Тук стоял, прислонившись спиной к пористой стене барака, в тени, в небольшом закутке, образованном двумя зданиями, и курил.

Яна не могла даже курить. Ночью она так и не уснула – между тем, что она видела позавчера, и тем, что видела прошлым вечером, разница была слишком велика.

Яр двухдневной давности был вымотан, но держался твёрдо.

Вчерашний Яр сделал то, что – насколько Яна знала этого человека, Яр не мог бы сделать вообще.

– Чёрт его знает что, – сказал он, завершая очередной круг. – Тук, ну не молчи.

Тук пожал плечами.

– Надо его забирать, – произнесла Яна в который раз за их долгий, но почти односторонний разговор.

– Куда ты его будешь забирать? – ответил наконец Тук. – На первом же кордоне спалитесь без ксивы.

– В Сибирь, – твёрдо ответила Яна – эта часть плана сложилась у неё в голове сама собой, – на родину к нему. Ты думаешь, там паспорт спрашивает много кто?

– И что вы делать будете там?

– У меня… у Ярика там дом. В общем, у нас.

Во взгляде Тука промелькнула насмешка.

– И долго ты там продержишься? Без канализации и горячей воды? И что потом?

– Да похрен что! – Яна остановилась наконец, зло глядя ему в глаза. – Сейчас просто надо его забрать. Ты не понимаешь. Ты не видел, что…

– Что он синий весь? – передразнил Тук. Это он тоже слышал уже в третий раз. – И куда ты его такого синего повезёшь? Ему в больницу надо и переливание, или я не знаю что… Они ему тут сдохнуть не дадут, это нехилый для зоны косяк. Ты, кстати, зря вот это затеяла всё, – Тук обвёл её рукой, – лучше бы явилась к ним как журналистка. Их бы там перетряхнуло так, что тут же бы вспомнился устав.

Яна дёрнула губой.

– Я бы тогда вообще… вообще ничего не узнала. А как журналистка я могу и так, толку с того? Он не дождётся, можешь ты понять? Они сейчас выдержат, как положено, три дня и сунут его на этап. Типа по дороге вскрылся, не знаем ничего.

Тук затянулся и выпустил в воздух перед собой струю чёрного дыма – в очередной раз.

– Слушай, – Яна вплотную подошла к нему и замерла так близко, что Тук чувствовал её дыхание на своём лице. – Я всё продумала. У них там есть производство – делают всякую мебель и прочее барахло. Сегодня-завтра как раз заканчивают диван. Его повезут какой-то шишке из МВД. Диван – раскладной. А внутри – ничего.

Тук терпеливо смотрел на неё.

– Ну! – не выдержала Яна.

– Всё… Это, блядь, всё?

– Всё! Что тебе ещё?

Тук опять втянул в себя порцию табака и покачал головой.

– Ну, допустим, шофёра я подменю. Как ты Ярика до цеха доведёшь?

– Я разберусь!

– Допустим, ок. Куда потом? Нужны документы, врач.

– Тук, его нельзя там оставлять…

Тук тихонько взвыл и прикрыл глаза рукой.

– Идиотка, – констатировал он. – Думать надо головой. Вон, Марата твоего, самое позднее к вечеру найдут. И что потом?

– Значит, надо до вечера сделать всё!

– Да ты тупо Яра не донесёшь!

– Знаешь что…

– Ничего, – Тук покачал головой. – Хрен с тобой.

– У тебя других вариантов всё равно нет.

Тук промолчал – видимо, не нашёл, что возразить.

– Когда будет этот твой диван?

– Да сегодня уже должен быть. Во время ужина у них там полный расслабон. Если диван до ужина погрузить, а потом охранников отвлечь…

– Ладно, дошло.

Тук покачал в последний раз головой.

– Всё-таки не план, а какое-то дерьмо. И даже не начинай! – перебил он, заметив, что Яна открывает рот. – Не хочу это слышать ещё раз.

Последнее, что запомнил Яр – подступающую со всех сторон черноту. Он надеялся, что это будет полный и абсолютный конец – без боли, без необходимости искать выход или за что-то отвечать.

Конец так и не пришёл.

Яр выплывал в серое марево бреда ещё несколько раз, и каждый раз была боль – в руке, в избитом теле, в ноге.

В некоторые из этих странных недопробуждений ему мерещилась Яна – почему-то в папахе и в милицейском ватнике, от чего ощущение абсурдности происходящего становилось лишь сильней. Яна что-то говорила, но Яр не мог разобрать что. Сознание всё равно ускользало слишком быстро, чтобы что-то понять.

Потом, когда за окном уже начинало темнеть, пробуждение задержалось чуть дольше. Яр лежал с открытыми глазами и смотрел в сереющий в наступающем полумраке потолок – свет пока никто не собирался включать. Повернуть голову он мог бы, но только с трудом, а поворачивать её смысла не было всё равно – только чтобы посмотреть на голые белые стены, из которых он так надеялся навсегда сбежать.

– Ярик… – услышал он голос, и если бы мог что-то чувствовать онемевшим телом, то ощутил бы бегущие по спине мурашки. Голоса не могло здесь быть, и Яр находил одно объяснение его существованию – он сходил с ума.

Ярик осторожно повернул голову на звук и снова увидел галлюцинацию, преследовавшую его всё время, пока он был здесь – бледное лицо Яны, грубо очерченное контурами милицейской формы в полной темноте.

«Яна» стояла за решёткой и смотрела на него с какой-то непонятной укоризной. Впрочем, непонятного в ней не было ничего.

Ярик отвёл взгляд.

«Шиза», – коротко подумал он и уставился в потолок, но взгляд теперь то и дело норовил сползти туда, к двери блока, где по-прежнему виднелось в темноте бледное лицо.

Когда он скосил взгляд в очередной раз, «Яна» исчезла, и Яр успокоился немного, решив, что это лишь от недостатка крови в голове.

Прошло, однако, всего несколько минут, а затем тихонько забряцал замок, и «Яна» появилась опять. В первый раз за всё время после самоубийства у галлюцинации появился звук.

«Яна» в папахе торопливо миновала пустое пространство, отделявшее кровать от двери, и, опустившись на край койки, коснулась лба Яра рукой.

– Холодный какой, кошмар. Ярик, ты можешь говорить?

«Яна» серьёзно смотрела на него. Сначала Яр не хотел отвечать, а потом решил, что вряд ли может быть хуже – а так хотя бы в психушку могут забрать, и осторожно кивнул.

От этого движения перед глазами заплясали цветные круги, а в затылке появилось ощущение, что он падает головой назад, но его тут же подхватила тёплая рука.

– Ярик, очень хорошо, что ты пришёл в себя. Нам надо уходить. Прямо сейчас. Ты можешь идти? Хотя бы чуть-чуть?

Яру захотелось смеяться – над собой, над абсурдом ситуации, в которой с ним разговаривала Яна в милицейской папахе, и над вопросом, на который мог быть только один ответ.

– Я просто тебя не утащу, – «Яна» до боли знакомо прикусила нижнюю губу, но от вида этой гримаски на заострившемся от переживаний лице Яру стало ещё смешней. Смеяться, впрочем, он только не мог.

– Ладно, попробуем сейчас. Ты просто ноги переставляй, хорошо?

«Яна» подсунула руку ему под поясницу и принялась усаживать. Яр помогал как мог, хотя и не мог понять, зачем это всё.

Потом «Яна» заставила его спустить ноги на пол и попыталась поднять.

Яр видел, что галлюцинации тяжело, и потихоньку начинал понимать, что происходящее, кажется, всё-таки не бред – по крайней мере, не всё. Кто-то, в его обескровленном мозгу превратившийся в Яну, держал его за поясницу и куда-то вёл. Ноги переступали сами собой.

Яр остановился. Рука надавила на поясницу сильней.

Яр дёрнулся, пытаясь высвободиться, и крикнул – или, вернее, попытался крикнуть:

– Не пой… – голос звучал еле слышно, к тому же на полуслове «Яна» закрыла ему рот рукой и толкнула к стене спиной.

– Тихо. Спорить будешь потом.

Яр замотал головой и замычал.

– Руку уберу, только шёпотом и очень коротко, Яр. Прошу.

Яр кивнул головой. Рука исчезла с его лица.

– Ты кто?

На лице «Яны» отразилась боль.

– Врезала бы, да тащить будет тяжело.

Яр неуверенно спросил:

– Яна?

«Яна» поджала губы и кивнула.

– Я сошёл с ума?

– Это мы решим потом. Ярик, нам надо до цеха дойти как можно скорей, понимаешь ты? Это побег.

Яр на секунду прикрыл глаза. Всё звучало слишком хорошо. И это попросту не могла быть Яна. Ему вспомнился едва начатый, читаный отрывками «Побег из Шоушенка», но тут же накрыла мысль: «А не всё ли равно? Так будет быстрей».

– Пошли, – прошептал он и сам уже обнял Яну за пояс, стараясь, насколько это возможно, помочь.

Они миновали коридор. Перед дверью наружу Яна прислонила его к стене и, приложив палец к губам, сама скользнула наружу. Потом вернулась и, снова подцепив под лопатки, вывела наружу – Яр увидел у двери двух охранников, лежащих без чувств.

Яна снимала охрану ещё дважды – случайных патрульных и наряд, стоявший у входа в цех. Затем завела его внутрь – из сторожки слышались голоса, и кто-то звенел чашками. Яр не был уверен, но ему показалось, что один из голосов принадлежит Туку. Он хотел остановиться и вслушаться, но Яна ему не дала – повела в сторону погрузочного. Остановилась ненадолго у грузовика – тент, прикрывавший кузов, был приглашающее приподнят, но оба понимали, что втащить туда Яра будет нелегко.

Кое-как разобравшись с этой проблемой, Яна подошла к стоявшему в кузове дивану, сложила его так, чтобы спальная часть оказалась к стене лицом, и ткнула пальцем в нутро:

– Залезай.

Яр бы усомнился в том, что сможет туда залезть, но голова работала всё ещё не слишком хорошо – и он просто полез, цепляясь плечами за торчащие шурупы.

Внутри было тесно и почти нечем дышать.

Яна просунула руку внутрь и погладила его по плечу.

– Всё будет хорошо, – сказала она и одним движением захлопнула диван.

Яр оказался в полной темноте. Он услышал пронзительный свист, затем удар сапогами о землю. Неразборчивые голоса вдалеке – теперь он был точно уверен, что один из говоривших – Тук:

– Короче всё, я повёз, – услышал Яр абсолютно отчётливо за спиной, а затем взревел мотор.

Яр снова пришёл в себя, когда почувствовал, что кто-то тянет его за руки и за ноги вбок. Он инстинктивно попытался освободиться и, открыв глаза, увидел две фигуры в камуфляжных телогрейках над собой.

– Я ж тебе говорила, осторожней! – прошипела одна.

– Да ладно, переживёт!

– Я живой, – произнёс Яр.

Его тут же отпустили, и на несколько секунд воцарилась тишина.

– Вылезай давай, приехали уже, – услышал он голос Тука со стороны своих ног.

Яр попытался выполнить приказ, получалось с трудом.

Яна снова потянула его за руку, и совместными усилиями Яра удалось освободить. Усилия, впрочем, оказались чрезмерными, и его снова «унесло».

В следующий раз Яр пришёл в себя на холодной земле – только плечи лежали на чём-то горячем и мягком… Где-то рядом потрескивал огонь, и слышались приглушённые голоса. Кто-то водил по его волосам рукой – туда-сюда, так что хотелось зажмуриться и прижаться к горячему сильней.

Приоткрыв глаза, Яр увидел, что со всех сторон его окружает лес. Вдали – над деревьями – занимался рассвет. Сердце в один миг забилось сильней, и Яр прикрыл ненадолго глаза, чтобы успокоить его бег.

– Да поняла я всё, – услышал он шипение у себя над головой. – Я просто хочу быстрей.

Голос был знакомый, и Ярик открыл глаза.

Он запрокинул голову чуть назад и тут же встретился с взглядом нацеленных на него серо-голубых глаз. Яна мгновенно умолкла.

– Что? – послышался голос Тука, и небо заслонило небритое лицо. – Во, Яр, живой?

Яр осторожно кивнул.

– Вот слушай ты, а то это капец. Голову можешь поднять?

– Нет, – коротко и едва слышно ответил Яр.

– Отстань от него, – вмешалась Яна.

Тук не обратил внимания на её слова. Взяв Яра за плечи, приподнял, прислоняя к груди Яны спиной, и, опустившись рядом, развернул в воздухе карту. Он удерживал верхний край одной рукой, а пальцем другой тыкал в зелёную бесконечность тайги.

– Мы сейчас тут. А вот тут будет зонтик. Деревушка пустая, крайняя слева изба. Долго не сидите там – только пока не пришлю врача. Добираться придётся пешком. Найдёшь?

Яр кивнул, хотя толком не понял ни хрена.

Яна отобрала у Тука карту и, сложив её одной рукой, спрятала за пазуху. Другой она удерживала Яра поперёк живота, будто боялась, что тот упадёт, хотя лежать Яр мог без труда.

– Ну всё, – Тук положил руку Яру на плечо и коротко сжал. – Я позвоню.

Руку он тем не менее не убрал. Ещё несколько секунд смотрел Яру в глаза, а затем добавил:

– И не делай больше всякую хрень. Надо будет – сам тебя убью.

Он отвернулся. Не дожидаясь ответа, поднялся на ноги и бодрой походкой двинулся к грузовику. Повертелся немного, разворачивая его на дороге, и поехал назад, в сторону тюрьмы.

– Ему надо диван отвезти, – пояснила Яна, когда снова наступила тишина. – Чтоб чуть-чуть замести следы.

Яр кивнул головой и тут же об этом пожалел – снова побежали перед глазами цветные круги.

– Как ты? – Яна снова опустила взгляд на него.

Яр подождал, пока прояснится перед глазами, и только потом произнёс:

– Нормально.

Яна поджала губы недовольно и покачала головой.

– Ярик, ну нахрена, а?

Яр отвернулся. Уставился на небо, но не ответил ничего. Впрочем, долго он не выдержал. Небо было прекрасно. И так же прекрасен был лес, дышавший свежей утренней чистотой. Здесь не пахло ничем – только хвоей и озоном, как будто совсем недавно прошёл дождь, и Яр с удовольствием вдыхал полной грудью этот воздух, которым не дышал уже много лет.

Но как бы не прекрасен был лес, всё равно хотелось обернуться и убедиться ещё раз, что рядом с ним в самом деле Яна.

Он опять запрокинул голову и посмотрел Яне в глаза.

– Зачем ты пришла?

Теперь уже Яна отвернулась от него, только сильнее сжала пальцы у Яра на животе.

– Я тебе сказал…

– Ты идиот… – Яна зажмурилась, стараясь проглотить подступившие слёзы. Наклонилась и зарылась носом в волосы Яра – короткие, но всё же отросшие уже чуть-чуть. – Не спрашивай об этом больше, хорошо? Хочешь – чтобы я ушла, я уйду потом. Просто давай куда-нибудь тебя довезём.

Яр кивнул. Разговор в самом деле лучше было отложить на потом. И потому, что сейчас ссориться не было смысла, и потому, что не хотелось омрачать это утро и эту свежесть мыслями о том, что будет «потом» – и есть ли вообще это «потом».

Он чуть пошевелился, устраиваясь поудобнее, и накрыл руку Яны своей рукой. Та дрогнула на секунду, а затем Яна перевернула кисть и сцепила свои пальцы с его пальцами в замок – все, кроме одного.

– Прости меня, – тихо произнёс Яр, сжимая её руку в своей. Он не был уверен, что Яна поняла, за что.

Яна ответила так же тихо:

– Забей.

Ярик всё ещё передвигался с трудом, а у Яны помимо её собственного небольшого набора личных вещей, оказавшегося теперь на дне украденного рюкзака, висели на плечах ещё несколько килограмм провианта, оставленного Туком – запас еды на несколько дней, спички, вода, немного курева.

Ярик видел, что Яна еле идёт, и старался не слишком налегать на подставленное ему плечо. Было стыдно до красных щёк – от того, что он ничем не может помочь, но поделать Яр не мог ничего.

В результате они останавливались едва ли не поминутно, стояли, привалившись спинами к стволу дерева плечом к плечу, и поддерживали друг друга – без особого, впрочем, успеха, потому что каждый едва стоял.

Дорога, которая по расчетам Тука должна была занять часа три, на деле заняла весь день, но к вечеру они всё-таки увидели почерневшие остовы опустевших домов.

– Почему крайний? – спросил Яр, больше чтобы что-нибудь спросить, чем потому, что интересовался этим всерьёз. На его взгляд все дома были абсолютно равноценны – во всех дворах стояло запустение, во многих покосились некогда аккуратные крылечки, а перила, там, где они не были выкрашены облупившейся теперь краской, почернели от дождей.

– Хер его знает, – честно сказала Яна, – пошли.

Последние несколько часов она двигалась вперёд на одном только упрямстве, на желании рухнуть на горизонтальную поверхность как можно скорей.

Нужный дом оказался заперт на ржавый висячий замок, и Яна, привалившись спиной к подпиравшей козырёк колонне, рассмеялась в голос.

– Финиш, – оповестила она. – Приползли.

Яр не сказал ничего. Оттолкнулся от парапета и медленно, опираясь рукой о стену, двинулся вокруг дома.

– Сюда! – услышала через некоторое время Яна. – Сумки брось, я потом дотащу.

Сумки Яна бросать не стала. Всё так же на голом упрямстве закинула назад за плечо и, пошатываясь, двинулась на звук.

Яр стоял перед большим окном с наполовину выбитым стеклом.

– Пролезешь? – спросил он.

Яна пожала плечами.

– Я-то пролезу, а ты?

– Отопрёшь изнутри.

Яна кивнула и снова принялась сбрасывать сумки на землю.

Дырка всё же была слишком мала, и, пробираясь через неё, она основательно разодрала штаны, а заодно и коленку в кровь. Яна выругалась, но больше ничего не сказала.

Внутри дома было темно. Мебель выглядела запылившейся и поношенной, но довольно крепкой.

Яна обернулась к окну, отыскал ржавый шпингалет и, подёргав, с третьей попытки открыла окно. Перевела дух. Затем протянула руки, рассчитывая, что Ярик влезет следом за ней, но тот принялся передавать сумки, которые сам поднимал с трудом, и только потом перешёл к самой фантастичной части плана – принялся перелезать сам.

В здоровом состоянии да лет пять назад Ярик перебрался бы через подоконник легко, теперь же Яне приходилось почти полностью тащить его на себе, а весил Ярик по-прежнему раза в два больше неё самой.

Наконец препятствие оказалось преодолено, и оба рухнули на пол, тяжело дыша – поначалу каждый со своей стороны окна.

Потом, чуть отдышавшись, Ярик посмотрел на Яну – запыхавшуюся, раскрасневшуюся, взлохмаченную. Осторожно коснулся кончиками пальцев её плеча.

Яна замерла, моментально переставая дышать. Если бы Яр просто притянул её к себе, она не испугалась бы так сильно. Повисла бы на шее и приникла всем телом, как раньше.

Но Яр просто провёл пальцами вверх, касаясь её волос и отводя их в сторону.

– Что не так? – тихо спросила Яна, не решаясь повернуться.

– Всё… – каким-то незнакомым голосом ответил Яр. Он продолжал сидеть так, едва касаясь кончиками пальцев виска Яны и глядя на её профиль, едва белевший в темноте.

Потом Яна рвано выдохнула и, накрыв его руку своей, осторожно убрала в сторону.

– Я осмотрюсь, – сказала она. – И будем решать, что делать дальше, хорошо?

Она не видела, как Яр кивнул и отвернулся к окну.

Яна обошла дом, который, как оказалось, состоял из четырёх комнат.

В центре была печь, которую не топили уже много лет, рядом лежал небольшой запас дров. Комнаты были похожи одна на другую – по крайней мере, Яна особой разницы не заметила, разве что в одной стояла кровать, а в другой стол.

– Как думаешь, печку сможем растопить? – крикнула Яна, поворачиваясь туда, где сидел Яр.

Яр не без усилий поднялся на ноги и подошёл к ней.

– Не стоит, – сказал он, рассматривая заслон, разукрашенный изображениями птиц. – Во-первых, дрова отсырели. Надо новых притащить. Во-вторых, над лесом могут увидеть дым.

– Холодно, – призналась Яна и нервно потёрла руками предплечья. Ватник тоже отсырел за сутки, и теперь от него было только холодней.

– Иди сюда, – тихо позвал Яр. Потянул её за руку и освободил от пропитавшейся влагой куртки.

– Так ещё хуже, – буркнула Яна.

Яр не ответил ничего. Притянул её к себе и сам принялся растирать плечи и спину.

– Придётся потерпеть, – сказал он, будто бы невзначай зарываясь носом в спутанные волосы, пропахшие лесом и потом. – Потом придумаем что-нибудь.

– Ага… – Яна прижалась к его груди лицом и замерла так, позволяя гладить себя вдоль лопаток. Внизу живота предательски потеплело, как всегда, когда Яр был настолько близко, но Яр то ли не замечал её потяжелевшего дыхания, то ли не хотел замечать.

– Если совсем холодно, давай попробую развести костёр. Я знаю, как спрятать дым.

– Так нормально, – сказала Яна негромко и прижалась ещё сильней.

– Так мы долго не простоим.

Яна кивнула, но шевелиться не стала.

Ей безумно хотелось понять, что творится сейчас у Яра в голове. Что произошло за те сутки, что она провела в бессмысленной поездке в Иркутск. И что происходит теперь. Но Яр молчал, и Яна тоже не хотела начинать разговор, который мог испортить мгновение безвозвратно.

Мгновение, впрочем, всё равно оказалось испорчено. Прошло минут пять, и у Яра заурчало в животе.

Яна, не сдержавшись, хрюкнула ему в плечо. Оба не ели целый день, но самой ему было как-то всё равно.

– Давай глянем, что там накрутил Тук.

– Давай, – нехотя согласился Яр, и они принялись разбирать рюкзак.

Там обнаружилось куда больше, чем ожидала Яна и вообще видела в своей жизни – рыболовные крючки, два пистолета, свитера и ещё чёрт знает что. Оставалось только гадать, где он всё это взял за прошедшие между их разговором и побегом полдня.

Яр долго с усмешкой вертел в руках трубочку с какими-то таблетками, а когда взгляд Яны стал слишком пристальным, сказал:

– Это тебе вместо печки. Только я бы не спешил тратить, пока можно обойтись так.

Взгляд Яны оставался вопросительным, и Яр пояснил:

– Сухой спирт. Показывай, что там ещё.

Закончив распаковывать рюкзак, они вскрыли бутылку воды. Яр велел Яне перелить немного в найденную в доме посуду – маленький ковш с длинной ручкой, а сам всё-таки пустил одну таблетку в расход.

Вскипятив воды, заварил чай на двоих и разлил по чашкам, пока Яна нарезала колбасу, а затем, уже в полной темноте, они принялись пить.

Обоих быстро разморило. Яр всё ещё был слаб, хотя и сомневался уже, что хочет дожидаться врача. Он не заметил даже, кто первым уснул – оба давно уже полудремали, сидя на полу около печки, где взялись раскладывать рюкзак.

Он проснулся в полной темноте. Только за окном тлело жёлтое полукружие луны. Пахло свежей листвой и было тихо. Яр давно уже не слышал такой тишины.

Яна почему-то лежала у него в руках, хотя Яр и не помнил, как они оказались настолько близко.

Он сжал тёплое тело девушки в своих руках и уткнулся носом Яне в плечо. Так было почти тепло.

В голове мелькали обрывки картинок из прошедшей весны, казавшиеся сейчас кошмарным сном. Этот сон всё ещё был слишком близко, он тянулся к ним своими ледяными щупальцами, и Яр почти чувствовал их прикосновения на своих плечах.

Яр вспомнил, как так же точно, проснувшись шесть лет назад, обнаружил Яну в своей кровати в первый раз, и кровь прилила к щекам. Стало вдруг невыносимо стыдно и странно от того, что, после всех этих лет, Яна всё ещё с ним.

Яр подумал, что тогда, в первый раз, нужно было начать всё по-другому, вот только он до сих пор не знал как.

Злость на Яну, которая кипела в нём все эти годы, сменилась тягучей тоской. Он по-прежнему ненавидел Журавлёва-старшего, но Яну теперь до безумия страшно было потерять опять.

– Я идиот, – прошептал Яр, касаясь кончика холодного уха лбом.

– Сто пудов, – пробормотала Яна и, перевернувшись, чуть-чуть приоткрыл один глаз. Яр молча смотрел на неё. – Почему? – продолжила Яна, поняв, что Яр не собирается продолжать сам.

Яр вздохнул и перехватил её за пояс поудобнее.

– Потому, – он поднял другую руку, демонстрируя Яне перебинтованное запястье. – Могли бы в два раза больше пройти, если бы не эта дурь.

Яна не стала спорить. Напротив, серьёзно кивнула.

– Я никак от тебя не ожидала, Яр.

Яр поджал губы и, отвернувшись от неё, уставился в темноту. Яна тут же поймала его щёку в ладонь и снова развернула к себе.

– Яр, посмотри на меня.

Яр смотрел, хотя это и давалось ему с трудом.

– Ты понимаешь, что я теперь боюсь за тебя?

Яр вздрогнул, поняв, что Яна озвучила его собственные мысли, только перевёрнутые наоборот.

– Я давно перестала понимать, что творится у тебя в голове. Но это – уже перебор.

Яр какое-то время молчал.

– Я думал, что всё, – сказал он, осторожно отодвигая руку Яны и всё-таки отворачиваясь к окну. – Янчик, я не хочу, чтобы ты знала всё целиком… – он снова замолк. – Просто в какой-то момент понял, что это конец. Выйти мне не дадут.

– Ты и правда идиот.

Яр покачал головой.

– Ты не знаешь…

– Да, не знаю! – Яна не сдержалась и повысила голос, но тут же об этом пожалела. – Не знаю! Ты же ничего мне не говоришь! Когда это началось?

– Началось что? – Яр надеялся, что в темноте не видно, как приливает кровь к его щекам, потому что он по-своему понял вопрос и, как оказалось, почти угадал.

– Когда тебе в голову в первый раз пришло это дерьмо?

Яр задумался, пытаясь вспомнить.

– Весной. В марте или в феврале.

– В марте, – Яна, напротив, похолодела. – Я тогда ещё даже не начала писать. посылать… да? Но ты же не немой! Мог бы мне сказать! Мог бы позвонить! У вас там был телефон?

– Был, – Яр рассеяно кивнул. – Как раз в марте мне и сломали телефон.

– Ну всё равно…

– Я бы не стал звонить, Яна, – Яр наконец посмотрел на неё. – Зачем?

– Я бы пришла…

– И что?

Яна покачала головой, продолжая непонимающе смотреть на него.

– Если бы ты только сказал, Яр… – наконец выдавила она.

– Сказал что? – Яр тоже начинал свирепеть. – Что меня… что я… Стал… петухом?

– Яр, заткнись!

Яр вскочил, встряхивая её с себя. Слабость прошла мгновенно, и если бы дверь не была заперта, он бы вылетел во двор – нужно было срочно остаться одному, срочно подышать.

Он всё равно метнулся туда и только потом вспомнил про дверь, но было уже поздно – Яна толкнула его, разворачивая к себе лицом, и до боли впилась пальцами в плечи.

Оба тяжело дышали. Оба смотрели зло.

– Яр, мне всё равно, – сказала наконец Яна. Поймала его затылок и заставила чуть наклониться, так чтобы они прижимались друг к другу лбом. – Я просто хочу, чтобы у тебя всё было хорошо.

Яр покачал головой. Потом поднял руки и обхватил Яну так, как та видела по ночам – окружая со всех сторон.

– Я не хочу, чтобы ты об этом знала, – упрямо произнёс Яр.

Яна молчала какое-то время, не зная, что ответить, чтобы разорвать этот замкнутый круг, а затем произнесла:

– Так не бывает. Ты не можешь вечно меня не пускать.

– Могу.

Яна не смогла подавить злой смешок.

– А если бы я послушалась, а, Яр?

– Ты бы сейчас фотографировала какое-то чмо. А через пару месяцев с ним переспала.

Яна отстранилась и внимательно посмотрела ему в глаза.

– Ты правда думаешь, что я бы смогла? Зная, что ты… что больше нет тебя?

Яр молчал.

– Ты и правда дурак.

Яна какое-то время колебалась, раздумывая, не высвободиться ли ей из Яровых рук, но в объятиях Яра было тепло – не в пример тому, что творилось вокруг. И она слишком долго о них мечтала.

– Можешь не быть со мной, – произнесла она. – В общем-то, я тоже не уверена, что хочу начинать всё опять. Но давай договоримся, что ты больше не будешь умирать.

Яр внимательно посмотрел на неё. Не то чтобы он думал повторить. Он вообще пока не думал ничего. Но, представив снова одинокие вечера, полные мыслей – всё равно где, в респектабельном офисе или в развалившейся избе, подумал, что не хочет, чтобы это длилось ещё десять, двадцать, тридцать лет.

– Разберёмся, – сказал он.

Яна кивнула.

– Пошли спать, – попросила она. – Только теперь давай на кровать, и так уже ноет всё.

Они легли, не раздеваясь и не сговариваясь, на один топчан, хотя всего их было два, на всякий случай объяснив это тем, что здесь слишком холодно по ночам.

Яна уснула довольно быстро, уткнувшись в плечо Яру лицом, а Яр в итоге почти что не спал. Только думал, вспоминал и прижимал её к себе рукой, как единственное средство отогнать подступающий со всех сторон кошмар.

Яна проснулась от того, что ей было нечем дышать. Грудь сдавливала неведомая сила, а на лице лежала чья-то ладонь.

Она затрепыхалась было и замычала, но ладонь тут же надавила сильней, и у самого уха прозвучал голос Яра:

– Тихо ты.

Яна затихла. Инстинктивно вжалась бёдрами в большое горячее тело и почувствовала, как упирается ей в ягодицы напряжённый член. Собстевнное тело тут же отозвалось покалыванием и Яна тяжело задышала, но Яр только посмотрел на неё с укоризной – Яна поймала его взгляд, чуть повернув голову назад.

Какое-то время не было слышно ничего, кроме её собственного шумного дыхания, а потом где-то за стеной зазвучали приглушённые голоса и смех.

Яна бросила на Яра ещё один взгляд и вжалась в него ещё плотней, теперь уже просто пытаясь скрыться в тени от стены, так, чтобы нельзя было разглядеть её сквозь разбитое окно.

Яр понимающе отодвинулся чуть назад и утащил её за собой, всё также крепко пережимая грудь, так что воздух с трудом проходил в лёгкие.

Пару минут они лежали так, неподвижно.

Голоса то приближались, то отдалялись.

– А если найдём, то чё, правда назад его тащить? – произнёс один.

– А ты чё, хочешь на волю отпустить?

Послышался щелчок – первый демонстративно передёрнул затвор.

– Ну можно так… – лениво отозвался второй. – Как пойдёт.

Яна отвела взгляд от окна, на которое как раз упали две полоски теней, и тут же наткнулась глазами на вчерашнюю миску, стоящую в полоске света. Сердце забилось бешено, как отбойный молоток.

– Тут стекла нет, – бросил один, останавливаясь у окна.

Второй остановился рядом. Яна не решалась смотреть в окно, суеверно опасаясь привлечь взглядом внимание охранников. Оба пистолета лежали там, в глубине дома, в темноте. Ночью обоим было абсолютно не до того, чтобы положить их поближе к себе.

– Да ладно тебе, – отозвался второй, – тут мышь не пролезет.

Первый прицокнул языком.

– Там один этот… типа Марат… Субтильный такой был.

Наступила тишина. Видимо, второй охранник обдумывал сказанное.

– Вряд ли, – сказал он. – Давай осмотрим всё, а потом уже вернёмся сюда.

Голоса снова стали отдаляться. Рука Яра исчезла, и Яна, не дожидаясь команды, соскочила с топчана.

– Надо Тука предупредить, – бросила она, принимаясь запихивать в рюкзак разбросанное по полу добро.

Яр за спиной кивнул, но делать ничего не стал – встал и вместе с Яной принялся укладывать вторую сумку, то и дело недовольно косясь на неё.

– Что? – не выдержала Яна, поймав очередной такой взгляд.

– Ничего, – бросил Яр. – Не влезет у тебя ничего.

– Знаешь, что… – Яна не успела договорить.

– Знаю. Собирай и пошли.

Яр оказался прав – воду и милицейский ватник пришлось бросить, а одежду, оставленную Туком, натянуть на себя, иначе рюкзак было невозможно застегнуть.

Они снова открыли окно, выкинули наружу сумки, стараясь попасть на траву.

Затем Яна помогла перебраться Яру – тот двигался уже лучше, но к подвигам всё ещё был не готов. Закрыла окно и стала выбираться сама, стараясь на этот раз не порвать себе ничего.

Яр тем временем начертил что-то на полосе чернозёма носком сапога, подхватил одну из сумок – ту, которую собирал сам. Она была меньше размером, но уложена оказалась куда более плотно, так что сделав один шаг, он покачнулся, но устоял.

– Помочь? – спросил он, наблюдая, как Яна пытается закинуть за плечи туристический рюкзак, ростом выше неё самой. Яна покачала головой и, скорее под давлением веса снаряжения, чем своим ходом, покатилась вперёд, в сторону лесной полосы.

– Не туда, – в полголоса бросил Яр. Яна не среагировала, так что Яр просто ухватил её за плечо и подтолкнул в нужную сторону.

С полчаса они почти бежали, сначала по полям, поросшим дикой пшеницей, а затем и по лесу. Свежий воздух и утренняя прохлада немного помогали двигаться вперёд, но Яна всё равно была непривычна к таким нагрузкам, а Яр быстро выбился из сил.

– Надо было в качалку ходить, – выдохнула Яна, первой прислоняясь к стволу сосны.

– Кто мешал? – поинтересовался Яр.

Яна многозначительно посмотрела на него.

– Ты!

Яр промолчал. Какое-то время оба тяжело дышали и не говорили вообще ничего, потом Яр обнадёживающе произнёс:

– Давай ещё полчаса маршем, потом остановимся, переложим вещи, и я заберу рюкзак.

– Да ты сам еле идёшь.

– Яна, хорош! – рявкнул Яр и мрачно посмотрел на неё.

Яна не стала отвечать. Яра нагружать не хотелось, но она отчётливо понимала, что сама так далеко не уйдёт.

– А что ты там рисовал на земле? – спросила вместо этого она. – Нас не спалят?

Яр качнул головой.

– Не должны. А Тук должен понять. Всё равно мы пешком далеко не уйдём. Хрен с ним, с врачом, но если он не подгонит машину, то придётся самим угонять.

– И ты всё это ему написал?

– Ну… вроде того. Потом объясню. Пошли.

Уже медленней, но всё ещё стараясь держать темп, они двинулись дальше по лесу. Какое-то время стояла тишина, а потом Яна не выдержала и спросила:

– А эти на машине были или пешком?

– Не видел, – коротко отрезал Яр. – Дыхание береги.

Яна кивнула и больше ничего говорить не стала.

В воздухе разливались запахи тайги и полыни. Ботинки – две пары берцов, тоже запакованные Туком в рюкзак – по самую щиколотку тонули в грязи и вязли на каждом шагу. Яна тяжело дышала и в самом деле жалела, что давно уже бросила не только тренажёры, но и бег, а вот Яру было просто хорошо.

Бросив на него косой взгляд, Яна обнаружила, что тот улыбается, и у неё самой в груди будто загорелся маленький светлячок – этой улыбки она не видела, казалось, всю жизнь. Яна какое-то время шла молча, стараясь подавить заразившую её бессмысленную радость, а потом спросила:

– Тебе смешно?

Яр, не прекращая улыбаться, покачал головой.

– Ты не представляешь, как тут хорошо.

Яна и правда не представляла. За прошедшие полчаса её всю искусали комары, и она уже предчувствовала, как вечером будет расчёсывать лицо.

– Всё, – сказал наконец Яр и остановился, оглядываясь по сторонам. – Тут хорошо.

Яна не стала спрашивать, что именно так понравилось Яру в небольшой лощинке, зудевшей мошками – ей хотелось уже только одного: сбросить рюкзак и упасть в траву. Что она и сделала в ту же секунду.

Яр сбросил сумку и, присев на корточки рядом с ней, какое-то время просто разглядывал лицо Яны. Впитывал каждую чёрточку, стараясь насытиться ей на десять лет вперёд.

– Что? – спросила наконец Яна, которая от этого взгляда почувствовала себя муравьём под лупой, мгновенно ощутила и небритые щёки, и расцарапанную по дороге скулу, и наверняка опухшие после недолгого сна веки.

Яр улыбнулся ещё шире и покачал головой.

– Надо хвороста собрать, – сказал он, отворачиваясь и глядя куда-то в просвет между деревьев.

– Ты ж сказал, увидят дым.

– Не увидят, я покажу… – Яр снова посмотрел на Яну, но теперь уже с сомнением. – Ты осину от ольхи отличишь?

– Чего?

– Ясно. Подъём.

Яр встал и, поймав запястье Яны, потянул её за собой.

– Валежник старайся не брать, – сказал он уже на ходу, – вон, видишь, – он ткнул пальцем в лысую сосну. – Это называется сухостой.

