальных матчах. За ним наблюдает большая аудитория из многих стран, поэтому, на мой взгляд, тренер должен учитывать, что представляет не только себя и футболистов. Он представляет клуб с его историей, город, в матчах еврокубков и сборной – еще и страну и должен выглядеть примером стиля.

Для меня в этом ориентир – итальянский футбол. Почти все тренеры там одеты шикарно. Аллегри, Конте, Индзаги – на всех отличные костюмы, всегда с иголочки одет Анчелотти. Ну, итальянцы же! Наверное, это не случайно, учитывая статус Милана – столицы моды.

Спортивный костюм уместен для тренировки, а на матче лучше быть в цивилизованной одежде.

Итальянцы и в России выглядели примером внешнего вида. Хотя у тех же Карреры и Тедеско стиль здесь был свободней, чем принято в Серии А. Но что б ни одели Каррера и Тедеско – кроссовки, рубашку или джемпер, все выглядело аккуратно и современно. Не припоминаю, чтоб они появлялись на матче в спортивной форме. Поэтому популярную в России тенденцию – когда тренеры одинаково одеты на тренировке и матче – я поддержать не могу.

Как-то смотрел матч «Торино» – «Интер» и восторгался внешним видом Симоне Индзаги. Даже показал жене. Приятно, когда мужчина руководит своей командой в шикарном костюме. А когда он в таком наряде еще колотит кулаками по земле и падает на колени возле бровки, это смотрится фантастически. Мне нравится. Великолепное футбольное шоу!

Сам я тоже собираюсь придерживаться такого же стиля в одежде. От помощников этого требовать не собираюсь – они ж перед матчем разминают футболистов. Но сам буду одеваться цивилизованно, для меня внешний вид важен.

Последней командой в моей игровой карьере стал уже исчезнувший из профессионального футбола «Тамбов». Подробности проблем этого клуба позже узнали все, кто хотел узнать. Но когда я увидел это изнутри, то тешил себя надеждой на благие намерения руководителей. Хотелось в это верить!

Люди же создали клуб и подняли его со второй лиги, так неужели только ради того, чтобы использовать потом в каких-то своих интересах?! Мне в это верить не хотелось. Старался такие мысли от себя гнать даже когда подозрения в загадочных интригах и околофутбольных играх усиливались.

Спортивный директор клуба Павел Борисович Худяков вписал свое имя в историю города. В том, что «Тамбов» дошел до премьер-лиги и успешно там играл, его заслуга велика. Но если бы Худяков делал по-футбольному все правильно – добился бы строительства базы и стадиона, ему бы там памятник поставили. Тогда «Тамбов» надолго мог бы стать успешным и стабильным клубом, занять свою нишу. Как, например, свою нишу давно и прочно заняла «Уфа». Без больших по меркам премьер-лиги денег, без звезд в составе, но с хорошей командой.

Я думал, что Павел Борисович в силах все это сделать. Но после знакомства и общения с ним понял, что у этого человека совсем другие интересы и ставка делается только на решение сиюминутных задач.

Мы тренировались на центральном стадионе города – где не могли играть, на полях Академии, там же питались. У Академии условия хорошие, но для профессионального футбола там ничего не было. Хотя требовалось-то немного! Достаточно было реконструировать стадион, построить базу, два футбольных поля – и у команды бы все нужное имелось круглогодично.

Наверное, это и от руководства области зависело – сколько денег выделять, как спонсоров искать. Но… Я не знаю, почему с «Тамбовом» так произошло. А до него с другими клубами – с «Анжи», «Мордовией», есть и другие примеры. У каждого своя история, но, наверное, везде сказывался человеческий фактор.

Когда я играл еще за «Крылья», видел много сообщений о планах развития футбола в Тамбове. Говорилось, что увеличат бюджет для реконструкции стадиона, что клуб развивается. Но, приехав в «Тамбов», я ничего этого не увидел. Поговорил с ребятами, они сказали: «Серый, премьер-лига здесь чувствуется только в день матча – когда на стадион приезжаешь».

Деньги игрокам не платили по четыре месяца, никакие обещания не выполнялись. Мы слышали: «Деньги будут завтра. Ждите. На следующий день – то же самое. Хотя для меня тогда финансовый фактор не был важен – я шел в «Тамбов» не за большой зарплатой, она у меня была намного ниже, чем в «Крыльях». Но по ауре быстро сложилось впечатление, что футболистов обманывают – и преследуют свои цели. Какие конкретно – не знаю.

В том числе и на примере «Тамбова» я понял, что для содержания команды даже в премьер-лиге огромные деньги не нужны. Что футболисту требуется? Удобная кровать, хорошее питание, условия для восстановления и соответствующее медицинское обеспечение. Хорошие отели, хорошие самолеты. Мы как-то сели в «Тамбове» с администратором – прикинули, посчитали расходы на логистику. С учетом чартеров, хороших отелей и трех сборов (в Турции или ОАЭ) нужно всего миллионов 150.

Далее. Зарплаты. Представим команду, вместе с тренерским, административным и медицинским штабом, из 35 человек. И представим, что у всех одинаковая зарплата – миллион рублей в месяц. На практике такого никогда не будет, но для примера мы можем заложить эти цифры. Получается, на весь зарплатный фонд нужно около 400 миллионов. В год! Вместе с расходами на логистику получается примерно 550 миллионов. Да, есть еще и другие расходы – сотрудники клуба, обслуживание клуба, академия, премиальные. Пусть еще 200–300 миллионов. Выходит, что даже миллиард не нужен для нормального выступления в премьер-лиге! В ней есть клубы, которые уже много лет это подтверждают.

Когда мы играли с «Барселоной», она доминировала в Европе, но мне их футбол не нравился. Да, уровень мастерства и взаимодействия был очень высоким, против Месси и его партнеров всегда приходилось тяжело, их стиль «тики-така» мне смотреть не нравилось. Контроль мяча выглядел медленно, под перепасовку «Барселоны» можно было заснуть. Другие команды Хосепа Гвардьолы – «Бавария» и «Манчестер Сити» – играют намного зрелищней. У них больше вертикального агрессивного футбола. Допускаю, что в «Барселоне» при Гвардьоле подбор игроков был не для вертикального футбола, но сейчас, при Хави, мне стиль команды нравится больше.

Моя любимая команда – во все времена – это «Бавария». Всегда я видел в ее игре идеальное сочетание агрессии, мощи и техники, у «Баварии» все это на высшем уровне при любом составе и любом тренере.

Появись у меня возможность поехать для изучения устройства клубов в Европу, «Бавария» бы точно оказалась в первой пятерке моих приоритетов. Очень интересно посмотреть на работу и взаимодействие между собой всех подразделений этого клуба. Как принимается стратегия по развитию игроков, как планируется и утверждается бюджет на сезон или несколько сезонов, как функционирует селекционная служба, за кем в ней ключевые решения – со всем этим ознакомиться очень интересно.

Вратарь чаще всего на поле противодействует атакующим игрокам соперника, поэтому именно они лучше запоминаются, их проще сравнивать и оценивать.

На мой взгляд, из тех, кто играл в России, самый сильный нападающий – Вагнер Лав. Он резкий, маневренный с отлично поставленным ударом. Таким же индивидуально сильным и неожиданным для соперников был и Андрей Аршавин. Их двоих я считаю сильнейшими атакующими футболистами нашей премьер-лиги за время моей карьеры.

А если попробовать задать каждому амплуа модельную характеристику, то по-тренерски я сейчас это вижу примерно так. Лучший вратарь – тот, кто не гадает и, соответственно, не падает в воротах раньше удара, всегда держит ближний угол. Хорошо играет ногами. Этих качеств голкиперу хватит, чтоб в моей команде блистать. Эталон вратаря найти сложно. Ближе всего к идеалу, наверное, Аллисон Беккер из «Ливерпуля». Плюс – его авторитет и руководство партнерами. От такого вратаря я бы не отказался.

Лучший центральный защитник – сильный позиционно и атлетически, умеет играть без нарушений. Со скоростью и пасом. Эталон – ван Дейк и Сезар Навас, игравший в «Рубине» и «Ростове». Они прибавляли вместе с Ромой Шароновым. Как стали парой, так вместе и росли. И чем дальше, тем больше у них было надежности. Они хорошо друг друга дополняли. Сезар, глядя на Рому, в атлетизме и агрессивности прибавил.

В категорию лучших отношу, конечно, и Сергея Игнашевича – он тоже был хорош во всех аспектах. Еще и ударом сильным обладал. Но эталоном назову все же ван Дейка.

Эталон полузащитника. Для меня определяющие качества полузащитников – это понимание игры и чувство своей позиции, предвосхищение момента. Отбор и пас тоже очень важны, но понимание игры, на мой взгляд, на первом месте. Например, Канте всегда может подстраховать и центрального защитника, и крайнего. И в подыгрыше полезен по всему полю. Его назову эталоном из опорных полузащитников. А из атакующих – де Брюйне. Он тоже отлично чувствует игру и своевременно выдвигается в прессинг.

Для флангового игрока основное – объем функциональных действий. Физическая готовность – ключевое качество для этого амплуа. И, думаю, залог высочайшей выносливости, позволяющей покрывать всю бровку, – природные данные. Понимание игры тоже очень важно. Суть командной игры – это отдать пас и открыться. Если фланговый игрок все это делает вовремя, если тактически обучен, то становится очень полезным. Примером отличного флангового игрока считаю Алабу.

Нападающих я разделяю на два типажа. Один – это «столб». Эталон такого типажа – высокий и физически сильный нападающий, активный без мяча, способный прорваться к воротам с соперником на плечах, продавить. Полезный на стандартах у обоих ворот. В первую очередь из таких выделю Лукаку, из российских – Дзюбу и Соболева, Бухарова. Еще – Рондона, Кейна, Жиру, Обамеянга.

Второй типаж – скоростной крайний форвард. Понимающий свою роль в командных действиях, а значит, играющий на партнера, обязательно владеющий пасом, умеющий обыгрывать один в один. Эталон – Салах и Мане. Санчес.

Еще очень нравится Томас Мюллер – это один из любимейших моих игроков. А из наших – Смолов, Тюкавин, Ильин.

Думаю, начинающим футболистам можно ориентироваться в своих амплуа на этих мастеров. И, наверное, в своих командах я буду делать обучающие нарезки с фрагментами игры лучших футболистов мира.

На мой взгляд, в российском футболе сейчас дефицит игроков узкой специализации. Должен быть комплексный набор обязательного функционала для каждого амплуа. Если этих качеств у футболиста избыток, то можно расширять функционал – становиться универсалом. А в нашем футболе есть слабые места даже у тех, кто считается на своей позиции лучшим. Например, Марио Фернандес – он уже десять лет основной правый защитник ЦСКА – был безоговорочно основным в сборной. Но давайте зададимся вопросом – а сильная ли у него левая нога? Я ни разу не видел, чтобы Фернандес делал передачу или бил с левой ноги.

Вспоминаю, как в «Рубине» на тренировку пришли молодые ребята. Возможно, тогда наступила пауза на матчи сборной или была какая-то другая причина, но с нами тренировались человек десять из Академии клуба. В конце занятия молодежь пришла ко мне – бить по воротам с линии штрафной. И что вы думаете? Из десяти человек в створ попал только один! И то – мяч еле-еле до меня докатился. Остальные били мимо ворот, пара мячей вообще за пределы базы улетела. Меня это расстроило. Я спросил: «Ребята, вас чему-нибудь в Академии учат?» Из десяти попал в ворота только один. И не забил гол, а только лишь попал в створ один человек! Если бы мне об этом заранее сказали, я бы не поверил. Но, к сожалению, это реалии нашего футбола. Я больше чем уверен, что и в других Академиях – у того же «Зенита» – даже из выпускного года не найдется игроков, которым без разницы, какой ногой бить или пасовать – левой или правой. Как нет одинаково владеющих обеими ногами в Академиях ЦСКА, «Спартака», других клубов. Футболистов, например, 2004 года рождения, готовых одинаково хорошо отдавать передачу и обрабатывать мяч левой и правой на 35 метров, у нас просто нет.

Поэтому я хорошо понимаю тренеров, когда они очень аккуратно вводят молодых игроков в основной состав или же вовсе предпочитают обходиться без молодежи, опираясь на опытных. Выпускники Академий даже к полноценному тренировочному процессу оказываются не готовы.

Из российских тренеров я был на стажировках у Леонида Слуцкого в «Рубине» и Игоря Осинькина в «Крыльях Советов». Почему выбрал именно их? Тренеры привлекали своими опытом и результатом. Леонид Викторович давно стал в России очень успешным тренером, поработал в Англии и Голландии, мне очень интересно было посмотреть – какой сейчас, после возвращения из Европы, у Слуцкого тренировочный процесс. Связался через Олега Кузьмина, он передал главному тренеру мою просьбу. Леонид Викторович отреагировал очень позитивно. Сказал: «В любой день приходи и смотри».

Повлияла ли на его работу Европа? Я однозначно сказать не могу – до отъезда Слуцкого его работу не видел. А из особо интересного в его подходе отметил «преактивацию», которой футболисты «Рубина» занимаются перед каждой тренировкой. Все работают в тренажерном зале, поделившись на группы, – крутят велосипед, выполняют упражнения на ролах, качают пресс, работают со стабилизаторами. Для профилактики травматизма тщательно работают с проблемными зонами – у кого-то это пресс, у кого – колени, у других – паховые мышцы. Все – под чутким руководством тренера по физической подготовке. Такое предварительное занятие длится 30 минут, а направленность каждый день меняется в зависимости от задач основной части тренировки. Цель этой преактивации – сократить время разминки на поле. Там разминка укладывается в 5–7 минут – и сразу начинается работа с мячами. Для меня это оказалось очень интересным новшеством.

Общались мы с Леонидом Слуцким очень много. В конце моей стажировки два часа ходили в Казани по набережной и разговаривали.

Был я в Самаре у Игоря Осинькина. Он вернул «Крылья» в премьер-лигу, причем из ФНЛ они вышли с большим запасом очков от преследователей, показывали хороший футбол – с мыслью, на высокой скорости, с постоянным созданием острых моментов. Такой же футбол выделяет «Крылья Советов» и в премьер-лиге. Мне эта игра нравится. Поэтому захотелось посмотреть и работу Осинькина. К тому же от Казани до Самары недалеко – сел в машину и приехал. Общение с Игорем Витальевичем тоже было постоянным. Оставались после каждой тренировки и обсуждали ее.

У обоих тренеров я смотрел недельный цикл занятий. Как они этот цикл выстраивают, как меняют нагрузки и подводят футболистов к матчам. Также у обоих очень интересно было посмотреть и теоретические занятия – мне на них разрешили присутствовать. Разбирали игру соперников, занятия были удобными для восприятия, не затягивались: полчаса – это максимум.

Запомнился рассказ Слуцкого о его работе в Европе. Там Леонид Викторович Слуцкий впечатлился отношением к футболу и атмосферой вокруг него, культурой и реакцией болельщиков, аурой на стадионе. Как футболисты выполняют свои обязанности, как ведут себя болельщики! Рассказывал, что его изумил эпизод после поражения «Халл Сити» на своем поле. Он после матча уходил, опустив голову, к нему подходит болельщик: «Леонид, спасибо». – «За что спасибо? Мы же проиграли?» – «За эмоции, которые испытали от игры. Да, мы проиграли, но матч был фантастический!»

Люди там ходят наслаждаться зрелищем. Не выражать на трибунах негатив, а зарядиться эмоциями. Для болельщиков в Англии главное, чтоб игра была захватывающей – с обилием моментов, чтоб никто не филонил, а футболисты даже на последней минуте на заднице катались. Чтоб искры из-под бутс летели! Болельщики там приветствуют быстрые атаки, с вертикальными передачами. Академичный футбол с долгим перекатыванием мяча там уже никому не нравится. Зрителям нужен от футбола драйв!

Они идут на стадион, как на праздник, зная, что футболисты отдадутся полностью и эмоциональная подзарядка гарантирована – скучно точно не будет. Слуцкий говорил, что такое восприятие футбола его удивило. Там болельщики не зацикливаются на результате, для них главное – эмоции от игры.

Рассказывал, что английские футболисты выполнят любое задание. Скажешь им пробежать тысячу раз – тысячу и пробегут. А характер, бойцовские качества! Леонид Викторович сказал, что за время его работы в «Халле» медицинская бригада ни разу во время тренировки не выбегала на поле. Ни разу! Жесткие стыки, летят искры, футболисты сталкиваются в воздухе, но никто по газону не катается. Встали, голову потерли – и побежали. Удивляло ли это Слуцкого? По эмоциям, с которыми он об этом рассказывал мне, показалось, что в Англии Леонид Викторович испытал в футболе культурный шок. Но так ли это – лучше спросить у него самого.

При первой же встрече Слуцкий сказал, что нам английского умения ценить игру и получать удовольствие от зрелища не хватает. В России футбол – это битва, в которой для многих важен только счет на табло. В Англии же, кроме побед и трофеев, очень ценят саму игру. И это, я считаю, правильно.

На примере бывшего нападающего ЦСКА Ахмеда Мусы рассказывал Слуцкий и об отличиях в качестве футболистов. В ЦСКА Муса был самым быстрым – стометровку мог пробежать с фантастической для футболиста скоростью. А пришел в «Лестер» – там таких же скоростных было шестеро! Логично, что на том уровне он потерялся. У нас ведь в РПЛ столь быстрые футболисты – редкость, а для АПЛ – обычное дело даже для средней команды.

Тренировочный процесс у Леонида Слуцкого напомнил Курбана Бердыева. Внешне – никаких различий. Все через мяч. Все так же четко, все организованно. Разминка, упражнения, восстановление – нигде мелочей нет. Все требования понятны каждому, в том числе и штрафные санкции.

То же самое увидел и у Игоря Осинькина в «Крыльях». Думаю, организация тренировочного процесса примерно одинакова во всех командах. Ближе к игре – больше акцент на соперника, чаще отрабатываются действия в атаке и защите. Отличия в работе тренеров можно найти на сборах, а вот в недельном цикле все выглядит похоже, набор упражнений используется одинаковый. Наверное, и у Семака так же, как я увидел у Слуцкого и Осинькина.

А выделяются тренеры нюансами. Найти слабости у соперника и придумать, как их использовать, создать коллектив – вот это искусство.

Предполагаю, что, например, у Хосепа Гвардьолы и Юргена Клоппа тонкости тренировочного процесса заметно отличаются. У Гвардьолы, наверное, 70–80 процентов времени уделяется контролю мяча, это требует очень тщательной отработки. Как при владении мячом открываться, где во время выхода из обороны должны находиться крайние защитники, а где нападающий – думаю, на такие нюансы Гвардьола обращает большое внимание.

А «Ливерпуль» при Клоппе выделяет агрессивный прессинг и вертикальная атака. Здесь тоже важные нюансы, но уже другие. Когда должны выдвигаться нападающие, как для поддержания плотности нужно располагаться тройке полузащитников, высоко или низко центральные защитники – нюансов тоже очень много. Эти различия между требованиями тренеров создают различия и в стилистике игры команд.

В нашем же футболе, этого, к сожалению, очень мало. Вот какой стиль игры у «Зенита»? Я ответить не могу. Есть игроки очень высокого уровня, они грамотно подобраны, хорошо расставлены на поле. Но сформулировать футбольную философию «Зенита» я затрудняюсь.

