© Михаил Самарский, текст

© А. Гайворонская, иллюстрация на обложку

© В оформлении макета использованы материалы по лицензии © shutterstock.com

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Ав-ав, дорогие человеки. В смысле, здравствуйте. Догадайтесь с трёх раз, кто я? Прям чувствую, как вы сейчас подумали: «Трисон». А вот и не угадали. Не Трисон я. Я его воспитанник – Марсель. Можно сказать, наследник. Не хочется хвастать, но я люблю правду. Потому и заявляю прямо: я умею рассказывать всякие истории не хуже моего наставника. А может, и ещё лучше. Конечно, судить вам, но, думаю, вы ещё поделитесь своим мнением. Мой инструктор любит говорить: цыплят по осени считают. Вот и посчитаем. Почитаем и посчитаем!

Наверняка вы уже читали обо мне в историях, которые вам рассказывал Трисон…

Вот я глупый пёс! Как же вы могли не понять, кто я, если держите в руках эту книгу с таким названием да ещё и со звучным подзаголовком? Хорошо, что Трисона нет рядом, а то он точно высмеял бы меня – ещё тот критик. Хотя лично я не вижу в этом ничего смешного. Ну подумаешь, забыл, и что с того? Подобную оплошность может допустить каждый. Вон Трисон, мой наставник, – с ним и не такие казусы случались. То его с лодки смыло в море, то заблудился на студии, где снимался фильм, в котором он играл самого себя. Хотя я не понимаю, как можно было заблудиться? Следы тебе для чего? Со мной точно никогда бы такого не случилось. Ведь я не зря учусь на розыскную собаку? Да у меня нюх как… как… да такого нюха, как у меня, ни у кого нет.

Скажу вам по секрету, Трисон ещё тот растяпа. Только не передавайте ему, что я его так назвал, а то он точно мне по шапке, в смысле по холке, настучит. И ради бога не подумайте, что я его не люблю. Просто иногда он бывает ужасно занудливым псом, хотя сам называет меня таким. Мне-то простительно, я молодой, а он уже взрослый пёс с большим жизненным опытом. Кстати, как думаете, где он сейчас? Хм, нашёл что спросить. Вы знаете его как облупленного и уже небось догадались, что он укатил к кому-то в гости.

В этот раз они поехали с Шурой к её бабушке, которая живёт, как выражается Елисеев, у чёрта на куличках. Не знаю, где это, но, как я понял, очень далеко. После того случая, когда Трисон спас жизнь Александре, Макс никуда не отпускает её без Трисона. Честно сказать, я толком не знаю этой истории. Так, слышал краем уха от людей. Но они особо не распространяются на эту тему, а от Трисона ничего не добьёшься. Он же ещё тот скромняжка, о своих подвигах не любит распространяться.

В общем, они уехали, а я опять остался с Елисеевым. Нет, конечно, я ничего не имею против его общества, но как же он достал меня своим воспитанием. Мне дрессировок хватает с головой в школе, а тут ещё дома приходится терпеть все эти «сидеть», «лежать», «ко мне» и прочие дурацкие команды. Я уже знаю их все назубок. Причём настолько, что люди ещё не успевают произнести их, а я уже выполняю. А потом вы говорите, что ваши питомцы понимают вас с одного взгляда. Ещё бы, вы же так выносите мозг своими дрессировками, что хочешь не хочешь, а начинаешь понимать. Надеюсь, вы не обиделись на меня за подобную откровенность? Просто накипело так, что не могу промолчать. К тому же я хочу быть с вами искренним с самых первых строк нашего совместного путешествия.

Наверняка вы сейчас подумали: «А с каких таких корзиночек ты решил заменить Трисона?» Да не собираюсь я его заменять, думаю, он как рассказывал вам свои истории, так и будет рассказывать дальше, а я хочу делиться своими. Вот только не надо говорить: «Да что ты можешь рассказать, у тебя жизненного опыта с гулькин нос?» Согласен, я молодой, но жизненный опыт есть даже у любого щенка, который познаёт мир. И между прочим, я не сам это придумал, так мой инструктор говорит, а он человек очень умный. Ещё бы, столько ищеек воспитал.

Я заметил, что старшее поколение носится с этим опытом как с писаной торбой, и чуть что – сразу начинает упрекать молодёжь в его отсутствии. Вот и мой наставник туда же. Я имею в виду Трисона. То и дело твердит, что я молодой, глупый и ничего не понимаю в жизни. Ух, как же меня это бесит! А сам порой бывает ещё наивней меня. Так что, дорогие мои человеки, можете не переживать, со мной вам скучать не придётся. Я вам таких историй расскажу, что будете ждать книжек обо мне, как свиное ушко, ну или в вашем случае имбирный пряник на Рождество.

– Марсель, ко мне!

Ой, это меня Елисеев зовёт. Интересно, что ему опять надо от меня? И вот скажите, как тут не будешь понимать с одного взгляда? Ладно, я побежал, а то снова выговор получу.

Я сорвался с места и побежал в гостиную. Макс сидел на диване перед включённым телевизором, а сам пялился в ноутбук, что стоял у него на коленях. Помню, как в детстве я никак не мог понять, зачем он включает телевизор, а сам не смотрит его. Пока Трисон не объяснил мне. Оказывается, у Елисеева такая привычка, а делает он так, когда остаётся дома один. Звук телевизора создаёт ему видимость чьего-то присутствия в квартире. Честно сказать, я его прекрасно понимаю. Я тоже терпеть не могу оставаться один. И дело не столько в одиночестве, сколько…

Ну чего замялся, давай говори уже. Раз пообещал быть честным, тогда выкладывай всё как есть. Да пообещать-то пообещал, вот только нелегко признаваться в своих слабостях. Ну да ладно, надеюсь, вы не станете корить меня. В общем, каждый раз, когда я остаюсь дома один, я испытываю сильный стресс. А всё потому, что мне страшно до чёртиков.

Вот вам и собака! Я же не могу включить телевизор, чтобы он меня развлекал, вот и приходится вздрагивать при каждом шорохе и творить всякие шалости. Правда, потом мои развлечения выходят мне боком и заканчиваются наказанием, а для моих родственников – генеральной уборкой или, ещё хуже того, ремонтом в квартире. Ну а кто им виноват? Не надо меня оставлять одного.

Подбежав к Максу, я ткнулся носом в его колено и уставился на него вопросительным взглядом, мол, вот он я, зачем звал?

– Ты чего там притих? – прищурившись, Елисеев посмотрел на меня. – Небось опять нашкодничал?

– У-у-у, – мотнул я головой.

Думаю, не стоит объяснять, кто научил меня отвечать на человеческие вопросы. Тут и без объяснений ясно, чья школа.

– Правду говоришь или обманываешь? – пристально глядя на меня, продолжал допытываться Макс.

Вот как ответить на этот вопрос? Что «Ав» скажешь, что «У-у-у», он может подумать, что я его обманываю.

– Ав, – во избежание недоразумений ответил я и тут же добавил: – у-у-у.

– Ты смотри какой сообразительный, – усмехнулся Елисеев, – да-а-а уж, – протянул он, – в логике тебе не откажешь. Ну ладно, не буду проверять, чем ты там занимался в своей комнате.

Да чем занимался? Новую профессию осваивал. Я же теперь, как Трисон, писателем стал. Только, по понятным причинам, мы не пишем мемуары, а рассказываем.

– Считай, что я тебе поверил, – Макс потрепал меня за ухо и обратился с просьбой, – принеси бутылку воды, она стоит на кухонном столе, а то я не могу сейчас отойти от компьютера.

Нет, вы не ослышались. Такую команду я тоже умею выполнять. С Елисеевым и не тому научишься. Ему бы не в полиции служить, а в цирке работать. Круче дрессировщика днём с огнём не сыщешь.

– Ав, – ответил я и сорвался с места.

Миллион раз я выполнял подобную команду, и всегда всё было нормально, а в этот раз встретил на пути препятствие. Кухонная дверь оказалась закрытой. Сей факт показался мне странным. Оно и понятное дело, прежде дверь всегда была открытой, а если и закрывалась, то исключительно в тех случаях, когда Шура что-то готовила. Почему-то она не хотела, чтобы запах шёл по всей квартире. А по мне, так пусть идёт. Приятно же, когда пахнет жареной курочкой или рыбкой. Я готов сутками нюхать такие запахи.

Вот если бы я был парфюмером, я бы изготовил духи, например, с ароматом котлет или колбасы, а для любителей выпечки – с запахом плюшек. Мне кажется, такие духи разлетались бы как горячие пирожки. Только представьте на минутку: идёте вы по улице, а за вами шлейфом тянется аромат сдобной булочки.

Ой, что-то у меня аж слюнки потекли. Помню, Трисон рассказывал, когда он был в Израиле, они с Елисеевым ездили в магазин, где продавались всевозможные духи. Макс тогда только познакомился с Шурой, и ему хотелось сделать ей какой-нибудь необычный подарок на память. Так вот в том магазине они встретились и даже сфотографировались с парфюмером, который создаёт эти духи. Вот бы мне к нему попасть. Я бы предложил ему свою идею, а вдруг заинтересуется.

Наивный пёс, да как же ты ему о ней расскажешь? По твоим «Ав» и «у-у-у» вряд ли он что поймёт. Как же всё-таки плохо быть немым. Да-да, именно таким я себя иногда чувствую. Хочешь что-то сказать, пасть откроешь, а из неё вылетают либо «ав», либо «у-у-у». Эх, жаль, я не умею говорить, а то я бы этому парфюмеру так красиво рассказал о своей задумке, что он непременно взял бы её на вооружение.

Представляете, приезжаете вы в его магазин и видите на прилавке духи под названием «Колбаса» или, например, «Мясо по-французски», а ниже приписочка от автора бренда Марселя. Скажите честно, вы бы купили их? То-то и оно. Может, этот парфюмер мои мемуары прочитает? Было бы здорово. Тогда он сам узнает о моей идее. Надеюсь, он человек порядочный и не станет присваивать её себе. А то знаю я людей, они ещё те плагиатчики.

Как говорится, котлеты котлетами, но всё же вернёмся к моему рассказу. Я в растерянности остановился перед дверью, стою и думаю: «Что же делать?» Команда есть команда, хочешь не хочешь, надо выполнять. Недолго думая, я поставил лапы на ручку, но не тут-то было. Треклятая дверь не поддалась. Будь она неладна. Что-то я не понял, Елисеев нарочно закрыл её и отправил меня за водой? «А-а-а, наверное, таким образом он решил усложнить мне задачу», – неожиданно осенило меня.

Плохо ты знаешь меня, Макс. Я не привык отступать перед трудностями.

Отойдя подальше, я разогнался и со всей силы прыгнул на дверь. Благо она открывается внутрь, иначе вряд ли бы мне удалось справиться с поставленной задачей. И о чудо! Дверь с треском открылась, да так, что ударилась о стену, и на пол с грохотом рухнула какая-то штука сверху.

Честно сказать, в тот момент я даже не задумался о нанесённом ущербе. Мне главное было выполнить команду. Бутылка с водой в самом деле стояла на месте. Я подлетел к столу, закинул на него лапы и схватил бутылку зубами. Но тут сработал закон подлости. Скатерть зацепилась за мой коготь и потащилась следом за мной вместе с сахарницей, солонкой, перечницей, вазочкой с печеньем и вареньем. Всё это рухнуло на пол с не меньшим грохотом, чем предыдущая штуковина. Но я и на это не обратил внимания. Я был одержим командой. И только когда выбежал за дверь и уперся головой в ноги Елисеева, до меня дошло, что я маленько переусердствовал с её выполнением. Но, как выражается Макс, поздно пить боржоми. Что сделано, то сделано, назад ничего не вернёшь. Увидев его перекошенное от злости лицо, я понял, что расплата неизбежна так же, как поход к ветеринару. Но радовало хотя бы то, что я всё-таки справился с заданием. Я положил бутылку перед ним и понуро опустил голову.

– Француз, ты что наделал? – завопил он. – Я попросил тебя всего лишь принести воды, а ты устроил погром на кухне.

Хм, всего лишь. А как бы я выполнил твою команду, если дверь была заперта? К тому же разве я виноват, что скатерть прицепилась ко мне? Не понимаю, зачем было стелить её на стол. Вы что, без неё поесть не можете?

– Заставь дурака богу молиться, он и лоб себе расшибёт, – со вздохом сказал Макс, – вот теперь иди и убирай за собой.

Он это серьёзно? Такие команды я ещё не научился выполнять. Да и как можно их выполнить, не имея рук. Лапами много не наубираешь.

– Ну ты чего уселся на дороге? – спросил он. – Подвинься, дай пройду.

Я даже не успел отойти в сторону, как он обошёл меня и направился к столу.

«Странный человек, а зачем тогда просил подвинуться?» – глядя ему вслед, подумал я.

Пока Елисеев собирал посуду, мне ничего не оставалось делать, как наблюдать за ним. Есть у меня такая слабость – люблю смотреть, когда кто-то работает.

– Весь пол в варенье, – бросив на меня взгляд, недовольно пробормотал он и опять скомандовал: – Тащи тряпку из ванны.

Я снова сорвался с места и побежал выполнять очередной приказ. Правда, в коридоре меня неожиданно занесло, и я чудом удержался, чтобы не завалиться набок. Затормозил буквально в нескольких сантиметрах от напольной вазы с камышами. Ну Шура, ну чудачка, нашла что в неё поставить. Ладно бы цветы, а то какие-то легкомысленные палки. Не хватало ещё повалить этот горшок, и тогда мне точно хана. Вот честное слово, не понимаю я этих людей. Ну зачем делать пол таким скользким. Я в спокойном состоянии не могу по нему ходить, у меня лапы разъезжаются, а в экстренных случаях, когда надо быстро выполнить команду, так и подавно. Неужели нельзя было покрыть пол чем-то более шершавым. Ей-богу, думают только о себе. Как-будто они тут вдвоём живут, а мы с Трисоном так, сбоку припёка.

Хорошо хоть дверь в ванную оказалась открытой, иначе опять пришлось бы открывать её с разбега. Я влетел туда как ракета и в растерянности остановился. «Интересно, какую тряпку он имел в виду?» – оглядевшись, я ничего похожего на этот предмет не обнаружил. Только полотенца висели возле раковины. Одно человеческое, другое предназначалось для нас с Трисоном. Да-да, не удивляйтесь.

Дело в том, что наши домочадцы устали постоянно наливать нам свежую воду и научили нас пить прямо из-под крана. Благо открывается он легко. Для этого нужно всего лишь поднять лапой металлический рычажок, напиться, а потом ударить по нему сверху, и вуаля – кран закрылся. А полотенца они повесили для нас, чтобы мы об него морды вытирали. Видите ли, им не нравится, когда у нас с усов вода капает и оставляет пятна на полу. Я до сих пор не могу понять, какие пятна может оставить вода? Ну да бог с ними, у людей свои «стасики» в голове, причём их там столько, что я даже представить не могу, как они живут с этим зверинцем.

Ладно, вернёмся к команде. И как я должен её выполнить?! Ну и юморист Елисеев, однако. Это всё равно что сказать: «Поди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что». Но приказ дан, его надо выполнить, и чем быстрее, тем лучше. Времени на раздумья не было. Я схватил зубами ближайшее полотенце, стянул его с крючка и рванул обратно. А что мне оставалось делать? Вернуться на кухню ни с чем и расписаться в собственной несообразительности? Ну уж нет, я хоть и молодой пёс, но не глупый.

Каково же было моё удивление, когда я прибежал туда, а на полу от варенья не осталось и следа. Вот тебе раз! А зачем было отправлять меня за какой-то тряпкой, если можно и без неё справиться?

Мало того, за это время, пока я был в ванной, Елисеев успел убрать всё остальное и теперь собирал веником рассыпавшийся сахар. Хорошо хоть соль и перец не высыпались из банок, а то чихал бы я до приезда Трисона.

Я положил перед Елисеевым полотенце и с чувством выполненного долга посмотрел на него. Хоть я и понимал, что оно уже не понадобится, но тем не менее радовался, что решил очередной ребус, который он мне задал. Нет, ну какой я всё-таки сообразительный пёс! Прямо гордость за себя берёт. Будь на моём месте другой, он вернулся бы ни с чем, но только не я. Ну а что вы хотели? Собаки нашей породы одни из самых умных. Трисон рассказывал, что наши предки были моряками, вместе с людьми ходили в плавание и даже спасали их, если корабль терпел крушение. Во как!

Правда, уже в следующее мгновение от моей радости не осталось и следа, как от варенья на полу.

– Ты ничего умней не придумал, как принести полотенце? И почему ты взял наше, а не ваше? – глядя на меня исподлобья, спросил Елисеев.

Это ж надо быть таким неблагодарным. Нет бы похвалить, а он ещё ругается. Да и некогда мне было разбираться, где чьё. Какое ближе висело, то и взял. В этой ситуации мои «ав» и «у-у-у» не подходили для ответа, и я промолчал.

– Забирай его, – Макс кивнул на полотенце, – и тащи обратно.

Говорю же, достал он меня своими дрессировками. То принеси воды, то тряпку, то неси её обратно. Ну а что я могу сделать? Да ничего. Я забрал полотенце и поволок в ванную. Повесить на место, конечно, не смог, в конце концов, я же не супермен. Положил под вешалкой, а дальше пусть сам разбирается.

На кухне, можно сказать, уже был порядок, когда я вернулся. Разве только штука, отвалившаяся от двери, которую Макс в задумчивости крутил в руках, ещё напоминала о погроме. Хотя какой это погром, так, лёгкий бардачок.

– Не понимаю, как можно было открывать дверь, что аж наличник отвалился, – вздохнув, Елисеев покачал головой и посмотрел на меня: – Ты что, прыгал на неё?

Как же мне хотелось соврать, но, к сожалению, нас в школе этому не учат. А зря. Мне кажется, иногда можно и соврать. Ведь ложь бывает разной. Одно дело, когда врёшь, чтобы кому-то причинить вред, и совсем другое, когда ложь во спасение, как, например, в этом случае. Но увы, в отличие от людей, мы не умеем этого делать, и мне ничего не оставалось, как сказать правду.

– Ав, – ответил я и понуро опустил голову.

– Вон оно в чём дело, – ухмыльнулся тот. – Неудивительно, что эта штуковина отвалилась. А ну-ка, такой лось на дверь прыгнул.

Нет, ну это уже ни в какие ворота не лезет. Лосем меня ещё никто не называл. До чего же Елисеев порой бывает бестактным. Пользуется тем, что мы не можем ответить, и оскорбляет как вздумается. Хорошо хоть Шура не такая. Она, конечно, тоже называет нас всякими пупсиками и малышами, но это хотя бы ласковые слова. Едва не задохнувшись от возмущения, я с обидой посмотрел на него. А тот, вместо того чтобы извиниться, продолжил надо мной издеваться.

– Ну а кто ты? – усмехнулся он. – Ты когда последний раз себя в зеркало видел? – спросил он и тут же продолжил: – Это по годам ты ещё подросток, а ростом вон какой кабан вымахал.

Да что же это такое? То лосем обозвал, теперь кабаном. Не знаю, как я сдержался, чтобы не рявкнуть. Да как? Порода у меня не та, да и воспитание другое. Разве мог я себе позволить рыкнуть на человека? Но моё негодование было настолько велико, что всё же из груди вместо лая вырвался жалобный скулеж.

– Обиделся он, это мне надо на тебя обижаться, – бросил на меня взгляд Елисеев и показал на планку, – вот что теперь с ней делать? Назад её не приклеишь, она треснула, придётся полностью менять дверной косяк. Как же ты меня достал, – снова вздохнул он, – и когда ты уже повзрослеешь?

Да при чём тут мой возраст? Просто команды надо давать такие, которые мне по силам выполнить. Сам затворил дверь, а теперь вздыхает.

– Вот вернётся твой инструктор из отпуска, отвезу тебя в школу и месяц не буду забирать, – пригрозил Елисеев.

Стоп, стоп, стоп. Что значит месяц? Ты предлагаешь мне и на выходных торчать в школе? Ну уж нет, в конце концов, я же не сирота какая-то, у меня семья есть. Эх, как жаль, что я не умею говорить, а то я бы Шуре пожаловался, когда она будет ему звонить. Впрочем, я ведь понимаю, что он нарочно это говорит, а на деле никто меня не оставит. Да и инструктор ему не позволит. У нас же с ним два дня выходных. Он что, ради твоей прихоти лишит себя выходных? Не бывать такому. Понимаю, что Елисеев всё это говорит сгоряча. А Шура, вот уж она точно меня на выходные заберёт.

Макс отнёс планку в прихожую и направился в свою комнату, ну а я поплёлся следом. Правда, в святая святых мне не удалось попасть.

– Тебе здесь делать нечего, – сказал он и захлопнул перед моим носом дверь.

Вот так всегда. С тех пор как мы переехали в эту квартиру, я ещё ни разу не был в их спальне. Ума не приложу, с чем это связано, но Елисеев категорически запрещает мне туда заходить. Сами заходят в нашу комнату по двадцать раз на дню, к тому же без стука, а меня к себе не пускают. Трисон уже миллион раз побывал там, а мне нельзя даже одним глазком взглянуть на их апартаменты. Какая-то вопиющая несправедливость!

Признаюсь честно, я уже много раз пытался проникнуть туда в их отсутствие, да вот только все попытки заканчивались неудачей. А всё потому, что на их двери стоит хитрый замок с какой-то пипкой, которую они почему-то называют собачкой. Я, когда первый раз услышал это, битый час пялился на замок в надежде увидеть что-то похожее на моих сородичей, но, кроме круглой металлической кнопки, так ничего и не увидел.

Но всё же я не теряю надежды проникнуть в их комнату. Рано или поздно они не закроют замок на эту самую собачку. Люди ужасно забывчивы. Взять хотя бы нашу Шуру.

Помню, как однажды мы всей семьей поехали гулять в центральный парк. Перед тем как выйти из дома, она гладила платье, а я лежал рядом. Потом она выдернула шнур утюга из розетки и, несмотря на это, всю дорогу причитала: «Не помню, выключила утюг или нет». Я хоть и видел всё своими глазами, ну а что толку? Сказать-то ей об этом не мог. Ей-богу, я уже думал, нам так и не удастся погулять в парке. Хорошо, что Елисеев её успокоил: «Шура, забей, – сказал он, – даже если не выключила, уже ничего не изменишь». И только после этого она перестала причитать. Но, как только мы вернулись домой, она первым делом бросилась проверять утюг. И самое удивительное, что подобное с ней происходит каждый раз, когда она что-то гладит. Не понимаю, зачем вообще это делать? Неужели нельзя надеть платье неглаженым? Да если бы я так переживал, я бы уже давно выкинул этот утюг к чёртовой бабушке. Ну а зачем мучить себя и других? Говорю же, у людей в головах «стасиков», в смысле тараканов, мама не горюй.

Пока Елисеев был в комнате, я прилёг в коридоре. Не торчать же столбом под дверью. Нет, конечно, я мог бы пойти к себе, но я боялся не услышать его, если ему опять что-то понадобится от меня. Я даже задремать не успел, как он снова появился. Судя по тому, что Макс сменил домашние шорты на джинсы и футболку, нетрудно было догадаться, что он куда-то навострил лыжи.

– Француз, я ухожу, – сказал Елисеев и, перешагнув через меня, направился в прихожую, – натворил дел, а мне теперь надо твои грехи исправлять.

«Тоже мне грех. Да если бы все так грешили, мир был бы идеальным», – глядя ему вслед, подумал я.

– Ты остаёшься дома, но смотри у меня, – обернувшись, он пригрозил пальцем, – не дай бог ещё что-нибудь натворишь, я тебе не только ухо, но и хвост откушу. Ты меня понял?

Да понял я, понял, надо сидеть тише воды ниже травы. Конечно, обещать ничего не могу, но постараюсь.

– Ав, – подтвердил я.

Он забрал дверную дощечку и скрылся за входной дверью. Проводив его взглядом, я снова уронил голову на пол и попытался уснуть. По своему опыту знаю, что сон лучшее средство, чтобы потом не лишиться уха или хвоста. Хм, а вы говорите, у меня нет жизненного опыта. А это что?

Но не тут-то было. Как назло, в голову пробралась мысль о яичнице, которую Елисеев ел на завтрак, и давай эта мысль жужжать в голове, как назойливая муха. Я отлично помню, что он её не доел, а вот куда дел остатки, этот момент я как-то упустил. Да и как я мог не упустить, если был занят своим завтраком. Но я был абсолютно уверен, что Макс её не выбросил. Я не первый раз остаюсь с ним и точно знаю, что в отсутствие Шуры он ничего из еды не выбрасывает. Он же ещё тот лентяй. Для него пожарить яичницу – это всё равно что воробья в поле загонять. Значит, она должна быть либо на столе, либо в холодильнике. Но, скорее всего, второе.

Я подорвался с пола и направился на кухню убедиться в правильности мыслей. В этот раз попасть на кухню не составило проблем, дверь, как всегда, была открыта. Не понимаю, почему в тот раз она оказалась закрытой. А может Елисеев её машинально закрыл? Тогда зачем было ругаться? Вот пусть теперь пожинает плоды своей рассеянности.

Я уже давно заметил: когда люди чем-то заняты в компьютере, они становится похожи на тех зомби, которых в фильмах показывают. А в этот день Макс с самого утра сидел в своём гаджете. Даже когда яичницу жарил, то и дело поглядывал в него. Ей-богу, я думал, она сгорит у него. Но повезло, что всё обошлось. Потом Макс уселся завтракать, всё так же не расставаясь с ноутбуком, а я принялся за свой корм. Вот тут я и упустил из вида дальнейшую судьбу недоеденной яичницы.

Сейчас же я закинул лапы на стол и не обнаружил её там. Значит, как я и предполагал, она в холодильнике.

Наверняка Трисон рассказывал вам, что я умею открывать его. Этому я научился благодаря одиночеству. Как видите, в нём тоже есть свои плюсы. Я очень часто, как, например, сейчас, оставался дома один и от нечего делать осваивал различные навыки. Как вы уже поняли, открывать двери для меня не проблема. Причём любые, будь то межкомнатные или дверца холодильника. Включать кран и свет я тоже умею. Ещё могу давать лапу, приносить тапочки и различные предметы, петь под музыку, лаять и не лаять, охранять дом, брать след, подавать голос по команде или промолчать, когда надо, стоять и ходить на задних и передних лапах, прыгать через палку, обруч и даже огонь, преодолевать препятствия и…

С ума сойти, сколько всего я умею. Да я не собака, я Брюс Всемогущий. Помните, это тот смешной парень из кино. Теперь-то вы поняли, что я не простой пёс. Мало того что я внешне красив, шоколадный шатен с голубыми глазами, так ещё умён как… как… даже не знаю, какое привести сравнение. Во, придумал, – как академик. О таком питомце можно только мечтать. Нет, ну а что вы хотели? Лабрадор – одна из самых интеллектуальных пород в мире. Я даже одиночество использую для самообразования. Да-да, приобретение навыков – это и есть образование. Так сказал мой инструктор. Чему-то из вышеперечисленного списка он научил меня, а чему-то Елисеев. Ну а то, что он ещё тот дрессировщик, вы уже наверняка поняли.

Я открыл холодильник и замер в немом восторге. Так всегда бывает, когда я туда заглядываю. Несмотря на то что в отсутствии Шуры ассортимент продуктов был гораздо скромнее, и тем не менее там было полно вкусняшек. Колбаса, сыр, сосиски, молоко, сливки, сметана, всевозможные банки, бутылки с неизвестным содержимым и прочие лакомства. Сквозь прозрачную пластмассу в ящиках виднелись овощи. Что-что, а они интересовали меня меньше всего. Не холодильник, а какой-то продуктовый рай. Как тут не замереть? Если даже люди иногда застывают перед холодильником. Возьмите того же Елисеева, откроет и пялится в него, как в свой ноутбук. Причём подобное происходит по несколько раз на дню. Ну ладно я, меня не каждый день кормят такими деликатесами, но для него-то нет никаких запретов. Открыл холодильник и ешь что хочешь. А может, у него проблемы с памятью, и он не запоминает, что там лежит? Вот у меня нет проблем с ней, и мне хватает одного раза, чтобы изучить содержимое.

Яичница в самом деле оказалась там. Правда, стояла на полке, до которой я не мог дотянуться. Эх, тут без стула не обойтись. Хоть я и не видел её, но узнал тарелку, на которой она лежала во время завтрака.

Каждый раз перед тем, как заглянуть в холодильник, я даю себе обещание, что всего лишь посмотрю, но ничего трогать не буду. Но стоит только открыть его, и со мной начинают происходить странные вещи. Голова перестаёт соображать, и я напрочь забываю об угрозах домочадцев. Это вид деликатесов так на меня действует. Вот и теперь, после того как я насмотрелся на колбасу и сосиски, мой разум помутился. Но, надо признать, не до конца.

Остатки здравомыслия припомнили мне один случай. Это было, когда наши родственники уехали в Италию на свадьбу к какому-то другому родственнику, а нас с Трисоном отправили к другу Елисеева – Прохору. Там мы познакомились с его питомцем, шиншиллой по кличке Ленчик, и лисой из ближайшего леса, которой придумали имя – Марья. В один из вечеров Прохор куда-то уехал по своим делам, а мы с друзьями решили устроить вечеринку. Ну а какое веселье без застолья? Мы пробрались на кухню, достали из холодильника упаковку сосисок и слопали их. Но тут встал вопрос куда девать упаковку. Ленчик выдвинул идею засунуть её под холодильник, что мы и сделали. И всё бы ничего, да вот только закон подлости никто не отменял. Мало того что вернувшийся внезапно домой хозяин застал нас всех на месте преступления, так ещё по невероятной случайности обнаружил спрятанную улику.

Вы даже представить не можете, как это произошло. Когда Прохор появился на кухне, у него в руке был какой-то шарик, который он то и дело подбрасывал вверх. Не знаю, зачем он это делал, но речь не об этом. Чёрт дёрнул Ленчика пройтись по шкафу мимо подвешенных поварёшек. И надо было ему зацепить их хвостом. Они закачались и, ударяясь друг о друга, зазвенели, как тот музыкальный инструмент, по которому бьют палочками. Посмотрев в сторону звука, Прохор отвлёкся и не поймал шарик. Он упал и покатился… ну а куда – думаю, вы уже догадались. Конечно же под холодильник, где была спрятана улика. Наверняка вы слышали эту историю от Трисона и знаете, как всё было, но я не мог не вспомнить о ней. Это всё увиденные в нашем холодильнике сосиски виноваты. И как бы мне ни хотелось их съесть, всё же я решил отказаться от этой идеи.

Я уже давно понял, что это самый коварный продукт на свете. Мало того что они зачастую бывают в этих треклятых упаковках, из которых нам сложно достать их лапами, так ещё и связанные между собой, как звенья цепи на ошейнике алабая из соседнего подъезда. Слопать одну не получается, приходится тырить все, а это чревато последствиями. Тогда Прохор не стал нас наказывать, но он не Елисеев, а этот не станет со мной церемониться. С колбасой и сыром, от греха подальше, я тоже решил не связываться. С ними такая же ситуация, что и с сосисками. Хотя, если бы я был сильно голоден, вряд ли бы я думал о последствиях. Но и уйти от холодильника просто так не мог. Решил хоть яишенкой полакомиться. Согласитесь, если я откушу от неё малюсенький кусочек, Макс этого и не заметит.

Недолго думая, я направился за стулом и принялся толкать его мордой к холодильнику. Кстати, это ещё одно моё умение, о котором я забыл вам рассказать. Но, когда забрался на него, стало ясно, что не так-то просто будет полакомиться яичницей. А всё потому, что тарелка стояла в глубине полки, а расстояние между ней и верхней довольно узкое. Чтобы осуществить задуманное, придётся постараться просунуть голову. Нужно подвинуть тарелку ближе к краю. Вот только как это сделать?

Почему Бог так обделил нас? Человеку дал всё: руки, ноги, интеллект, речь, а нам фиг на постном масле. Выживайте со своими лапами, как хотите. Хотя насчёт интеллекта я, конечно, погорячился. Люди говорят, что у нас его нет и что действуем мы исключительно на инстинктах и рефлексах, но я в корне не согласен с этим. Вот скажите, разве можно научиться пить воду из-под крана и после этого вытирать усы об полотенце, не имея разума? То-то и оно. А если вспомнить, чему меня обучают в школе, так это вообще феномен. Если понадобится, я могу различать десятки запахов, вы ещё не раз убедитесь в этом. Но не стану отвлекаться, всему своё время.

Как только я ни изворачивался, чтобы подобраться к тарелке, но не тут-то было. Вся беда в том, что я не подтягивал её к себе, а бил лапой по бортику, отчего та подпрыгивала на месте, ударяясь о стекло полки. Я решил, что надо как-то ухватиться за неё зубами, подвинулся на самый край стула и предпринял попытку.

Мне вот интересно, бывают такие случаи, когда закон подлости не срабатывает? Не знаю, как у вас, а у меня он действует безотказно. Вот и теперь, стоило мне только дотянуться до цели, как стул под моим весом накренился и вместе со мной полетел вниз, а следом за ними полка с тарелкой и со всем, что стояло на ней. Всё это с грохотом рухнуло на пол и разлетелось вдребезги, похоронив под осколками остатки еды. Я даже не понял, как это произошло. Зато прекрасно понимал, какие последствия меня ждут. А что я уже мог сделать? Разве только снова вспомнить любимое выражение Елисеева про боржоми.

«Вот это погром!» – обведя взглядом место катастрофы, со вздохом подумал я.

Признаюсь честно, я проклинал себя в тот момент. А ведь хотел всего лишь посмотреть на деликатесы да кусочек яичницы отведать. Как вы, наверное, уже догадались, я не первый раз туда заглядываю, но никогда прежде со мной такого не случалось. Раньше всё обходилось без последствий. То есть последствия были всегда, но не такие катастрофические. Конечно же, домочадцы замечали пропажу продуктов, но как-то мне это сходило с лап. Особенно если это происходило в отсутствие Макса. Шура – добрейшей души человек, разве могла она сильно ругаться. Так, пожурит немного, и дело с концом. Она даже Елисееву ничего не рассказывала. Но сейчас её нет дома, и защитить меня будет некому, а что он сделает со мной, даже страшно представить. Чует моё сердце, я точно лишусь и уха, и хвоста. Чёрт меня дёрнул вспомнить про эту яичницу. Будь она неладна. Вряд ли Елисеев уже будет её есть, тогда зачем добру пропадать? Она лежала на полу, прикрытая куском тарелки, я отодвинул её лапой и покончил с ней раз и навсегда. После чего отправился в прихожую, лёг на пол и задумался о бренности своего бытия.

Не понимаю, почему неприятности липнут ко мне, как пчёлы к цветам? Что бы я ни делал, это обязательно закончится либо разбитой посудой, либо подранной мебелью, либо оторванным наличником, либо ещё каким-то ущербом.

Вот и сейчас, разве я хотел, чтобы эта треклятая полка упала? Да у меня даже в мыслях такого не было. Все вокруг твердят, что я ещё молодой, а я с ними не согласен. Я уже взрослый, но просто невезучий. Не знаю, есть такие, как я, среди людей, а среди нашего брата – полно.

Взять хотя бы моего приятеля, кота из нашего подъезда. Мы с ним случайно познакомились. Это было, когда Шура с Трисоном путешествовали по Америке, а я, как обычно, остался дома с Елисеевым. Как-то раз собрались мы с ним на прогулку. Выходим из подъезда, и вдруг я вижу, как из окна квартиры на первом этаже пулей вылетает кот. Он спрыгнул на землю и сломя голову понёсся по газону.

Будь на моём месте Трисон, он бы сделал вид, что не замечает его. Оно и понятное дело, после того случая, когда в пору его юности один зеленоглазый прохвост вцепился ему в нос, он старается держаться от них подальше. В отличие от него, у меня не было такого печального опыта от общения с котами, поэтому я не задумываясь сорвался с места и погнался за ним. Благо Макс разрешает мне гулять без поводка. Правда, Шура ругает его за это страшно. Однажды я даже слышал их разговор: «Макс, нельзя ему ходить без поводка. Понятно, что он никому вреда не причинит, но люди разные бывают. Кто-то внимания не обратит, а кто-то испугается, такой хай поднимет…» – говорила она, на что тот ей ответил: «Если поднимут, я им удостоверение покажу». Из чего я сделал вывод, что эта его красная книженция как волшебная палочка. Вот бы мне такую. Я бы повесил её себе на шею, чтобы ни у кого даже мысли не возникало предъявлять мне претензии.

Ага, размечтался. Ты яичницу не смог нормально достать из холодильника, а тут собрался удостоверение вешать себе на шею. Наивный пёсель. И что оно тебе даст? Висит-болтается красная бумажка на шее, на неё никто даже не обратит внимания. А чтобы обратили, её ведь нужно предъявлять.

Ну так вот, бегу я за котом и вижу, за ним что-то шлейфом тянется. Мы так быстро мчались, что я не сразу понял, что это, и, только когда хвостатый решил спрятаться от меня на ближайшем дереве и начал карабкаться на него, рассмотрел. Как думаете, что это было? Есть идеи? Вы мыслите в правильном направлении. Конечно же, они самые. Вы заметили, жизнь домашних питомцев постоянно крутится вокруг сосисок?

Cразу стало ясно, что кот хотел стырить одну, а уволок целую связку. Говорю же, коварный продукт. Пока воришка пытался покорить дерево, я наблюдал за ним. Оказалось, с такой поклажей не так-то просто это сделать. К тому же кот был молодой, и ему явно не хватало силёнок. Он то и дело срывался со ствола, но добычу бросать не собирался. Да и кто бы бросил? Не знаю, сколько таких попыток он предпринял, только вскоре выдохся. Оказавшись в очередной раз на земле, воришка положил сосиски, накрыл их собой и, глядя на меня, недовольно прошипел:

– Ну, чего уставился? Не подходи! Порву!

Всегда поражался, откуда в них столько дерзости. Им не важно, кто перед ними. Мне кажется, они и дикого зверя не испугаются.

– Да вот смотрю, как ты пытаешься затащить их на дерево, – я кивнул на продукт, – только вряд ли у тебя это получится.

– Это ещё почему? – спросил тот.

– Потому что их слишком много для тебя, – ответил я.

– Ты намекаешь, чтобы я с тобой поделился? – фыркнул воришка. – И не думай, это моя добыча.

Сосиски, конечно, выглядели невероятно аппетитно, к тому же от них исходил такой аромат, что я чувствовал его, даже находясь на расстоянии от кота. Эх, с каким удовольствием я слопал бы пару-тройку штук. Я стал лихорадочно соображать, как убедить его поделиться со мной. Не станешь же отбирать. В конце концов, я не разбойник с большой дороги, а воспитанный пёс. Да и неизвестно, как он себя поведёт. Вряд ли без боя отдаст добычу, а мне совсем не хотелось повторять печальный опыт Трисона. Как говорит мама Елисеева: «Лучше учиться на чужих ошибках, чем на своих». Запах деликатеса настолько вскружил мне голову, что план действий созрел моментально. Я решил для начала убедить его, что сосиски мне триста лет не нужны, а потом сделать так, чтобы он сам захотел меня угостить.

– Да я и не претендую на них, – ухмыльнулся я, – тем более эти твои сосиски у меня уже поперек горла стоят.

Даже врать такие вещи было тяжело. Как они могут надоесть? Да я готов питаться ими круглый год на завтрак, обед и ужин.

– Хочешь сказать, что ты их часто ешь? – бросил на меня недоверчивый взгляд воришка.

– Да я только ими и питаюсь, – продолжил я сочинять.

– Везет тебе, – вздохнул кот, – видать, у тебя хозяин хороший, а у моей даже снега зимой не выпросишь, а попробовать колбаски хочется. Вот и приходится самому добывать.

Судя по его ответу, первая часть плана мне удалась. Оставалось осуществить вторую, а тут без запугивания не обойтись.

– Слушай, здесь полно желающих полакомиться сосисками, – я огляделся и кивнул на собак, то тут, то там прогуливающихся с хозяевами, – если они увидят твою добычу, то отберут её у тебя. Так что ешь быстрее, а то можешь не успеть, – посоветовал я.

– Но я не могу столько съесть, это слишком много! – воскликнул тот.

– А зачем же ты столько украл? – как будто не понимая, о чём речь, сыграл я под простачка.

– Так получилось, – давай объяснять кот, – хозяйка пришла из магазина и положила их на столе, а сама ушла в другую комнату. Пока она разговаривала с кем-то по телефону, я воспользовался моментом и… – запнулся воришка и тут же продолжил: – Ей-богу, я хотел взять одну, а зачем мне больше? – словно оправдываясь, спросил он и опять продолжил: – Я же не слон. Но, как назло, увязалась целая связка. Ну и влетит мне теперь, хоть домой не возвращайся. Чёртовы сосиски, что же мне с ними делать? Ну съем я одну, максимум две, а остальное куда девать? Жалко бросать, – вздохнул кот, – я не для этого жизнью рисковал.

Нет, вы это слышали. Жизнью он рисковал. Конечно, это громко сказано, но тем не менее за такую выходку кот мог получить серьёзный нагоняй. Уж я-то это хорошо знаю, опыт имеется.

– Слушай, – вдруг воскликнул он, – я понимаю, что сосиски тебе уже надоели, но, может, ты поможешь мне их съесть?

Услышав это, я мысленно выбросил лапу вверх и радостно воскликнул: «Yes!» Да, вы не ослышались. Английский я тоже знаю.

Мой план сработал блестяще. Придумывая его, я как чувствовал, что этим всё закончится. Да и глупо было бы, если бы он не предложил мне угощение. Куда ему одному столько сосисок. От такого количества можно лопнуть.

– Я же только что их ел, – наигранно воскликнул я и для пущей убедительности закатил глаза. – Ну ладно, так уж и быть, помогу тебе.

– Сразу видно, ты хороший пёс, – обрадовался кот. – Правда, я, когда увидел, что ты за мной гонишься, решил, что хочешь отобрать мою добычу, а ты оказался не из таких. Ну тогда угощайся, – он убрал лапу с добычи, и мы приступили к трапезе.

А пока я уплетал свою долю, мне на ум пришли слова известной песенки: «На дурака не нужен нож, ему немного подпоёшь и делай с ним, что хошь». Вот только не помню, где я её слышал. Ну теперь вы убедились, что я не один такой невезучий. Среди нашего брата такие сплошь и рядом. Но все неприятности, что липнут к нам на каждом шагу, происходят в основном по вашей вине. Возьмите хозяйку незадачливого кота. Зачем она оставила сосиски на столе, а сама пошла болтать по телефону? Пришла из магазина – сразу положи провиант в холодильник. Кот облизнулся бы, и ничего не случилось бы ни с колбасами, ни с котом. Так нет же – на, котик, побалуй себя вкусняшкой. Побаловал, называется. Теперь и домой страшно возвращаться. Потому я и говорю, что во всех происшествиях виноваты не только мы, но и наши хозяева.

Да-да, вы не ослышались. И не надо возмущаться, делать круглые глаза, мол, а мы здесь при чём. Ещё как при чём. Взять хотя бы этого кота, кстати, забыл рассказать, как его зовут. После того как мы разделались с сосисками и стали прощаться, мы решили познакомиться. Не мог же я уйти просто так, даже не узнав имя своего благодетеля. Но, когда он мне его назвал, клянусь, я чуть не поперхнулся. Ну вот скажите, как можно было дать коту кличку Гад Пушистый. Что в голове у его хозяйки? Хотя чему тут удивляться? Чем наш Елисеев лучше её? Уж как только он ни изгаляется в придумывании нам всяких прозвищ.

Вот меня зовут Марсель, а тогда с каких корзиночек он называет меня французом? Вы не находите, что одно с другим как-то не вяжется? Или я заблуждаюсь? Возможно, между этими двумя именами есть какая-то связь, но мне она не понятна.