– То есть с неё ветки обломать?

– Только не с сосны. Самое удобное топливо для замаскированного костра – у лиственных. Ровно и почти без дыма горят сухие береза и ольха. Особенно жарко горят бук, граб, дуб. Пихтовые и осиновые дрова сильно искрят.

Яр остановился и посмотрел на Яну, которая широко открытыми глазами смотрела на него.

– Яр, ты думаешь, я щас это всё запомнила?

– Запиши, – Яр подумал и добавил. – Короче, вот с таких надери, – он ткнул пальцем в сухую ольху. – И с берёз, если увидишь их. И ещё смолистых сучков и бересты.

Яна кивнула, и, оставив её одну, Яр направился обратно к лагерю. Присев на корточки, открыл рюкзак и принялся разбираться в том, что напихала туда Яна. Сразу достал и отложил в сторону сухой спирт и полоску марли, которые могли потребоваться для разведения костра. Остальное стал быстро и аккуратно раскладывать по стопочкам, пока не дошёл до самого дна. Там обнаружилась связка тетрадей, немного промокших по углам, и Яр хотел было разложить их так, чтобы они просохли, но едва откинул обложку, как услышал за спиной испуганный голос Яны:

– Эй! Стоять!

– Что? – Яр поднял глаза на неё.

– Положи тетрадь.

Яр опустил было взгляд, но Яна, державший в руках дрова, мгновенно бросила свою ношу на траву и, подпрыгнув к нему, вырвала тетрадки из рук, а затем торопливо спрятала за пазуху.

Яр сделал вид, что не обратил на случившееся внимания – просто отложил эту маленькую странность в голове.

– Неси сюда, – приказал Яр, кивнув на валежник, а сам принялся выкапывать две ямки немного в стороне от вещей.

Яна сгребла топливо в охапку и присела рядом с ним, внимательно наблюдая за тем, что делает Яр.

– Нафига две? – спросила она. Подумала и добавила. – И нафига вообще копать?

– Чтобы не было видно огонь. Эта для самого костра, а это для поддува.

– А это что? – Яна свободной рукой ткнула на кусок ткани, которым Яр как раз принялся застилать одну яму.

Яр насмешливо посмотрел на неё.

– Что? – обиженно спросила Яна.

– Ничего, – Яр улыбнулся и покачал головой. – Просто вспомнил кое-что.

Яна покраснела. Она тоже вспомнил, о чём говорит Яр. Тогда, когда они увиделись в первый раз, Яр тоже показывал ей костёр, правда не такой. И тоже рассказывал про растопку и про то, как нужно укладывать рюкзак – только это так и не помогло.

– Про укладку расскажешь ещё раз? – тихонько спросила она.

Яр попытался спрятать улыбку, но у него не получилось.

– Расскажу, – сказал он, укладывая топливо в костёр и глядя, как первые лепестки пламени лижут его. – А ты слушать будешь в этот раз?

Яна покраснела ещё сильнее и тоже уставилась в костёр.

– А что ты там оставил Туку? – спросила после долгой паузы она.

– Старый знак.

Яр очистил небольшой участок земли от валежника и небольшой веточкой начертил крест.

– Это роза ветров. А это – направление, куда ушли мы, – он перечеркнул рисунок полосой. – Ну и цифры, сколько планируем пройти.

– А почему думаешь, что не прочитают менты?

Яр пожал плечами.

– Могут и прочитать, только мы чертим наоборот. С наклоном под девяносто градусов. Так что они если увидят, пойдут на восток. А Тук должен знать.

Они опять замолкли. Яна подумала и прислонилась к Яру плечом – просто потому что костёр от холода хоть и спасал, но зона тепла была очень уж небольшой.

Яр не глядя перекинул руку ей через плечо и прижал крепче, почти со всех сторон обволакивая собой. Вот теперь стало по-настоящему тепло – так что захотелось остаться вот так, неподвижно, навсегда.

– Можем посидеть тут пару часов, – будто услышав её мысли, ответил Яр. – Сейчас погреем обед, чаю попьём. Но надо всё-таки закончить с рюкзаком. И решить, куда мы идём.

– К тебе домой, – ответила Яна и осторожно, чуть искоса, не поворачивая лица, посмотрела на него.

– Куда? – Яр, напротив, не скрывая недоумения, повернулся к ней лицом.

– Ну, помнишь… в дом, где ты рос.

Яна продолжала делать вид, что смотрит на едва видные из-под земли языки пламени.

– Да там сгнило, наверное, всё, – буркнул Яр и тоже уткнулся носом в огонь.

Яна покачала головой.

– Я начала ремонт, – тихонько сказала она.

Яр медленно повернул голову к ней, на ходу приподнимая бровь.

– Чего?

Яна прокашлялась.

– Я на день рождения тебе хотела подарок сделать. Но пока оформляли, уже время прошло… А потом я там была раза два, заказывала ремонт и смотрела, как всё идёт. Ну… А потом ты спалил мне клуб. И я как-то… потеряла интерес.

Яр продолжал ошалело смотреть на неё.

– Только не спрашивай ещё раз это: «Чего?!» – передразнила Яна. – Ну такая вот я дура. Зато теперь нам есть куда бежать.

– Я вообще не понял ничего, – признался Яр. – Нафига тебе этот дом?

– Я же тебе сказала…

Яр продолжал смотреть на неё.

– Яр, ну неужели так трудно понять?

Яр покачал головой.

Потом закрыл глаза и отвернулся к огню. Какое-то время он не говорил ничего, просто пытался уложить в голове этот странный поступок.

– А я тебе даже не прислал ничего… – сказал он наконец.

– Тебя бы Мира спалила…

Яр покачал головой.

– Да пофиг на неё. Мне просто… в голову не пришло.

Яна молчала. Она попыталась высвободиться из-под руки Яра, обхватила себя, но тот тут же притянула его назад.

– Нельзя терять тепло, – буркнул тот. Яна спорить не стала и снова прижалась к нему.

Ещё какое-то время царила тишина, а потом Яр произнёс:

– Яна, я тебе всё верну.

– Чего?!

– И деньги за дом, и за это всё… Ты же теперь под статьёй тоже, да?

Яна внимательно посмотрела на него. Потом всё же вывернулась и молча пошла собирать рюкзак.

– Яна!.. – позвал Яр.

– Да пошёл ты! – рявкнула Яна, даже не поворачиваясь к нему. Потом не выдержала и, бросив на землю упаковку крючков, посмотрела на него зло. – Ты, блядь, ещё про долг мне сейчас скажи! Я тебя вообще зарою нахрен!

Яр сидел неподвижно и просто смотрел. Яна тяжело дышала, не зная, как ещё выплеснуть злость. Потом плюнула про себя и, снова взявшись за крючки, принялась запихивать их в рюкзак поверх батона колбасы.

Яр встал. Подошёл к ней. Отобрал упаковку крючков и опустил обратно на землю.

– Основной вес должен быть вот тут, – он провёл ладонью по спине Яны, даже сквозь свитер заставляя разливаться под лопатками приятное тепло. – Не пихай, как в чемодане, всё самое тяжёлое на дно. Лучше одежду и мешок. А вот дальше – воду, консервы, крупы. Вот сюда…

– Блядь, Яр, да я слышать тебя сейчас не могу!

Яр устало посмотрел на неё и отложил в сторону рюкзак.

Опустив на землю банку с тушёнкой, взял в ладони её лицо и чуть приподнял, заставляя посмотреть на себя.

– Ты не понимаешь? – спросил он.

– Нет. И понимать уже не хочу.

– Я хочу, чтобы у тебя было всё.

Яр замолчал, выискивая что-то в его глазах.

– Всё, кроме тебя, да?

Яр молчал.

– Я хотел бы быть с тобой.

– Так же как раньше, да? Держать меня при себе и вызывать для траха раз в пару дней?

– Мы трахались каждый день.

Яна в отчаянии покачала головой.

– Больше – никогда, – сказала она. – Я для тебя всё сделаю, Яр. Но больше никогда не буду так бегать за тобой.

Яр молчал, глядя на неё.

– Чего ты хочешь? – спросил он наконец. – Чтобы я тебе пообещал, что всё сделаю по-другому? В этом никакого смысла нет. Ты мне не поверишь всё равно.

Яна прикрыла глаза на секунду, а затем снова открыла, вглядываясь Яру в зрачки.

– Я хочу знать, что творится с тобой. Я хочу, чтобы ты мне доверял. Я уже не девочка, Яр. Мне нужно другое.

– Я спросил – что?

– Я хочу быть партнёром, Яр.

– Ты всегда был для меня…

– Врёшь!

Яр замолчал.

– Я не понимаю, что ты хочешь от меня, – искренне повторил он.

– Я уже сказала. Если захочешь – сможешь понять.

Яна отвернулась и присела на корточки, снова поднимая с земли провиант.

– Я люблю тебя, – она замерла, услышав голос Яра со спины.

– Я… – Яна сглотнула и качнула головой. – Ты ведь всё равно не поверишь мне, да, Яр?

Яр ничего не сказал. Так и продолжал стоять, глядя на неё сверху вниз.

– Давай собирать рюкзак, – примирительно предложила Яна. – Что куда класть?

Почти два дня Яр с Яной двигались по лесу молча – в полной тишине. Яр шёл размеренно и монотонно, будто не замечая тяжести рюкзака за спиной, хотя Яна и видела, как время от времени он придерживает правое бедро, будто разминает сведённые судорогой мышцы.

– Очень болит? – спросила она, не выдержав, на второй день.

Яр покачал головой.

Яна поджала губы и больше заговаривать не стала – ясно было, что не изменилось и, видимо, не изменится никогда ничего. Яр свои слабости признавать не собирался и, должно быть, второй раз снова предпочёл бы отправиться на тот свет, но не попросить о помощи.

Яна невольно снова и снова возвращалась мыслями к последним дням в Испании, к звонку Яра, который так ничем и не объяснил, и к тому, как легко сказал какой-то малознакомый урод о том, что Яр до сих пор не желал говорить ей в лицо сам.

– Я просто не хочу узнавать всё последней, – пробормотала она, потому что, несмотря на все эти мысли, последний разговор уже казался ей жутко неудачным и абсолютно несвоевременным, и нынешнее молчание Яра она объясняла для себя именно им. В эти два дня они снова отдалились друг от друга так, как будто каждый был женат, и ни общего будущего, ни общего прошлого у них быть не могло.

– Что? – рассеянно переспросил Яр, смотревший куда-то вдаль.

– Ничего, – Яна подошла и остановилась рядом с ним.

Яр какое-то время молчал, и Яна попыталась проследить за его взглядом, но не увидела ничего.

– А мы здесь уже были, – произнёс Яр после нескольких минут тишины и усмехнулся.

Яна подняла брови.

– Это ты по этим… ясеням и облепихам узнал?

– Облепиха тут не растёт. Смотри, – он ткнул пальцем куда-то вдаль, и Яна наконец разглядела в этом направлении серебристую полосу шоссе, а рядом с ней – красный домишко.

– Заправка, – Яр продолжал улыбаться, – но ты, наверное, не помнишь. Ты спала.

Яна посмотрела на него, и щёки её порозовели. Она начала вспоминать.

– Байкал, да?

– Кругом обошли.

Яна улыбнулась.

– Остаться бы тут на пару дней…

– Не пойдёт, – Яр покачал головой, но тут же добавил. – Может, приедем ещё когда-нибудь. Мне тоже понравилось здесь.

Сердце Яны забилось сильней, но Яр уже продолжал.

– Нам надо бы машину достать. Если мы дали такого крюка, то шансов, что Тук нас найдёт, маловато.

– И что ты предлагаешь? Угнать? – Яна демонстративно огляделась по сторонам. – Выбираешь Порш или Диабло?

– Желательно джип. Но нам и Нива сойдёт. Пошли, – он первым шагнул вперёд и уже на ходу бросил через плечо. – Заводить умеешь без ключа?

– И без руки.

– Всему тебя надо учить…

Они проделали большую часть пути до заправки и остановились в нескольких минутах ходьбы со стороны боковой стены – так, чтобы видеть полосу шоссе.

План обсудили коротко – здесь у Яны вопросов не возникло, ей предстояло делать то же, что и всегда. Яр скинул рюкзак под дерево и так же молча, как и раньше, стал ждать.

Прошло несколько часов полной, гнетущей тишины, прежде чем Яр спросил:

– Слышишь?

Яна кивнула. Далеко-далеко на западе, почти не различимый на фоне птичьих голосов, гудел мотор.

Они подождали ещё немного, и на верхней точке шоссе появился чёрный автомобиль.

– Джип, – обрадованно сообщил Яр. Это Яна тоже могла видеть и сама.

Джип остановился на пустой заправке, и водитель, кинув монетку в насос и запихнув в бензобак шланг, направился к кафе.

Яна подскочила на ноги, закинула за плечи рюкзак, покачнулась. Достала из-за пазухи карту и всё также, пошатываясь, направилась вслед за ним.

– Простите, – произнесла она, оказавшись внутри, и двое небритых мужчин тут же повернулись к ней. – Я от группы отстала. Не подскажите? М… Я вообще где?

Два мужика – стоявший за стойкой и сидевший напротив с чашкой кофе в руке, переглянулись и хором расхохотались.

– Ты как вообще сюда попала?

Яна, стараясь держаться ровно и мысленно проклиная Яра, который так перегрузил рюкзак, подошла к стойке и изобразила улыбку. Она сама чувствовала слабость этой гримасы на неумытом опухшем лице, но поделать не могла ничего.

– Да капец, – сообщила она. – Три дня таскаюсь. Пацаны сказали – типа будет круто! Тайга! Красотища! Все дела! Ебала я этот их Байкал! Холодрыга, комары и деревню никак не найду!

– Пешком что ли шли?

– Нет, на байдарках, бля! А меня забыли на берегу.

Мужики переглянулись ещё раз и снова расхохотались.

– Не смешно, – Яна отодвинула в сторону чашку кофе и плюхнула карту на стол. – Три дня назад я вроде бы была вот тут… – Она ткнула в карту пальцем наугад, – а теперь?

Водитель почесал небритый подбородок.

– Нехило ты за три дня отмахала-то. А куда шли?

– В Иркутск!

– Ну, с этой стороны еще день пути. Может, подбросить легче?

– Да не, я уже сама… Позориться не хочу. Просто покажите, как идти.

Мужики переглянулись в последний раз и стали, перебивая друг друга, строить маршрут. Яна смотрела на карту и кивала, делая вид, что понимает, что они говорят, хотя и не понимала ничего.

Потом снаружи взревел мотор. Заправщик и водила синхронно повернулись на звук, а затем с криком: «Бля, да что за нах!» – водитель бросился к дверям.

Поколебавшись секунду, заправщик кинулся следом за ним, требуя заплатить.

В наступившем гаме Яна сама не расслышала собственный обиженный вопрос:

– А я?

Мужики вернулись через пару минут, ругаясь в голос – заправщик на водилу, а водила на угонщика. Яна проследила взглядом за ними.

– Так вы?.. – спросила она и, когда оба взгляда обратились на неё, тут же добавила: – Ладно, я всё поняла, сама найду.

Прежде, чем внимание стало слишком пристальным, Яна выскочила из кафе и быстрым шагом направилась в ту сторону, куда только что стартанул джип.

Яра она нагнала часа через три – успев за это время в самом деле проклясть и тайгу, и комаров, и рюкзак. Тот сидел на капоте и курил.

Завидев Яну, он приоткрыл заднюю дверь, в которую та тут же скинула рюкзак, а затем, привалившись к корпусу машины, наконец перевела дух.

Яр неторопливо и молча докурил сигарету – Яна всё это время смотрела на него, ожидая хоть каких-нибудь слов, но так и не дождалась ничего, кроме равнодушного:

– Пошли. Надо валить.

Они забрались в салон, и Яна вдруг ощутила острый, болезненный приступ ностальгии от того, что они снова сидели вот так. Она закрыла глаза, чтобы не видеть, как рука Яра, такая знакомая и чужая теперь, заводит мотор. Всё было так похоже – и настолько иначе, что она не смогла бы подобрать слов, чтобы описать это вслух. Яна в самом деле не была уверена, что хочет назад, но то, что она хочет видеть Яра в своей жизни, было в эту секунду абсолютно очевидно для неё.

– Ты дорогу-то запоминай, – напомнил Яр, – а то мало ли что.

Яна кивнула и открыла глаза.

– Ночью поведу? – спросила она.

Яр покачал головой.

– Некуда спешить, – сказал он, – за день уедем и так далеко. Лучше уж нормально поспим. «И подумаем, что делать дальше», – добавил он про себя.

В то, что вокруг только бескрайний лес, нет ни колючей проволоки, ни закоптевших стен, верилось пока что с трудом.

Яр не слишком боялся ментов, которые и в городе-то не всегда могли сделать то, что должны. В голове у него по-прежнему сидел Журавлёв – проколоться второй раз он не хотел.

Когда темнота уже опустилась на лес, и Яна ещё раз предложила пересесть за руль, Яр снова покачал головой.

Они свернули с дороги, заехали на несколько десятков метров в лес – так, чтобы машина не просматривалась с трассы, и стали разводить костёр.

За три дня технология была отработана целиком. Яна собирала топливо, Яр готовил очаги и резал еду. Затем они молча ужинали – Яр смотрел на огонь, а Яна на Яра. Она каждый раз злилась, замечая это, отворачивалась, но поделать с собой ничего не могла; и через какое-то время опять ловила себя на том, что разглядывает небритое, осунувшееся лицо.

Яр основательно поправился за эти дни, но всё равно выглядел больным.

Потом они забирались в спальный мешок – вместе, потому что Тук дал всего один – и засыпали, повернувшись друг к другу спиной, но плотно прижавшись спина к спине – «чтобы сохранить тепло».

Яр на самом деле почти не спал. Ему не нравилось находиться в темноте. Когда голова не была ничем занята, снова всплывали воспоминания, и если на зоне он думал в основном о воле, то теперь – всё больше вспоминал зону. Яне он говорить не хотел – не видел, чем бы та могла помочь. Просто лежал, обхватив себя руками, и старался думать о будущем, но выходило с трудом.

– Не спишь? – услышал он в темноте, когда повернулся на спину, чтобы дать отдохнуть затёкшей руке.

Яна привстала на локте и смотрела на него абсолютно заспанными глазами сверху вниз.

– Спи, – велел Яр. – Пока ты болтаешь – точно не усну.

Яна закусила губу, но отворачиваться не стала.

– Яр, давай поговорим.

– Говорили уже.

– Нет. Я как раз хотела сказать… – она накрыла грудь Яра рукой, будто опасаясь, что тот может вскочить и убежать, хотя сделать это, лёжа в спальнике, оказалось бы нелегко. – Прости меня. Это был абсолютно несвоевременный и ненужный разговор. Я не хотела тебя расстраивать или обижать. Ты, правда, очень… – она замолкла, чувствуя, как к горлу подступает ком. Раньше говорить было проще. Теперь, чтобы донести до Яра то, что беспрестанно крутилось в голове, сначала приходилось долго складывать буквы в слова.

– Ты была права, – Яр поколебался секунду и тоже лёг набок лицом к ней, разглядывая такое знакомое и чужое сейчас лицо. – На девочку ты не тянешь никак.

Яна сглотнула. Об этом она догадывалась и так. Все эти чёртовы три дня. Когда видела своё отражение в стеклянной стене кафе – и потом, в лобовом стекле.

– Знаешь, – произнёс Яр медленно, будто подтверждая её мысли, но в то же время глубоко погружаясь в свои. Он тоже подложил под голову локоть и смотрел теперь куда-то чуть выше Янинова плеча. – Я раньше, когда видел тебя… Ты на меня действовала как керосин на костёр. Ну или вон… как сухой спирт. Вижу – и сноп искр. Смотрел и просто не мог думать головой. Только… – он прокашлялся, – ну ты поняла.

Яна покраснела.

– Ты и не представляешь, как ты действовала на мужчин.

– Представляю, – Яна тоже чуть отвернула лицо, вспоминая то, о чём совсем не хотела вспоминать.

– Ага… И это тоже бесило. Так бесило… Что я просто один из них…

– Чего? – Яна посмотрела на него, но Яр не собирался ничего пояснять.

– Я так злился на тебя… Я тебя готов был убить. И их. Всех, кто касался тебя. Кто на тебя смотрел… – Яр покачал головой и замолк, а затем добавил. – Смотрю на тебя и думаю… Как же это было давно…

Яна молчала. Ей абсолютно расхотелось повторять вопрос.

– А теперь? – вместо этого спросила она. Получилось сдавленно и она тут же замолкла.

– Теперь – нет, – Яр медленно покачал головой. Взгляд его наконец сфокусировался на лице Яны. Он протянул перед собой руку и коснулся кончиками пальцев её волос, но тут же убрал их.

Яна отвела глаза.

– Там в тюрьме, я всё смотрел на твоё фото… – Яр снова покачал головой, – ты не представляешь, как оно было нужно мне.

Яна сухо улыбнулась, всё ещё глядя мимо него.

– То, в белье?

Яр усмехнулся.

– Какое прислала. Ты меня этой выходкой чуть с ума не свела. Но это было так… вовремя… ты не представляешь, Яна.

Яна всё ещё смотрела в темноту.

– Но я не такая, да, Яр?

– Нет, не такая, – Яр коснулся большим пальцем её щеки.

Яна промолчала.

– Иди сюда, Ян, – попросил после долгой паузы Яр.

– Зачем? – спросила Яна, всё ещё не поворачиваясь к нему.

– Чтоб тепло не терять.

Он обнял Яну, провёл ладонью по узким лопаткам и прижал к себе, заставляя уткнуться носом в плечо. Сам опустил голову в изгиб шеи и понял вдруг, что ему невыносимо хочется спать.

Ехать пришлось ещё три дня – дорога стала почти непроходимой. Машина то и дело заваливалась набок, и даже Яру с трудом удавалось выворачивать руль.

Яна ещё несколько раз заикнулась было насчёт того, чтобы установить смены, но после того, как Яр демонстративно остановил машину и велел ей пересаживаться за руль, быстро пожалела о своём предложении.

Яр тоже уставал. После дневного перегона у него дергались покрасневшие веки, а пальцы с трудом удавалось разогнуть.

Машина то и дело буксовала в грязи на непросохших участках того подобия дороги, по которому они ехали. Приходилось останавливаться и то подталкивать её, то искать, что подложить под колеса. Не говоря уже о том, что довольно часто дорогу перекрывало поваленное дерево.

К концу второго дня Яна перестала что-либо спрашивать вообще. Просто во время остановки поймала его запястья и принялась массировать кисти, не глядя Яру в глаза.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она без всякой надежды получить честный ответ.

Яр вообще промолчал. Яна подняла глаза и поймала на секунду его усталый взгляд, лицо было бледным и щёки запали.

Яна покачала головой.

– А что ты предлагаешь? – огрызнулся Яр, как будто Яна была в чём-то виновата.

Яна не обратила внимания на эту вспышку. Даже обрадовалась, потому что это было хоть какое-то проявление чувств.

Она пересела так, чтобы можно было прислониться спиной к стволу дерева, и потянула Яра к себе.

Тот сопротивляться не стал – видимо, слишком устал. Опустил щёку Яне на грудь и замер так, глядя в никуда.

Яна осторожно замкнула его в кольцо своих рук и опустила подбородок Яру на макушку, как тогда, в их первое утро на воле.

– Здесь лучше, чем там, – сказал Яр после нескольких минут тишины и закрыл глаза, давая им отдохнуть.

Яна осторожно коснулась кончиками пальцев его виска и погладила по волосам.

– И я знаю, что ты сделала для меня, – добавил Яр. – Спасибо.

Яна тоже закрыла глаза и молчала какое-то время.

Что она сделала, она и сама до сих пор не понимала до конца. Осознание проявлялось в её мозгу постепенно, становилось ясней с каждым днём.

Она всё ещё не верила до конца, что никогда больше не увидит Москву. Что никогда не вернётся в свою квартиру. Что все вещи, которые ждут её там, больше не принадлежат ей.

Она не скучала по тусовке, но понимала, что время придёт – и начнёт скучать. Потому что за неделю, без малого, пути они не встретили никого, кроме разве что того несчастного водилы, которого лишили машины, и это означало, что им повезло – теперь вообще нужно было избегать встреч с людьми.

Можно было бы утешить себя тем, что здесь был Яр, но и Яр, по большому счёту, был не здесь.

Яна твёрдо знала, что если бы ей позволили вернуться назад, она сделала бы то же самое – разве что исправила бы пару мелочей.

Но в то же время мысли о том, что будет дальше, вызывали страх.

– Яна… – позвал Яр.

– Я здесь, – отозвалась Яна.

– Не дави так, – Яр так же осторожно, не требовательно, а скорее предупреждающе опустил руку ей на локоть.

– Прости, – Яна только теперь заметила, что сжимает плечи Яра изо всех сил.

Они снова замолкли, но мысли бушевали в голове, так что Яна не выдержала и произнесла:

– Я боялась, что никогда больше не коснусь тебя. Боялась, что ты не захочешь меня видеть. Ярик, я так скучала…

Яр зажмурился и погладил её по руке.

Яна втянула воздух, заставляя себя успокоиться и замолчать. Она каждый раз обещала себе, что больше не будет нести чушь, но удержаться никак не могла.

– Я тоже скучал, – произнёс неожиданно Яр. Он сделал паузу и продолжил. – И не только в тюрьме.

Яна молчала.

– Я последнее время на Миру не мог даже смотреть. Все вечера просиживал в офисе и думал о тебе.

Яна покачала головой.

– Ты идиот, – тихонько сказала она. – Я вообще не могу понять, зачем ты всё это натворил? Зачем этот… Дима?

– Кто-то должен был за тобой в больнице следить. Ну, фрукты и всё-такое обеспечить тебе. А потом… Я просто остановиться не смог. Так хотелось, чтобы у тебя было что-нибудь… моё.

– Почему сам не пришёл? Времени не нашёл? Или опять решил, что так будет лучше для меня? Ты хоть знаешь, как мне было одиноко там, Яр? Как я ждала, что ты придёшь и спасёшь меня, а ты… Ты им отказал, да? Ты так и не пришёл.

Ярик тихонько усмехнулся.

– Если бы я отказал, тебя бы уже никто не нашёл.

– Ты… – Яна наклонилась, вглядываясь в его лицо и пытаясь понять, правду ли тот говорит.

– Я просто не придумал ничего.

– И что они хотели от тебя?

– Да не всё ли равно? – Яр открыл наконец глаза, запрокинул голову чуть назад и внимательно посмотрел на неё. – Я их просто убил, когда… – он тряхнул головой. – Не важно. Мне не нужно всего этого говорить. Просто… Я никогда бы не отдал тебя. Никогда. Лучше все деньги потерять, но только не так… Не тебя.

Яр снова отвернулся, не желая смотреть Яне в глаза.

– Но ты всё равно не пришёл… – произнесла та уже тише.

– Да потому что… – Яр запнулся и, привстав, облокотился на руку по другую сторону от её бёдер, а сам опять посмотрел Яне в лицо. – Ты же сама мне сказала, нет?

– Сказала, что?

– Сказала: увидишь – убьёшь.

Яна зло смотрела на него.

– И что? Умирать не захотел?

Яр почувствовал, что уголки губ сами ползут вверх.

– Или думаешь, не заслужил? Думаешь, ты хороший такой?

Яр покачал голой и отвернулся, так и не ответив ничего.

– Я разведу костёр, – сказал он и, оттолкнувшись от земли, поднялся.

Яна осталась сидеть, чувствуя, как по животу, которого только что касался Яр, разливается теперь неприятный холодок.

Она смотрела, как Яр присаживается на корточки и принимается ловкими движениями обустраивать очаг. Его широкие плечи едва заметно двигались в такт движениям рук.

Яна подумала, что Яр постарел. В волосах проглядывали уже первые прядки седины. Но от этого желание, которое она испытывала от близости его тела, не становилось слабее. Оказаться в его руках хотелось до мучительной дрожи, как никогда не хотелось близости ни с кем.

Утром Яр поднял её на рассвете, обещав, что Яна отоспится в машине, и та в самом деле задремала, привалившись во сне щекой к его плечу.

– Куда спешим? – пробормотала она сквозь дрёму.

Яр ничего не ответил. Только не глядя потрепал её по голове и обнял одной рукой. Впрочем, уже через несколько минут он руку убрал, снова полностью сосредотачиваясь на дороге.

Проснулась Яна, когда джип уже остановился. Яра в салоне не было, и, только продрав глаза, Яна разглядела избушку у озера, которую видела уже пару раз.

– Без меня всё осмотрел, да? – недовольно спросила она, выбравшись наружу и отыскав Яра, полощущего руки в ручейке.

Яр с усмешкой посмотрел на неё, и Яна отметила про себя, что за всю эту поездку видела на лице Яра больше улыбок, чем за всю их совместную жизнь.

– Что? Всё не так?

Яр молча поднялся, отряхнул руки, а затем коснулся губами её лба.

– Спасибо, – сказал он.

– За что? – спросила Яна.

– За то, что не стала ничего менять.

Яна повела плечом.

– Это же было для тебя… Я бы, конечно, сделала тут бассейн и…

Яр взял её за плечи и прижал к себе.

– Хоть аквапарк, – сказал он и коснулся губами виска, – я просто рад, что побывал здесь… Ещё раз.

Яна промолчала. Устроилась щекой у Яра на плече и стояла так, наслаждаясь теплом, пока тот медленно водил по волосам Яны рукой.

– Кое-что пришлось поменять, – сказала наконец она. – Лестницу на второй этаж и ещё кое-что…

Яр кивнул.

– Я был внутри. И мебель я тоже заметил.

– Просто в тех креслах уже нельзя было сидеть…

Яр усмехнулся и на секунду плотно прижал её к себе, заставляя слова утонуть где-то в районе ключицы.

– Яна, всё хорошо, – сказал он. – Я приготовил завтрак. Пошли поедим. Отдохнём. А там уже будем решать, что потом.

Изба у Толкуновых была просторная, хоть и старая. Она мало походила на обычные таёжные зимовья – скорее на крепкий деревенский дом, который каким-то чудом оказался на отшибе.

– До деревни минут двадцать, – пояснил Яр, раскладывая по мискам горячую кашу. Посуда в доме была, но её оказалось немного, как не хватало и некоторых других вещей.

Зато было две спальни на втором этаже – маленькая, с односпальной кроватью, где когда-то ночевал Яр, и вторая – с широким топчаном, принадлежавшая его родителям.

– Я завтра съезжу, привезу чего не хватает. Хотя нет, лучше пешком. Ты мне список напиши, что нужно лично тебе.

Яна замерла с ложкой в руке, глядя на него.

– А я?

– Я же говорю, напиши.

– Яр, тебе это не напоминает ничего?

Яр помолчал.

– Хорошо, – сказал он. – Вместе пойдём. Покажу тебе там всё.

Впрочем, ни похода, ни обсуждения так и не получилось. Яр уснул после обеда, а Яна не стала его будить – выудила из рюкзака пистолет и прошлась немного по окрестностям. На деревню она набрела сама – та была абсолютно пуста. Только какой-то пожилой отшельник сидел на завалинке и неприятно косился на неё.

Яна с ним разговаривать не стала, поспешила вернуться домой и вечером описала свои наблюдения Яру.

Тот помрачнел, но сказал только:

– Решим.

Яна начинала привыкать. С каждым днём ей казалось, что изменить Яра просто невозможно. Что если этот человек начнёт говорить, что у него на уме, делиться планами – это будет уже не Яр. И хотя ей по-прежнему хотелось понимать, что происходит вокруг, Яна чувствовала, как отступает на прежние позиции.

Она хотела, чтобы Яр говорил с ней, но к тому же она его просто хотела. И в этом тоже было преимущество Яра, который, судя по всему, не хотел вообще ничего.

Теперь, когда больше не было необходимости спать в одном мешке, они заняли разные спальни и встречались в основном за едой.

Яр приходил в себя. Ходил в лес изучать окрестности и на поиски других деревень.

Яне поручалось заботиться о топливе для печи. Готовила в основном тоже она, потому что Яр возвращался домой слишком уставшим, чтобы делать что-нибудь.

Яр за обед вежливо благодарил, но от такой жизни Яне с каждым днём всё больше хотелось завыть.

Плюнув в конце концов на все свои претензии, Яна решила разобраться хотя бы с самым простым вопросом. Началось это вечером, когда Яр как обычно пришёл домой и приволок откуда-то две двустволки и кролика.

– Кого грабанул? – без особо любопытства спросила Яна.

– Потом расскажу, устал.

Яр в самом деле опустился в кресло и откинулся назад, закрыв глаза. Он по-прежнему почти не спал по ночам, да и кровь ещё не восстановилась до конца, так что долгие заходы в лес давались ему с трудом.

Куда лучше спалось вот так – в гостиной, когда рядом чем-то занималась Яна, и в натопленной печи легонько потрескивал огонь.

«В настоящей печи», – подумал он про себя, вспоминая искусственный камин, который так любила Яна, и решил было, что уже провалился в сон, когда почувствовал ползущую по бедру ладонь.

Яр не хотел открывать глаза, опасаясь, что наваждение исчезнет.

Наваждение тем временем погладило внутреннюю сторону его бедра. Прошлось пальцами в опасной близости от шрама – Яна почему-то норовила коснуться этого места всегда, но пальцы её не причиняли боль, напротив, ставшая уже привычной судорога ненадолго становилась слабей.

Потом наваждение взялось за ремень и потянуло за пряжку.

Яр запаниковал, понимая, вспоминая сквозь сон, что он в помещении не один и может опозориться прямо во сне. Распахнул глаза и встретился взглядом с наваждением, смотрящим на него в упор.

– Ты… – выдохнул Яр.

Яна молчала, будто уличённая в чём-то недозволенном, что было, в общем-то, мало похоже на неё. Прежня Яна сказала бы что-то наподобие: «Я!» – но эта молчала, просто снизу-вверх смотрела на него.

– Что ты творишь? – осипшим голосом поинтересовался Яр.

Яна отвернулась и торопливо встала. Яр попытался поймать её руку, промелькнувшую в воздухе неподалёку от его лица, но не успел. Яна шагнула к окну и, прислонившись плечом к стене, уставилась на озеро за окном. Руки она скрестила на груди, обнимая саму себя.

Только теперь Яр заметил, что Яна выглядит как-то не так, как все последние дни, и, присмотревшись, понял, что она подстригла волосы – не слишком аккуратно, видимо, в силу своих скромных сил, но теперь она стала немножко больше похожа на ту Яну, которую он раньше знал.

Яр молчал, не понимая ничего.

– Хочешь, станцую тебе? – спросила Яна глухо, не глядя на него. Ответа не последовало. Яна подняла злой взгляд. – Массаж сделаю? Отсосу? Ещё что-нибудь?

– Да что на тебя нашло? – Яр рывком поднялся с кресла и подошёл вплотную к ней.

Яна сглотнула, снизу-вверх глядя на него.

– Я, – она снова сглотнула. – Тебя хочу. Чёрт бы тебя побрал, Яр, ты всё время рядом, а между нами всё равно нет ничего!

Яр не нашёл, что ответить, и Яна продолжила.

– Я согласна уже на всё. Ну, да, в девочки я не гожусь…

Яр молча накрыл её губы своими и с первой же секунды почувствовал, как его уносит тёплой рекой, накрывает с головой. Он подхватил Яну под мышки, прошёлся ладонями по лопаткам вниз и потянул с неё свитер.

Яна вся дрожала. Она был худой как жердь – куда худее, чем запомнил Яр, и Яр предпочёл бы сейчас просто смотреть, изучать её, но стоило свитеру улететь на пол, как Яна сама обхватила его руками и подтолкнула к креслу.

Яр послушно упал и снизу-вверх стал смотреть, как Яна грациозно опускается на него.

Яр потянул её на себя, усаживая окончательно на колени, и принялся целовать, изучать языком каждую впадинку. Он осторожно ловил губами соски и потягивал, ловя срывающиеся стоны – Яна дышала так, будто тоже сходила с ума. Её пальцы оказались вплетены в волосы Яра и теперь легко бегали по затылку, рассылая по позвоночнику волны дрожи.

Яр замер на секунду, прижимаясь к ней лицом.

Потом подхватил под бёдра, заставляя привстать, и принялся целовать живот, то и дело очерчивая губами пупок. Ему будто сорвало тормоза, стоило только коснуться губ Яны один раз.

– Люблю тебя, – прошептал он, не заботясь о том, слышит Яна или нет, а потом замер, уткнувшись в живот Яне лбом.

Яна заметила заминку, но поняла её по-своему.

– Пошли наверх, – шепнула она, соскальзывая с коленей Яра. Поймала его за руку и потянула к лестнице.

Яр последовал за ней, но тепло уже ушло. Он ощущал, как медленно и неуклонно погружается в пучину воспоминаний.

Яна остановилась на секунду, будто думая, куда свернуть, а затем толкнула дверь в большую спальню и, всё ещё удерживая Яра за руку, опустилась на кровать спиной.

Яр очутился между её разведённых ног. Какое-то время он смотрел на тело, всегда сводившее его с ума – ещё более точёное, чем несколько лет назад.

– Я поправлюсь, – пробормотала Яна, заметив его пристальный взгляд. – Если надо. Как тебе нравится, Яр?

