Ирек Гильмутдинов

Привет магия! Книга третья.

«Пегарог».

Глава первая.

Знакомство.

Мы поднимались по лестнице, и казалось, что нет конца и края этим ступеням. Я, как По из мультика, уже хотел кричать: «Лестницы, ненавижу лестницы».

Битва со Скверноликим прошла не бесследно. Да, я отказался от дара, но мы все изменились. Как и что именно с нами стало не так, я пока не в курсе, но вот то, что каждый из нас получил какой-то «подарочек», в этом я уверен на все сто.

Надо понять вот что. Это дано на время пребывания в этом обрывке мира, или, когда мы вернёмся в мир Керон, «это» останется с нами навсегда. Наверняка есть свои плюсы и минусы. Вопрос только чего больше.

Когда конец лестницы был достигнут, я насчитал двести восемьдесят шесть ступеней. Вот честно, убил бы того, кто это придумал, и неважно, добрый он или просто выполнял чей-то приказ. Хоть бы поручень сделал, что ли, так нет же. Гад такой. При всём при этом не все ступени были выполнены на одинаковой высоте, что делало это путешествие более изнурительным и мучительным.

Хотя, мне кажется, в этом есть какой-то умысел. Мол, враг, пока поднимется, лишится сил и на выходе окажется менее воинственным. Как по мне, я, если и хотел договориться, то теперь точно не хочу. А вот убить — даже очень.

Обычная на вид дверь, встретившая нас в конце лестницы, оказалась не запертой. Толкнув её, мы очутились в подвале, где повсюду стояли клетки. Освещение тут куда лучше, чем в склепе.

Когда я говорю «повсюду», то имею в виду буквально повсюду. Железные, зачарованные клетки лежали как на полу, так и были подвешены на потолке, плюсом имелись те, что прикреплены к стене. Все были разных размеров.

Как я понял, двигаясь сквозь неровные ряды, это что-то типа каземата, тюрьмы для монстров. Потому как людей или хотя бы гоблинов я здесь не приметил. С другой стороны, может, ещё встречу, размеры подвала впечатляли. Зато всяких червяков, тварей с клыками, крыс невероятных размеров и прочей нечестии тут было полным-полно.

Больше всего меня впечатлило чудовище, что было приковано к дальней стене. Отдалённо оно напоминало мне пчелу, только размеры этого создания не умещались в моей голове. Она легко могла поспорить размерами своих крыльев с крыльями легкомоторного самолёта, с которого так любят прыгать парашютисты. У неё, а это точно она, была аж четыре пары крыльев. Восемь пар лап, и каждая прикована кандалами к стене. Окрас брюшка бело-голубой, не жёлто-чёрный, к которому я привык, а именно бело-голубой, отчего она выглядела как-то посимпатичнее, что ли. Её фасетчатые глаза смотрели прямо на меня.

Рядом теснились ещё два десятка клеток, где, судя по всему, томились её детёныши или подданные — я не взялся бы точно определить их статус. Все эти существа казались жалкими в сравнении с ней, их размеры не достигали и трети величественного тела королевы.

Я стоял напротив крылатой твари и любовался. Вроде да, монстр, но зараза красивый монстр. Никакого отвращения я к ней не испытывал.

В этот момент меня дёрнули за рукав.

— Господина Кайлоса, это они, — прошептал Грохотун, да так тихо, будто боялся разбудить кого-то.

— Кто они? — отвлёкся я от созерцания, сосредотачиваясь на гоблине.

— Те, кто горошины счастья на деревьях развешивали, — пояснил он, а до меня сразу дошло.

Вот почему в лесу ничего и никого нет. Кто-то посадил их в клетку. Вопрос: за что можно посадить монстра в клетку? Тем более оно должно понимать, что сидит в клетке, а не просто её ареал обитания ни с того ни с сего стал меньше. Получается, оно разумно.

— Стойте здесь и не двигайтесь, — попросил я своих спутников, а сам пошёл вперёд.

— Приветствую тебя, королева. Прости, не ведаю, как ваш вид называется и как тебя величать. Меня зовут Кайлос. Маг молнии и тьмы.

Молчание. М-да. И на что я надеялся? Откуда ей знать общий язык Керона?

— «Тораксия, королева Виссариев, но маленькие люди, или как вы их зовёте, гномы, прозвали нас Гулдум», — услышал я жужжащий голос в голове. Боли он не причинял, лишь доставлял немного неприятных ощущений. Словно пальцем проводишь по наждачной бумаге-нулёвке.

Я склонился в уважительном поклоне. Вежливость — наше всё.

— Кто пленил вас и за что? И да, прошу прощения за моё любопытство. Оно выше моих сил.

— «Всё нормально. Вы, люди, по-другому не умеете. Пока всё не узнаете, не можете принять решений, и это, с одной стороны, правильно. А запер меня в клетку хранитель этого обрывка мира, за мой отказ поглощать души смертных».

— Как Вы тут оказались? Я имею в виду не тюрьму, а этот мир. Вы ведь не тут родились. Я правильно понимаю?

Тораксия поначалу не хотела даже подавать виду, что знает его язык. Глубокое, многовековое презрение к человеческому роду пустило в ней корни — слишком уж много страданий принесли эти существа её предкам, ей самой и, без сомнения, принесут её потомкам. Яд ненависти давно прожигал её душу, оставляя лишь холодное равнодушие к их жалкой участи.

Но этот... был иным.

Что-то неуловимое, чуждое привычной человеческой природе, заставляло её внимать его словам. От него не веяло той подлой, трусливой злобой, что исходила от прочих двуногих, встречавшихся на её долгом пути. Да, она ощущала — этот юный убийца уже лишал жизни. И себе подобных, и иных. Но вот парадокс — душа его оставалась чистой, будто незамутнённый родник в глуши векового леса.

Как? Каким образом кровавые отпечатки не осквернили её? Ведь каждое лишённое жизни существо обязано было оставить след. Логика отказывалась понимать, но любопытство — этот древний двигатель всего живого — заставило её откликнуться. И вступить в диалог.

— «Мой мир», — голос её звучал, словно шелест крыльев над пеплом, — «был царством алхимиков. Мой род, Виссарий... Мы — наследие погибшей цивилизации, что стремилась выковать совершенных воинов, сочетающих стремительность насекомых с разумом человека.

Когда империя рухнула, явился Он.

Предложил моей праматери спасение — переход в иной мир. Обещание оказалось ложью. Осознав это, они ценою собственной гибели прорвали магические оковы, когда те на миг ослабли... Но бежать было некуда.

Долгие годы нас оставляли в покое. Мы поселились в глухом лесном краю, у самой границы обитаемых земель... Поверили, что свободны. Оказалось — Он просто ждал, пока род окрепнет, размножится... Чтобы потом прийти и вырезать почти всех моих детей. Наказание за неблагодарность. Оставил лишь меня да горстку слуг... Чтобы «подумали о своём поведении».

«Кабы знала тогдашняя королева, в какие сети попала... Лучше бы сгинула в пламени родного мира», — подумала королева рода Виссарий, но решила об этом промолчать. Не стоит этому непонятному человеку показывать свою слабость. Он слишком необычный мальчик, и явно интересуется не ради праздного любопытства, уж она это чувствовала, как никто другой.

— Почему отказались?

— «Пожирание душ...» — её голос вдруг стал тише, но в нём зазвучала сталь, — «это не просто убийство. Это... извращение самой природы бытия. Ты перестаёшь быть собой, становясь сосудом для чужих страхов, мыслей, боли... Мой вид... Мы не созданы для такого кощунства».

— Благодарю за столь подробные разъяснения. Вопрос. Что будет, если я освобожу вас?

«Скажу спасибо. И даю обещание, нападать не стану».

— Юмор — это, конечно, здорово. Но, боюсь, вы не в силах со мной справиться. Но не будем об этом. Я хочу сделать вам предложение. Готовы вы выслушать или мне уйти?

— «Дай-ка подумать. Нет, иди по своим делам, мне и тут неплохо».

— Что ж, рад был познакомиться, удачи вам, я тогда пошёл.

— Стой, Кайлос. Конечно, я готова выслушать твоё предложение», — раздался более шипящий звук в моей голове, видимо, это она так злится.

— Повторюсь, юмор — это хорошо. Но не всегда он к месту. Что касается моего предложения. А предлагаю я вам обрести пристанище на моих землях, — голос мой звучал твёрдо, как сталь клинка. — Под моей защитой ни единая тварь не посмеет даже взглянуть в вашу сторону. А если найдётся безумец... Он познает гнев мой, и поверьте — это будет последним, что он познает в этой жизни.

Тораксия смерила меня взглядом, полным скепсиса.

— Пустые обещания, Кайлос. Слова, не подкреплённые ни властью, ни силой.

Я понимал её сомнения. Но в глубине души яростным пламенем горела уверенность — она мне нужна. Не как союзник, не как оружие... а как нечто большее.

Решено.

Медленным движением я сбросил маскирующие чары с глаз, обнажив их истинную природу. Затем распахнул ладони перед собой — и выпустил силу, что дремала в моей крови.

На левой ладони зародился шар абсолютной тьмы, поглощающий сам свет вокруг. На правой закружилась сфера чистой молнии, извергающая ослепительные сполохи. Энергия, заключённая в них, могла обратить в пепел даже верховного архимага. Я чувствовал это. Она — тоже.

— Видишь? Я ещё зелёный юнец, едва ступивший на этот путь. Но представь... чего я достигну через десятилетие? А через столетия?

И тогда случилось неожиданное.

Тораксия склонила голову набок — так по-человечески, так неуместно трогательно, что я растерялся. Концентрация рухнула. Магия рассыпалась в воздухе искрящимся фейерверком.

Зрелище, надо признать, получилось до смешного нелепым. Но полагаю, она прониклась продемонстрированной силой.

— «Живой двухстихийник собственной персоной...» — её голос прозвучал с оттенком древней мудрости, — «в памяти моих предков хранятся знания о таких, как ты. Если не сгинешь в пламени собственной дерзости, тебе уготовано править мирами. Но беда вашего рода в том, что вы, словно магниты, притягиваете к себе беды, одним своим существованием лишая покоя власть имущих».

— Мне чужды амбиции владыки, — усмехнулся я, — да и мои желания не столь велики. Всего-навсего желаю стать самым богатым человеком в мире, из которого пришёл сюда, и только. Остальные пусть живут как хотят. А тем, кто не поймёт с первого раза... разъясню более убедительно.

— «Допустим, я согласна», — произнесла она, пошевелив усиками, — «но есть два вопроса. Во-первых: как ты справишься с Хранителем? Это маг невероятной силы. Во-вторых: что потребуешь взамен?»

— Первое — моя забота. Если одолею — ты узнаешь. Если паду — для тебя ничего не изменится. Что касается второго... семьдесят процентов производимых тобой магических горошин будут моими.

— «Это грабёж!» — взмолилась она. — «Моему народу нечем будет питаться!»

— Успокойся, — уверенно произнёс я, — я обеспечу тебя такими редкими сортами цветов, что голод вам не грозит. Ты ещё не раз спасибо скажешь.

В действительности же я вынашивал куда более хитроумный план — желая приобрести у Торгуса зловещий «Чёрный бор». Я уже представлял, что смогу предложить ему взамен — нечто, от чего старый упрямец физически не сможет отказаться. Однако, если бы он проявил благоразумие и согласился на простое золото, возможно, для всех было бы лучше. Ну хорошо, лучше для меня.

Но в этом и заключалась моя азартная игра, в которой я намеревался обязательно выиграть.

Укрепив его владения, я не просто получал благодарного союзника — я обретал могущественного соседа, который не только является моим учителем, он волей-неволей будет вынужден поддерживать меня. Лучше, конечно, по доброй воле. Но для этого я знал, какую черту мне нельзя преступать.

Я понимал, сила рождает обязательства, а близость границ — общие интересы. А то, что они у нас будут, я в этом не сомневаюсь. Да и куда он денется от моих эклеров, когда попробует. Хе-хе.

К тому же Торгус не раз сетовал, что его родовые земли слишком обширны для одного правителя, а большинство Ворхельмов и вовсе не интересуются этими глухими местами. Если бы не древняя башня предков, дающая столь явные преимущества в магии, они, пожалуй, никогда бы и не вспомнили об этом крае.

И в этом заключалась моя возможность обрести так необходимые мне земли. Вот только что делать с королём гномов? Он мне точно не простит уничтожение обелиска. А то, что это произойдёт, я нисколько не сомневаюсь.

После недолгого молчания она кивнула:

— «Если всё будет так, как ты говоришь... я согласна».

— Только тебе предстоит дать магическую клятву.

— «Не сомневалась», — язвительно ответила она. — «Вы, люди, так любите обманывать, что даже не допускаете мысли о честности других рас».

— Что поделать, мы несовершенные, — пожал я плечами. — Значит, договорились?

— «Да», — прошелестело в голове.

— Тогда ещё один вопрос... — я сделал паузу, изображая наивное любопытство, — у тебя тут случайно не завалялось парочки этих легендарных горошин? Столько слышал — а вживую так и не видел.

— «Хранитель забрал всё. Они на верхнем этаже».

— А что там ещё есть? — мои глаза загорелись хищным блеском, а на лице расцвела ухмылка грабителя, уже мысленно прикидывающего добычу.

Тораксия тяжело вздохнула, будто предвидя грядущие неприятности. Будь у неё глаза, она бы непременно закатила их.

— «Иди и сам посмотри. Мне это неинтересно».

— И на том спасибо. Ладно, ваше королевское высочество, ещё увидимся.

Махнув рукой на прощание, я позвал своих, так и стоявших в молчании, а после двинулся к двери, ведущей… Куда-то ведущий. Одно могу точно сказать, ведёт она к неприятностям.

Проходя мимо очередной клетки, меня кто-то резко ухватил за штанину. Это оказался гном. Старый, древний и очень больной. Выглядел он так, считай, при смерти. Да вот его хватка говорила об обратном.

— Постой, человек. Ты же человек? Прости, если оскорбил, моё зрение меня подводит в последние годы.

— Да, я человек, а вы, собственно, кто? И будьте так любезны, отпустите штанину.

Штанину он отпустил, а после представился:

— Ториндус Старквилл, архимаг земли, король гномьего народа, что живёт под Железными горами.

— КАК?! — воскликнул наш Горец. — Вы же умерли две тысячи лет назад, — подбежал к нам Бренор и первым делом протянул исцеляющее зелье гному, но я не дал это-то сделать, отобрав зелье.

— Друг, не сейчас. Тот, кто его запер, может следить за состоянием пленных. Если он узнает, что мы… В общем, не сейчас. Потерпи.

— Спасибо, юный…

— Бренор, сын Рунара.

— Благодарю за заботу, сын Рунара, но твой друг прав, — пришёл на помощь мне гном. Потому как сам Бренор был явно зол на меня.

Затем его подслеповатые глаза повернулись ко мне.

— Если ты и вправду тот, кем себя объявил. Моих сил хватит дождаться вас.

Горец приложил кулак к груди и почтенно склонился.

— Ваша воля для меня закон, — сказал он, и в его взгляде я видел глубокое уважение к этому гному.

— А ты, Кай, прости за глупую злость, — склонил голову, но не так низко, как перед этим гномом. И это понятно.

— Всё в порядке, друг мой. Я бы на твоём месте поступил бы также.

К слову. По этой же причине я и не освободил Тораксию сразу. Тут всё просто — сдерживающие её оковы были защищены заклятием. Малейшее прикосновение — и хозяин узнает о нашем присутствии. А нам-то как раз нужен эффект неожиданности... Кем бы этот Хранитель ни был. Лучше будет, если он как можно дольше не будет знать о нашем присутствии. Да, он, скорее всего, ведает, что мы уничтожили Скверноликого. А может, нет. Тут пятьдесят на пятьдесят. Правда, в таких случаях всегда лучше готовиться к худшему варианту, а коли будет лучше, то мы обижаться или спорить точно не станем.

Когда мы вышли, то оказались в обычном коридоре. Вдоль стен стояли лавки, висели картины, ничем не примечательные. Обычный замок.

Гном, как мы вышли, всё время сопел, явно хотел броситься на выручку к своему королю.

Хотя я считал, что Торвальд Каменное Сердце их законный король. Ой, фиг с ними, меня это не касается. А вот состояние гнома ещё как.

Я приблизился и положил руку на его плечо, ощущая под пальцами дрожь сдерживаемой ярости.

— Друг, клянусь — освободим, исцелим, накормим досыта. Веришь мне?

Он поднял на меня взгляд, в котором бушевала целая буря — гнев, отчаяние, надежда... И после мгновения молчания — резко кивнул. Я видел, как напряжение медленно отпускает его, как расслабляются сведённые судорогой мышцы. Но знал и другое — каково ему сейчас, какое нечеловеческое усилие требуется, чтобы не сорваться вперёд, не ринуться спасать монарха сломя голову.

— Вот и хорошо. А теперь возьми себя в руки. Впереди — решающая схватка.

Мы двинулись дальше — коридор за коридором, поворот за поворотом — пока не остановились у величественных дверей. Высоких, искусно украшенных, отливающих золотом и тёплым деревом. Здесь не было и намёка на подземный мрак — мягкий свет заполнял пространство, позволяя в полной мере оценить это произведение искусства.

Рун на дверях не было, защитной магии тоже. Зато были... картины. Или скорее летопись — детальная, живая, рассказывающая о битвах давно минувших дней. Каждый штрих, каждый образ кричал о подвигах и славе... и рождал в голове новые вопросы. Вопросы, на которые вряд ли кто-то даст нам ответ. Ведь мы здесь — непрошеные гости, чужаки, вторгшиеся без приглашения в священные залы.

Толкнув двери и войдя внутрь, мы оказались в зале для приёма гостей. Подобный был в замке Торгуса Ворхельма, не такой величественный, но понять, для чего он предназначен, можно. Между прочим, он, как и коридор, был хорошо освещён. Причём здесь повсюду не было факелов, их заменяли магические светильники. Богатый хозяин, ничего не скажешь. Или могущественный. Лучше, конечно, первое.

И тут началось. Когда мы прошли в самый центр зала, светильники стали гаснуть, тени сгущались, и откуда-то подул слабый зловещий ветерок. Кто решил нагнать на нас жути. И скажу я вам, это у него неплохо получается.

Взяв себя в руки, я огляделся магическим зрением. Стены, в отличие от двери, испещрены древними рунами по самое не могу, все они сейчас мерцали тусклым синим светом, будто предупреждая хозяина о вторжении чужаков. Да, скорее так и есть. Вот же…

Прошло минут пять, но ничего не происходило. Тогда Бренор подошёл к правой от двери, что мы вошли, стене и позвал меня.

— Кай, тут надписи на древнем языке.

— Сможешь прочесть? — подошёл и стал вглядываться в строки, но язык мне был не знаком.

— Извини, нет, он мне не известен. Но он точно не гномий.

— Я могу, — ошарашил всех нас Грохотун, подходя к нам.

— Врёшь, — произнёс наш бессмертный от удивления.

— Сам дурак. Говорю, могу, значит, могу. Мы, гоблины, не обманываем друг друга.

— Так мы и не гоблины.

— Логично, — цокнул языком гоблин. — Так вам надо перевести или нет? — Большой Пуф подбоченился и уставился на нас с вызовом.

— Прости за недоверие, мой зеленокожий друг. Будь так любезен, переведи.

Грохотун победно глянул на гнома, подошёл к стене и, морща лоб, начал декламировать.

— «Где ручей исчезает в утробе камня…» — пробормотал гоблин, проводя ладонью по мокрой стене.

Как только он заговорил, под нашими ногами появилась вода, просачиваясь прямо через каменный пол. После она разрослась и зажурчала узким потоком воды, уходя в каменную стену и бесследно пропадая в её основании. Будто сама стена пила воду.

— «А молот эхо будит во тьме», — прошептал он, а его жёлтые глаза сверкали в полумраке. — Здесь должно быть… Он не успел закончить.

УДАР!

Гномий кулак в железной перчатке обрушился на стену точно в строки, точно туда, куда уходила вода. Глухой стон прошёл по залу, и эхо покатилось в темноту, будто разбуженный великан.

— Трижды, — напомнил ему я, наполняясь азартом.

Зачем мы всё это начали делать? Да потому что знали, что это такое. Знали, что надо делать дальше. Об этом упоминалось в сказках, и, похоже, гном их читал так же, как и я.

Второй удар.

Камень задрожал. Откуда-то сверху посыпалась пыль. Магические светильники начали пульсировать.

— И последний… — прошептал Горец, занося руку.

Третий удар.

Тишина.

И тогда стена вздохнула.

С треском, похожим на ломающиеся кости, её часть отошла, открывая узкий проход. Оттуда хлынул оранжевый свет — густой, как расплавленное золото, но холодный.

— «Пламя, что светит в подземной тюрьме…» — пробубнил Большой Пуф и сделал шаг вперёд.

Следом вошли мы.

Это не было подземной тюрьмой в прямом понимании, хотя откуда мне знать, какие бывают тюрьмы. Я их вообще только в кино видел и сегодня впервые тут, в подвале.

Почему я заговорил про тюрьму? Потому что надпись звучит полностью так:

"Где ручей исчезает в утробе камня,

А молот эхо будит во тьме —

Трижды стукни, и откроется пламя,

Что светит в подземной тюрьме."

Это было почти во всех сказках. Да, иногда текст менялся, но суть оставалась всегда одной и той же.

Стена расширялась, и теперь мы все смогли войти внутрь. Гоблин стоял, разинув рот. Мы, увидев место, куда попали, последовали его примеру. Вот так и стояли, открыв рот, оглядывая помещение или пещеру. Даже не могу найти слов, как описать это место.

— Очуметь, — произнёс я, вертя головой.

Мы стояли в… пещере, да, пусть будет пещера. С высоким потолком, покрытым сталактитами, словно клыками какого-то исполинского зверя. Причём, похоже, все они из чистого золота. Сколько здесь тонн драгоценного металла, я вряд ли скажу, я таких цифр не знаю. Налюбовавшись, мой взор привлёк предмет, стоявший в двадцати шагах от нас, прямо в центре круглой площадки.

Там обнаружился каменный пьедестал, высотой примерно мне по пояс, на котором сейчас горел огонь — но не обычный, а очень даже странный, завораживающий, пугающий.

Тут всё было точно, как в сказках. Будто человек, писавший сие произведения, побывал здесь лично. А может, так оно и было.

Что касается огня, он был застывшим. Словно некто поставил его на паузу.

Пламя, точно высеченное из янтаря, не шевелилось, не потрескивало. Оно просто было — вечное, запертое в моменте между вспышкой и угасанием. Невероятное зрелище.

«Это… не просто свет», — сказал Бренор, а его голос дрожал от возбуждения. «Это та самая печать. Которую искал главный герой».

— Это за ней ты пришёл сюда?

— Видимо, да. Вообще-то я пришёл за зерном и попутно хотел раскрыть тайну обелиска. Вот только никак не думал, что сказки — это чуть ли не путеводитель по данному месту. Надо было лучше и внимательнее их читать.

Обойдя пламя по кругу несколько раз и налюбовавшись, я стал искать кое-что другое. То, откуда должен явиться финальный босс.

Вон там, — указала Вейла.

За пьедесталом в сорока метрах в гладкой стене зияли слабые очертания двери — чёрной, без ручки, без замочной скважины. На её поверхности были выгравированы десять символов, и как только мы все всмотрелись в неё, один из низ засветился.

Похоже, попав сюда, мы активировали Обелиск под Железными горами. Эта мысль пришла нам одновременно.

— Значит… остальные девять… — начала было Вейла, но я перебил её.

— Это только начало. Мне предстоит отыскать ещё девять обелисков. Зачем — не важно. Вам же не стоит никому и никогда рассказывать об увиденном. И уж тем более говорить об этом месте. Всем ясно? — все трое быстро кивнули. Судя по ним, то, что они увидели на моём лице… Ладно, не будем об этом.

Я вернулся в центр и протянул руку к застывшему пламени. Оно дрогнуло. И в тот момент дверь за моей спиной обрела более чёткие очертания, затем стала материализовываться и в конце концов заскрипела.

Когда то, что скрывалось за ней, вышло, я осознал. «Вот он, последний босс. Какими свойствами он обладает, какими силами? В общем, Женя, тебе должно быть плевать. Твоя задача — одолеть его и забрать печать, а после бегом в сокровищницу» — весело кивнув своим мыслям, я бросился в бой. По-другому нам не победить.

Глава вторая.

Древний Страж и Печать Теней.

— Кай, нет... — прокричал горец, сжимая артефактный меч и поправляя шлем. Он бежал ко мне, но не успел. Моё прикосновение к огню стало его пробуждением. Дверь скрипела, будто её не открывали тысячелетия. Чёрный камень, пронизанный серебряными прожилками, медленно отходил в сторону, открывая провал в темноту.

Но было уже поздно. Из глубины раздался вздох. Не ветра. Не камня. Чего-то живого и не живого. И тогда появился он…

Я-то думал, что наш враг выйдет из-за двери, ан нет. Огонь, зашевелившись от моего прикосновения, создал множество теней, заигравших на стенах вокруг нас. И вот тогда-то…

Тень отделилась от стен и встала во весь рост, начав метаморфозу — три метра костяного панциря, сросшегося с каменной бронёй. Его лицо было пустым — лишь две впадины, где когда-то горели глаза. Но теперь там мерцали две синие точки, как звёзды в бездне. В левой руке круглый щит из чёрного металла, казалось, он поглощает свет от огня. В правой меч с длинным и узким клинком, который он держал ровно перед собой.

Типичный рыцарь смерти. Ему бы ещё коня, но это уже для нас был перебор. Ничего, чем больше шкаф, тем громче падает.

Мои все отошли ко мне. Гном занял позицию впереди, Вейла обернулась, встав справа от меня и скаля зубы, её загривок стоял дыбом. Гоблин затихарился с мечом.

— Кто разбудил меня? — его голос был скрипом древних механизмов, шёпотом мёртвых языков. К счастью, мы всего его понимали.

А то, представляете, он что-то говорит важное, например: «Хочешь пройти, просто скажи, пожалуйста», а мы лыка не вяжем и как возьмём его лупить. Так что нам повезло. Наверное.

— Мы ищем некий артефакт, связанный с обелиском, — ответил я, но тут же активировал на руке заклинание, когда страж шагнул вперёд.

— Артефакт? — он склонил голову, будто прислушиваясь. — Нет. Вы ищете «свою смерть», и вы её только что нашли в моём лице.

Страж не стал атаковать мечом. Он поднял оружие — и пещера тотчас ожила.

Пол разошёлся под ногами Бренора, но гном прыгнул в сторону, едва ухватившись одной рукой за выступ. Меч выпускать он не захотел.

Вейла рванула к гному, помогая тому выбраться, так как стены резко сжались, выстреливая шипами. Ещё б секунда — и писец горцу.

Следом своды пещеры закапали — но не живительной влагой, а едкой, разъедающей плоть кислотой. Мы осознали это одновременно с душераздирающим воплем гоблина — несчастный получил первую порцию яда прямиком на недавнюю рану уха. Жгучие капли сочились с острых сталактитов, будто слёзы каменных чудовищ.

Я рванул вперёд, одной рукой хватая Грохотуна за шкирку, другой — прижал поближе волчицу, после приблизился к гному как можно ближе. Магический барьер вспыхнул вокруг нас мерцающим куполом, и я внутренне сжался в ожидании...

— Фух... Держится, — вырвалось у меня облегчённое восклицание. — Боялся, защита не выстоит перед этой мерзкой субстанцией.

Фортуна нам улыбалась — едкий поток стекал по сфере, не причиняя вреда. Но ситуация оставалась критической: вечно так простоять мы не могли. Нужно было решать вопрос с Рыцарем Смерти до появления Хранителя. Где задержался этот хозяин замка — бог весть: то ли в магической лавке засиделся с корешами, то ли у алхимической колонки по заправке мана-кристаллов очередь. Не суть. Момент был идеальным для атаки — упустим его, и второго шанса может не представиться.

Мрачный витязь стоял недвижимо, наблюдая за нами сквозь щели шлема. Кислотный дождь не прекращался ни на мгновение. Пару раз земля под нами распадалась в бездну, но сферическая форма барьера позволяла удерживать нас в воздухе. После нескольких неудачных попыток противник, кажется, осознал тщетность этих манёвров.

Только спустя пять долгих минут меня осенило: он всего лишь страж портала или что там скрывается за дверью. Уничтожить нас — в его власти, но главная задача — не пропустить дальше. Если хоть один из нас прорвётся — его миссия провалена. По крайней мере, я на это надеюсь... Ибо цена ошибки в этих каменных глубинах — смерть.

— Стойте тут, за пределы барьера ни шагу.

Я, выставив над головой защитную стену на манер зонтика, рванул вперёд, к двери, но страж пересёк мне путь одним шагом.

— Ты не пройдёшь, — проскрежетал он.

— Это мы ещё посмотрим, кто и куда не пройдёт, — бросил я сквозь стиснутые зубы и шагнул в объятия тьмы.

Тут же раздался оглушительный "БА-АХ!", и моё тело, встретив невидимую преграду, отлетело к противоположной стене, будто кукла, брошенная разгневанным ребёнком. Спиной я врезался в каменную кладку со всей дури, так что звёзды заплясали перед глазами. Только чудом успел окутать себя перед соприкосновением со стеной магическими доспехами и возвести защитный барьер — кислотный дождь ведь не прекращался ни на мгновение.

Одно утешало: капли падали теперь реже. При должной сноровке можно было бы и увернуться, но испытывать судьбу мне не хотелось. Уж больно сильно гоблин кричал.

От мощного удара заклинательная броня рассыпалась, словно стеклянная. Да и чёрт с ней! Главное — кости целы, а это уже победа. Хотя... стоило бы, конечно, изучить защитные чары получше — у них ведь столько разновидностей! Но нет, мне, выскочке, только бы боевые заклинания швырять. Фулгурис был прав: я и вправду зелёный юнец, ничего не смыслящий в настоящих сражениях.

На деле он сказал совсем по-другому.

— Остановись и прими свою участь, маг, — с мерной поступью двинулся ко мне рыцарь. Ему-то хорошо — едкие капли, похоже, не причиняли ему ни малейшего вреда.

— Ага, бегу-бегу, спотыкаюсь и падаю! — язвительно бросил я, потирая ушибленную спину. — Погоди, только мыло достану, шею намылю — и сразу к тебе под меч лягу!

Вскочив на ноги в облаке пыли, я выставил вперёд дрожащую руку с кольцом и выкрикнул сквозь стиснутые зубы:

— «Caelum Obscurum!»

Вложил в заклятье столько энергии, что хватило бы на два полноценных заклинания уровня магистра. Горькая ирония — изучил я это заклинание исключительно поверхностно, отсюда и чудовищный перерасход сил. Вечно куда-то спешу, вечно недоучиваю. Клянусь, если выживу — к следующему обелиску подготовлюсь как следует. Не просто запасусь провиантом, а вгрызусь в древние фолианты зубами и когтями. Пока всё наизусть не выучу, хрен куда пойду.

Над стражем зародилось крошечное пятно тьмы — и за мгновения раздулось в грозового левиафана, чернее бездн между мирами. И тогда в него вонзились молнии, оплетённые живой тьмой, словно бичи разгневанного божества.

Рыцарь яростно прикрывался щитом. Бешеная скорость его движений повергла бы в трепет любого мастера фехтования. Вообразите — парировать молнии! Пусть и не столь стремительные, как природные, но всё же...

Кислотный ливень стих — видимо, страж исчерпывал силы на защиту. Но я не ослаблял хватку: сжимая в мокрой от пота ладони мана-кристалл, продолжал вкачивать в заклятье последние капли энергии. Заклинание жрало энергию как не в себя. Горело всё — вены, сознание, сама душа. Зато пока адовая туча висела над ним, Рыцарь Смерти лишь хрипел в бессильной ярости, отбиваясь, как загнанный зверь. Каждый удар молнии, пронзающий его доспехи, вытягивал из него жизненные силы. Видимо, тьма ему противоречила на глубинном уровне.

Сын Рунара не остался в стороне — выскочив из-за барьера с рыком, он воткнул меч прямо в коленный сустав противника. Клинок звякнул, но выстоял. Подвиг, достойный эпической саги! Увы, мог бы быть.

Видели, как летают гномы? Нет? А я видел.

Последовал могучий пинок, отшвырнувший храбреца, словно детский мячик. Кстати, меч гном не выпустил из рук, даже когда помер.

— Бородатый приказал долго жить, — констатировал гоблин, озвучив и без того очевидный для всех печальный факт, продолжая потирать ухо.

Вейла, словно разъярённая волчица, хотя она и есть волчица, с разбегу прыгнула и впилась в наруч доспешной руки, сжимавшей меч. Её клыки и когти сцепились в мёртвой хватке, не оставляя ни малейшего шанса на освобождение.

Грохотун же, проявив неожиданную для своего телосложения ловкость, взобрался по стальной кольчуге и изо всех сил пытался удерживать руку со щитом, не позволяя стражу закрываться. Они болтались на могучем противнике, как осенние листья на порывистом ветру, но своего добились. Честно не ожидал.

Этого мгновения хватило. Пять молний, сотканных из тьмы, вырвавшихся из гибельной тучи, пронзили стража — две в грудь, одна в голову, ещё одна... кхм... в место, о котором в приличном обществе не упоминают. Пятая же, по воле случая, угодила прямо в пятую точку. Клянусь, я не направлял их специально — чистейшая случайность. Честное магическое.

В ярости страж взмахнул щитом — и гоблин, словно кусок налипшей грязи на ботинок в осенний день, отлетел к каменной стене, оставив на ней трещину в форме своего силуэта.

Надеюсь, он жив.

— Вейла, отпусти его, он неуязвим для физических атак! — крикнул я.

Она спрыгнула и в последний момент увернулась от удара меча.

Я даже закрыл глаза, боясь увидеть, как он её разрубит напополам.

— Фух, — какой уже раз выдохнул я за сегодня, оглядывая поле боя одним глазком.

Вейла стояла недалеко от меня, вернув себе облик человека, и тяжело дышала. На её боку имелась небольшая рана, но не значительная, притом быстро зарастающая.

— Кайлос! Взгляни! — воскликнула она, указывая на грудь стража.

На доспехах рыцаря вставшая рядом с огнём замерцал загадочный символ — точная копия того, что украшал дверь. Первый обелиск.

Меня осенило: значит, он часть печати? Как в той древней легенде...

Я рванулся вперёд, но не к стражу — к замершему пламени в центре зала на пьедестале. Это и есть ключ. Как же я раньше не догадался.

Последние две строчки стиха.

«Трижды стукни, и откроется пламя,

Что светит в подземной тюрьме».

«Ну и идиот ты, Женя».

— Трижды ударь! — прогремел Бренор, перехватывая смертоносный удар меча стража своим клинком. Сталь скрежетала, искры сыпались в темноту. Вон даже коротышка и-то быстрее догадался.

Сжав кулак, окутанный живой тьмой, я обрушил удар на пьедестал.

Раз.

Страж замер, как статуя. Острие его меча застыло в миллиметрах от шеи Бренора.

Чёрт побери. Неужели я ненароком накликал беду, назвав его Горцем? Вдруг невольно определил его судьбу?

Два.

На этот раз удар кулаком, объятым молниями.

Синие огоньки под шлемом стража померкли.

Три.

Вместо удара я хлопнул в ладоши, выпустив сгустки тьмы и молнии прямо в ожившее пламя. И… ничего. Какого... Почему не работает? Что не так-то?

— Бренор, иди сюда! Быстрее! — Он встал с другой стороны пьедестала. — Попробуй ты. Может, сработает.

Он стукнул, но тоже тишина. Тогда я увидел озарение на его лице.

Сняв железную перчатку, он бесстрашно сунул ладонь в пламя... и тотчас рухнул замертво.

Вот оно что. Теперь понятно, зачем здесь нужен был бессмертный. Похоже, нужно было кому лишить себя жизни. Бессмертному сделать это куда легче. Вот я бы фиг согласился. Мне эта печать даром не сдалась. Я даже без понятия, зачем она вообще нужна. Так на кой помирать ради того, чего не знаешь?

Пламя пробудилось.

Но не просто вспыхнуло — оно взметнулось ввысь ослепительным столбом, разорвав саму ткань реальности. В тот же миг страж раскололся, словно древняя статуя, и рассыпался в пыль. Пространство пещеры взорвалось мириадами искр, и вдруг мы оказались в сердце космоса — звёзды плыли вокруг нас медленной спиралью, целая вселенная, рождённая в одно мгновение.

А в центре — пульсирующая точка, словно живое сердце мироздания.

— Это не артефакт… — тихо прошептал я, задрав голову. Гоблин, прихрамывая и потирая ушибленный бок, подошёл и застыл в немом изумлении.

— А что это тогда? — спросил Грохотун.

— Это карта вселенной, — объяснил я, голос звучал приглушённо, будто сам воздух сопротивлялся словам.

— И что теперь? — спросил Бренор, уже пришедший в себя, но всё ещё сжимающий меч, будто ожидая новой угрозы.

Мы стояли, вглядываясь в мерцающие созвездия, не зная, что делать дальше.

Я стоял и вспоминал всё, что читал в книжках, дневнике Бильбо. Итог получался такой.

Десять обелисков. Десять ключей. Где-то там — одна дверь. И за ней… что? Спасение? Гибель? Или нечто, что перевернёт само понимание мира? И дверь ли это? Может, я выпущу зверя, что сожрёт вселенную.

Я достал из походной сумки карту и активировал её магией.

Голографическая проекция в пещере погасла, но моя карта вдруг ожила — она развернулась, наполнилась деталями, ранее несуществующими деталями. Раньше она была блёклой, почти монохромной, но теперь Железные горы заиграли цветом, проступили контуры, которых раньше не было.

Ага… Значит, уничтожив обелиск и заполучив печать, я «разблокировал» часть карты. Так, стоп, а где печать-то? Подошёл и пошурудил ногой среди пыли, что осталась после стража. Там обнаружился кругляш размерами с монету. Был он не из золота или чего-то другого, никаких надписей, рун, вообще ничего. Просто железный кругляш. Будто крышку из-под лимонада «Чебурашка» положили на трамвайные пути, и когда он проехал, то расплющил её.

Хмыкнув, убрал в сумку. После с ним разберусь. А так, конечно, не впечатляет. Ни тебе могущественный артефакт, ни камней драгоценных. Будто все деньги ушли на декорации. Те же сталактиты, казавшиеся мне сотворёнными из золота, сейчас выглядели как обычные в любой пещере. М-да уж. Что такое не везёт и как с этим бороться.

— Что ж, друзья мои. Когда остальные девять обелисков будут закрыты… нам укажут путь. Ключ. Дверь. В общем, там узнаем, что к чему. Правда, их ещё найти нужно. Да и вообще это — планы на будущее. А теперь, мой бородатый друг… пора узнать, что за той дверью.

— Эм-м, не понял, — оглянулся я, видя, как мои спутники стоят снаружи. — Вы чего встали?

— Да нам и тут неплохо, — ответил Горец с ироничной ухмылкой.

— Давай не паясничай, а нормально скажи.

— Да чего говорить-то, мы не можем войти, — в доказательство гоблин сделал шаг и упёрся в невидимую стену.

— Ясненько. Похоже, этот бой предназначен мне одному.

И я только бы открыл рот, но Бренор меня опередил:

— Да-да, мы стоим тут, никуда не лезем, ничего не нажимаем, ждём тебя.

— Вы мои умнички, — подмигнул им и зашагал по лестнице наверх.

К счастью, ступней было немного. И привели они меня… Нет, не к очередному залу или тоннелю, а к обычной на вид двери, за которой, когда я её открыл, обнаружилась небольшая жилая комната с прилегающей к ней слева кухней, из окна которой виднелся Рыбный лес. Справа комната, похоже, спальня. Прямо по коридору ещё две двери. Типичный дом хоббита. Уютненько. Всё чистенько. Хм-м, а это странно. Рыбный лес очень далеко отсюда… Стоп, соберись, Женя, не на том фокусируешься.

Только я хотел спросить, есть кто дома, как послышался характерный звук смываемой воды.

Серьёзно? Унитаз?

С противоположной стороны кухни открылась дверь, из которой вышел Эльрикас Серебряный Лист.

Сказать, что я охренел, это ничего не сказать. Откуда он здесь? Это он хранитель? С ним я точно не совладаю. Мой источник почти пуст, а мана-кристалл сдох ещё на страже.

— Привет, Кай, заходи, я только переоденусь и выйду к тебе, ты пока приготовь что-нибудь на кухне вкусненькое. Голодный как волк.

— Огнебровый, между прочим, расписывал твои кулинарные подвиги. Так что не разочаровывай. А то, — его смех прокатился, словно грохот камнепада, — уж больно аппетит разыгрался, пока наблюдал, как ты моих стражей… ммм… убедительно переубеждал.

Я, ни слова не говоря, как загипнотизированный, прошёл на кухню и принялся готовить. Старик показался минут через двадцать, одетый в обычный, мать его, домашний халат с пони. Которые играли с облачками, кидали мячики, пускали радуги из-под… и прочее. Как мне теперь это развидеть.

Он сел за стол и стал ждать, а я пока готовил беляши.

Замесив тесто, я принялся за приготовление фарша. Сделать его с помощью бытовых заклинаний — раз плюнуть. В это время масло на сковороде дошло до нужной температуры. Когда первая партия была готова, он принялся есть и запивать их отваром.

Приготовив пять порций сверху, я сел напротив. Мне еда в горло не лезла. Я смотрел на него в ожидании, когда же он заговорит, и вот этот момент настал.

— Спрашивай, вижу, что неймётся, — вытерев руки об халат, он скрестил ногу на ногу.

— Кто вы?

— Ты же уже догадался, так чего спрашиваешь? Хорошо, повторюсь. На сегодняшний день в мире Керон известен как Эльрикас Серебряный Лист, архимагистр Алхимик.

— Вы хранитель этого мира?

— И да, и нет. Тут всё сложно, давай пока не будем затрагивать эту тему.

— Что это за мир?

— Обрывок мира, где я когда-то жил. Он мне очень нравился, вот я и собрал его осколки как мозаику и создал то, что ты видел.

— Для чего нужны обелиски?

— Разве тебе не интересно самому докопаться до истины? — откусил он половину беляша и запил отваром. Да с таким аппетитом, будто не ел лет пять. А те три порции, что совсем недавно исчезли в его отрубе, не-е-ет, не было такого.

— Допустим. Что с Крианой? Она жива?

— И да, и нет. Но всё, что с ней произошло, — это только её выбор. И нет, спасти её не выйдет, по крайней мере сегодня. Не заморачивайся на ней, у тебя и без того проблем выше крыши.

— Мне надо ещё с кем-то сражаться?

— Нет, ты победил всех стражей печати. Теперь она твоя.

— Где остальные, вы мне, конечно, не скажете?

— Не-а.

— А если пирожков приготовлю? С вишнёвым вареньем?

— А давай. Если понравятся, то дам подсказку, где найти следующий. Но смотри, никакого лунного шёпота, — погрозил он мне пальцем.

Пока я занимался тестом, в голове, словно пчёлы, роились миллионы вопросов. Что спросить? Что узнать? Какой задать первым, какой вторым?

Я вновь замесил тесто — на этот раз для пирожков. По правде говоря, рецепт мало чем отличался от теста для беляшей — та же воздушная текстура, тот же золотистый оттенок после обжарки. Ловкими движениями я наполнил каждый кружок теста ароматным вареньем, аккуратно защипнул края и один за другим опустил их в кипящее масло.

Масло зашипело, будто недовольное таким вторжением, но вскоре смирилось, обволакивая каждый пирожок аппетитной румяной корочкой.

— Скажите, а другие обелиски вы охраняете?

— Нет. Мой только этот. Кто правит в других, я не в курсе. Мы, так сказать, каждый сам по себе. За всю свою жизнь я узнал место нахождения только одного обелиска. Мог бы и больше, но мне лень этим заниматься.

Подав пирожки на стол, я принялся ждать.

— Чтоб меня демоны в гости не звали, как же это вкусно. Ягоды из Чёрного бора? — Я кивнул.

— Ай, вкуснятина какая. Так и быть, дам подсказку. Готов запоминать?

— Да.

— Так внимай же, отрок.

— Я не вода…

— Погодите, уважаемый Эльрикас, может, сначала дожуёте, а то нечленораздельно как-то. Вдруг ещё подавитесь.

— Оф, ну не инфересфо с тофой.

Прожевав и осушив кружку с отваром, он выпрямил спину, прочистил горло и с интонацией произнёс, а я запоминал:

«Я не вода, но в воде живу,

Не свет, но свет во мне тонет.

Я тихий страж забытых лет,

Где каждый сам себе закон».

— Запомнил, молодец. Чего застыл как истукан и зенками так хлопаешь, готовь ещё партию. А по поводу загадки… Ничего, ты парень умный, разберёшься и ответ найдёшь. И это смотри у меня, старайся, вкусно готовь, а то сокровищницу не отопру. Ты ж наверняка туда за наградой собрался.

Деваться было некуда, пришлось готовить. Да даже если бы не было сокровищницы, попробую такому откажи. Я себе враг что ли?

— А можно я, пожалуйста, Тораксию заберу?

Я прекрасно понимал, если он захочет, я отсюда не выйду. От него такой силой веяло, что мой источник трясся, как кролик при виде волка. А потому лучше спросить, попросить, всё вежливо и с почтением.

— Забирай, — махнул он откусанным на половину пирожком, отчего капля варенья упала ему на халат, но не долетела, вернувшись обратно на пирожок. — Она всё равно непослушная. Не вышел из неё страж, — вместе с тем кинул мне кольцо. Когда выйдешь отсюда, поместишь в него. Это пространственный артефакт из того мира, откуда её род. Так сможешь перенести её с выводком в Керон.

— Благодарю.

— Ну всё, Кай, мне пора. Дела ждут, а время, как водится, не ждёт. — Старик поднялся, ловким движением сгрёб приготовленные мною пирожки в свою потёртую дорожную сумку и направился к выходу, его плащ колыхнулся, словно крыло ночной птицы. Миг назад он был одет в домашний халат. Хотя чему я удивляюсь?

— Сокровищница — за той комнатой, — кивнул он в сторону помещения, где недавно переоблачался. — У тебя час. Не больше. После — и этот мир канет в небытие. Бери что душе угодно, но помни: далеко не всё блестит золотом. Истинная ценность часто скрыта под личиной обыденности. Понимаю, ты кипишь вопросами, но расспросишь в следующий раз. Честно — меня уже ждут. И да… когда в следующий раз будешь в Чёрном бору — пирогов пеки побольше. А то этот скряга-старик ни крошкой не делится.

— Обязательно, — только и успел выдохнуть я, как его фигура растаяла в воздухе, словно утренний туман.

Может, ну его этот Чёрный Бор, если там такие личности пирогами балуются? Мало что ли магических лесов в округе. Найду себе ещё пристанище.

Простояв несколько мгновений в оцепенении, я механически принялся наводить порядок. Вымыл посуду (не знаю, что меня на это подвигло — казалось, будто невидимый долг повелевал), убрал остатки продуктов, добавил на стол ещё несколько яств — на всякий случай — и лишь тогда направился к заветной двери.

И вот тут… Мой разум отказался воспринимать увиденное.

Мать моя женщина, отец мой мужчина… ЭТО ВСЁ — МОЁ?

Глава третья.

Возвращение короля.

Склеп Шепчущих Колонн

Тяжёлые шаги эхом разнеслись по древнему склепу, когда Балмор Громовой Горн, архимаг земли и повелитель каменных глубин, пересёк его порог во главе своего отряда. Он никогда не ступал на эту проклятую землю прежде, но знал её историю — знал, как многие до него бросали вызов Скверноликому, и как все они навеки остались в этих стенах, став частью мрачной легенды.

Тишина.

Она висела в воздухе, густая, давящая, до мурашек пробегающая по коже. Командир отряда уже понял — чужаки, пришедшие сюда, обладали невероятной мощью. Они явились не за зерном, не за сокровищами. Они пришли закрыть обелиск, и, как ему кажется, это проделки другого королевства. Кто-то прознал и послал отряд лишить их этого преимущества. Как же он хочет поговорить с ними по душам.

Отряд шёл в центре зала, как вдруг пространство всколыхнулось, и из клубящихся теней разверзся портал. Из него ступила девушка — изящная, прекрасная, с глазами, полными холодного огня.

И от неё веяло такой силой, что у Балмора сжалось сердце, а источник сам потянулся к ману-кристаллу в навершие молота, готовясь отдать жизнь носителя подороже.

— Оно даровало мне силу, о которой только можно мечтать, — её голос звенел, как лезвие по стеклу, — и я хочу немного... поразвлечься. Но, увы, этот мир скоро канет в небытие, и мне не удастся насладиться игрой в полной мере. А потому... Я дарую вам жизнь. Взамен вы передадите кое-кому кое-что.

Она играючи надавила своей волей — и все гномы как один рухнули на колени. Её смех, звонкий и леденящий, разнёсся между колонн, будто сотни призраков вторили ему. Бывалые воины, прошедшие многие битвы, впали в настоящий шок. Им ещё не доводилось встречать кого-то такой силы.

— Передайте Кайлосу... Я жду нашей встречи. С нетерпением.

Балмор, с трудом подняв голову, набрался духу:

— Кто это и от... От кого передать?

Девушка задумалась на мгновение, затем улыбнулась — и эта улыбка не сулила ничего хорошего.

— Хм-м... Передай от Лейры, а Кайлос… Это тот, за кем вы так безуспешно гонитесь.

И прежде, чем эхо её слов успело затихнуть, она растворилась в тенях, оставив после себя ледяной ветер и невысказанную угрозу, а самих гномов выкинуло за пределы мира.

Отряд пришёл в себя, медленно осознавая страшную истину — они вернулись домой.

Но не в тёплые залы крепости, не под сень родных сводов — а в самое чрево каменной бездны, к подножию древнего обелиска.

Того самого, которого больше не существовало.

На его месте зияла пустота — грубая, нелепая, словно вырванный клык из пасти великана. Стены пещеры, веками хранившие священный монолит, теперь смотрелись сиротливо, будто осиротевшие стражи.

Шок. Неверие. Ярость. Они не справились. Они подвели свой народ. Короля. Самих себя.

— Нет... — зарычал кто-то из воинов, и это слово, полное отчаяния, вонзилось как игла в сердца остальных, заражая их.

Обелиск исчез. А вместе с ним — и надежда.

Лязг металла, скрежет зубов. Члены отряда резко развернулись. Те, кого они столько времени преследовали, теперь стояли перед ними. Великий Наковаль дал им шанс отомстить.

Вспыхнули боевые ауры, разом, будто по незримому сигналу. Руны на оружии и доспехах вспыхнули алым, синим и изумрудным пламенем, напитываясь магической энергией. Воздух затрепетал от сгустившейся мощи.

Будет бой.

Не схватка — резня.

Не битва — избиение.

И кто кого — вопрос открытый.

— Отряд, к бою, — закричал Балмор, вскинув молот вверх.

***

За полчаса до роковых событий...

Я замер посреди покоев, чьи размеры внушали почтительное оцепенение. Богатство, сваленное здесь в живописном хаосе, могло бы ослепить и короля: сундуки, набитые самоцветами, что переливались, словно вымытая люстра из хрусталя в гостиной мамы. Древние свитки, оплетённые серебряными и не только застёжками; фолианты в переплётах из шкур неведомых существ. Слева была свалена золотая посуда, отполированная до зеркального блеска. У стены стоял стол, заставленный склянками с зельями, в которых пульсировал странный свет... Прочёл одно, и дыхание перехватило. «Зелье молодости» — выпей, и тебе снова пятнадцать.

Мелкого шрифта не было, но я почему-то был уверен. Там не всё так просто. Выпьешь, и все твои труды по раскачке источника вернутся к началу. Нет уж, спасибо.

Но больше всего меня заинтересовали ящики с синими шариками — мягкими, податливыми, слегка упругими, будто капли смолы, застывшие под солнцем на коре дерева. Они странно напомнили мне «лизуна» — ту самую игрушку из детства, что растягивалась, как жвачка для великана.

«Горошины...» — мелькнуло в голове. Их было пять сундуков. Пять огромных сундучищ.

Я не стал раздумывать.

Руки сами потянулись к сумке, раскрывая её, но рациональность взяла верх — вручную я бы копался здесь до следующего полнолуния. Напомнил себе, что владею бытовой магией — той самой, что аккуратно расставляет посуду по полкам после ужина. Почему бы не применить её здесь?

Шёпот заклинания — и синие шарики взмыли в воздух, устремляясь в сумку ровным потоком, будто синий дождь, идущий наоборот. Красота.

Женя умный, Женя молодец, — похвалил я себя.

На беглый осмотр ушло минут пятнадцать.

«Осмотр» — громко сказано. Я не стал хватать всё подряд, хотя искушение висело в воздухе гуще пыли на этих древних свитках. В голове набатом звучали предупреждения мага. А значит, надо выбирать с умом.

Потому я для себя решил: «Три вещи для себя... Одна для каждого из моих... Не больше...»

Я не знал, откуда взялось это правило — то ли из страха перед проклятием, то ли из глубин собственной совести. Но я чувствовал — нарушишь, и случится нечто необратимое.

Последние годы заставили меня прислушиваться к моему источнику как к самому себе.

Горошины... нет, они не в счёт. Они не были наградой, трофеем, платой за риск. В этом я не сомневался ни секунды. Потому как я их мог получить и не сражаясь со стражами.

Драгоценные камни, золотые безделушки и прочие мирские соблазны я отмёл одним взглядом. Богатства — преходящи, а у меня его и так будет в избытке. Мой выбор должен быть мудрее.

Первым в моих руках оказался кулон — неказистый с виду, но скрывавший в себе дыхание самой жизни. Одноразовый, увы, но для Вейлы — дар бесценный. Один раз, если она окажется в смертельной опасности, он её спасёт, не даст умереть.

Вторым — пара кинжалов, чьи клинки изгибались, как молодые месяцы в ночном небе. Рукояти, обтянутые алой кожей и прошитые серебряной нитью, словно звали в руки. Большой Пуф оценит. Его стиль. Тем более они были не простые. Судя по приписке, могли исчезать и появляться по желанию хозяина. Как те, что были у Крианы. Там много чего было написано, но мне и первых строк хватило.

Третьим — кираса для Бренора. Тяжёлая на вид, однако на деле оказалась лёгкой, словно пушинка, когда я её взял в руки. Нагрудник был испещрён рунами. Надпись на бумажке гласила: «Отражатель». Магия, ударившая в него, станет его же оружием.

Именно то, что нужно.

Теперь — очередь меня любимого.

Книга.

«Тьма: что это такое и с чем её едят». Шутливый заголовок, но содержание… Страницы шептались от древних знаний.

Однозначно беру.

Шкатулка, схожа с той, что предлагал нам Скверноликий или кто он там был на самом деле… Ах да, Тайко Ливандус. Надо бы выяснить, кто это такой.

Внутри лежало настоящее богатство. Пять «зёрен возрождения». Беру.

Глаза уже устали от этого изобилия. Да и время поджимало. Зажмурил глаза и, отбросив все мысли, протянул руку наугад.

Яйцо. Синее. Страусиного размера.

С виду обычное… Если не считать цвета. И зачем оно мне? Что я с ним буду делать? Вон там меч лежит, способный разрубить всё что угодно. Буду как Артур Бесстрашный с его шпагой. Может, ну его? И главное, подписи никакой нет. Просто яйцо.

Быть может, оно увеличит источник магии в десять раз, если я приготовлю яичницу? Хм-м. Сомнительно. Но раз уж судьба подсунула его мне в руки… Значит, так надо. Даже если он останется просто сувениром. Памятью. Пусть будет так. Первый обелиск, первая победа, первая… надежда. Положив его в сумку, куда только вот-вот закончились перебираться горошины, я побежал вниз. Но замер в проёме.

Криана — прошептал я, внезапно осознав забытое. Она сражалась плечом к плечу с нами, пролила кровь за общее дело — разве не заслужила свою долю?

Мысль о встрече с ней вновь вызвала странное чувство. Встретимся ли? Узнает ли? Или её взгляд наполнится холодной яростью, а клинки — жаждой мести? Но таков путь — мы не выбираем, кого терять и кого обретать.

Да, она пала в битве... с самой собой. Горькая ирония судьбы.

Я вернулся к сокровищам, закрыл глаза и протянул руку, позволив интуиции вести меня. Пальцы наткнулись на что-то прохладное, почти живое.

Кристалл.

Мутный, словно подёрнутый утренним туманом.

Умещался на ладони, но тяжелел с каждой секундой, будто вбирал в себя тишину веков.

Что он даст?

Да кто ж его знает.

Но в этом выборе, как и во всех предыдущих, была та же необъяснимая уверенность — я поступаю правильно.

Спустившись по лестнице, я застал свой отряд сидящим на полу.

— Народ, у нас меньше двенадцати минут, и этого мира не станет. Бежим в тюрьму. Надо забрать гнома и Тораксию. Все вопросы потом.

— Кстати, это тебе, потом расскажу, что это, — впихнул кирасу гному.

— Бежим, друзья, иначе останемся здесь навечно, — договаривал я, вбегая в расщелину в стене. Через три минуты я уже находился в подвале.

— Бренор, освобождай своего дружка, а я за пчёлкой.

Я встал перед ней и с довольной улыбкой.

— Ну что, вы не ждали, а мы пришли. Готова дать клятву? Только время поджимает.

— Да, — ответила она мгновенно. Я даже немного растерялся. Думал, сейчас начнётся, мол, давай пересмотрим условия, и всё такое.

— Тогда повторяй за мной.

"Пусть жала моего рода никогда не коснутся твоей плоти

и плоти тех, в ком течёт твоя кровь.

Клянусь:

— Не подниму жало против тебя и твоих родичей,

Отдавать стану семьдесят процентов из ста процентов урожая горошин в год, как обещано,

Приду на зов, когда застонут рог тревоги.

Кто нарушит —

Кровь в жилах его превратится в желчь,

Крылья отсохнут, как лист в засуху,

А последний укус будет дан самому себе.

Пусть печать мироздания скрепит этот договор навеки.

Она повторила всё слово в слово. Ни разу не сбилась.

— Взамен ты, Кайлос, клянись:

Защищать Улей мой от меча и пламени,

Не нарушать границы Цветущего Чертога,

Делиться сладким, когда урожай будет щедр.

Кто нарушит —

Кровь в жилах его превратится в желчь,

Ноги и руки отсохнут, как лист в засуху,

А последний удар будет нанесён самому себе.

Пусть печать мироздания скрепит этот договор навеки.

Нас двоих окутал лёгкий ветерок.

— «Услышано».

Я поднял руку и одним ударом молнии сбил с неё оковы, а после вырвал замки у клеток. Далее надел кольцо.

— Знаешь, что это?

— Да, артефакт пленения.

— Верь мне, это всего лишь артефакт, что даст мне возможность спасти вас.

Она ничего не ответила, когда я подал магию в кольцо, ни королева, ни её подданые не сопротивлялись. Перед ним открылся портал, куда они все и влетели.

Пока я решал свои вопросы, горец с помощью Грохотуна освобождал старика.

— Так, все готовы?

— Да, — услышал я нестройный хор голосов.

«Nox Transitus Domum» — на последние крохи энергии я создал портал.

— Не стоим, товарищи, двигаем ножками, — подталкивая их в спину, запихнул в портал. Оказались мы недалеко от рыбного леса, где, как только потух мой портал, открылся тот, что ведёт наружу.

— Будем надеяться, нас там не ждут, — и мы шагнули.

***

Когда краски мира вновь обрели свои цвета, а мы, проморгавшись, начали оглядываться, то первое, что увидели, это как напротив нас стоит отряд вооружённых до зубов гномов. Растерянные, озираются. Это, видимо, те самые, о которых предупреждал архимагистр Эльрикас. Их, похоже, выкинуло вместе с нами.

Обернувшись, я обнаружил, что обелиска более нет.

Ага, теперь понятно, чего это их растерянные лица становятся такими злыми. Кормушка-то закрыта.

— Отряд к бою, — закричал гном, вскинув молот вверх.

Молот не простой, а с мана-накопителем. В отличие от моего, он забит под завязку. Вон как сверкает.

Так и что же нам делать? Но помощь пришла откуда не ждали.

Стоило гномам сдвинуться с места, как их остановил окрик. Дед, которого мы освободили, если верить нашему бессмертному другу, является истинным королём. А тот, что правит сейчас, его младший брат. И нет, он не подставил старшего, а только принял бразды правления, когда Ториндус Старквилл сгинул в обелиске.

— Стоять именем короля Ториндуса Старквилла Звёздного, — вышел им навстречу Бренор, сын Рунара, а с ним и тот самый дед. Эх, сюда бы попкорн и колу. Нервы ни к чёрту.

Ещё не погасло эхо произнесённых слов по пещере, а боевые гномы встали как вкопанные.

Стоило нашему деду зажечь на ладони яркий шарик света размером для пинг-понга, как все тут же замерли, а после преклонили колени.

Я обалдел. Откуда у гномов маг света? Потом до меня дошло, дар зерна.

На ногах остался стоять только тот, что был с молотом. Он подошёл и склонился в поклоне возле деда.

— Великий король Ториндус, Вы ли это?

— Я-то это я, а вы кто таков будешь?

Его голос окреп. Видимо, зелье исцеления уже подействовало. У него даже румянец появился.

— Балмор Громовой Горн, сын Дурина Каменная кожа.

— Уважаемый гном.

— Мой отец… — голос Балмора дрогнул. — Он…

— Твой отец пал в бою, защищая короля, а вот к остальным братьям, кто ушёл со мной в поход, вот к ним у меня будут вопросы. Если, конечно, они ещё живы, — с каждым словом его голос креп и становился более властным.

— Мой король, прошу вас, оставим эти вопросы, когда окажемся во дворце. Сейчас же надо покарать чужаков, они лишили нас...

И вот тут я напрягся. Да, мы освободили его, но и в то же время лишили его народ возможности добывать зёрна. А это, извините, не шутки.

Дед расхохотался.

— Балмор, ты серьёзно хочешь напасть на того, кто в одиночку убил всех монстров? Ты умом тронулся?

— Он не в одиноч… — но гоблину не дала договорить Вейла, зажав рот.

