— Так значит, не доберутся до нас братья по разуму? — подначил Никодим, наблюдая с ухмылкой, как Стёпа туго бинтует широким скотчем треснувшее метловище.

— Смотря откуда, — уклончиво отозвался тот. — Если с экзопланет, то вряд ли… Я ж говорил уже: закон больших расстояний. Ты летишь, а Вселенная-то тем временем — расширяется…

— Вроде как Ахиллес за черепахой гнался?

— Во-во…

— Хорош болтать! — с досадой прервал коллег уткнувшийся в ноутбук Трифон. — Скажите лучше, как будет правильно по-русски: мётл или мётел?

Подметать космодром — занятие унизительное и бессмысленное. Всё равно что помехи шваброй от локатора отгонять или якорь точить.

Срок взыскания истекал, шли последние дни отработки. Если, конечно, ещё недельку не накинут. А то тут промашка недавно вышла: ключ на старт, спустились в укрытие (проще говоря, в дворницкую), а одно помело забыли наверху. Понятно, сгорело в пепел. Хотя, честно говоря, и двум другим мётлам сожжение бы не повредило — исшарканы вдрызг. В итоге решили штрафники выпросить новый инвентарь.

Посадили кого помоложе составлять заявку, а сами, как водится, принялись со вкусом точить лясы, отливать пули и травить байки.

— Ну так мётл или мётел? — не унимался тот.

Стёпа встал, прислонил к бетонной стенке дворницкой кое-как отремонтированное орудие труда и, подойдя к Трифону, заглянул в текст.

— Ну ты даёшь! — хмыкнул он. — О том, что сгорело, — ни слова, понял?! Пиши просто: вышло, мол, из строя. И вообще… Не владеешь ты канцеляритом. Дай-ка я…

Выставил юношу из-за ноутбука и, заняв его место, сноровисто забегал пальцами по клавиатуре. Оба напарника с уважением следили за действиями грамотного Стёпы. А тот играючи сбацал двадцать строк одним предложением, завершив его лихим пассажем: «…в виду полного износа таковых».

— Теперь другое дело… Отправляй.

Отправили.

— Ты мне вот что лучше скажи, — снова завёл Никодим. — Если пришельцев из глубокого космоса быть не может, откуда они у нас взялись?

— А они взялись?

— Ещё как! — всхохотнул тот. — Я ведь до того, как на орбитальную станцию загреметь, знаешь, где служил? На таможне.

— А что, на орбите и таможня есть?

— А как же! — с достоинством молвил Никодим. — На высокой эллиптической.

— И что ты там делал?

— А то ты не знаешь, что на таможне делают! Так вот, шепну тебе по секрету: не одних там землян шмонают.

— Да ладно!

— Вот те и ладно!

Опальные орбитманы переглянулись.

— А как они хоть выглядят? — выговорил с запинкой Трифон. — Те, которые не земляне…

Никодим крякнул, сокрушённо качнул головой.

— Понятия не имею…

— Ты ж их шмонал!

— Ну было… разок… Запускают ко мне в отсек одного в скафандре. На досмотр. В контрабанде его заподозрили. А скафандр на нём такой, знаешь, маленький, вроде как подростковый… И с непрозрачным шлемом. Рыла не видать… «Раздевайтесь», — говорю. Что-то он там на себе нажал, вылезает наружу… А под скафандром (можешь себе представить?) другой скафандр. Точно такой же, только поменьше…

— Типа матрёшки?

— Ага. Типа… «Дальше раздевайся!» — командую. Вылезает из второго скафандра. Под ним третий, совсем уже мальчиковый… Под ним — четвёртый! Ну тут уж и дурак смикитит: не землянин это… Одиннадцать оболочек скинул! Одиннадцать, прикинь! Остался на нём махонький скафандрик — ну, чтоб не соврать, с ладошку. «И его снимай!» — говорю. Раскрыл он последнюю свою одёжку — а внутри…

Замолчал Степан, помрачнел, осунулся. В железобетонном подземелье стало гулко.

— Ну? — изнемогая от любопытства, вымолвил Трифон. — И что внутри?

— Ничего, — глухо отозвался Никодим.

— Как ничего?

— Так ничего. Пусто внутри.

— Та-ак… А ты что?

— Потрогал пальцем — всё равно пусто. «Ладно, — говорю. — Одевайтесь». Закрылся скафандрик — и порх-порх — к тому, что чуть побольше. Влез в него — и к следующему. Напялил на себя поочерёдно всю свою амуницию, а я вишу в невесомости дурак дураком и думаю: дальше-то что делать?

— Ну?!

— Что ну? Задерживать нет оснований. Пропустил, короче… А сам не въеду никак: что ж это такое было? Сколько я так времени в отсеке провисел — не скажу. Потом вплывает старшой. «Где? — кричит. — Куда делся?» Ну объяснил я ему, что к чему. «Пусто, — говорю, — было внутри. Не за что задерживать». Смотрю: а его вот-вот кондратий хватит. «Пусто? — хрипит. — А электронный микроскоп тебе зачем установили? Почему не проверил, что там на самом деле было?»

— А действительно… — подал голос Стёпа. — Почему?

Понурился Никодим.

— Да вот как-то… не сообразил… Говорю: «Так, может, ещё не поздно?» Оказалось, поздно. Улетел мой контрабандист…

— Куда?

— А чтоб я знал! Короче, попёрли меня из таможни…

Горестный рассказ был прерван сигналом ноутбука.

— Ну здра-авствуйте… — обиженно протянул Трифон, склонясь над монитором.

— Что там?

— А вот не видать нам новых мётел. Пока старые не сдадим.

— Так мётел или мётл?

— Хорош прикалываться! Делать что будем?

Никодим в задумчивости потёр широкий подбородок.

— Значит так… — решил он наконец. — Триш! Дуй на край космодрома, где кустарник. Нарежь прутьев, ну и сообрази… что-нибудь похожее… А мы со Стёпой пока в полторы метлы помашем.