Я в Бакингемшире, Англия, лежу на лугу в окружении языков пламени и обломков. Мой самолет только что совершил весьма эффектную аварийную посадку. Повсюду валяются куски железа. Все пассажиры вроде как живы. На улице тридцать пять градусов жары, а на мне оранжевый тюремный комбинезон из полиэстера, весь в грязи и крови. Все объято черным дымом. Я лежу и смотрю в небо. Мимо бредет стадо овец.

Ладно, все это не по-настоящему. Я актриса, а это сцена, которую мы сегодня снимаем. Огонь настоящий. Овцы настоящие. Грязь и кровь – нет. Впервые попав на съемочную площадку, я не могла поверить своим глазам. По всему полю были разбросаны обломки реактивного пассажирского самолета в натуральную величину, повсюду горел огонь. По сценарию моя задача состояла в том, чтобы забраться в разломанное кресло и притвориться, будто я выжила при падении самолета. Что я и сделала. Откинувшись на спинку сиденья, я не могла не думать о том, насколько безумна и сюрреалистична моя жизнь.

Трудно поверить, что я работаю актрисой. Мне повезло не только на протяжении почти десяти лет сниматься в легендарном американском телесериале, но и переехать в Лондон, где теперь я живу со своей семьей. А на работе – выполнять трюки, играть в сценах с пожарами и погонями на автомобилях или с вот такой масштабной авиакатастрофой. Ощущаю себя звездой. Мне ужасно повезло. И я благодарна, что все сложилось именно так. Приходится ущипнуть себя.

С актером Прасанной Пуванараджой на съемках сериала «Ты, я и конец света»

Моя семья не имела ничего общего с шоу-бизнесом. Родители не были ни актерами, ни музыкантами, ни писателями.

Отец работал инженером на производстве пластмасс, а мама – учителем в школе. Теперь они на пенсии, но им обоим нравилось то, чем они занимались. Мама говорит, ей всегда казалось, что преподавать – ее призвание. И это было заметно. А если бы вы хоть раз увидели, как мой папа пакует чемодан, то сразу поняли бы, что ему сама судьба указала быть инженером. Моим родителям удалось добиться успеха в любимом деле, и, мне кажется, я взяла с них пример. С самого детства я точно знала: нужно заниматься тем, что приносит удовольствие.

Уже ребенком я решила, что хочу стать актрисой, но я не была «ребенком-актером». Я училась танцевать, ходила в театральный кружок и ставила маленькие спектакли в своем гараже, но никогда не играла профессионально. Львиная доля моего детского актерского опыта – результат прослушиваний на роли в школьных спектаклях. Они, как правило, заканчивались неудачно: я ни разу не получила главную роль. На самом деле даже роли второго плана доставались мне с трудом.

Первый год в старшей школе

Второй год в старшей школе

Обычно мне предлагали утешительный приз: место в хоровой группе [2]. Не верите? Смотрите сами.

Нужно ли говорить, что, пока я росла, окружающие и подумать не могли о том, что однажды я добьюсь успеха как актриса? Разумеется, теперь мои преподаватели из театрального кружка радостно обсуждают, насколько «очевидным» был мой талант с юных лет. Я по-прежнему близко общаюсь со многими из них, и, когда они говорят, что «видели во мне что-то», это просто уморительно. Ага, вы видели меня в хоровой группе!

Третий год в старшей школе

Четвертый (последний) год в старшей школе. Пиликаю что есть силы. Серьезно, можно ли оказаться еще дальше от зрителя? Вряд ли

Впрочем, каким-то образом то, что я застряла на подтанцовке, совершенно не ослабило мое стремление попробовать себя на актерском поприще уже профессионально. Вообще-то, это даже придало мне храбрости. Я знала, что обязана попытаться. Я была решительно настроена стать актрисой, и неважно, насколько трудным это казалось.

Вот только почему мне казалось, что нужно попробовать? Почему я хотела стать актрисой? В то время я об этом не задумывалась. Однако это важный вопрос, и его должен задать себе каждый актер. К тому моменту, когда вы закончите читать эту книгу, думаю, вам будет известен мой ответ. А каков ваш? Эта профессия очень многого требует и с точки зрения искусства, и с точки зрения бизнеса. Скорее всего, вам придется годами упорно преодолевать массу трудностей. Так что, читая эту книгу, спросите себя: почему вы хотите стать актером? Это мое вам задание.

Могу сразу же сказать, что, если вы гонитесь за славой и деньгами, скорее всего, вас постигнет разочарование. И даже если это не так, даже если вы делаете это из любви к искусству, скорее всего, вы столкнетесь с разочарованием. Путь становления профессионального актера (попросту говоря, актера, который зарабатывает на жизнь тем, что играет) долог и сложен, он требует упорного труда и настойчивости.

Но кроме того вам понадобится кое-что крайне туманное, что сами вы не сможете контролировать: удача. Если удача будет не на вашей стороне, вы не сможете добиться успеха, будь вы хоть самым талантливым актером в мире. Такова суровая правда этой профессии.

У меня есть друг, который играет уже больше двадцати лет. Он очень талантливый, с классическим актерским образованием. Его роли запоминаются, он всегда заставляет зрителя смеяться. Он не знаменит, хотя время от времени его узнают на улицах. Он несколько сотен раз появлялся в фильмах и всегда потрясающе играл, но так и не смог начать зарабатывать на жизнь своим ремеслом. И да, у него есть постоянная работа – официантом.

Другой мой друг зарабатывает на жизнь актерской игрой с девятнадцати лет. Сейчас ему уже за сорок, но массовому зрителю он неизвестен. Он играет в театре (на Бродвее и не только), в кино, в телесериалах. По сути, живет от зарплаты до зарплаты. Порой выдается хороший год – например, однажды ему удалось на целый сезон получить роль в сериале, который удостоился нескольких премий. Бывают и неудачи: так, однажды он играл в независимом фильме признанного режиссера. Платили актерам мало, а фильм в итоге никто не купил ни на одном фестивале. Он не богат. Не знаменит. Но он работает и зарабатывает на жизнь одной только актерской игрой. И любит свое дело.

В большинстве профессий есть определенный путь к успеху, конкретный набор достижений, к которым стремится каждый.

Если вы хороши в своем деле, вас ждет награда. Если вы приходите на работу и трудитесь, добиваясь отличных результатов, вам практически гарантирован карьерный рост. В жизни актера ничего подобного нет. В нашем деле нет справедливости, нет иерархии успеха. Так почему же одним все удается, а другим нет? Ответ – большая удача.

К моменту получения роли в «Офисе» я восемь лет была бедной, никому не известной актрисой в крайне незавидной ситуации. Разумеется, я много работала, чтобы сводить концы с концами. Но были и другие актрисы, которые трудились не менее упорно, чем я. У меня был талант, и у них был.

А потом внезапно мне повезло. Появилась Пэм, и именно мой набор особых качеств и умений идеально подошел для этой героини. Я была нужным человеком, оказавшимся в нужное время на нужной работе. Впрочем, на этом счастливые случайности не закончились. Задумайтесь: если бы Рики Джервэйс не встретил Стивена Мерчанта и они не создали бы оригинальную британскую версию «Офиса», если бы руководство американского телеканала не решило, что нужна собственная, американская версия, если бы директор по кастингу не пригласил меня на прослушивание, если бы канал NBC не стал продлевать сериал после пилотного эпизода – я бы, скорее всего, так и обивала пороги, надеясь, что смогу хотя бы произнести три строчки в сериале «Закон и порядок». Правда в том, что мне очень, очень повезло.

До переезда в Лос-Анджелес я считала, что жизнь актера проста. Теперь, много лет спустя, я говорю вам, что это не так.

Она продуктивная, воодушевляющая, волшебная, насыщенная, пугающая, всепоглощающая, полная энтузиазма и уникальная. Но она не простая и никогда не будет такой. Впрочем, даже если что-то кажется вам трудным, это еще не значит, что не стоит попробовать свои силы. Думаю, есть определенные шаги, которые можно совершить, чтобы получить конкурентное преимущество, есть способы повысить свои шансы. О многих из них я буду говорить на протяжении всей книги, но в этой главе мы рассмотрим самые первые шаги в жизни молодого актера.

На мой взгляд, самое важное, что нужно начинающему актеру, – учиться. Я получила степень бакалавра по специальности «Театр» в крошечном гуманитарном колледже Государственного университета Трумэна в Кирксвилле, штат Миссури. Кирксвилл – студенческий городок, маленький и безопасный, в нем можно ходить где угодно. Он был достаточно далеко от моего родного Сент-Луиса, чтобы я чувствовала, что отделилась от родителей, но достаточно близко, чтобы при желании можно было поехать домой на выходные. Я получила прекрасное образование и окончила колледж без больших долгов.

На занятиях по театральному мастерству было просто круто. У нас был урок, на котором мы садились в кружок и массажировали друг другу плечи. Я не шучу. Обучение массажу было частью расписания. Вот он, тщательно хранимый секрет всех, кто учится на актера! Были и другие упражнения: например, надо было стоять перед всей группой и рычать как лев, или двигаться как белка. У меня была сцена, где я повторяла одну и ту же фразу снова и снова с разными интонациями. Такие упражнения могут показаться глупыми или бессмысленными, когда о них читаешь, но поверьте мне: они превращают вас в актера. Мы работали над голосом, движением, проработкой героя. Мы читали горы пьес, ставили кучу сцен. Выучивание реплик было привычным делом.

«Преступления сердца», Государственный университет Трумэна, 1995 г.

В театральном училище вы можете получить роль, не подходящую вашему типажу. На последнем курсе колледжа я играла Мег, среднюю сестру в спектакле «Преступления сердца». Это пьющая, распутная «плохая девчонка», курящая одну сигарету за другой. В реальном мире меня бы никогда не взяли на роль Мег.

Меня бы взяли либо на роль Ленни, образцовой старшей сестры, либо на роль глазастой невинной Бейб, младшей. Однако хороший учитель знает, что задача театральной школы – вытолкнуть вас из зоны комфорта. Так что я получила роль совершенно не под свой типаж и сыграла настоящую дикарку. Было круто!

Я по-настоящему вжилась в роль и целый семестр курила сигареты, носила короткие шорты с бахромой, как у Дейзи Дьюк [3], и немножко сходила с ума. Я обожала ту пьесу. Выглядела ли я нелепо? Возможно. Поверил ли кто-то в то, как я сыграла этого персонажа? Какая разница! Смотрите, как мне весело! В моем колледже не было кафедры кино и телевидения, так что студенты с театральной кафедры – я в том числе – брали в аренду видеокамеры и снимали фильмы. Мы сами писали сценарии, снимали и монтировали свои проекты. Нашим главным успехом была пародия на сериал «Полиция Нью-Йорка», которую мы назвали «Блюз КОП»[4]. Она представляла собой комедийную вариацию на тему популярного в то время сериала о полицейских и высмеивала местное отделение полиции Кирксвилла. Несколько эпизодов показали по закрытому телеканалу колледжа, а затем транслировали в студенческом центре и общежитиях. Обычно телестанцию приберегали для трансляции дебатов и спортивных мероприятий, но нам закон был не писан! Мы стали первой группой, создавшей собственную программу. Пожалуй, сотворив свой проект, я получила самый ценный опыт, какой только можно вынести из университета, за исключением самого актерского мастерства. Возможность создать что-то для себя – неотъемлемая часть процесса становления профессионального актера. Кстати, некоторые успешные актеры встретились и начали сотрудничать именно в колледже. Кристофер Рив и Робин Уильямс были соседями по комнате в Джульярдской школе [5].

Холли Хантер и Фрэнсис МакДорманд – соседками в Йельской школе драмы. Уэс Андерсон и Оуэн Уилсон встретились на занятиях по сценарному мастерству в Техасском университете в Остине. Окончив университет, они вместе сняли «Бутылочную ракету», а все остальное – уже история.

Необязательно идти в театральное училище, чтобы стать актером, но я считаю, что учиться просто необходимо. Возможно, у вас талант от природы, и это великолепно – но из этого не следует, что не надо изучать актерское мастерство. Если вы просто хотите прославиться, станьте звездой реалити-шоу. Если же вы хотите стать актером, изучайте актерское мастерство. В этой книге я буду исходить из того, что у вас уже есть актерское образование или вы собираетесь его получить, будь то курсы актерского мастерства или занятия в университете. Если образование у вас есть, отлично. Если нет, сделайте закладку на этой странице и запишитесь на курсы. В своем видеоуроке на платформе MasterClass [6], посвященном комедии, Стив Мартин говорит: «Я разговаривал с несколькими студентами, и они все спрашивали: «Как заполучить агента? Где взять хедшоты?» А я думал: «Разве первое, о чем вы должны заботиться, не «как научиться хорошо играть»?» Прежде чем рассматривать становление актера с точки зрения бизнеса – того мира, где нужны хедшоты и агенты, – вы должны стать мастером своего дела.

Важно правильно выбрать курс. Слишком часто приходится слышать, что занятия по актерскому мастерству становятся для новоявленных актеров кошмаром. На мой взгляд, обучение актерской игре не должно превращаться в терапию. Вы не должны рассказывать о детских травмах, на вас не должен орать эгоманьяк-учитель, он не должен унижать вас. В Лос-Анджелесе есть популярная школа актерского мастерства, которая набирает много новых актеров из города, обещая им большое будущее. Занятия стоят до смешного дорого, группы огромные, вы несколько месяцев ждете очереди выступить. По слухам, вы не сможете «окончить» эту школу, пока не сделаете при всем классе как минимум одно из трех действий: вы должны заплакать, раздеться догола или поцеловать человека одного с вами пола. Если вы обнаружите, что учитесь в таком месте, бегите. Жизнь слишком коротка. Чтобы стать хорошим актером, не надо подвергаться издевательствам, честно! Хороший курс актерского мастерства предполагает расширение границ, обучение и новые открытия в безопасной среде, способствующей вашему развитию. Вас не должны стыдить, не должны заставлять делать то, что вам неприятно. У вас должно быть много времени на выступления и возможность получить конструктивную обратную связь. Не позволяйте негативному опыту помешать вам найти подходящее место для учебы. Хорошее обучение – один из решающих факторов успеха в этом деле. Вы будете конкурировать за роль с тысячами других актеров, которые тоже подходят для нее, и некоторые из них упорно учились и тренировались. Вы должны стать одним из тех, кто знает, что делает. Кроме того, обучение нужно не только в начале: это постоянный процесс. Профессиональные спортсмены тренируются не только во время сезона. Вам стоит последовать их примеру.

Если вы хотите стать профессиональным актером, но не живете в Лос-Анджелесе или Нью-Йорке, вам придется переехать. Если хотите сниматься в кино или сериалах, поезжайте в Лос-Анджелес. Если мечтаете играть в театре – в Нью-Йорк.

Однако, прежде чем рассуждать о том, на какое побережье лучше отправиться, поговорим о замечательном городе Чикаго. Чикаго – прекрасный театральный город. Кроме того, здесь снимают фильмы и сериалы. Он стал родиной нескольких лучших комедийных школ: центра iO [7], труппы The Second City[8] и The Annoyance Theatre [9]. В Чикаго вполне можно стать профессиональным актером. Если же вы серьезно рассматриваете вариант стать комиком, Чикаго отлично подойдет, чтобы получить образование и обрести собственный голос. Когда я только начинала, люди часто перебирались в Чикаго, обзаводились кое-каким опытом, а затем отправлялись в Лос-Анджелес или Нью-Йорк. Если вы живете на Среднем Западе и вам недалеко до Чикаго, это неплохой вариант. Я знаю многих актеров, которые учились здесь в колледже, а параллельно ходили на прослушивания для съемок в рекламе. Им повезло: так они получили профсоюзный билет Объединения Гильдии киноактеров США и Американской Федерации теле- и радиоартистов (SAG-AFTRA) [10]. А может, вас пригласят на отличную роль в театральной постановке и вы получите билет Актерской ассоциации за справедливость (Actors’ Equity). Если вы уже будете членом профсоюза с кое-каким профессиональным опытом за плечами, после переезда в Нью-Йорк или Лос-Анджелес у вас появится преимущество. Впрочем, позвольте уточнить: в Чикаго проще не будет. Конкуренция так же высока, как в Лос-Анджелесе или Нью-Йорке. Возможно, даже выше, потому что работы меньше, а хороших актеров больше. Кроме того, там суровые зимы. Если не верите мне, наведайтесь туда в середине февраля. Положение актера, едва сводящего концы с концами, простым не бывает, в каком бы городе вы ни находились.

Сегодня многие задаются вопросом, не стоит ли отправиться в Атланту, Новый Орлеан или Альбукерке. Там снимается немало проектов, а значит, требуются актеры на множество небольших ролей. Несколько лет назад настоящей сенсацией стал Детройт, а до этого – Ванкувер. Каждые несколько лет в каком-нибудь городе принимают новый закон о налоговых льготах, и там начинают активно снимать сериалы. Потом законодательство меняется, и народ двигается дальше. Если вы уже живете недалеко от одного из этих городов и можете воспользоваться своим преимуществом, мой вам совет: действуйте. Можно пойти в колледж рядом с тем или иным городом и, если повезет, подработать еще в бытность студентом. Однако где бы вы ни начинали, в конечном счете перед большинством актеров встает вопрос о том, куда переезжать: на запад, в Лос-Анджелес, или на восток, в Нью-Йорк.

Проще говоря, Лос-Анджелес и Нью-Йорк – те города, где работающему актеру предоставляется больше всего возможностей. Да и кастинги на главные роли – даже для проектов, которые снимают в Атланте или Новом Орлеане, – проводят в основном в Нью-Йорке или Лос-Анджелесе.

Переехав в Лос-Анджелес, я снимала обшарпанную квартирку в Западном Голливуде. Местечко более чем мрачное. Строение было внутренним, то есть его окружали другие дома. В окнах были витражные стекла. Приватность, конечно, обеспечена, но свет через них почти не проникает. Механизм в окнах весь проржавел, так что открывались они со скрипом, а иногда не открывались вовсе. Коротко говоря, то была пещера в центре города. Я жила там с другом по колледжу и своим котом по кличке Энди, которого настолько удручали наши жизненные условия, что он начал выдирать собственную шерсть.

В чем же преимущества такой хибары? Она большая и дешевая. А еще расположена на нижнем этаже, под лестницей, и здесь всегда прохладно. Прохлада была просто необходима для выживания, поскольку о кондиционере в квартире и речи не шло. Что касается ванной комнаты, моя сестра, приезжая в гости, отказывалась принимать душ: по ее словам, выглядел он «слишком жутко». Она до сих пор называет эту квартиру «то место со страшной ванной».

В спальне у меня был заляпанный ковер, на полу – складной матрас, а тумбочками служили картонные коробки. Вот, в общем-то, и все. Через год сосед по квартире сколотил мне деревянный каркас для матраса с подъемным механизмом из деревяшек, оставшихся от театральной постановки. Теперь матрас уже не лежал на полу, а внизу образовался ящик, куда я могла сложить вещи. Когда я набрасывала сверху покрывало, всю эту конструкцию вполне можно было принять за настоящую кровать.

Моя первая квартира в Лос-Анджелесе. Я, конечно, не строитель, но что-то подсказывает мне, что электрический провод между плитой и холодильником не вписывается в правила

Вместо шторы на окне в гостиной висела рваная простыня. Шикарно, да? Окно выходило на лестницу, по которой вечно сновали туда-сюда соседи сверху. Над нами жил художник. Он никогда не выходил из квартиры – разве что выбросить мусор (мусорный бак, к слову, располагался как раз возле нашей входной двери). В конце концов он покончил с собой. Среди прочего, вероятно, из-за нехватки солнечного света. По соседству с нами жила страдающая ожирением дама, не встававшая с кровати. С ней постоянно проживала медсестра, точнее целая череда сменявших друг друга медсестер. Временами заезжал ее сын, и они подолгу ругались на русском. Я уже говорила, что такая квартира считалась вполне приличным жильем? Она располагалась в центре Западного Голливуда возле бульваров Санта-Моника и Фэрфакс. За углом была прачечная – так близко, что между циклами стирки и сушки мы успевали дойти до дома. Район практически кишел русскими стариками, а рядом располагался квартал Бойз-Таун (часть города, где жили геи). Благодаря геям и старикам-русским молодая женщина могла в одиночестве спокойно дойти до магазина и обратно даже ночью. Если бы меня заставили жить здесь сегодня, я, вероятно, выдрала бы себе волосы, в точности как мой кот выдирал шерсть. Но тогда я использовала ситуацию по максимуму. Я была молода, жила в Голливуде, воплощала свою мечту (если вы подумываете переехать в Лос-Анджелес, неплохим местом жительства для молодых актеров станет Западный Голливуд, Лос-Фелис [11], Силвер-Лейк [12], Игл-Рок[13] и Студио-Сити [14]).

Жизнь в такой дыре представляла собой своего рода самопожертвование, но бедствующему актеру приходится мириться с подобным. Исходите из того, что роскоши никогда не будет. Готовьтесь к тому, что вся ваша мебель будет либо с барахолки, либо с гаражной распродажи, либо с обочины дороги. Если у вас нет трастового фонда, закупаться в «Поттери Барн»[15] вам не светит. Вы будете бедны (как я). Скорее всего, у вас закончатся деньги на всех кредитках и их закроют (как у меня). Честно говоря, и питаться вы тоже будете крайне странно. У меня есть друг, который обедал сэндвичами с солью: два куска хлеба, а между ними соль. Я не выдумываю. Арахисовое масло было роскошью, а роскоши, как я уже говорила, для нас не существовало. Так что, если вы решили стать актером, будьте готовы питаться как студент колледжа – по крайней мере, пока вам не стукнет тридцать.

Начните со следующего рецепта:

Прочитав, как я жила в Лос-Анджелесе, вы, наверное, подумаете: «К черту его! Этот Лос-Анджелес – просто кошмар! Я поеду в Нью-Йорк!». Я люблю Нью-Йорк, это самый прекрасный город в мире. Но имейте в виду: если поедете туда, квартирка у вас будет еще меньше. У меня были друзья, которые могли готовить сидя на унитазе – он был очень, очень близко к плите. Недавно мне рассказали про квартиру-студию в Нью-Йорке, где душ находится прямо в кухне. Не рядом, а в самой кухне. Арендная плата за такую квартирку составляла $1795 в месяц. Вы спросите: «А на такой квартире размером с чулан можно сэкономить?» Не-а. Она будет еще дороже, чем та мрачная пещера в Лос-Анджелесе. Вполне возможно, находиться она будет на седьмом этаже многоквартирного здания без лифта. Вполне возможно, у вас будут трое соседей по квартире. Хорошая новость: в Нью-Йорке не нужна машина, а значит, не придется платить за страховку на нее. Да, это те самые две статьи бюджета, без которых в Лос-Анджелесе не обойтись. Кроме того, если ходить пешком по городу, вы вполне выполните норму по физическим упражнениям – никакой спортзал не нужен! Да, кое-где в метро на эскалаторах пахнет как в уборной, но все нормально: метро вам в любом случае не по карману!

Так что, если вы намереваетесь стать актером, потому что надеетесь разбогатеть, пора менять планы. Прямо сейчас.

Большинство актеров едва зарабатывают своим ремеслом на жизнь. Согласно данным Гильдии киноактеров США, в среднем доходы работающего актера составляют $52 000 в год. Однако большинство членов Гильдии киноактеров США зарабатывают актерской игрой менее $7000 в год.

Только 5 % актеров SAG-AFTRA зарабатывают более $100 000.

Такова статистика для актеров, состоящих в профсоюзе. Уверяю, что актеры без профсоюзного билета получают и того меньше.

Впрочем, давайте притворимся, что вы зарабатываете актерской игрой $52 000 в год. Домой вы эту сумму не принесете.

$52 000 – совокупный доход за год

– $5200 на вознаграждение агенту

– $5200 на вознаграждение менеджеру

– $12 600 на налоги (в среднем)

Домой вы будете приносить $ 29 000 в год – то есть никаких диванов из Pottery Barn.

Если у вас есть возможность перебраться в Лос-Анджелес или Нью-Йорк с определенными накоплениями, настоятельно советую так и поступить. Это дорогие города. Деньги понадобятся не только на аренду жилья, продукты, оплату телефонной связи, кабельного телевидения и прочего. Придется также потратиться на хедшоты, очередные курсы актерского мастерства, членские взносы для получения доступа к некоторым сайтам, а возможно, и на финансирование собственного независимого проекта. Деньги понадобятся, чтобы пережить тот этап вашей карьеры, когда вы уже станете работающим актером, но по-прежнему будете бедны. Причем продлиться это может долго, так что наращивайте резервы!

После колледжа и до переезда в Лос-Анджелес я год жила в Сент-Луисе с родителями. То был самый долгий год моей жизни. Самый. Долгий. Год. Ужасно было после колледжа, где царил дух свободы, вернуться в родительский дом. Честно говоря, думаю, они и сами были не в восторге. Я возвращалась домой после полуночи, а на следующее утро мы все притворялись, что я не ходила к своему парню заниматься сексом.

И все же я благодарна им. Они были щедры, позволили мне жить в их доме и откладывать заработанные деньги на переезд в Лос-Анджелес. В тот год я работала секретарем-администратором в маленькой компании, которая специализировалась на продаже морского аудиооборудования. Я варила кофе, отвечала на звонки, помогала продавцам составлять презентации в Power Point, систематизировала документы, обрабатывала счета и разбиралась с возвратами от клиентов. В сущности, я была Пэм. В профессии актера здорово то, что многие бессмысленные и обыденные мгновения твоей жизни становятся важными, поскольку ты можешь обратиться к ним на более позднем этапе карьеры. Год, что я проработала в компании по производству морской аудиоаппаратуры, в полной мере подготовил меня к роли Пэм. Разумеется, в то время я об этом не знала, просто яростно сражалась со скверным кофе и колючими колготками. Зато интересно, как подобная борьба может окупиться в долгосрочной перспективе.

Возможно, вы и не подозреваете, но благодаря волшебному повороту судьбы то, что сегодня внушает вам страх, через несколько лет может стать вдохновением для роли.

Я окончила колледж в августе 1995 года. Чтобы не застрять дома на веки вечные, я поставила перед собой цель: переехать в Лос-Анджелес либо в мае 1996 года, либо когда накоплю десять тысяч долларов. Так что последующие месяцы я работала и копила. Когда наконец пришел май, у меня было восемь тысяч. До воображаемых десяти я так и не дотянула, но ждать дальше не было сил. Я упаковала вещи в машину и двинулась в путь. До сих пор помню выражение лица моих родителей, когда я вырулила с въездной дорожки, – смесь страха и облегчения. В основном облегчения: я таки убралась из дома.

И вот я отправилась в Лос-Анджелес со своими восемью тысячами. Сама себе я казалась очень умной и полностью готовой к новой жизни. Я всерьез рассчитывала года через два после переезда стать богатой и знаменитой актрисой (скажу честно: я полагала, что это произойдет месяцев через шесть, но притворялась, будто ожидала популярности через два года, чтобы меня не посчитали слишком высокомерной). У меня было все спланировано. Сначала встречусь с коммерческим агентом своего соседа. Я прикинула так: она меня увидит, сразу полюбит и подпишет со мной контракт. Затем снимусь в рекламе, которую покажут по всей стране, обзаведусь профсоюзным билетом SAG-AFTRA плюс получу приличную сумму наличными. Тут-то я и воспользуюсь тузом в рукаве. У моей мамы была приятельница, с которой они вместе ходили в церковь. Сын этой приятельницы работал в одном из крупнейших агентств по поиску талантов – William Morris Agency. Он станет моим агентом. Будет водить на вечеринки, чтобы познакомить с продюсерами и режиссерами, которые быстренько сообразят, что я – настоящая звезда. Кастинги будут проходить проще простого, ведь я сразу скажу, что могу сыграть как в комедии, так и в драме. Мне даже было жалко неудачников, у которых не было таких связей, как у меня. Олимп, я иду к тебе!

Реальность внесла свои коррективы: через шесть месяцев от моих восьми тысяч ничего не осталось. Они ушли на арендную плату, продукты, хедшоты, билеты в кино, ланчи и новый двигатель для машины. Я не могла позволить себе даже новую пару туфель, хотя у старых подошва протерлась до дыр. Последнее я помню особенно хорошо, поскольку в тот год страшно лило из-за очередной фазы Эль-Ниньо [17], так что левая нога постоянно была мокрой. Что до карьерных перспектив, коммерческий агент моего соседа отказалась даже встречаться со мной, а сын маминой подруги оказался литературным агентом в William Morris Agency, то есть представлял он писателей, а не актеров. Ой. Так что мой план ходить по гламурным вечеринкам и покорять акул кинематографа оказался просто-напросто песочным замком. Прошло шесть месяцев с моего знаменательного переезда в Голливуд, а никто даже не знал о моем существовании. Мне казалось, что все от меня просто отмахиваются, я была одинока и обескуражена. Моя мама понятия не имела, сколько раз я засыпала в слезах. Я думала о том, чтобы все бросить, раз пять на дню. Вот только дело в том, что мне было слишком стыдно вернуться домой. Я практически всем рассказала, что собираюсь стать большой звездой в Голливуде, и мысль о том, чтобы вновь предстать перед всеми этими людьми, была невыносима. Я присмирела и узнала, что такое унижение. Но что я могла? Идеи закончились. Я сделала все, чтобы установить связи с нужными людьми, завязать знакомства. Я просила всех друзей, у кого были агенты, представить меня им, но никто из этих агентов не захотел со мной встречаться. Как я так быстро опустилась на дно? Что я делала неправильно?

Когда я только переехала в Лос-Анджелес, то держалась очень вызывающе. Не брала дополнительные уроки по актерскому мастерству, не присоединилась ни к одному театру. Рассуждала так: «Я только что окончила театральный. К чему мне курсы актерского мастерства?» Так что я валялась на диване, почитывала журнал Backstage [18], отправляла заявки на бесконечные прослушивания и ожидала звонка. Тем временем мой сосед по квартире стал работать в театре. Занимался он самыми рутинными делами: строил декорации, убирался, принимал билеты. Я же думала: «Я приехала сюда не для того, чтобы убирать за другими актерами! Я приехала сама быть актрисой!» Меня это просто возмущало. Тем не менее, пока я валялась в нашей квартирке-лачуге, мой сосед проявлял изобретательность. Помню, он объединился с ребятами, которых повстречал в театре, и вместе они стали писать сценарий, а потом снимать какой-то свой проект. Он все время был занят и вечно перешагивал через меня, уходя утром из дома.

Мой сосед все делал правильно. Он жил как художник. А я? Я жила как праведный отшельник. Пока он проводил вечера и выходные в активной, позволяющей развиваться творческой среде, я сидела дома. Одна. Пересматривала «Закон и порядок». Я оказалась в изоляции, зациклилась на себе. Читала пьесы, работала над акцентом, смотрела кино. Однажды на выходных я решила пересмотреть все фильмы с Дайан Китон. Все это, конечно, замечательно, но я была одна. Это все усложняло. Мне казалось, что я «сосредоточена». Мне казалось, я мыслю «стратегически».

Слушайте, я не была снобом в том, что мне предстояло делать как актрисе. Я готова была бесплатно снимать студенческие фильмы. Сниматься в промышленной рекламе. Я бы начитывала аудиопьесы. Я была готова на все, лишь бы играть. Вот только не понимала, насколько важно постоянно быть частью творческой среды, находить единомышленников и жить с ними одной жизнью – жизнью художника. Когда я наконец обрела все вышеперечисленное, жизнь моя изменилась. А произошло это, когда я перестала стоять в стороне. Я на добровольных началах обрабатывала почту в театре. Брала уроки импровизации. Пошла на занятия по игре на камеру. Познакомилась с единомышленниками, и мы начали создавать собственные проекты на стороне. Иногда мне доводилось играть в этих проектах, иногда я мастерила реквизит. Это не имело значения. Всем нам хотелось одного и того же, и мы не давали друг другу бездельничать.

Если хотите стать актером, вы должны жить как художник. Должны находить способы выразить свою творческую натуру во взаимодействии с другими людьми. Такая жизнь полна риска. Я мало чем рисковала, сидя субботним вечером перед экраном, просматривая фильмы с Джоном Кассаветисом и ощущая в этой связи свое интеллектуальное превосходство. Послушайте: я рада, что занималась всем этим. Прекрасно, что целый год я была одержима немым кино, а на следующий взяла в прокат все оскароносные фильмы, вышедшие с 1970 по 2000 годы, и посмотрела их. Иногда вам нужно нечто подобное. Нужно исчезнуть, остаться наедине с собой, чтобы совсем не свихнуться. Но еще я знаю, что не делала ничего, кроме этого. Я тянула время. Никуда не двигалась. Не проводила время в компании других творческих людей, не росла. Я находилась на обочине и просто наблюдала.

С точки зрения практики в моей жизни и карьере стало что-то меняться, когда я перестала стоять в стороне. Я на добровольных началах сыграла маленькую роль в показательном спектакле[19] своего друга и в итоге обзавелась менеджером. Начала работать в театре, а потом на нашу пьесу пришел агент и подписал со мной контракт. Однако я советую вам быть активнее не поэтому. Вступая в различные группы и организации, вливаясь в компании, вы формируете сеть эмоциональных связей, необходимую в долгосрочной перспективе. Все дело в том, что вы должны найти свое «племя» художников, тех, кто поможет вам в темные времена. Большинство актеров и художников по натуре отшельники. Мы ненавидим разговаривать с людьми. Мы жутко антисоциальные личности. Но вы должны побороть стремление провести целый день в одиночестве. Встаньте из-за компьютера и запишитесь на занятия. Станьте волонтером, например билетером в театре. Поработайте помощником продюсера на производстве короткометражки. Станьте участником конкурса «Фильм за 48 часов»[20] или участником фестиваля в формате «Пьеса за 24 часа» [21]. Найдите хоть что-то и присоединитесь.

Даже если у вас уже есть театральное образование, запишитесь на курсы. То, что колледж остался позади, еще не значит, что ваше обучение закончилось. На самом деле вы только начинаете. Найдите то, что вас интересует. Любите комедию? Так запишитесь на занятия по импровизации! Найдите других творческих людей, подобных вам – тех, кто недавно приехал в город, – и держитесь друг друга. Вам это пригодится. Создайте семью из странных, креативных, готовых прийти на помощь личностей. Системная актерская деятельность начинается с отношений, выстроенных с другими артистами. Каждый с чего-то начинает. Каждый знаменитый актер был когда-то неизвестным. Построить успешную карьеру не значит добиться благосклонности тех, кто уже на вершине. Это значит создать нечто ценное с такими же, как вы. Знаете, как Эми Полер познакомилась с Тиной Фей? На занятиях по импровизации. Так что не стойте в стороне.