– Ты великолепна, – произнёс Яр и, забравшись на кровать рядом с ней, подхватил Яну, чуть отодвигая вглубь, так, чтобы удобнее было исследовать её тело.

Яр провёл по обнажённой груди Яны кончиками пальцев и снова поцеловал живот. Осторожно спустил с неё джинсы – Яна выпуталась легко, она извивалась, помогая Яру всем телом, пока наконец не оказалась полностью обнажена.

Яр замер, глядя на обнажённые узкие бёдра, широко разведённые для него и понимал, что не может. Не может ничего сделать. Ничего ей дать. Не может продолжать.

– Не надо, – будто услышав его мысли, в полголоса произнесла Яна и потянула Яра на себя, и заставила улечься сверху.

От этого «Не надо» Яра на секунду накрыла злость – на себя, на свою беспомощность, на слабость, которую оказалось заметить так легко.

А затем Яна поймала его губы и снова принялась целовать, гладить по спине, пытаясь забраться под свитер.

Яр позволил стянуть его с себя, так что теперь – впервые за долгое-долгое время – они оказались кожа к коже. Сердце Яны бешено билось от одного только осознания этого, и так же бешено билось сердце Яра напротив него.

– Хочу тебя, – прошептала Яна.

Яр чуть приподнялся, заглядывая ей в глаза.

– Хочешь? – переспросил он.

Яна почему-то не ответила, хотя это тоже мало походило на неё.

Яр перекатился на спину, утягивая Яну за собой. Яна тут же ловко уселась поверх его бёдер и снова взялась за ремень. Пальцы плохо слушались от волнения, всё время соскальзывали с пряжки, но она всё-таки справилась, освободила бёдра Яра от джинсов и, пока спускала их ниже, не удержалась, прошлась дорожкой поцелуев по напряжённому члену.

Яр подхватил в ладони её лицо и приподнял, заставляя посмотреть на себя.

Яна тут же подвинулась ближе, потираясь бёдрами о его бёдра. Взялась за член Яра, размазывая по нему выступившую капельку, и приподнялась, намереваясь насадиться на него.

– Не надо, Ян.

Яна замерла, ошалело глядя на него.

– Не надо, я правда не могу.

– Опять, да? – выдохнула она.

Теперь уже недоумение отразилось на лице Яра.

– Это мы уже проходили, Толкунов!

Яна соскочила с кровати так резко, что Яр не успел её удержать. Нереализованное возбуждение ударило в голову, делая ярость в десятки раз сильней. Она подхватила с пола джинсы и, на ходу натягивая их, бросилась к выходу из спальни.

Яр проследил за ней мрачным взглядом. Потом встал и стал одеваться – без особой спешки, потому что бежать Яне было особо некуда, разве что в лес.

Яна в лес не побежала. Она стояла снаружи, скрестив руки на груди, и смотрела на озеро.

Яр остановился у неё за спиной. Яна не могла не услышать, как он подошёл, но не обернулась, ни слова не сказала и не попыталась уйти.

Яр посчитал это разрешением и, шагнув вперёд, положил руки ей на плечи, а затем прижал к груди.

– Яна. Что сейчас произошло?

– Да пошёл ты! – бросила Яна зло. Попыталась вывернуться, но как-то без особого упорства.

Яр уткнулся лбом ей в загривок.

– Я на самом деле тебя люблю, – сказал он.

Яна молчала. Злость уже схлынула, и теперь ей не хотелось начинать ссору.

– Ты меня отталкиваешь, Яр, – сказала она наконец. – Ты знаешь, что я хочу больше, чем просто секс, и боишься.

– С чего ты взяла?

– Ты так уже делал, Яр.

Яр какое-то время молчал. До жути не хотелось признаваться, насколько всё это далось ему нелегко.

– Это не так, – сказал он наконец. – Я знаю, что я тебя люблю.

Яна вздохнула и откинула голову ему на плечо. Затем положила свои руки поверх его и заставила Яра опустить ладони вниз, обхватив саму Яну поперёк живота.

– Я тоже люблю тебя, – сказала она наконец. – Но я не могу понять, почему у нас всё всегда не так.

Яр опустил подбородок ей на плечо и закрыл глаза.

– Дай мне шанс. Сделать так, как всё должно быть.

Наутро они снова молча пили кофе, подходивший уже к тому времени к концу. Яна крутил в руках кружку, расписанную от руки, а Яр смотрел перед собой и был будто бы даже не здесь.

– Опять поздно придёшь? – спросила Яна, которая так и не получила ещё ответа на вопрос, откуда взялись двустволки, и не особенно рассчитывала получить на этот.

День ото дня она чувствовала, что медленно сходит с ума в полной тишине и безделье, но даже просто обсудить с Яром, что они будут делать через месяц или через два, не удавалось никак.

Яр медленно перевёл на неё взгляд.

– Пойдёшь со мной?

Яна широко распахнула глаза, не поверив своим ушам.

– Я не хотел тебя без оружия брать. Тут хоть запереться можно.

Яна глубоко и прерывисто вздохнула.

– А что, есть в кого стрелять?

Яр насмешливо посмотрел на неё.

– Конечно.

– Я думала, тут нет людей. Почти.

– И люди есть. Кое-где. Но больше даже звери.

Яр замолк и, сделав большой глоток, покатал кофе на языке.

– А вот деревню я не нашёл. Если так дальше пойдёт, придётся на машине ехать искать, а джип в розыске… Номера нужны. Замкнутый круг.

– Да кто тут будет её искать…

– Тут как раз и будут. Если в городе. Мы же не одни такие умные тут. Многие уходят в тайгу, когда больше некуда идти.

Яна кивнула.

– А те люди… Ну, типа у которых ты двустволки отобрал… Они не могут нам где деревня подсказать?

– Могут, – Яр сделал ещё один глоток, – но я что-то не очень хочу туда, куда они отправят идти. Пошли? – он поставил пустую чашку на стол.

Яна кивнула.

– Посуду только помою…

– Я сам, – Яр отобрал у неё вторую кружку и направился к двери, бросив через плечо. – Собирайся иди. Свитер и ветровку одень.

Ветровки у Яны не было, так что спустилась она в одном только свитере. Яр стоял у озера. На дубовом дворовом столе перед ним лежало снаряжение – оружие, патроны, открытый рюкзак. Увидев Яну, Яр окинул её скептическим взглядом и задумчиво произнёс:

– Надо что-то делать будет зимой…

Яна не знала, что удивило её больше: тот факт, что Яр впервые с тех пор, как они оказались в тайге, заговорил о будущем, или то, что Яр высказал – впервые за десять с хвостиком лет их знакомства – свои сомнения в чём-то, а не просто своё мнение как непреложную истину.

– Я думала, ты уже всё решил, – попыталась пошутить Яна, но по мрачному взгляду Яра тут же поняла, что не попала в цель. Впрочем, тот развивать тему не стал. Взял в руки двустволку, лежащую на столе, и, шагнув к Яне, встал рядом с ней.

– Перезаряжать умеешь?

– Разберусь… – Яна потянулась за ружьём, но Яр отвёл её руку в сторону. Зашёл со спины и, обхватив Яну с двух сторон, сам прижал двустволку к его плечу, а затем стал показывать, как открывается ствол, как закидывается туда патрон.

Яна почти сразу ощутила, что её ведёт. Разговаривать с Яром, когда он был вот так близко, всегда было на грани её выдержки. Кровь начинала шуметь в ушах, а сердце биться сильней. Так было даже тогда, когда Яр трахал её по несколько раз в день, а теперь, когда они не были вместе несколько лет, Яна снова ощутила себя что сходит с ума.

– Ты слушаешь? – голос Яра пробился сквозь шум в ушах.

– Стараюсь, – честно призналась Яна.

Яр отодвинулся от неё.

– Идём?

Яна кивнула и, перекинув ремень ружья через плечо, двинулась следом за ним.

– Куда мы идём? – спросила Яна, когда они уже порядочно углубились в лес.

– Да никуда, – ответил Яр. – Просто пройдёмся. Постреляем чуть-чуть. Тебе вроде нравилось стрелять.

Яна улыбнулась краешком губ.

– Да.

Потом до неё дошло.

– То есть, ты хочешь сказать, что каждый день…

Яр вскинул палец, давая знак замолчать, и Яна мгновенно замолкла.

Две секунды царила тишина, а затем раздался щелчок курка, и громыхнул выстрел. Кто-то тихонько взвизгнул в кустах, а затем Яр вскинул ружьё обратно на плечо и, в два шага добравшись до нужного места, вытянул за уши зайца.

– Как ты его заметил?

Яр усмехнулся.

– Это фигня. Летом легко. Да и заяц… Если оставаться тут, то можно найти, скажем, песца. Правда, я сам их никогда не видел, – он замолчал и принялся скидывать рюкзак, чтобы запаковать добычу, – и вообще, охотился только с отцом. То есть, считай, никак.

Яна подняла брови. Вопросов появилось сразу столько, что она и не знала, с чего начать. Она впервые слышала про отца, но больше её, пожалуй, зацепило другое. Дождавшись, когда Яр закончит и поднимется в полный рост, она подошла к нему и произнесла.

– Яр… мне кажется, или ты второй раз за утро признал, что умеешь не всё?

Яр дёрнул плечом и отвернулся.

– Я вроде бы никогда этого и не скрывал.

Яна хмыкнула.

– Ну-ну.

Разговор снова заглох. От мысли о том, что Яр приоткрыл ещё кусочек себя, пусть и совсем небольшой, в груди у Яны разливалось приятное тепло. Обдумывая случившееся, она пропустила ещё одного зайца и включилась в процесс только, когда Яр дёрнул её за плечо и ткнул пальцем в небо, указывая на взвившуюся стаю уток.

– Попадёшь? – спросил он.

Тратить время на ответ Яна не стала. Мгновенно вскинула двустволку и дала залп.

В первый раз она всё-таки не попала, но тут же перезарядила и пальнула ещё. На сей раз кучка перьев взвилась в воздух, и одна птица камнем ушла вниз.

Яна перезарядила было ещё раз, она начинала входить во вкус, но Яр накрыл её руку своей и скомандовал:

– Хорош! Нам не надо столько.

Яна смущённо посмотрела на него.

– Пошли, подберём и будем устраивать привал, – как ни в чём не бывало продолжил Яр.

Утку пришлось искать довольно долго – она упала в кусты, где даже Яр не мог её разглядеть. Зато за это время оба успели проголодаться, а Яна – уже почти машинально – насобирать дров.

– Дай, я сам попробую, – попросила она, наблюдая, как Яр по известной уже схеме разводит костёр.

Яр молча отодвинулся в сторону, освобождая ему место, и Яна принялась за дело.

Взгляд Яра был устремлён куда-то в основание её шеи, туда, где заканчивался воротник, но ещё не прикрывали кожу собранные в хвост волосы. Этот взгляд обжигал. Яна чувствовала его затылком и спиной, по которой тепло ползло вниз, опасно приближаясь к пояснице.

– Не смотри так, – не выдержала Яна.

– Тебе не нравится? – Яр перехватил инициативу, подправил головни и принялся устанавливать на рогатины утку, которую успел уже очистить от перьев.

Яна прерывисто вздохнула.

– Я не буду, если не нравится, – сказал Яр, не глядя уже на неё. – Мне просто нужно понять.

– Пиздец, – не выдержала Яна. Других слов она не нашла. – Яр…

Она снова замолкла, чувствуя, что ничего кроме обвинений, от которых лучше сейчас не станет никому, высказать не сможет всё равно.

Яр тоже молчал какое-то время и, только закончив с едой, отодвинулся наконец немного от костра, опустил руки на колени и, сцепив в замок, сосредоточил взгляд на собственных пальцах.

– Знаешь… Я всё думаю…

Он снова замолк. Яна посмотрела на него, но тут же отвела взгляд, опасаясь, что Яр смутится и так и не скажет ничего.

– Знаешь, я всё думаю… Так, как обращался с тобой… Тебе когда-нибудь было со мной хорошо?

Яна резко подняла взгляд и уставилась на него. Яр тоже смотрел в упор. Яна открыла было рот, чтобы ответить, но прозвучавшее было настолько не похоже на Яра, которого она знала, что у неё не оказалось слов.

– С каких пор… – она прокашлялась, на секунду отвела взгляд, но тут же снова посмотрела Яру в глаза. – С каких пор это стало тебя волновать?

Яр облизнул губы и отвернулся.

– С этих.

Яна молчала. Она была уверена, что никаких пояснений не получит, но тем более бесполезно было задавать какой-то вопрос.

– Я просто… – Яр снова облизнул губы, как будто они могли пересохнуть за несколько секунд. – Я так понял, что это не очень приятно, когда тебя просто нагибают и дерут.

Яна молчала. Щёки её запылали от воспоминаний о том, как Яр делал это – в гостиной, на балконе, над камином – где угодно. Просто сгибал её пополам, сдирал штаны до колена и входил, так что тело сначала сжимала судорога, а потом в одно мгновение наполнял огонь.

Яна почувствовала, что между ног у неё абсолютно несвоевременно становится горячо.

– Смотря кто, – буркнула она просто. – Давай жрать, а?

Остаток пути прошёл в тишине. Яна к концу охоты едва не валилась с ног, и под конец Яр попытался подхватить её за пояс, чтобы поддержать, но Яна покачала головой и аккуратно отвела его руку в сторону.

– У тебя и так рюкзак…

Она помолчала и добавила:

– И что, это каждый день так?

Яр пожал плечами.

– В основном да. Не понравилось?

Яна задумалась.

– Понравилось, – сказала она наконец. – Но надо привыкнуть.

Яр усмехнулся. До дома оставалось всего несколько десятков метров, и они снова замолкли, сосредоточившись на дороге.

– Я сейчас отсижусь и растоплю, хорошо? – от самой двери Яна ткнула пальцем в печь и тут же рухнула в кресло напротив неё. Самой ей уже дико хотелось есть, но желание замереть и не шевелиться было сильней.

– Сиди, я сам, – Яр сбросил рюкзак и взялся за стопку дров. Яна задумчиво смотрела на то, как он разводит огонь, разделывает мясо.

К тому времени, когда всё уже было сделано, она немного отдохнула, да и желудок, так и не получив желаемого, замолк.

– Пару часов подождём? – спросил Яр, поднимая на неё взгляд. – Или пока придумаем что-нибудь ещё.

– Что-нибудь, – Яна облизнула губы, – Яр, а мы не можем продолжить… То что так и не сделали вчера?

Было странно видеть, как Яр замер на секунду, будто скукожился, но уже в следующую секунду он расправил плечи и размеренно кивнул головой.

– Пошли? – Яна поднялась и протянула ему руку. Яр без раздумий взялся за её кисть и первым двинулся наверх.

Яна чувствовала, как с каждым шагом сомнительный план порождает в ней нарастающий азарт, и когда оба добрались до двери спальни, втолкнула Яра вперёд, почти роняя на кровать – тот едва успел повернуться к ней лицом, чтобы приземлиться на лопатки.

– Двигайся, – приказала Яна и, вопреки сказанному, оседлала его и впилась губами в губы. Она чувствовала, что Яр отвечает так же жадно, а когда руки Яра легли ей на спину, забрались под свитер и коснулись кожи. Ей было абсолютно всё равно в эту секунду всё, что происходит кругом, что было раньше и что будет завтра – лишь бы соприкасаться телами как можно плотней, лишь бы чувствовать Яра со всех сторон – его грудь у своей груди, его руки у себя на спине, его губы на своих губах.

Яна коротко застонала, когда руки Яра впились в её ягодицы, сминая до боли, чуть отстранилась, вглядываясь Яру в глаза, и, поймав незнакомую неуверенность в этом взгляде, повторила приказ.

– Двигайся, Яр. И свитер снимай.

Она чуть привстала, позволяя Яру выполнить распоряжение. Тот послушно стянул свитер, и Яна склонила голову, разглядывая, как играют подсушенные мышцы под бледной кожей. Раньше Яр всегда был смуглым, хотя Яна и не знала точно, когда он успевает загорать. Теперь же эта бледность казалась почти болезненной, но Яра хотелось всё равно.

Сама она тоже скинула свитер одним коротким движением и принялась вытягивать из джинсов ремень.

Яна дождалась, когда свитер окажется на полу и, напоследок подтянув Яра ещё чуть-чуть, так чтобы тот лежал ровно по диагонали от угла до угла, поймала его запястья. Поцеловала каждое из них и быстрым движением обернула ремень сначала вокруг столбика кровати, а затем восьмёркой вокруг каждого из них.

– Яна… – насторожённо произнёс Яр, и в голосе его прозвучали знакомые раскаты грома.

Яна снова села на него верхом, будто отдыхая, и спокойно посмотрела Яру в глаза.

Тот рванулся, пытаясь освободиться, но совсем не в ту сторону – и только причинил себе боль.

Яна наклонилась и неторопливо очертила его губы языком, а затем легонько прикусила.

– Не дёргайся, – снова последовал укус, – что я могу сделать с тобой, чего бы ты не делал со мной?

Яна отстранилась, вглядываясь в глаза Яра и изучая произведённый эффект. Бёдрами она чувствовал, что член Яра напряжён, и даже потёрлась о него, но в глазах Яра стояло что-то незнакомое, подозрительно похожее на страх.

Яна опустилась к его уху и шепнула:

– Я люблю тебя, – она быстро цапнула мочку кончиками зубов и тут же отпустила, а потом принялась целовать шею Яра, сантиметр за сантиметром спускаясь вниз. Иногда, на самых чувствительных местах, она прихватывала её зубами и оттягивала немножко, пока Яр не издавал какой-нибудь звук, стон или вздох, а потом снова начинала целовать.

– Я люблю тебя, – прошептала она снова уже у самой груди и, выцеловывая круг на правой её половине, опустила на левую ладонь, наслаждаясь тем, как сильно и быстро бьётся сердце Яра совсем рядом.

Яна спустилась к животу и принялась изучать пупок – Яр всегда это любил, и мышцы его возбуждающе подрагивали при приближении губ Яны, заставляя её тоже дрожать.

– Я люблю тебя, – шепнула она в третий раз, закапываясь носом в дорожку мягких чёрных волос, будто пытаясь проникнуть дальше – под пояс брюк.

Не прекращая поцелуев, Яна взялась за ремень Яра и потянула его, высвобождая из пряжки. Расстегнула пуговицу и потянула джинсы с бельём вниз.

Нужно было переходить к следующей части, но Яна всё не могла насытиться телом, которого не касалась так давно. Она продолжала целовать теперь уже бёдра Яра, всё так же спускаясь сверху вниз.

Остановилась у самого шрама и мягко, как могла, коснулась его губами. Хотелось спросить: «Болит?» Ей почему-то всегда было стыдно перед Яром за этот шрам, как будто это она сама оставила его, как будто она должна была – и не смогла защитить.

Расправившись с джинсами, Яна снова уселась на него верхом. Яр был напряжён. Живот тяжело вздымался.

– Секунду подожди, – попросила она и, соскользнув с кровати, стала торопливо раздеваться сама. Яр не шевелился, хотя Яна видела, как внимательно он за ней наблюдает.

Яна снова опустилась на кровать и провела по подрагивающему бедру Яра рукой. Сейчас ей казалось, что нужно было начать не так. Нужно было сделать Яру массаж, расслабить его, а потом… всё произошло бы само собой.

Но отступать было поздно. Она имела то, что имела, и нужно было продолжать. Яна скользнула к Яру, опускаясь ему на живот всем телом, и принялась поглаживать напряжённый член. Она внимательно смотрела Яру в глаза и уже жалела, что не может чувствовать его рук на себе. Наконец она замерла, облокотившись одной рукой сбоку от Яра, и, поймав его губы своими, слегка потянула. Яр отозвался не сразу, но после второго поцелуя Яна почувствовала, как врывается ей в рот язык Яра, как натягивается струной всё его тело, будто силясь вырваться из пут.

Не прекращая поцелуя, свободной рукой Яна направила его в себя.

Яна целовала его – губы, потом подбородок и шею, и снова губы, позволяя Яру проникать в себя глубоко, насколько тот мог.

– Говори со мной, – прошептала она Яру в губы, внимательно вглядываясь в его глаза.

– О чём? – в голосе Яра звучал металл.

– Расскажи, что ты чувствуешь. Прямо сейчас.

Яр молчал.

Яна снова поцеловала его.

– Я хочу тебя, – первой прошептала она. – Ты сейчас такой… беззащитный, Яр. Что ты чувствуешь, когда я делаю так? – Яна резко качнула бёдрами.

Яр молчал. Яна выпрямилась и повторила движение ещё раз.

– Хорошо, – признал наконец Яр.

– Хорошо, – Яна снова поцеловала его. Какое-то время она просто ласкала губы Яра языком: – А так? – выдохнул она в приоткрывшиеся губы и поймала слетающий с них стон. – Говори со мной, Яр.

Яр краснел и ёрзал бёдрами, так что по большому счёту Яне не надо было слов. Она уже перестала надеяться, когда услышала тихое, сдавленное:

– Ещё.

– Сейчас, – Яна снова поцеловала его. Потом ещё и ещё раз. Яна задумалась. Потом спросила: – Не сбежишь? – с сомнением заглядывая Яру в глаза.

Яр покачал головой. На лице его упорное неприятие теперь мешалось с чем-то новым, чего Яна не видела в его глазах никогда.

Яна потянулась и, сняв со столбика петлю, помогла Яру освободить ладони.

– Я люблю тебя, – шепнула она, склонившись к уху Яра, и снова куснула.

Яна задвигалась медленно, по новой нащупывая лучший угол. Губы её заскользили по плечам Яра, вычерчивая затейливые рисунки, и ей самой стало казаться, что она с головой погружается в этот неторопливый ритм. Тело Яра было глубоко внутри неё.

– Я люблю тебя, – прошептала она в который раз, облизывая выступающий позвонок у самого основания шеи. – Ты такой вкусный, Яр…

Где-то на этих словах она ощутила, как тело Яра рванулось навстречу.

– Торопишься избавиться от меня? – Яна улыбнулась, сама понимая, что это уже не так. Яр начинал входить во вкус.

– Двигайся, чтоб тебя.

– Хорошо, – Яна напоследок ещё раз прикусила его ухо и задвигалась в несколько раз быстрей, со всей силы ударяясь о бёдра любовника. Яр подхватил её, прижимая к себе, и стал двигаться так же, силясь попасть в ритм.

– Ярик, говори со мной, – прошептала Яна.

Яр стиснул зубы, но не издал не звука.

Яна толкнулась сильнее и в то же время провел ладонью по его животу.

– Ты чувствуешь это?

Яр тяжело дышал, но продолжал молчать.

– Пламя, – Яна снова провёл по его животу и толкнулся внутрь. – Тугой узел пламени, от которого во все стороны расползаются раскалённые языки.

Она наклонилась и втянула губами кожу над ярёмной веной.

Возбуждение всё усиливалось, подкатывало, накрывало с головой, так что сдерживаться становилось всё трудней.

– Да… – выдохнул Яр, и Яна сжалась вокруг него изо всех сил, чувствуя, что больше сдерживаться не может.

– Это моя любовь, Яр. Так же я чувствую твою в себе.

Яр закрыл глаза. Его лицо расслабилось полностью – Яна не помнила, чтобы когда-то видела его таким. Бёдра дёрнулись навстречу бёдрам Яны уже инстинктивно.

Она успела качнуться ещё лишь пару раз, и Яр выплеснулся внутри неё, а следом, уже не сдерживаясь, кончила и Яна. Она упала на Яра, тяжело дыша. Это была только половина и надо было восстановить дыхание, чтобы сказать:

– Мне не всегда было с тобой хорошо, Яр, – вопреки сказанному она стиснула тело Яра в своих руках сильней. – Ты делал мне больно. Много, много раз. Тебе было всё равно, что я чувствую и чего я хочу. И в постели тоже, – Яна облизнула губы. – Но мне всё равно ни с кем не было так хорошо, как с тобой. Даже когда тебе было на меня плевать. Я всегда тебя хотела так, что невозможно было дышать. Хотела и хочу – утонуть в тебе. В твоих руках. В твоём тепле. Что бы ты ни сделал, наверное, это никогда не изменится. Всегда будет только так.

Яр продолжал тяжело дышать. Он снова обнял её, прижимая Яну тесней к себе.

– Это странно, – сказал он наконец.

– Что именно? То, что я тебя люблю?

Яр чуть повернул голову и с усмешкой посмотрел на неё.

– Это – особенно. Но я про то, что произошло сейчас.

Яна тоже улыбнулась одним уголком губ.

– Я смогла показать тебе что-то, чего ты не знал?

– Однозначно, – Яр всё-таки перевернулся и притянул её к себе. – В прошлый раз было… не так.

Он снова замолк.

Яна прикусила губу и прислонилась к его лбу своим лбом.

– В прошлый – это там? – спросила она осторожно.

Яр закрыл глаза и кивнул.

Какое-то время оба молчали.

– Я хочу тебе рассказать, – сказал наконец Яр. – Хочу, чтобы ты начала меня понимать. Но я просто… не могу.

Яна бережно провела ладонью по его щеке.

– У меня тоже есть вещи, о которых я не могу тебе рассказать, – сказала она. – Я о них не хочу даже вспоминать. Я не думаю, что нам обоим будет легче, если мы будем бесконечно думать о них. Но я всё-таки действительно хочу тебя понять.

Яр открыл глаза.

– Я хочу, чтобы тебе было хорошо со мной, – сказал он. – Хотя бы теперь. Я хочу быть уверен, что тебе хорошо.

К концу июля зарядили дожди и на охоту выходить стало сложней – на третий день сплошного ливня ноги уже проваливались в грязь по колено.

Вопрос с деревней так и не был решён, и хотя дичь пока решала проблему пропитания, дожди с новой силой заставляли думать о том, что делать дальше.

По вечерам – почти как раньше – Яр сидел в кресле перед очагом или прямо на полу, держа Яну в руках и прижимая к груди.

Яна с началом дождей все вечера проводила в вялой дрёме. От свежего воздуха ей вообще постоянно хотелось спать. Пока она выходила на охоту с Яром, в ней кипел какой-то энтузиазм, но теперь, когда можно было просто сидеть, не двигаясь, она то и дело засыпала.

Яр гладил её по волосам и иногда целовал за ухом. Яна только морщилась и трясла головой, будто отмахиваясь от налетевшей мухи.

После того раза, когда Яр провёл с ней ночь, Яна как-то сама перебралась спать к Яру в кровать. Потом ещё раз, и ещё.

Яр был рад, что ему не пришлось просить. С Яной под боком спалось куда лучше, а просыпаясь, можно было прижимать её к себе.

Это «прижимать» становилось наркотиком – «прижимать» хотелось вечером, утром и даже днём. На охоте было тяжелей всего, потому что «прижимать» было нельзя, иначе сама охота превращалась в какую-то непонятную романтическую прогулку, и вся дичь уходила из-под носа.

Зато вечером они возвращались домой, и Яну снова можно было «прижимать».

Яна послушно подставлялась под любые ласки, прогибала шею, когда её касались поцелуи, так чтобы предоставить губам Яра больше места. Раскрывалась навстречу и эта покорность будила в Яре давно забытую, клокочущую злость.

Он сам до конца не мог понять, что именно так злило его. Не было чувства победы, которое он привык испытывать, когда пуля входила в добычу. Яна будто бы сдавалась заранее, и невольно опять просыпались мысли – а какой она была с другими? Она также прогибалась и ластилась к каждому касанию губ?

Яр помнил, что да.

Он так и сяк старался отгонять от себя эти мысли, но, когда Яна таяла в его руках, невольно начинал думать о том, что если получит это тело в свою полную власть – если, конечно, она может быть более полной, чем теперь – то снова сорвётся. Он не хотел причинять боль. Сам понимал, насколько бессмысленно вспоминать старые обиды сейчас. И потому сдерживал себя, ограничиваясь поцелуями и ласками. Просто наблюдая за Яной и стараясь держать себя в руках.

– Надо решать, что делать дальше, – сказал Яр как-то, когда они сидели у очага, а в окно стучался бесконечный дождь.

Это «надо решать» было странным. Он не помнил, чтобы когда-либо в жизни ему приходилось решать вместе с кем-то, и это сковывало его, заставляло буксовать. Даже в детстве, после смерти отца, он всегда решал сам – за себя и за мать.

Советоваться было тем более странно, что у Яны тоже не было никаких идей.

Стоило признать, что в целом они бывали, и иногда Яне в голову приходило то, чего никогда бы Яр не придумал сам. Но именно сейчас Яна молчала, и стоило заговорить о будущем – впадала в какой-то потусторонний транс.

– Я не хочу уезжать, – сказала она упрямо и сейчас. Даже выпрямилась, выбралась из объятий и замерла, положив руки на колени и глядя в огонь.

– Ты хоть представляешь, что тут будет зимой? – спросил Яр.

Яна повела головой. Она явно ничего не хотела представлять.

– Яна, – Яр тоже сел и попытался притянуть её обратно к себе, а когда Яна ускользнула, просто ткнулся лбом ей в плечо. – Ты же не сможешь здесь жить.

Яна поджала губы и упрямо повторила:

– Я не хочу уезжать.

Помолчала какое-то время и добавила:

– Ты станешь таким, как раньше, Яр. Если мы вернёмся назад. У тебя опять будут деньги, сделки… Партнёры… – Яна со свистом втянула воздух через нос. – Я не хочу возвращаться назад.

Яр обхватил её за плечи и, мазнув носом вдоль плеча, нащупал в вороте свитера основание шеи. Уткнулся туда, в тёплое от кожи Яны и колючее от шерсти, и зажмурился.

Он понимал, о чём говорит Яна. Может, не до конца, но понимал. Он и сам не хотел назад. Здесь так легко было верить, что в мире нет никого, кроме них, а значит – никто не может их разделить.

Яр вдохнул глубоко запах Яны, пропитавший насквозь грубую ткань, и потянул её назад, заставляя упасть на застеленный овчиной пол.

Яна опустилась на лопатки и теперь смотрела на него снизу-вверх.

– Возьми меня, Яр, – попросила она. Так легко и спокойно, что по венам Яра снова, вскипая, поднялась злость.

Он загнал её в дальний угол и скользнул руками по бокам Яны. Подцепил края свитера и потянул вверх. Яна немного окрепла, но совсем чуть-чуть. В движениях её появилась какая-то новая гибкость – не плавная, как раньше, а резкая, звериная.

Яр рывком перевернул её на живот, так что Яна вскрикнула от неожиданности, и злость тут же осела вниз, уступая место всепоглощающей нежности и чувству вины.

Яр склонился над Яной и принялся целовать позвонок за позвонком, чувствуя, как снова тает, расслабляясь, тело Яны под ним.

Пой¬мал за¬пястья и по¬тянул их, зас¬тавляя Яну вытянуть ру¬ки над головой. Яна тут же вывернулась и, высвободив их, сложила под головой, так чтобы можно было опереться лбом.

Ярик запечатлел у неё на спине последний поцелуй и потянул джинсы вниз – Яна выскальзывала легко, только когда пояс прошёлся по напряжённому бугорку в паху, легонько всхлипнула.

Яр не спешил раздевать её до конца. Провёл двумя ладонями по спине и подцепил округлые ягодицы, которые так и хотелось тискать, сжимать. Яна прогнулась, бесстыдно приподнимая бёдра ему навстречу, и Яр, не сдержавшись, отвесил ей сочный шлепок.

Яна охнула, но ничего не сказала.

Яр потянул наконец вниз серовато-синие боксёры и, спустив до коленей, вернулся обратно к самым желанным местам. Развёл двумя руками бёдра Яны в стороны, рассматривая вход.

– Ты спала с кем-нибудь, кроме меня? – вопрос вырвался сам собой.

Яна дёрнулась, бросила на него косой взгляд и попыталась встать.

Яр тут же прижал её за плечи обратно к полу и, наклонившись, потёрся носом об основание шеи.

– Потом, – сказал он уже мягче.

– Яр…

Яр поцеловал её за ухом и, не обращая внимания на недовольство, вернулся к спине, а потом и ягодицам.

Его пальцы сразу же проникли в тугой вход, вырвав сдавленное «ох», и, поймав этот звук, Яр замер. Потом сделал пальцами мягкий круг и насмешливо произнёс:

– Говори со мной.

– Че… ох….

Яр толкнулся пальцами сильней.

– Так хорошо?

– Яр! – новый всхлип.

– Я серьёзно, Яна, – Яр убрал пальцы и, перевернув Яну на спину, заглянул в глаза.

– Вернись, а?

Яна поёрзала, пытаясь трением о шкуру восполнить потерю, и тут же поймала новую усмешку на лице Яра.

– Яр!

Яр уселся на пятки и потянул болтавшиеся на бёдрах Яны трусики вниз. Яна прогнулась, позволяя раздеть себя до конца, а как только кусок ткани был отброшен в сторону, Яр пой¬мал её ко¬лени и раз¬вёл ши¬роко в сто-роны, а сам усел¬ся меж¬ду ни¬ми, так что те¬перь Яна вся была пе¬ред ним, рас¬кры¬тая и без¬за¬щит¬ная.

– Можешь просто трахнуть меня, а? – Яна к тому же тяжело дышала.

– Тебе правда нравится, когда тебя дерут? – спросил Яр, прогуливаясь ладонями по её бёдрам, приближаясь к промежности и снова убирая руки.

– Когда ты, Яр! – в голосе Яны звенела обида, такая знакомая, что отголоски её звона Яр услышал внутри себя. Он убрал руки и, поставив их по обе стороны от плеч Яны, склонился над ней, вглядываясь в глаза.

– Ты всегда будешь думать, что я шлюха, да?

Яр не дал ей договорить, накрыл губы Яны своими, сцеловывая собственное имя с её губ.

– Просто скажи это, – произнес Яр, лишь чуть отрываясь от её губ, так что дыхание скользило по губам Яны и будило в теле сладкую дрожь.

– Сказать, что я шлюха, да?

– Скажи, что тебе нужен только я.

Яна прикрыла глаза, но Яр тут же поймал её под затылок одной рукой и сжал, так что глаза открылись сами собой.

– Смотри на меня.

Яна вывернулась и коснулась поцелуем его губ. Руки скользнули по бокам Яра, проникая под свитер, касаясь голой кожи и сжимая так же сильно, как её саму сжимал Яр.

– Мне нужна только ты.

– Если я поверю тебе… – Яр сглотнул. – Если поверю, ты меня не предашь?

– Я когда-нибудь тебя предавала?

Яр покачал головой и обмяк, утыкаясь носом ей в плечо.

Яна медленно гладила его по спине какое-то время. Возбуждение спадало, но жажда не девалась никуда.

Она скользнула ниже, под джинсы, сжимая ягодицы Яра и притискивая его к себе, пах к паху, живот к животу.

– Если ты не трахнешь меня сейчас, то я сама трахну тебя, – прошептала он на ухо Яру. – Не могу больше. Ты всё время рядом. Я всё время тебя хочу.

Яр сдался. Он не заметил, как руки Яны стянули с него джинсы и бельё – только то, как сам подхватил Яну под бёдра, закидывая её ноги высоко, даже не себе на плечи, а просто сгибая вдвое. Ткнулся головкой в тугой вход и тут же вошёл до конца.

Яна охнула, и Яр ощутил, как её тело пульсирует внутри, силясь принять. Секунду он смотрел, как плотно обхватывает его член тугой вход, а потом наклонился и поцеловал Яну в губы.

– Говори со мной, – прошептал он.

– Просто трахай и всё! – Яна вцепилась в него двумя руками и дёрнулась навстречу, насаживаясь ещё глубже, так, что яйца Яра шлёпнулись о её бёдра.

Яру казалось, что он разделился на две части. В одной бушевали ярость, похоть, неутолимое желание вбиваться без пощады, проткнуть насквозь. Другая смотрела как бы со стороны. Её затопила всеобъемлющая нежность. Эта, другая, смотрела в глаза Яне, тянулась целовать её, тонула в ней с головой.

Яр качнул бёдрами, врываясь ещё раз – и ещё. Яна судорожно цеплялась за него и дёргала бёдрами навстречу, с трудом попадая в ритм, но делая от этого каждое движение болезненней, острей и вкусней.

– Ещё… – прошептала она, заметив, что Яр замедляет ход. Поймала его ягодицы и толкнула в себя с такой силой, что Яра накрыло бушующим оргазмом. Яна тихонько взвыла и тоже утонула в наслаждении.

– Чёрт… – выдохнула она. – Мало. Мало тебя. Хочу ещё.

Яр рассмеялся – он слышал свой смех будто бы со стороны, будто бы смеялся не он, потому что сам он всем своим существом был ещё в Яне и не мог думать ничего.

– Столько лет, Яр… Зачем было мучить меня столько лет…

Яр покачал головой и уткнулся носом ей в плечо.

Потом Яр ещё долго смотрел, как обнажённая и распалённая после секса Яна дремлет у него в руках. Ему не хотелось ничего – разве что заламинировать этот момент, вставить в рамочку и остаться в нём навсегда.

В конце концов он всё же растолкал Яну и полусонную потащил наверх, уложил на кровать и, укрыв одеялом, забрался к ней сам, но уснуть так и не смог.

Яна завертелась, когда за окном уже забрезжил рассвет, перевернулась в его руках и, подложив локоть под голову, посмотрела на лежащего на боку Яра сверху-вниз.

– Ты опять не спишь?

Яр покачал головой и откинулся на спину, глядя в потолок.