Но вернусь к нашей невезучести. Все наши неприятности случаются в основном из-за того, что мы покушаемся на вашу еду. Так вот если бы вы почаще нас угощали чем-то вкусненьким, разве стали бы мы тырить у вас сосиски? Хотя я как-то слышал в школе разговор двух инструкторов. Один другому жаловался, что он кормит своего кота как в фешенебельном ресторане, а тот всё равно тащит все, что к полу не прибито. Не знаю, о чём шла речь и какие такие продукты он прибивает к полу, но, как я понял, его кот – ещё тот воришка. Да чего греха таить, я тоже зачастую бываю сытым, но всё равно при любом удобном случае обязательно что-нибудь стырю. Как, например, случилось с этим… подлым холодильником. Так что в наших неприятностях виноваты все: и вы, и мы. Или вы со мной не согласны?

С этими мыслями я незаметно провалился в сон. Не знаю, сколько я проспал, только вдруг услышал, как бабахнула входная дверь.

Сон точно ветром сдуло, и я открыл глаза. Передо мной стоял Елисеев собственной персоной с какой-то палкой в руках. Спросонья я подумал, что он приготовился меня огреть, но потом сообразил, что это и есть новый наличник. Во всяком случае тот, что отвалился, выглядел тоже обыкновенной деревяшкой. Фу-ты, ерунда какая, а ругался так, словно я сломал что-то ценное. До чего же люди любят раздувать из мухи слона. Он притулил её к стене и принялся снимать кроссовки, а сам посмотрел на меня и спросил:

– А ты всё дрыхнешь?

Более глупого вопроса я не слышал в своей жизни. А чем ещё, по-твоему, я должен заниматься дома в одиночестве? Книжку, что ли, читать?

– Надеюсь, пока меня не было, ты больше ничего не натворил? – спросил он.

За сном я совсем забыл про эту треклятую яичницу и уже было открыл пасть, собираясь сказать «у-у-у», как вдруг вспомнил. И в следующее мгновение осознание того, что я натворил, накрыло меня с головой. Как же мне хотелось провалиться под землю. А тут ещё это неумение врать. Если бы я умел это делать, можно было бы хоть на какое-то время оттянуть неизбежность. Я в нерешительности поднялся, сел на задние лапы и понуро опустил голову. Этого было достаточно, чтобы Макс всё понял.

– Что ещё? – воскликнул он и, не дожидаясь ответа, направился прямиком на место катастрофы. Знает ведь, что все мои беды в основном случаются на кухне.

Естественно, я не пошёл за ним. Думаю, сейчас как увидит, что я там натворил, вцепится в моё ухо и откусит его к чёртовой бабушке, а потом примется за хвост. И буду я не только безухим, но и бесхвостым. Меня же засмеют мои друзья. Кстати, совсем забыл рассказать вам о них.

Со мной в школе учится ещё много других собак, причём разных пород. Конечно, я не со всеми дружу, а многих даже не знаю, как зовут. Оно и понятное дело, мы с ними студенты разных факультетов. Прям чувствую, как вы сейчас усмехнулись. А зря. Между прочим, в моей школе целых девять факультетов. Да-да, вы не ослышались.

Приготовьтесь загибать пальцы, пока я буду перечислять их, а то ещё подумаете, что я вас обманул. Итак: факультет по подготовке собак-спасателей; охранников; военных; пастухов; гонщиков; охотников и даже собак-терапевтов. Ну и конечно же факультет, где готовят будущих коллег Трисона, то бишь поводырей, и таких, как я, – ищеек. Теперь убедились, что я честный пёс. Вот такая у меня крутая школа. Хотя даже язык не поворачивается так назвать её. Это целый университет. Вместе со мной на факультете учатся ещё пять собак. Например, спаниель по кличке Перец. Ничего общего с той приправой, которой Шура посыпает все блюда, а потом я чихаю до слёз, он не имеет. Прозвище, конечно, не айс, но в целом парень он хороший. Не могу сказать, что мы с ним закадычные друзья, но ладим неплохо.

Второй мой однокашник – черный шнауцер по кличке Генерал. Очень сообразительный товарищ, весь такой самоуверенный, немного нагловатый и ведёт себя под стать своему прозвищу. Но несмотря на это, мы с ним нашли общий язык. А всё из-за того, что у нас похожие характеры. Так, во всяком случае, говорят наши инструкторы. Третий мой однокашник – ротвейлер по кличке Хосе. Однажды мы с Елисеевым смотрели какой-то фильм, так вот в нём главного героя тоже так звали. И надо заметить, они даже похожи внешне – оба крепыши и смуглолицые брюнеты. Плюс ко всему наш Хосе такой же задира, как и герой фильма. Ему косточки сахарной не надо, только дай подраться. Вечно ко всем пристаёт: «Давай помашемся, ну давай помашемся». А если ему отвечают отказом, он сразу обвиняет в трусости. Впрочем, это единственный его минус, а в остальном он хороший и добрый пёс. Хотя я знаю, у людей бытует другое мнение о собаках его породы. Почему-то они считают ротвейлеров злобными и агрессивными. Но даже если среди них и есть такие, то это не их вина, а людей. Как говорит мой инструктор: «Каков воспитатель – таков и воспитанник». Кстати, а чего это я всю дорогу величаю его инструктором, у него же есть имя. Его зовут Гоша.

– Вот же негодяй, – донёсся из кухни голос Макса.

Ой, кажется, это уже про меня.

– Ты что тут натворил? – прозвучало следом.

Хм, а то ты не видишь? Не понимаю, зачем задавать глупые вопросы? Услышав его возглас, я так испугался, что у меня всё похолодело внутри. Я лег на пол и закрыл голову лапами.

– А ну-ка быстро тащи сюда своё тело, – снова прилетело из кухни.

На языке Елисеева это одна из интерпретаций команды «ко мне». Будь на моём месте другой пёс, вряд ли бы понял, что от него хотят. Но я-то сообразительный товарищ. И как бы мне не хотелось выполнять эту команду, я был вынужден подчиниться. Вот она, собачья доля. Всё-таки завидую я котам. Те не то что не подчиняются своим хозяевам, они из них верёвки вьют. Ладно, я побежал, а то ведь можно и по холке получить. Об остальных друзьях расскажу позже. Вот только бы не забыть. Хотя как можно о них забыть?

– Француз, ты оглох, что ли? – очередной возглас Елисеева застал меня уже на пороге кухни. Я в нерешительности остановился и уставился на него, мол, вот он я, чего раскричался?

Подбоченившись и недовольно покачивая головой, Макс осматривал место происшествия.

– Вот скажи мне, шерстяной, – он бросил на меня хмурый взгляд, – что ты забыл в холодильнике? Или тебе завтрака было мало?

Когда я первый раз услышал это обращение, правда, в тот раз оно прозвучало во множественном числе, я даже не сразу сообразил, что оно адресовано нам. Хорошо, что Трисон объяснил. Он гораздо дольше живёт с Елисеевым и знает о его таланте придумывать всевозможные прозвища. До того случая чего только я ни слышал от него, и, казалось, меня уже ничем нельзя было удивить. Но Максу это удалось.

Вот как ответить на его вопрос? Если честно, я был вполне сыт. Конечно, в идеале было соврать, тогда, возможно, он простил бы меня. Но врать-то я не умею, пришлось говорить правду.

– У-у-у, – со вздохом протянул я и понуро опустил голову.

– Да неужели? – воскликнул Елисеев и вдруг громко рассмеялся.

Вот такой реакции я точно не ожидал. Я-то уже приготовился к наказанию, и моё воображение рисовало различные сценарии, начиная от лишения ужина и заканчивая заточением в комнате, а тут такой поворот.

– А я думал, ты всегда голодный, – продолжил Макс и тотчас посерьёзнел, – тогда ты негодяй вдвойне. Налопался, как Бобик, и всё равно полез в холодильник.

Да как ты не можешь понять?! Я не сам туда полез, это яичница меня заманила. Она проникла в мой мозг и давай звать меня: «Марсель, приходи на кухню, я жду тебя». Да-да, прямо так и звучало у меня в голове. Я и так, и сяк пытался выгнать её, но бесполезно. Ей-богу, прицепилась, как назойливая муха. Я глянул на его вновь ставшую хмурой физиономию, и от моей внезапно возникшей радости не осталось и следа. И снова в голову полезли дурные мысли о наказании. Заточение я смогу пережить. Честно сказать, в нём ничего страшного нет. Ну лежи себе да лежи целый день. К тому же на прогулку Макс по любому меня выведет. А вот если лишит ужина, то до завтрака я не доживу. Вернутся Шура с Трисоном, а меня нет. Сгинул навеки вечные от голодной смерти.

– Ладно, – вздохнул Елисеев, – я тебя прощаю. И знаешь почему?

Вот тебе раз! Такого поворота я никак не ожидал. Как понять этого человека: то ругается, то смеётся, а то и вовсе прощает. Ей-богу, доведёт он меня до инфаркта.

– У-у-у, – ответил я, имея в виду, что понятия не имею, с чего такая милость.

– Потому что ты сказал правду, – улыбнулся он, – а если бы соврал, я бы закрыл тебя в вашей комнате, и сидел бы ты там до приезда Шуры.

Всё-таки как замечательно, что я не умею обманывать! Так что, дорогие мои человеки, берите с меня пример. Видите, как всё обернулось, а ведь могло закончиться гораздо печальнее. Конечно, если вы всегда будете говорить только правду, многим это не понравится. Я уже давно заметил, люди не любят слушать правду, особенно женщины.

Вот вам пример – наша Александра. Как-то раз они с Елисеевым собрались на важное мероприятие. Ради такого случая Шура пошла в салон навести красоту, а когда вернулась, я даже сразу не узнал её. Она была похожа на ту куклу, что однажды я видел у какой-то девчонки на детской площадке. Как оказалось, не одному мне Шура напомнила её. Надо было только видеть, как она обиделась, когда Елисеев сказал ей об этом. Думаю, потом он сто раз пожалел, но, как говорится, слово не воробей… Хотя лично я ничего обидного в его словах не увидел. Он всего лишь сказал, что этим макияжем ей испортили всю её естественную красоту. И я был полностью с ним согласен. Наша Александра восхитительна в любое время дня и ночи и без этих художеств на лице. А ещё она невероятно добрая и ласковая. Слов нет, чтобы передать, как я скучаю по ней. Быстрей бы они уже вернулись домой.

Вот и моя правда была для Елисеева не совсем приятная, но зато теперь меня совесть не гложет.

– А сейчас тащи из кладовки совок с веником и приступай к уборке, – сказал он.

От его команды я чуть дар гавкать не потерял. Ну допустим, выполнить первую часть задания я ещё смогу, правда, придётся это сделать в два захода, а как выполнить вторую? Но я так радовался, что гроза миновала, и готов был выполнить любой его приказ. Сказал бы он мне Луну достать с неба, я бы и это сделал, во всяком случае попытался бы. Я сорвался с места, да так, что когтями высек искры на половицах, и вдруг услышал:

– Стой! Я пошутил.

Тоже мне, юморист нашёлся. Я уже, можно сказать, команду выполнил, а он, видите ли, пошутил.

– Я сам всё сделаю, – сказал Макс и направился в прихожую, – ещё не хватало, чтобы ты в кладовке погром устроил.

Так говорит, как будто я это нарочно делаю. Все эти недоразумения случаются непроизвольно. Разве хотел я разбить эту чёртову полку? Но она сама за мной увязалась, как и скатерть со стола. Я бы просто откусил кусочек яишенки, и всё, не было бы никакого погрома. Зачем ты тарелку так глубоко засунул?

Думаю, нет смысла в подробностях рассказывать, как проходила уборка. Вы и сами имеете об этом представление, особенно те, у кого есть такие невезучие питомцы, как я.

Пока Елисеев наводил порядок, я улегся под столом и поддерживал его, как мог, в основном, конечно, морально. Было бы некрасиво с моей стороны оставить его один на один с битой посудой. Правда, чего только я не наслушался в свой адрес. Хотя мне ли привыкать? Все его оскорбления я пропускал мимо ушей, а вот когда Макс сказал, что купит замок и повесит на холодильник, я невольно напрягся. Если он в самом деле это сделает, то получается, я больше не смогу лакомиться деликатесами. Да, это плохая новость, особенно если учесть, что всё самое вкусное хранится там. А на обеденном столе стоят лишь соль с перцем да всякие сладости. Но это пусть они сами едят. Единственное, чем там можно поживиться, так это печеньем, но и оно бывает не всегда. Эх, вот к чему привела моя несдержанность. Спал бы да и спал себе в прихожей, так нет же, чёрт меня дёрнул вспомнить эту злосчастную яичницу.

Я так увлёкся наблюдением за Елисеевым, что сам не понял, как задремал. Оказывается, смотреть на то, как кто-то работает, – зрелище не только завораживающее, но и убаюкивающее. Неизвестно, как долго я провёл в забытьи, только вдруг до моего слуха, словно из подземелья, донёсся звонок мобильного телефона. «Шура звонит», – проскочила мысль, и от радости сон как лапой сняло. Хоть увижу их по этому, как его там… забыл, как называется. Слово ещё такое мудрёное. Ну в общем, когда собеседники во время разговора видят друг друга. Обычно Шура с Елисеевым общаются таким образом. Но стоило подумать о том, какой нагоняй устроит мне Трисон, если узнает, что я натворил на кухне, и я тотчас сник. Только бы Елисеев не рассказал им. Ага, держи карман шире. Это о своих грехах он может промолчать, а о моих всё докладывает Шуре.

– Француз, скорей найди мой телефон, – скомандовал Макс. – Я не помню, где оставил его.

Я прислушался, звонок доносился из прихожей. В отличие от людей, животные обладают гораздо лучшим слухом, зрением и нюхом. Хоть в этом Бог нам дал преимущество перед вами. Честно сказать, я терпеть не могу эту команду. Но не потому, что она сложная, а потому, что каждый раз после её выполнения получаю нагоняй. Прям чувствую, как вы сейчас подумали: «За что?» Да за то, что, видите ли, обслюнявил его гаджет. А вы попробуйте не обслюнявить, неся что-то в зубах. Но команда есть команда, хочешь не хочешь, надо выполнять.

Елисеев что-то мыл в раковине, когда я выбрался из-под стола, а на кухне уже был полный порядок. Делов-то на раз-два и обчёлся, а ругался так, словно неделю надо было в поте лица трудиться. Говорю же, люди любят раздувать из мухи слона.

– Ну ты чего как сонная тетеря, – обернулся на меня Макс, – давай шустрее.

«Да бегу уже, бегу», – мысленно ответил я и сорвался с места.

Телефон и вправду надрывался в прихожей. Я закинул лапы на тумбочку и обнаружил его в вазочке для монет. Вот как достать его оттуда? Человеку проще, подошёл и взял, а мне ничего не оставалось, как запрыгивать на тумбочку. А я хоть и молодой пёс, но уже довольно крупный. К тому же, чтобы осуществить задуманное, мне пришлось разогнаться. Вот только запрыгнул на тумбочку я не совсем удачно и свалил всё, что стояло на ней. Щётка для одежды улетела под пуфик, флаконы с духами, вазочка и мобильник разлетелись в разные стороны, а монеты рассыпались по полу, как горох. Внешне вроде ничего не разбилось, правда, телефон перестал звонить. Только бы он остался целым, иначе Елисеев порвёт меня за него, как мой сородич грелку. Сходил, называется, за телефоном. Друзья, надеюсь, вы же понимаете, что я этого не хотел. Говорю, все эти недоразумения случаются непроизвольно. Мне даже страшно представить, как бы я доставал мобильник, если бы Макс положил его на вешалку. Глупо было бы, если бы он не услышал этот грохот. Он застал меня как раз в тот момент, когда я собирался спрыгнуть на пол. Увидев его, от страха я застыл на тумбочке, как та статуэтка Купидона, что стоит возле телевизора.

– Ты можешь что-нибудь сделать по-человечески? – стиснув зубы, он уставился на меня.

Глупее вопроса я ещё не слышал в своей жизни. Да как же я могу сделать по-человечески, если я собака.

– У-у-у, – ответил я.

– Отправил на свою голову, – осматривая место очередного погрома, пробормотал он, а потом снова посмотрел на меня. – И долго ты собираешься там торчать? Давай слезай уже.

Я выполнил его команду и, поджав хвост, от греха подальше поспешил отойти в сторону. Елисеев поднял телефон и нажал на кнопку. Увидев, что экран засветился, я облегченно вздохнул. Фух, хоть здесь пронесло. Оказывается, не такой уж я и невезучий.

– Сан Саныч, ты не вовремя звонил, – водя пальцем по гаджету, покачал головой Макс и добавил: – Интересно, что ему нужно от меня в выходной день?

Из этого монолога стало понятно, что звонила не Шура. С одной стороны, я ужасно расстроился. Оно и понятное дело, я-то уже приготовился к онлайн-встрече, а тут, как выражается Елисеев, прилетела птица «обломинго». А с другой стороны, обрадовался, ведь в том, что Макс расскажет о моих проделках, я нисколько не сомневался. Но лучше пусть это произойдёт позже, когда он немного успокоится. Иначе Елисеев ей такого наговорит, чего и не было вовсе. Знаю я людей, они ещё те любители всё приукрасить.

Кто такой Сан Саныч, конечно, я знаю. Да и как я могу не знать, если Трисон мне все уши прожужжал, какой у него добрый начальник. Он даже всякие вкусняшки покупает специально для меня. Правда, мой инструктор не хуже. У него тоже всегда имеется чем меня угостить, а где он это берет, честно сказать, мне до лампочки.

– Что же делать? – пробормотал Макс и посмотрел на меня: – Перезвонить ему или сделать вид, что я не заметил пропущенный звонок?

Что-то я не понял: это ты у меня спрашиваешь? Да откуда ж мне знать, как тебе поступить? Это твой начальник. Хотя, будь я на твоём месте, я бы выбрал вторую часть последнего вопроса. Видимо, мой ответ был написан у меня на морде. Елисеев сунул гаджет в карман брюк и сказал:

– Если что-то важное, сам перезвонит. – Затем снова переключился на меня: – Как же ты достал меня сегодня. Я только на кухне порядок навёл, теперь здесь надо убирать.

Ну а кто тебе виноват? Мог бы и сам сходить за своим телефоном. Сдаётся мне, что после этого случая в списке моих команд станет на одну меньше. Наверное, не зря говорят: «Всё, что ни делается, всё к лучшему».

– Тебе повезло, что духи не разбились, – он поднял флаконы и вернул их на место, – иначе Шура сделала бы из тебя отбивную.

А-ха-ха, ну и насмешил ты меня. Да она в жизни так не поступит со мной. Во-первых, потому что Александра добрейшей души человек, а во‐вторых, она любит меня больше всех на свете. И это не моя фантазия, она сама так сказала.

Наблюдать за тем, как Елисеев собирает мелочь, лазая по полу на четвереньках, оказалось не менее увлекательно, чем смотреть, как он работает. Ну вылитая обезьяна, та, которую я видел по телеку в передаче про животных. Повторный звонок мобильного застал его в этом положении. По-прежнему стоя на коленях, Макс выпрямился и, выудив из кармана смартфон, глянул на дисплей.

– Чёрт, – цокнул он, – раз шеф так настойчиво пытается до меня дозвониться, значит, что-то случилось, – и, обречённо вздохнув, ответил на звонок: – Да, Сан Саныч.

Не знаю, что говорил ему начальник, я слышал только, что отвечал Макс. Хотя это сложно назвать ответами. Из всего сказанного им прозвучало лишь два слова: «Жив-здоров», – а остальное какие-то нечленораздельные звуки из серии «угу», «ага», «ок» и тому подобное. Мне до чёртиков было любопытно узнать, о чём шла речь, но я так ничего и не понял. Неужели нельзя общаться нормальным языком? В конце концов, он же не один находится в квартире. Я уже решил, что их беседа так и останется для меня тайной за семью печатями, но нет. Елисеев вдруг заговорил по-человечески, и сразу стало всё ясно, как божий день.

– Сан Саныч, я всё понимаю, но я не могу сейчас поехать в командировку. Шура уехала в гости к бабке вместе с Трисоном, а я дома с фран… – осёкся он и тут же поправился: – с Марселем.

Ну что за человек! Чуть было не опозорил меня перед начальником. До чего же люди наплевательски относятся к нашим прозвищам. Есть у меня имя, моё родное, и называй меня так. Но нет же, ему обязательно надо обозвать меня этим обидным словом. Не понимаю, откуда он его взял? И вообще, при чём здесь француз, если я Марсель.

– Да не с кем мне его оставить! – воскликнул Макс. – Его инструктор в отпуске, старики тоже в отъезде… а тот приятель, у которого я оставлял собак, когда ездил в Италию, улетел в отпуск после марафона… Ехать с Марселем? Сан Саныч, вы издеваетесь надо мной? Мне хватило путешествия с Трисоном в Израиль, ещё одного я точно не переживу. Да понимаю я, что дело не терпит отлагательств. Может, вы Дёмина отправите вместо меня? Почему не справится? Зря вы так думаете, у него достаточно опыта… Есть, товарищ полковник, «отставить разговоры», – он приложил другую руку к голове и бросил на меня взгляд. – Я попробую его куда-нибудь пристроить, ну а если не получится… Когда лететь надо? Вчера? – округлив глаза, воскликнул Елисеев и, шумно вздохнув, добавил: – Понятно. Повторите, пожалуйста, фамилию. Услышал – Рябцев Андрей Анатольевич.

Думаю, вы тоже догадались, о чём шла речь. Будь на моём месте Трисон, наверняка он расстроился бы от перспективы ехать в очередную командировку, а я обрадовался невероятно. Оно и понятное дело. Ещё ни разу я никуда не ездил. Вот так проживёшь жизнь и ничего, кроме своей школы, не увидишь. А что я внукам буду рассказывать? Вон Трисон – он столько по свету попутешествовал, что его историй хватит на сто лет, – и в Альпах побывал, и в Голливуде, и в Техасе. Только бы Макс не нашёл, где меня оставить. Иначе не видать мне путешествия как своих ушей.

Желание собирать мелочь у Елисеева тотчас пропало. Он вернулся в вертикальное положение и принялся копаться в телефоне.

– Куда ж тебя пристроить? – Елисеев бросил на меня взгляд и опять уставился в гаджет.

Да не надо меня никуда пристраивать. Тебе же сказал шеф ехать со мной, вот и действуй.

– Брать тебя с собой у меня нет ни малейшего желания, – словно прочитав мои мысли, он снова зыркнул на меня из-под насупленных бровей. – Ты дома мне весь мозг вынес, ещё в командировке тебя не хватало.

Нет, вы это слышали? Я ему мозг вынес. Сам даёт дурацкие команды, а я виноват.

Трисон рассказывал мне, как его первый подопечный сожалел, что его поводырь не умеет телефоном пользоваться. Людям дай волю, они борщ заставят собаку варить, а потом ещё и вымыть посуду.

Елисеев стал обзванивать знакомых, а я молился, чтобы не нашёлся ещё какой-нибудь Прохор, который согласится приютить меня у себя. Видимо, там наверху услышали мои молитвы. Кому бы ни позвонил Елисеев – везде получал отказ, а по каким причинам, мне оставалось только догадываться.

Подумаешь, никто не хочет меня брать – и не надо. Не больно-то и хотелось. Но, чего греха таить, всё же сей факт задевал моё самолюбие. Ещё бы. Его друзья даже представить не могут, от кого они отказываются. Да если бы они знали, какой я красивый, умный и талантливый пёс, они никогда бы не допустили такой оплошности. И несмотря на это, я радовался. Неужели мне предстоит отправиться в своё первое путешествие? Интересно, на чём мы поедем? Вот бы на поезде! Да я и на самолёте не откажусь, хотя Трисон рассказывал, что это мероприятие не для слабонервных. Но ради такого дела я готов и пешком идти.

Спустя какое-то время Макс «вынырнул» из телефона и снова бросил на меня взгляд:

– Никто не хочет тебя брать, – вздохнул он и с ухмылкой продолжил: – И я их прекрасно понимаю. Я бы тоже не согласился взять в свой дом такую чокнутую собаку.

Да что такое?! Да как у него язык поворачивается говорить обо мне подобные гадости? Даже если допустить такую мысль, что я в самом деле такой, тогда зачем вы меня взяли? И вообще, никакой я не чокнутый, просто ещё молодой.

– Хорошо, что до места назначения можно добраться на поезде, – сказал Елисеев. – Если бы пришлось лететь с тобой на самолёте, я бы точно с работы уволился. Ну чего сидишь? – он в очередной раз одарил меня взглядом. – Иди собирайся, а я пока билеты куплю, – и снова уткнулся в гаджет.

Странный товарищ. А что мне собирать? Я же не человек, у меня нет ни костюмов, ни галстуков, ни обуви, ни рюкзачка. Всё, что у меня есть, я ношу с собой. Хотя нет, есть одна вещица, без которой я даже спать не могу. Вспомнив о ней, я рванул в нашу комнату, схватил резиновую утку, что лежала на моём лежаке, и помчался обратно. При виде любимой игрушки у меня в зубах Макс в недоумении округлил глаза.

– Ты что, собираешься брать с собой этого гуся? – спросил он. – Даже не думай. Ещё не хватало мне опозориться перед коллегами.

Во-первых, сам ты гусь! А во‐вторых, эту утку Шура купила мне, когда я был щенком. Утёнок так и остался моей любимой игрушкой, с которой я расставался только в те дни, когда находился в школе. Мне ужасно не хотелось ехать без неё, но ради первого своего путешествия я готов был пожертвовать даже ей. И я снова помчался в комнату, положил «гуся» на место и вернулся в прихожую.

Елисеева уже там не было, а судя по звукам, доносившимся из его комнаты, нетрудно было догадаться, что он собирает вещи.

Я уселся под входной дверью, на всякий случай, а то ещё, чего доброго, уедет без меня, и буду я тут куковать один. От Елисеева что угодно можно ожидать.

В одиночестве я пребывал недолго, вскоре Макс нарисовался в прихожей в тех же джинсах, толстовке и с рюкзаком на плече.

– Готов? – он окинул меня взглядом.

– Ав, – звонко ответил я.

– Рано радуешься, – ухмыльнулся он, – тебе придётся ехать под полкой.

Ну и что с того? Подумаешь, напугал. Главное, что не в клетке. Помню Трисон рассказывал, как он летел в Израиль. Мало того что его засунули в клетку, как дикого зверя, так ещё и в багажное отделение сдали. Говорит, если бы не другие животные, которые тоже там находились, точно поседел бы раньше времени. Хотя ради путешествия я готов даже в чемодане ехать.

Интересно, а какую полку имел в виду Елисеев? Может, ту, на которой стоят книги или посуда в шкафу? Если это так, то я в этом не вижу ничего страшного. Лишь бы на голову ничего не свалилось.

– Ладно, идём, – сказал он, – у нас поезд через час, а нам надо ещё до вокзала добраться. Поводок бери, – он кивнул на тумбочку, – в дороге он нам пригодится.

Я выполнил его команду и подбежал к двери. Макс окинул взглядом прихожую и, похлопав себя по карманам, пробурчал:

– Так, вещи взял, документы при мне, мобильник тоже. Можно ехать.

Мы вышли из квартиры и направились в сторону лестницы, а когда проходили мимо соседской квартиры, в этот момент открылась дверь, и оттуда вышел мужчина в сопровождении таксы по кличке Антоха. При виде меня он словно с цепи сорвался и давай верещать на весь дом. Мы встречаемся с ним по несколько раз на дню, и каждый раз Антоха лает как одержимый и к тому же ещё норовит цапнуть меня. И однажды это произошло. Я не из трусливых, но испугался тогда до чёртиков. Ещё бы, это было так неожиданно, что любой бы испугался на моём месте.

С тех пор, проходя мимо этого сумасшедшего Антохи, я всегда задираю высоко хвост и поднимаю повыше лапы, чтобы подобное больше не повторилось. Наверняка со стороны это выглядит смешно. Как будто у меня нервный тик случился. Но лучше пусть я выгляжу смешным, чем этот клоп будет хватать меня за лапы. Антоха хоть и мой сородич, но дурней породы я не встречал. Сосед что-то спросил у Макса, и, пока тот отвечал, я не сводил глаз с истеричного соплеменника, а тот, глядя на меня, продолжал надрываться как безумный.

Ну ей-богу, ненормальный пёс. Его хозяину даже пришлось цыкнуть на него, чтобы немного остепенить. Тот вроде перестал лаять, но теперь принялся угрожать мне:

– Смотри не попадайся мне на улице, а то точно цапну.

Нет, ну каков наглец. Сам от горшка два вершка, а строит из себя не пойми кого.

– В отличие от тебя, я не гулять иду, а в командировку еду, – сказал я.

– Куда? – вытаращил Антоха свои глазищи. – Что ещё за командировка?

– Мой хозяин полицейский, мы с ним едем выполнять особо важное задание, – ответил я.

– Так ты что, в полиции служишь? – удивлённо взвизгнул Тоха.

– Да, – соврал я и добавил: – И мой брат Трисон тоже.

Хотя почему соврал? Трисон и правда служит, а я в будущем буду служить. Не зря же я учусь на ищейку. Ну, может быть, не в полиции, но в любом случае буду служебной собакой. Так что обманом это не считается.

– Офигеть, – протянул Антоха. – А чего ж вы сразу не сказали? Живём на одной площадке, а я и не знал, что вы полицейские собаки.

– Теперь знай и помни об этом, когда будешь хватать нас за лапы, а то мы тебе такие приёмчики покажем, что мало не покажется, – нарочно пригрозил я, чтобы остепенить наглеца.

– Хм, ну теперь понятно, впредь не буду, – хмыкнул он, – я же не дурак.

Нет, ну вы поняли, как я ловко поставил его на место. Хоть я и молодой, но какой сообразительный пёс. Стоило только отплатить ему той же монетой, как от его агрессии не осталось и следа. В самом деле, и почему я раньше не сказал ему об этом? А то скакал, как козлик, перед ним. Хотя как я мог сказать раньше, если повода не было.

Макс перебросился парой фраз с соседом, и мы пошли дальше. Возле подъезда нас уже ждало такси. Елисеев взялся за ручку задней двери, собираясь её открыть, но она не поддалась. Тогда он постучал в переднее пассажирское окно, но вместо того, чтобы открыть нам дверь, водитель вышел из машины и спросил:

– Это вы машину заказывали?

– Ну да, – закивал Макс.

– Я с собакой не поеду, – бросив на меня взгляд, замотал головой мужчина. – Я только вчера машину из химчистки забрал. Закажите другое такси.

Что-то я не понял, это что за дискриминация такая? Я что, съем твою машину? И пачкать её я не собираюсь.

– Уважаемый, я не могу ждать другое такси, я опаздываю. У меня поезд через сорок минут.

– Извините, но я не поеду с ним, – кивнув на меня, продолжал упрямствовать тот.

Ну вот что за человек? Трясётся за свою машину так, словно это не кусок железа, а какое-то сокровище. Глядя на этого упёртого товарища, я испугался не на шутку. Ещё не хватало, чтобы Елисеев уехал без меня. И буду я куковать дома один. «Макс, ну пожалуйста, придумай что-нибудь, только не бросай меня», – мысленно умолял я его. Вы же знаете, как я не люблю быть дома один. Для меня это самое страшное наказание. И, словно услышав мои мысли, Елисеев вздохнул и полез в карман толстовки. Выудил оттуда ту самую заветную красную книженцию и раскрыл её перед носом водителя.

– Это не простая собака, – сказал он, – это служебный пёс, мы едем в командировку по особо важному делу. Или вы собираетесь препятствовать работе правоохранительных органов?

«Yes», – я мысленно выкинул вверх лапу. Оказывается, это были не мои предположения, эта книжица вправду подействовала как волшебная палочка. Стоило только Елисееву показать её, водителя как подменили. Правда, он уж как-то больно обречённо вздохнул, перед тем как согласиться:

– Ну хорошо, отвезу, – глянул он на меня и сказал: – Ты только это, – замялся мужчина и продолжил: – слюни свои не разбрасывай.

Нет, вы это слышали? Это ж надо такое ляпнуть. Он, наверное, думает, что я сейчас сяду в машину и начну нарочно пускать слюни, чтобы испачкать его машину. Ну, во‐первых, я не такой слюнявый, как, например, алабай. А во‐вторых, даже если бы был таким, то слюни у нас текут непроизвольно. И с этим ничего не поделаешь.

– Не переживайте, это лабрадор, они не слюнявые, – успокоил его Макс.

Вот видите, даже Елисеев подтвердил мои мысли.

Мы разместились на заднем сиденье и отправились в путь. Какое-то время я смотрел в окно, на проносящийся мимо город, и досмотрелся до того, что в глазах начали мелькать звёздочки. Я улёгся на сиденье, положил голову на колени Макса и предался размышлениям. Сначала я думал о Шуре и Трисоне. Наверняка они обалдеют, когда узнают, что я поехал с Максом в командировку. Александра непременно скажет: «Ну вот видишь, малыш, ты стал совсем взрослым», – а Трисон начнёт давать наставления: «Смотри там, не опозорь меня и нашу породу», – мысленно передразнил я их.

«Хм, не опозорь! Да ты ещё будешь гордиться мной».

Постепенно мои мысли плавно перекочевали от родственников к предстоящему путешествию. И сразу куча вопросов закружилась в голове. В какой город мы едем, где будем жить, чем заниматься? Будут ли у меня там новые знакомства? Нет, не с людьми. С ними, я уверен, будут. Мы же всё-таки едем по работе Макса. Наверняка он там будет встречаться с коллегами. Я имею в виду знакомства с моими сородичами или с другими животными. Если будут, то главное, чтобы звери были адекватными, а не такими чокнутыми, как Антоха. От осознания того, что это первое в моей жизни путешествие, я испытывал волнение, причём такое, что у меня аж затрепетало всё внутри. Но поглаживания Макса и его почёсывания меня за ухом действовали как самое лучшее успокоительное лекарство.

Тревожные мысли постепенно отступили, и незаметно для себя я задремал. Вот что с нами делает любовь и забота человека.

Мне казалось, я только уснул, как услышал голос Елисеева:

– Просыпайся, соня, приехали.

Меня не надо долго уговаривать, я лёгкий на подъем. Тотчас занял вертикальное положение и пару раз зевнул, чтобы окончательно проснуться. Пока я рассматривал местность за окном машины, он протянул водителю зелёную купюру. Но тот, к моему удивлению, не сразу её взял, а пару мгновений смотрел на неё в нерешительности. Что это с ним? Насколько я знаю, люди очень любят деньги. А может, этот водитель исключение?

– Уважаемый, долго я буду сидеть с протянутой рукой? – сказал Макс. – Возьмите деньги.

– Простите, – сконфуженно улыбнулся тот и забрал купюру, – просто я не ожидал, что вы заплатите. Обычно ваши коллеги ездят бесплатно.

Так вот почему водитель так обречённо вздохнул, когда согласился нас везти. Он думал, что Макс не собирался ему платить. Нет, ну вы поняли, что такое красная книженция. Она даже позволяет полицейским ездить бесплатно. Наверняка с помощью неё можно и другие плюшки, как выражается Елисеев, получать от жизни. Вот бы мне такую. Я бы первым делом отправился в собачий магазин и налопался там всяких вкусняшек. А если бы ещё умел говорить, то попросил бы продавщицу немного завернуть с собой. «Эх, мечты, мечты, где ваша сладость?» – вспомнил я любимое выражение Шуры.

– Ну и долго ты собираешься сидеть? Давай выходи уже, а то на поезд опоздаем, – голос Елисеева вернул меня в реальность, и только теперь я увидел, что он уже вышел из машины. Я последовал за ним и услышал, как водитель пожелал нам удачи.

Как же мне хотелось спросить у него на прощание: «Ну и что случилось с твоей машиной от того, что я в ней проехался?» Но увы, Елисеев накинул рюкзак на плечо, пристегнул поводок к моему ошейнику, и мы помчались к поезду. Да-да, не пошли, как все нормальные пассажиры, которые попадались нам на пути, а именно помчались. Я как-то не придал значение его словам, когда он говорил, что мы можем опоздать на поезд, а оказалось, это правда так.

А я, наивный пёс, хотел на вокзал посмотреть. Я же никогда не видел их, разве только по телевизору. Какой вокзал, я нёсся так, что ничего, кроме асфальта и ног проходящих мимо людей, не видел. Да я даже голову не мог поднять вверх, боялся, как бы в этом муравейнике в кого-нибудь не врезаться. Нет, не нравится мне такая командировка. Бежим галопом по Европам как оголтелые. Если вся поездка пройдёт в таком темпе, то что я потом расскажу Трисону? Какими поделюсь впечатлениями, если я ничего не увижу? Правильно Шура говорит: «У Макса всё не слава богу». Неужели нельзя было купить билет на следующий день и спокойно уехать? Хотя его начальник сказал, что надо было ехать ещё вчера. Вот только я никак не могу понять, как это возможно, если он позвонил Елисееву только сегодня. До чего же люди иногда мудрёно выражаются. Мозг можно сломать.

Вскоре мы оказались на перроне, вдоль которого с обеих сторон тянулись два длиннющих поезда. Я хоть и не ездил на них никогда, но зато миллион раз видел. Да и как я мог не видеть, если за территорией моей школы проходят железнодорожные пути. Мы с инструктором иногда гуляем там и не раз наблюдали, как мимо нас пролетали поезда. Помню, когда я первый раз увидел мчащийся на огромной скорости состав, я испугался не на шутку. Я думал, что вместе с ним улетят мои уши и шерсть. Но потом я убедился, что всё осталось на месте, и с тех пор стал спокойно относиться к летящим мимо поездам.

– Давай ускоримся, поезд отходит через пять минут, а наш вагон в самом конце, – на ходу бросил мне Елисеев.

Куда ж ещё ускоряться? Я и так уже лап не чувствую. Ещё немного, и я точно взлечу. По узкому перрону оказалось ещё трудней бежать. Возле каждого вагона толпились люди, и нам приходилось лавировать между ними, едва избегая столкновения. Больше всего я переживал, чтобы никто случайно не наступил мне на лапу. Уж больно мне не хотелось приехать в командировку хромоножкой.

Наверняка у вас тоже бывают предчувствия. Хотя, если у меня бывают, значит, и у вас тоже. Ещё издали я заметил возле одного из вагонов своего сородича, крутившегося возле ног мужчины. В том, что это собака, сомнений не было, а вот какой она породы, непонятно. Конечно, с такого расстояния я и пол собаки не мог определить. Заметил лишь, что пёс маленький, сам весь лысый, а голова, лапы и хвост покрыты белой шерстью. Ну вылитый лев, только в миниатюре. Видимо, у его хозяина с юмором всё в порядке. Так подстричь питомца мог только большой оригинал.

Едва увидев сородича, я почему-то сразу подумал, что мы поедем в одном вагоне, хотя сомнение всё же было. Мало ли, может, они кого-то провожают. Но нет. Мужчина подхватил на руки питомца и зашёл с ним в вагон. А когда через мгновение Елисеев остановился рядом с женщиной в униформе, что стояла у входа в вагон, я понял, что предчувствие меня не обмануло.

– Добрый день, – поприветствовала она нас, – можно ваш билет?

Её вопрос заставил меня навострить уши. Вспомнив водителя такси, я невольно напрягся. Что ожидать от этой мадам? Сейчас как заартачится, скажет, что тоже не хочет брать меня на поезд. А вдруг наша волшебная книжица не действует на этом виде транспорта? Тогда, получается, накрылась моя командировка медным тазом.

Макс выудил из кармана толстовки телефон, поелозил пальцем по экрану и показал ей.

– О-о-о, – улыбнулась женщина и посмотрела на меня, – так у нас ещё один хвостатый пассажир.

После её слов у меня тотчас отлегло от сердца. Какая добрая тётенька. Елисееву даже не пришлось книжицу доставать. Слышали, что она сказала: «Ещё один хвостатый пассажир?» Нет, вы поняли, что такое предчувствие? Вывод какой: всегда доверяйте своей интуиции.

– Ваше купе третье. Добро пожаловать, – женщина указала на вход в вагон.

Я чувствовал себя каким-то небожителем, когда ступал по мягкому ковру, следуя за Максом.

До чего же красиво и уютно в поезде. А снаружи так и не скажешь. Да я готов в таком убранстве ехать хоть сто лет. Хотя нет, наверное, я погорячился. За сто лет это убранство придёт в уныние. Это всё эмоции виноваты. Просто мне настолько понравилось, что захотелось как можно дольше побыть в этом поезде.

Пока мы шли в своё купе, я заглядывал в другие, но сородича нигде не было. Где же он есть? Я своими глазами видел, как они зашли в этот вагон. Вскоре мы добрались до своего купе и, пока Макс заходил в него, я решил заглянуть в следующее. На одной кровати сидела женщина, напротив неё тот мужчина, а на коленях у него стоял на задних лапах мини-лев и, опершись передними на стол, смотрел в окно.

Оказывается, мы не только в одном вагоне поедем, но ещё и в соседних купе.

– Марсель, – позвал меня Макс.

На его голос все обитатели купе обернулись и увидели меня.

– О, ещё один шерстяной, – воскликнул тот мужчина и похлопал по спине питомца, – Япоша, а вот и попутчик для тебя.

Обращение «шерстяной» меня нисколько не удивило. А вот имя его питомца мне показалось странным. Я слышал, Шура так называла ресторан, из которого заказывала домой роллы. Они с Максом обожают их и даже иногда нас с Трисоном угощают. Конечно же, я не отказываюсь, как говорит мать Елисеева: «Дарёному коню в зубы не смотрят». Но, честно сказать, не понимаю, что в них хорошего. Комок риса и кусочек рыбы, ну ещё огурец или какая-то другая овощная гадость внутри. А они ещё всё это дело макают в какую-то солёную коричневую жижу и заедают розовой штукой, острой до невозможности. Я однажды попробовал её и потом целый день не мог потушить пожар в пасти. Ужас, что едят люди.

– Марсель, вот ты где, – раздался голос Елисеева над моей головой, – а я думаю, куда ты запропастился, а ты, оказывается, уже друзей себе нашёл. – Добрый день, – он поздоровался с обитателями купе, – я Макс, ваш сосед, ну а это мой… – замялся он, а я думаю, сейчас точно ляпнет что-нибудь обидное, типа «шалопай». Но нет, в этот раз ему хватило чувства такта: – А это мой пёс. Как вы уже поняли, зовут его Марсель.

Мужчина поставил своего питомца на кровать, сам встал и, подойдя к нему, протянул руку:

– Жора, – и показал на женщину, – моя жена Ирина, а это, – он кивнул на льва, – пёс в законе по кличке Япончик. – После этих слов все дружно рассмеялись, а я, честно сказать, не понял, в чём юмор. А когда все успокоились, мужчина продолжил: – Но мы называем его Япоша.

– Так, значит, ваш пёс большой авторитет? – глядя на него с улыбкой, спросил Елисеев.

– Ещё какой, – хмыкнул собеседник, – всю семью построил.

– О да, – согласно закивал Макс, – они это умеют, – и спросил: – Вы куда едете?

– В Новосибирск, – ответил Жора.

– А мы до Екатеринбурга, – улыбнулся Елисеев и поочерёдно обвёл нас с Япошей взглядом, – так что вам, пацаны, теперь будет нескучно ехать.

«Лев» тем временем подошёл к краю кровати и принялся меня обнюхивать. Ну и я тоже. Наверняка вы знаете, что таким образом мы знакомимся друг с другом. Кстати, вот и моё первое знакомство в командировке.

До чего же Япоша был смешной, но в то же время необыкновенно симпатичный. Его стройное тело в самом деле было лысым и серо-коричневого цвета. На груди белая манишка с такими же серо-коричневыми пятнами. Довольно большие треугольные уши острыми пиками торчали вверх. Голова покрыта белоснежной шерстью, которая водопадом спадала на спину, а длинная чёлка нависала над глазами. Эта роскошная грива делала его похожим на пони. Такой шевелюре могла бы позавидовать любая барышня. Кончики лап тоже были покрыты шерстью, создавая впечатление, будто пёс в сапожках. Его хвост напоминал птичье перо, а голое тело имело сходство с телом лысых котов. Кажется, их сфинксами называют. Я по телевизору видел передачу про них.