Для РПЛ стилистическая узнаваемость команд – редкость. Выделяется, конечно, «Краснодар», при Сандро Шварце стало отличаться высоким прессингом «Динамо», а при Андрее Талалаеве в похожий агрессивный футбол играет «Ахмат». Между остальными командами найти отличия намного сложнее.

Понятно, что превосходство «Зенита» определяет и тактику многих соперников. Они играют от обороны – и чемпион России вынужденно проводит большую часть времени в позиционной атаке. А вот если кто-нибудь попробует сыграть против «Зенита» с позиции силы, это будет очень интересно. Я, может быть, рискну когда-нибудь.

Если у наших тренеров я уже на стажировке побывал, то в Европе пока нет. А посмотреть хочется на работу многих тренеров. С удовольствием бы поехал и к Антонио Конте в «Тоттенхэм», и к Карло Анчелотти в «Реал», к Диего Симеоне в «Атлетико». К тому же я читал книгу Анчелотти – он очень интересно описывает управление командой, как он выстраивает отношения с футболистами. Не палкой или пряником, а по-товарищески, находя золотую середину. Для ознакомления с тактическими тонкостями очень бы интересно пообщаться с Нагельсманном в «Баварии» и, конечно, Хосепом Гвардьолой. А еще с удовольствием поехал бы к Хави Грасия. Если он примет команду.

Жаль, в качестве игрока я европейский футбол не попробовал!

В нашем футболе очень большой разрыв между богатыми клубами и всеми остальными. Поэтому для этих «остальных» ключевым условием успеха является высокий уровень работы во всех подразделениях клуба. Мой опыт позволяет на эту тему рассуждать и приводить как хорошие примеры, так и наоборот.

Для клубов с небольшим бюджетом очень важно иметь сильных скаутов и селекционеров. Таких специалистов, которые умеют рассмотреть потенциал в молодом и неизвестном игроке, когда его еще можно купить за минимальные деньги. А потом – вырастить до уровня основного состава и, возможно, с большой выгодой продать.

Но ключевой фактор для этого не только умение продавать, но и умение видеть в футболисте перспективу. Поэтому, я думаю, клубам со скромным бюджетом лучше вложиться в селекционеров, чем сильно переплачивать, заманивая дорогих игроков.

На мой взгляд, менеджмент клубов должен работать намного лучше, чем это происходит сейчас. На трибунах должно быть намного больше зрителей. Ведь в регионах, которые представляют клубы премьер-лиги, зрительский потенциал очень хороший. Но для заполнения стадионов нужен более привлекательный маркетинг. В городах-миллионниках можно собирать как минимум 10–15 тысяч, и не на «Спартак», ЦСКА или «Зенит», а на любые матчи, и чтобы трибуны заполняли не приезжие болельщики, а свои поддерживали «Рубин», «Урал», «Уфу», «Оренбург».

Но для этого нужно работать, чем-то людей привлекать и развлекать. Из футбола надо сделать событие, которого ждут с нетерпением. Вспоминаю начало своего футбольного пути. У нас в Шебекино таким праздником были матчи местного «Химика», выступавшего во второй лиге. Да, тысячами народ трибуны не заполнял – приходило человек по 500, но для Шебекино это хорошая аудитория. По всему городу висели афиши, разговоры о матче на улицах начинались за несколько дней, плакаты готовили – город ждал футбола! Так что же мешает делать из него праздничное шоу там, где нет других видов спорта на таком же уровне?! Если даже в небольшом Томске на матчи ФНЛ по 10 тысяч приходило.

Все это – вопрос к руководителям клубов. Я считаю странными их разговоры о снижении стандартов посещаемости. Мол, нам на 10 тысяч не нужен стадион – у нас народу мало ходит. Возникает вопрос: а зачем тогда вам нужна команда в премьер-лиге, если вы раз в две недели даже 10 тысяч зрителей собрать не можете?

Привлечение зрителя – работа маркетологов и пиарщиков, они должны быть в клубах. А если таких нет, клубы могут сами подготовить этих специалистов.

Я десять лет отыграл в «Рубине», живу в Казани уже 14 лет и готов утверждать: тема посещаемости актуальна и для Казани. Наверное, маловато над этим работают. Думаю, для повышения посещаемости футболу нужно больше рекламы. Вот наступает зимняя пауза – почему не запустить по городу рекламу с анонсом весенних матчей, почему не напоминать об этом постоянно? Почему не устраивать на каждом матче концерты?

На мой взгляд, причина проблем с посещаемостью – отсутствие спроса с руководителей клубов за потраченные деньги. Касается это, конечно, клубов, которые финансируются из бюджета или государственных корпораций. Наверное, те, кто распоряжается выделением средств на футбольные клубы, могли бы требовать последующего возврата денег. Допустим, руководитель корпорации дает клубу на три года 180 миллионов евро, но не просто для растраты, а с требованием – через три года треть от этой суммы вернуть. Как минимум – показать такой заработок за счет посещаемости. Думаю, эти требования стимулировали бы руководство клуба на работу с болельщиками. Заставили бы искать или готовить специалистов, которые придумают для клуба источники заработка за счет матчей. Эти задачи перед клубами с государственным финансированием должны ставиться обязательно. Иначе деньги будут и дальше растрачиваться безрезультатно.

Образцом футбольного руководителя я назову двух человек – Евгения Гинера и Сергея Галицкого. У нас много лет ЦСКА и «Краснодар» были клубами, с которых многим стоило брать пример.

ЦСКА при Гинере быстро стал сильным и стабильным клубом, который верен своим принципам и живет по средствам. Результат команды тоже впечатлял – ЦСКА после прихода Евгения Гинера почти все «нулевые» претендовал на первое место, всегда был в призерах, даже на третье место опустился только однажды! Сегодня такой результат на протяжении 7–8 лет выглядит фантастикой!

Вызывает восхищение и огромное уважение, оказанное футболу Галицким. Владелец «Краснодара» вкладывается не только в свой клуб, но и в весь российский футбол. Академия с филиалами по всему Краснодарскому краю, стадион с базой, которые используются и сборными России, свои воспитанники, которых во всех клубах становится все больше. Сколько людей благодаря Сергею Галицкому получили работу в футболе, сколько мальчишек получили шанс проявить себя!

Стадион «Краснодара» – тоже суперкласс! Отличное поле, шикарные раздевалки, точно один из лучших в России. Вместе с питерской «Газпром-Ареной» с ее тремя банями новый краснодарский стадион впечатляет больше всего. Хотя новые стадионы, построенные к чемпионату мира, все хорошие и многофункциональные. Красивые, с удобными раздевалками, медицинскими комнатами и зоной для разминки, просторными душевыми. Но питерская и краснодарская арены стоят особняком.

Единственное, чем пока «Краснодар» похвастаться не может, – это турнирный результат. У клуба для больших успехов все есть, но ни одного трофея пока нет. Галицкий утверждает, что для него стиль важнее трофеев, что победа любой ценой «Краснодару» не нужна и от красивого футбола ради счета на табло они не отступят. Да, «Краснодар» выделяется комбинационным стилем, его игру приятно смотреть. Но все-таки я такой подход не совсем понимаю. И, думаю, Сергей Галицкий лукавит, когда говорит о полном доминировании стиля над результатом. Зачем иметь первоклассную инфраструктуру, тратиться ежегодно на трансферы, если не ставить обязательной задачи что-то выиграть?

Но все-таки роль Галицкого в нашем футболе вызывает огромное восхищение!

Как и заслуги Курбана Бердыева перед «Рубином». Ведь он приехал в Казань, когда большой футбол там был только в начале пути. Высокие задачи ставились, но для их решения еще ничего не существовало. Очень тяжело найти таких помощников и единомышленников, которых нашел в Казани Бердыев. В его идеи поверили и помогали развивать клуб и президент республики Минтимер Шаймиев, и мэр Казани Камиль Исхаков. Они втроем и создали «Рубин» в том виде, в котором он сейчас есть. Бердыев принес для этого тренерские знания, президент республики нашел деньги, а мэр дал толчок, всех завел вокруг футбольного проекта.

Другой хороший пример – Шамиль Газизов, при котором «Уфа» развивается и прочно заняла свою нишу. В Башкирии постепенно улучшается инфраструктура, уже готовится молодежь, есть последовательная концепция развития первой команды – они продают не только игроков, но и тренеров, отпускают их в более состоятельные клубы.

Или «Урал». Этот клуб тоже отличается последовательностью и стабильностью. Главная фигура там – президент «Урала» Григорий Иванов, он двигает развитие футбола в своем городе.

Прекрасный пример футбольного наследия – бывший губернатор московской области Борис Громов. Сколько он сделал для футбола в Раменском! Команды премьер-лиги сейчас там нет («Сатурн» выступает в ФНЛ-2), но для футбола все есть! Прекрасный современный стадион, школа-интернат в Егорьевске, база там же. И все с приставкой «супер»! База сейчас сдается – приносит области деньги.

Так что мешало и Тамбову построить такой же стадион? А Томску? Их команда за последние 10 лет и выходила в премьер-лигу, и дважды вылетала – сколько денег было потрачено, в чем смысл этого?! За эти деньги можно было уже стадион с крышей построить.

В том же «Рубине» все было построено с нуля. Да, Татарстан – богатая республика, но ее руководителей еще надо было повернуть к футболу лицом. На момент прихода Курбана Бердыева у клуба даже нормального поля и базы не было. А теперь есть все! Бердыева в Казани уже нет, а для футбола там все есть. Думаю, все дальнейшие успехи «Рубина» будут прославлять и Курбана Бекиевича.

Для реализации стратегии в развитии клуба нужна стабильность.

У нас давно говорят о важности снижения государственных расходов и привлечения в футбол частного капитала. Но при увеличении частных владельцев клубов увеличится и риск для нашего футбола. Для стабильного развития более надежными выглядят государственные футбольные проекты. При всех достоинствах частного капитала на него рассчитывать рискованно. Да, есть «Краснодар» Сергея Галицкого, его клуб – эталон, лучший футбольный проект в нашей стране. У «Краснодара» есть все. Но много и других примеров – когда у владельца утром одно, а вечером другое. У таких клубов нет стабильности. Российский футбол знает много случаев, когда владельцы по каким-то причинам финансирование прекращали – и клубы сначала накрывало проблемами, а потом их вообще закрывали.

При государственной поддержке потеря интереса к футболу тоже может произойти. Один губернатор любит футбол, другой – нет. Или какому-то руководителю для каких-то целей выгодно поддерживать клуб, а потом он к нему интерес теряет. Но все-таки при государственном управлении можно рассчитывать хоть на какой-то срок стабильности – губернаторы же выбираются на несколько лет. За это время можно реализовать стратегию, создать команду, достичь каких-то результатов – и это может привлечь интерес к проекту на более высоком уровне.

Курбан Бердыев при поддержке руководства прошел большой путь в «Рубине», где, развивая клуб, команду первой лиги довел до чемпионства. Буду очень рад, если тоже смогу пройти такой путь в качестве тренера. В Белгородском «Салюте», например.

Манера футбольного руководства экспериментировать над здоровьем игроков однажды привела к ужасным последствиям. Это было в июне 2009 года. Тогда летние матчи в угоду кому-то часто назначали на дневное время, когда температура максимальная и от солнцепека едва не плавится асфальт.

Наш матч с «Ростовом» проходил в Казани при 45-градусной жаре! Я этого никогда не понимал. Зачем проводить матчи в жестоких для футболистов условиях, когда им не до игры. Всегда был противником проведения матчей на пике жары, еще до того случая. Трудно думать об игре на поле, если и на трибуне сидеть невозможно. Даже вспоминать не хочется, жутко это – настолько страшно все тогда с Петром Быстровым в раздевалке выглядело.

Плохо Пете стало в конце матча – он упал на поле, его подняли и привели в раздевалку. Когда мы туда зашли после финального свистка, там происходило страшное! У Быстрова были судороги всего тела. У нас полно иностранцев, все в шоке! Происходило это минут 10–15. Пытались сделать укол, но долго не получалось попасть шприцем в вену. Насколько помню, сделал это наш массажист Володя – он помогал Николаичу, врачу «Рубина». Володя раньше работал в «Скорой помощи», ездил на экстренные вызовы – был реаниматологом. Говорил мне потом: «Серый, я не раз в такой ситуации был. Знаю, как себя вести». После укола Петю увезли в больницу на «Скорой», но только дня через три-четыре мы узнали, что с ним все в порядке.

Конечно, это повлияло на дальнейшую карьеру Быстрова. Он уже не смог реализовать себя на прежнем уровне. Вернулся на поле Петя через несколько месяцев, потом еще несколько сезонов за «Рубин» играл. Но в кулуарных разговорах я слышал, Бекиичу говорили, что после теплового удара последствия футбольных нагрузок могут оказаться непредсказуемыми. И Бердыев дозировал игровое время Быстрова очень осторожно.

Тот памятный матч с «Ростовом» был в чемпионате последним перед перерывом. Поэтому еще до матча почти все футболисты взяли билеты на курорты – я полетел в Турцию.

После отпуска, в первый день сбора, Бердыев нам за это «напихал». Возмущался, что мы полетели на море, когда наш партнер лежал в реанимации. И правильно Бекиич сделал! Хоть мы и звонили каждый день, узнавали о состоянии Пети. В Казани остался только Рома Шаронов – он дежурил около палаты. Досталось тогда после отпуска всем, а отдельно – Семаку. Он был капитаном – и Бекиич ему сказал: «Сережа, не ожидал от тебя…»

В общем, сложная ситуация. С одной стороны, вся команда заранее строила планы со своей семьей, заранее покупались билеты. С другой, не скорректировать планы в такой ситуации, не отложить выезд… Бердыев был прав, конечно.

Сколько я нахожусь в профессиональном футболе, столько убеждаюсь – в нем очень много дилетантов. На всех уровнях. Это большая проблема, которая и тормозит развитие нашего вида спорта.

Для нахождения правильных решений нужна более активная вовлеченность в это профессионалов. Людей, которые знают наш вид спорта изнутри. То же самое касается и аналитики – ей, по моим наблюдениям, не хватает профессионализма. Вспоминаю дискуссию на федеральном канале, куда меня приглашали весной. Из шести участников там было только два футболиста – я и Руслан Пименов. Еще – два журналиста, юрист и депутат. В дебатах самым бойким был именно депутат – он постоянно говорил чепуху. Глядя на него, я убеждался, что вижу перед собой пример человека, знающего футбол только по шаблонным поверхностным высказываниям. Потому и говорил он о якобы «зажравшихся» игроках, их деньгах, машинах и яхтах. Даже Кокорина с Мамаевым вспомнил, хотя они свое наказание уже понесли и про ту историю давно пора забыть. Хотелось ему предложить проверить на соблюдение законов всех российских депутатов. Все ли будет в порядке, не появится ли у закона вопросов?

Я с ним поспорил. Сказал, что футболисты не сами себе зарплаты назначают. Спрашивать надо у тех, кто в погоне за локальным результатом идет на беспринципные и бессистемные траты. Можно долго перечислять фамилии клубных руководителей, после которых не осталось ничего. Ни трофеев, ни перспективных футболистов, ни нормальных клубов. А только жирный минус в бюджете.

Смешным выглядело негативное отношение этого депутата к продаже пива на стадионах. Он сказал, что, если разрешить, футбольная аудитория будет только 18+. Жаль, времени в эфире не хватило, я хотел ему задать вопрос про букмекеров. Они заполонили наш футбол, и как тогда это понимать? Проникновение в спорт букмекеров, спонсорство с их стороны не только клубов, но и целых лиг, это как, не 18+? Это его не смущало?! Получается, на что-то одно человек закрывает глаза, а на другое, тоже спорное, оставляет открытыми. Двуличная позиция.

Понимаю, что футбол – зрелище для широкого круга людей, и ту передачу тоже позиционировали как ток-шоу. Но участие в ней таких людей, как тот депутат, выглядит нелепо. Это примерно то же самое, как если футболиста позовут в общественно-политическую передачу – и он там будет рассуждать на темы, о которых даже слышал только мельком.

Футбол у нас почему-то становится универсальным средством самовыражения. Кто после значимых событий или резонансных поражений клубов и сборной только не высказывается! Но это вопрос даже не к авторам эпатажных высказываний, а к журналистам. Зачем они превращают в бардак футбольное информационное пространство, заполняя его словами людей, которые для нашего вида спорта – посторонние. Но стремящиеся обратить на себя внимание разговорами о зажравшихся футболистах. При этом сам депутат, которому во время эфира помощник подносит кофе, наверное, не в старом костюме ходит и не на «Жигулях» ездит.

По моему мнению, не хватает профессиональных аргументированных дискуссий и по актуальным футбольным вопросам. Например, давно ведется полемика по теме лимита. Кто-то говорит, что лимит нужен. Другие заявляют, что не нужен – и надо отменять. Но в основном люди обмениваются позициями через прессу. И приводят в качестве объяснения своей позиции давно известные слова, такие, которые им выгодны. А вот подробных дебатов, со взвешенной полемикой, глубокой аргументацией и конкретными примерами, я не видел. Если только в закрытом режиме не обсуждали.

Мое мнение по этому вопросу – лимит в России нужен. Это расширяет дорогу в большой футбол нашим игрокам. Не только молодым, но и опытным, это позволяет им оставаться в футбольной струе. Хорошие иностранцы тоже нужны, но большинство таких иностранцев, которые поднимали уровень РПЛ, уже уехали. А другие такого же класса теперь к нам не приезжают.

От противников лимита я бы очень хотел услышать их аргументы – зачем надо лимит отменять. К этой теме часто прикрепляют зарплаты – мол, они у россиян завышенные, а при отмене лимита сразу же упадут. Но у меня вопрос – а как это связано? И что мешало раньше отказаться от переплат и оценивать игроков по рынку? По моему мнению, ссылки на зарплаты похожи на отговорку.

Второй популярный довод – конкуренция. По словам противников лимита, она должна быть свободной, а у нас российские футболисты только между собой конкурируют. Но и здесь вопрос: почему повышать эту конкуренцию надо путем увеличения количества иностранцев непонятного уровня? Да, взять опытного иностранного игрока проще, чем довести до основного состава молодежь. А как тогда стимулировать клубы заниматься резервом? Увеличивать конкуренцию в командах нужно в первую очередь за счет повышения качества работы Академий и молодежных составов. Чтоб в основной состав игроки приходили уже лучше подготовленными, тогда и конкуренция между россиянами будет выше.

К сожалению, сторонники «честной и здоровой» конкуренции ни разу не дали развернутого пояснения этому термину. Вот в «Сатурне» первой половины «нулевых» было 17 иностранцев. Некоторые позиции были заняты только иностранцами, по два-три человека, и потому на эти позиции новых футболистов не покупали. У россиян из дубля тоже шанса не было заиграть. Это честная конкуренция? Принято считать, что иностранец обязан быть на голову сильнее местного и только при этом условии может выйти на поле. А при прочих равных предпочтение отдадут своему. Но так – только в теории, это просто тезис на бумаге. В наших реалиях все работает совсем по-другому – в том же «Сатурне» при прочих равных на поле выходил иностранец. За него заплачены деньги, ему здесь обустроили быт, положили хорошую зарплату – надо получать отдачу. Так было, например, при выборе на матч нападающих. При прочих равных выходил не Алексей Медведев, а иностранцы. Даже когда Медведев был в отличной форме.

