Он возвышался посреди почерневшего камня и изумрудной зелени, сверкающий белый маяк на фоне острых пиков Драконьих скал. На название вдохновил зубчатый гребень, прорезавший выветренный ландшафт, он напоминал изогнутую спину спящего дракона, но всё же именно маяк возвышался и царствовал над этими хребтами. Драконы существовали только в старых легендах, и на острове не было других обитателей, кроме гнездящихся среди скал буревестников и круживших над каменными пиками чаек – а ещё, конечно, смотрителя маяка.

Кроу привело на остров совпадение – совпадение, обстоятельства и старая шхуна.

До Драконьих Скал он посвятил всю свою жизнь борьбе за свои идеалы. Будучи ребёнком, практически родившимся в Церкви, воспитанным сёстрами в той же мере, что и собственной матерью, он уже в юности был полон решимости стать Стражем. Он восхищался этими благородными мужчинами и женщинами, которые действовали во имя Света, стремился стать таким же умелым воином и преданным солдатом, как они, и ему было всего двенадцать, когда он принёс свои обеты.

Он отслужил почти два десятилетия, прежде чем пришёл к пониманию, что они заключают в тюрьму невинных по подозрению в ереси, и что его благородное дело стоит на крови и сломанных жизнях. Он никому не помогал и не защищал, как наивно мечтал в детстве. После восстания на Санкристе и резни в Гавани он обнаружил, что был всего лишь усталым солдатом, сбитым с толку и покалеченным изнутри, с руками по локоть испачканными в крови. Когда война закончилась, Кроу понял, что должен покинуть Орден, и это его последняя надежда найти примирение с самим собой.

Но оставить жизнь позади не означало отказаться от связанных с ней воспоминаний. Начать всё сначала, когда всё, что он знал – это служить, оказалось почти невыполнимой задачей. Это заставило его плыть по течению другими разрушительными путями, как будто прошлое осудило и проклинало его. Его нынешнее существование в качестве бывшего Инквизитора наверняка убило бы его, если бы не вмешательство Валенсии. Они оба пережили резню в Гавани, Валенсия знала, через что пришлось пройти Кроу, и знала, что тот уничтожит сам себя в долгосрочной перспективе.

– На острове у Штормового Побережья есть пустой маяк, – сказала ему эта странная женщина – наполовину священница, на треть бардесса и на одну шестую просто убийца – тем бесцеремонным, но убедительным тоном, который она вырабатывала годами. – Принадлежит некоторым дворянам и Вайсханны. Ровенам. Я уверена, ты о них слышал. Им нужен новый смотритель, и срочно. Особых требований нет.

– Что не так со старым смотрителем?

– Он мёртв.

– О.

– Естественные причины, конечно. Парень был очень стар.

Кроу боролся с головной болью, его дрожь была очевидна, как бы сильно он ни сжимал кулаки.

– И ты говоришь мне об этом… почему?

– Потому что ты тоже скоро будешь мёртв, если будешь продолжать в том же духе, – прямо ответила Валенсия. – Тебе не помешала бы некоторая смена обстановки. Свежий взгляд.

– Что заставляет тебе думать, что у меня меньше шансов покончить с собой на острове у демонов на куличках?

– Поддерживать в рабочем состоянии и управлять чем-то настолько важным – это всё ещё способ служить, Кроу. Я почти уверена, что именно это ты пытаешься делать здесь, с поправкой на то, что ты всё ещё занят не тем делом. Это наказание, а не служение, – она что-то задумчиво промурчала. – Такую работу можно даже рассматривать как способ искупить вину, если это то, чего ты действительно хочешь.

Всего неделю спустя Кроу обнаружил, что бросает вызов бурным волнам. Маяк немного напомнил ему Башню, где он служил когда-то. И тот, и другая были большими, одинокими сооружениями, спокойно возвышавшимися над миром. Полными холодной рассудительности, как будто ждали, когда что-то произойдёт. Разница, конечно, заключалась в том, что та, другая Башня превратилась в беспощадную тюрьму и с тех пор утратила своё назначение как сияющий маяк надежды. Кроу молился, чтобы маяк смог вернуть ему эту надежду.

Инструкции, которые дали ему в путь, были столь же просты, сколь и сложны: всегда держать маяк включённым. Для этого он должен был следить за его исправностью. Ему предстояло подрезать фитили, заводить механизмы, проверять уровень топлива, протирать линзы, мыть окна. Он наблюдал, пополнял запасы и чистил оборудование день за днём, пока это не стало рутиной. Всё было именно так, как подразумевалось в названии его должности. Он оказался единоличным хозяином этого острова, единственной властью и хранителем света, и поэтому он должен был убедиться, что этот свет не погаснет. Он должен был поступить правильно.

Первые несколько месяцев стали испытанием. Куда бы Кроу не пошёл, рядом с ним всегда оказывались призраки прошлого. Это были люди, которых он знал, как живые, так и мёртвые, и они появлялись не только в его ночных кошмарах, но и в часы бодрствования. Он замечал их на продуваемом ветрами плато, в маленьких лодках на море, под куполом площадки, где находился фонарь, даже в самых тёмных углах маленького домика, где жил. Он знал, что это были просто галлюцинации, вызванные отказом от Пыли, но долгое время они таились у него за спиной, воскрешая в нём страхи и сожаления, такие же реальные, как бурное море.

Он не мог напиться так сильно, чтобы прогнать призраков прошлого, поэтому вместо этого оставался трезвым. Маяк требовал его внимания в любое время суток, особенно ночью и в плохую погоду. Если бы он поддался своей зависимости, то поставил бы под угрозу жизни других людей, а на его совести уже было слишком много жизней, чтобы позволить подобному случиться снова. В некоторое роде эта работа была идеальной для того, кто прожил такую жизнь, как он.

Кроу подавил зевоту, наблюдая за приближающимися очертаниями лодки с провизией. Она приходила раз в месяц и обеспечивала его не только едой, но и его единственным, пусть и кратким, контактом с другими людьми. Лодочник – молодой парень по имени Лари – по его собственным словам, был кормчим судна снабжения в пятом поколении. Он всегда приходил вовремя, в один и тот же день каждого месяца, и всегда очень стремился угодить. Хотя Кроу оценил его восторженную готовность служить, он также испытывал облегчение, наблюдая, как лодка отчаливает, и зная, что до следующего визита пройдёт целый месяц.

Он никогда не был особенно общительным человеком, и у него было не больше горстки друзей, которыми можно было похвастаться. Он был не совсем тем, кого они назвали бы, если бы их спросили о жизнерадостных людях, с которыми приятно находиться рядом, и он не хотел, чтобы бедный Лари думал, что его хотят пригласить на чай. Кроу всегда было лучше одному. Ему нравилось быть одному. Просто так обстояли дела.

Он стоял на кухне и просматривал доставленные с материка ящики. Скользнул беглым взглядом по газете, сложенной сверху, затем отбросил её в сторону, чтобы открыть доставку. Немного сушёного и солёного мяса, мешок картошки, небольшой пакет овсянки, пара буханок хлеба, коробка чая, банка малинового джема, плюс большой кусок свежего сыра, приготовленного из козьего молока, которое он отгрузил в прошлом месяце. Вероятно, он должен был поблагодарить за это мать или сестру Лари. В этом не было ничего особенного, но этого было более чем достаточно, чтобы продержаться до следующего визита. Кроме того, у него были собственные куры, пять коз и небольшая теплица, где он мог выращивать овощи и зелень, если позволяла погода. Возможно, это была не очень комфортная жизнь, но, по крайней мере, она была стабильной.

Кроу разложил по полкам еду, принёс ведро свежей воды для чая и съел кусок хлеба с джемом. Затем он надел пальто и поплёлся к маяку. Небо быстро приобрело оттенок ртутно-серого, тяжёлые тучи надвигались всё ближе и ближе. Последние лучи солнца растаяли на горизонте, его умирающий свет заливал пейзаж янтарём и золотом, пока не утонул во тьме моря. Определённо, приближался шторм.

Его ночная смена длилась ещё не так долго, когда дождь, наконец, добрался до берега. Сначала он легонько постучал в окна, возвещая о своём прибытии осторожным шуршанием, прежде чем завывающий ветер помог ему набраться силы. Вскоре окна задребезжали, а дождь во всю замолотил по куполообразной крыше. Свет фонаря заливал ночь, и Кроу уставился на чёрные волны, разбивающиеся о скалистый берег внизу. Раз за разом они накатывали на берег и безжалостно пожирали пляж, оставляя в песке глубокие борозды, похожие на следы когтей. Фонарь над ним широким конусом освещал буйные воды, словно рука, протянувшаяся ко всем забытым Создателем судам, которые могли оказаться там в такую ночь, как эта.

Кроу порылся в памяти и остановился на подходящем гимне. «Песнопение Света» было единственной вещью из Церкви, которая у него осталась. Оно укоренилось в самих его костях, единственное, чему когда-либо учили его, и что по-прежнему давало ему некоторое утешение.

«Создатель, хотя на меня надвигается тьма, я приму Свет. Я выдержу шторм. Я выстою. То, что ты создал, никто не сможет разрушить».

… разрушить.

Последнее слово Песнопения в прах разбило его мысли и прозвучало как слабый шёпот. Губы Кроу задержались на нём, когда луч осветил мокрые камни внизу, кончик его языка всё ещё был прикован к последнему слогу, когда его взгляд зацепился за что-то странное, аномалию в темноте. Дрожащими руками он навёл бинокль на скалы и, затаив дыхание, стал ждать, когда вспышка света снова озарит это место. Когда же это произошло, Кроу отпрянул от окна.

– Этого не может быть, – еле слышно прошептал он. – Клянусь создателем, пожалуйста, только не…

Он рывком распахнул дверь и вышел на террасу. Ветер и дождь, хлеставшие его по лицу, немедленно намочили волосы и пальто, но Кроу ухватился за поручень одной рукой и снова навёл бинокль. Свет залил окрестности и подтвердил его подозрения.

Тело, выброшенное на берег. Там, среди камней и водорослей, лежал человек.

Отбросив любые колебания, Кроу сбежал по лестнице и, спотыкаясь, спустился по крутому склону к берегу, поскользнувшись на мокром камне и илистой почве. Его сердце бешено колотилось в груди, кровь шумела в ушах, когда он спустился по зазубренным камням и вошёл вброд в тёмную воду.