– Это хотя бы не из-за меня?

Яр снова качнул головой. Какое-то время царила тишина, а затем он произнёс:

– С тобой я почти могу уснуть. Так было всегда.

– Всегда?

Яр кивнул. Помолчал, а потом просунул руку под бок Яны, подтягивая к себе, и продолжил:

– Всё время какая-то дрянь в голове. Понимаешь, Яна…

Яна подождала продолжения, но когда оно так и не прозвучало, накрыла живот Яра свободной рукой, погладила и произнесла:

– Хочу понять.

Яр поджал губы на секунду.

– Стены давят. Засыпаю, просыпаюсь и кажется, что я опять там.

– Там было так плохо?

Яр качнул головой.

– Сначала – нет. Да и потом… Всё, в общем-то, обошлось.

– Тогда что?

Яр облизнул губы.

– Я просто… Ничего не мог.

– Ярик…

– Впервые в жизни я вообще ничего не мог.

– Ярик, – повторила Яна и накрыла его рот рукой, заставляя замолчать. – Я рада, что ты вернулся ко мне живой. Я рада, что это ты смог.

Яр прикрыл глаза и шумно выдохнул ей в ладонь. Прижал её на секунду плотнее, целуя, а потом убрал.

– Разве я буду нужен тебе, если не смогу тебя защитить? Если не могу защитить даже себя?

– Ярик, я не маленькая. Меня не надо защищать.

Яр посмотрел на неё.

– Тогда что? Что тебе нужно от меня?

– Ничего, – Яна пожала плечами. – Просто ты.

Она замолкла, не зная, как ещё объяснить.

– А что тебе нужно от меня, Яр?

Яр смотрел секунду молча, а потом усмехнулся и покачал головой.

– Просто чтобы ты была.

– Ну вот и всё, – Яна убрала локоть из-под щеки и опустила её Яру на плечо, а потом добавила: – Я не могу без тебя, Яр. Я пробовала. Не получилось ничего.

Яр смотрел, как Яна сидит на берегу ручья и полощет в проточной воде накопившиеся кружки – выходить из дома в дождь не хотелось никому.

Смотрел и думал, когда Яна перестала улыбаться.

Вспоминая те далёкие дни, когда они ещё не знали друг друга, и Яна казалась ему просто маленькой хулиганкой – слишком соблазнительной хулиганкой, чтобы использовать её для чего-то, кроме постели – Яр уверенно мог сказать, что в те дни особый эффект на него производила улыбка Яны.

Она рассеивала всё – любую злость, подозрения, даже похоть.

Когда улыбка расцветала на лице Яны, её даже трахать не хотелось – только глупо улыбаться и смотреть, как эта улыбка отражается в светло-серых глазах.

Яр точно помнил, что Яна улыбалась часто – её можно было бить, выставлять на улицу в мороз, она возвращалась и льнула к плечу человека, который творил с ней, что хотел. И улыбалась.

Была ли улыбка потом, Яр вспомнить не мог.

В его голове она была всегда – даже когда он не видел Яну неделями, лицо этой девчонки, дважды перевернувшее его жизнь вверх ногами, светилось улыбкой.

А вот улыбалась ли настоящая Яна – Яр вспомнить не мог.

Кажется, в последнее время он больше смотрел Яне в глаза.

Глаза тоже были загадкой – как воды озера настолько чистого, что даже на глубине десятков метров можно увидеть дно. Эти глаза составляли настолько дикий, неправдоподобный диссонанс с тем, чем Яна занималась, что одно это противоречие будило в Ярославе невыносимую злость.

А вот улыбку он замечать перестал и теперь мог только гадать, была она или нет.

Теперь улыбки не было. Яна если и улыбалась, то неохотно, будто бы смущённо, и всегда – в ответ на улыбку Яра, но никогда – сама по себе.

Поначалу Яр не задумывался о том, почему так. Яна просто была рядом – и это уже было хорошо. Яна была только его, и он сам мог не думать, кроме Яны, ни о чём. К тому же в первые дни у Яра попросту не хватало на отвлечённые мысли сил.

Теперь, когда жизнь входила в какое-то русло, которое он мог бы назвать нормальным, Яр всё больше смотрел на Яну, которую уже с трудом удавалось назвать девчонкой, и подмечал детали, которые стали другими.

Яна не сильно изменилась лицом. Она оставалась такой же хрупкой и пронзительно молодой – Яр с уверенностью мог бы сказать, что в её годы выглядел старше на пять лет.

Волосы от местного климата распушились сильней обычного, и Яна всё больше небрежно загибала их за уши или вовсе собирала в хвост, но это тоже меняло её не настолько, чтобы Яр мог не узнать.

Изменилась одежда – хотя Яру уже казалось, что он видел Яну во всём, в чём только мог, да и просто безо всего. Но и это был лишь небольшой штрих.

Яр легко угадывал в этой Яне контуры того лица, которое не давало ему покоя все прошедшие годы, вот только злиться на эту Яну он не мог. И сейчас, наблюдая, как Яна равнодушно полощет посуду, Яр понял почему – не было ни той улыбки, ни тех глаз, которые сводили его с ума.

Эта Яна смотрела устало – как кукла, у которой кончается завод. Иногда – с болью. Но никогда – тем прозрачным взглядом, который разрезал темноту любой комнаты как масло нож. И не улыбалась тоже никогда.

– Янчик, – позвал Яр и, приземлившись на камень рядом с ней, отобрал у Яны последнюю чашку. – Тебе нравится здесь?

Яна молча кивнула. Пару секунд тупо смотрела на чашку, а потом уткнулась в плечо Яру лбом.

– Устала? – спросил Яр.

Не отрываясь от него, Яна покачала головой.

Что ещё спросить, Яр не знал. Оказалось, что за все прошедшие тринадцать лет с момента их первой встречи они так толком и не говорили ни о чём.

Яр осторожно погладил Яну по спине.

– Иди в дом. Я домою и приду.

– На охоту не пойдёшь? – Яна чуть приподняла лицо.

– Поздно уже, мало что подстрелю. Или ты мяса хочешь?

Яна опять покачала головой.

– Не особо. Просто не хочу, чтобы ты без меня ушёл.

Она подумала и добавила:

– И в дом не хочу. Насиделась уже.

Яр усмехнулся. Это на Яну походило уже больше, и он предложил:

– Пошли на озеро? Тут местечко есть, где песчаный берег. Позагораем, пока тепло.

Яна кивнула.

– Купальника нет, – разочаровано отметила она, уже вставая.

– Да что я у тебя под купальником не видел? – Яр воспользовался случаем и хлопнул по заднице, которая оказалась ровно у него перед носом.

Яна фыркнула, но отвечать не стала.

До места идти было недалеко, и оно, в общем-то, мало отличалось от того берега, где стояла изба – разве что немного другим был пейзаж.

– Я тут в детстве купаться любил, – сказал Яр, стягивая с себя свитер, а затем и футболку. Яна тоже раздевалась, хоть и неторопливо как-то и без особого энтузиазма.

– Как ты тут вообще жил? – спросила она и тут же добавила. – В смысле, вообще без людей?

Яр пожал плечами и взялся за джинсы.

– Почему без людей? Двадцать минут до деревни – для мальчишки не срок. Да и к нам прибегали, мать пирогами кормила всех.

– А потом? В армию загремел?

– Загремел? – Яр усмехнулся и рухнул на песок к озеру лицом. – Во-первых, сначала в институт.

Яна подняла брови. Она тоже уже лежала на песке, а теперь перекатилась на живот, чтобы заглянуть Яру в лицо.

– Прикинь, – поддел её Яр, – и даже не в ПТУ.

– Окончил? На кого?

– На архитектора. Не то чтобы нравилось… Просто работа не пыльная, и в то же время… Профессия. Не гуманитарное что-нибудь.

– А работать почему не стал?

– Потому, – Яр помрачнел и отвернулся.

Яна тоже подобралась, чувствуя, что снова натыкается на какую-то непробиваемую стену, которая стояла у Яра в голове.

– Почему я всё время рассказываю о себе? – Яр снова повернулся к Яне лицом, и этот внезапный переход в наступление застал её врасплох. – Ты тоже училась. Почему юрфак?

Яна пожала плечами.

– Да меня не спрашивал никто. Просто круто – Кембридж и все дела. Не историю ж искусств мне изучать.

– Ну, хорошо, а потом?

– А что потом? – Яна усмехнулась, но неправильно, не так, одним уголком рта. – Потом был ты. Сам знаешь, чему ты меня учил. Трахаться и стрелять.

Яр поджал губы, напоминание о прошлом радости не приносило и снова будило почти забытую злость.

– А сама? Чего хотела?

И снова на губах Яны промелькнула улыбка – злая и даже требовательная, но снова не та.

– Тебя!

– Кроме меня.

Яна пожала плечами и откинулась на песок. Теперь взгляд её был направлен на голубое небо, кое-где перечёркнутое кучками облаков.

– Мне нравилось заниматься клубом. Музыку подбирать.

Яр, смотревший на неё, отвёл взгляд.

– Но я, наверное, не стала бы делать этого опять.

– Почему? Больше никто не сожжёт.

Яна всё-таки усмехнулась и посмотрела на него. Покачала головой и снова откинулась назад.

– Фотографировать я бы могла. Там тоже музыканты и всё такое. Хотя выбор не такой большой – продвигаешь только тех, кого хочет редактор. И всё.

Яр подложил под голову локоть и снова посмотрел на неё.

Он Яну фотографом с трудом представлял – даже при том, что видел её работы, и знал, что получается весьма хорошо.

Ему вообще не очень хотелось бы видеть Яну среди музыкантов, актёров и моделей. И тем более не хотелось бы, чтобы она фотографировала кого-то из них.

– Помнишь, я спрашивал… – произнёс он. Как и в тот, первый раз, вопрос вырвался сам собой.

Яна не шевельнулась, хотя наверняка поняла, о чём речь.

– Ты с кем-то потом спала?

– Потом? – не поворачивая головы, Яна приподняла брови. – С мужем.

– А ещё?

Яна поджала губы.

– С Эдиком? – помог ей Яр.

Яна ещё секунду лежала так, поджав губы, а потом вскочила – быстро и резко, как освободившая от давления пружина, и, подхватив одежду, принялась натягивать на себя.

– Пошёл ты, Яр, – бросила она, засовывая ногу в раструб джинс, – ты у меня на глазах сколько перетрахал баб? Да даже эта твоя долбанная тюрьма из-за чего?..

Яр приподнялся и, схватив Яну за щиколотку, зафиксировал её, не давая Яне продолжать.

– Я с этой малолеткой – не спал. И не убивал. Она слишком похожа на тебя.

– Да ты даже с подобием моим не стал бы спать! Это просто охренеть! – Яна дёрнула ногу на себя, и Яр всё-таки отпустил её – но только затем, чтобы вскочить на ноги и перехватить за плечи.

– Яна! – рявкнул он.

– Что? Что «Яна»? – передразнила та. – Честное слово, ты меня уже заебал.

– Ты можешь просто сказать – да или нет?

– Нет! Нет – не собираюсь ни в чём отчитываться перед тобой, – Яна задрала голову, чтобы видеть его глаза. – Ты меня бросил! Ты меня, блядь, послал! И теперь хочешь знать, была ли я верной женой – или нет!

Яна вывернулась из его рук и, подхватив футболку, бросилась прочь. Яр хотел было поймать её за руку, но потом передумал. Подхватил собственные джинсы, натянул их. Подобрал остатки одежды и пошёл в дом.

Он был зол.

Яр сам не мог бы сказать – почему. Не мог бы даже сказать – на кого. Только знал, что в груди закипает и бесится злость.

Поначалу злость просто бурлила в нём, а потом, уже у самых дверей, он понял, что хочет сделать и что поможет ему унять эту злость – тем или иным путём.

Он поднялся на второй этаж, зашёл в комнату, которая теперь считалась комнатой Яны, и рванул из-под кровати сумку, которую они привезли с собой. Яна давно уже распаковала почти всё – внутри остались лежать только запасные носки и тетради с истрёпанными уголками. Одна – совсем старая, другая – немножко целей и новей.

Яр взял их в руки, загнал сумку обратно под кровать. Спустился на первый этаж, устроился перед печкой и стал читать – подряд.

Яна вернулась поздно. С собой у неё был подстреленный из пистолета кроль и дикая морковь.

Домой она идти не хотела вообще, но в лесу начиналась гроза, а она ещё не чувствовала себя настолько уверенно в тайге, чтобы разжигать костёр и спать под проливным дождём.

Яр сидел перед печью. Яна замерла ненадолго, раздумывая, подойти к нему или сразу подняться наверх. Один только вид локтя, торчащего из-за спинки, пробуждал в груди тянущую болезненную ломоту. Злиться на Яра долго она не могла – как бы ни хотела.

Яна вздохнула и шагнула к нему, ещё не зная, что собирается сделать или сказать, и, просто надеясь разрядить обстановку, произнесла:

– А я кролика принесла…

Яна замерла, глядя на лежащую на коленях у Яра тетрадь, исписанную собственным неровным подчерком.

Сердце пропустило удар и яростно толкнулось о рёбра. Где именно Яр читает, Яна понять не успела – не произнеся больше ни звука, выхватила из его рук тетрадь и попыталась швырнуть её в печь, но не успела – нужно было открыть заслонку, а Яр перехватил её руки и рванул тетради, вырывая листы.

– Верни! – крикнула Яна, окончательно теряя над собой контроль. – Верни, сволочь, не твоё!

– Уймись! Я уже всё прочёл.

– Ненавижу… – выдохнула Яна и мгновенно обмякла. – Как же я ненавижу тебя… – она почти уже выпустила тетради из рук, но потом снова рванула на себя, разрывая в клочья, вырывая с мясом куски и чувствуя от чего-то, что это рвётся она сама.

– Яна!

Яна отступила. Сделала два шага прочь к стене и рухнула на диван.

Яр смотрел на неё.

Какое-то время царила тишина. Затем Яна провела пальцами по волосам, приглаживая их, и почти спокойно произнесла:

– Это всё было давно.

Яр молчал какое-то время.

– Тогда зачем ты хранишь это всё?

Яна смотрела на печку, так не вовремя подведшая её дверца раскачивалась на петлях.

– Ты могла бы сказать, – медленно произнёс Яр.

Яна не выдержала. Сжала кулаки и зло посмотрела на него.

– Что, Яр? Сказать, что?

Яр поджал губы. Ответа он не знал.

– Всё.

– Что тебя так удивило, Толкунов? Ты хотел знать, спала ли я с кем-то? Да, спала. Ты всегда это знал. Что теперь? Ты убьёшь Серёгу и Марка? А как насчёт всех тех, кому ты сам меня отдавал? Их ты почему не убил?

– Ты сама предложила!

– Я предложила один раз! – Яна вскочила и, всё так же сжимая кулаки, уставилась на него. – Один долбанный раз, потому что иначе тебя могли убить!

– Но тебе понравилось?! – Яр шагнул к ней и замер, комкая в пальцах листки.

– Урод… – выдохнула Яна.

– Ты вообще не должна была с ним спать!

– Ему ты об этом сказал?!

Яр ответить не успел, потому что Яну прорвало.

– Он, блядь, тупо содрал с меня штаны и поимел. Но мне это должно нравиться, так? Я же шлюха, так ты считаешь! Я прусь от того, что меня ебут незнакомые мужики! Ты-то сам как думаешь – может это нравиться, Яр? Вроде пробовал, как оно тебе?

Яр замахнулся, но ударить не успел. Кулак сам замер, будто наткнувшись на стену, когда Яр заметил в глазах Яны знакомую злую пустоту. Так она и раньше смотрела. Но никогда – на него.

– Яна… – произнёс Яр и понял, что тяжело дышит, а сердце стучит так, что он едва слышит самого себя.

Яна молчала. Губы её дрожали, слова просились на волю, но она говорила их слишком много раз, чтобы повторять ещё.

– Ненавижу всё это дерьмо, – сказала она и отвела глаза.

Яр стоял молча ещё секунду.

– Я в лесу переночую, ок?

– Идиотка, – скрипнули листки, и Яна почувствовала, как бумага ложится ей в ладонь. – Я пройдусь, Яна. А ты никуда не уходи. Мало ли, случится что.

Яна так и не подняла глаз, пока Яр перекидывал двустволку через плечо и выходил наружу. Она стояла неподвижно, даже когда скрипнула дверь, и только потом, когда её собственное сердце перестало бешено стучать, медленно, не замечая ничего вокруг себя, стала подниматься на второй этаж.

Спать она легла в той комнате, где оставила вещи – впервые за последние две недели. Но уснуть всё равно не могла – вглядывалась в темноту, думая о том, что делать теперь. Как жить в одном доме с Яром, который знает всё. И о том, вернётся ли Яр вообще хотя бы к утру – за окнами вовсю бушевала гроза. Завывал ветер, и хрустели стволы деревьев.

Яр пришёл в полной темноте, за час или два до утра. К Яне он не зашёл – молча прошёл к себе и стал раздеваться. Впрочем, и в постель он тоже не лёг – сел на кровать и долго смотрел в темноту коридора, но разглядеть не смог ничего.

Яна проснулась поздно – дождь уже закончился, но небо накрыла пелена облаков. Пахло мокрой хвоей и озоном. Под окнами едва слышно журчал ручей, и вставать не хотелось совсем – только лежать пластом и смотреть в потолок.

Яне было стыдно за вчерашнюю вспышку и за слова, сказанные Яру напоследок. И в то же время извиняться она не хотела.

Яна чувствовала себя так, будто её изнасиловали. Не трахнули грубо и сладко, как это умел делать Яр, а просто вывернули наизнанку и спустили в самое сердце.

Не хотелось ничего. Снизу доносился слабый запах какой-то еды, но аппетита не пробуждал – по крайней мере не настолько, чтобы встать и выяснить, что происходит на первом этаже.

Запах становился всё сильней, а Яна всё лежала, глядя перед собой, пока не скрипнули половицы, и угловым зрением она не заметила мощную фигуру Яра, замершую, прислонившись плечом к косяку.

Яр молчал, и Яна тоже ничего не говорила. Даже не оборачивалась, чтобы не смотреть в глаза.

– Вставать пора, – сказал наконец Яр.

Яна помолчала какое-то время, а потом спросила равнодушно, без всякого любопытства:

– Зачем?

Яр тоже замолк. Чуть скосив взгляд, Яна увидела, что тот стоит, скрестив руки на груди и поджав губы. На Яре вместо обычного свитера была белая рубашка – не новая, но тщательно выглаженная, и оставалось лишь гадать, из какого сундука он её достал.

– Яна, не дури, – сказал Яр после долгой паузы тихо – и как-то даже просительно.

Яна отвернулась и уставилась в потолок.

– Я тебя внизу жду. Не выйдешь – на охоту один уйду.

Яр развернулся и двинулся по лестнице вниз.

Ему тоже было хреново. И тоже было стыдно. Но – как часто бывало, когда он пытался говорить с Яной – слова путались, в голове вместо них обнаруживалась полная каша.

Яр начинал уже беситься от этой своей особенности. Как будто на языке вырастала стена, которая не давала сказать ничего.

Яна полежала ещё какое-то время и, спустив ноги на пол, зябко поёжилась. Одеваться ей не хотелось – будь они в городе, она так бы и спустилась в одних трусиках, в крайнем случае натянула бы джинсы и майку. Но угроза Яра возымела действие – несмотря ни на что, не хотелось, чтобы тот бросил её здесь одну. А значит, нужно было быть готовой выдвигаться в путь.

Яна натянула джинсы, накинула футболку, порядком растянувшуюся у шеи от грубого обращения, и стала спускаться вниз.

Яр будто точно знал, когда её следует ждать – как раз выставлял на стол расписные глиняные горшки, от которых пронзительно пахло тушёной крольчатиной с черемшой и мятой.

Готовил Яр не часто. Особенно что-то более сложное, чем сосиски и шашлык. Яне даже показалось, что это вообще был первый случай за всё их знакомство, когда Яр взялся за готовку всерьёз.

Она остановилась, так же прислонившись к стене плечом и скрестив руки на груди, и какое-то время смотрела, как Яр сервирует стол.

– Садись, – бросил тот, не поднимая глаз, через какое-то время.

Яна пересекла комнату и опустилась на ближайший стул, перед которым стояли приборы. Только теперь она поняла, насколько на самом деле хочет есть, но Яр продолжал что-то колдовать у печи.

– Долго ещё? – спросила Яна спустя несколько минут ожидания.

– Уже всё, – усмехнулся Яр и, ловким движением опустив на стол две кружки, быстро разлил по ним дымящийся коричневый напиток, пахнущий спиртным. – Сибирский грог, – пояснил он, поймав любопытный взгляд.

– Такой бывает?

– Попробуй – и узнаешь, – Яр с усмешкой опустился за стол напротив неё и замер, внимательно глядя на Яну.

Та сидела неподвижно. Каким бы сильным ни был голод, что-то мешало ей расслабиться до конца.

– Ты ешь, – подначил Яр. – Или с ложечки покормить?

Яна фыркнула, дёрнула плечом и, открыв горшочек, подцепила первый кусочек мелко нарезанной крольчатины в белом соусе. На вкус оказалось так же хорошо, как и на запах – лучше всего, что она ела за последние месяцы. Разве что немного горячо.

Яр проследил взглядом, как она отправляет в рот второй кусок, и принялся за свой горшок.

Ели молча. Яна, несмотря на еду, всё сильнее мрачнела по мере того, как к ней приходило осознание произошедшего вчера. Вместе с тем становилась всё яснее полная безвыходность ситуации – она необычайно остро ощутила вдруг, что застряла на необитаемом кусочке земли, в глухом лесу с человеком, с которым никогда не могла найти общий язык. Там, в городах, их наверняка искала милиция и, в отличие от Яра, у неё не было ни денег, ни связей, чтобы хотя бы потянуть время в суде.

Яр был прав. Нужно было что-то решать, а она, в очередной раз погрузившись в фантомный флёр своей влюблённости, откладывала неизбежное день ото дня. Она уже хотела было сказать об этом вслух, когда голос Яра разрезал тишину.

– Я тебя до сих пор толком не поблагодарил.

Яна подняла на него усталый взгляд.

– Ты что-то такое говорил… Спасибо, и всё вернёшь.

– Могу и вернуть. Я тут подумал… А может, ты хочешь собственный журнал?

Яна секунду смотрела на него, а потом расхохоталась в полный голос. Бряцнула вилкой по столу и, резко встав, отошла к окну.

Яр осторожно прикрыл горшочки – сначала Яны, потом свой – и, поднявшись, остановился около неё.

– Это фарс, – бросила Яна через плечо.

– А я серьёзно, – Яр спрятал руки в карманы и сделал ещё один шаг к ней. – Если выберемся отсюда, ты бы хотела?

Яна запрокинула голову назад и уставилась на секунду в потолок. Затем развернулась и приникла лопатками к стене, снизу-вверх глядя Яру в глаза:

– Да я ничего от тебя не хочу. Можешь ты понять? Ничего!

– Могу, – Яр придвинулся ещё плотней, почти прижимая её всем телом к стене. – Я хочу, Яна.

– Чего?

– Дать тебе что-то. Что-то, что сделает тебя немножко счастливей. Что-то, что искупит мою вину.

– Ка… – Яна замолкла, зажмурилась и опустила взгляд. – Яр, перестань. Я не выдержу всего этого. Я уже устала.

– Я и не говорю, – Яр поймал одной ладонью её лицо и приподнял, заставляя снова посмотреть на себя, – что тебе придётся снова… – Яр покачал головой, не сумев подобрать нужное слово. – Яна…

– Что? – во взгляде Яны мелькнула злость.

Яр наклонился и приник к стене лбом над самым её плечом.

– Яна, я не знаю, что тебе сказать. Если я скажу, что не хотел – это будет ложь. Я хотел причинить тебе боль. Если я скажу – что не знал, как тебе больно, это всё равно не оправдает меня. Я ничего не могу изменить словами. Это не моё. Дай мне просто что-то сделать для тебя.

Яна молчала. Яр окружал её со всех сторон – так, как она любила. Его горячее дыхание касалось уха, и мысли улетучивались из головы, не позволяли понимать, что тот говорит. Только обида не девалась никуда, и Яна произнесла вслух то, что крутилось у неё в голове с самого утра:

– Ты меня изнасиловал, Яр.

Яр вздрогнул и, отстранившись, посмотрел на неё.

– Не тогда… не тогда, когда брал меня, а вчера. Ты залез туда, куда тебя не звали. Ты касался того, что я не собиралась тебе открывать. Того, что не касается тебя.

– Это касается, – Яр стиснул зубы, – касается меня.

– Это касалось тебя много лет назад, но тогда ты не хотел ничего знать. Тебе было плевать.

– Не плевать.

– Ах да… Тебе просто хотелось причинить мне боль. Я должна спросить – за что?

– Нет, не должна, – процедил Яр.

– Не должна. Потому что мы оба знаем, с чего всё началось.

– Ты могла всё объяснить! – Яр ударил в стену рядом с ухом Яны кулаком, и та, вздрогнув, широко раскрыла глаза. Сердце гулко ударилось о рёбра, но Яна не попыталась вывернуться, а продолжила говорить.

– Дело не в Козыреве, Яр. Ты уже тогда думал, что я шлюха. Ты всегда это говорил. И ты искал повод это подтвердить. Как бы я смогла тебя разубедить?

Яр молчал. Только дышал тяжело и жарко совсем рядом, касаясь дыханием её губ.

– Я устала тебе говорить, – Яна расслабилась, обвисла в его руках. – Устала говорить, что люблю. Устала говорить, что никогда – никогда! – не хотела никого, кроме тебя.

– Но ты пробовала до меня. Тебе понравилось – иначе ты бы не просила ещё.

– Мне не понравилось! – Яна невольно повысила голос на этом «не». – Ничего. Вообще не понравилось с мужиком. И с тобой не понравилось в первый раз! Но я всё равно тебя хотела. Сама не зная, чего. Такое было только с тобой. Я говорила тебе это каждый раз. Говорила, что хочу быть только для тебя. Что для тебя согласна на всё. Но ты ничего не придумал лучше, чем отдавать меня чужим мужикам. Больше я не способна ни на что – ты считаешь так?

Яр молчал. Яна пригнулась, поднырнула под его руку, но успела сделать только шаг, когда руки Яра перехватили её поперёк живота, и она почувствовала спиной горячую грудь.

– А теперь послушай меня, – произнёс Яр в полголоса в самое её ухо.

Яр перевёл дух, прежде чем продолжить:

– Ты охуительно красивая. Ты как… Как конфетка. Я много сладких девочек видел, но таких как ты – никогда. И эта твоя чёртова улыбка. Эти чёртовы глаза. Эти волосы. Да каждое движение рук… ты любого могла бы иметь. Так зачем ты решила затащить в постель меня?..

– Я…

– Замолчи. Это был не вопрос. Я думал об этом с самого первого дня. Ты никогда… Никогда не была моей. Даже когда полностью зависела от меня, у тебя в глазах было что-то… Была свобода. Ты всё равно могла выбирать. Ты могла уйти – и я бы не смог тебя остановить.

– Да не хотела я никогда уходить!

– Потому что были деньги.

– Нет!

– Я так думал. Ты любишь красивую жизнь, Яна, тоже скажешь – нет?

Яна беспомощно обмякла.

– И я никогда не смогу тебя убедить, что есть что-то важней, так, Яр?

– Нет. Я тебя не виню. Я рад, что могу подарить тебе что-нибудь. Но я боюсь… Боялся, что если у меня не будет ничего этого – ты уйдёшь.

– Как же я устала от тебя… Яр…

– Я всё думал… Почему ты не уходишь сейчас?

– Да потому что… – Яна устало замолкла и окончательно обвисла в его руках.

– А потом я всё это прочёл. Ты права, ты никогда не смогла бы убедить меня сама. Прости, что я смог поверить только так.

Яна протяжно, рвано втянула воздух, почти что всхлипнула.

– Прости меня, Яна.

– Я не верю тебе. Просто не могу.

– Я понимаю. Я всё сделаю, чтобы тебя убедить.

– Всё? – Яна бросила через плечо злой взгляд. – Всё – опять дашь мне денег, подаришь журнал?

– Если это не то – то скажи мне, что? Что ты хочешь от меня?

Яна выпрямилась, не для того, чтобы высвободиться, а просто чтобы снова ощутить власть над собой.

– Зуб за зуб, Яр. Расскажи мне, что ты чувствовал там.

– Там?

– Да, Яр. Ты понял меня. Давай. Ты был рабочим или просто разгребал дерьмо?

Яр не шевельнулся. Яна чувствовала, как ослабла его хватка, но рук он так и не убрал.

– Я не могу, – тихо сказал он.

– Ты сказал – всё.

Яр молчал. Потом прикрыл глаза и крепче сжал Яну поперёк живота.

– Меня… – он прокашлялся. – Подловили. Завели в тупичок и трахнули, не знаю… вдесятером. Или около того.

– Тебе понравилось?

– Было противно – и всё.

– Похоже на то, как ты делал со мной?

Яр стиснул зубы и какое-то время молчал.

– Нет, – сказал он наконец. – Я сходил с ума рядом с тобой. Но я всегда думал о том, что это именно ты. Я хотел тебя. Даже если хотел причинить боль. Они… просто хотели унизить. Всё равно кого.

Яна ощущала, как под его лопаткой бьётся сердце Яра – и как неровным ритмом отвечает его собственное с другой стороны.

– Продолжай. Что было потом?

– Потом… С мужиками у меня были нормальные отношения, не трогал никто и ничего делать не заставлял. Просто… – он вдохнул, подбирая слова. – Я до того был паханом. Я почти что поднялся, но прокололся… с одним пацаном. Накосячил, можно сказать.

– Когда это было?

– В феврале, – Яр облизнул губы. – Я в карцер попал. И всё думал – выпустят ли ко дню встреч? Да и приедет ли кто-то… Приедешь ли ты вообще?

– Я приезжала, – тихо сказала Яна и накрыла его руку своей рукой. – Я всё время думала о тебе. Но я решила…

– Я знаю, – Яр снова уткнулся носом ей в плечо. – Я опять тебя подвёл.

– Не глупи, – Яна крепче сжала пальцы Яра в своей руке. – Я должна была верить тебе.

– Нет, не должна, – Яр покачал головой. – И я тебя не виню. За всех этих… Марка и кто там ещё. Я просто хотел знать. Мне было нужно, и всё.

Яна вздохнула и прикрыла глаза, медленно успокаиваясь.

– Короче, потом было ещё несколько раз, – продолжил Яр. – Физически как-то даже… всё равно. Просто потом чувствуешь себя дерьмом.

– Да, – Яна опустила голову, а потом тряхнула ею, отбрасывая в сторону прядь волос. – Как использованный презерватив.

– Прости меня.

Яна развернулась в его руках и, обхватив шею Яра двумя руками, уткнулась носом ему под ухо.

– И ты меня, Яр. Я не хотела вчера… сравнивать. И сегодня… не хотела причинять тебе боль. Хотя… чёрт. Я хотела. Хотела, чтобы ты понял меня.

Яр осторожно провёл по её спине рукой.

– Я больше всего боялся, что ты узнаешь… На остальных мне плевать. А с тобой…

Яна ничего не ответила, только прижалась сильней. Какое-то время царила тишина. Яр заговорил первым.

– Яна, это ведь не всё? – спросил он.

Яна чуть приподняла голову, заглядывая ему в лицо.

– Это не последний разговор? – спросил Яр.

– Не знаю.

– Ты злишься на меня?

– Я ничего не могу поделать с собой.

– Я тоже, – Яр замолк, а Яна опустила голову ему на плечо, и добавила:

– Но я всё равно хочу быть с тобой. Просто… Просто если ты предашь меня ещё раз, я уже не выдержу, наверное, так.

Яр осторожно погладил её по волосам. Он боялся обещать. Но Яна и не просила обещать ничего.

– Ты читал что-нибудь из того, что я тебе прислала?

Они лежали на том же самом берегу, где поссорились пару недель назад, только теперь поменялись местами – Яр лёг ближе к лесу и вполоборота к озеру, а Яна пристроила голову у него на груди, в разрезе расстёгнутой рубашки, которая, как оказалось, принадлежала Толкунову-старшему давным-давно.

Яр молчал и смотрел на озеро, названия которого Яна за всё время так и не узнала.

– Кафку, – подсказала Яна.

Яр почему-то обидно хохотнул.

– Что? – Яна приподняла голову, но Яр только покачал головой. – Я не знала, что тебе понравится, – обиженно произнесла Яна и отвернулась.

– Я там почти всё читал, – Яр накрыл её рукой, будто опасаясь, что Яна сейчас вскочит и убежит. Такая мысль в самом деле промелькнула у неё в голове. В последнее время Яна стала нервозна и задавала странные вопросы, на которые Яр предпочёл бы не отвечать. Впрочем, причину этого Яр понимал очень хорошо – Яна не могла жить в тайге. И дело тут было не в тяжести или лишениях, всё это Яна переносила на удивление хорошо. Яна просто не дошла ещё до той точки, когда от людей хочешь только одного – чтобы их не было рядом с тобой. Яр эту черту перешёл уже давно.

– Ну, извини.

– Мне очень помогло. Я успел перечитать Стивенсона. А за Лондона только взялся. Жаль, что всё пришлось бросить там.

– Я, кстати, не думала, что это твоё, – Яна прижала его руку своей и чуть обернулась, заглядывая Яру в глаза. – Я вообще не могла представить, чтобы ты стал читать.

– А я не думал, что твоё, – Яр с улыбкой смотрел на неё. – Вот Набокова я от тебя мог бы ожидать…

Яна демонстративно прокашлялась, но тут же поймала себя на том, что краснеет: Набокова она перечитывала уже в мае и в посылку вложить не успела.

– Думаешь, я только по части секса, да?

– Ну почему, – протянул Яр задумчиво, поглаживая её по животу, подбираясь к самому краю, откуда так удобно было бы заползти под одежду рукой. – Ты ещё по части пострелять. Уток и плотоядных мужиков.

– Ну, хорошо хоть не глазками, – усмехнулась Яна, внимательно глядя на него и стараясь не обращать внимания на манипуляции Яра у себя на животе.

– В этом ты тоже профессионал.

– А серьёзно, – Яна резко перевернулась на бок и теперь опиралась локтем о грудь Яра, – ты всегда считал меня дурочкой, так?

– Яна, не начинай, – Яр снова прижал её рукой.

Яна молча смотрела на него, давая понять, что ждёт ответа, и Яр, недовольно крякнув, произнёс:

– Я тебя дурочкой не считал никогда. Если ты вспомнишь, я даже советовался с тобой, пока…

– Пока не бросил меня.

Яр закатил глаза.

Яна убрала его руку с себя и, подтянув колени поближе к груди, облокотилась на них, а сверху положила подбородок.

Яр лежал, глядя на неё сбоку, и думал о том, нравится ли ему такая Яна. По всему выходило, что да. Даже такая Яна откликалась тёплым огоньком в груди. И даже такую Яну хотелось обнять, хотя это и было чревато вывернутой рукой.

– Ярик, я всё думаю… – произнесла Яна наконец.

Яр откинулся назад. Ему не нужно было слушать дальше, чтобы понять – о чём. Впрочем, Яна и сама замолкла, заметив, видимо, что снова пытается начать неприятный разговор – в последнее время таких разговоров было немало.

– Янчик, – Яр сел, чуть расставив ноги и притянув её к себе, заключил в кольцо своих рук. – Спроси меня сразу обо всём. И закроем эту тему, хорошо?

– И ты будешь отвечать?

– Да, если это поможет нам закончить. Если, конечно, ты хочешь закончить.

– Не знаю, – призналась Яна. – Я стараюсь… Но это сидит во мне. Я злюсь. И мне обидно. Я не понимаю… Некоторых вещей. Я тебя любила. Не знаю… С какого момента. Просто однажды поняла, что ты для меня – всё. Что ничего уже не имеет значения, кроме тебя. С тех пор прошло, кажется, лет пять. И знаешь, Яр… Я очень хорошо понимаю, что мне уже двадцать семь. Что ещё пара лет – и я уже совсем, совсем не буду годиться на роль постельного развлечения. Когда я пришла к тебе, у меня всё было впереди. А сейчас… у многих в моём возрасте уже дети и семья.

– Ты хочешь детей? – Яр поднял брови.

– Не знаю, – Яна повела плечами. – Я не о том. Я о том, что лучшее время… чёрт.

– … что лучшие годы своей жизни ты потратила на меня…

– Идиот, – Яна несильно толкнула его локтем в живот. Яр у неё за спиной хихикнул, а Яна помолчала и закончила: – Что-то вроде того. Я не понимаю, зачем было отталкивать меня все эти годы. Я старалась верить, что это пройдёт… чёрт!

– Я читал, – Яр на секунду уткнулся носом ей в макушку и прикрыл глаза, просто наслаждаясь этим теплом. Замолк.

Яна тоже не говорила ничего.

– Ты не думаешь, – спросил наконец Яр. – Что мне было не так легко решиться, как тебе?

– Я не о том, – Яна вздохнула. – Я бы ждала. Год… Два… сколько нужно. Но у нас уже всё было хорошо – когда бабах! – тебя кто-то стукнул по голове, и ты решил меня бросить. Я ведь думала, что ты меня позовёшь, но… Время шло… Я уже решила было, что смогу построить жизнь без тебя – и тут опять появляешься ты во всём блеске.