То же самое происходило в «Локомотиве» – когда в ворота ставили купленного перед началом сезона Элдина Якуповича. Это было похоже на разнарядку. Все видели, что Алексей Поляков сильнее, команда ему доверяла, но играл Якупович.

Другой большой плюс лимита – забота о резерве. Пока жесткого лимита не было, некоторые клубы о подготовке молодых игроков, похоже, сильно не задумывались. Понятно, что речь не о «Краснодаре», «Спартаке» и других богатых клубах. Но где воспитанники клубов ФНЛ-1?! А это больше 20 команд!

Для иллюстрации состояния детско-юношеского футбола можно привести пример Татарстана. В республике сейчас ни одной команды ФНЛ-2! В «Рубин» же после школы сразу не возьмут, куда же им идти? А уровень чемпионата города в Казани был такой, что Академия «Рубина» участвовала в чемпионате Москвы.

Поэтому причины отсутствия подпитки из молодых игроков в командах РПЛ понятны, как понятно и нежелание тренеров подтягивать молодежь. Ей свойственна нестабильность, а перед тренером стоит задача показать результат здесь и сейчас. Другое дело – если б с него требовали не только результат в таблице, но и подготовку своих воспитанников. В том числе для последующей продажи.

Теперь по поводу влияния лимита на зарплату российских футболистов. Утверждения о том, что отмена лимита автоматически снизит запросы наших игроков, – заблуждение, которое распространяют или от незнания футбольных реалий, или намеренно – в каких-то своих целях – вводят общественность в заблуждение.

Возьмем «Рубин» в сезоне 2016–2017 годов. Зарплата у Сонга была примерно четыре миллиона долларов или евро. При этом за половину сезона сыграл он только три матча. А россияне – Руслан Камболов, Магомед Оздоев, несколько других играли намного больше. И что в такой ситуации может сделать агент российского игрока, зная, что не выходящий на поле иностранец зарабатывает в пять раз больше? Агент имеет все основания прийти к руководству клуба, показать футбольные цифры и сопоставить их с зарплатой иностранца. Попросив увеличить своему клиенту зарплату хотя бы раза в два – два с половиной.

Да, Сонг тогда получал фантастические по сегодняшним меркам деньги. Но надо же учитывать, что за минимальные деньги иностранцы сюда играть не поедут. Большинству из них в России платят больше, чем могли где-либо.

Поэтому разговоры об отмене лимита как регуляторе зарплат – миф. Наоборот – увеличение количества иностранцев в РПЛ может, поднять запросы российских футболистов. Суперзвезды к нам все равно сейчас не приедут. И если отдача от какого-то иностранца окажется ниже ожидаемого, его зарплата быстро станет предметом раздражения для агентов российских игроков.

Те, кто утверждает обратное, аргументацией это не подкрепляют. Просто говорят – и все. Возможно, потому что тема лимита поднимается на ходу – во флеш-интервью, например. Но даже если этой теме посвящаются отдельные интервью, то мнение высказывается односторонне, даже со снобизмом. Возражения обычно не принимаются. Допускаю, что тренеры не позволяют журналистам оппонировать: мол, я тренирую команду и лучше знаю, как надо делать. Вот если бы тренеры дискутировали между собой или с функционерами, то беседы бы получались гораздо интересней.

К сожалению, у нас на эту тему нет подробных дебатов. Чтоб встретились в студии два специалиста и поочередно обменивались аргументами, задавая друг другу вопросы. Например, Леонид Слуцкий против сторонников лимита. И чтобы они не «воду лили», а приводили реальные доводы, основанные на фактах из нашего футбола. Я до сих пор не услышал обстоятельного аргументированного объяснения – чем же плох лимит. Публичные дискуссии на эту тему и внимание болельщиков привлекут, и обогатят оппонентов. Может быть, я не осведомлен о чем-то таком, что знает Сергей Богданович Семак, выступающий противником лимита. Было б интересно с ним подискутировать.

Ведь пока позиция «против лимита» ничем не подтверждается. Еще пару лет назад в России не было ограничений на количество иностранцев в заявке, а значит, в еврокубках можно было выпускать одних иностранцев. И в том же «Зените» в свое время играло много футболистов сильных сборных! Но разве после 2008 года «Зенит» выдающихся результатов в Европе добился? Ни разу даже первый раунд плей офф Лиги чемпионов не прошел. Даже с Халком, Гараем, Витселем, Данни и другими звездами! Так, может, не в лимите все-таки дело, а в чем-то другом?

Поэтому жалобы Семака на лимит меня удивляют. «Зенит» – четыре года подряд чемпион, это – сильнейшая команда России с большим запасом. Значит, и футболисты там играют хорошие, в том числе российские. При помощи иностранцев (а их в заявке собираются разрешить уже по тринадцать) можно создавать команду, которая будет прогрессировать – и сильнее выступать в еврокубках. А Сергей Семак почему-то жалуется то на лимит, то на жеребьевку.

Поэтому я бы с удовольствием в дебатах о лимите поучаствовал.

Но пока я рассуждаю о глобальных вопросах со стороны как бывший футболист и начинающий тренер. Когда буду тренировать профессиональную команду, добавится практическое понимание. Дай Бог смогу применить это на более высоком уровне, и тогда вторая моя книга получится намного интереснее. Там я смогу рассказать, как все работает, уже на правах действующего тренера, изнутри, а не как человек из ворот.

Обязательно нужны в таких дискуссиях и действующие лица – тренеры, менеджеры, чиновники. Люди, знающие футбол с его проблемами изнутри. Их взаимодействие тоже должно обсуждаться публично. Например, тренеры объясняют, что нужно с футбольной точки зрения, а чиновники – реально ли это у нас реализовать. И если нереально, то по каким причинам. Актуальных тем полно! И система проведения чемпионата – нужно ли возвращаться на «весна – осень» и нужно ли расширять премьер-лигу, систему лицензирования.

Тренеры между собой могли бы дискутировать о содержании тренировок. Такие дебаты будут полезны не только для футбола, но и привлекут дополнительное внимание к нему.

C журналистами я обычно общался после матчей – в смешанной зоне. По возможности всегда останавливался, понимая, что их труд надо уважать. Мы работаем на поле, а журналисты – после матча ждут нас, берут интервью, потом идут дальше работать. Свои мысли о матче нужно болельщикам доносить, поэтому чаще соглашался на их просьбы остановиться. В процентном соотношении, наверное, 60 на 40. Отказывался, когда настроение совсем к общению не располагало – игра не получилась, или принципиальный матч проиграли. Тогда мог сказать: «Без комментариев. Не сегодня».

Исключением в таких случаях мог стать праздник. Тогда, если даже не хотелось говорить о матче, можно было остановиться, чтобы женщин поздравить с 8 Марта.

А вот перед матчем я не давал интервью ни разу. Этот формат обязателен для еврокубков, но в Лиге чемпионов и Лиге Европы этого избегал. У меня была четкая система подготовки, и перед матчем я сводил все контакты к минимуму, старался общаться поменьше, накапливая энергию. Сейчас уже не помню, поэтому за точность ручаться не могу, но допускаю, что я специально просил тренеров меня к таким интервью не привлекать.

В «Рубине» общение с журналистами контролировал Курбан Бердыев. Он говорил: «Меньше слов – больше дела». Если мы тренировались в недельном цикле и матч предстоял в выходные, то давать интервью разрешалось до среды. После – запрещено. В контракте это не прописывалось, и от Курбана Бекиевича это не звучало как распоряжение, он высказывал это в тональности пожелания. Но воспринималось как приказ. Бердыева лучше не злить.

Специальных собраний на эту тему не устраивалось, он мог мельком об этом сказать на тренировке. Подчеркивалось, что обо всех контактах с журналистами пресс-служба должна знать все – кому, куда и когда.

За публичной активностью молодых игроков Бекиич следил особенно. Им что-то говорил тоже при всех, но допускаю, что и индивидуальные беседы тоже проводил. Не помню, с кем, но помню, кто-то из ребят сказал в СМИ что-то не то – и с ним проводилась беседа.

Что я об этом думаю? Если все регламентировано, то нормально. А общаться с журналистами надо. Не только футболистам, но и тренерам.

Почему Бердыев этого избегает – не участвует в дискуссиях, не акцентирует публично внимание на проблемах – я не знаю. Но надеюсь, что не стану таким же закрытым от публики тренером, как он, и прятаться от журналистов не буду. Считаю, в современном футболе делать клуб закрытой для журналистов территорией – убожество. Хотя в общении с футболистами Бердыева закрытым не назовешь. Курбан Бекиевич постоянно общался с нами, и в его кабинет для беседы всегда разрешалось зайти. А с журналистами… Может, он и хотел, может, и пробовал перестроиться на более активное поведение в средствах массовой информации, но этого не произошло. Бердыев остался закрытым от публики. Критиковать его за это не стоит – он всегда был таким. И, думаю, таким же останется. Если он к этому возрасту не перестроился, то вряд ли такое произойдет в будущем. У него есть своя манера поведения на публике, и, думаю, он будет придерживаться ее и дальше.

А он ведь многое может рассказать! С учетом его опыта тренерской работы и участия в развитии клуба, послушать Бердыева, думаю, было бы интересно.

Для создания сплоченного коллектива очень важна единая цель не только в команде, но и у команды с клубом. Вспоминаю 2008–2009 годы, когда мы впервые выиграли золотые медали. У нас была сплоченная команда не только на поле, но и за его пределами. Начиная с президента и заканчивая сотрудником базы, который открывал шлагбаум. И женщины в столовой, и уборщицы, и те, кто газон косил, – все были в хорошем смысле пропитаны единой целью. Клуб тогда находился в здании базы, на первом этаже. Все желали удачи, все за нас переживали. Единение очень важно. И, наверное, создание такой атмосферы – основополагающее условие для всех команд, которые что-то выигрывали.

В «Рубине» тогда не было ни одного вредного элемента. Все верили тренерскому штабу, который смог объединить всех так, чтобы каждый на своем участке работал на 110 процентов. Это было круто!

Главной фигурой в создании коллектива чемпионского «Рубина» стал капитан – Сережа Семак. Объединение шло в первую очередь от него. С его подачи мы стали постоянно собираться вместе за пределами поля. Собирались с семьями и детьми в ресторанах, без тренеров. Из руководства иногда приходили Рустем Сайманов и Мухсин Мухамадиев. Вместе с Семаком лидерами коллектива были и Сережа Ребров, Рома Шаронов и Саво Милошевич. Если случалось торжество, день рождения, то приглашали и штаб – докторов и массажистов.

А из руководства основной фигурой в создании того «Рубина» был Рустем Сайманов. Всеми переходами и переговорами с игроками занимался именно Фидаевич. Он много общался с Семаком, и они вместе создавали атмосферу, чтобы всем новичкам было в «Рубине» комфортно. Сайманов очень открыт в общении. Интересовался проблемами, призывал, чтоб к нему обращались по любым вопросам, а он постарается их решить.

Особенно ценность сплоченного коллектива я осознал, когда в «Рубине» начались бесконечные перестановки. Сначала убрали одного президента, потом другого, меняли водителей, пошли перестановки на кухне, передряги в Академии. Тогда я понял, что уже не все так хорошо в рубиновском королевстве и бороться за трофеи нам будет сложно.

Но «химия» у «Рубина» стала нарушаться еще раньше. Когда после второго чемпионства ушел Чори, а потом – Бухаров и Семак. Вместо них пришли другие футболисты. Это не значит, что они были хуже, – просто другие. Курбан Бекиевич пробовал менять схему, но прежней атмосферы уже не было. Перед тем как уволили самого Бекиича, дважды менялся президент. Сначала им был Дмитрий Самаренкин, потом Валерий Сорокин, спортивным директором пришел Андрей Громов.

По разговорам внутри команды и наблюдениям, у Бердыева с ними взаимопонимания не появилось. Это сказывалось и на команде. Хотя Сорокин был очень крутым президентом! Не только по меркам «Рубина». Думаю, за всю историю «Рубина» входит в тройку лучших президентов. Он привел Громова, который тоже с Бекиичем общего языка найти не смог. Не знаю, пытались ли они его найти, но между ними сразу пошла конфронтация.

А футболисты тогда шли за Бердыевым! Не за президента или директора – за «Рубин», за болельщиков и главного тренера. Он ставил нам задачи – мы старались их выполнять. Но градус противостояния в клубе был слишком высок, чтоб не затрагивать команду. На ней это сказывалось. За высокие места мы продолжали бороться – выигрывали Кубок, Суперкубок, выступали в еврокубках. Но максимальные задачи решать уже было невозможно.

Если начинаются недопонимание, недоговоренности и интриги, это отравляет атмосферу в команде и вокруг нее. Хотя внутри команды у «Рубина» всегда был коллектив. За исключением одного сезона – при Хави Грасия. Тогда накупили футболистов, которых Грасия не просил, причем привезли новичков еще до его прихода.

Да и после возвращения Бекиича коллектива в «Рубине» тоже не было. Мы часто тренеров не понимали. У Бердыева и Кафанова часто проскакивала странная фраза: «А вот у нас в “Ростове” было так». Это могло прозвучать где угодно – на поле, на теоретическом занятии или в раздевалке. А у нас в «Ростове», а у нас в «Ростове»… Эти слова для меня были как ножом по сердцу. Мы переглядывались с Гекденизом Караденизом и недоумевали, при чем здесь «Ростов».

Они там работали только два с половиной года. Что такое этот срок по сравнению с временем в «Рубине», по сравнению с достижениями, которых штаб Курбана Бердыева в Казани добился?!

Меня эти слова, с упоминанием их предыдущего клуба, коробили. Я про себя думал: «Бекиич, ты как тренер вырос в “Рубине”, все трофеи выиграл с ним, откуда здесь взялся этот “Ростов”?! Мы только плечами пожимали.

Может, Бердыев и понимал, куда «Рубин» движется и зачем, но для меня творящееся оставалось загадкой. И чем дальше, тем больше – Сайманов с Бердыевым еще и учредителями клуба стали. Я в эти вопросы глубоко не погружался. У меня и без того переживаний хватало – был опечален своей ролью в команде и отношением ко мне.

В общем, коллектива в «Рубине» после возвращения Бекиича из «Ростова» уже не складывалось. Непонятной была ситуация в команде и клубе, постоянная чехарда на должностях в клубе. Стали избавляться от игроков, которых купили при Хави, кому-то сказали, что не могут платить по их контракту, много происходило странных вещей. Когда меняется полкоманды, выполнять серьезные задачи сложно.

Возможно, руководство клуба тогда и видело какую-то стратегию, подписывая с Грасией контракт на четыре года. Но раз его уволили уже через год, значит, эта стратегия не выполнялась.

При постоянных интригах в команде и вокруг нее, когда слышишь о назначении какого-то родственника руководителя, думать о созидании сложнее. Даже если тебя впрямую это не касается. Но на самом деле влияет на всех. Футболист приезжает на базу и проводит в день там по 6–7 часов, какая-то информация всегда доходит, вот и приходится думать, что будет дальше и как это может на футбольную часть повлиять. Уберечь от этого команду невозможно.

В режиме регулярных перестановок коллектив не успевает создаваться. А повлиять на атмосферу – в лучшую или худшую сторону – может даже одно решение. Вот пример. В период между уходом и возвращением Бердыева был случай со знаком «плюс». Ринат Билялетдинов сразу после назначения главным тренером поднял зарплату массажистам и докторам. Готовы ли они были работать сутками? Готовы! Считаю, хорошее и правильное решение Саярыча.

Но даже если коллектив складывается, если атмосфера в команде позитивная, их для высокого результата все равно мало. Убедился в этом после ухода из «Рубина» – в «Крыльях Советов». Коллектив там был отличный, тренер нормальный – Андрей Тихонов. Но происходящее за пределами поля вызывало недоумение. Команда пользовалась автобусом, который возил «Крылья» еще с 2001 года! И это клуб премьер-лиги!

Когда в Самаре к чемпионату мира готовили поле, вместо строительства отдельной станции для подогрева приняли решение подключить его к отопительной системе базы. И когда подогрев включали, в общежитии на базе не работали батареи. Я, конечно, допускаю, что так могло произойти из-за технологических сложностей, но это – отличная иллюстрация происходящего бардака вокруг команды. Лишь кажется, что футболистов такие нюансы не касаются. Когда этих нюансов много, они влияют и на жизнь, и на работу футболистов. И, соответственно, на результат.

А влияние агента Павла Андреева на «Крылья Советов»! Сколько у этого агента было клиентов в команде?! Рассказывали, что он мог манипулировать руководством клуба и какие-то глобальные решения принимались под влиянием Андреева. Я слышал, что он купил GPS-датчики и сдал их «Крыльям» в аренду. Это нормально? Клуб премьер-лиги!

За исключением сезона при Грасии, все иностранцы в «Рубине» всегда были органичной частью коллектива. Их уважали, оберегали, но никакого крена в их сторону не было. Как не было и в сторону российских игроков. Все иностранцы приходили в «Рубин» адекватные. И Эдуардо с Мартинсом, и Гекдениз с Рондоном, и Ребров. Тот же Эдуардо хоть и бразилец, но никогда не жаловался на необычные для него условия, на погоду. Вместе со всеми мерз и старался проявить себя. Жаль, травмы ему раскрыться помешали.

Мы всегда в том «Рубине» были коллективом. Вместе играли и тренировались, вместе отдыхали, вместе пили и курили. Семак поиграл во Франции, Ребров играл во многих странах, они знали, как иностранцам может быть тяжело, поддерживали всегда дружеские и честные отношения.

Играл у нас итальянец Бокетти – он запомнился странностью с бутсами. В течение сезона Сальваторе никогда их не расшнуровывал. При этом бутсы у него были размера на полтора больше. Перед стартом сезона он их завязывал – и так до завершения последнего матча. Постоянно снимал и надевал зашнурованными, развязывал только перед отпуском. Зачем он так делал? Не знаю. Говорил, что ему так удобнее. Мне это казалось, конечно, странным – не понимал, в чем здесь может быть удобство. А Бокетти нравилось посвободней – и так ловко он в них влезал!

Парень хороший, общительный. После «Рубина» долго в «Спартаке» играл, становился с ним чемпионом. Отлично выучил русский – уже у нас в Казани свободно разговаривал. И жена у него русская.

Та команда была с открытой душой. Ко всем было такое отношение. Это, наверное, свойственно русской душе и распространяется не только на спорт, но и на другие сферы. На те же культуру и бизнес Хотя на бизнес, наверное, все же поменьше.

Кстати, в «Сатурне» 2004 года, с семнадцатью иностранцами, коллектив тоже был нормальный. Насколько я успел заметить за семь месяцев в основном составе. Но коллектив там был все-таки другой – группа аргентинцев, отдельно – ганец Принс Амоако, несколько иностранцев-славян, два молдаванина – Раду Ребежа и Сергей Рогачев. Не скажу, что иностранцы собирались по группам, – на тренировках и в раздевалке все между собой нормально общались.

Думаю, никто себя обиженным и обделенным не чувствовал. Руководители клуба оберегали иностранцев, создавали им все условия.

Тема различия менталитета для футбола, на мой взгляд, не особо актуальна. В «Рубин» приезжали иностранцы почти со всего мира, представители разных языковых групп, с разным вероисповеданием. Трудно навскидку назвать футбольную страну, откуда в Казань игроки не приезжали. Но все получали поддержку, и все там нормально приживались! Если и возникали у кого-то футбольные трудности, это было связано не с менталитетом. Таких проблем вообще не помню.