— Ваше величество, но он виноват в том…

— Он спас твоего короля. Этого тебе должно быть достаточно. «Или моё слово для тебя ничего не значит?» — произнёс с явной угрозой Старквилл, вместе с тем зажигая свет на руке. Я знал, что у него источник почти пуст. Клетка, в которой он содержался, не давала ему возможности наполнять его полностью. А вот Балмор нет. Да, он тоже сильный маг, но опыт играет здесь куда больше, чем сила. Да и дед, похоже, умело скрывал своё опустошение.

— Прошу простить меня, мой король. Гнев затуманил мой разум.

— Вижу, а ещё вижу, что вы, гномы, совсем обленились, коли выбрали благом зерно раз в сто лет, чем убивать монстров в ничейных землях. Или пока я сидел в заточении, их захватили?

Судя по лицам бородатых, им стыдно.

— Всё, довольно. Открывай портал в мои чертоги.

— А вы, — повернулся он к нам, — будьте моими почётными гостями. Вас никто не тронет, а если и тронет, — старик усмехнулся, — то я за него помолюсь Великому Наковалю.

Первым в открывшийся портал вошёл король, затем мы, а за нами все остальные.

Нас разместили в комнатах дворца, Вейла в одной, Гоблин и Горец со мной, по моей просьбе. Пока приняли душ, привели себя в порядок и всё прочее, прошло часов шесть.

Я сидел в медитации и восстанавливал источник. Кто знает, как всё обернётся. Сейчас старый король нам благодарен, а уже к вечеру потащит на плаху. Двери открылись, и в комнату вошёл Бренор.

— Ну и как там твои, рады? — спросил я, не открывая глаз. Гном ходил проведать семью. Я ему посоветовал, мол, нас всё равно скоро не позовут, так что у него полно времени. А так как мы не заложники, он спокойно вышел со дворца и так же вернулся. Только перед уходом я ему намекнул, чтобы при общении с близкими держал язык за зубами. Пусть, если что, опирается на то, что дал клятву о неразглашении и всё такое.

Бренор оказался понятливым, а потому согласился. Лишних проблем для родных никому не хочется.

— Мама долго плакала, но от радости. Отец, узнав о даре, чуть ли не прыгал на месте. Брат и сестра также обрадовались, что я жив.

— Так мы же письмо им посылали или не дошло?

— Ну так-то оно так, вот только увидеть живым — это совсем другое.

— Согласен. Живой да во плоти — это куда лучше. Вот что хотел спросить, этот твой король давно сгинул?

— Очень. Отец моего отца ещё даже не родился, — он сел напротив и налил себе медовухи, которую Грохотун выпросил у меня.

— Как думаешь, Торвальд отдаст трон?

— Конечно, — с уверенностью произнёс он. — По-другому и быть не может. Ториндус Старквилл Звёздный — один из лучших королей нашего народа. Мудрый, справедливый и сильный. На него никогда ни один клан не мог повлиять, я имею в виду его решения. Правда, уж больно был горяч. Вот и полез к Скверноликому. Думал, одолеет.

— Если там только магическая сила была нужна, то, может, и одолел. А так… Ну ты сам помнишь, чем он бил.

— Такое вряд ли забудешь, — они с гоблином чокнулись.

— А у вашего народа нет предрассудков по поводу нашего зеленокожего друга?

— С чего бы? Мы нормально относимся ко всем народам. Разве к крысам не очень, да и к гноллам. Всё-таки они не совсем разумны.

— Это хорошо, — я встал и сел к ним за стол. За всё это время накопил процента три. Да, крохи, но хоть что-то.

— А с пламенем не расскажешь, что там было?

Он отставил стакан, вытер бороду и проговорил:

— Спросили, кем я готов пожертвовать.

— Понятно. Спасибо тебе, друг. Но, как я понимаю, в тот момент ты не знал, выживешь ты или нет? — Он кивнул. — Ещё раз тебе спасибо от всего сердца.

Выпив с ними стаканчик, я решил уточнить кое-что.

— А не хочешь мне рассказать, что ты за дар получил от зерна? — И вот тут он потупил взгляд.

— Давай-давай, колись. А то, когда из меня не по моему желанию вырывается магия чистой тьмы, мне как-то не по себе становится.

— В общем…

— Слышь, Пуф, сгоняй за Вейлой, подарочки буду дарить, — понял я правильно его заминку.

Я ещё только к сумке потянулся, а его уже ветром сдуло.

— Дар называется «Связь с Кайлосом», — заговорил он, как только гоблин скрылся за дверью.

— О как, звучит круто, продолжай.

— Когда я умираю, то твоя тьма, та чистая первозданная, лечит меня и быстрее возвращает к жизни. Ещё изредка мы будем видеть сны друг друга. Как это работает, я не скажу.

— Понял. Ещё что-то?

— Да, — начал он неуверенным голосом, — когда ты применяешь тьму без своих молний, то я её чувствую. Как бы объяснить. Такое ощущение, будто она исходит из меня. В этот момент что-то во мне меняется.

Я задумался. Тьма, судя по тем не многочисленным трактатам, которые я читал, меняет людей не в лучшую сторону. Если я могу с ней бороться, то вот он вряд ли.

— Это происходит, когда ты рядом, или теперь всегда так будет? — Он пожал плечами.

— Ясно. Разберёмся.

В дверях появилась Вейла — свежая, будто утренний ветерок, в струящемся платье, что колыхалось при каждом шаге. Я прям залюбовался. Рядом шёл надутый Большой Пуф, его лицо выражало недовольство, а ещё обеспокоенность.

— Господина Кайлоса, — проскрипел Пуф, — соблаговолите убедить эту недоверчивую особу, что намерены осыпать нас дарами. А то грозится ухо откусить, если я сказал не правду.

— Он говорит правду, — подтвердил я его слова, — присаживайтесь.

Бренор, уже облачённый в новую кирасу, стучал по нагруднику костяшками пальцев:

— Красивая вещица.

Я ударил по нему искрой, и она вернулась в меня.

— Теперь понял, в чём её суть?

— М-да, так понятнее, но мог и просто рассказать.

— Так неинтересно, друг мой, — улыбнулся я. — Ну что, доволен? Стоило это твоих смертей?

— Ещё бы. Древние мастера знали толк — нынче так не куют.

Я повернулся к нашей волчице.

— Вейла, это тебе, — протянул кулон, и он замерцал в её ладони, будто пойманная звезда. — Запомни: он одноразовый. Но если смерть заглянет в твои глаза — будь то клинок, яд или магический удар — ты выживешь. А он... рассыплется прахом. Причём он выдержит удар архимагистра.

— Ничего себе... Кай, я... Глаза её блеснули влагой. — Огромное спасибо.

— Это тебе спасибо, — улыбнулся я искренне, вспоминая, сколько раз она прикрывала мне спину.

— Ну а тебе, Большой Пуф... — Я извлёк два изогнутых кинжала, чьи лезвия искрились в свете магических светильников. — Произнеси заклинание — и они станут твоими. Будут приходить по зову и исчезать, когда не нужны.

Последующий час гоблин пропал из виду, увлечённо экспериментируя с новым приобретением. То тут, то там в воздухе вспыхивали стальные полумесяцы, то растворяясь в ничто, то материализуясь вновь — будто капризные духи стали.

Далее хотел раздать горошины, но к нам постучались.

— Входите.

Дверь медленно открылась.

— Здравствуйте, вас просят прийти в малый зал короля.

— Какого именно? — От моего вопроса вошедший гном завис.

— Ладно, не грузись, а то ещё зависнешь, — гном от моих слов завис. Блин, сломал коротышку.

— Идёмте, друзья, — я встал и направился на выход, — а после чуть тише добавил, — и будьте готовы ко всему.

Но тут слуга вновь заговорил:

— Простите, господин Кайлос, но просят только вас.

— Что ж, ожидаемо. Тогда прошу, позаботьтесь о моих друзьях. Первое, хочу, чтобы вы их вкусно накормили, второе, когда, именно когда, а не если, я вернусь, и вдруг случится так, что с ними что-то не так, вы пострадаете первым. Затем все те, кто этому причастен. Это не угроза, а сухая констатация факта.

— Да, господин маг, — ответил он и глаз не отвёл. А молодец, умеет себя держать. Хотя, может, не верит и считает, что такой малец, как я, лишь сыплю словами. Ну, тогда всё останется на его совести.

— Тогда идём, — весело повторил я. Будто ничего и не было. Однако мой провожатый не разделял моего веселья.

Глава четвёртая.

Торги.

Когда меня ввели в зал, там уже ожидала троица важных гномов: Торвальд Каменное Сердце Старквилл, восседавший во главе стола словно высеченная из гранита статуя. Ториндус Старквилл Звёздный, чьи проницательные глаза мерцали, как далёкие созвездия. А ведь недавно казался немощным стариком. Быстро идёт на поправку, ничего не скажешь. И тот гном, вроде Балмор Грозовой Горн или Горомой, не суть, от которого веяло мощью, сравнимой разве что с разбушевавшейся стихией. Реально силён.

Они сидели за чёрным, массивным, с ожившими словно молниями прожилками, мраморным столом, на удивление пустым — ни яств, ни кубков, исключительно холодный камень, разделявший троицу. Такое напряжение стояло в комнате, что поставь тут лампочку, и она засветится. Вот только откуда ей здесь взяться?

Я сделал несколько размеренных шагов вперёд и склонился в почтительном поклоне, чувствуя, как тяжесть их взглядов давит на мои плечи.

— Ваше величество, — начал я, тщательно подбирая слова, — позвольте представиться: Кайлос, ученик Торгуса «Громовержца» Ворхельма, хранителя замка Разрушенных небес. — Моя рука скользнула к внутреннему карману, откуда я извлёк письмо с оттиском учительской печати. — Честь знакомства с вами бесценна, даже если обстоятельства этого знакомства... несколько необычны.

Хорошо, что я успел снять кольцо по дороге сюда — иначе бы непременно привлёк ненужное внимание. Надеюсь, Бренор не проболтался о его существовании. Мой проводник и вправду необычен: в то время как у всех магов, которых я встречал, в оправе сиял лишь один камень, в моём кольце их два, переплетённые в странном танце.

Да, Ридикус упоминал, что архимагистры со временем перестают нуждаться в подобных артефактах... Но таких волшебников во всём Кероне — раз-два и обчёлся.

Но хватит отвлекаться. Вон король Торвальд смотрит на меня так, будто пытается прожечь взглядом.

Он сидел неподвижно, словно изваяние, высеченное из самой сердцевины горы, но я заметил, как его пальцы впились в подлокотники трона, сдерживая бурю эмоций. Этот жест уважения к придворному этикету вызвал во мне тихое одобрение.

Признаться, я чувствовал себя не в своей тарелке. До этого момента самым важным лицом, с которым мне доводилось общаться, был директор школы — и то лишь во время вручения грамот. А теперь передо мной восседал монарх, облачённый в парчу и многовековую власть, маг, чья сила могла сравниться разве что с разъярённой стихией. Да, он был могуществен — этого не отнять. Вообще-то, если разобраться, здесь присутствовали сразу два монарха... Но для меня он оставался просто гномом. Пусть и в короне.

Я никогда не испытывал пиетета перед сильными мира сего. Возможно, потому что знал: моя собственная мощь ничуть не уступает их. Да, это звучит самонадеянно, но что поделать — правда есть правда. Максимум, на что я способен — сдерживать грубости и не выпячивать грудь с видом «ну-ка попробуйте троньте».

Хотя... если бы здесь оказался наш президент, дело приняло бы иной оборот.

Письмо первым взял Балмор Грозовой Горн. По мере чтения его брови всё плотнее смыкались над переносицей, пока лицо не окаменело в суровом выражении.

— Всё верно, — пророкотал он, складывая пергамент. — Паренёк действительно ученик Ворхельма. Печать настоящая. Старый маг просит: если его подопечный натворит глупостей — вызвать его через портал. А если... — Балмор сделал многозначительную паузу, — если «глупости» окажутся слишком серьёзными, он нам искренне сочувствует и советует... договориться с ним.

Ториндус Старквилл неожиданно рассмеялся, и звон его смеха разлетелся по залу, как рассыпавшиеся звёзды:

— Я же говорил вам, он не так прост! Кем бы ни был этот потомок Ворхельмов, но он определённо маг достойный, если осмеливается так откровенно предупреждать нас. Ведь он прекрасно понимает, какие последствия могут иметь эти строки для наших с ним отношений. С учётом как близко его земли к нам.

— Прежде чем мы приступим к столь важной беседе, достопочтенные господа, — произнёс я, неторопливо доставая из сумки завёрнутые в пергамент снеки, — позвольте создать подобающую атмосферу.

Мои пальцы ловко раскладывали на полированном столе хрустящие чипсы и ароматные хлебцы, щедро приправленные экзотическими специями. Даже королевская маска невозмутимости дала трещину, когда перед ним появились эти скромные, но душевные яства.

— Мой наставник, архимаг Ридикус Огнебровый, говаривал: «Истинная беседа требует достойного сопровождения». Не найдётся ли в ваших кладовых доброго эля?

К счастью, в этом мире не принято допытываться о возрасте. Хотя напиваться до положения риз я, конечно, не собирался — достаточно было создать непринуждённую атмосферу. Для их же благорасположения.

Король едва заметно кивнул, и уже через мгновение перед нами красовался бочонок литров на десять, а в массивные кружки звонко лилось золотистое пенистое. Я лишь слегка пригубил напиток, желая сохранить ясность ума, тогда как мои собеседники сначала с подозрительной осторожностью пробовали мои скромные угощения... чтобы затем с истинно гномьим энтузиазмом приняться за трапезу. Разумеется, не прежде чем королевский дегустатор трижды проверил каждую крошку — вот ведь дотошный служака! Не упустил ни малейшей детали. Что ж, заслуживает уважения такая преданность долгу. Или ему просто они понравились, вот он и ел, якобы дегустирует.

— Откуда это ты такие нам вкусности принёс? — спросил Ториндус, закидывающий чипсы в рот с скоростью автомата.

— Сам приготовил. Нашёл как-то книгу на кухне, что принадлежала алхимику. Вот там и вычитал рецепт.

— Как звали его? — впервые подал голос король (действующий).

— Эльрикас Серебряный Лист. Пришлось много трав собирать, до того как научился готовить хотя бы пару блюд из неё.

— Уважаемый маг, — со знанием дела произнёс старший Старквилл.

А я мысленно присвистнул. Это ж сколько лет алхимику? Тысяча, две, пять? Интересно, а он бы так говорил, если бы знал, кто его пленил? Ну не он сам, конечно, а его страж, но, думаю, это не сильно бы поменяло его мнение.

Пока уважаемые гномы наслаждались трапезой, я поведал им историю своего проникновения в замок. Первая часть рассказа — о том, как встретил Ридикуса, как стал учеником Торгуса — не вызвала у них особого интереса. Но когда речь зашла о том, что древняя башня сама впустила меня, признав своим другом, — в зале воцарилась гробовая тишина.

Недоверие гномов было столь велико, что они потребовали священной клятвы перед мирозданием. Даже после этого они ещё целый час горячо обсуждали, как такое вообще возможно. «Камни не принимают чужаков!» — гремели голоса. «Это противоречит всем законам архитектурной магии!»

Спор разгорался с невероятной силой. Вскоре в зал стали вызывать почтенных гномов: седобородых учёных, мастеров-архитекторов, хранителей древних летописей. Все они в недоумении перешёптывались, лихорадочно перебирая страницы фолиантов — вдруг в анналах истории уже встречался подобный прецедент?

После долгих прений консилиум мудрецов вынес вердикт: я должен быть дальним родственником Ворхельмов, и точка. Я не стал оспаривать это решение — кто знает, возможно, в их словах и правда была доля истины.

Но где-то в глубине души шевелилось смутное ощущение, что истинная причина моего признания башней кроется в чём-то ином... В чём-то, что пока остаётся за гранью понимания.

Когда мы вновь остались вчетвером, я понял: настал момент для серьёзного разговора. Предварительно мы все дали клятвы перед мирозданием, что всё, что будет сказано и услышано, не уйдёт на сторону.

Слово взял старший Старквилл.

— Кайлос… — голос Ториндуса прозвучал как холодный ветер, завывающий среди древних руин. Сразу стало ясно: милая беседа окончена. — Скажи мне, зачем ты уничтожил Обелиск?

Мои губы искривились в усмешке, ну а что тут сказать? По сути, так оно и есть. Разрушил.

— Разрушил? О нет, уважаемый Ториндус. — Я медленно покачал головой. Я понимал, что будут давить и требовать платы или ещё чего. А оно мне надо? — Я лишь… закрыл его. И на то есть две причины.

— Неужели? — старик скрестил руки на груди, брови его сдвинулись в немом вопросе. — Поведаешь нам или секрет?

Пришлось поведать им историю, случившуюся у реки, но, как говорится, укрощённую и отцензуренную версию.

— Я стал искать информацию, где бы найти Зерно Возрождения, перерыл тысячи книг.

Почему-то тут они мне опять не поверили. Да и боги с ними.

— Так я узнал, что есть порталы, ведущие в другие миры, где существуют монстры, убив которых я и обрету нужное мне зерно. Вот только где этот портал, я не знал. Затем я наткнулся на дневник одного из предков Ворхельма, Бильбо, который и упомянул обелиск под Железными горами, что якобы он ведёт в другой мир.

— Нашли мы его случайно, — тут мне пришлось опять отойти в сторону, дабы поведать о событиях, что привели нас к обелиску. — После, попав внутрь, я шёл по наитию.

— Так почему же, когда получил зерно, не вышел из портала? — Поинтересовался он, вглядываясь мне в лицо.

— Так нам гоблин сказал, что три месяца по-любому ждать придётся. А в книге мельком упоминалась фраза «Победи, и ты свободен». Вот я и подумал, что, если убить всех монстров, портал домой и откроется.

— Что за книга?

— Простите, всего рассказать вам не могу. Не моя тайна.

Слышно было, как Балмор и Торвальд скрипнули зубами. Их бы воля, я уже лежал бы на пыточном столе.

— Пойми, Кайлос, — мягко начал Ториндус. — Наверное, у тебя были веские причины сделать то, что ты сделал. Вот только как нам-то быть? Ты лишил нас источника добычи зёрен. Тем самым притормозив развитие.

— А что, ничейные земли отменили? Вы вроде как недавно сами такое заявляли. Мол, гномы обленились, подсели на дармовую силушку.

— Так-то оно так. Но тут пойми, вот в чём дело. Если ты употребил зерно, твоё развитие скакнёт далеко вперёд, если его употребит маг-гном, то он получит… Ну, максимум десятую часть. Как ты представляешь, чтобы король рыскал в поисках монстров, дающих развитие источника, когда ему надо править королевством?

— Так вас двое. Один правит, другой качается. То есть я хотел сказать, развивается.

— Неплохое решение, — усмехнулся он. — Мы подумаем. Но ты лишил нас не только развития, но и ценных ингредиентов.

— Вы про это? — достал я синий шарик. Вы бы видели, как они оживились.

— Я могу вам их продать. Например, по тысяче золотых за штуку.

— Мальчик, а ты часом с ума не сошёл? Такие цены ломить, — нахмурился Громовой Горн.

— А вы что, можете взять их где-то ещё? — мой голос был полон наигранного удивления.

— Мы можем убить тебя как человека, посягнувшего на стратегический ресурс королевства Железных Гор, — попробовал напугать меня седой гном, что, как я понял, тут за начальника СБ пашет.

— Можете попытаться, только тогда я сотру ваше королевство в песок, — с лёгкой улыбкой проговорил я. Чем вызвал у них замешательство, а после гнев. Не каждый день какой-то сопляк угрожает не то что трём архимагам, а целому народу.

Ругательств не было, всё-таки они стары и мудры, а потому быстро взяли себя в руки. Наверное, думают, я выпендриваюсь. Ну-ну.

— Мальчик, не стоит кидаться словами в обществе мужей, чьих руки по локоть в крови.

— Многоуважаемые гномы… — голос мой прозвучал мягко, но с отчётливой сталью в тембре, словно клинок, обёрнутый бархатом. Я медленно поднял руки в жесте примирения, давая понять, что оружие останется в ножнах. — Наш спор зашёл в тупик, и я вижу, как тени недоверия сгущаются между нами. Позвольте прервать этот порочный круг.

Пауза. Вздох.

— Во избежание ненужного кровопролития… я готов раскрыть вам нечто. — Глаза мои сузились, ловя отблески сомнения в их взглядах. — Но помните: вы дали клятву Мирозданию. А значит, эта тайна останется с вами. Мои губы тронул холодный полунамёк улыбки. — Навеки. В могилу. И да пребудут ваши могилы нетронутыми… ещё долгие-долгие годы.

Тишина повисла в воздухе, густая, как дым от только что погасшего факела.

Пока говорил, достал кольцо, снял маскировку и продемонстрировал то же, что и Тораксии недавно. Ториндус, видимо, и вправду ничего не видел там, в казематах, иначе сейчас бы так не пялился на меня, как баран на новые ворота.

— Ты… — Торвальд не смог закончить предложение, но я пришёл ему на помощь.

— Да, я двухстихийник. Самый что ни на есть настоящий двухстихийник, — влил остатки, усиливая эффект. Ну всё, приехали. Я пуст. Всё, что накопил, ушло на демонстрацию.

Наслаждаясь произведённым эффектом, я медленно заговорил. При этом самого внутри трясло так, что мама не горюй. У меня энергии нема. Кристалл пустой. Да меня сейчас любой адепт в пыль сотрёт. Но что поделать. Прогибаться нельзя. Во всех книгах, что я читал, ГГ никогда не прогибался, вот и я не стану. Иначе не плавать мне в золоте, как богатой утке.

Когда троица пришла в себя, я более угрозы в них не видел, а вот страх — да.

— Послушайте, за моей характеристикой можете поинтересоваться у моего учителя. Вы же с ним хорошо ладите. Я не хочу повторять судьбу своих предшественников, но и в обиду себя не дам.

— Чего ты желаешь? — тяжело произнёс монарх.

— Стать самым богатым человеком в Кероне.

Я увидел понимающие лица. Что-что, а уж гномы ценили золото как никто другой. Моя цель для них ясна и понятна.

— У меня к вам предложение. Я продам вам пятьдесят горошин по 960 золотых.

— Прости, почему девятьсот шестьдесят, а не девятьсот пятьдесят?

— Потому что это будет слишком жирной скидкой, — они рассмеялись, и напряжение, повисшее за столом, начало всех понемногу отпускать. Видимо, поняли, что я не вру о своих целях.

— Далее я буду вам поставлять пятьдесят штук каждый год на протяжении сотни лет. Взамен вы выделите мне земли, построите замок и башню. Желательно так, чтобы граница моих будущих владений граничила с Чёрным бором.

— Погоди, Кайлос, — король оживился. — Ты хочешь сказать?

— Я же тебе говорил, а ты мне, братишка, не верил, — стукнул монарха по плечу бывший монарх… Или это уже Каменное сердце теперь бывший. Ладно, неважно.

— Да, вы правильно поняли. Я договорился с Гулдумами, хотя правильно их называть Висарий. По крайней мере, так они себя зовут. Так вот. Они будут жить на моих землях и… Остальное вас не касается. Только предупрежу: увижу хоть одного гнома, решившего позариться, пусть пеняет на себя.

Я человек мирный, — при этих словах Балмор начал как-то странно улыбаться. Чего это с ним? — Но воровства не потерплю. Сами подумайте, ваши границы будут защищены лучше, чем у кого-либо. Кто сунется к гномам, если у них в соседях маг-двухстихийник? Вижу по вам, вы поняли, о чём я толкую.

— Погоди, Кай, ты ещё совсем юн. Ты же это понимаешь? — Я кивнул. — И также понимаешь, что мы тебя сейчас сможем одолеть на раз. Твой источник пуст, — проговорил Ториндус, а я опять кивнул. Смысл скрывать. Он сильный маг, а я ещё не научился маскироваться так хорошо. — Рад, что ты всё понимаешь, и, как видишь, мы готовы строить диалог. Твою позицию мы услышали. Но давай договоримся так. Мы посовещаемся и выскажем свои условия. Сколько мы захотим горошин за башню и замок, ну и земли, конечно.

— Согласен. А пока я отправлюсь к учителю, если вы не против?

— Мы не против, — ответил за всех король Торвальд.

— А чтобы вам лучше думалось, — решил я подсластить пилюлю, — возможно, прям совсем случайно, я знаю, где добыть ещё зёрен, и кто знает, может, я весь такой в приподнятом настроении оттого, что у меня есть такие друзья, как вы, предложу выкупить их вам первыми.

— Это было бы замечательно, — проговорил Торвальд, да так, что я сразу понял, никуда я их больше не продам. Или им или никому.

— Кайлос, совсем забыл. Меня просили передать: «Я жду нашей встречи. С нетерпением».

— Кто?

— Некая Лейра. Она похожа на ту, с кем вы зашли в обелиск.

Так вот как её зовут, или это её новое имя. Неважно это, важно другое мы свидимся.

— Благодарю. И всего доброго, благородные гномы, и вам, ваше величество, крепкого здоровья, — протянул я горошину в знак доброй воли и поклонился, а затем, ещё и вытащив пару мисок с чипсами, покинул зал в сопровождении слуги.

Я понимал, это не последний наш разговор, но слов на сегодня достаточно. Им и так есть что обсудить.

***

Там же.

Как только двери за парнем закрылись, гномы переглянулись.

— Может, зря отпустили? — высказался Балмор, сын Дурина.

— А ты бы рискнул вступить с ним в бой? — усмехнулся Ториндус. — Это я так уж, взять его на слабо хотел, а он, видишь, парень разумный оказался. В бочку не полез. Вот только что ты знаешь об источниках двухстихийников?

— Он обладает невероятным объёмом, сильной проводимостью и передачей энергии. Способен расширять и наполнять во множество быстрее, чем у обычных магов.

— Молодец. Образован.

Голос прозвучал как лезвие, скользящее по точильному камню — холодно, медленно, с искрами скрытой угрозы.

— Но ты, сын Дурина Каменная кожа, упускаешь суть.

Пауза. Взгляд, тяжёлый, как свинцовое небо перед бурей, скользнул по собеседнику.

— Будь его сила лишь в объёме маны — справиться с ним было бы сущей забавой. Собери кучку магов-середнячков, сложи их резервы — и вот уже он на коленях, задыхается от истощения. Но... — Губы искривились в улыбке, лишённой тепла.

— Проблема в ином. Для таких, как он, не существует рангов. Никаких. Он может вырвать из бездны заклинание уровня архимагистра — да нет, выше. Настолько выше, что мы, возможно, даже не смеем предполагать, насколько.

— Да, такое заклинание сожрёт энергию, сравнимую с жизнью целого города. Но у него-то как раз с этим... проблем нет.

Тишина. Гул собственного сердца в ушах. Торвальд и Балмор не были напуганы, они внимали каждому слову. Любая информация о таких, как Кайлос, невероятно редка.

— А теперь представь: он здесь. Во дворце. И применяет нечто... из тьмы. Голос стал шёпотом, словно боялся разбудить то, о чём говорил. — То самое «Поглощение душ», например. Ты готов поставить на кон тысячи жизней гномов? Потому что именно столько понадобится, чтобы насытить его...

— ...а может, и больше. Он уже убивал и не раз. С ним нам лучше дружить. Тьма не та магия, с которой стоит рисковать.

А теперь представь, если мы загоним его в угол. Что у него есть в сумке? Ведь он всегда с ней. Может, у него там мана-кристаллы? Тогда нам, трём архимагам, с ним не в жизнь не сладить. Я знаю, о чём говорю. Видел, как мой прадед Бадурон в первой дружеской дуэли с таким, как он, проиграл, не успев произнести ни одного заклинания. Во второй дуэли он с сестрой Ингрид час бил заклинаниями, пока тот маг, Уэльс Каменный Ураган, пил эль и потешался над ними. Да и вспомни, этот парень убил всех главных монстров обелиска в одиночку. Ему сколько там?

— Четырнадцать, — ответил Балмор.

— Почти пятнадцать, — поправил его Торвальд.

— Во-во. А что будет, когда ему стукнет хотя бы двадцать? Он уже сейчас по объёму манны сравним с нами. Дальше даже боюсь представить, что из него вырастет.

— Если вырастет, — добавил начальник СБ. — Такие обычно долго не живут.

— Чует мой источник, этот проживёт и нас всех переживёт.

— Так что, будем договариваться? —

— Да, Балмор, — твёрдо заявил нынешний король. — Лишаться горошин и даже призрачного шанса на зёрна возрождения я не намерен.

— Ладно, с парнем ещё разберёмся. Я тоже чую, что диалог мы сможем построить. Ты скажи, брат, что надумал. Вернёшься на трон? Я смуту сеять не буду, ты законный правитель, и отступлю, — заявил искренне Торвальд.

— Да ну его в шахту. Сам сиди и рули тут всем. Я лучше в Ничейные земли отправлюсь. Нас такие времена ждут, что, когда всё завертится, быть «обычным» архимагом ну вот совсем не хочется. Гномы понимающе хмыкнули, а после выпили.

— Мне б тоже туда, — поддакнул начальник СБ.

— Обойдёшься, ты мне тут нужен, а вот твой отряд составит компанию старшему брату. Заодно и остальных пусть поднимут в рангах. Вообще, пора заняться нашей армией.

— А вы оценили эти его закуски? Согласитесь, они чудо как хороши, — сменил скучную для себя тему Звёздный. — Надо бы в гости к Ворхельмам заглянуть. Что-то мне подсказывает, он научился готовить не только это, — указал на чипсы старший Старквилл.

— Тогда решено. Пусть Рагенсон выезжает и отмеряет земли, а после поторгуемся с ним. Если он наш будущий союзник, надо бы выбрать землю… Так, где у нас самый слабый участок? В общем, Балмор, это на тебе.

— Слушаюсь, ваше величество, — он встал и склонился.

— Но каков наглец, а? Набрал горошин, монополизировал добычу, а теперь за наш счёт хочет обогатиться. Так еще наверняка зерно у него есть, а может и не одно, — весело усмехнулся король.

— Погодите с этим. Кажется, я знаю, как с этим разобраться. Есть у меня кое-что для него, ради чего парень откажется от золота, — довольно улыбнулся Ториндус.

Глава пятая

Маг чак-чак.

Железные горы мы покинули в тот же день.

Никто не чинил нам препятствий — за что я мысленно поставил местным властителям очередной плюс в свою незримую книгу учёта. Глядишь, чем больше таких отметок наберётся, тем сговорчивее стану в будущем... Впрочем, это всего-навсего предположение — слишком много переменных в этом уравнении судьбы.

Нас было трое.

Наш бессмертный спутник предпочёл остаться. Когда я спросил, отправится ли он со мной в столицу, он только покачал головой:

— Сейчас не могу дать ответ.

Я, со своей стороны, предложил помощь:

— Если дело в деньгах для твоей семьи — назови сумму. Любой вопрос решим.

Он поблагодарил с той сдержанной благодарностью, что свойственна гномам, привыкшим к неожиданной щедрости судьбы:

— Как только развяжу все узлы — сразу дам знать.

В Чаробанке мы оформили договор связи — хитроумный документ, позволявший ему связаться со мной в любой момент. Казнарий, по понятным причинам, ему бы просто так не выдали, без открытия счёта на 5000 золотых. Да и право переписки с клиентами банка при этом саму им не являясь требовало моего личного подтверждения — что я и совершил, скрепив печатью.

Ничего, — подумал я, глядя на удаляющиеся в дымке остроконечные вершины Железных гор. — Выучусь на артефактора, создам свою сеть связи. Не ту примитивную «сотовую», что была в моём мире, а истинно магическую — где каждый кристалл будет резонировать с другим, передавая мысли и образ через пространство... Прям как в фильмах Лукаса, только цветное.

Но это — планы на будущее. А пока телега мерно покачивалась, увозя нас к новым приключениям. Точнее, должна была.

У самого выхода из-под горы нашу дорогу преградил неожиданный встречный, представившийся следователем. Пришлось свернуть в знакомую таверну, где запах от жаренного мяса чуть ли не висел в воздухе густыми клубами. С людьми его положения разумнее сохранять добрые отношения, потому я тщательно, с подобающей серьёзностью, изложил историю нашего знакомства с Крианой.

«Мол, нашли кольцо, она за нами погналась. Даже когда вернули артефакт, её погоня за нами продолжилась», — объяснял я в надежде, что у него нет артефакта, проверяющего, вру я или нет.

Он покивал и объяснил, почему так произошло. После рассказал, что имя той женщины Лейра — подлинное, или, по крайней мере, именно под ним она значится в их архивах. Я заверил, что после её падения след её для меня потерялся, и, к счастью, он не потребовал скрепить слова клятвой.

— Готовы ли вы дать показания под запись артефакта? «Если это потребуется?» — спросил он, пристально изучая моё лицо.

— Разумеется, — ответил я без колебаний, понимая, что разумнее согласиться.

Это его немного успокоило. В завершение он попросил продемонстрировать магию, которой я владею. Я вызвал слабенькую искру, позволив ей сверкнуть между пальцев, и добавил, что учусь у самого Торгуса. Последние сомнения рассеялись — он даже любезно оплатил наш ужин. Когда он удалился, я задумался: неплохо бы изучить, как обходить артефакты-регистраторы. Уверен, способы существуют. И да, вроде всё прошло хорошо, я не спалился.

Дальнейший путь предстояло преодолеть на телеге — мой магический источник был ещё слишком слаб для долгих перемещений. Пузырёк, наш верный скакун, выражал недовольство всем видом: уши прижаты, ноздри дрожали.

— Самый отборный овёс тебе обеспечен, и массаж в придачу, — пообещал я, похлопывая его по шее.

Неизвестно, понял ли он мои слова, но, кажется, оценил тон — фыркать перестал.

Телега скрипела, дорога тянулась неспешно, а я погрузился в размышления о том, какие ещё сюрпризы приготовила нам судьба. С учётом произошедших событий их точно будет… ну вы поняли.

Когда мы проехали почти полдня, мне стало скучно, и я решил прояснить один давно терзавший меня вопрос.

— Послушай, Пуф, — начал я, наблюдая, как он с наслаждением прихлёбывает медовуху. — Ты как-то упоминал, что после поедания определённой горошины ощутил прилив сил. Не те ли это были, что мы собирали со стекляшек?

— Не-а, — буркнул он, на мгновение оторвавшись от бутылки. Этот зеленокожий любитель выпивки хоть и не отличался трезвым поведением, но хотя бы не буянил в хмельном угаре. Так бы давно лишил его доступа к медовухе. Я заметил тенденцию: осушив седьмую бутылку, он мирно засыпает, обняв свой любимый кинжал, правда, теперь его место заняли другие, и он, напившись, лишь тихонько посапывал, поглаживая их.

— Не желаешь ли прояснить детали? — поинтересовался я в тот момент, когда он вновь поднёс сосуд к губам.

— Бывают среди горошин особенные, — начал он с важным видом знатока, — проглотишь такую — и в жилах будто огненный эль великанов закипает.

— Это ты уже изрекал, причём дословно, — сдержанно заметил я. — Конкретнее: о каких именно горошинах речь?

— Ну как же, тех самых, что на деревьях как их там… Висарий откладывали! — воскликнул он с таким видом, будто это было очевидно даже младенцу.

— Понятно. А теперь скажи: как их распознать среди прочих?

— А тролль его знает, — философски заключил он, пожимая плечами, и сделал очередной глубокий глоток, будто этим исчерпав всю мудрость мироздания. М-да. Так себе из него справочник.

Что ж, понятно, надо дело брать в свои руки.

Достав горошину из сумки, я стал свидетелем поистине устрашающего зрелища: глаза Грохотуна вспыхнули такой ненасытной жадностью, что, казалось, их пламенный взор вот-вот прожжёт во мне дыру размером с футбольный мяч. Однако я стоически выдержал эту немую атаку, ловко подсунув ему вместо вожделенного сокровища мешочек с чипсами.

— Под медовуху такое себе, но тебе сойдёт, — буркнул я, наблюдая, как его пальцы с жадностью выхватывают ломтики картофеля.

Отдать горошину, чтобы этот обжора тут же её слопал и блаженствовал? Ха, вряд ли. Он и так едет, развалясь, словно какой-нибудь король в своей колеснице.

Тысяча золотых... — пронеслось у меня в голове. Если, конечно, гномы согласятся. Нет уж, обойдётся.

Пока я перекатывал шарик в ладонях, мысли невольно возвращались к вчерашнему разговору с гномами. Эти бородатые скряги наверняка попытаются сбить цену до минимума. Но даже если они предложат по сотне золотых за штуку — я стану миллионером. А вот транжирить богатство бездумно я не намерен. У меня есть план, и я буду чётко его придерживаться.

Главное теперь — уладить дело с Чёрным Бором. Если всё сложится, план по заселению леса неправильными пчёлками считай выполнен. Можно сказать, постоянный золотой ручей будет обеспечен.

Правда, за магическую башню придётся выложить хотя бы одно зерно. А может, и два. Чёрт, да я и три отдам без сожалений. Мой будущий род — а в том, что он будет, я не сомневаюсь — должен иметь родовое гнездо, достойное его величия. «Магическая башня» поднимет мой статус так высоко, что и представить сложно. Всё-таки столько тысячелетий гномы никому не строили их.

Тут главное к этому времени стать очень сильным. Чтоб никто не надавил и не продавил меня. Хотя это полбеды. Тут надо бояться, чтобы не сломали её, как прочие башни. По принципу «так не доставайся никому».

Впрочем, это планы на ближайшее будущее. А таких планов с каждым днём копится всё больше, потому пора становиться богатым и сильным. Да, надо сделать пометку попросить гномов никому как можно дольше не рассказывать о нашем уговоре, если такой всё же случится.

Вернувшись мыслями к горошине, я нахмурился. Она была уж слишком крупной, что её звать горошина. Так, опять не о том думаю.

Сосредоточившись, я взглянул на неё магическим зрением, затем проверил ещё одну, и ещё — перебрал таким образом почти две сотни.

Ничего. Пустота. Ни малейших отличий.

Ладно, попробуем иначе.

Моё зрение, способное проникать в макромир, оказалось куда более редким даром, чем я предполагал. У Ридикуса, у Торгуса — ничего подобного. Я даже рылся в библиотечных фолиантах, но и там не нашёл ни строчки об этом умении. Нет, они могли видеть в сотню раз лучше обычных людей, но так, как я? Вряд ли. Похоже, это что-то уникальное...

Потому как Вейла править не могла, из-за неё Пузырёк вставал намертво, я передал поводья гоблину и перебрался в телегу, начав перебирать шарики заново. Какого же было моё удивление, когда восьмая горошина «счастья» оказалась не такой, как другие. Внутри неё вихрились всполохи энергии, вот только они имели коричневый свет, ближе к шоколадному. Дал его и ещё один Вейле.

— Разницу между ними видишь? — Девушка минуты две вертела, а потом мотнула головой. После обернулась в волчицу и вновь стала разглядывать их в моих руках. Мотая гривой, она вернула себе человеческий вид.

— Нет, Кай, не вижу.

— И ничего не чувствуешь, так?

— Ага. Для меня они одинаковые.

— Понял, спасибо тебе.

— А ты когда-нибудь дашь попробовать?

— Дам. Обещаю. Но пока на вот это возьми, — достал из сумки горошину, что выпала со стекляшек. Блин, надо им другое название придумать. А то это горошина, то горошина — надоело.

О, придумал. Назову те, что выпали со стекляшек, «Луносемье». Ведь они, как семена, прорастают в теле и дают силы. Оказалось, не всем дают силу.

Вейла, проглотив её, завалилась спать. Когда проснулась, а случилось это только через двенадцать часов, то на её лице был восторг. Как она объяснила позже, после того как обернулась и умчалась в лес, который мы проезжали, принеся нам жирного кролика. Луносемье ей дало не просто силу.

У неё появилась что-то вроде способностей.

Первая — временное повышение скорости, ловкости и регенерации.

Вторая — улучшенное обоняние и увеличение дальности ночного зрения.

Третья — возможность дольше сохранять гибридную форму (полуволчицу) без потери контроля.

Это как когда она была в теле человека, но её пальцы были когтями.

В общем, она 100500 раз сказала спасибо.

Более одной давать я пока не решился. Надо бы у Балмора узнать, нет ли побочных эффектов. Кстати, поэтому-то же Бренор и отказался, ведь он недавно съел зерно. Потому попросил придержать его долю, а это целых три шутки.

Пока Вейла носилась по лесу, как тень, мелькая меж деревьев, я тем временем разглядывал ту самую горошину — странную, будто подёрнутую лёгким матовым сиянием. Правда, это видно только когда я сосредотачивался на ней. А так она ничем не отличалась от остальных. Делать было нечего, а потому я взял да и проглотил её. По вкусу горчичный мёд. Да-да, обычный мёд. Причём если с виду он размерами с шарик для пинг-понга, то ощущение, будто я съел целую банку. Во рту стало приторно сладко до отвращения. Аж пришлось срочно запивать его водой. И знаете что? Ничего. Совершенно ничего. Даже намёка на перемены. Никакой силы.

Но я не из тех, кто сдаётся после первой неудачи, — перебрал ещё три сотни этих загадочных шариков, пока не нашёл вторую такую же… И протянул её гоблину. Ну а что тут такого? Над кем мне ещё проводить испытания? Да, он тоже недавно употребил «Луносемье». Так что теперь, не проводить опыты? Тем более он и сам не против. Разве вам не интересно, как оно на него повлияет?

Когда к вечеру мы остановились на ночлег, я взял листок бумаги, а после протянул ему «подарок». Пока он её глотал, я в это время готовился записывать свои наблюдения.

А вот Пуф… Когда он проглотил горошину. Его стоило видеть. Лицо гоблина озаряла блаженная улыбка, глаза полуприкрыты, словно он купался в лучах незримого солнца. Он бормотал, захлёбываясь от восторга:

— Чувствую… сила… она течёт по жилам, наполняет каждую руку и ногу! Скоро все гоблины склонятся передо мной… только передо мной! Ни один тролль… ни один! Тут он внезапно вскочил, топнул ногой о камень и, горделиво вскинув подбородок, рявкнул: — НЕ ПОСМЕЕТ ПНУТЬ БОЛЬШОГО ПУФА!

— Господина Кайлоса, мне нужно ещё горошина. Дайте, дайте ещё, — потянул он ко мне свои загребущие руки.

Я вздохнул.

— М-да… типичный наркоман, — зажёг искру и пульнул в него, чтоб пришёл в себя. Хм. Подействовало.

Он отлетел на метр и, приземлившись на пятую точку, пробурчал:

— Могли бы просто сказать «нет», — вставая и отряхиваясь, добавил: — Прав коротышка, жадный вы.

— Охренел. Ты только что сожрал то, что я мог бы продать тысяч за пять. Это больше сотни телег, набитых едой.

Глаза гоблина расширились, превратившись в два жёлтых блюдца, видимо, проникся количеством еды.

— Вижу, что понял. Так что обойдёшься. И так теперь самый крутой гоблин на свете, — сдобрил я его. — И вообще, хватит коверкать моё имя. Я не Кайлоса, а Кайлос. Можешь просто звать Кай.

— Жадн… ой, добрый господин Кай, дай медовухи, а то моя кончилась.

Я помотал головой, доставая очередную бутыль.

— Ты не только наркоман, но ещё и алкаш. Закодировать тебя надобно.

Когда я объяснил, что такое «закодировать». Он долго и старательно умолял не делать этого, иначе жизнь поблёкнет и потеряет всякий смысл. А ведь он только-только почувствовал её вкус. В общем, я пообещал подумать, если он будет вести себя хорошо и не коверкать имя.

***

На следующее утро мы наконец-то достигли стен родного замка. Грохотун не мог уснуть, а потому объявил, что готов править хоть всю ночь, вот так мы и приехали на день раньше.

Когда увидел стены замка Разрушенных Небес, то чуть не расплакался от радости. Шучу конечно, но эмоции захлёстывали. Меня не было всего ничего, а ощущения, будто годами скитался.

Нас встретила у ворот целая толпа — взгляды, полные вопросов. Где мы? Что мы? Как мы? Я отмахнулся от них, подняв руку в успокаивающем жесте. Иначе так и останусь тут до самого вечера.

— Всё объясню позже, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, но без раздражения. — А сейчас — соберитесь в большом зале. И главное накормите нас. Мы словно волки после долгой охоты.

— Ой, прости, Вейла, не хотел тебя обидеть, — она только понимающе улыбнулась.

Затем я отступил в сторону, пропуская вперёд своего нового «друга».

— И, кстати… прошу любить и жаловать. Грохотун Большой Пуф, — из толпы раздался детский смех. Понятно, кто смеётся, Скадис.

Отлично, что он здесь, а то боялся, что его вернут домой родители, когда узнают, что с ним приключилось.

— О его подвигах расскажу позже. Поверьте, они впечатляют.

Он крякнул, нервно озираясь, будто ожидал, что кто-нибудь да скажет какую-нибудь гадость. Когда же до него дошло, что злобы или какой-то ненависти в лицах окружающих он не видит, гоблин расслабился.

А ещё я заранее, когда мы только подъезжали к замку, предупредил: если ляпнет лишнего — закодирую так, что даже родная мать не узнает. Не в курсе, понял ли он угрозу в полной мере, но, будь он знаком с крестным знамением, осенил бы себя раз пятьсот подряд. Хе-хе.

Давить сильнее не стал. Всё-таки мы вроде как друзья, — потому пообещал бочонок доброго пива за хорошее поведение и молчание. Его морщинистое лицо тут же расплылось в улыбке, и он затянул какую-то немыслимую песню, фальшивя на каждой ноте. Смысл, впрочем, был ясен: «Какой же Кайлос славный господин, какой же он великодушный друг!»

— Замолчи или скормлю Генриетте. Вон она из воды выглядывает, — буркнул я, и он тут же притих, будто язык проглотил. Заметив, как нас из воды смотрит некто с острыми зубами, коих куда больше, чем у него. Он вообще накрылся мешком, когда мы проезжали по опущенному мосту. Хе-хе.

***

В большом зале собрались все.

Абсолютно все.

Я лично попросил об этом Торгуса — и стоило ему взглянуть на моё лицо, как в его глазах мелькнуло понимание. Он даже замер на мгновение, будто не веря собственным догадкам, но без лишних слов кивнул и отправился созывать народ. Когда последние крошки исчезли с тарелок, я поднялся и прошагал туда, где сидел малой.

Тишина воцарилась сама собой.

Шаги гулко отдавались в каменном зале, пока я подходил к Скадису.

— Скадис Ворхельм, встань, — объявил я со всей торжественностью.

Он сидел, сгорбившись, будто стараясь стать меньше под тяжестью всеобщего внимания. Но, видя моё прекрасное расположение духа, он понемногу вернул себе хорошее настроение.

— Ты ценой своего источника спас меня от смерти. — Я сделал паузу, давая словам проникнуть глубже. — И я дал тебе обещание: во что бы то ни стало вернуть тебе магию.

Его пальцы сжались в бессильных кулаках, но он молчал.

Как ни старался он казаться неунывающим — как ни отшучивался, ни прятал глаза, — уже в семь лет Скадис понял всю горечь своей потери. Понял, что значит просыпаться и не чувствовать в жилах привычного жара магии, не слышать её шёпота под кожей. Понял, что мир стал тусклее, тише... меньше.

При этом он никогда не сожалел о сделанном. Кайлос — его друг, и, представься ему шанс, он поступил бы точно так же.

И теперь, когда все смотрели на него, он только стиснул зубы — дабы не дрогнули губы, не выдали то, что месяцами копилось внутри: ярость, отчаяние... и крохотную, почти угасшую надежду. И вот сейчас…

Я сунул руку в карман и вынул «Зерно Возрождения» — ту самую легендарную, можно сказать, сказочную или, скорее, мифическую жемчужину, что досталась нам от Смарагдового Пастыря.

Оно лежало на ладони, переливаясь глубинным, почти живым светом.

— Пришло время исполнить обещанное.

Никто, кроме Торгуса, не понимал, что я держу в руке, ну, может, ещё Милена. Все остальные просто видели некий шарик, что светиться. Вот и всё, что они видят. А вот Громовержец не выдержал и вскочил.

— Это правда оно?

— Да, учитель. Я добыл там… Вообще, позже вам всё расскажу.

— Давай, малыш, ешь. Пора вернуть тебя в наши ряды.

Скадис дрожащей маленькой ручкой взял зерно и проглотил её. В тот же миг его тело окутало лёгким сиянием. Малой потерял сознание и начал заваливаться, но мы быстро его поймали. Это продлилось всего каких-то секунд пять, но над малышом уже столпились все, кто был за столом. Он открыл сначала один глаз, затем второй, а после медленно проговорил:

— Чувствую. Я её чувствую.

Мы подняли его на ноги и усадили на стул, а он, оглядев нас, вытянул руку и усилием воли зажёг маленький, совсем крохотный вихрь из молний.

Я думал, сейчас на нас потолок замка обрушится, и уже был готов активировать барьер. Столь громогласный ор издал магистр молний Торгус Ворхельм.

Маг поднял внука и закружил, а после, поставив его на ноги, подошёл и обнял меня, да так крепко, что мой магический скелет едва выдержал.

— Отпустите, мне дышать нечем, — едва выговорил я.

Дальше народ гулял два дня. Мы пили и ели, а я рассказывал о наших приключениях. Раз десять, наверное, или больше. Когда гуляния закончились, я провёл полдня в кабинете Торгуса, где рассказал более подробно, но также без некоторых деталей. Когда же с рассказом было покончено, я приступил к тому, к чему очень долго боялся приступить.

— Учитель, прежде чем Торвальд передаст мне земли и начнёт строить замок с башней, я хочу выкупить у вас Чёрный бор.

— Зачем он тебе?

— Простите, пока не могу рассказать. Со временем вы всё узнаете.

— Ты же понимаешь, смысла его продавать мне нет. От золота у меня подвалы ломятся. Зачем оно мне надо?

— Вы же сами говорили, что земли, которые вам дали гномы, слишком обширны. Плюс те, что подарил император. А вам одному за всем этим следить не с руки.

— Мало ли чего я говорил. Всё, хорош юлить. Говори, что хочешь предложить взамен.

— Эх-х. Может, всё-таки лучше золотом? — но, увидев, как он нахмурился, я сдался. Почти.

— Могу предложить горошины, дающие силу.

— Нет, мне магия привычна, а силу я и эликсирами могу получить.

— А вдруг она…

— Кай, хватит. Нет, значит, нет.

— Как скажете. Тогда что вы думаете о том, чтобы стать архимагом?

— Так и знал, что у тебя есть ещё одно зерно. Давай, показывай.

Достал его и протянул ему. Боялся ли, что он меня обманет? Да, наверное. Но скорее нет, чем да.

— Кстати, сколько вам до архимага?

— В том-то и дело, что немного, и если проглочу её сейчас, стану им сразу, а вот если…

— Думаете, он сможет вас с архимага на архимагистра дотянуть?

— Без понятия, ученик. Это же только легенды, — он вернул мне его. — В общем, я согласен. Но только при одном условии: ты не можешь его продать, передать или подарить. В случае угасания твоего рода он вернётся в мой.

— Тогда вы подпишете, что никогда не вступите в сговор с теми, кто объявит войну мне.

— Разумно, — мы пожали друг другу руки.

— Всё, иди отдыхай, мне надо о многом подумать.

***

Отдохнуть я не удосужился — вместо этого направился прямиком на кухню. В голове горела идея, и её срочно нужно было воплотить в жизнь.

Я давно хотел приготовить одно татарское лакомство, но вечно не находилось времени. И вот вчерашнее озарение: а что, если соединить традиционный чак-чак с горошиной счастья? Гениально, Женя! Настоящая золотая жила для моей таверны. Если получится.

Представьте: приходит студент, раздавленный провалом на экзаменах, откусывает кусочек — и вот уже мир вновь играет яркими красками. Никаких искусственных усилителей вкуса — только чистая магия. Патентовать? Да зачем, если никто, кроме меня, не в силах раздобыть эти самые горошины Гулдумов — или, если угодно, Виссариев. Пусть себе копируют обычный чак-чак, без волшебной начинки он жалкая пародия на моё творение.

Выпроводив всех с кухни, я закатал рукава и приступил к делу. Творожные шарики, обжаренные до золотистой хрусткости, аккуратно уложил в глиняную миску. Затем вытащил из сумки обычный синий шарик, без той энергии и вскрыл его — тут началось волшебство.

Казалось бы, небольшой шарик, но, когда я надрезал его оболочку, из него вытекло добрых сто пятьдесят граммов густой, переливающейся синевой субстанции. Она тянулась, как свежий мёд, искрясь и переливаясь всеми оттенками морской глубины.

Этого с лихвой хватило на полтора килограмма чак-чака. В моём мире татары — народ, знающий толк в мучных сладостях. Их традиционное блюдо золотистого цвета, а моё же творение сияло, как волны под тропическим солнцем. Шарики, сохраняя нежную мягкость, обрели форму кристаллов, будто выточенных из сапфира. Кулинары бы отдали души дьяволу, чтоб уметь готовить такое. Хе-хе.

Золото, я получу много золота. Сам Скрудж МакДак позавидует моей сокровищнице.

Отломив кусочек, я отправил его в рот. Вкус — приятный, но... обыкновенный. Тут-то я и вспомнил: на меня эти горошины не действуют.

Пришлось звать дегустаторов.

Ну как звать...

Я распахнул дверь — и едва увернулся от лавины тел.

Толпа, столпившаяся у кухни, буквально ворвалась внутрь, словно я открыл не дверь, а шлюзы плотины.

Когда все уселись за стол, а те, кому не хватило места, заняли место рядом, я выставил своё творение.

— Хочу представить вам моё новое творение «магический чак-чак».

Первым попробовал Торгус и мечтательно расплылся в улыбке. Затем все остальные брали по одному шарику, а их лица становились аналогичны хозяину замка. Прошло минут пять, когда учитель, перестав улыбаться, с подозрением в голосе спросил:

— Тут есть этот твой усилитель? — Остальные тут же напряглись. Никто не хотел повторения.

— Нет. Ничего такого. Только горошина, о которой я вам рассказывал.

Пока все отвлеклись, гоблин попытался ухватить остатки. Но был схвачен рукой Торгуса.

— Куда лезешь вперёд хозяина? — И сам сгрёб остатки и закинул в рот. Да уж, в этом с ним лучше не шутить. А будь тут Огнебровый, мог бы и поджечь для лучшего запоминания.

— И да, одно блюдо стоит тысячу золотых, — народ вытаращился на меня, будто я у них душу забираю. — Поэтому второго раза готовить не буду. И не просите. С другой стороны, — решил я перевести стрелки, — вы, уважаемый Торгус, можете себе это позволить. Сам виноват, нечего было хвалиться перед мной бедным и несчастным. Это я про недавний разговор, в котором он говорил, что у него подвалы ломятся от золота. Знаете, как мне плохо было. Ведь я так ответить не могу, а мне ой как хочется так же козырнуть.

— Обойдусь. По крайней мере пока.

— Ну, дедушка. Это так вкусно, — застонала Милена.

— Вкусно и дорого. Вырастишь, заработаешь и купишь себе сама. И вообще, чего ко мне пристала, вон к Кайлосу приставай.

Она повернулась ко мне и уже было хотела сказать, но я быстро ретировался, сославшись, что надо срочно в башню. Мне что-то летело вдогонку, но я вовремя увернулся — косая, — бросил я и свернул за угол.

Пора готовиться к учёбе.

Глава шестая

За что мне это всё?

Первым делом я принялся за очищение башни — от внутренних стен до крыши для медитации. Каждый камень, каждая щель между плитами были вымыты до такого состояния, что древняя кладка начинала отсвечивать, будто полированный агат. Внутренние таблички блестели, будто их только повесели. Когда закончил здесь запахло прохладной свежестью, а витражи, пропуская солнечные лучи, рисовали на стенах причудливые узоры. Я оглядел дело рук своих и был крайне доволен проделанной работой, и не только я. Башня так же высказала своё спасибо.

Затем начался этап кропотливого изучения. Я решил — не двинусь дальше, пока не освою каждое заклинание первого этажа в совершенстве, до стопроцентного понимания. Молния должна была стать моей визитной карточкой, разящим копьём в открытом противостоянии. Тьма же... тьма превращалась в козырного туза, спрятанного в рукаве. О существовании, которого не должен знать никто.

Потому попросил учителя о двух вещах: научить меня скрывать применённую юную магию, о которой говорил Рид, а также накладывать морок на кольцо. Чтобы все думали, что оно обычное, дешёвое. Так мне будет легче. Он, конечно, предупредил, что опытного мага не обмануть, но мне этого не нужно. Хватит и того, что отважу с лишними вопросами будущих однокурсников.

До академических экзаменов оставалось три месяца — срок, вызывавший нервный озноб. Времени — в обрез, а потому чай «Прозрения», горький и обжигающий, стал моим верным спутником, заменяя сон и отдых.

Скадис, вновь обрётший магию, заразился моим упорством. Теперь мы тренировались вместе — и в заклинаниях, и в физической выносливости. К удивлению, Милена уже на следующий день присоединилась к нашей беговой рутине, а после упорно штудировала гримуары в башне. Странно, но групповые занятия дали неожиданный эффект — прогресс ускорился, причём не только у них, но и у меня.

Когда внуки Торгуса, измождённые тренировками, отправлялись на обед, я оставался. Башня недавно сделала подарок и открыла мне новые страницы — те, что раньше не значились в гримуаре Морвенс, те куда она вложила знания Альбуса Мятежного. Оказалось, она записала в него всё, что знал предок Ворхельмов, абсолютно всё. Пусть знаний было не так много, но теперь у меня появилась возможность выучить их идеально на 100%. Я имею виды заклинания тьмы. Но вы и так это поняли.

А теперь — о последствиях такого усердия.

После двух недель такой изнурительной учёбы моя голова гудела, словно растревоженный улей. Источник магии, выжатый до дна, шептал мне едва уловимыми импульсами: «Ещё раз меня опустошишь в ноль — и я отдам концы». Я почти не спал — постоянно медитируя на крыше, заодно глуша усталость чаями и разыми зельями.

Будь я из рода Ворхельмов, меня подпитывал бы сам замок. Вот только, в отличии от внуков Торгуса, мой источник не столь скуден. И если им хватало одной ночи в своих спальнях до полного восстановления, мне же, даже с такой подпиткой, этого было бы крайне недостаточно.

И ещё одна горькая правда: пока мои соученики отрабатывали заклинание тратя ману на один-два применения, мне приходилось повторять его семь, а то и десять. Да и к тому же они не заморачивались изучением на 100%, считая, что и тридцать — это круто, для их возраста. Но не я. Мне нужна сотка, и точка. Но даже эти тридцать они достигали быстрее чем я. Разница в сознании всё-таки сказывается.

К чему я всё это говорю. Не потому, что я глупее — просто они родились в магии, дышали ею с пелёнок. А для меня она всё ещё оставалась чем-то чужим, непостижимым, словно сон наяву.

Но я не сдавался.

Потому что знал — рано или поздно магия станет моей целиком и полностью. Так я опять отвлёкся. Я же хотел рассказать, что со мной приключилось.

Вчерашний вечер.

Сегодня решил выспаться и потому вместо крыши отправился, как себе, в комнату. И ни фига я не лёг спать. Когда принял душ, то думал: стоит лечь, и наступит завтра. Однако сон не шёл. А всё почему? Яйцо. Я вспомнил про яйцо. Поднялся с кровати, взял сумку и мысленно представил, что хочу достать. Вынув его, уселся на кровать.

— Что же ты такое? Может, там дракон? Было бы круто вырастить своего дракона и тогда бы смог летать на нём. В этом мире я, наверное, был бы единственный, у кого есть дракон. Но что-то мне подсказывает, что яйцо слишком маловато для ящера тех размеров, о которых я представляю в своих грёзах.

Так давай глянем на тебя магическим зрением. Повертел туда-сюда. Странное оно.

— И что? Ты просто светишься? То есть хочешь мне сказать я выбрал яйцо обычного магического животного ил птицы какой? Серьёзно? Я мог выбрать джедайский меч, а выбрал тебя? Нет я так не играю.

Подал в него магию, причём сразу с двух рук. Оно завибрировало, а я с испугу выпустил его из рук.

— Чего пугаешь-то? Дурное, что ли? А если бы я тебя с кровати скинул? Думать иногда надо, кого пугаешь и что делаешь.

Похоже, я совсем утомился, раз разговариваю с яйцом. К тому же совсем забыл про улучшенное зрение. Надо бы какое зелье попить, что ли, чтоб не только память была хорошая, но и внутренний процессор ускорить. А то что-то соображаю слабо. Или это последние дни напряжения сказываются?

Взял обратно его в руки и присмотрелся.

Я вглядывался в мерцающую глубину волшебного яйца, пока глаза не начали слипаться...

Так, ладно, завтра с тобой разберусь. Положил яйцо на соседнюю подушку и лёг спать.

Когда моё сознание окончательно отключилось, я оказался в каком сюрреалистичном сне: небо было розовым, как у пони-единорога из детских книжек, а по разноцветным облакам прыгали упитанные розовые зайцы с крылышками.

Я, стоя на одном из таких, присел и отщипнул кусочек.

Хм-м, а вкусно. Моё предположение оказалось правильным. Они сделаны из сахарной ваты.

Внезапно из-за соседнего облака прыгнул ко мне Пегас — не гордый и величественный, а слегка потрёпанный, с перьями, торчащими в разные стороны, как у курицы после ливня. Морда так и вообще выглядит так, будто он с бодуна.

— О, Кай, здорова! — радостно заржал он, неуклюже приземляясь перед мной и чуть не задев меня крылом. Облако под его весом зашаталось. Я опасливо глянул вниз. Лететь далековато.

— Слышал, ты там внизу магию учишь? Ай молодца какой! Только вот... — он понизил голос до шёпота и прижался ко мне, — между нами, твоя молния пока что напоминает искру от зажигалки «Огонёк». Не обижайся! Реально пока отстойно магичишь.

— Сам знаю. Поэтому и учусь.

В этот момент рядом материализовался Единорог — с радужной гривой, завязанной в нелепый хвостик, и рогом, обмотанным блестящей лентой. На облаке стало крайне тесно, а я стоял зажатый между двумя… вот не скажу между чем.

— Не слушай этого пернатого тролля! — фыркнул он, игриво брыкаясь. — У тебя потенциал, ого-го! Правда, пока что спрятан глубоко... очень глубоко... где-то рядом с твоим… — тут они заржали, и мы чуть все не свалились вниз. Точнее я. Они-то умеет летать.