– Я просил меня простить. Уже тогда.

– А я не могла тогда! Понимаешь ты… Это была вся моя жизнь.

– Ты любила его?

– Да при чём тут любила, – Яна поморщилась. – Это был мой дом. Я его построила. Впервые в жизни у меня был собственный дом. Собственная работа… – Яна покачала головой и замолчала на какое-то время. – Знаешь, если бы ты попросил… я бы, наверное, всё равно вернулась к тебе. Даже тогда.

Яр не ответил ничего.

– Я не пытаюсь тебя обвинять. Я просто не понимаю… Да, ты пришёл. И всё! Всё, Яр… сколько… год? Два? Ты не давал о себе знать ничего. И вот я просто хочу тебя спросить: за что? Я не спрашиваю, за что ты бил меня. Не спрашиваю, почему называл шлюхой… Я спрашиваю, почему ты даже этого меня лишил!

– А ты не думаешь, что заслуживаешь большего?

Яна зажмурилась и покачала головой.

– Ты знал, что я хотела только тебя.

– Ты думала, что хочешь только меня.

– И сейчас я просто «думаю», что люблю тебя? – Яна зло посмотрела на него.

Яр вздохнул.

– Нет. Я этого не говорю.

– Ты вообще ничего не говоришь.

– Я… – он чуть отстранился и снова посмотрел на Яну. – Яна, тебе кажется, что двадцать семь – это всё. А моя жизнь только и началась в двадцать семь. Моя новая – вторая или третья по счёту жизнь. Да даже сейчас… Я думаю, что не поздно начать ещё раз. И ты могла. Ты ведь понимаешь, что когда ты попала ко мне, для тебя это была маленькая смерть?

– Нет!

– Да. Колледж. Отец. Связи. Мальчики, с которыми ты наверняка спала. Никогда не думала, кем бы ты была, если бы не эта чёртова сумка с травой?

– У меня бы не было тебя!

– Я не про то… – Яр вздохнул и попытался зайти с другой стороны. – Я хочу сказать, что у тебя должен был быть собственный дом. Я этого хотел. Я никогда не считал тебя дурочкой. Это был твой шанс. Мне жаль, что я не сдержался и сам же разрушил всё. Но я горжусь тобой. Тем, что ты смогла начать ещё раз. И, честно говоря, правильно было бы тебе сейчас жить в Москве, в своей новой квартире и… – Яр пожал плечами. – Чтобы у тебя всё было хорошо. Мне жаль, что я ещё раз сломал тебе жизнь.

– Прекрати, – Яна попыталась вывернуться из его рук, но не смогла. – Мне хорошо с тобой.

– Тебе могло бы быть хорошо со мной и в Москве.

– Сомневаюсь, – Яна насупилась. – У меня уже в печенках сидит твоё бабло, бодигарды…

– Горячий душ…

– Горячий… – Яна замолкла.

– Горячий душ, где я обнимаю тебя вот так, – Яр переместился к ней за спину и нырнул руками под свитер, – утыкаю носом в холодную плитку. По твоим плечам бегут горячие струи воды. А потом…

– Чёрт!

Рука Яра с силой сжала сквозь свитер потяжелевшую грудь.

– Больно? – сочувственно спросил Яр.

– Нет. Ещё!

– Отмываться потом… в ледяной воде…

– Ещё тепло!

– Ещё! Именно что «ещё»!

Яна зло посмотрела на него.

– У тебя баня есть!

– Яна, подумай головой!

Яна вздохнула и откинулась Яру на грудь.

– Ну хорошо, – призналась она. – Но в город нам нельзя всё равно. Разве что в какой-нибудь Владивосток, да и то…

Яр кивнул.

– Я думаю, нам надо найти телефон. Да и посёлок надо искать всё равно. Сахар твой любимый кончается. И не говори, что проживёшь без него.

Яна обиженно засопела.

– Бензина надолго у нас? – спросила она.

– Часов на шесть. Я так думаю, если поехать той дорогой, что мы ехали сюда, то можно залить бак и наполнить фляги. А заодно спросить, где тут ближайший городок.

– А ты не знаешь? – спросила Яна.

– Знаю, – Яр кивнул. – Часа четыре пути. Можно рискнуть и сразу туда.

– Тогда почему не ездил до сих пор?

– Уговаривал тебя.

Яна подняла бровь и чуть повернула к нему лицо.

– Мы же решили, что будем партнёрами, так?

В город поехали следующим утром – Яр растолкал полусонную Яну. Он не сильно надеялся, что та не изъявит желания ехать вместе с ним в такую рань, но Яна захотела. И это было хорошо. Яр сам не знал толком, чего от этой поездки ждать. Вполне допускал, что у первой же телефонной станции его встретят менты.

Ментов не было. На них не обращал внимания никто. Они и сами не сильно отличались от местных жителей – оба нестриженные, плохо расчёсанные, в стиранных озёрной водой свитерах.

На телефонной станции худенькая девушка, постреливая глазами в сторону Яны, но в основном сосредоточившись на Яре, всё же спросила:

– А вы к нам надолго?

– Заправиться и позвонить, – ответил Яр за двоих.

– Ну вот… – недовольно протянула она.

Яр заплатил за звонок и скрылся в кабинке, а Яна осталась смотреть на неё – первую девушку, которую она видела за три месяца. И второго человека, если не считать Яра. Хотя тот и рассказывал, что в лесу могут встретиться отшельники, на деле Яна так и не увидела их ни разу.

– А вы тут живёте? – спросила Яна, разглядывая её. Симпатичная. Конечно, не как она в лучшие времена, но… То ведь в лучшие времена…

– Да, – пожаловалась девушка. – Родилась, выросла и умру.

Яна усмехнулась и, отвернувшись от неё, принялась разглядывать прохожих. Город был тихий, но после трёх месяцев в лесу ей показалось, что за окнами кипит жизнь. Она вдруг представила, что проживёт всю жизнь вот так, как жила последние недели – не видя никого, кроме Яра, и почувствовала, что на неё накатывает волна паники. Ей стало трудно дышать, и, если бы не рука Яра, уверенно сжавшая её плечо, Яна, наверное, рванулась бы прочь.

– Всё, – сказал Яр. Затем улыбнулся девушке и добавил: – Спасибо.

– Какой вежливый, – буркнула Яна, когда они уже были на полпути к машине.

Яр поднял брови и усмехнулся.

– Ревнуешь, что ли?

Яна молча открыла дверь машины и забралась в салон.

Яр обошёл машину и, забравшись на водительское сиденье, первым делом притянул её к себе и поцеловал в висок.

– Я люблю только тебя, – шепнул он.

– И спать будешь только со мной?

– Вряд ли меня так заведёт кто-то ещё.

Яна прикусила губу и, когда машина уже тронулась, не удержалась и спросила.

– Яр, а там, в тюрьме…

Яр крепко сжал руки на руле.

– Да нет, я не про то. Пока ты был паханом, был у тебя кто-то ещё?

Яр задумался.

– Был один парень, которого я пригрел. Но трахать его не хотелось совсем, – он замялся, но потом всё-таки продолжил. – Всё время сравнивал с тобой. Всё думал, какая у тебя сладкая задница… и какая тощая у него.

– Идиот, – Яна ткнула его в плечо кулаком и попыталась спрятать улыбку. – А до?

– Что – до?

– Ну… С последней секретаршей своей ты спал?

– Нет. Юристки хватило по самые помидоры.

– А ещё…

– С Мирой спал. И с проститутками теми, – Яр помрачнел и замолк.

– Нафига? – тихо спросила Яна. Выждала, но, так и не получив ответа, продолжила. – Почему нельзя было спать со мной?

– Я думал, ты не хотела, – буркнул Яр и ещё крепче сдавил руль.

Яна уткнулась носом ему в плечо и осторожно погладила по руке.

– Туку звонил, – сказал Яр, делая вид, что не замечает её движения, – сказал, документы устроит нам.

– А нам что делать?

– Ничего. Запереться в своей избушке и там сидеть.

– Едем домой?

– Нет. Бензин. Крупа. Соль. Сахар. И тёплую куртку тебе. На большее денег нет.

Курток всё-таки взяли две – по цене одной. Яна рассматривала приобретение с ощутимой подозрительностью, а Яр с усмешкой наблюдал за ней со стороны, узнавая порядком подзабытые уже гримаски на красивом, хоть и неухоженном сейчас лице.

– Китай, – призналась она, поймав на себе этот насмешливый взгляд.

– Он самый. Тут везти недалеко.

Яна замолкла. Она чувствовала свою вину в том, что не догадалась взять побольше бабла, хотя это и не изменило бы ничего – швейцарские пуховики сюда, видимо, можно было заказать только по почте.

– Я рад, что ты приходишь в себя, – сказал Яр, когда с огромными свертками в руках они возвращались в машину.

Яна сверкнула на него глазами из-под бровей и принялась заталкивать пуховик на заднее сиденье.

– Я – прихожу в себя? – она открыла другую дверцу и устроилась на пассажирском сиденье. – Думаешь, я так помешана на Кристиан Диор?

– На Кельвин Кляйн, – насмешка с лица Яра не делась никуда даже после того, как он уселся за руль. – Но мне это нравится.

Он рванул машину с места к следующему магазину – всего их оставалось три. Патроны, еда, запас лекарств.

Почти три недели от Тука не было вестей.

Уже вовсю шёл сентябрь, и в небе проносились первые стаи уток, уносящихся на юг. Стрелять их было одно удовольствие, но Яр именно сейчас стрелять перестал, сосредоточившись на грибах. Зато вечерний рацион стал немного разнообразнее – уток рубили на части и запекали в горшках, засыпав грибами. Яр показал и как делать тот самый белый соус – оказалось, в нём не было ничего, кроме сухих сливок и муки.

Потому ли, что погода становилась холодней, или просто от того, что оба не могли отвлечься от мыслей о Туке, всё чаще в разговорах всплывал вопрос, что делать, когда документы будут готовы.

– Я не хочу в Москву, – сказала как-то Яна. Яр поморщился, решив, что та снова начнёт уговаривать его остаться здесь, но Яна думала о другом. Она много думала о том, как они вернутся назад, и не могла отвлечься от мыслей о прошлом. Но было и ещё кое-что – то, чего она не хотела говорить вслух. Перед глазами то и дело вставало лицо Костика, с его капризными губами и глазами, будто подведёнными углём, и последнее, что он успел сказать перед тем, как упасть на пол: «Теперь не он трахает, а его».

Яне всё равно. От понимания того, что произошло, её любовь к Яру становилась только нежней. Но слышать подобное от кого-то со стороны она не хотела.

Яр, в свою очередь, тоже думал о Москве. О репутации он как раз думал мало, довольно быстро придя к выводу, что это дело наживное. Куда больше его напрягал тот факт, что там его каждая собака знала в лицо, и скрыться от ментов даже под чужим именем было бы практически невозможно. То же было и в Питере, и ещё в пятёрке крупных городов.

Но в то же время он отчётливо понимал, что у Яны именно там была жизнь. И сколько бы та не упиралась, Яр видел и её реакцию на китайский пуховик, и то, как та, подпрыгивая на одной ножке, пытается нырнуть в озеро по утрам.

Баньку Яр всё же растопил, но топить её каждый день был никак не вариант. Да и сама эта забава подходила Яне мало – она даже турецкие сауны переносила с трудом.

Яр допускал, что Яна привыкнет и к весне уже от её избалованности не останется и следа – но вовсе не был уверен, что хочет этого. Вернее, даже совсем не хотел.

Яна нравилась ему такой, какой она была – изнеженной, аккуратно причёсанной, в дорогих шмотках и с высокомерным лицом. Яна, которая вынесла его из тюрьмы, была не менее родной, и её Яр тоже любил, но по той, прежней, всё равно не переставал скучать, так что мелкие капризы, с наступлением осени всё чаще дававшие о себе знать, только будили в груди ностальгическое тепло.

Потому, услышав это «Я не хочу в Москву», Яр напрягся, решив, что ему предстоит очередной раунд бессмысленных уговоров. Способ устроиться в столице с новыми документами был вопросом вторым.

– А куда ты хочешь? – спросил он, чувствуя, как нарастает злость.

Они сидели у костра, вяло потрескивавшего в темноте. Вернее, сидел, прислонившись к дереву, Яр, а Яна лежала, положив голову ему на бедро. Сейчас она перевернулась на живот, оказываясь таким образом у Яра между ног и одновременно получая возможность заглянуть ему в глаза.

– Не знаю. Туда, где нет никого… Никого из тех, кто знает нас. Никакой Миры и никаких…

– Мира от меня ушла, – оборвал её Яр.

Яна секунду смотрела ему в глаза, а потом тихо произнесла:

– Ой.

– Пофиг, – Яр накрыл её плечи руками, чуть погладил, согревая, и повёл ладонями вверх, к затылку. – Я сам уже думал, как бы уйти от неё.

Яна ткнулась лбом ему в живот и прикрыла глаза, наслаждаясь пальцами Яра у себя на затылке.

– Значит, тебя в Москве ничего не ждёт? Я слышала, что фирма всё…

– Фирма всё, – подтвердил Яр. – И мне плевать на Москву. Но куда-то мы вернуться должны? У тебя там квартира, друзья…

– Я в розыске, Ярик. Как и ты. Да и какие там друзья… Так, фуфло. Серёга разве что.

Пальцы Ярика напряглись.

Яна приподняла голову и с усмешкой посмотрела на него.

– Вот видишь, надо туда, где нас не знает никто.

Яр выпутал кисть из её волос и провёл ладонью от темечка к основанию шеи.

– Куда ты хочешь? – устало спросил он.

Яна пожала плечами.

– Нет, так не пойдёт. Нью-Йорк? Токио? Париж?

– А куда ты можешь? Я же понимаю, что с баблом у нас не очень…

– Яна, хорош. Будет бабло. Просто место скажи.

– А ты?

– Мне всё равно. Неохота, правда, учить язык – но учить придётся так и так.

Яна задумалась.

– Ты меня из Испании вытащил своим звонком, – она улыбнулась хитро, – я бы там догуляла пару недель.

– Это несерьёзно.

– Ну да, это так… мечты. Кстати! У меня квартира в Ницце осталась ещё.

– Забудь. В Ницце все свои. И спалимся тут же.

– Ну, хорошо. Не знаю тогда. Англия, может быть?

– Хорошо.

– Только там же надо где-то жить…

– Яна, закрыли тему. Англия – значит Англия. Всё.

Яр в последнее время редко бывал таким. Но Яна уже чувствовала, что начинала скучать по этой категоричности, с которой спорить было нельзя – когда Яр просто делал то, что решил. Раньше она бесила её, а теперь от неё по телу растекалось странное, знакомое тепло, и накатывало ощущение, что всё будет хорошо.

Спорить она больше не стала. Вместо этого, поддаваясь порыву, отщёлкнула пуговицу на джинсах Ярика и, уткнувшись носом ему в бельё, подцепила зубами ткань, стаскивая её вниз.

Яр выдохнул сквозь зубы, когда по нежной коже пробежал ледяной ветерок – и ещё раз, уже полной грудью, когда Яна поймала головку губами и принялась легонько посасывать, не отсасывая всерьёз, а просто нежа расслабленную плоть.

Член стремительно набухал между её губ. Яна чувствовала это, и это ощущение власти над чужим телом заводило её.

Яр схватил её подмышки и дёрнул вверх. Яна теперь оказалась на коленях между его ног, и Яр поймал её губы своими, целуя и снимая с них собственный вкус.

– Никогда не видел таких, – пробормотал он, чуть отодвигаясь и вглядываясь Яне в лицо. Яна только улыбнулась одним уголком губ и толкнула его, заставляя опуститься лопатками на землю рядом с деревом. Затем, опершись на руки, продвинулась вперёд, нависла над Яром и потёрлась о его обнажённый пах. Глаза её смотрели прямо в карие глаза, сейчас непривычно расслабленные, даже покорные.

– Хочу тебя, – сказала она и одной рукой провела по животу Яра, чуть задирая свитер и исследуя рисунок мышц, который помнила наизусть. На секунду она отвлеклась, опустила глаза, чтобы проследить за движениями собственной руки, а затем снова подняла глаза. – Хочу тебя целиком.

Яр опустил руки ей на поясницу и, тоже забравшись под свитер, принялся путешествовать ладонями по спине, пуская по телу волны тепла.

– Возьми, – сказал он тихо. Это прозвучало так естественно, что Яне захотелось зажмуриться от нахлынувшей нежности, от понимания этого доверия, делавшего их ближе друг к другу, чем можно было прижаться телом.

Яна на секунду опустила голову, целуя Яра в уголок ключицы, а затем снова подняла лицо и покачала головой.

– Нет, давай ты.

Яр провёл по её спине ладонями в последний раз и нехотя убрал их. Взялся за пуговицу и, расстегнув застёжку, потянул джинсы Яны вниз. На секунду задержался, потираясь пахом о неё. Сжал ладонями ягодицы, лишь чуть поджавшиеся под его руками, и продолжил раздевать.

Перевернулся, подминая Яну под себя – теперь он сам собой оказался между её разведённых ног. Яна, кажется, могла предсказать каждое его движение и на каждое отвечала собственным – прогибалась, разводила колени, расслабляла мышцы там, где нужно, а там, где нужно – напрягала. Пальцы её оказались у Яра на затылке, и она принялась перебирать короткие прядки, чуть щекоча и пуская по позвоночнику приятную дрожь.

Яр вошёл в неё почти без подготовки – Яна была расслаблена и только охнула от наслаждения, зажмурилась, когда член Яра заполнил её до конца. Яр чувствовал, как тело Яны подрагивает от возбуждения в его руках.

Он начал двигаться медленно, стараясь каждый раз продвинуться как можно глубже, коснуться каждой складочки внутри, и Яна жмурилась, крепче сжимал его затылок, будто силясь притянуть к себе.

Её бёдра двигались навстречу так же неторопливо, щиколотки в какой-то момент – оба не заметили, когда именно – скрестились у Яра за спиной, а теперь Яна при каждом толчке пыталась надавить ими, вжать Яра сильнее в себя.

«Я люблю тебя», – замерло у Яра на губах, а когда Яна открыла глаза, Яр увидел те же самые слова в её зрачках. Говорить было не нужно. Он просто поцеловал Яну – неглубоко и легко, и та задышала ещё чаще, ещё сильнее прижала к себе.

Когда рука Яны исчезла с его затылка и метнулась к паху, Яр перехватил её и поцеловал запястье. Не хотелось говорить ничего, и он просто продолжал смотреть Яне в глаза, надеясь, что та поймёт: «Подожди».

Яна поняла. Закусила губу. Дыхание её становилось быстрее, и Яр тоже ускорил темп, теперь уже вдалбливаясь в неё изо всех сил.

Потом всё кончилось резко – наслаждение накрыло оглушающей волной, и Яр на секунду обмяк, падая Яне на грудь. Сердце билось бешено, и не хотелось ничего менять – просто лежать так, чувствуя Яну под собой и себя внутри неё.

Потом Яр всё же приподнял голову, качнул головой и тут же поймал жаркий, голодный взгляд серых глаз.

Он нехотя покинул горячее тело и, скользнув вниз, принялся целовать полоску живота, видневшуюся из-под сбившегося свитера.

– Яр! – выкрикнула Яна, распугивая стаи птиц где-то в лесу.

Яр усмехнулся и, не прекращая улыбаться, скользнул губами ей между ног. Он не спешил. Не обращая внимания на то, как пальцы Яны впиваются в его плечи, посасывал и покусывал, наслаждаясь каждым прикосновением языка к нежной коже.

– Яри-ик… – бешенство в голосе Яны постепенно переходило в скулёж, и от этого было одновременно смешно и хорошо. Яр абсолютно отчётливо ощущал, как уязвима его поза сейчас. Понимал, что стоит Яне чуть сместить пальцы и надавить сильней – он не сможет сделать ничего, но именно от понимания того, что Яна не сделает этого никогда, становилось необыкновенно хорошо.

Наигравшись, Яр наконец проник в неё языком как мог глубоко. Поймал волну дрожи, пробежавшую по телу Яны и отозвавшуюся дрожью в его собственном теле, и в последний раз провёл по расслабленным складочкам языком.

Яна лежала под ним – обмякшая, растраханная, раскрытая со всех сторон.

Яр приподнялся так, чтобы можно было положить голову ей на живот, и пробормотал:

– Застегнуться не забудь. Мало ли что…

– Сам такой, – Яна сгребла его рукой, но больше так и не сделала ничего.

Они так и проснулись утром – Яна лежала на траве, широко раскинув ноги и почему-то обнимая плед, которым нужно было накрываться ночью, а Ярик между её ног, положив голову ей на живот, как на подушку.

Яна пробормотала спросонья что-то смущённо и попыталась высвободиться, Яр тут же проснулся и потянулся, выгибаясь кошкой над ней.

– Хочу тебя, – сообщил он сразу же. Яна чувствовала это «хочу» очень хорошо.

– Бери, – она откинулась назад, демонстрируя полное безразличие, – а я посплю.

Спать вообще-то не хотелось – было холодно лежать на мокрой листве. Но и вставать было лень.

Ярик поддаваться не собирался. Нырнул рукой между ног Яны и принялся старательно растягивать её и без того растраханный вход, размазывать вытекающую из него сперму по краям.

Яна застонала зло и, оттолкнув его, повалила на траву, а затем сама уселась верхом.

Мстительно потёрлась перепачканными бёдрами Яру о живот и только потом, привстав, насадилась одним рывком.

Двигаться ей тоже было лень, и сам секс получился каким-то расслабленным, непохожим на неё. Но Яру всё равно было хорошо. Он не хотел, чтобы всё кончилось одним секундным взрывом, как вчера. Оргазм то подкатывал, то отступал, и в конце концов он сам перевернул Яну на спину и несколькими быстрыми толчками кончил в неё. Яна скорчила обиженную гримасу, но Яр тихонько рассмеялся и принялся целовать её – и ласкать одной рукой.

Потом пришлось отмываться – как и предсказывал Яр, в ледяной воде. Сперма была везде, на бёдрах, на животах, даже на шее, хотя Яр никак не помнил, как она могла туда попасть. Одежду тоже пришлось стирать, так что до избы они добрались без свитеров – и уже на подходе синхронно замедлили ход, увидев, как чуть покачивается на петлях приоткрытая дверь. Из-за дальней стены дома, едва заметный, выглядывал чей-то джип.

Оба потянулись за ружьями. Яр глазами показал Яне отойти в сторону, и та беззвучно переместилась за косяк.

Яр встал с другой стороны и пнул ногой дверь, распахивая её настежь.

Ничего не произошло. Тогда он передёрнул затвор и в один шаг с разворотом оказался внутри.

Секунду царила тишина, а потом Яр расхохотался, и Яна услышала донёсшееся из полумрака прихожей:

– Чёрт тебя принёс. Яна, иди сюда, замёрзнешь там стоять.

Яна осторожно шагнула внутрь, всё ещё не выпуская ружья из рук, и улыбнулась. В кресле у печки, растрёпанный и как обычно небритый, сидел Тук.

В тот день Яр взялся готовить сам – хотя это “сам” и означало, что он обоих, и Яну, и Тука, загонял за водой, дровами и даже какой-то травой, которую, как оказалось, в лицо знал только Тук.

Видно было, что Яр радуется. И не только потому, что прибыли документы. И хотя Яна всегда знала, что к своим армейским друзьям Яр относится по-особому, такую откровенную радость на его лице он видел в первый раз.

Тук, кажется, тоже заметил что-то подобное. Всю дорогу, пока они искали растопку и ту самую травку, он искоса поглядывал на Яну с какой-то подозрительной усмешкой, но ничего не говорил.

– Куда теперь? – спросил он ещё в лесу, наблюдая, как Яна пытается поудобнее перехватить охапку валежника.

– Домой, – буркнула Яна машинально.

– Я не про то. С документами – куда?

Яна наконец разобралась с ветками и, плотно прижав их к себе, двинулась в направлении избы.

– В Лондон думали, – сказала она.

Тук кивнул и направился следом за ней.

– Если что, – сказал он, не глядя на Яну, – ну, если вдруг захочешь… тебя можно попробовать отмазать от суда. Останешься в Москве.

Яна бросила быстрый взгляд на него.

– А Яр?

– Яра – нет.

– Тогда нафига?

– В этом смысл, – пояснил Тук, – если ты хочешь от него уйти – устроить это я могу. И он тебя не найдёт.

Яна остановилась и зло посмотрела на него. Она сама чувствовала, как против воли кровь приливает к щекам.

– Тук…

– Да не заводись ты, – Тук посмотрел на неё, насмешливо прищурился и двинулся вперёд, заставляя Яну поспешить следом. – Я сказал – если хочешь. Мало ли что.

Яна покачала головой. Ей почему-то расхотелось продолжать разговор, так что домой они добирались в полной тишине.

Когда вернулись, Яр стоял перед кухонным столом, оборудованным справа от печи, и что-то замешивал в горшках. Яна секунду смотрела на его широкую спину, чувствуя, как болезненно замирает её собственное сердце. Затем швырнула ветки в угол у двери и с разбегу обхватила его за пояс, прижимаясь к спине всем телом, почти прилипая к ней.

Яр на секунду замер. Тело его напряглось.

Сердце Яны забилось бешено, потому что она поняла вдруг, что сделала – на глазах у Тука, который, конечно, давно уже всё понимал, но не видел до сих пор никогда.

Несколько мучительно долгих секунд Яр стоял неподвижно, так что Яне оставалось только слушать шум крови в собственных висках, а затем опустил половник и медленно повернулся, на ходу загребая её рукой и прижимая к себе с другой стороны. На Яну он не смотрел, но и не отпускал. Взгляд его был устремлён на Тука, замершего в дверях.

– Что у вас произошло? – спросил он мрачно, продолжая прижимать Яну рукой так, что у той заломило в костях.

– Да так… поспорили немного, – Тук выплюнул за порог листочек той самой вкусной травки, которую его отправили собирать.

– Яна? – Яр опустил взгляд, но тона не сменил.

Яна молча покачала головой.

– Вообще ничего, – сказала она и прижалась к плечу Яра щекой. – Я просто скучала.

Яр ещё раз с подозрением перевёл взгляд с одного на другую, а потом сказал:

– Ладно. Душицу принёс? Сейчас посыпем и садитесь есть.

Все трое молча разместились за столом – Яр сел последним, поставив сначала перед остальными горшки с едой.

– Утка с грибами, – сказал он и отдельно для Яны пояснил. – Но соус другой.

Яна кивнула и первой сунула ложку в густое месиво – Яр в последнее время старался половину готовки брать на себя, но обычно от него можно было дождаться только шашлык и утку на вертеле. И вообще, готовить на костре у него получалось лучше, чем в печи, хоть он и был знаком с этим хитрым устройством лучше, чем Яна. В итоге, как правило, за ним был обед и походная еда, если они оставались ночевать в лесу, а Яна занималась готовкой дома по вечерам.

Какое-то время все трое сосредоточено звенели ложками, после чего Тук, расправившийся с уткой быстрей других, прокомментировал:

– Отпад. Можешь, когда хочешь.

Яр усмехнулся. Вскинул руку, инстинктивно потянувшись к Яне, и тут же опустил. Яна поймала его взгляд, мгновенно из довольного ставший виноватым, и сама ощутила укол обиды, который тут же попыталась стереть.

– А утку я подстрелила, – похвасталась она. – Яр чё-то всё больше по грибам в последние дни.

– Потому что ты всё равно лисичек от мухоморов не отличишь, а одно только мясо достало уже жрать.

– Мог бы научить, – обиделась Яна.

Яр снова машинально потянулся к ней и снова опустил руку, будто натолкнувшись на какой-то барьер.

– Янчик, мне нравится как есть, – сказал он и если бы не эта рука, которая дважды поднималась и замирала, не решаясь обнять, эти слова могли бы помочь.

– Забей, – бросила Яна, откинулась на стуле и замолкла. Наступила тишина – столь же тягостная, сколь лёгким было настроение Яра несколько часов назад.

– Так что теперь? – повторил свой вопрос Тук, когда тишина уже стала напрягать и его.

– В смысле? Выбираться отсюда, что ещё. Скоро зима. Генератор сломан. Если тут жить – надо другой покупать. Ты, конечно, наверное бабок привёз, но не будешь же ты нас содержать. Если тут жить, то надо думать, где их напостоянку брать.

– Я не хочу, – буркнула вполголоса Яна. Встала и отошла к окну.

Яр проводил её взглядом, но следом не встал.

– Опять, – так же тихо прокомментировала она, обращаясь к одному только Туку. – Это у него через раз.

– Могу его понять, – Тук тоже смотрел Яне вслед.

– Да ты ещё только не начинай!

Яр слегка стукнул кулаком по столу и сконфуженно замолк. Потом взялся за термос и разлил по кружкам дымящуюся коричневую жидкость, которую продолжал называть сибирским грогом.

– Яна, будешь пить? – рявкнул он, замерев над последней чашкой.

– Потом, – буркнула Яна и крепче обхватила себя за локти.

– Я думаю, – сказал Яр снова вполголоса, – это на неё так действует тайга. Он одна не сможет жить.

Тук поднял бровь.

– А ты не действуешь так на неё?

Яр поджал губы.

– Это наше дело. Мы разберёмся, Лёш.

Тук поджал губы и, взяв в руки чашку, потянул горячую жидкость. Поболтал, размешивая специи, и сделал ещё глоток. Он хмурился, но Яр уже решил, что Тук так и не скажет ничего, когда Тук наконец заговорил.

– Ты понимаешь, что она всё бросила ради тебя?

Яр поднял глаза от кружки и серьёзно произнёс:

– Да.

Снова наступила тишина.

– И ты тоже мог не помогать, – продолжил после долгой паузы Ярослав, – спасибо. Что пришёл. Что достал телефон. Что выбраться помог. И что не бросаешь теперь.

Тук поморщился.

– Это неважно всё, – сказал он. – Тебя… – Тук замолк, покосившись на Яну, и продолжил уже совсем тихо. – Тебя ищет Журавлёв.

– Он вышел?

– Да он толком и не сидел. Отпуск решил устроить себе. Паломничество… к святым местам. Его тогда, в девяносто четвёртом, сняли. Когда со шлюхами был скандал. Ролик ведь ты запустил?

Яр поджал губы.

– Ну, я.

– Ну и дурак. Он и так бы тебя не простил, а тут ещё это дерьмо.

– Сам же говоришь – и так бы не простил! – разозлился Яр. Он не заметил, как заговорил в полный голос, и тут же Яна обернулась и поинтересовалась:

– Вы там про кого?

Яр замолк и напряжённо посмотрел на него.

Яна поймала его взгляд, вскинула бровь и, медленно приблизившись, опустилась бёдрами на стол около него.

– Чё-то я не понял ничего, – сказал он.

Тук тоже молчал, внимательно глядя на Яра, и ждал, когда тот примет решение.

Да и сама Яна не смотреал на него. Её интересовал только Яр – и то, что стоило появиться в их жизни кому-то третьему, пусть даже это и был Тук, как сразу всё возвращалось на круги своя. Снова Яр боялся коснуться её. Снова не собирался ничего говорить о своих проблемах.

Наконец Яр недовольно крякнул и озвучил:

– Про отца твоего.

В его взгляде, устремлённом на Яну, отобразились усталость и вызов. Яр готовился к истерике. Они с Яной о Журавлёве-старшем не говорили никогда, разве что в тот раз, когда Яр хотел подложить её знакомому отца. Воспоминания были не самые приятные, но в эту секунду они Яну не очень-то волновали.

– Он тебя посадил, да? – выпалила она. К этому вопросу они тоже не подходили ни разу.

– Думаю, да, – устало согласился Яр.

– Сам знаешь, что да, – раздался голос Тука с другой стороны стола.

– И что он хочет теперь от тебя? – продолжила допрос Яна.

Яр поморщился.

– То же, что и всегда, – сказал он наконец и беспомощно посмотрел на Тука в поисках поддержки.

– Яна, сядь, неудобно с твоей задницей говорить.

Яна поспешно опустилась на стул, но на сей раз будто бы невзначай так продвинула его вдоль края круглого стола, чтобы оказаться с Яром плечом к плечу.

– Журавлёв сейчас шпыняет ментов, чтобы искали быстрей. Этот ваш дом не числится нигде. У Яны был договор купли-продажи, подписанный с какой-то фирмой, которая лопнула давно – договор я изъял. Но есть же ещё налоги со сделки и прочее дерьмо. Я так думаю, что рано или поздно он вас найдёт. Так что вам по-любому надо отсюда уходить. Решайте куда.

– В Лондон… – растерянно протянула Яна.

– Прямо в Лондон я бы не советовал. Надо хоть немного запутать следы.

– В Швейцарию, – ответил твёрдо Яр, – через Магадан.

Тук повёл плечом.

– Нормальный вариант. Но надо брать билет. И в Магадане вас уже могут искать. Я предлагаю так, – он извлёк из кармана телефон и потряс его в руке, а потом негромко выругался. – Вот чёрт… С дороги ещё ловил.

Тук покачал головой.

– Короче, билеты куплю я и дам вам знать – найдите только место, чтобы он ловил.

Яр кивнул и взял из его рук телефон.

– Спасибо, – произнёс он, глядя на стол перед собой.

– Ты уже говорил, – Тук усмехнулся. – Ты больше не вляпайся ни в какое дерьмо. Ну и если что… Буду потом звонить. Будешь у меня в Европу окном.

Тук усмехнулся и, встав, хлопнул Яра по плечу рукой.

– Ты что, не останешься до утра? – спросил тот.

– Да это. неохота вам мешать.

Тук окинул взглядом обоих сидящих за столом. Яна плотно прижался к Яру плечом, и тот на сей раз не пытался уклониться, напротив, так же изо всех сил вжимался в него. «Голубки», – хотел было пошутить он, но представил реакцию Яра и передумал.

– Оставайся, – вдруг попросила Яна. – Яр соскучился, видишь же. Когда увидитесь ещё?

Тук замешкался и перевёл взгляд на Яра. Тот молча смотрел в стол перед собой.

– Дорогу всё равно развезло, – буркнул Тук наконец и вернулся за стол.

Тук остался не на ночь, а на три дня – Яна, которая сама выступила инициатором этой идеи, чувствовала, как стремительно выпадает из повседневной жизни Яра – на охоту тот ходил с Туком, Тук теперь заботился о дровах, и даже воду Яр таскал вдвоём с Туком. Зачем здесь нужна она сама, Яна не понимала, тем более, что Яр не прикасался к ней все эти три дня – не было ни утреннего секса, который уже стал привычным, ни даже простых объятий по вечерам.

Яна начинала беситься, и неизвестно, до чего бы в конце концов дошла её нарастающая злость, если бы на четвёртое утро не выпал снег.

Стояло ещё только начало октября, и никто не ожидал этого снега – даже Яр, который больше всех говорил о приближающихся холодах.

Белая пелена одеялом накрыла деревья и палую листву, и только вода в озере пока ещё оставалась водой, хотя ночью ненадолго и превратилась в лёд.

– Дождались, – сообщил Тук, закуривая сигарету. Сигареты он привёз с собой – Яр и Яна давно уже перестали курить.

Яна куталась в свой новенький пуховик. Яр пока ещё нормально чувствовал себя в свитере и ветровке, а вот Туку, который не собирался задерживаться здесь надолго, не повезло больше всех – у него не было ничего, кроме водолазки и пиджака.

– Надо ехать, – сказал он и посмотрел на Яра. Тот только кивнул.

Тем же утром они попрощались. Тук оставил им дополнительную флягу бензина и уехал, оставив между деревьев длинный след из примятого снега.

Яр повернулся к Яне, и Яна уже думала, что сейчас, когда Тука рядом нет, Яр наконец обнимет его, но тот просто посмотрел с минуту молча, отвернулся и пошёл в дом.

Яна обхватила себя руками, чувствуя, как каждой клеточкой тела ощущает теперь приближение зимы.

Весь последующий день Яр таскал телефон с собой и отыскивал точки, где будет хоть немного пробиваться связь.

Тук прозвонился к вечеру второго дня. Яр молча выслушал его и, поблагодарив, повесил трубку, а затем посмотрел на Яну.

– Самолёт будет только двадцать шестого числа.

– А сегодня какое?

– Четвёртое.

Яна присвистнула.

Яр усмехнулся одним краешком губ.

– Вот и посмотришь, каково тут зимой.

Зимой на самом деле – по крайней мере в октябре – оказалось не так уж и страшно. Разве что пришлось отказаться от ночёвок у костра, да от купаний в озере. Купаться и бриться тоже теперь было трудно – но Яна старалась не пропускать ни дня, в то время как Яр на эти процедуры попросту наплевал.

Зато он снова стал успокаиваться. Говорил он после визита Тука немного и на охоту с появлением снега снова стал ходить один, но зато постоянно тянулся Яну обнять – даже когда тот был занят готовкой или дремал. Яне не нравился его взгляд – какой-то грустный и протяжный, как деревенская песня-плач, и не нравилось то, что хрупкая гармония, установившаяся между ними, дала трещину, стоило только между ними встать кому-то ещё. Она необыкновенно отчётливо понимала, что в Лондоне будет куда больше людей и куда больше соблазнов. Невольно вспоминалась их первая поездка на Байкал, когда они были почти что счастливы – недолгих несколько недель. Выбора, впрочем, не было, она и сама понимала, что жить здесь до конца дней не сможет. И двадцать четвёртого октября Яр заправил джип, закинул сумки на заднее сиденье и остановился около дверцы.