Когда вы только начинаете, особенно в первый год, вряд ли у вас будет по семь прослушиваний в неделю. И достаточно ролей вы тоже, скорее всего, пока не получите. Вам понадобится работа, чтобы платить по счетам. Мой вам совет: действуйте на опережение и заранее подыщите себе основную работу. Не будьте как я. Не стоит рассиживаться и бездельничать, растрачивая финансовый резерв. Пусть у вас будет источник дохода, чтобы можно было сберечь средства – тратить только по чуть-чуть и только при необходимости. Так вы сможете использовать заначку, когда придется бросить основную работу, чтобы взяться за низкооплачиваемую актерскую. Работа не по специальности – типичная составляющая любой актерской карьеры. Это еще не значит, что вы потерпели неудачу.

Посмотрите, как зарабатывали ныне успешные актеры, когда только начинали:

Джонни Депп: телемаркетер

Мишель Пфайффер: кассир в супермаркете

Джордж Клуни: продавец обуви

Сандра Буллок: бармен

Ева Мендес: кассир в ресторане быстрого питания

Джим Керри: уборщик

Дженнифер Энистон: официантка

Хью Джекман: клоун на вечеринках

Том Круз: коридорный в отеле

Эндрю Гарфилд: бариста в Starbucks

Брэд Питт: надевал костюм цыпленка и танцевал перед рестораном El Pollo Loco[22]

Найти подходящую основную работу – само по себе приключение. Выбирая ее, мыслите стратегически. Вам нужен гибкий график. Лучше всего начинающим актерам подходит работа ночью и на выходных: администратор в гостинице, носильщик, парковщик, официант, поставщик провизии, бармен, специалист по выгулу собак, репетитор, расшифровщик аудиозаписей, няня. Все эти вакансии крайне популярны среди актеров. Подойдет также работа ранним утром, например бариста в кофейне, чтобы к полудню освободиться. Так вы сможете выделить время в будние дни для встреч, прослушиваний, занятий и актерской работы.

Если никак не получается решить, на какую работу устроиться, не переживайте. Скорее всего, вы смените много, очень много разных мест. Возможно, вы получите роль и вам придется бросить работу ради нее (или вас уволят). Есть и другая причина: как правило, подобная работа – просто отстой, так что вам захочется встряхнуться. В основном вы будете отчаянно хвататься за любую вакансию, лишь бы подзаработать, как только представится шанс. Я работала в стольких местах, что сбилась со счета.

Моя фотография на одной из многочисленных работ в качестве секретаря-референта

В основном это был офис. Ирония судьбы, знаю. Благодаря обязательному обучению машинописи в старшей школе я могу печатать со скоростью восемьдесят пять слов в минуту с точностью девяносто процентов. Я подала заявку в агентство по временному трудоустройству в деловом центре Лос-Анджелеса. Работала в офисах, выполняла краткосрочные задания и получала достаточно, чтобы оплатить счета. Заработная плата была больше минимальной. Обычно я заменяла секретарей и администраторов ресепшена, ушедших в отпуск. В лучшем случае это длилось неделю. Бывала скучная работа, где приходилось отвечать на звонки и принимать сообщения, но бывали и по-настоящему крутые моменты. Однажды я работала на горячей линии знаменитой компании по производству газированных напитков. Моя задача была в том, чтобы выслушивать жалобы людей, а затем отправлять им купоны на бесплатную газировку. В другой раз я работала на группу специалистов, проводивших психологическую оценку людей, претендующих на высокие посты в корпорациях. Моей задачей было записывать результаты этой оценки. Было очень увлекательно.

В дополнение к временной дневной работе я подрабатывала на выходных в кейтеринговой службе. Работник кейтеринга – лучшая должность, какую только может получить начинающий актер. Обслуживание в основном по вечерам и на выходных. Прилично платят. Работа простая. Почти всегда остается еда, которую можно съесть в конце смены. Если в 1997 году вы хоть раз были на свадебном приеме в Calamigos Equesterian Center[23] в Бербанке, вполне возможно, я приносила вам тарелку с курицей. И если та курица вам не понравилась, вы безумец. Потому что она была о-о-о-очень хороша. Целый год я ела ее каждый субботний вечер, но так и не пресытилась.

Я изыскивала всевозможные способы подзаработать так, чтобы при этом оставалось время на воплощение мечты об актерской карьере. Примерно неделю я работала телефонным медиумом. Увидела объявление в LA Weekly [24]. Оно гласило: «Экстрасенсорные способности от природы? Работайте из дома телефонным медиумом». Я позвонила. Собеседование проходило следующим образом:

Интервьюер на должность телефонного медиума: «У вас от природы есть экстрасенсорные способности?»

Я: «Конечно. Я бы сказала, что у меня очень даже неплохое экстрасенсорное восприятие».

Интервьюер на должность телефонного медиума: «Вы умеете читать карты таро?»

Я: «Ага» (ложь).

Интервьюер на должность телефонного медиума: «Отлично. Вот ваш номер входящего коммутируемого соединения. Можете активировать в любое время суток. Звонки будут перенаправляться на ваш домашний телефон. Работаете сколько хотите – хоть много, хоть мало. Помните, что первые пять минут звонка не оплачиваются. Удерживайте людей на линии дольше пяти минут. Платить вам будут только после пятой минуты. Ясно?»

Я: «Ага».

Готово. Я – телефонный медиум. Я пошла и купила две книги: одну по астрологии, а вторую по чтению карт таро. Наскоро пролистав обе, я набрала свой номер и активировала его. Звонки стали поступать мгновенно. Я делала все что могла, но получалось так себе. В основном из-за чувства вины, присущего большинству католиков на Среднем Западе. Через пять минут я чувствовала себя обязанной напомнить людям, что время бесплатного звонка истекло. Большинство тут же бросали трубку. Если же они оставались на линии, я чувствовала себя просто ужасно. Звонки, что я получала, можно было разделить на две категории: подростки, которым, скорее всего, грозили неприятности, как только родители получат счет за телефон, и одинокие старики. Чем дольше эти люди не клали трубку, тем хуже мне становилось. Я изо всех сил старалась развлечь их и зарядить позитивом. Думаю, зачастую я давала отличные советы. Но в конечном счете я прекратила подключаться к коммутатору. И так и не забрала деньги за работу – мне они казались грязными.

Выбирайте работу, которую сможете без последствий бросить. Не советую работать на члена семьи или друга, если не хотите вывести их из себя, когда вам придется в последнюю минуту не выйти в свою смену или пропустить срок сдачи проекта, потому что вас пригласили подработать по специальности. Не рекомендую также работать на компанию по найму актеров или агента по поиску талантов. Вам нужна работа, которой можно пожертвовать, когда придет время. Вы собрались стать актером, так что должны быть готовы бросить основную работу!

Зачастую работодатели с сомнением относятся к начинающим актерам, поскольку знают, что вы уйдете, как только представится хорошая возможность. Встает вопрос: говорить ли правду, устраиваясь на работу? Говорить ли, что на самом деле вы не заинтересованы в том, чтобы стать специалистом по вводу данных/администратором отеля/официантом, а собираетесь строить актерскую карьеру? Что ж, тут возможны варианты. Я всегда предпочитала честность. И несколько раз упускала из-за этого шанс получить работу. Во время бесконечных собеседований я всегда говорила, что я – начинающая актриса, а потому мне, возможно, понадобится гибкий график для посещения прослушиваний. В основном мои собеседники едва сдерживали смех. Один парень сказал: «Ага, как и всем остальным». Я ответила: «Нет, я серьезно этим занимаюсь».

Тогда он заявил: «Если вас хоть когда-нибудь пригласят на прослушивание, мы все решим. Но вряд ли возникнет такая проблема». Ого. Ну спасибо. Когда же меня, наконец, пригласили на собеседование и я попросила пораньше отпустить меня с работы во вторник, он спросил: «А что, если вы получите роль? Сколько вас не будет?». Я ответила: «Два дня». И он сказал: «Если пойдете на прослушивание, можете не возвращаться». А я ему: «Ладно». В три часа дня во вторник я ушла. И не вернулась. И роль тоже не получила. Так я научилась хорошо врать, оправдывая это тем, что просто практикуюсь в актерской игре. На собеседованиях я по-прежнему говорила правду – что я начинающая актриса. А потом лгала, если собеседования накладывались на рабочие часы. Оказалось, работодатели без проблем отпускают тебя к врачу и по другим делам. «Конечно, можешь уйти пораньше и забрать сестру из аэропорта». Зато они просто ненавидят, когда тебе нужно ровно столько же времени на прослушивание.

Если у меня было прослушивание в 10:30 в среду, я звонила на работу в 09:00 и восклицала: «О Боже! Я только что попала в автокатастрофу! Я теперь без машины! Ее увез эвакуатор. Друг может подвезти меня до работы, но только к полудню. Ничего? Мне так жаль!» Затем я приходила и жаловалась на головную боль после аварии, чтобы все выглядело убедительно. Если нужно было уйти на день, я говорила начальнику, что мне просто необходима срочная операция у стоматолога. Конечно, сделать ее могли только в тот день, когда планировались съемки. Если начальник упирался, я плакала. Говорила, что не сплю ночами из-за боли. Ха! Вы бы это видели.

Дамы, нужен предлог, чтобы в последний момент сбежать с работы? Нет ничего лучше, чем поездка к гинекологу. Никто не будет спорить, если вам нужно сходить к такому специалисту. Получив роль, для начала скажите, что у вас «ежегодный осмотр», после которого будут «процедуры» и «дополнительные тесты». Стыжусь ли я этого? Нет! Использовала ли я свой пол, чтобы получить преимущество? Да衞. Несправедливо ли это, раз мужчины не могут поступить так же? И да, и нет. Во-первых, давайте поговорим о справедливости, когда женщины начнут зарабатывать больше семидесяти центов на каждый доллар у мужчин. Во-вторых, вот совет мужчинам: визит к врачу для «осмотра простаты» – столь же удивительно размытая и неловкая формулировка, как и поездка к гинекологу. Будьте уверены, вам удастся безо всяких проблем отмазаться от работы.

У меня сбегал кот, посреди ночи мне бросали камень в окно кухни, не заводилась машина, а мой дедушка умер, кажется, раза четыре за один год. В глазах начальников я была самым невезучим человеком на планете.

Так что, полагаю, это та часть книги, где Дженна Фишер признается, что она лгунья. Это правда. Ложь была необходима, чтобы иметь возможность работать, параллельно выстраивая актерскую карьеру. Впрочем, оставаться трудоустроенной мне помогало не только вранье. Еще я очень, очень хороший сотрудник. Я всегда выполняла свою работу. И выполняла хорошо. Я была ценным кадром, а для работодателя это важно. Даже если работа временная, выполняйте ее хорошо. Не ведите себя как скряга: не думайте, что лучше поберечь силы для «настоящей» работы – актерства. Я свято верю, что изобилие порождает изобилие. Если вы будете на 110 % выкладываться на временной работе, это подготовит вас к тому, чтобы трудиться на том же уровне и в рамках актерской карьеры.

Порой временная работа превращается в путь к чему-то совершенно неожиданному. Моя привела меня к Молли Шеннон. Я снова подрабатывала стенографисткой, но в этот раз все было совсем не так, как обычно: я расшифровывала не медицинский жаргон и не скучные академические лекции. Нет, я работала на ежегодном пресс-мероприятии Ассоциации телевизионных критиков [25]. Оно каждую осень проходит в Лос-Анджелесе. Каждая крупная телевизионная сеть проводит пресс-конференцию, представляя ассоциации свои новейшие проекты. Продюсеры, режиссеры и звезды новых телесериалов сидят на сцене и отвечают на вопросы журналистов о своем шоу. Все надеются поразить прессу великолепной презентацией, поскольку в этом случае вокруг нового сериала будет много шума. Моя задача заключалась в том, чтобы присутствовать на пресс-конференциях, стенографировать все сказанное на той или иной панели, а затем расшифровывать свои каракули при помощи кассеты с аудиозаписью. Расшифровки мы передавали представителям прессы, которые использовали их при написании статей. То была потрясающая работа!

Я увидела кучу знаменитостей. Я сидела и слушала, как профессионалы индустрии говорят о своей работе, а мне за это еще и платили! Работать приходилось подолгу, часов по десять – двенадцать. Расшифровывать, конечно, было довольно утомительно. В отеле выделили только одну комнату для всех стенографистов. Из нее убрали мебель, а на ее место поставили десять столов с компьютерами. Сказать, что там было тесно, – ничего не сказать. Приходилось печатать, прижав локти, а не то заденешь соседа. Кстати, знаете, сколько тепла вырабатывали десять персональных компьютеров конца девяностых? Много.

Каждому из нас отводилось две – три пресс-конференции в день. Прямо в комнату приносили ланч, а на десерт обычно давали большую тарелку печенья. Однако лучшим в той работе было позволение посещать «вечеринки» в отеле, куда ходили все представители индустрии, если мы вовремя выполним работу. Меня это просто потрясало.

«Вечеринки» в основном посещали люди четырех сортов: знаменитости и создатели телесериалов, представители прессы, сотрудники каналов и стенографисты, пораньше закончившие работу. Играла живая музыка, гости были нарядно одеты, у каждого в руке был бокал, все передавали друг другу закуски – в общем, шикарные голливудские «вечеринки», прямо как вы себе их представляете.

Я поставила слово «вечеринки» в кавычки, поскольку в ту пору не осознавала: на самом деле эти мероприятия не имеют ничего общего с вечеринками. Это работа. Знаменитости не развлекались. Да и как тут развлечешься? Их окружали репортеры с крошечными диктофонами, и они постоянно задавали каверзные вопросы. Сотрудники каналов упорно трудились, чтобы впечатлить критиков и гарантировать своим проектам продвижение. Журналисты к тому моменту уже уставали. Они целый день подолгу сидели на презентациях, а теперь им приходилось из кожи вон лезть, чтобы получить эксклюзивную цитату или сенсацию. Так они могли предложить читателю что-то помимо листа с расшифровкой презентации, одинакового для всех. Все они работали. Кроме меня. Моя работа к этому моменту заканчивалась! Я могла просто стоять и наблюдать за всеми. Мне было все равно, что это даже не настоящая вечеринка. То была возможность посмотреть изнутри, как работает голливудская машина. А еще там бесплатно кормили!

Из всех этих «вечеринок» особенно хотелось сходить на вечеринку Saturday Night Live [26]. Прошел слух, что соберется весь актерский состав. Я отчаянно хотела увидеть кого-нибудь из своих кумиров-комиков, а может, даже познакомиться. «Вечеринка» SNL начиналась рано – в пять часов. Это было проблемой: нам разрешалось посещать их, только если мы заканчивали с работой на день, а мы никогда не успевали сделать все к пяти. Надо было придумать, как бы пораньше уйти с работы и пробраться на вечеринку так, чтобы никто не узнал. Требовался предлог получше, чем сбежавший кот или штраф за парковку. Нечто куда более эффектное. И у меня появилась отличная идея. Я решила прикинуться больной и отпроситься домой пораньше, а потом на выходе завернуть на вечеринку. То был смелый план, и он требовал великолепного представления. Это меня не пугало. В конце концов, я была актрисой, верно?

Вечеринка должна была состояться в четверг вечером. Я начала закладывать основы для своего маневра еще утром в среду и принялась будто бы нечаянно шмыгать носом, пока расшифровывала записи в душной комнате отеля. Днем я решила добавить драмы и стала кашлять, заявив коллегам, что чувствую себя больной и уставшей. Судя по всему, это сработало, так что в четверг утром я решила играть по Станиславскому и не краситься на работу. Вообще-то, я даже нанесла под глазами немного желтого грима Ben Nye [27], оставшегося со времен колледжа, чтобы кожа была землистого цвета (Господи, я пишу все это и понимаю, насколько безумна была в ту пору!).

Когда я заявилась на работу, начальник отвел меня в сторонку и сказал: «Ты что-то не очень хорошо выглядишь». Я ответила: «Да, я уже пару дней чувствую, что заболеваю, но, думаю, все нормально. Выдержу». Ха-ха! Наживка была проглочена, и весь день я делала вид, что мне становится хуже: все ниже сползала на стуле и жаловалась на головную боль. То было бесстыдное актерство, но оно сработало. К четырем часам начальник стал настаивать, чтобы я пошла домой и отдохнула. Сначала я протестовала, а потом «неохотно» согласилась и собрала вещи.

Чувствуя себя Мэрил Стрип, я вышла из отеля и направилась к своей машине, припаркованной в ближайшем переулке. За сиденьем я спрятала все, что требовалось для перевоплощения: детские влажные салфетки, косметичку, вечернее платье и туфли на каблуках. Я обтерла лицо влажными салфетками, нанесла макияж и переоделась – все это я проделала в тесноте, на переднем сиденье машины. Через пятнадцать минут я была готова к вечеринке. И вот, уже подходя к отелю, я осознала, что не учла крошечную деталь: как туда вернуться. Повсюду была охрана – надо же избавить знаменитостей от всяких чудиков, которым вздумается пробраться в здание и надоедать им (то есть от меня). Пройти можно было только через главный вход – как раз позади красной ковровой дорожки, где толпился весь народ. Опять же, из соображений безопасности нельзя было просто пройти по красному ковру. Надо было, чтобы вас привезли, а машинам требовался специальный пропуск, чтобы проехать на территорию. У меня был рабочий пропуск, но он позволял пройти только через задний вход, а там меня могли увидеть. Положение казалось безвыходным.

Тут-то я и заметила длинную вереницу лимузинов напротив отеля. Я подошла к одному из водителей и спросила, что он делает. Оказалось, им заплатили, чтобы возить знаменитостей на разные мероприятия, высаживать возле красной ковровой дорожки, а затем ждать несколько часов, пока они не закончат свои дела. Я заметила, что на окне его машины есть пропуск, и спросила, нет ли у него случайно возможности подвезти меня до красной ковровой дорожки и высадить (повторюсь: сама в шоке, насколько сумасшедшей я тогда была!). Он улыбнулся и сказал: «Без проблем. Запрыгивай!» Он довез меня до входа и даже открыл мне дверь. До чего клевый парень! Я почувствовала себя звездой.

Так я впервые прошла по красной ковровой дорожке. Ну, вроде как. Мало кто знает, но у каждой такой дорожки две полосы. Передняя предназначена для знаменитостей – возле нее стоят фотографы и выкрикивают их имена. А вот задняя полоса предназначена для гостей и помощников. Конечно, я была безумной, но все-таки не совсем безумной, так что пошла по задней полосе. Тем не менее под ногами у меня был красный ковер. До чего шикарно! И я чувствовала себя прямо-таки всесильной, ведь мой трюк с лимузином удался.

Войдя в лобби, я направилась прямиком на вечеринку Saturday Night Live. Как же сюрреалистично было войти в тот зал и внезапно оказаться в окружении всех любимых комиков. И вот она я – потягиваю вино с содовой и ем с того же стола, что и Норм МакДональд [28]. Потрясающе. Я осмотрелась повнимательнее и заметила неподалеку Молли Шеннон. Джекпот. Я обожала эту женщину. Она была (и по-прежнему остается) одним из моих кумиров в актерском деле, и я ужасно хотела с ней познакомиться. Она стояла в окружении журналистов, так что я пересекла комнату и осторожно присоединилась к их кружку.

Я стояла и ждала, кивая, когда Молли отвечала на вопросы. Минуты шли, но она все никак меня не замечала, а мне так отчаянно этого хотелось, что я начала шутить. И то были ужасные шутки. Смутно припоминаю, что рассказала два анекдота – один про транспорт, а второй про сиськи. Серьезно вам говорю: шутки были настолько жуткие и неловкие, что я едва могу без дрожи вспоминать тот момент. Вскоре репортеры стали бросать на меня косые взгляды, так что я наконец заткнулась и принялась вежливо слушать.

В конце концов пресса разошлась, и я воспользовалась шансом полностью завладеть вниманием Молли. «Здрасьте, – выпалила я. – Вообще-то, меня здесь быть не должно. Я начинающая актриса, недавно в Лос-Анджелесе, и просто хотела сказать: я обожаю то, что вы делаете». Молли вполне могла бы ответить что-нибудь вежливое, например «спасибо, приятно познакомиться». Или вовсе от меня отмахнуться. В конце концов, я была из тех чудиков, что тайком пробираются на вечеринку и отпускают шуточки про сиськи! Но она не стала этого делать. Она повернулась ко мне, посмотрела прямо в глаза и сказала: «Не сдавайся. Что бы ты ни делала, просто не сдавайся, ладно? У меня ушло десять лет, чтобы попасть в SNL. Я работала то тут, то там, и никто обо мне не знал. А потом я попала в SNL, и за один вечер все изменилось. Никогда не знаешь, что случится. Так что не сдавайся. Десять лет. Десять лет. Это трудно, ясно? Удачи тебе. Все получится».

Я не преувеличиваю, говоря, что тот момент был одним из самых важных в моей зарождающейся тогда карьере. Я провела в Лос-Анджелесе год, и год этот был таким долгим, таким трудным и проблемным, что я начала сомневаться в своей способности достичь цели. Но вот Молли Шеннон говорит мне: ей понадобилось десять лет, чтобы ее заметили. Она же самая забавная, самая талантливая женщина на всем белом свете, а у нее ушло десять лет! Наконец-то хоть кто-то сказал все как есть! Объяснил мне, что, даже если у тебя есть талант, актерская карьера все равно не строится за ночь. Требуется время. Требуется труд. И она велела мне не сдаваться. Отныне она официально стала моей героиней.

Я пожала ей руку и побрела прочь – как в тумане от восторга и прилива вдохновения. Я была настолько одурманена, что врезалась в одного из гостей вечеринки и пролила свой напиток себе же на платье. Очень неловко, да и виновата была определенно я. Я повернулась извиниться перед гостем и была совершенно поражена, увидев, кто это. Передо мной стоял мой начальник. Да-да, тот самый! Которому я солгала. Как оказалось, вся группа решила сделать перерыв и пойти на вечеринку. Там были все мои коллеги, и они пялились на меня – расфуфыренную, в залитом вином вечернем платье. И ни капельки не больную.

Начальник просто спросил: «Тебе лучше?» А я ответила: «Ага». Повисла долгая пауза. Потом я уточнила: «Я так понимаю, завтра мне приходить не стоит?» «Правильно понимаешь!» – воскликнул он. Так меня уволили на вечеринке SNL. Но, знаете, оно того стоило! Тот совет Молли Шеннон стал для меня источником вдохновения, помог продержаться в последующие трудные годы. Когда мне нужно было взбодриться, я звонила маме, и она говорила мне: «Дорогая, просто вспомни, что сказала тебе Молли! Ей понадобилось десять лет!» Перемотаем на десять лет вперед. Я стою на премьере фильма «Взлеты и падения: История Дьюи Кокса» – первого крупного студийного фильма, где я получила главную роль вместе с Джоном Си Райли. Кто же мои коллеги по фильму?

Тим Медоуз и Крис Парнелл – оба из SNL. И угадайте, кто пришел поддержать их на премьеру? Молли Шеннон! На афтерпати я подошла к ней и рассказала историю, случившуюся несколько лет назад. Сказала ей спасибо – меня переполняла благодарность. Мы обнялись. А потом я попросила фотографа сделать совместное фото.

Чтобы пережить большой переезд и первый год актерской жизни, нужно научиться находить нечто ценное в дерьмовых ситуациях. Потому что, увы, дерьмовых ситуаций будет много. Общим качеством успешных актеров является умение оттачивать свое мастерство несмотря ни на что. Они живут в невзрачных квартирах и ходят на паршивую работу, но считают это возможностью получить доступ к людям и историям, с которыми не столкнулись бы в обычной жизни. Они используют этот опыт. Если вас раздражает коллега, который постоянно говорит о себе, превратите его в персонажа для занятия по импровизации. Если вы каждый день убийственно долго ездите на работу, слушайте акценты людей вокруг или подкасты артистов, которыми восхищаетесь. Когда вы научитесь использовать свой опыт для подпитки креативности и страсти к актерской игре, это не будет казаться таким уж трудным. Добывать золото тоже непросто. Но, если заниматься этим достаточно долго, найдете его именно вы.

Когда я приехала в Лос-Анджелес, первой моей стратегией был поиск кино- и телевизионного агента, которого также называют «импресарио». Между часовыми киномарафонами, поеданием хлопьев и тратой отложенных денег я рассылала агентам бесчисленные хедшоты и письма, где просила их о встрече. Мне казалось, так и следует делать. В конце концов, агенты – ключ к прослушиваниям, а прослушивания – ключ к работе, так что… найти агента – меньшее, что я могла сделать, верно? На бумаге план казался простым, но в реальности он превратился в печальную сагу о разочаровании.

Я была талантлива. У меня было образование! Почему же я не могла заставить ни одного агента встретиться со мной? Что ж, во‐первых, у меня практически не было опыта и я не состояла в Гильдии киноактеров. Большинство агентов не берут клиентов без профсоюзного билета, поскольку не могут найти им полноценную работу. Весь мой опыт ограничивался колледжем и летним театром, что для голливудского агента приравнивается к нулю. Тем не менее я считала, что агент посмотрит на мое резюме и увидит мой потенциал. Мы все время слышим подобные истории, разве нет? Талантливого, но никому не известного актера открывает преисполненный энтузиазма агент, который воспитывает его и постепенно превращает в мегазвезду? Ага, не так-то просто, Дженна. Не в реальном мире.

В реальном мире агенты хотят зарабатывать деньги. Шоу-бизнес неспроста так называется. Агенты очень придирчиво подходят к выбору клиентов. Они вынуждены быть разборчивыми, поскольку зарабатывают они только в том случае, если зарабатывает клиент. Они получают десять процентов от актерской зарплаты. Так что, если вы не можете принести им денег, вы им неинтересны. Таковы правила игры. Хорошим агентам – тем, у кого отличная репутация, кто успешен в своем деле, – нужен готовый к работе актер. Так что давайте вас подготовим.

Хедшоты. Они нужны любому актеру – и все актеры боятся их как огня. Что вообще такое хедшот? Название говорит само за себя: это снимок вашей головы [29]. Какое холодное и бесчувственное определение, да? Возможно, как раз поэтому актеры ненавидят так фотографироваться. Я далеко не с первого раза получила снимки, посмотрев на которые можно было сказать: все удалось. Долгое время я даже не знала, каким должен быть хороший хедшот. Мне казалось, все просто: можно надеть любимый наряд и выбрать фотографию, где я вышла лучше всего. На самом деле все гораздо сложнее.

Хедшот – первое, на что посмотрит агент или директор по кастингу в вашем резюме. И он должен выделяться, ведь за день они просматривают несколько сотен снимков. Они быстро пролистывают присланные хедшоты, так что ваш должен бросаться в глаза. Когда в следующий раз пойдете в продуктовый магазин, подойдите к полкам с хлопьями и рассмотрите все коробки. Многие из них практически неотличимы друг от друга по составу, так что компании-производители вынуждены изыскивать другие способы привлечь ваше внимание. Поэтому они тратят миллионы долларов на упаковку. Если актерская игра – это бизнес, то вы – продукт, а ваш хедшот – это упаковка. Вы можете быть самым талантливым актером на планете, но, если у вас паршивый хедшот, возможно, вы никогда не сможете продемонстрировать свое мастерство.

Первый и главный мой совет насчет хедшотов: наймите фотографа, который профессионально снимает хедшоты. Не обращайтесь к другу, не пользуйтесь смартфоном, не просите папу вас сфотографировать и не ходите в портретную студию Sears [30]. Вам непременно нужен профессиональный фотограф, который специализируется на хедшотах.

На хедшоте вы должны быть похожи сами на себя. Кому-то подобный совет покажется очевидным, но вы удивитесь, узнав, сколько актеров присылают хедшоты, на которых их весьма сложно узнать. Хороший хедшот отражает, как вы выглядите в обычной жизни, а не по особому случаю. Это не фото для журнала Glamour [31]. С фотографии должны смотреть вы сами, а не наиболее привлекательная версия вас, не самая молодая и не самая сексуальная. Нужно, чтобы это были именно вы. В самом обычном своем обличии.

Директора по кастингу рассчитывают, что выглядеть вы будете так же, как на фото. Если на хедшоте у вас борода, имейте в виду, что они ждут актера с бородой. Если вы сделали стрижку или покрасили волосы, вам понадобятся новые хедшоты, которые будут отражать ваш новый облик. Если на хедшоте вы в очках, они должны быть на вас и на прослушивании.

Давным-давно, когда я была еще неизвестной актрисой, я, как правило, ездила на собеседования, отработав большую часть дня. Обычно приходилось ездить через весь город, а значит – час стоять в пробке (кондиционера в машине не было). Ездила я опустив окна, так что одежда насквозь пропитывалась потом, а волосы превращались в неопрятную сбившуюся кучу колтунов. Добравшись до места, я переодевалась прямо в машине и пыталась привести себя в порядок при помощи зеркала заднего вида, портативных щипцов для завивки волос и влажных салфеток. Так что рассылать гламурные хедшоты явно не стоило.

Все это подводит меня к лучшему совету насчет хедшотов, который только можно дать. За него я должна сказать спасибо моей подруге – директору по кастингу Маре Кэйси. Совет этот звучит так: знай, что продаешь. Среди прочего Мара проводила кастинг для телесериала «Девочки Гилмор». Она просматривала тысячи хедшотов, видела хорошие и плохие. Когда я спросила, что ее больше всего бесит в хедшотах, она ответила: когда актер а) не смотрит в камеру; б) находится в тени; в) корчит рожи.

Просто честно смотрите в камеру. Если при этом вы чувствуете себя уязвимым, будьте уязвимым. Но не надо переигрывать или претендовать на художественность. Будьте собой. И что еще важнее – знайте, что продаете. Мара предлагает выбрать пять прилагательных, наиболее точно характеризующих героя, которого вы могли бы с легкостью сыграть. А затем спросите себя: передает ли хедшот эти качества?

Знаю, что вы думаете: «Я могу сыграть кого угодно! Я профессиональный актер!» Однако в индустрии развлечений профессия актера во многом сводится к амплуа и инстинктивной реакции, особенно когда вы только начинаете. Если от природы вы очаровательны и наивны, вас не возьмут на роль наркозависимого рецидивиста. Не возьмут, и все тут. По крайней мере, на первых порах. Поверьте мне. Я пыталась. Вам понадобится хедшот, который позволит с легкостью определить ваше амплуа.

Отличный способ выяснить пять «своих» прилагательных – спросить друзей, родственников, агента (о том, как его найти, мы поговорим в третьей главе) или даже тех, с кем вы знакомы не слишком близко, какими прилагательными они могли бы описать первое впечатление от вас. Постарайтесь сделать хедшот, который будет этому соответствовать.

Ладно, сейчас моя очередь проявить уязвимость. Когда увидите мои первые хедшоты, поймете почему. Я не врала, говоря, что у меня ушло несколько лет, чтобы во всем разобраться. Готовы увидеть несколько ошибок? Давайте посмотрим на них.

Вот мой первый хедшот. Я использовала его, только приехав в Лос-Анджелес.

Что говорит обо мне этот хедшот?

Привет, в этом городе я новенькая.

У меня кудрявые волосы.

Я непрофессиональная актриса.

Я люблю толстые свитера.

Я уже говорила, что новенькая?

Напоминаю: это хедшот человека, который абсолютно убежден, что, пожив в Лос-Анджелесе шесть месяцев, станет богатым и знаменитым. Ну-ну, Дженна. Если вам вдруг интересно, на этом фото мне двадцать один год. Сделал его Рон Рибковски, профессор актерского мастерства с театральной кафедры в моем колледже. Он был потрясающим учителем и каждый год бесплатно снимал хедшоты для студентов двух последних курсов, которым были нужны такие фото. Он вешал экран, ставил приятное освещение и делал несколько простых фотографий для каждого студента. Я использовала этот хедшот для прослушивания в летнем театре. А еще – чтобы заполучить встречу с коммерческими агентами по кастингу, когда только приехала в Лос-Анджелес. И чтобы меня пригласили сняться в студенческих фильмах.

Неплохо для бесплатного хедшота. Впрочем, я быстро сообразила, что это не лучшая реклама для моих целей, так что пришлось делать новые снимки.

Вот что у меня вышло:

Ого.

Итак, чему же я научилась? На ум приходит слово «ничему». Во многом это фото – шаг назад. Я пошла к профессиональному фотографу, который снимал хедшоты, но совершенно не прислушалась к ее советам. Я настаивала, что из нескольких сотен фотографий, сделанных в тот день, именно эта подходит идеально. Хотя фотограф заметила, что ей самой не слишком нравится снимок, я была уверена: он тот самый. Я обхватила собственные коленки и сижу в комбинезоне, который полностью скрывает фигуру. Вот вам отличный пример того, почему не стоит самому выбирать фото для хедшота.

Приведу также список тех, к кому не стоит обращаться за помощью при выборе хедшота:

Вы Муж/молодой человек/девушка/жена Лучший друг или подруга Мама/папа/сестра/брат.

Не стоит выбирать снимок самому, поскольку вы не сможете отстраниться от собственного тщеславия, а все упомянутые мной люди не смогут увидеть в вас товар, который нужно продать.

А вот список тех, к кому стоит обратиться за помощью при выборе хедшота:

Сам фотограф

Преподаватели

Друзья (кроме лучшего друга)

Другие студенты с курсов актерского мастерства

Профессионалы в этой индустрии, например директор

по кастингу, агент или продюсер

Люди с основной работы

Незнакомцы

Позвольте им решить, какой хедшот лучший, и доверьтесь им. Только не выбирайте снимок сами. Объективны вы не будете.

Двигаемся дальше. Сообразив, что комбинезон – плохой вариант, я сделала следующий хедшот:

Что это такое? Что происходит? Почему я взгромоздилась на стул, будто на насест? Почему свитер заправлен в джинсы?

В свою защиту скажу, что этот снимок я никуда не отправляла. Но распечатала. Я была настолько уверена в снимке, что всерьез думала на нем остановиться. Видите ли, когда я только начинала карьеру, хедшоты снимали на пленку, так что после фотосессии вы получали индексный лист с несколькими сотнями фотографий. Вы просматривали их при помощи маленькой лупы, поскольку картинки были просто крохотными. Если вы хотели получить крупный вариант, нужно было заплатить десять долларов за снимок размером 8 × 10. С деньгами было туго, так что обычно я выбирала три-четыре понравившихся фото из индексного листа для печати. Затем я показывала полномасштабные варианты всем, кого знала, и спрашивала, какой снимок, по их мнению, должен стать моим хедшотом. Теперь понимаете, почему нельзя самому выбирать хедшоты? Я потратила впустую десять долларов, потому что хотела увидеть фото на стуле в нормальном размере. Слава богу, друзья отговорили меня его использовать.