После пегас фыркнул:

— Ладно, хватит шутки шутить. Мы пацаны серьёзные. На самом деле мы тут не просто так. Смотри!

Он неуклюже ткнул копытом в воздух, и перед мной появилось зеркало, показывающее меня самого — уставшего, с тёмными кругами под глазами и взъерошенными волосами. Я сидел и держал яйцо.

— Видишь этого парня? Он забыл, что магия — это не только зубрёжка! Иногда нужно просто... хорошенько расслабиться, оттопыриться. Понимаешь о чём я?

Единорог вдруг достал откуда-то кружку с дымящимся какао и протянул мне:

— На вот, выпей. Натуральная алхимия! 100% анти-стресс, 0% побочек. В отличие от твоего «чая Прозрения» — это же просто варёная тоска! Как ты его пьёшь? — Пегас и Единорог одновременно брезгливо сморщились, словно съели сгнивший лимон.

В этот момент реальность начала искажаться. Облака почернели, всё вокруг стало становиться чёрно-белым, а перед нами возник алхимик Эльрикас Серебряный Лист — в халате, том самом, что был с принтом пегасов и единорожек (что вызвало возмущённый визг моих соседей по облаку).

— Ах вот ты где! — прошипел алхимик, размахиваясь пробиркой с зелёной жижей. — Ты думал, я забыл про твои эксперименты с моими рецептами?! Где мой процент парень?

Пегас и Единорог моментально ретировались, оставив меня один на один с безумным учёным.

— Помни ты обещал мне пироги, — Эльрикас замахнулся и кинул пробиркой мне в лоб. Я полетел вниз, зовя маму.

— Спокойной ночи, недопопаданец! — донёсся издалека весёлый ржач.

— И помни: если проснёшься с розовой гривой, это не баг, это фича! — услышал я удаляющий голос единорога.

Я очнулся внезапно, будто вырванный из объятий Морфея резким толчком. Холодный пот струился по спине, а сердце бешено колотилось, словно пыталось вырваться из клетки грудной клетки. Воздух в комнате казался густым, насыщенным тревожной тайной.

И тут мои глаза, ещё затуманенные сном, заметили нечто невозможное. Во-первых, на столе передо мной стояла кружка с дымящимся какао — напитком, который я не готовил. Пар клубился над ним, как призрачное напоминание о чьей-то незримой заботе. Во-вторых, когда я вскочил с постели, по плечам скользнул непривычный груз — густая шевелюра, которой у меня отроду не было.

Словно во сне (но разве это не был сон?), я ринулся к зеркалу — и замер в немом изумлении. Вместо моих привычных чёрных, коротко остриженных волос, в отражении переливались розовые локоны, мягко ниспадающие до плеч. А затем… о чудо из чудес! За спиной мелькнул радужный хвост единорога, сияющий, как всполох северного сияния. Но прежде, чем я успел коснуться его, видение растворилось в воздухе, оставив после себя лишь лёгкое мерцание.

И в тот же миг я открыл глаза.

— Какого…?! — вырвалось у меня, голос дрожал от потрясения. Я находился в полном ах… от происходящего со мной.

— Твою налево, ну и приснится же такое, — приподнялся я на локтях.

— Ага, сам в шоке, — произнёс некто спящий на соседнюю подушку. Оно отвернулось, потянув на себя одеяло.

— Ты кто, мать твою, такой?! — вскочил я с кровати и зажёг тьму.

— Чё так орёшь? Будь человеком, дай поспать ещё. Вон солнце даже не встало. Ложись, поспим ещё часика… десять.

Искра стремительно полетела в… в… Да что это было. Потому как магия ударила в подушку, где уже было пусто. Но я точно видел небольшой бугорок. Да и подушка, куда я положил яйцо, примята в том месте.

«Стоп, а где яйцо?» — пронеслось в голове, и я заозирался.

— Нету, сожрал его, голодный был. Ты ж еды не оставил. Пришлось есть скорлупку. Она хоть и магическая, но всё равно на вкус так себе, — раздалось у меня над ухом.

С испугу я прыгнул в сторону, вновь выстреливая, только в этот раз молнией. Прожигая гобелен.

— Слышь, ты совсем дурной, что ли? Ты мог меня прибить этим. «Я же ещё маленький», —возмущённо произнёс кто-то.

Я сел, раскрыл глаза и положил по два сложенных вместе пальца на виски, начав массировать вместе с тем, приговаривая:

— «Женя, ты просто устал. Успокойся. Это из-за перенапряжения» — начал я успокаивать самого себя.

— Так тебя Женя зовут или Кайлос? — раздалось над ухом. Я дёрнулся, как от удара током. Только что это… это… узнало моё настоящее имя. Вот же гадство.

— Только не стреляй. Давай ты успокоишься, и мы нормально поговорим. Хорошо?

— Покажись! — потребовал я, а сам мысленно стал готовить заклинание поглощения души. Плевать мне, кто там и что там. Он узнал мою тайну, а утечки допустить никак нельзя.

— А магией бить не будешь?

— Не буду.

— Слово пацана? — ошарашил он меня, а я от неожиданности ответил:

— Я тебе что, чушпан какой-то?

После я встал и отошёл к столу по его просьбе. На том месте, где я недавно сидел, в воздухе начало появляться розовое облако, переливающееся радугой. Потом оно взорвалось фонтаном искр, словно выстрелили из фейерверка хлопушки. Когда эффекты растаяли, в воздухе остался висеть…

— Ты ещё, мать твою, что за создание?

— Не знаю.

— В смысле?

— В коромысле. Чего тебе не понятно в словосочетании «Не знаю»?

Выглядел он как маленькая игрушка для девочек. Весь такой розовый, с белым рогом и парой крыльев куда больше размерами, чем он сам. Грива и хвост были радужными. Кстати, сам он размерами вместе с крыльями был с мою ладонь.

— Ты пегас что ли?

— Нет. С чего бы мне быть пегасом?

— Так у тебя крылья.

— Вижу, — он повернул свою лошадиную мордашку (довольно симпатичную) и посмотрел на них. — А ещё как видишь, у меня имеется рог. Но точно перед тобой не единорог.

— Пегарог ты.

— А в глаз? — угрожающе произнёс он и медленно полетел ко мне. — Думаешь, раз маг, то крутой? Вот сейчас тоже что-нибудь как намагичу.

Он стал тужиться, его щёки надуваться, а после из-под хвоста вылетел радужное облако с блёстками. От этой сюрреалистичной картины я не выдержал и заржал в голос. Минуты две не мог остановиться.

— Чего ржёшь, как конь? — с обидой проговорил он. — Говорю же, скорлупа не очень, к тому же, похоже, ещё и испорченная была.

— Ладно-ладно, прости, — поднял я ладони в примиряющем жесте. — Ты, похоже, меня не расслышал. Я сказал: «Пегарог», а не то, что тебе послышалось. Имел в виду, если соединить Пегас плюс Единорог получится «Пегарог».

Он недоверчиво потёр копытом лоб, а после кивнул.

— Проехали. Может теперь хоть поедим?

— Погоди ты, откуда я тебе овса-то возьму? Это надо в конюшню идти.

— А ты ешь овёс? — удивлённо спросил он.

— Нет, с чего бы? — опешил я от такого вопроса. — Я же не лошадь.

— Ну так и я не он. Перед тобой магический фамильяр и он, то есть Пегарог, ест только магическую еду.

— Аа-а-а, — протянул я, — понял. Извини, моя ошибка. С утра что-то башка плохо соображает. То есть пирожки ты не будешь?

— С чего это не буду? Буду. А с чем?

— С вишнёвым повидлом, вроде есть.

— Кидай на стол, похомячим, — сказал он и мгновенно полетел к нему. Я пошёл к сумке, где всегда имелся запас. Потому как не всегда находилось время на то, чтобы сбегать до кухни.

— А почему ты так разговариваешь? — раскладывая сдобу на столе, я рассматривал Пегарога. Милена от зависти умрёт. Да и все девчонки в академии, вот только парни меня засмеют. М-да. Попал. Шуток точное не избежать. Надо бы вырастить толстенную кожу от шуток, а то прибью кого ненароком.

— Ты про сленг? — Я кивнул.

— Так это просто. Я явился в этот мир благодаря тебе. Во мне частичка твоей души и сознания. Опыт прошлых лет и всё такое. В общем… Ну ты понял, — сказал он и принялся за трапезу.

Пока он ел, решил уточнить:

— А ты всегда рядом будешь летать? — Он кивнул с набитым ртом. — И тебя все будут видеть?

Прожевав, он недовольно проговорил:

— Может, всё-таки дашь нормально поесть? — И принялся откусывать кусочки.

— Ладно, приятного аппетита. Ешь не подавись, а я пока в душ сгоняю. После пойдём на кухню и там поговорим.

Когда с утренним туалетом было покончено, мы пошли на кухню. Есть хотелось до ужаса. Такое ощущение, будто год не ел.

— Ещё бы. Ты столько энергии в меня вложил. Любой жрать захочет. И кстати за это тебе огромное от меня спасибо. Благодаря этому мой потенциал в развитии огромен.

Я встал как вкопанный.

— Ты что, мои мысли читаешь?

— Естественно. Я же твой фа-ми-льяр, — проговорил он по слогам. — Ты вообще в курсе, кто мы такие?

Я замотал головой.

— Ну так сходи почитай.

Я сдвинулся с места.

— А я могу сделать так, чтобы ты меня не слышал?

— Да.

— Это хорошо. А по поводу прошлого вопроса. Тебя всегда все будут видеть?

— Нет, только если захочу или ты прикажешь.

— Понятно. Тогда пожалуйста сделайся невидимым. Не хочу лишних вопросов.

— Не вопрос.

Мы переступили порог кухни, где уже царило оживление: за просторным столом, уставленным свежими булочками и дымящимся отваром, сидели Скадис и Милена, погружённые в тихую беседу. У массивной плиты, словно две неутомимые феи домашнего очага, хлопотали Розетта и Марго — их руки ловко управлялись с котлами и сковородами, наполняя воздух ароматом корицы и жареного бекона.

Да, по всем канонам светского этикета знатным особам неприлично было трапезничать среди кухонной утвари. Но наши утренние тренировки начинались до рассвета, и потому давно вошло в привычку собираться здесь — в этом тёплом, пропитанном запахами специй уголке замка. Заставлять сестёр подниматься в третьем часу ночи, дабы накрыть стол в малом и большом зале? Такого варварства Ворхельмы не допускали. Могли бы — власть и богатство позволяли, но не делали.

Отношение к обитателям замка — именно к работникам, а не к прислуге — здесь было особым. Их принимали почти как дальних родственников: с добротой, уважением, без тени высокомерия. Возможно, именно поэтому в этих древних стенах, несмотря на их величие, всегда царила по-домашнему уютная атмосфера, где даже каменные своды будто излучали тепло.

— Ой какая прелесть, — взвизгнула Милена, как только я вошёл.

Я на всякий случай обернулся, ну мало ли.

— Кай ты где его взял? — подбежала она ко мне и уставился на Пегарога.

М-да. Совсем забыл про её дар общения и приручения магических животных. Хотя откуда я мог знать, что она ещё и может их видеть в скрытности?

— Ты о чём сестрёнка? — к нам подошёл Скадис, державший в руке ватрушку.

— У нашего Кайлоса появился фамильяр. Представляешь?

— Да ладно? Кай покажи, а? Ну пожалуйста? Будь другом.

— Явись уж — печально произнёс я.

Парнишка, конечно, далеко не Торгус, но хохотал почти так же громко. Представляю, что меня ждёт в академии. Да меня там засмеют. Никакая сила не поможет. Репутации конец.

— Ты где его взял такого красавчика? — спросил малой отсмеявшись.

— нашёл яйцо, а наутро обнаружил его в своей постели.

— Так, давайте сядем за стол, и вы у него всё сами спросите, а я пока поем.

Мне подали яичницу с беконом, а после тарелку с эчпочмаки и горячим отварным. Разломив его, вдохнул аромат. Мясо свежее, картошка молодая, а вкус специй сводил суму. Положил внутрь ложку сливочного масла. Когда оно подтаяло и размягчило тесто, принялся есть. А мой новый друг смотрел на меня, исходя розовыми слюнями. Они были настолько вкусными и нежными, что я съел пять штук. А потому плюнув ещё два.

Пока придавался чревоугодию слушал их и это оказалось куда полезнее чем если бы я спрашивал сам.

Например, происхождение фамильяров в мире Керон. Принято считать, что первые рождены из Снов Богов.

В древних хрониках говорится, что фамильяры — это ожившие обрывки снов божественных существ, некогда правивших миром. Когда боги покинули материальный план, их грёзы, пропитанные магией, обрели форму. Так появились первые фамильяры — не просто животные, а существа, сотканные из желаний, страхов и нереализованных замыслов.

Так я выяснил из беседы что мой фамильяр, — дитя двух таких снов:

Крылатого Вихря, духа бури, мечтавшего о свободе.

Лунной Гармонии, единорога, искавшего потерянную красоту мира.

Их сны слились в порыве магического урагана, и на свет явился пегас с рогом, чья грива переливается, как радуга после дождя.

Это, как я понял, под Крылатом Вихрем и Лунной Гармонией он имел в виду тех двух обалдуев с розовых облаков. Получается, они были снами богов. Хрена себе заявочка. Это что же получается, он — божественная сущность? То-то Милена так удивилась.

А ещё он никак не походил на фамильяра грозного мага тьмы. Вот на члена бара «Голубая устрица» — вполне.

Помимо рассказа о происхождении их в мире, я узнал и о том, что, оказывается, со временем у него появятся способности. Вот какие — он пока не знает, для этого его нужно кормить и питать маной.

— Всё, хватит болтать. Пора заниматься.

Мы вышли на улицу и отправились на площадку, чтобы начать с бега.

— Кай, ну расскажи, где взял? — приставала Милена.

— Да что ты пристала? Толку-то? Всё равно туда не попадёшь. Нет того места более уединённо?

— То есть это был другой мир?

— С чего ты это решила?

— Так их только там и можно достать, — сказала и как-то странно на меня поглядела. Похоже, это знают все, кроме меня.

— Возможно, так и было, точно не скажу. Я случайно угодил в портал и там его нашёл. Всё, хорош болтать, — сказал и ускорился, так чтобы она не могла догнать. Вот только я понимал, это ещё не конец.

Глава седьмая

Путешествие в столицу.

Остаток времени перед поступлением в академию я, как и говорил, посвятил занятиям, не позволяя себе ни минуты праздности. Лишь к исходу второго месяца мне удалось добраться до третьего этажа башни — дальше идти не имело смысла. Четвёртый этаж так и остался на когда-нибудь потом. Времени и так катастрофически не хватало на всё. Помимо учёбы я перебирал вещи Бильбо, собирал травы и многое другое. Да и вскоре пришлось возвращаться в Железные горы — нежданный визит гостя потребовал моего присутствия.

К нам приехал — вернее сказать, телепортировался — сам Ториндус Старквилл Звёздный. Он провёл в замке целую неделю, и всё это время проходило в бесконечных пиршествах в компании Торгуса и Рида. Изначально его визит должен был продлиться от силы пару дней, но затем неожиданно объявился Ридикус, решивший сопроводить меня в столицу. В результате наша поездка отложилась, а их благородное возлияние продолжилось с удвоенным размахом. Благо он не рассказал про наше знакомство, а выдумал какую-то историю о том, что устал от правления. Ввиду чего на тыщёнку-другую лет ушёл в тень. А земли мне и прочие плюшки за то, что убил королеву крыс, главную напасть для гномов, и главаря гноллов. Но, чует моё сердце, учитель не поверил старому гному. Потому что я присутствовал при этом разговоре, и он нет-нет да и косился в мою сторону.

Рид человек весьма любопытный, а потому мне вновь пришлось пересказывать историю своих приключений — казалось, уже в сотый раз, — но, к счастью, только о путешествиях под гору и крысах с гноллами. Об обелиске и тем более фамильяре никто не проронил ни слова. По поводу последнего я со всех, кто знал, взял ненарушимую клятву молчания… Хотя, если быть точным, пришлось подкрепить её щедрыми дарами.

Аэридан — так я назвал своего пегарога — большую часть времени проводил с Мелани. Скадису я поведал о схватке со стеклянными тварями, подробно описав их природу, а Розетте и Марго, дабы отблагодарить за их заботу, изготовил несложные артефакты по рецептам из библиотечного фолианта. Один — для мытья посуды, другой — для чистки овощей. Заряда надолго не хватит с их-то стараниями, а точнее, прожорливостью хозяина. Но ничего, Торгус подзарядит, если не хочет потерять своих кухарок.

Вы бы видели их лица.

Они готовы были носить меня на руках.

Когда очередное шумное празднество наконец завершилось, наша компания — я, величественный Ториндус Старквилл, мой учитель Громовержец и пламенный друг Огнебровый — отправилась осматривать «мои» новые земли. Как же это ласкает слух.

Ридикус, к моему облегчению, оставался в неведении относительно зёрен, и я не спешил раскрывать ему эту тайну, впрочем, я не рассказал, как его добыл, и учителю. Что любопытно, остальные участники сделки также хранили молчание по этому деликатному вопросу. Обо всём и ото всех.

Торги начались с первыми лучами зари и продолжались до тех пор, пока солнце не поднялось высоко в небе. После долгих препирательств мы сошлись на условиях: замок с башней и прилегающие земли переходили в моё владение за два зерна и ежегодную выплату сотни горошин в течение века. Причём я давал обещание в течение ста лет не сбавлять цену ни на медяк.

Строительные работы должны были начаться незамедлительно после моей клятвы мирозданию — стоило мне поклясться выполнить свои обязательства по завершении строительства, как Ториндус тут же удовлетворился этим обещанием. Однако, движимый благоразумием, я вручил ему первую сотню горошин авансом, что было встречено с неподдельным одобрением. Вдобавок ко всему подрядчики пообещали завершить все работы в невероятно сжатые сроки — всего за пять лет, тогда как я заранее смирился с перспективой тридцатилетнего ожидания, а то и сотни. Но всё время забываю, что нахожусь в мире магии и тут строят маги, а не обычные работяги.

Что касается архитектурного проекта, то здесь я не стал изобретать велосипед. Мой выбор пал на чертёж, знакомый мне по кинематографическому произведению — неприступную «Минас Тирит». Естественно, слегка в уменьшенном размере, но только слегка. Место для строительства оказалось на редкость подходящим для этой концепции. К моему удивлению, старый гном не только одобрил мой выбор, но и назвал его исключительно мудрым и продуманным решением, что, безусловно, польстило моему самолюбию. Спасибо Толкиену.

— Ты когда будешь проектировать внутреннее убранство, не забудь мне отдельную комнату с джакузи и массажным столом. Можно рядом с тобой, чтобы долго лететь к тебе не приходилось.

— Не лопнешь, деточка? — Я стоял смотрел на гору, где у её подножия будет строиться мой замок. Коситься на Пегарога нельзя, а то попадусь. Маги народ внимательный.

— Не-е, нормально всё будет. Я только с виду маленький, а так крепок будь здоров.

— Послушай, а ты случаем расти не собираешься? Ну там до полноценной лошади?

— Зачем? Мне и так неплохо.

— А серьёзно?

— Да кто ж его знает, — махнул он радужным хвостом. — Я честно о своей природе ничего не знаю. Знал бы — рассказал. Так что насчёт комнаты с джакузи?

— Посмотрим, какая от тебя польза будет. Пока ты только жрёшь и нежишься в объятьях Милены.

— А что в этом такого? — Облетел он меня и завис прям перед моими глазами. — Знал бы ты, какие у неё нежные пальчики. Я после её массажа сплю как младенец.

— Так ты, по сути, и есть младенец, — указал я на очевидный факт. — Всё, не отвлекай, я своё слово сказал. Будешь полезен — будет ванна с пузырьками.

— Яхуу, — радостно произнёс он и розовой ракетой взлетел к небу.

В один из моментов Ториндус, многозначительно наклонив голову, попросил об уединённой беседе. Отказывать столь влиятельному гному не приходило и в голову. Мы отошли в сторону, где он с привычной ловкостью активировал древний артефакт безмолвия — мудрая предосторожность в обществе, где уши магов слышат даже шёпот падающего листа. Уж я-то об этом знаю не понаслышке.

— Послушай, Кай, — начал он, понизив голос до едва слышного шёпота. Артефакт артефактом, но мало ли. — У меня есть к тебе предложение, выходящее за рамки нашего договора.

— Весь во внимание, — ответил я, чувствуя, как в воздухе повисает что-то важное. Он ещё там, в замке, хотел поговорить, когда только приехал. Но, видимо, решился только сейчас.

— Среди горошин иногда встречаются... особенные…

— Понимаю, о чём вы, — перебил я, предвосхищая его слова. — И могу сказать больше: я умею их различать. Не спрашивайте, как, но гарантия стопроцентная. Ручаюсь.

— Что-то подобное я и предполагал, — усмехнулся Ториндус, и в его глазах мелькнуло одобрение. — Вы, двухстихийники, всегда были не от мира сего.

— А вы, наверное, надеялись, что среди тех, что будут вам передаваться по договору, иногда будут встречаться, как вы выразились, «особенные».

— Были такие мысли, скрывать не стану. Но вернёмся к шахте. За десяток таких горошин я готов предложить тебе книгу. В ней — история всех известных нашему народу необычных магов, подобных тебе, и описание их отличий от обычных волшебников. Плюс по мелочи.

— Если вы просите десять, значит, рассчитывали получить пять, — парировал я с лёгкой ухмылкой. — Предлагаю три.

— Четыре, — не сдавался гном.

— Три особенные и две обычные, — заключил я.

— Согласен, — кивнул он, и наши руки скрепили сделку крепким рукопожатием.

— Знаешь, я бы отдал её и за одну, — неожиданно признался Ториндус, разглядывая полученные горошины.

— А я бы купил и за тридцать, — ответил я, уже доставая из сумки обещанное.

Мы оба улыбнулись, но так по-доброму, без злобы. Он уже вёл себя со мной так, словно во мне некую родную душу нашёл. И хочу это сказать, взаимно. Но надо было кое-что прояснить.

Мой мешочек лёг в его натруженную ладонь, а в мои руки перешла небольшая, но удивительно тяжёлая для своих размеров книга. Не сказать, чтобы объёмный фолиант — страниц шесть-семь десятков, не больше, — но ценность её, я чувствовал, невозможно измерить обычными мерками.

— Пока вы не убрали артефакт. Скажу вам только один раз. Самое ценное для меня во всём мире — доверие. Многое можно получить и потерять, а затем вернуть. С доверием это не работает.

Старквилл ничего не ответил, но в его глазах я увидел понимание, а большего мне и не нужно.

Рид, едва заметив незнакомые сверкающие синие шарики, проявил мгновенный интерес и, не скрывая любопытства, изъявил желание их испробовать. В чистом виде, а не как «маг чак-чак», хотя позже и его заставил готовить. Услышав цену, он не более чем на мгновение задумался, после чего решительность в его глазах лишь укрепилась. Такой гурман, каким был он, вряд ли отступился бы даже от пятитысячной стоимости — таков уж его нрав, не признающий полумер. А кто я такой, чтобы с ним спорить?

Казнарий на моей руке мелодично звякнул, а на «экране» отразилось пополнение счёта в Чаробанке — ровно 960 монет. Именно на такую сумму я договорился с королём Железных Гор, не уступая ни единого медяка. Но поскольку Ридикус был моим другом, запросить с него больше я просто не мог. Меньше тоже, иначе как я стану богатым? Да и обещание дал гномам.

Эффект превзошёл все ожидания. Вечером следующего дня он постучал в мои покои и, едва переступив порог, приобрёл сразу два десятка шариков.

— Больше никому не продавай, — попросил он со странной серьёзностью. — Если понадобятся клиенты или золото, обращайся ко мне. На вопрос, сколько их у меня, я только ответил: «У империи золота не хватит». Он загадочно улыбнулся и закрыл дверь.

Хорошо хоть после моего такого глупого заявления он не попросил сбросить цену. Язык — враг мой.

Подобное предложение было мне только на руку. Я отдавал себе отчёт в том, что цена заоблачная, почти нереальная. Покупать «маг чак-чак» за тысячу монет мало кто будет, а потому мне нужны другие каналы сбыта. Однако я не расстраивался по этому поводу. В мире, где состоятельных магов много, а новинок — раз-два и обчёлся, подобная практика казалась вполне оправданной.

Оставшись один, я какое-то время сидел, заворожённо наблюдая за мерцающими цифрами на «экране» Казнария:

«Чаробанк»

Клиент: Кайлос из Спелой Вишни

Счёт: 27 890 монет

Пока было время, решил проверить, что там от клана Кровавая Луна мне досталось. Мои пальцы лениво перелистывали на Казнарии страницы описи артефактов, хранившихся в старинном сундуке. Увы, ничего стоящего внимания среди этого хлама не оказалось — просто пыльные реликвии былых времён, потерявшие и блеск, и ценность. С лёгким вздохом я начертал послание Бейсику: «Продай всё, что сможешь».

Ответ пришёл с утренней почтой — мой поверенный соглашался сделать это для меня на ранее оговорённых нами условиях. Я кивнул про себя — почему бы и нет? Но настоящим сюрпризом стала приписка: его переводят в столицу! И он почему-то мне за это крайне благодарен. Новость обрадовала меня куда больше, чем возможная выручка от продаж. Драгоценности он заберёт с собой — остатки распродаст уже там, на столичных аукционах, где цены взлетают до небес. А значит, у меня будет свой человек в банке. Я весело хмыкнул, а дела-то налаживаются.

Впрочем, спешить с продажей горошин мне было некуда. Во-первых, неизвестно, когда королева «неправильных» пчёл Тораксия возобновит производство своих медовых шариков. Во-вторых, ей предстояло сначала восстановить популяцию Виссариев — этих удивительных созданий, без которых она в принципе не могла ничего произвести. В-третьих, непонятно, что у них выйдет. Этот мир другой, растения другие. Вдруг новые наоборот будут вгонять в депрессию.

Стоп, думаем только о хорошем, — напомнил я себе в очередной раз.

Ах да, я совсем забыл упомянуть... Пятьдесят сочных пирогов пришлось отдать хозяину леса, чтобы получить его одобрение для поселения пчёлок. Да ещё с десяток добавил для одного знакомого алхимика. В итоге все остались довольны: лесной хозяин — угощениями, а я — разрешением рою Виссарий поселиться в Чёрном Бору. Поскольку теперь эти древние чащи официально принадлежали мне.

Что же касается Ворхельмов... Похоже, впервые за свою историю род моего учителя получит собственного не только архимага в его лице, но архимагистра. Да, путь до столь могущественного ранга неблизкий, но благодаря зерну он должен уменьшиться тысячи на полторы лет. А их магическая башня не только приступит к созданию пятого этажа — того самого, что веками оставался таким недостижимым для их рода, но и возможного даже шестого.

Я когда об этом размышлял, ну, о том, что Торгус может стать архимагистром. Вот чего понять не мог. Если верить легенде, обелисков в мире десять, точнее, уже девять. Также десять народов населяет этот мир. Вот гномы фармили свой, неужто другие их не нашли и не выстроили добычу зёрен? Если так. Тогда где толпы топ-ранговых магов? Скрываются? Сидят в замках и не показываются, дабы, если что, выступить козырем в рукаве какого-то императора или короля? Возможно. Что ж, придёт время, найдут ответ и на этот вопрос. И гномы мне в этом помогут. Правда, они этого ещё не ведают. Хе-хе. Ведь также выгодно знать, кто против них будет воевать, если что, конечно.

***

Милена в этом году решила не поступать. Это я узнал, когда мы сидели на мосту, болтая с Генриеттой.

Она, кстати, знала об Аэридане. Этот прид… спалился, начав ластиться к Милене.

— Знаешь, не хочу видеть, как над тобой будут издеваться. Не смогу удержаться и придётся заступиться. Как тебе после такого, когда за тебя девчонка заступается?

— Да ты боишься затеряться в моей тени, ведь я, несомненно, буду блистать в лучах славы, — не остался я в долгу.

— Ага, а твой сияющий друг тебе в этом поможет. Вместе будете блистать.

Конечно, мы говорили напрямую только когда были наедине. Повторюсь, о фамильяре никто знать не должен. И она это прекрасно понимала. А так только намёками.

Что могу сказать, уела так уела. Мне даже ответить нечем было.

На деле Милена позже призналась в истинной причине отказа от поступления. Видя, как я тренируюсь, она поняла, что далека от того, чего могла бы достигнуть. Академия — это хорошо, даст многое, но башня… В общем, я её понимал. Да и для социального статуса ей лучше быть среди лучших, когда начнёт учиться. Мне же как безродному плевать.

***

Настал тот долгожданный и вместе с тем тревожный день отъезда. Нас вышли провожать все обитатели замка — кто-то махал руками, кто-то смахивал предательские слезы, а старый садовник даже сунул мне в дорогу мешочек с засушенными вишнями «на удачу». В новой просторной карете Ридикуса, отделанной чернёной кожей и серебряными инкрустациями, разместились я, жующий пирожок Огнебровый, Вейла, одетая в облегающий дорожный костюм и выглядящая в нём очень даже ничего, неугомонный Грохотун и... ещё один особенный спутник. Устроившийся спать на моём плече.

Сердце сжималось от тревоги лишь об одном — если Вейлу, по сути своей человеческое существо, примут без вопросов, то как отнесутся ко второму моему другу? Ведь он... гоблин. Предугадать реакцию светского общества было невозможно, особенно студентов. Тем только дай волю поиздеваться над теми, кто не такой, как ты, но одно я знал точно — бросить его я не мог. Он стал частью нашей странной компании, такой же неотъемлемой, как тень от тела. Что ждёт меня впереди — загадка, но верные друзья нужны здесь и сейчас. А значит, он едет с нами, и точка.

Вот же приелась эта фраза, — неожиданно пронеслось в голове, — может, гамбургер сделать с молочным коктейлем? Я резко тряхнул головой — не время для глупых мыслей! Впереди поступление, а значит, нужно собраться.

Карета, надо отдать должное, действительно превосходила прежнюю во всём — мягкие бархатные сиденья, позолоченные ручки, даже стёкла с волшебным затемнением. Вот только на первой же кочке все преимущества испарились — моё сиятельное достоинство ощутило ухаб так явственно, будто лично познакомилось с каждым камнем на дороге.

«Нет, так не пойдёт», — подумал я, потирая ушибленное место. Нужно срочно решать эту проблему. В голове тут же созрел план: продам идею гномам — эти трудяги реализуют любой проект быстрее, чем маг произнесёт «заклинание». А мне — приятный процент с продаж. Амортизаторы, конечно, были бы идеальным решением, но слишком уж хлопотно. Проще усовершенствовать рессоры. Да, определённо.

Пришло время вести себя как истинный попаданец — а значит, нести свет прогресса в этот отсталый мир. Пусть даже начинать придётся с комфорта собственного... э-э... транспортного средства. По поводу отсталого шучу, конечно. Но попе честно больно.

Эх. Зря я уменьшил размеры замка. Ведь основную часть буду занимать сокровищницы, а они, похоже, понадобятся ой какие большие.

— Кай, а чего у тебя так глаза заблестели? — спросил Рид, потянувшись за новым пирожком. Будто час назад мы не завтракали. — Выглядишь так, будто гору золота увидел.

— Да так, кое-что придумал, — усмехнулся я и тоже потянулся за пирожком с начинкой из лука и яйца.

Маг огня тут же оживился.

— Если что, я готов выступить в роли дегустатора. Ты только позови, и я мигом к тебе прилечу.

— В этот раз не еда, а кое-что другое. Но обещаю, вы будете в числе первых, кому достанется это новшество.

Рид, довольный услышанным, зажевал новый пирожок.

Наш путь был спокоен и безмятежен, а ещё в последние месяцы у меня совсем вылетело из головы, что за мной охотятся. Точнее, за кольцом. И потому я его не снимал. На нём висел морок, и это притупило моё чувство опасности, а зря.

***

Спустя четыре дня. Время около семи вечера.

Постоялый двор «Горькая правда».

— Какое странное название, — я вылез из кареты и подал руку Вейле.

— Есть такое, ты только это… держи себя в руках, — наказал мне Рид. — Это место хорошее, вот только её владелец… Впрочем, сейчас сам всё узнаешь.

Мы переступили порог заведения, где густой табачный дым смешивался с ароматом подгоревшего рагу. Что могу сказать, всё выглядит аккуратно. Пахнет вкусно, чистота чуть выше среднего. Женщины, носящие заказы, одеты чинно и опрятно. Сам трактирщик выглядит как мужчина лет пятидесяти пяти, лицо приятное. Чёрные прилизанные волосы, такие же чёрные и волнистые усы. Был в своё время, точнее, во время дедушки, актёр в кино Панкратов-Чёрный. Так вот он его копия.

Подойдя к стойке, я вежливо обратился к коренастому трактирщику с лицом, напоминающим смятый пергамент с большим синяком под левым глазом:

— Добрый вечер, мы бы хотели снять комнаты.

Хозяин заведения, не отрываясь от протирания потёртой кружки, хрипло буркнул:

— Да ну? А я-то думал, вы на бал собираетесь. — Он презрительно фыркнул. — Сколько надо, говори, только быстро.

— Три номера. И желательно, чтобы они были рядом.

Трактирщик наконец поднял на нас налитые кровью глаза:

— За «желательно» плата двойная. Времена нынче — не сахар. И простыни у меня — не рвань кабацкая.

Огнебровый ехидно приподнял бровь, но ничего не сказал.

— А харя у тебя не треснет от такой наглости? — Я подался вперёд.

— Моя-то нет, — парировал хозяин, указывая подбородком на гоблина, — а вот у твоего зелёного приятеля щёки так раздуло, что вот-вот лопнут.

Я повернулся к Ридикусу:

— Скажите, мой дорогой друг, если я прикончу этого типа прямо сейчас, какой штраф мне светит? — проговорил я сквозь стиснутые зубы.

Рид задумчиво почесал подбородок:

— Ну, раз ты пока не подтверждённый маг, то могут посадить в тюрьму или отправить в шахты. Хотя... — он многозначительно посмотрел на трактирщика, — если он состоит или принадлежит какому-нибудь роду, то ещё сверху надо будет отдать сумму в районе сотни золотых, а может быть существенно больше.

Я повернулся к трактирщику.

— Не проясните, собственно, вы входите…? — начал было интересоваться я, но трактирщик меня перебил:

— Куда и в кого я вхожу — не твоего ума дело, щенок! Мал ещё такие вещи спрашивать! — Он швырнул на стойку три ржавых ключа. — Вам номер с этим уродцем нужен или нет? С виду вроде приличный молодой человек, а дружков себе подбирает... Хоть бы постыдился! Такого и себе в номер тащить. Совсем стыд потеряли.

Ридикус одобрительно хлопнул меня по плечу:

— Иди, Кай, иди. Не обращай внимания.

Сделав безразличное лицо, я направился к свободному столу в сопровождении Вейлы и Грохотуна. Через минуту к нам присоединился Огнебровый, его глаза веселились, а вот Вейла сидела за столом вся в гневе.

— Дай только команду — этой же ночью перегрызу ему глотку!

Пуф материализовал в руках свои изящные кинжалы:

— А может, лучше позволить моим «красавчикам» с ним познакомиться?

Я покачал головой:

— Успокойтесь, друзья. Тут что-то нечисто. Сначала и я порывался его придушить, но теперь вижу — ситуация пахнет подвохом. Этот тип ведёт себя слишком уж вызывающе для простого трактирщика...

— Ты прав, Кай. На нём заклятие. Он говорит не то, что думает. Мужчину зовут Проктор, и он как-то поругался с женой, да и нагрубил некоему магу, а тот теперь не стал, но и убивать не захотел, а потому наложил заклятие. Вы бы знали, сколько ему раз морду били.

Тут к стойке подошёл мужчина, что пошёл за нами буквально через минуту, и ждал, пока мы договорим.

Бац, и здоровенный кулак прилетает в морду Проктора.

— Вот о чём я и говорил.

— М-да, бедняга. А расколдовать нельзя?

— Почему можно. Да только вот странность. Все знают об этом месте и о том, как здесь с ними разговаривают, но всё равно идут сюда. Хотя тут неподалёку, в полдня пути, имеется не хуже постоялый двор.

— Ясно. Вы смогли что-нибудь заказать? — перешёл я к более насущней теме.

— Да, сейчас нам всё принесут.

Пока мы ели, гости то и дело входили и входили. При нас трактирщик дважды получал в нос. Бедняга. Надеюсь, прибыль того стоит. Зелья исцеления штука не дешёвая. Когда мы пили отвар с плюшками, в зал вошли трое. Две женщины и один мужчина. Все маги, это я понял по кольцам. Да они особо и не скрывались, так как все одеты в мантии с вышитыми рунами.

Они здесь явно уже бывали, потому как при общении с хозяином только посмеялись и сели за стол в центре зала.

А вот то, что случилось дальше, я совсем не ожидал. Когда мы уже собирались уходить, в зал вошли шестеро. Все в чёрных плащах и с капюшонами на лицах. Даже Ридикус напрягся.

— Что такое, Рид? — Проследил я его взгляд и не мог понять, что не так с новоприбывшими.

— Это люди из братства «Смерть Абсолюта». Слыхал о таких? — Я помотал головой. — Их цель — истребить всех магов на земле и любого, кто использует магию. А самое хреновое для нас — они весьма искусные бойцы, и при этом на них не действуют заклинания уровня архимага и ниже.

— Это что за читерство? — Я потянулся к поясу, нащупывая рукоять меча. Потому как и вправду мой источник не отзывался.

— По слухам, у них имеется некая реликвия «Проклятое Молчание» — древняя в виде чёрного кристалла, способная подавлять любую магию в радиусе нескольких сотен метров. Члены Братства носят осколки этого кристалла в амулетах, что и делает их невосприимчивыми к заклинаниям.

— А точный радиус неизвестен? Если у них только осколки, может получится разорвать дистанцию?

— Не-а, если хотя бы у одного имеется крупный осколок, то метров на двадцать пять он точно берёт. Вот только уйти они не дадут. Слишком быстрые и шустрые ребята.

— Как думаете, они за мной? — Ну а что я мог подумать. Столько времени прошло и ни одного нападения.

— Нет, похоже, они пришли вон за той троицей. Так что сидим тихо и не отсвечиваем. Какой всё-таки молодец твой друг, согласись? — И я понял, о чём он. Вчера Рид решил сменить мантию на дорожный костюм и потому сейчас выглядел как обычный путник. Конечно, это произошло не просто так, а наш гоблин случайно сделал на нём порез кинжалом. Да так, что бытовое заклинание не справилось с порезом. Столь огромен он был.

А вообще я в шоке. Со мной сидит целый, мать его, архимаг огня, и он реально напуган. Нет, так дело не пойдёт. Я не хочу жить в мире, где есть такие вот магофобы.

Дальше всё понеслось с такой скоростью, что только держись. Мы крупно влипли, и не потому, что вступились за них, а потому что первое, что они спросили, когда вошли:

— Эй, вы, маги, это ваша карета у входа стоит? — один из вошедших направился к троице магов. — Кто из вас Ридикус Огнебровый?

Да-да, на ней был не только изображён рисунок герба рода, но и его магическое имя. Вот такой наш друг…

— Ну всё, тушите свет, театра не будет! — произнёс Рид, вставая и выхватывая меч.

Глава восьмая.

Братство «Смерть Абсолюта».

Не было громких угроз, театральных монологов или напыщенных вопросов вроде «Да Вы знаете, с кем связались?» или «А вам известно, кто мой отец?». Только стальные взгляды, кулаки, сжимающие рукояти мечей, и мгновенное понимание: либо мы, либо они.

Четверо плюс те трое против шестерых. Мы — те, кого Братство называло «нечистью». Они — фанатики, жаждущие нашей крови. И все мы, маги и не-маги, в тот миг осознали одну простую истину: вместе — шанс есть. врозь — смерть.

Как только всё завертелось, Большой Пуф, пригнувшись, словно тень, начал пробираться между столами. Его низкий рост и начавшийся хаос работали на него — никто не заметил, как зелёная фигура скользнула между гостями и перевёрнутыми стульями. Я следил за ним краем глаза, сжимая рукоять меча, атакуя того, что дрался с Ридом. Правда, он легко парировал наши атаки.

И тогда мой гоблинский друг сыграл свою партию. Он, кстати, вообще сильно изменился после принятия «Луносемье». Надо узнать про дары, что он получил, но не сейчас, конечно.

Один кинжал материализовался прямо перед лицом ближайшего к нему противника. Тот, не ожидая подвоха, дёрнулся — то ли пытался увернуться, то ли замахнулся. Но Грохотуну хватило этого мгновения замешательства.

— «Минус один», — прошептал я про себя, когда второй клинок гоблина вошёл по рукоять в печень врага, а затем ещё раз в висок.

Я на секунду расслабился. «Неужели Ридикус преувеличил их опасность?» — мелькнуло в голове. Это была ошибка.

В следующий миг двое «наших» уже хрипели от боли. Одна из магесс — стройная девушка с тёмными волосами — получила короткий удар в бедро, а следом в живот. Ридикусу повезло меньше: атаковавший его фанатик-магофоб проткнул его мечом насквозь. Если бы не Вейла… тут бы он и отдал богам душу. Потому как к нам подскочил ещё один, желающий добить мага.

Но Вейла устремилась на врага.

После того как она поглотила «Луносемье», её скорость и скорость обращения возросла втрое. Девушка метнулась, как стрела, и вцепилась в горло тому, кто готовился добить Огнебрового.

Может, их осколки и лишали нас магии, но вот мой слух продолжал отлично работать.

«М-да, куда катится мир. Сначала молодёжь в комнату тащат всякую зелёную погань, так ещё его женщина и не женщина вовсе, а зверь. Нет, мир точно где-то свернул не туда», — донеслось из-за стойки.

«Чаевых он точно не увидит», — пронеслось в голове, а сам в это время схлестнулся с тем, кто проткнул Рида.

Я бросился вперёд с прямым ударом меча, после выставил ладонь, дабы хорошенько прожарить врага молнией — но вместо привычного грохота разряда пальцы защекотало слабым электрическим покалыванием. В воздухе повисла одинокая синеватая искра, медлительная и жалкая, словно умирающий светляк.

На его лице я успел заметить мгновенную гримасу изумления, сменившуюся озлобленным оскалом. Противник фыркнул через нос, даже не утруждая себя полноценным уклоном — просто отклонил голову на пару сантиметров, а после бросился на меня. В ноздри ударил едкий запах пота и металла — его или мой собственный, я не мог понять.

«Нет, надо не рессоры придумывать, а дезодоранты», — пронеслась в голове очередная ни к месту мысль.

— Ну и воняет от... — не успел я договорить, как его нож вспорол мою ладонь. Ощущение было странным — сначала холодное касание стали, потом жгучая волна боли, и наконец тёплый поток, стекающий по запястью. Капли крови забарабанили по деревянному полу, смешиваясь с пылью в ржавые шарики.

Я дёрнул руку назад, закусив нижнюю губу от боли, и тут же рубанул наотмашь. Воздух засвистел, рассекаемый клинком. Противник шаркнул подошвами по полу, отпрыгивая, но в этот момент...

— Хр-р-р-кх! — его горло издало пузырящийся звук, когда кинжалы-полумесяцы вонзились в шею. Я видел, как его зрачки расширились, как слюна смешалась с кровью на губах. Следом мой меч вошёл в грудь с глухим чавкающим звуком, наткнувшись на сопротивление, затем скользнул между рёбер. Его тело задёргалось в последней судороге, кишечные газы с резким запахом вырвались наружу.

— «Бл*дь...» — выдохнул я, чувствуя, как слюна во рту становится вязкой и горькой. В животе заурчало, а в висках застучало.

Я убил человека. Не магией, а сталью. Я понимал, это не первый мною убитый человек, но вот так вот мечом в живого человека. Это не то, что убить магией. Там я себя подсознательно успокаивал: это не я, это магия. Понимаю, звучит как глупое оправдание, а оно это и есть. Только легче мне от этого не стало. Меня начало тошнить.

Внезапный визгливый вой Вейлы заставил меня вздрогнуть. Двое новых противников окружили нашу волчицу, а их клинки блестели алым. Аэридан, висевший рядом со мной, взметнулся с звонким ржанием, осыпав их искрящейся пылью, которая зашипела, попадая в глаза. Увернуться они смогли, благо он для них невидим.

Я разбежался и вмазал ногой в грудь ближайшему. «Уфф!» — вырвалось у него, когда воздух шумно вырвался из лёгких. Но он устоял, шмыгая носом, из которого потекла густая слизь.

Вейла впилась ему в плечи, её когти скрежетали по ключице. Они грохнулись на пол, её рычание и его хриплые вопли сливались в жуткую какофонию. Терять время нельзя. Мой меч вонзился в глаз с хрустом ломающегося яйца, мозговая ткань забулькала вокруг лезвия.

Другой, что схлестнулся с гоблином, получил меч в спину от Ридикуса. Тот закашлял кровавой пеной, которая пузырилась на губах, когда он рухнул на колени.

Наш маг огня, двигаясь, оставлял крупные следы крови на полу, но всё же нашёл в себе силы забрать одного из врагов на свой счёт.

Только капающая с мечей кровь и хриплое дыхание нарушали её. Я облизал пересохшие губы, ощущая металлический привкус — то ли крови, то ли страха.

Из троицы магов в живых остались двое: мужчина и женщина, оба изрядно потрёпанные, но ещё боеспособные. Та, что получила ранение первой, уже лежала неподвижно, её стеклянный взгляд уставился в потолок. Они всё ещё сражались с главным — тем самым, что задавал вопросы про карету. И надо отдать ему должное — фехтовал он с убийственным изяществом. Но и тот маг владел оружием на уровне.

Только сообща, всей нашей разномастной компанией, мы сумели его одолеть, и даже это далось нам дорогой ценой — каждый получил свою долю ран. Наш ловкий гоблин, что за сегодня избежал трижды ранений, умудрился подставить бок под удар.

Едва последний фанатик испустил дух, я тут же ощутил, как магия хлынула обратно — источник вновь был подвластен мне. Первым делом я достал зелья, протянув флаконы Грохотуну и Ридикусу. Затем, щёлкнув пальцами, произнёс:

— «Искра Возрождения».

Золотистые нити заклинания обвили мою раненую ладонь, и плоть тут же начала затягиваться.

«Двадцать золотых за склянку» — не шутки, — пробормотал я про себя, наблюдая, как рана на руке исчезает без следа.

Вейла, как всегда, обошлась без посторонней помощи — её тело и само справлялось с подобными ранами.

Что поразило больше всего — так это реакция посетителей «Горькой правды». Ни паники, ни криков. Те, кого не задела наша схватка, продолжали сидеть на своих местах, будто ничего не произошло. Я замер, не веря своим глазам.

И тут случилось нечто ещё более странное — тела поверженных врагов начали рассыпаться в прах, словно пепел от сгоревшего пергамента. Через мгновение от них не осталось и следа. Ни оружие, ни кулоны, которые я так желал заполучить. Вообще ничего.

— И как, скажите на милость, с этим Братством до сих пор не покончили? — громко поинтересовался я, обращаясь больше к самому себе, чем к компании.

Вейла, облизывая окровавленные когти, лишь хмыкнула:

— Потому что они, как тараканы — плодятся быстрее, чем их успевают давить.

Ридикус, осматривая рану на животе, добавил мрачно:

— И потому что у них слишком много влиятельных друзей в столицах разных королевств. Тех, кто предпочитает держать магию на коротком поводке.

Я вздохнул, понимая, что эта победа — всего-навсего начало долгой войны. Я с ними ещё не раз столкнусь.

После кровавой схватки никто из нас не спешил покидать общий зал. Напротив — мы заказали кувшины медовухи, а маги тёмного пива, словно пытаясь смыть горечь боя хмельной сладостью. Даже я, обычно воздерживающийся от выпивки, на сей раз не устоял — душа требовала хоть какого-то утешения. Пока Ридикус обсуждал с трактирщиком детали заказа, я обратился к Аэридану:

— Без твоей своевременной помощи мы бы потеряли сегодня не только кулон «перерождения», — моя рука сама собой потянулась погладить его шелковистую гриву, но вовремя остановился. Это выглядело бы странно, гладь я пустоту, — но и куда более ценное, а именно нашу Вейлу.

Пегарог горделиво встряхнул гривой, но ответил с присущей ему «скромностью»:

— Сущие пустяки. Хотя... если ты подаришь мне одну из тех волшебных горошин, я бы счёл долг чести исполненным.

— Можешь отправиться за ней... ну, ты знаешь куда, — проговорил я едва слышно. Только при этом мои друзья как-то странно посмотрели на меня. По барабану. Они привыкли к моим странностям. Позже им расскажу.

Те двое магов, уцелевших, оказались не кем иными, как магистрами стихий — ветра и земли. Токлинс и Морвенс — так они представились.

Я вздрогнул, услышав имя Морвенс. Неужели и в этом мире бывают полные тёзки? Я-то думал, маги тщательно следят за уникальностью своих имён — слишком уж велико их самолюбие.

С мрачной торжественностью они попросили Ридикуса совершить последний обряд. Наш маг огня молча кивнул, и после плавного взмаха его руки тело погибшей Дорис — некогда прекрасной магини — рассыпалось в золотистую пыль, унесённую невидимым ветерком.

— Ей было всего полтора века, — тихо произнёс Токлинс, наполняя бокалы. — Она стояла на пороге звания магистра...

Как выяснилось, наши новые знакомые направлялись в Прибрежный — их знакомая, тоже маг, таинственным образом исчезла. Мы не придали этому значения. В тех краях орудовал Харроу, и он много магов погубил.

За третьей выпитой кружкой тёмного пива как так вышло, что разговор невольно перешёл на Братство «Смерть Абсолюта».

И тут для всех произошло неожиданное — в роли рассказчика выступил Огнебровый. Его эрудиция оказалась поистине бездонной. С таким красноречием он излагал историю Братства, что вскоре весь трактир замер, ловя каждое слово. Даже этот… Проктор хранил молчание, хотя я видел, как его пальцы нервно барабанили по стойке — ему ужасно хотелось вставить свои «пять медяков», но авторитет рассказчика был непререкаем. Всё-таки они знакомы, и он понимал, чем грозит перебить архимага огня, а точнее выпившего архимага огня. Так как наш маг пил более крепкий напиток и потому мог ненароком сжечь постоялый двор.

И так, слушаем сказание о Братстве «Смерть Абсолюта».

В полумраке трактира, озаряемом лишь дрожащим светом свечей, Рид начал своё повествование, и все присутствующие замерли, прикованные к каждому его слову. А ведь буквально секунду назад они светились крайне ярко. Вот же позёр.

— «Во главе Братства "Смерть Абсолюта" стоит Валтар, известный как "Безгласный Палач", — начал он, обводя взглядом слушателей».

— Говорят, что свой голос он принёс в жертву во время древнего ритуала, посвящённого искоренению магии. Именно тогда и родилась их реликвия — «Проклятое Молчание».

Он сделал паузу, давая собравшимся впитать эту информацию.

— Каждый адепт Братства проходит обряд посвящения, отрекаясь от своей души. После смерти они возвращаются в лоно реликвии, которая, в свою очередь, воскрешает самых верных своих слуг.

— Они облачены в длинные чёрные плащи, — продолжал говорить Рид с интонацией, — украшенные серебряными символами "разорванного круга" — знаком уничтожения магического дара.

Он наклонился вперёд, понизив голос до шёпота, но так, чтобы слышали все.

Говорю же, позёр. Вот любит он к себе внимание привлечь.

— Их клинки... никто не знает, из чего они изготовлены. Никому ещё не удавалось заполучить хотя бы один — оружие растворяется вместе с убитым. Но доподлинно известно, что эти лезвия способны рассекать магические барьеры, словно паутину.

Огнебровый многозначительно посмотрел на меня:

— Конечно, существуют артефакты защиты — секрет их создания хранят пустынники, и делиться им они не спешат. Такие обереги могут нейтрализовать действие осколков «Молчания». Но тогда... тогда в ход идут те самые клинки.

Наш рассказчик отхлебнул из кружки, прежде чем продолжить:

— «Воля Абсолюта» — это не просто лозунг. Это — символ. Символ, что магия — зло.

Их фанатичная ненависть имеет корни в событии, случившемся восемьсот лет назад — «Великом Осквернении». Маги одного из орденов провели ритуал, обративший цветущий город в пустошь, а его жителей — в бездушных тварей.

Голос Огнебрового дрогнул:

— Валтар был среди немногих выживших... Но его семья погибла. С тех пор он поклялся уничтожить всех, кто связан с магией, считая любое сверхъестественное существо угрозой для человечества.

Они убивают не только магов, — пояснил он, — но и гибридов — волколюдов, рыболюдов, в общем, любых существ, одарённых магией. Даже полукровки, не обладающие магией, для них — нечисть, подлежащая уничтожению.

Он провёл пальцем по столу, изображая символ:

— После расправ они оставляют знак «разорванного круга» — выжженный на стенах или вырезанный на телах жертв, — народ сморщился в гримасах отвращения. А кому было приятно видеть такое? Правильно, ни одному здоровому человеку, ну, я имею в виду, любому здравомыслящему существу.

В зале повисло напряжённое молчание, которое нарушил продолживший рассказ Ридикус:

— Местонахождение их базы остаётся загадкой. «Совет магов» назначил награду в сто тысяч золотых за эту информацию.

По трактиру прокатился шёпот — каждый представлял, как распорядился бы такой суммой. Вот только они почему-то не думают, что, скорее всего, не успели их потратить.

— Ходят слухи, — добавил он, — что их тайно поддерживает группа состоятельных людей, лишённых магического дара. Что также ненавидят магов всей душой, и за информацию о них совет также готов заплатить полновесной монетой.

Рид, отхлебнув из кружки, заключил:

— Но всё это — непроверенные домыслы. Благодарю всех за внимание.

В столовой «Горькой Правды» воцарилась тишина, нарушаемая звуком кружек. Каждый из присутствующих теперь по-новому осознавал опасность, исходящую от Братства «Смерть Абсолюта».

При всём том обычным людям до этого нет дела. Они-то не маги.

Народ добрым словом поблагодарил мага за рассказ и стал расходиться, время уже позднее. Наши невольные помощники также встали и, попрощавшись, направились к себе в комнату, как вдруг Рид спросил у них:

— Простите, что лезу не в своё дело, но как зовут вашу пропавшую подругу? Просто недавно был в том городе и не слышал, чтобы пропал маг.

— Архимаг Морвенс, как и меня, — ответила Морвенс.

Я дёрнулся, как от удара тока. Не может этого быть. Они…

Магиня заметила это, а затем с лицом полного неверия достала из кармана мантии артефакт. Небольшой кругляш, что светился довольно-таки ярко. Затем она бросила взгляд на кольцо.

Они с Токлинсом переглянулись и резко развернулись ко мне, но было уже поздно — молния, выпущенная с двух рук, прожгла голову магу. Морвенс успела вскинуть руки перед собой, но моя вторая молния прожгла артефакт, а следом её лицо. Ещё бы я столько сил вложил в заклинание, не то что магистру, её и архимагу бы хватило за глаза. Мой истончи просел процентов на пятнадцать разом. И это при том, что молния мною изучена на 100%.

Я вскочил, озираясь и готовый в любой момент активировать барьер. Но более никто не напал. Получается, их и вправду всего трое было.

Воцарилась мёртвая тишина, и только из-за прилавка раздалось:

— «Не только любитель якшаться с нечестью, так ещё и себе подобных убивает. И как только его земля носит».

Я бросил сердитый взгляд, но ничего предпринимать не стал. Ему и так жить несладко. Вон какой синяк под глазом.

— Всё, пошли спать, — сказал я и, проходя мимо, кинул золотой:

— За доставленные неудобства.

Не знаю, каких ему стоило усилий, но он промолчал. И правильно сделал. Я был на грани.

***

На утро, когда мы проснулись и спустились позавтракать, нас уже ждали. Это был наш недавний знакомый. Следователь из главного магического управления магистр воздуха Тейлос Мубаин.

— Доброе утро, прекрасная Вейла. Кайлос Грохотун и вам, уважаемый Ридикус Сильверхолд, доброе утро.

— И вам доброе, Тейлос Мубаин, — ответил Рид весьма вежливо.

Мы были учтивы, грубить… А какой смысл? Они выполняют свою работу, а у нас куча свидетелей.

С ним ещё было трое, но они не представились, так что мы просто обменялись приветственными кивками.

— Прошу вас, давайте присядем. У нас к вам есть несколько вопросов.

— Вы не против, если мы поедим? — поинтересовался архимаг огня.

— Да, конечно. Мы также позавтракать не успели. Первым же телепортом сюда примчались, как только до нас дошла информация о братстве Абсолюта.

Когда с едой было покончено, нам пришлось пересказать всё, что произошло. Он всё записал с помощью артефакта. И я уж думал всё, дело кончено, а вот фиг там.

— Так, с ними всё понятно. Точнее, непонятно, но понятно то, что случилось между вами. В общем… не берите в голову. Теперь объясните другое. Зачем вы убили магов, с которыми перед этим вместе отбивались?

— А я могу отказаться оговорить причину.

— Да, конечно. Только вот возникает несколько вопросов к вам, молодой человек. Вы, как я понимаю, маг не зарегистрированный, — я кивнул. — В какой-либо род не входите, — вновь согласный кивок с моей стороны. — Судя по показаниям владельца, вы напали первым. То есть не защищались.

— Превентивный удар. Зачем защищаться, если можно предотвратить нападение?

— Так-то оно так. Но в данном случае без вашего объяснения — это выглядит как простое убийство.

— Я могу поклясться…

— Разве вам, молодой человек, не говорили, что слишком часто обращаться к мирозданию нельзя? Оно может… Ну, скажем так, внести вас в чёрный список и более не отвечать на ваш призыв. Вы должны уметь сами справляться.

— Спасибо за предупреждение. Я этого не знал.

— Кай, а чего ты на меня-то смотришь? — возмутился Рид. Кто твой учитель? Торгус? Вот с него и спрашивай. И вообще, мог бы в библиотеке почитать. На эту тему книг написано немалое количество.

— Что мне в этом случае грозит? — повернулся я к следователю.

— Если они были из знатного рода, то, боюсь, одним штрафом не отделаетесь. Если только не желаете поступить после академии к нам на службу.

— Нет, спасибо, у меня другие планы на жизнь.

— Они были какого ранга, магистры? — как бы между делом спросил Мубаин.

У меня чуть не вырвалось «ага», но благо вовремя спохватился.

— Адепты вроде.

— Да, слабаки, — закинув бутерброд в рот, подтвердил мои слова Рид.

— Тогда мне придётся составить на вас документ и выписать штраф в размере десяти тысяч золотых.

— Сколько?

— А что вы хотели, молодой человек? Маги — они не просто какие-то люди. Это резерв его императорского величества Каэла Восходящего на случай войны. И вы только лишили его двух потенциальных бойцов.

Я сжал кулаки под столом. Это же жесть какая-то. Десять штук золотом. Чуть больше трети, что у меня есть на счету в банке. Теперь понятно, почему маги до сих пор друг друга не поубивали. С такими-то штрафами.

— Парень тут ни при чём. Понимаете, Тейлос, тут дело в мелочах. Вы же в курсе, как я стал архимагом?

— Да, мне довелось читать отчёт.

— Отлично. Так вот, эта троица была учениками Файриса Ярожара. Они просто не узнали Кайлоса. Ему тогда было два или почти три года.

— Тут моя ошибка. Когда братство Абсолюта вошло, они первым делом спросили, кому принадлежит карета. Так они узнали моё имя, а после притворились, что якобы не слышали обо мне. Сидели с нами, пили и ели. Когда уже было собрались уходить, магесса Морвенс активировала артефакт поглощения душ. Если бы не Кай, мы бы с вами сейчас не разговаривали. Хотите, могу покляться мирозданием.

— Нет, не нужно. Ваше слово крепко, как и ваш род.

— То есть штрафа не будет? — спросил я с надеждой в голосе.

— Нет, в таком случае не будет. Но вы всё же подумайте о работе в нашем ведомстве. Мы своим здорово помогаем в магическом росте. Людям без рода тяжело пробиться наверх. Плюс частые командировки в ничейные земли под хорошим прикрытием.

— Благодарю, но я уже определился со своим будущим.

Я наконец смог вздохнуть спокойно, и мой голос вновь обрёл уверенность, а я — спокойствие. Десять тысяч золотом, да у меня чуть сердце не лопнуло.

— Честно жаль. Человек, который уже в четырнадцать…

— Мне пятнадцать, — следователь одобрительно улыбнулся.

— Не имеет значения. Человек, который в пятнадцать знает, чего хочет, далеко пойдёт. Я бы не отказался от такого протеже.

Он встал, а за ним и его люди.

— Что ж, раз всё прояснено. То хорошего вам пути и спасибо за Уделённое время.

Мы распрощались, а следом оделись и отправились в путь.

Ещё десять дней и мы в столице.

***

Когда пыль от удаляющейся кареты окончательно рассеялась за линией горизонта, один из сопровождавших следователя приблизился к нему осторожной поступью. Его голос прозвучал тихо, но отчётливо:

— Тей, эти маги... Они не были адептами.

Тейлос едва заметно кивнул. Ему и без того было известно — по описанию Проктора, убитыми оказались не кто иные, как магистры Морвенс и Токлинс. Всё-таки их троица часто здесь бывала.

— Однако все утверждают, будто этот юнец расправился с ними... одним-единственным заклинанием, — продолжил собеседник, нервно потирая подбородок. — Здесь явно кроется несоответствие.

— Совершенно согласен, — Мубаин скрестил руки на груди, его взгляд стал пристальным. — Ситуация более чем подозрительная. Похоже, Торгус либо отыскал подлинного гения, либо... — он сделал многозначительную паузу, — это его бастард, щедро снабжённый артефактами, способными умертвить магистра. Хотя для Ворхельмов и не такие диковины доступны.

Он резко повернулся к собеседнику:

— Ты обратил внимание на морок на его кольце?

— Ещё бы, — тот усмехнулся. — И замечу — выполнен он из рук вон плохо.

— Скорее всего, паренёк наложил его самостоятельно. Но суть не в этом... — Тейлос понизил голос до шёпота. — Важно то, что это за чары. Они... особенные. Вязь видел какая? Старинная, просто кривая, так я склонен думать, что он всё-таки гений.