Вспоминаю, как в «Сатурне» играл Принс Амоако. Не славянин и не европеец, на своей волне, разговорным русским не владел, но был в команде очень органичен. Дисциплину не нарушал, пахал, как и все, шутки понимал, со всеми мог посмеяться.

В любой команде футбол отсеивает лишних естественным способом. И критерием для такого отбора является не менталитет. Были футболисты – такие себе на уме, на своей волне. Но при этом пагубного влияния на коллектив они не оказывали.

Крепкий коллектив создать проще, когда есть общая увлекающая идея у команды, а клуб уже объединяется вокруг нее. Если такой идеи у команды нет, объединить ее сложнее, потому что на поле выходят не руководители, a футболисты. Отличный пример – команда после возвращения Бердыева. Наверху декларировали задачи и стратегию для их достижения, но создать единую сплоченную атмосферу между клубом и командой, создать коллектив внутри нее не получилось. Бекиич вернулся уже другим. Это не только мое мнение, то же самое говорили многие. От Бердыева, который работал в «Рубине» до 2014 года, на момент возвращения – в 2017-м – ничего не осталось.

Другой яркий пример отсутствия коллектива – «Локомотив» при Анатолии Бышовце. Начались интриги – и все понимали, от кого это идет и кому надо. Но не понимали, почему так поступили с Димой Лоськовым и Вадиком Евсеевым, легендами «Локомотива», авторитетными людьми, которые имели влияние на команду.

Она была очень разношерстной. Ветераны Маминов, Евсеев, Лоськов, молодые Билялетдинов, Сычев, Самедов, балканцы Иванович и Спахич, все они больше общались между собой. Всей командой в «Локомотиве» мы собирались при Муслине – он выступал с инициативой. А при Бышовце уже не собирались. Зато об интригах разговоры ходили постоянно – то про Спахича с Липатовым, то еще про кого-то. Но я тогда был условно седьмым вратарем, поэтому от этой темы старался дистанцироваться. Разговоров о скандалах с интригами было столько, что, если о каждом раздумывать, с ума сойдешь!

Алексей Сафонов, агент Сергея Рыжикова:

Сергея выделяет высочайшая ответственность и надежность не только в футбольных воротах, но и в жизни. За 17 лет нашего знакомства у нас не возникало даже полунамека на недоверие. Сотрудничество всегда было на честном слове – никаких бумаг о финансовых обязательствах мы никогда не подписывали. Зачем? Я людей вижу сразу – мне быстро становится понятно, что и как, от кого каких вещей стоит ожидать. С некоторыми ты можешь о чем угодно договориться и наподписывать гору документов выше своего роста. Но даже это ничего не гарантирует. А с Рыжиковым и в голову не приходило что-то официально оформлять. У него и семья такая же порядочная.

У меня есть три клиента, с которыми я прошел по всей футбольной жизни только на честном слове и рукопожатии – Ренат Сабитов, Алексей Медведев и Серега Рыжиков. В общении его тоже отличает честность и прямота, в том числе в интервью журналистам. Если какая-то тема для него неуместна, он прямо скажет, что не будет ее обсуждать. А на темы, о которых говорить согласится, все расскажет как есть. Без увиливаний и намеков.

Рыжиков никогда ни в каких скандалах и заговорах не участвовал. Когда он был в «Локомотиве», тренеру дубля для развития своей карьеры очень хотелось выиграть первенство дублеров, и он просил Серегу за них играть. Другой мог бы и отказаться – попробуй уговори вратаря из основного состава встать в ворота дубля. А Рыжиков без разговоров приходил и играл. И никогда не подводил. Во всех командах многие молодые ребята у Рыжикова что-то перенимали.

Буду рад теперь его сыну в карьере помогать – Рыжиковы мне доверяют.

Тему «странных» матчей в нашем футболе я считаю надуманной. Не верю, что исполнение на поле нужного кому-то сценария может быть массовым явлением. Это нереально. Хотя периодически разговоры об этом в футбольных кругах возникают, и так было на протяжении всей моей карьеры. Но даже когда я стал свидетелем странной ситуации в «Тамбове», и вокруг него участились разговоры о таких матчах, я это всерьез не воспринимал. Не верил в то, что ребята, с которыми вместе тренируюсь, кушаю и делю раздевалку, допускают ошибки специально. И на поле у меня никогда не возникало впечатления, что кто-то играет в поддавки.

Зимой В Тамбове обновился состав – пришло несколько футболистов, которые на таком уровне раньше не играли. Ошибки могли возникать из-за отсутствия опыта, недостатка мастерства, от напряженного психологического фона вокруг нашей команды.

Возможно, мне в этом повезло, но за всю карьеру ни в одной команде никогда в намеренных странностях не подозревали. Даже когда мы неожиданно для всех проигрывали, когда команда играла явно ниже своего уровня, у меня не было сомнений, что это происходит по футбольным причинам. Допустим, у команды не хватало турнирной мотивации, кто-то по каким-то причинам не смог сыграть в свой лучший футбол, но я просто не представляю, как можно устраивать поддавки специально?! Хотя разговоры о спланированных результатах слышал, чаще их вели тренеры старшего поколения, заставшие в качестве игроков еще советский футбол. Может быть, они привыкли оценивать увиденное по реалиям советского футбола и это превратилось в стереотип: если результат неожиданный или непонятный, значит, подозрительный. А с другой стороны, может, эти тренеры старшего поколения были самыми осведомленными?

У меня в карьере был, наверное, один случай, когда я такие разговоры впустил в себя и на короткое время о них задумался. Но быстро эти мысли отогнал. И больше никогда это всерьез не воспринимал. Потому что считаю лишним забивать голову темой, которая противоречит сути любой игры.

Ведь суть футбола – соревнование, нужно выйти на поле и переиграть соперника. Предсказуемые результаты – что-то постороннее, противоречащее смыслу спорта.

Я уверен, что разговоры о договорных матчах в России необоснованно раздуты. Эта тема, за исключением отдельных случаев (скорее всего в низших дивизионах), для нашего футбола вообще, по-моему, неактуальна.

Хотя есть люди, которые считают по-другому. Постоянно видят подвох и могут выдвигать версии о заговоре – «одни договорились с другими, вторые помогли третьим…» Как это воспринимать? Думаю, похоже на проявление паранойи – такие люди во всем видят что-то странное и нечестное.

Есть, наверное, и другая категория любителей темы заговоров. Это люди, которые разговоры о массовых договорных матчах в душе тоже считают чепухой, но им нравится выглядеть более осведомленными, чем другие. Поэтому такие темы подхватывают, если видят, что их внимательно слушают, с энтузиазмом выступают «осведомителем».

А кто-то, наверное, очень доверчивый. И, услышав про какие-то заговоры, наивно пересказывает другим. Искренне выдавая за серьезные факты. Мое мнение однозначно: тема странных матчей для нашего футбола неактуальна.

В Казани уже 5 лет работает футбольная школа имени Сергея Рыжикова. Важно уточнить, что это не моя личная школа, я в нее не вкладываю деньги. Кроме имени, мое участие сводится к представительской функции, популяризации футбола. Примерно раз в месяц прихожу на тренировки – пока дети с утра до вечера занимаются, общаюсь с ними, фотографируюсь, расписываюсь. Иногда встаю в ворота – ребята бьют мне. Вопросы дети задавать стесняются.

Содержат школу предприниматели, я их знаю еще по «Рубину». Анна с Рустемом работали в медиаотделе клуба, поженились и, когда я еще играл за «Рубин», обратились ко мне с идеей, попросили назвать школу моим именем. Пришли с бизнес-планом, объяснили, как собираются организовать работу футбольной школы. Озвучили объем финансовых вложений, расценки на занятия, запланированную прибыль. Спросили мое мнение – я ответил: «Давайте попробуем».

И все сразу закрутилось! Начали с аренды зала в фитнес-клубе, взяли в аренду еще несколько помещений – занятия стали регулярными. Потом уложили искусственный газон – получился мини-стадион. Сейчас в школе работает три филиала. На прибыль владельцам удалось выйти уже в первый месяц, а сейчас в школе работает 8 тренеров и занимается около 500 детей. Половина тренеров совмещает с работой в Академии «Рубина», у всех есть высшее образование, современные знания. У маленьких футболистов есть журналы, где фиксируется их режим – выполнение заданий, проведенная уборка, тренировки. Есть единая экипировка. Так что в школе имени Сергея Рыжикова все по-серьезному.

Берут заниматься всех – главное, чтоб желание тренироваться было, а родители хотели их приводить.

О создании собственной школы я всерьез пока не задумывался. Почему? Футбольная школа требует огромных внимания и вложений. Работать как попало не хочется, а для фундаментального развития нужна и административная поддержка, и финансы. Это и поле, где могли бы заниматься пять-шесть возрастных групп, и постоянные финансовые вложения. В общем, пока готовой идеи для создания своей школы у меня нет. Возможно, задумаюсь об этом в будущем.

К моим тренерам в шебекинской школе сейчас приезжаю в качестве гостя. Они работают в спортивном интернате широкого профиля, где занимаются ребята со всей Белгородской области. Кстати, вратарь «Химок» Илья Лантратов тоже оттуда. Моя родная футбольная школа в Шебекино продолжает работать.

Я перешел в «Тамбов» почти в 40 лет, но о завершении карьеры тогда не задумывался. Футбол продолжал мне приносить радость, я с таким же удовольствием, как и раньше, выходил на каждую тренировку, поэтому шел в этот клуб не доигрывать, а играть. И допускаю, что играл бы до сих пор – будь в «Тамбове» все в порядке. К завершению карьеры меня подтолкнула ситуация неопределенности, в которой находилась команда. С долгами, отсутствием перспектив играть в Тамбове и условий, которых достойна команда премьер-лиги. Все это для меня уже выглядело бессмыслицей.

Окончательно я для себя точку поставил в самолете Москва – Казань, когда возвращался домой после выездного матча. Раздумья закончил обращением к самому себе – сказал: «Сережа, хватит». Решил, что надо направить оставшиеся игроцкие амбиции на другое – развиваться уже в качестве тренера.

Первой о моем решении узнала жена – когда доехал из аэропорта домой. Сразу же позвонил Сафонову. Рассказал родителям и брату. Алексей Николаевич предложил взять паузу. Не объявлять сразу о завершении карьеры, а подождать: вдруг появятся предложения.

Но предложений из премьер-лиги не появилось, а ФНЛ я даже не рассматривал. О том, что такое сейчас ФНЛ и с каким там придется столкнуться контрастом после премьер-лиги, мне рассказал Саша Рязанцев. Он давно играет за московское «Торпедо» и на вопрос об уровне этой лиги, условиях в ней, сказал мне однозначно: «Не вздумай».

В этой главе я вспоминаю всю свою карьеру и пытаюсь найти тех, кто чем-то выделялся особенно, таких партнеров и соперников, которых можно приводить всем в пример. Я выбрал одиннадцать номинаций – по количеству игроков на поле. Большинство лауреатов – мои бывшие партнеры, в основном по «Рубину». Их я видел намного чаще, чем соперников, видел не только в матчах, но и на тренировках, в раздевалке, в разных бытовых ситуациях. Поэтому выбор среди бывших партнеров будет более объективным.

Саша Горшков. Он играл в «Сатурне», когда я играл за его дубль, но тренировался с основой. Горшков на 10 лет меня старше. Мне тогда было 22 года, ему 32 – и его отношение к режиму, подготовке и работе на тренировках можно было приводить в пример всем. Для меня он точно стал тем человеком, с которого я брал пример. Это спустя 10 лет, уже в «десятых», все футболисты стали говорить о правильном питании, все знали о важности восстановительных процедур и дополнительных тренировок, а в начале «нулевых» профессионализм Горшкова потрясал.

У меня до сих пор перед глазами сцена в столовой, на ужине. Саша кладет себе красную рыбу, курочку и салатик. Все! Да еще на маленькую тарелку. Меня это удивило, я спрашиваю: «Как так?!» А он говорит: «В 32 года за питанием надо следить». Уходя из столовой, берет с собой только фрукты.

Мне это настолько запало, что я впечатление от увиденного пронес через всю карьеру. Хотя следовать столь аккуратному режиму получалось не всегда. Я – любитель покушать.

А как Саша Горшков тренировался – отдельная история. Расскажу коротко: Горшков на тренировках был всегда лучшим. Всегда!

Близко с игроками основного состава я тогда не общался, не видел, как они готовятся и чем занимаются, но по Саше было сразу заметно, что режимщик.

А его последующая карьера это подтверждала. Он пришел из «Зенита» в «Сатурн» уже после 30 лет, но потом в «Зенит» вернулся и столько с ним навыигрывал! После 30 лет начал выступать за сборную Украины, играл в важных матчах, потрясающий гол в ворота Испании на последней минуте забил. Суперпрофессионал!

В этой номинации я сделаю два исключения – разделю футболистов по национальному признаку, а среди российских назову не одного, а двух.

Из наших – это Алан Касаев и Петр Быстров.

Алан выделялся дриблингом и смелостью, с которой свой дриблинг использовал. Касаев мог на поле сделать «обезьяну» из любого! Да, были трудности с лишним весом, с этим тренеры пытались бороться. Но Алан про себя говорил: «Я 100 граммов воды выпью – и на 700 граммов поправлюсь». Когда держался в хорошей физической форме, сам себя называл машиной. Полностью свой талант Алан Касаев не реализовал. Мог достичь гораздо большего – долго быть лидером и на клубном уровне, и в сборной.

Намного большего мог достичь и Петя Быстров. У него была великолепная техника. Левая нога какая! Удар отлично поставлен, любой мяч мог остановить, выполнял большой объем, еще и с высокой скоростью. Да у Быстрова слабых мест вообще не наблюдалось! Может быть, только игра на «втором этаже», но он и не выходил никогда на позиции выдвинутого вперед нападающего. Был или крайним полузащитником, или центральным атакующим. Умный парень. И не только на поле, но и в жизни, как и Алан Касаев. С обоими всегда можно было о чем угодно поговорить. Начиная с женщин с машинами и заканчивая фондовым рынком или книгой.

Петя мог заблистать намного ярче. Помешал ему в этом страшный эпизод, который случился в 2009 году в матче с «Ростовом» – Быстров тогда получил тепловой удар.

А самым талантливым партнером-иностранцем считаю Эдуардо. Его хоть и хаяли, он много пропускал из-за травм. Думаю, надо было к нему какой-то другой подход найти, чтоб он от травм восстановился и заиграл. Допускаю, что раскрыться мог даже ярче Алехандро Домингеса.

У Эдуардо все получалось виртуозно, все! И работа с мячом, и движение голеностопов – отдавал передачи любой сложности на любое расстояние, с мячом бежал на такой же скорости, как и без него. Игру понимал! Приехал к нам Эдуардо из «Хоффенхайма» и был полон решимости себя проявить – готовился тщательно, часто ходил в тренажерный зал. Но травмы заиграть помешали. Жаль. Эдуардо не реализовал себя в «Рубине» даже на треть. Мы с ним, кстати, до сих пор на связи – лайкаем друг друга в социальных сетях.

Очень сложный выбор! Достойны как минимум трое – Сезар Навас, Роман Шаронов и Гекдениз Карадениз. Все трое были настолько достойны называться самыми стабильными игроками за время моей карьеры в клубе, что выделить одного затрудняюсь. По количеству сезонов в «Рубине», наверное, в первую очередь назову Наваса и Гёкдениза, они по праву стали легендами клуба и навсегда запали в душу болельщикам.

Наверное, Алекс – бывший полузащитник «Спартака». От него всегда исходила опасность, бразилец везде был непредсказуем – обострить игру мог из любой точки поля. Алекс обладал хорошим разрезающим пасом, отлично бил штрафные. Если повспоминать отдельно каждый сезон моей карьеры, то сложных, опасных и непредсказуемых найдется много. И все же мне первым вспомнился Алекс. Жаль, поиграл он в России недолго. Но ярко!

Кержаков. Можно назвать и Аршавина – один его гол в матче Суперкубка в ворота «Локомотива» чего стоит! Когда Андрей после атаки «Зенита» притаился за спиной вратаря, дождался, пока тот бросит мяч на газон, и закатил его в ворота. Хорошо запомнился и розыгрыш угловых «Зенитом» с участием Аршавина. Но все-таки со словом «хитрость» почему-то ассоциируется Александр Кержаков. Мне Саша как нападающий нравился. Просто казалось, манера его игры такая – хитрая.

Герман Онугха. Успели пересечься с ним в «Тамбове» – бьет Онугха очень сильно. Составить ему в этом конкуренцию могли Роман Еременко и Мартинс, но на первом месте однозначно Герман! С 16–17 метров отбить его удар было почти невозможно. Попадал в створ Онугха не так часто, но после его удара даже мяча видно не было!

Даниил Фомин. Бил мне пенальти трижды и все забил. Несмотря на то что мы с тренерами пенальтистов изучали, к ним готовились. Но просчитать Фомина я так и не смог. В его манере не просматривалось никакой закономерности, он каждый раз исполнял удар с «точки» по-разному. Один удар смотришь – бьет по вратарю. Но потом выясняется, что это лишь казалось. Потому что в следующий раз Даниил Фомин бьет уже по-другому, не по вратарю. И на другой высоте!

Как говорил Виталий Кафанов, пенальтиста можно заставить пробить в нужный вратарю угол. У меня это получалось. Я со всеми тренерами вратарей во всех командах подробно изучал пенальтистов. Тренеры готовили нарезку, показывали распечатку статистических показателей. Из них можно было найти закономерности – в какой манере пенальтист чаще бьет, с какой силой, на какой высоте. А еще – с какой периодичностью что-то в манере удара меняет, сколько и когда забил пенальти. Все тренеры вратарей готовятся к пенальти тщательно. У большинства пенальтистов какая-то закономерность есть, но ее вычислить еще надо. Это не всегда быстро получается. Но когда срабатывает, доставляет огромную радость!

Я большое удовольствие получил от взятого пенальти в Уфе от Игбуна – в сезоне 2016–2017 годов. У нас тогда был испанский тренерский штаб, мы разбирали манеру исполнения Игбуна. От меня требовалось показать, что падаю в правый от себя угол, и ждать удара в левый. Так и получилось! Хотя движение вправо у меня вышло ужасным, но нападающий «купился».

Ко всем пенальти, которые я взял, мы специально готовились. Самодеятельности не было.

А при пенальти Фомина мой план был – стоять максимально долго перед ударом. Но дело в том, что, если стоять до момента удара, отбить его с одиннадцатиметровой отметки невозможно. Я это видел только раз – когда Юрий Дюпин взял пенальти от Артема Дзюбы, но тот и пробил неудачно. Обычно же – если мяч летит даже в полутора метрах от центра и с силой выше средней – отбить, реагируя на удар, нереально. Ну или шансы минимальные.

Фомин ведь со средней силой никогда не катит – его удары обычно выше средней силы, поэтому вратарю нужно начинать движение до удара. От меня требовалось оставаться на месте как можно дольше и сбить Даниила с толку. Но ни разу не получилось!

Динамовец – один из сильнейших пенальтистов на моем футбольном веку. Когда мы пишем эту главу, Даниил Фомин забил уже 21 пенальти подряд!