Первая мысль, которая пришла ему в голову, была о русалках. В тот момент это казалось правдоподобным. Буря просто оживила старую легенду и выбросила глубоководного жителя на его остров – потому что кто ещё это мог быть? Кроу не заметил никаких лодок на горизонте, и никто в здравом уме не стал бы плавать в такую погоду. С другой стороны, возможно, этот человек был не в своём уме. Возможно, он вообще уже не был жив. Просто не мог выжить, не после того, как его пронесло по морю в такой шторм. Кроу протянул руку и схватил человека за плечо дрожащими пальцами, его сердце застряло где-то в горле, и он осторожно перевернул утопленника.

Это была девушка. Не русалка, а человек. Кроу упал на колени рядом с ней и быстро оглядел со всех сторон. На ней была светлая накидка поверх дорого дворянского платья, что означало, что она не была ни бродягой, ни морской разбойницей – если только одежда не была украдена, в чём Кроу сильно сомневался. Маяк снова нашёл их и осветил бледное лицо незнакомки. Её тёмные волосы насквозь промокли, скулы были высокими, подбородок маленьким, а носик слегка вздёрнут. Полные алые губы чуть приоткрыты. Её внешность, цвет кожи и волос, выдавал в ней типичную южанку, и в то же время в ней чувствовалось благородное происхождение. Кроу торопливо прижал кончики пальцев к шее девушки, и его любопытство немедленно уступило место тревоге. Он нащупал там пульс, но биение было таким слабым… Почти затихшим.

– Создатель… – выдохнул он. – Создатель, пожалуйста…

Кроу мягко откинул голову девушки назад, зажал ей нос и соединил их губы вместе, несколько раз протолкнул воздух ей в рот, в промежутках бормоча про себя сбивчивую молитву. Он повторял эти действия снова и снова, чувствуя, как подкатывает отчаянье. Наконец, к его счастью, девушка сделала хриплый вздох, сильно закашлялось и несколько раз сплюнула морскую воду, прежде чем снова обмякнуть на камнях.

Кроу не терял времени на раздумья. Он собрался с силами, чтобы противостоять шторму, и сумел наполовину занести, наполовину втащить девушку в дом, где смог получше её рассмотреть. Он предположил, что ей где-то около тридцати, и, судя по её бронзовой коже, она явно была из Эстера. Более того, она действительно должна была быть аристократкой, потому как на её пальце красовался перстень с гербовой печаткой. Кроу обратил внимание на её длинные ресницы, нос с лёгкой горбинкой, на маленькую родинку в уголке её правого глаза… и он никак не мог взять в толк, как такая красивая и явно богатая женщина оказалась выброшена на берег.

Но сейчас он не мог задать этот вопрос. Незнакомка была без сознания и замёрзла, и Кроу не мог оставить её вот так на кровати, мокрую насквозь. Он со вздохом поднялся, поворошил угли в камине и отправился на поиски сменной одежды.

Незнакомка проснулась на следующее утро как раз в тот момент, когда Кроу вошёл с подносом для завтрака. Он остановился в дверях, оставаясь совершенно неподвижным, и наблюдал, как девушка медленно открывает глаза. Она, прищурившись, принялась оглядывать комнату, то и дело моргая от яркого солнечного света, льющегося сквозь занавески. Сначала в замешательстве, затем в тревоге. Потом вдруг незнакомка резко попыталась сесть и поморщилась, её рука тут же потянулась к боку.

– Успокойся, – мягко сказал Кроу, когда беспокойство девушки сменилось страхом. – У тебя, наверное, есть парочка синяков. Всё в порядке.

Она вздрогнула при звуке его голоса, её взгляд внезапно остановился на мужчине, пригвоздив его к полу с захватывающей дух интенсивностью. Её глаза оказались поразительно серыми, яркими и похожими на сталь, на шторм, который привёл её сюда. Она не ответила, только крепко сжала в кулаке ткань простыни, и Кроу пришло в голову, что она, возможно, даже не понимает его языка. Спустя одно долгое, напряжённое мгновение, незнакомка облизала губы, попыталась заговорить, но в конце концов потерпела неудачу. Она откашлялась и предприняла ещё одну попытку.

– Что… – начала она хрипло, – Где я?

Хоть она и сказала всего несколько слов, Кроу отметил, как мелодично звучал её голос, а также тонкий акцент, который заставлял её слегка растягивать гласные, её голос был приятно низким и насыщенным.

– Ты на Острове Драконов, – объяснил Кроу. – Я нашёл тебя выброшенной на берег прошлой ночью. Ты не помнишь?

Незнакомка неохотно откинулась на подушки. Она посмотрела на очертания своих ног под одеялом, осторожно провела руками по груди и незнакомой льняной рубашке, в которую была одета.

– Ах, это… – Кроу протянул руку и застенчиво потёр тыльную сторону шеи, на его щеках проявился румянец. – Это моя рубашка. Я… должен был переодеть тебя во что-нибудь сухое. Я поторопился с этим и не… Я имею в виду, я не был… Эм. Я не хотел проявить неуважение, – он неловко указал на старый комод под окном, тихо проклиная своё жалкое заикание. – Ты найдёшь другую одежду там. Используй её как хочешь.

Незнакомка просто смотрела в пространство, казалось, её не беспокоил тот факт, что её раздели догола, пока она была без сознания.

– Значит, ты спас меня?

– Что ж… Я нашёл тебя и принёс в дом. Если это считается спасением…

Она нахмурилась.

– Остров Дракона, ты говоришь… – серебряные глаза снова отыскали Кроу. – Здесь случайно нет маяка?

– Есть, – Кроу осторожно улыбнулся. – Я отвечаю за него. Меня зовут Кроу Фокстер.

– Значит, вдалеке действительно БЫЛ свет, – задумчиво пробормотала девушка самой себе. – Я была уверена, что у меня галлюцинации, что я уже… – она покачала головой и насторожённо посмотрела на Кроу. Поколебалась, а затем произнесла: – Спасибо за ваше гостеприимство, сэр Кроу Фокстер. Я… Софи.

Как человек, которому в жизни приходилось много выслеживать и допрашивать, Кроу распознал уклончивость в этом ответе, как только он прозвучал. Это должно было его насторожить, и, возможно, так бы и случилось год назад, но он также узнал те оттенки в голосе и взгляде, которые говорили, что у этой девушки есть достаточно веские причины оставаться уклончивой. У того, кого случайно выбросило на скалистый берег неизвестного острова, определённо были основания вести себя осторожно. Пока она не представляла угрозы, это было не дело Кроу – добиваться подробностей, и в любом случае она всё ещё была слаба и пострадала от бури. Кроме того, существовала вероятность, что Софи на самом деле её настоящее имя. Оно ей хорошо подходило. Она выглядела как «Софи».

– Вы, должно быть, проголодались, – Кроу указал на поднос на ночном столике, на котором стояла чашка чая, лежали кусочек тоста и яйцо всмятку. – Это не такое уж роскошное блюдо, но у меня есть собственные цыплята, так что… я полагаю, без завтрака мы не останемся.

Софи посмотрела на него с неопределённым сочетанием веселья и удивления.

– Почему ты делаешь это для меня?

– Как я уже сказал, я отвечаю за маяк, – Кроу недоумённо моргнул, несколько сбитый с толку вопросом, на который, по ему мнению, ответ был очевиден. – Это означает и остров, включая всех, кто на нём оказался. А теперь, – он сделал паузу и потянулся за пододвинул к ней поднос. – Я действительно думаю, что тебе следует поесть, а затем ещё немного отдохнуть. Пожалуйста.

Софи приняла свой завтрак без дальнейших вопросов и протестов, и Кроу с облегчением пронаблюдал, как она съела всю еду.

Софи ела молча. Стараясь не обращать внимания на неожиданно симпатичного мужчину, к дому которого её прибило течением. Она пока что не была готова полностью осознать этот поворот своей судьбы. Всё, о чём ей удавалось думать, это о том, что она всё ещё жива.

Она была жива! После того, как прыгнула в кипящее море с борта корабля!

Сейчас, при свете дня, у неё сердце замирало от одной только мысли о том, что она сделала. Но у Софи были некоторые спорные свойства характера, среди которых – маниакальное желание доказать свою правоту. Она не смирилась бы с тем, что сделал с ней отец, пусть даже ей пришлось бы умереть.

Теперь, когда шторм окончился и она оказалась на этом незнакомом берегу, она ещё не могла понять, чего ждать от этого места. И от этого мужчины – от тёплого, уверенного взгляда которого у неё к животу приливала кровь.

Когда на следующее утро Кроу спустился с маяка, её уже не было. Кровать была заправлена, хотя и иначе, чем это сделал бы сам Кроу. Простыни были сложены пополам, а не вдоль, и рисунок покрывала был обращён в противоположную сторону. В остальном работа была выполнена аккуратно и свидетельствовала о том, что кто-то потратил время на то, чтобы сделать её должным образом.

Её накидка исчезла, как и туфли, но её красивое синее платье всё ещё висело на стуле перед камином. У Кроу не было причин спешить или волноваться. Он сосредоточился на том, чтобы вернуть немного тепла в своё тело и заварил себе чашку чая. Выпил его, стоя у кухонного окна и глядя на затянутое тучами небо. Затем надел сапоги и вышел на улицу.

Прошло совсем немного времени, прежде чем он заметил невдалеке Софи. Девушка поднялась по склону холма и стояла на гребне за маяком -одинокая фигура, окружённая колыхавшейся на ветру зеленью. Она отвела взгляд от бушующего моря и улыбнулась, когда заметила Кроу. На ней всё ещё была рубашка, в которой она спала, но она также позаимствовала пару поношенных мужских брюк. Девушка слегка дрожала от холода, её волосы беспомощно трепыхались на ветру. Даже в таком виде она была по-настоящему красива, и Кроу внезапно почувствовал себя неопрятным в её присутствии. Почти целый год одиночества заставил его перестать заботиться о жёсткой щетине, спутанных кудрях и залатанных рубашках.

– Я решила устроить небольшую утреннюю прогулку по вашему великолепному острову, – сказала Софи и подошла ближе. – Надеюсь, вы не возражаете.

Её голос больше не был ни хрипловатым, не низким. Он оказался мелодичным и громким, как голос кого-то, кто привык говорить перед толпой, но в то же время оставался мягким, как бархат, и тёплым, как летний бриз. Её акцент стал более выраженным и, возможно, даже более приятным, каждый слог был чётким, как будто она объявляла о чём-то важном и увлекательном. Она произносила слова, как человек, который много говорил и получал от этого удовольствие. Для Кроу она по-прежнему была незнакомкой, но Софи, стоящая перед ним сейчас, казалось, чувствовала себя вполне уверенно.