Шло время, но ничего не происходило. Волосы отрастали, мне хотелось как-то встряхнуться, так что я решила сделать новый хедшот. Записалась на съемку. И получила вот что:

Я не шучу. На мне та же самая одежда, и сижу я в такой же закрытой позе, как и на прошлом хедшоте. Чтобы вы в полной мере оценили безумие подобного выбора, думаю, вам стоит увидеть два этих снимка рядом:

С чего я так привязалась к этому комбинезону? Он еще жив? Боюсь, если заглянуть в мой шкаф, окажется, что он все еще там. Как видите, никакой стратегии в выборе этих снимков не было. Я на них явно в своем любимом наряде, улыбаюсь, и все.

Все это подводит меня к очень интересному факту в истории моих взаимоотношений с хедшотами. Благодаря вот этому хедшоту в комбинезоне я обзавелась агентом. Не помню, как и почему. Несмотря на мой отказ надеть для хедшот-фотосессии что-то хоть отдаленно привлекательное, агент появился (опять же, подробнее об этом в третьей главе). И знаете что?

Ему не понравился мой хедшот. Подписав со мной контракт, он настоял, чтобы я сделала новые. Он предложил обратиться к популярному фотографу, известному тем, что у него были специалисты, подбиравшие актеру подходящий стиль одежды и макияж для съемки.

Я воспользовалась его советом и получила вот такой снимок:

Я влюбилась в это фото и до сих пор люблю его. На нем я кажусь дерзкой, яростной, властной, даже сексуальной. Никто и никогда меня так не снимал. Я была без ума от такого образа. Благодаря этому хедшоту у меня было множество прослушиваний. Чего я не получила, так это множества ролей. А чтобы понять, почему, вернемся к совету Мары Кэйси: знай, что продаешь. Я, понятное дело, не знала. Девушка на фото – это совсем не я. Я много ходила на прослушивания, только чтобы столкнуться с отказами и разочарованием. Меня не приглашали на роли, для которых я действительно подходила, потому что мой хедшот сообщал: перед вами «яростная, сексуальная девушка», а потом в комнату входила я – в своем нелепом комбинезоне. Должно быть, вы думаете: «Да сожгла бы ты уже этот чертов комбинезон! Надень на прослушивание что-нибудь сексуальное!» Напомню: для этой съемки я наняла профессионального визажиста. У меня не было шансов воссоздать подобный образ, создать такое же настроение и ощущение самостоятельно – не на переднем сидении Mazda после того, как я целый день стенографировала медицинский жаргон. Кстати, я не против накраситься перед съемкой у визажиста. Вообще-то, на мой взгляд, это отличная идея. Можно так нанести макияж, что он будет смотреться естественно, но при этом подчеркнет ваши глаза или выровняет тон кожи. Просто он должен быть ненавязчивым.

Хотя моему агенту понравился тот сексуальный снимок, мой менеджер предложил провести повторную съемку. Мы нашли фотографа, который специализировался на съемке актеров комедии. Однако, вместо того чтобы просто записаться на фотосессию, я решила-таки критически подойти к хедшоту и разобраться, что же я продаю. После долгих размышлений я подобрала пять прилагательных: милая, внушающая доверие, открытая, очаровательная и уязвимая. Перед съемкой мне удалось рассказать об этом фотографу.

Вот тогда-то я получила следующий снимок:

Наконец-то! Получилось. Я выяснила, что продаю! Повторю свои прилагательные: милая, внушающая доверие, открытая, очаровательная и уязвимая (не уверена, что по этой фотографии можно судить об уязвимости, но в остальном я попала довольно точно). Кроме того, основное внимание на снимке уделено лицу и глазам. Больше никаких глупых комбинезонов. Никаких избитых поз. Именно благодаря этому хедшоту меня пригласили на прослушивание на роль Пэм в «Офисе». Что вполне логично, поскольку примечание для директора по кастингу описывало персонажа так:

Для описания Пэм использовались прилагательные «честный», «дружелюбный», «мягкий», «очаровательный», «добрый» и «уязвимый». Представляете, что было бы, пришли агент мой предыдущий хедшот? С надутыми, как у Анджелины Джоли, губками и жирной подводкой? Вероятно, меня бы никогда не пригласили на прослушивание.

Недавно я разговаривала с Эллисон Джонс – директором по кастингу сериала «Офис». Я сказала ей, что пишу книгу об актерском деле и как раз работаю над разделом о хедшотах. Она воскликнула: «О, Дженна! Я до сих пор помню, каким был твой хедшот, когда ты только пришла в «Офис». Просто прелесть! Как и ты. Настоящая Пэм!»

Вот что такое хороший хедшот! Прошло десять лет, а его все еще помнят. Это тоже важный момент, который стоит учесть: хедшот должен не только стать пропуском в проект, но и сделать так, чтобы вас запомнили.

Список характеристик для хедшота

Советую обзавестись хедшотами, уже когда приедете в Нью-Йорк, Лос-Анджелес или Чикаго, поскольку фотографы, живущие в этих городах, знают нынешние стандарты индустрии. Когда я только начинала, стандартом было чернобелое фото. У всех актеров хедшоты были черно-белыми – кроме рыжих. Забавно, да? Если у вас были рыжие волосы, вам нужен был цветной хедшот, чтобы показать их. Сегодня ото всех ждут цветные хедшоты. Простите, рыжики, этот рынок вы уже не контролируете.

В целом на момент публикации этой книги средняя ставка хорошего фотографа – специалиста по хедшотам в ЛосАнджелесе или Чикаго составляет от четырехсот до шестисот пятидесяти долларов. В эту сумму входят два-три разных «образа» плюс два-три готовых ретушированных изображения. В Нью-Йорке ставка чуть выше – от пятисот до восьмисот семидесяти пяти долларов. Сюда не входят услуги профессионального визажиста и печать фотографий, что в сумме дает еще двести – триста долларов. Знаю, это недешево, особенно если у вас финансовые трудности.

Как видите, с первого раза у меня ничего не получилось. И со второго. И даже с третьего. Скорее всего, вам понадобится несколько фотосессий, чтобы понять, как получить оптимальное фото. Мало кому нравятся их первые хедшоты. В конце концов, мы не модели. Я умудрилась заполучить агента и работу, несмотря на далеко не идеальные хедшоты. Не волнуйтесь, если не все получится сразу. Все, что вам нужно для начала, – приличное фото. Так что извлеките максимум из фотосессии, используйте пять прилагательных и попытайтесь повеселиться.

Когда актеры рассказывают, как получили профсоюзный билет SAG-AFTRA, история их обычно начинается с глубокого вздоха. Затем следует долгий и мучительный рассказ, примерно столь же увлекательный, как визит к стоматологу. Дело в том, что получить профессиональную актерскую работу невозможно, если вы не состоите в профсоюзе, а попасть в профсоюз нельзя без профессиональной актерской работы. Классическая уловка‐22 [32]. У меня ушло три года, чтобы получить профсоюзный билет. И, как мне кажется, путь мой выдался довольно простым.

Два наиболее популярных способа попасть в SAG-AFTRA – сняться в телевизионной рекламе или поработать статистом. Сначала поговорим о рекламе.

Если вам удастся заполучить для профсоюза работу в рекламе, вы получите доступ и к самому профсоюзу. Мгновенно. Раз! – и вы приняты. Дело в том, что, в отличие от работы в кино и на телевидении, для съемок в рекламе не нужно быть членом SAG-AFTRA. Кроме того, не нужен опыт, поскольку зачастую главное в рекламе – внешность актера. Зато понадобится коммерческий агент. Должно быть, вы тут же подумали: «Погоди-ка, Дженна. В начале этой главы ты сказала, что мне еще рано искать агента». Верно, так я и сказала. Но я имела в виду импресарио, а тут речь идет о коммерческом агенте – это совсем другое. Коммерческие агенты просто организуют своим клиентам работу в рекламе. Как и импресарио, они получают десять процентов от суммы, заработанной вами за съемки, какой бы эта сумма ни была. Но, в отличие от импресарио, у таких агентов обычно огромные списки клиентов. Дело главным образом в том, что коммерческие агенты по максимуму заполняют файлы свежими, интересными лицами – всеми, какие удается найти. Тут-то и начинается игра чисел. Так что обзавестись коммерческим агентом обычно проще, чем импресарио. Подвох в том, что вам понадобится хороший коммерческий агент. А вот его отыскать труднее, чем вы думаете.

Возьмем, к примеру, моего друга Пола и его первый опыт работы с коммерческим агентом. Приехав в Лос-Анджелес, Пол мгновенно решил найти такого агента. Он разослал свои хедшоты по городу, и меньше чем через неделю его наняло агентство. Ух ты! Он был в восторге! И какая разница, что коммерческий агент предпочла встретиться с ним в кафе, а не в офисе? Для Пола, судя по всему, никакой, поскольку он по такому поводу повел приятелей в бар – отметить. Троекратное ура Полу! Выпьем! На следующее утро он ужасно себя чувствовал, а во рту даже язык не проворачивался. Впрочем, терпеть похмелье стало куда проще, когда он вспомнил хорошие новости: у него теперь есть коммерческий агент! Он встал и позвонил ей. Никто не ответил. Хм. Он попробовал снова. Телефон, судя по всему, был отключен. Как странно. Тогда он решил поехать к ней в офис, который оказался квартирой. После того как он несколько десятков раз позвонил в дверь, вышел сосед и сказал Полу, что его новообретенного коммерческого агента выселили решением суда. Тогда он начал процесс заново и в конце концов нашел агента с офисом.

Мою любимую историю о поиске хорошего коммерческого агента я услышала от своей подруги Эйнсли. За семь лет она сменила шестерых коммерческих агентов. Шестерых! Как же она так быстро избавлялась от них всех? Ну, первый ее агент ушел из бизнеса, не сказав ей ни слова. Второй умер. Третий ни разу не отправил ее на прослушивание. Четвертый агент… погодите-ка… тоже умер. Пятый бросил ее, потому что она была «слишком проста». М‐да. Устав от многочисленных отказов и бесконечного конвейера агентов, Эйнсли фактически поставила крест на карьере в рекламе. Но через несколько лет коллега случайно показал материалы Эйнсли подруге, которая была еще и успешным коммерческим агентом. Та была очарована. Ей пришлось по душе, что у Эйнсли было детское личико, родом она была со Среднего Запада, а фигурой не напоминала палку. Агент согласилась представлять ее. То был умный выбор, поскольку уже в первый год Эйнсли снялась в семи роликах национальной рекламы. Вот вам пример того, как долготерпение в конце концов окупилось!

После того как я пять месяцев рассылала свой улыбающийся хедшот всем коммерческим агентам города, мне наконец удалось подписать контракт с крупным агентством. Это казалось очень верным решением, все будто встало на свои места. Я была уверена, что совсем скоро меня наймут для съемок в рекламе и я таки попаду в профсоюз. Что ж, как почти все в Голливуде, это оказалось не так-то просто. Найти коммерческого агента – значит сделать только первый шаг. Затем нужно получить, собственно, роль в рекламе, а это, как выяснилось, гораздо труднее.

Оказалось, что ориентироваться на прослушиваниях для рекламы особенно трудно, поскольку здесь нет прописанного текста. Как профессиональная актриса, я привыкла произносить реплики и играть персонажей. Прослушивания для рекламы сводились в основном к импровизации и демонстрации собственной внешности. Одним из первых стало прослушивание на роль «изможденной молодой домохозяйки» – рекламировалось средство для мытья кухонных полов. Я спросила своего агента, как мне подготовиться. Она велела не беспокоиться, мол, все инструкции я получу уже на пробах. Это довольно распространенное явление в рекламе – там редко высылают материалы до прослушивания. Я приехала на полчаса раньше, чтобы просмотреть материалы и попрактиковаться. Я рассчитывала получить какой-нибудь листок с репликами о том, какой бардак на полу в моей кухне и как он волшебным образом исчезает после использования продукта N퓬. Вот только, оказавшись на месте, я ничего такого не увидела. Только лист регистрации присутствующих, а рядом – небольшой рисунок: реклама, представленная в виде комикса. Я расписалась и не обратила на рисунок особого внимания. Когда я вошла в комнату, директор по кастингу попросил меня представиться на камеру, а потом спросил: «Если бы вы могли отправиться в любой уголок мира, куда бы вы поехали и почему?» (случайный вопрос – понятия не имею, как это связано со средством для мытья полов). Я была настроена оптимистично и дружелюбно сообщила: «Меня зовут Дженна Фишер. Если бы я могла поехать куда угодно, я бы отправилась на сафари в Африку, погладить львят». Согласна, не самый остроумный ответ, но это была правда. Однако правды, судя по всему, было недостаточно, потому что роль я не получила. На самом деле я вообще не получала ролей. Ходила на бесконечные прослушивания, но меня никогда не утверждали. Ни разу. Недавно студентка актерского факультета сказала мне, что постоянно оказывается на пробах для рекламы, где требуется «типаж Дженны Фишер». Что за ирония, а? Когда Дженна Фишер ходила по таким прослушиваниям, она никому не была интересна.

Чтобы помочь вам, я решила спросить совета у нескольких опытных актеров рекламы, поскольку я определенно не мастак прохождения проб в этой области. Все друзья сказали мне одно и то же: изучи раскадровку. Раскадровка – это созданный рекламным агентством шаблон, где покадрово рассказывается сюжет рекламного ролика. Выглядит примерно как комикс и обычно висит на стене рядом с журналом регистрации. (Ага! Тот маленький комикс с прослушивания на роль в рекламе чистящего средства для полов!) Если вы потратите время и тщательно изучите раскадровку, она объяснит, какова ваша роль, а также сообщит общий настрой и тон рекламы. Рекламщики потом и кровью вымучивают каждое слово и каждую картинку, поскольку для продажи продукта у них есть всего тридцать секунд. Так что раскадровка должна быть четкой. Ваша задача – изучить и впитать в себя каждый кадр, затем войти в комнату и воссоздать. Покажите рекламщикам, что вы – тот самый человек из раскадровки.

Еще один совет от моих опытных друзей: в следующий раз, когда будете смотреть телевизор, посмотрите и рекламу тоже. Вы заметите, что в большинстве роликов актеры вообще ничего не говорят. Как правило, реклама представляет собой последовательность изображений, поверх которых накладывается голос рассказчика. Разумеется, иногда актеры произносят что-то, но обычно – всего несколько слов. Гораздо важнее то, что они делают и как при этом выглядят. Понимание этого нюанса действительно вам поможет. Когда вас приглашают в комнату для прослушивания и вдруг спрашивают о любимом месте для отпуска, не имеет значения, что вы скажете. Важно, чтобы вы ухватили настрой рекламы. Если героиня – изможденная домохозяйка, психующая из-за грязного пола, а вы говорите бодро и жизнерадостно, скорее всего, вам не перезвонят. Не надо переживать, что вы не вызовете симпатию, если только сюжет рекламы не требует от вас этого. Вы должны передавать настроение ролика в каждый момент прослушивания: когда входите в комнату, представляетесь, отвечаете на вопрос, произносите свою реплику и т. д.

Когда мой друг Пол нашел-таки агента с настоящим офисом, его пригласили на пробы для рекламы автострахования.

На прослушивании было шесть человек, и все они толклись в крошечной комнатушке. Требовалось вести себя сердито и раздраженно из-за того, что страховая компания не открывает дверь и не отвечает на их вопросы. Пола разместили в конце группы, рядом с особенно беспардонным актером, который вечно толкал всех локтями, чтобы оказаться в кадре. Пола это бесило. Все прослушивание он был в ярости и злился на этого фигляра. Когда все закончилось, он вышел на улицу и до самого дома думал: «Поверить не могу, что ради этого поехал в Венис [33]». Представьте же его удивление, когда он получил работу. Разговорившись с режиссером в день съемки, Пол узнал, что тому понравилось, насколько зол и раздражен он был на прослушивании, а досаду проявлял просто в идеальных дозах. Ха! Благодаря всему этому балагану Полу не пришлось играть, надо было просто быть!

Это подводит меня к последнему важному совету рекламных гуру: не вы звезда этого ролика. Задача актера в рекламе – быть на втором плане, подыгрывать настоящей звезде – продукту. Просто ведите себя естественно и не делайте из этого шоу. Будьте там ради продукта. Будьте настоящим. Настоящим покупателем автомобиля, которого сбивают с толку ставки по кредиту, настоящим отцом, который гордится первым хоум-раном[34] сына, настоящей мамой, которая пеленает своего первенца. Настоящим, настоящим, настоящим. Такова мантра в рекламе.

Вы никогда не задумывались, что за люди танцуют на заднем плане во время свадебного приема, пока Оуэн Уилсон флиртует с Рэйчел МакАдамс? А как насчет тех, кто в истерике бежит за Томом Крузом, спасаясь от падающего метеорита? На случай если вы никогда не придавали значения этому вопросу, позвольте вас просветить: этих людей называют статистами. Без них Голливуд не смог бы рассказать ни одну историю. Статистом может стать кто угодно, практически любой человек с улицы. Для этого не нужно обучение, не нужен хедшот, не нужен агент, не нужен профсоюзный билет.

Кстати, если вы достаточно поработаете статистом, то сможете пробить себе путь в профсоюз. Именно так я и поступила. Как это все работает: для крупных профсоюзных проектов статистов нанимают как из актеров профсоюза, так и со стороны. Если не удается набрать достаточно статистов из профсоюза либо если в конкретном случае требуются специальные навыки, которыми может обладать только человек, не состоящий в профсоюзе, статистов со стороны быстренько принимают в профсоюз – правда, всего на день. В этом случае вам платят как члену профсоюза и, что гораздо важнее, вы получаете специальный ваучер (это своего рода карточка табельного учета, подтверждающая, что вы целый день работали на уровне профсоюза). Заработав три таких ваучера, вы сможете вступить в профсоюз. Впрочем, не обольщайтесь. Помните, что до этого вам, скорее всего, придется неоднократно работать как человеку со стороны.

Если вам любопытно, что и как происходит на съемочной площадке, отличный способ понаблюдать за этим – попасть в число статистов. Впрочем, должна предупредить: в такой работе есть свои минусы. Это не самое шикарное занятие. На самом деле работа довольно утомительная, если только вы не получаете удовольствие от нахождения в наскоро возведенном шатре без отопления и кондиционера вместе с еще несколькими десятками человек, пока на площадке настраивают освещение и репетируют с актерами. Кстати, стульев на всех не хватит, так что, возможно, придется сидеть на земле. Однако будем честны: едва ли это важно, поскольку стулья в любом случае дешевые и неудобные. Вместо туалетной комнаты обычно биотуалет (готовьтесь, дамы!), а если даже вам предложат еду, это, вероятно, будет что-нибудь купленное оптом в Costco [35]. Вот вам совет: возьмите себе что-нибудь перекусить, воду и ланч. А еще захватите книжку, потому что вайфая, скорее всего, не будет.

Первую работу в качестве статиста я получила на третий день в Лос-Анджелесе. Я была в восторге. Еще вещи не успела распаковать, а работа уже есть! Друг по колледжу работал в Central Casting[36] и услышал, что на Universal Studios снимают новую рекламу для какого-то аттракциона. Статисты, не состоящие в профсоюзе, получат по сто долларов за день, потому что им придется исполнять кое-какие «трюки». Мы понятия не имели, что это значит. Да нам и неважно было! Платили в два раза больше обычного (по меркам тех, у кого не было профсоюзного билета), так что мы ухватились за представившуюся возможность. Ходили слухи, что можно будет даже получить ваучер. Казалось, это во всех отношениях замечательная работа. Снимали на Universal Studios, и нам выдали специальные пропуски, чтобы заехать на парковку и поставить машину. По дороге от машины до места съемок мы прошли множество старых декораций, в том числе центральную улицу из фильма «Назад в будущее». Я не верила своим глазам. Я шла мимо башни с часами! А потом мы увидели Арнольда Шварценеггера – он играл в баскетбол возле одного из павильонов. Представляете? Пробыла в городе всего-то три дня, а уже оказалась на студии и практически зависала с Терминатором! Мы с другом были в восторге, голова шла кругом. Смеялись и обсуждали, как же невероятно нам повезло.

Добравшись до площадки, мы узнали, что снимать будут рекламу новых водных американских горок – аттракциона по мотивам фильма «Парк Юрского периода». Нас посадили в маленькую лодку, сказали, куда смотреть и когда визжать. Лодка тронулась, и мы смеялись и визжали: мы на большой скорости неслись по воде, а мимо проносились гигантские динозавры всех мастей. В конце поездки лодка взбиралась на огромный холм, потом наклонялась вниз – на такой скорости, что можно сломать шею, – а заканчивалось все шквалом брызг. Было очень весело. Потом лодочка скользила по воде, мы смеялись и улыбались. А затем поездка повторилась. Смеяться! Показывать пальцем! Визжать! Даже во второй раз было весело. И вот поездка снова закончилась, мы снова смеялись и улыбались, пока лодочка скользила по воде, а потом все началось заново. И еще раз. И еще. Мы катались на водном аттракционе «Парк Юрского периода» двенадцать часов.

Повторю еще разок: мы катались на водном аттракционе «Парк Юрского периода» двенадцать часов. И это еще не все. Чтобы поездка выглядела более эффектно, они поставили мужчин со шлангами, и те поливали нас водой. Думаете, она была теплой? Не-а. Вода была ледяная. Все это продолжалось и продолжалось, пока мы все окончательно не скисли. И тогда, в конце дня, когда мы думали, что хуже уже не будет, они выкатили водяную пушку. Очевидно, нужны были сверхкрупные планы. Так что они снова и снова палили в нас из пушки, пока мы трепетали от страха. Мы уже не притворялись: брандспойт пугал не меньше настоящего динозавра. Сидящий рядом с нами мужчина начал потихоньку плакать. Думаю, ему доставалось больше всех. Поняла я это, когда во время съемки следующего дубля он немного отклонился назад. В результате мне в лицо пришелся мощный залп ледяной воды из пушки. Было больно. Настоящая пытка. Серьезно, ЦРУ стоит взять метод «Парка Юрского периода» на вооружение: к концу дня я была готова назвать любые имена, лишь бы эта проклятая поездка закончилась.

Возвращаясь к машине после съемки, мы с другом практически не разговаривали. Мы были мокрые насквозь, страшно голодные и пребывали в полном шоке. Ваучер SAG мы не получили, а заработали всего сто долларов. Даже сейчас, когда моя семья приезжает в город и хочет пойти на Universal Studios, я не могу кататься на этом аттракционе. Когда я была там в последний раз, эту рекламу до сих пор показывали стоящим в очереди. Если подождать доста-а-а-аточно долго, можно увидеть половину моего мокрого лица и то, как я визжу при виде динозавра.

Лучшим опытом работы в качестве статиста для меня стала реклама новой услуги телефонной связи, предоставляемой на большом расстоянии. У рекламы был большой бюджет, а я изображала игрока в хоккей на траве. Съемки проходили в двух часах езды от города, так что нам пришлось остановиться на ночь в отеле – и все расходы оплачивались.

Я на съемках фильма «Плезантвиль», 1997 г.

Казалось, это маленький отпуск, за который еще и заплатят! Сама съемка оказалась простой. Пока исполнительница главной роли рассказывала о больших расстояниях, я стояла на заднем плане вместе с другими девушками, и мы притворялись, что практикуемся в хоккее на траве. Просто идеально. Нас хорошо кормили. Другие девушки мне понравились. За два дня я заработала около тысячи двухсот долларов и ваучер для вступления в профсоюз. К тому времени я прошла долгий путь после катастрофы с «Парком Юрского периода».

После бесчисленного множества паршивых работенок на заднем плане я наконец получила оставшиеся ваучеры, подтверждавшие, что я была одним из статистов в фильме «Плезантвиль» с Риз Уизерспун и Тоби Магуайром в главных ролях. Мне позвонили из Central Casting и сказали, что им нужны люди, подпадающие под определенный «типаж», – «невинные подростки времен 1950‐х» – для двухнедельной работы. Требовались актеры, которые юно выглядели, но были старше восемнадцати лет, чтобы не платить сопровождающим и кураторам и не ориентироваться на детский рабочий день (он короче, чем у взрослых). Ну, вы видели мой первый хедшот. У меня были все шансы получить ваучеры за этот проект, но, чтобы выбрать меня, они должны были встретиться со мной лично. Съемки проходили в пустыне, примерно в часе езды от Лос-Анджелеса. Меня это не волновало: мне нужны были ваучеры! Я поехала в своей душной машине со сломанным кондиционером прямо в пустыню. Все сложилось удачно: выглядела я достаточно юно. Мне сделали полноценную прическу, подобрали макияж и гардероб и превратили в подростка из кафе 50‐х. Было так весело! Я чувствовала себя настоящей профессиональной актрисой.

Из десяти дней, что я работала над проектом, на съемочную площадку меня вызвали, кажется, раза три. Дважды для сцены в кафе и один раз – постоять на улице. Оба раза мне довелось увидеть Риз Уизерспун и Тоби Магуайара за работой. Было так круто! Самым приятным в работе над «Плезантвилем» было то, что в конце съемок я наконец получила ваучеры, которых недоставало для вступления в SAG. Отныне я состояла в профсоюзе.

Так как же попасть на работу в качестве статиста? Крупнейшее агентство по кастингу, набирающее статистов, – Central Casting. Регистрация бесплатная, и для съемок постоянно требуются новые люди. У Central Casting есть офисы в Нью-Йорке, ЛосАнджелесе, Атланте и Новом Орлеане. Зарегистрироваться очень просто: зайдите в офис Central Casting – там вас сфотографируют и попросят заполнить анкету W‐4 37. Я бы советовала приехать заранее. Очереди на регистрацию длинные, а принимают ограниченное количество людей в день. Если попасть в кабинет не удастся, вам придется вернуться на следующий день и все начать сначала.

Для работы статистом нет никаких прослушиваний. Зарегистрировавшись, вы начинаете каждое утро звонить на горячую линию и узнавать, есть ли работа для вашего типажа. Звонить надо непременно рано. Тут действует принцип «кто первым встал, того и тапки». Агентство Central Casting проводит несколько мастер-классов по работе статистом, преподают там профессионалы индустрии. Если вы новичок в этом деле, сходите на мастер-классы. Они бесплатны, и там вам объяснят, чего ожидать, нанимаясь для игры в массовке. Вам также расскажут, как действует система ваучеров и как оплачивается работа статиста, если вы состоите или не состоите в профсоюзе. Пара слов о мошенничестве: да, оно встречается, так что будьте начеку. Чтобы обмануть новичков, которые ищут работу статиста, обычно используют два способа.

ПРИЗНАК МОШЕННИЧЕСТВА № 1: Настоящий ваучер[37] нельзя купить. Любой, кто заявляет, что может продать вам ваучер SAG, аферист. У вас должна быть карточка табельного учета с указанием вашего имени. Вместе с ваучером вы получаете отрывной корешок – так в SAG поймут, что ваучер настоящий.

ПРИЗНАК МОШЕННИЧЕСТВА № 2: Остерегайтесь компаний, заявляющих, что предоставят вам работу в массовке за ежемесячный взнос. Такую ежемесячную плату называют гонораром, и она вряд ли поможет вам получить работу. Многие подобные компании ориентируются на тех, кто живет за пределами Нью-Йорка и Лос-Анджелеса. Легальная служба по подбору актеров не взимает плату за поиск работы. Им платит студия, а не вы.

Очень редкий способ попасть в профсоюз SAG-AFTRA – крошечная лазейка под названием «закон Тафта – Хартли». Если вам повезет и вы сможете попасть на прослушивание на роль с репликами в профсоюзном фильме или телесериале, а затем превзойти профсоюзных актеров и получить работу, продюсерская компания может отправить в SAG-AFTRA форму, заполненную в соответствии с законом Тафта – Хартли, с просьбой незамедлительно принять вас в профсоюз. Вы платите вступительный взнос – и готово. По своему опыту могу сказать, что шанс воспользоваться законом Тафта – Хартли выпадает так же редко, как выигрышный лотерейный билет. В основном закон применяется в случаях, когда необходим предельно конкретный набор требований (например, «блондинка ростом шесть футов[38], бегло говорит по-японски»), которым попросту не может соответствовать актер профсоюза. За двадцать лет в Лос-Анджелесе я познакомилась только с одним человеком, которому удалось попасть в профсоюз при помощи закона Тафта – Хартли. Однако сейчас ситуация меняется благодаря так называемым веб-сериалам.

Новейший способ стать членом профсоюза – получить роль (точнее, создать собственную роль) в новом медиашоу или веб-сериале. Может показаться, что создать веб-сериал, удовлетворяющий требованиям профсоюза, – трудная задача, но все сложности вполне могут окупиться.

Чтобы ваш проект соответствовал требованиям профсоюза, у него должно быть три составляющих: сценарий, бюджет и как минимум один актер, входящий в состав SAG-AFTRA. Вам придется заполнить несколько бланков; все они доступны на сайте www.sag.org. Если SAG утвердит предварительную заявку, вам вышлют бланк Station 12 [39], где попросят перечислить всех актеров вашего проекта – как членов профсоюза, так и тех, кто в нем не состоит. Именно в этот момент вы как продюсер можете обратиться с просьбой применить к вам как к актеру закон Тафта – Хартли и вступить в профсоюз. Хитро, да? Фишка в том, что вы действительно должны снять сериал и обнародовать получившийся результат. Но ведь это хорошо, верно? Я знаю, что людям удавалось провернуть все это с бюджетом не более трехсот долларов. Впрочем, более реалистичная цифра составит, вероятно, от тысячи до пяти тысяч долларов. Вам надо будет кормить съемочную бригаду, покупать реквизит и костюмы, а еще, скорее всего, арендовать небольшую осветительную установку и камеру. Вам также придется платить актерам, состоящим в профсоюзе. Помните: эту работу нужно будет разместить в интернете. Она положит начало всем вашим проектам, так что в ваших интересах все сделать качественно.

Когда доходит до вступления в профсоюз, вы должны попробовать все, что можно, чтобы добиться этого. Не позволяйте разочарованию взять верх. История у каждого своя, путь у каждого свой. Возможно, вы будете кататься в тематическом парке развлечений, надеясь заработать ваучер, а может, вам удастся получить роль в рекламе. Это не точная наука, так что придется испробовать все подходы.

Собрав три ваучера, использовав закон Тафта – Хартли либо получив роль в профсоюзной рекламе, вы будете «готовы к вступлению в SAG-AFTRA». Это значит, что вы в любой момент можете вступить в профсоюз. Однако прежде чем бежать с чековой книжкой в офис SAG-AFTRA, стоит подумать о финансовом вопросе. В настоящий момент первоначальный взнос в SAG-AFTRA составляет три тысячи долларов. Затем вы должны будете ежегодно платить двести шесть долларов плюс «рабочий взнос», составляющий 1,575 % от заработка в SAG. Кроме того, после вступления в профсоюз вы не сможете работать над неподконтрольными ему проектами. К ним относятся некоторые веб-сериалы и интернет-материалы, так что будьте осторожны. Если вас поймают на нарушении, вам могут назначить штраф или вовсе выгнать из профсоюза.

Мой вам совет: извлеките максимум преимуществ в тот переходный период, пока будете «готовы к вступлению в SAGAFTRA». Это время, когда вы сможете заниматься и профсоюзной, и непрофсоюзной работой, что важно для вашего резюме. Я, оказавшись в таком положении, создала два резюме: в одном было сказано, что я состою в SAG-AFTRA, а в другом – что не являюсь членом профсоюза. При этом оба резюме были по сути своей правдивы. Попав в столь уникальную ситуацию, я смогла браться за любую работу. Сыграв несколько ролей в непрофсоюзных проектах, я в конце концов получила роль в профсоюзном фильме с Робом Лоу в главной роли (у меня даже были две реплики). Тогда я бросилась в офис SAG-AFTRA и поспешно заплатила первоначальный взнос.

Вступление в профсоюз обходится дорого. Зато взамен члены профсоюза получают доступ к профессиональной работе, более высоким гонорарам, выплатам с каждого повторного показа, пенсии, а также страховкам, в том числе при вредных условиях труда.

Допустим, вы воспользовались моим советом. Получили образование, обзавелись прекрасными хедшотами и работаете над тем, чтобы попасть в профсоюз. Осталась только одна деталь, над которой стоит поработать: ваше резюме. В идеале оно должно отражать два аспекта – ваш опыт и образование. Образование легко получить самостоятельно. С опытом все гораздо сложнее.

Когда вы только начинаете, ваш опыт будет в некоторой степени ограничен, так что, составляя резюме, придется проявить изобретательность. Забудьте о студийных фильмах и сетевом телевидении – это придет позже. Сейчас сосредоточьтесь на студенческих фильмах, короткометражках, независимых картинах, веб-сериалах и промышленных фильмах (если вы когда-нибудь работали в ресторане быстрого питания и вас заставляли смотреть видео о том, как пользоваться фритюрницей, вы знаете, что такое промышленный фильм). По сути это все материалы, для которых вы стояли перед камерой и играли. Придется проявить изворотливость. Кстати, привыкайте к изворотливости, поскольку в нашем деле есть грязный секрет, про который вам никто не расскажет: даже когда вы обзаведетесь агентом, все равно придется изворачиваться.

И даже после девяти лет в легендарном телесериале вам все равно придется это делать. Большая редкость – оказаться в ситуации, когда работа сама постоянно плывет в руки.

К слову об изворотливости: вот вам копия моего первого резюме. Именно к нему я прикрепила фото, снятое моим преподавателем театрального мастерства.

Особые навыки и награды:

• Хореография. Более десяти лет танцевального опыта в самых разных направлениях. Постановки, в которых использовала навык: «Кабаре», «Микадо», «Соседские мальчишки», «Годспелл».

• Обладательница серебряной медали закрытого национального танцевального конкурса среди молодежи в Анахайме (Калифорния) в категории «Балет».

• Номинация «Лучшая актриса второго плана» на ежегодном кинофестивале Государственного университета Нью-Мексико.

• Член студенческой организации Alpha Psi Omega, национального почетного театрального братства.

¹ 167,64 см. (прим. пер.)

2 53 кг (прим. пер.)

³ NMSU – Государственный университет Нью-Мексико (прим. пер.)