Здесь выбор труднее. Первым по скорости вспоминается Мартинс. Еще Аршавин и Гекдениз. Его отличало тонкое чувство расстояния между мячом и соперником. Гекдениз отпускал мяч вперед, дожидался встречного движения соперника – и «протыкал» мяч, резко ускоряясь. Тем самым провоцируя на фол. Но самым-самым по скорости все же назову Мартинса. У него были тонкие икры, но огромные бедра. И особенно быстро он бежал без мяча.

Роман Еременко. Умел на поле все. Принять мяч любой сложности, отдать передачу любой сложности, исполнить любой удар. Из тех, с кем я играл в одной команде, Еременко – сильнейший технарь.

Саша Рязанцев. Для меня это – любимый партнер, и конкретно для меня Саша загадкой не был. Но вот для остальных, думаю, он оставался загадочным. Такой человек солнца. Открытый веселый парень, но с изюминкой. Говорить может одно, а подразумевать – совсем другое. Поэтому лучше у него переспросить, что он имел в виду. Санька молодец! У него своеобразный юмор – не для всех понятный. Но кто все же понимает – тому очень смешно.

Алан Касаев. Такие «загогулины» выписывал, что соперники не знали, куда бежать. Если Алан был в ударе, то легко обыгрывал двоих-троих.

Гекдениз Карадениз. Категорически не любил проигрывать! Во что б не играл, всегда реагировал очень эмоционально, на тренировках с его участием в каждом упражнении возникали зарубы.

Сережа Семак. Обладал полным функционалом. Все, что может понадобиться в игре сделать, Семак умел делать. Мог отобрать и отдать, открыться и побороться, подсказать и подбодрить, если надо – и ножницами через себя пробить. Надежнейший универсал! Конечно, лучше, если в команде есть и такой универсал, и сильный индивидуалист – вроде Чори. Но если выбирать одного, то лучше иметь Семака.

Может назвать себя? 20 лет назад я не думал, что у меня будет карьера, которая в итоге получилась. Но, думаю, Рома Шаронов тоже доволен своей карьерой. И Сережа Семак – тоже. Кого из нас троих выбрать, назвать самым реализовавшимся?

Саша Бухаров. Думаю, уход из «Рубина» отрицательно сказался на его карьере. Останься Бухаров в «Рубине» – мог бы реализовать себя намного лучше и пользы российскому футболу принести больше.

Саша Рязанцев. Единственный футболист, которого с книгой я видел всегда.

А в завершение хит-парада назову свою тройку – самых нелепых голов, которые я пропустил. Они распределились равномерно – по всей карьере. Курьезных голов у меня три. Первый – в 2004 году в матче с «Зенитом» от Игоря Денисова, второй – в 2010 году – от чужой штрафной в Нальчике, а третий – между ног – уже под конец карьеры, в «Тамбове».

За все материальные блага, которые у меня есть, я благодарен футболу. Он позволил во время игровой карьеры создать источники пассивного дохода. Задумался об этом еще в 2008 году, когда мы приехали в Казань. Я попал в «Рубин» в такое время, когда игрокам платили очень хорошие деньги. Это позволяет создать финансовую «подушку безопасности» на будущее.

А спустя год после завершения карьеры я понимаю, что помимо футбола надо чему-то еще обязательно обучаться. Потому что внутри футбола бывшему игроку найти свою нишу тяжело. Знаю это по себе. Я хочу быть тренером, у меня есть лицензия, но и это ничего на первых порах не гарантирует.

После перехода в «Рубин» мой заработок увеличился – зарабатывал я уже намного больше, чем в предыдущих клубах. Тогда и появились мысли о первых бизнес-вложениях. Каких-то советчиков, желающих организовать что-то вместе или предлагающих вложиться во что-то для меня чуждое, вокруг не появлялось. Наметилась тогда другая тенденция – многие стали брать деньги взаймы. До перехода в «Рубин» почему-то с такими просьбами не обращались. Возможно, в «Рубине» я стал чаще мелькать по телевизору и в прессе. Стали звонить знакомые ребята, в том числе с родины, Шебекино.

Как относился к этому? Я такой человек, что никогда не отказывал. Суммы? Разные. От 500 тысяч до 3 миллионов. Но столь крупные суммы просили редко – 3 миллиона я одалживал раз или два. Чаще были другие цифры – 150 тысяч, 100, 70, 50… Вернули долг только половина из тех, кто занимал, но, насколько я наслышан о долгах перед футболистами, 50 на 50 – это еще хороший процент. Хотя, может, ко мне и не так часто обращались за этим, как к другим.

Я даже не знаю общей суммы, которую раздал в долг. Никогда специально не считал, в блокнот не записывал. Я хоть и бухгалтер по профессии, но такой жилки у меня нет. Как говорят: «В долг давай столько, сколько готов потерять». Я так и поступал. Наверное, одалживая деньги, уже был внутренне готов с ними расстаться.

Всех, кто мне долг вернул, я сейчас и не вспомню, если тем более брали небольшие деньги – например, 50–70 тысяч. А те, кто не отдал, запомнились гораздо лучше. Но общения с этими людьми нет. Им свойственно пропадать и прекращать общаться после получения денег в долг, если на быстрый возврат не настроены.

Если кто-то спустя много времени все-таки отдаст деньги, мнение у меня о них, конечно, поменяется. В том смысле, что все-таки отдал. Но общаться с такими людьми, наверное, не буду.

Мне трудно их понять. Я всегда старался в долг никогда не брать. Только если сильно прижмет. Занимал деньги лишь дважды – у Алексея Сафонова для покупки квартиры в Белгороде и у партнера по «Рубину», платеж за помещение нужно было внести. В течение недели уже расплатился. Больше не возникало ситуаций, когда приходилось одалживать. И сыну говорю, чтоб в долг никогда не просил: «У тебя есть отец и мать. Позвони – на нужное дело всегда денюжку дадим».

Если бы дали возможность прожить жизнь заново – хотел бы научиться говорить «нет». Но делать это так, чтобы отказ не звучал как надменность или бесчувственность.

Вернемся к моим нефутбольным заработкам. Вложились мы сначала в недвижимость. В Белгороде строилось здание, и нам предложили выкупить его часть. Решили попробовать – выкупили этаж площадью в тысячу квадратных метров, отремонтировали и сдали в аренду под офисы. За свой счет сделали общий ремонт, поставили кофемашины, а остальное уже делали сами арендаторы, под свои пожелания. Попросили разрешения создать образ мини-джунглей – с раскраской в виде деревьев, листвы и других растений. Сказали им: «Пожалуйста, делайте».

Расплачивались в рассрочку, раз в три месяца. Через три года рассчитались – и весь этаж стал принадлежать нам. Этим проектом с его начала занимается старшая сестра жены – Вероника. Она коммерческий директор, а записано все на жену. Я там, наверное, даже ни в каких документах не числюсь.

Все офисы (их на этаже шесть) сдаются, приносят нам денюжку.

Почему тогда выбрали именно этот вариант бизнеса? Он казался более понятным и не таким энергозатратным, тем более для начальных вложений и контроля на расстоянии. Это гораздо проще, чем фондовый рынок, инвестиции, ресторанный или агентский бизнес. В эти сферы без фундаментальных знаний влезать смысла не имеет, а вложения в недвижимость для новичков в бизнесе более надежны. Рядом со мной тогда не было людей, которым бы доверял или которые мне помогли бы, например, в банковских делах разобраться.

С недвижимостью намного проще. Купил помещение – пришел арендатор, подписал договор – и начали работать. Все просто – и с помещением под офис, и с квартирой. Думаю, для действующего футболиста это оптимальный вариант.

У нас простоя никакого не было – арендаторы заехали сразу после завершения ремонта. Думаю, за 8–9 лет мы уже отбили всю выплаченную за помещение сумму. Но я подсчетов не вел, даже не озадачивался этим. Деньгами занимается Мария, за обслуживанием помещения следит ее сестра Вероника, а я просто кайфую.

Если кто-то хочет в качестве бизнесмена развиваться и зарабатывать больше, для этого есть много направлений. Но и рисков там больше.

К таким рискам я пришел уже позже, когда с Алексеем Сафоновым решили вложиться в московский ресторан «Тюбетейка». Николаичу я доверяю, он и живет в Москве, поэтому, когда рассказал мне об этом, я подумал: «Почему нет?» Нас было четверо учредителей. У меня с Сафоновым и Тарасом Воробелем (из клуба «Долгопрудный») по 30 процентов, а у коллеги Николаича, Ивана Бакулина, 10 процентов. Он и выступил тогда инициатором этого проекта, собирался заниматься рестораном.

Опасался ли я? Тогда больших сомнений не возникало, мне казалось, что люди, которые живут в Москве, в этом разбираются и все будет нормально.

Приехали, посмотрели место – мне все понравилось. Сказали: «Ваня будет заниматься». – «Хорошо».

Против выступала только жена Николаича – не доверяла Бакулину. Как оказалось, она все видела насквозь. Умная женщина – сразу тогда сказала: «Кому вы деньги даете?!»

Так в итоге и получилось. Сначала мы вложили по 15 миллионов рублей. Начали работать. Но вскоре появились какие-то проблемы. Ваня говорил, что для их решения надо еще по 8 миллионов добавить. Я посоветовался с Николаичем. Он сказал, что раз большое дело уже сделали, уже открылись, надо попробовать продолжить. Дали еще по 8 миллионов. В общей сложности вложили по 23. Но точно могу только за себя говорить. Я вложил 23 миллиона и остался «с носом». Понял, что мы прогорели, но в подробности не вдавался. Я тогда еще раз убедился, что, если какую-то нишу не знаешь, не надо туда лезть. И тем более давать под кого-то деньги, особенно таким некомпетентным в этих делах людям. Это был 2015 год. Тема ресторанного бизнеса оказалась для меня закрытой надолго.

Сейчас вспоминаю все это – и сам себе удивляюсь: где Иван Бакулин и где ресторанный бизнес? Абсолютно авантюрная идея. Но очевидным это почему-то показалось позже, а тогда на меня, как на лошадь, надели шоры.

Свою роль тогда видел в качестве пассивного инвестора. Понимал, что вникать во внутренние дела бизнеса – смотреть, какое закупили мясо или какие постелили ковры, я не буду. Но со временем, далеко не сразу, будет приходить какая-то прибыль, и мы будем ее делить. Видел это примерно так.

Наверное, тогда сказалось и доверие к Николаичу, да и к Тарасу тоже. Казалось, что все вместе как-нибудь разберемся и вчетвером как-нибудь этот бизнес вывезем. Но их точно так же ввели в заблуждение. Когда узнал о проблемах, позвонил Сафонову. Он сразу подтвердил: «Да, Серый, все накрылось». Вспомнил и про Ваню: «Супруга же мне говорила, что он…» А с Тарасом мы на эту тему даже не разговаривали.

В семье у нас по этому поводу разногласий не было. Даже до вложенных денег – жена мне доверяет, поэтому спокойно отнеслась к этим тратам. Но и когда все стало ясно, восприняли спокойно: «Деньги потеряли, опыт получили – и ладно».

Будь у меня те деньги последними накоплениями – я, может быть, задумался бы. Но я тогда в «Рубине» имел достойный заработок, зарплату платили исправно, поэтому долго не колебался. Хотя, думаю, 23 миллиона рублей – большая сумма для любого россиянина.

Что интересно – Ваня Бакулин даже после той истории с рестораном обращался ко мне с просьбой одолжить деньги – занял 3 миллиона рублей в 2017 году, а отдал только 400 тысяч. Получается, чуть больше 10 процентов от долга. За пять лет.

Долг выплачивать мне Бакулин стал только в 2021 году. Позвонил, сделал один платеж, как раз те самые 400 тысяч. Тогда он стал наконец возвращать деньги и Николаичу, тот мне звонил – уточнял, сколько Иван мне должен. Один платеж он сделал – и больше от него известий не было. Продолжает молчать.

Я уже давно сделал вывод, что от таких людей надо держаться подальше – чтоб никакой ерунды о бизнес-проектах мне больше не плел. Пусть отдаст мои деньги и меня никогда не трогает, хоть я даже и не уверен, что этот долг он вернет.

Алексей Сафонов:

Когда мы потеряли очень большие деньги, я переживал еще и потому, что сам предложил это Сереге, знакомые нас туда затянули. Они в провальности этого бизнеса были не виноваты. Время стояло такое – курс доллара скакал, помещение находилось не в собственности, а в аренде. Ресторан пришлось закрыть с большими финансовыми потерями. Но никакого негатива я от Рыжикова не услышал: «Влезли и влезли». Есть люди, которые причины проблем ищут в других. А Серега всегда их ищет в себе. Хотя родные футболистов могут в такой ситуации в адрес агента возмутиться: «Куда он тебя втянул?!» С кем тогда ни разговаривал об этом, никто не верил, что Маша, жена Рыжикова, восприняла все спокойно. Без истерик и претензий. А у кого-то жена после потери такой суммы могла бы встать в позу, сказать: «Вот и не плати ему агентскую комиссию, пока за счет этой экономии потерянные деньги не отобьешь».

А молодым игрокам посоветую: когда у вас начнут появляться серьезные деньги, задумайтесь о будущем и создайте себе пассивный доход. Чтобы к завершению карьеры, когда футбольный заработок исчезнет, оставаться финансово независимыми. Для этого надо создать несколько ручейков дохода. Вложения в недвижимость, хоть жилую, хоть нежилую, – очень доступный и надежный вариант.

Есть и другие. Тот же фондовый рынок, инвестиции, продолжает набирать популярность криптовалюта, но, чтобы туда лезть, нужна финансовая грамотность. Эту тему надо подробно изучить.

Еще посоветую – не доверять свои деньги людям, в которых не уверены.

А еще – слушать родителей.

Кстати, в конце карьеры я занялся изучением инвестиций. Два года назад наступил коронавирус, все сидели на карантине, поэтому времени стало побольше. Я начал читать статьи по финансовой грамотности, смотрел ролики, стал заказывать книги.

Но назвать себя специалистом не могу. Все это – акции, ценные бумаги, облигации, прочее – надо изучать долго и подробно. А мой уровень по десятибалльной системе сейчас потянет на два, максимум – три балла.

К инвестициям тоже приступил. Купил «голубые фишки», например. Я нацелен на долгие вложения – на 5–10 лет. Поэтому в ближайшее время заработка не жду. Пока изучаю и вкладываю. Хотя варианты в инвестициях есть разные – можно вкладываться и на более короткий срок.

Всем рекомендую изучать и трейдинг, и инвестиции. Это очень интересно и перспективно – со временем сможет приносить заработок. Причем заработок пассивный. Это даже не помещение сдавать в аренду – таким бизнесом все равно требуется заниматься, постоянно решать организационные и технические вопросы.

А инвестиционный бизнес – это работа головой. Как написано в книге: деньги должны зарабатываться, когда хозяин спит.

Когда мы с будущей женой познакомились, она играла за… мини-футбольную команду. Признавалась лучшим защитником Черноземья, мяч ногой набивала больше, чем я. Мы тренировались в одном зале – или наша команда после них, или они после нас. Но тогда близко не общались. Зимой мы тоже в мини-футбол играли. Их женскую команду потом перевезли в Белгород, и Маша играть закончила. Не смогла совмещать это с учебой. Так что на футбольные темы с ней надо разговаривать осторожно.

А если серьезно, то она не представляла, что футбол станет для нашей семьи основным заработком и вообще всей жизнью. У меня папа в 2000 году стал ездить в Москву на работу, занимался строительством – торговый центр «Европейский» напротив Киевского вокзала возводил. Мария мне говорила: «Думала, будешь с папой ездить в Москву, там деньги зарабатывать». Мы смеялись: «Неужели ничего не видела во мне как в футболисте?!» Это были реалии Шебекино. Все понимали, что пробиться в большой футбол очень тяжело. Но удача, трудолюбие и нужные люди на моем пути – все это помогло мне достичь того, что у меня получилось.

А познакомился с Машей в 2000 году, при детективных обстоятельствах. Мы учились в одном техникуме. Она – на химика, мы на бухгалтеров. Маша нравилась моему другу. 19 апреля у него день рождения, за несколько дней я спросил, что ему подарить. И он говорит: «Сережа, пригласи эту девушку на день рождения. Сделай такой подарок».

Я пошел ее упрашивать, но у меня ничего не получилось. Не согласилась. Володя ей не понравился, к тому же она тогда с парнем встречалась. Нас было три друга – Володя, Денис и я, ходили несколько раз к Маше все вместе. Говорили с Денисом: «Да брось ты это, зачем так заинтересованность показывать».

А потом я как-то пришел к ней уже один – пригласил погулять. Мне она сразу приглянулась, еще когда я пришел уговаривать Машу прийти к моему другу на день рождения. Она была добрая, умная, красивая, да и сейчас такой же остается. В общем, влюбился.

Володя на меня злился потом, но мы с ним все уладили. Он был у нас на свадьбе свидетелем, а я – крестный его дочки. Дружим уже 23 года.

Кстати, в футболе я большими друзьями не обзавелся. Но круг общения очень расширился, появилось вокруг много людей, с кем постоянно общаемся, поздравляем с днем рождения. А вот Георгий Микадзе, с которым познакомились еще в «Сатурне», стал моим кумом.

С 2007 года мы традиционно 2 января на стадионе «Химик» устраивали семейный турнир – Рыжиковы против Шкредов. Шкред – это девичья фамилия жены. Вместе со всеми родственниками и друзьями собиралось человек 30. Теща стояла в их воротах, моя тетя – в наших, зарубы серьезные были! Потом – застолье с шашлыками. У меня ведь семья жены из Грозного, тесть там пытался играть за дубль «Терека». Когда начинали с Машей встречаться, мы собирались у них дома Лигу чемпионов смотреть – в моем районе этот канал не показывал: антенна не ловила. Возвращались с прогулки, тесть приходил с работы – и мы садились смотреть футбол. Потом я домой возвращался – жил в двадцати минутах.

С женой о футболе всегда можем поговорить. Но обычно в общих чертах. Или про мою карьеру в целом, или про какой-то эпизод, можем просто матч посмотреть. Без погружения в тонкости, конечно, – до обсуждения комбинаций «Манчестер Сити» и деталей прессинга «Ливерпуля» не доходит. Хотя Маша может что-то высказать и на такую тему. Как воспринимаю? Всегда слушаю, но не прислушиваюсь.

А вот пропущенные мной голы обсуждали гораздо подробней. Дольше всего обсуждали гол-рекордсмен. Когда в Нальчике я пропустил вроде бы с 77 метров – после отскока от газона. Смотрели с женой запись и смеялись! Причем пересматривали минимум раз пять – покадрово изучали. Как мяч летит через все поле, как я Сезару Навасу кричу, что играю – мол, мой. Оказалось, что мяч не мой, а в воротах. Интересно было посмотреть выражение лица Наваса в тот момент, но видео зафиксировало только меня – как я присел тогда в шоке. Проскочила мысль: «Как же он залетел?»

В раздевалке потом спрятался в душевой – стыдно ребятам в глаза было смотреть. Но вскоре успокоился. Мне прислали на телефон сообщение: «Посмотри, что Маслаченко про тебя сказал». Я сначала заволновался. Стал искать – и увидел: «Такие голы пропускают только великие вратари». Если сам Владимир Маслаченко такое сказал, то все нормально. На душе стало легче.