– Вы вольны гулять, где вам заблагорассудится, – отозвался он и пожал плечами. – Очевидно, что есть пределы тому, как далеко вы можете зайти – если только вам не нравится плавать от материка до материка в шторм.

Софи рассмеялась, в уголках её глаз наметились морщинки.

– Нет, спасибо. Я вчера наплавалась на десять лет вперёд.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Кроу уже другим голосом и невольно чуть шагнул вперёд.

– О, намного лучше. Конечно, как побитая кошка, но я полагаю, что это не худший вариант, учитывая все обстоятельства.

– Звучит и правда неплохо, если хочешь знать моё мнение. Это чудо, что ты там не утонула.

– Да, предполагалось, что моя судьба решилась в тот момент, когда я упала в воду, – тихо сказала Софи и устремила свой ясный взгляд к горизонту. – Но настоящим чудом было то, что вы нашли меня. И что увидев – не дали мне погибнуть на берегу.

Кроу жаждал узнать – откуда Софи, что случилось, кто она такая. Он был глубоко заинтригован и более чем мучился от любопытства, но он также знал, что лучше не совать нос не в своё дело. Софи была подобна волнам, постоянно вздымающемся и опускавшимся, но никогда не останавливавшимся, а Кроу был просто пассажиром, дрейфующим на поверхности. Лучше всего было не двигаться и не раскачивать лодку слишком сильно. Там, в глубине её души, царило смятение, и Кроу стоило только вспомнить собственное прошлое, чтобы понять, что вопросы могут оказаться нежеланными, особенно так скоро.

Сидящая рядом с ним Софи заколебалась.

– Полагаю, у вас нет расчёски? Я бы очень хотела привести себя, в порядок, но… – она замолкла и неопределённо махнула рукой в его сторону.

– Но – что? – Кроу криво улыбнулся. – По-твоему, я не похож на кого-то, кто пользуется расчёской?

– Ты действительно не похож. Без обид, – её глаза задержались на нём с нежностью, и такой же нежной была улыбка. – Но это не значит, что на тебя неприятно смотреть, избавься от этой мысли. Вы, северяне, всегда были немного грубоваты. Это то, что я нахожу в вас таким… очаровательным.

Кроу был рад, что пронизывающий ветер уже окрасил его щёки в розовый цвет.

– Ты говоришь о нас, северянах, так, как будто знаешь нас всех.

– Очевидно, не всех, – тихо сказала Софи.

Они на мгновение задержали взгляды друг на друге, единственное, что их разделяло – холодный ветер и невысказанные вопросы. Наконец Кроу откашлялся и указал на дом.

– Думаю, я смог бы отыскать расчёску где-нибудь в ящике стола, – сказал он. – И пока ты будешь приводить себя в порядок, я приготовлю нам завтрак.

Софи последовала за ним по тропинке, её движения были скованными и осторожными, поза – слегка сутулой, как у человека, который пытается скрыть свою боль. Кроу инстинктивно протянул руку и поддержал её за локоть. Софи замерла на месте и уставилась на свою руку, словно желая отдёрнуть её, но когда Кроу остался твёрд, она медленно расслабилась.

– Звучит заманчиво, – сказала она, и её голос слегка дрогнул. – Я умираю с голоду.

– Кроу, ты знал, что только хранителю и его семье или супруге разрешается входить в маяк? И что это же относится ко всему побережью, на котором маяк стоит? Это практически собственное маленькое королевство, и ты – его король.

После шторма прошло больше недели. Софи всё ещё была просто Софи – но она также была Софи, которая носила вязанные шерстяные свитера Кроу, которая одалживала его грязные сапоги, которая собирала яйца утром и помогала загонять коз обратно в дом вечером. При этом она горько жаловалась на дождь, грязь, ветер и вонь, но, тем не менее, она это делала и делала впечатляюще хорошо.

Вместо того, чтобы обижаться на её ворчание, Кроу нашёл её поведение забавным. Оно только подтверждало, что она действительно принадлежала к высшему свету. То, как она убирала постель, наводило на мысль, что она не всегда делала это сама. То, как она морщила нос, когда ела овсянку, намекало, что она привыкла к гораздо более изысканной кухне. И она грациозно передвигалась по маленькому курятнику Кроу, как будто простое действие по разбрасыванию кукурузы по земле требовало определённой степени изящества.

Более того, Софи не скрывала того факта, что она была начитана, и часто критиковала те скудные книги, которые стояли у Кроу на книжной полке. Большинство из них были книгами по техническому обслуживанию и руководствами по технике безопасности, но она всегда делала небольшую одобрительную паузу, когда случайно натыкалась на классику.

– Я уже читала это, – говорила Софи с видом идеально отточенной скуки, и всё же Кроу находил её несколько часов спустя свернувшейся калачиком в кресле и дочитывающей роман с таким увлечённым видом, как будто она читала его впервые.

Софи была другой, но она также была той, чьей компанией наслаждался Кроу, той, с кем было тепло и безопасно, несмотря на её секреты. Возможно, именно по этой причине он раскрыл ей некоторые свои тайны, рассказал о своём церковном прошлом, о деяниях, от которых он никогда не смог бы освободиться, о тяжёлой зависимости, которая последовала за его присягой. Кроу считал, что это было чем-то настолько фундаментальным для понимания его личности, что Софи заслуживала знать это для собственного успокоения – однако Софи считала иначе. Она сказала, что не в том положении, чтобы выносить суждения. Она сказала, что человек, которым он стал, значит больше, чем тот, кем он когда-то был. Так что Софи оставалась просто Софи. Софи с Моря. А Кроу был просто человеком, которым он стал. Его это устраивало.

– Ты же не хочешь сказать… – Кроу покосился на носок, который штопал, критически оценивая своё рукоделие. – Откуда ты взяла эту информацию?

– Из того руководства, которое я читаю, я цитирую его слово в слово. Скажи честно, ты не ознакомился с правилами, прежде чем соглашаться на эту работу? – Софи прищёлкнула языком в притворном неодобрении. – В наши дни люди готовы нанять кого угодно.

– Так это делает тебя нарушителем границы, – промурлыкал Кроу, не в силах скрыть улыбку. – Не так ли?

Софи изогнула бровь и бросила укоризненный взгляд поверх края книги.

– Чтобы считаться нарушителем границы, мой некультурный друг, ты должен намеренно ступить на чью-либо собственность без их ращения. Но с тех пор, как шторм случайно занёс меня сюда, я больше похожа на… кусок корабельного лома.

– Самый разговорчивый кусок лома, с которым я когда-либо сталкивался, это уж точно.

– И держу пари, самый красивый.

Самодовольная ухмылка Софи превратилась в тёплую, нежную улыбку, как это часто бывало, и щёки Кроу неудержимо залились румянцем.

– Но я действительно думаю, что это позор, – невозмутимо продолжила она.

– Что такое?

– То, что рядом с тобой нет миссис Кроу, – Софи задумчиво покрутила локон. – Симпатичный мужчина твоего возраста, который добровольно решил остаться здесь один, в полной изоляции? Это не то, с чем можно столкнуться каждый день.

– Возможно, и нет, – признал Кроу и снова обратил внимание на свой носок. – Но я никогда особо не задумывался о таких вещах, как брак.

Кроу был загадкой. И Софи любила разгадывать загадки. Он, как и весь этот остров, казалось, пришёл из какого-то другого мира, настолько непохожего на тот, где Софи выросла или на тот, где жила в последние два года, что ей вообще трудно было поверить, что где-то может существовать такое место как это.

Без крикливых торговцев под окнами. Без шумных прохожих и звенящих доспехами стражников.

Без дорогих вечеринок и фальшивых улыбок. Без сверкающих фейерверков в ночном небе и насторожённых поисков яда в каждом бокале.

Без жестокости, без грубости, без интриг.

Это был рай – и тем меньше Софи верилось, что это место действительно существует на земле. Иногда ей в голову приходила пугающая мысль, что, возможно, она вовсе не выплыла из той бури, возможно её умирающее тело лежит на дне, и ей грезится жизнь, которую она хотела бы прожить – если бы была кем-то другим.

Но Кроу был настоящим. Он сидел перед ней и выглядел слишком одиноким и слишком печальным, чтобы оказаться её иллюзией.

Софи с трудом удерживалась от того, чтобы переместиться к нему поближе и погладить его небритую щёку. Коснуться поцелуем морщинок на его лбу. Стерпеть с его лица эту горькую ношу печали, которую он, похоже, и сам бы рад был оставить позади.

Дни шли за днями и море постепенно успокаивалось после бури. Вместе с ним понемногу успокаивалась и Софи. Та ночь, когда её жизнь раскололась на две части то и дело приходила к ней во сне, она ничего не могла с собой поделать, постоянно думала о случившемся и о том, можно ли было свернуть в другую сторону.

Ей нравилось на острове! Здесь было тихо и спокойно, и здесь был Кроу.

Но она не могла не думать о том, что потеряла.

По утрам, закончив с работой, которую старалась делать для Кроу, она часто отправлялась на море и сидела там до обеда. Бывали дни, когда Кроу решал не тревожить её. В другие он присоединялся к ней и садился в отдалении.

Кроу в такие часы всегда молчал. Он вообще редко начинал разговоры первым, но его нелюдимость и очевидное одиночество пробуждали в сердце Софи странную нежность, которой она сама от себя не ожидала.

Она то и дело поглядывала на него, испытывая колючее желание пересесть поближе – но как правило, не решаясь преодолеть эту дистанцию. Она не хотела быть навязчивой.

Однажды она не вытерпела и с горьким вздохом пересела на камень так близко, что теперь они почти соприкасались плечами.

– Кроу, – наконец сказала она. – Ты никогда не думаешь о том, чтобы вернуться на материк?

Кроу едва заметно вздрогнул и как-то странно посмотрел на неё.

– Если ты хочешь уплыть, то я могу придумать, как это сделать. Никто здесь не в тюрьме. Ни ты, ни я.

– Нет-нет, – поспешно перебила его Софи и запнулась. – Я…

Она сделала глубокий вдох. Слёзы, которые она совсем не хотела ему показывать, навернулись на глаза.

– Там, на континенте, у меня была целая жизнь… Жизнь, которую я любила, – Софи сглотнула. – Она была прекрасной, шумной и разноцветной. Я была… свободна. И я бы хотела вернуться к этой жизни. Но это невозможно. Если я покину твой остров, мне придётся отправиться совсем… в другое место.

Она замолчала, теперь насторожённо поглядывая на него, раздумывая, не сочтёт ли он её какой-нибудь преступницей, которую необходимо немедленно выдать властям.