Ни ему, ни Яне не хотелось покидать этот дом. Яр необыкновенно отчётливо осознавал, что не вернётся сюда, в дом своего детства, уже никогда.

Яна тоже чувствовала нечто похожее – она хотела подарить этот дом Яру. Из всего, что они сделали за десять лет, только он и принёс пользу им двоим. Это место не хотелось терять, и она просительно посмотрела на Яра, будто уговаривая остаться ещё хотя бы на денёк.

Яр прикрыл глаза и покачал головой. На денёк остаться было нельзя – никто из них представить не мог, когда будет следующий рейс. Он первым нырнул в салон, а следом и Яна.

– Меняться будем? – спросила Яна.

Яр кивнул. Ехать по прямой дороге было бы не так уж долго, но, учитывая погоду и поваленные деревья, можно было рассчитывать часов на двадцать в пути. Яр бы предпочёл переночевать в машине, а утром продолжить путь, но иногда Яне проще было уступить, просто чтобы не заглаживать непонятную вину потом.

Часов через пять пути стало ясно, что прогнозы сбываются целиком – недавно прошла метель, и под тяжестью снега кое-где обвалились деревья, да и просто, чтобы продвигаться по сугробам, нужен был снегоход, а не джип. Колёса без конца буксовали в сугробах, пока, в конце концов, мотор не издал последний вздох и окончательно не заглох.

Было уже совсем темно, и за окнами машины косыми брызгами снова мела метель.

Яр выругался.

Яна вопросительно, даже с надеждой, посмотрела на него.

– Сможешь починить? – спросила она.

Яр уже знал, что не сможет, но на всякий случай всё-таки выбрался наружу и поднял капот. Посмотрел на неё какое-то время, больше подбирая возможные решения, чем пытаясь разобраться, что же именно там сорвалось.

Можно было вернуться назад. И что потом? Сидеть взаперти в избушке в четырёх часах езды от населённого пункта всю зиму. Хорошо хоть Тук оставил телефон, только трудно было представить, что кто-то, кроме самого Тука, потащится их спасать. А сам Тук уже должен был быть в Москве.

Ярик попытался прикинуть, сколько ходу до Магадана – получалось, что если не спать ночью, ещё можно было успеть на самолёт.

Он захлопнул капот и засунул нос в салон.

– Перебери шмотки. Выкинь всё лишнее. На сборы пятнадцать минут и идём пешком.

Пурга мела, не переставая, становясь с каждым часом всё сильней. У Яны были часы – ещё из Москвы привезённые, прошедшие Испанию и Иркутск Swatch из нержавеющей стали. Только они и позволяли хоть как-то определить: идёт ли время – или остановилось совсем.

Тьма окружала со всех сторон, и каждые следующие десять метров дороги ничем не отличались от предыдущих, так что через какое-то время Яна вообще перестала понимать, куда они идут – надеялась только, что Яр как-то разбирает несуществующую дорогу в темноте, но Яр молчал с тех самых пор, как заглох мотор, и не говорил ничего.

«Раньше надо было идти», – билось у него в голове. По компасу он более-менее мог представить, в каком направлении находится Магадан, но вот уверенности в том, что машина остановилась именно там, где он представлял, не было никакой.

Как это частенько бывало с ним на холоде, разнылась нога. Яр на каждом шагу стискивал зубы, чтобы не показать молотком стучавшую в бедре боль. Впрочем, в боли был и позитивный момент – по крайней мере, он был уверен, что не отморозил ничего.

Яна такой уверенности в отношении себя не испытывал совсем. Часа через три пути у неё заныла шея, куда сквозь ворот куртки впивался ремень сумки, перекинутой наискось через плечо. Она попыталась поправить ремень и поняла, что пальцы не слушаются совсем.

Яна испуганно посмотрела Яра. Тот перехватил её взгляд, но Яна лишь покачала головой, давая понять: «Ничего». Помешкала немного и спросила:

– Сколько часов нам идти?

– Смотря какую скорость возьмём.

Ответ был настолько похож на Яра, что оставалось только скрипеть зубами.

Яна не помнила, чтобы она когда-нибудь попадала на такой мороз. До сих пор у неё просто не было необходимости таскаться по улицам зимой – а если она выходила из дома, то рядом всегда было авто, а под боком – лоток с горячим капучино.

Идти в тишине было невыносимо – лишённый информации мозг то и дело концентрировался на боли. К утру болела ещё и спина, да и ноги в осенних кроссовках, абсолютно не приспособленных к зиме.

Пару раз она пыталась развести Яра на разговор, но тот только зыркал на неё сурово из-под намокших, слипшихся иголочками бровей. Яр тоже без конца дул на руки – в отличие от Яны, перчатки у него были водительские, без пальцев, и Яне на его голые руки страшно было даже смотреть.

К утру они сделали небольшую остановку – часы показывали шесть, но вокруг по-прежнему было черным-черно, только продолжали сыпаться с неба белые хлопья снега. Яр надеялся, что метель закончится к утру, но, похоже, об этом речи не шло – становилось только холодней.

– Ты как? – спросил он, поднося пальцы к губам и пытаясь согреть их дыханием. Сам он уже валился с ног, и хотя у него была основная часть веса, он всё же боялся представить, как Яна ещё держится на ногах.

Яна улыбнулась – Яр почувствовал, как его самого отпускает от этой улыбки – усталой, ошалелой, но всё равно чистой, как горный ручей.

– Всё хорошо, – Яна подошла к нему и, поймав в собственные ладони его руки – Яр заметил, что делает она это как-то странно, больше запястьями, чем пальцами – принялась их растирать.

У Яны дыхание почему-то было горячее, чем у него самого, и скованные морозом пальцы стремительно накрывала ноющая боль. Яр почти не замечал её – он смотрел на бледные губы, раскрывшиеся над его кистями, и боролся с желанием поцеловать их прямо сейчас. Это было неправильно, не вовремя и абсолютно не нужно, но он никак не мог отвлечься от мыслей об их вкусе, мягкости и теплоте.

– Люблю тебя, – прошептал он. Яна не расслышала – слишком сильно завывал ветер в ветвях. Она просто прижала руки Яра к себе и замерла так, обнимая их.

– Чуть-чуть осталось, – сказала она, поднимая лицо и подходя к Яру в упор, будто напрашиваясь на этот несбывшийся поцелуй.

На самом деле Яна не просила ничего. Просто хотела быть чуточку ближе, ощутить капельку тепла.

Свист ветра заглушал все звуки, но Яне казалось, что когда она стоит вот так, касаясь Яра грудью сквозь два слоя пуховиков, то слышит стук его сердца. Чувствует, как его удары отдаются в его собственной груди.

– Завтра будем в Женеве, – Яр усмехнулся и, высвободив одну руку, погладил Яну по волосам. – Купим тебе новый пуховик.

– Лучше бы горячий душ, – Яна плотнее прижалась к нему и опустила голову Яру на плечо.

– Точно. И я буду трахать тебя в этом душе, пока ты на пол не упадёшь, – Яр опустил руку на основание шеи Яны и плотнее прижал к себе.

– Кровь разогнал, – сообщила Яна и потёрлась о него животом.

– Ещё не начинал.

Яне тоже мучительно захотелось поцеловать его – даже не в губы, а просто куда-нибудь. Она целовала бы сейчас шею Яра, плечи, грудь, если бы только не смертельный холод вокруг.

Они замерли так. Не хотелось сходить с места, только тонуть в этих иллюзорных крохах тепла, но Яр первым глубоко вздохнул и отстранил Яну от себя:

– Идём. Время.

И они снова поплелись по бесконечному снежному лесу.

К полудню – который удалось определить только по часам – тьма так и не рассеялась до конца. Яна плелась, теряя скорость на каждом шагу. Яр перестал чувствовать боль в ноге – и это будило в душе смутное беспокойство. Назад он уже не оглядывался, чтобы не терять инерцию, и, только почувствовав спиной, что что-то изменилось там, позади, остановился.

– Яна… – позвал он.

– Извини.

Голос Яны звучал сдавленно, и Яр, покачнувшись от веса рюкзака, обернулся. Яна лежала на снегу – или, вернее, в снегу.

– Тут сугроб, – сказала она. Судя по недоумению в голосе, она сама толком не поняла, что произошло.

Яр чертыхнулся и, сбросив на снег рюкзак, бросился к ней.

Вытянуть Яну вместе с сумкой он никак не мог.

– Сбрось это дерьмо! – приказал он.

– Там же документы, ты чего!

Яр скрипнул зубами. Стянул через голову Яны ремень сумки и отбросил её на полметра в сторону, а затем, схватив Яну за запястья, потянул ещё раз.

В этот раз дело пошло лучше, но всё равно Яна выходила из сугроба по сантиметру. Снег под ногами крошился и осыпался, и Яр опасался, что в итоге всех этих махинаций попросту сам свалится в сугроб, но в конце концов Яну удалось вытянуть до пояса.

– Ногами оттолкнись, – два раза говорить не пришлось, Яна засеменила ногами, сбивая вниз комья снега, и наконец рухнула на поверхность животом вниз. Яр тут же откатился в сторону, тяжело дыша.

Какое-то время оба лежали молча – переводили дух. Затем Яр встал и принялся отряхивать снег.

– Ничего не сломала?

– Нич… – слово перешло в сдавленный мат, когда Яна попыталась встать. Она рухнула назад и попыталась ещё раз, но Яр не позволил – поймал её за локоть и поднял сам.

– Что? – спросил Яр, пытаясь поймать её взгляд.

Яна какое-то время осматривала себя со всех сторон, затем приподняла ногу и принялась осматривать её, и только потом виновато посмотрела на Яра. Он молчал.

Яр понял не всё, но главное, в общем, уяснил. Он оставил Яну стоять и принялся натягивать на плечи рюкзак. Встряхнул его, заставляя усесться получше на плечах, затем задумчиво посмотрел на сумку. Он бы выпотрошил и её, и рюкзак прямо тут. Оставил документы и что там ещё могло понадобиться в пути… Ясно было, что Яна уложила многое из того, что им не пригодится уже никогда. Останавливало его только воспоминание о том, первом дне, когда Яна тащила на себе обе сумки и его самого. Было стыдно. Он взялся за сумку, перекинул через плечо. Затем, пошатываясь, подошёл к Яне и, перекинув её руку себе через плечо, потащил вперёд.

Какое-то время они шли даже быстрей – Яна семенила по снегу, подволакивая ногу и то и дело сдавленно ойкая и шипя. Яр старался держать хороший темп в духе марш-броска, но марш-бросок по сугробам в его программу подготовки никогда не входил, и через пару часов он снова стал уставать.

– Как думаешь, – спросила Яна, тяжело дыша, – много прошли?

Яр понятия не имел. Надеялся – что три четверти пути. Но отвечать сил уже не было совсем. Он вообще какое-то время назад перестал понимать, куда идёт. Была только бесконечная снежная даль – и направление пути. Даже время потеряло смысл, потому что стоило увлечься измерениями, как приходила в голову мысль о том, как тяжело идти.

Яна всё больше клевала носом ему в шею, и Яр уже несколько раз рявкал на неё:

– Не спать!

Яна приободрялась ненадолго, а потом снова начинала клевать.

Яр вспахивал снег как трактор, не обращая внимания на то, как крупные белые хлопья брызгами разлетаются вокруг него, но он и сам уже чувствовал, как закрываются глаза. К тому времени, когда стало темнеть, ног он не чувствовал уже совсем – как и рук, которыми ещё пытался сжимать перекинутое через плечо запястье Яны.

Он не заметил, когда снег стал стихать. Щёки кололо так же, как если бы в них впивались колючие снежинки, но темнота перестала быть бесконечной – далеко впереди замерцали огни. Оранжевые, жёлтые, голубые.

– Яна! – позвал Яр.

Яна не ответила. Яр ускорил шаг.

Часы Яны показывали девять вечера, но ни у кого не было сил смотреть на них, когда Яр вышел на дорогу и опустил на снег сначала Яну, а потом и сумки – одну за другой.

– Янчик, – позвал он. Та снова не отозвалась, и Яр похлопал её ладонями по щекам. Ресницы, покрытые инеем, чуточку приподнялись, в прорезях глаз блеснули зрачки, а затем веки опустились назад.

Ярик чертыхнулся и сунул руку в ворот пуховика – тот был мокрым, а сама Яна – ледяной.

Яр расстегнул молнию и принялся быстро стаскивать с неё пуховик. Отбросил промокшую куртку в сторону, а затем стащил с себя другую. Ледяной воздух тут же хлестнул по телу, даже сквозь свитер Яр ощутил его как взмах плети, но это было уже не важно. Он укутал Яну в пуховик насколько мог – и сам чуть не рухнул на снег. До города оставалось несколько сотен метров. Яр опустился на трассу, собираясь передохнуть минут пять, и тут же вскочил, завидев вдали свет фар.

Яр закричал, замахал руками, чувствуя, что от того, остановится какой-то незнакомый мужик или нет, возможно, зависит целая жизнь – не его жизнь.

Первая машина проехала мимо, и Яр, ругнувшись, потянулся к рюкзаку, но поднять его не успел, потому что вдали снова замерцали фары, и снова Яр бросился наперерез.

На сей раз водитель остановился – это был тяжеловоз с лысоватым здоровенным мужиком за рулём. Тот выскочил из кабины матерясь, поначалу было бросился к Яру, размахивая пальцем у виска, но заметив, что тот указывает в сторону, заматерился ещё сильней и бросился к лежащему у обочины человеку.

– В больницу надо! – услышал Яр в неразборчивой ругани.

– Нет! – Яр попытался его перекричать. – Аэропорт! Не надо в больницу – в аэропорт!

Мужик покрутил пальцем у виска, но спорить не стал. Яну погрузили на место между пассажирским и водительским сиденьем, сумки запихнули назад. Яр влез на пассажирское сиденье и чуть не отключился сразу же, едва оказавшись в тепле.

– Вы откуда взялись? – крикнул водитель, забираясь на своё место и закрывая за собой дверь.

– Машина сдохла, – коротко поведал Яр.

– Откуда шли?

Яр только покачал головой.

Водитель завёл мотор.

Через пару минут он снова растолкал задремавшего было Яра и спросил ещё раз:

– Может, в больницу всё же?

– Самолёт… – Яр открыл глаза. – Самолёт у нас в два часа. Месяц ждали.

– А, – протянул водитель и усмехнулся, – тогда да.

Он ещё раз покосился на Яну.

– Нафига девчонку потащил? Это чё, у неё первый поход?

Яр только покачал головой.

– Дочь?

– Типа того.

Яр тоже покосился на Яну и с трудом преодолел желание прижать её к себе, так тесно, чтобы больше не мог коснуться никто.

Водитель больше вопросов не задавал. Да и ехать было недалеко.

Через полчаса, усадив Яну в зале ожидания, Яр получал билеты по фальшивым паспортам – теперь их звали Николо Манчини и Эрика Янсен, и виза им была не нужна, потому что оба были уроженцами ЕС.

Девушка косилась на Яра с подозрением – итальянцев в Магадане явно не видели давно, тем более с еле живыми девушками через плечо.

Яр улыбнулся ей и развёл руками, давая понять, что по-русски не знает ничего. Девушка махнула рукой, протёрла покрасневшие глаза и поставила штамп. Примерно так же они прошли и таможенный контроль – Яну приходилось подталкивать, чтобы она шевелила ногами, но это было уже легче, потому что сумки ушли в багаж, и Ярик мог полностью сосредоточиться на ней.

Всё так же придерживая хромающуюо Яну, Яр погрузил её и себя в самолёт и выключился – на все следующие девять часов. Он совсем не помнил этот перелёт, зато его помнила Яна, которая пришла в себя через несколько часов, закутанная в огромную Ярикову куртку. Руки болели, постепенно отогреваясь в тепле салона. Яр лежал на соседнем сиденье. Глаза его были закрыты, а глазные яблоки тревожно бегали под опущенными веками.

Яна выпутала руку из перчатки и непослушными пальцами погладила его по щеке.

– Ярик, – прошептала она и воровато оглянулась – пассажиры дремали, читали, разговаривали между собой. Ими не интересовался никто. Яна наклонилась над Яром и поцеловала сначала одно веко, затем другое. – Я тебя люблю, – прошептала она и потёрлась носом о его нос.

А затем обняла руку Яра, устроила голову у него на плече, но больше уже так и не уснула. Просто лежала и смотрела на любимое лицо.

В Женеве они были около девяти часов утра – но нужно было ещё пройти таможню и получить багаж.

Едва самолёт сел, Яна растолкала Ярика – тот долго моргал, пытаясь, видимо, сообразить, куда попал, а увидев Яну, так и не улыбнулся, от чего у той по новой заскребло сердце.

– Вставать пора, – буркнула она.

– Да. Спасибо.

Яне показалось, что Яр потянулся к ней всем телом, намереваясь то ли обнять, то ли поцеловать, но движение оборвалось и превратилось в обычное потягивание с зевком.

Яне стало грустно, но она всё-таки улыбнулась, наблюдая, как вытягивается сильное тело в длинную струну.

Они выпустили остальных пассажиров и сами последними пошли на выход.

Уже у трапа стюардесса остановила их и, внимательно глядя Яне в глаза, спросила что-то по-немецки.

Яна непонимающе покачала головой.

Тогда она повторила уже по-английски:

– Are you fine? Would you like to call the police?

Яна смотрела на неё секунду в недоумении, потом представила, какую картину, должно быть, являл собой небритый Яр, грузивший на борт полуживое тело, и расхохоталась в полный голос. Смех неожиданно перешёл в кашель, так что Яна едва не задохнулась от боли в груди, и руки Яра тут же подхватили её, поддерживая. Сам Яр вопросительно посмотрел на Яну.

– Thank you, all is well! – Яна справилась, наконец, с кашлем и одарила стюардессу ослепительной улыбкой, а потом обернулась и нагло чмокнула Яра в уголок губ.

Яр зарделся.

Стюардесса отвела взгляд, щёки её тоже порозовели.

– I'm sorry, I didn't want to disturb you, – пробормотала она и совсем стушевалась.

Яна поблагодарила её ещё раз и потянула Яра вниз по трапу следом за собой.

– Ты что творишь? – прошипел Яр ей в ухо, едва ему удалось Яну нагнать.

– Расслабься, детка, это Европа! – Яна на секунду обернулась, посмотрела на него и расплылась в улыбке, от которой Яра тут же повело. Он сам не заметил, как уголки его губ приподнялись в ответ.

– Всё равно, – через секунду Яр уже справился с собой и снова был мрачен как всегда, – следи за собой.

У Яны болезненно потянуло в груди, но улыбаться она не перестала. Только перехватила руку Яра и потащила его к зданию аэропорта.

Едва они оказались в зале ожидания, Яр принялся оглядываться по сторонам, будто выискивая кого-то, и, то ли обнаружив, то ли нет, велел Яне получить багаж, а сам куда-то исчез.

Такое поведение Яне нравилось ещё меньше, чем всё предыдущее, но она молча заняла позицию у шлейфа с чемоданами и стала ждать.

Яр вернулся раньше, чем показался их рюкзак – сосредоточенный и серьёзный, и эта его насторожённость неприятно дисгармонировала с радостью Яны, которая с первой минуты в Женеве была уверена, что всё плохое закончилось, и теперь у них всё может быть только хорошо.

– Сейчас снимем номер в отеле – мне советуют Мандарин Ориентал – сможешь таксисту объяснить?

Яна недоумённо кивнула, а Яр продолжил.

– И мне надо будет уйти, а ты в номере пока отдохни. Только не убегай никуда.

«Куда?» – хотела было спросить Яна, но закашлялась, и второй вопрос: «Кто советует?» – уже окончательно потонул в приступе кашля.

– Так, – Яр опустил руку ей на лопатки, будто прощупывая что-то. – Меняем план. Сейчас отвезём тебя в больницу. Пока будешь обследоваться, я съезжу по делам.

Яна хотела было запротестовать, но не успела, потому что на шлейфе показались их сумки – смотревшиеся неожиданно поношенными среди аккуратненьких дорогих чемоданов на колёсиках.

Яр стащил их со шлейфа двумя быстрыми движениями, закинул рюкзак на плечо и, оставив Яне сумку, пошёл к выходу.

– У меня страховки нет, – напомнила Яна, пока они стояли в очереди в регистратуру.

– Разберёмся, – отрезал Яр.

Он дождался, пока Яна возьмёт в руки бланки, отобрал у неё счёт и отнёс на кассу. И только удостоверившись, что Яна перешла в руки врачей, отправился туда, куда должен был – в банк.

Брать сюда Яну он не хотел – Журавлёв вполне мог установить слежку, зная, куда именно Яр оформлял переводы и где его ячейки с неприкосновенным запасом.

Всё, впрочем, прошло без происшествий – по крайней мере, на первый взгляд. Он спокойно извлёк деньги, распрощался с русскоговорящим представителем и уже через пару часов снова был в больнице.

Яна прятала глаза.

– Что? – спросил Яр.

– Всё хорошо.

Яр молча отобрал у неё заключение врача и только крякнул недовольно, поняв, что ничего не может разобрать.

Не обращая внимания на порядком отставшую Яну, вернулся к регистратуре и, без очереди подобравшись к сотруднице, громогласно поинтересовался:

– Екскус ми, ху спик раша?

Яна покраснела и прикрыла лицо рукой.

Сотрудница некоторое время непонимающе смотрела на него, а потом залепетала что-то на смеси немецкого и английского.

– Ладно, у меня бронхит! – сдалась Яна и, отобрав у него бумаги, принялась извиняться перед сестрой. Потом, когда та успокоилась немного, продолжила уже на русском: – Надо за осмотр заплатить. У меня денег нет. И на что мы собираемся отель…

Яна снова закашлялась, и Яру оставалось только поддержать её, легонько погладить по спине, выжидая, когда приступ пройдёт.

– Яна, надо не за осмотр заплатить, а лечить тебя, – сказал Яр тихо, отодвигаясь от очереди, уставившейся на них.

– И что мне, в больницу на две недели? – Яна замотала головой.

– Я за тебя боюсь.

Яна широко распахнула глаза и внимательно посмотрела на него.

– Да всё хорошо будет, – растерянно сказала она. – Давай с делами закончим и потом уже лечиться будем.

– Я всё сделал, – Яр с сомнением посмотрел на неё. – Если не будешь ложиться, то надо брать билеты и лететь… куда?

Яна серьёзно кивнула. Вопрос она поняла. Хотя радость от нового места ещё наполняла её, неизвестность, ожидающая впереди, тоже давала о себе знать.

– Я бы сначала отдохнул, – честно сказал Яр. – Вряд ли нас быстро найдут по новым паспортам. И надо… подумать.

Яна кивнула ещё раз. Потом улыбнулась краешком губ и хитро посмотрела на Яра.

– Как насчёт горячих источников?

– Чего?

– Ну, раз мы уже прилетели, Яр!

– Хорошо, – Яр долго спорить не стал. – Иди бери такси. Только сначала в аптеку. Аптеки тут есть?

К вечеру Яна уже лежала на массажном столе перед крытым бассейном Les Bains de Voley и жмурилась от прикосновений к почти потерявшей чувствительность спине.

Яр сидел в шезлонге и потягивал пиво из высокого стакана – Яна пыталась всучить ему какой-то особенно вкусный местный коктейль, но смысла его Яру так и не удалось понять.

Руки массажиста скользили по гладкой спине, почти не загоревшей за лето, и отзывались болезненными уколами у Яра в районе груди – было приятно смотреть, что Яна расслаблена и довольна, но абсолютно неприятно понимать, что её касается кто-то ещё.

Массажист время от времени начинал что-то бормотать на непонятном Яру языке. Яна отвечала немногословно, но мягко, бархатистым голосом, от которого по телу пробегала дрожь.

В какой-то момент массажист повернул голову Яны в другую сторону, и сквозь приспущенные веки она поймала взгляд Яра – горячий, как угли, и злой.

Яна почувствовала, как от одного этого взгляда напрягается внизу живота. Массажист как раз спустился руками к самому основанию спины, почти коснулся мягкими пальцами основания ягодиц, и это вдруг показалось таким странным и диким – ощущать эти мягкие прикосновения под бешеным взглядом Яра – что всё удовольствие мгновенно сошло на нет.

– Спасибо, – сказала Яна по-английски, снова поворачиваясь к массажисту, и слабо улыбнулась. – Пока больше не нужно.

Массажист ослепительно улыбнулся в ответ и отошёл в сторону, позволяя ей встать.

Яна успела завернуться в полотенце и сделать всего пару шагов, прежде чем рука внезапно оказавшегося рядом Яра сдавила её плечо, и почти что силой тот потащил её в направлении номера.

Едва дверь захлопнулась, Яр швырнул её спиной к стене и прошипел в самое лицо:

– Понравилось, как он тебя трогал?

Яна сверкнула глазами. Она чувствовала, как волны жара пробегают по всему телу, особенно чувствительно отзываясь между бёдер.

– А может, это тебе нравится смотреть?

– Что? – рука Яра ударила о стену рядом с её головой.

– Брось, Яр, ты тащишься от того, когда меня трахают у тебя на глазах!..

Она едва успела уклониться в сторону, когда другая рука врезалась в стену там, где только что было её лицо.

Яр поймал её за плечо и рывком развернул, заставляя уткнуться в стену лбом. Рванул полотенце вниз, так что ткань затрещалау, следом сдёрнул трусики и с силой протиснул руку спереди между бёдер.

Яр чувствовал, что волна ярости накрывает его с головой. И в то же время это гибкое тело так правильно, так надёжно ложилось в ладонь, что рука сама задвигалась взад и вперёд.

Яна тяжело дышала и подавалась навстречу его пальцам. Яр свободной рукой взялся расстёгивать собственные джинсы, высвободил невыносимо чувствительный в эти секунды член и уткнулся ими между мягких полушарий.

Яна застонала, не зная, податься ей вперёд или назад, и тут же задохнулась кашлем, таким сильными, что если бы Яр не поймал её подмышки, попросту сползла бы на пол.

Яр обхватил её обеими руками поперёк туловища и прижал к себе.

– Яна? – тихо спросил он, заметив, что кашель начинает затихать.

– Всё… – Яна снова закашлялась, – хорошо.

– В кровать, – твёрдо скомандовал Яр и подтолкнул её в нужном направлении. Яна плюхнулась поверх покрывала и приглашающее развела колени, но Яр грубо выдернул из-под неё два слоя одеял и быстрым движением закутал в них по самое горло.

– Эй! – возмутилась Яна и попыталась сесть, но Яр, воспользовавшись случаем, только уложил её поглубже на кровать. – Ты куда?!

Яр молча скрылся за перегородкой, отделявшей обеденную часть комнаты от спальни, и зазвенел посудой. Через пару минут он вернулся со стаканом шипящего лекарства в руках и сунул его Яне под нос.

– Да я не кашляю уже! Можно продолжать!

– Пей! – Яр уселся рядом и обнял её, так чтобы Яна могла облокотиться о него.

– А потом мы…

– Посмотрим. Пей.

Яна недовольно прикоснулась губами к стакану и сделала первый глоток. Всё тело горело, но она была уверена, что температура тут не при чём.

Вода была слишком горячей, и Яна стала пить маленькими глотками, стараясь не обжечь язык. Стакан был уже наполовину пуст, когда она почувствовала мягкие прикосновения к своим волосам.

– Яна, если что-то случится с тобой – я не переживу.

По телу пробежала новая волна дрожи. Яна зажмурилась и приникла к Яру ещё плотней.

– Пей, – напомнил Яр и снова погладил её по волосам.

– Со мной правда всё хорошо, – сказала Яна, когда стакан наконец опустел. – Кашляю немного, и всё.

Яр проигнорировал её слова.

– Тебе бы поспать, – сказал он вместо ответа. – Да и мне тоже. Сутки на ногах.

Яна вздохнула. Спать не хотелось совсем. Но развести Яра на что-то большее, похоже, было невозможно.

– Сделай мне массаж, – безо всякой надежды попросила она.

Яр улыбнулся и запечатлел лёгкий поцелуй у неё за ухом.

– Давай.

– Ты умеешь? – Яна обернулась и удивлённо вскинула бровь.

– Нет, но надо учиться. Лучше я, чем кто-то другой.

Яр всё-таки не выдержал. Он долго – неумело, но старательно – скользил руками по спине Яны, и руки его без конца сползали к ягодицам, норовя особенно тщательно помассировать их.

Яна не сопротивлялась. Ей было приятно, когда Яр массировал её и там. А потом как-то сами собой руки сменились губами, и короткий влажный поцелуй на правой половинке откликнулся мгновенной реакцией во всём теле.

– Я-ар! – пожаловалась Яна и выставила бёдра, напрашиваясь ещё на один поцелуй.

Ещё несколько поцелуев коснулись гладкой кожи, а потом Яр исчез на несколько секунд, и Яна почувствовала, что между бёдер ей упирается скользкая головка. Она качнула бёдрами назад, насаживаясь на неё, и оба охнули от неожиданности – было больно и приятно в то же время. И с первой же секунды хотелось ещё.

Яр накрыл её собой и вошёл глубоко, так что перехватывало дух, и всё равно хотелось ещё глубже, ещё сильнее. Яна подалась назад, прижимаясь бёдрами к его паху, но Яр придержал их одной рукой – другой он опирался о постель. Носом освободил шею Яны от волос и принялся покрывать поцелуями, медленно покачивая бёдрами в такт.

Яне хотелось сильней. Сердце стучало бешено, обгоняя движения бёдер, а она хотела, чтобы эти два ритма вошли в резонанс, но приходилось терпеть. Она поймала руку Яра, лежавшую слева от неё, своей рукой, притянула к губам и поцеловала.

Они переплелись, соприкасаясь, кажется, со всех сторон. Яр продолжал двигаться неторопливо, доводя Яну до исступления, но, кажется, никуда не торопясь. Яна попыталась вывернуться, чтобы оседлать его и взять собственный ритм, но тело Яра было слишком тяжёлым и оставалось терпеть.

– Быстрей, – попросила она наконец, стискивая руку Яра изо всех сил.

– Не хочу, – отрезал Яр и поцеловал её в очередной раз, теперь у самого изгиба плеча. – Успеем ещё.

Яна сдалась и расслабилась, теперь уже полностью отдаваясь на волю неторопливых движений, и оргазм получился таким же неторопливым и протяжным. Эхом он отозвался в теле Яра, и тот тоже кончил.

Тяжело дыша, Яр опустился на неё, и какое-то время оба лежали неподвижно.

Утром Яна заказала билеты по телефону. Лететь решили не через Хитроу, а через Лутон, чтобы уменьшить возможность слежки – Яру всё ещё казалось, что в крупном аэропорту их могут ждать.

– А что потом? – спросила Яна, потягивая кофе в холле отеля.

– А потом будет потом.

Яр замолк, размышляя, стоит ли говорить про деньги. Так приятно и спокойно было знать, что Яна с ним даже когда этих денег нет. И в то же время так хотелось обеспечить ей всё, что он мог.

– Всё же подумай про журнал, – сказал он после долгой паузы, – финансовые вопросы я возьму на себя.

Яна с подозрением посмотрела на него, но ничего не сказала.

– А что сейчас? – спросила она. До вылета оставалось ещё пятнадцать часов.

– Ты пуховик швейцарский хотела?

– М… неактуально, – протянула Яна с ещё большим подозрением. – Хотя от джинсов нормальных я бы не отказалась.

Потом не выдержала и спросила в лоб:

– Яр, у тебя есть бабло?

– А что?

Яна поджала губы и посмотрела на него серьёзно.

– Ничего, – сказала она наконец. – Просто я хотела бы иметь своё. Я не хочу на твои деньги жить.

– Это не проблема, – против воли Яра, слова прозвучали несколько натянуто.

Яна подняла брови и поставила чашку на стол.

– Это убивает весь смысл.

– Какой смысл?

– Спортивный интерес. Добиться чего-нибудь. Остаётся только трахаться и по клубам отжигать. А мне хотелось бы… чего-то ещё.

Яр накрыл лежащую на столе руку Яны своей ладонью и осторожно провёл по ней пальцами, будто изучая.

– А мне бы не хотелось делать ничего, – признался вдруг он. – Не хочу больше ни бизнеса, ни пальбы, ничего. Только тишины, тебя и, может быть, ещё собак. Я скучаю по ним.

Яна слабо улыбнулась.

– И мы возвращаемся к вопросу – что же потом?

– Не знаю, – Яр пожал плечами и сжал её ладонь. – Я знаю, чего хочу. Решай, чего хочешь ты, и мы придумаем, как это осуществить.

В Лондоне они первым делом сняли номер в небольшом мотеле, но пробыли там недолго – уже на второй день Яр посадил Яну подбирать жильё, а сам сел рядом с ней и просил зачитывать ему объявления и переводить на русский. Он тут же пытался повторять их вслух на английском, но в итоге дело затягивалось в два, а то и в три раза.

Зато настроение у Яны было солнечное – не в пример погоде, царившей за окном. Её забавляли попытки Яра освоить новый язык, и в то же время умиляло его упорство, стремление использовать каждый возможный шанс.

– Может, тебе на курсы пойти? – спросила она, когда по итогам первого сеанса они лишь пролистали несколько десятков объявлений, но так ничего и не нашли.

– Не хочу, – буркнул Яр и помрачнел.

Яна догадывалась, почему. Свои ошибки признавать Яр по-прежнему не любил и если кому-то и готов был позволить смеяться над собой, то только ей одной.

Яна вздохнула. Это означало, что, скорее всего, ей и предстоит стать единственным учителем английского для Яра. И хотя занятия языком обещали массу времени, проведённого вместе, Яна заранее подозревала, что это может затянуться очень и очень надолго

– А хочешь, я тебе почитаю? – спросила она, наблюдая, как Яр осваивает плиту. – Не объявления, а просто так.

Яр какое-то время задумчиво возил ложкой в кастрюльке, а затем сказал, не оборачиваясь.

– Почитай. Что-нибудь, что я уже знаю.

Яна кивнула. В тот день она ничего, кроме бесплатной газеты, не нашла и прочитала Яру её, стараясь дословно переводить каждое предложение, а на следующее утро они вместе поехали в книжную лавку, и Яр выбрал несколько книг – в основном классику приключений.

– Я в детстве любил, – смущённо сообщил он, когда они уже ехали в такси обратно в гостиницу. Яна улыбнулась. До недавних пор Яр мало вязался с образом книгочея, но, побывав в доме, где он вырос, Яна очень легко могла представить Яра, лежащим на берегу озера с книгой – других-то развлечений там не было.

– А чем ещё увлекался? – спросила Яна.

– Фотографией, как ни странно. И астрономией.

– Астрономией? – Яна подняла бровь.

– Ну да, а что? Знаешь, какие звёзды у нас там огромные? Небось и не посмотрела ни разу.

Яна покачала головой. За всё время в тайге ей действительно ни разу не пришло в голову посмотреть на небо. И снова всплыл в голове вопрос, который она задавала себе с самой посадки в самолёт: чем бы хотела заниматься она сама?

Яна не знала.

Предложение Яра открыть журнал было соблазнительным – Яне нравилась мысль о том, чтобы определять курс издания, самой подбирать тематику статей… С другой стороны, ей не меньше нравилась идея открыть, к примеру, рекламное агентство и самостоятельно подбирать моделей.

Оба эти варианта были чреваты тем, что в основу бизнеса легли бы деньги Яра, а чем кончается совместный бизнес с Яром – она слишком хорошо знала. И хотя ей хотелось верить, что между ними ничего подобного больше не произойдёт, Яна отлично понимала, что тут от неё не зависит ничего.

Рисковать она не хотела. А других профессий ей в голову не приходило.

Можно было устроиться менеджером в какой-нибудь чужой клуб, а можно было снова заняться фотографией. В этом не было ничего плохого, просто Яна больше не чувствовала, что это её. По большому счёту, она не чувствовала этого никогда. Просто фотография – возможность отойти в сторону и наблюдать за миром и за людьми – до какого-то момента как нельзя больше отвечала её нежеланию вмешиваться во что-нибудь.

Теперь этой отстранённости от мира она не чувствовала, а что чувствовала – пока что не могла понять.

Когда они вернулись домой, времени было только полтретьего, и можно было ещё посмотреть объявления пару часов.

Яр хотел дом подальше от города, в какой-нибудь глуши. Прямым текстом он этого не говорил, но догадаться было не трудно по тому, как он критикует любые варианты, связанные с жизнью в центральных районах.

Яна же, напротив, хотела как можно быстрее влиться в лондонскую жизнь, но продавить своё стремление к людным местам не могла.

– Ну почему? – спросила она, захлопывая газету через пару часов.

– Почему – что?

– Почему ты рассматриваешь места в трёх часах езды от города и не ближе?

Яр в недоумении посмотрел на неё.

– Я вроде уже сказал.

– Ну так повтори, потому что я не поняла нихрена.

Яр глубоко вздохнул. Встал и направился к кофеварке.

– Во-первых, – сказал он, – в городе нас проще найти.

– Да никому мы не нужны!

– Мне говорить, или ты скажешь за меня?