Наступило молчание, прежде чем подчинённый осторожно спросил:

— Каковы будут указания?

— Указания? — Тейлос задумчиво побарабанил пальцами себя по предплечьям. — Будем вести наблюдение. И именно ты, Деймос, займёшься этим делом. Отправляйся следом. Узнай всё, что возможно. Доклады — каждые три дня. Средства на аренду дома перешлю завтра. С начальством всё улажу.

Деймос склонил голову в почтительном поклоне, его губы растянулись в уверенной ухмылке:

— Будет исполнено в лучшем виде.

— Не сомневаюсь.

И прежде, чем последние слова растаяли в воздухе, маг ветра окутался вихрем магического ветра и взмыл в поднебесье, оставив после себя клубящуюся пыль да завистливые взгляды коллег. Которым ещё непонятно сколько предстояло ждать, когда их заберут из этой дыры.

Интерлюдия

Бренор

Прошло время, и Бренор вновь ступил на знакомые каменные плиты восьмой шахты. Хотя Звёздный и обещал подыскать ему место получше, но пока слова оставались словами, а сидеть без дела — не в характере нашего бессмертного героя. Он вернулся к прежней работе, к привычному ритму кирок и заступов.

На вопросы товарищей по шахте отшучивался с лёгкостью, будто и вправду всего-навсего «бороду помял при падении». Гномы, видя его нежелание распространяться, вскоре оставили расспросы. В конце концов, что ещё нужно? Парень работает, и работает хорошо — остальное не их дело.

Дни текли за днями, месяцы сменялись месяцами, но обещанный визит так и не состоялся. «Горец», как прозвал его Кайлос, не проронил ни слова — и всё понимал без лишних объяснений.

«Что Ториндусу Старквиллу, бывшему некогда королю Подгорного королевства, до какого-то гнома, что спас его? — размышлял Бренор, отбивая пласт породы. — Будь на моём месте легендарный герой, совершивший небывалое деяние — тогда другое дело. А так... Помог лишить королевство стратегического ресурса, да ещё и об этом узнали все, кто там наверху. Хорошо хоть голову не отрубили — уже милость».

Четыре месяца упорного труда — и наконец законный выходной. Первым делом Бренор отправился на рынок, намереваясь купить продуктов для скромного праздничного ужина в кругу семьи в честь столь важного для него события.

Но судьба, как всегда, имела свои планы.

Проходя вдоль мясных рядов, где в воздухе витал терпкий аромат копчёностей и свежей крови, он вдруг замер. Среди шумной толпы, будто луч света в подземелье, стояла она — несравненная Астрид, дочь Бардина Каменного Кулака.

Её медные косы, перехваченные серебряными заколками, мерцали в свете факелов, а зелёные, словно малахит, глаза широко раскрылись при виде него.

— Бренор? — её голос прозвучал так, будто эхо забытой горной песни.

И в этот момент он понял — этот день запомнится ему куда больше, чем просто «первый выходной».

Он шагнул вперёд с непривычной для него лёгкостью. Пережитые испытания стёрли былую неуверенность, оставив в его движениях спокойную решимость.

— Привет, Астрид, — произнёс он, и в голосе его звучала тёплая искренность, которой прежде не было.

Девушка вздрогнула, будто разбуженная от долгого сна. Её глаза — зелёные, как весенние листья после дождя, — расширились от изумления.

— Это правда ты? Какой... неожиданный сюрприз. — Голос её дрогнул. — Мы столько времени не виделись... Я так рада, что тот кошмар оказался всего лишь сном, а не предсказанием.

Он усмехнулся, и в уголках его глаз собрались лучики морщинок.

— Увы, твой сон был правдив. Я действительно попал в беду. Упал с высоты в полтора километра, плюс-минус пара сотен метров.

Он слегка приукрасил действительность, наслаждаясь её реакцией.

— Как ты... — Астрид замерла, пытаясь осмыслить сказанное. — Мне рассказывали об этом, но я думала, это просто нелепые слухи...

И только он хотел поделиться с ней:

— Оказывается, я не...

Как вдруг услышал:

— Эй, ты, бездарный кусок породы! Отойди от неё, пока цел!

Голос, резкий как удар кинжала, разрезал воздух. К ним приближался гном в расшитых золотом одеждах, на груди которого поблёскивали родовые инсигнии клана Рунирдов. За ним следовали двое таких же надменных сородичей.

— Куда катится этот мир, — цокал языком Хрогар, — когда всякие отбросы позволяют себе заговаривать с Провидицей.

Бренор медленно повернулся, и в его глазах вспыхнул холодный огонь.

— Хрогар, — произнёс он с неестественным спокойствием, — советую тебе исчезнуть, пока твоя голова не отправилась в путешествие без тела. Я говорю с кем хочу, и это никого, кроме меня, не касается.

Если бы кто-то спросил его в этот момент, зачем он лезет в ненужную драку, гном вряд ли нашёлся бы с ответом. Хотя... нет. Позже он бы понял. Всё это — влияние Кайлоса. Того самого человека, который заразил его этой новой, незнакомой прежде уверенностью и желанием не отступать.

Наступила мёртвая тишина. Даже шум рынка куда-то исчез.

Хрогар, сын Балора, главы клана, стоял, широко раскрыв рот, не в силах вымолвить ни слова. Его лицо постепенно наливалось тёмной краской.

— Да ты... — наконец прошипел он. — Да ты сейчас сдохнешь!

В воздухе запахло неприятностями, потому те, кто был рядом, быстро ретировались.

Астрид сделала шаг вперёд, её голос прозвучал мягко, но твёрдо:

— Ребята, успокойтесь, прошу вас...

Но её слова замерли в воздухе. Внезапно взгляд девушки стал отрешённым, глаза остекленели, словно она увидела нечто, недоступное простым смертным. Непроизвольно сделав шаг назад, она замолчала, будто сама судьба наложила на неё печать молчания.

Оба гнома, охваченные яростным противостоянием, даже не удостоили её вниманием. Они продолжали меряться «взглядами», где в каждом — стальная решимость и непоколебимая воля.

— Дуэль. До смерти, — проговорил зло аристократ, выговаривая каждое слово с ледяной чёткостью, будто высекая их на камне.

— Как пожелаешь, — спокойно ответил сын Рунара, а после, слегка склонив голову в сторону Астрид в безмолвном извинении, он развернулся и удалился, держа спину прямой, а голову — высоко поднятой. Его шаг был твёрд и уверен, будто он уже победил.

Если бы его слух был столь же острым, как у магов, он уловил бы шёпот Одарённой, прозвучавший как эхо в пустоте:

— «Кто я такая, чтобы вмешиваться в судьбу великого?»

Ждать пришлось недолго. Ещё до заката в дом Рунара «Глубинный Шёпот» постучали. На пороге стоял гонец в плаще с вышитыми рунами клана Рунирдов, держа в руках пергамент с сургучной печатью. В письме, составленном в изысканных, но беспощадных выражениях, сообщалось, что дуэль состоится на рассвете следующего дня.

Последовавшие пять часов Бренор провёл в тщетных попытках убедить родителей.

— Всё будет хорошо, — повторял он, но его слова, звучавшие уверенно, разбивались о немой ужас в глазах матери и мрачную озабоченность во взгляде отца. Они знали — завтра их сын вступит в бой не просто за честь, но за саму жизнь. А дальше их ждут серьёзные неприятности, если их отпрыск хотя бы ранит наследника главы. Нет, не напрямую, конечно. Поскольку дуэль будет проходить по всем правилам. Но у богатых и влиятельных гномов имеются множество других способов навредить своим врагам.

Тени на стенах становились длиннее, а в доме повисло тягостное молчание, прерываемое треском догорающих в очаге поленьев. Бренор смотрел в огонь, размышляя о том, что утро принесёт ему — славу или гибель, и не совершил ли он глупость, ввязавшись во всё это. Затем откинул мрачные мысли. Кайлос бы такого не одобрил. Пораженческие мысли надо гнать кайлом.

«Хм, забавно. Кайлос, как кайло, и правда выбивает всю дурь из своих врагов», — усмехнувшись он уснул.

Несмотря на предрассветный час, арена была переполнена до невозможности. Трибуны гудели, как развороченный улей, и большинство голосов скандировало имя его противника. Однако на одной из скамей — скромный островок поддержки: сидели его семья, товарищи по восьмой шахте, Астрид с отцом... и неожиданно — Балмор Громовой Горн. Последнего бессмертный никак не ожидал увидеть среди зрителей.

Перед самым началом поединка глава безопасности под всеобщими взглядами подошёл к нему. Щелчком активировав артефакт звукоизоляции, он начал разговор с непринуждённостью, будто обсуждал погоду:

— Ну как, малец, настроение боевое?

— Как видите, — Бренор развёл руками, затем хрустнул шеей, снимая напряжение. — Готов к честному поединку.

Глаза архимага сузились:

— Вот как раз о честности... Есть деликатное поручение.

— Слушаю вас внимательно, уважаемый Балмор.

— Хрогар должен умереть. Сегодня, сейчас.

Горец остолбенел:

— Простите, что?! — Его мысли смешались. Да, он хотел проучить наглеца, но убийство... Это выходило за все рамки.

Громовой Горн продолжил, прикрыв рот ладонью, будто зевает:

— Их клан замешан в заговоре против короны. Устранив наследника, мы выбьем почву из-под ног заговорщиков. Ты улавливаешь суть?

Ладонь Бренора непроизвольно сжалась в кулак:

— А моя семья? Мы же простые рудокопы. Кто нас защитит от мести? Клану на нас плевать. Они не пойдут против Рунирдов.

— Личная гарантия короля, — отрезал Балмор. — Хватит?

Молодой гном сделал последнюю попытку:

— Может, обойдёмся без моего участия?

— Послушай меня внимательно, Сын Рунара, — голос одного из самых могущественных магов Подгорного народа стал стальным, — ты и так в долгу перед троном. Из-за твоей выходки мы потеряли... Впрочем, не время и не место. Выполнишь — все долги спишем.

Когда Балмор отошёл, зрители перешёптывались, бросая на Бренора сочувственные взгляды. Все понимали — визит главы СБ не сулит ничего хорошего. То, что должно было быть поединком чести, теперь явно превращалось в заранее спланированную расправу.

На арену выходили два гнома, но их шансы были неравны с самого начала. В глазах толпы читалось одно: сегодня они станут свидетелями не дуэли, а показательной казни.

Они вышли на середину площадки, сверля друг друга гневными взглядами. Хрогар, облачённый в доспехи с родовыми рунами, и развивающимся плащом сверкал, как праздничный алтарь. Напротив стоял Бренор — в простом на вид нагруднике, подаренном ему Кайлосом, и мечом в дешёвых ножнах, говорили о многом без слов. Между ними, подобно древнему менгиру, возвышался седобородый судья, чьи морщины хранили память о сотнях подобных поединков.

Судья, чья седая борода казалась высеченной из того же камня, что и арена, торжественно поднял резной посох. Его голос, подобный подземному гулу, разнёсся по площади:

— Внемлите, участники! Последний дар милости предлагаю — есть ли мудрость в ваших сердцах, чтобы избежать кровопролития?

Аристократ из клана Рунирдов презрительно изогнул губы, его взгляд скользнул поверх головы противника, будто того и вовсе не существовало:

— Этот жалкий отброс ответит за все свои прегрешения. Сегодня я омою честь моего рода его ничтожной кровью.

С эффектным разворотом, от которого плащ с родовыми символами взметнулся, как боевое знамя, он занял позицию у западной отметки, демонстративно повернувшись спиной к сопернику.

Бренор на это только молча пожал плечами. Движения юного рудокопа были размеренны и точны, когда он извлёк меч из ножен. Сталь запела тихим, почти музыкальным звоном, будто предвкушая предстоящую кровавую симфонию. Не удостоив оппонента даже взглядом, он вернулся к своей отметке — его боевая стойка, полная сдержанной мощи, говорила о многом без лишних слов. Но только опытные бойцы, находившиеся на площади, видели, что гном юн и не умел.

Судья тяжело вздохнул, и его посох с глухим стуком ударил о каменные плиты:

— Коль примирение отвергнуто, объявляю поединок до последнего вздоха. Двое вступили в круг — лишь один покинет его. Да осудит нечестного "Великий Наковаль" по правде и справедливости.

Факелы вокруг арены вспыхнули ярче, будто сама стихия огня затаила дыхание в ожидании кровавого зрелища. В толпе, где смешались знатные и простолюдины, даже дети замерли — все понимали, что станут свидетелями не просто поединка, а столкновения двух непримиримых миров: спесивой аристократии и закалённой в испытаниях воли простого рудокопа.

— Начинаем! — громовой раскат судейского голоса разрезал напряжённую тишину.

Толпа замерла, когда судья опустил посох. Маг земли не стал терять времени — его руки взметнулись в сложном жесте, а следом прозвучало заклинание, и земля под ногами противника вздыбилась. Из каменных плит вырвались острые шипы, но проворный горец, хоть и не искушённый в сотнях сражений, успел метнуться в сторону с удивительной ловкостью.

Трижды земля пыталась пронзить его, трижды он ускользал с проворством горного козла, вызывая в толпе восхищённые возгласы.

— Продолжай бегать, крыса! — усмехнулся маг, сжимая кулаки в новом заклинательном жесте.

Площадка содрогнулась, и сеть трещин побежала по камням, пытаясь поглотить неуловимого противника. Когда тот прыгнул на последний уцелевший островок, аристократ резко взметнул руки вверх — и земля под ногами горца обрушилась, каменные щупальца сомкнулись на его теле по пояс, вырвав у него стон боли.

Аристократ медленно приближался, его голос звучал как скрежет камней:

— Неужели жалкий червь возомнил, что может противостоять повелителю земных недр?

Отвечать какой-либо колкостью не было ни сил, ни желания.

Вокруг знатного гнома кружили массивные глыбы, послушные малейшему движению его пальцев, словно верные псы, жаждущие кровавой добычи. Камни перемалывали друг друга, создавая зловещий скрежет, предвещающий мучительную кончину.

Пленник, закованный по пояс в каменные тиски, отчаянно пытался вырваться, но могучие объятия земли не ослабевали. Его клинок лежал в двух шагах — так близко, что можно было различить каждую зазубрину на лезвии, и так далеко, будто он находился за гранью мира живых.

— За свою дерзость ты умрёшь без чести и пощады, — провозгласил повелитель камня, обращаясь больше к толпе, чем к поверженному врагу. — Народ жаждет зрелища, и я не разочарую его!

Резкий взмах руки, новое заклинание — и из земли вырвалась каменная длань, сжимая тело пленника в смертельных объятиях. Раздался душераздирающий хруст ломающихся рёбер, алая пена выплеснулась из перекошенного рта, безжизненное тело обмякло в каменных оковах.

Толпа не разразилась привычными ликующими криками. Даже завсегдатаи кровавых поединков молчали, потрясённые жестокостью расправы. На арене воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием победителя.

— Такова участь всех, кто осмелится бросить вызов роду Рунирдов! — раздражённо прогремел маг, разочарованный отсутствием привычного ликования.

Судья уже поднимал резной посох, чтобы объявить победителя, когда...

Казалось бы, безжизненное тело вдруг дёрнулось. Глаза, ещё секунду назад затянутые смертной пеленой, вспыхнули неземным светом.

— Что за... — Маг земли отпрянул, лицо его исказила гримаса первобытного ужаса.

Каменные оковы затрещали, не в силах сдержать пробуждающуюся мощь. Толпа ахнула, когда из каменного плена высвободилась рука, сжимающая окровавленный клинок. Смерть явно не собиралась так просто отпускать своего избранника...

Но было уже поздно.

Его рука, ещё мгновение назад безжизненно свисавшая, метнула кинжал с убийственной точностью. Однако лезвие звонко отскочило от внезапно возникшей земляной стены, но это был отвлекающий манёвр.

Пока маг торжествовал, считая себя в безопасности, его противник уже рванулся вперёд. С проворством горной лани он обошёл преграду, выхватив из-за пояса второй клинок. Сталь блеснула в свете факелов, оставляя за собой алый след на горле заклинателя.

Аристократ захрипел, его пальцы судорожно сжали рваную рану, но кровавый поток уже хлестал между пальцев. В последнем отчаянном порыве он поднял дрожащую руку — и град каменных осколков обрушился на победителя.

Но судьба сыграла злую шутку: часть снарядов, ударив в стальной нагрудник, сработала встроенная защита, и часть снарядов рикошетом вернулась к заклинателю, впиваясь в его собственное тело.

Молодой рудокоп, отлетевший на пару метров, медленно поднялся, его раны затягивались на глазах, будто заживляемые невидимыми руками. Он подобрал меч, и его голос прозвучал тихо, но чётко:

— Со смертью шутки плохи.

Прежде чем поверженный маг успел осознать происходящее, клинок пронзил его сердце. Толпа замерла, когда тело знатного гнома рухнуло на окровавленные камни.

— Вот теперь дуэль окончена, — произнёс победитель, вытирая окровавленный клинок о плащ поверженного врага.

Судья, лицо которого побелело как мрамор, едва нашёл силы объявить:

— Победа... за сыном Рунара.

Но тот уже шёл прочь, глухой к восторженным крикам толпы. В его глазах читалась одна решимость — он знал, что это только начало долгой войны. Клан и род Рунидов так просто этого не оставят.

В тени трибун один гном одобрительно кивнул. Балмор Громовой Горн наклонился к своему подчинённому:

— Проводи его до границ. Пусть держится подальше, пока мы вычищаем гниль из наших рядов. Скажи, за его семьёй я пригляжу.

— Сделаю, начальник, — хрипло пробурчал Златозуб в ответ, исчезая в толпе, как тень в подземных галереях. Его массивная фигура двигалась с удивительной лёгкостью, следуя за победителем, который даже не подозревал, в какую кашу он влез.

Когда он вышел с площадки, к нему подошёл некто и положил ладонь на плечо.

— Здорово ты его уделал.

Бренор, обернувшись на говорившего, узнал в нём Скрегга. Правая рука начальника СБ королевства. Скидывать ладонь с плеча не стал. Не тот гном, с кем стоит грубить, да и не сделал он ничего такого.

— Он сам виноват, недооценил противника, за что и поплатился. А так зря я всё это затеял. Лишил наш народ хорошего мага. Он хоть и идиот был, но маг неплохой.

Здоровенный гном весело хмыкнул.

— Прав начальник, толковый ты малой. Жаль только, с обелиском так прокололся.

— Там не всё так просто, я сам до конца не понимаю, но… Скажем так, это что-то большее, чем обрывок мира с монстрами и горошинами. Чует моё сердце, мне ещё потом спасибо скажут, что мы первые от него избавились.

— С чего такие мысли? — удивился Скрегг, никогда не думавший с этой позиции.

— Обелиски — часть чего-то большего. Я сам толком не понимаю. В одном уверен точно. Их в мире ещё много.

— Это мы знаем. Ладно, эти дела меня не касаются. Моё дело вот в чём. Тебе надо срочно покинуть королевство. Я провожу тебя до выхода из горы, а дальше ты сам. Балмор просил передать: за семьёй твоей приглядит, а ты чтоб лет пять тут не показывался.

Бренор замер как вкопанный, повернулся к Златозубу и проговорил:

— И куда я пойду?

— Да куда хочешь. Например, к брату в замок или в столицу к Кайлосу. Он же твой друг, причём богатый друг.

Видя непонимание на лице собеседника, Скрегг поведал тому о заключённой сделке Кая с королём, без подробностей, конечно.

Спустя семь дней изнурительного пути, покрытый дорожной пылью и усталостью, Бренор наконец достиг ворот замка Разрушенных небес.

Сигрид встретил младшего брата скупой слезой, скатившейся по загрубевшей щеке. Сколько зим прошло с их последней встречи! И вот судьба, насмешливая шутница, свела их вновь — не в праздничный пир, а в смутные времена. Но разве по-другому бывает в их мире?

Путь был суров. Без гроша за душой, в тех же одеждах, что надевал на роковую дуэль, одинокий странник питался только тем, что удавалось найти в лесу. Однажды ему повезло встретить сердобольного гнома, поделившегося скудной трапезой.

Теперь же он стоял перед братом — замызганный, измождённый, с тенью растерянности в глазах, так не свойственной гордым сынам камня.

Кузнец, не тратя слов, повёл братишку в баню — то самое чудо, созданное совместно с Кайлосом. Пока они парились, отбивая дорожную усталь дубовыми вениками, Флоки с Робертом накрывали стол в соседней горнице.

— Дело, братец, такое... — начал Сигрид, задумчиво поглаживая бороду, когда они уже сидели за трапезой. — Хозяин Убыл в Ничейные земли, а замком правит сестра его. Вряд ли она одобрит чужаков под нашей крышей.

— Понимаю, — пробормотал младший, делая глоток хмельного, чтобы скрыть разочарование.

Бренор сидел за столом с кружкой пива, размышляя, что же делать, но его мысли то и дело возвращались к его другу.

Вот как Кайлос это делает? Превращая простые вещи в нечто невероятное? В его мире тоже знали горячие источники, что используют гномы для расслабления, но чтобы так — в тесной комнате выстроить целую стихию, где жар, словно в кузнечном горне, заставляет изнурять тело от жары, а после в соседней комнате обливаться ледяной водой... После такого тело чувствовало себя возрождённым, будто побывавшим в чертогах самих горных богов.

— А что, к приятелю своему не поедешь? — неожиданно предложил кузнец.

— Точно! — подхватил Флоки. — Планов у него, как я слышал, громадьё — на все королевства! Раз уж этого обжору-гоблина при себе держит, тебя и подавно не оставит голодным.

— Да на кой я там сдался? — усмехнулся горец.

— Поедешь — узнаешь.

На том и порешили. Да и выбора не оставалось. Снабжённый припасами и скромным запасом монет, наутро он отправился в Адастрию. Путь неблизкий — три месяца пешим ходом, но сердце подсказывало: встретит он и добрых попутчиков.

Особую надежду вселял тщательно упакованный запас пирожков — тех самых, приготовленных по рецепту Кайлоса. Кто ж откажется от такого сокровища? Да и сам путник теперь выглядел куда солиднее — вымытый, опрятный, благоухающий травами из банного веника. Не гонец, а загляденье!

Глава девятая.

О разном.

В глубинах неприступной цитадели, где тени казались плотнее обычного, а воздух пропитывался запахом свежеиспечённых пирожков, Архимаг огня Фалмус из древнего рода Атолов, известный под грозным прозвищем «Жнец», склонился над грудами документов. Его мрачное лицо, изрезанное морщинами вековой мудрости, отражало глубокое раздражение. В мире назревали перемены — он чувствовал это кожей, но не мог ухватить суть происходящего. Лишь ароматные пирожки с картошкой, грибами и обжигающим перцем сдерживали его гнев. «Ещё один глупый отчёт — и я превращу кого-нибудь в бегающий факел», — подумал он, сжимая кулак, от которого потрескивали искры.

Раздался робкий стук в дверь. Маг нахмурился — сердце подсказывало, что вести будут дурными.

— Входите.

Дверь скрипнула, пропуская Пливтуса — дальнего родственника, которого Фалмусу пришлось взять под своё крыло. Иначе мать грозилась женить юнца на магэссе воды. А это было немыслимо для истинного огневика, чья душа горела яростным пламенем. Вода — удел слабаков. Огонь — стихия победителей.

— Чего тебе? — убирая папку, он прищурился, внимательно разглядывая вошедшего. — И, если новость плохая, я тебе череп прожгу. Достали сегодня все с плохими новостями приходить.

Парень замер, словно олень перед вспышкой молнии.

— Дядя, я, пожалуй, потом… Вспомнил! У меня дела!

Он рванул к выходу, но голос Архимага разрезал воздух, как раскалённый клинок:

— Не испытывай моё терпение. Говори, раз пришёл.

— Токлинс, Дорис и Морвенс… те, кого вы отправили в Прибрежный… — Пливтус сглотнул. — Их души вернулись в кристалл.

Фалмус отложил перо, поставил руки на стол, скрестив пальцы.

— Даже так? — его голос стал тише, но племянник знал: дядя зол. — Какого пламени там произошло?

— Они… столкнулись с Братством «Смерть Абсолюта».

— Чёртовы фанатики, — прошипел Архимаг. — Что ж, пусть отдохнут в кристалле пару веков. Раз позволили себя перебить — недостойны звания магов. Недоучки. Слабаки. Сколько раз владыка говорил: тренируйте тело, ан нет. Им только боевую магию подавай.

Он откинулся в кресле, пламя в камине взметнулось выше, отражаясь в его глазах.

— Отправь Ливис. С ней хоть можно не бояться позора.

— Слушаюсь, дядя.

Пливтус уже было развернулся, но хозяин кабинета добил его напоследок:

— И тренировки с оружием — утраиваются. Наши маги сражаются, как пьяные крестьяне.

Дверь прикрылась, но последние слова догнали юношу, как горячий ветер пустыни:

— Через месяц — спарринг. Не продержишься и минуты — женишься на той водяной мымре, что своими размерами легко закроет для тебя Солнце.

Парень сжался, но возражать не посмел. Огонь не прощает слабости.

А ещё он внутренне ликовал, мысленно похлопывая себя по плечу за предусмотрительность. «Хорошо, что не стал распространяться о подробностях гибели магистров», — думал он, сдерживая довольную ухмылку.

Если бы дядя узнал, что из троицы, посланной им, только одного сразило братство, а двух опытных магистров прибил какой-то юнец, маг молнии... «Нет уж, спасибо», — мысленно поморщился Пливутс. В таком случае он точно нашёл бы способ устроить «случайную» встречу с той, кого нельзя называть, а там и до свадьбы недалеко.

***

Эльрика Ворхельм, младшая сестра Торгуса, ступила на вымощенный двор замка «Разрушенных небес» после сорокалетнего отсутствия. Письмо брата, доставленное срочным магическим курьером, не допускало возражений — лаконичные фразы были выстроены так искусно, что отказаться означало бы нарушить вековые традиции рода. Да и знала она брата слишком хорошо. Если говорит надо, значит надо.

Первое, что поразило её — неестественная чистота. Каждый камень мостовой сиял, будто только что положенный, а в воздухе витал едва уловимый аромат свежести, смешанный с дымком каких-то копчёностей, доносившихся со стороны кузни. Второе — странная упитанность работников замка. Не просто сытость, а какая-то... благополучная лощеность. Их лица светились непривычным для работников довольством, движения были плавными, без привычной суетливости.

«Неужто брат разорился на жалованье?» — мелькнула мысль, но тут же была отвергнута. Она прекрасно помнила цифры из последних отчётов — расходы на содержание оставались на скромном среднем уровне.

Её встретил и сопровождал юноша по имени Роберт — единственный, кто вышел, когда она въехала на площадь. Его изысканный поклон и безупречные манеры скорее подошли бы придворному из королевской свиты, чем замковому мальчишке. Особенно порадовало его молчание — Эльрика терпеть не могла пустословие.

Когда Роберт распахнул дверь в малый трапезный зал, оттуда хлынул поток ароматов, заставивший даже её, видавшую виды магиню, непроизвольно сглотнуть слюну.

Привет, сестра, проходи. Раздели со мной трапезу, — раздался знакомый голос.

Привет, Тори. Не откажусь, — ответила она, уже чувствуя, как слюнки текут. — Уж больно... необычно пахнет.

Два часа спустя Эльрика с трудом поднялась из-за стола. Трижды пришлось прогонять по телу очищающие энергетические потоки, чтобы справиться с последствиями этого пиршества. Кухарки, словно в каком-то магическом ритуале, беспрестанно сменяли блюда — каждое непохожее на предыдущее, каждое поражающее новизной вкусов.

Особое беспокойство вызвало... изменение фигур домочадцев. Внуки, всегда такие стройные, обзавелись округлыми щёчками. Но настоящим шоком стал Торгус — его некогда подтянутый силуэт теперь украшал явно выраженный живот.

«Где это видано, чтобы у мага-молнии появился живот?» — с интересом подумала Эльрика, впервые за сорок лет почувствовав, что в родном замке её ждёт нечто, выходящее за рамки обычной магии.

— Пойдём отсюда, — проворчала младшая Ворхельм, с лёгким стоном прижимая ладонь к животу. — Мой источник вот-вот схлопнется, если я ещё раз попытаюсь прочистить энергетические каналы.

Торгус усмехнулся, его глаза блеснули затаённым весельем.

— Ха! Это ты и десятой доли не отведала из того, что мои кухарки способны приготовить. Уверяю, вскоре тебе придётся обновить гардероб — платья на два, а то и три размера просторнее.

— Не хами, братец, — фыркнула Эльрика, но губы её дрогнули, едва сдерживая улыбку. — Я вовсе не обжора.

— О да? — хранитель башни поднял бровь, указывая пальцем в сторону столовой. — А кто только что уничтожил две пиццы, щедро залитые чесночным соусом, а потом ещё прикончил тарелку с пятью эчпочмаками?

— Это больше не повторится, — отрезала она, но братец на это громко рассмеялся, его смех раскатился по замковому двору, будто весенний гром. Сколько раз он уже слышал такое от гостей.

Они неспешно прогуливались по территории замка, наслаждаясь погожим днём. Солнце ласково грело спины, а лёгкий ветерок шевелил полы их одежд. Сидеть взаперти в кабинете в такую чудесную погоду не хотелось ни ей, ни ему — да и после столь обильной трапезы размять ноги было более чем приятно.

Эльрика глубоко вдохнула свежий воздух, окидывая взглядом ухоженные сады и чистые дорожки.

— Признайся, Тори, — наконец произнесла она, — что ты тут колдуешь? Помимо кулинарной магии.

Торгус загадочно ухмыльнулся.

— А вот это, сестрёнка, уже совсем другая история...

Их тени, вытянутые полуденным солнцем, сливались с тенями древних стен, будто возвращая прошлое в настоящее.

— Мне необходимо срочно отбыть в Ничейные земли, — Торгус понизил голос, — года на два, не менее.

Эльрика нахмурила брови, её проницательный взгляд изучал брата:

— Осмелюсь спросить причину столь внезапного вояжа?

— Ты ведь помнишь, — начал он водить пальцем узор в воздухе, — о том проклятии, что тяготеет над нашим родом? Ни один из Ворхельмов за всю историю не достиг ранга архимага.

— Как не помнить, — её голос стал жёстче. — Не будь императорской милости, наш род давно стёрли бы с лица земли.

— Вот именно поэтому, — Громовержец наклонился ближе, его глаза вспыхнули решимостью. — До нового ранга мне рукой подать. Год-другой интенсивных боёв с монстрами да с надёжным отрядом — и он будет мой. Но дело... — он осёкся, бросив осторожный взгляд на округу, — не только в этом. Зерно Возрождения.

Эльрика замерла:

— Ты о чём? Причём тут эти детские сказки?

Вместо ответа брат медленно извлёк из складок жакета небольшой ларец. Приоткрыв крышку, он показал сестре мерцающий шарик. Обычно невозмутимая Эльрика вскочила с места, её голос сорвался на шёпот, полный изумления:

— Откуда?! Это же... это же невозможно! Миф! Легенда!

— Оказывается, не такой уж и миф, — усмехнулся братец, бережно закрывая ларец. — Откуда взял, не скажу — связан клятвой. Но вот что важно: представь, если я достигну нового ранга, а затем... приму зерно. Шанс стать архимагистром реален. Вряд ли оно даст целый ранг, но качественный скачок в пределах ранга — неизбежен. Глядишь, через тысячу лет твой брат войдёт в магический совет.

Эльрика сжала виски пальцами:

— Тебе потребуется серьёзное прикрытие, брат. Ничейные земли... Да ещё с этим роком, что висит над нашим родом...

— Я всё продумал, — Торгус положил руку на её плечо. — Набрал лучших из наших. Да, рискованно. Но выбора нет.

Сестра глубоко вздохнула, затем кивнула:

— Не беспокойся о башне. Я присмотрю.

— Спасибо, — в голосе главы рода прозвучала неподдельная теплота. — Всегда знал, что могу на тебя положиться. В кабинете оставил подробные инструкции — не пропадёте. С голода точно, — новый хохот разнёсся по замку, а женщина уже не была так уверена, как раньше. Поскольку из замковой кухни шёл аромат чего-то явно вкусного. И это её почему-то сейчас больше волновало, чем зерно Возрождения.

***

Телега, скрипя колёсами по пыльной дороге, медленно пробиралась меж холмов. На груде свёклы, прикрытая потёртым плащом, сидела девушка, чья некогда белоснежная одежда теперь походила на тряпье портового бродяги. Ева из древнего рода Аурелисс — некогда подающая огромные надежды член Светозарного Ордена, а ныне беглянка без гроша за душой.

Возница, простой фермер с обветренным лицом, даже не взглянул на неё, когда подобрал у обочины. «Негоже брать плату с тех, кому хуже, чем тебе», — пробормотал он, когда она попыталась сунуть ему последнюю медяжку. Девушка от обиды стиснула зубы, нет на него, а на свою слабость. О, если бы она могла освоить хотя бы элементарные бытовые заклинания! Но силы её были слишком малых для такого. Вот будь она мастер тогда да.

До столицы оставалось всего две недели пути. Две недели — и она сможет ступить на мраморные ступени Академии Света, где её наверняка примут, несмотря ни на что. В этом она не сомневалась ни секунды. Главное — добраться.

Но тревога грызла Еву изнутри. Слишком тихо стало в последние дни. Граф Сухолим, этот коварный лис, явно что-то замышлял. Наверняка он раскусил её планы и теперь готовил ловушку у самых ворот столицы.

Глухой окрик разорвал тишину. Девушка вздрогнула, когда телега резко остановилась. На дороге, освещённый последними лучами заката, стоял силуэт с мечом наголо, а за ним ещё двое.

— Ну что, светлая леди, — раздался знакомый насмешливый голос, — долго ещё собираешься прятаться среди грязи и овощей?

Сердце Евы бешено заколотилось. Они нашли её. И судя по тому, как плавно тени сгущались по краям дороги, это была не просто случайная патрульная группа. Это был его личный палач. Опытный ищейка. К тому же ужаснейший человек, о котором ходили самые отвратительные слухи.

Видимо граф в бешенстве и похоже ему надоело слушать о провалах отправленных отрядов.

«Ну вот, как всегда...» — прошептала девушка, сжимая кулаки. Только подумала о них — и пожалуйста, словно тени из самых мрачных уголков её памяти, материализовались перед ней. Трое. С холодными глазами и ещё более холодными клинками. По их позам, по тому, как пальцы лежали на рукоятях оружия — сомнений не оставалось: живой её брать не собирались.

— Эй, деревенщина, — бросил вперёд выступивший наёмник, — скидывай девчонку и катись куда подальше. Тебя трогать не станем.

Фермер обернулся к своей случайной спутнице. В его глазах читалась целая буря — и страх за семью, и стыд, и бессилие.

— Прости, дитятко... — голос его дрогнул. — У меня ж дома...

— Не терзайтесь, — тихо прервала его девушка. — Вы и так сделали больше, чем могли.

Спрыгнув с тюков, пропитанных запахом земли и свёклы, она сделала несколько медленных шагов вперёд. Пять шагов — дистанция смерти. Пять шагов — и пальцы адепта света сжались в знакомом жесте.

— «Lux Scintilla!» — дважды прозвучало в наступившей тишине.

Из её руки вырвались ослепительные искры, похожие на пойманное в ладони солнце. Двое наёмников вскрикнули, схватившись за лица — они явно не ожидали такой прыти от измождённой беглянки.

Не теряя секунды, она выпустила вслед стрелы чистого света, но...

Звяк. Звяк. Звяк.

Барьеры. Слабенькие, дрожащие — но достаточные, чтобы остановить атаку адепта. Хуже того — у третьего, того, что стоял впереди, защита оказалась куда мощнее. Знакомый голубоватый отлив, характерная плотность...

«Взял мастера...» — мелькнула у неё мысль, и сердце сжалось от холодного ужаса.

Это меняло все. Теперь шансов...

Но руки её уже снова сложились в боевом жесте. Если уж погибать — то сражаясь до последнего вздоха.

Она била пока источник не опустел, а после бросилась на утёк.

Не раздумывая ни секунды, девушка рванула к спасительной чаще. Тридцать метров — казалось, целая вечность под свист клинков за спиной. Дорога сменилась густым подлеском, где каждый сук норовил вцепиться в её одежду, словно пытаясь задержать для преследователей.

Голоса наёмников неслись следом, наполненные похабными обещаниями, от которых кровь стыла в жилах. Но адепт света глушила их в сознании, сосредоточившись только на беге. Обувь, давно превратившаяся в жалкие лоскутья, окончательно развалилась, оставив босые ноги на растерзание острым веткам и колючему подлеску. Каждый шаг отзывался болью, но страх гнал вперёд.

Когда силы уже готовы были покинуть её, чаща неожиданно расступилась, открывая поляну. В центре — костёр, бросающий оранжевые блики на могучую фигуру орка. Существо подняло голову, и их взгляды встретились. Вопреки всем ожиданиям, зелёнокожий гигант улыбнулся ей по-дружески и помахал, будто встречал старого приятеля.

— Приветствую! Не думал, что увижу тебя снова, — его голос звучал удивительно тепло для такого исполина. Он указал на костёр: — Прошу раздели со мной мой скромный ужин. Еда вскоре будет готова.

Девушка застыла в ошеломлении. Откуда он её знал? В её жизни был один орк до этого, да и тот — лишь мельком видела, на городской площади...

Ответить на вопросы помешали выбежавшие на поляну преследователи. Лидер преследователей, вытирая пот со лба, осклабился:

— Ну что, Ева, набегалась? Теперь моя очередь повесели...

Фраза оборвалась на полуслове. Орк, всё так же улыбаясь, одним плавным движением запустил в выскочившего из-за дерева человека топор. Не боевой — обычный дровосечный, но брошенный с такой чудовищной силой, что лезвие вошло в грудь по самую рукоять, отправив тело кувырком назад. Было это сделано с такой скоростью, что мужчина даже не успел выставить стену огня.

— А я, — весело произнёс орк, поднимаясь во весь свой двухметровый рост, — как раз обожаю весёлые игры. Кто следующий?

Рахис, адепт пламени, брат павшего, с рёвом ярости метнул в орка огненное копьё. Все знали: орки — никудышные маги, а перед ним явно стоял неопытный юнец, который вот-вот должен был рухнуть на землю, корчась в агонии с выжженной грудью.

Но этого не случилось.

Огненный смерч встретил водяную стену, рассыпавшись в клубах пара, а в ответ взметнулись водяные копья — не одно, а сразу несколько, одно за другим. Первые два удара сдержала огненная преграда, но третий прорвал её, а четвёртый — вонзился в голову, разорвав её с такой силой, будто спелый арбуз, сброшенный с высокой башни.

Третий воин не спешил. Медленно ступив на поляну, он окинул орка оценивающим взглядом.

— Не знаю, кто ты, но ты влез не в своё дело.

— А мне плевать, что ты считаешь своим делом, — огрызнулся Вул’дан, ловко вращая в руках отцовский подарок, секира, вышедшая из-под рук искусного мастера Гул’дана. — Будем драться или языком молоть?

Хадрас не удостоил провокацию ответом. Вместо слов в воздухе сверкнул серповидный клинок заклинания.

Но Ночной Прилив был не просто одарённым магом — он был ещё и искусным бойцом. И потому легко уклонился от смертоносного лезвия, сотканного из ветра.

Палач графа не ограничился единственным серпом. Один за другим в орка летели копья, вихри, воздушные клинки — но гигант только ухмылялся, отражая и уклоняясь от каждого заклинания, что метал маг ветра. Казалось, ничто не могло пробить его железную выдержку.

И вот, наконец, Хадрасу удалось подловить противника. В воздухе вспыхнули два лезвия из сжатого ветра — одно перед орком, другое за его спиной. В этот миг главный убийца графа Сухолима уже торжествовал победу в мыслях.

Но судьба распорядилась иначе.

Первый клинок развеялся, столкнувшись с древком секиры — не простого оружия, а древнего артефакта. Второй же встретил неожиданное препятствие: Ева, собрав последние крохи энергии из иссякающего источника, сумела отразить атаку мага выстави стену из света. Будь он опытным мастером, её усилия оказались бы тщетными… но что случилось, то случилось.

И в следующий миг орк оказался перед магом ветра.

Оскалив клыки в хищной ухмылке, он взмахнул секирой — и голова мага, отсечённая одним точным ударом, покатилась по траве, оставляя за собой алый след.

— Бесчестный трус, — проворчал недовольный орк, — да ещё и ударивший исподтишка.

Затем он обернулся к девушке, в глазах его ещё не остыла ярость боя.

— А тебе, дева, не мешало бы знать своё место. Мы бились один на один.

— Прости, — смущённо опустила она взгляд. — Я не знала ваших законов. Понимаешь, хотела отплатить за добро — ведь ты спас меня.

Орк на мгновение задумался, потом буркнул, уже без прежней суровости:

— Коли помыслы твои чисты и не было в том высокомерия… тогда пойдём ужинать. Думаю, кролик с картошкой уже готов.

Пока девушка занималась сервировкой импровизированного стола — в данном случае роль столешницы исполнял широкий пень, покрытый грубой тканью, — его спутник избавился от бездыханных тел, оттащив их подальше в чащу. Ни к чему было портить аппетит мрачным зрелищем.

Когда последние ложки ароматной похлёбки были съедены, усталость начала одолевать Еву. Веки тяжелели, мысли путались, но любопытство гнало прочь дремоту, жгучее и неотступное.

— Скажи, Вул’дан… — она с трудом подавила зевок, — откуда ты меня знаешь? Уверена, мы раньше не встречались.

— Я был проездом в одном городе в пустыне. Ночью было душно и мне не спалось, — пожал плечами орк, разглядывая языки пламени. — Гляжу в окно — а за тобой трое увязались. Ну, я их… того. А ты бежала так стремительно, что даже не оглянулась.

— А-а… — протянула девушка, и на её устах расплылась понимающая улыбка. — Вот куда они подевались…

Но слова растворились в новом зевке, на этот раз таком глубоком, что слёзы брызнули из глаз.

— Ладно, хватит, — буркнул её спаситель, подбрасывая в костёр сухую ветку. — Спи. Завтра наговоримся. А я пока посторожу.

Она и не думала спорить. Впервые за долгое время её не мучила тревожная чуткость, когда каждый шорох заставляет вздрагивать. И потому, укутавшись в плащ, она погрузилась в сон — крепкий, безмятежный, словно вернувший кусочек потерянного покоя.

Золотистые лучи восходящего солнца растопили ночную прохладу, озарив поляну мягким светом. После недолгой беседы путники с удивлением обнаружили, что их дороги ведут в одну сторону — к вратам престижной Магической Академии. Судьба, казалось, сама сплела нити их жизней в единый узор.

Так, под щебетание проснувшихся птиц, было решено продолжить путь вместе. В этом случайном союзе юная светлая магесса с лучистыми глазами и могучий орк, носящий имя Ночного Прилива, обрели не просто попутчиков, но и первых настоящих друзей.

Их странствие только начиналось, но уже в это утро, овеянное свежестью нового дня, зародилась дружба, которой предстояло пройти через множество испытаний. Дружба между хрупкой, но сильной духом девушкой и воином кому суждено стать щитом своего народа, чьи сердца, вопреки всем различиям, нашли отклик друг в друге.

Орк с девушкой шли по торговому тракту, а мимо них проехала богатая карета. За которой следовала хорошо вооружённая охрана. Ева глянула в окно и увидела в нём эльфийку. Сколько ей лет, не понятно. Эльфы всегда выглядят на 18, только после третьего тысячелетия они начинают стареть, но делают это крайне медленно. И сейчас на неё из кареты смотрела девушка, очень красивая эльфийская девшука. Они встретились взглядами, и никто не отвёл взора пока карету не умчалась вдаль. Что-то внутри неё подсказывало они ещё увидятся.

Глава десятая.

Столица империи Рассвета Адастрия.

Адастрия — величественный город, где золотые шпили дворцов сливаются с багряными отблесками вечного заката. Воздух здесь пропитан теплом и ароматом жасмина, а мостовые выложены плитами из вулканического камня, которые мягко светятся в сумерках, будто тлеющие угли.

Через весь город, словно извивающейся змей, протекает река Фениксианка — широкой, пламенеющей в лучах заката водной артерии, чьи воды имеют лёгкий золотистый оттенок из-за минералов, стекающих с горных склонов. По преданию, именно в её водах первый император Каэл Восходящий из рода Каэлов возродился после гибели, дав начало династии.

Столица империи поделена на множество районов, но расскажу сначала о её сердце.

Огненный квартал или Дворцовый округ «в простонародье». Сердце власти и роскоши.

Здесь возвышается Трон Пламени — дворец императора Каэла, чьи стены украшены живым огнём, никогда не угасающим. Улицы вымощены мрамором, а в воздухе витает аромат редких специй и ладана.

— Теперь смотрим направо, — тоном экскурсовода произнёс Рид. Мы тут же все повернули головы направо.

— Площадь Вечного Восхода — место, где проходят торжества и казни предателей. Последних сжигают заживо, дабы продемонстрировать, что даже кровь феникса не всегда гарантирует милость императора. Правда, последняя казнь была лет семьдесят назад. Сейчас здесь по большей части проходят государственные праздники.

Там же на площади стоит всего одна лавка «Пепел и Золото» — магазин алхимиков королевского рода, где продают эликсиры из пепла возродившихся. Цены там такие, что туда даже любопытных не пускают, дабы не травмировать.

Следующий не менее важный район — это академический округ. Обитель знаний и магии.

Здесь располагается Магическая Академия Адастрии — огромный дворцовый комплекс из белого камня с витражами, изображающими сцены возрождения фениксов. Руководит ей архимагистр воды Шаркус Стойкий. Кстати, из-за своей стихии он не очень ладит с императором. А ещё говорят, он из весьма древнего рода, что в веках не раз переплетался с императорским. Вот только к какому нынешней ректор академии рода принадлежит, никто так и не знает. То ли к Каэлам, то ли к Варетхайлдам. А лезть к нему с вопросами дураков нет.

Академия стоит на улице Спящего Дракона, здесь же живут профессора и снимают дома богатые студенты. В кафе «Фениксова Чаша» собираются будущие маги, обсуждая теорию заклинаний и отмечают сдачу экзаменов, ну или провал.

На этом месте я сделал себе пометку «разобраться с конкурентами».

— Вы тоже где-то тут живёте? — поинтересовалась Вейла.

— Нет. Дом моей семьи в Огненном квартале.

— ОГО! — воскликнули мы всем вместе, а после с удивлением разглядывали нашего экскурсовода в лице Ридикуса, словно перед нами совсем другой человек.

— Ваш род настолько богат? — продолжила расспросы Волчица.

— Есть маленько, — смущённо произнёс он. — Но мне не нравится излишнее внимание к семье, откуда происхожу. Желаю сам прославиться. Так, всё, не отвлекайте, смотрим и слушаем дальше. Теперь мы проезжаем Чернильный переулок — место, где торгуют гримуарами и артефактами, ингредиентами и прочим необходимым добром для учёбы.

Когда карета остановилась, Рид с какой-то не то грустью, не то печалью добавил:

Пепельные Берега — Тень бессмертной империи. Даже в этом городе вечного пламени есть место, куда не проникают лучи императорской славы. Кварталы «Пепельные Берега» — словно насмешка судьбы над самой идеей бессмертия, грязное пятно на багряном шёлке Адастрии.

Раскинувшись за рекой, где некогда золотистые воды Фениксианки превращаются в мутный поток, серый от пепла и городских отбросов, этот квартал дышит усталостью и горечью. Здесь живут испорченные — те, чьи тела не смогли до конца возродиться, чья кожа покрылась трещинами, будто пересохшая глина, а кровь утратила былую чистоту. Потомки тех, кто осмелился смешать огненное семя с чужеродными родами.

Но не только они населяют эти улочки. Здесь ютятся падшие — маги, растерявшие силу, солдаты, лишившиеся милости, да и просто бедняки, рождённые в тени великолепия.

Примечательно, что называть кого-то «испорченным» в Адастрии — значит подписать себе приговор. Даже если ты сильнее, богаче, знатнее — одно такое слово, брошенное сгоряча, перечёркивает всё. «Чистый» кровью вправе потребовать казни обидчика у самого императора. И Каэл не откажет.

Потому эти слова не произносят просто так. Их шепчут в тёмных переулках, закусывая язык. Их вбрасывают как отравленные иглы — только когда готовы к войне.

— Запомнили? — мы быстро закивали.

— Рид, а что, тут все могут возрождаться? — решил я уточнить мучающий меня вопрос.

— Нет, конечно, — усмехнулся Огнебровый. — Только те, в ком течёт толика крови первых людей, по легенде произошедших от Феникса. В ком-то больше, в ком-то меньше. Но таких очень много. Просто чем жиже кровь, тем меньше шансов на возрождение.

— Понятно. Спасибо за пояснения.

— Вернёмся к кварталам. Там имеется таверна «Последний Вздох» — приют контрабандистов и беглых магов. Если тебе нужно что-то незаконное перевезти, скрыться от магического совета или найти человека для тёмных дел, твой путь лежит туда.

В центре кварталов расположен рынок «Тлеющих Надежд» — место, где продают краденые артефакты и сомнительные зелья. Хочешь продать или купить краденное, лучшего места не найти.

Так за разговорами мы и прибыли на торговую улицу. А теперь стояли в ожидании, пока нас встретят.

Рид, чтоб скрасить ожидание, поведал об окрестностях Адастрии, что оказались также интересны.

Например, Лес Пробуждающихся душ — волшебная чаща, где, по слухам, бродят духи тех, кто возрождался слишком много раз и потерял человеческий облик. Никто их не видел, но это не значит, что их нет.

Горячие источники возрождения — место паломничества знати, желающей укрепить свою огненную кровь. Туда попасть даже за деньги нереально. Вход только по разрешению императорской канцелярии. Суть их в том, если ты стар, то они помогут тебе легче перенести перерождение, если ты молод, то они придадут тебе сил и временно увеличат объем источника. Ненамного, но всё же. Обычно туда бегут перед дуэлью или сдачей экзамена.

Он что-то ещё хотел рассказать, но к нам вышла компания моих работничков в полном составе.

Первым шёл Роман Рубинштейн. Рядом с ним — Алатея, что держала его за руку. Слева от неё шли Майя и Руми. Позади — Фил «Клык» Вдовиченков, Лари «Пугало» Флинт и последним вышагивал Вилер Гамп.

— Ну привет, вы не ждали, а мы припёрлись, — улыбнулся я им.

Все разом поклонились и произнесли: — Приветствуем, господин.

— Э-э-э, — опешил я. — Вы чего с дуба рухнули? — Я заозирался. Так быстро вся легенда полетит к чертям.

— Всё правильно они делают. Ты великий маг, а они смертные, — произнёс Аэридан, сидя на моём плече. — Когда узнают обо мне, надеюсь, поклоны будут ниже.

Щелбан с добавкой небольшой «искры», и пегарог летит пулей в направлении… В общем, куда-то летит, оставляя розовый шлейф.

— Быстро выпрямились все. А теперь отвечаем, чья идея? — добавил я стали в голос.

Все тут же покосились на Руми.

— Простите, господин. Это моя вина, — повинился он. — У нас в Прибрежном всегда так встречают главу рода. Вот я и подумал, что…

— Заткнись. Так, все заходим в дом. Там представлю моих спутников, а кому-то и башку отверчу.

— Кай, погоди, — схватил меня за плечо Рид, когда все вошли в дом. — Ты тут разбирайся, а мне домой, надо доложиться отцу о случившемся.

— Спасибо вам за всё. Вашей доброты я никогда не забуду.

— Давай ты как-нибудь лучше ко мне в гости заедешь и моих кухарок готовить научишь? — закинул он удочку.

— А давайте я лучше вам пирожков острых пришлю?

— Злой, жадный и добра не помнишь, — подмигнул он мне и сел в карету. — Всё, увидимся в академии. Не забудь, у тебя три дня. И помни о нашем уговоре по поводу горошин.

Дом и вправду оказался прекрасен. Двухэтажный, пятнадцать комнат, три из которых ванные, большой подвал и огромная кухня. Где мы все и расположились.

Когда все уселись и уставились на меня, я глубоко вздохнул и начал отчитывать народ.

— Первое: никто не должен знать, что я ваш господин. Друг, приятель, старый знакомый, но не господин. Если хотите ко мне обратиться, но помимо вас есть кто-то посторонний, обращайтесь по имени. Никаких «господин» и прочих поклонов. Про Ворхельмов и Ридикуса вообще забудьте. «Ясно?» — с нажимом произнёс я. Получив кивки, продолжил. — И вообще, дома так же обращаетесь по имени, чтоб не ошибиться на улице.

Побарабанив по столу, приводя мысли в порядок, продолжил:

— Итак, это Вейла, она волколюд, будет заниматься безопасностью Алатеи. Далее, это Грохотун Большой Пуф, — на лицах появились лёгкие улыбки. — Он парень добрый и отзывчивый, но шутить над ним не надо. — Продемонстрируй, — гоблин, сидевший рядом со мной, материализовал в руках кинжалы-полумесяцы. Народ проникся. — Далее, кому будет интересно, расспросите его о стычке с братством «Смерть Абсолюта» и роли, которую он сыграл. Его задача — никого в наш дом не пускать, имеется в виду тех, кто сюда не имеет доступ.

— Понятно?

— Да, Кайлоса. Моя никого никуда не пускать.

А ещё заметил, что народ явно знал, о ком я говорю, а потому совсем другим взглядом смотрели на гоблина.

Почему я его так выделял? Во-первых, к гоблинам относились предвзято, во-вторых, он мне стал другом, и я не хочу, чтобы кто-то относился к нему брезгливо.

А вообще, гоблин после того, как проглотил Луносьмье и встретился с тенями Скверноликого, сильно изменился. Стал увереннее в себе, крепче духом. Мне таким Пуф куда больше нравится. Главное, чувство юмора не растерял.

Затем им двоим представил всех остальных.

— Алатея, первое задание: завтра же идёшь с Вейлой и Пуфом в лавку портного. Хочу, чтобы они выглядели опрятно и даже немного богато. Купи одежды комплекта три-четыре. И да, это всех касается. Чтобы у каждого было как минимум по два комплекта выходной, рабочей одежды для тренировок. О последнем позже.

Девушка достала из кармана платья блокнот и быстро записала.

— Вилер, тебе надо сбегать в академию и узнать точные часы поступления и что нужно брать с собой.

— Сделаю, господин, — а следом ойкнул, получив от Ромы подзатыльник. — Сделаю, Кайлос, — поправился он.

— Ларри, Фил, вы в курсе, где Пепельные Кварталы?

— Да, — ответили они.

— Бывали? Вижу по глазам, что бывали. Неопасно для вас?

— Нет, всё как дома, только народу побольше, да позлее, — ответил Флинт.

— Ваша задача — деликатно выяснить несколько вещей. Во-первых, кто держит в ежовых рукавицах ночной мир столицы. Во-вторых, какие из аристократических фамилий прикрывают эту тень своими гербами. В-третьих, кто покровительствует подпольным торговцам в Адастрии. И наконец, простираются ли щупальца ночного дна за пределы Пепельных кварталов — есть ли у них влияние на тех, кто работает в «чистых» районах.

Действуйте осторожно. Слово, сказанное невпопад, может обернуться клинком между рёбер. Если вас начнут допрашивать с пристрастием или возьмут в заложники — сразу ссылайтесь на меня. Скажите, что вас послал человек, который заплатит за вашу жизнь. Не размахивайтесь суммой — назовите пять золотых. Слишком щедрые обещания вызовут подозрения.

— Принято, — разом ответили подчинённые.

— Оружие при себе имеется? Покажите.

Увидев два жалких «ножа», я сдержанно поморщился.

— Стоп. С этим добром вас разорвут, как тузик грелку. Сначала найдите достойную оружейную лавку — не ту, где позёрские безделушки для богатых щенков, красующихся перед девицами, а ту, где торгуют кровью и сталью. Берите артефактное и чтоб привязали к вам — то, что станет продолжением вашей воли. Иначе даже не суйтесь в это болото.

Они переглянулись. Понимание зажглось в их глазах.

— Гос… Кай, но это очень дорого. У нас нет таких денег, — Фил под моим пристальным взглядом смутился.

— Запомните раз и навсегда, если получили задание от меня, это значит, что плачу за всё я. Но и незабываем, за каждую монету спрошу.

— Мы всё сделаем, — более воодушевлённо ответил Ларри.

— Да и присмотрите артефакты, что защитят вас от арбалетов. Желательно купить их всем, кто в этой комнате, ну, кроме меня. Только надёжные и в проверенной лавке. Потому как, если попробуете сэкономить, купить на рынке и утаить часть денег, на этом как его… пощёлкал я пальцами.

— «Тлеющих Надежд», — сказал наш карманник, а я улыбнулся. Значит, знают, что это за место.

— Так вот, выгоню из компании. Это всех касается, — обвёл я пальцем собравшихся. — Я многое могу стерпеть, но предательства — никогда. Не будет прощения или вторых шансов, — и покрылся тьмой, словно кто-то вылил её на меня из бочки. Народ в испуге отшатнулся, кроме Грохотуна. Тот как сидел, так и продолжал спокойно сидеть.

Я только недавно научился этому трюку. Из той книги, что взял в Сокровищнице. Это не просто облик. Это доспех тьмы. Помимо того, что он защищает, я ещё могу в нём бегать. Одна проблема, жрёт, гад, как десять барьеров. Ну это понятно. Оно ещё неизученное толком, но всё равно выглядит эффектно, а главное, я теперь не обязан стоять на месте.

— Роман, Майя, ваши отчёты завтра.

— Кстати, кое-что забыл упомянуть. Все вы, кроме Пуфа, связаны магической клятвой, а значит, могу доверить вам один секрет. — Я многозначительно замолчал, давая напряжению нарасти. — Покажись.

На столе передо мной материализовался Аэридан во всей своей ослепительной красе.

Вы думаете, он просто взял и появился? Как бы не так! Сначала в воздухе вспыхнуло мягкое сияние, затем клубы розового дыма, похожие на сахарную вату, начали кружить в изящном танце. И лишь потом из этого волшебного марева грациозно ступил на стол пегарог, эффектно встряхнув своей переливающейся гривой.

Реакция аудитории превзошла все ожидания. Глаза присутствующих округлились, челюсти буквально отвисли. И в этот момент меня охватило странное чувство — смесь обиды и досады.

Вот так всегда. Я столько времени готовился, штудировал древние фолианты, изучал Доспех Тьмы, представлял, как эффектно продемонстрирую его собравшимся. И что в итоге? Никакого впечатления! А стоит этому мелкому выскочить из дурацкого облачка да гривой махнуть — и все уже в полном восторге.

— Нет, так не честно, — буркнул я, обиженно скрестив руки на груди и плюхнувшись на стул.

Тем временем присутствующие, забыв про всякие приличия, повскакивали со своих мест, толпясь вокруг стола, чтобы получше рассмотреть небесного скакуна. А тот, мерзавец, только и делал, что наслаждался произведённым фурором, важно поднимая голову и игриво перебирая копытами. Настоящий позёр!

Гадёныш... Ничего, ещё посмотрим, кто кого.

— И так, мои дорогие, это Аэридан, божественный фамильяр. Мой фамильяр!

Вот теперь и я удостоился восторженных взглядов. Ну хоть что-то.

— Если вы попали в затруднительную ситуацию, мысленно попросите его помочь вам. Он услышит зов и сообщит мне.

— Он такой классный, — взвизгнула радостно Алатея.

— А можно его погладить? — спросила Майя, что вообще-то уже гладила фамильяра.

— Брысь на место, — рявкнул я, но без злости, скорее для порядка. — Я тут за вашу безопасность ропщу, а вы… Ладно, наиграетесь с ним потом.

Пауза. Вздох.

— Поймите, я не просто так всё это вам говорю. Влиятельных врагов у меня и так хватает, а когда начну набирать мощь да подвалы золотом забивать — их станет втрое больше. Мне нужно сосредоточиться на учёбе, на своём развитии. Бегать по столице и вытаскивать вас из передряг из-за вашей же неосмотрительности — не в моих планах.

Хотя… Нет, я буду это делать. Не только из-за клятвы, но и потому, что вы мне доверились. Но лучше бы до этого не доходило.

Оглядел их.

— Вижу по вашим лицам — до вас наконец доходит. Приятно.

Поверьте, вас всех ждёт самое радужное будущее. Но до него ещё надо дожить. Через пять лет гномы закончат строительство моего замка — с магической башней, подземельями, всем, что положено. Некоторые из вас смогут туда перебраться… если захотят или устанут от столицы. Работы там будет — ого-го, но и плата немалая.

— У тебя будет замок?! — Рома не сдержался, выкрикнув это так, будто услышал о воскрешении мёртвых.

— Ага. И это ещё не все новости. Я к своим землям Чёрный Бор присоединил.

— Как?! — глаза у собеседников округлились. — Как ты это провернул?!

— Как-нибудь расскажу. А теперь — давайте поедим.

— Прости, Кайлос… — Майя виновато опустила взгляд. — Но никто из нас толком готовить не умеет.

Тут она, конечно, кривила душой. Готовили они вполне сносно. Просто она пробовала то, что делаю я, и, видимо, решила, будто я другую еду в рот не возьму. Эх, знала бы она, как я жил в первые годы, когда только съехал от матери.

— Проблем нет.

Достал из сумки мешки — с пирогами, пирожками, пиццей, прочей сдобой. Разморозил артефактом. Затем извлёк кувшины медовухи.

И началось празднество.

Только Фил время от времени косился на мою сумку.

— Что такое? — спросил я, не выдержав.

— Ничего, господин, просто завидую.

— Чему? — не понял я для виду. Да и ругаться не стал, что он назвал меня опять господином. Нарушать создавшуюся дружескую, почти семейную идиллию не хотелось.

— Пространственной сумке. Мама в детстве читала сказки, в которых герои путешествовали с подобными. Вот я всегда мечтал иметь такую.

— А где сейчас твоя мать? — спросил я, наблюдая, как в глазах собеседника мелькает насторожённость.

— В Прибрежном, — ответил он, непроизвольно сжав кулаки. Видимо, для него это больная тема.

— И ты здесь, вместо того чтобы помогать им? — надо же проверить, насколько он может держать себя в руках.