Как видите, не тянет на резюме человека, готового регулярно сниматься в телесериале. Это резюме человека, который должен изворачиваться. Да, по нему понятно, что у меня есть образование и что я серьезно настроена насчет актерской карьеры. Но еще очевидно, что я не состою в профсоюзе и у меня нет настоящего профессионального актерского опыта. Все мои достижения – со времен театра при колледже или студенческого телевидения.

Будь у вас несколько миллионов долларов для финансирования фильма, кого бы вы наняли на главную роль? Актера из профсоюза, за плечами которого многолетний опыт, или человека с таким резюме? Думаю, ответ очевиден. Неважно, какие у меня были задатки от природы. Судя по этому резюме, скорее всего, я не была готова к съемкам. Даже лучшим актерам нужны закалка и время, чтобы научиться в полной мере использовать свой потенциал. Рассматривайте этот период как возможность для роста и получения опыта. Идите навстречу миру и беритесь за любую работу, какую сможете найти. Именно так я и поступила. И чем больше я работала, тем лучше становилась.

Когда я только начинала, единственным способом попасть на прослушивание для непрофсоюзных проектов были объявления в конце журнала Backstage. Backstage выходил по четвергам. Каждую неделю я шла к газетному киоску, покупала последний номер и внимательно читала объявления о прослушиваниях, обводя все варианты, для которых, как мне казалось, я хотя бы отдаленно подходила. Мой кухонный стол превратился в маленький почтовый центр со стопками хедшотов, резюме и конвертов, готовых к рассылке. Я любила четверги. Четверги были наполнены надеждой и оптимизмом. В эти дни я читала списки, которые, как мне казалось, могли изменить мою жизнь.

Благодаря одной такой заявке я получила свою первую оплачиваемую актерскую работу на камеру в Лос-Анджелесе. Была ли это роль в фильме Мартина Скорсезе? О нет. То была роль в видеоролике о половом просвещении, предназначенном для душевнобольных пациентов. Выпускал его медицинский центр Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. Да, вы прочли все правильно. Представьте, как в День Благодарения я рассказываю своей семье об этом карьерном достижении. За работу платили сто долларов, и мне обещали копию ролика, когда его закончат. Видео состояло из двух частей. В первой части объясняли, как именно надо заниматься сексом. Меня в этой части не было. Нет, мне довелось появиться во второй части видео, где объяснялось, как пользоваться контрацептивами. Я играла девушку, которая собирается на свидание. И вот, пока я собиралась, в ванную входила моя старшая сестра и говорила что-то вроде: «Ого, как долго ты собираешься. Должно быть, этот парень тебе и правда нравится». А я отвечала: «О да, мне он очень нравится». Тут сестра говорила: «А ты возьмешь с собой защиту?» «Защиту? – спрашивала я. – Защиту от чего?» (моя любимая реплика). Она говорила: «Ну, раз ты решила начать сексуальную жизнь, тебе надо будет предохраняться от беременности и болезней, передающихся половым путем». Она открывала шкафчик в ванной – видимо, тот, в который я никогда не удосуживалась заглянуть, – и внутри лежали всевозможные контрацептивы. По какой-то причине там была даже ВМС, которую на самом деле устанавливает гинеколог. Сестра по одному доставала средства и рассказывала, как ими пользоваться. Моей задачей было сидеть и внимательно слушать ее, а потом сказать: «Спасибо, сестричка! Я рада, что теперь знаю, как предохраняться». С этим я отчаливала на свидание.

Это была моя первая профессиональная актерская работа, и весь ролик сняли за один день. На мне была моя собственная одежда, и макияж я тоже накладывала сама. Но послушайте: на безрыбье и рак рыба. В то время выбирать не приходилось. Мне нужен был опыт, а это был именно он. Более того, это был опыт игры на камеру с большим количеством реплик. Все с чего-то начинают. Забавно, что моя карьера началась с фразы «Защита? Защита от чего?».

С этого момента я принялась отправлять заявки на участие в студенческих фильмах и непрофсоюзных независимых картинах. За несколько месяцев я снялась в двух непрофсоюзных художественных фильмах по объявлениям из Backstage. Одним из них была безумная комедия о неблагополучной семье под названием «Канал 493» (Channel 493). У меня была роль второго плана – я играла острую на язык дочку. Второй фильм был историей о любви двух подростков и назывался «Рожденный чемпионом». В сущности, сюжет у него был тот же, что у фильма «Парень-каратист», разве что карате заменили мотокроссом. За «Канал 493» я не получила ни цента, а за «Рожденного чемпионом» – около трехсот долларов. Обе работы были просто чудесны. В обоих случаях мне довелось создать героя и сняться в нескольких сценах. Кроме того, как и в образовательном ролике про половое воспитание, я носила собственную одежду и сама красилась.

Лучшим в этих проектах было то, что они помогли мне кое-что узнать о самом процессе создания художественного фильма. Например, что картины не всегда снимают в хронологическом порядке. Последнюю сцену фильма «Рожденный чемпионом» мы снимали в первый день. Во второй день мы снимали сцены флирта. Я едва знала того парня. Все выглядело примерно так: «Привет, приятно познакомиться. Пошли встанем у тех мотоциклов и пофлиртуем». В плане актерской игры для меня это был абсолютно новый вызов. Я привыкла играть в пьесах, где все отрепетировано и исполняется по порядку. Мне пришлось придумать, как изобразить нужный уровень комфорта и «химию» в сцене флирта, а через три дня все это переосмыслить, потому что мы снимали сцену неловкой первой встречи в школе. Безумие какое-то. К счастью, почти все в том проекте были новичками. Мы учились вместе.

То же можно сказать и про «Канал 493». Я получила такое удовольствие от этой работы, что у меня в кабинете до сих пор стоит реквизит, который я стянула со съемок. Ни один из фильмов не приблизил меня к вступлению в профсоюз. Тем не менее они оба были завершены, и я получила ценный опыт. Не говоря уже о том, что я повеселилась, повстречала крутых ребят, заработала два фильма для своего резюме и несколько сцен для деморолика.

Прошли те времена, когда актеры покупали марки и рассылали письма с просьбой о приглашении на прослушивание. Сегодня есть интернет. Так что больше никакой почты. Никакого ожидания у телефона. Можно зарегистрироваться на сайте по поиску актеров, создать профиль с хедшотом и резюме, просмотреть уведомления о кастингах (их обновляют ежедневно, даже ежечасно), отправить электронную заявку и получить ответ в течение двадцати четырех часов. Насколько проще все стало!

Большинство сайтов по поиску актеров требуют ежемесячных взносов за свои услуги, хотя есть и такие, где можно получить перечень вакансий бесплатно. Как это всегда бывает в жизни, сколько заплатишь, столько и получишь. Сайты с платной подпиской обычно обеспечивают доступ к максимальному количеству прослушиваний. Как правило, я призываю насторожиться, если вас просят за что-то платить, но в случае с сайтами все вполне законно.

LA Casting (www.lacasting.com) и NY Casting (www. nycasting.com) – большие шишки в своем деле. Они проводят кастинги для студенческих фильмов, независимых кинолент и музыкальных клипов. Сайты этих компаний открывают хорошие возможности для тех, кому нужно резюме или опыт игры на камеру. На момент выхода этой книги базовый пакет стоит $14,95 в месяц. В него входят страница личного профиля с одной фотографией, возможность неограниченно редактировать свое резюме, URL личной страницы, который можно отправлять агентам или директорам по кастингу, плюс доступ к доске объявлений Casting Billboard, где ежедневно появляются уведомления о новой работе. Здесь вы сможете подать заявку на участие в кастинге и даже загрузить демо-ролик, если он у вас есть. Если вы хотите добавить еще фотографии, за это придется доплатить. В любом случае эти сайты – отличное место для начинающих. Два других похожих сайта – Casting Frontier и The People Network (TPN). Возможно, вы захотите ознакомиться и с ними. А еще, как вы уже знаете, в журнале Backstage каждый четверг публикуют объявления о проведении кастингов. Впрочем, теперь можно зарегистрироваться на сайте Backstage.com и подавать заявки в электронном формате.

Прежде чем регистрироваться, имейте в виду: вы должны жить либо в Нью-Йорке, либо в Лос-Анджелесе. Все эти сайты размещают объявления о работе, которая не будет ждать два месяца – люди требуются прямо сейчас. Например, одна моя подруга недавно снялась в цифровой короткометражке: в среду она подала заявку, в четверг сходила на прослушивание и получила роль, а в субботу состоялась съемка. Подписываться на сайты, если у вас нет возможности прийти на прослушивание, – пустая трата денег. Если вы надеетесь получить опыт или составить резюме до переезда в Лос-Анджелес или Нью-Йорк, загляните на сайты кинокомиссий вашего города. Они нередко размещают уведомления о наборе актеров для съемок в местных проектах. Если вы хотите попасть на прослушивание на роль в нью-йоркской сценической постановке, вам стоит заглянуть на Playbill.com, на страницу Blogstage журнала Backstage и на сайт Актерской ассоциации за справедливость.

Actors Access – огромный портал для набора актеров в профсоюзные фильмы и сериалы, принадлежащий агентству развлечений Breakdown Services. В конечном счете каждый серьезный актер заводит профиль на Actors Access. Ваш импресарио получает ссылку на профиль и, используя ее, с помощью сайта может найти для вас работу. Если на сайте появляются объявления, размещенные не профсоюзом, они, как правило, о наборе актеров для студенческих фильмов и независимых кинолент. Иногда директора по кастингу открывают роли в профсоюзных картинах, чтобы актеры сами присылали свои резюме. Случается такое редко, но все же случается. С регистрацией на Actors Access, пожалуй, стоит подождать, пока вы не вступите в профсоюз и не обзаведетесь агентом. Это скорее инструмент для рассылки резюме. Членство обходится в шестьдесят восемь долларов в год, а за загрузку видео и других медиафайлов приходится платить отдельно. Еще один совет: актеры с видеороликами в профиле оказываются вверху списка тех, кто подал заявку, так что обязательно заполните профиль на Actors Access целиком.

Возможно, вам уже знаком популярный поисковик фильмов и телесериалов под названием Internet Movie Database[40] (или сокращенно IMDb). У каждого фильма и сериала – вышедшего или находящегося на стадии производства – есть своя страница с указанием всего актерского состава, съемочной группы, бюджета и подробностей релиза. Режиссеры, актеры, сценаристы, продюсеры и другие создатели фильма также имеют свою собственную страницу, где перечислены все их достижения. Если однажды вы захотите посмотреть все фильмы, где сыграла Кейт Бланшетт, именно с этого списка вам и стоит начать. Но есть и более глобальная версия этого сайта, используемая профессионалами индустрии, – IMDbPro. Как только вы начнете получать работу в профессиональных кино- и телевизионных проектах, постарайтесь зарегистрироваться на IMDbPro и начать управлять своим профилем. Он будет создан автоматически, как только вы попадете в актерский состав крупного профсоюзного проекта. Однако добавление фотографии и управление страницей – ваша ответственность, и за это нужно будет заплатить. Хотя отправить заявку на прослушивание через IMDbPro невозможно, директора по кастингу и продюсеры часто пользуются этим сайтом, чтобы быстро получить представление о резюме актера, трудовой биографии и о том, как он сейчас выглядит. Будучи продюсером, я сама неоднократно обращалась к этому сайту. Я составляла питч для нового телесериала и хотела предложить на главную роль конкретного актера. Благодаря этому сайту мне удалось узнать, был ли актер уже задействован в каких-либо проектах (в этом случае он мог оказаться недоступен для участия в моем), – этот важный момент необходимо было прояснить, прежде чем привлекать актера к работе.

Подавая заявку на прослушивание, проявите осторожность и оцените, насколько законна данная работа. Большинству объявлений, которые размещаются на профессиональных сайтах по подбору актеров, можно доверять. Однако я определенно не советую откликаться на объявления, найденные на Craigslist[41] или в газетах, поскольку их никто не проверяет. Вряд ли вы хотите оказаться в сомнительной ситуации, как это однажды произошло со мной, когда я случайно чуть не вступила в ряды высокооплачиваемых девушек по вызову.

Все началось с того, что моя подруга нашла объявление на последней странице одной из тех газетенок, которые бесплатно раздаются в Лос-Анджелесе. В нем сообщалось о прослушивании на место пятой девушки в вокальной группе под названием International Spice Girls (ведь именно так и набирают музыкальные группы – при помощи объявления на обороте еженедельной газеты. Это должно было стать ТРЕВОЖНЫМ ЗНАКОМ № 1).

Если вы слишком юны и не помните, кто такие Spice Girls, так называлась британская группа, состоявшая сплошь из девушек, – женский аналог One Direction или Backstreet Boys. В свое время они стали сенсацией и были просто великолепны. Одной из участниц была Виктория Бэкхем.

Моя подруга отлично пела. Она знала, что я не пою, но попросила составить ей компанию. Мне все равно было нечего делать, так что я согласилась. И решила тоже поучаствовать – просто ради развлечения. Мы запрыгнули в машину и поехали в жилой комплекс в Ван-Найс [42]. Место показалось несколько странным, но, когда мы прибыли, там уже стояла длинная очередь из певиц, желавших попасть на прослушивание, так что все это предприятие казалось вполне законным (оглядываясь назад, могу сказать, что прослушивание в жилом комплексе должно было стать ТРЕВОЖНЫМ ЗНАКОМ № 2).

Мы ждали больше часа, и, когда мне наконец выпал шанс выступить, я спела These Boots Are Made for Walkin Нэнси Синатры. Песню я знала отлично – сотни раз пела ее в машине. Но главное, что в ней всего ноты три и все примерно до третьей октавы. Было крайне важно выбрать простую песенку, потому что пою я ужасно. Не то чтобы совсем медведь наступил на ухо, но, скажем так, я человек с ограниченными возможностями слуха. Например, когда я играла Дарлин Мэдисон в фильме «Взлеты и падения: История Дьюи Кокса», для этой роли нужно было отлично петь, и мой голос заменили голосом профессиональной певицы. Помню, как режиссер мягко отвел меня в сторону и сказал: «Знаешь, Дженна, мы наняли тебя ради актерской игры, ты ведь очень хорошая актриса. Вот только ты не блестящая певица. Так что… мы решили переозвучить тебя». А может, вы помните серию «Офиса» под названием «Скорбное собрание» – тот эпизод, где Пэм поет On the Wings of Love[43] на похоронах птички? В этой сцене я не пыталась казаться смешной. То был предел моих стараний.

В общем, учитывая непримечательность моих вокальных данных, представьте, как я удивилась, когда мне позвонили и сказали, что я получила роль пятой участницы International Spice Girls! Я была в шоке. Я? Безголосая Дженна? (это должно было стать ТРЕВОЖНЫМ ЗНАКОМ № 3).

Я пообщалась с продюсером группы, и он был просто в восторге. Сказал, что ему очень понравился мой цветущий внешний вид. Он планировал подать меня как этакую сладенькую деревенскую девчушку, типичную американку прямиком с фермы. Продюсер велел мне заехать на следующий день и забрать кассету с музыкой, чтобы начать разучивать песни.

Меньше чем через неделю он позвонил мне и сказал, что они уже готовятся к гастролям. Заверил меня, что я тоже буду готова, и пригласил к себе домой – сказал, что мне надо потренироваться (ТРЕВОЖНЫЙ ЗНАК № 4!). Теперь-то я понимаю, что настоящие продюсеры, менеджеры или режиссеры не проводят пробы и не назначают встречи у себя дома. В ту пору я этого не знала. Я была новичком в этом деле (и у меня не было такой книги, как эта, чтобы предостеречь от опасности!).

Я приехала на занятие, которое, кстати, проходило не в захолустной квартирке в Ван-Найсе, а в очень симпатичном пентхаусе. Оказавшись внутри, я, к своему облегчению, заметила, что там уже было много девушек. Вот только (ТРЕВОЖНЫЙ ЗНАК № 5) они расхаживали в одном белье. Ничего слишком откровенного – шелковые халатики и неглиже. Периодически продюсер указывал на кого-нибудь из них и говорил: «О, а это Светлана, наша русская девочка». Я приветственно взмахивала рукой, и Светлана в замешательстве махала в ответ.

Мы с продюсером разместились в гостиной, чтобы поработать над моей песней – совсем маленькой, о девушке в придорожном кафе. Я приплясывала и одновременно пела, отчаянно пытаясь попасть в ноты. Через некоторое время он усадил меня рядом с собой, чтобы поговорить о моем будущем. Сказал, что у меня и правда есть потенциал и он хотел бы стать моим менеджером как актрисы. Казалось, больше всего его волновал тот факт, что мне нужны были новые хедшоты, конкретно – в обнаженном виде (ОГРОМНЫЙ, ГИГАНТСКИЙ ТРЕВОЖНЫЙ ЗНАК!). Затем он благородно предложил сделать эти снимки самому. «Так тебе будет более комфортно», – пояснил он. Ого. Вот это парень! Он стал объяснять, что я могу пробоваться на роль, которая потребует предстать обнаженной. И что же тогда делать? Не буду же я раздеваться прямо в кабинете директора по кастингу, верно? Вот тут-то я и смогу похвастаться совершенно новенькими фотографиями! Проблема решена! (Имейте в виду: настоящие директора по кастингу никогда не просят раздеваться у них в офисе. Вы, вероятно, и так это знали, но, думаю, стоит напомнить – просто на случай, если какой-нибудь извращенец попытается убедить вас в обратном.) Тут у меня возникли кое-какие подозрения (еще бы!).

Помимо девушек в белье и предложения сфотографировать меня голой было еще кое-что: никто не пел и не танцевал. Тренировалась только я. Одна только старушка Дженна изо всех сил распевала песенку про придорожное кафе, пока по дому бродили раздетые женщины. Вот тут-то и задаешься вопросом: что вообще происходит?!

Продюсер, вероятно, почувствовав мой дискомфорт, воскликнул: «Ты просто великолепна, и песня отличная, в эту пятницу у тебя первое выступление!». Я была несколько шокирована. Я ведь даже не репетировала с другими девушками и не разучивала хореографию. Он велел не волноваться, ведь это будет всего-навсего сольное выступление для «небольшой группы приезжих бизнесменов из Японии» (до чего банально, мне неловко даже писать об этом!). А он продолжал: «Было бы замечательно, если бы после выступления ты составила компанию этим джентльменам. Будешь делать только то, что захочешь. Хотя некоторые девушки считают, что это простой способ получить дополнительный заработок». И вот тут-то я наконец осознала, кем на самом деле были International Spice Girls, – прикрытием для организации девушек по вызову, причем очень высококлассной организации, где делались огромные деньги.

Я, конечно, запаниковала. Постаралась вести себя естественно и даже кивала, а сама пыталась придумать, как мне оттуда сбежать. «Ничего себе, как интересно. Очень интересно. Обожаю Японию, – радостно сообщила я и притворилась, что ищу ежедневник. – Хм. Наверное, забыла его в машине. Минутку, сейчас вернусь». И пошла к двери. Я выскочила из здания и сразу поехала домой, сменила номер телефона и практически исчезла с лица земли. К счастью, тот жуткий «продюсер» не знал, где я живу. У него был только номер отключенного телефона.

Вы, вероятно, гадаете, почему я так долго не могла сообразить, что происходит. Сама я задаюсь тем же вопросом. На ум приходит только один ответ: амбиции настолько ослепили меня, что я не обращала внимания на потенциально опасную ситуацию. Ну и песня про придорожное кафе была очень хороша.

Имейте в виду: это предостережение не только для девушек. Один мой друг умудрился случайно попасть в софт-порно. Когда он пришел на пробы, проект ему описали крайне смутно. Ничто на прослушивании не указывало, что ему предстоит раздеться догола и имитировать тщательно продуманные сцены секса. Он получил роль и был в восторге. Потом ему стало казаться, что что-то не так. Звонки производственной компании были странными. Кроме того, ему все не присылали полный сценарий, так что подозрений становилось все больше.

Он провел небольшое исследование и обнаружил, что компания снимала софт-порно. Было жутко неловко. Он отказался от съемок, сославшись на «семейные обстоятельства». Чтобы добиться успеха в актерском деле, требуется время.

На каждую историю успеха вроде «Рожденного чемпионом» приходится бесчисленное множество провалов. Либо производство лишали финансирования еще до начала съемок, либо, что еще хуже, я получала роль, а потом деньги заканчивались, так что фильм не доводили до конца. Было трудно сохранять все это время присутствие духа. Я хотела, чтобы жизнь двигалась вперед, чтобы все происходило мгновенно. Терпения часто не хватало, меня раздражали бесконечные взлеты и падения. Особенно сложно было мириться с постоянным стрессом из-за денег. Иногда приходилось решать, за что лучше взяться: за низкооплачиваемую работу в массовке в надежде получить ваучер или за высокооплачиваемую временную работу в офисе, чтобы я могла позволить себе новые хедшоты. Определять приоритетность настолько разных и противоречивых потребностей – изматывающее занятие. Мне казалось, что каждое решение может придать ускорение моей актерской карьере или потопить ее. Тогда я не знала, а теперь знаю: я попросту вела жизнь начинающей актрисы. Так что, если обнаружите, что вас приводят в замешательство такие же вопросы, не беспокойтесь: это значит, что вы проходите через тот же процесс, что и большинство из нас.

Для меня все усложнял тот факт, что мои друзья и домочадцы, оставшиеся в Сент-Луисе, не могли понять, «почему так долго». Возвращаясь в родной город, я стала бояться разговаривать с людьми. То была не их вина; они просто беспокоились обо мне, и намерения у них были самыми благими. Но они попросту не понимали мой мир. Невозможно было объяснить им, что, вообще-то, с учетом всех обстоятельств дела у меня идут неплохо. Как можно было убедить их, что участие в постановке «театра черного ящика»[44] было огромным достижением? Или что уже тот факт, что мне перезвонили насчет съемок в рекламе, был важным шагом, пусть я и не получила работу? Им было не понять ценность этих маленьких вех на моем пути. Они просто хотели знать, когда же меня покажут по телевизору. Потому что в их понимании это и был успех.

Из всех, с кем я начинала свое путешествие в Голливуде, осталась только я сама. Большинство бросили через два года, вернулись в родной город или сменили профессию. Осознав это, я почувствовала себя одинокой. Впрочем, поднимать белый флаг была не готова. Я пережила все эти годы, постоянно напоминая себе о том совете, который дала мне Молли Шеннон: никогда не сдавайся. Повторите себе: никогда не сдавайся. И еще разок: никогда не сдавайся.

После того как я три года не сдавалась, боролась за каждую копейку, работая статистом и хватаясь за любую возможность, я и правда кое-чего достигла. Я получила профсоюзный билет SAG, начала работать в театре, стала посещать дополнительные курсы актерского мастерства и отработала на нескольких непрофсоюзных проектах. Да, это были не гигантские, а крошечные шаги, но все же прогресс. Вот как выглядело мое резюме через три года:

Разница между этим резюме и тем, с которого я начинала, очевидна. Как видите, я постепенно набирала обороты в своем деле и теперь наконец-то обзавелась всем, что нужно импресарио для работы. Осталось только найти агента.

Я предпочитаю рассматривать свою актерскую карьеру как этакую корпорацию, где я – одновременно продукт и генеральный директор. Подобно многим стартапам, мой начинался с большой идеи и огромного упорства. Я строила свой бизнес буквально на кухонном столе, откуда рассылала хедшоты и резюме, благодаря чему иногда получала приглашение на пробы или даже роль. А сегодня моя «компания» – настоящая корпорация, которая платит налоги, имеет свой федеральный идентификационный номер и все такое. С ума сойти. Тем не менее сначала моя корпорация напоминала скорее некоммерческую организацию. Не так уж много работы удавалось получить самостоятельно, и за работу эту не слишком хорошо платили. Поскольку регулярно получать доступ к профсоюзной работе можно было, только заполучив импресарио или менеджера, в конечном счете мне пришлось его нанять.

Помните: вам не нужен хоть какой-то агент и/или менеджер. Вам нужен хороший, умный, трудолюбивый человек. Так что не начинайте поиск, пока не будете готовы, иначе окажетесь с каким-нибудь чуваком, который работает из своей машины.

Лучшая возможность найти хорошего агента или менеджера представится, когда вы будете соответствовать как минимум трем из следующих четырех критериев:

У вас есть актерское образование.

У вас есть профессиональные хедшоты.

Вы состоите в профсоюзе или подошли близко к этому.

У вас уже есть кое-какие профессиональные достижения и опыт.

Если вы следовали моим советам, то сейчас вы на правильном пути. Если вы купили книгу и пролистали сразу до этой главы (я бы, вероятно, так и поступила), остановитесь, вернитесь назад и прочтите, как подготовиться. Как всегда говорил мой дедушка, «прежде чем срубить дерево, надо заточить топор. Так дело пойдет быстрее».

У одних актеров есть агент, у других – менеджер, у третьих – оба. У меня есть оба. Поговорим о том, что это вообще за специалисты и каковы их обязанности, поскольку они не взаимозаменяемы. У каждого своя конкретная роль.

Агенты, как правило, представляют сотни разных актеров: драматических, комедийных, музыкальных, молодых, пожилых, новых и опытных. Их задача – искать для всех этих актеров работу.

Агенты из маленьких и средних агентств (те, которых вам стоит искать) большую часть времени проводят в изучении Breakdowns. Это база всей доступной актерской работы, объявления о которой ежедневно публикуют директора по кастингу. Доступ к Breakdowns открыт только агентам и менеджерам, но не простым смертным вроде нас с вами. Такие вакансии не найдешь на сайтах с объявлениями о поиске актеров. Агенты изучают Breakdowns, подбирают роли для своих клиентов и записывают их на прослушивания. Если у агента пять подходящих актеров, он всех пятерых и запишет, а дальше решать будет директор по кастингу. Так что, вполне возможно, вам придется конкурировать с другими клиентами вашего же агентства.

А вот менеджеры представляют небольшую группу актеров и могут уделить внимание лично вам. Зачастую они специализируются на каком-то одном направлении, например комедии, драме или мюзиклах. Обычно они не заполняют список своих клиентов кучей «дубликатов». Если агент может представлять десять-двенадцать сексуальных латиноамериканок, у менеджера их будет одна или две. Работая с менеджером, вы получите шанс выделиться, поскольку для него вы будете уникальны.

Менеджеры помогают вам составить общий бизнес-план и стратегию его реализации. У хорошего менеджера есть связи с директорами по кастингу, продюсерами, режиссерами, сценаристами, руководителями каналов и студий – и так далее. Ваш менеджер должен быть в состоянии назначить общее собрание – это откроет перед вами двери на встречи с важными людьми в индустрии. Он сможет разрекламировать вас, увлечь людей перспективой встречи с вами. В целом у агентов, особенно из маленьких и средних агентств, не хватает времени работать с вами на столь личном уровне. Они слишком заняты: ежедневно прочесывают базу Breakdowns, пытаются найти роль каждому клиенту. У хорошего менеджера также будет доступ к Breakdowns, так что он сможет скоординироваться с вашим агентом, если увидит подходящий для вас вариант. Или, если у вас нет агента, сможет организовать для вас встречу с директором по кастингу.

У агентов должна быть государственная лицензия. У менеджеров – нет. Помните чувака, сидящего в машине, про которого я говорила выше? Он может напечатать себе визиток и назваться менеджером, так что будьте осторожны! Начинающих актеров гораздо чаще обманывают липовые менеджеры, чем липовые агенты.

За свою карьеру я сменила много агентов, но менеджер у меня был всего один – Наоми Оденкирк. Мы работаем вместе уже больше пятнадцати лет. Она сыграла решающую роль в моей карьере, направляя меня, развивая мое дело. Вместе мы разработали стратегию, которая позволила мне сосредоточиться на телевизионных комедиях. Пока агент пытался устроить мне прослушивание, Наоми организовывала общие собрания с директорами по кастингу, которые набирали актеров для съемок комедий, чтобы они познакомились со мной. Кстати, именно Наоми организовала встречу с Эллисон Джонс – директором по кастингу сериала «Офис», а остальное вы уже знаете.

Когда на меня наваливалось слишком много всего, когда я нервничала из-за какой-нибудь роли или прослушивания, я могла позвонить Наоми – поплакать или психануть, и она всегда была готова поддержать. Когда я хотела бросить актерскую карьеру, я позвонила ей, и она отговорила меня от прыжка в пропасть (образно говоря – на самом деле я лежала на кровати). Когда я сказала ей, что хочу продюсировать свой собственный фильм и написать книгу, она сказала: «Давай сделаем так, чтобы все получилось!» Не могу передать словами, насколько здорово знать, что Наоми всегда стоит горой за меня и находится в моей команде, что мы за все беремся вместе. Подобное ощущение безопасности бесценно в нашем деле. Если вам повезет и вы, подобно мне, найдете правильного человека, хватайтесь за него. Вот только сначала его надо найти.

Вернемся к 1998 году. К тому моменту я уже три года жила в Лос-Анджелесе и наконец-то нашла свою нишу. Я только что закончила сниматься в фильме «Рожденный чемпионом» – первом непрофсоюзном художественном фильме, где у меня была главная роль. У меня шли репетиции для подготовки к фестивалю одноактных пьес, в котором участвовал мой театр, и раз в неделю я ходила на занятия по актерскому мастерству. Чтобы как-то сводить концы с концами, я работала на двух основных работах, а на выходных подрабатывала в кейтеринговой службе. Все свободное время я проводила за кухонным столом, рассылая агентам, продюсерам и директорам по кастингу свои хедшоты и резюме (и поедая сухие завтраки Lucky Charms [45]).

Примерно в это время мой старый друг из Сент-Луиса Шон Ганн спросил, не хочу ли я сыграть небольшую роль в живом пилотном представлении, которое продюсировал его приятель. Постановка шла в HBO Workspace – крошечном голливудском театре, где часто можно было увидеть новые таланты. Им нужна была девушка на роль ученицы старшей школы, и Шон подумал обо мне. Над текстом работал подающий надежды комедийный актер из Чикаго по имени Джим Зулевич. Джим написал сценарий пилотного комедийного представления, чтобы показать себя и своих друзей из чикагской группы импровизации The Second City. Я прочла сценарий, и он показался мне по-настоящему забавным, хотя было обидно, что роль у меня совсем маленькая. В ней было реплик семь – несколько в первой сцене и несколько в последней. Согласиться на участие в проекте означало, что я проведу большую часть репетиций, сидя в стороне и наблюдая за выступлениями других людей. Роль была не слишком эффектной, и я не совсем понимала, какую пользу это принесет лично мне. Я была занята! У меня не было времени на крошечные роли! Если бы не Шон, скорее всего, я бы сказала «нет». Но, к счастью, все-таки согласилась.

Как я и подозревала, большую часть времени я сидела в зале и смотрела, как играют другие. Было просто невероятно! Мне впервые удалось заглянуть в актерский мир The Second City. Я сидела и размышляла: «Что за потрясающие люди. Я хочу чаще оказываться среди таких!»

Впрочем, как я и предполагала, мы выступили, но в профессиональном плане мне это ничего не дало. Ну и ничего, зато было весело. Я многому научилась – и вернулась за кухонный стол к стопке хедшотов. И вот шесть месяцев спустя мне позвонил Джим и сказал, что они повторяют постановку. Спросил, не могла бы я вернуться и сыграть ту же роль. Я согласилась, поскольку рада была снова провести время в такой забавной компании. Все опять прошло шикарно, но без какого-либо профессионального продвижения. В тот момент мне было все равно. Мне нравились люди, с ними было весело выступать. И вот я снова сижу на кухне, а через некоторое время Джим звонит в третий раз. Как вы, должно быть, догадались, как только он поздоровался, я воскликнула: «Конечно, Джим! Я в деле!» (вы же так и подумали, да?)

Слева направо: я, мой менеджер Наоми Оденкирк, Дерек Уотерс и Мэнди Кан, которая была тогда ассистентом Наоми

Очевидно, Бог любит троицу, потому что именно после третьего выступления в холле ко мне подошла менеджер Джима. Она сказала: «Здравствуйте, меня зовут Наоми Оденкирк. Я менеджер Джима. Мне очень нравится, как вы играете. Так просто, но смешно. Все время о вас думаю. Я бы хотела встретиться и обсудить возможность представлять вас. У вас есть менеджер?» Я притворилась, что вовсе не описалась от восторга (разве что пара капель). Мы обменялись контактами и договорились встретиться за чашечкой кофе. С тех пор Наоми стала моим менеджером.

Я хочу, чтобы у вас в жизни тоже были вот такие поворотные моменты. Именно поэтому уже две главы я талдычу о том, что нужно выбираться из дома и участвовать в разных проектах. Лучший способ продвинуть собственную карьеру – быть на виду. Никто не заметит вас, пока вы сидите у себя на кухне, разве что сосед-извращенец! Студенческие фильмы, короткометражки, выступления, импровизации, веб-сериалы, стендапы, видео на YouTube, аудиопьесы, уличные представления – никогда не знаешь, к чему все это приведет. Чем больше вы работаете, тем больше народу вас увидит и тем выше вероятность, что вы встретите правильных людей.

Один из самых спорных способов попасться на глаза агенту – участие в платных презентациях. Тут название говорит само за себя: независимые компании берут с вас взнос за встречу с агентом (или директором по кастингу) и прослушивание. Одни безгранично верят в этот метод, другим он ничего не дает.

Когда я только приехала в город, то стажировалась в компании, предлагавшей новым актерам возможность принять участие в платных показах. Работала я там бесплатно: варила кофе, оформляла документы, выносила мусор, а в обмен свободно посещала представления. Вечером в день показа моей задачей было подготовить помещение, разобраться с листом регистрации актеров, поприветствовать агента, как только он прибудет на место, и продемонстрировать ему хедшоты актеров, которым в этот вечер предстояли прослушивания.

Затем, когда все было готово, мне позволяли принять участие в показе и выступить для агента. В конце презентации надо было задержаться с агентом и удостовериться, что его не побеспокоят преисполненные энтузиазма актеры. То была потрясающая возможность. И в конечном счете она окупилась: я подписала контракт с агентом, которого встретила на одной из таких презентаций.

Я привожу этот пример, поскольку он отлично демонстрирует, как можно выделиться в толпе. Я нашла способ не только ходить на платные презентации бесплатно (что для меня имело решающее значение), но и проводить время один на один с агентами. Когда вы только начинаете, подобные вещи могут определить вашу судьбу. Есть способы выделиться, отличиться – надо просто их найти. Проявите смекалку и креативность. Мыслите нестандартно! Вы удивитесь, сколько представится возможностей посетить бесплатные занятия, если вы сможете (будете готовы) стажироваться в свободное время.