– Ты какой породы будешь? – спросил он меня.

– Лабрадор, – ответил я.

– Ой, не смеши мои уши, – закатил глаза Япоша, – у нас в подъезде живут два лабрика, так один из них чёрный, а другой светлый. А таких, как ты, коричневых, да ещё с голубыми глазами, я никогда не видел.

– Ну если ты не видел, это не значит, что таких лабрадоров нет, – хмыкнул я.

– Ну хорошо, считай, что я тебе поверил, – закивал он.

Сдаётся мне, этот мой первый знакомый такой же неадекват, как и мой сосед Антоха. Не знаю, как дальше пойдёт, но пока мне не нравится, как он себя ведёт. Разговаривает со мной так, словно он барин, а я его холоп. Чувствую, придётся его тоже ставить на место.

– А ты какой породы? – в свою очередь поинтересовался я и добавил: – Я тоже таких, как ты, не встречал.

– Конечно, не встречал, – хмыкнул лев, – моя порода – большая редкость. Я китайская хохлатая собака, – он гордо задрал голову.

Да уж, гонору в нём хоть отбавляй. Нет, конечно, он симпатяга, спору нет. Но это не значит, что надо хвост, или, как люди говорят, нос, задирать. Я не только не видел, но и даже не слышал о такой породе. Интересно, а сколько ещё существует пород моих собратьев, о которых я не знаю? Вот только я не понял, почему ему дали кличку Япоша. Раз он китайская собака, тогда бы и назвали его Китайчиком, на крайний случай Китаёшей. Хотя нам, зверям, трудно понять человеческую логику.

– Ладно, пойдём, Марсель, – голос Макса прервал наш разговор, – не будем мешать людям, – он погладил моего собеседника и сказал: – Япоша, если хочешь, приходи к нам в гости. Мы едем в купе вдвоём. Так что вам будет где пообщаться.

И несмотря на то что мой новый знакомый оказался ещё тем хвастунишкой, мне хотелось с ним поболтать. Ну да ладно, как я понял, нам долго ехать, так что у нас ещё будет время на разговоры.

Мы направились к себе, и только теперь до меня дошло, что поезд уже едет. За общением с сородичем я не заметил, как поезд тронулся.

Наше купе оказалось точно таким, как соседнее. Те же кровати, стол и небольшое оконце со шторками. Вот только в нашем, как и в соседнем, не было кроватей наверху. Я вспомнил, как однажды мы всей семьей смотрели какой-то фильм, так вот в нём герои тоже ехали в поезде и у них в купе были кровати и внизу, и наверху. Странно, а почему у нас не так? Видимо, это какой-то другой поезд. Елисеев закрыл за нами дверь и сказал:

– Тебе повезло, будешь спать не под полкой, а на ней, – он похлопал по одной из кроватей, – можешь располагаться.

Так вот что Макс полкой называл. А я, наивный пёс, подумал, что он говорил о посудной или книжной полке. Какая ж это полка? Это самая настоящая кровать, даже скорее диван.

Я запрыгнул на неё и, прежде чем улечься, немного потоптался. А вы знаете, почему мы так делаем? Может, кто-то и знает, но я уверен, что большинство из вас даже не догадывается. Это привычка тянется за нами ещё с доисторических времен. Наши древние предки в основном жили в условиях дикой природы. Они делали так для безопасности, чтобы заметить вокруг себя и отогнать всевозможных паразитов, например змей, ящериц и прочих насекомых. Кроме того, поворот вокруг своей оси перед тем, как лечь, давал возможность последний раз взглянуть, нет ли поблизости хищников, и определить направление ветра, чтобы правильно расположить свой нос и быстро уловить запах приближающейся опасности даже во время сна. Так что, дорогие мои читатели, все наши привычки, впрочем, как и ваши, уходят корнями в далёкое прошлое.

Полка оказалась довольно мягкой, удобной и позволяла растянуться во весь рост. Я улёгся мордой к двери и положил голову на лапы.

– Из-за тебя мне пришлось выкупать всё купе, – сказал Макс, он выудил из рюкзака шорты и стал переодеваться, – а ты думал, тебя за красивые глаза пустили на поезд? Ага, – хмыкнул он, – держи карман шире.

Вон оно в чём дело, а я подумал, что тётенька добрая.

– Командировка с тобой мне в копеечку выйдет, – продолжал бубнить Елисеев, – надеюсь, отдел компенсирует мне эти расходы.

Он взял одну из книжек, что лежали на столе, и принялся листать её.

– О, да тут даже можно еду в купе заказать, – ухмыльнулся он. – Ладно, пойду схожу к проводнице, попрошу принести что-нибудь поесть.

Услышав его слова, я аж голову приподнял и судорожно сглотнул. Ещё бы, последний раз я ел тот кусочек яишенки, которую стырил из холодильника. От неё не то что вкуса во рту не осталось, я уже даже забыл, как она выглядела.

– Вот только не надо так громко глотать, – глядя на меня, усмехнулся Елисеев и произнёс страшное: – ты сегодня на диете. А то захочешь в туалет, а ближайшая станция ещё не скоро. И что я буду с тобой делать?

Вот такого поворота я никак не ожидал. Не, я так не договаривался. На кой ляд мне такая командировка? Мало того что несёшься галопам по Европам, так ещё и поесть не дают. Диету придумал. Я и так всю жизнь на диете.

– И не смотри на меня так, – сказал он, – до утра не помрёшь.

Он вышел из купе и оставил за собой открытой дверь. А я положил голову на лапы и тяжело вздохнул. Вот она, жизнь собачья. Хозяин сказал, что не будет кормить, и хоть ты тресни. И плевать он хотел на то, что я голодный. Он так решил. Всё. Точка. Себе понапридумывали рестораны «Вкусно – и точка». А для меня: диета, всё, и точка. Точки какие-то слишком уж разные получаются.

Правда, горевал я не долго. Буквально через пару минут после его ухода в нашем купе нарисовался Япоша. В этот раз на нём была тельняшка с красным якорем на груди. Тоже мне, моряк с печки бряк.

– Ну здорово ещё раз, братан, – поприветствовал он меня и, недолго думая, запрыгнул ко мне на диван.

Ого! Честно сказать, я не ожидал от него такой прыгучести. Он же ростом от горшка два вершка.

– Подвинься, – потребовал гость, – чего развалился, как кабан.

От такой наглости я аж дар гавкать потерял. Теперь понятно, почему его хозяин сказал, что он всю семью построил. Нет, конечно, я тоже далеко не подарок, но не до такой же степени. Но признаюсь, несмотря на его бесцеремонность, я был рад, что он пришёл. Хоть отвлечёт меня от мыслей о еде. А то Елисеев сейчас будет есть, а мне придётся слюной давиться. Я подвинулся ближе к двери и повернулся к нему мордой. Он поставил лапы на стол, обследовал его и, не обнаружив ничего интересного, усевшись возле окна, спросил:

– Чего грустный такой?

– Да так, – уклончиво ответил я.

– Давай колись, что случилось? Небось хозяин что-то накосячил? – догадался Япоша.

– Есть такое дело, – ухмыльнулся я.

– Ну и? – не унимался лев. – Лабрик, ну чего ты тянешь кота за хвост. Давай рассказывай уже.

– А что рассказывать? – вздохнул я. – Сказал, что я с ужином пролетаю.

– Ну что за люди, – закатил глаза он, – мои такие же, за любую провинность грозятся лишить меня еды. Если бы не Ирка, моя хозяйка, Жора бы меня уже голодом заморил.

Какая фамильярность! Хозяйку Иркой называет. Вы можете представить, что я свою Шуру-Александру назову, к примеру, Сашкой? С ума сойти.

– Но ты не расстраивайся, – принялся меня успокаивать Япоша, – мы что-нибудь придумаем.

– А что мы можем придумать? – с надеждой спросил я.

Но ответа так и не услышал, в этот момент вернулся Елисеев и помешал нашему общению.

– О, Япоша, ты уже здесь? – воскликнул он. – Вижу, ребята, вы нашли общий язык.

Он вытащил телефон из кармана шорт, уселся на свою полку и не успел занырнуть в гаджет, как в дверях купе нарисовался Жора.

– Япоша, предупреждать надо, когда уходишь, – обратился он к питомцу, – а ты, я смотрю, уже и здесь чувствуешь себя как дома.

– Ну до чего странный чел, – глядя на меня, хмыкнул пёс, – и как бы я его предупредил, если говорить не умею. Не надо было в телефоне сидеть, когда я уходил. Сам прошляпил, а меня хочет крайним сделать.

Жора присел на полку рядом со мной и, потрепав меня за ухо, сказал:

– А ты симпатяга, Марсель.

Да я и сам об этом знаю. Думаешь, ты первый, кто мне об этом говорит?

– Я слышал, лабрики в детстве ужасные непоседы, – сосед посмотрел на Макса, – небось хлопот с ним было выше крыши? – он показал рукой над головой.

– Да он и сейчас нам их доставляет, – усмехнулся Макс.

Я думал, ну всё, сейчас начнёт рассказывать обо всех моих похождениях. И я как в воду глядел. В этот раз он забыл про чувство такта и продолжил:

– Только сегодня утром менял наличник на двери.

– Наличник? – с усмешкой воскликнул Жора. – А как же он умудрился его оторвать?

– Да как? – хмыкнул Елисеев. – Я попросил его принести бутылку воды, а дверь на кухню оказалась закрытой. Вот он её так открыл.

– Обалдеть, – покачал головой сосед, – а воду-то принёс?

– Можно сказать, да, – кивнул Макс.

Хорошо, хоть не стал говорить, как было на самом деле.

– Лабрик, да ты красава, – сосед погладил меня по голове, – такие команды не каждый пёс умеет выполнять. Но, если бы мой обормот, – он кивнул на питомца, – разнёс мне дверь, я бы… я бы… – замялся он и продолжил: – я бы не знаю, что ему сделал.

– Сам ты обормот, – Япоша аж заскулил от обиды, – совсем за разговором не следит. Тоже мне, гроза полей и огородов нашёлся. Да Ирка бы ему последние пёрышки выщипала за меня.

Я взглянул на голову Жоры. И в самом деле, его обширная лысина была покрыта редкими волосинками.

– А какие ещё команды знает Марсель? – спросил сосед.

– Ой, – Елисеев махнул рукой, – всех и не перечислишь. На самом деле, он очень умный и всё схватывает на лету.

Верите, от его слов мне показалось, что у меня над головой нимб засветился. За всё время нашего совместного проживания это был первый раз, когда он меня похвалил. Как бы не загордиться теперь.

– А ты сам его обучаешь? – продолжал расспрашивать Жора.

– Чему-то сам учу, чему-то его учат в школе, он учится на ищейку. К тому же у меня два лабрадора. Старший – бывший поводырь. Многому он обучает Марселя, – ответил Макс.

– Поводырь? – округлил глаза Жора.

Так удивляется, как будто никогда не слышал про них. Хотя, если человек ни разу не сталкивался со слепыми людьми, он может в самом деле не знать о существовании таких помощников.

– Да, – кивнул Елисеев, – у меня батя слепой, так вот Трисон, это так зовут второго лабрадора, когда-то работал у моего отца. Потом пса списали на пенсию, и он остался жить у нас. А так как Трисон очень способный, я взял его к себе на работу, и теперь он мой напарник. Мы вместе служим в полиции.

– Марсель потом тоже пойдёт служить в полицию? – не унимался Жора.

– Не знаю, – пожал плечами Макс, – такие собаки везде нужны: и в аэропортах, и на вокзалах, да и не только на транспорте.

– Да вы крутые, ребята! – воскликнул сосед и поочерёдно обвёл нас с Елисеевым взглядом, а потом посмотрел на своего питомца: – А мой оболтус может только есть, спать, ну ещё с женой по магазинам тусоваться. Не пёс, а диванная игрушка.

От его слов даже мне стало обидно. Представляю, каково Япоше. Ну зачем так говорить о своём питомце при нём. Жора, наверное, думает, что мы ничего не понимаем. Но он глубоко заблуждается. Мы не только всё видим и слышим, но и всё понимаем.

– Ну что за человек, – недовольно взвизгнул пёс. – Когда они увидели меня на выставке, он больше всех кричал: «Ира, смотри, какой славный пёсик, давай купим его!» – передразнил он его. – А теперь бочку катит на меня. А знаешь почему? – спросил он и, не дожидаясь моего встречного вопроса, продолжил: – Да потому что я Ирину люблю больше его, а он меня ревнует к ней.

Его признание заставило меня задуматься. А может, Елисеев тоже ревнует меня к Шуре, потому и строит постоянно. Я тоже больше всех люблю её. Но оно и понятное дело почему. Она кормит меня, ухаживает за мной, купает, вычёсывает, всегда угощает вкусняшками. Как я могу её не любить? Да я бы и Елисеева любил точно так же, если бы он поменьше командовал и почаще делился со мной вкусняшками. Вот если бы Макс угостил меня утром яишенкой, я бы не полез в холодильник. Будь он неладен.

– Я тоже больше люблю хозяйку, – признался я, – женщины гораздо добрее.

– Вот и я о том же, – закивал лев.

Нашу короткую беседу прервал Жора.

– Макс, раз звери оккупировали твоё купе, тогда пошли к нам. Пообщаемся, а заодно и что-нибудь захомячим, – предложил он и спросил: – Не возражаешь?

– Да я вообще-то уже заказал ужин, сейчас должны принести, – ответил Елисеев.

– Так скажи, пусть в наше купе несут, – посоветовал сосед.

– Хорошо, – кивнул Макс, – уговорил.

Едва они вышли из купе, Япоша тут же залез на стол, с него перебрался на полку Елисеева и растянулся на ней. Не такой уж он и маленький, когда лежит.

– Эх, вот так бы ехать всю дорогу, – пёс мечтательно закатил глаза, – никаких тебе людей, никто не путается под ногами, никто не говорит: туда не лезь, то не грызи, туда не ходи. Хотя нет, без них не получится, – он уселся и уставился на меня из-под чёлки: – А кто нас кормить будет, ухаживать за нами? Знаешь, почему я Ирку люблю больше Жоры? Да потому что он вечно занят, а я собака-компаньон, мне нужно быть в постоянном контакте с человеком. Я очень страдаю в одиночестве, – вздохнул Япоша. – Вообще, мне крупно повезло с хозяйкой. Ты даже не представляешь, как она меня любит, – он покачал головой, – ей для меня ничего не жалко. Когда мы с ней идем в торговый центр, она себе ничего не купит, всё мне да мне. То свитерок, то курточку, то сапожки. Мне без этого никак. Видишь, мне даже в поезде приходится ходить в тельняшке, – он окинул себя взглядом, – хозяйка говорит, что тут работает кондиционер и я могу простудиться. А зимой без одёжки я вообще дуба дам.

– Слушай, ты правда только ешь и спишь и не знаешь ни одной команды? – вспомнив слова Жоры, спросил я.

– Нашёл кого слушать, – хмыкнул тот, – врёт он все. Я знаю много команд, например: «сидеть», «лежать», «стой», «место», «принеси». Я, как и ты, всё схватываю на лету. Просто, чтобы меня чему-то научить, нужно проявлять терпение. А у Жоры его не хватает, он сразу начинает на меня кричать, когда у меня что-то не получается. А моё императорское достоинство не позволяет подчиняться тому, кто повышает на меня голос.

Я аж поперхнулся от его заявления. Вот это самомнение.

– А почему императорское? – спросил я.

– Как почему? – Он округлил чёрные глазищи. – Мои предки служили охранниками императорских сокровищ в Поднебесной.

– Что ещё за Поднебесная? – не понял я.

– Слушай, лабрик, ты что такой тупенький? – ухмыльнулся Япоша.

– Сам ты тупенький, – огрызнулся я, – если я не знаю, это не повод обзываться.

– Ну ладно, не обижайся, – извинился он, – просто я думал, что даже щенок знает, что такое Поднебесная.

– Щенок, может, и знает, а я нет, – недовольно фыркнул я, – мне в школе об этом не рассказывали, меня там учат другим вещам, например, как по запаху определить, где находится запрещённое вещество.

– А что это за вещество такое? – нахмурился Япоша.

– Вот видишь, – хмыкнул я, – ты тоже не всё знаешь, – и опять спросил: – Так что такое Поднебесная?

– Так Китай называют, – ответил он, – там жили мои предки, а попали они туда из Мексики. И кстати, они не только охраняли сокровища, но и работали магическими лекарями.

– Врачами, что ли? – не понял я.

– Можно сказать и так, – кивнул пёс, – они умели снимать суставную и зубную боль и даже исцелять от паралича и колик. А откуда родом твои предки?

– С острова Ньюфаундленд, – ответил я, – они были мореплавателями.

– Круто! – воскликнул Япоша. – Моих тоже можно считать мореплавателями. Потому что китайские моряки брали их с собой в плавание, чтобы они ловили судовых крыс. Слушай, а куда вы едете? – он неожиданно сменил тему.

– Ты же слышал, что Макс говорил, – напомнил я.

– Да слышал, – кивнул он, – но ты меня не понял. Я имел виду, зачем вы туда едете?

– Так выражайся правильно, чтобы тебя понимали, – посоветовал я, – а едем мы в командировку по работе Макса.

– Так он же говорил, что твой старший брат, как его там зовут, забыл, – запнулся он.

– Трисон, – подсказал я.

– Ну да, – кивнул он. – Сказал, что Трисон его напарник. А почему тогда ты едешь только с хозяином?

– Да потому что Трисон уехал с Шурой, так зовут нашу хозяйку, в гости к родственникам. А тут позвонил начальник Макса и сказал, что нужно срочно ехать в командировку. Меня не с кем было оставить, вот он и взял меня с собой.

– И что ты там будешь делать? Ловить преступников? – спросил Япоша.

– Ещё не знаю, – ответил я, – но, если понадобится, буду.

– Круто! – воскликнул Япоша. – А я бы хотел работать в цирке.

Его признание было настолько неожиданным и необычным, что мне даже показалось, что я ослышался.

– В цирке? – переспросил я. – Ничего себе!

– А что здесь такого? – вопросом на вопрос ответил он. – Я умею петь, танцевать, прыгать через препятствия, вращаться на задних лапах.

– Да ладно, – усомнился я.

– Смотри, Фома неверующий, – он спрыгнул с полки на пол, вскочил на задние лапы, передние сложил перед собой, как заяц, и закружился волчком по купе. И вдобавок ко всему ещё запел. Правда, пением это сложно назвать, скорее завыванием. Хотя мои сородичи многие так поют. Я знаю одного хаски, мы с ним встречаемся во время прогулок в парке, он так воет, что у меня даже уши закладывает. Представляю, какого его соседям. Они, наверное, с ума сходят от его пения. Япоша вправду оказался очень талантливым псом. Я прям засмотрелся на него и даже воскликнул от восторга:

– Круто!

Воодушевлённый моей похвалой, он разошёлся ещё больше и принялся козликом скакать по купе. Так вот откуда у него такая прыгучесть.

Наконец он остановился и, вывалив язык на плечо, задышал как паровоз.

– Устал, – немного отдышавшись, сказал он, – а ты думал, легко выполнять все эти трюки?

– Вообще-то я об этом не думал, – признался я, – но догадываюсь, что непросто. Я тоже устаю от некоторых команд, особенно когда Макс заставляет меня идти рядом с ним. Казалось бы, иди да иди, что тут сложного? Но мне-то хочется побегать, позаглядывать в кусты, подворотни, а я должен прилипнуть к его ноге, как репейник.

– Не представляю, как так можно гулять? – хмыкнул Япоша. – Хорошо, что меня не научили этой команде.

– А ещё мне не нравится убираться в квартире, – я вспомнил ещё одно своё нелюбимое занятие.

– Что значит убираться? – округлил глаза пёс. – Ты умеешь мыть полы и пылесосить?

– Да нет, – фыркнул я, – убирать свои вещи, ну там игрушки всякие, мячики, косточки. Пока всё это отнесёшь в свою комнату, можно без лап остаться. Всё сразу же не возьмёшь, приходится брать по одной. И бегаю туда-сюда как заведённый.

– А за меня это хозяйка делает, – сказал Япоша. – Говорю же, она любит меня.

– А кто научил тебя всем этим трюкам? – поинтересовался я.

– Как кто? – Он уставился на меня. – Конечно, хозяйка. В отличие от Жоры, ей хватает терпения со мной заниматься.

– Ты говорил, что умеешь прыгать через препятствия, – напомнил я и кивнул на стол, – а через него сможешь перепрыгнуть?

– Вряд ли, – усомнился он, – хотя попробовать можно.

Мини-пони запрыгнул на полку Елисеева, отошёл к самой стене, прыгнул и приземлился на столе.

– Нет, не получится, – разочарованно произнёс он, – места мало, негде разогнаться.

Наше общение прервал какой-то тарахтящий звук, доносившийся из коридора. Мы тотчас застыли на местах и навострили уши. Если бы я был дома и услышал подобное за дверью нашей квартиры, я бы непременно начал лаять. Оно и понятное дело, собаки все по своей натуре охранники. А здесь не решился. Я же не дома. Япоша тоже молча слушал. Мы не были бы собаками, если бы нас не одолело любопытство. Мы одновременно спрыгнули с полок, подошли к двери и высунули головы наружу. В коридоре у окна стояла какая-то женщина, а этот тарахтящий звук оказался звуком тележки, которую катил перед собой мужчина в белом халате. Тем временем он приблизился к нашему купе, увидел нас, и его губы растянулись в широкой улыбке.

– Здоров, собаки, – поприветствовал он, – это не вы, случайно, еду заказали? – спросил и тут же продолжил: – Нет, не вы. У вас третье купе, а мне нужно второе.

Пока он проезжал мимо нас, мы как заворожённые рассматривали, что находилось на тележке. На её верхней полке я заметил две тарелки, накрытые серебристыми колпаками, а на нижней – пакеты с соками, бутылки и прочие упаковки со всевозможными деликатесами, а следом за ней по вагону тянулся шлейфом запах еды. Я сразу понял, кому он везет её. Представляю, как Елисеев вместе с хозяевами Япоши будут сейчас пировать. А мне ходи голодным до самого утра. От скопившейся в пасти слюны я громко сглотнул.

– Эх, с каким бы удовольствием я сейчас что-нибудь съел, – обречённо вздохнул я и вернулся на свою полку.

– Да и я бы не отказался, – поддержал меня Япоша.

Он последовал моему примеру и запрыгнул на полку Елисеева.

– Ты же говорил, мы что-нибудь придумаем, – напомнил я и спросил: – Ты что имел в виду?

– Конечно, я бы мог попросить у хозяев, но они не дадут, – ответил он, – я уже слопал свою порцию корма перед самым поездом, а следующая мне теперь положена только утром.

– Вот и мне Макс сказал: «До утра не помрёшь», – вспомнив его слова, снова вздохнул я.

– Да, – закивал Япоша, – им нас никогда не понять.

– Сами едят, когда хотят, а нас вечно держат на диете, – поддержал я.

– Значит, выход какой? – спросил «император».

– Какой? – не понял я.

– Стырить что-нибудь у других людей, – ответил пёс.

– В смысле своровать? – уточнил я.

– Ну конечно, – уставился он на меня.

– А как мы это сделаем? – спросил я. – Здесь же полно пассажиров.

– Для начала надо сходить на разведку, – ответил Япоша.

– Что ты имеешь в виду? – опять не понял я.

– Марсель, ну ты чего такой несообразительный? Тупенький, что ли? – он зыркнул на меня из-под чёлки.

Как я понял, «тупенький» – это его любимое слово. Интересно, где он его услышал? Сдаётся мне, что от своих хозяев. Ведь мы все слова и выражения у них перенимаем.

– Хватит обзываться, – рыкнул я на него, причём так грозно получилось, что я сам от себя не ожидал. Ну ей-богу, достал.

– Тихо, тихо, – давай успокаивать он меня, – прости, я не хотел тебя обидеть.

– Я не виноват, что ты непонятно выражаешься, – всё ещё недовольно пробормотал я, – можно же нормально объяснить.

– А что тут объяснять? – хмыкнул он и продолжил: – Надо пройтись по вагону и глянуть, кто в каком купе едет, а заодно посмотреть, что на столах лежит. Я не первый раз еду в поезде, обычно люди берут с собой много всякой еды. Однажды я ехал с Ириной, и с нами в купе была старушка. Так у нее и колбаска была, и яички, и сыр. Я даже стырил у неё кусочек колбасы, пока она ходила в туалет, а хозяйка моя отошла к проводнице.

Оказывается, он воришка со стажем. Впрочем, мы все такие. Я сразу вспомнил, как мы слопали сосиски Прохора, пока его не было дома. А сколько мы с Трисоном своровали еды у наших родственников, я вообще молчу. Правда, крал в основном я. Трисон у нас слишком воспитанный, чтобы заниматься подобными вещами. И тем не менее он всегда с удовольствием угощался добычей. Ну а кто откажется от халявы?

– Ладно, пойдём, – скомандовал пёс, – если сами о себе не позаботимся, никто нам не принесёт еду на блюдечке. Теперь главное, чтобы двери в купе были открыты, но обычно люди закрывают их только на ночь.

Мы спрыгнули с полок, и, прежде чем выбежать в коридор, Япоша высунул голову, посмотрел по сторонам и сказал:

– Никого нет, можно идти.

Из купе его хозяев доносились шумные разговоры и смех. Весело им. Конечно, небось налопались, как кони, и теперь веселятся. Чтобы избежать встречи с ними, мы пошли в другую сторону. Нам повезло, в следующем купе дверь оказалась открытой. Хотя какое это везенье? Вот если бы ещё там никого не было. Но там находились две женщины. Они обе лежали на полках, одна из них читала книгу, а другая зависала в телефоне, поэтому мы остались незамеченными. В следующем купе, наоборот, ехали двое мужчин. У них на столе чего только не было, и пахло копчёной колбасой. Я это говорю с абсолютной уверенностью. Мало того что у меня нюх стопроцентный, так ещё этот запах я узнаю из тысячи. Да и как я могу не узнать его, если Елисеев ещё тот любитель копчёной колбасы. Каждый раз, когда он приносит её из магазина, всегда хвастается: «Санёчек, а я купил финского сервелатику». Как я понял, это название колбасы. А Шура почему-то ругает его. Говорит: «Макс, ну зачем ты её покупаешь? В ней нет никакой пользы». Даже если и так, но зато она вкусная. Я готов ею питаться на завтрак, обед и ужин. Да и на полдник не откажусь. Но, к сожалению, нас угощают ею по великим праздникам. Видите ли, колбаса вредна для нашего организма. Для организма Елисеева она тоже вредна, но он почему-то её ест, а нам сразу нельзя. Какая-то сплошная дискриминация!

Мы поняли, что здесь нам тоже ловить нечего, и пошли дальше. Дверь в следующее купе была закрыта так, что оставалась небольшая щель. Мы заглянули в неё, и о чудо! Внутри никого не оказалось, а на столе лежал целый супермаркет. Трудно сказать, что это было, но то, что это продукты, – к бабке не ходи. Да и что это могло быть, если в купе струился аромат, пахло то ли сосисками, то ли варёной колбасой. У них запахи похожи, так что мой стопроцентный нюх не мог с точностью определить, что это.

– Вот это мы удачно попали! – на радостях воскликнул Япоша. – Чуешь, как колбаской пахнет?

У мини-пони тоже с нюхом всё в порядке. Хотя ни у кого из животных нет проблем с ним. Просто у кого-то он развит сильнее, у кого-то слабее. Человек – единственное существо, у кого нюх плохо развит. Это я не с потолка взял, это мне мой инструктор в школе рассказывал.

– Угу, – буркнул я.

Мы оглянулись вокруг, в коридоре никого не было. Судя по тому, что за окнами поезда опустилась темнота, нетрудно было догадаться, что люди готовятся ко сну.

– Если бы пассажиры этого купе ушли в ресторан, вряд ли бы они оставили дверь открытой, – со знанием дела заявил пёс, – либо они пошли гробить своё здоровье, либо в туалет.

Я обалдел от его рассуждений. Видимо, и правда, Япоша не первый раз едет в поезде.

– А это означает, что они могут вернуться в любой момент, – продолжил Япоша и спросил: – Поэтому вывод какой?

Конечно, я понял, что он имел в виду, но машинально выпалил:

– Какой?

– Марсель, ну ты чего такой… – он осёкся, видимо вспомнив, как я на него рыкнул.

– Слышь, умник, – я не сдержался, – я не тупой, я спросил на автомате.

– Просто твой глупый вопрос спровоцировал меня задать свой вопрос.

Надеюсь, дорогие мои читатели, вы поняли, что я имел в виду. Наверняка у вас тоже бывают такие ситуации, когда вам задают какой-то вопрос, и вы машинально задаете точно такой же встречный.

– Ладно, не обижайся, – извинился Япоша, – это у меня привычка, задавать такие вопросы. Я всего лишь хотел сказ…

– Да понял, что ты хотел сказать, – перебил я его, – что пассажиры могут вернуться в любой момент. Так?

– Да, – кивнул он.

Щель в двери была такого размера, что человек в неё вряд ли пройдёт, да и я тоже, а вот Япоша запросто пролезет. Так что нам не пришлось решать, кто отправится за добычей.

– Ладно, я пошёл, а ты наблюдай, если что, тихонько гавкни, – приказал он.

Он скрылся за дверью, а я вместо того, чтобы наблюдать за обстановкой в вагоне, сунул голову в щель. Уж больно любопытно мне было, что он там делает.

Пёс запрыгнул на полку, оттуда на стол, обнюхал всё, что на нём лежало, и начал что-то есть. Он так смачно чавкал, что я невольно сглотнул. Возмущению моему не было предела. Но оно и понятное дело. Я-то что подумал. Не дай бог сейчас люди вернутся, придётся убегать. Он хоть немного успел поесть, а я так и останусь голодным.

– Эй, Япоша, – позвал я, – хватит лопать. Тащи сюда, потом поедим.

И что вы думаете? Увидев меня, вернее мою голову, этот наглец, вместо того чтобы прислушаться ко мне, начал высказывать свои претензии.

– Марсель, я сказал тебе не покидать пункт наблюдения, а ты за мной наблюдаешь! – воскликнул он. – Если люди застанут нас здесь, нам мало не покажется. Следи за обстановкой.

– А ты прекращай лопать в одну морду, – потребовал я. Любопытство меня прям съедало, и я спросил: – Что ты там хоть ешь?

– Сосиску, – ответил он, – не переживай, их тут много. Так что и тебе достанется.

Ну вы убедились, что у меня стопроцентный нюх? А вы думали, зря я учусь на ищейку? То-то же!

– Давай выходи, – снова потребовал я.

Но этот проныра даже не думал подчиняться и продолжил лопать деликатес. Как же его вытащить оттуда? Я высунул голову из щели и в этот момент увидел, как в конце коридора открылась дверь, и в неё вошли мужчина и женщина. Откуда мне было знать, из какого они купе.

– Гав-гав, – снова сунув голову в щель, я тихонько подал знак Япоше.

– Кто-то идёт? – спросил тот.

– Да, – кивнул я.

Я уж было решил, что получится так, как я и предполагал: Япоша налопается, а я так и останусь голодным. И от этой мысли ужасно расстроился. Но не тут-то было. Сосисок в самом деле оказалось много, целая связка. Радости моей не было предела, когда я увидел, как он схватил зубами пакет, в котором они лежали, и вместе с ним спрыгнул на полку, а оттуда на пол. Но мешкать было нельзя, нам надо уносить лапы. Я высунул голову из щели и, к своему удивлению, не обнаружил мужчины и женщины. Но я не стал говорить об этом Япоше. Иначе он опять нападёт на сосиски, а мне продолжай караулить его.

«Самурай» вслед за мной выбрался из щели, посмотрел по сторонам и хотел что-то спросить, вот только добыча в зубах помешала. Но по его взгляду я догадался, какой вопрос он хотел задать.

– Люди в самом деле шли, – сказал я, – вон оттуда, – я кивнул в ту сторону коридора, – а куда они делись, не знаю.

По понятным причинам он промолчал, и мы вместе с добычей потрусили в наше купе. Мысли о предстоящем ужине кружили мне голову. Только бы никто не помешал. А то ещё не дай бог Елисеев спать захочет или хозяева Япоши придут за ним. Начнутся вопросы: «Откуда сосиски?» А что мы им скажем? Придётся молчать – мы же собаки, самые молчаливые животные. До поры до времени.

Ага, считай, что уже поели. В тот момент, когда мы проходили мимо купе, где ехали двое мужчин, чёрт их дёрнул выйти в коридор, и мы столкнулись нос к носу.

– О, собаки, – воскликнул один из них и громко икнул, – откуда сосиски?

– Из лесу вестимо, – сказал другой, и они дружно рассмеялись.

Я так и не понял, причём здесь лес. Мы хотели пройти мимо, но они преградили нам путь и встали так, что не объехать, ни обойти.

– Да, откуда, – продолжил тот, который про лес заговорил, – небось стырили у кого-то. Шерстяные воришки ещё те.

Он окинул нас взглядом и тоже громко икнул. Понятное дело, почему они икают. Небось колбасы копчёной объелись. И тут, на нашу беду, открылась дверь в конце коридора, оттуда вышли парень и девушка. Они приблизились к нам, и колбасоеды были вынуждены расступиться. Но и теперь мы не смогли убежать, уж больно много человеческих ног оказалось на нашем пути. При виде нас у молодежи, как по команде, брови взлетели вверх и округлились глаза.

– Юра, тебе не кажется, что это наши сосиски? – девушка глянула на своего спутника.

– Похоже на то, – закивал он, – по крайней мере, пакет такой же.

– А как же они умудрились их стащить? – она пожала плечами. – Ты же вроде закрыл купе.

– Закрыл, – кивнул парень, – но не до конца.

– Что значит не до конца? – барышня уставилась на него.

– Оставил небольшую щёлку, чтобы проветривалось, – ответил Юра и, словно оправдываясь, добавил: – Мы же недалеко уходили, всего лишь в коридор.

– А вы чьи будете, собаки? – девица обратилась к нам. – Из какого купе?

Ага, так мы тебе и ответили. Как же люди любят задавать подобные вопросы. Мне вот интересно, на что они надеются? Или это чисто риторически?

– Собаки, вы оставили нас без ужина, – ухмыльнулся Юра и глянул на спутницу: – Маша, что будем с ними делать? Может, полицию вызовем, пусть их арестуют за кражу чужого имущества.

Я, конечно, понимал, что с лап нам это не сойдёт. Но такого поворота никак не ожидал.

– Однозначно, надо вызывать, – вмешался один из колбасоедов, – а то совсем обнаглели, воруют среди бела дня.

– Среди тёмного вечера, – поправил его другой.

– Да какая разница, – отмахнулся тот, – главное, что воруют.

Мы с Япошей, наблюдая за ними, только и успевали переводить взгляды с одного говорящего на другого. Неужели они и правда вызовут полицию? Елисеев меня съест с потрохами и даже приправкой не посыплет. А потом ещё Шуре расскажет, а там и Трисон узнает. Начнёт воспитывать. Хотя сам никогда был не прочь полакомиться украденными мною вкусняшками. Но, глядя на людей, я решил, что они говорят не всерьёз. На их лицах я замечал едва заметные улыбки.

Ну а дальше случилось то, чего я боялся больше всего. И в этом не было ничего удивительного. Колбасоеды и молодая парочка так громко разговаривали, что на этот шум из купе вышли Елисеев, Жора и Ирина.

– Уважаемые, что случилось? – спросил Макс.

– Да вот, поймали двух воришек, – ответил Юра.

Вся компания расступилась, и тут они увидели нас.

– Япошик, мальчик мой, что это у тебя в зубах? – воскликнула Ирина.

– Наши сосиски, – ответила за него Маша, – пока мы с мужем были в коридоре, – она кивнула на Юру, – они украли их из нашего купе и лишили нас ужина.

– Вот чертяка такой, – глядя на своего питомца, усмехнулся Жора, – мало тебе было своего корма, так ты полез ещё за чужими сосисками.

– Марсель, ты почему без разрешения вышел из купе? – стиснув зубы, Макс посмотрел на меня.

Ну а что я отвечу? Конечно, если бы мог, я бы сказал, как люди любят говорить в таких случаях: «Так получилось».

– Однозначно надо вызывать полицию, – сказал один из колбасоедов и в очередной раз икнул, – а иначе как бороться с шерстяными преступниками. – После его слов все дружно рассмеялись, и я понял, что гроза миновала.

– Не надо никакой полиции, – сказал Елисеев, – мы, – он кивнул на меня, – и есть полиция.

После его слов повисла недолгая пауза, колбасоеды и молодёжь переглянулись между собой.

– То есть вы хотите сказать, что вот этот голубоглазый воришка, – Маша кивнула на меня, – полицейский?

– Не совсем, – улыбнулся Макс, – он ещё только учится, правда на ищейку. Но, возможно, после учёбы будет работать в органах.

– Да, – протянул другой пассажир, – если будущие полицейские воруют, то что говорить о гражданских шерстяных.

После его слов все снова дружно захохотали, а когда успокоились, Макс обратился к молодёжи:

– Ребята, как я могу компенсировать ваш материальный урон?

– Да ладно, – отмахнулась Маша, – обойдёмся. Тем более на ночь вредно есть, так что благодаря вашим собакам будем стройнее.

– Нет, так дело не пойдёт, – вмешался Жора, – почему вы должны страдать из-за наших оболтусов. Сейчас я всё организую.

Он направился в ту сторону, где находилось купе проводницы, а Маша бросила ему вслед:

– Мужчина, да не надо ничего.

Но того уже было не остановить. Увидев, как его жена забрала у Япоши нашу добычу, я чуть не взвыл от обиды. Да что же это за несправедливость такая! Всё вышло, как я и предполагал. Самурай налопался, а я остался голодный. Моё прекрасное настроение от предвкушения предстоящей трапезы рухнуло ниже ковра на полу вагона. С утра было сплошное невезение, и вечер такой же. Весь день пошёл насмарку.

– Давай в купе, – кивнув в нужную сторону, скомандовал Елисеев.

Я понуро опустил голову и поплёлся в указанном направлении, а он пошёл за мной. Я-то думал, что Ирина с Япошей пойдут к себе, но она подхватила на руки питомца и зашла в наше купе. Чтобы не путаться под ногами, я сразу запрыгнул на свою полку, она посадила рядом со мной Япошу, а сама присела рядом с Елисеевым на его полку.

– И что мне теперь с ними делать? – она посмотрела на Макса и показала на пакет с сосисками в руках. – Выбросить вроде жалко.

Мини-пони глянул на меня из-под чёлки и недовольно фыркнул:

– Я, можно сказать, жизнью рисковал, а она надумала их выбросить.

– Ты хоть успел поесть, – вздохнул я, – а мне теперь точно придётся ждать до утра.

Наш короткий диалог прервал Елисеев.

– А зачем их выбрасывать? – спросил он.

Услышав его вопрос, мы с Япошей тотчас переглянулись.

– Они что, хотят их сами съесть? – нахмурился он.

Я ничего не успел ответить, в этот момент Макс продолжил:

– Всё ж таки пацаны трудились, а любой труд должен быть оплачен. Конечно, все сосиски мы им не дадим, но по одной можно угостить.

Вот это поворот! Оказывается, не такой уж и плохой этот день. Верите, я готов был расцеловать его в этот момент. Что, впрочем, я и сделал. Я спрыгнул с полки, подошёл к нему и лизнул руку.

– Да знаю я, что за угощение ты и родину продашь, – сказал он, и они с гостьей рассмеялись.

– Мой такой же, – согласилась она и глянула на своего питомца.

Почему люди создали нам такую обидную репутацию? Никогда не понимал этого выражения, особенно в отношении нас, животных. Какую родину мы продадим, если у нас её нет. В нашем понимании родина – это семья, в которой мы живём. Ну да, любим мы угощения, а кто их не любит? Но это не говорит о том, что за какие-то плюшки мы готовы продать своих хозяев. Да я готов всю жизнь голодным ходить, лишь бы жить рядом с моими родственниками. Хотя с нашей Шурой долго голодным не походишь.

– Хотел оставить тебя сегодня без ужина, но так уж и быть, немного нарушим диету, – Елисеев погладил меня, а потом пригрозил пальцем и сказал: – Но запомни, воровать нехорошо.

– Макс, это бесполезно говорить, – усмехнулась Ирина, – их не исправишь. Они же все по своей натуре охотники, а воровать еду у людей для них это своего рода охота.

Она выудила из пакета одну сосиску и протянула ему:

– На, угощай своего пацана.

Потом достала ещё одну и положила её перед своим питомцем. А я думаю, что за несправедливость такая? Он же уже ел сосиски. Но откуда им было знать об этом?

Свою я проглотил в один счет и понял, что рано радовался. Что такое одна сосиска для молодого растущего организма? Пшик, да и только. Нет, ну какой же всё-таки я неблагодарный пёс. Мог вообще остаться без ужина, а тут хоть что-то перепало. Люди вышли из купе, и мы снова остались одни. Я вернулся на свою полку, положил голову на лапы и уставился на Япошу. Он всё ещё жевал свою сосиску, причём так медленно, словно дразнил меня.

– А ты уже съел свою? – пёс бросил на меня взгляд.

– А что там есть? – хмыкнул я и вспомнил любимое выражение матери Елисеева. – Для меня одна сосиска – как мёртвому припарка.

– Хочешь мою доесть? – он кивнул на оставшийся кусок сосиски и подвинул его лапой ближе ко мне. – Мне не жалко. Тем более я больше тебя съел.

Верите, я прям зауважал его. Всё-таки первое впечатление бывает обманчивым. Поначалу он мне показался таким же неадекватным, как Антоха, а он, оказывается, нормальный пёс.

– Конечно, хочу, – по собачьи улыбнулся я и добавил: – спасибо, ты настоящий друг.

Не успел я проглотить его кусок, как в купе вернулся Елисеев. Хорошо, что он не видел, как я доедал сосиску Япоши. Иначе достал бы своими нравоучениями. Вслед за ним в купе нарисовалась Ирина вместе с Жорой.

– Ну что, обормот, пошли спать, – глядя на Япошу, сказал он, – из-за тебя пришлось ребятам ужин заказывать.

– Из-за них, – поправил его Макс.

– Не знаю, кому из них пришла идея стырить сосиски, но я видел их в зубах у него, – он кивнул на своего питомца и спросил: – Макс, ну теперь ты понимаешь, почему я называю его пёс в законе? – И тут же продолжил: – Да потому что крадет всё, что к полу не прибито.

– Я так и понял, – усмехнулся Елисеев.

Соседи забрали своего питомца и удалились к себе. Не успели они скрыться из виду, как Макс одарил меня строгим взглядом из-под насупленных бровей и сказал:

– Давай сразу договоримся: больше никаких краж. Ещё не хватало, чтобы ты опозорил меня перед коллегами. Того, что случилось здесь, мне хватило с головой. Больше терпеть подобное я не намерен. Ты меня понял?

– Ав, – буркнул я.

– Вот и прекрасно, – кивнул он, – надеюсь, память тебя не подведёт. Скоро будет станция, выведу тебя в туалет, а пока можешь спать.

Он скинул кроссовки, поставил одну ногу на мою полку, другую на свою и начал вытаскивать откуда-то из-под потолка одеяло, подушку и простынь. И только теперь я увидел над дверью нишу, где хранились все эти вещи. Да это не купе, а какая-то мини-квартира. Только кухни и туалета с душем не хватало. Наверное, какой-то умный человек занимался проектированием вагонов.