Но вернемся к рассказу о семье. Мы вместе прожили в Раменском полтора года, Маша и на работу там устроилась – в детско-юношеском центре учила детишек петь и танцевать.

Свадьба получилась очень романтичной – отпраздновали в Шебекино в столовой школы, где я учился. Мама договорилась с директором. Почему школа? О ресторане мы тогда и не думали. Из 120 приглашенных гостей пришли 110. На зарплату в 300 долларов столько народу в ресторане накормить невозможно. Родители помогли, все получилось очень хорошо, с вытекающими последствиями. На следующий день гуляли по городу с гармошкой, распевали все песни. На свадьбу все родственники собрались – с разных городов и областей, друзья, мои тренеры из шебекинской футбольной школы. Колоритной получилась наша свадьба! Еще и потому, что состоялась на выходных, которые у меня были в «Сатурне». В пятницу вечером я приехал на поезде из Москвы, в субботу-воскресенье мы отпраздновали, и в понедельник утром я уже был в Москве, на предыгровой тренировке. Чувствовал себя там, кстати, нормально. Спиртным на свадьбе не злоупотреблял.

Наша свадьба состоялась со второй попытки. Мы планировали раньше – на конец 2002 года, когда у меня отпуск начинался. Но тогда почему-то не срослось, и Маша уже взяла бразды правления в свои руки. Следующей зимы ждать не захотели, поэтому решили отпраздновать летом.

Тогда мы уже в Раменском вместе жили, снимали квартиру. А в мой первый год в «Сатурне» Маша пару раз ко мне приезжала в гости. В ее первый приезд мы жили в квартире у нашего массажиста, а во второй – в моей комнате на базе. Целую неделю! Я тогда был единственный, кому Евгений Смертин разрешил с девушкой на базе жить. Хотя другие ребята, может, и не просили – больше семейных в дубле не было. Я среди них самый «старый» оказался.

Когда Маша второй раз приехала, у Коли (массажиста) квартира была занята, поэтому пошел к Евгению Геннадьевичу просить, чтобы позволил нам вместе пожить на базе.

Всю карьеру жена меня поддерживала. Никогда переход в какой-то клуб не воспринимала как неудобство, никогда не высказывалась против переезда куда-то. Когда у меня в «Рубине» сложилась тяжелая ситуация, сказала, что, если приму решение уходить, значит, так и надо. Призывала потерпеть. Мы обсуждали с ней ту ситуацию, Маша сказала: «Наверное, ты от отношений с Кафановым после его возвращения в “Рубин” ждал большего, чем он мог дать».

Мое желание играть в Европе тоже поддерживала. Когда возник вариант перейти в «Витесс» к Леониду Слуцкому, отнеслась к этому позитивно. Сказала: «Детей возьмем и поедем с тобой, будем рядом». Мария у меня – как жена декабриста, в хорошем смысле – всюду со мной готова ехать. Спасибо ей за это!

Она свое мнение всегда высказывала, но никогда не настаивала. Всегда важно для меня в таких вопросах было и мнение агента.

А в том, что у меня получится успешная карьера, Маша поверила, наверное, когда мы уехали из Раменского в Махачкалу, где я стал основным вратарем «Анжи».

Иногда решение приходилось принимать, сидя на чемоданах. В прямом смысле. О предложении от «Крыльев» я узнал на море – мы только приехали в Туапсе. Успели только в номер заселиться, сумки открыть – и звонит Сафонов: «Сережа, надо ехать в Самару подписывать контракт». Я как выложил некоторые вещи из сумки, так и сложил их обратно. Вызвал такси – и поехал в Сочи, на вокзал. Даже искупнуться не успел. Из Сочи полетел в Самару.

Мой переход в «Крылья Советов» поменял планы всей семьи. Мы ведь уже переехали в Белгород. Из «Рубина» я ушел, работы в Казани не было – что там было сидеть? Половину вещей перевезли, детей в белгородскую школу перевели. Но тем же летом пришлось возвращаться.

Хотя большой неожиданностью предложение из «Крыльев» не стало. Мы с женой до этого говорили, что может появиться вариант в Самаре. Я анализировал ситуацию с вратарями в командах премьер-лиги и предполагал, что в «Крылья Советов» позвать могут. Вариант выглядел хорошим во всех смыслах – и футбольном, и житейском. От Казани недалеко – каждую неделю смогу приезжать. Поэтому сказал: «Давайте возвращаться». Маша со мной полностью согласилась.

Назвать сына Сергеем предложил я! Сказал жене – она идею поддержала. Нравится, что наше имя универсально в обращении. Можно сказать – и Сергей, и Сережа, и Серый, и Сергун, Серенький. Большой простор для творчества. Насчет моей идеи высказались одноклассники – когда в 2007 году отмечали десятилетие окончания школы. Собрались вместе, они и говорят: «Ну, Рыжиков, у тебя и фантазия!» А нам с женой понравилось. И сын против не был.

К футболу сын приобщился естественным путем. И не потому, что с ранних лет посещал мои матчи. Когда мы приехали в Казань, ему было два с половиной годика. Дедушка подарил мячик – и в большом коридоре нашей съемной квартиры Сережка бил мне по воротам, я ему – тоже. Сын увлекался игрой настолько, что бил по мячу до крови на костяшках – он играл босиком. Когда пять лет исполнилось, отвели его на центральный стадион – там проходил футбольный фестиваль. Сережу зачислили в Академию «Рубина», и он там занимался с 5 до 16 лет. До отъезда в Академию ЦСКА.

Футбольная история нашей семьи повторяется! Сын ведь вратарем тоже стал не сразу. Он – левша, был таким юрким, с хорошим ударом – играл сначала левого полузащитника. Отличие от меня в том возрасте только во фланге – я играл правого. Но если я на вратарскую позицию перешел ближе к четырнадцати, то сын определился раньше. Где то в 11 лет он пришел и сказал: «Папа, я не хочу больше быть полевым игроком. Не хочу бегать. Можно вратарем буду? В воротах больше нравится».

Ответил ему, что он повторяет мой путь и тогда к моим словам стоит прислушиваться. Это мне в его возрасте профессионально посоветоваться было не с кем. У меня папа не был футболистом, но зато дал мне все, что мог, привил интерес и любовь к футболу.

А сын в любой момент может мне позвонить и спросить вратарского совета. Сказал ему тогда, что за пределами поля он должен решения принимать самостоятельно, а в футболе надо внимательно прислушиваться. О важности сна и восстановительных процедур, о прилежности в обучении.

Мыслей отговорить сына от повторения моего пути не было. Сразу для себя решил: это его жизнь и его путь. Если ему нравится – пускай. Какое бы он амплуа ни выбрал – футбол прекрасная вещь. Это спорт номер один в мире, и стать его частичкой на самом высоком уровне – очень круто.

Есть люди, которые в футболе не разбираются. Это я понимаю. Но не понимаю тех, кому эта игра не нравится! К счастью, мне такие не попадались. И если такие люди есть, для меня это незаурядное явление, нонсенс. Я просто такое отказываюсь понимать! Ведь футбол – игра, от которой в хорошем смысле слюни текут. Мой агент Алексей Сафонов где-то говорил, что на каждом стадионе мира нужно поставить памятник тому, кто придумал футбол. Полностью согласен. Поддерживаю!

Мы всегда стремимся открывать для себя новое, познавать мир изнутри. Пока я играл, не только отпуска, но и каждую паузу на матчи сборных использовали для путешествий. Выбирали страны, которые еще не видели. Например, Англию, Голландию, Шотландию. Брали экскурсии, гида – и узнавали максимум подробностей. При знакомстве с каждой страной видели что-нибудь особенное.

Бывало, я сам что-то узнавал о какой-то стране и предлагал туда поехать. Например, услышал, что в Голландии до сих пор мельницы работают, я никогда этого не видел. Стало интересно! Также и улица красных фонарей. «Поехали посмотрим». – «Поехали».

Мельница выглядит своеобразно. Стоит на речке, помещение с низкими потолками – мне с моим ростом там не выпрямиться было. Расхождений с Машей у нас никогда не возникало – она всегда мои идеи поддерживала. Ездили мы всегда в самостоятельный тур – чтоб от графика туристических групп не зависеть.

В Шотландии посещали замок, о котором слышали в фильме «Храброе сердце». Такие поездки развивают и знания о нашей стране! Интересно узнавать сведения о России, находясь в тысячах километров от нее.

Отдельным впечатлением стала поездка на поезде Эдинбург – Лондон. Нам захотелось посмотреть, как в Англии и Шотландии обстоят дела с железной дорогой, и, надеясь, что нам попадется какой-нибудь старенький вагон, мы взяли билеты в СВ.

Приходим – и видим сюрприз! В купе только одно сидячее место. Поэтому ехали мы с женой в разных купе. СВ по их меркам – это как наше купе, но для одного человека. Отдельным «удовольствием» для меня стало расположение моего места – около двери в тамбур, дверь еще и не закрывалась. От колес такой шум стоял, какого я нигде больше не слышал!

Доезжаем до какой-то станции – там новый сюрприз. Поезд стоит, никаких объявлений нет. Мы тоже сидим, ждем. А по времени уже должны прибывать в Лондон. Просидели так 20 минут, 25 – нам никто ничего не говорит. Оказалось, мы давно в Лондоне! У нас-то, если пассажиры задержатся в поезде, к ним уже через минуту-другую придут, скажут, что пора выходить. А в лондонском поезде мы просидели на конечной остановке полчаса – и до нас никому не было дела. Так могли и в депо увезти – было б еще интересней. А на перроне вроде даже таблички с информацией и указателями не было.

Такая веселая в Англии железная дорога.

Тем не менее из всех европейских городов меня больше всего впечатлила столица Англии! В том числе и потому, что мой друг там живет. Показал мне все места, которые любят местные жители. Улицу, которую считают развратной, парки, которые там выглядят грандиозно. С огромными зелеными массивами, озерами, с отдельными велосипедными и беговыми дорожками, теннисными кортами.

Впечатлили башня Биг-Бэн и Букингемский дворец, смотрели, как там караул меняется. Атмосфера Лондона – нечто особенное! Чтоб усилить впечатления и глубже проникнуться атмосферой, хотели еще в музей Шерлока Холмса пойти. Но, увидев длину очереди туда, передумали.

Для русских в английской столице есть отдельная достопримечательность – ресторан «Русская зима». Отведали там английского борща на русский лад.

Жаль, в метро не прокатился там. Это мое упущение.

Друг работает в кулинарии, самой старой в Лондоне. Это городская достопримечательность, она даже указана в путеводителе, который в самолете раздают.

А вот кухня мне в Англии не понравилась. Выбор маленький – надо искать заведение, где хороший салат можно съесть. В основном еда там на американский лад – бургеры, сэндвичи да картошка фри.

Многие европейские города для меня объединены бегом. Люблю это дело! Я везде бегал – и в Лондоне вдоль Темзы, и в Париже мимо Эйфелевой башни и сгоревшего собора Нотр-дам-де-Пари. Вышел на улицу, надел часы – и вперед. Из минусов – Париж грязный очень. Да и Лондон тоже не чище.

В столице Англии меня ждал сюрприз, когда в 2013 году приехали играть с «Челси». Сижу в номере. Вдруг звонок на местный телефон: «Мистер Сергей?» – «Да». – «Вас внизу друг ждет». Я в замешательстве! Откуда в Лондоне у меня мог взяться друг?

Спускаюсь – и меня осенило: я и забыл уже, когда мы с Лешей до этого общались, понятия не имел, что он там живет. Посидели, все вспомнили, обсудили, выпили кофе. А потом я четыре раза к нему в гости в Лондон ездил. И это не считая моего визита с «Рубином» на матч с «Тоттенхэмом». Лондон мне однозначно запал в душу.

Эдинбург, столица Шотландии, тоже запомнился особенной культурой. Там на горе стоит замок, где королевская чета жила. Столицы этих стран, как и сами страны, заметно отличаются. В Шотландии мужчины ходят в юбках. Не на каждом углу, но встретить можно всегда.

В Эдинбурге нас приглашали в ночной клуб, который сделали на базе католической церкви. Моей жене очень это не понравилось! Сказала: «Сережа, туда мы не пойдем».

Но при всей симпатии к Англии и Шотландии больше всего из европейских стран мне понравилась Германия. Начиная с их футбола! Несколько раз ходил на «Альянц-Арену» – впечатляюще! Смотрел там игру «Баварии» – и возбуждал в себе мечту когда-нибудь там поиграть. Потом всегда хотел, чтоб нам в Лиге чемпионов «Бавария» попалась. Нравится и пиво немецкое, и пунктуальность, чистота и опрятность этой страны.

Но есть вещи, которые мне в Европе не нравятся. Все эти движения, эти внеполовые разделения – на «родитель один» и «родитель два» – не нравятся. Когда нашему сыну было лет девять-десять, жена возила его в лагерь Барселоны. Потом рассказывала: идем по пляжу, а там каждая вторая девушка – в топлес. Это разве нормально на общественном пляже? Для меня ненормально. Понимаю, что в свободной Европе – свободные нравы, но для своих детей приобщения к такой культуре не хочу. По крайней мере – сейчас.

Испания кроме исторических достопримечательностей, кафедральных соборов привлекала и погодой.

Очень мне понравилась и австрийская столица – Вена. Побывал там впервые уже под конец игровой карьеры. Был с «Крыльями» на сборе в Австрии – и, когда Миодраг Божович дал полтора дня выходных, поехали с ребятами в Вену. Хороший ухоженный город. А запомнились в нем больше всего светофоры… для голубых. Обычный светофор, но на нем нарисованы два мужика, держащихся за руку. Я был в шоке – по ним дорогу не переходил. Нигде больше этого не видел!

С женой мы обычно в поездках посещали по несколько городов. Чтоб в каждом два-три дня побыть, прогулки и экскурсии совместить с шоппингом. Например, поехали на 10 дней в Италию – взяли маршрут Флоренция – Венеция – Милан – Рим.

В Италии особо впечатлила Флоренция. Этот город – фантастика! Видели там в центре города древние раскопки. Их специально огородили и подводили туристов для показа. Даже не знаю возраст этих раскопок. Во Флоренции каждое здание «дышит» древней историей.

Знаю, что Венецию сравнивают с Петербургом, но мне по этому поводу сказать нечего. К своему стыду, Петербург в качестве туриста я не посещал. Во время визитов на матчи из окна автобуса можно только поверхностно город увидеть. У футболистов маршрут один и тот же: аэропорт – гостиница – стадион. Приезжал еще туда на свадьбу Максима Канунникова, но тоже – на короткое время. На следующее утро после свадьбы уже вернулись в Казань. Надо запланировать, выбрать время – и поехать в Санкт-Петербург. Пока я ни Третьяковской галереи в Москве не видел, ни Эрмитажа, ни Петергофа. Думаю, каждый россиянин должен там побывать.

Но если вернуться к сравнению Венеции с Петербургом, то, на мой взгляд, заметное отличие между ними – это вода. Ее в итальянском городе больше. И машин там нет! Протяженность автомобильных дорог в Питере, наверное, в тысячу раз длиннее, чем в Венеции. Я сначала из-за отсутствия машин даже растерялся, спросил: «А как же мы в гостиницу поедем». Оказалось, там очень популярно водное такси. На нем мы и возвращались с экскурсии.

А со столицей Сербии – Белградом – я познакомился в… Казани. С момента приезда сюда посещаю сербский рыбный ресторан, давно познакомился с сербами, которые там работают. И один из ребят порекомендовал мне физиотерапевта Андре у себя на родине. Когда приезжал в Белград, мне повезло, что там тогда был Дражко, уже знакомый мне по Казани официант, он и показал город.

Белградом я впечатлился сразу! Ощущения там – как у себя дома. Шикарные парки, красивая архитектура, отличная кухня. Хочу теперь жене этот город показать.

Благодаря футболу я впервые побывал и на далеких от нас курортах – Мальдивах, Сейшелах, Маврикии. Острова для меня – особая история. В юности разговаривал с товарищем, он старше меня на 11 лет. От него тогда услышал: «Когда будет возможность, слетай на Сейшельские острова. Местные океан и небо надо обязательно увидеть».

Спустя примерно 15 лет мы отравились на Сейшелы, и, вспомнив те слова, понял: «Володя, ты был прав». Там сказка! Достопримечательность в Мали (столица островов) – часы с боем. Еще в столице есть рестораны и несколько домов, больше в городе ничего нет! А природа и вид вокруг потрясающие!

По Европе мы поездили много, и теперь мои туристические предпочтения направлены на восток. Сколько еще в нашей стране мест, которые стоит увидеть! Я б хотел посетить Байкал, Камчатку, Японию, Австралию. А еще США – хотя бы только ради того, чтоб увидеть в реале их спорт, прочувствовать его ауру, побывав на матчах по американскому футболу, НХЛ и НБА. Единственная сложность с такими путешествиями – моя супруга долго находиться за границей не может. Несколько дней – и уже домой тянет.

Что дают человеку постоянные путешествия? По моему мнению, знакомство с разными странами и городами обогащает личность, дарит знания, позволяет увидеть и понять другие культуры. Для практического применения значимость этих путешествий переоценивать не стоит – понимаю, что в жизни они мне могут и не пригодиться. Но факт осознания, что я был в музее Гюго или в Лувре, сам по себе значителен. Когда ты вырос в пятидесятитысячном городке, а потом приезжаешь в древние европейские города, везде ходишь с открытом ртом. Все интересно! Каждый город оправдывал ожидания и чем-то запоминался. Например, история из Парижа. На верх Эйфелевой башни я предложил супруге подниматься пешком, но Маша мою идею не поддержала. Поэтому на самый верх не забирались.

Кстати, я заметил, что на фоне Лондона и Эдинбурга другие крупные города Европы – чистые. Мадрид, Барселона, Мюнхен, Вена… Но и они все грязные по сравнению с Москвой. По сравнению с ней вся Европа грязная!

А самая лучшая кухня – в Италии! Ассортимент блюд, вкус. Все виды спагетти и пицца, все очень вкусно! В Италию ездили вдвоем с женой, сейчас дети уже подросли, надо будет поехать всем вместе. Италия мне понравилась во всех смыслах. В том числе климатом, конечно. В Испании и Италии можно большую часть года останавливаться в летнем кафе и сидеть пить кофе на улице. В нашем климате с этим сложнее. Поедем в следующий раз – надо будет еще Неаполь посетить. Слышал, что самая вкусная в мире пицца – в Неаполе! Будем иметь в виду.

Хотя при всей симпатии к Италии мне больше по душе немецкий уклад жизни. Итальянцы – они такие расслабленные, в некоторой степени даже разгильдяи. А немцев отличают пунктуальность и порядок. Мне это нравится.

Если сравнивать увлеченность людей футболом в разных странах, то какую-то одну в Европе выделить сложно. Самые жаркие эмоции за пределами стадиона я заметил в Англии. Как-то в лондонском баре смотрели с другом матч «Ливерпуль» – «Челси». Друг предостерег: «Не вздумай при голах “Ливерпуля” громко кричать. Мы в Лондоне». – «Понял».

На стадионах я смотрел футбол не столь часто, чтоб сделать выводы о различиях в поддержке и градусе эмоций. В Мадриде был на «Сантьяго Бернабеу» – стадион в центре города, время провести там можно шикарно, болельщики доброжелательные. Мне вообще показалось, что фанатов там мало было – только небольшой островок. На «Альянц-Арене» атмосфера тоже показалась очень спокойной, без особого фанатизма.