Обычно я не советую платить за доступ к агентам или директорам по кастингу, но платные презентации могут принести свои плоды. Они не только предоставляют возможность встретиться с профессионалами индустрии и послушать, что они говорят об этом бизнесе, но и позволяют попрактиковаться в прохождении прослушиваний. Если у вас есть лишние деньги, попробуйте – это неплохая возможность. Однако подойдите к вопросу с умом и хорошенько все изучите. Поспрашивайте, в каких компаниях реальнее всего получить доступ к агентам, а прежде чем подписывать договор, спросите, перед кем вы будете выступать – перед агентом или его помощником. Если перед помощником, не тратьте время. Вы должны оказаться перед тем, кто принимает решения. И проверьте список агентов, которые должны будут присутствовать на прослушивании: убедитесь, что вам подходят их агентства. Не тратьте время и деньги, выступая для агента, который изначально вам не пара.

В нашем деле рекомендации – отличный способ встретить новых людей. Если у вас сложились хорошие отношения с директором по кастингу, режиссером или продюсером, спросите, не могли бы они порекомендовать вас агенту. Но не надоедайте им с этим вопросом. Вы же не хотите разрушить зарождающиеся профессиональные отношения, докучая просьбами о помощи с карьерным ростом. Что я имею в виду, говоря «не надоедайте»? Если вы впервые получили роль у директора по кастингу и тут же просите его об услуге, это раздражает. А вот если вас постоянно вызывают в офис агентства по подбору актеров и вы хорошо справляетесь с работой на протяжении долгого времени, скорее всего, никто не сочтет вас надоедой, если вы обратитесь за рекомендацией. Конечно, при условии, что вы выберете правильный момент, правильную формулировку и правильную интонацию. Если у вас с этим проблемы, вам понадобится моя следующая книга – «Как перестать раздражать людей»!

Не бойтесь сообщать всем и каждому, что ищете агента. Вас может порекомендовать тот, от кого вы этого даже не ожидаете. У одной моей подруги так случилось, когда она рассказала о своих поисках кому-то на вечере встречи выпускников. Она и понятия не имела, что у ее давней школьной приятельницы был кузен, работавший агентом в Голливуде. Та замолвила за нее словечко и назначила подруге встречу.

Если вам не удается получить персональную рекомендацию и вы не преуспели на презентации, можно обратиться к еще одному варианту: массовые рассылки. Отправьте агенту (или менеджеру) хедшот, резюме и сопроводительное письмо с рассказом о себе, а потом надейтесь, что агент перезвонит и назначит вам встречу. Слепые рассылки редко к этому приводят, но всякое случается. Начинающий актер должен попробовать все. Впрочем, рассылка вслепую не означает, что письма рассылаются наугад. Подойдите к делу с умом. Подготовьтесь. Изучите разные агентства, узнайте, сколько у них клиентов, на чем они специализируются и сколько лет на рынке. Вы хотите работать в основном на телевидении? Найдите агентство, которое как раз им и занимается. Если у вас маловато достижений, ищите агентов, которые берут новичков. Будьте реалистом. Если вы только приехали в город, не стоит писать в Creative Artists Agency (CAA) [46].

Больше узнать об агентствах по поиску актеров и менеджерах можно в интернете, если зайти в базу Backstage – на страницу с контактной информацией. Там перечислены все агентства, их специализация и даже указано, в какой форме они предпочитают получать слепые рассылки. Вам понадобится конкретный агент, а не просто агентство как таковое. Напишите хорошее сопроводительное письмо. Простите, но, честно говоря, вряд ли есть более скучное занятие, чем это. Разве что искать агентства по подбору актеров в сети? Ах да, с этим вы уже справились! Пришла пора сопроводительных писем. Пусть они будут короткими и любезными. Не повторяйте информацию, уже указанную в вашем резюме, сообщите что-то новое. Чтобы помочь вам начать, я попросила своего друга-агента предоставить в качестве примера сопроводительное письмо, которое привлекло его внимание. Его агентство известно тем, что представляет стендап-комиков и артистов, выступающих с комедийными скетчами. Письмо ему понравилось, потому что было конкретным и подчеркивало инициативность автора. Отмечу, что я взяла на себя смелость изменить кое-какие детали.

Мне тоже нравится это письмо. Оно короткое и информативное. Решение отправить его как раз перед выходом эпизода, где Мартин появится в качестве приглашенного актера, – отличный ход. Он явно изучил это агентство и знал, что оно специализируется на комедии. Будь я агентом, я бы просмотрела присланные им материалы и, если они окажутся хорошими, позвонила бы ему. Он производит впечатление сосредоточенного, трезвомыслящего, профессионального человека.

Если вы отправили письмо, но так и не получили ответа, можете послать открытку или E-mail. Однако будьте осторожны. Ваше поведение может показаться слишком напористым. Лучше всего написать еще раз, когда у вас появится какая-то новая информация: например, если вы выступили в качестве приглашенного актера, завели знакомство с директором по кастингу, сыграли в пьесе, сняли новый ролик или сделали новый хедшот. Главное – не хватите через край. Если вы будете постоянно напоминать о себе, то вызовете только раздражение, а такого внимания вам точно не надо.

Невозможно построить успешную карьеру в индустрии развлечений без капли удачи. А для этого недостаточно оказаться в нужное время в нужном месте. Намного важнее, какие вы принимаете решения для этого. Если ваша цель – найти агента, вероятность оказаться в нужное время в нужном месте гораздо выше, если вы будете постоянно посещать презентации, играть в спектаклях и ходить на занятия. Если же вы будете сидеть дома, поедая Lucky Charms на диване, особых шансов оказаться в нужное время в нужном месте у вас нет. Поверьте: я пыталась.

Я уже говорила вам, как встретила своего первого агента. Но еще не рассказывала, как встретила своего первого отличного агента. После примерно трехсот мисок Lucky Charms я наконец выбралась из квартиры и пошла посмотреть импровизационное выступление своего друга. Там-то я и встретила директора театра по имени Джон Келлам, который убедил меня начать ходить к нему на курсы комедии дель арте. На мой взгляд, все это попахивало претенциозностью, так что я засомневалась и придумала какой-то предлог насчет денег. Однако, когда он сказал, что курсы бесплатные, причин отказываться у меня не осталось. И слава богу, что я согласилась! Ведь именно это стало первым шагом на пути к встрече с первым отличным агентом!

На случай если вы не знаете, что такое комедия дель арте, поясню: это в высшей степени стилизованная форма актерской игры, где вы выбираете одну из четырех эмоций – страх, радость, грусть или злость – и представляете их в преувеличенном виде, переходя от одной эмоции к другой в зависимости от реплики. Каждую неделю я с нетерпением ждала занятий. Такому стилю игры меня еще не учили.

На занятиях Джон начинал придумывать, как поставить музыкальную версию фильма «Носферату» в стиле комедии дель арте. К его чести, идея была безумная – невероятное сумасшествие и невероятное веселье. В итоге Джон отнес проект в театр Zoo District, а я получила роль юной возлюбленной героя Мины. Мы поставили спектакль на заброшенном складе в центре делового района Лос-Анджелеса.

Актер Джо Фриа и я в спектакле «Носферату», 1999 г.

Я играла в «Носферату», чтобы меня заметили. Я делала это, потому что спектакль стал для меня настоящим вызовом, потому что мне нравились люди, с которыми я работала, потому что моей креативности нужен был выход. По сей день это один из самых волнующих поступков, что мне доводилось совершать. Пришлось покрасить волосы в черный и играть в полном макияже театра кабуки. Представление было невероятно энергичным и просто головокружительным.

Вот только подобные проекты не привлекали внимания профессионалов нашей индустрии. Во-первых, театр находился в обветшалом и опасном районе города. Каждый вечер, оказавшись там, я несколько опасалась выходить из припаркованной машины. Вокруг не было ни души, сплошь темнота, а на углу улицы вечно торчали какие-то странные типы. Так что надо было очень, очень сильно любить экспериментальный театр, чтобы прийти на такое выступление, да еще и за деньги.

К счастью, у театра Zoo District была преданная группа спонсоров, которым как раз нравилось такое искусство. Они и были моей аудиторией. Только представьте мое удивление, когда однажды после выступления заведующий билетной кассой протянул мне конверт. Внутри была визитка агента (назовем его Чарли), а также записка с вопросом о возможности меня представлять.

Хоть у меня в ту пору и была агент, которую я нашла после одного из платных выступлений, мне она не слишком нравилась. Я рассказала Наоми, что Чарли предложил мне встретиться. Она посоветовала сначала поговорить с людьми из моего нынешнего агентства и поставить их в известность, что меня не все устраивает. Так мы и поступили. Ничего не изменилось, и из агентства я ушла.

Мы пошли на встречу с Чарли. Он сказал, что ему понравилось мое выступление, что, на его взгляд, у меня настоящий талант и, несмотря на мое удручающее резюме, он готов работать со мной как с клиентом. Я поверить не могла в свою удачу! Он был настоящим агентом из уважаемого, хоть и не слишком большого агентства с аккредитацией SAG. Я подписала с ним контракт. Он представил меня другим агентам из своего офиса, и пошло-поехало. Я испытывала невероятное чувство облегчения и восторга. У меня наконец-то был замечательный агент, который в меня верил!

Так что, чтобы заполучить первого отличного агента, мне всего-то пришлось прожить в Лос-Анджелесе три года, походить на безумные курсы актерского мастерства, выступить в стилизованном комедийном мюзикле по мотивам классического фильма ужасов, для которого нужно было носить грим кабуки и ездить в жуткий театр в опасном квартале Лос-Анжелеса! Проще некуда!

Честно говоря, мне повезло. Впрочем, это была не просто случайная удача, а та, о которой я писала чуть выше. Я жила активной жизнью настоящего художника: выступала, окружала себя творческими единомышленниками. Я не ждала, пока со мной что-нибудь случится, а сама поступала так, чтобы что-то изменить в своей жизни. Так что, когда Чарли вошел тем вечером в театр и увидел меня на сцене, это была кульминация событий, начало которым было положено за много месяцев до этого. Представьте, что было бы, встреть меня Чарли в кофейне. Оказалась бы я в итоге его клиентом? Сильно сомневаюсь. Он подписал со мной контракт, потому что увидел меня в деле и был очарован моим талантом – ну и гримом кабуки, конечно.

Что ж, агент получил ваше письмо или увидел ваше выступление и теперь хочет встретится. Ура! Надевайте вечерние туфли! Хотя стойте: вообще-то, не надо этого делать. Наденьте обычные туфли и будьте собой. Эта встреча – шанс для агента узнать вас как человека и получить представление о том, какую роль вы сможете сыграть наиболее естественно. Скорее всего, он уже видел ваши записи и прочел все о ваших достижениях. Так что, когда агент поздоровается и попросит «немного рассказать о себе», не надо без умолку болтать о своей актерской карьере, если только вы не получили роль в следующем фильме Квентина Тарантино благодаря подписке на Backstage. Расскажите о своей жизни помимо профессиональной ее части. Найдите общие интересы. Будьте человеком, с которым здорово поговорить. Агент хочет узнать именно вас и решить, приятно ли с вами будет работать следующие несколько лет, – по крайней мере, на это вы надеетесь, верно? Если вы будете его раздражать или с вами будет трудно общаться, он может отказаться от вас, так что не надо торопиться с вечерними туфлями. О, и никакого «Старбакса». Оставьте кофе в машине.

Покончив с вежливым разговором ни о чем, агент может задать вам несколько вопросов. Скажем, какие у вас цели? Что вы надеетесь делать? Какие роли вас интересуют? Вот ваша подсказка: начинайте говорить о деле. На первых порах, когда мне задавали подобные вопросы, я постоянно совершала одну и ту же ошибку и говорила: «Ой, да все на свете! Я бы с радостью сыграла на телевидении или в кино, в драме или комедии, в студийных и независимых фильмах, в театре… Я все могу! Я не привередливая!» Мне казалось, это правильный ответ. Я хотела показать, что работать со мной просто, что я всему открыта. Однако, услышав такой ответ, мой менеджер Наоми сразу прояснила ситуацию. Сказала, что ответ слишком расплывчатый, а говорить нужно более конкретно.

С тех пор я стала отвечать иначе: «Мне хотелось бы сниматься в комедии. В основном меня интересуют роли в комедийных телесериалах, поскольку в конечном счете я бы хотела оказаться в комедийном актерском ансамбле со множеством героев, таком как «Чирс». Кстати, именно этот сериал вдохновил меня стать актрисой». Иногда я добавляла: «Еще мне нравится играть в драмах с элементами комедии – такое можно увидеть в фильмах братьев Коэнов. Так что мне было бы очень интересно сыграть роль, в которой драму нужно слегка оттенить комедией».

Я твердо верю в конкретику, когда дело касается проявлений успеха в вашей жизни. Чем конкретнее вы сможете сформулировать свои цели, тем выше вероятность их достижения и тем больше вам сможет помочь агент. Как генеральный директор своей актерской компании, вы должны понимать: часть вашей работы – вдохновлять своих представителей на дело собственными конкретностью и энтузиазмом.

Довольно часто при первой встрече агенты просят потенциальных клиентов сыграть сцену или прочитать монолог. Помните об этом, чтобы вам не пришлось в панике учить что-то наизусть накануне вечером. Всегда имейте наготове комедийную сцену, драматическую сцену, комедийный монолог и драматический монолог. Если вы играете в театре, будьте готовы спеть восемнадцать строк из песни и прочитать монолог из пьесы Шекспира. Даже если у вас потрясающие видеоматериалы и перечень достижений, агент все равно может попросить вас что-то прочесть. Им важно увидеть, как вы вживую выступаете в помещении, под давлением, потому что именно такими вас увидят директора по кастингу.

Что касается выбора сцены или монолога, отдайте предпочтение материалу продолжительностью от трех до пяти минут и подойдите к этому вопросу с практической точки зрения. Скорее всего, вы будете выступать в крошечном кабинете или конференц-зале, так что не выбирайте фрагмент, для которого потребуется кричать, много двигаться или принимать сложные позы. Не надевайте костюм, если не хотите показаться полным чудиком. И не берите материал, из-за которого человек может почувствовать себя некомфортно. Никакого оружия, насилия, курения или обнаженки. Возможно, вы прекрасный драматический актер, но никто не хочет выслушивать пятиминутный монолог с подробным изображением насилия утром вторника.

Самое важное: выбирайте материал, максимально соответствующий роли, на которую вы, вероятно, будете претендовать. Так вы покажете агенту, что вы понимаете, как вас будут позиционировать на рынке. Впоследствии у вас будет немало шансов продемонстрировать весь спектр своих возможностей. Помните, что большинство ролей в кино и на телевидении довольно банальные. Мне доводилось выступать с комедийным монологом из сборника монологов (такие можно найти в любом книжном магазине или библиотеке) о застенчивой девочке-старшекласснице, которая ныряет с вышки и приземляется животом в воду. История была простая, забавная, очаровательная и с интригой. Всегда шла «на ура».

Вас могут попросить продемонстрировать «холодное чтение». Это значит, что вам дадут сцену, выделят от пятнадцати до тридцати минут на ознакомление с ней в приемной, а затем попросят выступить. Агенту нужно знать, можете ли вы выступать без подготовки, поскольку выдача нового материала – распространенная практика на кастингах, да и на съемках тоже. Если вы не уверены в своих навыках, обратите внимание на специальные занятия, где вам помогут освоить это умение. Возможно, стоит походить на них. Вы можете быть величайшим актером в мире, но если вам не дается холодное чтение, вы так и будете играть только в собственной гостиной.

Помните, что это взаимное собеседование. Вы должны решить, можно ли доверить этому человеку свою карьеру. Старайтесь, чтобы вас не ослепили масштаб и название агентства. Главное – конкретный агент, с которым вам предстоит работать, ведь именно с ним вам придется стать одной командой. Будет ли этот человек отвечать на ваши звонки? Насколько он увлечен и заинтересован в том, чтобы вывести вас на новый уровень? Нравится ли вам этот человек? А самое важное – верит ли он в вас?

За годы своей карьеры я сменила нескольких агентов. Среди них были те, кто искренне верил в меня, были те, кто брался представлять мои интересы просто потому, что им приглянулось мое фото и достижения. Я выяснила, что агенты, которые действительно в меня верили, трудились старательнее, чем те, кто рассматривал меня просто как удачное деловое решение.

Мой первый агент – дама, которую я встретила на платной презентации, – никогда не пылала особым энтузиазмом на мой счет. Мы никогда не обсуждали мою карьеру, никогда не прорабатывали стратегию. За два года в качестве ее клиента я получила всего несколько приглашений на прослушивание.

Когда я подписала контракт с Чарли, все стало совсем иначе. Он не просто взял меня «для количества»: он был преисполнен энтузиазма насчет моей карьеры как артистки. Когда мы только начали работать вместе, он не торопясь расспросил меня, чем я хотела бы заниматься, а потом решительно принялся помогать реализовывать мое видение будущего. Вместе с Наоми мы разработали стратегию развития моей карьеры. Чарли начинал с малого: подбирал для меня роли с одной-двумя репликами. Затем, когда я сыграла парочку таких ролей, он стал отправлять меня на другие прослушивания – чтобы я могла исполнить в сериале гостевую роль. Затем перешел к ролям постоянных героев сериалов. Он уделил время постепенному расширению моего резюме: в нем появились долгожданные и столь необходимые достижения. А еще объяснил, чего стоит ожидать от разных проб. Я до сих пор помню, как однажды вечером он сорок пять минут рассказывал мне о долгом процессе прослушивания на роль постоянной героини в телесериале. Я была бесконечно ему благодарна, а на следующий день, когда пошла на пробы с представителями телеканала, нервничала гораздо меньше обычного. Чарли был искренне предан своему делу. После прослушиваний он всегда оставался на связи с директорами по кастингу, вел заметки о моих выступлениях, что было крайне важно – так он помогал мне совершенствоваться, оттачивать навыки прохождения прослушиваний. Именно такие отношения должны быть у вас и ваших представителей. Вероятно, вы слышали фразу «лучше плохой агент, чем никакого». Не соглашусь. Худшее, что можно сделать, – обзавестись агентом, который на вас не работает: из-за этого вы не сможете встретить агента, который будет действительно в вас заинтересован.

Подписав контракт с агентом, важно развивать отношения с ним. Вы не единственный клиент, так что нужно сделать так, чтобы агент не забывал о вас, ежедневно просматривая базу данных Breakdowns. Разумеется, наилучший способ добиться этого – получать роли. Однако между прослушиваниями постарайтесь узнать своего агента как человека. Что он любит? Есть ли у него дети? Домашние животные? Он любит готовить? За какую команду болеет? Как мать, могу сказать вам, что кратчайший путь к моему сердцу лежит через интерес к моим детям. Например, мой сын сейчас просто очарован Солнечной системой. Если бы я была вашим агентом, а вы – моим клиентом, вы могли бы прислать мне последние фотографии, сделанные с борта «Новых горизонтов» [51], с припиской «увидел их сегодня и подумал, что Уэстону понравится».

Иногда налаживание хороших отношений требует времени, а иногда дается естественно. В случае с Чарли все произошло само собой. Я обожала болтать с Чарли. Больше всего он любил Фонзи[52] и сериал «Выжившие» [53]. Как-то на Рождество я подарила ему куклу Фонзи, и он был просто в восторге. В другой раз я принесла ему фотографию с автографом нашего любимого актера из «Выживших» (мы с Чарли постоянно обсуждали последние серии). У нас были искренние отношения, мы шли друг другу навстречу, так что оба моих поступка были от чистого сердца. Люди всегда чувствуют, действительно вы интересуетесь их жизнью или просто просчитываете наиболее выгодный шаг.

Достаточно простого жеста: зайдите к агенту раз в месяц и прихватите с собой его любимый кофе из «Старбакса». Главное – ничего при этом не ожидайте. Просто принесите кофе, поздоровайтесь и отправляйтесь дальше по своим делам. Вот и все, что нужно сделать. Будьте на виду, но не надоедайте человеку.

Если говорить исключительно о профессиональном общении, вам определенно стоит посоветоваться со своим агентом, когда вы решаете, какой новый хедшот выбрать или заказывать ли новый деморолик. Это инструменты, которые агент использует для вашего продвижения, так что вы должны удостовериться, что он без ума от ваших материалов. Стоит также поставить агента в известность о новых отношениях, которые завязались у вас с профессионалами в индустрии. Если вы приняли участие в презентации, где присутствовал тот или иной директор по кастингу, расскажите об этом своему агенту. Это очень пригодится, когда он в следующий раз будет заявлять вас на роль.

У меня есть знакомые актеры, которые постоянно докучают своим агентам разными прослушиваниями. Они жалуются: «А вот моего друга пригласили сыграть в «Ходячих мертвецах» [54]. Почему вы не заявили меня на прослушивание? Я бы идеально подошел!» Не рекомендую вести себя подобным образом, хотя каюсь: сама я именно так пару раз и поступала. Нет ничего хуже ощущения, что о вас забыли или что на вас не обратили внимания, верно? Однако вы все равно должны научиться справляться с неуверенностью в себе и доверять агенту: он организует для вас прослушивания на те роли, для которых вы подходите.

Вы также сможете помочь своему агенту, если продолжите подыскивать себе работу. Продолжайте играть в спектаклях, короткометражках и студенческих фильмах. Добавляйте в свой проморолик новый, более качественный материал. Не переставайте искать роли, просто потому что обзавелись агентом. Впрочем, переступать границы тоже не стоит. Скорее всего, в итоге вы об этом пожалеете, как однажды пожалела я. Когда я только начинала карьеру, я услышала, что некоторые актеры получали работу, ворвавшись на прослушивание и поразив директоров по кастингу. Так что я решила пойти таким путем. У меня была подруга, у которой была подруга, которая работала на агента, а значит обладала доступом к базе Breakdowns. Каждую неделю мы платили ей по двадцать пять долларов, а она тайком высылала нам список прослушиваний. Чувствуете, какая мутная схема? Хоть у меня и был агент, я хотела знать обо всех доступных ролях. И вот однажды я решила увязнуть в этом еще глубже. Я увидела объявление о прослушивании на роль в драматическом телесериале, которая идеально мне подходила, а мой агент не смог получить для меня приглашение. Так что я сверилась с Breakdowns, узнала, где находится офис агентства по подбору актеров, и отправилась самостоятельно добывать себе роль.

У меня был крутой план: войти в офис под предлогом того, будто собираюсь занести новый хедшот. Такая практика имела место быть, тем более если вы уже работали с этой компанией. Нет ничего особенного в том, чтобы заскочить, поздороваться с администратором и сказать: «Привет! Я тут забежала оставить новый хедшот, чтобы у вас был последний вариант. Спасибо! Хорошего дня!» Загвоздка заключалась в том, что я еще ни разу не была в этом офисе, так что «просто заскочить» было рискованно. Мой план пошел наперекосяк, как только я прибыла на место. Я и рта открыть не успела, как дама за стойкой спросила: «Вы на прослушивание? Вон там лежит лист регистрации». Ого, как все просто. Вместо того чтобы ее исправить, я вписала свое имя, взяла экземпляр текста, села и успокоилась. Настроение было отменное. Все получилось. В конце концов, я же идеально подходила для роли, правда?

Через несколько минут вышла директор по кастингу и начала просматривать лист регистрации. И вот внезапно я слышу, как она громко называет мое имя: «Дженна Фишер?» Я встаю и иду ей навстречу, протянув руку. Вместо того чтобы пожать ее, она скрестила руки на груди и строго спросила: «Вы кто? Я вам не звонила». Ой-ой. И я начала изворачиваться: «Ой, мне так жаль. Я, как и вы, в замешательстве. Я просто зашла оставить новый хедшот, но женщина за стойкой сказала зайти и зарегистрироваться, так что я подумала, может, она хочет, чтобы я прочла сцену, и…» Она тут же меня оборвала: «Прекратите. Ничего подобного. Все было совершенно не так, и вы совершенно не в замешательстве. Я знаю, что вы пытаетесь сделать; вы пытаетесь пролезть на прослушивание, верно? Выметайтесь». Вот так меня поймали на горячем. Я собрала вещи и ушла – унижению моему не было предела.

На этом мой позор не закончился. Та дама позвонила моему агенту и велела никогда не заявлять меня на прослушивания, сказала, что видеть меня больше не желает. И вот это меня серьезно уязвило. Я своими руками сожгла мостик к одному из главных директоров по кастингу, набиравших актеров в драматические сериалы. А мне нужны были такие мостики! Для меня весь город был огромным морем, а я еле держалась на плаву! К счастью, Чарли от меня не отказался. Впрочем, отругал он меня знатно. Помогло только то, что я признала свою ошибку и пообещала никогда не делать ничего подобного. Директор по кастингу, впрочем, сдержала слово и никогда мне не звонила.

В этом случае мой риск не окупился – работу я так и не получила. Особенно досадно было испытать такое унижение, да еще и полностью уничтожить потенциальные отношения с человеком. Впрочем, хоть мы никогда больше не виделись с той директором по кастингу, отмечу, что мы не встречались и до того инцидента, так что я оправдывала свой поступок, полагая, что в любом случае ничего не потеряла. Преимуществом всей этой безумной истории было то, что я привлекла внимание своего агента. Он определенно не мог меня винить за отсутствие смекалки. Как бы странно это ни звучало, порой приходится идти на безумные поступки, чтобы тебя заметили. После того случая он меня точно заметил.

Слушайте: вполне нормально испытывать досаду, когда кажется, что дела двигаются не так быстро, как хотелось бы. Не бойтесь поговорить с агентом, если не получаете достаточно приглашений. Это его работа. Если агент заявляет, что рассылает ваше резюме, но на прослушивания вас не зовут, спросите его, в чем, на его взгляд, может быть проблема. Связался ли он с директорами по кастингу, получил ли обратную связь по вашему выступлению? То, как он отреагирует, много скажет о том, как он вас воспринимает. Способен ли он предоставить конструктивную обратную связь и, не теряя уважения к вам, предложить способ исправить ситуацию? Или он отгораживается от вас, защищается, издевается над вами?

Лучший способ найти и удержать отличного агента – стать отличным клиентом. Проявляйте инициативу, обновляйте свой хедшот, резюме и проморолик, будьте реалистом и профессионалом, никогда не прекращайте упорно трудиться: только так вы создадите для себя новые возможности. Агент неспроста получает только десять процентов вашего гонорара – он выполняет всего десять процентов работы. Остальные девяносто остаются за вами. Помните: вы и генеральный директор, и продукт. Никто не позаботится о вашей карьере так, как вы сами, так что сохраняйте компанию и продукт в наилучшей форме. Найдите хорошего агента или менеджера, но не рассчитывайте, что они все сделают за вас. Будьте активны – и вы будете постоянно двигаться вперед.

Прослушивание. То самое прослушивание, которого все боятся. У каждого актера найдется жуткая история на эту тему. Я определенно не исключение. Взять хотя бы тот раз, когда я ходила на прослушивание к Ларри Дэвиду, легендарному создателю ситкомов «Сайнфелд» и «Умерь свой энтузиазм». Я пыталась получить небольшую роль как раз во втором сериале. Мне позвонил агент и сказал, что директор по кастингу хочет, чтобы я вернулась и прочла текст еще раз. Вы только подумайте: мне предстояло читать сцену лично с Ларри. Я должна была не только встретиться с одним из своих кумиров, но и выступать с ним. Помните, что «Умерь свой энтузиазм» не просто шоу, а импровизация, так что никакого сценария там нет. Актерам дают общее представление о том, какой должна быть сцена, а затем они начинают импровизировать, на ходу придумывая диалоги. Я ходила на занятия по импровизации и даже на импровизационные прослушивания, но никогда прежде моим партнером не был Ларри Дэвид! У меня внутри все свернулось узлом. Абсолютно уверена, что голос у меня дрожал. В той сцене я должна была притвориться, что вижу его в магазине, подкарауливаю и прошу прийти на день рождения к моему сыну, потому что отправляла приглашение, а он так и не ответил. Все просто, верно? Кричали «мотор», я играла сцену, подходила, говорила в точности с тем, что мне обрисовали. И тут… меня будто заклинило. Я замерла на месте, глядя на Ларри, и ничего не говорила. Все бормотала: «Вы не ответили». Было ужасно неловко, просто кошмар. Прослушивание исчерпало себя, и я двинулась к выходу. Когда я уже выходила, Ларри встал и сказал: «Спасибо, что пришли». Я неправильно истолковала его жест – отчего-то решила, что он собирается обнять меня на прощание. Я еще подумала, как необычно обниматься в конце прослушивания, но я уже провалила шанс получить роль и не хотела показаться грубиянкой. И вот он идет мне навстречу, а я распахиваю руки, готовая встретить его на полпути. Когда до объятия остается всего ничего, я осознаю, что он указывал на дверь, а вовсе не собирался меня обнимать. Ах ты! Но было уже слишком поздно – я обнимала Ларри Дэвида.

Еще был случай, когда я пришла на прослушивание на главную роль в новом телесериале. Я так нервничала, что, перепутав реплику, разразилась слезами. Не так страшно ошибиться в одной реплике, но отчего-то в тот день это стало для меня последней каплей. То была чрезмерная реакция, совершенно неоправданная для такой маленькой ошибки. В одно мгновение я выглядела абсолютно нормально, а уже в следующее превратилась в рыдающую уродину. Рыдая, я умоляла позволить мне начать сначала. Мне пошли навстречу, позволили сыграть еще раз, но все это не имело никакого значения: я едва продралась через сцену и все время давилась слезами. До чего унизительно! В тот момент казалось, что я совершила катастрофическую ошибку. Я думала, что полностью уничтожила свою репутацию в этом городе, не подозревая, что неудачные прослушивания – тоже часть процесса. Если вы полностью провалили пробы, отнеситесь к себе добрее. Это нормально. Просто очередная составляющая жизни актера.

Сколько я себя помню, мне всегда приходилось бороться с нервозностью – и на прослушиваниях, и в жизни вообще. Уверена, это свойственно большинству актеров. Мы по натуре чувствительны. В прошлом я так нервничала на прослушиваниях, что чувствовала, как стучат зубы, когда я пыталась говорить. У меня есть подруга, которая из-за паники начинает пукать в комнате ожидания, а иногда и на самом прослушивании. Так что, если каждый раз, отправляясь на собеседование, вы чувствуете себя комком нервов, не переживайте: по крайней мере, вы не воняете на всю комнату (шутка!).

Пока я была начинающей актрисой, меня больше всего нервировала та часть прослушивания, когда приходилось сидеть в приемной в окружении других актрис, которые выглядели в точности как я, и ждать. Помню, как у меня сердце ушло в пятки, когда я – буквально только что из Миссури – впервые вошла в агентство по набору актеров в Лос-Анджелесе и уставилась на полную комнату кудрявых девушек со Среднего Запада. Всем им было чуть за двадцать. Очень отрезвляющий момент. Я быстро осознала, что это нормально; конкуренция зашкаливала, и на каждом прослушивании в Лос-Анджелесе следовало ожидать встречи со множеством версий самой себя. После этого глаза мои открылись, и каждый раз, входя в приемную, я украдкой оценивала масштаб конкуренции, пока вписывала свое имя в регистрационный лист. Затем я просматривала список имен и отмечала агентства, представлявшие тех актрис. Мой мозг в этот момент проделывал кучу мыслительных операций: так, у этой агент крупнее, чем у меня… а вот об агенте этой я никогда не слышала… бла-бла-бла. Затем я занимала свое место и быстренько перебирала в уме, почему я получу эту роль и почему не получу. Разумеется, все это происходило только в моей голове. Стороннему наблюдателю я казалась спокойной и уверенной в себе – сидела, просматривала материалы для прослушивания, делала пометки ручкой, притворялась, что мне абсолютно комфортно.

Меня очень беспокоила нервозность. Я перепробовала всевозможные способы с ней справиться. Отказывалась от кофеина перед прослушиваниями, по дороге пыталась слушать в машине успокаивающую музыку, глубоко дышала в уборной, прежде чем войти в комнату. Я даже пыталась мило общаться с другими актрисами в приемной. Когда же это не сработало, я пыталась не общаться с другими актрисами в приемной. Ни один метод мне не помог. Как только называли мое имя, у меня начинали стучать зубы, и я впадала в панику. Впрочем, в конце концов я обнаружила одну хитрость, которая помогала мне несколько успокоиться, – опыт. Чем больше прослушиваний я посещала, тем больше узнавала об этом процессе и тем лучше становилась. А чем лучше я становилась, тем меньше нервничала. Конечно, тревога не исчезла окончательно. Я все так же переживала, внутри у меня все бурлило, но теперь нервы уже не имели надо мной такой власти.

Так что не браните себя, если поначалу вам тяжело. У меня ушло много времени, чтобы разобраться, как проходит процесс прослушивания. В первые годы моей карьеры прослушиваний было немного и случались они редко (и это тоже нормально). Когда между прослушиваниями огромные промежутки, очень трудно получить какой-то импульс. Именно поэтому так полезно записаться на еженедельные курсы актерского мастерства. Это здорово помогает поддерживать свой «инструментарий». Чем больше вы работаете, тем лучше становится качество вашей работы. Даже если речь идет о работе на занятии.

В случае с большинством ролей в кино и на телевидении первый шаг прослушивания – чтение текста с директором по кастингу. Обычно его называют предварительной читкой. Для директора по кастингу это возможность провести прослушивание с огромной группой актеров и отсеять тех, кто не вписывается в видение режиссера. Как правило, он ищет пять-десять отличных кандидатур, которые можно представить режиссеру при повторном вызове. О предварительной читке стоит знать вот что: не директор по кастингу решает, кто получит роль. Практически всегда итоговое решение остается за режиссером или продюсером. Не поймите меня неправильно: влияние директоров по кастингу очень велико. Зачастую они выделяют несколько предпочтительных кандидатур или даже одного актера, который, на их взгляд, подходит лучше всего. Однако в целом директор по кастингу – лишь один из множества людей, которых вам надо впечатлить, чтобы получить роль. Так что на первом круге прослушиваний вы на самом деле соревнуетесь за то, чтобы вам перезвонили. Но ведь перезвонят нескольким, так что ваши шансы гораздо выше, чем вы думаете!

Перед прослушиванием на роль в кино или на телевидении вам часто дают текст для подготовки дома. Бывает, вы получаете текст за несколько дней до прослушивания; бывает – накануне вечером. Не беспокойтесь: никто не ожидает, что вы выучите наизусть всю сцену. Тем не менее стоит тщательно ознакомиться с материалом.