Макс застелил полку простынью, кинул наверх подушку и улёгся. Включил над головой светильник, уткнулся в гаджет, и я услышал в трубке гудок. Как пить дать Шуре звонит. Ну всё, сейчас начнёт докладывать ей обо всех моих похождениях. Ждать пришлось недолго, и вскоре послышался её голос. Поначалу я слышал только муси-пуси, думаю, нет смысла пересказывать их. Вы сами знаете, что говорят, когда звонят друг другу муж и жена, которые давно не виделись. А вот когда Елисеев повторил за Шурой «Как Марсель?» и глянул на меня, я весь превратился в слух.

– Нормально, – продолжил Елисеев, – вон лежит на полке. Связь плохая, а то я бы показал тебе его по «Фейстайму».

Он замолчал, и я снова расслышал голос Шуры, но что она говорит, невозможно было разобрать. Хоть бы больше не спрашивала обо мне…

Впрочем, я уже не слышал, о чём они говорили дальше, провалился, как говорит Максим, в царство Морфея. Да и как тут не уснёшь на мягком диванчике.

Не могу не рассказать тебе, дорогой читатель, какой приснился мне ночью дивный сон. Видимо, вечерние приключения не прошли даром. А что вы хотели? Некоторые люди не верят, что нам снятся сны. И зря. Я слышал, как в моей школе в перерыве разговаривали инструкторы – наши учителя. Не помню, с чего начался разговор, но саму беседу запомнил очень хорошо:

– Представляешь, Иваныч, – говорит один (они почему-то все друг друга называют по отчеству), – вчера мой сосед вернулся с охоты, ругал свою таксу на чём свет стоит.

– Что случилось? – вздёрнул брови Иваныч.

– Укусила его за руку…

– Да ты что? – покачал головой Иваныч. – Его собака?

– Ну а чья? – усмехнулся собеседник. – На лису с чужой собакой не ходят. Конечно, его. Она у него уже седьмой год живёт. Такая шустрая, умная, исполнительная…

– Что ж это за ум такой, – удивился Иваныч, – если хозяина укусила?

– Я тоже сначала обалдел, но, как оказалось, ситуация сложилась непростая.

– Очень любопытно, рассказывай, – потребовал Иваныч.

– В общем, они вместе с собакой ночью спали в шалаше. Темнота непроглядная – ни звёзд на небе, ни луны. Сосед прижал к себе свою таксочку, та пригрелась, видимо, крепко уснула, даже захрапела. Среди ночи его Маркиза (это её кличка) начала рычать и погавкивать, хозяин проснулся и тихонько пнул её в бок, та ни с того ни с сего цапнула его за руку. Никогда такого не было, а тут…

– Всё понятно, – рассмеялся Иваныч, – сосед сам виноват.

– В каком смысле, – удивился инструктор-рассказчик, – с чего ты это взял?

– Понимаешь, в чём дело, я ведь собаками занимаюсь всю жизнь и знаю, что им иногда ночью могут сниться кошмары. Ну например, она участвует во сне в драке со своими сородичами, или кто-то ей там угрожает, иными словами, всё как у человека. Так вот в этот момент ни в коем случае нельзя резко будить собаку, тем более пинать её в бок. Внезапное просыпание собаку дезориентирует, а как следствие, она может и цапнуть. То есть собака не сразу понимает, что «кино» закончилось.

– Интересная новость, – сказал первый собеседник, – я и не знал об этом.

– Мы же не спим с ними в шалашах, – хмыкнул Иваныч, – отзанимались день, да по домам. Но нужно помнить, если уж решил разбудить собаку, тем более в темноте, нужно позвать её по имени, убедиться, что она проснулась, потом приласкать её, успокоить, погладить. А твой сосед сглупил. Коли его Марсельеза…

– Маркиза, – поправил коллега.

– Да какая разница, – махнул рукой Иваныч, – коли собака начала рычать и лаять во сне, нельзя её пихать в бок. По сути, она кусала не руку хозяина, а того, кто на неё напал во сне. Таксы умеют за себя постоять…

Ой, отвлёкся я!

Мой сон был другим, ни с кем я там не дрался, не воевал, и, если можно так выразиться, сон мне приснился романтический. Мне приснилась дама. Да-да, девушка… я даже её имя запомнил – Лада. Вы, наверное, знаете такую породу – доберман, в смысле это была Лада-доберманша. Невероятно красивая, стройная и грациозная, шерсть у неё прямо-таки бархатная, переливистая, глаза – «очи чёрные, очи жгучие…»

Я вам признаюсь, это трудно описать, но мне показалось, что я во сне влюбился. Мы с ней гуляли по какой-то сказочной роще, я угощал её невесть откуда у меня взявшимися конфетами, она расспрашивала меня о моей жизни, рассказывала о себе и своих хозяевах.

И вдруг на неё напал какой-то барсук. Выпрыгнул из кустов и завизжал, как поросёнок. Лада от неожиданности даже испугалась. И тут я встал между ней и наглым барсуком (конечно, может, это был другой зверёк, но во сне мне почему-то казалось, что это барсук). Я ему говорю:

– Не приближайся к моей девушке, порву.

А он такой наглый, фыркает и идёт прямо на меня. Я повторил угрозу. Барсук остановился, посмотрел на мой оскал и призадумался. Барсук барсуком, а ума, видимо, хватило не вступать в бой с двумя собаками. В общем, лесной гопник развернулся и убежал в кусты.

Как же я был горд! Сумел защитить даму.

– Какой ты отважный, Марсель, мне повезло, что я с тобой познакомилась, никогда не забуду тебя!

В этот миг я от радости гавкнул и… проснулся. Жалел ужасно. У вас было такое, что просыпаетесь и жалеете, что сон закончился? До утра не мог уснуть, всё вспоминал очаровательную Ладу. Эх, мне бы наяву завести такую подругу. Только вот как мы дружили бы? Учёбу и службу ведь не бросишь. Остаётся только мечтать. Но, забегая вперёд, скажу: друзья, вы не поверите, но мечты сбываются. Об этом расскажу позже. В моей жизни случаются не только казусы с дверями и яичницей, но и вполне приличные истории, которыми можно восхищаться. И кстати, не только во снах.

Не успел я под утро снова задремать, как в купе постучали. Девушка-проводник предлагала чай и кофе. И знаете, чему я несказанно удивился? Она чем-то была похожа на доберманшу Ладу. Возможно, мне показалось, но проводница была в самом деле стройной, красивой и доброй. Она посмотрела на меня и спросила у Макса:

– Можно погладить вашу собаку?

Макс рассмеялся и ответил:

– Если он не возражает, погладьте.

Девушка протянула руку и почесала меня за ухом. Я от удовольствия прикрыл глаза и почувствовал запах духов. Вот это уже лишнее.

Проводница ушла, через некоторое время принесла чай, а я ещё до обеда нюхал её парфюм. Не понимаю, зачем люди мажутся этими духами? Но я привыкший, наша Шура постоянно ими пользуется. Я, когда впервые учуял на ней тот запах, места себе не находил. Трисон говорит:

– Привыкнешь, это тебе не в питомнике жить, люди любят это дело, тем более женщины.

И правда – я через месяц уже не обращал внимания на эти запахи, смирился. Правда, не любой запах можно спокойно перенести. Иногда, бывает, так пахнет, будто тебя, словно покойника, обложили цветами с головы до ног. И в тот миг мечтаешь, чтобы тебя окружили жареной курочкой. Я бы лежал и вдыхал любимый аромат. Но что поделаешь, живёте рядом с людьми, приспосабливайтесь к их привычкам. Не нравится, иди в лес и живи как дикая собака динго. Между прочим, я много раз слышал от людей это название, а только недавно узнал, что динго – вторично одичавшая домашняя собака. Чего она одичала, не знаю. Почему ушла от людей? Может, духи с одеколоном не понравились? А может быть и такое – не нашли общего языка с хозяевами. Бывает.

Но каждый сам выбирает свою судьбу – и человек, и собака, и дерзкий барсук, дай бог им всем удачи.

Вот так за размышлениями я и не заметил, как мы приехали в Екатеринбург.

– Вставай, лежебока, – сказал Макс и принялся собирать вещи. – Подъезжаем.

Хм, «лежебока»! Можно подумать ты всю дорогу трудился в поте лица. Ещё кто из нас лежебока. Мне, кстати, для полноценного отдыха требуется спать не менее четырнадцати часов в день. Любой ветеринар скажет, если собака без видимых причин спит меньше, значит, она чем-то обеспокоена. Радуйся, что я выполняю норму здоровой собаки.

У нас в школе был один щенок, который сутками не спал, только поскуливал. Ветеринары руками разводили, не могли установить причину его беспокойства. Даже какое-то светило приезжало, чтобы осмотреть нашего Борзика (так звали моего коллегу). В конце концов разобрались: оказывается, у него какой-то сустав неправильно стоял. Провели операцию, и всё наладилось. Щенок уснул и проспал целые сутки. А в дальнейшем стал спать по двадцать часов в сутки, что для щенка является нормой.

Если собака не задействована в какой-то работе, пусть отдыхает, не надо ей мешать. Это ей будет только на пользу – и здоровье сохраняет, и работоспособность повышается. У вас, у людей, проще, захотел отдохнуть, завалился на диван и под телевизор подремал. И все ходят, стараются не шуметь, мол, человек отдыхает. А с нами, собаками, никто не церемонится, тишину ради собаки никто не соблюдает, а могут ещё и сонного за ухо потрепать.

Нет, тут у меня к хозяину никаких претензий, не можем же мы проспать свою остановку. Но при чём тут лежебока? Человеческая бестактность иногда обескураживает. Ладно, не буду ворчать, я не обижаюсь, человека ведь не переделаешь. Приходится подстраиваться. Впрочем, у людей тоже так зачастую бывает. Слышал однажды разговор Шуры с Максом. Она ему говорит:

– Мы не должны друг другу создавать дискомфорт, иногда нужно подстраиваться под желания совместно проживающих людей.

– Ничего себе, – возмутился Максим, – ты нашу супружескую жизнь называешь совместным проживанием?

– А ты что, отдельно, что ли, живёшь, – рассмеялась Шура и, посерьёзнев, спросила: – Зачем ты за слова цепляешься? Я решила устроить себе тихий час, предупредила тебя, ушла в спальню, а ты врубил свою музыку на всю громкость и наслаждаешься своим дурацким рэпом.

– Так выходной же, – начал оправдываться Макс, – я думал…

– В данном случае ты думал только о себе. Но не подумал, что под это громыхание тихий час может устроить только абсолютно глухой человек.

– Извини, дорогая, – понуро ответил Максим, – в самом деле что-то я тормознул слегка.

– Да я ведь понимаю, что ты не нарочно это сделал, – улыбнулась Шура, – потому и не обижаюсь, но предупредить должна. Ты когда отдыхаешь, я веду себя тише воды ниже травы.

– Всё понял! – облегчённо вздохнул хозяин. – Впредь не повторится.

Вот такие разговоры я иногда слушаю от людей. У меня тоже есть кое-какие претензии, но, увы, высказать я их не могу. Потому и делюсь с вами. Так что, дорогие мои читатели, увидели, что собака спит, ведите себя потише.

Через какое-то время мы, попрощавшись с «самураем» и его хозяевами, вышли на перрон вокзала Екатеринбург. Красивое здание. С первого взгляда вокзал похож на музей или театр. Вокруг снуют люди с чемоданами и тележками. Все куда-то торопятся и громко общаются друг с другом. Скажу вам, вокзал – суетливое место и шумное. Но мне понравилось. Я люблю, когда всё движется.

Нас встретил коллега Макса. Поздоровавшись с ним, встречающий представился:

– Майор Рябцев Андрей Анатольевич.

Он показал «волшебную» бумажку – удостоверение.

– Капитан Елисеев, Максим, – ответил мой «шеф».

Майор присел возле меня, протянул мне руку:

– Ну здравствуй, друг, – широко улыбаясь, поприветствовал он меня.

Я подал ему лапу. Для меня это дело святое – подать в ответ лапу. Да и другом меня не всякий называет, понимать нужно.

– Как его зовут? – спросил Андрей у Максима.

– Марсель, – ответил мой хозяин.

А дальше я едва не поперхнулся.

– О, француз! – воскликнул Андрей. – Красивое имя.

Да что ж они носятся с этим французом? Хотя я уже давно привык к таким комментариям. Но бог с ним, вы слышали? Сказал не «кличка», а «имя». Да ещё и красивое. Это уже хороший знак. Таких полицейских я уважаю.

– Не возражаешь, если мы перейдём на «ты»? – продолжил Андрей.

– Нет, конечно, – согласился Максим. – Я и сам не люблю эти условности.

– Прекрасно. Тогда приступим сразу к делу.

Дальше я услышал такое, чего даже не мог предположить.

– Макс, это очень хорошо, что ты приехал с собакой, пригодится.

Что значит «пригодится»? Я что, рюкзак какой-то или чемодан?

– Слушай легенду, – продолжил майор. – Ты банкир. Приехал по приглашению руководства нашего банка. Работа непыльная…

– Да какой из меня банкир? – развёл руками Елисеев. – Что я там должен делать?

– Как что? – усмехнулся Рябцев. – Руководить кредитным отделом.

– Ничего себе, – округлил глаза Максим. – Но ведь там наверняка есть какие-то обязанности, а я далёк от этой сферы, понимаешь…

– Обязанности простые, – подмигнул майор. – будешь контролировать подчинённых, то есть кредитных инспекторов, общаться с проблемными клиентами, проверять правильность оформления документов и так далее.

– Ну и дела! – присвистнул Елисеев. – Банкиром я ещё не был…

– Ерунда, – махнул рукой Рябцев. – Мы там подготовили тебе кое-какие документы, два-три дня тебе хватит понять специфику новой должности…

– Два-три дня?! – удивился Макс. – Люди по шесть лет учатся на финансистов, а я…

– Такой роскоши у нас нет, – рассмеялся майор и похлопал Елисеева по плечу. – Скажу тебе как финансисту: time is money. Слышал такую фразу?

– Да, вроде, немного по-английски понимаю, – вздохнул Макс.

– Переведи!

– «Время – деньги», – сказал Максим.

– Ну вот и прекрасно, – весело ответил Рябцев. – Начало положено. Твоя задача состоит в том, чтобы не карьеру финансиста строить, а разоблачить преступную группу. Тебя пригласили не случайно, ты новый человек, и определённые товарищи, которые нам совсем не товарищи, будут вынуждены с тобой налаживать отношения. Руководитель банка наш человек, но он финансист, а не опер. Понимаешь? Свою работу как банкир он знает на отлично, а вот оперативного мышления ему не хватает. Наверняка ты знаешь, что мошенники, махинаторы, аферисты не стоят на месте, они идут в ногу со временем и постоянно придумывают новые, порой самые невероятные схемы, и пока нам не удаётся поймать за руку их главаря. Хитёр подонок. Загребает жар чужими руками.

Внедрять в банк кого-то из наших сотрудников бесполезно. Это только кажется, что у нас большой город, а на деле все друг друга знают. Естественно, наш человек вычисляется в два счёта. Вот тебе новые документы, – Рябцев протянул паспорт и ещё какие-то бумаги. – Теперь ты Анисимов Максим Георгиевич. Отчество запомни. Мы нарочно нашли человека с твоим именем – так проще, в первую очередь для тебя. Он работал в московском банке. Не переживай, это реальный человек, преступники, разумеется, пробьют и убедятся, что в банке работает именно банкир Анисимов.

– А настоящий Анисимов где? – поинтересовался Елисеев.

– В отпуске. Далеко-далеко. Но для всех он уволен за какие-то там нарушения. Пусть пробивают, не подкопаешься. Мы эту схему разрабатывали больше года. Думаю, всё у нас получится. Да, кстати, понимаю, что вы с дороги, но в кафе или ресторан не приглашаю. Сейчас мы поедем на квартиру, она снята на твоё новое имя, там и поужинаем. Вот деньги на первое время, кредитка, водительское удостоверение, – майор протянул Елисееву бумажник. – Обживайся, изучай документы, общаться будем на конспиративной квартире. Это недалеко от твоей квартиры. При случайной встрече в городе или в каком-то заведении мы, естественно, не знакомы.

– Это я уже понял, – усмехнулся Максим.

– В квартире находится твой новый телефон, к сожалению, от общения с женой и коллегами пока придётся воздержаться…

– Слушай, так надо же было предупредить Шуру… в смысле Александру, жену…

– Не волнуйся, – перебил Рябцев. – с ней уже всё решено, она в курсе.

– Да я с ней недавно говорил, что-то не заметил, – пожал плечами Максим.

– Правильно, – кивнул майор, – её предупредили где-то полчаса назад. Что поделаешь, Макс, такая у нас работа.

– Я себя чувствую прямо Штирлицем из фильма «Семнадцать мгновений весны», – улыбнулся Елисеев.

– Так и есть, – согласился Рябцев. – Сан Саныч порекомендовал тебя…

– О! – воскликнул Максим. – Вы знакомы с нашим полковником?

– Давно! – ответил Андрей. – Он у нас в милицейской школе преподавал.

– М-да, – покачал головой Елисеев, – мир тесен.

Через полчаса мы уже входили в наше новое жилище. Не хоромы, конечно, но вполне приличная, ухоженная двухкомнатная квартира. Осматривая помещение, Елисеев сразу одну комнату определил для меня:

– Марсель, здесь будешь жить. Выбирай, где будешь спать: в кресле или на диване. Впрочем, можешь обживать оба места. Видел? У меня тоже есть и кровать, и два кресла в комнате. Сразу предупреждаю: на мою кровать не покушайся…

– Они любят на хозяйской кровати поваляться, – сказал Рябцев, – мой негодяй в наше с женой отсутствие обязательно заберётся на нашу кровать, а потом делает невинные глаза, типа извиняется.

– Что за порода?

– Пудель, – улыбнулся Рябцев. – Восемь лет уже с нами живёт. Привыкли к нему, а он этим пользуется. Понимает, что всё равно простят.

– Да, – согласился Максим, – они становятся членами семьи.

Экскурсия по квартире закончилась ужином. Холодильник был полон. Краем глаза я заметил свои любимые сосиски. Рябцев, видимо перехватив мой взгляд, грустно произнёс:

– Извини, брат, я не знал, что вас будет двое, потому сегодня поужинаешь колбаской, а завтра хозяин тебе купит твоей еды. Потерпи.

Да что мне терпеть? Напугал козла капустой. Я с удовольствием отужинаю колбаской. Мне этот корм собачий уже поперёк горла стоит.

Я радостно авкнул и помахал хвостом. Глядя на меня, заговорщики рассмеялись.

– Ты думаешь, он расстроится? – сказал Елисеев. – Он только рад такому угощению. Они в дороге со своим новым другом (в соседнем купе ехал пёсик) стырили у пассажиров в соседнем купе колбасу.

– Видимо, плохо положили, – рассмеялся Рябцев.

Ну вот к чему было позорить меня? Так получилось. И что теперь, рассказывать всем о случившемся? Можно было и промолчать. Эх, Максим!

Тем временем я внимательно слушал и не переставал удивляться. Майор вкратце изложил суть задания Елисееву, рассказал о происшествии.

Конечно, не стану лукавить, половину из сказанного я не понял, но ясно было одно – нам (в смысле, Максиму, но я не ошибся – мы же вместе) нужно вычислить, кто использует банк в своих неблаговидных делах и кто из сотрудников банка им помогает. Как оказалось, какое-то время назад преступники похитили бизнесмена и успели через него вывести со счетов крупную сумму денег. История настолько запутанная, что даже полицейские до сих пор не смогли разобраться, но необходимо спасти человека и вернуть похищенные деньги. Вот для этого и пригласили Елисеева.

Интересно, для чего я в этой работе могу пригодиться? Этот вопрос меня особо взволновал. Представил, как я дома буду рассказывать Трисону о своих приключениях. Старик, наверное, будет мне завидовать. Вот только никак не пойму, как и чем я буду помогать новоиспечённому банкиру. Теперь Максу, видимо, нельзя представлять меня как розыскную собаку. Неожиданно я превратился в обычную диванную собаку. Одно успокаивает – теперь и я вместе со своим хозяином работаю под прикрытием. Ужасно интересно, хотя, как мне кажется, и опасно. Но работа есть работа. Думаю, вместе мы справимся.

Трисон рассказывал, что Елисеев имеет большой опыт в такой работе. Кем он только не был. Даже в каком-то гастрономе работал завскладом. У них это называется «под прикрытием». Работает, проверяет какие-то документы, беседует с продавцами, рабочими, начальством, а параллельно вычисляет крадунов и других криминальных товарищей. Главное в этой работе – внимательность, смекалка и предусмотрительность, чего Максиму не занимать.

– В банке собачников много, – продолжил майор, – будет о чём поговорить, с кем подружиться, эта тема сближает людей.

– Я в курсе, – подтвердил Елисеев, – я на прогулке перезнакомился со всеми собачниками в нашем районе.

Подтверждаю, я тоже завёл через прогулку много друзей разных пород. Были и такие, кто при первом знакомстве лаял на меня, как умалишённый. Я одному французскому бульдогу говорю:

– Ты дикий, что ли? Зачем так истеришь? Я ведь слова тебе не гавкнул, а ты заливаешься, как курский соловей.

И знаете, что он мне ответил? Умора!

– Я показываю своему хозяину, – говорит, – что не зря он меня кормит.

– Чем показываешь? – удивился я.

– Тем, что лаю на тебя, типа я на страже, чтобы какая-то собака на него не напала.

Если бы я мог, рассмеялся бы в голос.

– Как я могу напасть на твоего хозяина, – спросил я, – если я сижу молча и не обращаю на вас внимания?

– Да пойми же ты! – принялся убеждать меня бульдог. – Я лаю, чтобы показать хозяину свою преданность. Погоди, ты ещё встретишь тут таких гавкучих соплеменников, что мой лай тебе покажется просто беседой.

И он оказался прав. Одни собаки проходят мимо нас и внимания не обращают. А есть такие, что лают до хрипоты, несмотря на замечания своих хозяев. Но через некоторое время мы со всеми подружились и радостно приветствовали друг друга. Вы знаете, как мы, собаки здороваемся с приятелями? Всё просто – виляем хвостами и тихонько поскуливаем. Без всякой агрессии. А если нас подпускают друг к другу ближе, ещё можем и понюхаться. У людей это называется поцеловаться. Наверняка вы замечали такие сцены между собаками. Но я отвлёкся. Слушаем дальше майора.

– Подозреваемые у нас есть, но пока нет никаких доказательств. В банке работает один старичок. На первый взгляд обыкновенный служащий, опытный бюрократ, исполнительный, но какой-то мутноватый. Зовут его Яков Тарасович. В первую очередь наладь с ним отношения. Мне кажется, мы сможем через него выйти на основных «игроков».

– А прослушку на него ставили? – спросил Елисеев.

– Отгадай с трёх раз! – пошутил Рябцев. – Конечно, ставили. И домашний, и служебный, и мобильный слушали. Вообще ни одной зацепки. И наружку устанавливали. Ноль. Мне сдаётся, они придумали какое-то новое средство для общения. Но и мы не лыком шиты, всё равно доберёмся. Так что работа предстоит серьёзная и кропотливая. Есть у меня кое-какие предположения, но я пока не стану их озвучивать. Вернёмся к ним чуть позже. Я хочу их сравнить с твоими выводами и потом обсудим более подробно.

– А чем он увлекается в свободное от работы время? – поинтересовался Максим.

– Ходят с женой по театрам, музеям, часто ездят на дачу, копаются в огороде. Ничего примечательного, но…

– Ох уж эти «но», – ухмыльнулся Елисеев. – В них часто и скрыты все тайны и секреты.

– Да, – согласился майор, – но чую, тут что-то не так. Слишком правильный старичок. Ни к ним, ни они с женой никогда ни к кому не ходят в гости. Так ведь, согласись, не бывает.

– То есть ни друзей, ни родственников у них нет, что ли? – вздёрнул брови Елисеев.

– В том-то и дело, – закивал Рябцев. – Именно это меня и смущает. Раз в год летают с женой в Египет или Турцию. Но это не удивительно, зарплата позволяет.

– А жена где трудится? – спросил Максим.

– Тоже банкирша, но работает в другом банке.

– Понятно, – вздохнул Елисеев, – будем работать.

– Ладно, Макс, – встал майор, – пару дней отдыхайте, обживайтесь, вот адрес, где мы будем встречаться, – он протянул бумажку, – я сюда больше не ходок. Тебе сообщат, когда появиться на конспиративной квартире. Пароль – «Оскар». Наверное, я скажу лишнее, но обязан предупредить: прежде чем прибыть, внимательно следи за «хвостом»…

Признаюсь, я сразу не понял, о каком таком хвосте он предупредил. Невольно оглянулся на свой хвост – никаких проблем! Но потом всё-таки догадался, что он имел в виду слежку.

– …тебя при твоей должности они без тщательной проверки не оставят, – продолжил Рябцев и, пожав руку собеседнику, удалился.

Итак, у нас с хозяином началась новая жизнь. Как же я буду скучать по Шуре. Надеюсь, мы здесь задержимся ненадолго.

На следующий день Макс разыскал место для выгула собак, и мы отправились в поход. Собаки там оказались как на выставке – болонки, пуделя, доберманы, ротвейлеры (эти товарищи в намордниках). Что меня удивило – все миролюбивы и спокойны. Никто на меня не бросался, не лаял. Познакомился с крошечной спутницей, породы не знаю. Но какая воспитанная собачка. Во-первых, поздоровалась со мной, во‐вторых, поинтересовалась:

– Вы, как я поняла, здесь впервые. Откуда будете?

– Мы переехали из Москвы.

– О! Москва. Слышала-слышала, – кивнула моя новая знакомая. – Я со своими хозяевами постоянно смотрю телевизор, а там часто показывают Москву. Красивый город, ухоженный. А как тебе наш Екатеринбург?

– Я мало ещё где побывал, – ответил я, – но первое впечатление хорошее. Вокзал у вас красивый.

– Вы в гостях? – поинтересовалась воспитанная собачка.

– Нет, мой хозяин переехал на новую работу, он у меня финансист, – соблюдая конспирацию, соврал я, – будет работать здесь в банке.

Хотя зачем нам, собакам, соблюдать конспирацию? Она же всё равно никому ничего не сможет рассказать. Ну если только кому-то из своих друзей. А толку? И всё же я решил лишнего не болтать. Так, на всякий случай. Мы всё-таки с Елисеевым здесь на ответственном задании. Так что необходимо и свой собачий язык держать за зубами. Так надёжнее. Шура наша работает не в полиции, но всегда Максиму говорит: «Бережёного бог бережёт». Последуем её совету.

Вернувшись с прогулки домой, Елисеев завалился на кровать и начал изучать инструкции, которые передал ему майор Рябцев. Я дремал рядом на коврике и изредка наблюдал за хозяином. Время от времени он цокал языком и что-то бормотал. Затем начал читать вслух. Видимо, заметив моё удивление, сказал:

– Извини, брат, помешаю твоей дрёме, но, читая вслух, я лучше запоминаю.

Братом Елисеев меня называет редко, но в этом случае я удивился ещё больше. Когда это они соблюдали тишину? Да я и привык уже давно спать под человеческие разговоры. Из всего услышанного, признаюсь, я ничего не понял и продолжил дремать.

Ближе к обеду в квартире противно завизжал звонок. Кто-то позвонил в дверь. Я на всякий случай тихонько авкнул. У людей бывает, что увлекаются чтением и не слышат, что творится вокруг. Мы же реагируем на любой посторонний шорох.

Максим вскочил с кровати и со словами «кого там нечистая принесла?» подошёл к двери, посмотрел в глазок и отворил. На пороге стоял разносчик пиццы.

– Пожалуйста, ваш заказ! – объявил мужчина.

Удивились мы оба – и я, и Макс.

– Извините, – сказал Елисеев, – но вы, видимо, ошиблись. Я не заказывал ничего.

Мужчина переступил порог, затворил дверь и, протягивая пиццу, тихо произнёс:

– Оскар.

– А, понятно-понятно, – закивал Елисеев. – Слушаю вас.

Вслед за пиццей разносчик протянул ключи.

– Это вам передали из банка. Машина стоит во дворе, белого цвета, марка… номер…

Номер и марку машины я не разобрал, но новость меня обрадовала. Это значит, что мы с хозяином сможем путешествовать по городу. Я люблю ездить в машине, особенно на переднем сиденье. Сиди, глазей вокруг, рассматривай здания, людей, природу. Это прекрасно.

– Спасибо, – ответил Елисеев, и мужчина молча удалился.

Вот так организация! Видимо, майор Рябцев ещё тот разведчик, всё у него продумано.

– Ну что, Марсель Марсо, – потирая руки, сказал Макс. – Теперь мы с колёсами. Вечером прокатимся по Екатеринбургу?

Конечно, прокатимся. Я только «за», только вот не понял, что это ещё за дополнение ты к моему имени придумал. Мало вам француза, так ты ещё какое-то «марсо» прилепил.

Максим приоткрыл коробку и посмотрел внутрь.

– О! – воскликнул он. – Отличное приложение к автомобилю, а то я было подумал, что это муляж. Ну что, – Макс подмигнул мне, – перекусим?

От перекуса я не отказываюсь, вот только не забудь мне выделить кусочек-другой. Пицца – вещь вкусная. Шура меня всегда угощала, когда этот дивный продукт появлялся в нашем жилище. Надеюсь, Максим не слопает этот сыро-колбасный пирог в одно лицо. Но, к моему удовольствию, он поставил возле обеденного стола миску и положил в неё приличный треугольник. Ой, как же это было приятно. Аромат деликатеса (в моём представлении) наполнил всю квартиру. Я съел свою порцию в два счёта. Вот ничего не могу поделать с привычкой есть быстро. А чего рассусоливать? И скажу вам, правильно сделал. Потому что последовала добавка.

– Ты как мясорубка, – рассмеялся Максим, – проглотил махом. Ты хоть вкус почувствовал?

Как не почувствовать? Было бы не вкусно, разве я торопился бы?

– Ну, держи ещё кусочек, – протянул Елисеев, – кушай медленнее, не торопись.

Как я ни старался употребить добавку медленнее, ничего не получилось.

– Марсель, – сказал Макс с укоризной, – когда ты научишься есть по-человечески? Куда ты так торопишься? У тебя кто-то отбирает? Можешь есть помедленнее?

Эх, дорогой хозяин, если бы мог, то последовал бы твоему совету, но не получается у меня. Да и как я, собака, могу есть по-человечески, у нас же разные организмы. Еда сама залетает мне в пасть и проваливается в желудок. Это вы с Шурой можете часами чаи гонять, но у вас за чаем ведутся беседы. А мне что делать? Гавкнуть, что ли? Вот я молча и ускоренно поедаю угощение. Спасибо тебе за это.

Отличный вечер у нас вышел. Вслед за прогулкой в сквере началась автопрогулка по городу. Наверное, не будет преувеличением, если я скажу, что ночной город оказался гораздо красивее и привлекательнее, поскольку всё в прямом смысле сияло – проспекты, здания, храмы, мосты… Особенно мне понравились отражения в воде. В одном месте мы остановились и прошлись по набережной. Незабываемая красота. Мы словно попали в какой-то фантастический фильм – здания рвутся в небо и скрываются в глубине вод, завораживающий вид. Вдали я заметил высокую трубу, из которой шёл над городом дымок. Он рисовал затейливые рисунки и узоры. Я заметил, что Елисеев тоже наблюдает за этим чудом.

– Как тебе город? – спросил Максим.

– Ав! – ответил я. Вы же понимаете, что в этом контексте это означало «красиво».

– Согласен, – ответил хозяин, разгадав смысл моего возгласа.

Я довольно замахал хвостом и прижался к его ноге. Макс потрепал меня и, вздохнув, сказал:

– Пора и честь знать, мне ещё нужно прочесть свой роман «Война и мир». Поехали домой.

Умеет Максим говорить какими-то непонятными фразами. Что это за роман, я не сразу догадался. И только по приезде домой понял, что так он называет бумаги, которые вручил ему Рябцев. После прогулки мы слегка поужинали, Макс взялся за свой роман, а я задремал прямо в его комнате.

Сквозь сон услышал голос Елисеева.

– Ты, я смотрю, не хочешь спать в отдельной комнате, – усмехнулся он, – скучно?

Ну конечно скучно, что мне там одному делать. А здесь я хотя бы рядом с хозяином, охраняю, наблюдаю…

Впрочем, какой из меня наблюдатель, если завалился на бок и тут же уснул. Уже засыпая, услышал вердикт Максима:

– Ладно, хочешь, спи у меня. Я не возражаю…

Под утро загудели какие-то машины, загремели мусорные баки, послышались голоса рабочих. Этим меня не удивишь – такие звуки знакомы всем горожанам. Город прибирается перед новым днём. Но меня раздражают нетерпеливые водители, которые, как мне кажется, без всякого повода начинают сигналить из своих автомобилей. Вы заметили, большинство этих пипиканий абсолютно необоснованно. Не успеет на светофоре загореться зелёный свет, а позади стоящие автомобили начинают сигналить впереди стоящим. Меня всегда удивляет такая нетерпеливость. Да дождись ты зелёного света и жми потом на педаль. Нет же, нужно напомнить о себе! Между прочим, это ты едешь по своим делам, а многие люди ещё досматривают предрассветные сны. И так в каждом городе. Даже мы, собаки, в тёмное время суток стараемся лишний раз не лаять. Я уяснил это правило, ещё будучи щенком. Однажды ночью что-то на меня нашло, и я завыл – то ли от тоски, то ли сон какой-то приснился, я уже не помню. Хозяева переполошились, пришли в мою комнату, включили свет, давай меня расспрашивать, мол, что случилось. А я и сам не понял, что произошло. Мало того что получил выговор от хозяев, так после того, как они удалились, меня ещё с полчаса воспитывал Трисон:

– Ты в своём уме? – строго спросил он. – Люди спят ночью, им утром на работу идти, а ты тут волка изображаешь, артист. Что на тебя нашло?

– Прости, Трисон, – оправдывался я, – сам не понял.

– Прекращай, – предупредил мой наставник, – ты уже почти взрослый пёс.

Вот это его «взрослый» меня успокоило, и я с тех пор старался быть ночью тише воды ниже травы, как любила говорить наша Шура.

Рано утром мы сходили в сквер, затем, вернувшись, позавтракали, и Елисеев, не сказав ни слова, куда-то уехал. Ох, как же я не люблю такие моменты. А кто любит одиночество? Нет, я не спорю, иногда одному побыть и полезно. Помечтаешь, повспоминаешь, подумаешь, но только если эта процедура не на весь день. От безделья и одиночества в голову начинают лезть всякие нехорошие мысли. Помню, сколько в детстве я погрыз ножек у стульев, у стола. Однажды погрыз у Шуры даже кроссовки. Ох и получил нагоняй. Но я сам не заметил, как это получилось. Сначала просто рядом с ними лежал, потом попробовал их на зуб, а в конце концов разгрыз носок. Шура долго потом допытывалась у меня:

– Ты зачем это сделал? С какой целью?

А что я мог ответить, если и сам этого не знал. Она после этого случая стала свою обувь и мужа прятать в тумбочку. А однажды к нам пришли гости и Шура рассказала им о моей проделке. Гости рассмеялись, и одна женщина рассказала, что её питомец тоже погрыз ей сапоги. Но женщина оказалась самокритичной, она винила себя. Дело в том, что она вошла в квартиру и, разувшись, оставила обувь на спальном месте собаки. Говорит, до этого сапоги всегда стояли в коридоре, и пёс никогда к ним не прикасался. Видимо, принципиальный товарищ попался. Подсказал хозяйке: «Моё место – не обувной склад, уважай чужое пространство». Не могу объяснить, как у нас всё это получается, но всё же мы умеем делать выводы, стараемся не повторять таких проделок.

Вы не поверите, вот лежу тут один рассуждаю, а сам думаю, может, вспомнить детство да погрызть чего-нибудь. Но я научился сам себя тормозить. Да и не солидно уже так себя вести. И я решительно выбросил эту мысль из головы. Хватит! Всё – детство закончилось. Ты работать приехал или ножки у стола грызть?

Я не заметил, как пролетела первая рабочая неделя. Вот когда я превратился в настоящего соню: сплю весь день, вечером прогулялся, и снова на свой коврик. Признаюсь, надоело мне всё это до чёртиков. Но настал и на моей улице праздник.

– Марсель, я договорился с директором банка, сегодня ты едешь со мной на работу. Не возражаешь?

Какие возражения? Я от радости даже запрыгал на месте.

– Вижу-вижу, что согласен, – рассмеялся Максим. – Тогда в путь!

Банк солидный, всё в мраморе, огромные окна, роскошный лифт, мы поднялись в кабинет, здесь тоже всё превосходно. Елисеев уселся за свой стол и, нажав какую-то кнопку, попросил секретаршу по громкой связи сделать нам кофе. Да-да, так и сказал «нам»:

– Настюша, принеси нам кофейку.

Всё-таки я бываю иногда наивным пёселем. И впрямь думал, что Настюша принесёт две чашки кофе. Оказалось, это образное выражение. Секретарша, придя на работу позже шефа, не знала, что Елисеев… пардон, Анисимов сегодня взял с собой помощника, и очень удивилась, когда увидела меня в кабинете.

Вместе с ней в кабинет ворвался фонтан запахов. Облилась она, что ли, духами? Скажу вам, запах отвратительный – тут вам и ёлка, и ландыши, и какой-то совсем уж экзотический запашок. Разумеется, это на мой собачий взгляд. Я вам уже рассказывал, как мы относимся к этим людским привычкам. Но ничего не поделаешь, хочешь жить среди людей, терпи.

– Ой, Максим Георгиевич, – всплеснула руками девушка, – а я удивилась, когда услышала «нам». А вы, оказывается, тут вдвоём. Красивая у вас собачка, и окрас необычный.

Дальше всё произошло стандартно: знакомство, француз, дай лапу, удачи. Но было одно исключение. Настя спросила:

– Может, ему водички налить или сходить взять что-нибудь покушать?

– Хорошая идея, – улыбнулся Елисеев, – но только воды. Он к обеду не приучен, только завтрак и ужин, а это уже дома. Спасибо.

Да я бы и от обеда не отказался, «не приучен» – надо же такое придумать. Сам лопаешь три раза в день, а иногда и четыре, кажется, у него это называется полдник. Но я не в обиде, потерплю до вечера. Главное, чтобы не забыл. Был у меня однажды такой случай. Шура была в отъезде, а Елисеев весь вечер с кем-то разговаривал по телефону. Мы с Трисоном терпеливо ожидали, когда он наговорится и насыплет нам в миски корма. Но, увы, в тот вечер так и не дождались. Говорил-говорил наш босс, потом удалился в спальню и уснул. И только утром вспомнил, что он нас оставил без ужина.

– Простите, ребята, – виновато произнёс он, – я вчера забыл вас покормить. Не обижайтесь.

Заглаживая свою вину, Максим к сухому корму выделил нам ещё и по две сосиски.

– Это вам компенсация морального ущерба, – объявил он.

Умеет человек признавать свои ошибки. Любим мы своего хозяина. Строгий, но справедливый.

Ближе к обеду в кабинет вошёл мужчина, как я понял, сотрудник банка, невысокого роста, с явными признаками лишнего веса, лысый, краснощёкий, и, поприветствовав хозяина кабинета, почти шёпотом завёл разговор:

– Максим Георгиевич, я по поводу братьев Курзиных… Кстати, мы в шутку их называем братьями Карамазовы. Вы понимаете, это очень авторитетные бизнесмены, ответственные товарищи, они… это…

– Стоп-стоп, – Максим протянул навстречу посетителю ладонь. – Что значит «авторитетные бизнесмены»? Они из криминала, что ли?

– Упаси боже! Какой криминал, просто бизнесмены. – На лбу у гостя выступили капельки пота. Он резко вынул из кармана носовой платок и вытер лицо.

– То есть успешные? – хмыкнул Макс.

– Да-да, – закивал чиновник, – именно это я имел в виду.

– Прекрасно, – изумлённо ответил Елисеев-Анисимов. – А я здесь при чём?

Посетитель не сразу нашёлся, что ответить. Замялся, ещё больше покраснел и наконец выдавил:

– Вы отказали им в кредите! Они никогда нас не подводили, понимаете…

– Я отложил кредитный договор для доработки. Сумма крупная, без страховки, то есть без залога, такие кредиты не выдаются.

– Но… вы понимаете, – продолжил мямлить толстячок. – Это, как бы вам сказать…

– Говорите прямо, – нахмурил брови Максим. – Слушаю вас.

– Хорошо-хорошо, мы ведь должны уважать своих клиентов, тем более такого масштаба…

– А клиенты не должны уважать наши правила и соблюдать требования? – перебил Елисеев.

– Безусловно, – закивал чиновник. – Но они всегда выполняют свои обязательства.

– Я понимаю, – развёл руками Максим, – но есть другая сторона медали. Если завтра что-то пойдёт не так и ваши братья Карамазовы заявят, что не могут исполнить кредитные обязательства, кто возместит наши убытки?

– Такого быть не может, – засуетился мужчина, – они всё гасят вовремя. Нужно пойти им навстречу. Я бы советовал…

– Извините, Нестор Иванович (наконец-то я услышал имя пришедшего), – вы рассказываете мне об успешных бизнесменах и в то же самое время советуете выдать им кредит без материального обеспечения. У них нет никакой недвижимости или других активов?

– Есть-есть! – всплеснул руками Нестор Иванович. – Им в городе принадлежит несколько гостиниц, ресторанов, заправок.

– Так в чём же проблема? – удивился Максим. – Почему банк должен предоставлять кредит без залога?

– Потому что мы никогда раньше…

– Это было раньше, – перебил Елисеев, – теперь будем работать по правилам.

– Но…

– У вас есть ещё вопросы? – снова Елисеев перебил собеседника, уже грубовато.

Интересно, почему Максим повёл себя несколько некорректно? Может, нарочно нарывается на неприятности? Видимо, какая-то тут игра. Ну посмотрим, что будет дальше.

– Вопросов больше нет, – понуро ответил чиновник и почему-то спросил: – Разрешите идти?

– Да, пожалуйста, – кивнул Максим и принялся перебирать какие-то бумаги.

Нестор Иванович удалился с явным разочарованием на лице. Когда за ним затворилась дверь, новоиспечённый банкир подмигнул мне и сказал:

– Пошли ходатаи-просители! Кто следующий? Как думаешь?

Ну что ты у меня спрашиваешь? Откуда мне знать? Первый раз пригласил меня в кабинет и задаёшь такие вопросы. Поживём – увидим!

Ну и работёнку Максиму нашли. Звонки, посетители, переговоры, споры. Теперь понятно, почему он иногда вечером возвращается раздражённым. Однако финансы финансами, но я-то помню об основной его работе. Наверное, не всё получается. Да и по Шуре скучает. Но вот такая у тебя работа теперь, Максим Георгиевич. Зная твою находчивость, уверен, что всё у тебя получится. Мне кажется, приход Нестора был первой ласточкой. Дальше будет интересней. И вы знаете, я не ошибся.

На следующий день (а Максим решил теперь меня брать с собой постоянно) к нам в кабинет явились «авторитетные» бизнесмены. Я по их жестам понял, что братья и впрямь какие-то авторитеты. Во-первых, как-то странно поздоровались, во‐вторых, без приглашения уселись на стулья, в‐третьих, разговор начали с претензии:

– Что за прикол, начальник? О какой недвижимости вы говорите?

– Ни о какой, – спокойно ответил Елисеев.

– Как? – вытаращил глаза посетитель. – Нестор наврал? Он сказал…

– Может, вы не так его поняли? – спросил Максим и продолжил: – Я говорил о залоге. Недвижимость – это один из вариантов для получения кредита. А решать вам. Но сумму, которую вы запросили, я без залога вам дать не могу.

– Почему? – выпятил нижнюю губу посетитель. Говорил один, второй всё время молчал.

– Таковы правила, – ответил Елисеев.

– Но мы не первый раз сотрудничаем, – возразил собеседник. – И никто у нас ничего в залог не просил…

– Я тогда здесь не работал, – заметил Елисеев. – И рисковать не буду.

– То есть банк в кредите нам отказывает? Правильно я понял?