А вот самое красочное и даже агрессивное боление я увидел в Сербии, в Белграде, когда играли там с «Партизаном». Хоть меня уже на пятнадцатой минуте удалили, атмосферу грандиозного футбольного события успел прочувствовать. Стадион там старого образца, с беговыми дорожками, поэтому картина полных трибун с файерами смотрится своеобразно. Красочно, шумно, с долей агрессии и постоянными речевками, но без перегиба.

У нас такой атмосферы я не встречал. Возможно, по-европейски жарко на больших дерби. Когда «Спартак» встречается с ЦСКА или «Зенит» со «Спартаком». Раньше в «Лужниках» «Спартак» и ЦСКА по 70 тысяч собирали, это уже могло быть похоже на большую футбольную атмосферу. А на большинстве других матчей даже трибуны до конца не заполнялись, хорошо это помню по Казани. Помню, на «Динамо» кидали с трибун копеечные монеты и зажигалки, но это выглядело локальной фанатской активностью. По сравнению с белградским шоу – ерунда. К сожалению, в матчах с максимальным ажиотажем и одновременно полных трибунах я играл очень мало.

Когда я пишу эту книгу, мы живем в Казани уже 14 лет. Здесь я добился всех значимых футбольных достижений, здесь выросли наши дети. И все это время нам в столице Татарстана было комфортно. Казань – город с заметным национальным колоритом, но привычный и комфортный для русских. По-русски говорят везде, хотя иногда зайдешь в салон красоты или в кафе перекусить – слышишь татарский.

Дети в школе учили татарский язык, по 5 уроков в неделю. Но и для них, и для нас это было мучением – очень тяжело. Несколько лет назад на федеральном уровне вышел закон, позволяющий учить татарский только по желанию, как факультативный язык. Поэтому отказались от него – дети на нем не заговорили.

Живем в центре города – на берегу Казанки. Летом здесь толпы народа гуляют! В 20 километрах от нас – Раифский монастырь, ездим туда традиционно пару раз в месяц. Жена даже каждое воскресенье ездит. Нравится там побыть, поставить свечки, насладиться атмосферой около озера.

Другое любимое место – набережная. Есть несколько ресторанов – там, где друзья среди сотрудников появились. Но таких мест, по которым придется потом скучать, у меня не появилось. Когда уедем из Казани, ностальгия по ней точно появится. Но без ассоциации с какими-то достопримечательностями. Поэтому когда буду возвращаться, наверное, первым делом захочется прогуляться по городу.

Любимое татарское блюдо? Я в плане питания всеяден, поэтому по татарской кухне тосковать не буду. Но всегда с удовольствием готов съесть и конину, и чак-чак.

По стадиону, где мы в 2009 году стали чемпионами России, тоже скучать вряд ли буду. Я и так «Центральный» постоянно из окна вижу.

Кстати, при всем спортивном разнообразии Казани на другие виды спорта я ходил очень редко. На хоккее за 14 лет был примерно раз 15 – в среднем один раз в год. С походом на матчи связана смешная история. На матчи полуфинала Кубка Гагарина меня пригласил пресс-атташе «Ак-Барса», тогда у них с «Авангардом» получилась эпичная серия – команды выигрывали исключительно в гостях! Я сходил на два домашних матча, и после второго подряд поражения пресс-атташе сказал: «Сережа, не надо больше приходить». Я оказался нефартовым, он предложил эту тенденцию сломать. В общем, не принес я удачи. Но «Ак-Барс» и без меня следующий домашний матч проиграл.

А любимый вид спорта у меня после футбола – теннис. Увлекся им давно, с удовольствием играл. На отдыхе в Турции нанимал тренера, ходил с ним трижды в неделю заниматься. У нас это увлечение семейное. Папа дважды в неделю ходил в теннисный зал, а когда я приезжаю в Шебекино, мы устраиваем семейное противостояние – я с братом против папы и его друга.

Физическая нагрузка в теннисе на вратарскую в футболе не похожа. Прямого единоборства с соперником нет, на корте в основном – короткий спринт и резкие торможения, но специфика нагрузки чувствуется, только если тебя тренер «гоняет». При игре два на два больше акцент на технику, на исполнение. Можно поиграть расслабленно. А вот когда с тренером (или другим подготовленным) играешь, то носиться приходится так, что мало не покажется.

Теннисбол мне тоже нравится – с братом и сыном могу поиграть.

А в остальных видах спорта я – пассивный болельщик. За Россию болею на всех соревнованиях, будь это хоккей или керлинг.

Думаю, моя тренерская работа будет связана не с Казанью. По крайней мере, на ближайших этапах. Это не потому, что в Татарстане предпочтение отдается своим, а приезжие – только в тени. Да, своим здесь доверяют, своих продвигают, в руководстве республики и города в основном работают местные. Но, думаю, это правильно, что поддерживают своих.

Тем не менее с моими футбольными перспективами это не связано. Например, в родное Шебекино или Белгород пока тоже тренировать не зовут. Если даже пофантазировать, что меня позвали в «Рубин», то сейчас там себя не вижу. Помощником Леонида Слуцкого быть не хочу, в молодежный состав меня главным тренером не позовут, а работать детским я не готов. Для этого нужно иметь призвание, образование, специальные знания. Поэтому пока я в поиске.

Алексей Сафонов:

Когда я узнал, что Рыжиков склоняется к переезду в Москву, подумал о том, что в Казани он заслуживает большего внимания и уважения. Рассказывать можно все что угодно, а для футбольной и спортивной жизни Татарстана Сергей Рыжиков сделал очень много. По два раза выиграть чемпионат и Суперкубок России, выиграть Кубок, побеждать в Лиге чемпионов «Барселону» – это для «Рубина» огромные достижения. Награду от президента республики Татарстан («За заслуги перед республикой») получали только два футболиста – Рыжиков и Гекдениз. Других не было. Но Серега не живет прошлыми заслугами. Теперь стремится себя реализовать в новом качестве.

Александр Айбатов:

Почему Рыжиков не приглашается на работу в «Рубин»? Возможно, в клубе сейчас не видят роли, которая бы подошла масштабу Сережи. Ведь он же не просто какой-то рядовой ветеран «Рубина». Рыжиков – один из творцов победной истории клуба. В достижении всех крупных успехов он же не только участвовал, а был одной из определяющих фигур. Поэтому мотивацию Сереги, когда он уходил из «Рубина», я понимаю. С его заслугами, с его имиджем и футбольным бэкграундом сидеть на лавке – не для него. Может, он и с Кафановым об этом переговорил – этого я не знаю. Но Рыжиков понимал, что его история в «Рубине» заканчивается, а он заканчивать не хотел. Чувствовал в себе силы и желание продолжать играть.

Возможно, плавный переход в другую роль случился бы, если б Серега закончил играть именно в «Рубине». Все зависит от стечения обстоятельств, от того, кто на данном этапе руководитель и главный тренер. В Казани есть своя неповторимость. Ведь почему Бердыев стал вхож и к мэру Казани, и к президенту Татарстана? Это исключительно мусульманская тема, вокруг нее все и завязалось. Сейчас тоже есть своеобразие. Например, в тренерском штабе «Рубина» с Леонидом Слуцким работают помощники, но что будет с ними, если он вдруг решит покинуть клуб, останутся ли они на своих местах – большой вопрос.

Книги тренеру обязательно помогают. Даже если не на спортивную тему, а на любую другую. Каждая книга дает знания, обогащает язык, расширяет словарный запас. Кроме того, я думаю, что наша жизнь – повторение написанного в книгах. И под каждую ситуацию можно найти фрагмент, который герой какого-нибудь произведения уже прожил.

Думаю, для саморазвития каждому человеку стоит подбирать книги, которые будут ему понятны, дадут что-то новое, заставят задуматься о чем-то глобальном. Из того, что я читал в последнее время, меня впечатлил «Мартин Иден». Книга про мальчика, который из простых рабочих выбился в элитный слой писателей. А мотивировала его на развитие и учебу любовь к девушке из высшего общества.

Девушка сначала не обращает на него внимания – и тогда герой произведения плотно берется за самообразование, знакомится с людьми из высших слоев населения, в итоге сам достигает этого уровня. Драма произведения заключается в завершающем сюжете. Когда герой книги становится вхож в элиту, то теряет интерес ко всему – ему становится скучно. Если подытожить – мир вокруг ему стал казаться скучным, все люди – примитивными. Книга с философским подтекстом.

Еще чтение позволяет лучше рассмотреть и тоньше осознать разницу между конечным результатом и процессом движения к нему. Четко различить результат и процесс. Такое осознание очень важно и для спортсменов! Когда это начинаешь разделять, понимаешь, что на итоговом результате – месте в таблице – зацикливаться нельзя. Любая большая победа – лишь ориентир для процесса, ориентир, который помогает наслаждаться своей профессией.

Именно книги мне помогли лучше осознать, что путь важнее достижения цели. Потому что, отправляясь в большой путь, человек растет. Независимо от формального результата, которого в итоге достигнет.

Я очень ценю чемпионства и кубки в составе «Рубина», победы в его составе над «Барселоной» в Лиге чемпионов, но больше всего я горжусь дорогой, которую прошел для этого. За 10 лет от пацана, выступавшего в чемпионате Белгородской области, я дошел до матчей против великой «Барселоны».

Особо ценю свой футбольный путь и потому, что я последовательно прошел в нем все этапы, какие только могут быть. Начинал с чемпионата области, потом – вторая лига, первая – и только потом заиграл в премьер-лиге. В обоих еврокубках сыграл, в составе сборной пропустил только чемпионат Европы. Понимал, как тяжело выбиться из команды Белгородской области в сборную России на чемпионат мира, от этого мой путь становился еще интересней. Это было круто.

Я думаю, что большинство игроков и тренеров любят футбол не за возможность побороться за трофей, а за эмоции, которые дарит игра. И я понимаю людей, когда увлечение футболом у них начинается не с обсуждения достоинств команд или их мест в турнирной таблице, а с атмосферы, которая захватывает на стадионе. Атмосферы грандиозного события – и уже на нее накладывается все остальное.

Еще о литературе. Из спортивной, кроме автобиографии Карло Анчелотти, нравится автобиография Алекса Фергюссона. Читаю ее сейчас параллельно с написанием этой книги.

Там про жизнь и футбол. Фергюсон – очень интересная личность, с редкой футбольной биографией. Работал в одном клубе 27 лет, из тренера превратился в менеджера, принимающего ключевые решения в «Манчестер Юнайтед». О личности и биографии Алекса Фергюсона рассказывается и в фильме, после которого я в очередной раз задумался о некоторых аспектах тренерской профессии.

Каково тренеру идти против течения, нарушать сложившийся в футболе порядок? Он рассказывал, что, когда тренировал шотландский «Абердин», перед финалом кубка с «Глазго Рейнджерс» поменял основного вратаря. Вышел запасной – и они выиграли! Показали интервью замененного вратаря, он сказал: «Наверное, моя карьера в “Абердине” закончилась». Так и получилось! Хотя на всех предыдущих стадиях Кубка он играл, но перед финалом тренер пошел на такой шаг. Причина была в ошибках основного вратаря, но в Кубке-то команда выигрывала. Как в этой ситуации решишься задвинуть основного? Даже помощник замену не поддержал, сказал: «Ты зря это делаешь». Но главный тренер пошел на риск – и выиграл трофей. На какие факторы он опирался? Интересно!

Ставлю себя на место Фергюсона и понимаю, что я бы в такой ситуации на замену основного вратаря не решился. Исхожу из того, что вратарю и после ошибок надо дать шанс. Но я вижу эту ситуацию так сейчас – весной 2022 года. Что будет дальше, по мере получения опыта тренерской работы, – посмотрим. Тренер должен чувствовать такие ситуации.

Тот эпизод – повод задуматься о тяжелых тренерских решениях. Алекс Фергюсон выглядит эталоном тренерского мастерства, это очень большая личность не только для британского, но и для мирового футбола. У него многому можно поучиться. Рассказы о том, как он находил выходы из жизненных и футбольных ситуаций, читаются в его автобиографии очень интересно.

Мои колебания перед завершением карьеры прекратились в момент приглашения от «Красавы». Думаю, после ухода из «Тамбова» я бы поискал другие варианты, но предложение Евгения Савина подтолкнуло меня к большому решению. Помогло в игровой карьере поставить точку и начать новый этап. Работы предстоял непочатый край, поэтому возможность попробовать себя в тренерской роли стала весомым аргументом.

Хотя разговоры о работе в проекте «Красава» начались раньше. Еще когда я играл за «Тамбов», Алексей Сафонов мне рассказывал, что Савин хочет создать команду, где будут получать шанс молодые футболисты, которых не заметили в большом футболе, у которых нет агентов, преследующие только личные интересы, мешающие развитию футбольной карьеры.

«Может, и начнешь там тренером», – сказал Николаич. Я поизучал информацию, посмотрел в интернете – и зарядился позитивом. Подумал про себя: «Классно». В январе 2021 года агент мне сказал: «Жди звонка от Савина». Поэтому, когда он со мной связался, внутренне я решение уже принял. С Жекой мы были давно знакомы – играли вместе в «Анжи», после завершения карьеры он приезжал в Казань делать со мной интервью, проводил в Казани «челлендж». Нормальный парень, потому никаких сомнений у меня не было. Свой тренерский штаб у меня уже был – помощник Георгий Микадзе (играл за команды ФНЛ и молодежную сборную России) и брат Андрей – тренер вратарей. Договорились, что к нам в штаб добавится знакомый Савину аналитик из «Оренбурга».

Но я сразу оговорился, что у меня действует контракт с «Тамбовом», и первое время смогу исполнять обязанности главного тренера только дистанционно. Жеку это устроило. Нам же сначала предстояло только просматривать игроков, изучать их по видео, обсуждать между собой, планировать сборы. Так и договорились.

Хотя меня предостерегли сразу. Когда рассказал о предложении «Красавы» брату и Георгию, они засомневались. В первую очередь из-за параллельной деятельности Савина. Сказали: «Серый, он же блогер. Это несерьезно». Их настороженность и по ходу работы никуда не пропадала.

Но я поначалу на это не обращал внимания. У меня от приглашения упала «планка» – воспринял идею взахлеб, видел в проекте только плюсы. Частный клуб, молодые пацаны, стремящиеся попасть наверх, честный футбол… А еще своя команда и президент клуба – футбольный человек. Отличная площадка для начала тренерской карьеры! Поэтому в омут под названием «Красава» я прыгнул с головой.

Уже в марте стали присматривать игроков, формировать команду. Тогда, кстати, я на практике убедился, насколько важен для клуба селекционер, который мог бы ездить по регионам в поиске футболистов. Но разговора о такой штатной единице не заводил. Все-таки клуб молодой, бюджет ограничен – в тех обстоятельствах я считал, что лучше нам доктора взять, чем селекционера.

Сейчас понимаю, что и географию поиска стоило расширить. Мы ездили по Московской области, смотрели матчи второй лиги. Но, наверное, и вторую, и любительскую лигу надо было штудировать более тщательно.

Начинающему тренеру все это увидеть интересно и полезно. Ведь вторую лигу я до работы в «Красаве» не видел с конца 90-х!

Полностью я переключился на тренерскую работу после разрыва контракта с «Тамбовом», с марта 2021 года. Забот и неурядиц в «Красаве» было много, но я от этого кайфовал!

Когда мы приехали в Шебекино на сбор и я начинал свистком первую тренировку, по телу бежали мурашки! Знаковый исторический момент – начинаю тренерскую работу в родном городе! Мы с моим тренерским штабом уже лет 10–12 до этого мечтали о совместной работе. На товарищеский матч в Шебекино собрался полный стадион. Пришел народ, наверное, больше на «Красаву», чем на меня, но все равно было приятно. Болели зрители за родной «Химик» – чемпиона Белгородской области, но и меня тоже поддерживали. Мы открыли счет, потом соперник отыгрался – закончили 1:1. Сюжет начала тренерской карьеры получился замечательным – со своим штабом, в родном городе, в товарищеском матче против родной команды! Я счастлив, что тренировал «Красаву».

Но ежедневно на нашей работе сказывалась шоу-направленность этого проекта. К постоянной публичности пришлось привыкать. Камеры были везде! И происходящее в раздевалке на видео снималось, и дроны на тренировках летали. Это не мешало, но вносило дискомфорт. А вот мешало, когда видеооператор во время упражнения вбегал в квадрат с камерой. Я сразу свистел, спрашивал: «Что ж ты делаешь»?!

С одной стороны, я понимал, зачем это надо. Проект существует для болельщиков, поэтому команда для них была максимально открыта. Без этого не будет новых отзывов, не будет новых подписчиков. Но в футболе, как и в любой другой профессиональной сфере, мелочей не бывает. Полностью совместить серьезные занятия футболом с ролью шоумена невозможно. Мой помощник Георгий постоянно «кипел». Говорил: «Они везде со своими камерами». И это было только начало работы – он говорил: «Нам тяжело будет. Не знаю, как ты справишься».

С Жекой мы обсуждали это каждый день, он заверил, что будем находить компромисс: что снимать можно, что нельзя.

Но останься мы в «Красаве» надолго – я не смог бы так работать. Я любитель порядка и тишины, последовательной работы. Футболистов на этом уровне надо поддерживать и помогать им развиваться. А не орать матом в раздевалке или бить себя кулаком в грудь. Такие мотивационные сюжеты могут быть уместны, например, в плей-офф Лиги чемпионов, если там кто-то вдруг выкладывается не полностью. А ребятам, которые только начинают во второй лиге, надо объяснять, учить их, воспитывать у них дух победителя. Этому я сейчас и учусь – в любительской команде «Сокол».

В общем, мои представления о тренерской работе с подходом Евгения Савина расходились.

И, думаю, вряд ли такие проекты – когда игра подменяется сплошным шоу – могут быть будущим нашего футбола.

Но все это вовсе не означает, что для Жени проект «Красава» был игрушкой. Нет. Я видел, насколько это важно для него – он жил футбольным проектом, переживал за него, страдал, когда не знал, как что-то делать. Думаю, Савиным двигало желание изменить наш футбол. Он хотел давать шанс молодежи, растить ее, потом зарабатывать деньги на продаже игроков без трат на агентские выплаты. Для этого хотели при клубе создать свое агентство. Трансляции, интервью, хайп – все это, конечно, тоже, но футбол был столь же важен.

В общем, задумывался клуб, который будет во всех смыслах работать правильно. Повышая посещаемость и зарабатывая в дни матчей. Таким оказалось мое первое впечатление о «Красаве». Это потом уже появился совсем другой взгляд.

Насколько удалось «Красаве» планы воплотить – я не знаю. Внутренними делами клуба не интересуюсь. Только за турнирной таблицей слежу.

Но вернемся к подробностям нашей работы в этом клубе. Первое недопонимание с Евгением Савиным случилось еще до первого сбора. Савин мне позвонил и сказал, что Георгия из нашего штаба надо убирать. Я вообще ничего не понял. Как так?! Женя сам спрашивал, есть ли у меня свой штаб, и мы договорились, что Георгий будет моим первым помощником. И тут вдруг: «Давай его отправим на учебу, стажировку какую-нибудь». Сразу ответил, что без него работать не буду. И раз мы еще официально состав тренерского штаба не объявляли, предложил разойтись. Савин сказал: «Я тебя услышал». Через несколько дней он мне подтвердил, что все остается как есть. Но для меня та ситуация стала первым тревожным звоночком. Предполагаю, что у него был какой-то план – и мы его нарушили. Думаю, с тех пор он стал подтачивать зуб.