— Помогаю, — прозвучало с внезапной дерзостью, но тут же тон изменился, Фил быстро вспомнил, с кем говорит. — Всё, что мне причитается, отправляю матери.

— Большая у тебя семья?

— Мать, сестра и младший брат.

— Чем мать занимается?

— Чем придётся. — Голос его стал тише, но в нём слышалась горечь. — Уборка, стирка в богатых домах. Но вы же понимаете… Чем богаче человек, тем скупее он платит за труд. Поэтому денег никогда не хватает. Вот я и ушёл из дома — лишний рот кормить не надо.

Я выдержал паузу, давая ему осознать сказанное, а затем медленно продолжил:

— Так вот, слушай внимательно. У меня есть предложение.

Он насторожился, будто почуяв нечто важное.

— Напиши письмо. Пусть приезжает сюда. Будет работать на меня — вести хозяйство, готовить. Сколько она обычно получает в месяц, если повезёт?

Парень задумался, перебирая в памяти цифры.

— Однажды сорок серебряных смогла заработать…

— Хорошо. Передай ей: буду платить десять золотых.

Его глаза расширились.

— Но с одним условием — и ей, и детям придётся дать клятву.

Он замер, словно боясь, что ослышался.

— Если согласна — деньги на дорогу возьмёшь у Майи, я её предупрежу.

Затем я улыбнулся, но в этом взгляде не было ничего доброго. Он знал, что я щедр, но только для тех, кто верен.

— А теперь твоё задание. Узнай, продаются ли в городе такие… и сколько они стоят.

Он не сразу понял, о чём речь.

— Если цена меня устроит и ты хорошо справишься с первым поручением… подарю.

В этот момент парень окончательно поплыл. Теперь я был уверен — он мой с потрохами. И так я буду поступать с каждым. Привяжу к себе их и их родных. Чтобы и мыслей в голове предать меня не было.

Посидели мы хорошо и дружно. Понимал, что на притирку и прочее уйдёт время. Доверие заслужить тоже нужно время. Ввиду чего давить я не буду, почти. Посмотрю, кто как работает, кому что можно доверить. Пока же я мал и роль моя незначительна. Ввиду чего и дела, творимые мною, будут мало кем замечены, а вот позже всё изменится, и к этому времени я должен буду твёрдо стоять на ногах.

— Майя, где мне можно лечь? — когда глаза начали слипаться, я решил, с меня хватит.

Я не только устал, но и хотел дать им всем обдумать увиденное и услышанное без начальства в моём лице.

— Пойдёмте, мы приготовили для вас с Вейлой комнату.

— Нет. Она мой работник, так же, как и вы. Выделите ей отдельную комнату, как и Пуфу. Ясно?

— Простите.

— Ничего. Когда у меня появится девушка, вы узнаете. А теперь пошли, спать хочу. Устал до жути.

Мы поднялись на второй этаж. Комната, где я буду жить первое время, находилась в конце коридора. Войдя внутрь, огляделся. Большая кровать, простенький стол и стул. Слева дверь в отдельную от всех ванную комнату. Стены выкрашены в бледный зелёный — всё как я люблю.

— Майя, купи мне сюда стул поудобнее. Именно что поудобнее, а не побогаче. Мне для учёбы. Первое время поживу с вами.

— Завтра всё сделаю и доброй ночи, Кайлос. Мы рады, что вы наконец приехали.

— И тебе доброй ночи, — ответил я и закрыл дверь. Пора выспаться. Завтра тяжёлый день.

Глава одиннадцатая

Дела, дела делишки.

Я поднялся с первыми лучами солнца, когда остальные ещё мирно посапывали в своих постелях. Видимо, вчерашние посиделки затянулись далеко за полночь. Что ж, один день отдыха им простителен — впереди годы беспрерывной работы без выходных и праздников. Хе-хе. В этом мире не существует трудового кодекса, и жаловаться они смогут разве что... мне самому. Ну а уж с собой-то я как-нибудь договорюсь.

Ополоснувшись прохладной водой и выполнив привычный комплекс упражнений, я вышел на утренние улицы. Торговцы — народ особый, встающий ещё до рассвета, и, хотя солнце только начинало золотить крыши домов, рыночные ряды уже бурлили жизнью. Тщательно отобрав свежайшие овощи, душистую зелень, мясо с только что остывшей кровью и тепловатые ещё яйца, я вернулся, обременённый тяжёлыми сумками. Использовать пространственный артефакт не стал — незачем привлекать к себе лишнее внимание. Пусть все думают, что я всего лишь бедный провинциал, приехавший из глухомани и еле сводящий концы с концами. А то, что сумки полны еды? Так это не я, а хозяин послал закупиться.

Переступив порог кухни, я невольно замер от приятного удивления. Просторное помещение, залитое утренним светом, было оборудовано всем необходимым: от массивной чугунной плиты до аккуратных баночек с пряностями, о покупке которых я, к своему стыду, совершенно забыл.

Едва первый аромат румяных блинчиков и хрустящего бекона просочился сквозь дверную щель, как по дому поползли первые признаки пробуждения. И действительно, не прошло и получаса, как на кухне собралась вся наша компания. Я лишь усмехнулся про себя — именно так всё и должно было произойти, а потому и не стал выражать недовольства. В конце концов, что может быть лучше общего завтрака перед началом нового дня?

— Так, первый и последний раз готовлю завтрак на всех. Далее каждый сам. Назначьте того, кто будет бегать на торговую улицу за продуктами. Я напишу список того, чего я хочу видеть. Далее, купи холодильник.

— Чего купить? — спросила Майя, хватая горячий блинчик и, обжигаясь, засовывая палец в рот.

— Артефакт, в котором можно хранить долго продукты, ну, тот, что замораживает, но не до льда.

— Аа-а, ты про «Хладочаросундук». Хорошо, закажу.

— Отлично. Так, все, кому вчера дал поручения, свободны. Со мной остаются Майя и Рома.

— Ты, Руми, идёшь с парнями в оружейную лавку, купи себе нормальный меч, а после топаешь с Алатеей и присматриваешь за ними.

— Алатея, ты за всё расплачиваешься, а после мне отчитываешься. — Достал из сумки кошель и бросил перед ней на стол. — Тут тысяча золотых. Когда закончите с общими покупками, выдели Филу и Лари по два золотых на расходы.

— Парни, вы только монеты разменяйте на мелочь. Золотом лишний раз не светите, — ребята кивнули, так как рты были заняты едой.

— Х-х-хорошо, Кай, — заикаясь, произнесла она, беря кошель.

Да уж, я поначалу хотел дать меньше, но цены на оружие недешёвые, как и защитные артефакты. Ничего, сейчас потрачусь, в будущем всё это окупится сторицей.

— Если всех вас спросят, откуда деньги или кто вы такие, скажите, работаете на компанию «НеПроПирожок». Мы сегодня зарегистрируем и всех туда устроим, после получите документы.

Когда все разошлись, я остался с Майей и Ромой, двумя теми, кто будут стоять во главе моих компаний.

— Итак, друзья мои, — начал я, окинув оставшихся твёрдым взглядом, — планы изменились. Внимание на меня и готовьтесь записывать.

Эти двое, к их чести, моментально отреагировали — бумага, чернила, ну и острые умы были наготове.

— Первое. Я просил вас найти аристократа-подставу, на которого будем оформлять дела. Забудьте. Это больше не потребуется. Вместо этого ставка будет сделана на вас самих.

Пауза. Пусть осознают всю важность момента.

— Оказывается, если открыть счёт в «Чаробанке» на десять тысяч золотом, вы автоматически получаете определённый… статус. Больше вы не уличные оборванцы, а зажиточные граждане, имеющие право регистрировать предприятия, заведения и прочее. Чиновники станут цепляться к вам реже.

Глаза у обоих заблестели. Хороший знак. Главное теперь сделать так, чтобы они блестели как можно дольше.

— Теперь конкретно по каждому.

Я повернулся к Майе.

— Отныне у нас будет две компании. Первая — «НеПроПирожок», её возглавишь ты. Твоя сфера — логистика, закупки всего необходимого для наших дел. Отчёты, налоги, документооборот — всё на тебе.

Она кивнула, уже мысленно примеряя новую роль.

— На должность управляющей финансами поставь Алатею. Нанять для неё лучших учителей — чтобы в кратчайшие сроки освоила всё необходимое. Ищи специалистов со стороны, чтобы никаким боком не принадлежали другим родам.

Затем мои пальцы постучали по столу, акцентируя внимание.

— Мы будем расширяться. Твоя нагрузка вырастет в разы. Поэтому заранее готовь заместителей — умных, надёжных, тех, кто сможет взять на себя часть дел. Про учителей для себя также не забывай. Не понимаешь — найми лучших и учись.

Тишина. Только скрип пера по бумаге. А я улыбнулся.

— Записала, молодец.

— Так, теперь ты, Рома. Ты станешь главным в компании «НеЛопниМаг». Твоя задача — построить таверну, всё в ней наладить в течение года до такой степени, чтобы твоего присутствия там не требовалось. Как закончишь и подготовишь управляющего, отправишься в другие крупные города, а затем и в королевства. Понимаю, для вас это пока слишком грандиозно, но я мелочиться не собираюсь.

— Кай, прости, что перебиваю. Мы тут уже немного поспрашивали о ценах на дома, землю и прочее.

— И? — поторопил я его.

— Тут такое дело, — они с Майей переглянулись, — в целом, надо как минимум для покупки земли и постройки таверны, как ты её видишь, тысяч восемь золотом.

— Хорошо, получите в банке.

— Что?

— Что слышали, — улыбнулся я им. А удачно вышло с Ридикусом. Надо бы ещё предложить горошин. Хм-м, а может лучше те, что дают силу? Так, всё это потом.

— Кай, у тебя что, есть такие деньги?

— Зайдёшь в банк и увидишь, у вас обоих есть доступ. Кстати, а этот дом не продаётся?

— Продаётся, за три семьсот, словно он из золота сделан, — скривился Рома. — Но она реально сдурела, никто не купит эту дыру за такие монеты. Тут в столице живут вообще все какие-то одуревшие, — продолжал он ворчать.

— Свяжитесь с ней и передайте, если отдаст за три, мы возьмём. Кто мы, надеюсь, объяснять не надо?

— Мы — компания «НеПроПирожок», берём для проживания наших работников, — быстро ответила Майя.

— Умница. А теперь пошли в банк. Всё остальное и как вы тут живёте, расскажете по дороге.

— А ты, Майя, расскажешь, как так вышло, что ты с Руми, — девушка сначала смутилась, а после начала рассказ, под который мы и покинули дом.

***

«Чаробанк»

Здание главного банка столицы производило... Как бы это точнее выразиться... Ощущение, будто императорский дворец строили на сдачу после возведения этого финансового храма. И речь вовсе не о внешнем облике — фасад, хоть и изящный, не выделялся на фоне соседних построек. Архитектор, безусловно, вложил в него душу, но истинное чудо скрывалось внутри.

Переступив порог, я сразу понял: здесь работала магия высшего порядка. Снаружи здание казалось скромным, почти тесным, но внутри... Внутри разворачивался целый город. Пространство растягивалось, изгибалось, нарушая все законы физики — залы с мраморными колоннами уходили в бесконечность, сводчатые потолки терялись где-то в вышине, а бесчисленные коридоры расходились, словно жилы в организме гигантского зверя.

Любопытно, что для всех клиентов существовал лишь один вход — никаких отдельных дверей для знати или богачей. Кареты с гербами знатных домов высаживали своих хозяев там же, где и простых горожан. Но это равенство заканчивалось ровно за порогом.

Как только ты пересекал магический барьер, банк уже знал, кто ты. Невидимые чары сканировали содержимое «Казнария», историю операций, возможно, даже твои мысли — и в зависимости от этого определяли твою судьбу. Одних провожали в общие залы, где клерки с безразличными лицами медленно перебирали бумаги. Других — в приватные кабинеты с кожаными креслами, где обслуживание начиналось до того, как гость успевал сделать заказ.

Может, там даже имеется массажный кабинет. Шучу, конечно... Хотя, кто знает. В этом месте магия и деньги правили бал, а правила игры писались золотыми чернилами.

— Доброе утро, меня зовут Палим, я провожу вас.

И каков же был сюрприз, когда кабинет, в который меня завели, занимал мой знакомый Бейсик.

— А, господин Кайлос, рад вас видеть.

Затем он увидел, что я не один, и поздоровался с ними, но так, больше для проформы.

— Здравствуйте, Бейсик. Для начала я хотел задать несколько вопросов, а после перейти к нашим делам.

— Буду только рад ответить.

Я вот слушал его и не чувствовал какой-то наигранности. С какой обычно клерки, чинуши и прочие, кто пристроился к кормушке, разговаривают с людьми.

— Скажите, я могу, не открывая счёт для этих двоих, как-то изменить их статус?

— Простите, но, боюсь, это невозможно.

— То есть надо, чтобы каждый из них имел счёт с суммой не меньше десяти тысяч золотых монет, и тогда их статус в лице империи изменится?

— Всё верно.

— Что ж, с этим понятно. Тогда следующий вопрос: мы можем зарегистрировать дело у вас?

— Да, конечно.

— Можно ли оформить документы таким образом, — начал я, тщательно подбирая слова, — чтобы эти двое числились владельцами на бумаге, но реальным хозяином оставался я? Они не маги, и мне нужно защититься от возможных... притязаний знатных родов, которые могут проявить интерес к моему делу.

Я сделал паузу, наблюдая, как банкир с невозмутимым видом поправляет часы на руке.

— Необходимо, чтобы даже в случае захвата моих людей, претенденты увязли в бюрократических лабиринтах. Чтобы до момента, когда им придётся иметь дело непосредственно со мной, истинный владелец оставался для них загадкой.

Банкир едва заметно улыбнулся, будто услышал что-то забавно предсказуемое.

— Без проблем. Такая услуга обойдётся в полторы тысячи золотых ежегодно.

За моей спиной раздался сдавленный вздох — мои спутники явно не ожидали таких сумм. Я же лишь усмехнулся. Некоторые вещи оставались неизменными во всех мирах: за настоящую защиту всегда приходилось платить.

— Интересно, — продолжил я, — может ли третья сторона, скажем... знакомый сотрудник банка, получить эту информацию за соответствующее вознаграждение?

На лице банкира промелькнуло едва уловимое выражение, но профессиональная маска тут же вернулась на место.

— В данном случае это исключено, — прозвучал безупречно вежливый ответ.

— Но не невозможно? — уточнил я, и по едва заметному подёргиванию его век понял, что угадал.

Да, правила игры везде были одинаковы: за достаточную сумму здесь можно было купить что угодно — даже честь банкира. Истинная цена всегда определялась исключительно количеством золота в кошельке клиента.

Следующие шесть часов мы занимались оформлением бумаг. Пришлось открыть два счёта на них и перевести им деньги. Захотят они меня кинуть, и я ничего не смогу им сделать. Разве что убить, только таким способом денег я обратно не верну. Об этом сразу меня предупредил Бейсик.

Пока шло оформление, я грустно смотрел на свой счёт, который показывал 6800 монет. Это притом, что если хозяйка согласится на продажу дома, то у меня останется чуть больше половины.

— Простите, Кай, — отвлёк меня банкир, пока мои люди подписывали документы.

— Что такое?

— Вы еще не подтвердили официально свой ранг?

— Нет, собирался это сделать после поступления в академию.

— Вам было бы куда легче, если бы взяли имя своего учителя, но по непонятным для меня причинам вы этого делать не будете. Предлагаю всё-таки оформить имя рода. Понимаете, так вы избавитесь от множества проблем.

— Да, я думал об этом. Как только поступлю в академию и подтвержу ранг, сразу к вам для оформления.

— Замечательно, буду ждать. Что касается наших дел, они весьма неплохи. За те вещи, что вы нашли в лесу, я имею в виду сундук с артефактами, я смог выручить почти двести золотых, это с учётом уже моих комиссионных.

— Спасибо.

Да, для кого-то это огромные деньги, да и для меня буквально пару лет назад это были невероятные суммы. Сейчас же…

— По другому вопросу, — тут он заговорил слегка потише, — там дела куда более радужные. Денег пока нет, но несколько вещей нашли своих покупателей, и скоро деньги поступят на ваш счёт.

— На какую сумму я могу рассчитывать?

— Как минимум тысячи на три. Вещи там исключительно родовые и весьма древние. Многие из тех, кто их выкупает, просто ностальгируют. Так сами по себе вещи не имеют ценности. Правда, покупают они не вещь, а информацию, откуда она у меня. Я взял на себя смелость и поведал им о том, откуда они. Имеется в виду Харроу.

— Благодарю, Бейсик. И извините за ваше понимание ситуации и умение вести дела. Те двести монет оставьте себе. Будем считать, это мой вам подарок в честь вашей новой должности.

— Вы весьма щедры, — слегка склонил он голову в благодарности.

— А вы умны и понимаете, что это всё не просто так, — на это он только понимающе улыбнулся.

— Скажите, уважаемый Кайлос, а что такого особенного в вашей таверне, что Вы готовы вкладывать такие деньги? Почему интересуюсь. К нам приходят многие люди, желая открыть дело и взять под него кредит. Так вот, суммы там в разы меньше.

Вместо слов я достал из сумки кусок «маг чак-чака» размерами с куриное яйцо.

— Попробуйте, — протянул я ему несколько голубых кристалликов, в которые превратится тесто после того, как их польёшь мёдом от Виссариев.

Как и следовало ожидать, мужчина сидел с блаженной улыбкой, я бы даже сказал, мечтательной. Так как доза была небольшая, в себя он пришёл уже через полчаса. К этому времени Майя и Рома закончили читать все документы и подписали их.

— Что? Скажите, что это такое? — Впервые за сегодня мужчина проявил столько яркие эмоции.

— «Маг чак-чак» — самое дорогое блюдо в этом мире. Точнее, я так думаю. Ведь вы только что съели порцию за сто золотых.

— Да в пропасть деньги. Вы не понимаете, Кайлос, я только видел своего отца. Мы с ним разговаривали, кидали в воду камни. Сидели у костра, — с воодушевлением рассказывал он, а я сидел и… немного грустил. Я его понимал очень даже. Мой отец ушёл рано, и всё то, что было у других ребят, обошло меня стороной. Надеюсь, то, что говорила мне мать, неправда и всего лишь выдумка червя.

— Теперь вы понимаете, почему я вкладываю такие деньги. И да полноценно блюдо будет стоить тысячу золотых, а может и больше.

— Если вы будете так любезны и дадите ещё кусочек этого вашего волшебного «чак-чака», то в моём лице…— начал он, не обращая внимания на мои слова.

— Не надо обещаний. Вот, держите, — протянул я порцию раз в три больше прежней. — Только ешьте по чуть-чуть, растягивая удовольствие.

Почему я так щедр? Да потому что отец — это святое, как и мать. Если я могу дать хоть немного побыть с его отцом, то я это сделаю.

Мы вышли из банка, оставив банкира наедине с его воспоминаниями.

— Кай, а ты нам дашь попробовать? — Майя и Рома встали напротив, преграждая мне дорогу. Похоже, их сильно впечатлило то, что они увидели.

— Угу. Но не сейчас. У вас ещё дел полным-полно. Всё, топайте, у вас куча дел. Деньги я вам дал. «Казнарий» у вас есть. Если что, пишите, а я пока пойду прогуляюсь.

Ребята немного расстроились, но не сильно. Это я понял, когда они удалились всего шагов на сорок, и я услышал, как они восторженно обсуждают сумму, которая лежит на их счетах.

Я постоял немного, думая, куда идти, и тогда в голову пришла идея, а почему бы не отправиться в ту самую таверну «Фениксова Чаша». Поглядеть, так сказать, на конкурентов.

***

В сумрачном зале, освещённом лишь трепещущим пламенем факелов, Валтар стоял перед древней реликвией, известной как «Проклятое Молчание». Его пальцы, сцепленные за спиной, сжимались так, что кости побелели, а лицо, обычно непроницаемое, искажала гримаса недовольства.

Шестеро братьев — опытных, проверенных в десятках опасных миссий — отправились выполнить задание. И погибли. Но реликвия, вопреки ожиданиям, вернула всего-навсего одного. И не главу отряда, а самого младшего.

Когда из клубящегося марева появился мужчина — голый, дрожащий, с глазами, полными ужаса, — даже Безгласный Палач, привыкший к жестоким тайнам, почувствовал, как его холодное любопытство разгорается в груди.

Прошло долгих пятнадцать минут, прежде чем брат смог говорить.

— Старший брат… — его голос был хриплым, а слова едва различимы. Он опустился на колено, но взгляд его горел странной смесью страха и благоговения. — Кажется… Я встретил Абсолюта.

Тишина повисла в воздухе, густая, как смола.

— Молодой маг… Он преодолел силу осколка. Создал заклинание…

Валтар молниеносно сложил пальцы в серию жестов — резких, требовательных. Его лицо, обычно каменное, отражало нетерпение.

— Прости… — брат сжал виски, будто пытаясь вырвать воспоминания из собственного разума. — Я помню только имя… Ридикус.

Глава братства медленно выдохнул. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки.

Этого было достаточно.

Он и раньше знал — его братья не могли пасть в обычной схватке. Что-то невероятное произошло там.

И теперь у него было имя.

А значит — и начало пути к ответам.

Глава двенадцатая.

Подготовка.

За окном светит солнышко, в доме тихо и вкусно пахнет. Все уже разбежались по делам. А я сидел на кухне, наслаждаясь простым, но таким родным набором для завтрака — горячим отваром с хрустящими гренками. Вспомнилось, как мама их готовила: батон, яичная болтушка, щедрая горсть тёртого сыра... Вредно? Безусловно. Но чертовски вкусно. Захотелось дополнить этот идиллический момент чашкой крепкого кофе — и тогда бы счастье стало абсолютным. Только вот где его найти? Надеюсь, когда попаду в обелиск, то там вместо всех наград будет кофе. Вот это будет по-настоящему крутым подгоном от мироздания.

— К чёрту кофе, нам, брат, нужен шоколад, а не вот это всё, — Аэриадан обвёл рогом стоявшие на столе пирожки и прочую сдобу.

— Согласен, от него я бы тоже не отказался. А ты наколдовать не можешь?

— Я тебе что, золотая рыбка? Перед тобой божественный фамильяр, сотканный, — дальше шло стандартное бла-бла-бла.

— Короче, не в твоих силах? — Он с печальной мордой мотнул гривой.

— Ничего, приятель, и на нашей улице перевернётся грузовик с плюшками. Главное в этот момент оказаться рядом и с большой сумкой.

Мы стукнулись кулачками, точнее, я кулаком, а он копытом.

Напротив, склонившись над бумагами, сидел Вилер и методично докладывал собранную информацию: — Обучение за первый год — тысяча семьсот золотых.

Я чуть не поперхнулся отваром.

— Инфляция, мать её... — Пробурчал я, раздражённо махнув рукой с недоеденной гренкой. — Продолжай.

Мой юный помощник углубился в записи:

— При платном обучении необходимо приобрести мантию в специальной лавке, базовый гримуар... — Он продолжал перечислять, в конце огласив итоговую сумму ещё в полсотни золотых, если брать самое дешёвое, а значит, умножаем на три, а то и в пять раз.

Мысли автоматически начали переводить эти цифры в знакомые величины. Если учитывать зарплату Руми как стражника... В пересчёте на «деревянные» получалось около четырнадцати миллионов! Для сравнения — МГИМО в моё время обходился «всего» в миллион двести в год. Цены здесь и правда были запредельными.

Промелькнула мысль о магическом камне — достаточно было продемонстрировать силу до четвёртого круга, и проблемы с оплатой исчезли бы. Но нужно ли мне это? Ответ пришёл мгновенно: конечно же, нет.

— Кайлос, вы меня слушаете? — Осторожный голос Гампа вывел меня из раздумий.

— Ой, прости, задумался.

Он усмехнулся с пониманием, каким улыбаются, глядя на человека, впервые осознавшего реальную цену мечты:

— Ещё бы... Такие деньжищи.

— Продолжай, что ещё узнал?

— Двери академии откроются в восемь утра. Это если вы хотите прийти первыми, но даже в таком случае лучше приходить многим заранее. Поступающих в этом году, говорят, будет просто уйма.

— С чего бы? Неужели все такие богатые?

— Нет. Некоторые правила изменились. Например, если раньше нужно было подписать контракт на сорок лет службы, то теперь его увеличили до ста лет.

— Так стоп, разве это не должно, наоборот, отпугнуть желающих?

— Я тоже так подумал, — Вилер перелистнул листок, — только дело вот в чём. Если вы слабый маг, а точнее бедный, то армия, как вы любите говорить, прокачает вас. Зелья, ничейные земли и прочее. Это обговорено новым контрактом. Плюсом ко всему все эти годы вас кормят, поят…

— И модная причёска в придачу, — добавил я.

— Нет, — изумлённо ответил он. — Цирюльник не входит в него.

— Ой, не обращай внимания, это я так бурчу. И что, только ради этого народ готов идти в армию на сто лет?

— Нет, там ещё есть доп. условия: вас обещают поднять до ранга мастер, если вы подпишете контракт на сто лет, а если ещё на три сотни, то поднимут до магистра.

— Хрена себе. С чего бы императору быть таким щедрым?

— Простите, господин… Ой, Кайлос, этого вызнать не удалось. Даже золотой предлагал, но никто ничего не знает.

— Всё ладно, ты и так красавчик. Только вопрос, сколько дней будет длиться поступление? Не могут они всех желающих за один день провести.

— Неделя. Но лучше успеть вначале. Чтобы занять лучшие комнаты.

— А это мне не надо, я пока тут поживу, а после отдельный дом сниму.

— Тогда это всё. Что делать мне дальше?

— Найди учителя по фехтованию. Хочу сам поучиться у мастера, да и вам не помешает пара уроков бою на мечах и ножах. Узнай, кто сколько хочет, от самых дешёвых до самых дорогих. Потом доложишь.

— Принял, сделаю.

Распрощавшись с Гампом, я отправился за покупками. По дороге думал, а на кой мне гримуар, если есть уже то, что я получил с Морвенс. А потом до меня дошло, от него так фонит тьмой, что за мага молнии я вряд ли сойду. Получается, придётся тратиться. Эхе-хе, опять траты. Надо бы Ридикуса найти. Может, он деньжат подкинет.

Торговая улица встретила меня пёстрым разнообразием запахов и звуков. Купив несколько сочных, благоухающих груш, я неспешно направился вдоль набережной, наслаждаясь видом речной глади, переливающейся в лучах обеденного солнца. Здесь вообще оказалось довольно красиво, а главное, чисто. Ходить одно удовольствие.

Вдруг мой слух уловил оживлённый разговор двух господ, чей внешний вид выдавал в них людей состоятельных. Они расположились за столиком уличного заведения, попивая красное вино из изящных бокалов.

Притворившись зачарованным видом на воду, я облокотился на парапет и медленно стал есть грушу. Хотя нас разделяло добрых тридцать метров, я прекрасно слышал, о чём они болтают. Будто сидел с ними за одним столом. Всё-таки здорово быть магом.

— Дилан, послушай, я тебе говорю — дело верное, — настойчиво убеждал один из собеседников, мужчина в дорогом камзоле и коричневыми, как глина, волосами, собранными в небольшой хвостик.

— В прошлый раз ты говорил точно так же, а в итоге? Мы в минусе на двадцать золотых, — скептически возразил его компаньон, постукивая пальцами по столу. — Вернёшь хотя бы мою долю?

— Ну...

— Вот то-то же. Пустые обещания.

— Ладно, поступим так: если снова проиграем — я верну тебе твою ставку. А если выиграем — половина твоего выигрыша моя.

После недолгого молчания последовал вздох:

— Что ж... согласен.

— Тогда слушай внимательно. Мой человек сообщил, что Руди «Большой Кулак» намеренно ляжет под Бойла «Кровавого Убийцу».

Я едва сдержал усмешку. Какие же нелепые прозвища выбирают себе эти… наверное, бойцы! Это уж точно не маги — те предпочитают куда более изысканные «титулы».

— Гренор, ты уверен?

— Говорю же — железная информация.

— Ну смотри, чтобы не повторилась история с прошлым разом, — недоверчиво проговорил Дилан, делая глоток. — В таком случае… Сколько ставим?

— Двадцать пять, — с гордостью заявил мужчина в изумрудной рубахе.

— Последний раз тебе верю. Если сливаем монеты — возвращаешь, как обещал, и более мы с тобой дел не ведём.

Дальше слушать не стал. Похоже, в городе процветают подпольные бои... Интересно, насколько глубоко кроличья нора? А главное — где проходят. Это лёгкий способ поднять деньги. Если знаешь подобную информацию, вот только веры этому Гренору у меня нет.

— Неужели хочешь поучаствовать? Ты вроде и драться-то толком не умеешь, — проявился Аэридан слева от меня.

— Сдурел? На кой мне это надо? Я, по-твоему, больной что ли? Лучше пойти горошины Риду продать.

— Смотри не перенасыть рынок. Цена упадёт.

— Да понимаю. Интересно, откуда это понимаешь ты?

— Я тебе уже объяснял, потому второй раз не буду. И вообще надо узнать подробнее, что за бои и какие там максимальные ставки. Лишним не будет.

— Да мне тоже интересно, но пока не до этого, — ответил и свернул в Чернильный переулок.

Переулок кишел людьми, словно муравейник перед дождём. Я наивно полагал, что к преддверию поступления в академию все необходимые покупки уже совершены, подобно тому, как мои родители всегда оставляли предновогодние закупки на 31 декабря, наслаждаясь пустыми магазинами, пока остальные горожане рубили селёдку под шубой. Увы, хитрость эта быстро стала всеобщим достоянием.

Оазис знаний среди суеты был обнаружен мною только через час неспешной ходьбы.

Мой взгляд привлекла потрёпанная деревянная вывеска с изображением развёрнутого гримуара. Заглянув в окно, я увидел уютное пространство, которое манило как магнит, а главное, внутри не было толпы.

Переступив порог, я замер, поражённый. Воздух здесь был пропитан вкусным ароматом воска от свечей, выдержанной бумаги и чернил с нотками чернильных орешков. Да, кстати об этом. В этом мире чернила добывают из орехового дерева. Его плоды размерами с яблоко и растут на землях Дракосов. Один из основных продуктов, поставляемых ими в другие королевства.

Сделав шаг, я стал медленно осматриваться, не желая упускать ни единого миллиметра пространства.

Под потолком мерно покачивался магический фонарь в виде толстой совы, чей янтарный свет лился мягкими волнами, создавая атмосферу древней библиотеки. Причём свет, шедший от магических свечей, абсолютно с ним совпадал и не нарушал ту волшебную атмосферу, которая здесь создалась.

Вдоль деревянных стеллажей, доверху заполненных книгами и фолиантами, я бродил как зачарованный, ощущая себя персонажем любимого в детстве фильма про волшебников. Уголок для чтения с парой потёртых кресел и массивным дубовым столиком намекал, что здесь приветствуют вдумчивых посетителей. Это место определённо станет моим убежищем в бурном море академической жизни.

«Эх, сюда бы кофе», — подумал я и пошёл вглубь лавки к стеллажу с гримуарами. Взял первый и понял. Всё, что здесь есть, это болванки, то есть заготовки для будущего мага. Вернул на место и пошёл к прилавку.

Помимо меня в лавке находились трое: могучий орк, чья секира выглядела как произведение искусства. От него веяло силой и магией. Опасный товарищ. Размерами я ему, конечно, уступал, а вот ростом ненамного. Рядом с ним стояла скромно одетая девушка, чьё лицо я намеренно не рассматривал, негоже нарушать чужое уединение. Они быстро завершили покупки и растворились в уличной суете.

Встав на их место, я уставился на хозяина лавки. Колоритный персонаж, под стать магазинчика.

Он склонился над фолиантом и корпел, тихо напевая песенку. Древний старец, чей нос напоминал спелую картофелину. Серебристые пряди, собранные верёвочной завязью, обрамляли морщинистое лицо. Его бежевая рубаха носила следы многочисленных чернильных клякс, а поверх неё — чёрная жилетка-арсенал с десятками карманов, каждый из которых хранил свой инструмент для работы с бумагой. Но главное, его кожа, она была черна как уголь. Настоящий… Блин, ну не негр же, и уж точно не афроамериканец. А, неважно. Пусть будет негр. В данный момент, склонившись над страницами, он что-то с помощью маленького ножа вырезал, при этом вёл себя так, словно совещается с самим духом знаний. А может, так и есть. И та песня, что он бурчит себе под нос, это, наверное, какое-то древнее заклинание.

Да уж, вот у меня фантазия разыгралась.

— Кай, я там в конце улицы нашёл лавку со сладостями. Вдруг там есть какао с печенюшками. Пока ты зависаешь, сгоняю до неё, — сказал он и, не дожидаясь моего ответа, вылетел прочь. Пусть валит. Для меня книги и есть настоящая магия. Я готов в книжном магазине хоть весь день торчать. Миры, созданные писателями, манят меня куда больше, чем «какао с печенюшками». Лучше, конечно, совместить, тогда вот вообще класс будет.

— Слушаю вас, молодой человек. Чего купить хотите или так, поглазеть?

— Здрасте, мне бы гримуар. Я завтра буду поступать в магическую академию.

— Может, вам стоит для начала поступить, а уж после покупать принадлежности? — спросил он, не отрываясь от работы.

— С поступлением проблем не будет, — я зажёг шаровую молнию на ладони. Благо он не смотрел, потому как это заклинание уровня мастера. Пришлось быстро потушить её, и активировал искру.

— Каков ваш ранг?

— Пока не знаю. Я из глухой деревни. Так что прямиком сюда. На экзамене скажут.

— Тогда вы должны понимать. Гримуары — не просто книги, а живые артефакты, формирующие связь между магом и магией. Они различаются по материалу, назначению и силе, а их выбор определяет стиль ведовства владельца.

— Прошу прощения, если покажусь назойливым, но вы не могли бы мне поподробнее рассказать? Если вас, конечно, не затруднит. А я вас за это вкусными пирожками угощу. С вишнёвым вареньем.

— Марта, принеси отвару, обедать буду, — бодро крикнул старик.

— Хорошо, — донеслось из-за небольшой двери, что обнаружилась в глубине лавки.

Он оторвался от работы и впервые глянул на меня.

Знаете, когда я увидел его лицо, то оно напомнило одного дядьку, что был известен фразой: «Что этот ни…р себе позволяет?»

— Ух ты какой крепыш. Тебе сколько годков-то?

— Пятнадцать.

— Да-а? А выглядишь на все тридцать.

— Барт, это кого там принесло? — спросил женский голос из подсобки.

— Это…

— Кайлос, — тихо произнёс я. Почему тихо? Да без понятия.

— Это Кайлос, — ответил старик старухе.

— Какой на фиг Кайлос?

— Хочет поступать в магическую академию.

— Чего тебе надо, шнур? — спросила низенькая бабка, ставя на тот самый столик с креслами поднос, на котором был кувшин и две кружки. К слову, она была не менее черна, чем дед. Может, это раса какая? Я о таких в альманахе Валдая не читал.

— Я завтра иду поступать в академию... Вот у вашего мужа хотел купить гримуар.

Надеюсь, я ничего такого не сказал. А то вдруг они брат и сестра или…

— Как тебя звать? — с прищуром спросила она.

— Кайлос.

— Я слышала, Барт сказал, тебя зовут Кайлос. Хочешь у нас гримуар купить?

— Да, уважаемая.

— Сколько тебе лет?

— Пятнадцать.

— Чёрт, а на вид все тридцать. Драться умеешь?

— Да.

— Ты умеешь? Хрена с два не умеешь ты драться. Вон какие ручки нежные. Небось никому в морду не бил ещё. В академии много надо будет драться. Там слабаков не любят. Чуть что — дуэль, и не всегда магическая. Мой Барт знаешь какой был? У-у-у-х. На первом курсе троих так отдубасил, что те только зельями исцеления и спаслись.

— А у меня крем волшебный есть, вот моя кожа и гладкая, как у младенца. Не переживайте, я за себя постоять смогу.

Я не соврал, он действительно у меня есть. А что тут такого? Вот не люблю сухие руки. Аэридан, кстати, заценил. Его Милена часто им мазала.

— Да-а? Ну и фиг с тобой. Так, доставай пирожки, раз обещал, — она села на одно из кресел, а на второе сел дед Барт. Я, недолго думая, уселся на пол и протянул свою кружку. Незаметно достав её из сумки вместе с пирожками.

— Глянь, какой ушлый, — сказала она, но так, что я понял, не со зла говорит.

Старуха надкусила пирожок и с изумлением уставилась на меня, а я, довольно улыбаясь, пригубил отвар. Хм-м, а вкусно. Не кофе, но всё же. Чем-то цитрусовым отдаёт.

Барт съел пирожок, высказался об их невероятном вкусе и только после начал говорить то, о чём я попросил. И делал он это с горящими глазами. Видимо, страсть к своей работе за прожитые годы в нём ни капельки не угасла.

— И так, слушай, мальчик. Гримуары бывают разных типов.

Первый — костяные скрижали. Такие используют некроманты. Сразу оговорюсь, делать не буду, хоть и знаю как. Его страницы изготавливаются из полированной кости драконов или иных магических существ. Не ниже ранга магистра, иначе ерунда получается. Есть свои плюсы. Не горят, выдерживают мощные заклинания. Минусы: некрасивые, требуют крови для активации.

Далее: живые гримуары. Эти книги создаются из плоти, выращенной алхимическим путём. Из плюсов: самообновляются при привязке к башне. Могут запоминать чужие заклинания той же стихии, которой владеет хозяин, при условии, что он понял его суть. Одно с ними не очень. Постоянный моральный дискомфорт, требуют подкормки эссенцией. Такие маги порой раздражительные, нервные и злые.

Каменные таблички, знаешь, такие небольшие резные тонкие плиты с рунами, — сжал указательный и большой палец, указав пример полсантиметра. — Не делаю, глупость полная. Да, они вечны и подходят для боевых заклинаний рунологов, но они крайне неудобны в переноске, да и ограниченный объём заклинаний. Глупость в общем.

Да уж, я с ним согласен. В том, которым я пользуюсь, уже более тридцати страниц. Получается, это он сейчас был бы почти пятнадцать сантиметров, а учесть переплёт — все шестнадцать. При этом из камня. Да ну нафиг, реально неудобно.

Тем временем Барт, удостоверившись, что я вновь слушаю, продолжил:

— Гримуары тьмы. Бумага пропитана первозданной тьмой самого мага, заклинания запечатаны и связаны с душой хозяина, только после его смерти возможно прочесть то, что внутри, и то не факт. Хозяин может наложить заклинание самоуничтожения, как только кто-то откроет его. Помимо того, что невидимы для непосвящённых, так ещё хорошо усиливают заклинания тьмы, при этом его даже в руках держать не надо, как другие. Привязал к себе и всё. Только если он лежит в пространственной сумке, работать не будет.

— А какие минусы? — задал я вопрос, пока он делал глоток.

— Могут вместе с заклинаниями мага «пожирать» память и душу владельца. Если маг окажет слаб. Там вечная борьба идёт.

— М-да уж. А таким, как я? Магу молнии имею в виду.

— Для других стихий ничего такого нет. Обычно используются обычные гримуары. Для новичков базовые заклинания, простые бумажные страницы. Например — «Путеводитель юного мага» идеально подойдёт для ранга ученик. Вот адепту, чей источник чуток больше, добавляются плюшки в виде автоматической коррекции ошибок. Такие зовутся «Сводом изумрудных истин». Из-за того, что переплёт зелёный и делается из магических водорослей, — пояснил он. — Для мастеров, чей источник по объёму уже куда больше. Страницы дополняются живыми иллюстрациями, плюсом самодополняемость, как только маг освоил что-то новое. А так магия всех остальных стихий никак на страницы не влияет. Разве что тени, но они так, жалкая тень тьмы, — старики хихикнули, да и я улыбнулся.

— Есть, конечно, отдельные виды, что изготавливаются под определённые цели. Пример: Громовой Свод. Переплёт из кожи василиска, страницы пропитаны молнией. Дают мгновенную активацию заклинаний в бою, но «перегреваются» и требуют остывания. Такой вид относится к боевым.

— Не понимаю немного. Я думал, они используются только для записи. Какой в них смысл?

— Эх, сопля ты зелёная, — Марта поелозила, поудобнее усаживаясь в кресле, следом отставляя кружку. — Маг уровня магистр, имея в руке боевой гримуар, может выдать три заклинания одномоментно. Причём одного уровня. Представь, что на тебя нападут сразу несколько тварей ранга мастер или нужно барьер пробить, что выше рангом, а для этого что нужно?

— Энергия, — ответил я.

— Правильно. Повысить нагрузку в несколько раз.

Судя по твоим расширенным глазам, до тебя дошло. Хорошо, что присел, а то если бы стоял, я б со старости померла, пока до твоей макушки дошло то, что я сказала, — она заливисто рассмеялась. Как всегда это бывает. Сама пошутила, сама посмеялась. Впрочем, старик так же улыбался.

Да я и не в обиде. Никогда не испытывал к старикам брезгливости или чего-то такого, что испытывают молодые по отношению к пожилым людям. Я всегда считал, с ними надо общаться без снисходительности, как с ровесниками, тогда и они перестают ворчать. Но это лично моё мнение, никому ничего не навязываю.

— А помимо боевых ещё какие-то бывают?

— Конечно, — усмехнулся Барт, а сам кивнул в сторону пустой тарелки, куда я мигом выложил и разогрел пять пирожков.

Зараза, а ведь больше нет в загашнике. Надо бы испечь. Эта валюта всегда в цене. Хе-хе.

— Раз ты так щедр на вкусняшки, то и мы поделимся с тобой. Примерами наших работ.

Я быстро достал флягу с чаем «прозрения», глотнул и приготовился слушать. А то, что я при них пользуюсь пространственной сумкой, так я и не говорил, что бедный, а просто приехал из глухой деревни. Да и они, как я понял, давно смекнули.

Про боевые гримуары ты уже знаешь. Теперь расскажу про остальные виды, скажем так, индивидуальные заказы.

Учебные — те, которые приобретаются богатыми, поступающими в академию. Пример недавней работы для одного богатого заср... мальчика. Назвал его «Энциклопедиум Льда и Пламени». Листы изготовил из вечного льда, не тающего от магии, куда всё записывается огнём. Это позволяет владельцу визуализировать теорию заклинания в виде учителя, что подробно объяснит, как его применять. Понятно?

— Да.

— Ремесленные. Это для алхимиков, артефакторов. Ну ты понял. Пример: «Алхимикус Практикус Гуд», страницы реагируют на ингредиенты, меняя цвет. Тем самым помогают не ошибиться и определить, тот ли ты ингредиент используешь или нет. Ещё дают подсказки по рецептам, но «ёрничают» при ошибках.

— Это как?

Я реально не понял.

— Если владелец бестолковый, то на страницах начинают появляться всякого вида обидные шуточки.

Я таким не занимаюсь, конечно, — заверил он меня, но мы оба поняли, что он занимается. — Да коли заказчик оказался скряга или, скажем так, нехороший человек…

— А, всё понял. Можно не продолжать.

— Ну и последние — это запретные гримуары. Такие как: «Книга Шепчущих Теней». Чей переплёт создан из кожи убийц, душегубов, насильников. Могут дать доступ к забытым заклинаниям, но требуют жертв: для создания одной страницы для записей — 10 лет жизни владельца, а для того, чтобы заклинания проявились, нужна пожертвовать душу разумного и его кровь.

— Жесть какая.

— Есть такое, — согласился Барт.

— А у двух стихийников какие гримы были? Они особенные или обычные?

— А тебе это зачем?

— Да просто читать люблю много. Вот и решил узнать у такого мастера, как вы. Судь по рассказанному, Вы много знаете, — решил я умаслить старика.

На самом деле всё из-за того, что в книге, что передал мне гном, об этом ни слова. Будто они и не пользовались ими.

— Прости, парень, но тут не расскажу. Не делал такие и даже не слышал, чтобы кто-то делал. Наверное, они пользовались обычными, как и все.

— А, понятно, — раздосадовано произнёс я и тут же сменил тему. Хотя подозрение, что он делал или хотя бы знает, никуда не ушло.

— Скажите, а вы можете мне сделать особый гримуар? Чтобы никто кроме меня не мог прочесть, заклинания визуализировались, самокоррекция текста, самодополнение, максимальное усиление заклинаний и все прочие плюшки, да и к тому же чтобы поддерживал несколько стихий. Вдруг захочу огонь оживить.

— Сделать-то мы сделаем. Только на кой оно тебе надо? Ты что, сын короля?

— А что, он очень дорого выйдет? — поднялся я на ноги.

— То, что ты просишь… Тут даже дело не в деньгах, а в том, что ты им воспользоваться не сможешь. Силёнок просто-напросто не хватит.

— Допустим, хватит. Во сколько такая обойдётся?

Старики переглянулись. Я их не просто так стариками называю, они реально выглядели старыми. Даже боюсь представить, сколько им лет.

— Не могу сказать, но очень дорого.

— А всё же?

Они задумались.

— Нет, прости. Да и разговор пустой. Только воздух сотрясаем.

— Давайте так. Вы вообще в силах сделать подобное? — начал я говорить совсем другим тоном, и они это почувствовали. Нет, я не пытался как-то их вывести из себя, а перешёл именно на деловой тон.

— Да, мы можем.

— Тогда позвольте мне сделать вам предложение, — начал я, тщательно подбирая слова. — Я дам вам то, чего вы никогда не пробовали и нигде не найдёте.

Здесь я, конечно, немного лукавил — в будущем они вполне могли заглянуть в моё заведение и там попробовать «Маг чак-чак». Но пока что мои слова были чистой правдой.

— А ещё я покажу вам нечто, чего вы в жизни не видели. Но с одним условием: вы поклянётесь мирозданию, что никому и никогда не расскажете об увиденном. Ни слова, ни записи, ни намёка — никак не передадите то, что здесь услышите и узнаете.

Марта прищурилась, оценивающе скользнув взглядом по моему лицу.

— Хм-м… Ты нас заинтриговал, малец.

Она неспешно поднялась, подошла к двери и щелчком замка отрезала лавку от внешнего мира. Табличка с «Открыто» перевернулась, показывая обратную сторону — «Закрыто».

— Мы согласны. Но запомни: если твои слова окажутся пустым звуком — ты больше никогда не переступишь порог этой лавки.

Она вернулась в кресло, её пальцы сложились в замок.

Они произнесли клятву.

Да, я знал, что мироздание не любит, когда к нему обращаются слишком часто. Но, строго говоря, они клялись, а не я. Так что, надеюсь, всё в порядке.

На всякий случай скрестил пальцы за спиной.

Через полчаса я вышел из лавки, оставив за спиной сладковатый запах старинного пергамента и обещание:

— Ваш гримуар будет готов через неделю.

Теперь оставалось раздобыть остальные принадлежности.

Главное — не застрять где-нибудь ещё на полдня.

Глава тринадцатая.

Новые знакомые.

Вчерашний день вытянул из меня все силы, словно выжатый лимон. И всё из-за какого-то абсурдного требования — этой чёртовой мантии с вышитым логотипом академии!

Очередь в единственную разрешённую мастерскую растянулась на полпереулка. Я простоял там почти целый день, наблюдая, как скупые солнечные лучи медленно ползут по мостовой. Монополия — вот что это такое! Эти жадные портные застолбили за собой исключительное право шить мантии, и теперь все вынуждены плясать под их дудку.

Но самое пикантное открытие ждало меня впереди. Оказывается, я отделался лёгким испугом — основная толпа хлынет сюда уже после подписания контрактов с империей. Вот тогда-то начнётся настоящий ад!

И ведь могли бы использовать магию — щёлк пальцами, и мантия готова. Но нет, за мгновенное изготовление требуют двойную плату. Эти кровопийцы явно знают, на чём можно нажиться.

Ничего, — мысленно пообещал я себе, — ещё попляшете под мою дудку. Каждую ухмылку, каждый жадный блеск в глазах этих проныр я запомнил в мельчайших подробностях. Пусть сейчас они радуются, что «развели деревенщину» на двадцать золотых. Но когда придут ко мне за своими «вкусняшками», узнают настоящую цену жадности. Интересно, им никогда не приходило в голову задуматься — откуда у простого парня из глубинки такие деньги? Тем более я представился своим именем и не назвал какого-либо рода, к которому мог бы принадлежать. Похоже, что нет. Вот за свою невнимательность и придётся платить. ВТРОЙНЕ. Ух, как я зол.

А этот идиотский дресс-код! Зачем наряжать всех в одинаковые мантии, если члены магических родов щеголяют в разноцветных одеяниях с фамильными гербами? Это что — социальная дискриминация в чистом виде? Похоже, академия намеренно подчёркивает разницу между «избранными» и «простолюдинами».

Но зачем? Чтобы каждый день напоминать нам о нашем месте? Чтобы мы не забывали, кто здесь «господа», а кто — «случайные гости»?

Ну что ж, — усмехнулся я про себя, — посмотрим, кто кого переиграет. В конце концов, правила создаются для тех, кто не умеет их обходить.

Настало утро перемен. День, когда я добровольно обрекаю себя на четыре года учёбы. Можно закончить и быстрее, но мне нужно всё, что они дают. Может, я и другие академии закончу. Всё-таки их немало в этом мире, аж шесть штук.

Я шагал по мостовой в общей толпе таких же, как и я, одетых в одинаковые мантии. Сотни новоиспечённых студентов слились в единый поток, тогда как те, о ком я размышлял накануне — избранные, члены магических родов — либо проносились мимо в золочёных каретах, либо вовсе решили отложить визит в академию на другой день. В этой пёстрой, но безликой массе их не было.

Я шёл, раздражённый до глубины души, кипя от злости на весь этот несправедливый мир.

И всё же сам день начался не так уж плохо. Проснувшись, я обнаружил, что девушки — все такие нарядные, улыбчивые, с искрящимися глазами — приготовили для меня завтрак. Более того, они обрадовали меня новостью: нашли подходящий участок земли и дом, который можно переоборудовать под таверну недалеко от Чернильного переулка. Так что место козырное, но очень дорогое. Я только отмахнулся. Справимся.

— Как только освободишься, приходи — покажем тебе место, где будет стоять «Не лопни маг»! — весело сказала Майя, пока я жевал яичницу с сосисками.

Фил и Лари отсутствовали уже второй день, я было забеспокоился, но Рома успокоил меня, мол, они приходили поздно ночью и рано утром вновь ушли. По его словам, у них всё в порядке, но порученное им задание пока не выполнено. Я махнул рукой. Живы, и ладно.

Когда доел, всё не мог понять, что меня смущает. А это оказалось преображение нашего Большого Пуфа.

Красиво выглядели не только девушки, но и гоблин. Наш зелёных друг предстал в совершенно новом обличье. Тот портной, что шил для него одежду, явно был мастером своего дела. Правда, пока у него был один-единственный комплект — но даже это уже чудо, учитывая, как быстро всё устроилось.

За завтраком он сидел напротив меня, недовольно сопя. Штаны, хотя я бы сказал длинные шорты, кожаные остроконечные ботинки, рубаха со стойко воротником и безрукавка — для существа, привыкшего бегать в одной набедренной повязке, это было сродни пытке.

Я обвёл его вилкой с насаженной на неё сосиской и проговорил:

— Ты словно в тисках, друг мой.

Он лишь хмуро заворчал в ответ.

Единственный, кто относился к его страданиям с пониманием, был Аэридан. Пегарог то и дело подкармливал его сладостями, купленными накануне в одной из лавок Чернильного переулка. Что хоть как-то смиряло его с положением дел.

К слову, эти двое невероятно быстро сдружились. Если раньше я думал, что наш крылатый проказник будет крутиться исключительно вокруг девушек, то теперь всё изменилось.

Гоблин стал его лучшим другом.

И теперь они вечно где-то пропадали вместе — то ли в поисках новых приключений, то ли просто потому, что оба были неисправимыми сорванцами. Не знаю и знать не хочу, чем они занимаются.

«Ничего, походит день-другой — да привыкнет», — подумал я, глядя, как Грохотун с недовольным видом пытается расправить складки на рубахе, а Аэридан с ухмылкой суёт ему в лапу очередную конфету со словами:

— Съешь, Пуф, полегчает, — отдав её ему, он вторую закинул себе в рот. Надеюсь, его не разнесёт. Это я про фамильяра своего обеспокоился. И так розовый, а если ещё и круглый будет, то вообще абзац.

А мне предстояло идти дальше — в эту академию, в этот новый день, полный неожиданностей. Но теперь, по крайней мере, я знал: что бы ни случилось, у меня есть свой маленький, странный, но верный уголок мира.

Когда я в составе шумной толпы абитуриентов пересёк массивный арочный мост, украшенный руническими оберегами, передо мной распахнулись величественные ворота академии.

Тут хочу уточнить. Когда я говорю, что вижу руны, это не значит, что их видят и все остальные. Например, на том же мосту, по которому я иду, руны почти на каждом камне. Конкретно эти дают камням крепость и связь с соседними камнями.

Однако сами руны очень мелкие, меньше полсантиметра.

И так во всём. Их не надо рисовать огромными, главное правильное начертание и связь с другими рунами.

Многие, похоже, вообще не догадываются об их существовании. Но вернёмся к академии.

Две чёрные металлические створки, испещрённые серебряными узорами древних заклятий. Как только первые студенты начали к ним подходить, они медленно отворились, словно впуская нас в другой мир.

И этот мир превзошёл все мои ожидания.

«Парк, сотканный из чудес». Так я нарёк его для себя.

Я очутился в центральном дворе таких размеров, что его можно было принять за целый городской квартал. Это был не просто парк — это было произведение искусства, где природа и магия сливались в гармоничном танце. Даже моё раздражение улетучилось на второй план.

Деревья здесь росли не по воле случая, а по тщательно продуманному замыслу:

Лунные клёны с листьями, переливающимися серебром, причём днём, стояли на входе и встречали нас. Шепчущие ивы, чьи ветви тихо позванивали на ветру, словно стеклянные колокольчики, по большей части встречались рядом с лавочками, стоящими через каждые метров тридцать. Огненные дубы, кора которых мерцала тёплым золотистым светом, явно использовались вместо фонарей. Но это не точно.

Отдельно хочу рассказать про хрустальные берёзы — их прозрачные листья преломляли солнечные лучи, создавая на земле узоры, похожие на магические круги. Вот они росли небольшими рощами в разных уголках парка.

Вот вроде сам маг, побывал в обрывке мира, творю заклинания одной мыслью, обладаю божественным фамильяром, а такая красота заставила сердце пропустить удар. Нет, правильно говорят, нашему человеку берёзы ближе их гамбургеров.

Почему-то вспомнилось стихотворение одного замечательного поэта:

Белая берёза под моим окном

Принакрылась снегом, точно серебром.

На пушистых ветках снежною каймой

Распустились кисти белой бахромой.

М-да уж, прям на душе легче стало от вида родных берёзок.

Да, деревья магические, но это мелочи. Тут дело в другом, и не каждый поймёт в чём.

Пройдя что-то около сотни шагов, услышал, а потом и увидел фонтаны. Они не просто били водой — они оживали.

В центре главной аллеи струи складывались в фигуры драконов, которые сражались друг с другом, рассыпаясь миллионами сверкающих брызг.

Забыл упомянуть. В разных концах парка возвышались здания, каждое из которых было шедевром архитектурной мысли:

Первое здание, которое я увидел во всей красе, как я смог догадаться, была библиотека. И не потому, что я такой умный, а из-за того, что оно построено в форме раскрытого фолианта. Подойдя ближе, заметил табличку рядом со входом и прочитав её, хмыкнул: библиотека «Лабиринт знаний». Странное название. Но полагаю, оно точно чем-то обоснованно.

Построено здание из белого мрамора с вкраплениями лазурита. Кончики её «переплёта» — шпили крыши — были увенчаны вращающимися сферами, и, судя по изображению солнышка, они предсказывали погоду. Наверное.

Окна-витражи размерами метров под шесть изображали великих магов прошлого, и при определённом освещении их фигуры начинали двигаться, разыгрывая сцены из истории. Это напомнило мне картинки из моего мира, на которые смотришь под разным углом.

Вот возле него вода застывала в виде мудрых сов, медленно поворачивающих головы к проходящим.

То тут, то там раздавались восторженные выкрики. Если, по правде, самому хотелось кричать от восторга. Но я сдерживался. Честно-честно.

Далее я стал более тщательно обращать внимание на таблички, что имелись почти на каждом «дворце». Потому что по-другому назвать их у меня язык не поворачивался.

Следующим строением был алхимический комплекс «Тигель и Феникс».

Здание в форме гигантской реторты, где купола напоминали колбы. Да уж, фантазия у архитектора дай бог каждому.

Из труб на крыше периодически вырывались разноцветные дымы, складывающиеся в предупреждающие символы (что вызывало привычное равнодушие у старожилов, входящих и выходящих из здания, и панику у нас, проходящих в опасной близости).

Возле алхимического корпуса также имелся фонтан, струи которого внезапно вспыхивали разными цветами, повторяя реакции зелий.

«Эти дорожки, выложенные плиткой, меняют цвет в зависимости от времени суток», — услышал я, как одна девушка, шедшая рядом со мной, объясняла это и всё остальное, что я вам поведал, своей подруге. Видимо, кто-то из её близких уже учился здесь или учится, вот она и делится.

Дорожки, о которых она рассказывала и по которым мы сейчас идём, вились между деревьями, то поднимаясь на изящные мостики, то спускаясь в тенистые гроты.

Пройдя ещё около трёх сотен шагов, я прочитал название на здании:

Башня боевой магии «Громовой Посох». Чёрная базальтовая конструкция с постоянно бьющими по её вершине молниями. Не такая массивная, как у Ворхельмов, но тоже впечатляет. Это что-то типа той, в которой учился я. Интересно. Хочу побывать во всех. Надеюсь, это не запрещено.

Таких тут было шесть, и, как я понял, для каждой стихии своя башня. Эта вот для обладателей молнии. Дальше шли башни огня, воды, земли. А вот свет и жизнь располагались в одной. Тьмы и теней, конечно же, не было. Для этого надо ехать учиться в другие королевства.

Спустя минут десять я застыл на месте, задрав голову вверх, прикрыв глаза рукой, из-за чего в меня кто-то врезался. Ну а что тут такого, все начали смотреть наверх, вот и я посмотрел. Там я увидел парящий в воздухе кристаллический замок. Я всё это время специально держался к той парочке девушек поближе. Уж больно интересно она рассказывала.

— Это «Арканум», здание для избранных. Вход туда доступен только по персональным приглашениям преподавателей. А ещё, представляешь, его стены меняют прозрачность в зависимости от фазы луны. Туда допускают лишь тех, кто доказал свою исключительность.

— А твоя сестра бывала там? — спросила её подруга.

— Пф-ф, нет, конечно. Она бесталанная. Только гулянки и любит. Академию закончила, поднявшись всего до ранга адепта.

Ещё немного постояв, я двинулся дальше, дабы не отставать от «экскурсовода».

Но самое удивительное было не в том, что бросалось в глаза. Не знаю, чувствовали ли другие, но вот тропинки сами слегка подталкивали в нужном направлении всю нашу толпу. Скамьи, как я заметил, подстраивали свою форму под того, кто на них садился. А воздух был наполнен едва уловимыми ароматами, улучшающими концентрацию. Его, похоже, синтезировали деревья.

Даже тени здесь вели себя иначе — иногда можно было заметить, как они ненадолго отстают от своих хозяев.

Я вновь замер, осознавая: это не просто место обучения. Это живой организм, где каждый камень, каждое растение было частью великой магической системы. И теперь мне предстояло стать частью этого мира.

В голове пронеслось две мысли. Первая: «Хочу, чтобы так было и в моём замке», вторая: «Женя, не вляпайся в проблемы, а то выгонят».

Знаете, я прям чувствовал, как волнение смешивается с предвкушением. Похоже, здесь определённо будет интересно. Мне…

— Парень, не стой как вкопанный, двигай ножками, — услышал я басовитый голос за спиной. Обернувшись, это был тот самый орк и девушка. К месту скажу, выглядела она сегодня замечательно. Если на ней мантия смотрелась идеально, то вот на нём. В принципе, так же идеально, а это значит, у товарища имеются деньжата. Ведь подогнать её под его размеры, причём они явно купили себе мантии, как и я накануне. Такое обойдётся недёшево.

— Прошу прощения, залюбовался местными диковинками. Кстати, я Кайлос, — протянул ему руку. Сам же внутри был готов, что он откажется и пойдёт дальше.

— Вул’дан Ночной Прилив, сын вождя Крушака Костолома, — пожал он мою руку и, кто бы подумал, начал её сжимать. Как же я в этот миг хвалил себя за каждодневные тренировки.

— Силён, — уважительно произнёс он, отпуская мою ладонь. — А это Ева из древнего рода Аурелисс.

— Очень приятно, — изобразил я лёгкий поклон. Она ничего не ответила, а только одарила нежной улыбкой, убрав локон белоснежных волос с лица. Я чуть не поплыл там же.

— Можно пойти с вами? — спросил я, стараясь не смотреть на неё, — а то я никого тут не знаю. И вообще всего несколько дней в столице.

— Да не вопрос, — ответил орк, и я встал слева от него. Вставать рядом с Евой я постеснялся.

— Мы, к слову, с вами вчера пересекались, — на их вопросительные взгляды я пояснил: — В лавке Барта. Той, где изготавливают гримуары.

— Наверное. Мы так забегались, что вообще никого не замечали.

Пока мы шли, то болтали исключительно с Вул’даном. Девушка же продолжала молчать, однако иногда я ловил её любопытные взгляды на себе. От чего мне становилось неловко. Ощущал себя каким-то сопливым школьником. Может, это молодое тело так влияет на меня? Да скорее всего так.

— А может, потому что кому-то нужна девушка и причём давно, — влез в мои мысли Аэридан. — Не теряйся, Кай. Ты только глянь, какая она симпатяга.

— Нужна, не спорю, но такая…

— А чем ты хуже?

— Я не говорю, что я хуже. Просто…

— Просто надо верить в себя. Ты красив, высок, богат, и у тебя есть замок. Точнее будут. И кое-какие мозги присутствуют.

— А в лоб?

— Не-а, спасибо. И вообще зря ты так. Ты крутой маг. Только это…

— Что это? — Не выдержал я когда пауза затянулась.

— Выясни, к какой она стихии относится. А то мало ли. Вдруг дети у вас будут странные.