– Абсолютно, – подтвердил Максим, – оформляем адекватный залог, и получайте сумму. Какие проблемы?

– Как-то странно вы начали карьеру в нашем городе, – хмыкнул посетитель, кивнул своему напарнику, и они направились к выходу. Не сказав «до свидания», братья покинули кабинет.

Вечером того же дня нам принесли пиццу. Прозвучал пароль и время встречи.

– Адрес вы знаете, – сказал разносчик.

– Ок! – ответил Максим кратко и добавил: – В 20:00 буду.

Ага, какая-то машина закрутилась. Я угадал: Максим нарочно пошёл на конфликт, чтобы понаблюдать, какие механизмы будут задействованы. По-моему, начинается серьёзная работа. Интересно, возьмёт меня с собой или я снова тут буду мять свои бока?

Повезло! Примерно полвосьмого вечера Максим кивнул на дверь и сказал:

– Идем, друг! Продолжение следует.

На конспиративной квартире нас встретил теперь уже давний наш знакомый, коллега Макса Андрей Рябцев.

Поприветствовав друг друга, первым разговор начал майор.

– Помаленьку расшевеливаешь гнездо? – улыбнулся Рябцев. – Кто приходил просить?

– Нестор…

– А! Понятно, – закивал Андрей, – я так и думал, он у Курзиных на зарплате сидит. Я думал, что первым придёт Яков Тарасович.

– Нет, он никак не проявляется.

– Мы братиков слушаем уже давно, – продолжил Рябцев, – всегда говорят осмотрительно и аккуратно, а сегодня слегка прокололись.

– Расстроились? – спросил Максим.

– Не то слово! – рассмеялся майор. – Поносили тебя на чём свет стоит. Но нам не привыкать. Главный прокол в том, что они сегодня, разговаривая по телефону с коллегой (товарищ с ними в бизнесе), назвали новое имя, которое мы услышали впервые. Правда, ещё не знаем, имя это или кличка. Мустафа.

– Может быть и тем, и другим, – предположил Елисеев.

– Сейчас наши ребята занимаются этим вопросом.

– А в каком свете они употребили это имя? – поинтересовался Максим.

– Мне показалось, – ответил Рябцев, – что они опасаются недовольства того самого Мустафы. Впрочем, почему «показалось», если Курзин прямо сказал, что Мустафа будет недоволен? Но по интонации чувствовался страх, словно перед начальством.

– Нужно выходить на него, – заключил Елисеев, – иначе дело не сдвинется.

– Я как раз по этому поводу и назначил встречу, – сказал майор. – Твои соображения?

– Ну, так с бухты-барахты, – Елисеев развёл руками, – я пока ничего не могу сказать конкретного, но полагаю, что с кредитами братьям Карамазовым нужно сделать паузу.

Рябцев рассмеялся при фразе «братья Карамазовы».

– Ты уже знаешь, как мы их называем?

– Так, наверное, все знают, – улыбнулся Максим. – Нестор не скрывает, он тоже их так называет.

Рябцев какое-то время молчал, затем встал с кресла и начал ходить по комнате.

– Понимаешь, в чём дело, – начал он, – мы знаем, что герои Достоевского занимаются тёмными делами, но никак не можем зацепиться и предъявить им обвинение. Бизнесмены, бумаги все в порядке, налоги платят, жалоб нет…

– Неужели нет ни одной жалобы от клиентов? – перебил Максим. – Вопрос: почему? Может, вы их зря подозреваете?

– Нет, не зря, – решительно ответил Рябцев. – Неофициальная информация поступает, а начинаешь общаться с потенциальными свидетелями, они молчат, пожимают плечами, мол, ничего не знаю, ничего не слышал.

– Боятся? – спросил Елисеев.

– В том-то и дело! – усмехнулся майор. – Деньги выводят за границу, покупают там недвижимость, отдыхают исключительно за рубежом, ездят на машинах премиум-класса, при этом почему-то бесследно исчезают их конкуренты, по телефону вообще не обсуждают коммерческие, впрочем как и любые, дела. Их нет в социальных сетях, да что там сети, у них даже своего сайта нет. Ни рекламы, ни объявлений. Скажи, разве в наше время можно вести таким образом бизнес?

– Выходит, можно, – хмыкнул Елисеев и язвительно добавил: – Может, они такие талантливые бизнесмены?

– Нет, тут дело не в таланте. По нашим данным, они занимаются вымогательством, причём очень успешно, жертвы им платят, но в правоохранительные органы не обращаются. У нас прошла информация, что…

– По какому каналу? – перебив, поинтересовался Елисеев.

– Осведомитель, – ответил Рябцев, – так вот он сообщил, что генеральный директор завода пластмассовых изделий заплатил им недавно дань десять миллионов. Мы стали выяснять, опросили самого директора и его помощников – молчат как рыбы. Директор даже возмущался, говорит, если кто-то начнёт на него наезжать, он сразу обратится в полицию. Но я вижу, что он лукавит. Не хочет говорить правду, хоть ты тресни.

– Думаешь, запугали? – вздёрнул брови Елисеев.

– А что ещё думать? – пожал плечами Рябцев. – Если у человека отжали десять миллионов, а он не хочет об этом говорить, то, понятное дело, боится.

– А ты не допускаешь, что осведомитель нафантазировал? – спросил Максим.

– Нет, человек серьёзный, многократно проверенный, не стал бы сочинять, – ответил майор.

– Бывает всякое, – возразил Елисеев, – у меня был такой случай. Один из наших помощников в деталях изложил и даже описал действия одного проходимца, мы активно включились в работу, убили на проверки массу времени, а потом вдруг выяснилось, что помощник всё наврал.

– С какой целью? – нахмурился Рябцев.

– Просто решил тому отомстить. У них был давний конфликт, и в какой-то момент наш осведомитель решил воспользоваться своим положением и нашим доверием. В результате он сознался, что оговорил человека из чувства мести. Поэтому принимать показания помощников тоже нужно с осторожностью. Ещё и неизвестно, кому он может подложить свинью – то ли Карамазовым, то ли тому же директору.

– Да, к сожалению, в этой работе бывают сюрпризы, – согласился Рябцев, – но мне кажется, что наш осведомитель не врёт. Я больше склонен к тому, что врёт директор завода.

– А ты не рассматривал такую версию, что сам директор в деле с братьями? – спросил Максим.

– Кстати, у меня такая мысль появлялась. Думаю, нужно более пристально понаблюдать за директором. Возможно, через него мы выйдем на след. Да, преступный мир не стоит на месте, с каждым годом работают всё изощрённее и изощрённее.

– Мы недавно накрыли телефонных мошенников, – сказал Елисеев, – так они вовсю использовали искусственный интеллект. Вот до чего дошёл прогресс.

– К сожалению, преступники всё чаще прибегают к новейшим технологиям, – согласился Рябцев. – Это раньше было – то карманник, то форточник, то чемодан стырил, а теперь все с ноутбуками, смартфонами и другими гаджетами. В общем, Макс, давай поступим так…

Каюсь, дорогие друзья, но на этом месте я уснул. Сыщики беседовали ещё долго, а когда Рябцев ушёл, Макс потрепал меня за ухо и сказал:

– Вставай, Марсель, а то всю молодость проспишь. Идём домой.

Эх, жаль, я прослушал, что они там придумали. Но увидим, разберёмся.

На следующий день Елисеев утром выдвинул неожиданное предложение:

– А давай, Марсель, сегодня пройдёмся на работу пешком. Подумать нужно. Ты знаешь, при ходьбе пешком думается гораздо лучше и продуктивнее. Не возражаешь?

Как я могу возражать, если хозяин решение уже принял. Да я и сам не прочь прогуляться, с удовольствием.

– Ав! – сказал я. Если помните, на моём языке (Трисон научил) это означает «Да».

– Вот и хорошо, – улыбнулся Максим. – Надевай амуницию.

Я сунул голову в подставленную шлейку, Елисеев пристегнул поводок, и мы отправились на встречу с приключениями. А приключение случилось, причём такое, о котором я даже и подумать не мог.

Отойдя от дома буквально один-два квартала, я вдруг услышал жалобное мяуканье. Остановился, прислушался. Елисеев удивился.

– Ты чего встал как вкопанный? Идём-идём!

Да погоди ты, Максим Георгиевич! Прислушайся, явно кто-то попал в беду. Через полминуты и Елисеев стал прислушиваться. И вдруг он понял, что где-то мяукает котёнок. И мяукает не от безделья, а точно попал в какую-то беду. Недалеко от нашей вынужденной остановки хозяин заметил под бордюром водосливную решётку. Он встал на колено и заглянул внутрь. Боже мой, там сидел малыш и дрожал. Елисеев попытался руками вынуть металлическое изделие, но, провозившись несколько минут, тревожно произнёс:

– Нет, Марсель, одними руками тут делу не поможешь. Нужна монтировка. Я даже не знаю, есть ли у меня в машине такая штуковина. Стоп! Давай остановим машину.

У первого остановившегося водителя багажник оказался пустым, как барабан. Только третий закивал и, достав из багажника инструмент, принялся помогать Елисееву.

Ура! Через несколько минут «спасатели» извлекли юного спелеолога. Котёнок был чумазый, словно просидел в своей пещере неделю.

– Что с ним делать? – развёл руки Максим. – Не бросать же его здесь. Посмотри на него, сколько он там просидел за решёткой? Небось голодный…

Он обратился к котёнку:

– Ты как туда забрался, малыш? Где твоя мама или хозяева?

Котёнок потёрся о ногу Елисеева.

– Да куда ж ты трёшься о меня, поросёнок? – рассмеялся Максим и, сняв свою бейсболку, уложил туда бродягу, словно в гнездо.

К нашему удивлению, котёнок от такой заботы замурчал и уснул. Бедняга, видимо, столько натерпелся в плену, что и забыл о еде.

Добравшись до кабинета, Елисеев первым делом поручил секретарше Насте вымыть котёнка. Кстати, у нас в банке не просто туалет, там всё оборудовано по высшему классу – не только унитаз и раковина стоят, есть и биде, и душевая кабина.

Через полчаса секретарша вернула нам беспризорника, укутанного в полотенце. Настя отправилась в зоомагазин, принесла несколько пачек кошачьего корма, но завтрак случился только часа через два. Всё это время беспризорник дрых. Выспавшись, чудо выбралось из полотенца и, обнаружив корм, накинулось на него. Что ещё нужно коту? Насытившись, он тут же стал гонять по полу какую-то бумажку. Удивительное свойство у котов всего мира – даже в тщательно убранной комнате они непременно найдут какой-нибудь шарик, бумажку, скрепку и тут же начинают изображать из себя охотника. Высохнув и приведя себя в порядок, котёнок превратился в симпатичное и забавное существо. Даже не верилось, что какое-то время назад это был грязный и жалкий комочек.

– Настя, – обратился Елисеев к вошедшей секретарше, – вам не нужен домой котёнок?

– Я бы с удовольствием, Максим Георгиевич, но у меня дома уже живут два питомца.

– У вас два кота? – удивлённо спросил Елисеев.

– Нет, кот и собака, – смущённо ответила Настя. – С ещё одним товарищем меня муж домой не пустит. Я поспрашиваю у сотрудников, может, кто-то усыновит…

– Ладно, – махнул рукой Максим, – не стоит. Я заберу его к себе. Забавный котёнок, да и нам будет веселее.

– А Марсель его не будет обижать? – спросила секретарша.

Девушка, вы что такое говорите? Вы меня перепутали с бродячей собакой? Как вообще можно было такое подумать. Между прочим, это я его спас. Да, вытащили из-под решётки люди, но ведь обнаружил его я.

И тут Елисеев, словно услышав мои мысли, рассмеялся и выдал такую фразу, у меня едва на спине крылья не выросли.

– Что вы! Марсель умнейший пёс. Это он помог мне вытащить котёнка из водослива. Это же вам не стаффорд, это лабрадор. Они никогда не совершают опрометчивых поступков.

Вы слышали? Это вам не хухры-мухры, это мнение моего хозяина. Да я за такие слова готов ему служить до последнего вздоха. Тем более услышать такое от Елисеева – это, можно сказать, высшая награда. Спасибо тебе, мой родной Максим… э-э-э… как там тебя… запутался я с твоими отчествами. Одним словом, хозяин.

После ухода Насти Максим завёл разговор уже со мной:

– Спасли, вымыли, накормили. Теперь нужно дать ему имя. Твои предложения?

Меня всегда удивляли и удивляют подобные вопросы. Ну вот как я отвечу на твой вопрос? Даже если у меня и появится идея. Я, опустив глаза, скромно сказал:

– У-у-у! – что означало «не знаю».

– Ладно, – кивнул Максим, – не будем торопиться, в течение дня придумаю.

Забегая вперёд, я скажу: имя кот получил необыкновенное – Фрэнк. Догадайтесь, почему Елисеев так назвал нашего нового друга? А объясняется всё просто. Спросите, откуда я знаю? Макс любит рассуждать вслух. Но, правда, в это раз он мне лично рассказал это историю. Оказывается, хозяин ещё в школьные годы прочёл «Трилогию желаний» Теодора Драйзера. Она состоит из трёх романов, первый из которых называется «Финансист». Догадываетесь, к чему я веду? Главного героя во всех трёх романах звали Фрэнк Каупервуд. Логика потрясающая. Елисеев обосновал это так:

– Драйзеровский Фрэнк сделал карьеру финансиста на продаже какой-то мелочёвки, по-моему, начинал с продажи мыла. Кто знает, зачем наш Фрэнк забрался за решётку. Не нарочно ли? Может, подумал, зачем бродить по улице, заберусь-ка я в водосливную систему и запрошу помощи у людей, наверняка найдётся добросердечный человек и спасёт меня. А после спасения, как ни крути, куда-то пристроит. Точный расчёт. Вот тебе и карьера сделана. Теперь он останется с нами, как земля за колхозом. Верно?

Видя мои удивлённые глаза, Елисеев рассмеялся, потрепал меня за уши и сказал:

– Да шучу, шучу я. Но имя оставляем. Посмотри на него, вылитый банкир, у него даже манишка на груди и чёрная бабочка. Так что теперь у нас есть свой финансист – Фрэнк Каупервуд.

Фрэнк так Фрэнк. Только вот я слышал, что в кличке у котов должна присутствовать буква «с». Вроде как коты и кошки к таким кличкам более восприимчивы. Но мне кажется, что это очередной человеческий миф. Какая разница, что там за буквы. Главное – отношение к питомцу. У нашего Трисона когда-то был подопечный мудрый слепой старик (в то время Трисон работал поводырём), так вот он любил говорить: «Ты меня хоть горшком назови, только в печь не сажай». А тут Фрэнк – солидное и благородное имя. Гордись, котейка! Повезло тебе с хозяином.

Не хотел рассказывать о конфузе, но я обещал рассказывать обо всём без прикрас и умолчаний. Так вот, наш карьерист-финансист в самый разгар рабочего дня наделал посреди кабинета лужу.

– Вот тебе на, – покачал головой Елисеев, – прибавил нам хлопот.

Удивило меня то, что Максим не стал привлекать секретаршу. Из ниши в стене достал необычную швабру, вместе с ней ведро, убрал, затем протёр пол бумажным полотенцем и пообещал котёнку, что после работы купит ему специальный лоток.

– Не стану же я тебя выгуливать, как Марселя, – сказал Елисеев, – придётся приспосабливаться.

Всё-таки прекрасные у меня хозяева – и Максим, и Шура. Добрые, заботливые, чуткие, душевные люди. Были бы все такими, мир стал бы гуманнее и человеколюбивее. Я даже в своём юном возрасте понял, что человек, любящий и заботящийся о животных, никогда другому не сделает ничего плохого.

Разумеется, после работы мы посетили зоомагазин, купили всякой всячины, вплоть до плюшевой мышки, и отправились домой. Финансист превратился в фараона – он снова всю дорогу отдыхал в кепке Елисеева.

Когда коты поселяются в чьём-то доме, они через некоторое время начинают говорить: «Это не меня нашёл человек, это я его отыскал». Хорошие они, красивые, ласковые, но… тут нужно сказать правду, иногда раздражающие и шумные. В первую же ночь Фрэнк устроил нам бессонницу. Сначала ходил по квартире, мяукал, потом давай гонять свою плюшевую мышку, а в полночь забрался (какая бесцеремонность!) на Елисеева, свернулся калачиком и, мурлыча на всю комнату, уснул.

В следующую ночь Максим учёл это неслыханное панибратство и затворил дверь в спальню.

– Ночуй с Марселем, – сказал Елисеев, – не забывай, мне завтра на работу.

В результате этот непоседа всю ночь крутился вокруг меня и не давал мне нормально поспать. Но в конце концов мы нашли с ним общий язык, и всё наладилось. Кот оказался смышлёным и сообразительным.

Единственный минус в сложившейся ситуации – это то, что Елисеев стал меня брать с собой на работу реже. Но зато по вечерам я узнавал, что дела у него идут в гору. Им многое удалось вычислить, и они с майором начали готовить какую-то серьёзную операцию. И самое главное, Максим сказал, что им, возможно, пригодятся мои умения розыскной собаки. Это круто! Готов к работе, я не подведу. Да и пора уже заканчивать эту командировку, а то и забудем, как выглядит наша Шура.

У Елисеева очень развита интуиция. Однажды пригласил меня на работу, и, как оказалось, не зря. Вы знаете, что обеда у меня нет. Зато он есть у Максима. Происшествие случилось в его отсутствие. Может, это и нельзя назвать происшествием, но сами судите. Хозяин ушёл на обед. Я, как обычно, лежу, дремлю. Вдруг открывается дверь, и входит секретарь Настя. Ну входит да и входит – дело привычное. Но в этот раз её визит оказался необычным, у неё в руках был фотоаппарат. Если быть точнее, то смартфон. Вы знаете, что сегодня есть такие телефоны, которые фотографируют лучше, чем фотоаппарат. Если бы он просто был у неё в руках, я бы не обратил внимания – мало ли людей ходит со смартфонами. Но Настя начала фотографировать сначала помещение, потом документы на столе, перекладывая листочки, затем нырнула в стол, достала какие-то другие бумаги и снова принялась перебрать их. Поглядывая на часы, она щёлкала и щёлкала прибором. Я лежал, наблюдал, и вдруг Настя обратилась ко мне:

– И чего ты глаза вытаращил? Лежи, спи, всё равно ничего хозяину не расскажешь. Любопытный какой пёс! Не твоё собачье дело.

Честно скажу, я обалдел. В отсутствие Максима эта миловидная дама превратилась в какое-то пугалище. Вот тебе и помощница. А ведь в самом деле, как об этом сообщить Елисееву? Ведь, скорее всего, она действовала по чьему-то заданию. Сотрудники полиции ищут врагов где-то на стороне, а тут вот он – ходит по кабинету и копирует всю информацию. Хотя я надеюсь, что Елисеев-Анисимов не такой наивный человек, чтобы держать важные документы в открытом доступе. Настя дёрнула ручку сейфа, покопалась в столе и, не обнаружив ключей, вышла из кабинета. Я подошёл к двери и прислушался.

– Нет, ключей от сейфа не оставил, – кому-то поясняла Настя, – да-да… Мутный тип, осторожный, лишнего слова от него не дождёшься, да ещё со своим псом на работу ходит. Нет-нет, с него охранник как с меня Валентина Терешкова. Он тут недавно кота приволок, на улице подобрал, я его умывала. Угу, домой забрал. Просто любитель животных. Хорошо, приносите, завтра установлю.

Упс! Что она собралась устанавливать? Не взрывное ли устройство? Ничего себе, вот это поворот. А если Елисеев завтра не возьмёт меня на работу, как его предупредить об опасности? И тут я слышу, что речь идёт о подслушивающем устройстве.

– На каком расстоянии нужно установить микрофон? – продолжила разговор девица. – Если положу за книгами, нормально? Расстояние? Ну, метра два-три, не больше. Понятно, в общем, завтра всё сделаем. Не переживайте, всё будет на пять с плюсом. У меня к вам просьба: можно получить аванс? А то я что-то поиздержалась. Спасибо. Очень признательна…

Вскоре вернулся хозяин кабинета. Эх, Максимушка, как же до тебя донести информацию? Он так ничего и не заметил. Настя действовала так, что все бумаги остались на месте, тут будь ты хоть трижды Штирлицем, как обнаружишь? Хитрая бестия. Слышали об авансе? Купили секретаршу с потрохами. Интересная штука – деньги. Почему люди ради них совершают неблаговидные поступки?

Нет-нет, даже я, собака, понимаю, что человек без денег не проживёт – нужно покупать корм, извините, еду, лекарства, одежду и всякие необходимые вещи. Но беда в том, что некоторым нужны не просто вещи и еда, им хочется роскоши.

Ещё дома Елисеев как-то рассказывал Шуре, что они с коллегами задержали чиновника, провели обыск у него в квартире и на даче. И что вы думаете: обнаружили три чемодана, набитых деньгами и всякими золотыми погремушками. Максим удивлялся тому, что задержанному под семьдесят. А у него ни детей, ни внуков. И куда он копил все эти богатства? Я однажды видел по телевизору телеспектакль. Назывался «Скупой рыцарь». Мне почему-то очень запомнилась фраза в конце постановки: «Ужасный век, ужасные сердца!» Насколько я понял, это было давным-давно. Но ведь жизнь меняется, люди тоже, а пороки почему-то остаются. Современный человек до сих пор так и не понял, что стяжательство, чрезмерная страсть к богатству убивают в человеке достойные качества. Елисеев не раз обсуждал с женой эту тему – жадность и желание обогатиться пагубны. Ради наживы люди идут на всякие подлости, теряют совесть и благоразумие. Почему так случается?

Кстати, даже среди моих сородичей попадаются такие, кто хвастается всякими причиндалами. Встретил на прогулке в Москве одну болонку. Она мне все уши прожужжала, что у неё ошейник от «Шанель», а поводок усеян кристаллами от «Сваровски». Глупая собака. Не понимает главного – да ты их хоть бриллиантами укрась, от этого их предназначение не изменится, они так и останутся ошейником и поводком.

Наверное, у людей так же, только ошейник и поводок у них выглядят иначе. Вот, к примеру, возьмите того скупого чиновника. Что ему принесли его денежные чемоданы? В итоге получил свои ошейник и поводок. А жил бы честно, наслаждался бы жизнью. Какой толк от тех накоплений? Не могу я этого понять.

Не знаю, чем закончится подпольная деятельность секретарши Насти, но мне кажется, добра от её действий не случится. Ладно, поживём – увидим.

На следующий день Максим, собираясь на работу, меня не тревожил. Но я не мог остаться равнодушным и пришлось принимать меры. Я со своего спального места перебрался в коридор и улёгся прямо под дверью. Елисеев очень удивился и спросил:

– А чего это ты, друг, тут развалился? Дай я пройду.

– У-у-у! – произнёс я.

– Не понял! – расширил глаза хозяин. – Это что ещё за новости?

Я тихонько авкнул и прижался к двери.

– Да что с тобой происходит? – недоумевал Елисеев. – Что случилось?

Я встал на задние лапы, а передними, опершись на Максима, повторил:

– У-у!

– Ты хочешь со мной? – наконец-то догадался Елисеев.

– Ав! – громко ответил я и повторил: – Ав-ав!

– Хм, – странно покачал головой хозяин. – Очень странно. Но хорошо. Идём.

Я радостно запрыгал и кинулся за ошейником.

– Вот оно в чём дело, – воскликнул Максим, надевая на меня моё не украшенное алмазами приспособление.

Очень правильный поступок. В обед Настя спрятала на книжной полке радиомикрофон. Естественно, вернувшись в кабинет, Максим ничего не заметил. Дотянуться до микрофона я не мог, потому встал на задние лапы и, глядя на то место, где лежал прибор, заскулил. Елисеев подошёл ко мне, погладил и спросил:

– Что происходит?

Как я жалею в такие моменты, что Бог обделил нас умением произносить человеческие слова. Глядя на книжную полку, я громко гавкнул. Максим снял с полки одну книгу, потом вторую, третью и наконец обнаружил посторонний предмет. Он мгновенно догадался, что это такое, и, приложив указательный палец к губам, помотал головой. Я затих. Елисеев вернул микрофон на место и, повторив жест с указательным пальцем, вернулся к рабочему столу.

То, что он задумал, я понял только вечером, когда Елисеев встретился с Рябцевым на конспиративной квартире.

– Полюбуйся на настоящего сыщика, – кивнув в мою сторону, сказал он майору. – Обнаружил в кабинете подслушивающее устройство.

– Красавец, – восхищённо произнёс майор и погладил меня по голове. – Не зря ты его привёз с собой. Ой не зря. Не собака, а находка.

Если бы вы услышали такие слова о себе, неужели бы чувство гордости вас не посетило? Вот и я был в восторге, что мои навыки пригодились в таком важном деле. А чего вы хотели? Всё-таки я собака-ищейка, а не какая-то там болонка с ошейником от «Шанель».

– Как ты считаешь, с какого времени он там валяется? – спросил Рябцев.

– Я думаю, его туда засунули сегодня, – ответил Елисеев.

– Почему ты так считаешь? – поинтересовался Рябцев. – Может, там уже неделю лежит…

– Понимаешь, что произошло, – возразил Максим, – сегодня утром Марсель настойчиво требовал взять его на работу. Видимо, что-то вчера заметил или услышал, но вчера он внимания на ту полку не обращал. А сегодня как с цепи сорвался. Я думаю, что кто-то сегодня вошёл в кабинет и установил микрофон.

– Как думаешь, кто это мог быть? – спросил Рябцев.

– Если бы кто-то заходил из сотрудников, Настя, по идее, должна была доложить. Но коли доклада не последовало, значит, она сделала это сама.

– Логично, – согласился майор, – следовательно, она плотно связана с группировкой, скорее всего, тоже у них на зарплате, – обратившись ко мне, добавил: – Марсель, объявляю тебе благодарность, батон колбасы за мной.

Товарищ майор, спасибо, конечно, но я это совершил не ради угощения. Это мой профессиональный долг – помогать своему напарнику.

В тот день я изо всех сил старался не уснуть, чтобы не пропустить новый план сыщиков. План очень интересный и захватывающий.

Как вы догадались, мои коллеги решили использовать микрофон для дезинформации. Обычная практика у разведчиков. Кто-то спросит: а что, Елисеев с Рябцевым разведчики? Без всякого пафоса отвечаю: да! Чем отличается оперативник, пытающийся уличить преступника, от разведчика? Практически ничем. Тут нужны и находчивость, и креативное мышление, и догадливость, и способность быстро соображать, как сказал Рябцев – оперативное мышление. Без этих качеств сыщик превращается просто в обыкновенного обывателя. Таких людей Елисеев называет «жуй, пей и валяйся на диване». Елисеев и Рябцев не из таких. Им палец в рот не клади. Дальше больше – всё интереснее и интереснее.

Отношение Максима к Насте не изменилось, наоборот, он с ней был вежлив и корректен. Микрофон оставался на месте, а Рябцев на следующей встрече объявил, что возле банка всё время дежурит одна и та же машина. Оперативники из здания напротив тоже слушали, что происходит в кабинете, разумеется, предупредив Елисеева.

В связи с этим произошёл любопытный случай. Максим ушёл на обед, в это время Настя вошла в кабинет и, несмотря на моё присутствие, тихо произнесла:

– Раз, два, три. Проверка связи. Жду СМС.

Тем самым секретарша полностью подтвердила версию сыщиков, что микрофон – дело её рук.

Буквально на следующий день в кабинете снова появился Нестор и предложил Максиму огромную взятку. Тот не стал резко от неё отказываться, сказал, что подумает над его предложением. Главное – начало положено. Дальше уже дело техники. Вы помните, Рябцев хочет выйти на таинственного Мустафу. Плюс ко всему до сих пор не обнаружен пропавший бизнесмен.

Полицейские никак не могли установить способ общения между мошенниками – руководителями преступного сообщества. Второстепенные персонажи общались и по телефону, и через различные мессенджеры, и очно, а вот «главный герой» криминальной пьесы на связи ни с кем не появлялся.

– Такое впечатление, – говорил Рябцев на встрече, – что они придумали какую-то свою специальную сеть, о которой мы не знаем и которой никто, кроме них, не пользуется.

– Это какая-то фантастика, – не согласился Елисеев. – Как всегда, что-то новое – давно забытое старое. Просто мы ещё не до конца с этим разобрались. Но обязательно разберёмся. Круг подозреваемых расширяется, а это уже хороший признак. Кто бы ещё неделю назад мог подумать, что Настя с ними заодно?

– Да я в принципе любого сотрудника в банке подозреваю, – усмехнулся Рябцев, – такова наша работа.

– Одно дело подозревать, другое – за руку поймать, – сказал Елисеев и добавил: – Нам нужно подтолкнуть их к спешке. Торопливость всегда приводит к непредсказуемым результатам, а, судя по предложению, Нестора, у них возникли серьёзные проблемы.

– Да, это чувствуется, – согласился Рябцев. – Придётся ещё поводить их за нос.

– Кстати, с ними можно поторговаться, – предложил Елисеев, – сказать, что для человека, то бишь для меня, много лет проработавшего в Москве, сумма вознаграждения маловата.

– Торгуйся, – согласился Рябцев, – торг приведёт к тому, что они обязательно выйдут на Мустафу. Обычно такие дела решаются с руководством. Не будет же он вручать тебе взятку из своего кармана. Обязательно начнут согласовывать и действовать уже по обстоятельствам.

– Я не удивлюсь, – сказал Максим, – если Мустафа сидит в нашем банке.

– Всё возможно, – кивнул майор, – у нас ребята из одного ОВД два года ловили преступника, а тот жил на одной лестничной площадке с начальником отдела. Такой неприметный старичок в панамке, прихрамывает, с палочкой, а когда его задерживали, он такую прыть показал, что наши втроём его еле скрутили.

– Да, – сказал Елисеев, – они любят маскироваться под немощных стариков, тоже таких задерживали не раз. А прокалываются на мелочах.

– Как бы преступник ни продумывал своё преступление, обязательно что-то упустит, – согласился Рябцев, – и все эти упущения мы должны использовать в своей работе. Возьми ту же Настю, разве она могла подумать, что Марсель сможет доложить хозяину о её «подвигах».

Коллеги рассмеялись и начали снова меня нахваливать. Ребята, приятно, конечно, слушать ваши похвальбы, но хватит. Я просто выполнял свой служебный долг. Зря меня в школе, что ли, учили? Придумывайте вы уже, как будем ловить этого вашего Мустафу. Я уже соскучился по Шуре. Мне иногда кажется, что мы тут работаем уже полгода. Хотя понимаю, спешка в этом деле и нам может только навредить.

После того как Елисеев поднял ставку, Нестор не появлялся дня три. Видимо, «бухгалтеры» ОПГ подсчитывали кредит-дебет. В конце концов Нестор посетил кабинет Елисеева и едва ли не шепотом сказал:

– Максим Георгиевич, мы согласны, но есть одно условие.

– Слушаю вас, – нахмурившись, ответил Елисеев.

– Вы должны пообещать, что в дальнейшем не будете нам чинить препятствий, но сумма гонорара за каждую сделку будет той, которую я озвучил первый раз.

– Сумма гонорара должна соответствовать сумме сделки, – заявил Елисеев. – Какой смысл мне рисковать?

– Максим Георгиевич, дорогой, – улыбнулся Нестор, – поверьте, вы ничем не рискуете. Это просто бизнес. Стопроцентная безопасность. Вы за это не переживайте. Ваша задача – не мешать нам делать свою работу…

– Кстати, – перебил Максим, – в чём заключается ваша работа? Зачем вам такие огромные кредиты? Бизнес у братьев… как вы их там называете…

– Карамазовы, – подсказал Нестор.

– Да, у братьев Карамазовых, процветает. На что они берут кредиты?

– Ну, знаете, ли, в наше время все компании берут кредиты, нужно расширять бизнес, открывать какие-то новые направления, решать организационные вопросы, развивать технологии и так далее.

– А почему они не хотят оставлять залог? – спросил Елисеев.

– Меня, Максим Георгиевич, в такие дела не посвящают, я ведь просто им помогаю по доброте своей душевной. Знаю ребят давно, порядочные люди, прекрасные бизнесмены, но в детали не вникаю.

– Да мне тоже детали не нужны, – ответил Максим, – просто я хочу понять, почему они отказываются от внесения залога. Ладно, проехали. Скажите, что я предварительно согласен на их условия. Но деньги приму только наличными и, разумеется, не здесь в кабинете. Я сообщу, каким образом и где должна состояться передача.

– Спасибо, Максим Георгиевич, – закивал Нестор, – огромное спасибо. Когда к вам зайти?

– Я сообщу, – ответил Елисеев, – нужно всё продумать и подготовиться. Столица научила меня в этих делах не торопиться.

– Всё правильно, но, я надеюсь, этот процесс не растянется надолго?

– Завтра сообщу, – заверил Максим.

– До свидания. Жду вашего звонка.

Вечером Елисеев и Рябцев разрабатывали новый план.

– Ты понимаешь, Максим, – жестикулируя, говорил майор, – взяткодателя мы задержим без проблем, а дальше что? На этом операция заканчивается. Мустафа-то останется в стороне, фактически мы провалим всю операцию. Зачем нам эти мелкие сошки? У нас уже есть на них компромат. Но задача-то у нас другая. Нам нужно выявить всю преступную группу и все цепочки, в противном случае всё это продолжится, а мошенники залягут на дно, потом придумают новые ходы, и всё вернётся на круги своя. Вся работа собаке под хвост.

Я приподнял уши. Рябцев взглянул на меня и рассмеялся:

– Лежи-лежи, речь не о тебе, не о твоём хвосте, это поговорка такая.

Хм, удивил, да слышал я эту поговорку миллион раз. У вас таких поговорок воз и маленькая тележка – то всех собак на кого-то вешаете, то съедаете не одну собаку, то вы голодные, как собаки. Интересно, кто все эти несуразности придумывает? Иногда слушаешь и диву даёшься. Почему именно собаки? Почему, к примеру, не ввернуть в такие поговорки обезьяну или кенгуру, бобра или того же барсука. У вас же свет клином сошёлся на собаке. Иногда обидно слышать от людей такие нелепые высказывания. При этом любите повторять, что собака – друг человека. Что ж это за друг такой, которого вы съели. Помните, как люди говорят об опытном специалисте? «Да он не одну собаку на этом деле съел!» Вот скажите, как это понимать? С ума можно сойти. Но самое печальное то, что мы и возразить не можем. Слушаем, удивляемся и помалкиваем.

В общем, разговор закончился тем, что Максим должен продолжать тянуть с получением вознаграждения.

– Я уверен, – сказал Рябцев, – что при затягивании процесса Мустафа каким-то образом обязательно проявится.

– Согласен, – кивнул Елисеев, – он ведь тоже связан с какими-то партнёрами, а те, как известно, тоже работают не за пряники тульские, а за деньги, поэтому Мустафе тоже нужно суетиться. Мы разорвали, видимо, важную цепочку. Видишь, они даже пошли на наши условия. Дело прогорает, потому должны подключиться верхние чины. Как думаешь, чем обосновать затяжку?

– Да просто скажи, что пока не готов принять деньги, мол, продумываешь безопасность. Мустафу нужно вывести из себя. Возможно, у него горит, а судя по поведению посредника, имею в виду Нестора, оно так и есть. Ты же знаешь, у нас есть такое неписаное правило: если хочешь, чтобы какая-то криминальная группа наделала ошибок, посей в той группе рознь.

– Знаю-знаю, – улыбнулся Елисеев, – а главная рознь заключается именно в отсутствии денег.

– У нас несколько другой случай, – поправил Рябцев, – несвоевременное поступление денег.

– Да, как один из вариантов, – одобрил Елисеев. – Согласись, пока деньги не поступили к ним, они отсутствуют.

– А присутствуют пока только в твоих обещаниях, – рассмеялся майор и, поднявшись из кресла, добавил: – Ладно, Макс, давай, продолжай компостировать проходимцам мозги, посмотрим, как они себя поведут и что будут предпринимать. Начало положено, верю, что доведём дело до конца и выведем мошенников на чистую воду.

– Это главное, – подтвердил Елисеев, – без веры работа не ладится. Правда, проходимцы тоже верят в свою удачу.

– Верят-верят, – закивал Рябцев, – только вера их зиждется на делах неправедных, и мы должны наставить их на путь истинный.

– Что-то мы с тобой под конец разговора заговорили как священники, «дела неправедные», «путь истинный», – рассмеялся Елисеев.

– А ведь, по сути, так и есть, – сказал майор, – разве не в этом заключается наша работа? Не останови этих лоботрясов, они дальше пойдут и натворят таких дел, что потом и лопатой не разгребёшь.

– Остановим! – пообещал Максим. – Обязательно остановим, не впервой!

Коллеги попрощались, Максим снял с полки какую-то книгу и, словно оправдываясь, сказал мне:

– Что-то, Марсель, я совсем забросил чтение. Так и отупеть можно. Хотя ты вот не читаешь книг вовсе, а с каждым днём становишься умнее.

Спасибо за комплимент, только вот он получился у тебя слишком уж замысловатый. Всё, я спать. Еле дослушал ваш разговор.

Видели бы вы лицо Нестора, когда Макс объявил ему, что придётся ещё немного подождать.

– Как же так, Максим Георгиевич, – испуганно произнёс посетитель. – Вы же… я же…

– Нестор Иванович, – сурово сказал Елисеев, – я не могу рисковать свободой. Вы же понимаете, что дача и приём взят… в смысле, вознаграждения – это уголовное преступление…

– Я гарантирую безопасность, – перебил Нестор, – вы зря переживаете.

– Не перебивайте меня, – процедил Максим. – Гарантируете вы. А сидеть на нарах придётся мне. Согласны?

– О каких нарах вы говорите, Максим Георгиевич? Люди хотят вас отблагодарить за помощь. Причём люди надёжные, ответственные, порядочные…

– Вы знаете, откуда я приехал? – усмехнувшись, спросил Елисеев.

– Знаю, – закивал Нестор Иванович, – из столицы. Прекрасный город, бывал у вас не раз.

– Так вот, – язвительно произнёс Елисеев, – я насмотрелся на «ответственных», – он изобразил пальцами кавычки, – товарищей. Не заметишь, как наручники наденут. Никаких денег не захочешь. Не торопите меня, дайте подумать. Я не хочу из кабинета перекочевать в тюремную камеру.

– Я вас понимаю, дорогой Максим Георгиевич, – плаксиво заговорил посетитель. – Деньги были нужны уже вчера. Мы подводим серьёзных людей.

– Я думаю, день-два роли не сыграют, – заявил Максим.

– В бизнесе иногда и час может сыграть решающую роль, – возразил Нестор Иванович. – Умоляю вас, определитесь сегодня, иначе… – гость запнулся и выпучил глаза.

– Что иначе? – с наигранным удивлением спросил Елисеев.

– Иначе мне каюк, – жалобно ответил мужчина. – Я обещал…

– А зачем вы обещали, – развёл руками Максим, – не согласовав со мной?

– Так мы же вроде договорились, – понуро ответил Нестор.

– Договорились, – согласился Елисеев, – я и не отказываюсь, но прошу немного подождать, для меня моя безопасность важнее денег. Что тут непонятного?

– Ваша безопасность обусловлена тем, – заявил гость, – что её гарантирую не я лично, а высокопоставленный сотрудник правоохранительных органов. Наш человек.

– Даже так? – удивился Елисеев и решил сразу взять быка за рога: – Я могу с ним переговорить?

– Я с ним лично не знаком, – Нестор ударил кулаком себя в грудь, – такая информация мне не доступна.

– А зачем вы её мне сообщаете? – саркастически спросил Максим. – Фантазируете?

– Нет! Не фантазирую. Просто промедление смерти подобно.

– Хорошо, – кивнул Елисеев, – завтра дам окончательный ответ.

– Завтра и контракт подпишем?

– Сначала вознаграждение, – улыбнулся Максим.

– Разумеется, – мрачно ответил посетитель.

Нестор Иванович встал и, тяжело вздохнув, вышел из кабинета.

Вечером Рябцев заявил:

– Мне кажется, твой «летописец» не врёт. Я всё гнал эту мысль от себя, но сдаётся мне, что неуловимый Мустафа затесался в наши ряды. Меня смущает в несторовской информации фраза «высокопоставленный сотрудник».

– Да для них и ты высокопоставленный сотрудник, – рассмеялся Елисеев, – ты думаешь, для них важны звание и должность? Главное – осведомлённость.

– Согласен, – ответил Рябцев. – Если это правда, кто это может быть? И какую информацию он им сливает?

– Главное в ходе расследования – не выйти на себя, – рассмеялся Елисеев.

– Ты на что намекаешь? – вздёрнул брови майор.

– Это шутка, Андрей, – Максим похлопал коллегу по плечу. – Это любимая поговорка нашего начальника.

– Юморист, однако, ваш начальник. Но дело набирает новый оборот. Я бы сказал, оборот опасный.

Некоторое время сыщики сидели молча. Затем Елисеев спросил:

– О моей легенде кто у вас знает?

– Ты, я, мой начальник и мой близкий друг, – ответил Рябцев, – но он – скала. Я в нём уверен как в себе.

– А в начальнике?

– Не скажу, что у нас приятельские отношения, но мы под его руководством провели немало операций, никаких сбоев не было.

– Это уже хорошо, – сказал Елисеев. – Будем надеяться, что «крот» сидит в другой норе. А может, «летописец» просто блефует или сочинил сказку на ходу.

– Всё может быть, – согласился майор. – Но продолжаем тянуть время.

План сыщиков сработал! На следующий день на телефон в кабинет позвонил неизвестный. Максим нажал на кнопку и слушал голос по громкой связи. Звонивший явно изменённым с помощью компьютера голосом сказал:

– Начальник, прекращай валять дурака. К чему вся эта демагогия? Будешь гулять с собакой, оставь машину незапертой, деньги обнаружишь на заднем сиденье. Вот тебе и вся безопасность. Зачем огород городить? Если не хочешь неприятностей, подписывай бумаги и перечисляй деньги. Всё. Нестору привет. Пока.

Елисеев хотел что-то ответить, но абонент отключился. Максим вышел из-за стола и стал прохаживаться по кабинету, затем подошёл к окну и стал наблюдать за прохожими. За окном начинался дождь. Первые крупные капли упали на тротуар и проезжую часть, вскоре асфальт превратился в блестящую ленту. Пешеходы раскрыли зонтики и ускорили шаг. Елисеев долго стоял у окна, затем подошёл ко мне, погладил и, присев рядом со мной на корточки, тихо сказал:

– Ну вот и всё, Марсель, игры закончились. Пошли угрозы. Начинаются боевые действия.

Я понял одно: спокойная жизнь закончилась. Я в тот миг даже представить не мог, как изменится наша жизнь. Да и кто в такой ситуации может что-то представить, если прозвучали такие слова – «если не хочешь неприятностей». Это уже не просьба, не предложение, а прямая угроза. Противники уже знают, где мы живём, в смысле в какой квартире. Слава богу, есть ещё конспиративная квартира. Но они со своими возможностями могут и туда со временем добраться.

Вечером майор заявил Елисееву:

– Мне уже доложили, мой коллега всё слышал. Значит, так, с завтрашнего дня ты отправляешься в командировку, приказ директор уже подписал. Условно ты отправляешься в Красноярск. Марсель поживёт пока у меня.

– Условно в Красноярск, – пошутил Максим, – а безусловно?

– Безусловно поживёшь в загородном доме, собери вещи, переезжаем ночью.

– Андрей, – вспомнил Максим о Фрэнке, – у меня же ещё и котёнок живёт в квартире.

– Ну что поделаешь, забирай и его, – улыбнулся сыщик, – обрадую жену.

– Неудобно как-то получается, – вздохнул Елисеев.

– Не переживай, – успокоил Рябцев, – она любит животных. Недельку-две повозится с малышами.