– Я молчу, – Яна подняла руки в защитном жесте.

– Во-вторых, я не хочу, чтобы соседи на нас косились и задавали вопросы типа: «Это ваша дочь?», – Яр передразнил дальнобойщика, который подобрал их под Магаданом.

Яна закатила глаза.

– В-третьих… – он надолго замолк, – в-третьих, я не хочу видеть людей, Яна, – тихо закончил он и отвернулся.

Яна поджала губы и несколько секунд смотрела на него, а потом подошла к Яру вплотную и коснулась плеча.

– Почему?

– Просто – не хочу, – Яр глубоко вздохнул, но на неё так и не посмотрел. – Мне с ними тяжело.

Яна опустила лоб ему на плечо и прикрыла глаза

– И со мной? – тихонько спросила она.

Яр облизнул губы.

– С тобой было тяжелей всего. Но я привык.

– Только привык?

Яр дёрнул плечом.

– Не напрашивайся, Ян. Ты знаешь, что без тебя я бы не смог.

Яна молчала, и какое-то время в комнате царила тишина, а потом Яр продолжил:

– Я понимаю, чего ты хочешь, Яна. Тебе двадцать семь и ты любишь быть на виду. Тебе нужна работа в городе. Я не буду настаивать на своём, но я так не хочу.

Яна глубоко вздохнула и обняла его.

– Можно купить дом в пригороде, а потом обзавестись машиной.

Яр покосился через плечо.

– Тебя бы это устроило?

– Посмотрим, – Яна пожала плечами. Она помолчала и спросила: – А много денег у тебя? – и тут же добавила. – Просто чтобы знать…

– Не очень, – Яр качнул головой, – я мало что успел перевести. Но на старт хватит.

Яна кивнула.

– Ты уже решил, чем будешь заниматься сам?

– Да.

– И?..

– Увидишь, – усмехнулся Яр, – но прибыль будет небольшая и не скоро. Многого не жди.

Яна полистала ещё объявления, и к вечеру они всё-таки отобрали несколько вариантов, приемлемых для обоих. Потом отправились в постель, и Яр потрахал её – так же медленно, стараясь распробовать каждую секунду и выводя Яну из себя этой неторопливостью – а затем Яна устроилась, облокотившись на него, и стала читать Стивенсона. Яр заглядывал ей через плечо и повторял некоторые фразы. Понимал он с пятого на десятое, но голос Яны его успокаивал, и вскоре он уснул.

Утром поехали смотреть дома – основной выбор разделился между Ричмондом, Патни и Ислингтоном. Первый и последний нравились Яне, второй – Яру. И в то же время Яр каждой клеточкой тела чувствовал, что они не впишутся в местное тихое семейное счастье.

– Возможно, нам в самом деле лучше жить в городе, – сказал Яр, когда они посмотрели все три варианта.

Яна подняла бровь.

– Патни мне тоже не понравился, – сказал он, хотя причины этого впечатления были разными. Яр опасался, что их не примут как пару, на Яну же просто навевало тоску обилие семейных пар вокруг.

– А Ричмонд – та же Рублёвка.

Яна искоса посмотрела на него. Ничего общего между безвкусной напыщенностью Рублёвки и старинными особняками Ричмонда она не видела, хотя и была, пожалуй, согласна с тем, что этот район не для них – слишком тяжеловесным казалось там всё.

– Из Ричмонда удобно ездить в город, – сказала она вместо этого. – Как и из Ислингтона.

– Там шумно. И пригородом-то не назовёшь.

Яна развела руками.

– Что предлагаешь?

Яр долго молчал, а потом признался:

– Мне нужно место под псарню.

Яна закашлялась.

– Чего? – переспросила она.

– Ты слышала. Мне нужно пространство и возможность содержать два десятка шумных животных. Так что ни тихая семейная гавань, ни этот полугород, – он махнул рукой на проносящиеся за окном двухэтажные домики Ислингтона, – мне не подходят.

Яна ошарашено замолкла. Она уже слышала про собак, но не думала, что это решение настолько серьёзно.

– Собаки любят свежий воздух, – продолжил он. – Так что всё это отпадает, – Яр снова ткнул за окно.

– Уимблдон? – снова растерянно спросила Яна.

– А там не надо будет играть в гольф?

Яна прокашлялась.

– Хэмпстед, если у тебя деньги есть.

Яр нахмурился.

– Деньги есть, – сказал он после долгой паузы. Не хотелось сразу задавать тон будущим тратам, но и жить в месте наподобие того, которое они проезжали, Яр был не готов.

В конце концов они нашли небольшой особняк с весьма приличным куском земли. Сам дом, правда, нуждался в основательном ремонте – но именно это обрадовало Яну больше всего.

Вместе с Яром она тут же обошла все комнаты, размахивая руками и рассказывая, что будет здесь через месяц, если дом отдадут ей. Яр только смотрел на неё и не мог отвести глаз, наблюдая, как Яна счастливо улыбается и объясняет, что и как она могла бы сделать.

Риелтор – мистер Баррет – с вежливой улыбкой спокойно смотрел на все происходящее, ожидая, когда возможные покупатели все осмотрят. Яна остановилась у окна и загляделась на сад, когда внезапно раздался звонок телефона, и риелтор, извинившись, вышел в соседнюю комнату. Яна улыбнулась и, повернувшись к Яру, сказала:

– Ну, для псарни тут место точно есть!

И в наступившей тишине довольно отчетливо Яна услышала, как их сопровождающий раздраженно объясняет кому-то:

– Нет, никак не могу сегодня, тебе придется самой забрать Энни! Я не успеваю, у меня тут иностранная пара, похоже, они купят дом!

Яна фыркнула, но сказать Яру ничего не успела, так как риелтор уже закончил разговор и вернулся к ним. Глядя на Яну, он опять улыбнулся и сказал:

– Здесь очень хорошее место, очень хорошие соседи, я надеюсь, что и вы, и ваш партнер… – мистер Баррет внезапно запнулся и, покраснев, поправился, – и вы, и мистер Манчини останетесь довольны, если решитесь на покупку.

На губах Яны заиграла подозрительная улыбка, и Яр тут же вопросительно приподнял брови.

Яна прокашлялась и сделала вид, что ничего не замечает, но когда Яр чувствительно ткнул её локтем под рёбра, всё же вынуждена была ответить:

– Он назвал тебя моим партнером.

– И что? Хотя, ты права, с чего он мог подумать, что у нас совместный бизнес?

Яна пожала плечами, но улыбаться не перестала, и, улучив момент, когда Баррет оставил их вдвоём, Яр снова спросил:

– Что происходит? Тебе смешно.

Яна покачала головой, но потом, так и не сумев избавиться от улыбки, сдалась и стала объяснять.

– Ярик – партнёр, это не тот, с кем занимаются бизнесом. Это тот, с кем, ну…

Было заметно, как покрытые щетиной щёки Яра стремительно порозовели.

– Чем? – прошипел он.

Яна улыбнулась уже абсолютно открыто:

– Это вроде как… муж.

Наступила тишина.

– И что ты ответила? – спросил Яр медленно.

Яна подняла бровь.

– А что я должна была сказать? Да? Или нет?

Яр молчал.

– По крайней мере он не думает, что ты меня украл, – пожал плечами Яна и, отвернувшись, уставилась в окно.

Ещё какое-то время Яр молчал, а затем подошёл к ней со спины и, опустив руки Яне на плечи, тихонько сжал.

– Если ещё кто-то спросит – скажи, что может быть.

– Может быть? – Яна резко развернулась и подняла бровь.

– Не знаю, насчёт мужа… Не будем торопиться. Но я готов подумать

Яр хотел переехать сразу же – и сразу же заняться псарней.

Яна, однако, поставила его перед фактом – дому нужен ремонт.

– Хороший дом, – они с Яной стояли напротив входа с документами в руках, и Яр мрачно разглядывал облупившуюся штукатурку, делавшую дом, построенный в викторианском стиле и не ремонтировавшийся с самой постройки, похожим на особняк Дракулы, – отремонтировать можно и потом. Когда-нибудь.

Яна наградила его таким же мрачным взглядом.

– Потом будет дороже. Нам придётся уместиться на втором этаже, пока будут ремонтировать первый, а потом наоборот – перетащить все вещи на первый. С нас же возьмут как за два ремонта.

– У нас нет вещей!

– К тому времени – будут.

Яна продолжала смотреть на Яра, предчувствуя долгий спор. Яр, впрочем, спорить не любил. Он делал по-своему молча – или так же молча уступал. И то, что он вообще ввязался в дискуссию, мало укладывалось в его обычное поведение.

– Ярик? – заметив, что молчание затягивается, Яна приподняла бровь.

– Я хочу собак, – упрямо сказал Яр.

– Какая разница, когда…

Яр метнул в Яну тяжёлый взгляд.

– Яр?

Яр наконец вздохнул и, сложив документы трубочкой, запихнул их во внутренний карман куртки. Руки он спрятал в карманы и нахохлился, как обиженный голубь.

– Я-рик, – повторила Яна снова.

Яр вздохнул.

– Мою псарню распродают.

– М…

– У меня там был тибетский мастиф, Чарли, и два сенбернара – Тук и Ва… короче, два сенбернара, – Яр окончательно смутился.

Яна молчала. Она мало понимала в собаках и не знала, что сказать, а спрашивать про имена было бы явной бестактностью – Яр явно не хотел об этом говорить.

– Мастифа продадут какому-то мудаку с баблом. А сенбернары, ну… они вряд ли кому-то нужны. Усыпят.

Яна сглотнула.

– И сколько они стоят? – спросила она тихо.

– Да какая разница? – Яр сверкнул на неё глазами. – Я найду.

– Извини.

– За что?

Яна не ответила. Ещё раз посмотрела на дом.

– Мы много что-то стали говорить о деньгах, – заметил раздражённо Яр.

– Я не хочу тебя стеснять, – Яна окончательно отвернулась и тоже убрала руки в карманы.

Яр молчал. Спорить с Яной – и тем более доказывать ей что-то, было неприятно и неудобно одновременно. Неудобно, потому что Яр привык делать всё сам. Неприятно, потому что не хотелось начинать совместную жизнь со ссор.

– Вообще-то, со строителями можно договориться, – сказала наконец Яна. И, повернувшись к Яру, добавила уже уверенней: – Я договорюсь. Ты покупай собак, а с ремонтом я разберусь.

– Хорошо. Просто скажи мне сколько нужно, деньги пока есть.

Яна качнула головой.

– Я найду.

– Яна!

Яна посмотрела на него, наклонил голову набок и улыбнулась.

– Могу я сделать хоть что-то для тебя?

Яр вздохнул и обнял её, ничего не сказав в ответ.

На оборудование псарни потребовалось время. Яр переделывал её из небольшого сарайчика, стоявшего на заднем дворе, но для его целей этого помещения хватить никак не могло, и он бы построил ещё одно – но делать это, пока Яна ждала ремонта, не хотелось.

Первые же собаки появились в особняке ещё в ноябре – это были те самые сенбернары, выкупленные через посредников за полцены. Мастифа купить не удавалось никак – он был самым дорогим на псарне и должен был уйти с торгов.

В ожидании нового помещения две здоровенные собаки носились по дому, усугубляя его состояние в разы. Яне собаки нравились, но это не мешало ей возмущаться – отсутствие ремонта изрядно подрывало её боевой дух.

– Лучше бы настоящего Тука притащил, – пробурчала Яна как-то после того, как один из сенбернаров в клочья разодрал единственное кресло в гостиной.

Яр поначалу обиделся было, а потом в самом деле задумался о тех людях, которых оставил в прошлом.

Абсолютное их большинство не хотелось вспоминать – они будили у него в душе позабытую уже холодную злость.

Но были и те, кого Яр хотел бы увидеть ещё раз, и первым из них был, конечно, Тук.

Позвонить ему Яр решился не сразу, хоть и обещал выйти на связь – именно за Туком, скорее всего, могли бы следить те, кто искал его. И всё же в конце концов Яр решился.

Тук заметно обрадовался звонку: обложил Яра матом и сказал, чтобы больше тот не делал так никогда. Что именно он больше не должен делать, Яр не стал выяснять. Они поговорили немного о планах, которых у Яра не было, и о прошлом, которое провели порознь.

От Тука же Яр узнал о втором человеке, которому собирался звонить.

– Да это она и распродаёт – по старой доверенности, – ответил Тук на вопрос Яра о том, почему Мира не остановила продажу псарни. У Яра неприятно кольнуло в груди. – Тут такое дело, – продолжил Тук. – Тебя умершим решили объявить. Полгода прошло, исчез ты при странных обстоятельства – лежал при смерти и вдруг сбежал. А у неё завещание твоё, и ей, конечно, неохота вообще ждать.

– Завещание? – переспросил Яр.

В трубке некоторое время царила тишина.

– Ты ведь завещал ей всё, так? У неё документ…

Яр скрипнул зубами и с трудом справился с желанием разбить трубку о стену.

– Я вообще-то умирать не планировал. А если бы и писал – то не ей.

Тук молчал.

– То есть, все деньги пойдут ей? – уточнил Яр мрачно.

– Недвижимость – да. С корпоративными деньгами сложней. Вернее, так… У компании больше долгов, чем активов. Мира вряд ли справится с ситуацией вообще.

Яр помолчал.

– А ты бы справился? – спросил он.

– Я? А я тут при чём?

– Можешь задним числом завещание провести?

Тук помолчал.

– Может быть, – сказал он после паузы. – Если будет настоящий документ.

– Пусть твои ребята ко мне подъедут и бумагу заберут. Только, Ким… Собачек потом переправь мне.

Тук снова какое-то время молчал.

– Всё передать не удастся. Не потому что я не хочу. Просто это конкретное палево, Яр.

– Не надо всё, – Яр поморщился, – завещание считай настоящим. Если, конечно, оно надо тебе. Да и если нет… Хочешь всё распродать – распродай. Просто ей… не хочу. Она тут ни при чём. Ну, квартиру может одну, или дом.

– Хорошо, – медленно произнёс Тук, – я пришлю людей. Не передумаешь?

– Нет.

Яр помолчал и добавил:

– Можешь мне ещё один номерочек пробить?

– Какой? – рассеянно спросил Тук, который уже погрузился в размышления о намеченной авантюре.

– Через Лысого… Мамки Иркутской зоны.

Наступила тишина.

– Тебе нафига? – спросил Тук.

– Надо. Можешь или нет?

– Поближе никого найти не мог?

– Нет.

Тук вздохнул.

– Могу, но понадобится пара дней. Пока маляву передадут и все дела. Послезавтра позвони.

Мире Яр звонить не стал, решив, что лучше ему остаться для неё мертвецом. А вот третьему человеку позвонил, хоть и понимал, что это – самый опасный звонок.

– Привет. Как у тебя там?

В трубке долго царила тишина.

– Хромой?

– Дурак.

– Извините, обознался…

Затем на другом конце, видимо, прижали трубку к губам рукой, и Сева зашептал:

– Я думал, ты окочурился там, и тебя списали как побег. Ты, бля… Ты живой?

– Типа того, – Яр прокашлялся, стараясь скрыть усмешку. – Ты там как, Сев?

Яр – даже в последние месяцы – редко называл Севу Севой. Слишком уж приклеилась к нему тюремная кличка. Теперь она звучала для Яра странно, почти дико, и скребла по нервам наждаком.

– Ничего, – сказал Сева тихо и устало, так что Яр понял – очень даже чего.

– Выходишь когда?

– Не знаю. Три… – Сева, видимо, сглотнул. – Три года ещё. С досрочным вариант не прошёл.

– А на пересмотр не пробовал подавать?

– Так я ж это… виноват, вроде как. На разбой с пацанами пошёл, а вышла мокруха ну и… вот. Да ещё снасиловали эту девку втроём. Насиловали трое, а сижу вот – только я.

– Нахрена пошёл? – поинтересовался Яр. Сева никак не вязался у него в голове с образом бандита – и тем более мокрушника.

– Так это… Сказали… Ай, да какая разница? Всё равно уже сижу.

– Никакой, – согласился Яр. – Слушай, подай на пересмотр. Я организую, чтоб прошло. У тебя фамилия как?

– Монарёв… – сказал Сева тихо и как-то рассеянно. – Хро… В смысле, тебе нафига?

– Просто. Захотел.

Сева явно ждал объяснений, которых Яр давать не хотел, поэтому он просто повесил трубку и перевёл дыхание. Разговор дался ему тяжело, хотя, казалось бы, ничего особенного Сева ему не сказал.

Как раз после этого звонка на кухню, откуда разговаривал Яр, зашла Яна. Яр стоял, прислонившись плечом к стене и скрестив руки на груди. Взгляд у него был мрачный, почти больной.

Яна подошла вплотную и, вглядевшись Яру в глаза, позвала:

– Ярик?

Яр качнул головой, будто заметил её только теперь.

– Что?.. – растерянно спросил он.

Яна задумаласья. Протянул руку и, погладив Яра по привычно уже небритой щеке, спросила:

– Гулять пойдём? Ты мне обещал.

Яр торопливо кивнул. «Гулять», – подумал он и попытался сосредоточиться на ухоженном парке, который они открыли накануне совсем рядом с домом, но так и не смог. И всё же гулять – это было правильно и хорошо.

– Ещё один звонок и я иду.

Яна кивнула, взяла из холодильника сэндвич и, всё так же с подозрением поглядывая на Яра, отправилась восвояси.

Яр снова взял в руки телефон и набрал номер Тука, попросил организовать Севин вопрос. Тук спорить не стал, и уже через пару минут Яр отправился одеваться, однако спокойней ему не стало.

Мастиф появился в доме в начале декабря – появился вместе с теми же ребятами, которые немногим ранее приезжали забирать документы. Разрешение от ветеринарной службы приехало вместе с собакой. Объяснять они не объяснили ничего, а на вопрос, когда будет остальное, сказали только: скоро. Яру ответ не понравился, но он промолчал. Достаточно было того, что с первой посылкой Тук угадал.

Яна познакомилась с мастифом вечером – она долго сидела напротив собаки, склоняя голову то влево, то вправо, и вглядываясь в её чёрные глаза. Стоя на задних лапах, мастиф спокойно клал голову ей на плечо, но Яна не боялась собаки совсем. Напротив, влюбилась в него с первого взгляда – как и мастиф в неё. Всё время норовила потрепать по чёрной длинной шерсти или обнять, а сам мастиф повадился залезать на неё по утрам и, пытаясь разбудить, драл когтями простыню. Если Яр не успевал его отогнать, мог задеть когтями и по спине, но Яна всё равно не переставала его любить.

Выждав некоторое время, но так и не получив новостей от Тука, Яр взялся покупать новых собак.

Яна определилась с тем, чего он хочет, далеко не так быстро.

Ещё в начале декабря глаза её продолжали разбегаться между одинаково интересными – и в то же время одинаково чужими профессиями, и если бы не решение самостоятельно оплатить ремонт, процесс так и не сдвинулся бы с места.

Только из-за ремонта она стала пролистывать раздел объявлений о вакансиях, но ничего близкого не нашла – требовались в основном официанты и продавцы.

Тогда Яна взялась обследовать местные редакции. Она сделала небольшое портфолио, состоящее из фотографий, сделанных в местном парке – в кадр то и дело попадался Яр, и фотографии с ним в главной роли получились куда лучше прочих, но именно их пришлось отобрать и отложить для себя.

Всё остальное выглядело достаточно куце. Яна по-прежнему была уверена, что у неё не получаются пейзажи, и все, кому она пыталась показать портфолио, это подтвердили.

К середине декабря она уже основательно отчаялась и, если бы не обещание, данное Яру, обязательно бросила бы свои поиски – тем более, что хотя Яр по-прежнему говорил, что денег у него немного, на счетах и продуктах это никак не сказывалось. Яр пытался спонсировать Яне и покупку одежды, но тут уже Яна окончательно разозлилась и сделала новый заход в поисках вакансий. Она решила найти несколько натурщиков, которые хотели бы подработать моделями за небольшие деньги, и сделать новое портфолио.

Именно с этой целью она отправилась туда, где, по её представлениям, могла найтись заинтересованная в подработке молодёжь – в район Бирбек колледжа.

Моделей она нашла довольно легко. Девушек отозвалось едва ли не десяток, но они Яну интересовали меньше, потому как получались хуже. Парней же пришлось искать подольше, но в конце концов обнаружился желающий заработать пятьдесят паундов и среди них.

– Как тебя зовут? – спросила Яна, когда они уже ехали в машине к месту проведения сессии – для этих целей Яна выбрала всё тот же соседний парк, просто потому, что другие места достаточно хорошо обследовать не успела.

– Гарольд. Гарольд Стенфилд.

Парень явно нервничал в чужой машине, и ещё Яну безумно раздражала его рубашка – клетчатая, делавшая и без того широкие плечи слишком квадратными, а торс слишком худым.

– Гарольд, ты не против, если мы заедем ко мне и примерим на тебя пару шмоток? Нужно создать образ.

– Хорошо, – коротко согласился тот.

Несмотря на эти недостатки, у Гарольда была очаровательная улыбка, которая и привлекла внимание Яны ещё на территории колледжа. Сейчас, когда они остались в тесном пространстве вдвоём, улыбка потухла, но у Яны не было особых сомнений в том, что она сможет разжечь её в нужный момент. Ещё у Гарольда была молочно-белая кожа, покрытая россыпью веснушек, которые при правильном освещении делали его необыкновенно милым – но абсолютно не смотрелись на фоне этой дурацкой рубашки.

Яна попросила водителя чуть поменять курс, и машина свернула к особняку.

Оба вышли, Яна расплатилась и, отперев ворота, поманила Гарольда за собой. Тот с опаской рассматривал облупившийся особняк.

– Да не дрейфь, – подначила его Яна. – Я как раз на ремонт коплю. Вот портфолио сделаю и покрасим дом.

– А переодеваться обязательно? – уточнил Гарольд, оставаясь на месте.

Яна задумалась.

– Нет, – сказала она через некоторое время, – можно тебя голым отфоткать.

Гарольд попятился.

– Причиндалы листиком прикроем! У нас же не порно.

Гарольд сделал ещё шаг назад.

Яна почесала затылок. Не хотелось прибегать к крайним мерам, но больше делать было нечего, и она решила поднять цену:

– Восемьдесят.

Гарольд тут же решительно шагнул вперёд.

– Мы же только переодеться, да?

– Да. Пошли.

Они благополучно миновали двор и поднялись на второй этаж, где Яна распахнула шкаф их общий с Яром шкаф и, по одной доставая рубашки, принялась примерять их на Гарольда. Найти нужный цвет оказалось довольно легко, правда, Яр был немного шире в плечах, но рубашку всё равно решили не застёгивать до конца.

Они уже спускались вниз, когда двери дома распахнулись, и к нижним ступеням вприпрыжку ринулся Чарли, любимый Яриков мастиф.

Гарольд широко распахнул глаза при виде животного, которое им обоим было почти по плечи, и стал медленно сползать на пол. Лицо у него было бледное как мел.

– Сидеть! – скомандовала Яна, и Чарли тут же опустился на задние лапы у самой нижней ступеньки лестницы.

Гарольд ещё стоял, но на всякий случай Яна подхватила его за пояс, чтобы тот не рухнул под ноги к мастифу и не свернул себе шею.

– Он добрый, – сказала Яна и всмотрелась в лицо Гарольда, пытаясь понять, пришёл ли тот в себя. Гарольд если и пришёл, то ещё не до конца.

Яна вздохнула и, ухватив его покрепче, собралась было спустить вниз. Она отвернулась от Гарольда и тут же столкнулась с чёрными, как ночь, почти лишёнными радужки глазами Яра.

– Он может загрызть человека? – спросила Яна, сидя на кухонной табуретке и разглядывая глаза Чарли, большие и тёплые сейчас.

– Он может загрызть гепарда, – ответил Яр. Была его очередь готовить, и он разливал по кружкам кипяток. – Я тебе уже говорил, это не плюшевая игрушка, а служебный пёс. Его предки стерегли тибетские монастыри.

Ярик так и не решился нанять строителей – было по-прежнему стыдно, что он начинает ремонт с псарни, а не с дома. Поэтому большую часть нового сооружения он сколотил сам – получилось не очень красиво, но вполне надёжно. Отопление тоже вёл сам, и сам же затыкал щели, так что в конце концов к концу января у него было две смежных псарни – одна побольше, другая поменьше – оборудованных вполне неплохо, с отоплением и светом.

Собаки полностью покинули дом, если, конечно, не считать мастифа, которого Яна по-прежнему отказывалась отдавать.

Яр начинал ревновать.

Он, правда, ещё не понял, кого к кому – Чарли к Яне или наоборот. Собака, которую он с таким риском вытаскивал из России, которую кормил и обучал с детства, теперь оказалась как бы и не его, причём претензий предъявить было некому, потому что она жила в его доме, по-прежнему ела его мясо и даже выполняла его команды.

С января, впрочем, Яна стала всё чаще выезжать в город, и теперь уже Яру не хватало не только собаки, но и её.

Возвращалась Яна мрачной и осунувшейся, но ничего не объясняла, просто пристраивалась к Яру под бок в гостиной или спальне при первой возможности, а в ответ на любые вопросы качала головой, либо просто притворялась, что спит.

Яр никогда не видел её такой усталой раньше. Даже в тайге. Иногда ему хотелось признаться, что ремонт не проблема и так надрываться никакой нужды нет, но он одёргивал себя – дело было не только в ремонте.

Яр отлично видел, что найденная работа Яну не устраивает. Ей было скучно ездить по конференциям и снимать политиков. Но так же хорошо Яр представлял, как трудно найти стоящую работу, когда тебе двадцать семь, а вместо резюме у тебя белый листок. Сам он найти её так и не смог.

Ему было стыдно – за то, что Яна потеряла свой благоустроенный быт и уже сложившуюся было карьеру, тем более, что Яна, когда не была совсем уж уставшей, всё чаще пускалась в воспоминания о столичном бомонде, каких-то телепередачах и интересных заказах.

Она никогда не снимала в Москве рекламу ширпотреба – прокладок или подгузников. Были заказы на тему фэшн, реклама дорогих духов – в основном мужских – иногда спортивных товаров, обуви, баров, машин.

Яр старательно прятал усмешку, слушая об этом, потому что понимал, что Яна, по большому счёту, не так уж и изменилась, оставшись в одиночестве. Её по-прежнему привлекали дорогие стильные игрушки, только теперь она их не покупала, а фотографировала. В последнем Яр ощущал что-то неправильное, как будто Яна всего этого лишилась из-за него, и как-то Яр спросил:

– Ты скучаешь по московской жизни?

Яна задумчиво посмотрела на него.

– По какой именно? – спросила она.

Яр повёл плечами.

– По дому. По Ницце. По клубу.

– По твоим партнёрам… По саунам… По сексу с мужиками, от которых меня тошнит… Ты это хотел спросить?

– Яна, – Яр поморщился и притянул её к себе. – Если бы я обещал тебе, что всего этого больше не будет, ты хотела бы вернуться назад?

Яна отвернулась, но тут же прильнула щекой к его плечу.

– Это была бы сказка, Яр. А сказок не бывает. Сейчас я, по крайней мере, верю, что ты настоящий – и на самом деле со мной.

Яр не стал спорить, хотя неприятное, скребущее чувство в груди так и не прошло.

Яна в самом деле уставала, и ей в самом деле не нравилась новая работа. Платили здесь куда меньше, чем она привыкла получать, а режим предполагал ранние побудки для выездов по вызову на места событий и раздражённые взгляды начальства в том случае, если она отказывалась выезжать.

К такому отношению Яна не привыкла. Тем более, что она знала, что может куда больше, чем стараться ухватить в кадр труп, который выносили с места убийства. Такая работа, в принципе, теряла для неё смысл, и только две вещи хоть сколько-то подогревали её интерес – перспектива перехода в другой отдел, которой она обнадёживала сама себя, и ремонт, который она Яру уже обещала.

Такими темпами, впрочем, всё шло к тому, что ремонта придётся ждать полгода.

В середине февраля у Яра был день рождения, и хотя Яна, игнорируя мрачные взгляды руководства, напрочь отказалась выходить на работу в этот день, она всё равно продолжала комплексовать из-за того, что ничего не может подарить.

Яна обещала себе проснуться первой, чтобы разбудить Яра минетом, но когда открыла глаза, обнаружила, что на часах уже одиннадцать. В постели вместе с ней вместо Яра лежит мастиф, и план был безнадёжно сорван.

Яна застонала, закинул руку Чарли на шею, полежала так немного, ожидая, пока окончательно проснётся голова, затем встала и поплелась в ванную.

Душ её немного протрезвил, но сонливость не слетала всё равно – накануне она четыре часа ждала вместе со съёмочной группой губернатора, чтобы взять интервью, который в итоге только буркнул в объектив, что выброс отходов комментировать не будет, и исчез за тонированными дверцами машины. Яна успела ухватить в кадр лишь половину его лица. Она и это считала достижением, таким долгим и выматывающим было ожидание, и коротким – интервью. Однако редактор остался недоволен, так что домой Яна вернулась не только усталая, но ещё и злая. Полночи не могла заснуть и с утра наступление праздника чувствовала не очень-то сильно.

Она всё же натянула джинсы и футболку. Поёжилась от холода, сквозившего через окна, и накинула сверху ещё и рубашку. А затем стала спускаться вниз.

Яр обнаружился на кухне. Он осваивал новое блюдо – тосты. Не то чтобы Яр не умел их готовить в Москве, просто до недавнего времени ему ни разу не приходило в голову это делать. Вот уже буквально неделю назад, когда оба синхронно забыли заехать в супермаркет, Яр вывалил остатки хлеба на сковородку и обнаружил, что это приятное в готовке и недорогое блюдо пользуется необыкновенным успехом – и у Яны, и у мастифа.

В три свои последующие смены у плиты Яр экспериментировал, пробуя вымачивать хлеб в молоке, делать его чуть более подсушенным или чуть более мягким, а потом изучал реакцию остальных обитателей дома. Мастифу больше нравился хлеб в молоке. Яне нравилось всё.

Яна постояла у порога, разглядывая силуэт Яра на фоне окна. Усталость медленно покидала её, и на лице расплывалась улыбка от мысли о том, что этот мужчина всё-таки стал её.

Потом бесшумно скользнула вперёд и, ухватив Яра за талию, развернула лицом к себе. Сама она так же плавно опустилась на колени и потёрлась щекой о джинсы Яра чуть ниже ремня.

Яр, кажется, ещё не сообразил, что происходит, и именно этого эффекта добивалась Яна – она двумя движениями расстегнула джинсы Яра и стащила их вниз вместе с бельём, а сама поймала губами ещё расслабленный член и принялась посасывать, снизу вверх заглядывая Яру в глаза.

В зрачках Яра медленно разгорался огонь. Яна видела, что таким же огнём наполняется и его член между губ. Она толкнула Яра в сторону и вбок, так чтобы тот мог опереться бёдрами о стол, и сама подползла поближе, так и не выпустив члена изо рта.

Яр какое-то время смотрел на неё. Потом отбросил лопатку, которой только что переворачивал тосты, торопливо вытер руки и тут же вплёл их в волосы Яны, а затем принялся мягко массировать затылок, намекая, что неплохо бы взять глубже.

Яна зажмурилась и застонала – прикосновения Яра были мимолётными, но будили в крови пожар.

Яр шумно выдохнул, когда стон Яны пустил волну дрожи по его собственному телу. Член между губ Яны окончательно затвердел, а пальцы до боли впились в затылок.

Яна открыла глаза и сверкнула зрачками снизу вверх. Мстительно впилась пальцами в ягодицы Яра, и тот с глухим стоном качнулся вперёд, врываясь в её горло. Последняя выходка Яны что-то сломала внутри него. Желание стало невыносимым, и он больше не мог идти на поводу – просто трахал услужливо подставленный рот, мягкие губы, которые не давали ему покоя больше десяти лет. Врывался глубоко, как только мог и, уже видя, что по щекам Яны текут слёзы, всё не мог остановиться – только держал её крепче, прижимая иногда к самому паху и не давая дышать, и снова трахал изо всех сил. А Яна всё продолжала смотреть на него своими серо-голубыми глазами – чистыми, как воды Байкала.

С глухим стоном, почти с рыком, Яр ворвался окончательно глубоко и кончил, вжимая лицо Яны в свой лобок.

Осознание приходило медленно. Яна почему-то не отстранялась и не вставала, уже по инерции посасывая опустившийся член.

– Прости… – выдохнул Яр, когда до него наконец дошло. Он потянул Яну за плечи вверх, заставляя выпустить свою соску изо рта. Прижал к груди и принялся успокаивающе гладить по спине. – Прости, Янчик.

– Так ты хочешь меня? – голос Яны был неожиданно тих, и по спине Яра пробежал ледяной холодок.

– Ты просто… Я… Да.

Яна рассмеялась тихо и звонко и, обвив его шею руками, прижалась ещё плотней.

– Чего бы ты ещё хотел, мой господин? – шепнула она Яру в ухо и куснула за нежную розовую мочку легко-легко.

Яр снова застонал.

– Ты не обиделась? – спросил он, продолжая поглаживать спину Яны.

– Я же сам пришла, – Яна снова легонько прикусила Яра за ухо.

Яр отстранил её чуть-чуть и заглянул в глаза. Яна выглядела довольной, как удачно схулиганивший кот.

– Хочешь знать? – спросил Яр, тоже начиная улыбаться.

– Я же спросила, – Яна подняла бровь.

Улыбка Яра стала шире, а в глазах загорелся злой огонёк.

– Помнишь ту фотку, которую ты мне прислала?

Яна почувствовала, как кровь приливает к щекам. А Яр в довершение всего просунул колено ей между ног и потёрся о промежность бедром.

Яна закусила губу.

– Помню, – выдохнула она, прижимаясь сильней и потираясь о Яра в ответ.

Яр многозначительно смотрел на неё, а Яна думала. Она хотела в этот день сделать всё, чего бы Яр не попросил, но у неё попросту не было тех вещей, о которых Яр говорил, и не было даже подруг, у которых можно было бы их взять; так же как не было и денег, на которые она могла бы купить этот подарок или любой другой.

Она прижалась плотней и прошептала Яру на ухо:

– Давай не сегодня. Но я обязательно запомню, что ты этого хотел, – она запнулась и шумно выдохнула, когда зубы Яра впились в её собственное ухо.

– Я тоже запомню, – хрипло пообещал Яр, а затем что-то поменялось мгновенно. Яна обнаружила себя вжавшейся животом в кухонный стол. Руки Яра рванули её джинсы вниз, обнажая воспалённую плоть и мягкие булочки зада, по которым Яр тут же прошёлся двумя руками. Развёл в разные стороны, разглядывая предательски запульсировавшую промежность, а потом наградил Яну двумя звонкими шлепками и прижался к ней собственными бёдрами. Член Яра был ещё мягким, но горячим, и Яна принялась тереться о него, стараясь зажать между бёдрами. Яр какое-то время позволял ей играть с собой, а затем зафиксировал бёдра Яны двумя руками и вошёл одним махом, заставляя выгнуться, натянуться струной.

Яна ловила воздух ртом и сама ощущала, как пульсирует изнутри её тело, сжимая Яра и снова расслабляясь, пытаясь приспособиться к нему.

– Люблю тебя, – Яна ощутила, как горячее дыхание прошлось по её уху, и тут же расслабилась, обмякла.

Яр задвигался, трахая её быстро и жёстко, как не трахал ни разу после тюрьмы. Яна только дышала тяжело и постанывала, краснела и лишь иногда успевала подмахивать. Больше она не могла делать ничего. Когда движения Яра стали особенно резкими, она опустила руку себе между бёдер спереди и принялась стремительно поглаживать, стараясь догнать Яра, но всё равно чуточку не успела – Яр выплеснулся первым, внутри неё.

Яр подхватил её поперёк груди и притянул к себе, целуя подбородок и щёку.

– Люблю тебя, – прошептал он ещё раз.

– Я тоже, – Яна окончательно перестала держаться на ногах, просто повисла в его руках, привалившись к груди Яра спиной.

– Гренкам хана, – добавил после минутной паузы Яр. Яна скосила взгляд на обугленные хлебцы и почувствовала, как в животе сворачивается тугой узелок. – Пошли в ресторан.

Яна не была уверена, чей день рождения получился в конце концов. Яр всё смотрел на неё и улыбался, и Яна не могла не улыбаться в ответ. Подарков никто никому не дарил – они просто гуляли, а потом долго трахались, вернувшись домой, пока не уснули, обнимая друг друга.

Следующим утром круговорот скучных лиц, одинаковых пиджаков и полной безысходности продолжился с того же места. Яна пересчитала сбережения, выглядевшие смешно на фоне того, что она хотела сделать в доме. Невозможность сделать подарок крепко засела у неё в голове. Яна подумала, что если бы не Яр, то, наверное, и на еду бы себе наскрёбла с трудом, а значит, вся её бравада теряла всякий смысл. Нужно было что-то менять.

После работы она ещё раз съездила в колледж и, наняв ещё парочку студентов, сфотографировала их на берегу Темзы, а затем по новой разослала резюме. Ответа не пришло, но на следующий день она сделала ещё серию фотографий и, укрепив ими своё резюме, попробовала ещё раз.

Он рассылала резюме почти каждый день, но до самого марта ответа не приходило. Яна был уверена, что фотографии хороши. Такие же точно сделали ей имя в Москве, но тут не получалось ничего.