— Какие ещё к чертям дети. Я даже боюсь спросить у неё хоть что-то. И вообще, что я тебя слушаю. Тебе без году неделя. Или как там говориться. В общем, не суть. Отстань, сам разберусь.

— Ох, чую, помрёшь ты без меня старым девственником.

Магия казалась сейчас излишней роскошью — я лишь мысленно приказал Аэридану исчезнуть. Этот крылатый проказник явно наслаждался моим раздражением, но я уже придумывал, как отплатить ему сторицей. «Погоди, дружок», — подумал я, — «я подберу для тебя такую работёнку, что будешь вспоминать сегодняшние шутки со слезами».

Продвигаясь вперёд в потоке гомонящей и восторженной толпы, мы прошли ещё около двухсот метров, когда слева неожиданно открылся вид на грандиозную арену. Её округлая форма и многоярусные галереи невольно напомнили мне древний Колизей, только вместо обычного камня здесь использовался какой-то мерцающий минерал, отливавший при движении всеми оттенками пурпура. Видимо, здесь проводились магические турниры и прочие зрелищные мероприятия, но сегодня наша дорога вела в противоположную сторону.

Прям пурпурная арена, такой один большой леденец.

Пройдя ещё немного, мы дошли до того места, где стояло здание, от вида которого у меня перехватило дыхание. Это была точная копия — или почти точная — знаменитого Адмиралтейства из Санкт-Петербурга. Его строгие классические линии и позолоченный шпиль так резко контрастировали с вычурной магической архитектурой вокруг, что я на мгновение усомнился в реальности увиденного. В памяти всплыли мамины рассказы о деде, участвовавшем в реставрации того самого здания. Эти истории я так часто использовал в школьных докладах, что они навсегда врезались в память.

Переступив порог, мы оказались в просторном вестибюле, где нас встретила иллюзорная фигура — миловидная женщина средних лет, излучающая добродушие. Её полупрозрачное изображение мягко улыбалось, давая указания каждому вновь прибывшему. «Тётя-навигатор», как я мысленно окрестил это создание, указывала направление мягкими жестами, её голос звучал как далёкий колокольный звон.

И вот все мы сидим в большом актовом зале. Таком родном, прям как в школе. От столь сюрреалистичной картины моя голова немного кружилась. Ведь я точно знаю, подобного помещения в настоящем здании Адмиралтейства в том моём мире нет. Закралась мысль: а может, они как-то залезли мне в голову и, чтобы я не нервничал, сделали так, что я вижу родные деревянные стулья, обтянутые кожей? Да ну, бред. Я, наоборот, ещё больше нервничать стал.

Тишину в зале нарушили тяжёлые, мерные шаги. На сцену вышел высокий орк в изумрудной мантии, отороченной золотыми рунами. Я мигом оценил их количество и что хочу сказать. Она не хуже той, в которой щеголяет Рид.

Мощный силуэт вошедшего на сцену заставил зал на мгновение замереть — широкие плечи, покрытые шрамами, тяжёлые руки, привыкшие и к мечу, и к жезлу, пронзительный взгляд янтарных глаз, в котором читалась холодная расчётливость.

Я невольно выпрямился в кресле. Если мой сосед Вул’дан казался крепким воином, то этот орк был воплощением неукротимой мощи. Второй раз за сегодня я видел представителя его рода в стенах академии, и снова задался вопросом: как существо, для которого магия — тяжкий труд, достигло такого уровня? Он явно не адепт, да и мастер вряд ли. Уж больно руны ёмкостные.

— Добрый день. — Его голос прокатился по залу, как далёкий гром. — Меня зовут Вортис «Тень Солнца». И для некоторых из вас…я стану кошмаром.

Тишина стала ещё глубже.

— Те, кто пройдут испытание камнем, попадут ко мне.

Из первых рядов, где восседали отпрыски магических родов, раздался наглый возглас:

— А вы кто вообще такой?

Ой дурак, — я помотал головой. По орку и так было ясно — это не преподаватель травологии или лекарского дела. Большая часть зала при этом переглянулась, читая в глазах друг друга одну мысль: «Идиот».

Вортис даже не удостоил болтуна слов. Он просто сжал кулак — и в следующее мгновение сгусток сжатой воды врезался в грудь наглеца, отбросив его на спинку кресла. Тот беззвучно обмяк, потеряв сознание.

— Для тех, кто в палатке, — голос орка звучал почти ласково, если бы не ледяная сталь в интонации, — я — Вортис «Тень Солнца», преподаватель боевой магии. Магистр воды.

Его взгляд медленно скользнул по залу, заставляя некоторых невольно съёжиться.

— Именно я буду следить за тем, чтобы вы… — пауза, — вели себя хорошо.

Последние слова прозвучали как обещание боли.

— Надеюсь, среди вас есть достойные, кто порадует меня в этом году. А то в прошлом все оказались слабаками, недостойными моего внимания.

В этот момент его взгляд на миг остановился на нашей троице. Но я не сомневался — его заинтересовал мой сосед Вул’дан. Точнее, я на это очень надеюсь.

— Итак, слушаем меня внимательно. На ваших креслах есть номера. В таком порядке и идём в ту дверь, — указал он на правую стену, где имелся проход. — Кто под номером один, прошу вперёд. Не задерживаемся. Вас много, а стоять тут до вечера я не собираюсь. Он достал из пространственно-артефакта стул и уселся на него, не сводя с нас глаз. Так мы и просидели следующие три часа. Пока очередь не дошла до нас. Замечу, что все, кто заходил, обратно не возвращались. Видимо, там имелся свой выход.

Из нас первой ушла Ева, за ней орк. Ну и последним пошёл я. В миг, когда я подходил ко входу, где стоял тот самый круг, меня окликнул Вортис.

— Надеюсь, ты хорош, — более он ничего не сказал. А я, открыв створки, вошёл внутрь, где меня ждали трое. И одного из них я узнал. Упс не одного, а даже двоих. Кажется, я попал.

Глава четырнадцатая.

Добро пожаловать.

Лавка «Гримуары на все случаи жизни».

Утро после чуда.

Солнечные лучи уже вовсю играли на позолоченных буквах вывески лавки, когда её хозяева — Марта и Барт — наконец открыли глаза. Девять часов утра — неслыханная роскошь для стариков, привыкших встречать рассвет за работой. Но сегодня они позволили себе эту слабость без тени сожаления.

Вчерашний вечер перевернул все их представления о возможном. Этот «шнур» — ой, то есть милый, необычный и весьма щедрый мальчик по имени Кайлос — преподнёс им нечто невообразимое. Они, видавшие на своём веку всякое, скептически усмехнулись его обещаниям... Но как было отказаться?

То, что последовало затем, не поддавалось описанию словами. С вечера до рассвета они заново прожили свои жизни — не как сторонние наблюдатели, а как полнокровные участники. «Зерно возрождения»? Пустяк по сравнению с этими «горошинами счастья», как их назвал паренёк. И ведь он пообещал ещё — целых четыре штуки, если они создадут боевой гримуар артефактора, способный удерживать несколько стихий одновременно. Задача сама по себе нетривиальная, но ради такого… Нет, они выложатся на все двести процентов, но сделают обещанное.

Марта потянулась, растолкав мужа:

— Вставай, старина. Нас ждёт работа, какой не было со времён нашей молодости.

Она не помнила, когда последний раз чувствовала такое вдохновение. Возможно, никогда.

Барт приподнялся на локте, его глаза сияли:

— Помнишь, как мы танцевали у моря? Вино, свежие устрицы... И этот бесконечный вальс под луной.

Марта улыбнулась. В её «снах» они занимались куда более страстными вещами. Но Барт всегда был романтиком — именно за это она и полюбила его полвека назад. Даже сейчас, после всех прожитых лет, он умел заставить её сердце биться чаще.

Старый переплётчик потянулся к инструментам с непривычной лёгкостью в движениях. Впервые за много лет его пальцы не скрипели по утрам, а в глазах горел тот самый огонёк, который Марта так любила в их первые годы.

«Горошины счастья» — название было простоватым для такого чуда. Но какое это имело значение, когда они снова чувствовали себя молодыми? Она… Нет, они сделают для парня лучший гримуар во всём Кероне.

— Барт, отложи инструмент, нам нужно заглянуть к алхимикам, — позвала Марта, поправляя складки своего платья.

Её супруг, неспешно допивая янтарное зелье, лукаво прищурился:

— Послушай, свет моих очей, может, отложим на часик? Или два? — В его голосе звучала игривая нотка, которую она не слышала уже много лет.

Марта сразу узнала содержимое флакона. И была удивлена — последний раз они пользовались этим снадобьем... Даже вспомнить не могла, когда именно.

— Старый Лис, — прищурилась она, — и где ты это раздобыл?

Барт смущённо поёрзал на стуле:

— Пока ты наряжалась, сбегал к Пелиусу...

«Второе дыхание» — так называлась лавка местного алхимика, расположенная буквально в двух шагах от их мастерской. Специализировался он на весьма... Специфических снадобьях.

Марта медленно опустила сумку, упёрла руки в бока и закатила глаза:

— Ну коли так, пойдём, дорогой. По пути расскажу, какие интересные сны мне сегодня снились... — В её голосе зазвучала сладкая месть, а в уголках губ заплясали хитрые морщинки.

Барт вдруг закашлялся, чуть не подавившись последним глотком. Янтарные капли дрогнули в стеклянном сосуде, словно разделяя его внезапное смятение.

Кажись, зря он это всё затеял.

***

Ева

Девушка вышла на улицу, отойдя в сторону от шумной толпы абитуриентов. Её не интересовали восторженные рассказы о том, кто сколько магических кругов смог зажечь — ведь обмануть здесь было невозможно. На мантии каждого загорался символ, безжалостно свидетельствующий и о количестве освоенных кругов, и о стихийной принадлежности.

Но всё это казалось ей теперь таким незначительным. Мысли были заняты лишь одним — странным новым знакомым по имени Кайлос. Пока они шли, она то и дело украдкой бросала на него взгляды, и дело было вовсе не во внешности. Хотя, если уж быть честной, он действительно привлекателен... Но причина крылась глубже.

Она узнала его.

Того самого человека, которого видела в детстве, когда ей было всего пять лет. Тогда маленькая Ева, залезшая на стену вместе с подругами, сорвалась вниз, ударившись головой. Неделю она провела в коме, и даже лучшие лекари её рода разводили руками — тело отказывалось приходить в себя.

А на восьмой день... Она просто открыла глаза, будто ничего и не случилось.

Но за эти долгие дни её сознание блуждало где-то далеко, наблюдая за странным мужчиной. Вернее, тогда он казался ей взрослым — ведь для пятилетнего ребёнка и тридцатилетний выглядит древним стариком. Однако много позже она осмелилась спросить его возраст и с удивлением узнала, что он вовсе не седой мудрец, а ему всего пятнадцать.

Сейчас-то она понимает, что он в её снах был никакой не мужчина. Ой, то есть он мужчина, только не взрослый, а молодой парень.

Ева усмехнулась своим скачущим мыслям, беспорядочным, как табун испуганных лошадей.

И тут, как порыв резкого ветра, в её памяти всплыли обрывки тех странных видений — ветер, доносящийся с пустыни, играл её волосами, а его руки, протягивающие ей что-то важное, его голос, звучащий как обещание. Она протянула руки, чтобы взять это и… проснулась, тут же угодив в объятия матери и отца.

И вот он здесь наяву. Во плоти и крови. Тот самый человек из её снов, что являлся ей в детских видениях, теперь шагал рядом по мостовой академии, отбрасывая такую же причудливую тень, как и в её воспоминаниях. Что это за знак судьбы? Кто он на самом деле? Почему их пути пересеклись именно сейчас? Да, последние сны не были столь реальны, как первый, но он то и дело приходил к ней. При этом они ни разу так и не поговорили нормально.

Девушка с трудом верила собственным глазам. Тот загадочный спаситель, что приходил к ней в самых тёмных снах и спасал её, теперь дышал тем же воздухом, смотрел на те же здания, слышал те же звуки академического городка.

Его простое представление — обычным именем Кайлос, без родового титула — выдавало в нём человека незнатного происхождения. Хотя... Кто знает? Возможно, он скрывал своё истинное положение.

Сама же она в стенах академии позволила другу представлять её официально — здесь ей ничего не угрожало. Таков устав академии. Все, кто учится, под защитой ректора, а уж с ним никто не захочет ссориться.

Но когда через четыре года эти ворота за её спиной захлопнутся в последний раз... О, тогда уже не она будет бежать от преследователей. Тогда кара настигнет каждого, кто осмелился месяцами терзать и гнать её, как добычу. Особенно графа Сухолима — она позаботится, чтобы его страдания стали легендой. Этот мерзавец потеряет всё, а уж после сдохнет.

Голос орка вырвал её из тяжких дум, словно протянутая рука помощи:

— Подруга, что за тучи над тобой? Расслабься — самые тёмные дни позади.

Девушка встряхнула головой, словно сбрасывая невидимую тяжесть, и повернулась к собеседнику. Взгляд её скользнул по символам на его мантии:

— Три круга... Стихия воды... Поздравляю, будущий архимаг.

— Ой, да кто бы говорил! — рассмеялся он, указывая на её собственные знаки отличия. — У тебя разве меньше?

Она невольно улыбнулась. Этот орк действительно был непохож на своих сородичей — среди его народа только единицы достигали подобного мастерства в магии в столь юном возрасте.

— Мне подобный ранг не светит, — пожал он плечами, но в глазах читалось неподдельное любопытство к знаниям. — За всю известную мне историю орков никто из нашего народа так и не достиг ранга архимаг. А вот магистра — обязательно возьму.

— И архимагом станешь, — твёрдо сказала она.

За время пути этот необычный спутник успел поразить её живым умом и неожиданной эрудицией. Их беседы о магических теориях, созвездиях и духах стихий превращали дорогу в увлекательное путешествие, где каждый обмен мыслями обогащал обоих.

— Как думаешь, — задумчиво спросила она, — сколько кругов у этого Кайлоса?

Орк замер, потирая подбородок:

— Сложный вопрос. Во-первых, я впервые встречаю столь крепкого человека в его годы. Его рукопожатие... — он сжал кулак, вспоминая, — чувствуется сила, достойная уважения. Именно поэтому я и разрешил ему идти с нами.

Он оглянулся, будто проверяя, не слышит ли их тот, о ком шла речь:

— Во-вторых... Порой, пока шли, от него будто исходила невероятная магическая мощь, но стоит прислушаться — и она растворяется, как мираж. Может, конечно, это академия так влияет на восприятие...

Помолчав, добавил с лёгкой усмешкой:

— В общем, не берусь судить. Странный он какой-то... Загадочный. Хотя в общении — приятнейший человек и, видимо, недурён собой, — Вул’дан подмигнул ей.

— Ты о чём вообще? — двушка было возмутилась, но её красные щеки выдавали с потрохами.

— Да ладно, всё нормально.

— В смысле?

— Да я видел, как ты на него смотрела. Глаз не могла оторвать, — расхохотался сын вождя, отчего стоявшие неподалёку будущие маги вздрогнули и поспешили отойти подальше.

И тут случилось неожиданное. Раздался звук колокола. Все, кто хоть немного интересовался местом, куда собирается поступать учиться, знал. Он звонит в тех случаях, когда в академию поступает сильный маг.

Ева вздрогнула.

— А ведь за тобой шёл…

— Да-а, Кайлос, — с неверием проговорил он, глядя на бьющий колокол, что висел над входом. — Похоже, наш новый знакомый не так прост.

***

Широкие двери бесшумно распахнулись, впуская меня в просторное помещение, больше напоминавшее парадный зал для торжественных приёмов, нежели академический кабинет. Стены, украшенные изящными канделябрами с пульсирующими магическими кристаллами, мягко освещали пространство, отражаясь в безупречно белом полу, напоминавшем сливочный пломбир.

Но настоящее чудо ждало выше.

Подняв глаза, я замер — вместо привычного потолка над головой простиралось бездонное голубое небо, словно здание вовсе не имело крыши. Облака медленно плыли в вышине, а солнечные лучи мягко струились вниз, создавая иллюзию открытого пространства.

В центре зала стоял скромный деревянный стол, покрытый белоснежной скатертью. За ним восседали трое: двое людей и женщина-орк с гордой осанкой и проницательным взглядом.

Между нами возвышался пьедестал, на котором покоился тот самый артефакт — предмет, о котором мне в детстве рассказывали Торгус и Ридикус. Ирония судьбы — сам Рид сидел справа от ещё одного знакомого мне человека с серебристыми волосами, чьё имя — Эльрикас Серебряный Лист.

«Что они здесь делают?» — пронеслось в голове.

Да, Рид предупреждал, что мы встретимся в академии, но я не ожидал, что буквально в первый же день. И уж тем более не предполагал увидеть здесь старого алхимика.

— М-м-м, здравствуйте, — наконец выдавил я из себя, чувствуя, как слова звучат неуверенно. — Я Кайлос. Пришёл поступать в академию.

Серебряный Лист слегка кивнул, его голос прозвучал спокойно и величаво:

— Приветствуем тебя в стенах нашей академии. Слева от меня — архимаг Ридикус Сильверхолд Огнебровый, новый наставник магии пламени. Справа — магистр земли Марина Хранительница Знаний из клана Аста’пов, преподаватель истории магии Керона и наставник башни земли. Ну или как ещё её называют — Марина Великолепная.

И да, она была красива. Как это вообще возможно? Она же орк. Нет, я не ксенофоб, но… Но её лицо завораживало и притягивало к себе взгляд. Я силой воли заставил себя оторвать взгляд и сосредоточиться на центральном персонаже.

Старик сидел, а его краешки губ содрогались в улыбке.

— Кто я, думаю, ты и так догадался.

Я согласно кивнул, сжимая пальцы за спиной. Ох, чует моё сердце, что-то тут не чисто.

Марина, если и удивилась, то не подала виду. За весь сегодняшний день это был первый случай, когда он удостоил абитуриента личным обращением.

«Неужели они знакомы?» «А может, это чей-то бастард?» — мелькнула мысль. Да и Рид, этот несносный мальчишка, что учился у неё и портил ей нервы, хоть и был одним из лучших на её курсе, сидит улыбается. Да, похоже, они незнакомы с ним. Что ж, это, похоже, будет интересно. А ещё интересно, не из-за него ли он попросился у Шаркуса в преподаватели? Уж больно всё ладно складывается.

Я уважительно склонил голову.

— Проходи, Кайлос, и приложи руку к центру круга, — с интересом проговорил Огнебровый. Он явно находился в предвкушении, как и остальные двое.

Подойдя к пьедесталу, я сделал глубокий вдох. «Главное — контроль», — напомнил я себе. Нужно, чтобы артефакт показал только молнию и ничего больше. Двух кругов будет вполне достаточно — выделяться сейчас смерти подобно.

Но была одна загвоздка: наставник не раз повторял, что этот древний артефакт невозможно обмануть.

«Но я — не просто маг», — усмехнулся я про себя, чувствуя, как в жилах пробегают знакомые искры. Я двухстихийник! И он подчинится моей воли.

Раскрытая ладонь, дрогнув на мгновение, уверенно легла на холодную поверхность, погрузившись в прохладный песок, заполнявший центр магического круга. Внезапно острая боль, словно укол раскалённой иглой, пронзила не тело, а сам источник магии внутри. В следующий момент в сознании раздался гулкий голос, подобный медному набату древнего колокола:

— Приветствую тебя, странник, в мире Керон.

— А? — невольно вырвалось у меня.

— Я страж этого мира, — продолжал голос, наполняя разум эхом бесконечности.

— Здравствуйте, — ответил я, ощущая, как по спине пробежали ледяные мурашки.

— Зачем ты пришёл в мой мир? Навредить? Уничтожить? А может, поглотить?

Голос звучал не как вопрос, а как приговор, вынесенный ещё до ответа.

— Тут такое дело... — начал я и, словно на исповеди, выложил всю свою историю, надеясь разжалобить древнего стража. Особенно подчеркнул, что мечтаю всего лишь об обычной жизни, мол, хочу стать богатым, и только — честное-пречестное.

— Занятно, — прозвучало в голове после паузы, наполненной ощущением незримого взвешивания души.

— А вы не могли бы сделать так, чтобы загорелось только два круга и стихия молнии? — попросил я, добавляя сладким голосом: — Пожалуйста? Я буду вам должен. Хотите, пирожков принесу? Вкусные-превкусные.

— Стража миров не подкупить, — прогремел голос, — и я не вру — никогда. А ты... Тебе предстоит вынести всё, что должно выпасть на твои плечи. Удачи, Женя. Буду с удовольствием наблюдать за твоим становлением. Ну или падением, — раздался раскатистый смех, постепенно растворяясь в пустоте.

Когда я открыл глаза, камень пылал ослепительным светом — семь кругов и восемь стихий горели одновременно.

— Вот же ты... — начал я и резко замолчал, вспомнив, что ругаться с хранителем миров — не лучшая идея.

Но всё равно зараза этот страж... На хрена такое творить-то? И что теперь делать? Как назло, ещё и колокол-предатель начал трезвонить, оповещая обо мне всех вокруг. Что же делать? Может, сбежать? Да только в других академиях стоит точно такой же артефакт или аналогичный.

Невозмутимое лицо Эльрикаса сейчас было похоже на Джима Керри, когда он надел маску и в ресторане увидел Камерон Диаз. Впрочем, все трое выглядели более или менее схоже.

— Как-то так, — пожал я плечами и разводя руками.

Алхимик взял наконец-то себя в руки и мягко проговорил:

— Добро пожаловать в академию. Ваше обучение у нас пройдёт бесплатно. Не хотите ли подписать контракт с империей? Я быстро замотал головой: — Нет, не хочу.

— Так и думал, — ответил Эльрикас. — Но должен был спросить. Всё, можете идти, занятия начнутся через неделю. Приходите, будем рады вас видеть в нашей академии.

— Благодарю вас, — я на негнущихся ногах покинул зал через другие двери.

Дверь бесшумно закрылась за моей спиной, оставив меня в узком коридоре с приглушённым светом. Отойдя к стене, я замер, обдумывая ситуацию. Как выкрутиться из этого нелепого положения? На мантии, где должна была красоваться скромная эмблема, теперь сияла цифра девять, переливающаяся всеми цветами стихий.

«Какого...» — мысленно выругался я. Если это действительно то, о чём я думаю, максимальное значение должно быть семь. Девять? Такого просто не может быть. Наверное, система дала сбой. Или...

И тут мне в голову пришла отличная идея. Я вспомнил заклинание, которому обучил меня Торгус, и создал морок. Вместо цифры девять теперь красовалась двойка, сверкающая молниями.

Да, так идеально. Теперь надо дождаться того, кто шёл за мной, и уже после выйти следом.

Через две минуты двери открылись, и из неё вышел парень, что сидел рядом с нами. На его груди красовалась четвёрка, оплетающая ростками зелени.

Ничего себе. Это кто, мать его, такой? Это точно будущий архимагистр. Он уже сейчас находится в ранге адепта, ещё немного, и он достигнет «мастера». И судя по стихии — лекарь. А с такими шутки плохи.

Надо бы узнать, кто он такой, и держаться от него подальше.

Когда он вышел, я, ещё немного выждав, пошёл следом. Слева от выхода стояли Ева и Вул’дан, смотрящие на будущего лекаря.

— И снова здрасте, — отвлёк я их от созерцания парня, что старался пройти сквозь окружившую его толпу. Ему явно не по себе от столь пристального внимания. Я бы на их месте побоялся вообще с ним общаться. Наложит понос на недельку, и всё, пиши пропало. Репутации конец.

Они повернулись ко мне, а их взоры устремились в район моей груди.

— Двойка? Но как? «Разве не ты должен был идти следом за Вул’даном?» — растерянно спросила она, будто не верит в то, что видит.

— Да меня Вортис задержал, пока говорили, тот парень вошёл вперёд, а я следом.

— Чего он хотел? Я имею в виду Вортиса, — поинтересовался орк.

— Сетовал на то, что в том году поступил одни слабаки, и что он очень надеться на новеньких, — соврал, не моргнув и глазом. Ну не побегут же они к нему выяснять, говорю ли я правду или нет.

Ева же стояла и с каким-то недоверчивым выражением лица косилась на эмблему.

— Как вы смотрите на то, чтобы отметить поступление? — решил отвлечь их от ненужных мне мыслей.

— Почему бы и нет, — согласился орк.

— Тогда я угощаю. Тут недалеко есть заведение «Фениксова Чаша», пошлите туда. Говорят, туда все студенты ходят.

Ева продолжала сверлить мою эмблему, а я надеялся, что моих умений хватило на то, чтобы скрыть от них правду.

Как только мы сделали шаг, в нас с орком влетел парень, что чуть ли не вылетел наружу из здания приёмочной комиссии. От столкновения с нами он упал, а вся толпа начала хохотать. То есть почти вся. Многие, заметив дорогую мантию цвета земли, резко закрыли рты. Да только этого мига унижения ему хватило, чтобы выйти из себя.

Я, кстати, его узнал. Это тот, что получил «Водный кулак» в грудь от Вортиса.

Он вскочил на ноги и с ходу начал орать:

— Вы чего, два урода, тут встали?

Бац. Кулак орка летит парню в грудь, а мой ему в нос. Сделали мы это синхронно. От силы удара парня отбросило на добрых три метра.

Но, к нашему удивлению, тот не потерял сознание, да и на груди у него красовалась тройка земли, что явно намекало о его не дюжей магической силе. Соответственно, и тело укреплено.

Парень резко поднялся и, вытерев рукавом мантии нос, из которого бежала кровь, сквозь зубы угрожающе прошипел:

— Ну всё, вам конец.

Он сформировал копьё и уже был хотел метнуть его, но окрик появившегося словно из ниоткуда преподавателя боевой магии заставил парня погасить заклинание.

— Прекратить.

— Эти два… — парень ещё не договорил, а мы вновь синхронно сделали к нему шаг. Отчего он на миг дёрнулся назад.

— Требую дуэли, — выкрикнул он, беря эмоции под контроль и поправляя мантию.

— «Я согласен», — ответили мы с орком хором, а после уставились друг на друга.

— Эм-м, он меня оскорбил, так что он мой, — сказал я уверенно. Я понимал, если сейчас откажусь, учиться будет очень сложно. Это я ещё со школы помнил. Себя надо показать в первый же день, а то потом тяжко будет.

— С чего бы? — пробасил Вул’дан. — Меня он оскорбил первым. Так что он мой.

— А с чего это ты решил, что тебя первым? Нет, так дело не пойдёт. Он мой и точка.

Орк уже было хотел высказать свой контраргумент, но был прерван.

— Стоп, дуэль будет, но позже. Через неделю, когда начнётся обучение. «Причём две сразу», — сказал Вортис, и тем самым поставили точку в споре. — Смотрите у меня, чтобы в городе между вами не было никаких стычек. Узнаю — вылетите из академии. А теперь всем разойтись.

Далее маг земли в окружении трёх ребят с красующимися двойками на груди и в таких же коричневых мантиях быстро ушёл, а мы, ещё немного постояв, всё-таки отправились отмечать. Негоже из-за какого-то малолетнего пр…ка портить себе праздник.

Глава пятнадцатая.

Неприятности.

Магическая академия.

Едва дверь закрылась за молодым абитуриентом, как в зале воцарилась напряженная тишина. Первым нарушил молчание Эльрикас Серебряный Лист, его голос звучал мягко, но в нём явственно читалась стальная непреклонность:

— Дорогая Марина, я настоятельно прошу вас сохранить в тайне сегодняшнее происшествие.

Женщина-орк открыла было рот, чтобы возразить, но ректор продолжил, не давая ей вставить слово:

— Не тревожьтесь, я лично возьму ситуацию под контроль. Но никто, слышите, никто не должен знать о случившемся. — Его улыбка была обворожительной, но преподавательнице истории стало не по себе — в глазах архимагистра читалось нечто, от чего её источник нервно задёргался.

— Разумеется, я сохраню молчание, — поспешно согласилась она. — Но колокол...

— О, не беспокойтесь, — махнул рукой Серебряный Лист, — этот юнец удивительно изобретателен. Выкрутится.

— Так он... ваш протеже? — осторожно поинтересовалась Марина.

— О, что вы! — рассмеялся ректор. — Мы всего пару раз пересекались, и он угостил меня своими кулинарными шедеврами. Должен сказать, его пирожки — настоящее волшебство. Если вам посчастливится с ним сдружиться, советую усилить тренировки — его выпечка губительна для талии.

Огнебровый и Серебряный Лист обменялись многозначительными взглядами, полными скрытых смыслов.

Марина Великолепная из прославленного рода Аста'пов — известного своей силой и мудростью по всему Керону — пребывала в полнейшем недоумении. За двести лет работы в академии она ни разу не видела, чтобы ректор брал кого-то под личное покровительство. Да и вообще сегодня он вёл себя более чем странно.

«Быть может, это его внебрачный сын?» — мелькнула крамольная мысль.

Но девять кругов... восемь стихий... Это не укладывалось в голове. Честно говоря, она до сих пор не могла осознать увиденное. Возможно, поэтому оставалась спокойной — словно всё происшедшее было миражом, игрой света. А может, так оно и было? Может, ей просто померещилось?

«Стоп», — вдруг очнулась она, — «но колокол-то звучал...»

— «Хватит», — приказала себе Марина, резко встряхнув головой. — Пора сосредоточиться на следующем абитуриенте. Раз сказали забыть, то лучше она так и поступит.

Однако в глубине души она знала — этот день запомнится ей надолго, а тайна, в которую её втянули, возможно, изменит судьбу всего Керона. Да и парень наверняка ещё не раз преподнесёт сюрприз. Такую мощь в мешке не утаить.

***

Дорога до заведения заняла меньше времени, чем ожидалось. Первый восторг от архитектурных чудес академии постепенно угас, оставив место привычке — ведь впереди были долгие годы, чтобы вдоволь насладиться этими видами.

"Двойка на мантии... Хорошая маскировка", — мысленно отметил я. А то вон Ева то и дело косится мне на эмблему. Этого вполне достаточно, чтобы не выделяться, но и не выглядеть полным профаном. Только вот с бытовой магией надо быть аккуратнее, нельзя подставляться. Иначе в миг раскусят.

Пока мы шли, я в разговоре почти не участвовал. Мысли не давали покоя. Восемь стихий... Как это возможно? Я прекрасно осознавал свои способности — тьма и молния подчинялись мне, но остальные? Да, бытовые заклинания давались легко, но они относились к нейтральной магии, не требующей стихийной привязки. Нет, тут что-то другое, но вот что, пока непонятно.

У меня то и дело всплывали воспоминания о гномьей книге тревожными обрывками. Ведь в ней не было ни единого упоминания о двухстихийниках, овладевших третьей стихией в совершенстве, чего уж говорить о всех восьми. Тогда что за аномалия произошла сегодня? Ответ, похоже, крылся лишь в одном — нужно было начать изучать новую стихию. Это даст мне ответ.

«Огонь... Нет, лучше исцеление», — размышлял я. Способность излечивать тяжёлые раны сделает меня почти неуязвимым. И тогда никто не посмеет посягнуть на мой бизнес.

«Фениксова чаша» встретила нас тёплым светом и знакомым... слишком знакомым интерьером. Отбросив незначительные детали, я с удивлением осознал — это была точная копия московских кофеен. Слишком точная.

На миг мне показалось, словно я вернулся домой, что вот-вот зазвучит привычный городской гул за окном.... Я даже сбился с шага, но орк меня придержал.

Но вместо радости это открытие вызвало одну тревогу. Слишком много совпадений, слишком много параллелей. Мир Керона продолжал преподносить сюрпризы, и далеко не все из них были приятными.

Внезапная догадка ударила по сознанию, будто удар молнии. В памяти всплыло описание жизни мага Алексиса из книги про двухстихийников — того самого, что жил несколько тысячелетий назад. Теперь всё встало на свои места: он был попаданцем. Как иначе объяснить все эти знакомые вещи, встречающиеся в мире Керона? Современные душевые кабины, туалеты со смывом, система "тёплых полов"... А теперь вот это заведение — с его компоновкой столиков между мягкими диванами, суетливыми официантами, стеклянной витриной, где красовались аппетитные кусочки тортов и пирожных. Слишком узнаваемо. Слишком... земное. Причём нигде в другом месте я такого не встречал. Надо будет пройтись по столице более внимательно.

Алексис вошёл в историю как величайший новатор. Помимо уже упомянутых бытовых удобств, он:

Ввёл прогрессивную налоговую систему. Разработал принципы центрального отопления. Создал систему водоснабжения целых городов. Изобрёл автоматические оросительные системы для крестьянских полей. Ну как изобрёл, переделал наши технологии на магический лад, вот и весь секрет. Только скажи мне, мол, давай переделай трудовой кодекс, и я сольюсь тут же.

Но что действительно выделяло его среди других персонажей книги — он не стремился к завоеваниям. Впрочем, там вообще мало кто из них стремился к тотальной власти над миром. По большей части их всех вынуждали обстоятельства. Но так, наверное, всегда и случается.

Но вернёмся к Алексису. Его оружием были не мечи, а чертежи; его армией — инженеры и ремесленники. Он нёс прогресс, как миссионер несёт веру — с искренним желанием улучшить жизнь людей. Однако мир ответил ему чёрной неблагодарностью: Маги-артефакторы увидели в его изобретениях угрозу своей власти. Ремесленные гильдии потеряли доход из-за автоматизации. Торговые дома лишились монополий.

Всё началось, как и у других. Не способные убить мага, они покусились на его семью. Сначала убили его жену. Потом детей. И тогда спокойный изобретатель превратился в того, кого хроники называют "Грозой Лорнаара". То, что последовало дальше, вошло в историю как:

Самая кровопролитная гражданская война. Падение трёх магических династий. Уничтожение торговых городов. Кровавый Лес Лорнаар. Там случилась самая кровавая битва. Более тысячи эльфов и людей были убиты всего одним заклинанием. К слову, совет магов не вмешивался, считая Алексиса в своём праве на мщение. Кстати, его так и не убили. Он, когда отомстил всем убийцам своей семьи, просто исчез с концами.

Ирония судьбы? Как бы ни старались враги Алексиса, его изобретения всё равно прижились. А все те, кто выступал против него, канули в небытие. Туда им дорога.

«История повторяется», — подумалось мне, пока официант подносил заказ. «Вопрос исключительно в том, какой урок я извлеку из этой истории». И не поэтому ли гном продал мне эту книжку? Надо будет сказать ему отдельное спасибо. Эта и многие другие описанные в ней истории позволят мне не совершить их ошибок.

Вот тогда-то я и решил всё переиначить. Мысли стремительно выстраивались в чёткий план действий. Осторожность — вот что должно стать моим девизом. Но одной осторожностью сыт не будешь. Нужна сила, внушающая такой трепет, чтобы даже мысль о противостоянии со мной казалась безумием.

Идея с таверной внезапно показалась банальной. Вместо очередного питейного заведения я создам нечто новое — службу доставки готовых блюд. В этом городе, где на каждом углу теснятся таверны, подобный сервис станет настоящей революцией. Пусть желающие пробуют образцы у дегустационной стойки, покупают себе в дорогу, но основной доход пойдёт через доставку прямо в дома.

Персонал: Найму проворных юнцов, облачу их в одинаковую нарядную форму, чтобы все знали на кого они работают.

Поставлю во главе Вилера — он идеально подходит на роль старшего курьера с его-то скоростью. Да и сам парень не глупый. Справиться с порученным заданием станет очень богатым. Ну а нет так нет.

Далее нужно разработать систему для дистанционных заказов, аналогичную «Казнарию». Для этого следует нанять артефактора, который создаст магические коммуникаторы. Самостоятельно научиться этому слишком долго, а дело нужно запускать ещё вчера. Да и коммуникаторы должны быть недорогими, чтобы их могли позволить себе все, но при этом их нельзя было подделать. Поэтому придётся запатентовать изобретение.

Эх наверняка это обойдётся недёшево. Да, от уплаты за учёбу меня освободили. Но это мелочи по сравнению с другими затратами.

Возьмём ту же доставку трав из Чёрного Бора. Только одна она будет стоить немалых денег. Ведь я не собираюсь постоянно мотаться туда сам.

Вообще в моих планах было пристроить для этого дела Тораксию и её гулдумов. Пусть они собирают все мне необходимые травы, а я только буду присылать человечка забирать расходники. Но курьеру нужна будет охрана, и не только ему. Мои земли тоже кто-то должен охранять. С другой стороны, можно договориться с лесным хозяином, чтобы он никого туда не пускал. Только оно ему, похоже, не очень-то и надо. Вон волколюды ходили там как у себя дома и гадили, а он ничего не предпринимал.

Сделав себе пометку, выбросил всё это из головы. Пора сосредоточиться на новых знакомых. Перспективы так вдохновили меня, что внутренний подъем невозможно было скрыть.

— Вот как можно быть таким, а? Нет ты мне объясни недалёкому. Сидишь рядом с такой красивой девушкой и думаешь о делах. Ты вообще заметил, как от неё вкусно пахнет? — Пегарог приземлился ей на плечо и втянул ноздрями воздух.

— Исчезни, — и… он исчез.

Не понял? А что, так можно было? Обычно приходится раз десять повторять, и только после конкретного приказа он прекращал свои издёвки или исчезал. А тут… Ой, ладно, не до него.

— Кайлос, с тобой всё в порядке? — раздался осторожный вопрос.

— Конечно, а что такое? — насторожился я.

— Твои глаза... — Ева сделала многозначительную паузу.

Сердце ёкнуло — неужели маскирующее заклятье дало сбой?

— Они сверкают, — продолжила она. — Точно так же блестели глаза моего отца, когда он пересчитывал монеты в родовой сокровищнице.

Я изобразил беззаботную улыбку, внутренне костеря себя за непроизвольное проявление эмоций. «Соберись, Евгений», — одёрнул я себя. — «На лице должно быть написано не больше, чем ты готов показать».

Опыт Алексиса показал: даже самые благие намерения могут привести к войне, если не соблюдать осторожность.

— Да я от предвкушения, чтобы буду учиться с такими замечательными магами, как вы, — мой оскал стал ещё шире. Ева же только фыркнула на это.

— Кайлос, а ты откуда родом? — спросил Вул’дан.

— Ой, из деревни, о которой вы вряд ли слышали. Она далеко на юге. Маленькая такая, что её и на картах-то нет.

— Я это к чему спросил. Ты ведь не принадлежишь к какому-либо знатному роду?

— Не-а.

— Тогда откуда у тебя такие деньги на обучение? Контракт подписал что ли?

На это у меня уже была готовая легенда.

— Владетель наших земель, магистр молнии господин Торгус, когда узнал, что в одной из его деревень родился маг схожей с ним стихией, договорился с моими родителями. Он оплатит академию, а я буду на него работать пятьдесят лет. Плюсом он займётся моим обучением и раскачкой источника, если я соглашусь ещё на тридцать лет.

— Удачу поймал за хвост, — выдала Ева, а орк непонимающе уставился на неё.

— Поясни, — обратился он к ней, положив могучие руки на стол. Из-за его размеров он сидел один, а мы с Евой напротив. Соблюдая дистанцию, конечно.

— Торгус из рода Ворхельмов, и он входит в число тех, кто обладает магической башней. Только вот всем известно, что башни чужаков не пускают.

— Ага. Но это не помешает Громовержцу обучить меня редким заклинаниям и овладеть контролем над ними на 100%. Тем более что я все эти годы учился под его началом и смог раскачать источник, получив почти адепта, — с гордостью заявил я. — Так что планирую на своё столетие стать магистром.

Если хочешь соврать убедительно, надо смешать правду с ложью, и тогда подкопаться будет очень сложно.

Нам принесли заказ, и я уже хотел было заценить малиновый тортик, как вдруг в заведение вбежал Вилер.

Он подскочил к нашему столику, причём он тяжело дышал. Видимо быстро бежал, или давно меня ищет. Погодите-ка, а как он меня вообще нашёл?

— В смысле как? Ты же им сам доступ ко мне дал? — напомнил мне Аэридан.

— А да, точно. Теперь понятно куда ты исчез, а я обрадовался.

— Кайлос, у нас… Но, увидев, как я быстро моргаю глазами, он заткнулся.

— Извините, но у меня, кажется, возникли срочные дела. Увидимся через неделю.

Оставив на столе золотой, я спешно покинул заведение.

— Ох, не прост наш новый знакомый, — аккуратно пробуя вишнёвый торт, проговорил задумчиво Вул’дан, и Ева была с ним полностью согласна.

— Да и деньгами слишком уж легко разбрасывается.

— Какие у нас планы? — приканчивая десерт произнёс орк.

— Надо сходить в банк. Узнать, если на счетах деньги, иначе мне придётся подписать контракт с империей.

— Принял. Ты будешь? — указал он на кусочек тора, что так и не съел Кайлос.

— Не-а.

— Вот и ладно, а я съем, коли оплачено. Не пропадать же добру.

Ева наблюдала за неожиданной картиной с едва скрываемым изумлением. Могучий орк, который, по всем рассказам её подружек, должен был рвать сырое мясо клыками и жадно запихивать его в пасть, сидел перед ней, с удивительной аккуратностью орудуя изящной десертной ложечкой. Малиновый торт исчезал маленькими изысканными порциями, а его движения были утончёнными до неузнаваемости.

Глаза девушки сузились в задумчивости. Видимо, она слишком доверяла рассказам своих приятельниц, которые, как теперь стало очевидно, в жизни не видели ни одного настоящего орка. Этот экземпляр явно разбивал все её представления о зелёнокожих — от изящной манеры держать прибор до того, как он аккуратно вытирал уголки рта салфеткой после каждого кусочка.

«Интересно, — мелькнуло у неё в голове, — что ещё в моих знаниях об этом мире оказалось полной чушью?»

***

Стоило нам отойти на десяток шагов, как Вилер, получив разрешение, затараторил.

— У нас проблемы. Недавно приходил человек и сказал, что ждёт вас сегодня к вечеру. Мол, Фил и Лари у них. И если мы не хотим, чтобы с ними что-то случилось, то вы должны прийти непозднее вечера.

— Про деньги что-то говорил? — завернув за угол, я ускорил шаг.

— Нет только адрес.

— Ясно, — кивнул я, обдумывая полученную информацию. — Но расскажи подробнее — как именно ты меня нашёл?

Хотя общий принцип был мне понятен, детали процесса вызывали искренний интерес.

— Всё, как вы и говорили, — ответил Вилер. — Обратился к Аэридану, и он тут же появился передо мной, назвав заведение, в котором я вас и нашёл.

Я нахмурился:

— Странно... Тогда почему же наши ребята ничего не передали?

— Эй, — с лёгким раздражением обратился я к фамильяру, — я вообще-то к тебе обращаюсь.

Пегарог, летевшей слева от меня, невозмутимо добавил:

— Вероятно, они оказались вне поле моего действия. Или, вероятно, в панике позабыли все твои наставления. Точно сказать не могу.

Именно это мне в нём и нравилось — врождённое чувство момента, когда можно позволить себе шутку, а когда стоит говорить сухо и по делу.

Спустя сорок минут мы уже стояли на пороге дома. Остальные члены нашей небольшой общины собрались внутри, но вместо ожидаемого облегчения я ощутил в воздухе плотное, почти осязаемое напряжение.

Так дело не пойдёт. Мои люди должны быть уверены — их господин полностью контролирует ситуацию.

Я глубоко вдохнул, расправил плечи и переступил порог, готовясь развеять все страхи и сомнения. В конце концов, именно для таких моментов и нужен лидер.

— Так, все слушаем меня внимательно, — народ уселся за стол и смолк.

— Руми, вы купили артефакты защиты?

— Да, Кай, всё купил и раздал, — сидящие за столом оттянули ворот рубах и платьев, показав мне небольшие кулоны.

— Отлично. Пуф остаёшься тут и приглядываешь за территорией, если кто подозрительный к дому подойдёт или захочет понаблюдать за нами, сообщи Роме. Сможете аккуратно взять наблюдателя — берите. Нет, тогда не лезьте.

— Сделаю, — оскалился в предвкушении схватки гоблин и исчез вместе с Ромой.

— Остальным из дома ни на шаг. Руми и ты, Вилер, остаётесь следить за домом.

— Так-с, а я пошёл выручать наших. И помните, всё будет хорошо. Да, вот что забыл. Таверну открывать не буду. У меня новый план.

— Как так-то? — хором произнесли Майя с Алатеей. — мы столько сил портили.

— Позже всё объясню. Но вам понравится.

Пока с ними говорил, Вилер сбегал и принёс мне мою сумку.

— А можно вопрос? — смущённо произнёс он.

— Почему у вас на эмблеме двойка молний? Вы же маг тьмы и вроде как сильный. А двойка — это максимум адепт.

— А что, много знаешь пятнадцатилетних адептов? — Он активно и при этому как-то смущённо замотал головой.

— Простите, господин, я лишнего сболтнул.

— Да ладно, шучу я, — с этими словами на несколько секунд развеял морок.

Раздался слитный вздох восхищения. Радужная девятка никого не оставила равнодушным.

— Ну? Так лучше? Теперь рад, что мне служишь? — Он, не в силах что-либо вымолвить, быстро закивал. — И да, не забывай даже в доме обращаться ко мне по имени. И так меня чуть не спалил. Будь аккуратное.

— Простите.

— Ну всё, я ушёл за нашими, — народ пожелал удачи и, как только я покинул дом, начал обсуждать увиденное.

Скинув мантию и нацепив куртку, позвал с собой Вейлу. Она со своим нюхом да плюс Аэридан — так мы точно найдём наших парней. Ждать до вечера я не собирался. Свалюсь как снег на голову и уничтожу всех. Будут знать, как хватать моих людей.

Глава шестнадцатая.

Такие понимают только силу.

Фил «Клык» Вдовиченков и Лари «Пугало» Флинт.

Фил и Лари провели первый день в тщетных поисках информации. Не от недостатка усердия — они прекрасно понимали: один неосторожный вопрос, и стальной клинок беззвучно войдёт под ребро, оставив их истекать кровью в какой-нибудь вонючей подворотне.

Методично, как настоящие сыщики, они сосредоточились на средних кварталах — тех самых, где оборванные попрошайки с тоской в глазах тянут к прохожим дрожащие ладони. Наблюдение за бывшими «коллегами» по нищенскому ремеслу быстро принесло плоды. Оставалось лишь проследить цепочку дальше — выяснить, в чьи карманы стекаются собранные монеты, — и полдела было бы сделано.

Для перевоплощения они использовали свои старые, потрёпанные одежды — те самые, что ещё пахли горечью Уличной жизни. Единственное, что могло их выдать, — чисто вымытые лица, аккуратные стрижки и добротная обувь. Хотя... Опытный глаз сразу бы заметил: Уличная детвора далеко не всегда ходит перемазанной в грязи. Грязь — это спектакль для сострадательных прохожих, маска, под которой скрываются цепкий ум и отчаянная воля к жизни.

Проследив денежный поток до определенного дома, они отступили. На следующий день им удалось выяснить, кому принадлежит здание и кто в нём заправляет. Весь секрет заключался в простой человеческой доброте: немного продуктов для старушки через дорогу, помощь с развешиванием белья — и соседка, проживающая напротив бандитского логова, выложила всё, что знала. Как оказалось, старые женщины в этих кварталах видят всё, помнят каждого и — при должном подходе — готовы поделиться своими знаниями.

Из беседы с соседкой вырисовалась любопытная фигура — некто Пит Кривоногий, недавно выпавший из обоймы местных криминальных структур. Узнав место его обитания, ребята не мешкая отправились по указанному адресу, прихватив с собой бутылку доброго вина в качестве «ключа» к доверию.

Кривоногий оказался словоохотливым стариком с хитрым прищуром, что под хмельным влиянием разоткровенничался. Он живописал нелёгкую долю подпольного мира:

Иерархию попрошаек и карманников. Схемы контроля над Уличными женщинами. Систему «крышевания» мелких торговцев.

Однако, когда речь зашла о более высоких уровнях преступной пирамиды, старик внезапно замкнулся, потребовав за информацию целый золотой. Лари, не скупясь, подлил ему вина, и после недолгого торга была назначена встреча на следующий день.

Вернувшись, парни подробно доложили Роме о результатах. На рассвете они снова отправились к Питу, соблюдая все меры предосторожности. Долгие часы наблюдения не выявили никаких признаков ловушки или обмана — старик казался чистым в своих намерениях.

Встреча оправдала все ожидания. Кривоногий выдал детальную картину ночной жизни города:

Схемы работы подпольных игорных домов. Маршруты контрабандистов. Систему связи между разными бандитскими группировками.

Окрылённые успехом, парни щедро расплатились обещанным золотым и поспешили назад, предвкушая похвалу от своего господина. Их тени, удлиняясь в лучах заката, смешались с сумерками, будто сама тьма благословляла их на этом опасном пути.

Пит Кривоногий, оказывается, затаил обиду неспроста. Последняя делёжка добычи прошла без его участия — молодые волки цинично заявили, что от дряхлого старика проку чуть. Женщина, с которой он прожил добрый десяток лет, выставила его за порог в тот же день. Унижение, ярость, отчаяние — всё смешалось в его израненной душе.

И тут как по заказу явились эти наивные парни с золотыми монетами и простодушными вопросами. Судьба сама протянула ему шанс отомстить бывшим сотоварищам.

Как же горько смеялся старик в пустой комнатёнке, принимая их золотой! Те, кто считал его отжившим своё, даже не подозревали, что именно этот «никчёмный старик» сейчас перевернёт весь их тщательно выстроенный мир.

Он знал, что делает. Каждое слово, сказанное парням, было тщательно взвешено — ровно столько правды, чтобы выглядеть убедительно, и достаточно лжи, чтобы направить гнев их господина в нужное русло. Такие ухоженные ребятки явно работают на кого-то, кто решил прощупать данное дно.

«Пусть пожнут то, что посеяли», — думал он, пряча монету в потаённый карман. Впервые за долгие месяцы он чувствовал себя живым.

— Господин будет доволен, — с искренней радостью в голосе произнёс Лари, потирая руки. Его глаза блестели от предвкушения похвалы.

— Несомненно, — кивнул Клык. — Повезло нам с этим Питом. Скажи, а как думаешь, монеты он нам оставит или заберёт?

— Да брось, конечно заберёт! — фыркнул Пугало. — С чего бы ему оставлять нам такие деньги? Вот скажи честно — ты бы на его месте оставил?

— Нет, — честно признался Фил, задумчиво почесав подбородок.

— Вот видишь! — Лари развёл руками. — Но мы всё равно всё отдадим. Если честно, я его... побаиваюсь немного. Улыбается, кормит вкусно, а вот глаза... — Он непроизвольно поёжился.

— Ох, не говори, — Фил понизил голос. — Взглянет бывало — будто прямо в душу смотрит. Может, если честно всё сдадим и расскажем, он нам что-то да оставит. В награду, так сказать.

— Может и оставит, — задумчиво согласился Пугало. — Видел, сколько он Алатеи вчера дал? Тысячу золотых! Я сначала подумал — шутит. Потом упросил её показать.

— Да ладно! — Лари округлил глаза. — Прям ты видел тысячу золотых? Целиком?

— Точно тебе говорю, — Фил понизил голос до шёпота. — Мешочек-то пространственный артефакт. С виду — ничего особенного, а внутри — целое состояние! Золота на всю жизнь хватит.

— Ну и ну... — Пугало покачал головой, нервно озираясь. — Да у нашего господина явно с головой не всё в порядке, если он девчонке такие суммы доверяет. — Он в очередной раз обернулся, проверяя, не следят ли за ними, но в опустевших вечерних переулках никого не было видно.

— Да это ещё цветочки, — Клык снизил голос до доверительного шёпота. — Рома-то мне рассказывал, будто господин положил ему на счёт в Чаробанке целых десять тысяч золотом.

— Да ну, брешет наш Рома! — Лари фыркнул, как бы невзначай почёсывая спину, заодно проверяя, на месте ли нож. — Откуда у нашего господина такие деньжищи? Вчерашний деревенщина, а тут вдруг — десять тысяч! Сам-то веришь?

— А вот и не врёт! — Фил оживился, доставая из-за пазухи пакет с орешками. — Он мне Казнарий как У Кая показал. Там была единичка и четыре нолика. Я потом специально к Алатее сходил — она подтвердила: ровно десять тысяч лежит.

Их разговор прервал жалобный голосок:

— Дяденьки, дяденьки, спасите! — К ним пристроился оборвыш с испуганными глазами. — Там мою сестрёнку пьяные мужики хватают!

— А ну вали отсюда, шкет, — Пугало грубо оттолкнул мальчишку. — Нас на такое не развести.

Фил ехидно усмехнулся:

— Попробуй с теми, кто покрасивее одет. Глаза разуй. Мы сами с ног до головы в рванье. Не выспался что ли?

Мгновенная перемена в поведении мальчишки была поразительна — слёзы моментально высохли, испуганное выражение сменилось холодной расчётливостью. Не успели они отвернуться, как юный актёр бесследно растворился в вечерних переулках.

— Видал? — Фил свистнул. — Совсем обнаглели. Теперь уже своих же разводят. Вот дают. Совсем совести нет.

Лари точно мрачно крякнул, проверяя, на месте ли кошель. В этом городе доверять нельзя было никому — ни плачущим детям, ни улыбающимся старикам, ни даже собственным теням. Особенно когда в кармане звенело целое состояние.

Улица была пустынна, вымощена потёртым камнем, по краям которого пробивалась чахлая трава. Ветер шевелил пыльные занавески в окнах домов, а где-то вдалеке кричала одинокая птица. Они шли неспешно, перебрасываясь редкими фразами, когда впереди показалась девушка.

Молодая, стройная, с каштановыми кудрями, рассыпанными по плечам, и в бежевом платье, которое колыхалось при каждом шаге. Она шла им навстречу, но, когда между ними осталось не более тридцати шагов, резко свернула в узкий проулок, растворившись в его темноте.

Фил на мгновение задержал взгляд на том месте, где она исчезла. В голове мелькнула досада — так близко, и всё же не разглядеть е лица. Но едва они поравнялись с тем самым переулком, тишину разорвал приглушённый плач, а следом — дрожащий, полный отчаяния голос:

— Помогите… пожалуйста…

Клык инстинктивно шагнул вперёд, но Пугало резко схватил его за плечо.

— Очередная Утка. Не ведись.

— С чего ты взял? — огрызнулся Фил, сбрасывая его хватку.

Лари беззаботно усмехнулся, указывая подбородком в сторону тёмного прохода.

— Сам подумай. Что она тут делает одна, да ещё в такое время?

Фил хотел возразить — мало ли, вдруг правда беда? Но годы, проведённые в портовых трущобах, научили его слушать не сердце, а холодный расчёт.

— Актриса… — прошептал он, разворачиваясь спиной к переулку. — Чуть не попался.

Где-то в тени, за углом, каблуки стукнули о камень — будто кто-то в досаде топнул ногой.

И они пошли дальше, оставив за спиной девичьи рыдания, которые теперь звучали уже не так убедительно. Вот только им не дали сделать и шагу.

— А ну погодите, ребятки, — раздался насмешливый голос, и воздух словно сгустился от внезапной угрозы.

Лари и Фил замерли, мгновенно оценив ситуацию. Бежать было бессмысленно — из тени домов, из-за поворотов, будто из-под земли, появились местные. Парни их возраста, с колючими взглядами и привычной к Уличным разборкам походкой. Кто с дубинкой, кто с ножом. Вооружены были все.

Впереди всех стоял тот, кто назвался Дерзким. Коренастый, с хищной ухмылкой и шрамом через бровь, он расстёгнул куртку, демонстрируя рукоять ножа за поясом.

— Меня Дерзким кличут, и вы на моей улице. — Он медленно обвёл их взглядом, будто оценивая добычу. — А теперь ответьте: чего это вы такие равнодушные? Детям в беде не помогаете, девиц не спасаете...

Как по сигналу, из переулка вышла та самая «пострадавшая» — та самая девушка с каштановыми кудрями. Теперь на её лице не было и следа испуга, только холодная злость. Она бросила на чужаков презрительный взгляд и, высоко подняв подбородок, скрылась за спинами своих.

— Иди богатеньких лохов разводи, — спокойно, но с железной уверенностью проговорил Лари. Пугало умел читать людей — по едва заметному подрагиванию века Дерзкого он понял: его уверенность нервирует главаря.

Уличная жизнь быстро учит чувствовать опасность. И сейчас чуйка главаря прям кричала: «Эти двое — не простаки, не связывайся!» Но Дерзкий был в ловушке собственного авторитета — при своих он не мог просто так отпустить чужаков.

— Ух ты, какие умненькие к нам попались, — он притворно рассмеялся, но в глазах застыла насторожённость. — Вы вообще чьих будете? Откуда такие знающие взялись?

— Не местные мы, вот и заблудились, — Лари улыбнулся, но пальцы уже нащупали рукоять «Серпа Полуночи» за поясом. — Сейчас вот покинем ваш район, и более вы нас не увидите.

Тишина повисла натянутой струной. Шпана переглядывалась, ожидая решения своего предводителя.

А в воздухе уже пахло кровью.

— Раз не местные, то придётся заплатить штраф за нарушение границ, — весело объявил коренастый паренёк, стоявший по правую руку от Дерзкого.

Глаз Лари, привыкший подмечать детали, мгновенно оценил угрозу: сальные, прилизанные волосы, шрам на щеке, привычно прищуренный глаз. Одежда с неровными подшитыми краями выдавала в нём уличного хищника. Два ножа — один на поясе, другой в голенище. И таких, как он, включая главного, было ещё четверо.

На противоположной стороне улицы, делая вид, что не имеют к этому отношения, стояли ещё семеро — расставленные так, чтобы в любой момент перекрыть путь к отступлению.

— Слушайте, идите подобру-поздорову, — голос Лари звучал спокойно, но в нём появилась стальная нотка. — Ничего мы платить не будем. Продолжите наглеть — для вас это плохо кончится.

— Да-да, — Клык шагнул вперёд, вставая плечом к плечу с другом. — Если жизнь дорога, лучше исчезните прямо сейчас.

В унисон их руки потянулись к поясам, и в следующий момент в вечерних сумерках вспыхнули лезвия артефактных кинжалов.

— Ух, как мне страшно-то, — Дерзкий преувеличенно задрожал, притворно хватаясь за сердце. — Чуть штаны не испортил.

Его шайка дружно загоготала, но смех звучал напряжённо.

— Отдавайте все монеты и эти зубочистки — и можете валить. «Сегодня я добрый», — протянул главарь, хотя его глаза говорили об обратном.

Лари и Фил переглянулись. Медленно, синхронно, они начали отступать к тёмному проулку.

— Если так нужно — попробуйте забрать, — бросил Пугало через плечо.

Сделав ещё пару шагов назад, они резко развернулись и бросились в узкий переулок. Драться на открытой улице против такой толпы — самоубийство. Но в тесном пространстве, где численность превращается в помеху... Там у них был шанс.

Тень поглотила их, а за спиной уже раздавались тяжёлые шаги преследователей. Охота началась.

Тёмный проулок, стиснутый облупившимися фасадами домов, дышал затхлым воздухом, пропитанным кисловатым запахом гнили и перебродившего вина. Узкий коридор внезапно уходил вправо, создав идеальную возможность для засады. Когда до тупика оставалось не более десятка шагов, Фил бесшумно растворился в нише за выступом стены, в то время как Флинт продолжал бежать, намеренно громко топая по булыжникам.

Остановившись резко, он развернулся к преследователям. Его лицо, освещённое бледным светом луны, пробивающимся сквозь щели между крышами, не выражало ни капли страха — только холодную уверенность. Это заставило уличных головорезов замедлить шаг. Их взгляды метались по переулку — куда подевался второй?

Ну что, ублюдки, — прохрипел коренастый верзила, сжимая в потных ладонях дубину с ржавыми гвоздями. — Не захотели по-хорошему... Теперь мы снимем шкуру с ваших трупов и заберём всё до последнего гроша!

Лари медленно развернул в пальцах «Серп Полуночи». Клинок, изогнутый подобно когтю ночного демона, казалось, впитывал в себя скудный свет — матовое черное лезвие оставляло в воздухе жирный тёмный след.

— «Глупцы», — прошептал он, и его губы растянулись в улыбке, от которой кровь стыла в жилах. — Вы сами загнали себя в могилу.

В этот момент из темноты за спинами ошеломлённых нападавших раздался металлический щелчок — Фил высвободил из ножен «Зуб Ветра». Голубоватый отблеск лезвия скользнул по стенам, как зимний ветерок перед бурей.

— Никто из вас живым не уйдёт, — тихо добавил Флинт, и его лицо в полумраке исказилось в жуткой маске, полностью оправдывая страшное прозвище «Пугало».

Тупик внезапно перестал быть их ловушкой — он стал клеткой для новых жертв.

— А ведь мы предлагали вам по-хорошему разойтись, — голос Фила звучал ледяной ясностью, — но вы, глупцы, сделали свой выбор.

Его палец скользнул по лезвию «Зуба Ветра», высвобождая голубоватое сияние, что струилось по узкому, как змеиный клык, клинку. Артефакт словно оживал в его руке, наполняя мышцы неестественной скоростью.

Движение — и мир замедлился.

Двое с дубинами едва успели развернуться, как голубая молния уже рассекла воздух. Первый бандит захрипел, судорожно хватая себя за горло — тончайший разрез от мочки уха до ключицы пульсировал кровавым ручьём, будто перерезанная артерия, хотя смертельной раны не было.

Второй в панике замахнулся дубиной, но стремительная тень уже исчезла — стальное шипение венчалось глухим ударом по черепу собственного подельника.

Тем временем «Серп Полуночи» Флинта вошёл в бедро прилизанного щёголя с мягким хрустом. Тот завыл, выронив нож, и в ужасе наблюдал, как рана мгновенно покрывалась гнойными волдырями. Они лопались один за другим, извергая зловонную жёлто-зелёную жижу, а боль... боль проникала в кости, выворачивая сознание наизнанку.

Клинок дрожал в руке, насыщаясь страхом и болью жертвы, передавая хозяину волны тёмной энергии. Лари чувствовал, как по венам растекается пьянящая ярость — не его, нет, самого артефакта, жаждущего новой крови.

Остальные четверо замерли, осознав роковую ошибку.

Но страх — плохой советчик. Загнанные в угол крысы бросаются на кошку, а эти уже понимали — назад дороги нет. В их глазах вспыхнуло то самое животное безумие, когда человек готов на всё, лишь бы выжить.