Эй, ты кого назвал малышами? С котом понятно, уж его-то точно взрослым котом не назовёшь, а я тут при чём? Тоже мне, нашёл малыша.

Максим повернулся в мою сторону и грустно с просил:

– Как же я буду без тебя, Марсик?

Никогда Елисеев меня так не называл. Это любимое слово Шуры. Я жалобно заскулил. Он потрепал меня за уши и сказал:

– Такая у нас работа, друг.

Рябцев улыбнулся и выдал:

– И так бывает, Марсель: командировка в командировке.

– Как думаешь, что они предпримут в моё отсутствие? – спросил Елисеев.

– Придут к директору, – ответил майор. – В любом случае банк не оставят в покое. Но директор самостоятельно такие вопросы не решает. В общем, война план покажет.

– Вы определили, откуда был звонок? – поинтересовался Максим.

– Ты знаешь, – ответил Рябцев, – сейчас это сделать сложно. Я же говорил тебе, что они используют новейшие технологии. Наш специалист объявил, что звонок был из Южной Африки. То есть сегодня можно так всё перелопатить, что и номер, и страна, и голос, всё будет другим. Но! Не знаю, какими путями, каким образом, но спустя полчаса спец предположил, что звонили из посёлка Красный – это недалеко от Екатеринбурга.

– Это точно? – спросил Максим.

– Коллега сказал, что 99 %. Но знаешь, что удивительно? Там неподалёку проживает наш незабвенный Нестор Иванович.

– Прямо в этом посёлке? – удивился Елисеев.

– Да, только в другой стороне! Я не верю в такие совпадения. Сдаётся мне, мы приближаемся вплотную к осиному гнезду. Максимум неделя, может две, и этот фурункул прорвётся.

– Если начали звонить прямо в кабинет, так и есть, – согласился Максим. – Ты мне скажи, что за дом ты мне приготовил? Я же там с ума сойду от безделья.

– Не сойдёшь, это дача бывшего профессора, у него там огромная библиотека. Так что будет чем тебе заниматься, повышай уровень интеллекта.

– А что с профессором? – спросил Елисеев.

– Профессор покинул нас, сын его служил в нашем отделе, его перевели на Дальний Восток. Я присматриваю за домом. Приличный дом, обустроен. Рядом магазинчик имеется, не пропадёшь. Ты мне другое скажи, твой француз след хорошо берёт?

– Очень хорошо! Розыскная собака, профессионал.

– Отлично, – воскликнул майор, – придётся теперь мне поработать кинологом, – и, взглянув на меня, спросил: – Справимся, Марсель?

– Ав! – громко ответил я.

Елисеев пояснил:

– Это на его языке означает «да». А «у-у» – нет.

– О-о! – Рябцев похлопал в ладоши. – Так мы с ним можем общаться на любые темы!

– Да, – подтвердил Максим. – Главное – правильные вопросы задавать.

Я подошёл к хозяину и прижался к его ноге. Что-то грусть навалилась на меня. Елисеев, глядя мне в глаза, тихо сказал:

– Не грусти, брат, скоро поедем к Шуре. Приступай к своей работе, да смотри, не подведи меня.

Когда я подводил? Было дело, шалил, но теперь-то я понимаю, что не на прогулку приехал. Всё будет хорошо, я справлюсь.

Жизнь моя изменилась кардинально. Теперь я целыми днями проводил время в автомобилях. То с Рябцевым, то с его напарником. Мы исколесили, наверное, пол-области. Сыщики давали мне понюхать различные предметы, а потом мы гуляли на свежем воздухе. К сожалению, никакого следа мне не попадалось. Но моей вины в том не было, видимо, мы гуляли не там, где гуляют их «клиенты».

Но пришёл и мой час. В одном из населённых пунктов, проходя мимо небольшого, ничем не примечательного дома, я вдруг учуял знакомый запах. Нет-нет, запах не тех предметов, что подсовывали мне сыщики, а совсем другой. Помните «ёлку, ландыши и какой-то экзотический запашок»? Это был он. Я на всякий случай остановился, сел напротив дома и дал понять коллегам, что учуял знакомый запах. Рябцев вернулся к машине, и мы, припарковавшись неподалёку от дома, стали наблюдать.

Ох, всё-таки нелёгкая работа у сыщиков. Какую нужно иметь выдержку, какое терпение, чтобы несколько часов сидеть и ждать у моря погоды. Это похоже на пытку. И всё же в конце концов мы получили результат. Из дома вышла… (наверняка вы тоже уже догадались по запахам) секретарша Настя.

– Слушай, Андрей, – воскликнул напарник, – так эта красавица живёт в центре города. Что она здесь делает? Нужно срочно пробить, кому принадлежит эта избушка.

– На «просто в гости» не похоже, – покачал головой Рябцев.

Напарник позвонил, продиктовал адрес и через пять минут получил ответ. Оказалось, в доме живёт (во всяком случае, в нём зарегистрирован) некий мужчина пятидесяти пяти лет, уроженец Екатеринбурга. Полицейский доложил, что это предварительные данные, проверка продолжается.

Тем временем Настя села за руль автомобиля и уехала. Полицейские остались на месте.

– Так-так-так, – майор постучал костяшками пальцев по панели автомобиля. – Какими судьбами, Настенька, тебя сюда занесло? Ох, чувствует моё сердце, нам необходимо уделить максимальное внимание этому жилищу.

– Да, если бы не микрофон в банковском кабинете, – сказал напарник, – возможно, мы и внимания не обратили на неё.

Через несколько минут в автомобиль поступил ещё один звонок. Сыщик включил громкую связь, и голос на том конце сообщил, что хозяин дома трижды судим по разным статьям – от кражи до мошенничества.

– Марсель, – воскликнул Рябцев, – да ты гений! Домишко-то, оказывается, непростой.

В этот момент к «непростому домишке» подъехал ещё один автомобиль. Водитель остался за рулём, а к калитке подошёл Нестор Иванович и нажал на кнопку звонка. Только теперь Рябцев заметил, что у входа висела камера.

– Штаб-квартира? – с сарказмом спросил напарник.

– Похоже, – кивнул майор, – по-моему, мы вышли на крупную рыбу.

Нестор покинул дом через полчаса, больше в тот день никто «штаб-квартиру» не посещал. Вечером мы поехали в гости на дачу профессора, сыщики долго что-то обсуждали, спорили, я, к сожалению, находился в другой комнате, и до меня доносились только обрывки фраз. Слышал, как Рябцев восхищался моим обонянием, а Елисеев догадался, что я учуял девицу по её духам.

– Я видел, как он морщился в первый день знакомства, – рассмеялся Максим. – Это мы вдыхаем ароматы с удовольствием, а собаке в такие моменты хочется противогаз на морду натянуть.

Какой остроумный у меня хозяин!

Сюрпризы нас поджидали и на следующий день. В гости к пятидесятипятилетнему рецидивисту заявились братья Карамазовы. Прослушка телефона ничего не дала. Сыщики пошли по проторенному пути. Елисеев распорядился в отсутствие хозяина установить в доме радиомикрофон. Но и он не дал никаких результатов. Собеседники разговаривали о чём угодно – о рыбалке, о грибах, ягодах, о сортах чая, вспоминали молодость, но о делах и тем более о деньгах не проронили ни слова.

– Может, мы сами себя накручиваем? – усомнился Рябцев. – Если это преступная группа, не могут же они не обсуждать свои делишки.

– Но ведь должны! – отверг предположение напарник. – Быть такого не может. Для чего они сюда приезжают, все эти Насти, Несторы, Карамазовы? Чайку попить? Не верю. Просто тщательно соблюдают конспирацию.

– Согласен, – тяжело вздохнул майор. – Но ты понимаешь, что у нас на них ничего нет.

– Ну как это нет? – усмехнулся напарник. – Секретарша попалась с микрофоном, Нестора прижми, он сознается в попытке вручить взятку.

– Но нам-то не это сейчас важно, с этим мы ещё успеем разобраться. Нам нужно уличить главаря группы и раскрыть всю сеть. А главарь вроде бы уже и есть, а на деле никаких улик у нас нет.

– Не торопись, Андрей, всему своё время. Мы подошли к группировке вплотную, результат будет непременно.

Вы не поверите, но результат был настолько неожиданным, я бы назвал его ошеломляющим. Нестор снова появился у избушки, но, к удивлению сыщиков, направился не к первому дому, а в дом напротив.

Рябцев даже присвистнул:

– Да у них тут целый микрорайон.

– Странно, – согласился напарник, – это что ещё за сарай?

Но сараем второй дом назвать было трудно – двухэтажный кирпичный коттедж, двухметровый забор, иными словами, современный добротный дом. Нестор и здесь, пробыв минут пятнадцать-двадцать, уехал.

Через несколько минут в окне второго дома появилась женщина и стала размахивать руками.

– Взгляни, – предложил напарнику Рябцев, – такое впечатление, что она кому-то подаёт сигналы.

Они несколько минут наблюдали за женщиной, и вдруг Рябцев вскрикнул:

– Антон (я впервые услышал, как зовут его напарника, и вспомнил его тёзку, соседскую таксу по кличке Антоха)! Это не сигналы. Это жестовый язык.

– В смысле? – раскрыл рот Антон. – Что значит?

– Ты слышал, что такое сурдопереводчик? – спросил майор.

– Слышал, люди с проблемами слуха общаются на пальцах…

– Теперь ты понял, почему мы не слышим, о чём говорят эти проходимцы, – воскликнул Рябцев. – Видимо, у них правило: о делах говорить только языком жестов для глухонемых.

– Всё гениальное – просто! – покачал головой напарник. – Ты посмотри, до чего додумались. А мы тут носимся с компьютерами, программами, гаджетами, микрофонами. А как же нам теперь расшифровать информацию?

– Нужно записать на видео, – ответил Рябцев, – и пригласить опытного сурдопереводчика.

– Может, его с собой взять прямо сюда? – предложил Антон.

– Было бы неплохо, – кивнул майор, – но когда эта женщина снова появится? – Взглянув на окно, он добавил: – Ты смотри, она до сих пор что-то вещает.

– Нестор подвёз ей какую-то инфу, – сказал Антон, – а кто-то теперь её транслирует через женщину-переводчика. Но опять загадка: почему Нестор напрямую не зашёл в первый дом?

– Голову с ними сломаешь, – поцокал языком Рябцев, – пока докопаешься до сути.

Вечером мы снова гостили у Елисеева в загородном доме.

– Привет, сыщики! – обрадовался Максим и спросил: – И долго мне тут ещё ленивцем жить?

Он подошёл ко мне, пожал лапу, как обычно, потрепал меня за уши – куда ж без этого? Скучаем мы друг по другу.

Рябцев подробно рассказал об очередном открытии.

– Я кое-какие фрагменты записал на смартфон, – уточнил он. – Договорился с сурдопереводчиком, завтра посмотрит, может, что-то разберёт. Тут нужно с хорошей видеокамерой поработать. Не могу понять, зачем они так намудрили.

– Это нам кажется, что намудрили, – сказал Елисеев, – а на деле просто страхуются. Начальник их, вероятно, набил немало шишек, вот и придумал схему, по которой невозможна прослушка. На мой взгляд, оригинальная придумка. А то, что в избушку зарулил Нестор, скорее всего, было недоразумение, в смысле оплошность. Проколы случаются даже у таких хитрецов. Они не могли предвидеть, что вы выйдете на их штаб.

– А Настя? Она-то туда зачем попёрлась? – спросил майор.

– Есть одна версия, но пока очень слабая, – усмехнулся Максим.

– Подруга? – предположил Рябцев.

– Возможно, – кивнул Елисеев, – а может, и родственница. Как-то они ведь спелись. Мне тут, пока томился в одиночестве, одна идея пришла. Ты говорил, что пропал бизнесмен. Может, поработаем на «живца»?

– Каким образом? – вздёрнул брови Рябцев.

– Если я появлюсь в квартире, – пояснил Максим, – они наверняка попытаются меня задержать и увезти в свои казематы.

– Нет, Макс, мы не можем так рисковать, – замотал головой майор. – А если организуют покушение? Это серьёзный риск.

– Покушение вряд ли, – усмехнулся Елисеев, – зачем им лишние проблемы? Я им нужен живой. Запугают, пригрозят, предложат сотрудничество. Ведь новый начальник кредитного отдела – это длительный процесс. Нужно будет снова проводить политико-воспитательную работу. Оно им нужно? Просто покажут свою силу и свои возможности. Они как думают? Нужно сделать тому или иному человеку предложение, от которого тот не сможет отказаться.

– Это точно, – согласился Рябцев, – насмотрелись кино и думают, что они Корлеоне из фильма «Крёстный отец».

– Все преступные группировки, – заявил Максим, – и не только у нас в стране, работают примерно по одной схеме – запугать и принудить.

– Бог его знает, что у них в голове. Я тебе приведу другой фильм. Помнишь «Место встречи изменить нельзя»? Как они там перестраховались и похитили муровца Шарапова. В кино всё закончилось удачно, а в жизни может произойти что угодно. Не можем мы так рисковать.

– Я уверен, – сказал Елисеев, – что они попытаются меня «уговорить», то есть припугнуть более кардинальными мерами. Одно дело пугать в кабинете или по телефону, другое – похитить человека. Они же не знают, что я работаю под прикрытием. Думают, приехал банкир-москвич и навязывает им что-то своё. Давай продумаем наши действия.

– Хорошо, – кивнул Рябцев, – я завтра посоветуюсь с шефом, мы не можем заниматься самодеятельностью. Его в любом случае нужно поставить в курс дела. Сначала расшифруем хотя бы фрагменты шифровальщика. Пока нам элементарно не хватает информации.

Павел Семёнович, сурдопереводчик, приехал на следующий день утром к Рябцеву домой. Несколько раз пересмотрел видео и выдал:

– К сожалению, на видео не всё можно разобрать, но в этом послании присутствуют фразы «наш человек выясняет, где в настоящее время находится банкир», «обещал доложить в ближайшее время», «убедим…», «решим…».

– Имена, фамилии, клички звучали? – спросил майор и тут же поправился: – В смысле, транслировались?

Переводчик задумался на короткое время и сказал:

– Понимаете, в чём дело, Андрей Анатольевич, жестовый язык – вербальный. В том, как он строится, мало отличий от русского звучащего языка. В нём тоже есть азбука, лексика, грамматика. Я вот сижу перед вами и все предметы в этой комнате могу назвать жестами. А вот азбука нужна для того, чтобы показать слова, которые не укладываются в жесты. К примеру, если человек хочет назвать имя, фамилию, допустим, аббревиатуру, он прибегает к буквам. К сожалению, на вашем видео сложно разобрать имена, хотя мне показалось, «прозвучало» что-то вроде фамилии Анифимов.

– Может, Анисимов? – спросил Рябцев.

– Сейчас посмотрю, – ответил переводчик и, вперив взгляд в телефон, через минуту добавил: – Увы, четвёртую букву не разобрать. Вполне допустимо, что это буква «с». Если бы я смотрел на месте, то сказал бы точнее.

– Хорошо, Павел Семёнович, в следующий раз мы сделаем качественную видеосъёмку, у нас для таких дел есть первоклассные специалисты и специальная техника. Есть вопрос: а не хотите подежурить вместе с нами? Правда, мы не можем сказать, сколько продлится наше дежурство…

– Я не против, – ответил переводчик, – но как мне быть с работой?

– Если не против, – заверил Рябцев, – значит, что-то организуем. На больничном давно были?

– Да бог миловал, – замялся Павел Семёнович, – неудобно как-то… Может, поговорить с моим начальством…

– Нет-нет, – Рябцев выставил ладонь перед собеседником, – об этом никому ни слова. Операция не просто секретная, а особо секретная. Надеюсь, вы понимаете, что это такое?

– Понимаю, – улыбнулся переводчик, – читал детективы, смотрел кино. Но не думал, что когда-то поучаствую в ваших расследованиях. Потому даже не спрашиваю, кто это такие, что за люди.

– Ответ простой: крупные мошенники, которые совершают тяжкие правонарушения. Видите, какой они изобрели способ передачи информации? Технические средства нам не помогли…

Павел Семёнович задумался. Потёр лоб. И вдруг выдал:

– Андрей Анатольевич, я думаю, что в их среде есть глухонемые товарищи. Возможно, тот, кто принимает информацию, не говорит на привычном нам языке. Это непростая задача – выучить язык жестов.

– Согласен, – кивнул Рябцев, – а вы сами как к этому пришли? Откуда такие познания?

– Я попал в эту профессию, как и многие мои коллеги, не случайно. Мои родители глухие, они с рождения говорят со мной на языке жестов, соответственно, он стал моим вторым родным языком. У меня никогда не было проблем со слухом, но мы же должны были с родителями как-то общаться…

– То есть они вас обучили? – спросил майор.

– Нет, – пожал плечами собеседник, – никто меня нарочно не обучал, родители просто со мной так разговаривали. А когда, окончив школу, я поступил в университет, получил предложение от ректора поработать переводчиком. Переводил лекции для глухих студентов. Позже получил образование переводчика жестового языка. Сейчас преподаю в колледже. Всё просто, – рассмеялся Павел Семёнович.

– М-да, – поцокал языком Рябцев, – не зря говорят, нет худа без добра.

– Да какое худо, – возразил переводчик, – мои родители не испытывают никаких проблем. Мне иногда кажется, что они, напротив, чувствуют себя гораздо комфортнее от отсутствия в их жизни различных звуков. Вы знаете, они рассматривают свою глухоту не как инвалидность, а как некую особенность. Вы не поверите, но мои родители смотрят обычные художественные фильмы и почти всё понимают, если смотрим вместе, я иногда помогаю им там, где что-то недопоняли.

Через два дня в машине у майора я услышал тревожный рассказ. Я так разволновался, что вечером отказался от ужина. Что произошло?

Елисеев вернулся из «командировки» и утром направился на автомобиле в банк. По дороге его остановили сотрудники ГИБДД. Автомобиль остался на обочине, а Максим исчез. Рябцев и напарник отсмотрели видео с уличных камер и на одной из них нашли запись задержания Елисеева.

– Гаишники ряженые, – сказал майор. – К сожалению, по камерам не удалось установить маршрут следования автомобиля.

– Нужно ждать гостя во второй дом, – высказал мнение напарник.

И гость, вернее, гости вправду вскоре появились. Как вы думаете кто? Правильно – Нестор Иванович вместе с Яковом Тарасовичем.

– Вся нечисть всплывает, – произнёс Рябцев. – Не зря я подозревал тебя, Яша.

Пробыли гости в доме буквально несколько минут, вышли, сели в машину и были таковы. В этот раз с нами в автомобиле находился Павел Семёнович. Он занял удобное для него место. Через десять минут на окне раздвинулись шторы, и начались сурдоновости. Антон снимал трансляцию на видеокамеру.

– Переводите сразу, – предложил Рябцев, – запись при необходимости потом посмотрим.

От первых слов перевода даже у меня дух перехватило.

– Привет, Мустафа, – начал Павел Семёнович, – второй голубок у нас. Отвезли в Астафьево. Работаем. Курзин заверил, что завтра договор будет подписан…

– Так вот ты, Мустафа, где прячешься? – воскликнул Антон – Не помогла тебе конспирация…

– Тихо! – скомандовал майор.

– …груз прибыл без проблем, всё на месте, – продолжил переводчик и вдруг, запнувшись, пояснил: – Здесь не разобрал, что-то непонятное…

– Ничего страшного, на камере потом разберёмся, мы же всё пишем, продолжайте, – сказал Рябцев.

– Покупателя известили, будет послезавтра. Чума сделку сопроводит. Пообещал. Конец связи.

Майор и Антон всплеснули одновременно руками.

– Чума – это же наш Чумаков, – воскликнул майор. – Ну что ж, товарищ капитан, недолго тебе осталось погоны полицейского носить. Ваш человек, граждане уголовники, теперь в наших руках.

Рябцев позвонил начальнику и доложил обстановку.

На обратной дороге мужчины разговорились, и я узнал много интересного.

– Павел Семёнович, – обратился Рябцев к переводчику, – скажите, есть сложности в вашей работе? Я представить не могу, как это – руками общаться с глухонемыми.

– Извините, Андрей Анатольевич, вынужден вас поправить – никогда не называйте глухих глухонемыми. Для них это звучит несколько оскорбительно. Да, глухие, но они ведь разговаривают на своём языке. То есть слово «немой» в этом случае звучит, мягко говоря, некорректно. Вы знаете, что есть страны, в которых жестовый язык признан государственным.

– Серьёзно? – изумился Рябцев. – Никогда бы не подумал.

– Да, в Исландии и Новой Зеландии. Вы на меня, Андрей Анатольевич, не обижайтесь за замечание…

– Что вы, – воскликнул майор, – какие обиды? Спасибо за разъяснение, просто я далёк от этого, но вы же знаете, как прочны стереотипы. Так что, напротив, я вам благодарен за совет, буду иметь в виду. Как говорят, век живи – век учись.

– Что касается сложностей, – продолжил переводчик, – то, разумеется, они есть, впрочем, как и в любой профессии. Конечно, с вашей работой не сравнить, но и у нас тоже проблем хватает. Кем я только не работал (в смысле, в качестве переводчика) – и врачом, и судьёй, и преподавателем, и телеведущим, и даже актёром. Теперь вот – полицейским. В нашей профессии, особенно у тех, кто работает на сцене и телевидении, есть специальный дресс-код. Во-первых, нельзя одеваться в светлую одежду, поскольку жесты на этом фоне могут быть менее различимыми, во‐вторых, женщинам-переводчикам не рекомендуются маникюр и различные украшения, всё это может отвлекать внимание глухого человека. Плюс ко всему, нам категорически при переводе запрещено почёсывать нос, шею, ухо. Можно так запутать человека, что он перестанет вас понимать.

– М-да, – покачал головой Рябцев, – в самом деле, не всё так просто.

– Но самое сложное, – продолжил Павел Семёнович, – это синхронный перевод, то, чем мы сегодня с вами занимались. Хорошо, сегодня вся процедура длилась несколько минут. Обычный синхронист с небольшим стажем может переводить до получаса, потом просто устаёт мозг и ослабевает внимание. Но, например, дети, выросшие в семьях глухих, и опытные переводчики могут переводить два-три часа без всякой остановки, правда, если тема знакомая.

– А как вы переводите новые слова? – полюбопытствовал майор. – Сегодня их становится с каждым днём всё больше и больше. Я хоть и слышащий человек, и то иногда теряюсь от какого-нибудь замысловатого словечка. Молодёжь любит называть многие вещи какими-то марсианскими терминами…

– Да, у нас есть понятие «старый», то есть традиционный жест, но любой язык, как и разговорный, это, своего рода, живой организм, который растёт и развивается.

Глухие дети выдумщики ещё те, они постоянно придумывают свои жесты. Иногда видишь новые, абсолютно незнакомые. Может, покажется странным, но Москва и Санкт-Петербург всегда отличались жестами, однако даже если одно и то же слово Москва и Питер показывают по-разному, все глухие его понимают. То есть нет неправильных жестов, если человек понимает, о чём я говорю, значит, всё в порядке, общаемся дальше. Зачем усложнять процесс? Жестовый язык – свободный язык. Если глухому человеку что-то непонятно, я всегда могу подкорректировать свой жест.

Ещё одна проблема – как вы только что подчеркнули, стереотипы. Хотя в последнее время отрицательных эмоций становится меньше.

– Вы имеете в виду, отрицательные эмоции у слышащих людей? – уточнил Антон.

– Да, к сожалению, они чаще встречаются у людей пожилого возраста. Некоторые прямо-таки раздражаются из-за движений жестового языка, иногда даже жалуются, что у них начинает кружиться голова. Часто предъявляют претензии из-за того, что глухой человек смотрит не на него, а на переводчика, не понимая специфики. Так и говорят: «Они болтают между собой и даже не смотрят на меня…»

– Ну, это вообще какая-то дурость! – воскликнул Рябцев. – Куда глухой должен смотреть?

– Не все это понимают, Андрей Анатольевич, к сожалению, в обществе всё ещё наблюдается нетерпимость к людям с ограниченными возможностями, в связи с чем у глухих тоже полно стереотипов по отношению к слышащим.

– Не понимаю, – возмущённо сказал Рябцев, – как можно негативно относиться к инвалиду? Ведь беда может случиться с каждым. У нас сотрудник пострадал при задержании преступника, был ранен, провалялся в госпитале несколько месяцев, врачи здорово помогли, подняли на ноги, а слух бедняга полностью потерял.

– Негатив – это результат незнания, узкого мышления, среды проживания. Справедливости ради отмечу, что ситуация с каждым годом меняется в лучшую сторону, но проблемы ещё существуют, так что предстоит много работать в этом направлении. Я считаю свою профессию великолепной, нам приходится участвовать в жизни людей, испытывать вместе с ними разные эмоции, и самое главное – ты осознаёшь, что помогаешь людям, а это важно в жизни каждого человека. Я помогаю глухим понять мир слышащих, а говорящим помочь понять глухих. Я, к примеру, уже не смогу бросить это дело.

Мы завезли переводчика домой. А сами отправились в полицию. Начальник внимательно выслушал подчинённых, поблагодарил за службу и сказал:

– Завтра, а возможно, уже и сегодня, ждём Анисимова. Парень он опытный, знает, что говорить негодяям и как себя вести. Операцию «Мустафа» готовим на послезавтра. Все задержания проведём синхронно. Готовьтесь.

– А что делать с Чумаковым? – спросил Рябцев. – Может, с ним не будем тянуть?

– Пока не трогайте. Его задержим последним. Отдыхайте, соображайте, завтра спланируем всё окончательно.

Отдохнули, называется. По дороге домой в нашу машину врезался самокатчик. Стояли на светофоре, слушали музыку, Рябцев сидел за рулём, напарник Антон – на пассажирском сиденье. Они беседовали. Я растянулся на заднем сиденье, дремал, и вдруг – бабах в заднюю дверь. Я от неожиданности подпрыгнул.

Всё-таки Рябцев обладает стальной выдержкой. Он включил аварийные огни, вместе с напарником Антоном они молча вышли из машины, подошли к потирающему коленку самокатчику.

– Ты чего, бестолочь? – возмутился напарник, но Рябцев его остановил:

– Погоди, Антон! – и обратился к самокатчику: – Как себя чувствуешь?

– Дядя, – захныкал гонщик, – я случайно, извините.

– Понимаю, что не нарочно, – хмуро сказал майор, – но я спрашиваю о другом: как самочувствие?

Юноша был удивлён такой реакцией. Впрочем, другой бы водитель поднял шум и ругал бы пацана на чём свет стоит. Рябцев потрогал рукой царапину на двери и покачал головой.

Парнишка насупился и стоял молча, поглядывая на отлетевший в сторону аппарат.

– Может, в больницу тебя отвести? – спросил полицейский.

– Может, ему ещё мороженое принести? – язвительно произнёс напарник.

– Нет-нет, – замотал головой пацан, – извините, так получилось, я вашу машину немного поцарапал…

– Да что теперь извиняться, – хмыкнул Рябцев и постучал по крыше автомобиля, – это железо, что с ним будет? А ну, присядь! – добавил он.

Парнишка присел, встал. Рябцев вынул из бумажника визитку и, протянув её самокатчику, сказал:

– На вот, телефон, нужна будет помощь, позвони. И берись за ум, а то голову свернёшь. Родители есть?

– Есть, – буркнул мальчик. – Это они мне самокат на день рождения подарили.

– Вот видишь, как ты родительским подарком дорожишь. Считай, тебе повезло. Будешь гонять, и до беды недалеко. Ты же уже взрослый парень. В каком классе учишься?

– В шестом, – ответил «взрослый парень».

– Ладно, давай, поезжай домой, на сегодня хватит, накатался.

Полицейские направились к автомобилю, пацан бросился за ними и обратился к Рябцеву:

– Дядь, извините, спасибо вам.

– Да мне-то за что спасибо? – усмехнулся майор. – Благодари бога, что руки-ноги не переломал. Пока.

Честно сказать, меня этот случай чрезвычайно поразил. Не каждый человек может проявить сдержанность и так поступить. Трисон мне как-то рассказывал, когда он ещё работал поводырём, один из его подопечных случайно задел тростью чью-то машину, так хозяин выскочил из неё и развёз такую антимонию, даже хотел полицию вызвать, хотя на автомобиле не было ни одной царапины. И плевать ему было, что перед ним слепой человек. Да, к сожалению, и такие водители бывают: им кусок железа, пусть даже это автомобиль, дороже человека.

– Как-то, Андрей, ты мягко с этим обормотом обошёлся, – сказал Антон.

Но Рябцев пропустил замечание мимо ушей.

– Невнимательность на дороге может привести к трагедии, – сказал он. – Ты заметил, в последнее время происходит какое-то нашествие электросамокатов. Это реальная угроза, от аварий с ними страдают и автомобилисты, и пешеходы. Конечно, какие-то меры уже принимаются, но слишком медленно. Ты видел, как этот оболтус врезался в наш стоящий автомобиль? А ведь он мог врезаться и в пешехода. Там царапиной не обошлось бы, – вздохнул Андрей Анатольевич.

– Так я об этом и говорю, – вспылил Антон, – нужно было отвесить ему подзатыльник и отвезти к родителям, чтобы…

– Ты думаешь, это поможет? – перебил Рябцев и продолжил: – Проблема в том, что самокатчики постоянно нарушают правила дорожного движения, а с ними никто этим вопросом не занимается. Наказание – это мера сиюминутная и эмоциональная. По правилам они должны на пешеходном переходе спешиваться, но какое там, летят как угорелые, о знаках и светофорах я и не говорю. Многие даже не смотрят на них. Ведут себя как камикадзе. Но меня возмущает другое – врежется в пешехода или машину и бросается наутёк. Жидкие на расправу. А этот не стал убегать. Даже извинился. Понял свою ошибку.

– Так он понял, что мы его догоним, вот и притворился овечкой, – возразил напарник.

– Эту проблему нужно решать, начиная со школы, – сказал Рябцев.

– А школа тут при чём? – удивлённо спросил Антон.

– Необходимо вводить специальные уроки по изучению ПДД. С каждым годом водителей, как и самокатчиков, становится всё больше и больше, а культура вождения падает. Впрочем, не только культура вождения. Ты посмотри, что творят пешеходы, – дорогу переходят, перебегают где угодно, на красный свет светофора реагируют и останавливаются единицы, молодёжь так и вовсе наденет наушники, уткнётся в телефон и идёт словно по бульвару. Вот где нужно внедрять наказания, а что у нас? А у нас во всём виноват водитель! То есть по умолчанию. Вот потому и надо со школьной скамьи обучать детей правилам дорожного движения. Пусть он хоть до пенсии не будет водить автомобиль, но правила дорожного движения должен знать и руководствоваться ими, будучи даже пешеходом. А так что получается? Ответственность на дороге несут только водители, потому что знают, что можно попасть на огромный штраф. Но ведь пешеходы тоже являются участниками дорожного движения.

– В общем-то, да, тут я с тобой полностью согласен, – сказал Антон.

– Те, кто никогда не сидел за рулём, не понимают, что у автомобиля есть тормозной путь, и сами бегут под автомобиль. А с появлением электросамокатов количество аварий увеличилось в три раза. Я недавно был на совещании наших коллег из ГИБДД и, услышав статистику, чуть в обморок не упал – гибнут и взрослые, и дети. Количество пострадавших детей просто потрясло. Ладно, всё-таки верю, что законодатели займутся вплотную этим вопросом. Ситуация с этими доморощенными рокерами аховая. Ты домой? – неожиданно спросил Рябцев.

– А куда ещё? – усмехнулся напарник. – Время позднее, завтра много работы.

– Не знаю, – ответил майор, – ты же у нас холостяк. Вдруг на свидание тебя завезти.

– Ой, Андрей, с этой службой какие свидания? – махнул рукой Антон. – Хотя с одной девчонкой недавно познакомился. Окончила мед, работает в поликлинике.

– Да ты тихоня! – рассмеялся Рябцев. – Почему не доложил?

– Ну вот, докладываю, – принял шутку Антон.

– А там, смотри, и свадьба не за горами, – предположил майор.

– Рано ещё об этом говорить, – уклончиво ответил напарник. – Посмотрим…

Высадив Антона, Рябцев продолжил беседу со мной.

– А ты всё дремлешь? – язвительно спросил он.

А что мне делать? У нас, собак, так – есть возможность, спи. Вдруг на задание, а я невыспавшийся.

Вскоре и мы добрались домой. Перед ужином прогулялись, подкрепились и разошлись по своим спальным местам. Не успели уснуть, как в дверь позвонили.

– Кого там нелёгкая принесла? – пробурчал Рябцев. – Нашли время, когда в гости приходить.

Он отворил двери, и я увидел на пороге улыбающегося Елисеева. Радости моей не было предела. Я запрыгал, как в детстве. Понятное дело, нам всем троим в тот вечер было не до сна. Разговор продолжался до полуночи. Рассказ Максима одновременно и пугал, и радовал. По-моему, всё идёт по плану. Дело неуклонно близится к завершению. Чувствую, что скоро мы отправимся к моей незабвенной Шуре.

Почему-то только в конце разговора Рябцев спросил:

– Макс, а ты почему приехал ко мне? Как же конспирация?

– Да какая теперь конспирация? – рассмеялся Елисеев. – Я сыграл свою роль на отлично, хоть завтра иди в театр устраивайся. Изобразил до смерти испугавшегося ботаника и принял все их условия. Зачем им теперь за мной следить? Они на подъезде к дому сняли мешок у меня с головы. Я вошёл в квартиру, через полчаса выключил свет, даже если кто-то на всякий случай и наблюдал за мной, то для них я лёг спать. Через полчаса покинул квартиру, и вот я у тебя. Соскучился по вам.

Елисеев обратился ко мне:

– Марс, ну а ты хоть скучал?

– Ав-ав! – радостно ответил я.

– Где твоя амуниция? Пошли домой.

Минут через десять мы вышли на улицу и отправились на свою квартиру.

На следующий день Рябцев, Антон и Елисеев встретились с начальником в его кабинете. Разговор был короткий, но очень интересный. Максим доложил детали «переговоров» со злоумышленниками, рассказал о том, что встреча состоится в полдень, после чего начальник отдал ему распоряжение:

– Отправляйся в банк, заключаешь сегодня договор, соглашаешься на любые их условия, изображай и дальше перепуганного чиновника. Мы готовим им сюрприз. – Обращаясь к Рябцеву, добавил: – Андрей, главного помощника, – он кивнул в мою сторону, – оставляй при себе, он нам ещё может пригодиться.

Вы слышали? Ну чем не профессионал? Меня уже записали в главные помощники. Трисон обзавидуется, хотя я говорю это с иронией. Конечно, мой наставник и друг будет рад за меня и мои успехи. Только вот я не понял, чем я ещё могу пригодиться? Но не буду гадать, посмотрим, какая ещё предстоит работа.

Елисеев не стал задерживаться и убыл в банк.

– Значит, так, парни, – продолжил разговор начальник, – группы захвата готовы, ждут приказа. План таков: секретаршу вызовет директор банка, там её задержит Антон. Я приглашу к себе Чумакова, – начальник взглянул на часы, – прямо здесь его, в кабинете, и приголубим. На тебе, Андрей, Нестор Иванович и Яков Тарасович. Братьев берём прямо в кабинете у Елисеева. Спецназовцы после моей команды, то есть сразу после банковских задержаний, накроют Мустафу в Астафьево.

– А куда его? – спросил Рябцев и указал на меня.

– Пусть пока у меня отдыхает, – улыбнулся начальник. – Всё. После завершения операции все ко мне, вместе с Анисимовым. Хватит ему шифроваться, небось по дому уже соскучился. Сделал дело, гуляй смело.

Услышав такое завершение разговора, я приподнялся и радостно завилял хвостом. Майор подошёл ко мне, погладил и объявил:

– Скоро отправитесь в Москву, Марсель, надеюсь, сегодня ваша с хозяином работа в нашем городе закончится.

– Ав! – ответил я и представил встречу с Шурой и Трисоном. Кажется, не был дома целую вечность. Интересно, как Елисеев будет добираться домой? Скорее всего, снова поедем на поезде. С самолётом, по рассказам Трисона, слишком много заморочек.

После обеда нас с хозяином ждала неожиданная новость. Словно меня огрели обухом по голове. Но обо всём по порядку. Операция по задержанию крупных мошенников прошла успешно. В Астафьево, правда, преступники пытались оказать сопротивление, но быстро поняли, что могут там и остаться. Незадачливый бизнесмен был освобождён, начальник отдела беседовал с ним лично. Выяснилось, что мошенники не только вымогали с него крупную сумму, но ещё и хотели использовать в качестве подставного лица в одном из своих делишек, чтобы не рисковать самим. Сыщики обнаружили и «груз» – контрабандные необработанные алмазы, золотой песок, фальшивую валюту и прочие атрибуты преступного сообщества.

Мустафа, глава преступного синдиката, оказался в самом деле глухим. То есть он тоже с детства общался только на языке жестов. Узнав эту новость, полицейские удивились тому, как ему удалось создать такой консорциум. Но случилось то, что должно было случиться, – Мустафа оказался вместе со своими коллегами за решёткой.

После разговора с бизнесменом начальник приказал привести к нему секретаршу Настю. Она вошла в кабинет заплаканной, но при этом вела себя высокомерно и вызывающе.

– Вы ещё ответите за свой беспредел, – заявила девушка, – что я вам сделала? Что за грубость? Как вы смеете себя так вести? Опричники… Я без адвоката не собираюсь с вами ни о чём разговаривать!

Начальник не стал сразу перебивать её, внимательно слушал и улыбался.

– Чего вы улыбаетесь? – возмущённо воскликнула Настя. – Думаете, я шучу? Вы ещё не знаете, с кем связались… я…

Тут полицейский не выдержал и язвительно произнёс:

– С кем? Прекрасно знаем. С секретарём начальника кредитного отдела.

– Это просто моя работа, я пошла на эту работу, но… у меня другой статус, – захлёбываясь, голосила секретарша, – я… должна…

– А-а-а, я понял! – рассмеялся начальник. – Вы должны возглавить фирму, наверное, по установке по всему городу видеокамер и микрофонов.

– Что за бред вы несёте, товарищ полицейский?

– Не товарищ, а гражданин, – поправил начальник, – привыкайте к новой терминологии. У меня к вам вопрос: вы считаете бредом установку в кабинете Анисимова подслушивающего устройства? Или это входило в ваши служебные обязанности?

Горделивая дива сникла, но продолжала гнуть свою линию:

– С чего вы взяли, что я что-то устанавливала? Хотите на меня повесить свои промахи?

– Промахи, причём сплошные, у вас, девушка, – улыбнулся полицейский. – Ибо слушали Анисимова не только вы, но и наши сотрудники. Или вы забыли, как проверяли связь? Могу напомнить, у нас всё зафиксировано.

Секретарша опустила голову и, расплакавшись, жалобно спросила:

– Скажите, меня посадят?

– Всё зависит от вас, – посерьёзнев, ответил начальник. – Чистосердечное признание облегчает наказание. Чем правдивее будут ваши показания, тем легче будет наказание. Первый вопрос: зачем вы посещали Мустафу? Какие ещё поручения он вам давал?

– Мустафа – это просто позывной, его зовут Михаил. Это мой друг.

– И давно вы с ним дружите? – поинтересовался начальник.

– Какое отношение это имеет к делу? Я не хочу обсуждать с посторонним человеком свою личную жизнь.

– Вот видите, Анастасия, – вздохнул начальник, – с чего вы начинаете наше общение. И спрашиваете, посадят ли вас. Конечно посадят, если вы будете так себя вести. Что ещё прикажете с вами делать? Ваш друг возглавляет организованную преступную группу, вы незаконно устанавливаете в кабинете банкира прослушку, посещаете уголовника, грубите полицейским…

– Простите меня, – неожиданно сменив тон, произнесла Настя. – Я не хотела подкладывать этот проклятый телефон, но… но Михаил сказал, что это нужно для дела.

– Всё правильно, – саркастически сказал полицейский, – дело заведено. Так вы отказываетесь со мной общаться? Подождём адвоката?

– Спрашивайте, – обречённо ответила Настя.

– Так я уже спросил: давно ли вы дружите с Муста… с Михаилом?

– С детства, – понуро ответила задержанная. – Раньше он был нашим соседом. Глухой парень. Он всегда, глядя на меня, улыбался и угощал меня мороженым. Сначала я любила его как ребёнок, а после школы влюбилась по-настоящему. На самом деле он очень хороший человек, понимаете?

– Понимаю, – кивнул начальник, – но хороший человек вёл преступный образ жизни. Вы этого не замечали?

Настя ничего не ответила на последний вопрос. Секретаршу увели, и вот тут появился тот самый обух, которым меня огрели по голове: оказывается, капитан Чумаков бесследно исчез. Начальник обратился с просьбой к Елисееву съездить на два-три дня в город Новосибирск.

– Есть информация, что наша Чума решила укрыться в Новосибирске. Отправлять своих сотрудников нет смысла, он их всех знает в лицо, тебе легче будет его обнаружить. Документы и ориентировки подготовим к утру, извини, что придётся задержаться, но, пока не задержим этого негодяя, дело в подвешенном состоянии. Ну как, готов?

– Всегда готов! – пошутил Елисеев. – Только вот я никак не пойму, откуда он узнал о готовящейся операции?

– Не узнал он, а почуял, – поправил начальник, – почуял, что жареным запахло, видимо, на всякий случай и уехал. Теперь-то, конечно, узнает. Связь-то со всеми утеряна. Заляжет на дно. Но мы тоже не лыком шиты. Кое-какие соображения есть. Завтра перед отъездом поговорим более подробно. А сейчас забирай своего приятеля (это он обо мне) и готовьтесь к отъезду.

Утром Елисееву вернули его настоящие документы, и в Новосибирск мы поехали уже не банкирами, а настоящими сыщиками. Лабрадор Марсель – розыскная собака и Максим Елисеев – московский полицейский. Фрэнк остался у Рябцева. Максим при расставании твёрдо заявил, что кота он непременно заберёт на ПМЖ (постоянное место жительства) в Москву. На мой взгляд, решение верное. Нам с Трисоном он не помешает – кот не просто забавный, но и умный. Да и Шура будет рада.

Видя, что мы собираемся в дорогу, Фрэнк спросил у меня:

– И надолго вы уезжаете? Мне без вас тут будет скучно. Я с удовольствием с вами прокатился бы.

– Котик, дорогой ты мой, – ответил я. – Мы обязательно вернёмся за тобой. Мы едем не кататься, не развлекаться. У нас с Максом серьёзное задание.

– Я тоже хочу выполнять задания, – не унимался кот.

– Ты ещё маленький, – усмехнулся я. – Мне, чтобы выезжать на задания, пришлось год учиться в специальной школе.

– А для котов есть такие школы? – спросил наивный котёнок.

– Наверное, и для котов есть, – уклончиво ответил я, – приедем домой, на месте разберёмся. Не грусти тут без нас. Эх, Фрэнк, мне бы твои заботы. Всё будет хорошо. Я познакомлю тебя со своим другом. Очень умный пёс и не обижает котов.

Очень интересную и познавательную историю о котах мне рассказывал Трисон. Когда он обучался в школе для собак поводырей, у них были специальные коты, которые выполняли необычную работу. Собак – будущих поводырей – выстраивали в шеренгу и отдавали команду «сидеть». Собаки не имели права реагировать на кота. Просто сидели и смотрели на «парад» котов перед ними. А те ходили мимо будущих поводырей и фактически провоцировали их. Если кто-то не выдерживал, пытался выйти из строя и подойти к коту (кстати, необязательно было проявлять агрессию, даже просто поиграть), всё – экзамен не сдан. А не сдал экзамен – передавать слепому человеку такого пса рановато. Учат дальше.