– Непохоже, что ты настолько опасна, – наконец протянул он и улыбнулся, – чтобы держать тебя в заключении.

– О-о! – внезапно Софи откровенно развеселилась, почти позабыв о своих горестных мыслях. – Ты меня, определённо недооцениваешь! Что бы ты подумал, если бы я сказала, что сама вызвала ту грозу?

Кроу приподнял бровь.

– Ты спрашиваешь, не посчитал бы я нужным отправить тебя в Башню Магов на материк?

Софи резко прикусила губу.

– Вообще-то… возможно… Да.

Кроу отвернулся к морю и смотрел на него несколько долгих секунд.

– Если бы ты спросила меня о чём-то подобном год назад, я бы определённо ответил – да. Беглая чародейка, которая не хочет говорить о своём прошлом, которая признаётся в том, что могла вызвать грозу, от которой, возможно, потонули десятки кораблей… – Кроу вздохнул. – Которая бежит неведомо от чего. Определённо, я бы решил, что тебя нужно передать в надёжные руки, но… – он пожал плечами и как-то ссутулился. – Год назад меня бы не было здесь.

Он помолчал прежде чем продолжить:

– Ты не хочешь знать о том, кто я и кем был раньше, но я всё же тот, кто я есть. Даже если я хочу оставить это позади, я не могу просто сделать вид, что забыл. Я пришёл сюда, чтобы начать новую жизнь, но откровенно говоря – это не всегда удаётся. Прошлое преследует меня. Я слышу голоса и вижу лица тех, кто по моей вине… – он запнулся и задержал дыхание и только через полминуты заговорил снова: – Тех, кому начать новую жизнь уже никогда не будет дано.

Кроу прикрыл глаза.

– Я точно знаю, что не хочу возвращаться в ту жизнь. А другой мне не дано. Возможно когда-нибудь, когда моё сердце очистится, я покину это место, но… Откровенно говоря я понятия не имею, что там делать. Мне никогда не удавалось понимать их чаяний. У меня не было друзей. Я совершил столько ошибок – потому что НЕ ПОНИМАЛ, что у людей внутри. Я просто думаю… Мне было бы безопаснее находиться здесь и не встречаться ни с кем. Ни с кем… Кто мог бы использовать меня, – почти шёпотом закончил он. – И нет. Я не собираюсь тебя прогонять. Я не собираюсь оповещать никого на материке. Всё, что там происходит – слишком сложно, чтобы я брался судить.

Софи закусила губу, а потом быстро-быстро потянулась к его руке и сжала её в своих маленьких ладошках.

– Я не верю тебе.

Кроу чуть повернул голову и посмотрел на неё приподняв бровь.

– Я не верю, что ты мог желать кому-то зла, – пояснила она. – Я не верю, что ты мог быть таким уж… неуклюжим среди людей. Я вижу, ты добрый человек.

Кроу глухо, хрипло рассмеялся, но всё-таки сжал её ладонь своей большой рукой.

– Спасибо, – тихо сказал он. – Но я не думаю, что доброта может изменить что-либо из того, что произошло. Похоже, что от неё бывает больше вреда… Чем от безразличия. Или что-то вроде того.

В течение следующего месяца между ними сформировалось негласное соглашение. Кроу позволил Софи остаться, а взамен всё, что Софи нужно было сделать, это составить ему компанию. До сих пор не было слышно ничего о потерпевших крушение кораблях или пропавших людях, никто не приходил в поисках возможных утонувших или спасённых. Казалось, что Софи не существовала до прибытия на остров, не имела никакого отношения к другим людям или другим местам, и что она прекратит своё существование, если когда-нибудь уплывёт.

Конечно, Кроу знал, что это неправда. И он знал, что их соглашение не могло длиться долго. Он подозревал, что Софи тоже знала об этом.

– Завтра мне доставят припасы.

Софи остановилась на полпути к кухонной раковине. Она медленно поставила корзинку с яйцами, прежде чем повернуться и посмотреть на него, на её лице противоречивые эмоции сменяли одна другу.

– В самом деле?

– Да. Лодка приходит раз в месяц.

Кроу поколебался, неопределённо махнул рукой в направлении окна и горизонта за ним.

– Если… Если хочешь, мы могли бы спросить лодочника, не желает ли он…

– Нет, не могли бы, – резко прервала его Софи с отчаянной мольбой в голосе. – Кроу… Клянусь, я не преступница или что-то в этом роде. Я не представляю никакой опасности и не хочу доставлять тебе неприятностей. Но… Мы не можем. Ты не можешь. Пожалуйста, пообещай мне, что не станешь…

Её губы сжались в тонкую линию, и Кроу замолчал, сбитый с толку её безумным взглядом, тем как быстро поднималась и опускалась её грудь. Он никогда не видел Софи такой, даже когда та проснулась в постели незнакомца, полуголая и воскресшая. Она была не из тех, кто впадает в панику, не их тех, кто когда-либо кого-либо о чём-то умолял. То, что она сделала это сейчас с такой готовностью, выбило Кроу из колеи, чего он не мог объяснить. Софи испугалась. Для него это было серьёзно.

– Хорошо, – наконец согласился он. – Я обещаю тебе, что ничего никому не скажу. Я одолжу тебе ключи от маяка. Если хочешь, можешь спрятаться там, пока не уйдёт лодка.

Софи хватило сил лишь благодарно кивнуть, а вечером, когда она пришла за ключами, её ожидал сюрприз: Большой стол, за которым они обычно проводили время по вечерам, когда Софи читала, а Кроу чинил что-нибудь, начиная от рыболовных снастей и заканчивая носками, был накрыт белой льняной скатертью.

На нём стояли два прибора – медных, но старательно начищенных, и вместо обычных кружек, из которых они пили каждый день, были такие же металлические кубки.

– Что бы это значило? – Софи последовательно разглядывала выставленные на середину стола тушёную утку, рыбу, аккуратно разложенные овощи, украшенные собственной кожурой. Всё это, включая приборы, безусловно было более скромным и суровым, чем те яства, к которым она привыкла в отцовском доме. Но в то же время после более чем месяца отшельнической жизни Софи почувствовала, что улыбается всё сильнее с каждой секундой.

– Ну… – Кроу, стоявший по другую сторону стола, потёр затылок, таким знакомым движением, что Софи захотелось в голос рассмеяться. – Как я сказал… Завтра привезут продукты. И я подумал… Что то, что осталось с прошлого месяца уже можно доесть. Чтобы не портилось. Вот.

– И поэтому ты зарезал несчастную утку? – Софи не удержалась и залилась смехом. – Или ты её подстрелил?

– Только не говори, что ты не ешь уток по идейным соображениям или что-то вроде того.

– Я из… – Софи хотела сказать, что она из Эстера, и большинство людей считает, что они едят младенцев, не то что уток, но запнулась и на секунду помрачнела, осознав, сколько тайн всё ещё пролегает между ними. Потом испустила тяжёлый вздох. – Я ничего не имею против уток, – она снова попыталась улыбнуться, но на сей раз вышло не так искренне. – Тем более, если они приготовлены тобой.

Кажется, Кроу заметил перемену, он на секунду нахмурился и попытался пристальней вглядеться в её лицо, но так и не разобравшись в причинах, просто обошёл стол и взял её за руку. Он галантно поклонился, махнул рукой в сторону стола и произнёс:

– Прошу.

Теперь Софи заметила, что сам Кроу в этот вечер тоже выглядит не так как всегда. Его обычные поношенные рубашки и заштопанные брюки выглядели восхитительно, делая его похожим на старого медведя, заинтересованного только в безопасности своей берлоги. Им частенько сопутствовала небритость: хотя волосы мужчины были скорее светлыми, это никак нельзя было сказать о бороде, которая время от времени пыталась пробиться на его лице. У Кроу была привычка доводить её до того со стояния, когда она действительно готова была превратиться в бороду, прежде чем он брался за бритву, и присутствие девушки на его территории никак не сказалось на этих медвежьих обычаях.

Но сегодня он был чисто выбрит. Аккуратно зачёсанные назад волосы явили миру свой настоящий, яркий как молодое золото цвет. Он стал выглядеть моложе, хотя под его глазами и виднелись глубокие тени, которые, похоже, было не искоренить простым умыванием.

Софи с удивлением обнаружила на плечах этого крупного и довольно широкого мужчины камзол – не самый богатый, но достаточно изящный, чтобы убрать из его фигуры деревенский шарм. И протянутая к ней рука в это мгновение тоже выдавала вполне хорошие манеры, с которыми при всех преимуществах хозяина острова Софи до сих пор не доводилось сталкиваться.

Слегка смутившись и обнаружив, что краснеет, она сделала лёгкий реверанс и поместилась на предложенный стул.

Кроу, не думая садиться, взялся за бутылку вина и стал неторопливо разливать его по бокалам.

Софи чувствовала себя странно… растеряно. Ей не так уж хорошо было знакомо смущение, а мужчины, которые пытались покорить её своими манерами, и вовсе казались ей абсолютной обыденностью. Но было в каждом движении Кроу что-то такое… Что-то, что придавала весомость любому его жесту. Даже очень постаравшись Софи не смогла бы спутать его с обычным светским франтом. Всё в нём как будто говорило: «Я делаю это для тебя. Только для тебя».

Они подняли бокалы первый раз, хотя тоста никто так и не сказал, и принялись за еду.

– Если бы ты предупредил меня, что готовишь праздник, я бы надела своё старое платье, – заметила Софи, лишь на секунду поднимая глаза от тарелки. Она вдруг действительно остро ощутила как плохо одета, и как мало у неё возможностей решить эту проблему. Едва ли с ней когда-то бывало такое раньше.

Кроу усмехнулся, приподняв один краешек губ.

– Ты же знаешь, что была бы прекрасна даже в мешке из-под муки.

– Ну, вообще-то да, – Софи выпрямила спину с посмотрела на него с явным удовольствием. – Но всегда приятно услышать подтверждение.

Кроу, продолжая улыбаться, окинул взглядом её узкие плечи, скрытые сейчас тканью его собственной старой рубашки, хитро завязанной на груди, стройный стан и нежное горло.

Софи почувствовала себя так, как будто он не просто смотрел, а ласкал её, и ей захотелось ещё сильнее выставить навстречу все свои достоинства – что она и сделала.

Прошла минута и Кроу снова поднял кубок.

Софи с удивлением и лёгким ожиданием посмотрела на него и сделала то же самое.