— Вы сами выбрали эту участь, — прошептал Лари, и его лицо исказилось в гримасе, достойной его прозвища.

Тупик переулка, что должен был стать их могилой, теперь превратился в арену для кровавого спектакля, где роли жертв и палачей неожиданно поменялись местами.

Предатель скользнул за спиной своего же соратника — и толкнул его со всей силы. Тот, не успев даже вскрикнуть, полетел вперёд с широко раскрытыми от ужаса глазами, прямо на лезвие «Серпа Полуночи». Сталь вошла в грудь с мокрым, отвратительным чавканьем, будто жадно пожирая плоть.

Пугало — высокий, но тощий, как скелет, обтянутый кожей — не выдержал веса налетевшего тела и рухнул вместе с ним навзничь, захлёбываясь собственной кровью.

А Дерзкий уже действовал.

Мгновение — и его нож впивается в ногу чужака. Ещё два удара — в бок, быстрых, как удары скорпиона. Переулок огласил душераздирающий вопль, но он лишь усмехнулся, наслаждаясь музыкой чужой агонии.

Флинт, с трудом вырвав клинок, попытался отмахнуться — но лезвие рассекло одну пустоту. Предатель отпрыгнул с кошачьей грацией, затем резко пнул по запястью, и смертоносный кинжал выскользнул из ослабевших пальцев, звеня по камням.

Но стоило ему схватить «Серп», как пальцы почернели, обуглились, рассыпаясь пеплом. Артефакт не терпел прикосновения чужаков — и в этот миг Флинт мысленно славил Кайлоса, заставившего их заплатить бешеные деньги за привязку. Даже чужие — а отдавать их им всё равно было жалко.

С диким рёвом, сжимая обгоревшую руку, Дерзкий выхватил кинжал левой и бросился к Флинту, всё ещё лежавшему среди острых камней.

Тем временем Фил едва увернулся от удара, но сталь всё же вонзилась в плечо, пронзив тело белым огнём боли. Однако «Клык» лишь оскалился, обнажив зубы в зверином оскале, и, развернувшись, всадил свой клинок в живот нападавшему. Раз. Ещё раз. И ещё — методично, безжалостно, пока тот не захрипел, захлёбываясь кровью.

С яростью отшвырнув умирающего, он рванулся к другу — в последний миг.

Взмах.

Лезвие рассекло спину Дерзкого с чудовищной силой, и тело рухнуло, накрыв собой едва живого Лари.

Фил сбросил одного, затем другого, подняв товарища. Те же, что стояли в тени на противоположной стороне улицы, так и не решились шагнуть в проулок — то ли страх сковал их конечности, то ли глупая уверенность, что их подельники справятся сами.

— Как ты? — хрипло выдохнул Клык, подхватывая друга под руку. Но раненое плечо предательски дрогнуло, и они оба рухнули на острые камни, ударившись спинами так, что в глазах помутнело. По переулку раскатилась отборная ругань, звонко отражаясь от мокрых стен.

Когда наконец удалось подняться в сидячее положение, Фил вдруг вспомнил о подарке, который вручил им на прощание господин.

— Погоди… Кай же дал нам зелья.

Парень с непривычно звучной для этих мест фамилией Вдовиченков достал из потайного кармана куртки два пузырька. Каждый стоил тридцать золотых — безумные деньги. Но мертвецам золото ни к чему.

Он отхлебнул первым, затем помог другу. И — о чудо! Ещё не прошло минуты, а от ран не осталось и следа.

Зелье затянуло раны, но не вернуло сил. И они, всё ещё шатаясь, поплелись к выходу, надеясь, что их окровавленные одежды и бледные лица отпугнут оставшихся.

Но на выходе их уже ждали.

И это были не уличные шпанята.

Это были матёрые волки.

Трое держали в руках арбалеты с болтами, покрытыми липкой, неочищенной отравой и слегка светились. От таких — не спасут кулоны. Артефактные болты — это вам не шутки.

Из-за спин бандитов, словно тень, выскользнула та самая девушка. Мгновение — и она, ловко обойдя чужаков, рванула в тёмный проулок. Прошло всего несколько минут, когда до мужчин донёсся пронзительный, полный отчаяния девичий крик, затихший так же внезапно, как и появился.

Перед ними с театральным поклоном возник улыбающийся мужчина.

— Добрый день, — произнёс он с неестественной сладостью в голосе, — меня зовут Пьерос Щелкун. — И, будто желая подтвердить своё прозвище, тут же щёлкнул зубами с сухим, костяным звуком. — Спрашивать, где мои люди, судя по вашей... э-э-э... одежде и крику Рози, было бы, пожалуй, излишне.

— Они сами напали, — сквозь зубы процедил Клык, чувствуя, как каждая мышца его тела напряглась в ожидании схватки. — И если вы цените свою жизнь, то отпустите нас сейчас же.

Щелкун рассмеялся — мягко, почти ласково, но в этом смехе не было ни капли тепла.

— О, какое опрометчивое заявление, юноша, — покачал он головой. — Я вижу по вашим глазам, что вы уже оценили оружие моих друзей. А потому будьте так любезны... пройдёмте со мной. Уверен, нам есть что обсудить в более... цивилизованной обстановке.

Лари и Фил переглянулись. Выбора у них не было. Они прекрасно помнили рассказы Пита о Пьеросе Щелкуне — маге земли. Да, не самом сильном, но всё же маге. Именно он держал в ежовых рукавицах все местные банды. И против его магии их кинжалы были бесполезны.

Через час они сидели в сыром подвале безымянной таверны. Странно, но их даже не связали — а только предложили воду и скудную еду, от которой парни гордо отказались. В воздухе витал тяжёлый запах плесени и чего-то ещё — чего-то древнего и зловещего... Смерти, да, здесь погибло немало народу.

Маг земли опустился за стол с театральной медлительностью, словно давая каждому жесту вес и значение. Его глаза, холодные и оценивающие, скользили по лицам пленников, будто пробуя их на прочность.

— Итак, мои дорогие гости, — начал он, складывая пальцы в изящный замок, — кто вы такие и что привело вас в мои владения?

Говорил Лари — Фил молчал, внутренне напрягаясь, пытаясь ощутить хоть малейший отклик Аэридана. Но в ответ — одна пустота, будто фамильяр отвернулся. Верить в то, что все слова Кая о помощи — пустая бравада, он отказывался. Да и магическая клятва была дана.

— Нас прислал наш господин, — ответил Лари, стараясь держать голос ровным. — Узнать, кто держит власть в Пепельных кварталах и как здесь всё устроено.

Щелкун наклонил голову, будто любопытный ворон.

— А кто этот загадочный господин?

— Кайлос.

Имя прозвучало как вызов.

— Какие вы… откровенные, — маг рассмеялся, но смех его был сухим, словно шелест опавших листьев. — Я даже удивлён. Обычно приходится отрезать пальцы, чтобы прозвучали имена.

— Отпустите нас, и за каждого получите по два золотых, — продолжил Лари, не отводя взгляда.

Щелкун приподнял брови, будто перед ним разыгрывали неожиданно занятный спектакль.

— Да неужели? Он так высоко вас ценит?

— Поверьте, — вмешался Фил, — вам будет куда выгоднее согласиться.

— Лучше вам не испытывать его терпение, — добавил Лари.

Удар пришёлся неожиданно — один из верзил, стоявших за спинами мальчишек, врезал Пугалу в спину так, что тот согнулся, а по щекам предательски побежали слёзы.

Но прежде, чем Фил успел среагировать, каменный кулак самого Щелкуна обрушился на нападавшего.

— Я не разрешал калечить, — прошипел маг, и в его голосе впервые появились стальные нотки.

— Прости, Щелкун, — забормотал верзила, потирая челюсть. — Я подумал…

— Твоё дело — бить, когда я скажу. Думать буду я.

Пьерос снова повернулся к пленникам, лицо его вновь стало невозмутимым.

— Так кто же такой этот Кайлос? То, что он маг, я уже понял.

Лари молчал, стиснув зубы от боли, и Фил взял слово:

— Он недавно в столице. Хочет разобраться, как здесь всё устроено, прежде чем вести дела.

— Разумно, — кивнул Щелкун. — И где мне его найти, чтобы получить эти… обещанные монеты?

Фил назвал адрес, внутренне готовясь к худшему — к пыткам, к издевательствам. Но вместо этого маг просто поднялся и, не сказав больше ни слова, вышел. За ним потянулись и остальные.

Дверь захлопнулась.Теперь оставалось только ждать.

И надеяться, что он сдержит слово.

Пять часов спустя Пьерос вновь переступил порог подземелья, где царил затхлый запах сырости и страха. Его база — эта безымянная таверна с подвалом — вдруг показалась ему ненадёжным укрытием. Источник нервничал, и это передавалось хозяину. Во что же он влип, — всё никак не мог понять Щелкун.

— Мы отправили сообщение, но ваш господин, кажется, не спешит, — произнёс маг земли, играя перстнем на тонком пальце. Его губы искривились в язвительной усмешке. — Видимо, не так уж вы для него ценны...

Но насмешливый смех замер в горле, когда сверху донеслись первые крики.

— А вот и наш господин соизволил пожаловать, — хрипло процедил Лари, вальяжно откидываясь на стуле. В его глазах вспыхнула мрачная торжественность. — Вам бы лучше бежать, пока есть время. В гневе он... не склонен к переговорам.

Щелкун замер, впервые за долгие годы ощутив холодок неуверенности. Наверху бушевала настоящая буря — полсотни его бойцов, закалённых в сотнях уличных стычек, теперь кричали от ужаса, их голоса сливались в единый вопль отчаяния.

— Да кто же этот ваш Кайлос?! — вырвалось у мага, и в тот же миг массивные двери подвала с грохотом распахнулись.

В проёме, окутанный тьмой, стояла фигура. Высокая, словно ожившая статуя, от которой веяло такой мощью, что казалось, будто воздух вокруг дрожит от страха.

— О, привет, парни. Смотрю, по тавернам шастаете, а мне из-за вас малиновый торт не достался. За который я, между прочим, заплатил.

— Простите, господин, — хором проблеяли Фил и Лари.

Пьерос быстро всё осознал и мысленно себя погладил по голове за то, что не стал мучить ребят.

Глава семнадцатая.

Первые договорённости.

Дорога до Пепельных кварталов заняла меньше времени, чем я ожидал. Слишком мало для моего спокойствия.

Аэридан в который раз лишь отрицательно качал головой в ответ на мой мысленный вопрос — не слышал ли он призывов о помощи от Фила или от Лари. Эта божественная глухота начинала действовать на нервы. Только одно утешало — магическая клятва, связывающая нас, молчала, а значит, мои люди пока живы.

Когда мы пересекли невидимую границу кварталов, я сразу почувствовал слежку. Не прошли мы и двухсот метров, как к нашему «эскорту» присоединился мальчишка лет десяти. Следил он настолько топорно, что даже Вейла, обычно не замечающая таких тонкостей, бросила на него недоуменный взгляд. Мой же разум, пропитанный сотнями часов шпионских сериалов и детективных драм, отметил это «преследование» с снисходительной усмешкой. Детский лепет на фоне настоящего искусства слежки.

Но реагировать не стал. Зачем? Сперва — найти своих. А уж потом... Потом можно будет устроить настоящее светопреставление. Ну, или, если выражаться благороднее, продемонстрировать искусство боевой магии во всей красе, раскидываясь заклинаниями направо и налево.

Примерно часа через полтора наших блужданий Вейла вдруг насторожилась, резко остановившись, из-за чего её капюшон немного обнажил лицо. Я, вроде уже видавший всякое, дёрнулся с испугу, а она обиженно глянула на меня.

Она быстро накинула капюшон, но я-то видел тот миг, когда она ещё им не укрылась от посторонних глаз. И скажу я вам как на духу, для неподготовленного человека такое зрелище — смешанное лицо волка и человека — может вызвать разрыв сердца. Это писец как страшно выглядит.

— Прости, — только и сказал я.

Её облик... Скажем так, не для слабонервных. Частичная трансформация лица, придававшая ей волчьи черты, позволяла использовать обоняние волколюда. После принятия луносемьи такие метаморфозы давались ей всё легче. Да и сила её возросла в геометрической прогрессии.

Кстати об этом. Всё из-за того, что я решил испытать на ней «горошину силы» — так я её назвал. Ну вот не придумал ничего умнее. Одни даруют счастье, другие силу. Зато просто и понятно.

В общем, после принятия ею горошины, дарующей чистую мощь без побочных эффектов, я расстроился. Оказалось, он бледное подобие того, что падало с обычных стекляшек. Никаких плюшек кроме силы оно не давало. Ну да, зажрался немного. С кем не бывает.Теперь наша милая хищница могла перекусить подкову одним движением челюстей. А удар её лапы снимал целый процент с моего барьера.

«Один процент — ерунда», — подумаете Вы? Тогда представьте её скорость. Сколько времени ей потребуется для сотни ударов? Да, не каждый удар будет одинаково сокрушителен, но факт остаётся фактом — в конце концов она пробьётся. Ладно, возможно, я слегка преувеличиваю. Через мой барьер ей не прорваться. Но любого мага уровня мастера она разорвёт на куски прежде, чем тот успеет произнести заклинание.

— Они близко, — тихо произнесла Вейла, несколько раз шмыгнув носом, а затем кивнула в сторону небольшого здания без вывески.

Что примечательно, адрес, который нам дали, куда принести деньги, с этим местом не совпадал. Кто бы сомневался, что так будет.

Возле здания стояло несколько мужчин бандитской наружности. И, как ни странно, нас пропустили внутрь без каких-либо проблем. Да и моя спутница уже вернула своё обычное лицо, а потому скинула капюшон, тут же удостоившись парочки скабрёзных комплиментов.

— Потом с ними поиграешь, — остановил я её.

— От них до сих пор ничего? — Аэридан только отрицательно мотнул гривой.

— Ну тогда пойдём повеселимся.

Когда мы вошли внутрь, все разговоры резко смолкли. На нас уставилось десятка три, а то и все пять пар глаз. Ради справедливости, у некоторых глаз был всего один, а так как мы люди порядочные, то всё равно будем их владельцев считать как за одного человека.

— Здравствуйте, товарищи бандиты, — я улыбнулся. — Тут мои друзья не проходили? Один такой худой, высокий, как я, и нескладный. Второй мне по плечо, лицо слегка такое наивное.

— Пошёл на… Договорить он не успел, на его шее сомкнулась пасть Вейлы. Нет, не убила, но стоит мне отдать приказ, как он тут же умрёт.

— Вы поймите, если через минуту я их не увижу, вы все, — обвёл я собравшихся пальцем с надетым кольцом, — пострадаете. А главное, при этом никто из вас не умрёт. Обещаю, если только не наделаете глупостей. Однако, — поднял я палец вверх, — есть ли смысл прожить оставшуюся жизнь калекой?

«Режь их», — крикнул кто-то из глубины зала, и это послужило спусковым крючком. Ещё до того, как до меня добежал первый верзила, в меня прилетел болт. И, представьте, пробил мою стену из молнии, вонзившись мне в плечо. Откуда у этих уродов артефактные болты. Они тут что, на каждом углу продаются? Штука ни фига не дешёвая, скажу я вам. Или это моё кольцо так на них повлияло?

— Это было ошибкой, — кривясь от боли, я запустил подряд пять цепных молний, а после выпил зелье исцеления. Молнии были ослабленные, так, чтобы поджарить, но не убить. Всё-таки владение заклинанием на 100% имеет свои преимущества.

Да и пока не выясню, что с моими людьми, убивать никого не буду. Если уж только совсем идиот найдётся. К их несчастью, нашёлся и не один. Четырнадцать трупов, именно столько пришлось отправить на тот свет.

Наша тактика была проста. Аэридан слепил своей пыльцой, а Вейла кусала им ноги, чтобы они не могли двигаться. Правда, троим откусила руки, но они сами виноваты, нечего было ножами в неё тыкать.

Когда пол в таверне залило кровью так, что половых досок видно не стало, до них начало доходить, что если не нападать, то и мы не атакуем.

В итоге бой, а точнее бойня, продлился всего каких-то три минуты.

— Я вам говорил не стоит? Что ж сами себе злые Буратино. Где мои парни?

Но ответа не потребовалось, Вейла подошла к неприметной двери и стукнула по ней лапой. Отчего та с грохотом открылась.

— Так, никому не расходиться. А ты, дорогая моя, присмотри, чтобы все остались на своих местах, — потрепав её по загривку, что сейчас достигала уровня моей груди, я спустился по лестнице и увидел странную картину. Фил и Лари целёхоньки и даже без синяков, сидят за столом в компании прилично одетого мужчины. Перед ними тарелки с какой-то едой и кувшин чего-то. Вот что за дела? Я думал, их пытают, режут и всё такое.

— О, привет, парни. Смотрю, по тавернам шастаете, а мне из-за вас малиновый торт не достался. За который я, между прочим, заплатил целый золотой.

Да, он стоил дешевле, но им этого знать не обязательно. Главное тут — я не попробовал. А вот Вул’дан наверняка его осилил. Зуб даю.

— Простите, господин, — произнесли они с виноватым лицом.

— Вычту из вашей зарплаты. Так топайте наверх, а я познакомлюсь с вашим другом.

Когда последние шаги людей затихли на лестнице подвала, я занял освободившееся место напротив мужчины, удобно расположившись на грубо сколоченном стуле.

— Раз моих людей не пытали — значит, у вас есть мозги. Это... импонирует, — начал я, держа голос ровным, но в каждом слове оставляя лёгкий, едва уловимый оттенок угрозы. — Я — Кайлос. Те двое — мои подчинённые.

— Просто Кайлос? — переспросил он, приподняв бровь.

— Да, просто Кайлос. Ни к какому роду не принадлежу. Сегодня я поступил в академию и подтвердил ранг — адепт молнии. Так что, формально, теперь я аристократ. Правда, бумаги ещё не оформил, — я усмехнулся, сохраняя на лице маску добродушного юноши, того самого, что с радостью помогает старушкам перейти дорогу и поднимает упавших птенцов.

— Впечатляет, — отозвался он, и в его мягком, словно шёлк, голосе не дрогнуло ни единой нотки. — Пьерос Щелкун. Хозяин Пепельных кварталов.

Мы, разумеется, не подали друг другу руки. Не тот случай. Не те отношения.

— Прежде чем мы углубимся в беседу, — продолжил я, оглядывая сырой подвал с презрительной усмешкой, — может, у вас найдётся место поприличнее? Полагаю, у меня есть кое-что, что может вас заинтересовать.

Человек, сидевший напротив, определённо дружил с головой. Уже одно его решение не пытать моих парней говорило о многом. Да, возможно, дело было в том, что Фил и Лари не стали ничего скрывать, но даже так — его хладнокровие заслуживало уважения.

— С удовольствием продолжу беседу со столь... занятным юношей в более подобающей обстановке, — ответил он, и в его глазах мелькнул холодный, расчётливый блеск.

Мы поднялись по узкой лестнице, и когда дверь открылась, обнажая ему кровавую картину, я заметил, как черты моего собеседника исказились сначала страхом, затем яростной злобой.

— В своё оправдание замечу, — начал я, тщательно подбирая слова, — что предлагал вашим людям мирно передать мне моих подопечных. Никто не пострадал бы. Но они... проявили инициативу. — Моя рука плавно указала на ряд бездыханных тел. — Эти, к сожалению, оказались особенно несговорчивыми. Если сомневаетесь, спросите у своих людей.

Тяжёлая тишина повисла в зале. Когда Пьерос бросил вопросительный взгляд на трактирщика, тот баюкая раненую руку молча кивнул. И словно по волшебству морщины на лице Щелкуна разгладились, уступив место прежней, почти дружелюбной маске.

— Что скажете о небольшой прогулке? — обратился он ко мне с театральным изяществом.

— С превеликим удовольствием, — ответил я, — но сначала позвольте отправить своих домой. — Мои пальцы описали в воздухе сложную фигуру «Fulmen Transitus Domum», и пространство передо мной вспыхнуло ослепительным светом.

Портал из сгустков молний разверзся с громовым раскатом. Ну да, не удержался — и всё-таки заглянул на четвёртый этаж башни... Но, если быть совсем честным, это любопытство смотрело, а я только предоставил ему глаза. С него и спрос.

Фил, Лари и Вейла в своём волчьем обличье исчезли в сверкающем вихре. Под отвисшие челюсти и округлившиеся глаза местных авторитетов я величественно направился к выходу.

— «Адепт, говоришь?» — донёсся за моей спиной голос Щелкуна, в котором смешались ирония и невольное уважение. — Ну что ж... Интересно.

— Простая демонстрация, чтобы наш разговор не уходил в сторону угроз и прочей чепухи. Вы не смотрите на мой внешний облик, он бывает весьма обманчив.

***

Как только двери таверны захлопнулись за нами, я попросил Аэридана остаться на мгновение — не замышляют ли они чего дурного. Например, отомстить моим людям. Мало ли, авторитет у этого Щелкунчика слабый. Надо быть готовым ко всему. То, что последовало далее, стоило того.

— Кто осмелился крикнуть "Режь их"? — голос Рубанка, обычно грубый и уверенный, теперь дрожал от боли и ярости. Он сидел, сжимая окровавленное бедро, а его пальцы оставляли алые отпечатки на потёртых штанах.

Щепка, бледный как мел, залепетал в ответ:

— Это... это был Кривоног. Пит. Это он кричал.

Рубанок медленно перевёл взгляд по помещению, но искомого лица не обнаружил. Поднявшись с трудом, он заковылял к дрожащему Щепке, и каждый его шаг оставлял кровавый след на грязном полу.

— Ты уверен в этом? — его голос стал опасным, как змеиное шипение.

— Клянусь, пусть крысы перегрызут мне глотку, если вру! — выдавил из себя Щепка, отшатнувшись к стене.

Его слова поддержал другой бандит, нежно прижимавший к груди перебитую руку:

— Правду говорит. Пит сегодня заходил, прощался... Болтал про поиски лучшей доли где-то на юге.

Рубанок сжал кулаки. В его глазах вспыхнуло желание немедленно броситься в погоню, но реальность отрезвила его — все, все, кто находился в зале, были изранены, и ни один не мог сейчас даже нормально ходить.

— Ни слова об этом никому, — прошипел он наконец. — Пусть думает, что ушёл чисто. А когда мы подлечимся... — Его губы растянулись в улыбке, от которой стало холодно даже видавшим виды бандитам. — Устроим ему прощальный пир. Самый запоминающийся в его жизни.

Пока раненые с мрачным усердием начали перевязывать друг друга, Аэридан уже собирался вернуться ко мне, но что-то заставило его задержаться. Божественный фамильяр спустился в подвал — и тут же наткнулся на невидимую преграду. Не магический щит, не заклятие... Это было нечто иное. Стены здесь впитали столько смертей, что сама материя пространства кричала от боли в иных измерениях. Теперь стало ясно, почему зов не был услышан — он просто потонул в этом хоре загробных стенаний.

Словно обожжённый этим открытием, Аэридан стремительно взмыл вверх, пронзая потолки, охваченный одной мыслью — нужно становится сильнее. Кайлос во мне нуждается. Если кто-то погибнет, потому что он не услышал, это испортит их отношения, а такого он позволить не мог.

***

Мы медленно шли вдоль набережной Фениксинки, чьи воды здесь, на окраине, теряли всякое благородство. Река, столь величественная в центре столицы, здесь превращалась в унылый серый поток, наводящий тоску и мрачные мысли. Вода мутными языками лизала гнилые сваи, будто соблазняя прохожих на последний, роковой шаг.Когда мы достигли полуразрушенного причала, ко мне спикировал мой фамильяр, шепнув на ухо увиденное. В этот момент Пьерос, с непринуждённостью старого горожанина, подошёл к лавке булочника. Его движения были отточены годами — несколько монет, тёплый хлеб в руках, и уже через мгновение он раздавал булки оборванным мальчишкам, слетевшимся, как воробьи.

— Скажите, — начал он, отряхивая крошки с пальцев, — для чего вам всё это?

— Когда вхожу в чужой двор, люблю знать, кто здесь задаёт правила, — ответил я, наблюдая, как дети жадно уплетают угощение.

— Разумная позиция. Тогда позвольте спросить — вы, молодой человек, планируете вести дела в наших кварталах?

— Со временем — да. Но вы несколько ошиблись в предположениях. — Я улыбнулся, подбирая слова. — Я не собираюсь становиться вашим конкурентом или лезть в ваши дела. Мне нужна... доставка еды.

— Доставка еды? — Его брови поползли вверх. — Вы серьёзно?

— Совершенно. — Я кивнул. — Мне нужно, чтобы мои люди могли свободно ходить по всей столице, не опасаясь нападений. Учёба требует времени, а разбираться с уличной шпаной мне некогда. Вы можете обеспечить такой порядок?

— И что мне за это? — В его глазах мелькнул холодный интерес.

— Процент обещать не стану, — покачал я головой, — но могу предложить контракт. Скажем, найму сотню ваших мальчишек — поверьте, в золоте не обижу. Плюс охрана для моих заведений... — Я сделал паузу, давая ему оценить перспективу. — Конечно, можно поискать наёмников, но они народ ненадёжный. А ваши люди... они ведь прекрасно понимают, что случится, если ослушаются. Не так ли?

Он промолчал. Ответ и так витал в воздухе между нами — тяжёлый, как запах гнилой воды Фениксинки.

Река текла, дети смеялись, а мы, как два хищника, мерялись взглядами, заключая немой договор.

Пьерос медленно облокотился о потрескавшийся парапет, его пальцы вальяжно постукивали по облупившейся каменной кладке.

— Любопытно... А если я откажусь? — спросил он подчёркнуто спокойно. — Чисто гипотетически.

Я сделал паузу, давая волнам внизу проплыть ещё несколько метров, прежде чем ответить:

— Тогда мне придётся убить вас. И всех, кто придёт следом, воображая, что сможет поживиться на моём деле. — Мои пальцы небрежно провели по рукояти кинжала. — А потом я поговорю с вашим заместителем. Поверьте, после такой демонстрации они становятся удивительно сговорчивыми.

Щелкун усмехнулся, но в его глазах промелькнул холодный расчёт.

— Вы действительно так уверены в своих силах? — Он сделал многозначительный жест пальцем, описывая в воздухе круг. — Мы ведь не одни работаем.

— Понимаю, — кивнул я, притворно задумчивый. — Но когда ваши... партнёры увидят золото и контракты, которые принесут им стабильный доход — как быстро, вы думаете, они забудут ваше имя?

В тишине между нами повис невысказанный вопрос. Я же мысленно перебирал в уме все прочитанные ранее мною книги, просмотренные фильмы о крёстном отце и аналогичные ему, дабы выстроить диалог. Ну не бандит я и не волк с Уолл-стрит — но если этот мир хоть чем-то напоминал мой, то переговоры всегда следовало начинать с демонстрации силы. Только когда обе стороны понимали бесперспективность конфликта, начинался настоящий диалог.

— Вы... вероятно, правы, — наконец признал Пьерос. — Золото они действительно ценят выше любых клятв.

— А вы разве не такой? — Я наклонил голову, изучая его реакцию.

— Такой же, — честно ответил он. — Но с оговорками. Всё зависит от обстоятельств.

Мы прошли ещё несколько шагов в тягостном молчании, прежде чем он спросил:

— О каких суммах идёт речь?

— Лучше один раз увидеть...

Я достал из глубин сумки пирожок, разогретый, и от которого сразу же потянуло соблазнительным ароматом.

— Попробуйте, — предложил я, заметив его сомнение. — Не отравлен. Если боитесь — дайте своим людям, что следуют за нами.

После недолгой внутренней борьбы он принял угощение. Первый осторожный укус — и пирожок исчез в мгновение ока, как это всегда бывает с настоящей вкуснятиной. Моей вкуснятиной.

— Невероятно! — вырвалось у него. — Это... божественно! Вы это собираетесь продавать?

— Именно, — улыбнулся я. — По пять золотых за дюжину.

Его лицо застыло в немом изумлении — цена, очевидно, превзошла все ожидания. Вода внизу продолжала течь, но в этот момент между нами было заключено куда более важное соглашение, чем любая клятва на бумаге.

Благо я смог наконец-то подобрать нужную дозу «Лунного шёпота». Более проблем с потерей вкуса быть не должно.

— И поверьте, это далеко не самое дорогое из того, что я предлагаю, — продолжил я, наслаждаясь его реакцией. — У меня есть блюдо, за которое я буду просить девятьсот девяносто девять золотых. И когда вы его попробуете, боюсь, ваш кошелёк запоёт прощальную арию.

— Мой ум отказывается представить, что может стоить таких денег, — Пьерос скрестил руки на груди. — Разве что мясо кракена... но и оно не дотягивает до такой цены.

— Это называется «Маг чак-чак», — таинственно прошептал я. — Один укус — и вы познаете истинное блаженство. И поверьте, во всём мире нет ничего подобного.

— Дурман? — его глаза сузились, в них вспыхнула насторожённость. — Вы же не...

— Никакого дурмана, — покачал я головой. — Ни привыкания, ни подвоха. Я же сказал — мы с вами не конкуренты. Мне нужно только одно: безопасность для моих людей. Чтобы никто не смел к ним подходить с предложениями «крыши» и уж тем более грабить. Вот и всё. Ни больше ни меньше.

На его лице всё ещё танцевала тень недоверия. Внутренне скривившись, я принял решение — иногда нужно вложиться, чтобы получить прибыль.

— Чтобы мои слова не казались пустой болтовнёй... — Я вновь полез в сумку и достал небольшой свёрток, внутри которого лежал кусочек «Маг чак-чака» размером с яйцо — крошечный, но стоящий полторы сотни золотых.

— Вот, держите. Это примерно полторы сотни золотых.

Он аккуратно принял и заглянул внутрь, увидев несколько шариков голубоватого цвета, слипнувшихся в чём-то.

— А теперь прошу меня извинить — неотложные дела требуют моего присутствия. — Я сделал театральный поклон. — Рад был познакомиться. Мой адрес вам известен. Если решите продолжить наш разговор — буду рад видеть вас в гостях. Или пришлите представителя. Только, пожалуйста, — я брезгливо оглядел окрестности, — давайте встречаться в более... респектабельных местах. Здесь слишком пахнет отчаянием.

В ответ он весело усмехнулся — на этот раз с едва уловимым интересом.

Не дав ему возможности ответить, я раскрыл портал молниеносным жестом и шагнул в сверкающую бездну. Мне срочно нужно было узнать, чего выяснил Лари и Фил. А этот кусочек «Маг чак-чака»... Что ж, пусть работает на меня. Ведь вкус божественной пищи — лучший переговорщик в мире.

***

Пьерос Щелкун брёл по узким улочкам Пепельных кварталов, его обычно уверенная походка теперь казалась неуверенной, а пальцы нервно перебирали край плаща. Растерянность, словно ядовитый туман, окутала его разум.

Писать наверх? Просить помощи у…?

Мысль казалась разумной, но тут же разбивалась о холодный расчёт. Как это будет выглядеть в их глазах? Что хозяин кварталов не смог справиться с каким-то юнцом-адептом? Нет, они сочтут его слабым. А их осторожность превратится в удобный повод выждать — дать этому Кайлосу время сделать им то же предложение, что он сделал сегодня.

И тогда...

Щелкун с горечью осознал — кто откажется от золотой жилы? Особенно когда к прибыли прилагается возможность получать эту божественную еду прямо к столу. Гениально. Зачем убивать повара, если можно просто заказать его шедевры?

— Как дела, милый?

Голос жены вывел его из раздумий. Миала стояла на пороге их дома, её тёплые руки уже тянулись к нему, а губы коснулись щеки в лёгком поцелуе.

— Всё хорошо, дорогая, — машинально ответил он, чувствуя, как ложь горчит на языке.

— Да? — Она отстранилась, изучая его лицо. — А почему тогда ты бледнее лунного света? Да и по кварталам шепчутся, будто в твоей таверне сегодня было... необычайно оживлённо.

— Откуда ты... — начал он и тут же махнул рукой. — Знаешь что? Принеси-ка лучше отвару. Я хочу кое-чем тебя угостить.

Двадцать минут спустя они сидели за круглым столом в гостиной, на котором Пьерос развернул шёлковый мешочек. В тусклом свете приглушенных артефактов света голубые гранёные шарики переливались, словно драгоценные сапфиры, их мягкая поверхность слегка прилипала к пальцам, оставляя сладковатый налёт.

— Что это? — Миала осторожно подняла один шарик к носу, её ноздри трепетно расширились. — Ммм... пахнет как... как счастье.

Шарик исчез у неё во рту.

В первые мгновения Пьерос ощутил ледяной укол страха — не подстроил ли этот чёртов адепт ловушку? Но прежде, чем он успел сделать движение, лицо его жены озарилось блаженной улыбкой, какой он не видел даже в их самые страстные ночи.

— Невероятно... Восхитительно... — её голос звучал томно, будто сквозь сладкий сон. — Я... Я так счастлива с тобой, любимый.

Она обвила его шею руками, её поцелуй горел на губах, как пламя. С усилием отстранив жену, Пьерос отправил в рот свой шарик.

Мир взорвался.

Серые краски повседневности растворились в калейдоскопе сверкающих эмоций. Все тревоги, все расчёты — всё стало ничтожным перед этим божественным наслаждением. Он и не заметил, как пролетели полчаса — перед его внутренним взором танцевала нагая Миала, её тело, окутанное тенями, мерцало в самых соблазнительных местах.

— Дорогой, где ты достал это чудо? — её голос вернул его к реальности. — Я хочу ещё. Слышишь меня?

— Не получится, — его собственный голос звучал странно отдалённым. — Тот, кто «веселился» в таверне... Это его творение. И порция, которую мы съели... стоит полторы сотни золотых.

Лицо Миалы стало белее свежевыпавшего снега.

— Сколько?!

— Именно так, — медленно произнёс Щелкун, наблюдая, как в глазах жены отражаются те же расчёты, что крутились в его голове. Кто-то собирался стать невероятно богатым...

— Расскажи мне всё с самого начала, — потребовала она, и в её голосе зазвучали стальные нотки.

Дома она была милой женой. Но Пьерос знал другую Миалу — мага теней, безжалостную убийцу, его самого опасного союзника. И сейчас в глазах любимой горел тот самый, знакомый только ему, холодный огонь.

— Понимаешь, этот парень... Он необычный, — начал Пьерос, задумчиво проводя пальцами по волосам жены. — С виду просто юнец, правда, здоровый как горный тролль. Но дело не в этом...

— Тогда в чём? — Миала устроилась поудобнее на его коленях, её пальцы нетерпеливо сжимали его плечо.

— Его идеи... — Щелкун задумался, подбирая слова. — Пока шёл домой, я обдумывал их и не мог понять, почему до этого никто не додумался раньше.

— Ты о доставке еды?

— Именно. Но перед этим он дал мне попробовать пирожок... — Пьерос закрыл глаза, вспоминая вкус. — С грибами и яйцом. Милая, я за свою жизнь не ел ничего вкуснее. Чуть собственные пальцы не проглотил вместе с ним. И поверь, я не из тех, кто разбрасывается комплиментами. Если все его блюда такого качества... он завоюет столицу быстрее, чем королевская армия захватывает мятежные провинции.

— Ты думаешь, за ним стоит кто-то серьёзный? — в голосе жены зазвучала профессиональная насторожённость.

— Не сомневаюсь. Вот только кто? — Негласный хозяин Пепельных кварталов обнял жену за талию, прижимаясь к груди. — Время покажет. Но больше всего меня поразило другое. Он заявил, что только сегодня поступил в Академию и подтвердил ранг адепта. Для его возраста это впечатляет, но...

Щелкун сделал драматическую паузу.

— Когда он открыл портал и отправил троих своих людей прямиком на Торговую улицу...

— Не может быть! — Миала резко выпрямилась, а лицо озарило маской недоверия. — Ты уверен?

— Как в собственном имени. Дом, у которого открылся портал, я знаю — он действительно стоит на Торговой.

— Это... не сходится, — прошептала она, её пальцы непроизвольно сжали его руку. — На такое расстояние даже не каждый мастер рискнёт открыть портал. Расход энергии... — она выразительно свистнула, — колоссальный.

Она знала, о чем говорила — её собственное умение "Шаг в тень", освоенное семь лет назад, высасывало силы как губка даже при перемещении на сотню шагов. И это при том, что она была мастером, а этот... этот мальчишка всего-навсего адепт.

— Нет, здесь что-то нечисто, — заключила она, и в её глазах вспыхнул знакомый Пьеросу холодный блеск.

— Ничего, дорогая, мы во всём разберёмся, — он нежно обнял любимую всем сердцем женщину. — А пока... как насчёт небольшой прогулки? Это угощение кое-что мне напомнило...

В его голосе зазвучали нотки, которые Миала узнала сразу:

— Догоняй, — со смехом произнесла она и, спрыгнув с его колен, ушла в тень.

Глава восемнадцатая.

Всё, наоборот.

Кабинет старшего следователя Тейлоса Мубаина.

Восьмой час утра.

Тейлос Мубаин в эти дни пребывал в нехарактерно благодушном расположении духа. Шестнадцать дел — целых шестнадцать! — были благополучно закрыты по причине внезапной кончины главной подозреваемой. Судьба, казалось, наконец-то улыбнулась ему своей кривой, но оттого не менее приятной улыбкой.

Развалившись в кресле с вытертой кожей, он заметил мерцающий Айфилакторий, лежащий на столе. Этот странный артефакт, созданный одним из артефакторов Совета Магов — имя того выскользнуло из памяти, но нелепая причуда с яблоком запомнилась отлично. Кто ещё, кроме помешанного на фруктах мага, додумался бы придать устройству форму надкусанного плода?

Пальцы Тейлоса скользнули по гладкой поверхности, и в воздухе вспыхнула проекция с изображением мага ветра, а именно перед ним возник Деймос — оперативник, отправленный следить за тем самым юнцом, Кайлосом. До сегодняшнего дня агент присылал одни скучные отчёты, но сейчас...

«Адепт молнии», — прошептал Тейлос, впитывая информацию. Похоже, не соврал малой. Что же касается остального, пока непонятно.

Деймос докладывал: мальчишка не только поступил в Академию, но и подтвердил ранг — двойка, вышитая молниями на мантии, была тому доказательством. Затем он отправился в Пепельные кварталы — место, куда разумные люди совались только в случае крайней необходимости или полного безумия. И устроил там кровавую жатву. Четырнадцать трупов он оставил после себя.

«В защиту парня, удалось выяснить, на него напали первыми», — сухо отметил агент.

Но что действительно заставило следователя привстать в кресле, так это последующая информация. Вместо того чтобы быть растерзанным разъярённой толпой местных бандитов, Кайлос... гулял с Пьеросом Щелкуном. Смеялся. Угощал последнего пирожками. И явно вёл переговоры. Судя по докладу, они пришли к пониманию. Как такое возможно?

«Не зря я отправил лучшего сотрудника следить за ним», — пробормотал Мубаин, записывая новые инструкции.

А затем откинулся на спинку кресла, размышляя.

Дополнительное финансирование. Оно понадобится — слежка за таким... интересным субъектом требовала расходов. В конце концов, жизнь в столице — удовольствие не из дешёвых.

Особенно когда играешь в такие игры.

***

Архимаг пламени шёл по мраморным коридорам цитадели, едва сдерживая торжествующую улыбку. Наконец-то их кропотливый замысел начал приносить желанные плоды. Когда до покоев Повелителя оставалось несколько шагов, из-за колонны появился личный секретарь господина.

— Достопочтенный Фалмус, — почтительно склонился светловолосый юноша, сложив ладони в традиционном жесте подчинения. — Вас ожидают в лавровых термах.

— Признателен, Рейс, — кивнул маг, разворачиваясь с неожиданной для его возраста грацией.

Полчаса спустя он уже сидел в облаках ароматного пара, разделяя купальню с самим Властителем. И хотя архимаг огня мог часами медитировать в раскалённой кузнице, даже его закалённое тело с трудом выдерживало удары веников из хрустальной берёзы — каждый взмах оставлял на коже жгучие следы, будто прикосновение раскалённого железа.

Не то чтобы он жаловался. После мучительной процедуры его тело обретало лёгкость фениксова пера, а разум — кристальную ясность. Но истинное блаженство наступало позже, когда они наслаждались золотистым медовым отваром и кастыбами — этими странными лепёшками в форме молодого месяца, начинёнными душистым картофелем и хрустящим жареным луком.

— Ну, излагай, — Владыка лениво откинулся на шёлковых подушках, наблюдая, как его подчинённый ёрзает от нетерпения. — Вижу, новости жгут тебе язык.

— Мы нашли его, — маг огня сделал драматическую паузу. — Юношу зовут Кайлос. Крепкий, высокий как орк, способный в силе поспорить с горным троллем. И что примечательно — среди его недавних новых знакомых есть орк. Непростой сын вождя.

Он продолжил, наслаждаясь вниманием Повелителя:

— Поступил в магическую академию Феникса, подтвердил ранг адепта молний. Но вот что странно... — докладчик нахмурился, — наши соглядатаи клянутся, что на его мантии красуется двойка, сверкающая молниями. А ведь вы говорили…

— Артефакт Стражей не обманешь, — задумчиво провёл рукой по бороде Владыка. — И не подкупишь никаким пирожками. Пробовал. Притом дважды.

— Мы предположили наложение морока, — кивнул Фалмус. — Однако наш наблюдатель всего в ранге адепта...

Он развёл руками в красноречивом жесте. В термах воцарилась тишина, нарушаемая одними потрескиваниями углей в артефактной жаровне.

— Любопытно... — наконец промолвил Властитель, и в его глазах вспыхнул знакомый Фалмусу огонь — смесь холодного расчёта и ненасытного любопытства.

Они вернулись в термы, и всё это время он не смел прерывать думы господином.

Густой пар клубился над бирюзовой гладью воды, когда Владыка, покинув бассейн, расположился на мраморных плитах, прервав тягостное молчание:

— Дальше рассказывай, то, ради чего пришёл.

Архимаг склонил голову, капли пота стекали по его вискам подобно слезам:

— Сегодняшний рассвет окрасился кровью. Минимум десять душ отправились на перерождение. Хоть и не тьмой убивал, но факт остаётся — юнец не боится запачкать руки.

Мужчина, чьё тело могло посрамить Аполлона, провёл ладонью по плоскому животу, что предательски урчал, намекая, мол, пора бы вновь подкрепиться.

— Значит, переступил порог. Хм-м. В таком случае пока наблюдаем. Отряды захвата отзывай, он, похоже, и сам неплохо справляется. Да и с Шаркусом не хочу ругаться, он мальчишка хороший. За своих костьми ляжет. Всё, проехали, вещай дальше. Вижу же, это не все новости и плохое ты приберёг напоследок. Хотя нормальные люди сначала рассказывают плохое, а уже после добрые новости.

Фалмус сжал кулаки, прежде чем продолжить:

— Учту, и вы как всегда проницательны. Теперь о плохом. Связь с нашими людьми на летающих островах пропала. Уже неделю как не выходят на связь.

— Все до единого? — голос Владыки приобрёл опасную бархатистость.

— Все. Будто в бездну провалились.

Внезапно в глазах Повелителя вспыхнуло озарение:

— Вот туда и пошли отряд. Я как раз нашёл, куда потерялась душа Морвенс. Чуть не упустил — уже готова была к новому воплощению. — Его пальцы сомкнулись в замок. — Едва успел якорь бросить. — На рассвете верну её в тело. Остальные... пусть ещё поблуждают в тенях. Собери для неё отряд да получше, а никак в прошлый раз.

— Сделаю, мой господин.

Неожиданно напряжение рассеялось. Владыка томно потянулся:

— Что скажешь о партии в нарды?

— Только не на золото! — Архимаг так активно замахал руками, что чуть не свалился в бассейн. — После прошлой игры мои сундуки всё ещё стонут под тяжестью восьмитысячного долга.

Повелитель рассмеялся, и смех его разнёсся эхом по сводам:

— Хорошо, дружище. Сегодня сыграем на желания. — Его взгляд вспыхнул тьмой. — Ты же помнишь, как... интересно исполняются мои просьбы.

Фалмус почувствовал, как ледяные пальцы страха сжали его горло, несмотря на испепеляющий жар терм. Похоже, зря он согласился. Лучше бы играл на золото.

***

Я вошёл в дом, где все мои уже сидели в гостиной в ожидании возращения господина.

— Вы как? — вешая сумку на спинку стула и на него же усаживаясь.

— Всё нормально. Ваши зелья спасли нам жизни, — ответил Лари.

— И судя по тому, что мне рассказали… Так покажите-ка мне свои ножечки.

Парни не посмели ослушаться и выложили на стол артефактные клинки. Жесть на них столько рун живого места нет.

— М-да, занятные штуковины. Почём?

— Триста сорок монет, общая стоимость — ответила Алатея за них. Ну это понятно, я же ей деньги вручил. — Вы сами сказали чтоб…

— Всё нормально, не переживай. Сколько у тебя осталось?

— Сто двадцать монет. После оплаты кулонов и одежды и брони для Руми.

Я внутренне скривился. Почти тысяча золотых как с куста. Ничего. Зато мои парни целы. Плюсом произвели яркое впечатление на хозяина кварталов.

— Кай, а у нас ещё деньги остались. Почти три золотых. Один мы отдали за информацию, за которой ты нас послал.

— Оставьте себе. Ваша премия.

— Благодарим, господин. Парни вскочили и поклонились.

Ругать не стал. Мне самому надо привыкать к такому отношению. Но, если честно, немного корёжило.

— Всё, идите отдыхайте, и чтобы к вечеру всю полученную информацию записали на листки и предали мне. Алатея, проследи. И да, — остановил я их, когда они почти вышли из гостиной. — Проблем не будет, я с их главным договорился. Скорее всего будем с ними работать.

Парни довольно улыбнулись и, ещё раз поблагодарив, вышли вон.

Со мной остались Вейла, Рома, Майя и Вилер.

— Так, а где Руми с гоблином?

— Мы соглядатая поймали. Они с ним в подвале, ждут вас.

— Да? Отлично. Но это подождёт. Теперь вот что мне от вас нужно.

Первое таверна откладывается, — вы бы видели их лица. — Вы не так поняли. Она будет, но просто как лавка с диковинными товарами, выставочный зал. Конкурировать с Чашей нет смысла. Народ уже привык к ним ходить и будет ходить. Поэтому мы открываем две компании по доставке еды. Одна будет именоваться «Солнечный Феникс», потому как тут все помешаны на этой птичке. Вторая — «Полуночный Ворон». Каждый из вас возглавит одну из них. Кто какую — выбирайте сами.

— В чём смысл? — Майя видела, как Рома записывала новые вводные, и тоже достала бумагу с пером.

— Людям нравится думать, что у них есть выбор. Когда его нет, то и интереса тоже нет. Суть у вас одна — быть лучше своего конкурента. Но помните, вы все работаете на меня. Как-то пакостить нельзя, а вот в пределах допустимого ещё как надо будет.

Далее пошёл долгий процесс объяснения, как устроена доставка еды. Мой сосед Радмир мне про неё многое рассказал. Нет, у него не было бизнеса, он ещё слишком мал, а вот его отец как раз работал управляющим в одной всем известной компании. Как-то раз, когда я в очередной раз чинил ему комп, он и поделился мелкими подробностями.

После начали придумывать логотипы, цвета одежды, девизы и прочее. Единственные, кто не участвовал и не понимал, зачем они тут вообще, так это Вейла и Вилер.

— Теперь вы, — повернулся я к ним. — Каждый из вас возглавит бегунков. Ваша задача — держать в узде. Тренировать, чтобы быстро бегали. Потому как у нас будет лимит времени по доставке. Также скажу, кто в какую компанию пойдёт, договаривайтесь между собой. Ясно? Ну и отлично.

— А с таверной-то что? — непонимающе переспросила Майя.

— Я же уже сказал. Туда сможет прийти любой желающий и попробовать продукцию, а так как купить он её там не сможет, то ему придётся воспользоваться одной из компаний по доставке. Позже к нам начнут обращаться другие лавки, таверны и прочие умные люди, когда поймут, какой рынок мы охватили. Мы станем доставлять всё. Не только еду но гвозди, мыло.

— Кай, а как люди будут делать заказ? Они что, все должны будут ходить в «Не лопни маг»? — недоумевал Роман.

— Нет. Тут как придётся вложиться и очень по-крупному.

Пришлось рассказать идею с артефактами связи. Конечно, я надеялся выкрутиться за счёт горошин. Но как пойдёт, пока не могу судить.

Так что, если не выгорит в таком случае откроют таверну, а с доставкой… ну, я думаю, мы справимся.

Мы плавно за разговором переместились на кухню.

— А у меня такой вопрос. Про ре-кла-му, — проговорила она по слогам ещё незнакомое ей слово, — я вроде поняла. А как люди с её помощью узнают о еде, что она вкусная? Ведь мальчишки, которых ты хочешь послать бегать, кричать на улицах, им мало кто поверит.

— А тут всё просто. В городе то и дело случаются гуляния, на которых мы откроем свою лавку и будем давать попробовать нашу продукцию маленькими кусочками всем бесплатно.

Дошло до них быстро, и лица моих управляющих загорелись азартом.

— Вы мне нашли здание под большую кухню за городом?

— Да, Кай, — ответил Рома, так как этим занимался лично он. А Майя — здание под таверну.

— Отлично, тогда завтра оба ваших варианта, и посмотрим. Всё, идите работайте.

Перед тем как отправиться, выложил им на стол остатки еды. Пара пирогов и последние пирожки. Всё, запасы закончились. Так что мне срочно нужна кухня. А пока меня ждал разговор с пленником.

Естественно, сразу туда не пошёл. Принял ванну. Переоделся. Почитал книгу «Тьма: что это такое и с чем её едят». Подчеркнув очередные знания об этой загадочной стихии, наконец решил, что пора пообщаться. И каково же было моё удивление, когда я увидел того, кого схватили.

— Ты какого хрена следил за моим домом? — спросил я парня, что входил в «свиту» мага земли, с которым я должен буду выйти на дуэль. Причём он даже не представился нам. Так что я даже и не в курсе с кем драться буду.

— Отпусти. Ты не имеешь права меня удерживать, — он попытался дёрнуться, но кинжал, появившийся у его горла, мигом охладил пыл.

Что-что, а ими наш Большой Пуф с каждым разом владеет всё лучше и лучше.

— Отпустите его. Он мой сокурсник.

Когда парня развязали, я махнул ему рукой, — Иди за мной, — и зашагал по лестнице наверх.

Ребята с кухни уже переместились в гостиную, а потому её заняли мы. Гоблина и Руми отправил в ту лавку оружейника, чтобы они посмотрели какие ещё кинжалы, подобные тем, что у Лари с Филом продаются.

Налив ему стакан медовухи, чтоб расслабился, а себе воды, я сел напротив.

— Ну и чего ты следил за моим домом? Это тебя твой приятель надоумил? И вообще, как тебя звать-то?

— Майлс Лавий. Мы входим в род Еартхандов.

— Еартханды, — задумчиво почесал я подбородок, — что-то знакомое.

Память мигом напомнила события в Прибрежном. Каменикус точно. Вот так встреча.

— А как того зовут, с которым я буду на дуэли биться?

Вот уверен, они родственники, как пить дать. Знал же, что надо было решать с ним вопрос.

— Агатис из рода Еартхандов.

— А Каменикус, случайно, ему не родственник?

Ну мало ли. Раз существуют одинаковые имена, как Морвенс. Так почему бы не быть одинаковым фамилиям.

— Это его старший брат, наследник рода.

М-да. И ведь если он, узнает, что я в столице, проблем не избежать. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления.

— Чего молчишь, словно земли в рот набрал, излагай, на кой за мной следил?

— Я пришёл предупредить о том, что он не будет сражаться честно.

— Ничего не скажу, удивил.

— Он перед боем примет эликсир, дающий прирост к мане. Им плевать на всё, главное — выиграть.

— Ясно. А теперь объясни, зачем ты мне это всё рассказываешь. Явно не по доброте душевной.

— Я хочу… Хочу, чтобы ты его убил. Я знаю, ты сильный маг.

— С чего бы? Да, я адепт и вполне силён для своих лет, но и он адепт, причём посильнее меня будет.

— Знаешь, у меня с детства идеальный слух. Когда колокол зазвонил впервые, все так впечатлились, что никто не обратил внимание, как произошла пауза. На краткий миг. Между ещё одним звоном. А это означало только одно. Что минимум два гения с уровнем не ниже мастера поступили в академию. А так как ты вышел почти сразу после будущего лекаря, я и предположил, что ты второй. Тем более уж слишком быстро ты вышел наружу.

— И кому ты ещё об этом рассказал? — Он что-то такое то ли увидел в моих глазах, то ли почувствовал, из-за чего инстинктивно отшатнулся.

— Никому.

— Это ты правильно сделал. С чего бы тебе хотеть его смерти?

— Не твоё дело.

— Нет, переговоры ты вести не умеешь. Впрочем, и я тоже. Но всё-таки, когда ты просишь человека убить другого, то, как минимум должен его заинтересовать. А я что-то сундука с золотом при тебе не вижу. Да и зачем мне с ним ссориться? Кстати, а к орку почему не пошёл?

— Не пошёл, потому что твои схватили, — зло буркнул он.

— Ну знаете ли, а вот нечего следить за людьми. И давай честно, мне это не интересно. Иди к Вул’дану, так орка зовут если что. Может, с ним у тебя лучше сложиться. Хотя вряд ли. Он мне показался правильным и честным.

Парень продолжал сидеть.

— Знаешь, никто не любит непрошеных гостей. К тому же не понимающих, что им пора уходить. Да и это, у меня как бы дела ещё.

— Я дам тебе артефакт, что увеличит твой источник на пять процентов, — сказав это, он выложил небольшой треугольник серебристого цвета. Прозрачный. От него отходил лёгкий синеватый цвет, когда я взглянул на него магическим зрением. Невероятно дорогая вещь. Особенно ценная для магов, чей источник замедлился в развитии, или тем, кто не желает убивать других магов и магических монстров. Одного он не учёл, для меня он бесполезен, он даст мне такие крохи, что я их просто-напросто не замечу.

— Извини, но не интересно. Да и не хочу с твоим родом ссориться. Мне тут ещё какое-то время жить придётся. Так что давай, удачи тебе.

Майлс как-то разом сник. Медленно встал и пошёл на выход. Проводив непрошенного гостя, я отправился узнать, чего там мои на придумывали. Они так живо что-то обсуждали в гостиной, что мне стало интересно. Вдоволь наболтавшись, я отправился спать, а лучше бы не делал этого.

Этой ночью со мной случилось нечто неприятное.

Только сомкнул веки — и вот она, Криана, явилась ко мне в сновидении. Мило улыбаясь, как она это делала всегда, когда собиралась совершить что-то ужасное. Её пальцы ласково коснулись моей шеи, а затем — холодный взмах лезвия, и моя кровь хлынула фонтаном. А потом — её звонкий смех, раздавшийся в темноте, будто сотни хрустальных колокольчиков...

Я проснулся в холодном поту, сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Тошнота накатила волной, и меня тут же вырвало.

Всё смешалось в голове — кошмар, воспоминания о вчерашней бойне, где мои сапоги утопали в крови... Я такой храбрец при своих, такой герой. А если бы они видели, как меня прошлым вечером трясло в углу комнаты, как я давился собственной желчью, пытаясь выплюнуть этот ужас...

До сих пор перед глазами стоит тот мужчина — его широко раскрытые глаза, запах горелой плоти, когда моя молния прожигала ему грудь. Но если бы я не сделал этого... если бы он успел выстрелить в Вейлу тем проклятым болтом...

Как книжные герои это выносят? Или те, кто на самом деле воюет на настоящей войне?

Я не понимаю. Как они убивают десятками, сотнями, и потом спят спокойно? Я бы уже давно сошёл с ума.

Но знаете, что самое страшное?

Все эти фильмы, сериалы, видеоролики — они словно выжигают в нас что-то важное. Что-то человеческое. И вот я уже смотрю на истекающего кровью человека... и не чувствую ничего.

Просто принимаю как данность. Как новую норму своей жизни.

Нет, так нельзя.

Разумом я понимаю — это была самооборона. Но я же мог... мог попытаться иначе...

Хватит.

Этот мир жесток. С эти ничего не поделать.

«А ты Женя… просто постарайся оставлять за собой меньше трупов».

Но боги... как же тяжело это даётся.

Утро принесло с собой странные вести. Той самой лавки, где Клык с Пугалом приобретали свои клинки, будто и не существовало вовсе. Не просто закрытой на обед, не сгоревшей дотла, не опустевшей после смерти мастера — её попросту стёрли из реальности. На привычном месте теперь красовалась гончарная мастерская, причём, по словам Руми, опросившего местных торговцев, она стояла здесь испокон веков.

Что-то неладное творится «королевстве», — промелькнула тревожная мысль. Стоит держать ухо востро. Раз уж целые лавки исчезают.

Махая рукой на эту мистификацию — всё равно сейчас ничего не поделаешь — мы всей компанией отправились осматривать здания, которые присмотрели Рома и Майя. Все, кроме Большого Пуфа. Тот, загадочно усмехнувшись, остался в компании фамильяра. На какие тёмные делишки они задумались — не сказал. Главное, чтобы эти их… не вышли мне боком. На остальное... было наплевать с высокой колокольни.

День прошёл в бесконечных осмотрах. К вечеру я утвердил несколько помещений под будущие заведения, распорядился о закупке оборудования и найме персонала. Решил начать с таверны-выставочного зала — идеальное место, чтобы пригласить Пьероса и обсудить возможное сотрудничество. Если, конечно, оно ещё кому-то будет нужно... Проблема с артефактами связи стояла остро.

«Эх скорее бы уже начать обучение», — нетерпеливо подумал я. С артефактором пока полная неясность, а значит, пора навестить Ридикуса. Кто как не местный точно должен знать мастеров, способных помочь с моей проблемой.

Глава девятнадцатая

Старые знакомые.

До первого дня в Академии оставалось всего четверо коротких суток — срок, казавшийся одновременно и вечностью, и мгновением. Я замер посреди своей комнаты, охваченный странным оцепенением. Дела навалились горой, и я буквально терялся, не зная, за какой конец тянуть первую нить.

«Так, Женя, — мысленно обратился я к себе, — нужен чёткий план». Пришлось выстраивать приоритеты, как оборонительные редуты перед битвой. Первым делом — вопросы, не терпящие отлагательств. А это означало одно: золото. Золото, которого катастрофически не хватало.

Мысль неизбежно вела к Риду — моему кривому, но единственному пока источнику дохода. Печи для мастерских, жалование учителям для Майи, Алатеи и остальных — всё это пожирало монеты с пугающей скоростью. И это только начало...

Последние два дня превратились в бесконечную карусель дел. В какой-то момент я просто вышел на улицу, вдохнув полной грудью прохладный вечерний воздух. Как справляются с этим все эти важные господа — миллиардеры, президенты? Как они выстраивают свой день? Разумом понимал — секрет в верных людях, на которых можно переложить часть забот. Но сейчас, в начале пути, приходилось тянуть всё самому.

А в этот момент... В этот момент я просто хотел пройтись. Оставить позади суету, бумаги, расчёты. Просто идти, чувствуя под ногами твердь мостовой, наблюдая, как последние лучи солнца играют на позолоте куполов Академии — того самого места, где совсем скоро начнётся новая глава моей истории.

Но даже сейчас, наслаждаясь минутой покоя, я не мог отделаться от навязчивой мысли: «Рид ждёт. И этот разговор вряд ли будет приятным...». Потому как он уже потратил более двадцати тысяч и может отказаться от дальнейшей покупки. Но я как мог старался гнать эти мысли прочь.

Я вышел на залитые вечерним солнцем улицы, направляясь к резиденции рода Сильверхолд. Его примерное местопребывание мне было известно — во время той памятной поездки по столице, что на деле была-то всего несколько дней назад. Скромняга Рид назвал район своего проживания, а я, как и положено бдительному ученику, запомнил. Род «Огнебрового», думаю, здесь знает каждый — стоит лишь спросить.

Дорога до центра столицы заняла не более четырёх часов неспешным шагом. Но чем ближе я подходил к Огненному Кварталу, тем заметнее менялось окружение. Обычная городская стража, что лениво переминалась на Торговых улицах по три человека, здесь сменилась на усиленные патрули — в каждом четвёрке охранников обязательно присутствовал адепт. Дважды мне даже попались на глаза мастера — их золотые нашивки на мантиях сверкали в лучах заката. И скажу я вам в хороших таких мантиях щеголяли маги городской стражи.

«Миры разные, а суть одна», — усмехнулся я про себя. Богачи, дрожащие над своими сокровищами, окружают себя неприступными стенами из стали и магии, отгораживаясь от простого люда. Что ж, когда и моё состояние достигнет поистине неприличных размеров — а оно непременно достигнет, — я тоже обнесу свои владения цепью стражей, элементалей и прочих хранителей, до которых доберусь. Неплохо бы заполучить кого-то вроде Смауга, хотя подобных существ мне пока не встречалось. Что, если честно, даже к лучшему — судя по книгам жанра фэнтези, их чешуя неподвластна обычной магии. Вот захочет он понырять со мной в бассейн из золотых монет, ему понравится, я в этом точно уверен. И как после выгнать его оттуда?

Шаг за шагом, квартал за кварталом, я приближался к цели, мысленно готовясь к предстоящему разговору. Ридикус вряд ли обрадуется моему столь позднему визиту, но выбора у меня не было — золото требовалось срочно, а других источников пока не предвиделось.

Навстречу мне, размеренно покачиваясь в такт неторопливой беседе, двигалась пара пожилых аристократов. Мужчина, одетый в коричневый костюм с тростью и шляпой. Типичный джентльмен. Женщина преклонных лет, одетая в шёлковое платье, украшенное перьями феникса. Они красиво переливались в свете магических фонарей, а каждый шаг этой красивой пары охраняла двое бдительных стражей в латных доспехах.

— Добрый вечер, — вежливо поклонился я, останавливаясь. — Не соблаговолите ли подсказать, как пройти к резиденции рода Сильверхолд?

Седовласый господин, приподняв шляпу одобрительно кивнул, указывая тростью с изящной резьбой:

— Пройдите по этой улице сотню шагов, юноша, затем сверните налево у фонтана с тритонами.