Мой наставник пояснил, что это делается нарочно, поскольку поводырь должен быть весьма и весьма дисциплинированным, он отвечает не только за верный маршрут подопечного, но и за его здоровье. Сами посудите, пока собака отвлечётся на кота или какую-либо болонку, слепой человек может наступить на что угодно или, хуже того, врезаться во что-нибудь, оступиться. Наслушавшись Трисона, я пришёл к выводу, что не каждый из моих собратьев может выполнять такую ответственную работу, как поводырь. Представляете, он обязан реагировать даже на такие препятствия, как наклонившаяся ветка на пути следования. Собаке-то что эта ветка, нырнул под неё и пошёл дальше, а человек может споткнуться, получить травму. Ой, не знаю, смог бы я освоить такую многосложную профессию. Хотя для этого и существуют специальные школы. Глаза боятся, а лапы делают, как любит говорить Максим, правда, он в поговорке упоминает руки.

И вот мы снова на вокзале. Гордо вышагивая по перрону, я наблюдал за пассажирами, провожающими, за проводниками, дежурившими у каждого вагона. Не раз слышал от обнимающихся людей фразы «счастливого пути», «я буду тебя ждать», «возвращайся скорей», «чаще звони». Я ещё в первый раз заметил, а теперь убедился, что это обычные «перронные» выражения. Расставаться с родным, любимым человеком – это всегда грустные эмоции. Ведь провожающий подспудно понимает, что в дороге (командировке) может случиться всё что угодно, потому переживания вовсе не напрасны. Прощание для некоторых людей (да и для нас тоже) может быть тяжёлым процессом.

Вы думаете, я не переживал, когда Елисеев сознательно пошёл на, скажем так, «самозадержание»? Вроде бы виду не подавал, а представьте, что творилось у меня в душе. Да я места себе не находил, даже спать не мог полноценно. Но Максим, видимо, всё просчитал и не ошибся. Открою вам секрет: слышал, как екатеринбургский начальник говорил Рябцеву, что будет ходатайствовать о награждении Елисеева. Оно и правильно – за такие поступки должна следовать награда. Я горжусь своим хозяином. Смелый, умный, находчивый и преданный своему делу человек. Побольше бы таких сотрудников полиции, и правонарушений было бы на порядок меньше.

При посадке на поезд у входа в вагон произошла заминка, проводник усомнился в законности провоза, как он выразился, «домашнего животного». Но Максим предъявил волшебное удостоверение, и всё сразу стало на свои места. Кстати, я впервые узнал, что, оказывается, «волшебное» удостоверение есть и у меня. Елисеев, предъявив оба, сказал:

– Это не диванный пёс, не домашний, это, если хотите, сотрудник полиции.

Услышав такое разъяснение, я поднял голову и взглянул на бдительного проводника. Тот улыбнулся, как обычно, протянул руку к моей голове и осторожно погладил.

– Проходите, проходите, – сказал он и добавил: – Извините, у нас инструкция.

– Прекрасно вас понимаю, – ответил Елисеев, – инструкции нужно соблюдать.

Купе у нас оказалось снова двухместным, благодать. Представляю, если бы с нами ехали ещё два-три пассажира. Мне кажется, это не очень удобно. Понятно, что поездка в вагоне – это временные неудобства, но всё же ехать в купе вдвоём с хозяином – это очень удобно.

Я развалился на диване и принялся мечтать. Меня в первую очередь заботила мысль, где мы будем искать ту Чуму, которая убежала в другой город. Максим, воспользовавшись смартфоном, сказал:

– Марсель, ты хоть знаешь, куда мы едем? Новосибирск – это тебе не захолустье какое-то, это крупнейший торговый, деловой, культурный, транспортный, образовательный и научный центр Сибири. Понял?

Хм, а какое это имеет значение для меня? Я что, больших городов не видел? Ты лучше скажи, как мы в этом крупнейшем научном центре будем искать капитана Чумакова.

Максим, словно разгадав мои мысли, похлопал по своему чемодану и сказал:

– У меня тут законсервированы образцы с запахами, нужно будет тебе потрудиться. Мы примерно знаем, в каком краю искать «крота».

Кротом, как выяснилось, полицейские называют тех, кто нарушил присягу и начал работать на преступников, выдавая им служебные секреты. Разведчики тоже употребляют такой термин, но там речь идёт о государственных тайнах. Почему некоторые люди идут на такие преступления? Конечно, вопрос риторический. Я знаю, что те, кто нарушил присягу и начал служить другой стороне, обычно делают это за деньги. Не представляю, как такое может совершить собака. Уму непостижимо! Мы преданы хозяину до конца. Иногда рискуем и жизнью, но о предательстве даже мысли не можем допустить. А люди иногда идут на компромисс с совестью. Вот, к примеру, Чумаков, о чём он думал, когда пошёл в услужение к преступникам? Хотел обогатиться? Ну получил ты лишнюю копейку, а дальше что? Теперь его же коллеги за ним охотятся. Нет, не хотелось бы мне оказаться на месте недальновидного капитана. Ну, кротик, держись!

В Новосибирск мы приехали утром. Елисеев не сразу направился в УВД.

– Номер в гостинице у нас забронирован, – сказал он, – торопиться пока некуда. Коллеги ждут нашего приезда только завтра. Давай погуляем по городу, – предложил Елисеев, купив в привокзальном киоске путеводитель по Новосибирску, – когда мы ещё сюда попадём?

– Ав-ав! – довольно ответил я.

– Ну коли не возражаешь, – улыбнулся он, – идём!

Не всё же рассказывать о делах и мошенниках. Если интересно, поделюсь с вами информацией об этом замечательном городе. Что мне нравится в Максиме, он разговаривает со мной как с человеком. С ним бродить по городу интересно. А если бы он мне не рассказывал, то как бы я с вами поделился?

Начну, пожалуй, с вокзала. Елисеев удивился тому, что железнодорожный вокзал похож на музей, а всё потому, что окрашен он в цвета знаменитого петербургского Эрмитажа.

Заглянув в путеводитель, Максим доложил:

– Между прочим, Марсель, это самый большой вокзал в Сибири. Смотри, какая красота. У нас с тобой всего один день, давай проведём его с пользой для дела. Кстати, вокзал этот архитекторы хотели построить в виде паровоза. Но по ходу строительства планы поменялись.

Осмотрев здание вокзала, мы подошли и к настоящему паровозу.

– А вот это чудо, – указав на него, пояснил мой гид, – называется «Проворный». На этом паровозе путешествовали пассажиры ещё в середине XIX века. Правда, это не оригинал, а макет, то есть точная копия «Проворного».

Хорошую книжицу придумали новосибирцы. Впрочем, такие путеводители есть в каждом городе. Гостю-новичку трудно разобраться, что есть что. А когда под рукой подсказчик, путешествовать гораздо интереснее. Благодаря именно такому подсказчику мы двинулись от вокзала к Красному проспекту. И чем он знаменит? Тем, что это самая длинная прямая улица в мире. Разве это не достопримечательность? Самая длинная (прямая) улица не в Сибири, не в стране, не на континенте, а в мире. С ума сойти!

Через некоторое время мы подошли к красивому зданию.

– А это, Марсель, – Елисеев продолжил меня просвещать, – театр, называется «Красный факел». Одно из самых красивых зданий Новосибирска. Смотри туда, – Максим указал рукой на здание, стоящее по диагонали от «Факела», – а это у них театр кукол.

Кукольный театр невозможно не заметить, поскольку я таких фасадов не видел нигде – три огромных матрёшки и ослепительно яркие витражи. Представляю, с какой радостью сюда приходят ребятишки.

Кстати, знаете, что я заметил? В Москве говорят слово «дети», а сибиряки любят употреблять по отношению к детям слово «ребятишки».

Дальше мы прошли мимо университета водного транспорта, кинотеатра «Победа» – симпатичные здания.

Рядом с Первомайским сквером нас ожидало привлекательное здание Новосибирской консерватории. Примечательна она тем, что это первый музыкальный вуз в Сибири.

Пройдя сквозь сквер, мы увидели двухэтажное здание розового цвета.

– Так-так-так, – потёр ладони Елисеев, – в Краеведческий музей зайдём? Ты знаешь, в этом здании ещё при царе проводились балы.

В музей нас не пустили. Женщина на входе перегородила нам дорогу и заявила:

– С собаками сюда нельзя!

И даже волшебное удостоверение Максима не помогло. Внимательно рассмотрев документ, бдительная сотрудница музея предложила написать заявление и подписать его у директора заведения. При этом предупредила, что директор будет только завтра, сегодня он на совещании у губернатора.

Никакие уговоры не помогли, и мы двинулись дальше. Не получилось с музеем, зато мы подошли к главной достопримечательности Новосибирска и его визитной карточке – Театру оперы и балета. Между прочим, это самый большой театр в России. Из-за его размеров сибиряки называют его «сибирским Колизеем».

Если вы устали гулять с нами по Новосибирску, можете пропустить эту главу, но я вам не советую этого делать. Хотя настоящие приключения ещё впереди, всё же узнать кое-какие подробности о замечательном городе никому не помешает.

Итак, идём дальше. На нашем пути так называемый «дом под строкой». Интересное название, не правда ли? И вот что Елисеев вычитал в путеводителе.

Вышеназванный дом является жилым домом научно-исследовательского института. Любопытно, что прозвище своё он получил из-за размещения на фасаде здания светового табло газеты «Бегущая строка» – на нём транслировались городские новости. И народная молва тут же окрестила строение «домом под строкой». А ещё под этим зданием находится самое большое бомбоубежище в городе.

Наверняка мои читатели вспомнят знаменитого инженера Никитина. Его по праву считают «отцом» Останкинской башни. Так вот Никитин вместе с архитектором Гордеевым ещё до создания московской телебашни принимал участие в строительстве новосибирского Дома с часами. Дом не простой, здесь мастера применили новаторские решения – в квартирах нет кухонь в обычном понимании, но зато были сделаны застеклённые галереи, через них хозяева квартир попадают в свои квартиры. Почему Дом с часами? Потому что на доме имеется башня с часами, которые привезли аж из Германии. Летом из-за тёплой погоды часы постоянно пытаются убежать вперёд, потому к ним приставлены специалисты-часовщики, которые притормаживают слишком ретивые ходики.

Прошли мы и мимо здания правительства. Оно, между прочим, является одним из лучших авангардистских зданий мира. Вы поняли? Мира! Это вам не хухры-мухры. Да, ещё одна очень интересная информация: в этом доме появился когда-то первый лифт в городе. Ещё бы – как правителям обойтись без лифта? Дальше всё интереснее и интереснее.

Перед нами (и теперь вами) Новосибирский художественный музей с роскошными гранитными колоннами. По понятным причинам попасть внутрь мы даже не пытались, но зато узнали, что в музее хранится более двенадцати тысяч картин российских и мировых художников. Если вы любите живопись, то здесь у вас будет возможность увидеть работы и Куинджи, и Рериха, и Сурикова, и Шишкина, и многих других. Если будете в Новосибирске, не вздумайте пройти мимо этого замечательного культурного центра.

Все здания я уже и не припомню – были и банки, и учебные заведения, и рестораны, кафешки, но вот собор Александра Невского забыть невозможно. Мы разместились на лавочке недалеко от строения, вернее, на лавочке разместился Елисеев, а я – рядом. Хотя Максим и меня приглашал сесть рядом с ним, но я прилёг на тротуаре.

– Ты знаешь, Марсель, что церковь эту, – так Елисеев назвал собор, – построили по инициативе Николая Второго. Когда император возвращался из кругосветного путешествия, ему показалось, что в этих краях маловато храмов. После чего и построили церковь. Построили её в память об Александре Третьем, поскольку тот организовал начало строительства Транссибирской железнодорожной магистрали (Транссиба), железной дороги между Челябинском и Владивостоком, которая, в свою очередь, дала жизнь городу.

Храм занял достойное место среди достопримечательностей Новосибирска, являясь одним из красивейших зданий города. Интересная деталь – существует легенда, что архитектор, спроектировавший собор, обещал, что тот простоит сто лет без единой трещины. И что самое интересное, он свой план перевыполнил: в тридцатые годы двадцатого века власти Новосибирска пытались собор взорвать, но конструкция устояла. Это и спасло жизнь храма. Взрывотехники побоялись применить более мощный заряд, поскольку в этом случае могли рухнуть и соседние здания, потому собор оставили в покое.

Не устали? Мы полностью прошли Красный проспект и подошли к Южной площади. С площади мы попали на главную набережную Новосибирска, называется она Михайловской. Возвращаясь к предыдущей информации, напомню, что своё название набережная получила в честь руководителя строительства Транссиба. Всё переплетено – история, память, красота.

Здесь же вы можете прокатиться на самом высоком колесе обозрения в Сибири и увидеть самый длинный в мире метромост. Вы заметили – город, в котором на каждом шагу звучит приставка «самый-самый».

Иными словами, замечательный и очень красивый город. Очень рад, что мне довелось здесь побывать.

Но экскурсии экскурсиями, а о работе забывать нельзя.

– Всё, Марсель, – сказал Елисеев, – пора и отдохнуть. За один день всё не пересмотришь, но главное мы увидели. Теперь нам нужно вырыть нору.

От услышанной фразы я приподнял уши и уставился на хозяина. Заметив мой удивлённый взгляд, Елисеев рассмеялся и пояснил:

– Думаешь, что за нора? Эх ты, юмора совсем не понимаешь. Кроты-то в норах живут, теперь врубился?

Ох уж этот Максим, любит загадками говорить. Это ж надо было такое придумать – «нору вырыть». Я уж было испугался и подумал, не на улице ли он оставит меня ночевать. Но, к счастью, мы вместе отправились в гостиницу. Против моего проживания в номере никто протестовать не стал. Макс мне выделил широкое кресло, покрытое приятной на ощупь тканью, а сам завалился на кровать.

Что нас ждёт впереди? Пожелайте нам удачи.

Проснулись мы рано утром и сразу отправились в УВД. Полицейские любят начинать свой рабочий день с раннего утра. Начальство уже ждало Елисеева.

– Наслышан-наслышан, – сказал подполковник, кивая в мою сторону. – Собака – огонь.

Во как! Они уже и обо мне знают, хотя чему удивляться – полицейские.

– Ну что, друг, – ко мне подошёл один из сотрудников в гражданской одежде, – поработаем?

А ты думаешь, я сюда приехал бабочек ловить? Конечно, поработаем. Когда начинаем?

– Значит, так, товарищ Елисеев, – сказал подполковник, – адреса точного мы пока ещё не знаем, там участковый занимается этим вопросом, но есть информация, что ваш «крот» залёг в деревне Белово. Сейчас наши гримёры замаскируют тебя под старика, ваша Чума наверняка знает тебя в лицо…

– Да, в общем-то, я работал в банке, – удивился Максим, – в полиции не появлялся.

– Бережёного бог бережёт, – вдруг начальник произнёс любимую поговорку нашей Шуры. – Да и на дедка меньше внимания. Дадим тебе палочку, гуляй с собакой, возможно, твой пёс учует запах. Образцы у тебя есть?

– Да, – кивнул Елисеев, – упакованы надёжно.

– Отлично, – сказал подполковник, – сейчас тебя отвезут на край посёлка, и приступай к осмотру территории. Должен предупредить тебя, если обнаружишь Чумакова, ни в коем случае сам задержать его попытки не предпринимай, твои коллеги сообщили, что его голыми руками не возьмёшь – прошёл колоссальную спецподготовку.

– Да мне не впервой…

– Ты меня понял? – перебил подполковник. – Это приказ. Не хватало нам ещё ЧП заполучить. Унюхаете след, доложи, дальше уже наша забота. Спецгруппа наготове. Как же вы проморгали такого жирного гуся?

– Где-то, видимо, допустили оплошность, – пожал плечами Елисеев, – наверное, он был готов к такому исходу. «Крот» всегда начеку, что-то почувствовал, у них, кстати, очень развита интуиция.

– У предателей не интуиция развита, – возразил начальник, – а страх бежит впереди осторожности. Ладно, не будем долго лясы точить, вот наш мастер, – он указал на женщину, вошедшую в кабинет, и обратился к ней с вопросом: – Люся, сколько тебе понадобится времени, чтобы из ясного молодца сделать старикашку?

– До пенсии сделаю, – пошутила женщина.

В кабинете все рассмеялись.

– Ну мы же тебя не замуж выдаём, – воскликнул подполковник. – так что постарайся уложиться в полчаса.

– С запасом минут сорок – сорок пять, – поправила Люся.

– Хорошо, – кивнул начальник. – приступайте, и сразу ко мне.

Люся управилась за тридцать пять минут. Всё это время я валялся на ковре в кабинете у грозного подполковника. Когда Елисеев вернулся, я чуть в обморок не упал. Что этот гримёр сделал с моим хозяином? Нет-нет, по запаху я, естественно, его узнал, но, если бы не мой нюх, в жизни не признал бы Елисеева.

– Здорово, дед! – громко произнёс начальник и похлопал его по спине. – Ну чего ты плечи расправил, как Илья Муромец, ты в зеркало себя видел?

– Видел, – улыбнулся Максим.

– Это тебе не в банке на кассирш молоденьких поглядывать, – рассмеялся подполковник. – Ну-ка ссутулься, вот твоя палочка, пройдись по кабинету.

Елисеев опустил плечи и, ссутулившись, прошёлся от стены до стены.

Вылитый дед! Теперь я понимаю, как молодые актёры в кино и театре превращаются в дряхлых стариков. Полчаса – и лет сорок как не бывало.

– Спасибо, Люся, – похвалил начальник женщину, – прекрасная работа. Ну что, банкир, – обратился он к Максиму, – в путь? Желаю удачи, надеюсь, всё пройдёт без происшествий. Ты хорошо его табло рассмотрел?

– Да, и фотографии пересмотрел, и видео – мимо не пропущу, если его тоже в кого-то там не превратили, хотя у меня есть антигрим, – Елисеев кивнул в мою сторону.

– Не думаю, что его в гримёрку потащат, – ответил начальник, – а с твоим помощником это и вовсе бесполезно.

Подполковник пожал Максиму руку, и мы отправились на задание.

Машина остановилась на опушке у края деревни, Максим вынул из пакета какую-то тряпицу.

– Ищи! – отдал он стандартную в таких случаях команду, и, выйдя из автомобиля, мы захромали по тропинке в деревню.

На первой улице ничего похожего на предложенный запах обнаружить не удалось. Я посматривал на хозяина и удивлялся, откуда у него такие актёрские способности. Идёт, кряхтит, покашливает. Думаю, встреть он сейчас свою Шуру, та прошла бы мимо и не обратила на него внимания. Интересная профессия – гримёр. Оказывается, они не только из пожилых людей делают молодых, но и наоборот. У одного из домов на второй улице Елисеев присел на лавочку и, обращаясь ко мне, сказал:

– Куда же ты, как леопард, несёшься? Совсем старика загонял. Давай отдохнём чуток.

Да я не против. Отдохни, дедушка. Если бы я мог, рассмеялся. Макс, видимо, вошёл в роль основательно. Отсутствие знакомого запаха меня очень расстроило. Так хочется помочь своему хозяину, но, увы, пока ничего нет. Примерно в середине улицы, у магазина, я вдруг учуял запашок, но след тут же оборвался. Максим заметил, что я что-то унюхал, и тихонько сказал:

– Ищи, Марсель, ищи.

Да ищу-ищу! Вот на этом месте след есть, дальше пустота.

След вёл в сторону магазина. Максим по моим движениям сообразил, что, видимо, Чумаков выходил из машины и заходил в магазин. Возможно, подъезжал на такси. На крыльце запахи смешались в такой букет, что там ничего не разберёшь. Но самое главное – разыскиваемый человек в самом деле появлялся в этом посёлке. Значит, в любом случае мы его здесь рано или поздно обнаружим.

Мы дошли до конца второй улицы, но так ничего и не обнаружили. Максим завёл меня за какое-то строение, вынул из-за пазухи пакет и сунул мне в нос:

– Обнови информацию, Марсель. А то идёшь с пустыми глазами.

И вот к чему такие комментарии? Хочешь меня обидеть? Да я уже все ноздри вывернул наизнанку, стараюсь изо всех сил, а ты говоришь о каких-то «пустых глазах». От такой клеветы я даже громко чихнул.

Максим рассмеялся и прокомментировал мой чих:

– Ничего себе ты нюхнул! Аккуратнее, друг. Ладно, идём дальше. Нам осталось ещё одну улицу пройти, точнее даже не улицу, а какой-то закоулок – там на карте всего три дома. Вперёд! Ищи.

Зачем повторять по сто раз одно и то же? Для чего мы сюда приехали? Ищу.

И вот она – удача! В закоулке, как выразился Елисеев, я неожиданно взял след, он вёл прямо к калитке небольшого домика. Заметив моё движение, Максим приказал:

– Не суетись, собака, проходим мимо. Я всё понял.

Мы, обойдя все три дома, вышли на край посёлка и по полю направились к тому месту, где осталась машина.

– И что там у вас? – спросил молодой полицейский – водитель. Вслед за ним вышел второй наш сопровождающий.

– Докладывайте шефу, – сказал Елисеев, – дом обнаружили. Правда, никаких признаков жизни вокруг строения не наблюдается, всё поросло травой. А за забор взглянуть не удалось – не забор, а какая-то кремлёвская стена – кирпичная и метра два как минимум. Дом сам по себе неприметный, но у калитки расположен домофон, и я так понимаю, что с видеокамерой.

– Ничего, – усмехнулся полицейский, – наши ребята разберутся. У нас тоже актёров хватает.

Полицейский сообщил коллегам по телефону подробности, и мы стали поджидать специальную группу.

Микроавтобус приехал в течение часа. Что меня удивило, среди спецназовцев были две женщины, все «пассажиры» были одеты в гражданскую одежду. Всего человек восемь. На вид все сельские жители.

– Не много ли нас на одного человека? – спросил Елисеев.

– А кто тебе сказал, что он один? – ответил один из сотрудников. – Это раз, а два – нужно учесть, что «товарищ» может быть серьёзно вооружён. Тут нужно разыграть целый маскарад, чтобы и не спугнуть его, и вовремя обезвредить. Мы недавно проводили задержание одного рецидивиста, так пришлось в бомжей переодеваться и двое суток на помойке жить. Он туда мусор ходил выбрасывать. И даже там при нём оказался пистолет.

Один из полицейских вынес из автобуса квадрокоптер, как его сейчас называют – беспилотный летательный аппарат или модным словечком «дрон», установил его на землю и принялся над ним колдовать.

– Всё готово, – объявил он, – запускаю.

Диковинная птица взлетела. В салоне автомобиля находился монитор, на котором чётко были видны деревенские дома и дворы.

– Чуть правее, – пояснял Елисеев и пошутил: – «вот эта улица, вот этот дом», да-да, посредине, кирпичный забор.

Дрон покружил над соседним домом и завис над берлогой Чумакова. В течение двух часов мы так никого и не обнаружили.

– Нужно поменять батарейку, – объявил оператор и вернул аппарат на место.

После замены птица снова поднялась в небо и улетела на место дежурства. Не знаю, что там за камера установлена, но было такое впечатление, что на мониторе можно заметить иголку в стоге сена.

Новости плохие – в тот день мы так никого и не обнаружили. К вечеру мы отправились с Елисеевым повторно на прогулку. Я подтвердил, что следы ведут в дом. Полицейские решили заночевать прямо в микроавтобусе. С рассветом полёты дрона продолжились. Примерно в девять утра новоявленный «агент 007» вышел со двора и направился в сторону магазина.

– Все по местам, – скомандовал командир группы, – девчонки, приготовиться!

Подъезжая к деревенскому «супермаркету», мы уже без квадрокоптера видели, как Чумаков вошёл в магазин. Обе женщины взошли на крыльцо и изображали беседующих сельских жительниц. Двое полицейских (разумеется, в гражданских одеждах) вошли в магазин, ещё двое прохаживались мимо крыльца, не отходя от него на далёкое расстояние. По выходе из магазина Чумаков даже не обратил внимания на «сельчанок», и зря – первой задержание начала именно женщина, ей удалось на какое-то мгновение обездвижить преступника, после чего подоспели мужчины. Мне показалось, что Чумаков даже не понял, как на его запястьях защёлкнулись наручники. Через минуту командир группы доложил руководству об успешном задержании опасного преступника.

– Вы кто такие? – завопил Чумаков в микроавтобусе. – Я… я сотрудник полиции. Проверьте, у меня в кармане удостоверение. Что за произвол вы учинили?

– Разберёмся, – ухмыльнулся командир, – не переживай, уж больно ты похож на местного воришку.

– Воришку? – возмущённо спросил задержанный. – Что вы несёте? Повторяю: проверьте у меня в кармане удостоверение сотрудника полиции.

– Да что вы так разволновались? – спросил командир группы. – Сейчас приедем на место и там всё проверим.

На месте Чумакова допросили и отправили в камеру. М-да, незавидна участь предателя. Хотел обогатиться. А в итоге оказался за решёткой.

Елисеев снова омолодился. Позвонил Шуре и сообщил ей по видеосвязи радостную новость:

– Всё, дорогая, поздравь, командировка моя закончилась, встречай, возвращаемся домой. Нет-нет, я ещё заеду в Екатеринбург, а оттуда – домой. Я тоже соскучился. Да вот он рядом сидит, – Максим навёл на меня видеокамеру смартфона, и, увидев Шуру на мониторе, я радостно авкнул, – куда он денется? Молодец! Даже не знаю, что бы мы без него делали.

Представляете, каково слышать такие слова о себе. Но не подумайте, что я задрал нос. Но согласитесь, приятно!

Можно похвастать? Новосибирский начальник сказал, что пришлёт в Москву специальную медаль. Для меня. Представил, как я буду ходить перед Трисоном.

Никогда не знаешь, какие сюрпризы тебя поджидают в этой жизни. Перед отъездом в столицу Урала мы с Елисеевым гуляли в одном из парков Новосибирска. Каково же было моё удивление, когда мы встретили своих соседей из вагона поезда, следовавшего из Москвы через Екатеринбург. Я уж думал, что никогда больше не увижу самурая – любителя колбасы. Когда мы встретились, мы оба от неожиданности остолбенели. Передо мной стоял мини-лев по кличке Япоша.

– Марсель? – округлил глаза самурай. – Как вы тут оказались? Вы же вышли тогда из поезда в Екатеринбурге.

– Служба, – уклончиво ответил я. – Сначала Екатеринбург, потом пришлось ехать в Новосибирск.

– И как тебе наш город? – поинтересовался Япоша. – Понравился?

– Хороший город, – похвалил я, – красивый. Но мы скоро уезжаем, командировка хозяина закончилась. А ты тут как?

– Да всё по-старому, – вздохнул Япоша, – квартира, парк, квартира. Иногда с хозяевами выезжаем за город, там простор и можно гулять без поводка. Будь моя воля, я бы там поселился навсегда.

Наши хозяева тоже узнали друг друга и долго беседовали. Я краем уха слышал, что они тоже говорили о Новосибе. Но ничто не вечно под луной, пришло время расставаться. Мужчины обменялись телефонами, Макс сказал:

– Будете в Москве, звоните…

Вечером мы отправились в Екатеринбург.

Вы обязательно спросите: а где же Фрэнк? При расставании в Екатеринбурге жена Рябцева уговорила оставить котёнка у них.

– Привыкли мы к нему, – сказал она. – Пожалуйста, не забирайте его. Пусть уже у нас живёт. Ехать в переноске в такую даль – для котёнка это большой стресс. Да и всё-таки здесь его родина. Как говорится, где родился, там и пригодился. Не переживайте, мы его не обидим. Кстати, они подружились с нашим пуделем. Будем вам фотки присылать.

Женщина и Андрей были настолько убедительными, что Максим с трудом, но согласился с доводами Рябцевых. Я попрощался с Фрэнком, сказал ему, что мы ещё увидимся. И как я понял с его слов, он остался доволен тем, что будет дальше жить в этой семье.

После того как мы вернулись в Екатеринбург, мы узнали, что полиция задержала ещё несколько человек по делу так называемого Мустафы, иными словами, преступное сообщество было полностью раскрыто и приказало долго жить. То есть командировка наша была небесполезной, и поработали мы славно.

Антон, напарник Андрея, рассказывал Максиму подробности. Половину я не понял, но интересно было послушать о том, что разоблачённая группировка занималась не только контрабандой, но и мошенничеством. Как оказалось, братья «Карамазовы» вместе с Мустафой выстроили целую империю так называемых кол-центров и обирали доверчивых граждан.

– Ты понимаешь, Макс, – возмущался Антон, – они мало того что ежедневно занимались всякими махинациями и обманывали людей, так они ещё и нас всячески дискредитировали, в смысле, сотрудников полиции. Я пришлю тебе ссылку, в интернете полно подобных материалов. Там, конечно, не они, но схемы очень похожи.

– Каким образом? – поинтересовался Елисеев. – Как они дискредитировали?

– Я уже и раньше слышал об этом, таких контор развелось как собак нерезаных, – пояснил напарник, – но тут оказалось, у нас под носом действуют мошенники, тщательно законспирировавшись. Представляешь, звонят якобы из полиции. Ты же знаешь, у нас многие теряются и испытывают смятение, когда слышат, что звонок из органов. А эти так называемые «полицейские» этим ловко пользуются. Сначала нарочито казарменной интонацией запугивают клиента, затем тут же утешают, дескать, «вы пока вне подозрений, но…». Вот это «но» и сбивает человека столку.

– Если сбивает, значит, абонент сам нечист на руку, – усмехнулся Максим.

– Нет, Макс, – возразил Антон, – они давят психологически, а психологи они неплохие.

– Но как можно надавить на человека психологически, если он ни в чём не виноват? – удивился Елисеев.

– О! – напарник поднял указательный палец вверх. – В этом и проблема. Фантазёры ещё те. Представь такую ситуацию: псевдокапитан или майор по телефону заявляет, что некий Иван Иванович Иванов, представился вашим родственником, обзавёлся нотариальной доверенностью и явился в отделение Сбербанка, чтобы снять со счёта все ваши накопления.

– Неужели кто-то верит в эту чушь? – рассмеялся Елисеев.

– Может, ты или я и не поверили бы, – развёл руками Антон, – но многие теряются. Находятся и такие, кто сразу посылает фальшивого полицейского куда подальше, но много и тех, кто начинает выяснять подробности, а дальше «звонарь» разводит такую демагогию, что нарочно не придумаешь, затем якобы подключаются сотрудники Центробанка, которые работают с физическими лицами, и рекомендуют, пока полиция разбирается, перевести деньги на специальный счёт, чтобы деньги пока никто не смог снять.

– И что, реально переводят? – Максим покачал головой.

– К сожалению, да. Есть такие доверчивые и впечатлительные люди. Меня всегда это поражало. Ну твои ведь накопления, позаботься об их сохранении. Прежде чем куда-то переводить деньги, позвони в полицию, в банк. Нет же! Бабах, и накоплений след простыл. Потом охают, ахают, плачут, но… Ещё одна проблема: технологии дошли до такого состояния, что мошенники могут с помощью специальной программы позвонить с любого телефона, то есть у человека на мобильном телефоне высвечивается номер, он пробивает его через интернет и видит, что в самом деле звонили из полиции. И всё – на этом проверка заканчивается. Как убедить людей не доверять таким звонкам? Обидно то, что чаще всего страдают пожилые люди.

– Объяснение простое, – вздохнул Елисеев, – в интернете они бывают мало или совсем туда не заходят, доверчивы, при слове «полиция» учащается сердцебиение…

– Но это не всё, – сказал напарник, – некоторые хотят поиграть в бизнесменов. Теперь в моде такие словечки, как «инвестиции», «трейдинг», и прочая муть. Мошенники представляются сотрудниками вымышленных, к примеру, дочек «Газпрома» или «Роснефти». Названия придумывают самые невероятные – «Газинвестхолдинг», «Нефтьпром», «Газтрейдинг» и тому подобное. Убеждают человека вкладывать средства, торговать, получать баснословные дивиденды, огромные проценты годовых…

– Антон, а чему удивляться? – усмехнулся Елисеев. – Мы-то с тобой ещё молодыми были, а мои старики рассказывали, как люди в девяностые годы в погоне за лёгкой наживой несли свои сбережения во всякие там «МММ», «Властелины» и другие пирамиды.

– Знаю, – закивал напарник, – но удивляет то, что тот опыт людей так ничему и не научил.

– Увы, к сожалению, человек всегда будет гоняться за «лёгкими» деньгами.

– Гоняются они, а распутывать потом приходится нам, – с чувством горечи произнёс Антон. – Но мошенники придумывают всё новые и новые схемы. Добрались и до сотовых операторов, и до ЖКХ, и до пенсионного фонда, до обязательного медицинского страхования. Пора уже целый учебник выпускать в помощь гражданам.

– А что, идея хорошая, – похвалил Елисеев, – кстати, закончите с этим делом, и напиши. Я думаю, без читателей не останешься. И плюс ко всему весьма полезное дело.

– Когда мне его писать? – усмехнулся напарник. – Вот выйду на пенсию, тогда и засяду за мемуары.

– Тоже верно, – согласился Елисеев, – а к тому времени список схем ещё пополнится.

Казалось бы, всё позади. Но вы думаете, на этом наши приключения с Максимом закончились? Как бы не так. Столица Урала тоже преподнесла нам сюрприз, да ещё какой!

Не знаю, может, обычные люди не обращают внимания на правонарушителей. Но у меня такое впечатление, что к нам они притягиваются какой-то неведомой силой.

Перед отъездом из Екатеринбурга мы с Максом прогуливались, рассматривая вокзал. Елисеев фотографировал его на память со всех сторон. До отправления поезда оставалось не более получаса, как недалеко от нас раздался истошный крик. Мы заметили убегающего мужчину с женской сумкой в руке.

– Помогите! – кричала женщина. – Моя сумка! Помогите!

Плохо вы знаете моего хозяина. Забыв о том, что скоро наш поезд отправится в Москву, Елисеев, отдав мне команду «взять», бросился за мной. Беглец оказался очень выносливым и быстрым, даже мне не сразу удалось его догнать. Я настиг его только через три квартала. Схватил его за штанину и зарычал, преступник вырвался и снова побежал, я догнал его и бросился ему на спину. Мне удалось сбить его с ног. Негодяй больно ударил меня кулаком, но меня этим не напугаешь. Он попытался вырваться, но к тому времени подоспел Елисеев.

– Полиция! – громко крикнул он и решительно добавил: – Сопротивление бесполезно.

Он поднял его за шиворот и, заломив руку назад, повёл в сторону вокзала. Взяв в зубы дамскую сумочку, я пристроился рядом и с гордо поднятой головой шёл с ними, не сводя глаз с преступника, как учили меня в школе. Трисон рассказывал мне, что собак-поводырей обучают не нападать на людей и тем более ни в коем случае не кусать человека. Но у нас другое дело – наша обязанность не только догнать преступника, но и охранять напарник от его посягательств.

Встретившись с женщиной-потерпевшей, Максим предложил ей:

– Пройдёмте в пункт полиции.

Полицейские опросили, записали данные, телефоны Елисеева и женщины, а грабителя отправили на допрос. После того как мы покинули полицейский участок, женщина проследовала за нами на перрон, она продолжала всю дорогу благодарить Елисеева:

– Спасибо вам, дорогой человек! Вы спасли меня. У меня ведь в сумке все документы – и паспорт, и права, и банковские карты. Ужас, если бы этот негодяй убежал. Я вам очень признательна, благодарю вас…

Елисеев улыбнулся и сказал, кивнув на меня:

– Его благодарите, это он догнал вашего обидчика.

Женщина остановилась, погладила меня, наговорила кучу ласковых слов и вдруг спросила:

– Сколько я вам должна? Хочу вас отблагодарить. Правда, у меня налички почти нет, но я могу перевести на карту. Сколько?

– Миллион! – пошутил Елисеев и добавил: – Вы что, женщина, какой перевод? Я же сотрудник полиции…

– Что вы говорите?! – удивилась женщина. – А по виду и не скажешь. Обычный товарищ.

Максим рассмеялся и с сарказмом спросил:

– А что, полицейские выглядят иначе? Чем же они отличаются от обычных товарищей?

– Ну, они… они обычно ходят тут в форме, вы же видели, – замялась женщина, – а вы такой современный…

– Я в отпуске, – соврал Максим и, взглянув на часы, грустно добавил: – А вот поезд наш ушёл. Теперь будем куковать на вокзале до завтра.

– Зачем же вам куковать на вокзале? – воскликнула женщина. – Поехали ко мне, я тут недалеко живу. Я живу с мамой, у нас трёхкомнатная квартира. Меня зовут Тамара.

– Максим, – представился Елисеев. – Спасибо, но…

– Никаких «но», – воскликнула Тамара, – разве я могу оставить своего защитника на вокзале. Едем к нам, мне подруга привезла шикарный чай из Шри-Ланки, накормлю вас, напою и спать уложу, – весело добавила женщина. – Как зовут вашу собачку?

– Марсель! – ответил Максим.

– Какое красивое имя! – с восхищением сказала Тамара и обратилась ко мне: – Марсель, хочешь ко мне в гости?

Я взглянул на хозяина и усиленно завилял хвостом. Честно говоря, перспектива ночёвки на вокзале меня не радовала. Сами посудите: полно народу, шумно, всякие запахи. Ну что это за отдых. Согласитесь, переночевать в квартире – это совершенно другой коленкор.

– Вы видите, ваша собака не против! – сделала умозаключение женщина. – Не отказывайтесь, если я оставлю вас на вокзале, меня совесть замучает. Соглашайтесь.

– Ну хорошо, – согласился Елисеев, – приглашение принимается. А как отнесётся к этому ваша мама? Мы не создадим ей дискомфорта?

– Бог с вами, Максим, – махнула рукой Тамара, – когда она узнает о нашем происшествии, она будет только рада… В смысле, не происшествию будет рада, – поправилась женщина, – а тому, как вы спасли меня. Это же героический поступок.

– Ну, не преувеличивайте вы так, – смутился Елисеев, – это мой долг – помогать людям и ловить преступников. Обычное дело.

– Я бы не называла это обычным делом, – возразила Тамара. – Вы поступили не только как полицейский, но и как настоящий мужчина. Дай вам бог здоровья!

Максим поменял в кассе билет, и мы отправились в гости. Какие неожиданные развороты преподносит жизнь! Ещё каких-то два-три часа назад мы и думать не думали, что окажемся в гостях у екатеринбуржцев.

После того как мы сели в машину, Тамара позвонила матери и сказала:

– Мама, накрывай стол, я еду с другом.

Мама Тамары, видимо, пыталась выяснить кое-какие подробности, но женщина ответила ей кратко:

– Я за рулём, приеду – всё узнаешь.

Куда в этом мире без котов? Как оказалось, в квартире, кроме Тамары и её мамы, жил кот по кличке Мусик.

Ага, Мусик – нелепейшая кличка. Видели бы вы этого Мусика. Это не кот, а настоящий слоник. Увидев меня, он выгнул спину, распушил хвост, зашипел, как Змей Горыныч.

– Это что ещё за чудо тут нарисовалось? Ты кто? – спросил надменно кот.

– Не видишь, что ли? – ответил я вопросом на вопрос и с чувством достоинства добавил: – Я лабрадор Марсель, розыскная собака, вернее пёс.

– Хм, и кого ты разыскиваешь? – остепенившись, спросил Мусик.

– Преступников! – спокойно сказал я.

– А это твой хозяин? – кивнув в сторону Макса, продолжил свой допрос кот.

– Послушай, кот, – предложил я, – давай общаться мирно и без твоих котовьих наездов. Я мирная собака, тем более с котами.

– Да я, в принципе, тоже кот миролюбивый, – заверил меня Мусик.

– Вот и прекрасно, – ответил я. – А мы сегодня твою хозяйку спасли от вора. Послушай её, она рассказывает эту историю своей маме.

Кот прислушался к моему совету, забрался под стол и навострил уши. После того как Мусик узнал подробности о происшествии, он подошёл ко мне и с восхищением произнёс:

– Да ты в самом деле герой, от своего имени объявляю тебе благодарность.

Следуя примеру Максима, я ответил коту:

– Это мой долг – помогать людям.

– Я бы так не смог, – признался Мусик. – Я незнакомых людей боюсь.

– У каждого свои обязанности, – заключил я и спросил: – А ты мышей ловил когда-нибудь?

– А где мне их ловить? В квартире, что ли? – хмыкнул кот, но, неожиданно вспомнив, воскликнул: – Хотя мы с хозяевами бывали раньше в деревне, у их родственников, и я видел мышей.

– И что? Поймал? – спросил я.

– Нет, – ответил Мусик, – мне их жалко, они такие маленькие. Однажды нерасторопного мышонка прижал лапой к земле, он расплакался, я посмотрел-посмотрел на него и отпустил. Беги, говорю, малыш, больше не попадайся. Поймает другой кот, деревенский, слопает тебя, как сардельку.

– Молодец, – похвалил я кота. – Ты поступил правильно. Маленьких нельзя обижать. Тебе сколько лет?

– Пятнадцать, – ответил Мусик и грустно добавил: – Отжил я своё.

– Крепись, мой друг, – подбодрил я его, – ещё жить тебе и жить.

– Ой, – махнул кот лапой, – какая уже это жизнь? Так, доживание.

Мы проболтали с котом чуть ли не до самого утра. На удивление. Я из чувства такта не стал развивать тему. Я понял, что Мусик собирается в скором времени направиться на радугу. Коты чувствуют свой конец. Я обнял его, прижал к себе, лизнул в нос и предложил:

– Почувствуй моё тепло, прижимайся ко мне.

Мусик оказался очень интересным и осведомлённым собеседником. Плюс с чувством юмора и самоиронией. Ему ведь тоже скучно, поговорить не с кем. Он поведал мне столько смешных и грустных историй, что я слушал его с открытым ртом и долго никак не мог уснуть, свалился только под утро. Скажу без прикрас, это была одна из самых лучших ночей в моей жизни. Спасибо тебе, дорогой Мусик. Я много раз критиковал котов, но этот оказался котом незабываемым.

Тамара на следующий день утром устроила нам с Максом шикарный завтрак. Лучший чай в мире, самобытные мамины бутерброды с яйцами, поджаренной колбасой и сметаной, пироги с капустой, мясом, картошкой. Я выбрал только средние. Что-то капуста и картошка несильно меня впечатлили. Елисеев, пользуясь щедростью женщин, как я понял, подкрепился тоже основательно. Меня к тому же накормили молочными сосисками, на десерт налили полную миску сливок. Конечно, если бы я так питался в Москве, меня тоже можно было через несколько месяцев сравнить со слоником или бегемотом. Как исключение такая трапеза, на мой взгляд, допустима. Но питаться так каждый день – неизвестно, что из меня выросло бы.

Прощались мы с Мусиком словно старинные друзья. Обнюхались, обнялись и расстались.

Скажу, положа лапу на сердце или живот, расставался я с семьёй Тамары с сожалением и грустью. Хотелось бы немного задержаться. Не судите меня, друзья, строго, но вы же знаете, от приятного отказаться всегда сложно.

Тамара отвезла нас на вокзал. Вы знаете, я, наверное, экстрасенс. Не верите? А вернитесь в главу 20, и вы сразу всё поймёте.

Возвращались мы в Москву в четырёхместном купе. Вы не представляете степень моего изумления, когда на входе нашего купе появилась женщина с поводком в руках. Хотя я ещё не видел, кто на том конце, сразу понял, что в купе у нас будет ехать ещё одна собака.

– Лойда, ко мне, – тихо произнесла пассажирка.

«Какое имя странное, – подумал я, – что там ещё за чудо?» Разумеется, я задал этот вопрос с иронией. Но чудо оказалось в самом деле чудом, причём настоящим. Я так растерялся, что даже забыл поприветствовать соплеменницу. Вслед за женщиной в купе вошла доберманша Лада. Да-да, та Лада из моего сна. Вы помните, как я сожалел, что проснулся. Как мне хотелось продолжения того чудесного сна.

И вот мой сон превратился в явь. Не только порода оказалась той же, но даже имя у вошедшей дамы похоже на имя той прекрасной собаки. Лада – Лойда. И вы не признаете меня экстрасенсом? После короткой заминки я смущённо выдавил:

– Здравствуйте!