Уже в первых числах весны Яна получила звонок от секретаря довольно крупного журнала с хорошей репутацией в мире моды. Это было именно то, что она искала, но шанс пока выглядел слишком призрачным, чтобы целиком поверить в него.

Яна отобрала из своего порядком поистрепавшегося за зиму гардероба самую неношеную блузку. Накинула сверху единственный пиджак и отправилась на собеседование.

Здесь всё было так же, как в Москве, и в то же время иначе. Такой же кабинет, и даже редактор чем-то напоминал её шефа из Men’s Health, но разговор вёлся куда сдержаннее, без панибратства, и только туманные намёки выдавали заинтересованность, к которой Яна за свою жизнь вполне привыкла:

– Именно фотографом? – спрашивал редактор, Джеральд Хайдегер, с мягкой улыбкой. Он принимал Яну не за столом, а на диванчиках для переговоров, так что Яна отлично видела его пальцы, перебирающие прозрачные страницы портфолио.

– У вас есть другие вакансии?

– Из вас бы получилась хорошая модель.

Яна на эту фразу отвечать уже устала – за год работы в фэшн-индустрии она слышала её не меньше сотни раз.

– Возможно, но я не люблю зарабатывать телом.

– Был опыт? – Джеральд приподнял бровь. Хайдегер был ухожен и довольно обаятелен, когда делал такое лицо.

– В каком-то смысле. Но другие вакансии я рассмотреть готова. Не уверена, что хочу именно, – Яна пожала плечами, – снимать. Я могла бы проводить кастинги. Отбирать контент. У меня даже был опыт менеджерской работы в… в музыкальной сфере.

– В музыкальной сфере?

– Управление клубом. Подбор музыкантов, креатив, дизайн.

– Этого нет в резюме.

– Я работала на себя. И не в этой стране.

Хайдегер хмыкнул.

– Вы шведка?

– Я приехала из Европы, да.

– Наверное, это усложняет вам задачу.

Яна усмехнулась.

– Можно и так сказать. Но Англию я знаю довольно хорошо и по-английски говорю без проблем. На моё происхождение можете не смотреть.

– Дело в том… мисс Йансен… – Хайдегер отложил портфолио и прямо посмотрел на неё. – Ваши фотографии хороши. Хотя они и не совсем такие, к каким наш читатель привык.

Теперь уже Яна подняла бровь.

– Это хорошо, – успокоил её Хайдегер, – вы выбиваетесь из струи и можете далеко пойти. Если, конечно, сумеете установить контакт с правильными людьми.

– Правильными людьми, – повторила Яна и откинулась на спинку дивана. Она начинала понимать. «Начать нужно с вас?» – вопрос так и просился на язык, но Яна не стала его задавать. В конце концов Хайдегер был прав, говоря слово «контакт». Вот только контакт они имели в виду разный. И тем не менее Хайдегер был вторым, кто согласился рассмотреть её резюме, другие вообще не выходили на связь, а таскаться по происшествиям у Яны уже не было сил.

– Я могу вам помочь, – продолжил Хайдегер.

«Этого следовало ожидать», – подумала Яна, но вслух произнесла:

– Это очень большая услуга, мистер Хайдегер. Я догадываюсь, что вы не оказываете её каждому встречному.

– Я вижу в вас задатки.

Яна поджала губы. Она отлично понимала, о каких задатках идёт речь.

Хайдегер смотрел на неё с лёгкой насмешкой. Без нажима. Как рыбак, который знает, что рыбка уже на крючке, и теперь лишь выбирает удобный момент, чтобы подсечь.

Яна глубоко вздохнула.

– О какой должности мы говорим?

– Начнёте фотографом, а потом посмотрим.

– Вы дадите мне время на размышления?

– Только не думайте слишком долго.

Яна кивнула, поблагодарила и встала.

На душе у неё кошки скребли куда сильнее, чем с утра. Она устала искать. В свои двадцать семь она ничего не умела, Яр был прав – только трахаться и стрелять. И как бы далеко она ни уехала, ей всегда будут предлагать это. Трахаться и… Яна качнула головой. Нужно было искать. И в то же время в висках стучало, что Хайдегер прав, прав, прав. Без связей, без репутации, без опыта в чужой стране ни на что другое она рассчитывать не могла. Именно поэтому она не сказала «нет». Соглашаться Яна, конечно, не хотела. Но она могла бы поискать компромисс. Начать свою игру и попытаться использовать Хайдегера как пропуск в другой мир. А там уже был шанс заработать что-нибудь головой.

Домой Яна вернулась мрачная. На такси уже не хватало денег, а поездка в автобусе не прибавляла оптимизма. И едва переступив порог, она замерла, увидев незнакомого молодого человека, сидящего на диване и гладившего Чарли по спине. Мастиф довольно жмурился и явно не считал, что парень здесь чужой.

– Яна, – Яр появился в дверях кухни с подносом, на котором стоял чайный набор, и улыбнулся, но как-то скованно. – Помнишь, я говорил, что ко мне, может быть, приедет друг?

Яна помнила что-то подобное. Она думала, что приедет Тук. Но даже допуская другие варианты, представляла другом Яра скорее какого-то старого сослуживца – да чёрт бы его побрал, у Яра вообще не было друзей, так что она попросту ничего не представляла.

– Это Арсений.

Яна повернулась к Арсению и внимательно смерила его оценивающим взглядом. У Арсения были огромные, обрамлённые длинными тёмными ресницами, глаза и пухлые мягкие губы. Смотрел Арсений с насмешкой, что Яну разозлило в конец.

– Я хотела отдохнуть, – процедила она, поворачиваясь к Яру, и тут же поймала потемневший взгляд карих глаз.

– Отдохни, – в голосе Яра прозвучали знакомые тяжёлые нотки, от которых собаки приседали на месте. – Поднимись наверх и отдохни.

Яна пару секунд смотрела на него. Было бы самым простым в самом деле уйти наверх, не выясняя, что это за Арсений и какого чёрта он делает здесь. Но от этого она тоже слишком устала – соглашаться и молчать.

Яна открыла было рот, чтобы начать абсолютно ненужный в эту секунду скандал, когда Яр примирительно произнёс:

– Иди, душ прими. Мы чаю попьём, а потом я буду жарить шашлыки. Спустишься к нам во двор.

Шашлыки он придумал только что, почувствовав, что Яна не собирается отдавать гостиную без боя. Спорить с собственной девушкой при Севе Яр до безумия не хотел.

– Хорошо, – Яна машинально кивнула, и в этом коротком движении головы было столько усталости, что Яр не удержался. Поставил поднос и притянул её к себе. Яна тут же обвила его шею руками и рвано выдохнула.

– Ну? – спросил Яр шёпотом. – Ты чего?

Яна покачала головой.

– Устала просто. Правда душ приму. Потом поговорим.

Всё время, пока она поднималась по лестнице, пока раздевалась и пока настраивала воду, Яна не могла избавиться от непонятного ощущения, что на неё всё ещё смотрят насмешливые глаза – она только не могла теперь понять, чьи же это глаза, Арсения или Джеральда.

Только оказавшись под горячими тугими струями, она расслабилась немного. Откинула голову назад, позволяя им нежить замёрзшее горло. Волосы намокли, но Яне было плевать. Ей было хорошо.

Она не заметила, как простояла под душем добрых полчаса, а когда спустилась вниз, гостиная уже была пуста, а со двора доносились голоса и запах жаренного мяса.

Яна последний раз вытерла волосы, бросила полотенце на диван и, накинув куртку, вышла во двор.

Ярик с Севой сидели на скамьях за столом, который стоял на заднем дворе ещё до них. Вид отсюда был не очень, зато места хватало развести костёр, и соседи не должны были видеть огонь.

Сева держался насторожённо, плечи его были ссутулены, и он всё время норовил отодвинуться от Яра подальше, но этого Яна не заметила. Зато очень хорошо расслышала, как мягко говорит с ним Яр, и как непринуждённо идёт разговор.

Яна постояла несколько секунд, стараясь подавить обиду. Недавнюю вспышку Яра она поняла очень хорошо – кем бы ни был этот парень, перед ним Яра позорить явно было нельзя. Это бесило, но Яна взяла себя в руки и отложила бешенство на потом.

Она подошла к Яру со спины и, обняв его, зарылась носом в короткие волосы на затылке.

Оба замерли – Сева перестал жевать и теперь только смотрел на них. Яр тоже стал неподвижен – как тогда, в тайге, когда их впервые увидел вместе Тук. Секунда тянулась мучительно долго, но Яна не собиралась отступать. Что бы ни творилось у Яра в голове, Яна готова была подыграть ему, позволить показать своё главенство в доме, но Яр всё равно был её. И Арсений должен был это знать.

Яна, не говоря ни слова, прошлась губами по волосам Яра и коснулась его уха.

– Я скучала, – сказала она в полголоса, но так, чтобы слышали все.

Арсений покраснел и отвернулся. Яр немного обмяк, расслабился и накрыл ладонь Яны своей рукой.

Яна тоже вздохнула легче и, подцепив кусочек мяса с тарелки Яра, отправила в рот.

– Тебе нравилось, когда я для тебя танцевала?

– Да.

– Тогда почему ты не просишь меня станцевать сейчас?

Яр отложил в сторону книгу, по которой пытался осваивать английский – и посмотрел на неё.

Последнее время Яна, мягко говоря, напрягала.

Яр ожидал, что, устроившись на новую работу, она станет спокойней, но этого не произошло.

График Яны стал более размеренным. С согласия Яра она обзавелась недорогой подержанной машиной, отложив немного планы на ремонт, и Яр её понимал – он сам с трудом мог вспомнить, когда сидел в автобусе в прошлый раз. Просить деньги на такси каждый день Яна не хотела, и это Яр понимал тоже – такое попрошайничество выглядело бы просто смешно.

Приближалось лето, и оба уже порядком привыкли к новому дому, так что даже Яна перестала замечать его обшарпанный вид. Проводку и сантехнику Яр в начале весны поменял сам, так что в особняке уже вполне можно было жить, и Яна решила сделать себе небольшое послабление.

Работа, благо, шла хорошо. Сессии шли одна за другой, но улыбка на её лице появлялась всё реже, и Яр поначалу связывал это с собой.

В тот вечер, когда Сева появился в их доме, Яна была сама не своя до самой ночи. Она ластилась, обнималась, лезла с поцелуями – но это Яра как раз не слишком удивляло. Напротив. Ему было хорошо. Ему нравилось, что Сева видит их. Что Яна не стесняется касаться его, не скрывает свою роль.

В первую секунду, когда Яна повисла у него на шее в патио, Яр на секунду остолбенел, а потом по груди разлилось тепло. Яну не хотелось отпускать от себя ни на шаг, и сама Яна не спешила отходить от него.

Затем, ночью, Яна снова «почти не удивила» – все уже разошлись спать, только Яр копался до последнего, собирая шампуры, а потом ещё ходил кормить собак, так что, поднимаясь в спальню, он ожидал, что Яна уже спит.

Яру было не по себе. С того самого момента, как он впервые услышал голос Севы, ему было не по себе. И решение пригласить Севу сюда было спонтанным, почти интуитивным, но с самого начала встречи Яру всё так же было не по себе.

Он не знал, как себя с Севой вести. Их отношения никогда нельзя было назвать дружбой.

Он прикрывал Севу, пока мог. Сева, когда мог, помогал ему. Яр ценил эту помощь. Всё.

Яр никогда не говорил о своём отношении к Севе вслух, да и говорить-то было не о чем, в общем-то. Разве что поблагодарить. Поблагодарить он мог и по телефону, а что говорить здесь – Яр не знал.

Сева был вроде бы из того, другого мира, где постоянно нужно было быть готовым к войне. Но таким Яр быть не хотел – и не хотел возвращаться туда.

Ему было хорошо здесь – среди собак, наедине с туманными рассветами и Яной, клубком свернувшейся в его постели. Ему не было ничего нужно вообще. Или почти вообще.

Но Сева в то же время был не совсем оттуда. Он был тем, кто мог бы, как казалось Яру, понять, и это была одна из причин, почему Яр захотел увидеть его здесь.

И тем не менее, разговор клеился с трудом.

Сева боялся. Он сидел, скрючившись на краешке дивана, да и туда, на краешек, решился присесть не сразу – будто до сих пор ждал, что его отправят спать под кровать.

Яр догадывался, что творится у него в голове. Но он был не из тех, кто умеет общаться с болезными и несчастными. Он рассказывал о себе – рассказывал без перерыва, как никогда не умел говорить, потому что боялся, что если замолкнет, наступит тишина. Сева упорно молчал.

Появление Яны развеяло атмосферу, но лишь немного. Яна явно злилась. Бесилась в своей неповторимой стервозной манере, которая раньше доводила Яра до исступления. Сейчас Яру стало бы смешно. Он был пьян одной только близостью этой девушки, раскалённой иглой прошившей его жизнь. Возможно, надо было встряхнуть Яну, поставить на место сразу, чтобы это не продолжалось потом, но Яр упустил момент.

Вечером он опустился на кровать тихонько и какое-то время лежал молча, глядя в потолок. Стало ли ему легче с приездом Севы? Яр думал, что станет. Теперь он чувствовал, что нет. Сева лишь будил воспоминания о том, что Яр хотел вычеркнуть из своей жизни насовсем. Когда он был рядом, на Яра снова накатывало то паршивое состояние удушающей слабости, его трясло, и было почти невозможно это скрыть. Было трудно дышать.

Это состояние преследовало его даже теперь, когда Севу уложили в гостевой, а он, казалось бы, оказался один на один с темнотой.

Яр протянул руку, чтобы коснуться Яны, почувствовать, что накатившая волна воспоминаний – всего лишь сон, и тут же отдёрнул её, чувствуя, что не может коснуться Яны сейчас.

В следующую секунду тяжёлое и горячее навалилось на него, и губы Яны накрыли его губы. Руки стиснули плечи Яра, а бёдра обхватили бёдра Яра.

Яр перехватил её поперёк туловища и крепко сжал. Было приятно просто ощущать её в своих руках. Чувствовать, что Яна живая.

Яна чуть отстранилась, заглядывая Яру в глаза, и Яр увидел на дне её глаз искрящееся, пронизанное болезненной нежностью тепло.

– Ярик… – прошептала Яна.

Это «Ярик» могло заменить Яне тысячу слов, и что оно значит сегодня – Яр не знал.

Его тоже охватило это чувство всеобъемлющей любви, желание быть ближе – и никогда не отпускать.

Он сбросил Яну с себя, так что та тихо охнула – и, тут же накрыв её собственным телом, принялся целовать. Всю. Губы. Скулы. Плечи. Ключицы. Грудь. Живот, который тут же задёргался под прикосновениями его губ.

– Ярик… – прошептала Яна и вплела пальцы в короткие волосы Яра.

Яр зажмурился и прижался к её телу щекой.

Жажда, не покидавшая Яра столько лет, вернулась, но теперь она была другой. Он не мог представить, как мог бы причинить нежной девочке, лежавшей в его объятиях, боль. Любую боль.

Жажда требовала целовать Яну – бешено, яростно, не оставляя ни одного кусочка кожи свободным от своих губ. И Яр снова целовал, ласкал языком маленькие соски и гладил шершавыми ладонями бёдра.

Той ночью Яр так и не вошёл в неё – слишком много было всего, и они кончили, просто обнимая друг друга, лаская, целуя.

А потом волшебство прошло.

Они ещё лежали в объятиях друг друга, когда Яна спросила:

– Зачем ты его пригласил?

Яр вздохнул. Он и сам бы хотел знать ответ.

Яна высвободилась из его рук и, подложив под голову локоть, заглянула в глаза Яру, лежащему на спине, сверху вниз.

– Тебе скучно со мной или что, Ярик?

Яр закрыл глаза всего на секунду – одолела усталость. Тут же открыл их и сосредоточил взгляд на лице Яны.

– Яна… Глупо ревновать.

Яна подняла голову.

– Да что ты? Когда ревнуешь ты, это очень умно!

На губах Яра промелькнула улыбка. Он попытался притянуть Яну к себе, но та не далась.

– Янчик… Ни один мужчина и ни одна женщина не значили для меня столько, сколько значишь ты.

Глаза Яны блеснули.

– А сестра Богдана?

Яр вздохнул.

– Это было давно.

– А Мира?

– Это другое!

– Итак, я всего лишь одна из трёх, правильно, Яр?

Яр молчал.

– Или, может быть, из десяти?

– Прекрати! – Яр сам не заметил, как Яна оказалась на спине, а сам он снова навис над ней. – Я люблю тебя. Мне даже не с чем это сравнить.

– У тебя очень странная любовь! Трахать других у меня на глазах!

Яр почувствовал, как слабеют руки от этих слов, и поспешно откатился назад.

– Мне это светит опять? – спросила Яна, не поворачиваясь к нему. Глядя в потолок. – Может, это должно меня возбуждать?

Яр снова попытался притянуть её к себе, но Яна вывернулась, откатилась и, отвернувшись, свернувшись калачиком, замерла на другом краю кровати.

– Я никогда больше не сделаю так, – тихо сказал Яр. – Никогда больше… – он замолк и качнул головой, почувствовав глупость собственных слов. – Я люблю тебя, Яна.

– Давно?

– Очень, – Яр немного пододвинулся к ней и легонько коснулся пальцами плеча. – Мне просто нужно было время, чтобы это понять.

– Тогда почему тебе мало меня?

Яр прикрыл глаза.

– Яна… – Яр почувствовал, что голос не слушается, и прокашлялся. – Яна, ты меня вытащила. Но я сам выбраться не смог. Понимаешь?

– Нет.

– Я должен был… должен был спасти его.

– Это что, эстафета?

– Нет. Я должен был почувствовать – что хотя бы теперь могу. Что они не справились со мной.

Яна вздохнула.

– Глупый, – сказала тихонько она и, развернувшись, коснулась Яриковой щеки. – Помогло?

Яр покачал головой.

– И что теперь? Нафига было приглашать его сюда?

Яр снова покачал головой.

– Ему нечего делать там, – сказал он. – Я просто хотел… помочь.

– А здесь? Что он будет делать здесь?

– Мне нужен помощник на псарню.

Рука Яны на его щеке замерла.

– Яр, – голос Яны непривычно раскатисто прозвучал в тишине.

Яр открыл глаза и посмотрел на неё.

– Ты же шутишь, да?

– Ты бы не стала заниматься с собаками!

Яна поджала губы и какое-то время зло смотрела на него.

Яр был, в принципе, прав. И всё-таки то, что он хочет поселить в их доме кого-то ещё, выводило Яну из себя.

Той ночью они всё-таки уснули в объятиях друг друга, хотя во сне Яна всё время норовила Яра пнуть. Но разговор явно не был окончен.

Яна продолжала ревновать. Иногда она становилась невыносима настолько, что Яру хотелось ей врезать – но он ограничивался лёгким шлепком по заднице, который, по его представлению, должен был всё Яне сказать.

А ещё Яна задавала вопросы – от которых Яра пробирала дрожь. И одним из таких вопросов стало:

– Почему ты не просишь меня танцевать?

Яр вздохнул и, отложив книгу в сторону, посмотрел на неё.

– Я не думал, что тебе это приятно.

Яна стояла у окна нахохлившись, обхватив себя руками, и смотрела на него.

– Мне было приятно, – сказала она наконец. – Что ты смотришь на меня. Такими глазами, как будто на свете больше нет никого.

Яр невольно улыбнулся уголком губ.

– Я и так всё время на тебя смотрю.

Яна ссутулилась ещё сильней.

– Иди ко мне, – Яр протянул руку. Яна нехотя взялась за неё, и Яр тут же рванул её на себя, усаживая к себе на колени верхом. Прошёлся носом по полукруглому вырезу майки, касаясь дыханием ключиц.

– Я люблю тебя, – прошептал он, задерживаясь у самого уха. – Станцуешь мне?

– Да. Но не сейчас.

Яр спрятал улыбку у Яны в плече.

– Хорошо.

Яна в самом деле нервничала – с тех самых пор, как Джеральд Хайдегер сделал свой ход.

Она отлично понимала, что нельзя идти у такого человека на поводу. Она однозначно не собиралась с Хайдегером спать – но работу получить всё-таки хотела; и решила, что может завести свою игру.

В конце концов, Хайдегеру она ничего не обещала. В контракте не было прописано, что Эрика Йансен должна с Джеральдом Хайдегером спать. Все договорённости существовали только на словах, и даже в них оба пользовались тактичным «поддерживать контакт».

Яна решила, что вполне может «поддерживать контакт» – до тех пор, пока у неё не появится приличное портфолио. Пока она не узнает нужных людей.

Она могла бы ещё сомневаться в том, что делает, но Яр основательно разозлил её, притащив в дом своего тюремного дружка, и через три дня Яна подписала с Хайдегером договор.

На четвёртый день Арсений съехал из гостевой спальни в какой-то дешевый дуплекс, но решение уже было принято. И надрезая ножом аккуратненький сэндвич с лососем, улыбаясь Джеральду и обещая ему следующий ланч, Яна мстительно представляла, как Яр учит Арсения кормить собак.

Большего Хайдегер пока от неё не хотел. События он не торопил и даже вопросов о личной жизни не задавал – а значит, Яна ему и не врала.

Только спустя пару недель вполне приличных ухаживаний Хайдегер предложил расширить совместный приём пищи ещё и до обеда. Яна колебалась, но когда Хайдегер напомнил, что им стоит обсудить концепцию фотосъёмок для следующего номера, Яна сдалась – в Москве с ней концепции никто не обсуждал.

Джеральд был ровным в общении, довольно симпатичным внешне и упёртым как скала – Яна чувствовала это в каждой чёрточке его лица.

Хайдегер всегда шёл до конца – это Яна видела, пока наблюдала за его работой в офисе, и эта маленькая деталька его характера сильно смущала Яну, потому что говорила о том, что отделаться от Джеральда, когда придёт время, будет нелегко.

Впрочем, Яна не привыкла заглядывать далеко. Единственная её попытка строить планы на будущее потерпела крах, и она твёрдо смирилась с мыслью, что импровизация – его всё.

Вечером после обеда было неприятно смотреть Яру в глаза – как и каждый вечер потом, когда она приходила от Хайдегера домой.

Яра она любила. Это не девалось никуда. Это чувство было большим и сильным – как кит. Оно поселилось глубоко в её душе, и Яна не могла бы представить, что оно денется оттуда куда-нибудь.

Именно поэтому было так паршиво осознавать, что она делает то, что Яр вряд ли бы ей разрешил – но Яр тоже делал то, что сама Яна бы ему разрешать не стала, так что Яна успокаивала себя тем, что попросту мстит.

Месть не доставляла радости. Яне не хватало той открытой близости, которая сложилась между ней и Яром не так давно. Хотелось восстановить утраченное, и едва задавался выходной, Яна пыталась вытащить Яра куда-нибудь. Получалось не всегда, потому что тот не хотел надолго покидать собак. «И Севу», – добавляла Яна про себя.

– Почему ты больше не просишь меня танцевать? – мысль всплыла в голове сама собой, когда Яна наблюдала, как Яр сидит перед камином и читает Майн Рида на английском. Яр уже вполне сносно читал, и тем расстраивал Яну безмерно, потому что теперь всё чаще обходился без неё.

Яр поднял голову и долго смотрел на неё, будто осмысливая вопрос. Яр был здесь и в то же время не здесь, и эта мрачная тяжесть поселилась в его глазах ещё ранней весной. Яне она напоминала о прошлом, и она была уверена, что знает, кто привёз её сюда.

– Я не думал, что тебе это нравилось.

Сердце Яны стиснула боль. Были вещи, которые ей в самом деле нравились, да. Ей нравилось доставлять Яру удовольствие – не важно, тогда или сейчас.

– Мне нравилось, что ты смотрел на меня, – Яна сама не узнала свой голос, так глухо он прозвучал.

Яр поспорил ещё немного, а потом поймал её за руку, рванул на себя и усадил на колени верхом.

– Люблю тебя, – прошептал он, касаясь уха Яны горячим дыханием.

Яна вплела пальцы в его волосы, склонилась, уткнувшись в макушку Яра лбом, и замерла так. Так хотелось поверить, что ни в доме, ни в городе, ни во всей вселенной кроме них не было никого.

– На три дня? – Яна положила в рот кусочек бифштекса и принялась жевать его неторопливо, стараясь выиграть время.

– Три дня в Париже, – подтвердил Джеральд. Он сидел, откинувшись на резную спинку стула, какими славилась пафосная кафешка на первом этаже редакции. – А ты говоришь о них так, как будто я предлагаю тебе совершить экскурсию на Голгофу.

Яна отрезала ещё кусочек мяса и так же тщательно принялась жевать.

– Эрика? – Джеральд поднял бровь.

Их непонятный контакт затягивался, и оба это понимали. Весна уже подходила к концу, а Яна всё ещё старательно избегала необходимости говорить «да» или «нет».

И теперь, когда Хайдегер предлагал ей возможность, которая вряд ли была ещё у кого-то из сотрудников – вместе с ним отправиться на вечеринку в честь годовщины Cosmo с посещением всех сопутствующих фэшн-центров Парижа и, конечно же, с возможностью перезнакомиться со всеми стоящими людьми, Яна снова не могла сказать ни «да», ни «нет».

На вечеринку она, безусловно, хотела.

Это был тот самый шанс, ради которого она согласилась на работу у Хайдегера и приняла на себя все возможные риски по поддержанию этих непонятных отношений.

И в то же время три дня – это было слишком много, чтобы рассказывать Яру про завалы на работе.

Она и без того устала врать. Хайдегер отнимал у неё слишком много времени, в то время как Яна хотела, чтобы это время, когда последний кадр уже отснят, принадлежало бы ей и Яру.

– У меня есть время подумать? – спросила Яна и тут же поймала недобро блеснувший взгляд. Этот взгляд она видела у Джеральда не в первый раз. Он плохо вязался с обаятельным и обходительным мужчиной, которого Яна знала, но Яна отлично понимала, насколько обманчива бывает внешность. Взгляд выдавал Джеральда с головой – Яна видела такой у Яра и у некоторых других людей, куда лучше умевших скрывать свои чувства. Этот взгляд всегда появлялся, когда кто-то из них не получал то, что уже считал своим по праву. Когда кто-то не получал всё целиком.

– Я не собираюсь тебя заставлять, – Джеральд натянуто улыбнулся, но на его лице отчётливо читалось обратное.

Яну, впрочем, не слишком беспокоило его лицо. Схема и так была слишком сложна, чтобы учитывать ещё и его.

– Нужно проверить, нет ли у меня планов на выходные. Ты же знаешь, трудно упомнить всё.

Джеральд звонко бряцнул вилкой о стол и, обернувшись к пробегавшей мимо официантке, потребовал счёт. Он ушёл, а Яна осталась сидеть, глядя на город, бушевавший за окном. В Лондоне всё было иначе – и в то же время неуловимо похоже на всё, что было с ней в Москве. Здесь не было гламурных тусовок, но были приёмы у важных людей. Не было авторитетов, но были люди, которые имели слишком много денег, чтобы уступать.

Яна со вздохом взяла в руки телефон – маленькую сделку с самой собой, изъявшую ещё одну порцию денег из бюджета на ремонт. Трат для поддержания статуса вообще оказалось куда больше, чем она ожидала.

– Привет, – она невольно улыбнулась, услышав на другом конце линии голос Яра, точно так же говоривший:

– Привет, – и многоголосый лай собак. – Секунду подожди.

– Отвлекаю? – вопрос был риторическим. Время Яр находил всегда.

– Нет. Только выйду сейчас. Вот.

Лай стих, но Яна всё ещё молчала, разглядывая машины, проносившиеся за окном.

– У тебя всё хорошо? – спросил Яр, заметив, что молчание затягивается.

– Да. Я хотела спросить, ты на соревнования едешь или нет?

О соревнованиях они говорили несколько раз. Яр подумывал начать выставлять собак, но самым главным претендентом на медаль был мастиф, а именно его показывать было нельзя. Остальных собак нужно было готовить, и Яр всё никак не мог решить для себя, интересно ему это или нет.

– Думаю, да, – за последние две недели это был самый определённый ответ. – Медкомиссия начнётся шестнадцатого числа.

Яна прикрыла на секунду глаза и кивнула.

– Неделя, да?

– Да, – Яр помолчал, прежде чем спросить: – Хочешь со мной?

Оба понимали, что с ним Яне ехать нельзя.

– Нет, просто спросила, – Яна поёжилась, пытаясь избавиться от неприятного, тянущего чувства в груди, которое никак не оставляло её. – Ярик, у меня тоже будет выезд небольшой. Ты же отпустишь меня, да?

Яр молчал. Видимо, отпускать не хотел, но Яна прекрасно знала, что отпустит всё равно. Вопрос только в том, что будет потом.

– Когда? – спросил Яр тяжёлым голосом, надтреснутым и хриплым, как первые раскаты грома.

– Семнадцатого. Как раз.

Яр молчал ещё какое-то время, прежде чем закончить так же мрачно:

– Хорошо.

Яр первым нажал отбой, и Яне стало неприятно от мысли о том, что не случившийся взрыв всё же прогремел – где-то там, глубоко под водой.

На приём она улетала на сутки позже, чем Яр. Потому Яра она ездила провожать в аэропорт – и даже отвезла на машине сама. Яна же должна была улетать одна. Машину она брать не стала, чтобы не оплачивать стоянку в аэропорту. Добралась на такси и уже на месте поняла, что ей не нравится то, что происходит – на взлётном поле её ожидал корпоративный самолёт.

– Что это? – спросила она у Джеральда, остановившегося рядом с ней.

– Наш самолёт.

Яна поджала губы, чтобы не сорваться. Джеральд явно пытался произвести эффект – и произвёл, но только совсем не тот, который ждал.

Вся дорога до Парижа прошла в молчании, лишь изредка нарушаемом Джеральдом, но Яна напрочь отказывалась поддерживать разговор.

Так же тягостно прошёл и сам приём – размещение в гостинице, где внезапно не хватило свободных номеров, так что Яна едва не отправилась искать другой отель, знакомства, поздравления, разговоры.

Яна не могла бы сказать, что всё это не её. Напротив, среди всех этих людей она чувствовала себя легко. Вот только мужчина, стоявший рядом и старательно поддерживавший её под локоть, был не тот – настолько не тот, что шампанское теряло вкус.

– Может, всё-таки поговорим? – произнёс Джеральд, когда они уже снова летели в Лондон.

Яна упрямо смотрела в окно. Она не знала, что можно сказать. План не работал. Все эти люди были друзьями Джеральда, и Джеральд наверняка смог бы сломать её карьеру так же легко, как сейчас мог её построить.

Яне казалось, что она бродит в замкнутом круге, и от этого её по рукам и ногам сковывала тоска.

– Мне интересно фотографировать, – сказала она, когда самолёт уже шёл на посадку, а Джеральд окончательно отчаялся получить на него ответ.

Хайдегер вскинулся и посмотрел на неё.

– В чём проблема? У тебя получается хорошо.

Яна усмехнулась.

– Но ведь я не поэтому нужна тебе, так?

Хайдегер пожал плечами и не ответил ничего.

Яна снова уставилась в окно. Она вспоминала Москву и думала, почему там ей всё удавалось так легко.

– Пошли, – она даже не заметила, как самолёт замер на посадочной площадке, и Хайдегер тронул её за плечо. – Ты на машине?

Яна покачала головой.

– Я тебя подвезу.

Яна не ответила, потому что это был не вопрос. Она не сомневалась, что Яр всё ещё на соревнованиях. Видеть Хайдегера – ещё час или около того – не хотелось совсем, но Яна слишком устала, чтобы спорить, поэтому позволила вывести себя наружу и вывести из аэропорта.

– Я сейчас… – Джеральд, видимо, собирался сказать, что сейчас подгонит машину, но не успел, потому что Яна услышала голос, который прошил серую вязкую реальность раскалённой иглой, выдернул её из дрёмы и швырнул лицом о ледяной пол.

– Эрика!

Яна обернулась на голос и расплылась в улыбке, чувствуя, что ещё немного – и тёплыми ручейками стечёт на пол.

Яр был зол. Яна видела это в почерневших от ярости глазах, но Яна всё равно не могла бы представить, чтобы в эту секунду с ней случилось что-то лучшее, чем этот зов.

Джеральд тоже обернулся, услышав имя своей спутницы, и, очертив фигуру Яра изучающим взглядом, тихонько спросил:

– Кто это?

Яна не расслышала вопроса. Она продолжала смотреть на Яра и глупо улыбаться. Тот был одет в старые потёртые джинсы, которых, кажется, не менял с самого приезда в Англию, и поношенный китайский свитер, нелепо смотревшийся на фоне дорогого серого костюма Джеральда.

Яр подошёл вплотную, и Яна увидела, что они практически одного роста, но тяжёлая, мрачная энергия делала фигуру Яра мощнее на вид.

– Кто это? – повторил Яр только что прозвучавший вопрос.

Яна облизнула губы.

– Это мой шеф, – сказала она. – Мистер Хайдегер.

Яна повернулась к Хайдеггеру.

– Это мой… – она вдруг поняла, что не может позволить себе даже запинки, потому что этого Яр уже не простит. И не может сказать «кто», потому что на этом её работе в журнале придёт конец. – Партнёр, – произнесла она почти без паузы, – Николо. Николо Манчини.

Хайдегер продолжал смотреть на Яра холодно и зло, так же, как Яр смотрел на него.

– Я хотел подвезти тебя, – сухо сказал Яр.

– А выставка?

– Передумал. Расскажу потом.

Яна последний раз окинула Хайдегера взглядом, прощаясь с карьерой, которую так и не успела начать, и повисла у Яра на шее, не обращая внимание на сотни движущихся вокруг людей.

Яр прижал её к себе.

– Как это… – шепнул он на ухо Яне.

– Прости, прости, прости… – зашептала Яна, и Яр просто прижал её к себе.

Хайдегер прокашлялся, пытаясь обратить на себя внимание, но Яна и не думала шевелиться.

– Устала, – сказал Яр за неё. – Спасибо, что проводил.

Хайдегер молчал какое-то время, а потом кивнул, и Яна услышала из-за спины:

– Мне пора.

Руки ему Яр так и не пожал.

К машине они двигались молча. Яр долго пытался завести поношенный мотор. Он был на грани того, чтобы плюнуть и завести нормальное авто, так нелепо смотрелся их минивэн рядом с ленд ровером Хайдегера, уже отъехавшим достаточно далеко.

– Ярик… – сказала Яна тихо, наблюдая за его мучениями. – Я бы никогда….

Она не нашлась, как продолжить, и прильнула к плечу Яра всем телом. Тот вздохнул и, перехватив её так, чтобы можно было гладить по волосам, прижал к себе.

– Я знаю, – сказал он и поцеловал Яну в висок.

Яна закусила губу и прижалась к его плечу виском.

Мотор всё-таки завёлся, и машина, слегка покашливая, двинулась вперёд.

– Я Севе работу нашёл, – сказал Яр, отпуская Янц, чтобы положить вторую руку на руль.

– На псарне?

– Да нет, – Яр поморщился. – В доках. Дальше сам.

Он искоса посмотрел на Яну.

– Я не стремлюсь его держать под боком, Яна. Мне с ним… тяжело. Просто я должен был почувствовать, что могу ему помочь.

Яна молчала. Больше всего ей хотелось свернуться клубочком и уткнуться носом Яру в бок.

«Помоги мне», – промелькнуло в голове, но произнесла она только:

– У меня ничего не выходит. Ничего, Яр.

Яр снова покосился на неё и, вильнув, прижал машину к обочине. Заглушил мотор и повернулся к Яне лицом.

– Чем тебе помочь?

Яна недоумевающе посмотрела на него. Она была почти уверена, что не успела ничего попросить.

Яна облизнула губы и отвернулась.

– Ничем.

– Я не хочу, чтобы ты летала в Париж с этим мужиком.

Яна покачала головой.

– Больше не полечу.

Она тоже покосилась на Яра и прижалась к нему лбом.

– Я просто не знаю… не знаю, что делать, Яр. Я стараюсь, но, кажется, я правда только и могу… Трахаться и стрелять, – она усмехнулась самой себе.

– Дело не в этом, – сказал Яр спокойно и погладил её по спине. – Янчик, хватит, а? Давай всё же купим тебе журнал.

Яна вырвалась и посмотрела на него зло.

– Ты думаешь, мне это надо, Яр? Опять твои деньги, да?

Яр криво улыбнулся.

– Если бы это… Ты бы уже ушла. Это – надо мне. Иначе – что я делал все эти семь лет, если теперь не могу сделать счастливой тебя?

Яна долго молчала.

– Студию, – сказала она наконец тихо и, в ответ на вопросительный взгляд Яра, добавила. – Это будет студия.

– Да хоть колбасный завод.

Он привлёк её к себе и некоторое время молча поглаживал по волосам. Яна слишком устала, чтобы возражать.

– Ян, – окликнул он через некоторое время.

– А.

– Ты будешь моей женой?

Яна молчала, потому что к горлу внезапно подкатил ком. Это длилось так долго что Яр отстранился и осторожно заглянул ей в глаза.

– Ян?.. – переспросил он.

– Да, – одними губами прошептала она.

Всё. Это окончательный и бесповоротный конец. Я очень надеюсь, что он вас не разочаровал.