— Благодарю вас. Приятного вечера, — очаровательно улыбнулся я, галантно отступая в сторону, чтобы пропустить знатную чету.

Но судьба распорядилась иначе. Не пройдя и полусотни шагов, моё обострённое зрение уловило движение на крыше соседнего особняка. Трое. Неподвижные, как изваяния, но от этого лишь более зловещие.

Братство Абсолюта.

Их не спутаешь ни с кем — чёрные, словно вырезанные из самой ночи, одеяния, маски без единой щели, неестественная неподвижность. Вопросы роем закружились в голове: как они нас вычислили? Почему я уверен, что пришли именно за нами?

Но ответ пришёл сам собой, стоило лишь проследить направление их безликих взоров. Они наблюдали.

За домом Ридикуса.

Отступив на несколько шагов назад, я окинул взглядом округу, убеждаясь, что за мной никто не наблюдает. Буквально растворяясь в воздухе, я шагнул в объятия тьмы, активировав магическое умение. Но едва моё тело начало трансформироваться, как в метре от моего прежнего местоположения вспыхнул ослепительным светом магический фонарь. Его свет был настолько ярок, что я едва не потерял равновесие и не сорвался с края крыши, куда шагнул. А затем он ещё и завопил пронзительным голосом, словно раненый феникс.

"Неужели это местный аналог сигнализации?" — мелькнула пугающая мысль. Или, быть может, он реагирует исключительно на тёмную магию? Проверять гипотезы времени не оставалось — со всех сторон уже раздавались торопливые шаги стражей.

Использовать в такой ситуации «портал из молний» значило бы подписать себе приговор — его ослепительное сияние видно за полкилометра. Тьма же... Тьма была куда более надёжным союзником.

Трое загадочных наблюдателей тоже пришли в движение. И, как назло, один из них заметил меня, указывая в мою сторону костлявым пальцем.

Так как мы находились на крышах соседних зданий, разделённые двадцатью шагами пустоты. Анализируя исходящие от меня энергетические потоки, я с облегчением отметил отсутствие по-настоящему мощных противников. Вернее, никто из них не обладал крупным осколком — это было ясно по тому, как мощно пульсировала моя магия. Так же я знал, они не управляли артефактом — он действовал сам по себе, блокируя всё вокруг. Что ж, это хоть какое-то облегчение. Иначе это было бы уже откровенным читерством.

Когда все трое членов Братства синхронно развернулись в мою сторону, в голове мелькнула дерзкая мысль: самое время испытать то заклинание из запретного фолианта.

«Nox quiris! — сорвалось с губ, и в следующий миг из моей ладони вырвалось копье чистейшей тьмы. Полутораметровый клинок из сгущённого мрака, толщиной с моё запястье, преодолел расстояние, между нами, быстрее, чем успел бы моргнуть обычный человек. Острие пронзило грудь того, кто первым заметил меня, с лёгкостью, которой позавидовал бы любой дротик.

И если бы я держал в руках обычное, пусть даже идеально сбалансированное копье, никогда бы не сумел бросить его с такой убийственной точностью. Но это было не просто оружие: вонзившись в цель, оно начало высасывать жизнь, окутывая жертву мерцающим черным сиянием.

"И кто же совсем недавно собирался оставлять меньше трупов?" — ехидно поинтересовался внутренний голос.

"Но это же члены Братства Абсолюта, — тут же нашёлся я. — Сами знаете, какие они мерзавцы".

"А может, стоило передать их стражам?" — не унималась совесть.

"Э-э... не подумал об этом", — признался я себе, пока мысленный диалог проносился со скоростью молнии.

Действовать нужно было немедленно: ситуация стремительно выходила из-под контроля. И тут я сделал неожиданное открытие об этих фанатиках: их ненависть к магам каким-то извращённым образом сочеталась с готовностью пользоваться магией. Это стало ясно, когда двое оставшихся, даже не взглянув на умирающего товарища, метнули в меня кинжалы.

Но самое странное было не это. Лезвия летели не прямо в меня, а в пространство рядом, чтобы в следующее мгновение сами нападающие материализовались в точках их попадания, оказавшись в опасной близости от меня. Их понимание магии оказалось куда более изощренным, чем я предполагал.

— Да вы охренели народ? Это магия. Вам нельзя такое! — вырвалось у меня, когда я в ярости пропустил слова через зубы. — Вы же против неё и боритесь. Фу такими быть. Я всё вашему начальству расскажу. Отступники чёртовы.

Прежде чем первый из фанатиков успел сориентироваться после телепортации, моя нога уже врезалась ему в живот. От удара он пошатнулся, едва не сорвавшись с карниза, но моя победа оказалась пирровой — в тот же миг холодная сталь вонзилась мне в спину.

Я взвыл от боли, проклиная свою же глупость. Надеялся на защитный покров из тьмы, но стоило этим проклятым осколкам приблизиться, как броня растворилась, словно дым на ветру.

От следующего удара мне чудом удалось увернуться. Выбора не оставалось — только бежать.

Кровь стучала в висках, когда я мчался по покатым крышам. Благо, их форма и материал — гладкая черепица из обожжённой глины — позволяли развить приличную скорость. Но члены этого Братства Абсолюта оказались в отменной форме, их тени неотступно следовали за мной.

Перепрыгнув на соседний дом, я приземлился на спину, одновременно выхватывая из пространственной сумки арбалет с артефактным болтом. Слава древним мастерам — что натянутая тетива, находясь в волшебном хранилище не теряет своих свойств.

Щелчок. Свист рассечённого воздуха. Болт впился в бедро преследователя.

«Мда... Тебе нужен не только учитель фехтования, но и тренер по стрельбе», — мысленно корил я себя, поднимаясь и снова бросаясь вперёд.

Теперь за мной гнался лишь один преследователь. К моему величайшему неудовольствию, этот фанатик не только настиг меня, но и ухитрился всадить сапог прямо в мою истерзанную спину. Высота — около пятнадцати метров. Достаточно, чтобы разбиться вдребезги.

Я летел вниз, наблюдая, как каменная мостовая стремительно приближается, уже мысленно прощаясь с этим жестоким миром, когда вдруг — о чудо! — мой источник магии пробудился. Беззвучно раскрыв портал из самой тьмы, я материализовался за спиной своего обидчика.

Толчок. Мой сапог встретился с его спиной с приятной (для меня) силой. Поскольку летать эти фанатики не умели, я уже предвкушал сладкий звук его падения... Но нет! Этот чёртов акробат умудрился перевернуться в воздухе и метнуть кинжал прямо в меня, одновременно телепортируясь обратно на крышу.

Да как же так?! — в сердцах пнул я злосчастный клинок, едва тот приземлился рядом. И о чудо! Мой «друг» материализовался именно там, куда улетело его оружие.

В приступе радости я выпустил в него копье тьмы. Но этот нехороший дядя, будто сам Джеки Чан в расцвете сил, ловко увернулся, пропустив смертоносную магию в сантиметрах от своего носа.

Нет уж, так я играть с вами не буду! — проворчал я с большой долей разочарования. — Кто вас там тренирует? Сам Чак Норрис?

Резкий звук за спиной заставил меня крутануться на пятках, но мой источник магии вновь предательски исчез, едва не став роковой ошибкой — клинок просвистел в сантиметре от лица. Тот самый фанатик с болтом в бедре, хромая и скрипя зубами, все же продолжил погоню. Артефактный снаряд торчал из его ноги, как дьявольское жало, но это не остановило одержимого.

Теперь он представлял угрозу не больше, чем раненый щенок. Меч легко выскользнул из ножен, сверкнув в лунном свете. Его короткий кинжал и травмированная нога сделали своё дело — после серии финтов мне удалось сначала рассечь ему руку, а затем вонзить клинок в живот.

«Покончено», — подумал я, наблюдая, как его тело начинает рассыпаться в пепел. Если, конечно, у этих фанатиков не нашлось бы целебных зелий... Но нет, через мгновение от противника не осталось и пятна на черепице.

Последний из трио уже мчался ко мне, его шаги гулко отдавались по крыше.

— Да что вам от меня нужно? — рявкнул я, делая стремительный выпад. Он ловко отпрыгнул, не удостоив ответом, и сам перешёл в атаку.

Сталь встретилась со сталью — его кинжал отразил мой удар, осыпав нас искрами. В их мерцающем свете я разглядел его лицо — искажённое слепой ненавистью, с горящими фанатичным огнём глазами.

— Эх, дружище, таким, как ты, лучше искать счастья в других мирах, — процедил я сквозь зубы. — Например, в моём родном. Там магии нет...

Мои слова подействовали как удар — он замер на долю секунды. Этого хватило. Меч скользнул по кинжалу, а следом мой кулак, заряженный крохотной частицей тьмы (хотя по ощущениям я пытался приручить заклинание архимагского уровня), врезался ему в переносицу. Фанатик рухнул на пятую точку.

Шутить с такими — себе дороже. И стоять, любуясь своей победой, тоже не стоило — сколько героев поплатились за такую глупость! Меч без колебаний нашёл свою цель... Точнее, почти нашёл. Вместо сердца лезвие пронзило лёгкое.

«Черт возьми, — мысленно выругался я, — почему я всегда думал, что сердце слева? Оказывается, оно посередине!» Признаюсь это открытие я сделал намного позже, наблюдая, как последний противник медленно превращается в пепел.

Жестокий финал. Но в этом мире по-другому нельзя. Мне похоже надо с этим просто смириться.

В квартале царила невообразимая суматоха. Стража металась во всех направлениях, доспехи звенели, голоса перекрывали друг друга. Я, пригнувшись, осторожно пробирался по крышам, стараясь не привлекать внимания. С моим-то ростом — «настоящая палочка-выручалочка» для скрытного передвижения. Ещё бы светящуюся табличку повесить на спину с надписью — я тут.

Магию использовать было опасно, поэтому я лишь выпил зелье исцеления, ощущая, как его живительная сила разливается по телу.

Спустившись по ржавому водостоку, я огляделся и, сделав глубокий вдох, вышел на центральную улицу, стараясь выглядеть как обычный прохожий.

«Фух, пронесло», — подумал я, чувствуя, как сердце постепенно успокаивается. Ещё немного — и меня бы схватили, а там уж пиши пропало.

— Эй, ты! Стоять! Кто такой? — раздался резкий окрик за спиной.

— «Твою налево», — выругался про себя, но на лице уже расцветала самая обаятельная улыбка.

— Доброго здоровья, господин стражник. Я Кайлос, иду к своему наставнику по приглашению.

— Эй, Ройс! Тут по твоей части! — крикнул стражник, и через мгновение передо мной оказался мужчина лет тридцати, в голубоватой мантии, с белоснежными волосами, уложенными в стиле того самого принца Ноктиса из «Финал Фэнтези».

— Добрый вечер, — поспешил я поздороваться, стараясь выглядеть наивным и немного растерянным. Такой образ обычно вызывал больше доверия.

— Вечер добрый, юноша. Я Ройс, командир этого отряда. Представься и объясни, что ты здесь делаешь.

— Я Кайлос, недавно поступил в Академию Феникса. Адепт молнии, — выпалил я нарочито торопливо. Пусть думают, что я перепуганный новичок. — Иду к наставнику Ридикусу Огнебровому по личному приглашению.

— Да-а? Тогда ты не...

— Да-да, конечно, — перебил я его, зажигая на ладони маленькую искру. На вид — обычное заклинание ученика, но я вложил в него чуть больше силы, чтобы опытный маг почувствовал разницу.

— Впечатляет. Сколько тебе лет?

— Пятнадцать, господин маг.

— Рад видеть в наших рядах такой талант. Ничего подозрительного не видел?

— Видел! Там, на крыше, трое в черных масках и плащах. Я как раз искал стражу, чтобы сообщить. Похоже, это были члены Братства Абсолюта — очень уж подходят под описания из книги, которую я недавно читал.

— Мерзавцы, — сквозь зубы процедил Ройс, затем, мгновенно переключившись, разразился командой: «Отряд Лима — за мной! Ван, обходи справа! Олик, слева!»

И вот я уже стою один посреди внезапно опустевшей улицы, чувствуя, как напряжение постепенно спадает.

«Кто молодец? Я молодец. Хе-хе.», — облегчённо выдохнув я бодрым шагом направился к дому Ридикуса, пока стража занята поисками мнимых террористов.

Дойдя до фонтана с тритонами, я уже подумывал развернуться и отправиться восвояси — время было уже позднее и мне стало неудобно беспокоить Ридикуса столь поздно. Но судьба распорядилась иначе.

Из-за поворота показалась знакомая фигура Огнебрового. Оказалось, до его дома было рукой подать, а сам он, как выяснилось, любил в этот час прогуляться по улицам Огненного квартала. И не один, а в компании дамы — ослепительно красивой, с горделивой осанкой и пронзительным взглядом цвета морской волны.

— Кайлос? — удивлённо поднял бровь маг, заметив меня. — Что ты здесь делаешь?

— Добрый вечер, — вежливо поклонился я, затем показал на свою изорванную рубаху, которую до этого тщательно скрывал под плащом. — Шёл к вам, да вот неприятности по дороге случились.

— Кто это сделал? — в голосе Ридикуса зазвучали стальные нотки.

— Кхм, — тактично кашлянула дама, напоминая о своём присутствии.

— Ой, прости, — спохватился Огнебровый. — Кларис из рода Витан, моя давняя знакомая. А это Кайлос, мой новый студент. Довольно… перспективный адепт молний.

— Чрезвычайно приятно, — я склонил голову чуть ниже, чем обычно — всё-таки передо мной была не просто аристократка, а представительница одного из влиятельнейших родов. И, что любопытно, рода, к которому у меня имелись дела. Но обсуждать их сейчас было бы верхом бестактности.

— Взаимно, — улыбнулась Кларис. Её голос звучал, как нежно, так приятно, будто мама перед сном читает тебе сказку. — Кстати, мой младший брат тоже поступил в Академию в этом году. Возможно, вы уже пересекались.

— Вполне возможно, — дипломатично ответил я, не уточняя, что уже догадался, о ком идёт речь. Тот самый парень с четвёркой на груди в зелёных…

— Милая Кларис, дай мне минутку, и мы продолжим нашу беседу, — попросил Ридикус.

— Конечно, Риди, — ласково ответила она и грациозно опустилась на одну из многочисленных лавочек, окружавших фонтан. Её плавные движения напоминали танцующую на ветру иву.

Мы отошли на несколько шагов, и Ридикус активировал артефакт безмолвия. Хотя шум воды, льющейся из пастей тритонов, создавал достаточный гул, осторожность не помешала — слух у магов, как я недавно убедился, невероятно чуткий.

— Как это понимать? — с ехидством произнёс я, сдерживая эмоции чтоб не начать улыбаться. — Ты же сам с Торгусом мне втолковывал, чтобы я и близко не подходил к лекарям! А теперь вижу, как архимаг Ридикус вальяжно прогуливается и воркует с представительницей рода Витан!

Огнебровый раздражённо махнул рукой:

— Хватит умничать. Это совсем не то, о чем ты думаешь. Мы соседи с детства, если тебе так интересно.

— А мне казалось, что родовое поместье Витан находится не в стоилце...

— У них полдюжины резиденций по всему королевству. Но хватит об этом, — резко оборвал он. — Зачем искал меня? И что случилось с тобой?

Я глубоко вздохнул:

—Хотел продать горошины. Остро нуждаюсь в деньгах. Но по пути наткнулся на отряд Братства, следивший за вашим домом.

Ридикус внезапно напрягся:

— Ты уверен, что это были они?

— Тела растворились в пепле, а моя магия перестала работать в их присутствии, — подтвердил я. — Как вы думаете, я мог перепутать?

— Как тебе вообще удалось сбежать? — удивился маг, но тут же сообразил: — А, понял. Ты их... ликвидировал. Всё время забываю, что ты не обычный мальчик.

— Пришлось. Они не оставили выбора.

— Да, они такие, — скривился Ридикус.

— Кстати, — внезапно вспомнил я, — когда я использовал шаг во тьме, какой-то магический фонарь завопил и вспыхнул, будто хотел затмить само солнце. Что это было?

Лицо наставника исказила гримаса досады:

— Боги, совсем забыл тебя предупредить. Магия тьмы под запретом для незарегистрированных практиков. По всему городу расставлены артефакты. Стоит применить её как вся страж в округе сбежится.

— Вот это поворот. Прекрасно, что я узнаю об этом таким образом. А не от своих наставников.

— Прости, — пожал плечами Ридикус. — Что касается твоих дел — завтра сам заеду. Заодно расскажешь, куда у тебя делись деньги, которых хватило бы на двести лет безбедной жизни, даже если питаться одними трюфелями и амброзией.

Когда мы уже собрались расходиться, Огнебровый неожиданно остановил меня жестом.

— Кай, постой-ка, — в его голосе прозвучала несвойственная ему смущённая нотка. — У тебя случайно нет с собой чего-нибудь... вкусненького? Хочу угостить Кларис. И не смотри на меня так осуждающе — завтра полностью рассчитаюсь.

Заметив моё выражение лица добвил:

— Скряга, прямо как твой учитель. Видно, что его влияние на тебе сказывается. Ох не тому ты учился у него.

— Вот, возьмите, — я протянул два шёлковых мешочка, в каждом из которых лежало по несколько шариков, пропитанных «горошинами счастья». — Это мой подарок. Без всяких условий.

Развернувшись, я уже собирался уходить, когда услышал его тихое:

— Спасибо, Кай.

Пересекая границу Огненного квартала, где роскошные особняки сменились более скромными, но всё же аристократическими усадьбами, мой слух уловил отчаянный женский крик, доносящийся из узкого переулка.

— Да неужели? — воздел я глаза к небесам, где, по моим предположениям, восседало само мироздание, развлекаясь за мой счёт.

Не раздумывая, я изменил маршрут, направляясь на звук.

— Может, не стоит? — внезапно возник рядом Аэридан, его полупрозрачная форма мерцала в вечерних сумерках.

— А где ты был, пока меня пытались прикончить? — огрызнулся я.

— Я? — фамильяр задрал невидимые брови. — С Пуфом разговаривал.

— Напомни, чей ты фамильяр: мой или этого зелёного обжоры?

— Твой, конечно. Но в своё оправдание скажу: ты меня не призывал. Откуда мне было знать, что ты в опасности? Я же не тень твоя, чтобы везде следовать по пятам.

— А должен был, — зло бросил я. — Сегодня ты бы очень пригодился.

— Ладно, постараюсь быть внимательнее, — вздохнул Пегарог усаживаясь мне на плечо.

— Уж постарайся, — сдержал раздражение я, на ходу выхватывая меч. Где-то в глубине души я уже знал — простым разговором дело не обойдётся. Уже с моим-то везением точно. Похоже, кому-то снова предстояло познакомиться с остротой моего клинка.

Глава двадцатая.

Спасение и новые неприятности.

Марина лежала в постели, прижавшись к могучему плечу супруга, но сон не шёл к ней. Перед глазами всё ещё стоял тот юноша — Кайлос, — заставивший Диск Пробуждения Силы вспыхнуть ярче полуденного солнца. Разумом она понимала: пред ней стоял маг невероятной мощи. Но что не давало покоя — так это цифра девять, вышитая на его студенческой мантии.

— Милый, ты не спишь? — тихо спросила она, ворочаясь.

— Как тут уснёшь, когда ты так громко думаешь, — пробурчал орк, обнимая её и целуя в макушку. — О чём тревожишься?

— Диск Пробуждения Силы... У него семь кругов, верно?

— Ты же сама знаешь ответ, — усмехнулся он, но голос жены звучал слишком серьёзно, чтобы отмахнуться.

— Я не об этом. Мы всегда считали: каждый круг соответствует рангу. Первый — ученик, второй и третий — адепт и старший адепт, четвёртый — мастер, пятый — магистр, шестой — архимаг, седьмой — архимагистр.

— Вроде так. Только раньше, как мне помнится, считалось: первый — это магические существа, а второй и третий — ученики адепт соответственно, — нахмурился супруг, окончательно проснувшись. Он приподнялся на локте, стараясь разглядеть её лицо в полумраке. Если жена завела этот разговор — значит, её что-то всерьёз встревожило. Потому как не будет она среди ночи задавать подобные вопросы просто так.

— Но если артефакт нельзя обмануть... и цифра на мантии отражает количество зажжённых кругов... — голос Марины дрогнул. — Может ли быть так, что число на эмблеме окажется больше, чем кругов на диске?

Орк задумался, скребя пальцами грубую щетину на подбородке.

— Где-то в детстве мне попадалась старая книга, — наконец произнёс он. — Не помню, откуда она взялась... но там утверждалось, что когда-то Диски имели девять кругов. А потом, много тысячелетий назад, с ними что-то случилось — и осталось лишь семь.

— Что именно произошло? — Марина резко приподнялась, глаза её горели в темноте.

— Не помню. Но названия рангов... вроде восьмой был Божественный, а девятый... — он замолчал, напрягая память.

— Вершитель, — прошептал орк наконец, и слово повисло в воздухе, словно запретное заклинание.

— С Божественным более-менее понятно, — Марина впилась пальцами в его руку. — Но кто такие Вершители?

— Ты вообще собираешься спать? — устало проворчал супруг.

— Расскажешь — усну, — твёрдо заявила она, усаживаясь поудобнее и глядя на него с вызовом.

— Любопытно… — промолвил Вортис, задумчиво склонив голову. — Ты, мудрейшая наставница, хранительница знаний о магической истории Керона, и вдруг не ведаешь древней саги о Вершителе?

— Дорогой мой, — улыбнулась в ответ супруга, ловко поправляя прядь волос, выбившуюся из строгой профессорской причёски. Волосы орков жёсткие, и их надо укладывать как минимум с вечера, чтобы утром всё выглядело великолепно. — Я погружаюсь в трактаты летописцев и мыслителей, а не в бабушкины сказки. Но, видимо, отныне придётся расширить круг чтения, раз даже в моих познаниях зияют такие прорехи.

— Что ж, поведаю, — Вортис попытался устроиться поудобнее, что было не так-то просто, когда на животе восседала его ненаглядная. — Вершитель… Тот, кто осмелился оспорить волю небожителей.

В иерархии магических ступеней он возвышается даже над Божественным — но не становится богом. Он — вызов, брошенный самим небесам, и не сокрушённый их гневом.

Легенда гласит…

В те времена, когда мир был ещё юн, а боги ступали по земле, жил великий маг — Эредан, Клинок Рассвета. Он достиг вершины, коснулся ранга Божественного… но отверг дар превращения в бога, ибо видел, как владыки небес играют судьбами смертных, словно пешками на доске.

И тогда он вознамерился переписать законы бытия, сотворив заклинание, способное разорвать узы между миром людей и обителью богов. Небожители, почуяв угрозу, обрушили на него всю свою ярость… но Эредан устоял. Он переступил черту, став чем-то большим, чем маг, но так и не вознесясь до уровня бога.

Так явился миру первый Вершитель — живое противоречие, судья небожителей и хранитель хрупкого равновесия. Некоторые верят, что именно он придал мирозданию его нынешний облик.

— Потрясающе… — прошептала Марина, сползая и кутаясь в покрывало. — Как я могла пройти мимо такого? Завтра же отправлюсь в архив, попытаюсь отыскать первоисточники.

— К чему тебе это? — прищурился супруг.

— Ох, просто… интересно, — она отворотилась, пряча лицо в складках ткани.

Вортис почуял лёгкую фальшь в её голосе, но спорить не стал. Он знал свою Мариночку как свои пять пальцев — если она что-то утаивала, значит, были на то причины. И однажды она сама всё расскажет… когда сочтёт нужным. Доверие — вот что главное в их отношениях.

***

Город Прибрежный

Тяжёлый день, будто вымощенный камнями усталости, наконец остался позади. Лирия брела по узким улочкам Прибрежного, где вечерний туман цеплялся за крыши домов, словно седые пряди забытых душ. Сегодня ей снова пришлось скрести полы в особняке какого-то богача, смывая следы его шумного пиршества. Работать она была привычна — руки её давно знали цену труду. Но когда за этот труд платят гроши, да ещё и скупее обычного, в груди закипала горькая обида. А самое горькое — что изменить ничего нельзя.

Дом встретил её тишиной, пропитанной запахом дешёвой свечи и сушёной рыбы. Она уже успела вытереть слёзы по дороге — слезами бессилия, которые высыхали быстрее, чем успевали оставить след. Но едва переступив порог, женщина замерла.

На крохотной кухне, где двум людям и то не разминуться, сидел незнакомец в добротном камзоле. Рядом, спокойная и даже любопытная, примостилась Сейла — её дочь, а из соседней комнаты украдкой выглядывал Тини, младшенький, широко раскрыв глаза.

— Добрый вечер, Лирия, — мужчина поднялся, вежливо уступая место.

Женщина медленно опустилась на стул, оценивая ситуацию. Дети не боялись — значит, угрозы нет.

— Меня зовут Айзик. Я представляю гильдию «Печкин и Ко». Мы занимаемся доставкой посланий.

— Я знаю, кто вы, господин Айзик, — тихо ответила Лирия, сжимая потрёпанный подол фартука. — Два месяца назад я убирала ваш дом после празднования… рождения сына.

— Ах да, помню, — его лицо озарилось тёплой улыбкой.

— Я… что-то сделала не так? — сердце её дрогнуло, ум лихорадочно перебирал воспоминания. Всё было как обычно: вымытые полы, начищенная посуда, даже лишнюю монету тогда дали…

— Нет-нет, не тревожьтесь. Я пришёл по иному делу.

Он достал из сумки конверт с аккуратной печатью и небольшой кошель, звонкий от содержимого.

— Пожалуйста, распишитесь.

Мужчина протянул ей странный артефакт — гладкий камень с выгравированными рунами. Она прижала его к ладони, и на поданном листке проступил мерцающий отпечаток — след её души. Подделать такое невозможно.

— Всего вам доброго.

Посыльный кивнул и вышел, оставив в тесной комнатке лёгкий шлейф дорогих духов и недоумение. Лирия смотрела на конверт, не решаясь его открыть.

Что могло быть внутри?

И главное — кому она вообще могла быть нужна?

Дети, словно стайка взбудораженных воробьёв, тут же обступили мать, осыпая её вопросами.

— Погодите, дайте разобраться! — Хозяйка дома подняла руку, умоляя о тишине, и развернула письмо дрожащими пальцами. Голос её звучал неуверенно, когда она начала читать вслух:

«Дорогая мамочка, пишет тебе твой сын Вилер.

Я устроился на службу к одному важному господину. Зовут его Кайлос, он маг. Ученик самого Торгуса Ворхельма. И вот что он предлагает: тебе — работу в его доме. Делать то же, что ты делаешь всегда, только в одном месте. Жить будете там же, при доме. А платить… десять золотых в месяц…»

— Сколько?! — Сейла аж подпрыгнула на месте. — Да он рехнулся!

— Маги и вправду богаты, дочка… — Лирия покачала головой, перечитывая строки. — Но за простую уборку такие деньги? Может, сын просто дурачится?

Дочь выхватила письмо из её рук и продолжила читать, сверкая глазами:

«Вы наверняка подумали, что он сумасшедший. Но дело в клятве — магической. Всё, что увидите или услышите в его доме, нельзя будет разглашать. А чтобы мои слова не казались пустой болтовнёй, как вы наверняка подумали, в кошельке лежит пять золотых на дорогу. Если передумаете — оставьте их себе. Господин сказал, что это плата за прекрасное воспитание сына.»

Лирия, руки которой дрожали, будто в лихорадке, развязала кошель и осторожно высыпала содержимое на стол. Пять золотых монет, отчеканенных с изображением императора Каэла и феникса, покатились по деревянной поверхности, сверкая в тусклом свете почти догорающей свечи.

— Похоже, он не шутит, мама… — прошептал Тини, широко раскрыв глаза.

Женщина вдохнула резко, будто очнувшись.

— Так, дети, собираем вещи. Быстро. — Голос её стал твёрдым, почти жёстким. — Если кто-то узнает, что у нас такие деньги, нам не пережить и ночи.

Ещё до того, как первые лучи солнца коснулись крыш Прибрежного, нанятая повозка уже мчалась по дороге в столицу, увозя семью Вилера прочь от нищеты — в новую, неведомую жизнь.

***

Когда мы вошли в проулок, то заметили, как трое бандитской наружности окружили девушку. Причём один приставил к её горлу нож. Всё выглядело так театрально, что я не выдержал и засмеялся.

Пегарог, летевший рядом, также не удержался от ехидного комментария.

— Что эти бандиты себе позволяют? — и заржал. Мы заржали. Со стороны это, наверное, смотрится очень… ну, скажем, странно. Они же его не видят и не слышат. Да и фильма этого не смотрели.

— Вы кого дурите, идиоты? Думаете, кто-то клюнет на это представление?

Троица мужчин и богато одетая девушка уставились на меня в полном изумлении, ведь я стал искать того, кто всё это устроил.

— Эй, давайте выходите. Подерёмся нормально. Вы же не думаете, что я поведусь на такое? — крикнул я в пустоту, убирая меч. — Ну серьёзно, три обычных бандита и даже не ученики грабят в богатом районе, где стражей как тараканов, аристократку и притом столь красивую? Вы уж меня совсем за дурака не держите.

— Слышь, ты, свалил бы отсюда, — шикнул на меня тот, что был ближе всех, а после он и его подельник двинулись ко мне.

— Ой, боюсь-боюсь, — поднял я ручки и притворно задрожал.

— Помоги, — прошептала девушка одними губами, но тот, кто держал, услышал и ударил по щеке наотмашь, да так, что у неё искры из глаз брызнули.

— А вот этого делать не стоило.

«Ictus Fulminis» — два тела упали, корчась в судорогах.

Тот, что держал нож у её горла, встал за её спину, используя девушку как живой щит.

— Не подходи, или перережу ей горло, — заверещал он таким голосом, будто ему кое-что подрезали.

Я замер.

— Разберусь, — сказал Аэридан и сорвался пулей, оставляя радужный шлейф. Подлетев к бандиту, он поднял ногу и…

— Мои глаза! А-а-а-а, как больно, — бандит на миг отпустил свою жертву, и я тут же ударил молнией ему в грудь. К слову сказать, никого из них не убил. Мало ли меня хотят подставить, а так будет шанс оправдаться.

— Красава, отлично сработал.

Пегарог почему-то смутился.

— Чего такое?

— Да я вообще-то хотел его рогом долбануть, а пока летел… В общем, мы с Пуфом перепили немного, и я захотел… Ну, не сдержался я.

Мой гогот разнёсся по всему проулку, да такой, что девушка, кажется, начала меня бояться больше, чем тех, кто её сюда завёл.

— То есть ты… Ай, ладно, даже думать не хочу об этом.

Я подошёл к девушке и представился:

— Добрый вечер. Меня зовут Кайлос, я студент магической академии.

Девушка несколько секунд разглядывала меня, а после осторожно проговорила:

— Элис.

— Привет, Элис.

Мы вышли наружу, где я встретил патруль стражей и передал им информацию о бандитах. После отправился проводить её.

— Скажи мне, а чего ты так поздно тут делаешь и притом одна?

— Я от подруги шла. Всегда так хожу. Она в огненном квартале живёт.

Видя, что я не понимаю, она пояснила:

— Здесь не бывает бандитов. Когда брат узнает, он будет в ярости.

— Почему брат, а не отец?

— У меня нет родителей. Погибли в Ничейных землях.

— Соболезную.

Дальше разговор пошёл о разном, я рассказывал укороченную версию моего прибытия сюда. Она про жизнь без родителей. Когда мы подошли к дому, причём весьма красивому, но не очень большому, то я ничуть не удивился, увидев Майлса из рода Лавий. Не уж-то он подстроил всё это? — но, не придумав зачем ему это, отбросил мысль как бесполезную.

— Ты где пропадаешь? — начал было он, но заткнулся, увидев меня. — Ты?

— Я.

— Вы что, знакомы? — Девушка, встав рядом с братом, поочерёдно переводила взгляд с меня на него.

— Ага, учиться будем вместе, — ответил я ей, потому как братец, похоже, завис.

— Всё, можешь не благодарить, — развернувшись, потопал домой.

Он так ничего и не ответил, накинувшись с расспросами на сестрёнку.

— Слушай, друг, мне кажется, приключение на один вечер выше крыши.

— Согласен, пошли домой. Спать охота, — примостился на плече Аэридан. Пока шли, он уснул. Тоже мне защитник с недержанием.

Когда подошёл к дому, то народ… все мои стояли снаружи. Почти все.

Похоже, поспать мне сегодня не светит, — подумал я, а мои тревожные мысли мигом разбудили фамильяра.

— Кай, у нас проблема, — ко мне подлетел Рома, а за ним и все остальные.

— Какие проблемы и где Лари?

— Эм-м... Вот с ним и проблема. Он ушёл к себе в комнату, а после, когда Фил захотел войти внутрь, то увидел, как Пугало стоит посреди комнаты, его глаза налиты чёрным и в руке он держит тот кинжал.

В общем, мы решили свалить из дома и дождаться тебя.

— Умное решение, — похвалил я его и на всякий случай достал мана-кристалл. Лучше перестраховаться. А ведь я ещё тогда почувствовал, что с его кинжалом что-то неладное. Да и лавка оружейника ни с того ни с сего пропала.

— Грохотун, Вейла, — подозвал я этих двоих единственных, кто хоть как-то связан с магией, — вы что-нибудь видели или почувствовали?

— Что-то очень плохое, господина Кайлоса.

Гоблин, видимо, и вправду напуган, раз вновь назвал моё имя наперекосяк.

— Да, Кай, там что-то и вправду нехорошее, и причём тьма непроглядная. Может, не стоит тебе туда соваться? — Вейла как Пуф слегка подрагивала.

— А кому? — усмехнулся я. — Позвать стражу? И тем самым признать, что он убил людей в Пепельных кварталах? Плюс незаконное оружие, причём явно обладающее тьмой? Нет уж, спасибо. Да и клятву я дал.

— Тогда я пойду с тобой, — неуверенно произнесла она.

— И я, — вызвался Пуф.

Однако я вижу, как ему страшно. И это нормально, тьма пугает всех. Пока они не столкнутся с лекарями. По сравнению с ними тьма — так, мелочи жизни. Стоп, что-то я не о том начал думать.

— Стойте тут и не пытайтесь мне помочь. Если что случится, деньги поделите между собой. Главное, не суйтесь внутрь, а то можете подставить меня, и мне придётся спасать вместо одного ещё и вас. Всем всё ясно? — все дружно ответили «да».

— А раз ясно. Тогда делаем вид, что всё хорошо, и, если соседи спросят… В общем, придумаете что-нибудь. А я пошёл.

Когда открыл дверь в дом и вошёл внутрь, первое, что заметил, так это то, что дом наполнился магией тьмы. Сама дверь скрипнула, словно нехотя пропуская меня внутрь, и я замер на пороге, ощутив, как густая магия тьмы обволакивает воздух, тяжёлая и сладковато-приторная, как запах увядающих ночных цветов. Со второго этажа нисходили волны леденящего душу холода — не просто холод, а сама эманация смерти, просачивающаяся сквозь дерево и камень, словно яд.

Я знал, откуда она исходит.

— Мы справимся, — прошептал Аэридан.

Взяв себя в руки, я кивнул ему и начал подниматься по ступеням, каждый мускул в теле напряжён, как тетива. Готовый в любой миг отпрянуть во тьму — не из страха, нет. Стратегическое отступление — вот как назвал бы это Ридикус. Если бы он вообще одобрил мой безрассудный поступок.

Зачем я здесь?

Потому что в глубине души верил: там всего лишь магическое существо, а не нечто большее. Потому что был уверен, что справлюсь. Будь на моем месте кто-то другой — скажем, тот же Ридикус — он бы уже давно отступил, дождался подкрепления. Но я не он. Это раз. И два, Лари мой человек, и никто не смеет нападать на моих людей. А то, что это нападение, я более чем уверен.

Дверь в комнату подалась бесшумно, и я резко отпрыгнул в сторону, ожидая смертоносного луча, когтей, взрыва тьмы — чего угодно.

Тишина.

Тогда я шагнул внутрь.

И увидел его.

Лари — вернее, то, во что он превратился — он не стоял как сказал Рома со слов Фила, а сидел в кресле, склонившись вперёд, будто уснул после изнурительного дня. Но это не был сон. Его кожа, некогда здоровая и смуглая, теперь белела, как первый зимний снег, а сквозь неё проступали чёрные прожилки, будто кто-то вплёл в его вены саму тьму. Руки безвольно свисали, пальцы слегка подрагивали, словно в последней попытке схватиться за жизнь.

Я застыл, сердце бешено колотясь в груди, готово было в любой миг выпрыгнуть наружу.

Это было непросто существо.

Это было нечто большее. Это была тень, подобная той, что я встречал на гризайлях в зале с колоннами Скверноликого. И, кажется, я догадываюсь, кто к этому причастен.

Скорость, с которой вскочил бывший Флинт (теперь лишь марионетка теней) и кинулся на меня, была колоссальна, единственное, что я успел сделать, — это перехватить запястье правой руки с красовавшимся в нём «Серпом Полуночи», чьё остриё метило прямо в мне в сердце.

Последующие мои действия привели к катастрофическим последствиям. То, что я задумал, было безумием — нет, мы совершили роковую ошибку.

Пегарог, верный, как боевой конь, бросился мне на помощь. Его «могучий» рог и моя рука одновременно коснулись лезвия — и этого оказалось достаточно.

Мир вздрогнул.

Стены закачались, как пьяные великаны, деревянные доски пола поплыли у меня под ногами, словно тонкий лёд под тяжестью шага. Воздух сгустился, превратившись в вязкую, удушливую тьму. Сознание выскользнуло, как песок сквозь пальцы, увлекая за собой в чёрную бездну.

И мы провалились.

Вместе.

Безвозвратно.

Очнулся я в сыром подземелье, спиной к покрытым инеем стенам, а фамильяр развалился на моей груди.

Холод стоял дикий, я стал быстро замерзать.

Тусклый свет в конце тоннеля едва разгонял мрак, обрисовывая контуры древних камней.

«Вот же угораздило», — подумал я, глядя на тёмные стены подземелья.

— Похоже, ты где-то знатно накосячил, раз эта капризная дамочка так тебя невзлюбила, — прошептал Аэридан, удобно устроившись на моем плече, будто наблюдатель в театре марионеток. Его голос звучал одновременно насмешливо и настороженно — он прекрасно понимал, в какую переделку мы попали.

Где-то в темноте капала вода, отсчитывая секунды до нашей встречи с тем, кто устроил эту ловушку.

Глава двадцать первая.

Борьба за разум.

То, что это не сон, я понял, потому как моя сумка была при мне. Включая всё содержимое. Хотя, может, мне кажется, что она при мне.

Ай! — вскрикнул я от боли в плече, куда меня укусил этот мелкий злыдень. — Ты чего делаешь?

— Проверка. Больно — значит, не сон.

— Чего-то ты только дурного от меня нахватался, — потирая плечо, пробурчал я.

— Чего было, того и нахватался. Не ко мне претензии.

Я немного подумал и согласился с ним: логично.

— Как думаешь, куда мы угодили?

— В объятия Крианы, — высказал он мои мысли. С учётом, что он их читает на раз.

— Да, я тоже так думаю. Если сложить все кусочки пазла, именно она заняла место Скверноликого. Однако он явно не обладал способностью вмешиваться в дела этого мира напрямую, а вот она как-то это провернула. Остаётся вопрос: зачем ей это?

— А ты будто не знаешь?

— Я-то чтобы знаю, я предполагаю. Тем не менее до конца в этом не уверен. Я её с нами не звал, проиграла она сама, да ещё к тому же я ей отдал плюшку с крысы. Чего на меня злиться?

— Да тут не в этом дело, — он облетел вокруг меня и завис перед лицом. — Плевать она на всё это хотела. Как мне мыслится, она считает, ты её бросил, вот и все дела.

— М-да, только и сказал я, поднимаясь.

Я прислушался к внутреннему источнику магии — он отзывался, пусть и не так ярко. Это уже было хорошо. Можно было, конечно, обернуться в броню из сгущённой тьмы, чтобы холод не пробирал до костей, но с контролем над ней пока были проблемы.

Достал из кармана артефакт для разогрева еды — тёплый, почти живой на ощупь — и влил в него струйку магии. Тепло разлилось по телу, словно я превратился в свежеиспечённый пирожок, только что вынутый из печи.

— Ага, Кайлос с мясной начинкой, — мысленно хихикнул Аэридан, устроившись поудобнее у меня на плече. — Ну что, пойдём найдём эту тварь и прикончим? Она, конечно, захочет поговорить, вылить на тебя все свои «любовные» признания… Но ты не слушай. Бей сразу, как только пасть откроет. А лучше — до того.

— План есть, два бесстрашных героя в наличии — остальное мелочи, — бодро ответил я и шагнул навстречу тусклому свету в конце тоннеля.

Как только я вышел из тоннеля, передо мной открылась круглая площадка, покрытая тонкой коркой льда. Своды над головой напоминали стеклянный купол старой шахтёрской лампы — та самая мутная полусфера, сквозь которую едва пробиваются лучи солнца. А ещё в детстве у меня была такая игрушка: встряхнёшь — и внутри кружится искусственный снег. Ощутил себя диорамой.

Только здесь снег был настоящим, впрочем, как и мы.

А под самым куполом, вмёрзший в глыбу льда, висел Лари. Глаза закрыты, тело неподвижно. Холодное, бледное, как сама смерть.

Я не успел толком осознать увиденное — знакомый голос отвлёк меня.

— Привет, Кай…

Передо мной стояла Вейла. Совершенно голая. Из её полуоткрытых губ вырывались клубы пара.

— Ты какого… здесь делаешь? — выдавил я, но тут же сообразил: тень.

Заминка стоила мне крови.

Её рука — уже не совсем рука, а скорее волчья лапа с когтями — рванулась вперёд. Я не успел даже вздрогнуть. Острая боль пронзила грудь, оставив на коже кровавые полосы. Отскочив, я закричал, вместе с тем поскальзываясь и падая на пятую точку.

Не от боли, хотя и от неё тоже, — от неожиданности.

Спас меня Пегарог.

Мой верный фамильяр рванулся вперёд, как живая стрела. Несмотря на скромные размеры, он разогнался так, что его рог вонзился точно в лоб ухмыляющейся тени. Вейла рассыпалась, как дым, растворившись в воздухе.

Я, скрипя зубами, наложил на себя заклинание среднего исцеления. Рана затянулась, но осадочек остался. Я-то думал, опять психологически давить будут, а оно вон оно как. Новая метла по-новому метёт. Учтём.

— Похоже, разговоров не будет, — констатировал Пегарог, тряхнув рогами.

Я только кивнул, поднимаясь на ноги.

Они играли грязно.

Что ж, мы тоже так умеем.

Достав мана-кристалл и гримуар Морвенс, я приготовился к бою. То, что он будет, я нисколько не сомневался.

Следующим моим противником стал…

Ледяное подземелье дрогнуло, когда Грохотун Большой Пуф выкатился из тени, словно пробка из бутылки дешёвого гоблинского бражного. Его кинжалы в форме полумесяца — те самые, что я когда-то вручил ему в подарок — сверкали синевой яда.

— Кайлоса-Кайлоса тупой! Пуф теперь король теней! — прохрипел он, и его ухмылка растянулась до зелёных остроконечных ушей.

Я не стал отвечать. Пальцы сами потянулись к гримуару Морвенс, страницы которого зашевелились, словно живые.

Если уж бить тьмой, то бить от всей души. Первое заклинание, что я выдал, было: «Vincula Noctis».

Тот час же из-под ног гоблина вырвались чёрные щупальца, но Большой Пуф ловко кувыркнулся в сторону, перебирая своими короткими ножками.

— «Слепящий Вальс!» — прошептал Аэридан, и из его крыльев взметнулось облако радужной пыльцы.

Гоблин чихнул.

— А-а-апчхи! Что за дрянь...

Этого мгновения хватило.

Второе заклинание, личная её разработка: «Unguis Morvenis».

Тьма сгустилась вокруг моей руки, превратив её в гигантский коготь, который я послал вперёд.

Но гоблин не зря носил имя Грохотун. Он исчез — не в тень, а в грохоте внезапно обрушившегося свода. Камни посыпались мне на голову, а я едва успел создать "Щит Мрака".

— Сверху! — раздался крик фамильяра в голове.

Гоблин пикировал на меня, оба кинжала направлены в шею.

Третье заклинание: «Abyssus Vocat».

Я разжал ладонь — и прямо под Большим Пуфом разверзся кратковременный портал во тьму с мясорубкой из тысячей когтей, созданных первозданной стихией.

— Мамочки! — успел сказать он, прежде чем исчез в черноте.

На секунду воцарилась тишина.

Потом портал выплюнул его обратно — но уже не гоблина, а жалкую его тень, которая на миг приняла его форму, а затем рассыпалась, как пепел.

— Ну... это было слишком «легко», — пробормотал я, оглядываясь, не выбегает ли ещё кто.

Аэридан тяжело вздохнул:

— Просто потому, что ты наконец перестал болтать и начал колдовать.

Я только усмехнулся, стирая с лица капли чужой (или всё же своей?) крови. Похоже, он всё-таки зацепил меня.

Тени под ногами шевельнулись — будто посмеиваясь — а сколько ты ещё выдержишь?

Из образовавшегося проёма в стене чуть пригнувшись вышел Вул’дан Ночной Прилив. Адепт Воды, сын вождя.

Орк, тяжело ступая по хрустящему льду, остановился на центре площадки, замирая в пяти шагах от меня. Его могучие пальцы сжимали древко секиры так, будто он боялся, что она выскользнет из его рук.

Ледяной круг под нашими ногами мерцал тусклым светом, словно гигантское застывшее зеркало. В его глубинах отражались наши фигуры, но неестественно, искажённо. Если моё отражение было более или менее чётким, как в искривлённом зеркале, тогда как орк представал одним сгустком беспокойной тени, колышущейся и не имеющей определённой формы.

Лёд под нами дышал холодом, и с каждым выдохом от его поверхности поднимался лёгкий туман. Наши отражения в этом тумане смешивались, сливались, будто пытаясь предсказать исход схватки.

— Видишь разницу, Кайлос? — прошептали мне из теней. — Ты всё ещё человек. А он... Он уже стал тем, чем ты боишься стать. Прими свою судьбу, перестань сопротивляться.

Я сжал гримуар, ощущая, как переплёт жжёт пальцы. Лёд под ногами внезапно затрещал, будто зеркало, готовое разбиться.

— Кто б сомневался, — я приготовился к схватке. Да и Аэридан не дремал.

Никаких громких фраз или обещаний, он просто сорвался с места с единственным желанием уничтожить меня.

Я едва успел отпрыгнуть от секиры — подошва сапога скользнула по насту. Я грохнулся на колено, ледяная крошка впилась в ладонь. Быстро вскочив, я сделал два шага назад, оказавшись у края площадки.

— Осторожно, — произнёс Аэридан.

Бросив взор за спину, резко сделал шаг вперёд.

Так как вокруг площадки образовался обрыв. И что-то мне думается, упади я туда и…

— Ой, упал? — голос орка прозвучал неестественно тонко, точно звенящий лёд. Такой знакомый мне голос. — Кстати, Кай, а ты помнишь? Как бросил меня, чтобы спасти свою шкуру. Там, у трона Скверноликого...

— Заткнись, тень! — Я вскинул гримуар. Щупальца тьмы впились в лодыжки Вул’дана. Орк рухнул на лёд, но его звонкий девичий смех раскатился под сводами. Смотрелось это, конечно, пугающе. Такой большой, зелёный и с секирой, а голос девчачий. Хоть и красивый. Но это я так, к слову.

— Мило... А помнишь, как его тени обвили меня? Ты СМОТРЕЛ, Кай! И ничего не предпринимал!

— Ты проиграла битву с собой! — крикнул я, блокируя стеной из тьмы удар секиры.

Как я и думал, щупальца надолго орка не сдержали. Эта машина смерти на миг превратилась в образ орка из теней и выскользнула из ловушки. Начав махать секирой с невероятной скоростью, при этом время от времени добавляя к физическим атакам заклинания воды: копья, серпы и прочее.

— Ты мог вытащить меня, но сделал этого! И знаешь… я даже немного тебе за это благодарна. Ведь теперь моя сила куда выше твоей.

Вул’дан взревел и ударил древком о лёд. Опасные трещины поползли под моим ногами. Пока я пялился в бездну подо льдом, он полетел вперёд — секира с глухим чавком вошла в моё плечо. Алая струя брызнула на голубой наст. Броня из тьмы погасила большую часть урона, а так бы… Даже думать не хочу.

«Ictus Fulminis!» — мои слова раскатились громом, и Ночной Прилив отлетел на противоположный край ледяной арены, оставляя за собой трещины в зеркальной поверхности. Пока он приходил в себя, я спешно наложил исцеление, чувствуя, как магия стягивает рваную рану на плече.

Пегарог, верный как сама смерть, воспользовался моментом. Его маленькое тело метнулось вперёд, рог направлен точно в висок ошеломлённого орка. Но тень оказалась проворнее — могучий кулак со всего размаха врезал в фамильяра, отправив его в стремительный полёт через всю площадку. Мой маленький спутник исчез за краем обрыва, словно пущенная из пращи каменюка.

— Ах ты мерзкое отродье, — прошипел я, наблюдая, как его крошечное тело исчезает во тьме. — Маленьких бить — последнее дело.

Гримуар Морвенс раскрылся сам, страницы зашелестели, повинуясь моей ярости, и остановились на нужном заклинании. «Nox Custos!» — тьма у моих ног сгустилась, приняв мои черты. Теневой двойник ринулся в бой, его удары были точными и яростными.

Но Криана знала это искусство куда лучше меня. Я осваивал кулачный бой в компании Торгуса и Сигрида, всего лет восемь. Она же имела опыт многих десятилетий. Мой страж дрогнул, пропустил подлый удар — и рухнул в пропасть, рассыпаясь по пути в чёрный дым.

А она... она, как всегда, рассмеялась.

Этот смех, лёгкий и ядовитый, словно нож, вошёл мне прямо в сердце. Ярость вскипела в жилах, затмив благоразумие. Исцеление так и не было завершено — капли крови, тёплые и алые, падали на лёд, растекаясь по его поверхности, как тревожные предвестники.

Я поднял голову.

— Хорошо, — прошептал я. — Давай по-твоему.

Гримуар затрепетал в моих руках, страницы переворачивались сами, будто ветер внезапно пробежал между ними. Тьма вокруг сгущалась, отзываясь на зов.

Криана перестала смеяться, а её аватар указал пальцем на алые капли.

— Кровь... — орк замер, а в его глазах вспыхнуло лиловое безумие. — Знаешь тогда, когда только появилась в том мире, моё тело пронзили тени, и кровь текла по алтарю ручьём! Чувствуешь боль? Я чувствовала её часами, месяцами!

— Я не понимаю, о каком алтаре идёт речь! Лейра... прости... — выкрикнул я в сердцах, заодно пытаясь излечиться. Ещё мне казалось, если я назову её настоящее имя, это хоть как-то повлияет на её разум.

— СЛИШКОМ ПОЗДНО, ПРЕДАТЕЛЬ!

И тут из бездны вылетел Аэридан. Летел он так, будто кто-то его там внизу пнул, и он, кувыркаясь, оставляя за собой радужные вихри, ударил орка в лицо таким густым маревом из розовой пыльцы, что я на миг потерял его из виду.

— Не вижу! — завыл Вул’дан, меча секирой перед собой. А после холодный, разочарованный, полный боли голос добавил: — Как я не видела тебя в последний миг! Где ты был, Кай?! Почему не вернулся за мной?

— Зато теперь я здесь...

— Ты здесь не из-за меня! — с каждым словом она всё больше переходила на крик. — А из-за этого оборванца. Да кто он тебе такой? Почему ты готов умереть ради него? Ты знал, когда шёл сюда, чем это ГРОЗИТ! — теперь её голос был полон боли, отчаяния, обиды, злости.

— Позволь помочь тебе! — Ласково проговорил я, прижимая окровавленную руку к гримуару. Кровь никак не хотела останавливаться. Переплёт жадно впитывал мою кровь, а тьма заплясала на страницах.

Вул’дан замер. Голос вдруг стал тихим и хрупким:

— Убьёшь меня снова, любимый? Я же видела, как ты на меня смотрел. Ты…

— «Abyssus VOCAT!» — выкрикнул я, и мой крик потряс своды пещеры. Это заклинание требовало высочайший концентрации и невероятного вложения энергии. В третий раз я его повторить не смогу.

Под ногами орка разверзлась бездна. Он рухнул вниз без звука, будто камень в колодец. На льду осталась лишь секира, шипящая паром. Затем растворилась в тенях и она.

Я осел на колени. Алая лужа растекалась под мной. Пегарог ткнулся мордой в разорванную плоть, и, к моему удивлению, его магия усилила мою. Рана всё-таки начала затягиваться. Похоже, с ударом секиры я получил ранение вместе с заклинанием. Вот оно и не заживало. Гадина такая.

— Она... Это была она?

— Нет, — я устало закрыл глаза. — Лишь эхо моей трусости.

Тишина. Только капли крови стучали по льду. Смех умолк. Боль — нет.

— Ты не прав, друг. — Он подлетел так, чтобы наши глаза встретились. — Ты не мог ничего поделать. Тот путь, что был уготован тенями Скверноликого, каждый должен был пройти сам.

Из тумана теней вышла она — всё та же ослепительная Лейра Вейсгард, как называл её Мубаин. Её серебристые волосы струились по плечам, а в глазах, некогда таких живых, теперь плясали холодные отсветы Скверны.

— Я не стану сражаться с тобой, Лейра, — голос мой звучал хрипло. — Ты проиграла битву с самой собой, и в этом только твоя вина.

— Тем лучше, — её губы искривились в безрадостной улыбке. — Убью тебя, заберу твою силу. Тогда ничто не помешает мне вернуться в Керон. Он познает всю мою мощь и утонет в крови.

Я с трудом поднялся на ноги, мир вокруг поплыл. Потеря крови давала о себе знать — в висках стучало, а ноги подкашивались. Передо мной стояла та, от которой я не мог оторвать глаз, невероятно красивая, но теперь в её руках сверкали смертоносные клинки и обращены они в мою сторону.

— Знаешь, когда мы победили Стража и мне дали выбрать награду... — Я убрал гримуар и достал из сумки тот мутный кристалл, протягивая его на раскрытой ладони. — «Я не забыл о тебе».

Что-то дрогнуло в её взгляде. Любопытство? Воспоминание? Она замерла, затем один из кинжалов исчез в тенях, и её пальцы сомкнулись вокруг кристалла.

— Что это? — её голос вдруг стал прежним, тем самым, каким она говорила в те дни, когда мы только познакомились и вместе исследовали обелиск. Как же он завораживает.

— Не знаю, — ответил я честно. Врать не имело смысла — она бы почувствовала. — Но он для тебя в этом уверен.

— Спасибо за этот странный подарок, — её голос вновь стал ледяным. — Но это не отменяет того, что ты бросил меня на растерзание ему.

Клинок взметнулся в воздухе, остриё устремилось к моему горлу.

Я не был самоубийцей. До последнего мгновения надеялся, что кристалл сработает. Но всё же пальцы уже сложились в нужно последовательности, готовые активировать защиту.

Мои губы беззвучно шепнули:

— Прощай.

Как вдруг лезвие остановилось в сантиметре от кожи.

Кристалл в её руке вспыхнул.

***

Сознание Лейры.

— Выбрось кристалл! Он высасывает твои силы! Это ловушка! — голос Савины, пронзительный и истеричный, резал сознание, как ржавый нож. — Убей предателя! Если не сделаешь этого — тебя снова ждёт алтарь!

В те первые моменты, когда она только проиграла, её одолевали сомнения, и некая сущность, видя, что уговоры не срабатывали, помещала Дочь ночи на алтарь боли, начиная медленно резать на кусочки и всячески издеваться над ней, чтоб злоба и обида в ней разгорались с утроенной силой.

Лейра вздрогнула, будто её ударили током. Внутри разгоралась борьба — между яростью и внезапным прозрением.

— Но он... не виноват. Это я поддалась тебе. Это моя вина.

Голос бывшей подруги стал зловеще-медленным, обволакивающим сознание ядом:

— Тогда твоя мать разделит твою участь. Помнишь, сколько она выстрадала из-за тебя? Теперь она отправится на алтарь вместе с тобой.

Лейра ощущала, как кристалл в её руке пульсирует, создавая защитный барьер между её разумом и ядовитыми угрозами. И вдруг — озарение.

Безжалостная убийца из клана Чёрный Полумесяц мысленно усмехнулась.

Как она могла проиграть родной стихии? Всё, что ей показывали, было ложью. Да, она убивала отца Савины, но...

— Я вспомнила. Тебя тогда вообще не было в комнате. Ты соврала мне. Заставив думать, что я виновата в твоей смерти. Ты сама наложила на себя руки.

Тени в сознании дрогнули.

— Я не убью его. Он ни в чём не виноват.

Твёрдость в этих словах была подобна удару клинка. Призрак Савины замер, затем начал расплываться, как чернильное пятно в воде. Вместе с ним исчезала и слепая ярость к Кайлосу, оставляя после себя горькое осознание правды.

Она стала свободна от оков.

Но цена этой свободы оказалась слишком высокой — теперь ей предстояло жить с осознанием всех совершённых ошибок. Последнее, что она почувствовала перед тем, как сознание полностью очистилось, — тёплую влагу на щеках.

Слёзы.

Впервые за долгие годы — настоящие.

***

Свет, вначале слабый, как утренняя заря, разгорался с каждой секундой, выжигая тени, опутавшие её душу. Лейра отступила, потом ещё шаг. Её лицо исказилось от боли — девушка беззвучно кричала, корчась в агонии.

А потом...

Свет погас.

Передо мной стоял, то есть весел в воздухе прозрачный, едва светящийся силуэт. Лейра. Настоящая. Она улыбнулась, той тёплой улыбкой, что я видел в те краткие моменты, когда мы сидели у костра. Когда сражались со стекляшками.

Образ медленно исчез.

Вместе с ней растаяло и проклятое подземелье. Я очнулся в пустой комнате, где на полу лежало бездыханное тело Лари. Серп Полуночи в его руке осыпался пеплом.

Всё было кончено.

Но куда ушла её душа?

Той, в которую я, возможно, действительно бы влюбился...

Осталось только эхо её прекрасного голоса и светлый образ в моей памяти.

Тихий шёпот в пустоте.

И кристалл, что теперь лежал на полу — мутный, потухший, ставший просто куском стекла. Я уж было отвернулся, как вдруг в нём возникла пульсация, настолько маленькая и резкая, что обычному человеку её никогда не заметить, но мне, магу молнии.

Я легонько похлопал Лари по щекам, пока его сознание медленно возвращалось из пучины забытья. Когда его веки наконец дрогнули и открылись, в глазах читалась полная растерянность — он явно не понимал, почему оказался распластанным на холодном полу.

— Подъём, красавчик, — сказал я, помогая ему приподняться. — Всё кончено.

— Господин... — он хрипло прошептал, с трудом опираясь на локти. Взгляд его метался по комнате, будто пытаясь собрать разрозненные воспоминания. — Что... что произошло? Почему мы здесь?

— Лучше расскажи, как ты себя чувствуешь? — я намеренно избегал прямого ответа, наблюдая за его реакцией. — И что последнее помнишь?

Пока он собирался с мыслями, я осмотрел себя. Рубаха была разрезана в том самом месте, куда вонзилась секира Вул’дана. Хм. Значит, если бы тот удар оказался смертельным, моя история закончилась бы прямо здесь. Логично, хоть и не слишком приятно осознавать.

— Чувствую себя так, будто неделю пил самую отвратительную бражку в таверне «Рыгающий гоблин», — пробормотал Лари, потирая виски. — А что касается воспоминаний... Ко мне приходила одна... особа. Красивая. Обещала сделать магом, если я... — он запнулся, — если я проткну вас ножом. Когда отказался, начались кошмары. А дальше — только тьма.

— Понятно, — кивнул я, помогая ему подняться на ноги. — Пойдём к остальным. Они уже, наверное, с ума сходят от волнения.

Когда мы вышли наружу, наша небольшая компания тут же окружила нас, осыпая вопросами. В глазах друзей читалось беспокойство, смешанное с любопытством.

— Давайте не здесь, — я поднял руку, останавливая поток расспросов. — Пойдёмте в дом. Там всё расскажу.

Расположившись в уютной гостиной у камина, я начал свой рассказ, намеренно опуская наиболее мрачные детали. Когда повествование дошло до схватки с Вейлой и Грохотуном, мои спутники тут же принялись клятвенно уверять, что никогда не поддались бы подобному искушению.

— Вот такие дела, — подвёл я итог, делая глоток ароматного травяного отвара, чьи успокаивающие нотки лаванды и шалфея мягко обволакивали сознание.

— И что нам теперь делать? — Рома нервно вертел в пальцах серебряный кулон, его обычно спокойные глаза отражали тревогу.

— Да что вообще можно сделать? — растерянно развёл руками Фил. Его кинжал «Зуб ветра» лежал на столе, отбрасывая синеватые блики на полированную поверхность. Угрозы я от него не ощущал. Получается не повезло только Лари.

— Скажите, все ли свои артефакты вы приобрели у того самого оружейника?

— Только клинки, — ответил за всех Алатея. — Остальное брали в соседней мастерской.

— Тогда всё в порядке. Так, — хлопнул я себя по коленям, вставая. — На сегодня достаточно — всем отдыхать. Завтра нас ждёт немало хлопот.

Ко мне подошёл Руми и протянул свой меч.

— Чего? — не понял я, зачем он протягивает мне меч.

— Ну… это…

— Нормально с ним всё.

Он облегчённо выдохнул и убрал его в ножны.

С неохотным ропотом компания стала расходиться. А я в тот вечер спал удивительно крепко и сладко. Мысль о том, что Лейра наконец свободна от цепей тьмы, что её душа обрела покой, подарила мне одну из самых безмятежных ночей за долгое время. Последнее, что я помнил перед сном, — тёплое мерцание свечи и лёгкий шелест занавесок у открытого окна, будто сама ночь желала мне спокойных сновидений.

На этот раз — без кошмаров.

Без теней.

Только тишина.

Конец третий книги.

Если история вам нравится, не сочтите за труд — отметьте её кнопкой «Нравится». Для вас это секундное дело, а автору — глоток вдохновения.

https://author.today/work/452153 — ссылка на первую книгу.