Хотя держать в руках текст по время прослушивания абсолютно нормально, имейте в виду, что директору по кастингу хочется видеть ваше лицо, вашу игру. Не надо смотреть в текст. Поднимите голову, смотрите прямо, особенно когда только начинаете. Советую запомнить как минимум первые три реплики из сценария и подчеркнуть важные эмоциональные моменты вашего героя в этой сцене. Когда придет время очередной фразы, мельком взгляните на листок и подсмотрите ее. Подавайте реплики в том виде, в котором они заявлены. Не надо ничего перефразировать или импровизировать, если вам не велят так сделать.

В большинстве случаев на прослушивании сразу переходят к делу. Никаких светских бесед. Пусть вас это не пугает. Иногда директор по кастингу может помочь сделать первый шаг и немного поболтать, но, если он этого не делает (и остальные присутствующие тоже), не начинайте разговор сами. И явно не стоит начинать прослушивание с извинений вроде «я получила текст всего час назад» или «я только что прилетела из Японии». Впрочем, если у вас есть вопрос насчет героя, сценария или истории, обязательно задайте его. Когда я только начинала, я боялась задавать вопросы. Беспокоилась, что сложится впечатление, будто я не знаю, что делаю. Вот только правда в том, что вопросы, которые помогают вам играть, не только вполне приемлемы, но и необходимы. Я стала гораздо успешнее справляться с прослушиваниями, как только преодолела свой страх перед вопросами.

На пробах вам, скорее всего, придется играть с ассистентом по кастингу, которого также называют читателем. Он будет подавать реплики, пока директор по кастингу смотрит ваше выступление. Читателя вы встретите буквально за пару секунд до начала сцены. Читатели не актеры, так что вам стоит быть готовыми ко всему. Одни хороши, другие ужасны. Я сталкивалась с разными читателями: у некоторых даже по голосу было понятно, что им скучно, кто-то путал реплики или случайно перескакивал вперед. Иногда они играли сцену совершенно не так, как я себе представляла. Помню, однажды у меня было прослушивание на пятиминутную роль в полицейском сериале. Моя героиня была свидетелем вооруженного ограбления, и детектив задавал ей вопросы. Сцена казалась довольно простой – обычный допрос. Но читатель выдавал реплики с такой интонацией, что казалось, будто он флиртует. Я не знала, что делать. Продолжать, как планировала? Изменить стиль игры, чтобы соответствовать читателю? Я решила продолжать играть так, как репетировала дома. Потом, уже закончив, я попросила директора по кастингу прояснить эту ситуацию. Она поделилась кое-какими мыслями, и я прочла сцену снова. Бывало несколько случаев, когда мне казалось, что я недотянула сцену. Тогда я просила сыграть ее еще раз, но мне говорили:

«Не надо. Мы увидели все, что нужно». Я всегда расценивала такой ответ как знак того, что я не подхожу для роли или не смогла впечатлить директора по кастингу. Однако, по словам Эллисон Джонс, которая сама занимается подбором актеров, обычно одного прочтения вполне хватает. Так что, если вас не просят прочесть сцену повторно, это ничего не говорит о том, как вы справились.

Большинство прослушиваний заканчиваются простым «спасибо, что пришли». Директор по кастингу не даст вам никакой обратной связи прямо в комнате. Это не значит, что вы плохо выступили. Это совершенно нормально. Не надо спрашивать «а когда перезвонят?» или «а когда съемки?» Позвольте своему агенту или менеджеру добыть для вас эту информацию.

Если директор по кастингу решит, что вы подходите на роль, вас вызовут повторно. Это значит, что вас пригласят вернуться в офис компании по подбору актеров и снова пройти прослушивание. Повторный вызов практически всегда подразумевает чтение той же сцены, что и в первый раз, однако вас могут попросить внести в игру незначительные изменения. Если же вам не велели ничего менять, значит, вы и так все делаете правильно, так что играйте в точности так же, как играли. Помните: первое прослушивание было только для директора по кастингу, а теперь вы читаете для режиссера и продюсеров. Даже если директор по кастингу записывал ваше предыдущее выступление, считайте, что вас видят впервые, и делайте все так же, как до этого. Ведь в первый раз сработало, верно? То же относится к вашей внешности. Уложите волосы так же, как в прошлый раз, наденьте ту же одежду. В моей жизни был момент, когда я надевала одну и ту же красную блузку в мелкий белый горошек на каждое прослушивание. То было идеальное сочетание очарования и легкой сексуальности. В конечном счете я надела ее и на премьеру. Пока, комбинезон!

Вы не сможете получить каждую роль, на которую проходите пробы, так что не надо давить на себя. Полезно будет рассматривать прослушивания как некое духовное путешествие, где важен скорее рабочий процесс, а не результат. Ваша задача – снова и снова приходить и выдавать стабильно качественную актерскую игру. Неважно, получите вы роль или нет; сосредоточьтесь на качестве прослушиваний. Хочу подчеркнуть этот момент, поскольку это, пожалуй, самая важная информация во всей книге: ваша задача как актера – обзавестись стабильным багажом работ. Не в том, чтобы заполучить роли. Не в том, чтобы постоянно волноваться и проклинать себя из-за каждой роли, которую вам не дали. Эти решения вам неподвластны. Зато вы можете контролировать свой подход к пробам. То, что вас не взяли на какую-то конкретную роль, еще не значит, что вы провалились. В большинстве случаев получение роли мало связано с тем, как вы выступили на конкретном прослушивании. Все сводится к тому, как вы вписываетесь в общую картину, которую уже нарисовали себе создатели проекта. Стабильное прохождение прослушиваний на высоком уровне закладывает основу для будущих успехов. Один коуч, тренирующий актеров, как-то сказал мне, что моя цель – получить пятьдесят отказов на каждое согласие. Как оказалось, это очень полезный совет. Каждый раз, когда меня не брали на роль, я думала: «Круто, я стала на шаг ближе к своим пятидесяти отказам! Значит, я на шаг ближе к согласию!»

Я в красной блузке для прослушиваний на премьере фильма «Американская мечта», 2006 г.

Тот же коуч вечно твердил, что актеры должны забыть о получении работы и стремиться только к тому, чтобы им перезвонили. Если вас вызовут повторно, значит, вы произвели впечатление. Значит, директор по кастингу знает, что вы не опозорите его, когда он пригласит вас выступить перед режиссером. Еще это значит, что вы выстраиваете важные отношения. Если вас часто приглашают на повторные прослушивания, в конце концов вы получите и роль.

Возьмем, к примеру, историю о том, как я оказалась в «Офисе». Актеров для сериала набирала Эллисон Джонс – одна из ведущих директоров по кастингу в Лос-Анджелесе. Она известна тем, что открыла миру несколько самых необычных талантливых актеров комедии. Она проводила кастинги для «Хулиганов и ботанов», «Умерь свой энтузиазм», «Сорокалетнего девственника» и «Офиса». Благодаря ей зритель узнал Сета Рогена, Джеймса Франко, Джейсона Сигела, Райана Уилсона, Джону Хилла, Обри Плаза, Ника Оффермана, Адама Скотта и меня!

Впервые я пришла на прослушивание к Эллисон не для «Офиса», а на роль с парой реплик в телесериале «Хулиганы и ботаны». Меня пригласили на повторное прослушивание, но работу я не получила. В следующий раз, когда мы встретились, я пришла на прослушивание на постоянную роль в новом сериале Джадда Аппатоу «Неопределившиеся». Она мне тоже не досталась. Затем я проходила прослушивание на роль с одной репликой – тоже в «Неопределившихся» – и получила ее! Ура! Наконец-то!

Год за годом я приходила к ней в офис на прослушивания, пытаясь получить самые разные роли – небольшие и крупные, в том числе в пилотных проектах (Эллисон даже стала свидетелем неловкого объятия с Ларри Дэвидом. К счастью, она не перестала приглашать меня после того позорного происшествия). Кажется, примерно раз в два месяца Эллисон звонила мне и вызывала на пробы. Это хороший знак. Если один и тот же директор по кастингу продолжает приглашать вас, значит, вы все делаете правильно! Хотя в большинстве случаев я не получала роли, она снова и снова перезванивала. Со временем у нас сложились определенные отношения – не потому, что я беседовала с ней на вечеринках или посылала ей шоколад в день рождения. Я доказала, что на меня можно положиться, что я серьезно настроена в отношении актерской карьеры, а сделать это получилось, поскольку я обзавелась стабильным багажом работ. Если я еще недостаточно четко донесла эту мысль, повторюсь: именно к нему и сводится все дело.

В конечном счете мой стабильный багаж работ у Эллисон окупился – через пять лет после нашей первой встречи. Она вспомнила обо мне, когда пришло время набирать актеров для «Офиса», и моя карьера навсегда изменилась. Неважно, что я не была лучшей на предыдущих прослушиваниях, ведь в конечном счете я получила лучшую роль – роль Пэм Бисли.

Я проходила массу прослушиваний, но среди тех, которыми я по-настоящему гордилась, были пробы на роль весьма распутной барменши в новом телесериале. На Breakdowns в описании роли было сказано: «типаж Пэм Андерсон». Я позвонила своему агенту и сказала: «Должно быть, тут какая-то ошибка. Я такое не сыграю. Я не настолько сексапильна. И глупо себя чувствую. Меня даже всерьез не воспримут». Он на это ответил: «Они пригласили тебя именно на эту роль. Тебе стоит пойти. Никогда не знаешь, как все повернется. Может, они что-то переиграют».

«Переигрывают» в кино действительно часто. Иногда роль, изначально предназначенная для мужчины, достается женщине. Или меняется возраст героя. Или его раса. Так что я последовала совету агента и вложила максимум сил в свое выступление на прослушивании. Инстинкты меня не подвели – работу я не получила. По правде говоря, мне даже не перезвонили. Тем не менее то был очень позитивный опыт. Я привела свои сумбурные мысли в порядок, справилась со страхом и несмотря ни на что решила пойти на пробы. Кроме того, прослушивание прошло отлично. Я это чувствовала. Просто я не была похожа на Пэм Андерсон (думаю, «переигрывать» они все-таки ничего не собирались).

Для меня это стало важной вехой, вот только объяснить это родственникам, собравшимся на Рождество, было не так-то просто.

Через год я отправилась на прослушивание на роль пропащей проститутки в независимом фильме под названием «Герой месяца». После предыдущего своего прорыва я чувствовала себя гораздо увереннее. Я знала, что могу ее сыграть, даже если не совсем подхожу под типаж. Что ж, как оказалось, в этот раз создатели фильма действительно решили «все переиграть».

Они решили, что я сыграла смешно – из меня вышла этакая простодушная проститутка, которая строит из себя настоящего профи. Это была моя первая крупная роль в кино; у меня было две сцены с Мэттом Диллоном! Вот об этом уже можно рассказать домашним!

Каждое прослушивание – шанс чему-то научиться, попрактиковаться, вырасти как актеру. Успех не всегда заключается в том, чтобы получить роль; иногда нужно заронить семечко для будущих побед. Так что не корите себя, если не все роли достаются вам. Просто удостоверьтесь, что вы учитесь, растете и выкладываетесь по максимуму. На самом деле это единственное, что вы в состоянии контролировать. И знайте: директора по кастингу постоянно ошибаются. Они тоже люди. Эллисон Джонс как-то призналась, что однажды не пригласила Райана Гослинга на повторное прослушивание.

Все более популярной разновидностью прослушивания становится самозапись. Вместо того чтобы вызывать вас на пробы в офис, директор по кастингу просит прислать запись того, как вы читаете сцену. Что ж, можете представить, насколько разнится качество таких записей. Я имею в виду не качество выступления, а сам ролик. Записывая себя, нужно учесть ряд важных организационных моментов.

Самое очевидное – картинка и звук. Разумеется, директора по кастингу не рассчитывают получить запись исключительного качества, но чем меньше отвлекающих факторов будет на видео, тем лучше. Не торопитесь и проанализируйте качество техники, при помощи которой собираетесь записывать свое выступление. Подходит ли освещение? А что со звуком? Есть ли позади вас что-то, что будет отвлекать зрителя? Вы удивитесь, сколько мелочей могут кардинальным образом повысить качество записи (а значит, и вашего прослушивания). Моя подруга Линдси купила на Amazon несколько светильников и установила их в той части дома, где она ничем, кроме самозаписи, не занимается. Так что, когда возникает необходимость, она уже готова. Она звонит одному из доверенных друзей среди актеров и начинает работать над записью. Благодаря самозаписи она уже получила две роли в кино.

Если вы не можете организовать студию самозаписи, спросите своего агента или менеджера, нет ли у них нужных ресурсов. У моего менеджера в офисе было нужное оборудование, и несколько раз я им пользовалась. Ее помощница читала со мной текст, мы выбирали лучший дубль, а затем загружали видео. Все просто. Есть также специальные места, где вам помогут записать выступление за небольшую плату. Конечно, если у вас по нескольку проб каждый месяц, сумма выйдет приличная. Так или иначе, определитесь со стратегией самозаписи уже сейчас. Зачастую между запросом видео и сроком его отправления остается совсем мало времени. Вам не захочется впопыхах выяснять, как же записать свое выступление, когда это внезапно потребуется. В этот момент вы захотите сосредоточиться на подготовке к прослушиванию.

Окончив колледж, я уже была хорошей актрисой. Вот только как показать это людям? Разумеется, после пяти недель репетиций роли Офелии для «Гамлета» я вам крышу снесу своим выступлением. А как выделиться среди других, когда в роли три реплики? Как подготовиться к чтению текста главной героини в пилотном эпизоде сериала, если я только накануне вечером получила материалы? Или, еще хуже, за десять минут до того, как меня пригласили в комнату?

Быть хорошим актером и уметь хорошо проходить пробы – два совершенно разных навыка. В обоих случаях требуются свои таланты, задействуются разные части мозга. Если бы я могла изменить что-то одно в программе обучения актерскому мастерству, я бы стала учить студентов последнего курса проходить прослушивания. На самом деле, думаю, этому должно уделяться время на каждом курсе, потому что методы прохождения проб играют решающую роль в получении работы. Впрочем, как и многие другие знакомые мне актеры, в колледже я много узнала об актерской игре, но ничего – о прослушиваниях.

Так что, четыре года отучившись актерскому мастерству, я переехала на запад страны, а потом еще четыре года училась проходить прослушивания. Это очень раздражало. Я никак не могла понять, почему не могу получить больше ролей после стольких лет работы. Разумеется, мне доставались небольшие роли то тут, то там, но ничего существенного. Затем я наконец встретила человека, который ответил на мой вопрос. Его зовут Роберт Д’Аванцо, и все школы актерского мастерства должны платить ему по высшему разряду, чтобы он преподавал у них. Шесть дней в неделю Роберт ведет занятия по прохождению проб на камеру, и это просто Святой Грааль для всех, кого интересуют методики этого процесса. Невозможно переоценить его вклад в мою карьеру. Его занятия спасли мне жизнь! Видите? Никаких преувеличений, только чистая правда. Я абсолютно уверена, что превращение меня из хорошей актрисы в работающую актрису – заслуга Роберта.

Всего через четыре недели его занятий я получила двенадцать приглашений подряд на повторные прослушивания. Двенадцать! А затем – небольшую роль с репликами в телесериале.

Боже, мои агенты тогда просто с ума сошли. Мой прорыв настолько их взволновал, что они стали отправлять меня на пробы на роли помасштабнее, и я стала получать работу направо и налево. То было просто невероятно.

Отчасти гениальность Роберта проявляется в том, что он дает простые (но отличные) советы и учит методам, которые актеры могут мгновенно применить на практике. Например, одной из жемчужин, которые я вынесла с его занятий, стало упражнение «Вас достаточно». Мы так часто переживаем, что не сможем в должной мере ошеломить своей игрой, а значит не выделимся в толпе! Пытаемся вычислить, кого же «ищут» директора по кастингу, хотя на самом деле надо просто понять, как вжиться в роль. Каждый играет по-своему. Каждому из нас присущ уникальный опыт, эмоции и способ самовыражения. Поверьте, вас достаточно.

На занятиях у Роберта я усвоила то, что в конечном счете помогло мне получить роль в «Офисе». Когда меня пригласили на прослушивание, я уже очень хорошо знала британскую версию. Честно говоря, я считала, что комедийного сериала лучше еще не придумали (и считаю так до сих пор). Он совершенно отличался от всего, что я видела на американском ТВ. Он был очень натуралистичным, со множеством пауз, да и герои казались просто обычными людьми. Было похоже на настоящий документальный фильм о жизни настоящего офиса. Я спросила своего агента, не согласится ли Эллисон поговорить со мной по телефону, – мне хотелось узнать чуть больше о том, что планируют сделать с сериалом создатели американской версии. Такая просьба показалась мне вполне приемлемой, ведь роль была одной из главных, а сама Эллисон была кем-то вроде моей поборницы на протяжении нескольких лет. (Не советую требовать телефонного разговора с директором по кастингу, если у вас роль на три строчки. Тем не менее рекомендую определиться, какие вопросы, если они есть, стоит задать на прослушивании.)

Работа на сцене с Робертом Д’Аванцо

Эллисон согласилась поговорить со мной. Я спросила ее, насколько точно они планировали подражать оригиналу по стилю и настрою. Мне хотелось знать, будем мы играть по-настоящему или просто приукрасим оригинальный сериал для американского телевидения. Она воскликнула: «По-настоящему! Все будет по-настоящему! И не надо наряжаться!» Как же я была рада, что она это сказала! Мне столько раз велели выглядеть «притягательной» или «сексуальной», потому что того требовала роль. Я уже привыкла, что меня приглашали на пробы на роль учительницы третьего класса или медсестры, ухаживающей за пожилыми пациентами, а в примечаниях к приглашению писали: «Постарайтесь выглядеть горячей штучкой» (следовательно, красная блузка). Эллисон же сказала: «Пожалуйста, выгляди нормально, пожалуйста, не надо приходить и вытворять разные фокусы, чтобы показаться забавной и умной, это не тот сериал. Попробуй наскучить мне». Именно так она и выразилась: попробуй наскучить мне. Этот совет решил все!

На прослушивание я пришла не в красной блузке. На мне была та же самая одежда, которую я надевала в офис: плохо сидящие брюки, рубашка на пуговицах (вроде даже мятая, потому что моя работа мало меня волновала) и кардиган (потому что в офисах всегда было холодно). Прическу я делала за десять минут: давала волосам высохнуть естественным образом, они начинали завиваться, и я собирала их заколкой в хвост (потому что кто будет наряжаться, чтобы сидеть и отвечать на телефонные звонки?). Макияжа на мне практически не было.

На пробах я села в кресло напротив продюсера Грега Дэниелса. Позади него располагалась камера, на которую меня записывали. Я прочла сцену, а потом он захотел, чтобы я немного сымпровизировала. Попросил вести себя как Пэм – такой, как я ее себе представляю, – пока он брал у меня интервью в стиле документального фильма. Он задавал простые вопросы вроде «вам нравится работать в компании по продаже бумаги?», «давно вы живете в Скрэнтоне [55]?», «что вы чувствуете, когда вас снимают для нашего документального фильма?».

Я считала, что у такой героини, как Пэм, нет подготовки в области работы со СМИ, так что она понятия не имеет, как грамотно давать интервью. Кроме того, интервью ее не волнует, потому что это очередной странный проект, в котором ее заставляет участвовать не менее странный начальник. Первым делом меня спросили: «Вам нравится работать секретарем?» Я сделала долгую паузу и ответила: «Нет». И все. Больше ничего не сказала. Я хотела придерживаться указания Эллисон насчет «попробуй наскучить мне». Все ждали, что еще я скажу, а я ничего не говорила. Просто сидела. И они сидели. Казалось, тишина длилась вечно. А потом все захохотали и принялись задавать вопросы дальше. Я придерживалась все той же тактики – отвечала «да» и «нет». Мне казалось, зрителю гораздо смешнее будет гадать, о чем я умолчала, чем слушать реплики. Ощущение было потрясающее. Мы с Грегом сразу оказались на одной волне, и ему явно понравилась моя трактовка Пэм.

Слава богу, я посещала занятия по прохождению прослушиваний. Я и правда не знаю, смогла бы пройти пробы, не научившись эффективно делать это, или нет. Я знала, как подготовиться, какие вопросы задать и как вести себя в комнате с представителями проекта, поскольку еженедельно практиковала все эти навыки на занятии. И верила, что меня достаточно.

Повторюсь: моего учителя зовут Роберт Д’Аванцо. Вы можете записаться к нему на занятие через сайт robertdavanzo.com. Я советую «Шестинедельный курс прослушиваний на камеру». Он не слишком дорогой, а группы маленькие, что очень важно, поскольку так каждый актер может выступить на каждом занятии. Если вам не удастся позаниматься с Робертом, найдите другой хороший курс, где учат проходить пробы. Практикуйте этот процесс дома. Практикуйтесь с друзьями. Не жалейте времени и научитесь проходить прослушивания, поскольку успешность в этом деле – важнейший шаг к тому, чтобы стать работающим актером.

Крупнейшее и важнейшее прослушивание на телевидении – пробы с руководством телесети. Это совершенно особенные пробы, последнее испытание, которое нужно выдержать, чтобы получить роль постоянного героя в телесериале. Термин «постоянный герой сериала» обозначает персонажа, которые будет появляться в каждом эпизоде. Когда я только переехала в Лос-Анджелес, то мечтала получить постоянную роль в комедийном сериале. Мне казалось, что несколько лет подряд играть одну и ту же значимую роль – просто дар небес. Как вы понимаете, по окончании съемок сериала его постоянный актерский состав либо распадается, либо совместными силами начинает новый сериал, так что в процессе никакого активного кастинга не проводится.

Пробы на постоянные роли в сериале начинаются так же, как и все остальные: с предварительной читки и повторного прослушивания. Однако за ними следует еще одно прослушивание – на сей раз с продюсером, а возможно, и специальная рабочая встреча с режиссером. На каждом этапе вы будете замечать, как сокращается список актеров, пока наконец не сведется к двум-трем кандидатам на роль. Эти два-три человека и будут проходить итоговую «проверку». Она станет последним шагом, после чего руководство сети телевещания посмотрит ваши пробы и решит, годитесь ли вы на роль. Последнее слово остается за ними. Вы можете понравиться режиссеру и продюсеру, но, чтобы получить работу, вы должны понравиться представителям телеканала.

Если вас пригласят на пробы с руководством телесети, ваш агент будет обсуждать семилетний контракт с каналом. В этот контракт войдет буквально все: ваш гонорар за пилотный эпизод, ставка за эпизод плюс ежегодные прибавки, размер вашего трейлера, как и когда ваше имя будет появляться в титрах, рекламные требования и так далее. Когда начинаются подобные переговоры, многое может сбивать с толку или казаться чрезмерным. Актеры нередко начинают нервничать и бояться, что переговоры могут испортить их отношения с телеканалом. Однако вы должны довериться своим агентам и позволить им добиться оптимальных условий сделки.

Когда вы приедете на пробы с руководством телеканала, вам выдадут несколько экземпляров вашего контракта – их надо будет подписать до того, как вам позволят пройти прослушивание. Если представители канала утвердят вас на роль, они тоже его подпишут. Если нет, ваш контракт отправится в шредер. Без подписанного контракта вы не сможете попасть на пробы.

Юридические аспекты в основном прорабатываются заранее, так что в день прослушивания не беспокойтесь ни о чем, кроме собственной игры. Лучше всего приехать за десять-двадцать минут до начала, чтобы урегулировать все бумажные вопросы, а в оставшиеся пару минут сосредоточиться. Если переговоры все еще идут, тоже старайтесь не нервничать. Моя подруга только что успешно прошла пробы на съемки в пилотном эпизоде, хотя, когда она приехала, ее контракт не был готов, потому что агенты все еще спорили с руководством канала. Директор по кастингу позволил ей пойти последней, чтобы выделить лишние полчаса на согласование всех нюансов. Переговоры не укладывались в сроки, и она подписала контракт буквально за несколько мгновений до прослушивания. Представьте, в каком стрессе она заходила в комнату! Все время перед прослушиванием она провела, разговаривая по телефону со своими агентами и в слезах умоляя их побыстрее завершить сделку! А самое безумное, что работу она получила.

Помещения, где мне доводилось проходить пробы с руководством телеканала, бывали двух типов: либо просторные просмотровые залы, где чувствуешь себя как в небольшом кинотеатре, либо тесные переговорные, где повсюду сидят и стоят люди – каждый пытается урвать себе угол. Не знаю, что хуже. По крайней мере, в переговорных мне казалось, что всем видно мою игру. Однако выступать, когда у тебя практически сидят на голове, как-то затруднительно. В любом случае в помещении будет человек двадцать: руководители телеканала, руководство студии, режиссер сериала, продюсеры, возможно, даже кто-то из сценаристов. Будет там и директор по кастингу. Кстати, я обнаружила, что большинство директоров по кастингу из кожи вон лезут, чтобы вам было комфортно. Помните, они-то как раз на вашей стороне и будут стоять за вас горой. А вот руководителей сети телевещания белыми и пушистыми не назовешь. Когда я впервые шла на такие пробы, агент предупредил меня, что по поведению руководителей на прослушиваниях вообще ничего не понять: они не смеются, не реагируют на происходящее, не делают замечаний – ничего. Очень странное ощущение, когда ты идеально подаешь шутку, а в комнате тишина. Однако вы должны доверять их решениям и своей игре. Выступайте так же, как на предыдущих этапах прослушиваний, ничего не меняйте, если только вам не скажут. Когда вы прочтете сцену, вас могут попросить прочесть ее еще раз, а могут и не попросить. Если не попросят, вы всегда можете спросить, хотели бы они увидеть еще что-то еще в вашем исполнении или нет.

Однажды я проходила пробы на роль в новом ситкоме – комедии наподобие «Друзей». Кроме меня, были еще две претендентки. Сама роль была довольно простая: странноватая, малообразованная, но милая лучшая подруга главной героини. Мы поочередно заходили в комнату, где проводилось прослушивание, после чего нас попросили подождать в коридоре, пока руководство канала не примет решение. То была настоящая пытка – ждали мы почти тридцать минут. И вот, практически целую вечность спустя, вышел помощник и попросил всех прочитать текст повторно. Никаких замечаний или изменений не было: им просто хотелось еще раз посмотреть, как мы выступим. Так что каждая из нас снова зашла и выступила перед руководством канала. После этого всех нас отпустили по домам. На следующий день выяснилось, что ни одна из нас не получила роль – создатели сериала решили переработать персонажа. Очевидно, в ходе прослушивания они осознали, что подруга главной героини слишком похожа на нее саму, а значит, придется вернуться к самому началу. Я, конечно, ужасно расстроилась и решила было, что они просто пытаются отказать так, чтобы не обидеть, не задеть мои чувства. Но вот прошло несколько месяцев, сериал вышел в эфир, и точно – «странноватая подруга» совершенно не напоминала героиню, на роль которой я пробовалась. Она превратилась в саркастичную и брутальную девчонку, сплошь покрытую татуировками.

Именно поэтому в комнатах, где проводятся пробы с телеканалом, царят напряжение и тишина. Там не просто анализируют ваше выступление; все куда сложнее. Продюсеры, режиссер, сценаристы и руководство сети телевещания впервые видят, как оживает их будущее шоу, и голова у них идет кругом. Они решают, хорошо ли прописан сценарий, правильно ли выстроены герои, работают ли отношения между ними. Практически все в этой комнате нервничают, потому что ставки высоки для всех, не только для вас. Первые пробы с руководством телесети я проходила на роль в комедии о танцевальном коллективе. Продюсеры четко дали понять, что, хотя сериал будет о танцорах, танцевать нам на самом деле не придется. Им нужны были актеры комедии, умеющие чувствовать момент, но при этом они искали тех, кто в прошлом занимался танцами, чтобы сцены у станка смотрелись достаточно правдоподобно. Помните, я рассказывала, что в старшей школе мне вечно доставалась роль в хоровой группе? Так вот: здесь это окупилось. Меня сочли человеком «с хореографическим опытом». Я прошла миллиард прослушиваний на эту роль: предварительную читку, повторные пробы, встречу с продюсером, встречу с режиссером – все на свете. И вот наконец мне позвонили и пригласили выступить перед представителями телесети.

Можете представить, в каком я была восторге. То было мое первое прослушивание на роль постоянного героя в сериале, и я уже дошла до проб с руководством телеканала! Я была уверена в себе. Чувствовала себя готовой. Позвонила всем знакомым. Я хотела заранее рассказать им, что совсем скоро стану звездой в потрясающем новом сериале о танцевальном коллективе. Я верила, что все вот-вот изменится.

Мой агент уже полностью обсудил сделку. Накануне прослушивания он позвонил мне и сказал, что приехать надо будет пораньше – на танцевальные пробы. И если бы только это! Еще он сказал, что если я не справлюсь с хореографией, то не смогу попасть на пробы к руководству канала. Что? Вы шутите?! А еще они хотели, чтобы я надела гимнастический купальник и трико. Я так расстроилась, что чуть не разревелась прямо в трубку. «Но ведь уже девять вечера! Где я возьму купальник и трико?» Агент сказал: «Придется тебе что-нибудь придумать». Имейте в виду, интернета тогда не было. «Что-нибудь придумать» значило не просто погуглить. На следующее утро я вскочила и принялась лихорадочно искать подходящее место. Магазин танцевальных товаров в Долине[56] открывался в девять утра. Я помчалась туда, купила купальник, трико, туфли для джаза и чечетки (на всякий случай) и понеслась на танцевальные пробы – они были назначены на десять тридцать. Когда я приехала на студию, там уже было полным-полно профессиональных танцоров. Мы выстроились в ряд, и они стали учить нас исполнять фигуры. Причем не какие-то простые шаги, а целые фигуры – очень сложные и заковыристые. Они не имели ничего общего с моими выступлениями в торговом центре в составе школьного ансамбля. Когда самый долгий и мучительный час моей жизни закончился, преподаватель утвердил мою кандидатуру для прослушивания. Я бросилась в уборную переодеваться. И вот меня – всю потную, уставшую и совершенно перегоревшую эмоционально – приглашают на пробы перед руководством телеканала. Помню, я жутко нервничала, вела себя так, будто была своей в доску, ужасно много болтала и постоянно потела. В комнате я пробыла недолго – все закончилось очень быстро. Уже уходя, я могла точно сказать, что роль мне не достанется. В итоге я получила следующую обратную связь: «Девочка отлично танцевала, показала себя очень забавной на пробах, но она еще слишком зеленая». Если о тебе говорят, что ты «слишком зеленый», значит, у тебя недостаточно опыта, чтобы справиться с давлением, которое оказывает исполнение роли постоянного героя в сериале. Я все гадаю, не для того ли они организовали танцевальные пробы, чтобы проверить, как я смогу справиться со стрессом и давлением из-за изменений в последнюю минуту, ведь с профессиональными актерами на съемочной площадке подобное случается изо дня в день. Если так оно и было, проверку я провалила. Я волновалась и, наверное, напоминала оленя в свете фар. Очень болтливого оленя. Именно это и происходит, когда я действительно нервничаю: меня просто не заткнуть.

В течение следующих трех лет после инцидента с шоу о танцорах я посетила еще шесть или семь проб с руководством телесетей, пытаясь получить роли в пилотных эпизодах разных сериалов. Было сложно снова и снова заставлять себя приходить на пробы, которые заканчивались ничем. Однако я все время вспоминала слова одного моего учителя: хорошая работа запоминается. Так и вышло. Тот же директор по кастингу, благодаря которому я попала на прослушивание для пилотного эпизода сериала о танцорах, через год пригласил меня на пробы на гостевую роль – уже в другом пилоте. Героиня не должна была стать постоянной: так, на один эпизод. Мне предстояло сыграть секретаря одного из главных героев. У меня была одна сцена с пятью репликами, где моя героиня приносит своему начальнику домашнее печенье. Я прикинула так: героиня испекла печенье, потому что втайне влюблена в своего босса и надеется, что печенье поможет ему разглядеть в ней заботливую женщину, которой ему так не хватает в жизни. Имейте в виду, в сценарии этого не было – то была предыстория, которую я придумала, чтобы сделать крошечную роль более интересной. Очевидно, это сработало, потому что продюсеры заметили мое внимание к деталям. Они сказали: «Нам понравилось, как вы обыграли эту идею с печеньем. Как это вышло?» Я рассказала им свою предысторию, и они достаточно впечатлились, чтобы дать мне работу. После съемок они подошли ко мне и сказали: «Нам понравилась ваша идея с влюбленностью и печеньем. И нам кажется, что вы можете стать тем человеком, который будет заботиться об этом герое. Если шоу утвердят, мы хотим, чтобы вы появились в этой роли снова». Ура! Вот это и правда здорово! К сожалению, сериал не утвердили, но было очень приятно, что меня заметили. Кстати, главным в этой маленькой победе было то, что меня спросили об истории моей героини. Не советую приходить на прослушивание и беспокоить продюсеров тем, какую предысторию вы придумали для роли из трех-пяти реплик. Если бы я вошла и заявила что-то вроде «у меня есть отличная идея: я влюблена в него, и…», скорее всего, мне бы сказали: «Ладно, чудачка, просто скажи свои пять реплик и утихомирься». И кстати говоря, если бы мне сказали: «А вы можете просто принести печенье и больше ничего не добавлять от себя?», я бы ответила: «Конечно!»

Впрочем, это еще не конец истории. Через пять лет все те же ребята наняли меня сыграть дочь Майкла Дугласа в фильме «Сексоголик». Я не видела их с того дня, когда мы снимали пилотный эпизод с печеньем влюбленной секретарши. Но вот они буквально ни с того ни с сего позвонили моему агенту и предложили мне роль со словами: «Мы искали возможность поработать с Дженной с тех пор, как она сыграла в пилоте нашего сериала о юристах». Ого. Так мне впервые досталась роль без прослушивания. Да, к этому моменту я уже играла в «Офисе», но это не отменяет того, как важно заранее заложить основу будущего успеха: пилотный эпизод шоу про танцоров (очень неудачный) привел к сериалу с влюбленной секретаршей, пекущей печенье (более удачный опыт, не получивший продолжения), а он в свою очередь привел к тому, что однажды я прошлась по улицам Манхэттена в одной сцене с Майклом Дугласом. Мой преподаватель был прав: «Хорошая работа запоминается».