Второй раз настороженность появилась после вынужденной смены места сбора. Мы должны были базироваться в районе Одинцово. Уже присмотрели там место – что-то вроде универсальной базы. Одобрили поля, жилые корпуса, там же зарегистрировали клубный офис. Даже мебель успели завезти!

Я собираюсь выезжать из Казани на сбор – и вдруг узнаю, что Одинцово нам нужно покинуть. Причина – потрясающая! Оказалось, что Савина пригласили на какой-то диктант, и там его сассоциировали с «Единой Россией». Его это возмутило, так как Жека позиционировал себя вне политики. Слышал, что он с кем-то из чиновников Одинцовского района поговорил из-за той ситуации на повышенных тонах. И решил напоследок «вильнуть хвостом», отказавшись в Одинцово оставаться.

Ребята тут же сорвались в Жуковский – посмотрели базу там, потом в Бронницах, где и решили остаться. Я участвовал в этом в дистанционном режиме – находился еще в Казани. Только собрался оттуда выезжать, как звонок с новым сюрпризом: нас попросили съехать. Видимо, «прилетел» ответ от руководства области. Насколько знаю, было сказано: «“Красавы” в Бронницах не будет».

У нас уже все было подготовлено, все просчитано, на следующий день команда должна приехать, а ее размещать негде! Веселенькое начало тренерской работы.

И ведь все внезапно менять пришлось из-за нелицеприятного разговора Савина с руководством области. На мой взгляд, руководитель клуба должен вести себя более дипломатично и более ответственно по отношению к своей команде. Так как поступки президента могут ей навредить.

Я предложил позвонить в Шебекино – там искусственное поле одно из лучших в области, есть и база со всем нужным для команды. У брата есть выходы на высших руководителей города, сказал ему: «Андрюха, звони». Быстро обо всем договорились, все забронировали, перезаказали автобус и поехали встречать команду. А наши футболисты приезжают и узнают, что теперь надо ехать в Шебекино. Один парень к отправлению автобуса опаздывал – мы остались его дожидаться. Потом догнали автобус на моей машине – на заправке парня пересадили.

Когда приехали, все к размещению команды уже было готово. Спасибо шебекинским властям, шебекинским друзьям за то, что в течение пары часов организовали такой прекрасный сбор!

Благодарен я за него и Савину. Ведь он до последнего сомневался – стоит ли его проводить. Чей-то из игроков приезд был под вопросом, вызывал у Жени сомнения и чей-то уровень, поэтому мы долго дискутировали об этом. С обеих сторон были и психи, мат. Я говорил, что мне как тренеру этот сбор сейчас очень нужен. Все-таки убедил его. Спасибо ему.

Сбор на моей родине стал знаковым для меня событием. Там я получил первый тренерский опыт, многое открыв для себя.

В первую очередь убедился в важности ораторского мастерства. Чтобы футболисты понимали тебя быстро и правильно, нужно говорить четко, акцентированно, не запинаясь. Оказалось, это не так и просто!

В разговорной речи перед командой надо тренироваться. Рядом со мной теперь постоянно пять книг на эту тему – подумываю и о том, чтоб найти преподавателя для занятий по ораторскому искусству. Это важно – сто процентов! Этим надо заниматься.

Считаю, самое важное умение для тренера – понять, что футболисту надо, и быстро до него задание донести.

Для меня примеры в этом – Курбан Бердыев и Виталий Кафанов. Оба всегда объясняли свои требования и задания четко, без лишних фраз, исчерпывающе. Но это – из тех, с кем работал.

А еще очень понравилось общение с Евгением Калешиным. Прекрасно изъясняется – с ним любо-дорого поговорить. Разговаривал с Леонидом Слуцким – у него великолепный русский язык. Очень доходчиво объясняет Игорь Осинькин. На все вопросы, которые задавал ему в Самаре, он четко ответил. Как и Хави – тренер по физической подготовке. Говорил на ломаном русском, но тоже понятно, емко и доходчиво.

Сейчас, на мой взгляд, устанавливается тенденция на улучшение коммуникаций между тренером и футболистами. Коммуникация для тренера очень важна.

Работа в «Красаве» закончилась для нас быстро, уже в конце мая, но это стало для всех нас неожиданностью. Не было предчувствия, что мы расстанемся столь быстро. Наоборот – было много планов и энтузиазма. Мы продолжали просматривать игроков, готовились к сбору, который должен был в начале июня стартовать в Бронницах, поэтому поступок Савина стал для меня шоком.

Женя сразу после нашего ухода высказал свой взгляд на причины расставания, высказал это публично. Я в ответ прокомментировал произошедшее коротко, а потом этой темы избегал. Даже когда договаривался с журналистами об интервью, сразу предупреждал, что тему «Красавы» обсуждать не готов. Говорил, что приберегу свой ответ до лучшего момента.

И вот лучший момент настал. Книга – подходящее место для подробного рассказа всей правды об истории нашего ухода из «Красавы». Это наша репутация – моя и моих помощников, это ответ на слова Евгения Савина, который рассказывал только то, что выгодно именно ему. Наверное, для поддержания своего образа.

Пришло время добавить образу Савина новых красок – рассказать принципиальные подробности.

Скандальная новость о нашем уходе появилась в конце мая. У нас тогда закончился тот самый первый сбор, в Шебекино, и мы на следующий день собирались объявить команде итоги. Сообщить, кто остается, а с кем нам придется расстаться.

Чтоб всем сделать приятно, решили пожарить шашлыки. Это была моя идея. Закупили мяса, фруктов, мороженого. Савин, если что, за все это ни копейки не платил. А потом был вместе со всеми и с улыбкой слушал тосты в свою честь.

Мы разместились в беседке – там же, где команда и жила, мой отец занес бутылку наливки – распили немного. Тренерский штаб, кстати, сидел за отдельным столом. Потом команда пошла смотреть финал Лиги чемпионов – «Челси» – «Манчестер Сити».

Подчеркиваю – Жека был все это время вместе с нами и ничего против спиртного не высказывал. Позже убрали со столов, и ребята из тренерского штаба взяли еще по бутылочке пива. Когда футболисты пришли к беседке в перерыве финала Лиги чемпионов, мы сидели разговаривали, обсуждали сбор. А Савин, увидев пиво, вдруг психанул. Его почему-то именно это зацепило. И на следующий день заявил мне: «Сергей Викторович, ты убил мою мечту». Суть его претензий заключалась в том, что тренеры, распивая при команде алкоголь, показывали неподобающий пример.

Я свою вину признал – что разрешил всем там выпивать. Но в ответ спросил Савина: «Почему на правах первого человека в клубе ты сам не запретил?! Ты же президент!» Ведь алкоголь был на тренерском столе с самого начала, и президент находился вместе со всеми. Обнимался, с улыбкой слушал тосты в свой адрес – ему желали процветания – и ничего против алкоголя не говорил. Потом оказалось, что пиво снималось на камеру и кадры были показаны в том скандальном виде, в каком Евгению Савину выгодно.

Первой его реакцией на распитие пива было желание нас оштрафовать на месячную зарплату. Я сказал, что мы примем такое решение. Если он считает это нарушением режима, то мы штрафу подчинимся.

По моему мнению, каждый человек заслуживает второго шанса, я говорил Савину об этом, просил дать нам второй шанс. Вроде бы уладили: штраф, и работаем дальше.

Но реализовать эту санкцию президент клуба решил очень странно. В застолье с нами участвовал еще и генеральный директор – Валерий Анатольевич Матяш. И Савин хотел, чтоб генеральному директору о штрафе сообщил я.

Говорю: «Это как вообще понимать? Матяш принимал меня на работу, а я говорю директору, что он оштрафован? Это нонсенс». С каких пор главный тренер получил полномочия штрафовать генерального директора?! Женя почему-то не хотел доводить свое решение лично – ничего ему не сказал.

Тем не менее все как-то уладилось. Кстати, еще до инцидента Савин в гости к моим родителям ходил, снимал у них дома видеосюжет.

Штаб на несколько дней – до следующего сбора – стал разъезжаться, и я тоже со спокойной душой возвращался в Казань. В пути получаю аудиосообщение, на семь минут! Савин опять завел ту тему: «Викторыч, так нельзя! Вы уничтожили мою мечту, нагадили мне в душу, и я в течение двух дней решу, как с вами поступить». Ответил ему, что это его право. Он президент клуба – ему и решать.

Приехал в Казань – позвонил тренерам, генеральному директору тоже. Все были в шоке. Для лучшего понимания ситуации – Валерий Анатольевич знает Савина очень давно, более того, Матяш – первый тренер Жеки!

Через полтора дня он звонит мне с новым решением: «Андрей и Георгий уходят, а вы с доктором остаетесь. С генеральным директором еще поговорю». Я сразу ответил, что без своих помощников работать не буду. И выглядит это несправедливо – пиво пили все, а убрать он собирается только двоих.

Дальше дискутировать смысла уже не было. Я напоследок сказал: «Жень, перед тем как судить кого-то, посмотри в зеркало на себя». Оказалось, что этот разговор он записал и потом выложил мои слова в ролике.

Почему же Савин за один день передумал и поменял решение? Знаю, что Женя советовался с Леонидом Слуцким. От приближенного к Слуцкому человека я точно знаю, что разговор у них о нашей ситуации в «Красаве» был. Я склонен своему источнику доверять. Леонид Викторович призвал Савина поступать на свое усмотрение: ты президент клуба – ты и решай.

После того разговора с Евгением Савиным я удалил его из телефонной книги и больше с ним не контактировал. Общался в «Красаве» только с юристом – сказал ему, что от зарплаты отказываюсь: «Заберите сами, вам нужнее».

Мы с себя вину не снимали, готовы были понести наказание, но мне уже было понятно, что не бутылка пива стала причиной желания Жени уволить двух тренеров – моего первого помощника Георгия и брата Андрея, тренера вратарей. Пиво стало только поводом для реализации давней задумки – привести в штаб каких-то других людей.

Не буду называть все это со стороны Савина спектаклем, но, по-моему, Жека сейчас больше творческая личность, шоумен, чем бывший футболист и функционер. Я не понимал его слов – видел, что ищет повод. Георгия порывался и раньше убрать, про Андрея говорил, что у него лишний вес. Все это выглядело какими-то загадочными задумками.

Надеюсь, что после нашего увольнения из «Красавы» всегда Евгений Савин держит марку, как держал ее в то утро, когда сказал мне, что я нагадил ему в душу и уничтожил его мечту. Надеюсь, никто больше его мечту не уничтожал.

Я про этого человека все для себя понял – это закрытая страница. Если даже встретимся где-то, разговаривать с ним не буду. Мне с такими людьми говорить не о чем.

Последующие резонансные события (нефутбольные) с участием Савина еще раз убедили меня в правильности моих выводов о нем. Повезло, что в далекое плавание мы с ним отправиться не успели – разошлись, как только отплыли от берега. Я рад, что жизнь развела нас очень быстро.

Кстати, при расторжении контракта юрист от «Красавы» предлагал мне подписать документ о неразглашении. Я ответил: «Савин уже рассказал все, что хотел. Да и мне есть что рассказать».

Теперь вы это узнали.

Когда я пишу книгу, за спиной у меня участие уже в двух казанских полумарафонах. Захотелось попробовать новое, испытать себя. Это сейчас, после завершения игровой карьеры, я перешел на фитнес и бокс. А раньше всегда и везде бегал, в том числе в отпуске за границей. Мне бегать всегда нравилось. В квартире давно стоит дорожка.

Когда наступила пандемия, выходил из квартиры в 4–5 утра и, пока на улице никого нет, бегал по району.

К общему двадцатипятикилометровому кроссу я никак не готовился. Тогда еще продолжал игровую карьеру и совмещал с кроссами. Специальных тренеров для подготовки к полумарафону не нанимал, а свое состояние фиксировал часами «Гармин». Мне казалось, что двадцать пять километров я должен выдержать.

Казанский полумарафон – праздник. Там атмосфера всеобщей победы. Приходит много болельщиков, все участники друг другу помогают. И каждый участник – победитель! У меня дома грамота и медаль лежат.

Время в обоих забегах у меня получилось одинаковым – час сорок пять минут. Второй раз бежал прошлой весной, уже после завершения игровой карьеры. Незадолго до этого я переболел ковидом – и чувствовал себя неидеально. Поэтому рекорд побить не получилось.

Особое впечатление от участия в полумарафоне – это преодоление, победа над собой. Ты смог осилить то, что раньше не пробовал. Для спортсмена это очень важно.

Сильнее всего у меня произошло преодоление, когда бежал первый раз. На 17-м километре во время подъема по мосту Миллениум ход замедлился, стало тяжело, и в этот момент меня обогнала бабушка! Когда я увидел у нее на спине надпись: «Это мой восьмой марафон», у меня случился мотивационный толчок. Подумал про себя: «Неужели я-то не добегу!»

Супруге потом рассказывал – она так смеялась! А тогда уже сомнений не возникало, что до финиша добегу. Мотивировал себя в том числе музыкой, на финише прибавил скорость – и закончил бег уверенно.

Бабушку ту, кстати, я так и не догнал. Она обошла меня и маленькими шажочками удалилась, пропала из виду. Не скажу, что убежала, как «Феррари», но ее темп на тот момент оказался для меня невозможен. Зато я преодолел себя – и достиг финиша. Преодоление – это очень важно!

Завершая работу над книгой, я выражаю благодарность всем, кто здесь упоминается. Все они, даже те, с кем я пересекался мельком, повлияли на мою футбольную жизнь.

Отдельная благодарность – моей семье, жене Марии и детям, маме Людмиле Ивановне и папе Виктору Викторовичу, брату Андрею, всем родственникам, моему тестю Олегу Петровичу, которого с нами, к сожалению, уже нет.

Для любого человека важно окружение, оно способно на него повлиять. И если прислушиваться, то в итоге это поможет привести к очень хорошему результату.

Мне мое окружение помогало на протяжении всего футбольного пути. Многие подсказывали, направляли, кого-то, возможно, я обижал. За это – мои извинения. Да, карьера получилась не без ошибок, но я доволен. А сейчас игровая карьера – уже перевернутая страница, и я сделаю все возможное, чтоб реализовать себя тренером.

Теперь я знаю, что процесс написания книги – это не просто болтовня, а серьезное кропотливое занятие. Во время которого нужно вспоминать, задумываться, рассуждать, анализировать, заново переживать моменты карьеры – и фиксировать свое отношение к ним. Меня часто спрашивали: «Какие были ощущения?» Я возвращался в моменты – и снова их переживал.

Во время создания книги я глубоко осознал, что моя игровая карьера была не только футбольной жизнью. Это стало для Сергея Рыжикова жизненной школой, богатой на знаковые переплетения.

Большой футбол начался для меня в Раменском – и там же я впервые стал чемпионом! Я с детства мечтал попасть в качестве участника на чемпионат мира – и попал на него в Бразилию, где самая титулованная сборная и огромное количество талантов.

Я вспомнил обо всех людях, которых повстречал за карьеру, и убедился, что каждый из них повлиял на мой футбольный путь положительно. Счастлив, что этот путь оказался именно таким.

Написание книги помогло мне сделать выводы. Может быть, некоторые из них – запоздалые, но главное – правильные. Еще раз убедился, что как футболист, как вратарь я состоялся, и моя карьера получилась удачной.

Про важность многих футбольных тем я знал и раньше, но задумывался о них лишь мельком, поверхностно. И только раскрыв эти темы в книге, я понял, насколько они важны и как я к ним отношусь. Это касается и глобальных тем, как, например, лимит на иностранцев в нашем футболе и эпизодов с моим участием.

Выражая признательность многим людям, отмечая их роль в моей карьере, я подробно рассказал правду об отношениях с некоторыми людьми и моем отношении к ним. Правду, какой я ее вижу.

Заканчивая книгу, благодарю читателя и сделаю всем напутствие: чем больше цель, тем легче в нее попасть. Не надо бояться ставить большие задачи, это надо делать смело. Постепенно двигаться – маленькими шагами, тогда от одной маленькой цели к другой, придете к большой цели. И поймете, что главным был не конечный результат. Главное – путь, который вы увидели и преодолели. Игра стоит свеч!

P.S. Когда книга готовилась к печати, в моей жизни произошло большое событие – я стал тренером «Ахмата»! Звонок от Андрея Викторовича Талалаева стал сюрпризом. Я занимался в тренажерном зале, когда вышел, увидел пропущенный от Андрея Викторовича вызов и сообщение с просьбой перезвонить. Я тогда еще даже не знал, что он рецензию на мою книгу написал – это держали от меня к секрете.

Созвонились, и он сразу предложил мне стать его помощником. Сказал, что тренерский штаб эту идею поддержал, осталось только с руководством согласовать. И примерно через неделю я получил официальное предложение стать тренером «Ахмата». В этом предложении увидел только плюсы – работать под руководством опытного грамотного тренера в амбициозном клубе премьер-лиги. Событие вызвало душевный трепет. Я впервые в качестве тренера прочувствовал радость от приглашения в премьер-лигу и осознал, каково это – покидать команду по собственному желанию. Оставлять «Сокол» было жаль, но надо двигаться вперед – меня все поняли, пожелали удачи. Пишу эти строки – и по коже бегут мурашки, чувствую, как творится история!

Надеюсь, моя работа в «Ахмате» окажется достойной для важной главы следующей книги.

 Фотосессия в «Рубине»

В форме «Рубина»

Мой детский тренер Сергей Иванович Абаньшин

Сборная России. Внимательно слушаем задание Босса

Готовимся к матчу со сборной Португалии

Под чутким контролем Игоря Акинфеева

Последний сезон в «Рубине»

2013 год, тренировка вратарей сборной России под руководством Сергея Овчинникова (в центре)

Что-то говорю Сергею Ивановичу. В центре – Илья Казаков, бывший пресс-атташе сборной России

Тренировка позади

Теперь Юрий Кривченко руководит спортивным интернатом в Шебекино

Мой первый тренер Юрий Николаевич Кривченко. Пришел к нему заниматься в семь лет

На грандиозном «Сантьяго Бернабеу»

Уже в новой роли. Сергей Рыжиков – главный тренер!

Наградная футболка в честь 350 матчей за «Рубин»

Мне – четырнадцать. Уже вратарь. На турнире в Днепропетровске

С отцом и братом

Сергей Рыжиков-младший, продолжатель вратарской династии

Контроль за тренировкой Сергея Рыжикова-младшего

Дома тоже тренируемся регулярно

С тренерской лицензией категории «А»

Два Рыжикова, два Сергея, два вратаря

Мои родители – Людмила Ивановна и Виктор Викторович

Времена дофутбольные

Еще не футболист

Мои мама и папа

Еще октябренок, но уже футболист

Сергей и Андрей Рыжиковы

С детьми в Лондоне

Мария и Сергей Рыжиковы

На отдыхе

С семьей в Лондоне

Жена Мария с дочками-двойняшками Анастасией (слева) и Екатериной

С моим агентом Алексеем Сафоновым

Этикетка – напоминание о четырех «сухих» матчах против Лионеля Месси, семикратного обладателя «Золотого мяча»

Казань. С наградой за участие в моем первом полумарафоне