– Я просто… хотел сказать, – слегка запнувшись произнёс он. – Я знаю, что ты хотела бы вернуться в город. Что тебя останавливает только какой-то страх. И я также думаю, что это место не очень бы тебе подошло. Но я ничего не могу поделать с твоим страхом, пока не знаю, кто в нём виноват. А если… Если ты всё же захотела бы остаться здесь… Не знаю… На месяц? На год? Навсегда? Я был бы рад всегда видеть тебя рядом с собой.

Софи шумно выдохнула. Она быстро опустила взгляд, не зная, что сказать. Она чувствовала, что за этими словами стоит больше, чем Кроу произнёс вслух. И возможно впервые в жизни это слово – «навсегда» – не пугало её. Вместо этого оно будило странную, полную ожидания дрожь.

Чтобы скрыть свою растерянность, она просто ударила кубком о его кубок и сделала быстрый большой глоток.

Почтовый корабль прибыл вовремя, как всегда, с тем же энтузиастом Лари и теми же привычными припасами. Кроу опасался, что ведёт себя немного более отчуждённо, чем обычно, но он был ужасным лжецом, и было трудно не поглядывать нервно в сторону маяка каждые несколько минут. У Лари не было власти на острове или где-либо ещё, но у него были глаза. Любое слово о чём-либо необычном достигло бы материка в тот же момент, что и его лодка. Кроу не хотел ничего выдавать, и было большим облегчением, когда лодка наконец отчалила.

Он занёс ящики внутрь и лениво перебирал товары – хлеб, джем, мясо, овсянку, картофель… газету.

Кроу схватил последнюю, развернул страницы… и резко замер, когда на него уставился портрет Софи. Кроу уставился на него в ответ, и в его памяти немедленно всплыла цепочка умоляющих слов.

«Клянусь, я не преступница или что-то в этом роде»

Они эхом отдавались в его голове со всё возрастающей силой. Сначала они привели его в замешательство, затем проснулся страх, а потом и гнев. Действительно ли Софи солгала ему, прямо в лицо? Краткий укол чистого предательства пронзил его вены. Его дрожащие пальцы сжали хрупкую бумагу, угрожая разорвать её, пока он не понял, что на портрете нет ничего, что напоминало бы плакат о розыске. Напротив, это был профессиональный дорогой портрет, а не зарисовка из кабинетов Стражи. Софи была хорошо одета и позировала с высоко поднятой головой, её пристальный взгляд был сосредоточен на точке за плечом художница, выражение лица было серьёзным, а черты резкими.

Брови Кроу сошлись к переносице, когда он прочитал пояснение под портретом. Сообщение было коротким и лаконичным.

Софиранс Феленхол, дочь лорда Сатера Феленхола, хозяина семнадцати островов Азарэли. Пропала без вести в море.

«Уроженка Кастора», – пробормотал Кроу себе под нос, водя пальцем по печатным буквам.

Кастор был архипелагом немного севернее Атоллы, связь с которым прервалась ещё в период войны с сумрачными тварями. С тех пор прошло больше десяти дет, и насколько представлял Кроу, посольские отношения начали восстанавливаться, но…

То, что Софиранс оказалась уроженкой империи магов, не стало для Кроу неожиданностью. Кроу уже догадался об этом по цвету её волос и акценту. Он также предположил, что они родились в один и тот же год или, по крайней мере, почти в один, и что она из благородной семьи.

Что он не предугадал, так это цифр в конце заметки, и ему потребовалось мгновение, прежде чем он сосчитал все нули. Вознаграждение обещалось любому, кто сможет предоставить информацию о местонахождении Софи, и оно было весьма солидным. Это были такие деньги, о которых Кроу не смел и мечтать. Даже если бы он всю жизнь откладывал каждый медяк, ему никогда не удалось бы накопить такую сумму.

Он свернул газету, сунул её под мышку и направился к маяку. Кроу нашёл Софи в караульной, погружённую в журнал наблюдений за маяком.

– Одна из твоих задач – записывать всё, что здесь происходит, да? – заметила она, когда Кроу вошёл. – И всё же в журнале нет упоминаний о моём прибытии. Всё, что здесь говорится, это то, что в ту ночью был шторм.

– Это не казалось важным, – ответил Кроу. – Не имело значения.

– О, – Софи сделала паузу. – Понятно…

Конечно, это было не так.

Кроу тихо положил газету на стол, оставляя Софи лицом к лицу с её собственным портретом. Девушка замерла, изящная линия её плеч была напряжена, а уголке губ наметилось лёгкое подёргивание, когда она увидела текст, напечатанный на первой странице газеты, которую Кроу держал в руках.

– Весьма приличная награда для тебя, одинокого ветерана? – сказала она наконец с ноткой горькой усмешки в голосе. – Ну что ж. Полагаю, я должна быть польщена, по крайней мере, меня считают настолько дорогим товаром. Никто не смог бы устоять перед такой суммой, это вполне понятно.

Со вздохом поражения она мимолётно провела рукой по бумаге, кончики её пальцев затанцевали по выцветшей краске, прежде чем она решительно поднялась со стула.

– К счастью, мне не так уж много нужно упаковать. У меня ведь ничего нет. Сборы не займут много времени.

Она двинулась к двери, глядя строго себе под ноги, но Кроу схватил её за руку и твёрдо удержал на месте.

– Я не регистрировал твоё прибытие, потому что это не имело значения для этого острова. Это не имело значения ни для судов там, ни для людей на материке. Ты ничего не значишь для этого маяка. Всё остаётся таким же, как всегда – с тобой или без тебя… – он сделал паузу, его пальцы сжались на запястье Софи. – Но для меня это важно. Твоё присутствие здесь имеет значения ДЛЯ МЕНЯ. Мне не нужно записывать это в какую-то книгу.

Софи с сомнением посмотрела в его сторону и слегка поёрзала в его хватке.

– Я уверена, что это имеет значение, учитывая, сколько мой отец готов заплатить за меня.

– Меня не волнуют деньги, Софи. Я не знал, что тебя разыскивают, пока лодка не отчалила. И даже если бы знал, я бы ничего не сказал. Я обещал тебе, что не стану, – Кроу наконец отпустил её и поднял руку к её подбородку, мягко побуждая поднять глаза. – Я знаю, тебя здесь ничто не держит. Так что, если ты захочешь уйти, я не буду тебя останавливать. Но… Я действительно надеюсь, что ты останешься. Пожалуйста.

Софи издала слабый смешок.

– То, что ты говоришь… – пробормотала она. Она схватила Кроу за запястье и осторожно отвела его руку, прежде чем отступить. – Если ты не возражаешь, я бы хотела немного побыть одна. Прости.

С болью в сердце Кроу отпустил её. Он наблюдал, как Софи удаляется в сторону причала, где села на край и стала смотрел на море и медленно опускающееся к горизонту солнце. Кроу неохотно вернулся к своим обязанностям, завершил приготовления к ночи, а когда снова выглянул в окно, Софии уже не было. Вскоре после этого начался дождь.

Ночь близилась к середине, когда Кроу услышал, как внизу со скрипом открылась главная дверь. К тому времени снаружи стало совсем темно, и дождь барабанил по наклонной крыше маяка, отдаваясь слабым эхом в пустой конструкции, обнаруживая небольшие протечки тут и там. Раздался громкий скрип ржавых петель, за которым последовали приближающиеся шаги. Они становились всё громче и громче, пока не завершились тихим стуком в дверь караулки. Кроу выглянул наружу и обнаружил там Софи, дрожащую и промокшую до нитки.

– Ты заслуживаешь знать всю историю, – сказала она, стуча зубами.

– По крайней мере, сначала зайди под крышу, – Кроу втащил её в комнату. – Тебе не хватало только простудиться.

Он подвёл её к маленькой койке в углу и убедил снять промокший свитер и брюки, помог снять слои одежды, пока она не осталась в нижнем белье. Он накинул ей на плечи шерстяное одеяло и налил чашку чая из термоса, которую София с благодарным кивком взяла обеими руками. Она свернулась калачиком в кресле, обнимая чашку, как будто это был её единственный источник тепла, влажная кожа девушки отливала золотом в тусклом свете масляной лампы.

– Я даже не знаю, с чего начать, – призналась она. – Это ты должен задавать мне вопросы.

– Начни сначала, – предложил Кроу и сел рядом с ней. – Я здесь, чтобы слушать, а не допрашивать тебя.

– Начало… – задумчиво произнесла Софи с лёгкой улыбкой. – На самом деле у меня никогда не было начала. Пока я не попала сюда. Итак… Я полагаю, что у меня остаётся только концовка. Так что начну с неё.

Она крепче обхватила кружку руками, но пить не стала – только позволила пару подняться к губам.

– Я помолвлена с одним человеком. Это ещё не окончательно, но, по сути, решение принято за меня. И не обольщайся: мой жених – невероятный мужчина. Умный, красивый, волевой, принадлежит одной из лучших семей Южной Империи. У него есть всё, о чём может мечтать невеста. И он также любит меня, – добавила она, как будто только что вспомнила. – Впрочем, это не имеет значения, потому что я вообще не собираюсь выходить замуж.

Софи мрачно уставилась на свой бокал, и Кроу молчал, позволяя ей рассказывать историю в её собственном темпе, преодолевая подступившее желание заключить её в объятья.

– Я хочу быть магом, хочу жить свободной жизнью, и сама решать свою судьбу. Мой отец не одобряет мои склонности. Он сделал почти всё, что в его силах, чтобы они исчезли. Он пытался убеждать, угрожать и даже околдовать меня. Однажды он попытаться стереть мне память при помощи тёмной магии, использовал какой-то древний ритуал… – она невесело рассмеялась, как будто только сейчас осознала серьёзность действий своего отца. – Помолвка между мной и Латором была просто ещё одной отчаянной попыткой вернуть меня в лоно традиций. Я отказалась иметь с этим что-либо общее и потому ушла. На самом деле мне удавалась скрываться в Алкароне довольно долгое время, я почти смогла построить там собственную жизнь… Я действительно думала, что мне удалось начать всё сначала. С моей стороны было глупо верить, что мне когда-нибудь удастся сбежать.

Софи осторожно поставила свой уже остывший чай на перевёрнутый ящик рядом с койкой. Она плотнее закуталась в одеяло и вздохнула.

– У него хорошие связи, у моего отца. У него повсюду шпионы. Поначалу я боялась, что, возможно, даже ты… Неважно.

Она сделала паузу и покачала головой.

– Они выследили меня, практически похитили и силой усадили на борт корабля, направлявшегося на Юг. Можешь себе представить? Незарегистрированное судно, без огней и названия, предназначенное только для того, чтобы увести меня домой… Совершенно нелепо. Не говоря уже о том, что опасно.