Помимо таланта, обучения и упорного труда жизнь работающего актера требует совершенно особого эмоционального склада. У вас должна быть большая сила воли, вы должны решительно стремиться к цели и уметь справляться с бесконечными отказами, не погружаясь в депрессию, цинизм или саморазрушение. Суровая правда жизни в том, что зачастую хорошо работать недостаточно, чтобы получить роль. Разумеется, качество работы важнее всего, но не менее важны время, подходящий рост, вес, цвет волос, подходящая национальность – множество субъективных факторов. Одна моя подруга прилетела в Лос-Анджелес из Нью-Йорка, чтобы пройти пробы с руководством телесети на роль в пилотном эпизоде нового сериала. У нее ушел месяц, чтобы дойти до этого этапа, – и это после многочисленных предварительных читок и повторных прослушиваний. Когда она приехала на студию в Лос-Анджелесе, руководство быстро осознало, что она не подходит. Почему? Она была на четыре дюйма[57] выше главного героя – мужчины, которого уже утвердили на роль. Так что работать с ней дальше не имело никакого смысла. Представляете, насколько она была разбита? Вполне можно было посмотреть ее рост в резюме и избежать всей этой ситуации. Ее отправили обратно в Нью-Йорк, не дав даже шанса побороться за роль.

Сколько раз я начинала с предварительной читки, продиралась через многочисленные повторные прослушивания, доходила до самых проб с руководством телесети… а потом вместо меня выбирали актрису с именем. Конкретно – Элисон Хэннигэн. Вы не представляете, сколько раз я уступала роль Элисон Хэннигэн. В ту пору она только-только закончила сниматься в сериале «Баффи – истребительница вампиров» и была нарасхват. Еще она была очаровательной и ужасно забавной. Талант и имя – я попросту не могла с ней тягаться. Вечно получала один и тот же ответ: «Дженна замечательная, но нам нужен кто-то с именем». Зачем тогда вообще приглашать меня на прослушивание? Разочарованию моему не было предела.

Пробоваться на роли в сериалах было, конечно, замечательно. Но каждый раз, когда я не получала роль, мне казалось, что я снова в начале своего пути. Я пыталась сосредоточиться на хорошем. Директора по кастингу приглашали меня на повторные прослушивания, и часто без предварительной читки, потому что доверяли моей актерской игре достаточно, чтобы сразу устроить встречу с продюсерами. А мои агенты волновались за меня и упорно трудились, чтобы организовать мне пробы. Еще год назад мне не удавалось добиться успеха ни в одном, ни в другом. Да, положительные моменты определенно были, не было только работы – а ее я хотела больше всего.

Наконец мне улыбнулась удача. Семь лет и, судя по ощущениям, двести тридцать четыре тысячи девятьсот семьдесят шесть прослушиваний спустя я получила свою первую роль в пилотном проекте. То была получасовая комедия под названием «Прикосновение к Чарли» (Rubbing Charlie) со Скоттом Вульфом в главной роли. Сериал был о враче по имени Чарли (Скотт Вульф) и его тренере личностного роста и по совместительству массажистке (я). Отсюда и название – «Прикосновение к Чарли» (мне оно всегда казалось несколько… ну… как сказать-то? В общем, думаю, вы понимаете). Мы сняли пилотный эпизод за девять дней, и я впервые ощутила, на что похожа жизнь телезвезды. У меня был большой трейлер со всевозможными закусками. Я сплетничала с парикмахерами и гримерами. Шутила со съемочной бригадой. Продюсеры всегда нас поддерживали, а шоу было смешным. Скотт Вульф оказался надежным и забавным партнером. Я с нетерпением ждала дальнейшей работы с этими людьми – впереди у нас было семь лет, а нашей новой комедии «Прикосновение к Чарли» предстояло стать хитом.

На съемках первого в моей жизни пилота – «Прикосновение к Чарли». Спиной к вам стоит Скотт Вульф, и я собираюсь… к нему прикоснуться!

Пилоты обычно снимают в марте и апреле, а в мае телеканалы объявляют, какие сериалы получат продолжение. Так что есть небольшой период ожидания, после которого ты узнаешь, напал ли на золотую жилу. Я не волновалась – была уверена, что наш проект ждет успех. Два месяца я только и делала, что тратила полученные деньги направо и налево. Съездила в отпуск. Купила автоматический кошачий туалет. И новый диван. Затем наступил май, и всем моим мечтам пришел конец, когда канал объявил о своем решении: наш проект не поддержали. Веселые деньки закончились. Я снова превратилась в бедную безработную актрису.

В тот момент я была готова все бросить. Я так долго и так упорно трудилась, чтобы наконец получить роль в пилотном эпизоде, но на следующий год надо было начинать все сначала. И я, честно говоря, не знала, смогу ли. Разумеется, я зарабатывала себе на жизнь актерской игрой, но, подобно многим другим коллегам по цеху, не имела постоянной работы. Я устала произносить три реплики тут и пять реплик там, надрываться над каждым пилотом, чтобы в итоге снова не попасть на телевидение. Это расстраивало, и я совершенно перестала верить в свои шансы на успех. Я даже позвонила агенту и менеджеру и сказала, что хочу уйти из этого бизнеса. Поймите, я отдала ему восемь лет, и за это время, как мне казалось, вполне можно было понять, мой это путь или нет. Я устала от отказов. Устала от ощущения, что меня недостаточно. Устала не знать, что еще можно сделать.

Мой агент заверил меня, что я на верном пути, заметив, что большинство актеров даже не доходят до проб с руководством телеканала. Сказал, что в конце концов все наладится: если я буду продолжать в том же духе, для меня найдется подходящий сериал. Все это было очень мило и внушало надежду, но меня не убедило. К тому же я хотела услышать совершенно не это. Я хотела, чтобы кто-то сказал, что мне и правда стоит все бросить. Так что я позвонила своему менеджеру и заявила, что с меня хватит. Уж она-то должна была это понять! Но нет. Она сказала: «Дженна, это и значит быть актером. Так что ты либо актриса, либо нет. Скажи мне, ты – актриса?» ФуǨ. Она совершенно не помогла.

Тогда я позвонила своему преподавателю актерского мастерства Роберту. Он явно должен был понять, насколько все это нелепо, понять, что я трачу свою жизнь на какой-то неудачный эксперимент. Я была уверена, что он услышит отчаяние в моем голосе и велит мне собирать вещички и возвращаться домой, в Сент-Луис. Не-а! Он на меня наорал. Серьезно, он кричал, да еще так сердито: «Заткнись, Дженна! Прекрати ныть! Хватит вести себя как ребенок! Посмотри, сколького ты уже добилась! Как упорно ты работала!» Господи, Роберт прочитал мне ту же нотацию, что и менеджер, только куда громче. И все распинался: «Вот что значит быть актером! Именно так все и бывает! Постоянная погоня за прослушиваниями, куча отказов, а между ними – кое-какая работа! Ты уже всем этим занимаешься! Так продолжай!» Я зарыдала. «Вы не понимаете! – надрывалась я. – Я устала! Мне слишком тяжело! Всем нужны актеры с именем. А потом, когда я наконец получаю роль в пилоте, его не продлевают. Мне не победить!» Он в ответ снова принялся орать: «Заткнись, Дженна! Иди работай над сценами и совершенствуйся!» Как большинство хороших тренеров, он знал, когда вытолкнуть меня за пределы возможностей – установленные мной же.

Я нашла цитату Чака Норриса и повесила себе на зеркало в ванной: «Многие сдаются за секунду до того, как сделают то, к чему стремились. Зря, ведь никогда не знаешь, какое препятствие окажется последним». Я демонстративно сообщила своим представителям, что даю себе еще год, а потом все брошу. И представьте себе, именно в тот год Эллисон пригласила меня на прослушивание для «Офиса». К слову сказать, в примечании для набора актеров значилось: «Только новые лица, НИКАКИХ знаменитостей». Ну не судьбоносное ли совпадение? Продюсеры хотели гарантировать целостность документального стиля, для чего и набирали никому не известных актеров. Им хотелось заставить зрителей поверить, что они видят настоящих людей в настоящем офисе, чтобы знаменитости не перетягивали внимание на себя. Наконец-то отсутствие успеха стало достоинством! Элисон Хэннигэн ни за что не пригласили бы на такое прослушивание! Я старалась не слишком радоваться.

Когда пришла пора проходить пробы с руководством телеканала, круг сузился до четырех Пэм, четырех Джимов, четырех Дуайтов и четырех Майклов. Вместо того чтобы проводить пробы в комнате для совещаний, нас всех привели в настоящий офис и два дня снимали, как мы играем на камеру разные сцены, меняя нас местами и составляя разные комбинации. В сущности, то была полноценная кинопроба, чего я прежде никогда не делала. Продюсеры сказали, что руководство телеканала хотело посмотреть, как мы взаимодействуем перед камерой, поскольку это была важная составляющая сериала.

Утром в день проб я надела тот же наряд, что и на первое прослушивание. Так же уложила волосы. Я не красилась, хотя знала, что меня будут снимать на камеру. Просто доверилась своей актерской игре – ее должно было хватить. Я приехала в Калвер-Сити [58], и меня отвели на второй этаж настоящего офисного здания. Я ждала своей очереди в маленьком кабинете, который в сериале превратился в комнату отдыха. Там я встретила и других Пэм. У всех был разный типаж. Одним из самых ярких моих воспоминаний стала одна из потенциальных Пэм в длинной юбке и кожаных ботинках до колена. Помню, я подумала: Пэм бы никогда не надела такие ботинки! Я была практически одержима теми ботинками – мне казалось, они оскорбительным образом искажали характер героини. Я сидела и размышляла: если эта девушка получит роль, по крайней мере они ни за что не позволят ей надеть такие ботинки. Они просто не в духе Пэм!

За те два дня меня неоднократно просили читать вместе с Джоном Красински, и я решила, что это хороший знак, потому что он определенно был лучшим Джимом. Точнее, даже не то чтобы лучшим Джимом – он просто был Джимом. Помню, как мы встретились. Мне показывали комнату ожидания, где сидели актеры, а его как раз позвали прочесть сцену с другой потенциальной Пэм (как раз той, в ботинках). Проходя мимо, он представился, мы пожали друг другу руки. Мне казалось, в центр комнаты ударила молния. Я мгновенно поняла, что произойдет. Нам с Джоном суждено было играть друзей, которые вечно флиртуют друг с другом и безответно друг в друга влюблены, Джима и Пэм. Я надеялась, что права. В комнате ожидания актеры общались мало. Думаю, все очень нервничали. Я пыталась оставаться в образе. Пэм не слишком разговорчива, так что я принесла с собой книгу и тихонько читала. На второй день мы с Джоном вышли с прослушивания (мы вместе читали сцену), и он внезапно повернулся ко мне и прошептал: «Ты моя любимая Пэм. Надеюсь, ты получишь эту роль». Это было мило и очаровательно – в точности как Джим сказал бы Пэм. Я широко улыбнулась: «Я так рада, что ты это сказал! Ты мой любимый Джим, и вряд ли кто-то, кроме тебя, сможет сыграть его». Этот разговор придал мне уверенности, ведь теперь я знала, что мы болеем друг за друга. Когда в итоге меня вызвали и объявили, что я получила роль, я завизжала от радости, а потом выпалила: «Пожалуйста, скажите, что Джон Красински будет играть Джима». И они ответили: «Будет. И мы так рады, что вы спросили, потому что у вас потрясающая химия! Прекрасно, что и вы тоже это заметили». Тогда я призналась, что не смогла бы стать Пэм без него.

На пробах с руководством телесети я слышала, как народ бурчал, что какой-то тип по имени Райан Уилсон стал фаворитом на роль офисного чудака, а по совместительству – помощника регионального менеджера по имени Дуайт Шрут. Однако в моей комнате ожидания в дни отбора его не было. Мы встретились позже, когда нас поставили в пару на второй день проб. Могу честно сказать, что в жизни не встречала такого странного человека. То, что он говорил, как стоял, как дышал, даже его прическа – все в нем было таким странным! Позже я поняла, что Райан целый день оставался в образе, так что я действительно встретила Дуайта и поговорила с ним.

Наше прослушивание было импровизацией. Продюсер Грег Дэниелс велел Райану подойти к моему столу и поговорить со мной о моем женихе Рое. Предполагалось, что он расскажет, почему он может стать для меня куда лучшим бойфрендом, чем Рой. И вот Дуайт (Райан) подошел ко мне, встал, на колени, так что оказался очень близко к моему лицу – реально близко! – и разразился спонтанным монологом о своей девушке, которая сейчас на войне в Ираке. Он все говорил, и говорил, и говорил. Он перечислил не только все способы стать отличным бойфрендом, но и некоторые способы победить в драке на ножах. Я ничего не говорила. Только слушала. Помню, я в этот момент думала об опоссумах, о том, как они замирают, почуяв опасность. Мне показалось, что у Пэм, оказавшейся в столь дикой ситуации, могла возникнуть схожая реакция. Чем меньше она говорила, чем меньше двигалась, тем скорее этот странный человек должен был уйти. Когда все наконец закончилось, мне показалось, что сцена прошла хорошо. Она вышла гладкой, а мне понравилось работать с Райаном. Но меня больше ни разу не попросили пройти с ним пробы! Я боялась, что дело в том, что однажды я вышла из образа и засмеялась. Но я ничего не могла с собой поделать. Он был такой смешной!

Снимая последний сезон «Офиса», продюсеры нашли записи наших проб. Весь актерский состав столпился и смотрел их. То был потрясающий момент. Было кристально ясно, кто получит роли. Химия, причуды, юмор – мы и были теми героями, которых впоследствии полюбили телезрители. Я не могла в это поверить. Это же надо: все те безумные составляющие роли совпали для меня – подходящее время, подходящий рост, подходящий цвет волос и полное отсутствие славы. Успех был колоссальный и мгновенный.

На тех пленках была сцена, сыгранная мной и Стивом Кареллом, который, понятное дело, пробовался на роль менеджера офиса Майкла Скотта. В этой сцене Майкл прерывает обед Пэм, чтобы сообщить ей, что идет к врачу – провериться на предмет рака яичек. Было так смешно! Стив идеально рассчитывал время для самых неловких подробностей этой истории. Он выпаливал их, когда я откусывала кусочек, собиралась глотать или только-только подносила сэндвич ко рту. Мой любимый момент – когда зритель видит, что я сижу и жду, гадая, безопасно ли будет откусить. Я медлю, и он тоже медлит, я откусываю, и он тут же говорит какую-нибудь гадость. Со временем я узнала, что Стив Карелл блистателен. Точен. Как актер комедии он мастерски работает со временем. Каждый раз попадает в яблочко.

Никто из нас не ожидал, что сериал окажется таким успешным. Сняв пилотный эпизод, мы все обнялись на прощание, а я раздала памятные альбомы – мы думали, что никогда больше не увидимся. Сериал казался слишком странным, слишком непохожим на остальные, он во всем был слишком, чтобы выйти в эфир. Не поймите меня неправильно: мы знали, что он хорош. На самом деле я была практически уверена, что это лучший проект, в каком мне когда-либо доведется поучаствовать. Но даже в самых смелых мечтах мы не могли представить, что будем сниматься в нем почти десять лет. Имейте в виду, на тот момент я уже восемь лет продиралась к успеху, а потому ни на что не возлагала больших надежд. И я была не одна такая. Все перебивались от проекта к проекту, от чека к чеку. Стив начинал с комедийной группы The Second City в Чикаго. Он снялся в бесчисленном множестве пилотов и уже почти двадцать лет боролся за выживание в актерской профессии. Он регулярно появлялся в «Ежедневном шоу»[59] и снялся в памятной сцене в фильме «Брюс всемогущий» с Джимом Керри. Его уважали в нашей индустрии, но зрителям он был знаком мало. У Райана было классическое театральное образование. Он не мог добиться успеха уже пятнадцать лет. За ним числилось несколько десятков гостевых ролей, он путешествовал по стране в составе театральной труппы. Однако на тот момент величайшим его достижением была сквозная роль в сериале «Клиент всегда мертв». Джон Красински только несколько лет назад окончил колледж. Он снимался в рекламе и получил несколько гостевых ролей, но ничего особо значимого не было. Похожие истории были и у актеров второго плана. Всем нам нужен был перерыв. После съемок пилота нам сказали, что руководство канала примет окончательное решение где-то до пятнадцатого мая. Несколько месяцев я каждый день ждала телефонного звонка. Наконец в семь вечера четырнадцатого мая мне позвонили и сказали, что проект утвердили. Будет снято еще пять эпизодов. Мы все получили работу.

Неважно, насколько вы успешны. Ничто не сравнится с тем мгновением, когда вы получаете первую роль с репликами в кино или на телевидении. К тому моменту, когда это наконец случилось со мной, я уже пять лет пыталась выжить в Лос-Анджелесе. То был эпизод телесериала «Крученый город»[60] (главной звездой на тот момент уже стал Чарли Шин [61]), а сыграть мне предстояло девушку, работавшую в ресторане. Вот что я знала о героине: ее зовут Официантка. Она носит белую рубашку и черные брюки. В этом эпизоде Чарли Шин отправляется на двойное свидание с Хэзер Локлир, Ванессой Марсил и Скоттом Вульфом. Они идут в ресторан, где в какой-то момент Ванесса Марсил психует и швыряет в Официантку (то есть в меня) булочку.

У меня было три реплики. Не уверена, как вообще можно столько работать над тремя репликами, сколько работала я для съемок в «Крученом городе». Помню, особенно много времени я потратила на фразу «Как вам «Пепси»?» в ответ на просьбу Ванессы принести колу. Что мне делать? Сначала отвернуться, а потом снова повернуться и спросить? Или спросить так, будто мне скучно? Как бы поступила Лиза Кудроу [62]? Я пошла дальше и придумала для Официантки целую историю. Сегодня вечером много работы. У меня двойная смена. Начальник вечно стоит над душой. Ха! Какая безумная подготовка, а все чтобы спросить про «Пепси» и получить булочкой в спину!

Вот что я помню о той съемке:

• Снимали на территории студии. У меня был специальный пропуск для въезда, так что я чувствовала себя очень важной персоной (пропуск я впоследствии сохранила в скрэпбуке).

• Хэзер Локлир была ошеломительно красива. И со всеми общалась. Парикмахеры и гримеры ее обожали.

• Чарли Шин оказался довольно замкнутым.

• Никогда в жизни я не видела столько закусок. Они были повсюду. Их принесли даже в трейлер к парикмахерам и визажистам, где я готовилась к съемкам. Я наелась до отвала. Увидимся как-нибудь потом, актерская пицца!

Помню, я целую вечность ждала, пока мне сделают прическу и макияж. Я не знала толком, чего именно мы ждем, потому что никто мне не сказал. Делать было нечего, так что я принялась за закуски. Примерно через час актеров вызвали на съемочную площадку. Я набила живот и начала нервничать, а это опасное сочетание. И вот, когда мы уже были готовы начать, возникла очередная задержка, так что снова пришлось ждать – уже на площадке. Остальные актеры казались расслабленными и начали болтать. Я не знала, стоит ли заговорить с ними. В конце концов, они-то все были звездами, а я заглянула на денек – сыграть роль из трех реплик. Я слышала каждое их слово, хотя говорили они между собой. Помню, они обсуждали недавнюю историю из таблоидов и почему она не была правдой. Я подслушивала; не могла удержаться, ведь у них была шикарная инсайдерская информация! В какой-то момент я решила влезть в разговор и вставить свои пять копеек. Я быстро пожалела о своем решении. Хэзер Локлир была очень добра; она заметила меня и сказала пару слов. Все остальные вроде как последовали ее примеру, но было очень неловко.

Вот тогда-то я и узнала, что между постоянными и приглашенными актерами телесериала большая разница. Знаете, как бывает, когда-то кто-то приводит новую девушку на семейный ужин, где все обсуждают старые сплетни? Я была как раз этой новой девушкой. И в таких случаях лучше помалкивать. Просто слушайте. Я стояла там, обливалась потом от страха и надеялась, что меня не уволят и не вышвырнут со студии. Если бы я только знала, что через три года буду массировать Скотту Вульфу спину в пилотном эпизоде комедийного сериала «Прикосновение к Чарли»! Может, это придало бы мне уверенности.

Сами съемки проходили стремительно. Я произнесла свои реплики – режиссера моя подача вполне устроила. Я держалась на уважительном расстоянии от других актеров. Наелась деликатесов. А когда через месяц эпизод показали по телевизору, все три мои реплики прозвучали с экрана.

В тот день на съемках я кое-что усвоила, и это актуально до сих пор:

• Большую часть дня ты просто ждешь.

• Самый подготовленный человек на площадке – тот, кто произносит три реплики.

• Если вы и есть тот самый человек с тремя репликами, ведите себя так, будто вы не слышите, о чем говорят звезды, которые находятся на площадке вместе с вами.

• На съемочной площадке куча еды.

Итак, теперь ваша очередь. Давайте представим, что вы получили свою первую роль с репликами в фильме или сериале. Во-первых, позвольте вас поздравить. Круто! Все получилось! У вас есть работа! Поздравляю! Полагаю, вы уже позвонили родителям, и сделали селфи с поднятыми большими пальцами, и написали всем своим друзьям. Если нет, сделайте это прямо сейчас. Хвастайтесь! Празднуйте! Это важное событие! Именно ради этого вы упорно трудились. Но помните: если пишете о своей новой работе в соцсетях, не вдавайтесь в подробности. Производство фильма может пострадать из-за утечки информации о сюжете, героях и месте проведения съемок. У меня была знакомая, которую уволили за размещение в сети данных о новой работе. Она написала в «Твиттере», что получила великолепную гостевую роль в популярном телесериале, а потом назвала актера, с которым ей предстояло работать. Руководство телеканала сочло пост спойлером и назначило на ее роль другую актрису. Еще момент: никаких фотографий с новой работы. Можно ли украдкой сделать селфи в трейлере для личного скрэпбука? Конечно. Но размещать его в сети не советую. И ни в коем случае, никогда не фотографируйтесь и не фотографируйте других актеров на съемочной площадке. Это строжайшее табу. Из-за таких фотографий можно попасть в серьезные неприятности.

Теперь поговорим о том, чего ждать дальше, когда вы уже получили работу. Если вы получили гостевую роль в телесериале, скорее всего, съемки начнутся уже через день-два. Если вы получили роль в кино, возможно, пройдет некоторое время, прежде чем вы приступите к работе. Все дело в том, что у фильмов обычно более длительный период препродакшена, чем у сериалов. Фильмы, как правило, снимают за тридцать, шестьдесят или девяносто дней, в отличие от телепроектов, которые снимают неделю. В любом случае подготовка начинается сразу же.

Еще до начала съемок вас, вероятно, пригласят на читку текста. Весь актерский состав собирается в одной комнате вместе с руководителями студии, продюсерами и сценаристами, и актеры вслух читают текст. Такие читки чаще всего проводят при создании телесериалов и крупнобюджетных фильмов. При производстве независимых фильмов и фильмов с небольшим бюджетом читка может проводиться, а может и нет – просто потому, что не хватает ресурсов на составление графика и выплаты актерам до начала съемок. На телевидении читки организуют за неделю до съемок. В кино читка может проводиться и за месяц.

Если вас попросят принять участие в читке текста, читать вы будете самый последний вариант сценария. Скорее всего, вам выдадут черновик, как только вы прибудете на место. Возможно, вы уже работали с предыдущей версией сценария, выделяли маркером свои реплики и делали заметки на полях. Вы можете спокойно приехать заранее и перенести все эти важные нюансы в новый сценарий, если решите, что они пригодятся вам во время читки. Мне вообще нравится приезжать заранее и подчеркивать свои реплики. Главное – обязательно пользуйтесь тем сценарием, который вам выдадут в день читки, а не тем, что вы привезли из дома: в последнюю версию, скорее всего, уже внесли изменения.

Итоговая читка «Офиса»

В том, что касается актерской игры, подавать реплики на читке надо так, как они будут звучать в фильме или телесериале. Так что, даже сидя за столом со сценарием в руках, старайтесь играть по максимуму. Не просто читайте по бумажке. Будьте энергичны. Сделайте так, чтобы герой оживал в вашем исполнении. Слушайте других актеров и старайтесь соответствовать общей атмосфере. Не хочу вас пугать, но я знаю пару человек, которых уволили после читки. Если продюсерам покажется, что что-то в вас или вашем герое не так, вас могут уволить, а сценарий переиграть. В начале карьеры мне однажды доводилось замещать актрису, которую убрали из проекта после читки. Кроме того, читка не место для переосмысления образа героя. Делайте все так же, как на пробах. Не изменяйте своему стилю.

Я люблю читки. В целом это очень позитивный опыт. Это возможность встретить других актеров и членов творческой команды. Сценаристы наконец могут послушать, насколько эффектно звучат написанные ими реплики, понять, имеет ли вся история смысл. И смеются ли люди над шутками. Когда снимался «Офис», у нас была читка каждую неделю. По вторникам после обеда все мы собирались в трейлере сценариста и читали сценарий на следующую неделю. Иногда к нам присоединялись приглашенные актеры, иногда нет. Если вас не пригласили на читку, не переживайте: зачастую актеров на гостевые роли набирают уже после нее. Особенно это касается маленьких ролей, потому что малозначимых героев часто меняют или вырезают во время читки. С «Офисом» такое бывало. Во время читки столько всего менялось, что с кастингом на маленькие роли приходилось повременить до конца недели.

Обычно после читки актеров распускают по домам, а режиссер, сценаристы и продюсеры остаются, чтобы обсудить сценарий. Если у вас остался какой-то вопрос, отложите его на потом. Возможно, вам покажется, что сейчас самое время побеседовать с режиссером и спросить о том, что вас волнует, но это не так. Вам следует уйти вместе с остальными актерами.

Вскоре после того, как агент сообщит вам хорошие новости, начнут звонить всевозможные члены съемочной группы. Вы, наверное, думаете, что первым позвонит режиссер или продюсер, но обычно звонят насчет костюмов. Однажды я вообще узнала, что получила работу, потому что мне позвонили как раз по этому поводу и стали задавать всякие вопросы. Через тридцать минут позвонил и агент, сказал, что я получила роль. Безумие какое-то, верно? Костюмерам надо узнать ваш размер одежды и, возможно, снять с вас мерку, прежде чем вы приступите к работе. Когда вас спросят, какой у вас размер, говорите правду. Если где-то между средним (M) и большим (L), так и скажите. Не надо отвечать «средний». И не надо говорить, до какого размера рассчитываете похудеть к началу съемок. Скажите, какого размера вы прямо сейчас. Нет ничего унизительнее, чем прийти на примерку и обнаружить, что вся одежда мала, потому что вы не захотели признаться, какой у вас размер. В большинстве костюмерных цехов всегда под рукой портной, так что все вещи можно ушить, если окажутся велики. А вот больше их уже не сделать.

Будьте готовы принести собственную одежду. Даже если вы получили работу через SAG-AFTRA и уже пользуетесь успехом, все равно может получиться так, что придется надевать на съемку свои вещи. На самом деле, думаю, у каждого актера (и актрисы) должен быть деловой костюм, сидящий по фигуре. Если вы играете юриста, агента по недвижимости или руководителя компании, скорее всего, вас попросят принести такой на примерку. Кроме того, есть еще кое-какие вещи, которые я приношу на каждую примерку, даже если об этом не просят. Это бюстгальтер телесного цвета, черный бюстгальтер, нижнее белье телесного цвета, черное нижнее белье и трусики-тонг. Никогда не знаешь, что попросят надеть, а белье обязательно должно сидеть хорошо. Кроме того, думаю, неплохо принести собственную пару туфель, особенно женщинам. Последнее, что вам нужно, целый день простоять в неудобной обуви. Наконец, я всегда приношу любимые джинсы. Все мы знаем, как непросто найти джинсы, которые будут хорошо сидеть. Если вы работаете над проектом всего день или два, у костюмеров нет времени обыскивать каждый угол в поисках идеальной пары джинсов для вас. Даже сегодня все остается по-прежнему: недавно я играла гостевую роль в телесериале, взяла с собой на примерку джинсы и в итоге в них снималась.

Как правило, на примерке костюмер и несколько помощников смотрят, как вы раздеваетесь и примеряете разные наряды. Все обсуждают, что вам подходит, что идет, а что нет. Это может несколько нервировать, особенно скромных людей, которые не любят раздеваться на глазах у других, – таких как я. Я часто прошу, чтобы меня оставили одну, пока я переодеваюсь, особенно если для примерки требуется снять или поменять бюстгальтер или белье. Попросить людей выйти, пока вы переодеваетесь, вполне нормально.

Скорее всего, примерка будет проходить в суете. Это нормально, поскольку на съемках у всех вечный цейтнот. При этом вы вполне можете высказать обоснованное мнение насчет одежды, которую вам предстоит носить. Если вы думаете, что она не идет вам или не соответствует характеру героя, так и скажите. Я обычно говорю что-то в духе «это не самый оптимальный вариант» или «мне не нравится». Иногда все равно приходится надевать вещь, которая кажется не совсем подходящей, но я стараюсь всегда говорить, если откровенно ненавижу какой-то наряд. В конечном счете именно вам стоять перед камерой, так что убедитесь, что вам комфортно. Последнее, что вам нужно, – отвлекающий предмет гардероба в тот момент, когда вы пытаетесь играть.

Если вам любопытно, отчего актеры буквально одержимы своим весом, знайте: все дело в том, что они боятся примерки как огня. Ваш размер одежды – уже не ваше личное дело. В кабинете моего менеджера есть файл с информацией обо мне, где указаны в числе прочего и мои размеры. Рост, вес, размер брюк, платьев, бюстгальтера, охват талии, бедер и размер ноги – все это всегда спрашивают. Когда я получаю работу, она пересылает мои данные костюмерам, а они покупают мне одежду с учетом полученной информации. На обычной работе вы можете сбросить или набрать пару фунтов, и ничего страшного не случится. Возьмете свои «джинсы для толстушки», наденете свободную блузку и станете почаще заглядывать в спортзал. А вот в нашем деле приходится каждый раз сообщать, что вы набрали вес, чтобы на следующей примерке вся одежда была нужного размера. Возьмем, к примеру, письмо, которое я отправляю на электронную почту своему менеджеру после каждых зимних праздников: «С Новым годом, Наоми! Хотела сказать тебе, что я получила огромное удовольствие от выходных, особенно от маминого печенья «Снежки» [63]. Теперь у меня шестой размер брюк, а не четвертый. До встречи!» После этого агенты, стилисты и костюмеры получают письмо следующего содержания: «Дженна просит всем передать, что теперь у нее шестой размер брюк». Веселуха просто!

Когда я снималась в «Офисе», у Пэм был свой «шкаф» в костюмерной. Он был заполнен юбками-карандашами, рубашками на пуговицах до самого воротника и кардиганами. Каждую неделю костюмеры доставали оттуда юбку, рубашку и свитер, которые мне предстояло надеть. Если мои размеры внезапно менялись, мне ничего не подходило. К счастью, все знали, какая я сладкоежка, и держали под рукой несколько юбок побольше, чтобы мне было что надеть после рождественских праздников.

В фильме «Взлеты и падения: История Дьюи Кокса» у моей героини было штук девяносто разных костюмов, многие из которых представляли собой весьма откровенное нижнее белье. Перед началом съемок студия наняла мне личного тренера и диетолога, который быстро посадил меня на очень строгую диету и составил план физической подготовки. Поскольку сцены фильма снимаются не по порядку, я должна была поддерживать один и тот же размер на протяжении всего периода съемок, чтобы героиня постоянно выглядела одинаково. Малейшее изменение веса могло нарушить все единообразие. Тогда я впервые ощутила, насколько важна для образа героя моя фигура. Было весело. Мне платили за то, чтобы я поддерживала себя в форме. То есть моя работа заключалась в том, чтобы иметь шикарную фигуру. К началу съемок я была на пике формы – так круто я не выглядела никогда в жизни. Вообще-то, это не моя заслуга: если убрать из рациона сахар, кофеин, хлеб, сложные углеводы, насыщенные жиры, десерты и алкоголь, а еще тренироваться по два часа в день шесть раз в неделю на протяжении трех месяцев, невозможно выглядеть плохо. Все, что подобрали костюмеры, сидело на мне идеально. Среди прочего у меня был сшитый на заказ костюм для верховой езды с пришитыми вручную пайетками и бусинами. Он был великолепен.

Мы отсняли примерно три четверти материала, когда я начала лезть на стенку. Мне осточертело есть киноа, курицу на гриле и овощи на пару – еда вечно была такая безвкусная! А на десерт были ягоды. Поймите меня правильно, я не против ягод, но не надо мне втирать, что это десерт. Это ни в коем случае не он! Лучше так и скажите, что я ем курицу, киноа, овощи и ягоды в качестве гарнира, а десерта не будет вообще. Так, ладно, о чем я говорила? А, точно, о том, что мы отсняли примерно три четверти материала. У нас были съемки на местности, и нас разместили в отеле посреди пустыни. На дворе был поздний вечер, и я умирала от голода. И вот я достаю скучный полуфабрикат, подготовленный моим диетологом, и собираюсь уже разогреть его в микроволновке, когда понимаю, что просто не смогу запихнуть в себя ни кусочка этой серой курицы на гриле. И тут я вспоминаю про обслуживание номеров. Пялюсь в их меню. Стоит ли мне это делать? Ведь съемки почти закончились. Но я поем всего разочек, верно? А завтра снова пересяду на всю эту безвкусную ерунду. И вот я пишу своему коллеге по съемкам Крису Парнеллу: «Эй, не хочешь заказать в номер бургеров и посмотреть кино?» Он ответил, и то было лучшее сообщение в моей жизни. Всего одно слово – «конечно». Я снимаю трубку, заказываю гигантский чизбургер с картошкой-фри, вино и диетическую колу (да, я заказала вино и диетическую колу). И возможно, я заказала на десерт мороженое с фруктами. Или парочку.

Вот она я – уже после бургера, в костюме для верховой езды, который явно не шили на заказ (на съемках фильма «Взлеты и падения: История Дьюи Кокса»)

На следующий день я прихожу на площадку и понимаю, что мы снимаем сцену верховой езды, как раз ту, где мне предстоит надеть облегающий костюм, сшитый на заказ. О нет. Я захожу в трейлер и вижу свой наряд во всем его великолепии. Он сверкает бусинами, издевается надо мной и будто говорит: «Ну что, слабо примерить?» И вот я надеваю брюки. Ну, вроде как надеваю, потому что они не застегиваются. Я не шучу. Они не застегиваются. Как будто за ночь я набрала пять фунтов [64]. Должно быть, организм был в таком восторге от настоящей еды, что решил незамедлительно сохранить ее на черный день – в моих бедрах. Я звоню даме из костюмерной и прошу зайти в мой трейлер. Она завопила: «Что случилось?!» А я ей застенчиво так отвечаю: «Я съела чизбургер». «Так, ладно, не волнуйся, – сориентировалась она. – Я что-нибудь придумаю». Она отправилась на разведку и вернулась с обычным черным костюмом для верховой езды. Когда она мне его вручила, я видела, что у нее просто сердце разрывалось. Он и близко не был таким шикарным, как тот, что сшили на заказ.