– Добрый день, – ответила Лойда и спросила: – Вы лабрадор?

– Да, – ответил я, – ваше имя я уже услышал, а меня зовут Марсель, я розыскная собака, едем с хозяином с ответственного задания.

И это не самопиар, я же должен как-то заявить о себе, что я не диванная собака и путешествую по делу.

– Ой, как любопытно, – восхищённо произнесла доберманша. – Наверное, интересная работа!

– Интересная, – кивнул я, – но очень сложная.

– Расскажите, подробнее, – попросила Лойда, – я впервые знакомлюсь с собакой вашей профессии.

– Путь у нас долгий, – сказал я, – обязательно расскажу. А чем занимаетесь вы?

– И не спрашивайте, – мне показалось, что она произнесла с грустью, – мы всё по выставкам да всяким мероприятиям. Но тоже работа не из простых. На выставке такие требования, что с ума можно сойти. Одно неправильное движение, и жюри лишает баллов.

Я только после её слов заметил у неё на ошейнике несколько медалей.

– Это ваши награды? – спросил я.

– Да, – гордо ответила Лойда, – вчера наградили ещё одной. Заняла первое место. А вы не участвуете выставках?

– Нет, у нас другие медали! – скромно ответил я, вспомнив слова начальника полиции.

Эх, сейчас бы блеснуть своей наградой. Но, увы, придётся подождать. Хоть бы не забыли прислать.

– А у вас есть награды? – спросила доберманша.

– Есть, – соврал я, – но мы их на задание не надеваем.

Хотя почему я соврал? Я ведь точно знаю, что меня уже наградили, только пока ещё медаль не вручили. Да и насчёт ношения тоже верно. В самом деле, не станешь же при выезде на задание себя медалями обвешивать, получится какое-то позёрство.

– Лойда, вы знаете, между прочим…

– Марсель, а почему вы изначально со мной стали говорить на «вы»? – хмыкнула доберманша.

– У людей научился, – опустив глаза ответил я. – Они всегда с незнакомыми людьми начинают говорить на «вы», а мы ведь перенимаем их привычки. Вы хотите перейти на «ты»?

– С удовольствием, – сказала Лойда, – для меня это так непривычно. Если вы не возражаете.

– А с чего я буду возражать? – обрадовался я. – Так гораздо удобнее. Ты где живёшь?

– В Москве, – сообщила собака и добавила: – Вы… ты что-то хотел мне сообщить, а я тебя перебила.

– Да, кстати. – вспомнил я, – хотел сказать, что по дороге из Москвы в Екатеринбург ты мне приснилась.

– Как это? – удивилась Лойда. – Мы же с тобой не знакомы. Как я могла тебе присниться?

– Ну, не ты конкретно, – пояснил я, – а твоя двойняшка. Вот один к одному, и даже имя во сне было похожим. В моём сне твою копию звали Лада.

– И в самом деле, – согласилась доберманша, – похоже.

Всё-таки мне повезло, сон очень пригодился. Даже не знаю, смог бы я наговорить своей новой знакомой столько комплиментов, если бы не рассказывал о сновидении? А так я смело продолжил:

– Прекрасный сон, моя подруга в нём была такой же красивой, стройной и грациозной, как ты. Мы гуляли с ней по сказочной роще, и на нас напал барсук…

– Это что ещё за чудо? – перебив меня, ойкнула Лойда.

– Это такое животное типа куницы, – продолжил я рассказ, – он напал, но мы вместе дали ему отпор, и он убежал.

– Я и куницы никакой не видела. Большой барсук? – поинтересовалась собака. – Просто я никогда их не видела и не встречала.

– Не очень, – пояснил я. – Чуть меньше меня, красивый зверёк, но очень наглый. Я тоже в жизни их не встречал, но не раз видел по телевизору. У меня хозяева любят смотреть передачи о животных. Много чего видел – и львов, и тигров, и бегемотов, и даже слонов. Там и барсука встретил. А если бы не видел, то как бы он мне приснился? Твоих-то соплеменников я часто встречаю на прогулке. Но таких красивых доберманов ещё не встречал.

– Спасибо, – смущённо произнесла Лойда.

Мы ещё долго общались под стук колёс на понятном только нам языке. Через какое-то время в купе постучали. Елисеев отворил дверь, на пороге стоял разносчик всяких вкусняшек с тележкой.

– Господа, пирожки, пицца, напитки, сладости! – объявил мужчина.

Хозяйка Лойды, купила себе пирожное, но не забыла и о подопечной.

– А тебе, дорогая, пирожочек с мясом. Кормом завтра покормлю с утра.

Дурной пример заразителен, хотя в данном случае его и дурным-то не назовёшь. Елисеев, видимо, устыдился и купил мне тоже пирожок. В противном случае я бы точно слюной поперхнулся. Проголодался – не то слово. А ему не напомни, будешь до самой Москвы голодным ехать. Вы думаете, он в дорогу купил мне корм? Ага, держи карман шире, разогнался. Это мне ещё повезло, что с нами ехала красавица Лойда, а так бы продиетился до самой столицы. Это тебе не Шура, та следит за моим питанием, как зоркий сокол.

Утром хозяйка доберманши спросила у Максима:

– Молодой человек, а вы, наверное, забыли своей собачке сухой корм купить?

– К сожалению, да, – смутился Елисеев, – много работы было, закрутился.

Ой, врунишка! Какая работа, забыл, что ли? Мы же у Тамары ночевали. Она тоже хороша. Нахваливала-нахваливала меня, а в дорогу положить провиант забыла. Но признаюсь, я не в обиде. Забыла и забыла, бывает. Я думаю, они это делают не нарочно. Человек о своём желудке не забывает, он ему активно напомнит: «Пора “дровишек” в топку подбросить». А я о своём желудке как напомню? Приходится терпеть. Хотя у меня был знакомый пёс, не помню какой породы, мы с ним в нашем прогулочном сквере познакомились, так вот он поделился со мной, как решает вопрос с кормёжкой.

– Смотрю, – рассказывал он, – забыли меня покормить. Терплю час и потом начинаю громко выть. Первый раз хозяева сразу и не сообразили. Мамуля прибежала и давай квохтать надо мной: мол, что случилось? Ну, я подошёл к своей миске и подвинул её лапой к батарее.

– Ах, бедный пёсик, – воскликнула хозяйка, догадавшись, что произошло, – мы же забыли тебя покормить, дорогой! Сейчас исправим.

Через месяц инцидент повторился, но в этот раз даже никто и не думал вопросов задавать, прибежали, извинились и накормили.

Вот мне нужно этот опыт перенять. Как завою на весь вагон, сразу и еда найдётся, и вода.

В этот раз всё обошлось, Хозяйка Лойды предложила её корм мне, Елисеев не возражал, и я очень даже плотненько позавтракал. Спасибо тебе, дорогая женщина.

– Понравился тебе мой корм? – полюбопытствовала собака.

– Прекрасный! – если честно, я немного приврал.

Не люблю я сухой корм, Шура меня часто кормит то мяском, то рыбкой и даже иногда овощами. Овощи, конечно, в моём рейтинге на последнем месте, но мне, к примеру, нравятся морковка и печёные баклажаны. Правда, они не совсем пустые дирижабли, Шура их запекает вместе с сыром, получается очень вкусно. Вкусно и полезно, нам ведь тоже нужны витамины. От недостатка витаминов шерсть начинает выпадать клоками. Тот ещё видок – облезлая собака.

С морковкой и смех, и грех. Елисеев, как вы поняли, ещё тот выдумщик. Увидев первый раз, как я хрумкаю морковку, говорит Шуре:

– Не думал, что у нас на ищеек учат кроликов.

Я сразу не сообразил, кого он имеет в виду. Думаю, где он там кроликов увидел? Да и как кролика можно учить на ищейку?

Александра рассмеялась, и только после её пояснений я понял, что Максим кроликом назвал меня.

– Пусть кушает, – сказала Шура, – собаке морковь полезна.

Вон оно в чём дело! Чему удивился? Если я собака, не могу есть то, что люди едят? Да, мне нравится морковка. Некоторые собаки (сами мне рассказывали) и яблоки едят, и арбузы, и даже свёклу. Последний овощ я как-то попробовал, чуть не поперхнулся – такая гадость. Мне кажется, насколько бы я ни был голоден, никогда бы не стал есть такой отвратительный продукт. При этом, сколько раз наблюдал, люди едят свёклу с удовольствием. И блюда с ней называются смешно: то селёдка под шубой, то винегрет, то салат с чесноком. Люди большие фантазёры в приготовлении пищи, иногда диву даёшься.

После завтрака у нас с Лойдой невольно случился тихий час. Я долго не мог уснуть – всю дорогу думал о встрече с Шурой. Соскучился по ней ужасно, впрочем, и по Трисону тоже. Как вы там, мои родные? Когда мы уже приедем в Москву?

Вспомнил один забавный случай. По-моему, я валенок погрыз или клочок от дивана оторвал, и Шура меня, ругая, столкнула с дивана. Я свалился с дивана и громко заскулил. Признаюсь, это была моя актёрская игра, я завернул лапу под себя и горько (умел я в детстве притворяться)«заплакал». Бедная Шура так перепугалась, что начала меня гладить, «вправлять» лапу и извиняться:

– Малыш, прости, я не хотела сделать тебе больно. Так получилось. Чёрт с ним, с этим валенком, хоть перекуси его напополам. Прости меня, дорогой. Тебе больно?

Странная женщина. «Хоть напополам перекуси» – а зачем же ты отпустила мне подзатыльник? Уже через минуту я от радости начал носиться по квартире.

– Ах ты, симулянт, – неожиданно изменила свои показания Шура (таким выражениям я научился в полиции), – разыграл меня.

Я понял, что явно поторопился со своим «выздоровлением». Нужно было немного полежать, потом неторопливо и прихрамывая пройтись по комнатам. И тогда точно такое обидное слово, как «симулянт», из уст Шуры не прозвучало бы. Недаром люди придумали поговорку «Поспешишь, людей насмешишь». В тот раз я и впрямь насмешил людей. К тому времени к нам присоединился Максим, он рассмеялся и сказал:

– Он ещё тот артист, даже его инструктор это отметил. Говорит, не собака, а притворщик.

Несмотря на возраст, я ещё тогда понял, что нужно прекращать притворяться и тщательно заботиться о совей репутации. Кстати, я слышал, что дети (человеческие) тоже часто прибегают к такой тактике.

У нас есть друзья семьи, так вот у них ребёнок в детстве постоянно изображал больную руку. Опустит её вниз, и она болтается у него как плеть. Родители даже к доктору его водили. Доктор пожал плечами и заверил родителей, что у ребёнка с рукой всё нормально. Родители усомнились, как же так, ведь мальчик страдает, посмотрите, ручка совсем не действует. Доктор улыбнулся и, выйдя в другую комнату, вернулся с машинкой. Он попросил родителей не обращать внимания на ребёнка, а сделать вид, что они общаются с доктором. После чего подошёл к мальчику и вручил ему подарок.

У малыша загорелись глаза, и, пока родители якобы общались с врачом, он начал катать машинку по полу и громко издавать автомобилеподобные звуки. Родители удивились, но их ребёнок, позабыв о недуге, устроил гонки по кабинету именно «больной» рукой.

– Вот и всё! – улыбаясь сказал доктор. – Вашего малыша вылечили.

Друзья до сих пор со смехом вспоминают тот случай, хотя сын их уже оканчивает школу.

Наверняка и у собак, и у людей случались курьёзные случаи. Вспоминай не вспоминай, а сон всё равно берёт своё. Сначала я краем глаза поглядывал на свою красавицу-соседку и в конце концов уснул сам. А вот проснулись мы с ней одновременно под утро. Пассажиры ещё спали, Лойда тихонько спросила у меня:

– Марсель, тебе что сегодня снилось?

Честно говоря, у меня всё вылетело из головы, и я признался:

– Не помню…

– А мне снился корабль. Такой огромный. Ты был когда-нибудь на корабле?

– Не-а, – замотал я головой.

– А мы с хозяйкой как-то отправились в путешествие, – начала свой рассказ Лойда, – сначала побывали в Финляндии, а потом поехали в Швецию. Вернее, не поехали, а поплыли на пароме – так назывался корабль.

– И как тебе, – спросил я, – понравилось?

– Удивительный кораблик, – закатив глаза, – ответила собака. Это не просто корабль, это целый город, как наша Москва…

Я хотел было ей возразить, что она перегнула палку, но не стал. А то ещё обидится и прекратит свой рассказ. А мне было приятно слушать даже её фантазии, потому я вывалил язык, приподнял уши и внимательно стал слушать свою очаровательную собеседницу.

– …так вот мне приснился тот паром. Но сон мне запомнился вовсе не этим…

– А чем же? – спросил я, приготовившись услышать что-то невероятное.

– …а тем, что мы с тобой гуляли по палубе.

– Со мной? – удивился я и задал, наверное, самый глупый вопрос в своей жизни: – А барсук нам там случайно не встретился?

Лойда недовольно фыркнула:

– Да ну тебя!

Она отвернулась от меня и замолчала.

Эх, Марсель-Марсель, ну кто тебя за язык тянул с этим несчастным барсуком? Дама хотела рассказать тебе романтическую историю, а ты полез к ней со своей общипанной куницей. Обидел девушку.

– Прости, Лойда, – я решил исправить положение, – прости меня за мою плоскую шутку.

– Не обращай внимания, – ласково сказала Лойда. – У меня, наверное, началась депрессия.

– Это что ещё такое? – не понял я.

– Ну, когда внезапно пропадает желание общаться.

– Так это я виной? – не унимался я. – Я не хотел. Поверь, я добрый пёс, не хотел тебя обидеть… Неужели мы из-за какого-то облезлого, а тем более виртуального барсука можем поссориться? Ужас какой! Скажи, Лойда, я тебе понравился? Я же не просто хочу с тобой познакомиться, я хочу с тобой подружиться.

– А дальше что? – вздохнула доберманша.

– Как что? – растерянно спросил я.

– Неужели ты не понимаешь? Приедем в Москву, и всё – расстались на веки вечные. Обидно. Чтобы дружить, мы же должны с тобой регулярно видеться. А где? Ты видел наш город? И у тебя, и у меня есть хозяева. Понимаешь? Это они ездят друг к другу в гости. А что остаётся нам? Где хозяева, там и мы. Наши желания не учитываются. Если бы мы жили в одном доме, гуляли в одном дворе или в одном парке, да, мы могли бы дружить каждый день, встречаться, общаться, а так… Головы забьём иллюзиями и будем потом страдать. Зачем нам эти переживания? Нет-нет, не получится…

– Может, судьба нас всё-таки сведёт? – выразил я надежду.

– Всё зависит от наших хозяев, – тяжело вздохнула моя собачка.

– Не будем отчаиваться, – сделал я вывод, – иногда хозяева обмениваются телефонами, потом встречаются, ходят друг к другу в гости.

– Было у меня уже такое, – махнула лапой Лойда. – Но никакого продолжения не последовало, потому я предлагаю нам сильно друг к другу не привязываться.

Эх, рано я радовался, что повстречал свою Ладу из сна. И ведь она права. Может, это наша первая и последняя встреча.

– Но, дорогая Лойда, – твёрдо сказал я, – я буду тебя всегда помнить, так и знай. А это тоже много стоит.

Лада-Лойда улыбнулась:

– Я тоже буду о тебе вспоминать, Марсель. Ты приятный друг.

Такой, можно сказать, философский у нас состоялся разговор, пока наши хозяева отдыхали. У людей есть такое выражение – «жизнь собачья». Так вот она какая. Но несмотря ни на что, мы остаёмся преданными и надёжными партнёрами для человека. К сожалению, не все люди это ценят и нарушают наш негласный договор тысячелетней давности о помощи друг другу.

Тем временем мы приближались к родному городу. Проснувшись, хозяева первым делом накормили нас с Лойдой.

– Последние наши запасы, – объявила хозяйка моей подруги. – К сожалению, больше ничего нет.

– Ничего страшного, – сказал Максим, – скоро будем дома, – и повернув голову в мою сторону, добавил: – Угощу тебя сосисками. Отлично потрудился, мой друг. Не собака, герой! Между прочим, – обращаясь к женщине, добавил он, – Марселя наградили медалью. Вручить не успели, но обещали прислать…

Услышать такие слова, тем более в присутствии Лойды, конечно, лестно. Видишь, как ценит меня мой хозяин? Одним словом, профессионал. Это я о себе. Хотя и Елисеев не менее профессиональный полицейский.

Лойда подтвердила мои мысли:

– Так, оказывается, и ты медалист? А почему ты мне об этом не сказал?

– Не люблю хвастать, – опустив глаза, сказал я.

– Скромняжка, – Лойда лизнула меня в нос и спросила: – Часто у вас награждают? Расскажи подробнее о своей работе. Очень любопытно. Я с этими выставками ничего не знаю о работе своих соплеменников. Да и от кого мне узнать. Наверняка в твоей школе ходят всякие рассказы, поделись, пожалуйста.

– Ты знаешь, – начал я, – вообще, в учреждениях, связанных с полицией, армией, спасательной службой, к собакам относятся с большим уважением. Ведь часто в той или иной ситуации без нашей помощи просто не обойтись.

– Я вся внимание! – сказала доберманша.

Путешествие наше приближалось к завершению, и на просьбы своей подруги я ответил согласием:

– Хорошо, – кивнул я, – время ещё есть, слушай. И в школе, и по телевизору я слышал много разных историй о подвигах наших соплеменников. Не все собаки сутками валяются на диване и служат украшением жилища. Мой рассказ будет не ради хвастовства, а лишь потому, что многие просто не знают о нашей так называемой «собачьей деятельности».

– Ну не тяни, Марсель, рассказывай.

– Я не раз смотрел по телевизору передачи именно о собаках-героях. В них рассказывалось о том, как наши соплеменники помогают человеку в разных ситуациях. Телеведущий подробно рассказывал о разных проявлениях героизма как в мирное, так и военное время. Но особенно мне запомнились истории о Великой Отечественной войне. Чем там занимались наши соплеменники? Всё припомнить, разумеется, сложно, но и того, что я запомнил, достаточно для того, чтобы восхититься их героизмом, трудолюбием и самоотверженностью. К сожалению, сегодня люди стали забывать, что в 1941 году в ряды Красной армии поступили на «службу» десятки тысяч собак, причём необязательно какие-то специальные породы, помощь оказывали и дворняги. К сожалению, имена большинства собак – участников Великой Отечественной войны неизвестны. История сохранила память лишь о самых отважных героях. Негоже и нам забывать их.

– Согласна, – сказала Лойда.

– Так вот, прошедшие через специальную Школу военных собак (есть и такие), были смелыми и отважными. Время было сложное, и собаки творили чудеса, они спасли тысячи и тысячи, если не миллионы, человек. Иногда поражаешься умению, сноровке и героизму четвероногих коллег. Посуди сама. К примеру, за время войны инструкторы-кинологи подготовили более шести тысяч собак-сапёров. Ты знаешь, кто это такие?

– Нет, – замотала головой Лойда, – впервые слышу.

– Они участвовали в разминировании населённых пунктов, дорог, мостов, различных объектов, полей. Собаки-сапёры находили взрывчатые вещества под землей на глубине до двух метров (а это нюх!), указывали на мины любого типа. При разминировании полей собаки не пропускали ни одного взрывного устройства, тем самым сохраняя жизни миллионов людей.

– Потрясающе! – восхищённо произнесла доберманша. – А чем ещё собаки занимались на войне?

– Да много чем, – с гордостью ответил я. – Были и трагические истории. Когда я слушал рассказ о собаках – истребителях бронетехники, у меня даже сердце разболелось. Они уничтожали бронетехнику. За годы войны «истребители» ликвидировали более трёхсот танков.

– А почему ты говоришь, что это истории трагические? – округлила глаза Лойда.

– Понимаешь, это были собаки, натасканные на подрыв техники. К сожалению, они гибли сами, причем на одну выведенную из строя бронемашину приходилось в среднем пятнадцать собак. Участь этих собак незавидна. Их в школе нарочно приучали не бояться рёва танков, взрывов, пулеметных очередей, и в конце концов они уничтожали вражескую технику ценой своих жизней.

– Ужас какой! – вздрогнула подруга.

– А как было обойтись без ездовых собак? Дело в том, что полноценных дорог во время войны у нас в стране было маловато. Плюс дефицит грузовиков. И в этой работе пришли на помощь наши соплеменники. На собак ездовых пород ложилась обязанность снабжения воинских подразделений. Они, как и собаки-истребители, не боялись взрывов снарядов и свиста пуль, чётко выполняли приказы и доставляли почти незаметно грузы даже по открытой местности. Командиры высоко ценили эти качества наших коллег-помощников, потому часто отправляли их на самые опасные участки фронта. В годы войны в армии было около пятнадцати тысяч собачьих упряжек. Собак запрягали в сани и телеги, поручали доставлять боеприпасы, питание, обмундирование, медикаменты. А если возникала необходимость, ездовые собаки даже эвакуировали раненых из полевых госпиталей. По приблизительным подсчетам, они перевезли более шести тысяч тонн различных грузов.

– О ездовых собаках я слышала, – сказала Лойда, – но они работают в основном на Севере.

– Да, – подтвердил я, – но это в мирное время. А слышала, на фронте были ещё мохнатые ангелы?

– А это кто такие? – удивилась моя подруга.

– Так солдаты называли своих четвероногих «санитаров». В военно-медицинских подразделениях использовались специально обученные ездовые собаки, запряженные в волокуши. В основном использовались овчарки. Они были способны вдвоём тянуть так называемую волокушу, на которую забирался раненый. Но принимали в этой ответственной работе участие не только овчарки, были и самые обычные дворняги, то есть беспородные собаки. Обладая обостренным слухом и невероятным обонянием, они легко находили на поле боя даже потерявших сознание солдат. Найдя бойца в таком состоянии, они облизывали ему лицо и приводили его в чувство. Очнувшись, раненый перекатывался в волокушу, и собаки тащили его к полевому госпиталю, невзирая на плотный огонь противника. Кроме того, к спинам «мохнатых ангелов» заранее привязывали аптечки. Были и такие раненые, кто сам себя перевязывал и самостоятельно добирался до своих, тогда как собаки продолжали поиски тяжелораненых бойцов. Точной статистики, конечно, сегодня никто не знает, но исследователи говорят, что собаки-санитары вытащили с полей сражений более полумиллиона раненых солдат и офицеров. Мой хозяин иногда любит пошутить и говорит мне, что я налопался, как Бобик. Не знаю, почему он выбрал для шутки это имя, но на войне был пёс с такой кличкой. Так вот Бобик очень известная (не побоюсь этого слова) личность – он спас около полутора тысяч человек. Вот тебе и Бобик. Дело ведь вовсе не в имени, а в отваге и самоотверженности.

– Очень красивое имя, – сделала заключение Лойда. – Чем хуже наших кличек?

– Я тоже так думаю, – согласился я. – Но это ещё не всё. Ты удивишься, но некоторые собаки даже выполняли роль разведчиков. Ты спросишь, каким образом? Вот тебе пример. Солдат-разведчик несколько суток наблюдал за врагом, писал записки и отправлял собаку к командованию. Если бы он использовал радиопередатчик, враг мог его обнаружить. Но тут на помощь пришёл верный друг – за то время, которое воин находился в укрытии, собака несколько раз переходила линию фронта и сообщала важные сведения.

И это не единичный случай. Разведчики высоко ценили собак и часто брали их с собой на задание. Собаки-разведчики находили замаскированные огневые точки противника и движениями подавали знаки бойцам. Некоторые собаки даже нейтрализовывали часовых. В собачью историю войны вошёл непревзойдённый пёс Туман – он бесшумно подкрадывался к врагу и, стремительно бросившись на противника, сбивал того с ног и наносил укус в затылок. Но самой известной собакой-разведчиком времен Великой Отечественной войны остаётся пёс по кличке Джек. Вместе со своим проводником он двенадцать раз отправлялся во вражеские тылы и помог захватить более двадцати «языков». Однажды Джек пробрался в защищенную крепость Глогау на Одере и помог разведчикам захватить в плен важного немецкого офицера.

Связь на войне имеет первостепенное значение. Как вести бой без связи? Как передавать приказы? Но при ведении боевых действий сложно обеспечить бесперебойную проводную или радиосвязь между подразделениями, и вот тут на помощь отправлялись собаки-связисты. Как и истребители, перевозчики, санитары, они не боялись пуль и снарядов, переползали через болота, через кустарники, леса, не обращая внимания на погодные условия. И даже будучи тяжелоранеными, связисты добирались до пункта назначения и доставляли важные донесения. Но в их обязанности входила не только доставка ценных писем и пакетов, они ещё устанавливали и проводную связь – за годы войны они размотали более восьми тысяч километров кабеля. В истории осталась память о трёх знаменитых собаках-связистах. Пёс Рекс, например, три раза переплывал через холодный Днепр (дело было осенью) и передавал военным важные донесения. За годы войны Рекс был несколько раз ранен, но через некоторое время вновь становился в строй и отправлялся на фронт. Самым плодотворным считается пёс Бульба. За годы войны он сумел размотать несколько сотен километров кабеля для связи, а также успешно доставил более полутора тысяч документов различной важности. Но самой живучей собакой считается Альма. Как-то при выполнении боевой задачи на неё открыл охоту немецкий снайпер.

– Какой кошмар! – ахнула Лойда.

– И ты думаешь, собака испугалась? Нет! Несмотря на страшные ранения, истекающая кровью Альма добралась до пункта назначения и передала ценные документы командованию.

На любой войне бывают диверсанты. Были и собаки-диверсанты. Не все собаки Великой Отечественной войны были камикадзе – некоторые из них выполняли задание и возвращались в свои подразделения живыми. Такие собаки были специально обучены для работы во вражеских тылах, они умудрялись поджигать продуктовые базы и вражеские склады с боеприпасами, отравляли источники питьевой воды, взрывали железные дороги, мосты. Вот тебе пример: в 1943 году на одном из перегонов был уничтожен состав из десяти вагонов. Как ты думаешь, кто провернул эту операцию? Собака! Диверсию совершила специально обученная овчарка. Она умела незаметно пробираться к железной дороге, дожидалась поезда, размещала перед ним вьюк со взрывчаткой и зубами выдергивала воспламенитель. Затем собака убегала в лес, после чего на железнодорожном полотне раздавался мощный взрыв. Овчарку звали Дина, имя ей дали в честь её дрессировщицы, командира взвода дрессировщиков-минёров. За успешную диверсию хозяйка собаки Дина Соломоновна получила орден Красной Звезды.

Много подвигов во время войны совершили собаки. Об этом, наверное, можно написать отдельную книгу. Но даже по тому, что я рассказал, ты поняла, что собаки в то трудное для страны время не сидели сложа лапы?

– Как такое можно не понять? – восхищённо произнесла Лойда.

– Вкратце расскажу о сторожевых собаках. Без них обойтись в боевых условиях очень сложно. «Сторожевики» безустанно и зорко осматривали местность, а при приближении постороннего могли движениями тела предупреждать человека. Среди сторожевых псов прославился пёс Агай – он много раз отпугивал немецких диверсантов лаем, подавая сигнал тревоги для советских солдат. Очень интересный случай произошёл с собакой по кличке Харш. Начинал он службу у немцев – участвовал в карательных операциях против партизан, но попал в плен.

– В плен? – удивилась доберманша.

– Да, – подтвердил я. – Оказывается, в плен попадали не только люди, но иногда и собаки. Харша переучили, и он, по сути превратившись в антифашиста, стал «воевать» на стороне Красной армии, помогал бороться с немецкими разведчиками и диверсантами. Вот что значит настоящие герои.

– Спасибо, Марсель, – поблагодарила Лойда. – Невероятные истории.

– Завершу свой рассказ. – сказал я, – Парадом Победы, состоявшимся в Москве 24 июня 1945 года. По Красной площади в тот день прошли не только войска, вернувшиеся с фронта, но рядом с ними шли и заслуженные собаки. Пёс Джульбарс по праву стал символом единения собак и людей в войне против фашистских захватчиков. В самом конце войны Джульбарс был ранен и не мог самостоятельно передвигаться, а по его заслугам он должен был участвовать в параде. Начальник Школы военных собак доложил об этом Рокоссовскому, командующему парадом, а тот, в свою очередь, доложил Сталину. Верховный главнокомандующий приказал нести собаку на руках и даже разрешил взять для этого свою шинель. По Красной площади Джульбарса нёс командир батальона разминирования. Тут тоже нужно отметить, что Джульбарс был не какой-то породистой собакой, а обычной дворнягой. Но эта обычная дворняга во время войны нашла более семи тысяч мин и фугасов. Но самое знаменательное событие – это то, что пёс Джульбарс – единственный из собак, которого наградили медалью «За боевые заслуги». Вот это медаль так медаль!

Согласись, Лойда, такие истории забывать нельзя. Но, завершая рассказ о собаках – героях Великой Отечественной войны, не могу не упомянуть об их потомках. В наше время собаки тоже помогают и спасают сотни людей. Вот тебе пример: овчарка Елга – родилась в 2001 году и несла службу до 2012 года, часто отправляясь со своим хозяином в горячие точки. Она помогла разминировать много различных объектов – чутьё не подводило её. Но однажды случилось несчастье – Елга подорвалась на мине и от полученных ран скончалась. На её могиле установлен памятник.

– Марсель, а ты встречал бродячих собак? – неожиданно спросила Лойда. – К нам в парк, где мы гуляем, они частенько приходят. Не знаю почему, но некоторые люди их гонят прочь. А ведь среди них много добрых собачек.

– Да, – ответил я, – к сожалению, бытует мнение, что бродячие собаки опасные и создают только проблемы. Но я расскажу тебе случай, который заставил жителей одного российского села изменить мнение о бездомных псах раз и навсегда. Молодая женщина поздно вечером вышла из дома в тонком халате и тапочках. По неизвестным причинам девушке стало плохо, и она потеряла сознание. Пробегавшие мимо бродячие собаки подбежали к ней и начали громко лаять, чтобы привлечь внимание людей. К сожалению, улицы были пусты. Когда дворняжки поняли, что помощь не придёт, они со всех сторон улеглись на девушку, чтобы согреть её. Утром, услышав шаги людей, собаки начали громко выть и привлекли внимание.

– Какая потрясающая история! – воскликнула Лойда.

– Случаев, когда собаки спасают человека, не счесть. И только немногие из этих героев становятся известными. Хотя ты же понимаешь, собаки помогают человеку искренне и ничего не ждут в ответ, не ищут славы и почестей. Наше главное предназначение – помочь человеку!

Не могу в своей повести обойти тему любви. Это самое главное в жизни и человека, и собаки, и любого живого существа. Трисон однажды в разговоре со мной поправил классика и сказал, что жизнь спасёт не красота, а любовь. Да, красота – это прекрасно. Однако красота без любви – это как машина без колёс. Красивая, стремительная, мощная, но без колёс – это груда металлолома. Вот так и человек – красавец, герой, смелый, отважный, но что он может сделать без любви?

Мы, собаки, любим человека вопреки всему. Человеки, перенимайте опыт. Мы любим своих хозяев, даже если они допускают по отношению к нам бестактность. Всё равно любим.

Вот я еду сейчас в купе. Мне очень понравилась Лойда. Я почти влюблён, но больше всего на свете я люблю своих Максима и Шуру. Вы знаете, какая она красивая, добрая, заботливая. Да её просто невозможно не любить. У вас такое бывает?

Да, хозяин может забыть покормить меня вовремя, отругать, наказать, но… Справедливости ради, я ведь тоже иногда забываю наставления, инструкции, приказы. И что? Побубнит-побубнит Макс и обнимет, погладит, поцелует в лоб, и я вижу, что любовь его ко мне никуда не делась. Казалось бы, такие простые вещи, а любовь продолжается и становится только крепче.

Вы думаете, почему я заговорил о любви? Просто так? Нет, друзья, всё потому, что наш поезд приближается к Москве, а там меня ждут Шура и Трисон. Мои чувства накаляются до такой степени, что выть хочется. Я никак не могу дождаться того момента, когда я прижмусь к хозяйке, вдохну полными лёгкими все её ароматы – кремы, духи, помады, даже тапочки. И это будет таким родным и близким. Эти запахи не перепутаешь со следами проходимца Чумакова, с вкусным дыханием привокзального киоска с пирожками, ароматной колбасой, спрятанной в сумке одного из пассажиров. Даже запахи ресторана, какие бы там изыски ни придумывали повара, мне не заменят дух моих родных хозяев.

О любви можно говорить безгранично, эта тема нескончаема. Потому я не мог её обойти.

Может, я по-собачьи не так элегантно рассуждаю о любви, смешивая её с запахами. У человека, наверное, какие-то другие критерии и предпочтения. Но зато я безгранично искренен.

Однако перед моей встречей с родными случилось ещё одно происшествие. И к моему великому сожалению, мне не удалось закончить своё повествование темой о любви. Часто случается так, что мы планируем одно, а жизнь вносит свои коррективы. И это может случиться, как у людей, так и у собак. Вы уже видели на моих примерах, когда задумаешь что-то сделать полезное или, скажем так, абсолютно безобидное, а в результате происходит едва ли не катастрофа. То, что произошло дальше, я другим словом даже не могу назвать. Судите сами.

Долго думал, рассказывать о последнем происшествии в нашей командировке или нет. Стыдно вспоминать, но я ведь обещал быть с вами до конца правдивым и честным. Выполняю своё обещание, хотя не знаю даже, с чего начать. Откровенно говоря, я боялся об этом рассказывать, чтобы вы не подумали, что Марсель какой-то дурачок. Но, честное слово, я даже не мог предположить, что так всё произойдет. Настолько всё произошло глупо и неожиданно. Конечно, по моей, как обычно, вине. Обидно, досадно, но ладно, рассказываю. Не привык я искать отговорки. Случилось так случилось. Что теперь искать какие-то оправдания? А случилось вот что!

Где-то на предпоследней остановке или немного раньше, заметив, что пассажиры нашего купе дремлют, я протиснулся в щель приоткрытой двери и самостоятельно вышел в тамбур. Смотрю, никого нет, дверь открыта (кстати, где в это время находился проводник?), и я решил выйти на улицу по своим собачьим делам.

Думаю, вдруг Лойда увидит, и, чтобы не устыдиться, отбежал подальше в сторону…

Вдруг я увидел, что поезд тронулся. Я рванул за ним, почти догнал свой вагон, хотя это было невероятно сложно. Но, к моему ужасу, дверь была уже заперта. Бежал я долго, в надежде, что кто-то меня заметит. Но всё тщетно, я остановился только после того, когда мимо меня прогромыхал последний вагон.

Вот вам и бродячие собаки. Недавно рассказывал о них Лойде, и вот сам внезапно превратился в бродячую собаку. А кто я? Ни хозяина, ни возлюбленной, ни добросердечной женщины… Все остались в поезде, а я, как дурак, смотрю им вслед и едва не плачу. Всё это случилось из-за чего? Нарушил технику безопасности. Обидно, но! Что делать? Как быть? Ладно я, но там же в вагоне остался Елисеев. Я больше переживал за него. Как представил, что он проснётся, а меня нет, – он же с ума сойдёт. Потерял своего героя!

Иными словами, у меня голова пошла кругом. Если бы мог, я бы расплакался. Что же ты натворил, голова твоя глиняная? Куда теперь идти? Как и кому ты теперь ты будешь объяснять, если Елисеевы меня не найдут, железная дорога раздваивается, размножается. Добегу до первого расслоения, а дальше куда? В общем, посидел я, подумал и решил никуда не двигаться. Не в смысле сидеть на одном месте, а просто находиться в районе этой (будь она неладна!) остановки. Максим, обнаружив, что я исчез, обязательно вернётся за мной. Только вот когда это произойдёт? Мимо проходили люди, поглядывали на меня с опаской, кто-то кинул мне кусок хлеба. Мне в этой ситуации было не до еды, конечно, я припрятал кусочек за каким-то строением.

Не один я бродяжничаю, через какое-то время я заметил, как из-за строения с моим куском хлебы выскочил большой рыжий кот и понёсся вдоль железной дороги в обратную сторону. В Екатеринбург, что ли, побежал?

«Приятного аппетита, ворюга!» – мысленно произнёс я, но не погнался за котом. Во-первых, бесполезно за ним гоняться, а во‐вторых, был бы кот сытым, разве он позарился бы на мою горбушку? Бог с ним, пусть бежит, может, эта несчастная краюха спасёт бедного кота от голодной смерти.

Бродил я до вечера. За это время один мужчина лет пятидесяти пытался меня задержать.

– Неужели лабрик? – крикнул он мне при встрече. – Как ты тут оказался? Смотрю, с ошейником, да и выглядишь опрятно, не похож на бродячую собаку. Пошли со мной. Будешь мой дом охранять.

Нет уж, мил человек, не пойду я с тобой, посадишь на цепь, и буду я у тебя цепным псом. Какой из меня охранник? Я розыскная собака, у меня есть хозяева, они скоро сюда приедут, и поеду я домой.

– Не бойся меня, собака, – не унимался сердобольный мужчина, – чем тебя угостить? Идём! – Он всё время пытался подойти ко мне вплотную.

Какой настойчивый товарищ. И не надейся, я в чужие руки не дамся.

Ну надо же было так вляпаться! Ой, что бы на моём месте сделал Трисон? Он мне как-то рассказывал, что ему в молодости тоже пришлось побродяжничать, даже в полиции побывал. Ему повезло, он сбежал и нашёл дорогу домой. Кстати, дорогу нашёл по трамвайным путям. Но то трамвай, а тут железная дорога. У меня задача посложнее. Да и до дома расстояние ещё немаленькое. Это не за угол сбегать. Эх!

Мужчина в конце концов отстал от меня, видимо поняв, что я просто так не сдамся и в гости к нему не пойду.

Стало вечереть, я уже стал подыскивать себе место для ночёвки. Мимо проносились пассажирские поезда, грузовые, какие-то непонятные механизмы, недалеко от меня моргал светофор и то опускался, то поднимался шлагбаум. Перед ним выстраивалась длинная очередь из автомобилей.

Такая тоска навалилась на меня, что хоть волком вой. А толку? Наоборот, сиди молча, а то заработаешь себе ещё какое-нибудь непредвиденное приключение.

И вдруг… ветер донёс до меня знакомый запах. Я остановился и замер, принюхиваясь. Ёлки-палки, да это же мой хозяин. Он вышел из автомобиля и стал осматривать местность. Я подал голос и кинулся ему навстречу.

А ведь, согласитесь, я принял единственно правильное решение – оставаться на месте и никуда сломя голову не бежать. Елисеев-то наверняка понял, где я вышел, они задремали перед самой остановкой.

– Ты зачем, шалопай, убежал? – обнимая меня, ругался Максим. – Кто тебе позволил? Погоди, приедем домой. Я тебе устрою…

Устраивай, Максимушка, устраивай, что хочешь. Главное – ты нашёлся. Стоп! Нет, это я нашёлся. Елисеев не терялся и вагон не покидал. Несмотря на все его угрозы, я понимал, что он радуется не меньше моего. Как мы теперь будем добираться домой?

Словно услышав мои мысли, хозяин сказал:

– Теперь домой поедем на автобусе.

Он поймал попутку, и мы отправились на автовокзал. Нам повезло – через полчаса отходил последний на сегодня автобус. Водитель оказался любителем собак, предложил Елисееву сиденье возле водителя, а мне разрешил разместиться рядом с хозяином на полу. Максим болтал по телефону. Как я понял, с Шурой и ещё с кем-то, а я от перенесённых волнений никак не мог уснуть, но под конец пути всё же сдался.

На вокзале меня ждал сюрприз – нас встречали Шура и Трисон. Хозяйка обняла меня и со слезами на глазах запричитала:

– Марсик, ну как же ты напугал нас! Ты с ума сошёл? Что с тобой случилось? Неужели мы тебе так надоели, что ты решил от нас сбежать?

Как я тебе объясню, Шурочка? Ни думал, ни гадал о таком исходе. Но вот так получилось. Откуда мне было знать, что поезд такой торопливый, мне кажется, он и двух минут не простоял.

– Это не мы ему, а он надоел нам, – усмехнулся Елисеев. – Нужно было бросить его там на перроне, пусть бы пожил без хозяев.

– Господи, Максим, что ты такое говоришь?! – возмутилась Шура. – Что значит бросить? Ты своём уме?

– Да шучу я, шучу, – рассмеялся Елисеев и, нахмурившись, добавил: – Но наказать за своеволие нужно. Смотрите-ка, вышел он на перрон прогуляться. До дома не мог потерпеть?

– Значит, не мог, – вступилась за меня хозяйка.

– Да я его утром выгуливал, – оправдывался Максим. – Просто любопытный он.

Эх, Максим, зачем напраслину возводишь на меня? Какое любопытство? Просто приспичило. У тебя такого не бывает? Для людей туалет в вагоне предусмотрен, даже два, а нам как быть? Вышел на свою голову. Представь, что я там перенёс, в той глухомани. Меня даже кот обворовал, а ты о каком-то любопытстве говоришь. Впредь никогда сам не пойду, хватит экспериментов.

Выслушав диалог хозяев, к нотациям приступил Трисон.

– Не стыдно тебе? – спросил он.

– Стыдно, – признался я, – но я ведь не нарочно отстал от поезда.

– Как это не нарочно? – бурчал наставник. – Тебя кто-то вытолкнул из вагона? Зачем было выходить на улицу? Видел бы ты нашу хозяйку. Как она перенервничала. Оболтус, учу-учу тебя, и всё бестолку. Не собака, а какой-то гастролёр-бродяга.

– А ты разве не бродяжничал в своей жизни? – возразил я. – Сам рассказывал, как за трамваями бегал.

– Хм, сравнил. Я ведь не сам убежал, меня украли, – грустно ответил Трисон.

– Да не собирался я убегать, – сказал я. – Так получилось.

– Получилось у него! – язвительно произнёс наставник. – Вечно у тебя что-то несуразное получается.

Я решил не оправдываться и просто молчать.

– Проголодался? – уже мягче спросил Трисон.

– А ты как думаешь? – хмыкнул я. – Максим обещал сосисками дома угостить.

– Будут тебе сосиски, – пригрозил наставник, – моли бога, чтобы хоть кусок хлеба дали.

– Не драматизируй, Трисон, – остановил его я, – у нас ведь есть Шура. Ты же знаешь её, неужели она оставит меня голодным?

Я оказался прав, Александра по приезде домой первым делом накормила меня, напоила и спать уложила.

Ура-ура-ура! Полицейские из Новосибирска не забыли о своём обещании. Через неделю после нашего возвращения пришла моя награда. Максим не без гордости прицепил мне к ошейнику медаль и сделал на память фотографию.

– Теперь, Марсель, ты по-настоящему взрослая собака и профессионал в своём деле.

– Ты понял? – сказал я Трисону. – Полюбуйся, это тебе не резиновая уточка. Это, можно сказать, орден.

– До ордена ещё дожить нужно, – язвительно произнёс наставник.

– И до ордена доживём, – уверенно заявил я. – Работа у меня такая. Завидуешь?

– Глупый ты, Марсель, – усмехнулся Трисон. – Не завидую, а горжусь вместе с тобой. Это ведь и моя награда.

– Это ещё почему? – удивился я.

– А кто тебя учит? Кто тебя на путь истинный наставляет?

– Хорошо, пусть будет по-твоему, – согласился я. – Помнишь, как я тебе говорил: «Ты ещё будешь гордиться мной». Вот тот момент и настал.

Вас когда-нибудь награждали? Даже если какой-то бумажной почётной грамотой, помните, как вы гордились? А тут медаль «За заслуги при борьбе с правонарушениями».

Вот так закончилась наша история. Если вам понравилась моя повесть, пишите отзывы, пожелания, а я с удовольствием продолжу делиться с вами своими литературными опытами. Как вы догадались, приключений у меня хватит ещё не на одну книгу.

До следующих встреч!

Октябрь, 2024 г.