Она усмехнулась, прежде чем её раздражённый взгляд смягчился слабой улыбкой.

– Но потом я увидела огни вдалеке. Я думала, что у меня галлюцинации, что я схожу с ума, но мне показалось, что они звали меня. Итак, я возложила свою последнюю надежду на эти огни, осмелилась поверить, что они настоящие, я прыгнула за борт и…

Кровь застыла в жилах Кроу.

– Дыхание Небес, Софи…

– Да, это была ужасная идея, но согласись, это было лучше, чем сидеть в трюме связанной с кляпом во рту. Я СУМЕЛА проложить себе путь к этому месту. Не моя вина, что они были достаточно тупы, чтобы довести меня до этого.

Она увидела выражение лица Кроу и махнула рукой.

– И да будет тебе известно, что я НЕНАВИЖУ море. Меня укачивает всякий раз, когда я оказываюсь в лодке, и я признаю, что из меня так себе пловец. Но возвращаться на Юг означало бы провести всю жизнь в страданиях, и я была готова столкнуться с чем угодно, но не согласиться на это. Итак, я прыгнула. Очевидно, я забыла учесть бурю, которая бушевала над кораблём.

Последовавшую тишину заполнил тяжёлый стук дождя по стеклу. Софи рассеяно смотрела в пространство, погружённая в свои мысли, в то время как Кроу не мог отвести от неё глаз. Как бы он не пытался угадать, что произошло с Софией, всё оказалось совсем не так. Новое желание пустило в нём корни и быстро росло, распространялось на каждый уголок его души. Желание обезопасить Софи, сделать её счастливой. Он просто не знал, как выразить его словами. Эмоции были слишком сильны для него, они походили на тот самый шторм.

– Ты был не прав, – наконец сказала Софи. – Есть кое-что, что удерживает меня здесь.

Она повернулась к нему и их взгляды встретились. Медленно Кроу протянул руку и погладил её по щеке, почувствовал гладкую, нежную кожу под кончиками пальцев. Софи наклонилась навстречу его прикосновению, её рука свободно обвилась вокруг запястья Кроу.

– Теперь ты знаешь всё, – прошептала она. – Так что, если ты передумал и предпочитаешь получить эту награду, то тебе следует сказать мне сейчас. Это меня не обрадует, но уйти будет легче, если ты будешь со мной честен.

При этих словах Кроу почувствовал укол обиды и гнева, обиды на Софи, которая всё ещё сомневалась, и гнева на тех людей, которые дали ей причины для этого.

– Не будь смешной, – твёрдо сказал он и обхватил ладонями её лицо. – Есть только одна награда, на которую я хотел бы претендовать. Если только она мне позволена.

Софи медленно выдохнула, её дыхание коснулось точки на шее Кроу, где бился пульс. Она слегка повернула голову и запечатлела лёгкий поцелуй на его ладони. Затем, после минутного колебания, она взяла руку Кроу в свою и, не прерывая зрительного контакта, медленно провела указательным пальцем по его губам до костяшки. Кроу уставился на неё широко раскрытыми глазами, и что-то в его груди сделало сальто, когда кончик языка Софи прижался к подушечке его пальца. Острое ощущение пронзило его до паха, и он громко сглотнул, его сердце пустилось вскачь. Софи с улыбкой отстранилась.

– Позволит, – пробормотала она и мягко опустилась на тахту.

Их губы встретились в обжигающем поцелуе, который длился достаточно долго, чтобы разгорелся пожар. Руки блуждали, сжимали, искали обнажённую кожу, и Кроу прижался к телу Софи, жаждая её веса и тепла. Когда они расстались, он не смог сдержать слабый стон разочарования, вырвавшийся из его груди.

– Если ты не возражаешь, – тихо пробормотала Софи и прижалась бедром к напряжённой выпуклости у него на брюках, – Я хотела бы получить собственную награду.

– Создатель, пожалуйся, – прохрипел Кроу. – Пожалуйста, заявляй права на всё, что захочешь.

– Я так и сделаю, – Софи откинулась на пятки и восхищённо провела руками по его груди, в уголках её рта заиграл намёк на ухмылку. – Как я могу не сделать этого, когда ты так мило умоляешь меня?

Она ловко расстегнула брюки Кроу и потянула их, пока его эрекция не оказалась на свободе, а потом медленно взяла её в руки. Её ладонь была мягкой и так не походила на его собственные мозолистые пальцы, но хватка оказалась твёрдой. Она быстро погладила его, заставляя затвердеть ещё сильнее, её движения были решительными, нетерпеливыми. Затем Софи наклонила голову и уткнулась носом в основание и жёсткие волосы там, её тёплое дыхание окутало его ствол. Бросив последний мрачный взгляд на раскрасневшееся лицо Кроу, Софи приоткрыла губы и сомкнула их вокруг него.

Её большие пальцы впились в бёдра Кроу, твёрдо удерживая на месте. Кроу почувствовал, как у него перехватило горло, скользкий жар её рта был почти невыносим, и он вслепую шарил руками, путался пальцами в волосах Софи. Софи ответила чем-то, что прозвучало как довольный стон, и пошевелила одной из своих рук, её сжатый кулак теперь следовал за губами, неуклонно приближая его к завершению. Кроу был опасно близок к тому, чтобы выплеснуться ей в горло, когда она резко отстранилась, жестоко оставив его на грани освобождения. Софи поползла назад по всей длине его торса, оставляя дразнящие поцелуи на его шее и вдоль линии подбородка, прежде чем завладеть его губами так настырно, что Кроу поклялся бы, что может почувствовать на ней свой вкус. Он ответил жадно, нетерпеливо дёрнув бёдрами, когда Софи опустилась на них верхом.

Для женщины, которая так много говорила и так широко жестикулировала, Софи была тише, чем ожидал Кроу. Возможно, её делал такой шум дождя, или, возможно, шум крови в ушах был достаточно громким, чтобы заглушить их обоих.

Возможно, она была слишком ошеломлена, чтобы издать хоть звук. Это не имело значения. Глубина удовольствия оставалась прежней. Кроу обнял её, крепко обхватил руками за плечи, пытаясь сблизить их настолько, насколько это было возможно.

Софи первой добралась до пика, её пальцы скользили по животу Кроу, дыхание вырывалось из лёгких резкими рывками. Она соединила их губы, подталкивая любовника ближе к краю, и когда освобождение наконец настигло и его, это было похоже на искру, полыхнувшую у него внутри. Оно заставило его пальцы на ногах подогнуться, а бёдра задрожать, наполнило разум туманной дымкой, от которой пришло насыщение и закружилась голова. Он крепко прижал Софи к себе, грудь к груди, переплетая ноги, и прошло некоторое время, прежде чем к нему вернулась способность говорить.

– Ты невероятна, – задыхаясь, прошептал он. – Я никогда раньше не чувствовал ничего подобного.

Он скорее почувствовал тихий смех Софи, чем услышал его.

– Это был так вкусно, амито? – спросила она и кончики её волос коснулись раковины его уха.

Неизвестное слово задержалось в воздухе, а потом понимание накрыло его, как тёплое одеяло холодной зимней ночью. Кроу никогда не слышал этого слова раньше, не знал, что оно значат, но Софи произнесла его с такой искренней нежностью, как будто это было для неё естественно. Слово легко поселилось в сердце Кроу, и когда он заговорил снова, то сделал это с новообретённой уверенностью.

– Выходи за меня замуж.

На мгновение Софи совершенно замерла в его объятьях. Затем она высвободилась из его рук и приподнялась на локте, выражение её лица являло собой идеальную картину замешательства и сомнения.

– Прости?

– Выходи за меня замуж, – повторил Кроу более твёрдо.

– Ты понимаешь, что если я назвала тебя амито, это ещё не значит…

– Я даже не знаю, что означает это слово, – признался он, слегка пожав плечами. – Всё, что я знаю, это то, что я прошу тебя выйти за меня замуж.

Софи всмотрелась в его лицо, её брови нахмурились в ужасе, рот сжался в тревожную линию.

– Ты серьёзно, – сказала она. Её тон был резким, почти отстранённым. – Те серьёзен, хотя я точно помню – ты сказал мне, что никогда не задумывался о браке.

– Нет, пока я не встретил тебя.

– Ох, Кроу… – его имя прозвучало с разочарованным вздохом, и Софи уставилась на него так, как будто он только что упал с неба – или его случайно выбросило на берег штормом. – Я в бегах, помнишь? Мой отец – очень изобретательный человек, – добавила она сосредоточенно. – В конце концов, кто-нибудь придёт за мной, я в этом абсолютно уверена.

– Тогда позволь им. Ты прочитала правила. Только смотрителю и его семье, СУПРУГЕ смотрителя, разрешено оставаться здесь. Кроме лордов этого побережья и меня никто другой не имеет никакой власти на этом острове. Твой отец, безусловно, не имеет. Стань частью моей жизни, и он не сможет прикоснуться к тебе.

– Всё это замечательно, но даже если бы я приняла это внезапное предложение, всё равно возникает вопрос: почему. Почему ты делаешь это для меня, для той, кого ты едва знаешь?

Кроу протянул руку и положил ладонь на щёку Софи.

– Потому что я верю, что Создатель послал тебя мне, – тихо ответил он. – Он привёл тебя сюда, ко мне. Я не могу придумать лучшего способа почтить такой подарок.

В глазах Софи вспыхнули противоречивые чувства. Кроу увидел следы благоговения и неверия, стыда и надежды, и, казалось, она боролась со всеми ними одновременно. Софи слегка поёжилась от его прикосновения, но не отстранилась. Вместо этого она протянула руку, провела большим пальцем по шраму, рассекающему губу Кроу пополам, и наклонилась, чтобы поцеловать его, очень нежно.

– Ты слишком долго был один на этом острове, амито, – пробормотала она. – Боюсь, ты окончательно сошёл с ума.

Кроу не знал человека, который сошёл на берег, и всё же он узнал его. Цвет его волос, загорелое лицо, изгиб носа, то, как он держался, с определённой грацией и непринуждённостью – всё это было отражением девушки, с которой он провёл вместе последние четыре месяца и на которой теперь был женат. Это, вне всякого сомнения, был отец Софи.

Кроу стоял на месте, сжав кулаки в карманах пальто. Он приветствовал небольшую свиту, как он наделялся, суровым взглядом, и потёр большим пальцем кольцо на своём пальце.

Их свадьба состоялась в один из многих ветреных дней, которые преследовали остров Драконов. Они выбрали местом смотровую площадку маяка, самую высокую точку на всём острове, и стояли там, купаясь в расплавленном сиянии заходящего солнца. Кроме Валенсии, которая была там в качестве свидетеля, и её друга, который оказался рукоположенным священником, там не было никого – только они двое. Никаких гостей, никакой большой церемонии, никаких фанфар. Всё было так, как они хотели.

Поначалу Кроу беспокоился. У него не было ни состояния, ни титула, которым он мог бы похвастаться. Его образ жизни никогда не соответствовал стандартам, к которым привыкла Софи. Он никогда не оправдал бы ожиданий аристократки. Он был нищим, и они оба знали это, но Софи было всё равно. С величайшей искренностью она оказала ему честь своим кольцом с печаткой, семейной реликвией из оникса и золота, украшенной изумрудными камнями. Софи настояла, чтобы он надел его, и Кроу с благоговейным трепетом наблюдал, как она надевает кольцо на его палец, сопровождая действие словами клятвы. В отличии от неё у Кроу не было таких драгоценных регалий. Он мог предложить только то, что было ценно для него в его сердце. Счастливая монета была подарком его брата, когда он присоединился к Ордену, и, несмотря на всю её ценность, она защищала его до сих пор. Он больше не нуждался в этом, не тогда, когда у него была Софи, и Софи приняла это. Она с гордостью носила монету на цепочке на шее, и Кроу считал себя ещё более везучим теперь, когда увидел, как его талисман лежит на её золотистой коже.

Они начали совместную жизнь. Они нашли своё собственное безопасное убежище. Кроу был готов на всё, чтобы защитить её.

– Вы – хозяин этого острова?

Как и ожидалось, голос Сатера, лорда Феленхола, был приятно глубоким и мелодичным. Он очень походил на голос Софи, хотя её отец и говорил с более сильным акцентом. Выражение его лица было вежливым и открытым, даже дружелюбным, но взгляд выдавал намёк на тщательную вдумчивость, как будто он пытался понять характер Кроу, не задавая слишком много вопросов.

– Вы не можете высаживаться здесь без предупреждения, – ответил Кроу, твёрдо выдержав его взгляд. – Вы должны получить разрешение от дома Ровен на материке. Это не то место, куда вы можете приходить и уходить, когда вам заблагорассудится.

– Простите меня, я не знал.

Мужчина перед ним склонил голову с лёгкой улыбкой, его тон был дружелюбным и внимательным, но в то же время невозмутимым. Он явно не собирался уходить. Вместо этого он достал из кармана листок бумаги, и когда развернул его, Кроу узнал портрет, который видел в газете.

– У меня всего пара вопросов, и я обещаю быть кратким. Видите ли, большую половину годя я искал свою дочь, Софи. Я признаю, что не знаю наверняка, жива ли она, но в последний раз её видели в окрестностях острова Дракона.

Кроу хранил молчание. Они много раз обсуждали это, возможность того, что отец Софи появится лично. У него были полномочия отправить его восвояси, чтобы выиграть им обоим достаточно времени для перегруппировки, пока лорд Сатер действительно не свяжется с леди Ровен, чтобы спланировать ответные действия, если он откажется отступать. Но в то же время этот визит привёл его в ярость, был он предупреждён или нет. У этого человека хватило наглости назначить награду за свою пропавшую дочь, когда он так жестоко с ней обошёлся. Это был человек, готовый держать в плену собственную плоть и кровь, чтобы контролировать её и управлять её волей. Он не имел права появляться на их острове. Итак, Кроу ничего не мог с собой поделать.

– Ты имеешь в виду, после того, как твои головорезы попытались её похитить?

Магистр немедленно замер, вежливое выражение на его лице сменилось подозрительностью. Он отступил на полшага назад, его поза стала нехарактерно оборонительной, противоречивые эмоции, замешательство и ярость, заставили его брови нахмуриться. Он открыл рот, чтобы заговорить, первый слог гневной реплики уже вертелся на кончике его языка, но затем он резко остановился, когда его взгляд переместился с лица Кроу на точку за его плечом.

– Отец.

Софи, которая вышла на причал в тот момент, была совершенно другим человеком, чем та девушка, которую прибило штормом все эти месяцы назад. Той девушки, которая когда-то утверждала, что ненавидит море, больше не существовало. Эта девушка была из тех, кому удавалось придать красивый вид заляпанным грязью сапогам и залатанным свитерам, из тех, кто засовывал грязные садовые перчатки в задний карман, вместо того, чтобы выбрасывать их, из тех, кто выглядел непринуждённо, поднимаясь по извилистым ступеням маяка. Она была той, кого Кроу полюбил, той, кто мог заполучить любого, кого хотела, но всё равно согласилась стать его женой. Она была ЕГО Софи. Он никогда бы никому не позволил забрать её.

– Софи… Ты жива, – лорд Сатер двинулся вперёд, но затем остановился, замер на месте, широко раскрыв глаза от удивления. – Какое облегчение.

– Тебе потребовалось достаточно времени, чтобы выследить меня. Ты, должно быть, теряешь хватку?

– Если бы я знал, что кто-то возьмёт тебя к себе только для того, чтобы заставлять выполнять тяжёлую работу…

– Никто меня ничего не ЗАСТАВЛЯЕТ делать, – огрызнулась Софи. Её тело слегка подрагивало, кулаки были сжаты по бокам, и Кроу знал, что её спокойное поведение было ничем иным, как наспех режиссированным представлением. – Не каждый чувствует постоянную потребность контролировать всех вокруг себя. И я вполне способна решать всё сама, не думаю, что ты когда-нибудь это поймёшь.

Она подошла на шаг ближе и встала перед Кроу, почти защищая, с высоко поднятой головой.

– Кроме того, твоя дочь теперь замужняя женщина. Это то, чего ты всегда хотел для меня, не так ли?

– Замужняя? – повторил лорд. Он нахмурился, переводя взгляд с одной на другого, пока на его лице медленно не проступило понимание. – Это правда?

– Подумай об этом так, – Софи вызывающе ткнула в него пальцем. – Вот чрезвычайно редкий случай, когда я тебе не лгу.

– Нет, я этого не допущу, – магистр принял ту же вызывающую позу, что и его дочь, и его хмурый взгляд превратился в свирепый. – Ты всегда была непослушным ребёнком, и ты причинила своей матери и мне много горя на протяжении многих лет, но ЭТО…

– ЭТО не подлежит обсуждению, – настала очередь Кроу выйти вперёд и встать между отцом и дочерью. Теперь вы на НАШЕМ острове. У вас здесь нет власти, и я сомневаюсь, что Ровены готовы поручиться за кого-то вроде вас.

– Если ты думаешь, что это конец….

– Нет, я так не думаю, – перебил его Кроу сквозь стиснутые зубы. – Я ЗНАЮ это.

Он подошёл ещё на шаг ближе, достаточно близко, чтобы заставить гостя слегка отступить.

– Если вы когда-нибудь в будущем планируете вернуться, я бы на вашем месте дважды подумал. Потому что я всегда держу свет здесь включённым. Я увижу, как вы приближаетесь за много миль, задолго до того, как вы сможете даже подумать о том, чтобы ступить на берег. Поверьте мне.

Последовавшая враждебная тишина росла и ширилась, пока лорд Сатер яростно смотрел на него в ответ. Наконец что-то в нём уступило, и он перевёл взгляд туда, где стояла Софи.

– Мы похожи, ты и я, – натянуто сказал он. – я надеюсь, что твой муж это осознаёт.

– Он осознаёт, – твёрдо ответила Софи. – И знает, что у меня слишком много гордости. Но так случилось, что я горжусь тем, чего достигла здесь.

В течение долгого, ужасающего момента казалось, что лорд не желает сдаваться и уходить. Он уставился на них обоих, подыскивая слова, которые могли бы изменить ситуацию, но в конце концов лишь кивнул в знак неохотного согласия. Наконец, бросив последний взгляд на свою дочь и сделав каменное лицо, он сошёл с причала и подал знак лодочнику отчаливать.

Кроу и Софи стояли рядом в тишине, наблюдая, как лодка медленно набирает скорость и уплывает в направлении горизонта. Она всё уменьшалась и уменьшалась, пока не превратилась в неразличимое пятно. Оно растаяло, оставив остров Драконьих Скал позади и исчезнув из их жизни.

– Кроу…

Он обернулся и увидел, что Софи тянется к нему. Без колебаний Кроу заключил её в объятья и крепко поцеловал, позволив лишь самому слабому порыву южного ветра проскользнуть между ними.

– Вот ЭТО был настоящий нарушитель границы, – пробормотал он в губы Софи. – Если я не ошибаюсь.

– Ты прав. И ты был невероятен, любимый. Мой рыцарь в сияющих доспехах.

Софи обхватила его лицо ладонями и снова поцеловала, но когда она отстранилась, то пожала плечами, как будто заранее сожалела о том, что собиралась сказать.

– Однако скорее всего у нас есть гораздо более неотложное дело.

– О?

– Один из козлов снова сбежал. Я спустилась сюда, чтобы сказать тебе.

И действительно, вдалеке они услышали удаляющийся звон колокольчика, за которым последовало громкое восторженное блеяние. Кроу выругался, хотя по общему признанию, эта информация вызвала у него прилив облегчения.

– Это проклятое животное… Мне действительно следует починить этот забор, прежде чем остальные решат последовать за ним и разбегутся по всему острову.

Софи улыбнулась, переплетая их пальцы, её глаза сверкали как бриллианты в лучах закатного солнца, и Кроу так сильно полюбил её в этот момент, что почувствовал, как трепещет его сердце.

– Я уверена, что рано или поздно он вернётся, – легко сказала она и поцеловала тыльную сторону руки Кроу, – Но почему бы и нет, с таким стражем, как ты?

Кроу в какой-то момент заметил, что с тех пор, как Софи стала жить на острове, призраки стали приходить к нему всё реже. А с тех пор, как она перебралась к нему в спальню, они и вовсе исчезли.

Иногда он ещё просыпался от ночных кошмаров, тяжело дыша и пытаясь понять, реальны ли кровь и тьма, которые жили в его разуме, но мягкие нежные руки чародейки всегда оказывались у него на щеке, и его дыхание медленно восстанавливалось, реальность оказывалась сильнее морока, а со временем кошмары и вовсе исчезли.

Какое-то время Кроу пытался осмыслить тот факт, что он женат на чародейке. Чародейке, которая ничего не знала о жестокости северных башен и довлеющей над магами власти Стражей. Чародейке, которая ощущала свою магию так же свободно, как дыхание, не опасалась ни демонов, ни законов. Это было что-то из области снов и фантазий. Вся жизнь Кроу отрицала возможность подобного. Но Софи была прекрасна, и её магия тоже была прекрасна, и если даже какие-то демоны и плясали в её сердце, то это должны были быть очень красивые и забавные демоны, потому что Кроу просто не мог представить внутри неё ничего иного.

Очень скоро обнаружилось, что её амбициям всё-таки тесно в рамках его курятника. В следующий раз, когда Лари явился на остров с продуктами, Софи вышла ему на встречу и полностью отстранив Кроу от переговоров, долго что-то с ним обсуждала. Кроу с ужасом уловил обрывок фразы:

– …За всё заплатит мой отец.

Когда мальчик, неожиданно довольный общением, отчалил, Кроу поманил её к себе и спросил:

– О чём бы ни шла речь, ты уверена, что это хорошая идея?

– О, да! – Софи в ответ ухмыльнулась до ушей.

– Я имею в виду… Ты правда хочешь злить своего отца ещё сильней? Не говоря уже о том, что мне не нужно ничего из его денег.

– Пока мой отец знал, где я нахожусь, он никогда и ни в чём мне отказывал. И теперь, когда он снова это знает, я уверена, что он не позволит своей дочери жить без должного комфорта.

Кроу поднял бровь. Он хотел спросить, так ли уж некомфортен для неё его маленький дом, но передумал и просто поцеловал.

А через две недели Лари приплыл снова, раньше обычного срока, и его лодочка была доверху загружена не только новыми продуктами и семенами, но ещё и тканями всех мастей.

Кроу флегматично наблюдал, как меняется его суровая обитель. К счастью, Софи не пыталась превратить её во дворец, а только развесила новые шторы и накрыла кровати и кресла более изысканными, но светлыми и непритязательными покрывалами. Потихоньку Кроу начинал ухмыляться происходящему, потому что всё более чувствовал, что Софи на самом деле не пытается его менять: она просто хочет подарить ему себя.

Сложнее дело обстояло с платьями, которых Софи отчаянно не хватало. Она, конечно же, вообще не умела шить, если не считать тот небольшой опыт штопки, который переняла от Кроу за прошедший месяц. Но там, где ей не хватало навыков рукоделия, она обильно сдабривала дело магией, и в конечном счёте её упорство привело к появлению пяти сменных нарядов: абсолютно неприличных по моде любого из известных Кроу королевств.

– Уверена, в Каледосском дворце это произведёт фурор, – проговорила она с ухмылкой, примеряя на себя свежесшитую тунику, заколотую на плече золотой брошью. Собственно, в тунике было не много шитья, зато много нежной ткани и замысловатых драпировок, которые у Софи получались куда лучше.

– То, что вельможи грохнуться в обморок, это точно, – согласился Кроу. Притянул её к себе и поцеловал. Он всё ещё придерживался того мнения, что Софи великолепно выглядит в любом куске ткани, хотя не мог не согласиться, что в некоторых она выглядит ещё лучше.

Тем вечером они долго гуляли по побережью, держась за руки, и слышали плеск волн далеко внизу, под скалами.

Софи думала о том, насколько изменилась или не изменилась её жизнь. Она всегда боялась этого слова – «брак». Оно делало её старой и беспомощной, с самой юности нависало над ней домокловым мечом, приговором всем её мечтам.

Но то, что происходило между ней и Кроу, ничем не походило на то, что она видела в своих кошмарах. Кроу никогда не пытался ставить себя главой семьи, никогда вообще не напоминал ей о том, что она несвободна – напротив, впервые в жизни Софи чувствовала себя цельной, ей больше не нужно было убегать или бояться. Она могла просто оставаться с ним и быть самой собой.

Прошло ещё две недели, прежде чем на горизонте показались паруса большого корабля.

Кроу готовился к этой встрече как к последней битве. Не было никаких сомнений в том, что отец Софи решил вернуться. Какие силы он собрал? Привезёт ли он с собой телохранителей, солдат? Софи рассказывала Кроу, что он могучий маг, но Кроу был готов сразиться с ним один на один, он знал это ещё в прошлый раз.

Он, однако не совсем знал, что станет делать, если на берег высадится армия. И всё же сомнений в том, что не отдаст Софи по доброй воле, у него не было.

Кораблю здесь негде было причалить, и это означало, что нападающие спустят лодки. Кроу не очень хотелось топить судна, полные невинных людей, вовлечённых в эту семейную разборку, однако, с другой стороны, он отдавал себе отчёт в том, что если эти люди согласились прийти за Софи, повелись на обещание награды или даже на угрозы – они в любом случае осознано приняли свой риск. То, что они, очевидно, думали, что на острове один человек, ничуть не снимало с них вину.

По его прикидкам до высадки ещё оставалось несколько часов, и Кроу принялся расставлять ловушки – арбалеты, которые можно было бы запустить одновременно и дать залп из окон и даже простые охотничьи капканы.

Софи смотрела на всё это, комкая в пальцах подол одеяла.

– Я пойду с тобой, – заявила она наконец, когда подготовка подходила к концу и Кроу, отряхнув руки, достал из ящика с оружием свои главные сокровища – старый доспех Стража, меч и щит.

Кроу аккуратно опустил эти вещи на подоконник и обернувшись к Софи, взял за плечи и мягко поцеловал.

– Нет, – сказал он голосом, не терпящим возражений.

Софи открыла рот, чтобы возмутиться, но Кроу её перебил.

– Я не ставлю под сомнения твои способности, но там ты будешь лишь провоцировать их на атаку. Ты останешься в доме, будешь смотреть за происходящим из окна. В случае необходимости пустишь в ход арбалеты, а потом поднимешься на крышу и обрушишь на них всю свою магию.

Софи открыла рот и снова закрыла. А потом просто кивнула, признавая его тактику и вздохнула.

Они ещё раз поцеловались, а затем Кроу облачился в доспех, взял подзорную трубу и направился к берегу.

Какого же было его удивление, когда он понял, что лодок действительно несколько, но вместо таких же вооружённых людей как и он, там в основном лежали грузы – мешки, видимо с продуктами, ещё ткани, ещё платья и даже чемоданы.

– Ох. Владыка. Вод. – медленно произнёс он.

К тому времени когда лорд Сатер высадился на берег, до Кроу окончательно дошло.

Ступив на твёрдую землю отец Софи немедленно принялся раздавать распоряжения следовавшим за ними людям, и только когда те разбежались в разные стороны повернулся к Кроу и спросил:

– Надеюсь, у тебя найдётся нормальный большой стол? Или его тоже вести с корабля?

– Стол? – Кроу моргнул.

– Стол, – повторил магистр. – у меня на борту триста пятьдесят ближайших родственников Софи. Мы должны устроить им достойное торжество. Ты же понимаешь, что они не согласятся есть на траве?

В то время, как растерянный, но не совсем потерявший способность соображать, Кроу принялся помогать на разгрузке, Софи, наконец, выбралась из дома и просто замерла в стороне, скрестив руки.

Лорд Сатер как-то время изо всех сил избегал её взгляда и старательно делал вид, что его бесценные команды необходимы для организации свадьбы. Наконец он понял, что повисшее между ними молчание слишком затягивается и тяжело вздохнув подошёл к дочери.

– Ну? – ласково спросил он. – Что теперь не так?

Софи подняла бровь.

– Ты? – предположила она, но заговорив, уже не могла остановиться: – Ты хотел выдать меня замуж, когда я сто раз сказала тебе, что собираюсь заниматься наукой! Мне пришлось сбежать из дома, чтобы избавиться от твоей опеки! Но когда я сделала это, ты даже не соблаговолил взяться за поиски сам – просто нанял каких-то громил, которые затащили меня на корабль! Мне пришлось выброситься за борт – но даже это тебя не проняло! И вот теперь ты являешься сюда, где тебя НЕ должно быть! Со всей оравой своих прихлебателей! Ты привозишь сюда всю родню и ещё два десятка людей, которые вряд ли носят в теле больше капли нашей крови – но которые, очевидно, нужны тебе для каких-то политических интриг! И ты будешь спрашивать меня, что не так?!

Лорд Сатер вздохнул.

– Эти, как ты выражаешься, громилы, не должны были применять к тебе силу. И я их не посылал. Я назначил награду и КОНЕЧНО не имел в виду, что кто-то из охотников должен причинить тебе вред.

– Охотников, – с горечью фыркнула Софи.

– И может быть смягчающим обстоятельством послужит тот факт, что я даю согласие на твой брак?

Софи с лёгким подозрением приподняла бровь.

– Я ведь здесь, – напомнил архимаг. – Я не прошу тебя уезжать. Я не собираюсь больше никого нанимать. Твой… выбор… Он довольно странен. Хотя откровенно говоря – это то, чего можно было от тебя ожидать. Но я принимаю его. Я просто хотел, чтобы ты перестала бояться мужчин, вот и всё.

– Я никогда не боялась мужчин!

– Ты не боялась с ними спать, – Сатер закатил глаза. – Но ты всегда боялась, что кто-то обретёт слишком большую власть над тобой. Я потратил годы, пытаясь отыскать кого-то, кто бы тебя не пугал. Но… Тебе ничего не подошло. Что ж. Твой супруг нелюдим, небогат и так же как ты боится людей.

Софи открыла рот, чтобы возразить, но лорд перебил её:

– Однако я навёл справки на материке. Он десять лет был командором крупного рыцарского ордена, и хотя теперь с почётом ушёл в отставку, я полагаю, это только сделает более интересной связь южного и северного материков.

Софи шумно выдохнула и устало покачала головой.

– Ты опять про это…

– Про это, и про то, что я привёз с собой твой любимый торт.

Софи тихонько зарычала и с сомнением поглядела на него исподлобья.

– С манго?

– С манго и топлёным шоколадом. И ещё весь твой любимый гардероб. Я обещаю не лезть в твою жизнь со своим навязчивым вниманием и, возможно, даже не приплывать сюда каждые два месяца, потому что всё же это ужасно далеко. Всё, чего я от тебя хочу – чтобы ты была счастлива. И если он делает тебя счастливой – что ж, я доверяю твоему выбору.

Лорд замолчал, ожидая ответа. Софи тоже какое-то время молчала. Ей очень хотелось сказать в ответ что-то колкое, но она заметила краем глаза на наспех сколоченный и накрытый скатертью прямо на берегу массивный стол выставляют магически замороженный торт.

Она открыла рот и снова закрыла.

– Ладно. Ты прощён. Но торт будешь присылать раз в сезон!