Когда я вышла на площадку, пришлось сообщить режиссеру о смене костюма, поскольку именно он утвердил первоначальный вариант. До чего мне было стыдно! А еще там была женщина, которая сшила тот костюм, и теперь ее великолепной работе не суждено было оказаться на экране. Все потому, что я съела бургер. Неудивительно, что многие актеры и модели страдают расстройствами пищевого поведения. Ваш размер и вес постоянно выставлены на всеобщее обозрение, их все время будто разглядывают под микроскопом. Это огромный стресс, не говоря уже о том, сколько постыдных ситуаций это вызывает.

К счастью, меня нечасто берут на роли, где нужно носить бикини. И у меня нет проблем с питанием. Ем я регулярно, и у меня всегда есть нормальный десерт (а не ягоды). Но это не значит, что мне не приходится держать себя в форме, следить за тем, чтобы не менялся размер одежды; это не значит, что я не чувствую давления. Проблема не в том, что надо быть худышкой. Проблема в том, что, каким бы ни был ваш размер, вам придется поддерживать его как минимум в тот период, пока вы играете какую-то роль или работаете над проектом. Если роль сопряжена с определенными требованиями к физической форме, убедитесь, что вы действительно соблюдаете их на протяжении всего периода съемок. Сопротивляйтесь искушению набрать фунт-другой, не допускайте диеты по принципу йо-йо [65], не соглашайтесь ни на какие безумные чистки организма. Это нездорово. Ваше тело – ваш инструмент. Относитесь к нему с добротой. У каждого человека своя фигура, свой размер, и у каждого героя тоже. Разберитесь, какого размера вам надо быть, чтобы чувствовать себя здоровым и легко поддерживать в форме, а потом отталкивайтесь от него.

Если в какой-то сцене вашему герою надо есть, за еду будет отвечать реквизиторский цех. Вам могут позвонить и спросить, есть ли у вас пищевая аллергия. Понятное дело, нужно сказать правду. Если вы испытываете явное отвращение к какой-то пище, например, вас тошнит от запаха лосося, будьте честны и скажите об этом. Уверена, вам не захочется, чтобы вас вырвало на съемочной площадке, и реквизиторам это тоже совершенно не нужно. Даже если для сцены нужен лосось, они придумают что-нибудь другое, что тоже подойдет.

Сцена снимается не один раз. На это уходит несколько часов, а одни и те же действия повторяются снова и снова, пока сцену снимают с разных ракурсов. Если вы снимаете сцену ужина, то поесть придется не один раз: вы будете ужинать целый день. Так что, если реквизиторы позволяют вам выбрать еду, попросите что-нибудь легкое. Помните, что все блюда вам будут подавать готовыми, но охлажденными. Если вы едите курицу-пармезан, она будет приготовлена как надо, но подадут ее холодной, чтобы еда не испортилась под горячими лучами прожекторов. Имейте это в виду. Ешьте только тогда, когда это абсолютно необходимо.

До сих пор помню, как меня впервые спросили, что я предпочла бы есть во время съемок сцены. Снимали ее в ресторане. Мне дали меню и попросили выбрать блюдо. В меню был стейк. Я в ту пору была голодающей актрисой, а потому скромно спросила: «Можно стейк с картошкой?» «Конечно!» – сказали мне. Моему восторгу не было предела. Я не только получила работу, меня еще и стейком бесплатно накормят. Будь моя жизнь фильмом, монтажер в этом месте сделал бы переход к кадру, где спустя восемь часов я все еще ем холодный стейк с картошкой. Господи, до чего мне было плохо. Я так наелась, что ни кусочка больше не могла проглотить. Теперь я заказываю салат или пасту пенне. Больше никаких стейков, ни за что.

Кстати, это напомнило мне, как однажды на съемках «Офиса» весь актерский состав должен был есть торт из мятного мороженого с шоколадной крошкой. В первом сезоне у нас был эпизод под названием «Альянс», где Майкл вынуждает комитет по организации вечеринок спланировать праздник в честь дня рождения Мередит. Затем он велит подать торт из мятного мороженого с шоколадной крошкой, несмотря на то что у Мередит непереносимость лактозы – просто потому, что это его любимый торт.

Съемки начались примерно в половине восьмого утра. Мы с Минди Кейлинг[66] оказались в этой сцене на заднем плане и были в восторге от того, что нам предстоит есть на работе торт, тем более из мятного мороженого с шоколадной крошкой. Мы помногу откусывали, практически набивали рты. Стив Карелл заметил это и предупредил нас: «Девчата, вы полегче налегайте на торт. Можете время от времени просто делать вид, будто едите, тем более раз вы на заднем плане. Вы же не хотите, чтобы вам плохо стало». Как думаете, мы с Минди последовали этому мудрому совету? Не-а! Мы благополучно продолжили поедать торт из мятного мороженого с шоколадной крошкой.

К девяти утра уровень сахара у меня поднялся настолько, что я готова была на стену лезть. Я истерически смеялась и гробила один дубль за другим. Должно быть, я раздражала всех остальных актеров. К обеду я начала разваливаться на части. Я набила живот мятным мороженым и уже не могла есть нормальную еду. Мне стало плохо, и я пошла в трейлер прилечь. Однако уже через несколько минут меня снова вызвали на площадку. К этому моменту меня тошнило, я была на грани слез и поклялась впредь на съемках только притворяться, что ем, особенно если окажусь на заднем плане. Я вышла на площадку и осознала, что нас ждут еще несколько сцен с тортом. Только теперь мне предстояло находиться впереди – снимали крупные планы, а значит, я не могла притвориться, что ем, надо было действительно поедать торт! А меня мутило от одного вида тарелки с тортом в руках. Я даже не думала, что можно так ненавидеть торт из мятного мороженого с шоколадной крошкой. На каждом дубле я давилась.

К шести вечера съемки наконец-то закончились. Я пошла домой и легла. Казалось, меня раздуло, я сама себе была отвратительна. На следующее утро я пришла на работу, готовая забыть о вчерашней катастрофе и двинуться дальше. Угадайте, что мне вручили, как только я появилась на площадке? Очередной кусок торта из мятного мороженого с шоколадной крошкой! Да. Мы снимали вечеринку целых два дня. Два дня ужасного мятного мороженого с шоколадной крошкой. Если вы посмотрите эпизод, то едва ли увидите, как этот торт вообще хоть кто-то ест – в итоге почти весь отснятый материал оказался на полу монтажной. Вот умора. Я слопала столько торта, а он даже на экран не попал. И теперь я ненавижу торты из мороженого.

Недавно я спросила Анджелу Кинси, игравшую Анджелу, как она пережила те дни, когда мы снимали сцены с тортом ко дню рождения. Она призналась, что они с Филлис Смит, игравшей Филлис, держали под столом ведро, куда сплевывали торт в конце каждого дубля вместо того, чтобы глотать его. Такие ведра вообще очень часто встречаются на съемках сцен, где актерам приходится есть. Их называют «ведрами для плевания», и я не знаю, почему у нас в той сцене они не использовались. Если вас ожидает сцена, в которой надо много есть, предлагаю поступить как Анджела и Филлис и запастись таким ведерком.

Аналогичным образом следует поступать и в сценах с курением. Если в какой-то сцене вы не обязаны курить, воздержитесь от этого. Даже если вы курите сигареты на травах, через восемь часов вам станет невмоготу.

Если вы вдруг еще не поняли, я люблю поесть. На мой взгляд, лучшая часть работы с точки зрения голодного актера – бесплатная еда (если это не мятное мороженое с шоколадной крошкой).

Еда на съемках бывает двух типов: кейтеринг и буфет с закусками. Основное питание обеспечивает кейтеринговая служба; стол с закусками или просто буфет подразумевает разные снэки.

Обычно кейтеринговая служба организует двухразовое горячее питание – завтрак (по прибытии на площадку) и обед. Если вы приезжаете на съемки рано утром, помощник продюсера примет у вас заказ на завтрак. Заказать можно практически все, что пожелаете. Мой любимый завтрак состоял из яичницы-болтуньи с беконом из индейки (если он был), миски фруктов и кофе с молоком. Не бойтесь просить, чтобы вас покормили, это часть соглашения с SAG-AFTRA: вас обязаны кормить. Если проект малобюджетный, вас могут отправить к шведскому столу, где обычно есть овсяная каша, холодные хлопья, рогалики, маффины, яйца, сок и кофе. Если проект совсем уж малобюджетный, все правила отменяются. Вам вообще могут предложить одну только тарелку маффинов.

Обед подается через шесть часов после вызова съемочной бригады. Под вызовом съемочной бригады понимается время, когда она прибывает на площадку. Актеры, как правило, приезжают раньше, чтобы им сделали прически и наложили грим. Простая математика: если вы прибыли на съемку в половину шестого утра, а съемочная бригада в семь, то обед будет в час дня. Если же, скажем, у вас дневная съемка и съемочная бригада приезжает в полдень, обед будет в шесть вечера. И, несмотря на то что подадут его в шесть, называется он все равно обедом.

Пытаюсь умыкнуть кусочек торта со стола с закусками на съемках эпизода «Званый ужин» («Офис»)

Наслаждаюсь обедом в компании Оливера Хадсона на съемках сериала «Разделенные вместе»

Если услышите, что кто-то говорит про «буфет», имейте в виду, что речь идет о столе с закусками. Буфет обычно расположен недалеко от съемочной площадки. Там можно найти кофе, воду, безалкогольные напитки, фрукты, орехи, жевательную резинку и другие мелкие вкусняшки. Если речь идет о крупнобюджетном проекте, буфет может похвастать и горячей едой. На съемках «Офиса» цех, ответственный за буфет, дважды в день подавал горячие закуски. Нам поставляли тако, хот-доги, пасту, тайскую еду, домашний суп… Они старались изо всех сил. В случае с малобюджетными проектами буфет, скорее всего, будет представлен гроздью бананов и миской орехов кешью. Так или иначе, суть в следующем: если надо перекусить, просто спросите, где буфет. Если вы работаете в массовке, есть в буфете вам не разрешат. Он предназначен для съемочной бригады и актеров профсоюза – тех, у кого роли с репликами.

Если у вас особая диета (безглютеновая, вегетарианская или у вас есть пищевая аллергия), стоит взять с собой еду из дома на случай, если на площадке не окажется того, что вам нужно.

Итак, вы узнали, в какой день согласно графику нужно выйти на работу. Накануне вечером вам позвонит представитель съемочной группы и сообщит ваше время вызова, т. е. время прибытия на съемочную площадку. Вам также объяснят, как туда добраться, где припарковаться и какие сцены вы будете завтра снимать. Скорее всего, позвонят вам не раньше окончания съемочного дня, а он заканчивается где-то между семью и десятью вечера.

Будем надеяться, сценарий вам уже выслали. Если нет, спросите того, кто вам позвонит, как его получить. Кроме того, сейчас самое время уточнить, внесли ли в сценарий какие-то изменения. Обычное дело – вечером перед съемками получить новые страницы сценария с новыми репликами. На самом деле каждое утро после приезда на съемки вы будете получать небольшой конверт с переписанной ролью. Помните, похожие бумажки давали на пробах? На съемочной площадке вам будут выдавать листы с последней версией каждой сцены, которую предстоит снять в этот день, а также расписание на день. Прочтите переписанную роль. Не стоит рассчитывать, что она в точности соответствует тому, что вам присылали до этого.

Изменения могут – и будут – вноситься постоянно. Недавно я работала над гостевой ролью – играла в одном сериале врача, специализирующегося на лечении болезни Альцгеймера. В одной из сцен я должна была произнести перед целой комнатой народа длиннющий монолог с кучей сложного медицинского жаргона и статистических данных; в сценарии он занимал три страницы. Я работала над ним целую неделю, оттачивала реплики и подачу. Явившись на съемочную площадку, я стала шутить с помощником режиссера насчет того, как здорово подготовилась. Сказала, что за пару дублей все будет сделано. Он очень обрадовался: это означало, что съемочной бригаде удастся наверстать время, потерянное чуть раньше в тот же день. Тут подходит режиссер и спрашивает, надо ли мне порепетировать. Я шутливо отмахнулась и сказала, что мою репетицию надо сразу снимать на камеру, потому что я и так готова. Он был в восторге, все заняли свои места. Началась съемка, и я разразилась своим эпичным медицинским монологом. Мне удалось произнести всего пару реплик, прежде чем режиссер остановил меня и спросил, с чего я вздумала шутить. Я рассмеялась. Какие тут шутки? Я подумала, он просто хочет сбить меня с толку, раз уж за пару минут до этого я была вся такая самоуверенная. Но вот он говорит: что-то явно не так, потому что я читаю не тот сценарий. Я снова рассмеялась, хотя сама начала нервничать, поскольку он в ответ даже не улыбнулся. Повисла долгая пауза, во время которой режиссер и его помощник принялись ожесточенно перешептываться. Наконец режиссер посмотрел на меня и спросил, получила ли я новый сценарий, который рассылали за несколько дней до этого. Э-э-э, нет. Он начал извиняться, сказал, что весь монолог переписали из юридических соображений, а потом протянул мне страницы с новым текстом. Я молча прочла его и пришла в ужас. Речь была совершенно другой. А я пришла и хвасталась тем, как здорово подготовилась, хотя на самом деле понятия не имела, что происходит. Я психанула, начала извиняться, сказала, что это моя вина – должно быть, я просто не прочитала новые страницы, которые мне прислали, не посмотрела переписанную роль, потому что была слишком уверена в себе. В комнате воцарилась тишина. Все молча поглядывали друг на друга. Тут я сказала, что, если мне выделят тихое местечко на тридцать минут, я смогу выучить новый текст и буду готова играть. Так и получилось – благодаря моей общей актерской подготовке. Кроме того, режиссер предложил снимать речь по частям, что также помогло, но это стоило драгоценного времени, которого было и так не слишком много. Всего этого досадного фиаско можно было бы вообще избежать, если бы я просто прочла последний вариант сценария и как следует подготовилась.

Не так-то просто ориентироваться среди всех изменений и не терять концентрацию. А ведь это только начало. Меняется не только сценарий. Меняются и графики. Почти каждый раз, когда я получаю работу, примерно в восемь вечера я выясняю, что на съемки мне надо явиться в шесть утра. Это абсолютно нормально. И сопряжено с колоссальным стрессом. Раньше я думала: как вообще понять, что готовить, если я так поздно все узнаю? Идеальный подход – заранее подготовить все, и неважно, что будет дальше. О киносъемках вам стоит знать одно: все вечно меняется в последнюю минуту. Вам могут сказать: «Завтра мы снимаем сцену 16 на карнавале». И вот вы приезжаете на съемочную площадку, узнаете, что кто-то заболел, или не получилось забронировать локацию, или идет дождь… и теперь вместо этого вы будете снимать несколько сцен на кухне, в помещении. Помню, однажды я рассчитывала, что мы будем снимать сцену, где у меня было всего две реплики. Я совершенно не переживала, казалось, меня ждет легкий рабочий день. Когда же я приехала на место, мне сказали, что главный актер, который должен был играть в этих сценах, заболел и не смог выйти на работу, так что вместо этого решено было снимать одну из моих сцен, запланированных на конец недели. И в этой сцене у меня была куча реплик. Я вроде как помнила, что и где говорю, но подачу совершенно не отточила. Я запаниковала и тут же бросилась готовиться к съемке. К счастью, я успела это сделать к тому моменту, как меня вызвали на площадку. Теперь я всегда заблаговременно готовлю роль – целиком и уже к первому дню. А еще каждое утро читаю новый сценарий и новый вариант своего текста, так что я готова ко всему.

Обычно съемочный день длится от двенадцати до четырнадцати часов и начинается примерно в шесть утра, а значит, в это время вам надо уже быть на месте. Спланируйте все так, чтобы принять душ перед выходом из дома. На вас не должно быть макияжа, а волосы должны быть чистыми. Можете уложить их феном или при помощи специального средства так, как вам нравится. Если роль небольшая, стилист, скорее всего, не будет тратить на вас время (кроме тех случаев, когда на экране воссоздается определенная эпоха или требуется конкретная укладка в соответствии со сценарием). Мужчины, если вы проходили пробы с растительностью на лице, на съемку вы должны приехать с ней же. Или чисто выбритыми. Если вы об этом забудете, гримеры выдадут вам бритву и крем для бритья, но имейте в виду: бритва будет не лучшего качества, так что лучше побрейтесь дома.

Раннее утро в парикмахерском и гримерном трейлере на съемках «Офиса»

Выделите дополнительное время, чтобы добраться до съемочной площадки и припарковаться. Могу сказать, что примерно в 70 % случаев выданные мне инструкции насчет того, как найти место съемки, не имеют ничего общего с действительностью. Если съемки ведутся в павильоне студии, в половине случаев моего имени нет на входе, хотя мне обещали, что будет. Так что приходится ждать, пока позовут кого-нибудь, кто сможет подтвердить мое право войти на территорию. Иногда парковка находится очень далеко от съемочной площадки и приходится пользоваться шаттлом, чтобы добраться от парковки до своего трейлера в базовом лагере. Заложите время на пробки, неправильный поворот, перепутанные знаки и долгую пешую прогулку/поездку в микроавтобусе от парковки до базы. Время вашего вызова – это время, когда вы должны прибыть на съемки, а не припарковать машину. Имейте это в виду.

Каждый день на съемочной площадке составляется отчет с упоминанием всех произошедших казусов, который затем отправляется студии. Не нужно, чтобы ваше имя оказалось в этом отчете. Если вы опоздали, в отчете будет сказано «актер опоздал», какими бы ни были обстоятельства. Никто не напишет: «Актер опоздал, потому что вы не смогли предоставить ему точные указания, из-за чего он тридцать минут ехал не в ту сторону, а кроме того, вы не внесли его имя в списки на контрольно-пропускном пункте». Нет, там будет сказано, что «актер опоздал».

Когда вы приедете на базу, вас, скорее всего, встретит помощник продюсера. Если нет, найдите его и представьтесь. Помощники продюсера – это люди, которые бегают вокруг с маленькими гарнитурами на голове, как какие-то агенты секретной службы. Убедитесь, что они знают, что у вас роль с репликами, что вы не из массовки. Не могу описать, сколько раз приглашенных актеров отправляли к статистам, потому что они были слишком скромными и не говорили, что у них роль с репликами. Помощник продюсера покажет вам трейлер и даст пару минут, чтобы вы разместились.

Типичный голливудский трейлер. Какая роскошь, какая невероятная роскошь

Если у вас роль с репликами в телесериале или фильме и получена она через SAG, независимо от ее масштаба у вас будет свой трейлер или своя гримерная. Как правило, размер трейлера прямо пропорционален размеру роли. Большинство актеров-однодневок получают кабинку в «прицепе» – это такой длинный трейлер, разделенный на пять отдельных комнатушек для переодевания. Помещение крошечное, зато целиком ваше, так что наслаждайтесь!

Если вы снимаетесь в малобюджетном фильме SAG, никто не обязан выделять вам трейлер или личную комнату. Вместо этого вас могут разместить в общей зоне ожидания («зеленой комнате»). Тем не менее вам должны предоставить помещение, где вы сможете в одиночестве переодеться.

Проводив вас к трейлеру, помощник продюсера, скорее всего, выдаст вам бланки налоговой отчетности и печатную копию контракта на подпись. Заранее подготовьте водительские права и карту социального страхования или паспорт. Выйти на площадку вам позволят только после заполнения бланков. Затем вас отведут в костюмерный цех, что особенно важно, если примерки еще не было. После встречи с костюмерами наступает время прически и грима, а затем вы возвращаетесь в свой трейлер, где вам предстоит сидеть и ждать, пока не подготовят все для вашей сцены. Возможно, ждать придется час, возможно – пять часов, возможно – десять. Однажды во время съемок в фильме «Лезвия славы: Звездуны на льду» я просидела в трейлере двенадцать часов, а потом меня отправили домой, потому что до моей сцены так и не дошли. Я просто сидела наряженная, как кукла, – с прической, в гриме, в костюме – и ждала.

Играем в баскетбол между сценами на съемках «Офиса»

Актеры ненавидят ждать. Мало того, что вам скучно, ожидание еще высасывает энергию и душевные силы. Не говоря уже о том, что из-за напряжения перед сценой действительно трудно сосредоточиться. Я пыталась читать. Пыталась писать. Пыталась заниматься скрапбукингом. Вообще не помогает. Я постоянно отвлекаюсь, гадая, когда же в мою дверь постучат и скажут, что все готово. Чувствую себя боксером, ждущим, когда прозвучит гонг и его выпустят на ринг. Я пытаюсь просматривать свои реплики, изучать сцену. Иногда отвечаю на электронные письма. Но в основном я просто дергаюсь, потому что меня пожирает странная смесь скуки и предвкушения.

Есть знаменитое выражение о киноактерах: «Мне платят за ожидание, играю я бесплатно». Так и есть, потому что ожидание – самая мучительная часть работы. Это настоящая пытка, если, конечно, вам не повезет заполучить большой навороченный трейлер, какой мне предоставили в «Лезвиях славы». По какой-то загадочной причине на съемках этого фильма у меня был гигантский полноразмерный трейлер с мини-кухней, изогнутым кожаным диваном и кабельным телевидением. Лично я не просила такой потрясающий бонус. Полагаю, он мне достался, потому что мои агенты проделали колоссальную работу на переговорах о моем участии. Так что ожидание было как минимум терпимым. Фактически мне платили за то, что я целый день сидела и смотрела кабельное. Вот только чаще всего такого трейлера у вас не будет. Как не бывает и у меня. Обычно мне выделяют относительно удобную, хотя и холодную комнатушку безо всякого кабельного и вайфая, и там я сижу, ожидая выхода. И вот это как раз скучно.

Если планируете выйти из трейлера, скажем, перекусить (что совершенно нормально), обязательно сообщите об этом помощнику продюсера. Найдите того, кто встречал вас, или любого другого (на площадке их всегда много). В любом случае удостоверьтесь, что есть человек, который знает, где вы. Если вам понадобится бутылка воды, обратитесь к помощникам продюсера. Если понадобится копия переписанной роли, обратитесь к помощникам продюсера. К ним можно обратиться практически за чем угодно. Но вот вам совет: эти люди встают раньше вас, они целый день на ногах, обедают стоя и уходят после вас. На всей площадке нет человека, который работал бы больше помощников продюсера и получал при этом меньше них. Будьте добры к этим людям.

Когда вас, наконец, позовут на площадку, сначала вы будете репетировать. Возможно, тут вы впервые встретите остальных актеров (если еще не виделись с ними на читке или в гримерном трейлере). На репетиции каждый держит свой текст (переписанную роль) и читает сцену вслух. Сначала происходит расстановка актеров, чтобы у всех появилось представление о том, кто как двигается в этой сцене. Никто не ждет, что на этом этапе вы будете играть в полную силу, так что не рассчитывайте, что вашу актерскую игру как-то прокомментируют. Такая репетиция нужна не для демонстрации ваших способностей, а для того, чтобы разобраться с логистикой. Режиссер и главный оператор хотят понять, кто где сидит, стоит, двигается, входит и выходит. Все происходит очень быстро. Пока идет расстановка актеров, на площадку приглашают членов съемочной бригады, чтобы они прикинули, где разместить камеры, осветители и звуковое оборудование, так что не думайте, будто надо выкладываться на всю катушку, потому что за вами наблюдают.

На съемочной площадке «Офиса», репетиция сцены с режиссером Ли Кирком и главным оператором Мэттом Соном

После всего этого актеров ненадолго отпускают. В зависимости от того, сколько времени требуется съемочной бригаде на установку оборудования, вас либо отправят обратно в трейлер, либо попросят остаться в зоне ожидания для актеров (по сути, это ряды «режиссерских» стульев на площадке). На съемках сериала установка камер и света может занять от пятнадцати до сорока пяти минут. В случае с фильмом – несколько часов. Так что снова ждем! Я обычно иду к столу с закусками и угощаюсь тем, что предложат. В это время начнут свою работу ребята из других цехов: звуковики навесят на вас микрофон, реквизиторы спросят, какой кейс и какие часы вы предпочтете носить в кадре, и так далее. Затем, как только установят свет, вас снова вызовут на площадку. Обычно до начала съемок проходит еще одна репетиция, на сей раз «на камеру». Она, как правило, идет уже без сценариев, и все пытаются придать сцене ту атмосферу, которая будет в реальном дубле. Скорее всего, это единственная ваша репетиция перед тем, как начнется съемка.

Затем вы услышите, как кто-то кричит: «Последний штрих!» Это знак для гримеров и костюмеров – они выбегают на площадку подправить вам образ. Как только они закончат, наконец-то настанет время для съемки дубля. Так что с того момента, как вы прибудете на площадку, пройдет, вероятно, часа три-четыре, прежде чем вы начнете играть на камеру. С ума сойти, да?

В среднем снимают четыре-пять дублей. То есть у вас есть четыре шанса, а то и пять, чтобы отточить свою игру. Зачастую дубль не получается из-за проблем со звуком или камерой, так что очень важно, чтобы ваша подача оставалась единообразной. По-настоящему хороший дубль – это затейливый танец актеров, звукового и операторского цехов. Должна сработать каждая составляющая. При этом не надо перенапрягаться и пытаться каждый раз одинаково идеально исполнять сцену. Пока вы как минимум хорошо подаете каждую реплику, монтажер сможет слепить из всех составляющих достойный результат. В этом преимущество кино и телевидения – тут вам не прямой эфир.

«Последний штрих» на съемках «Прикосновения к Чарли»

Вместе со Стивом Кареллом жду начала съемок

Общее правило для всех актеров состоит в том, чтобы ни при каких обстоятельствах не останавливать сцену, особенно если у вас не одна из главных ролей. Сцену останавливает только режиссер. Если возникает очевидное препятствие, например вы подавились или кто-то принимается безудержно чихать, разумеется, надо прекратить играть. Помню, однажды на съемках «Офиса» была середина нашей сцены с Джоном Красински, когда фильтр на осветительном приборе над моей головой расплавился и медленно начал стекать прямо мне на макушку. Понятное дело, мы не могли продолжать, так что пришлось сделать перерыв. Тем не менее, если вы или другой актер допустили ошибку в реплике либо где-то за кадром зазвонил телефон, не останавливайтесь. Продолжайте, пока режиссер не закричит «снято!». Вы удивитесь, но подобные «отвлечения» и «ошибки» могут привнести нечто новое и интересное в игру актеров. Всегда продолжайте.

Если режиссеру покажется, что сцена вышла как надо, будет короткий перерыв, за время которого камеры переставят так, чтобы снять все с другого ракурса. Не хочу, чтобы мои советы напоминали заезженную пластинку, но я считаю, что такие перерывы – отличная возможность проверить стол с закусками. Никогда не знаешь, что новенького там может появиться.

После перерыва для перестановки освещения весь процесс начнется сначала, и так до тех пор, пока не будут отсняты все планы этой сцены. В конце концов вы услышите, как помощник режиссера кричит: «Снято! Двигаемся дальше!» Это значит, что вы готовы перейти к следующей сцене съемочного дня. Если вы в ней участвуете, вас тут же вызовут на репетицию. Если нет, отправят в трейлер – ждать.

Так и проходит весь день: приезжаете на съемку, едите, идете к костюмерам, идете к гримерам, ждете, репетируете, ждете/перекусываете/снимаетесь, ждете/перекусываете/снимаетесь, ждете/перекусываете/снимаетесь, заканчиваете. Когда я сказала одной своей подруге, тоже актрисе, что в книге, которую я собираюсь писать, будет этот раздел, она заявила: «Только обязательно расскажи всем, что на самом деле обычный день на съемках тянется очень медленно и скучно; приходится ждать несколько часов, а когда настает время играть, все несется со скоростью света. А потом все заканчивается, и ощущение, будто ты вообще без понятия, что только что произошло». Я рассмеялась в ответ. Так оно и есть.

Я только что описала вам самый обычный день на съемках фильма или однокамерного телесериала, такого как «Офис». Если сериал снимается несколькими камерами, все организовано немного иначе. Такого рода сериалы репетируются как спектакль, а записываются в студии, во время живого исполнения перед аудиторией. Примеры трехкамерной комедии – «Теория большого взрыва» и «Все любят Рэймонда». Сегодня такие проекты стали редкостью, но они еще существуют. График здесь выглядит следующим образом:

Понедельник: читка сценария, примерка костюмов, примерка прически и грима

Вторник: репетиции и расстановка актеров с режиссером

Среда/четверг: снова репетиции, в том числе прогоны для сценаристов и руководителей студии. Если сцены надо предварительно записать, записываются они в четверг

Пятница: день записи. Вы приезжаете примерно в полдень, репетируете в последний раз, обедаете, а вечером записываете серию перед живой аудиторией.

Я несколько раз появлялась в трехкамерных комедиях в гостевой роли и поняла, что график никогда не нарушается. В дни репетиций все начинается обычно около десяти утра, а заканчивается к пяти вечера. Это идеальная работа для тех, у кого есть семья и кто хочет забросить детишек в школу по дороге на студию, а вечером успеть накормить их ужином. Всю неделю вы получаете переписанные варианты сценария с учетом ваших репетиций. Я обожаю такой процесс. Это весело. И чувствуется командный дух. Если репетируют сцену, в которой вас нет, рядом есть стульчики, чтобы посидеть и посмотреть. На съемочной площадке фильма в таких случаях приходится ждать где-нибудь в коридоре или в трейлере. Гораздо интереснее наблюдать за тем, как работают другие актеры, а не пялиться на стену трейлера.

Для моей роли в «Крученом городе» сцену в ресторане предварительно записывали. Хотя сериал снимался в основном перед аудиторией, некоторые сцены снимались без нее, в основном из-за накладок с графиком или требованиями к организации площадки. В мой день мы отрепетировали, а потом сняли сцену за несколько часов. Но у меня бывали роли в других трехкамерных сериалах, где репетиции шли всю неделю, а съемки проходили перед зрителями. Головокружительное ощущение! Потрясающая работа, если сможете такую получить, конечно.

Помнится, однажды кто-то сказал мне, что лучшая причина стать актером – возможность «целовать людей и палить из пушек безо всяких последствий». Я проделывала на камеру и то и другое и должна признать: в обоих случаях получаешь на удивление похожий опыт. И там и там потеют ладони, бьется сердце, а потом чувствуешь себя взвинченным и немного под кайфом.

Если вас взяли на роль, где требуется выполнять трюки или сниматься в любовных сценах, не переживайте. В отличие от обычных сцен, где все репетируется в суете, такого рода сцены в большинстве своем подразумевают специальные репетиции и серьезное планирование. Особенно трюки. Из-за страховки и в целях безопасности студии вынуждены проявлять особую осторожность, снимая сцены, где актеры выполняют какие-либо трюки. На съемках постоянно присутствуют специалист по технике безопасности, координатор трюков и медик. Даже если все предельно просто, например актера резко толкают к стене или ему дают пощечину, сцену тщательно планируют, чтобы никто не пострадал.

Недавно я играла героиню, которая в одной из сцен выбегает на улицу и останавливает автомобиль, летящий прямо на нее. Затем, когда водитель отказывается ее подвезти, она стреляет в него и забирает машину. Так что в этой сцене мне предстояло не только выбежать на проезжую часть, но и выстрелить из пистолета. Не стоит и говорить, что мы репетировали снова и снова, и снова. За рулем машины сидел опытный каскадер. Но даже после всех репетиций и несмотря на твердую уверенность в профессионализме водителя я вздрагивала и отступала каждый раз, когда машина подъезжала слишком близко. Мне просто казалось, что он не сумеет остановиться вовремя. Он остановился, но все равно было очень страшно.

Каждый раз, когда в сцене фигурирует оружие, например пистолет, настрой у всех сразу становится очень серьезным. Прежде чем выдать мне пистолет из реквизита (он, кстати, был настоящим, заряженным холостыми), меня научили стрелять и обращаться с оружием. Тренировал меня специалист по работе с оружием на съемочной площадке. Я все узнала про отдачу при выстреле из огнестрельного оружия и носила крошечные беруши телесного цвета, чтобы звук не повредил мне слух. Хотя стреляла я холостыми, ощущение и грохот были как от настоящих пуль. Как только режиссер прокричал «Снято!», специалист по работе с оружием тут же подошел и забрал пистолет. Мне нельзя было носить его при себе и играть с ним, когда мы не снимали сцену, и меня это устраивало. На площадке внимательно следят за безопасностью всех присутствующих.

Любовные сцены также требуют специальной подготовки. Однако расстановка и репетиция вполне могут быть в один день со съемкой, хотя репетиции здесь сложнее, чем в обычных сценах. Может случиться так, что вы пожмете руку актеру, скажете «приятно познакомиться» и тут же начнете планировать съемку интимной сцены. Вот что надо знать о любовных сценах:

• Никто не ждет, что вы будете действительно целоваться на репетиции. Во время расстановки актеров обязательно нужно сымитировать поцелуй, пока вокруг вас крутится камера.

• В большинстве случаев (и особенно на телевидении) вполне можно обойтись «сценическим поцелуем»: вы открываете рот, но язык держите при себе. Если сцена не требует чего-то намного более интимного, сценического поцелуя будет достаточно. Но все равно нужно почистить зубы и прополоскать рот ополаскивателем перед съемкой. Или хотя бы пожуйте мятную жвачку.

• Говорят, некоторые актеры используют любовные сцены как возможность неофициально изменять своим вторым половинкам. Обычно это происходит в формате «частных репетиций» в трейлере. Если вам сделают подобное предложение, не дайте себя одурачить: если вы не на съемочной площадке вместе с режиссером, никакая это не репетиция.

• Что касается обнажения в кадре, о нем предупреждают до того, как утвердить актера на роль, и соглашаетесь вы на него тоже до подписания контракта. Режиссер или продюсер ни за что не должны внезапно давить на вас на съемках и просить раздеться. Если подобное случилось, спокойно извинитесь, отойдите в сторонку и тут же позвоните своему агенту или представителю в SAG. Во всех моих контрактах есть пункт «никакого обнажения». Вы тоже можете попросить о таком условии. Пункт об обнажении очень конкретный, в нем указывается, насколько вы обнажаетесь в кадре, если обнажаетесь вообще. Я слышала, у некоторых актеров в этом пункте сказано что-то в духе «актер обязан при необходимости продемонстрировать верхнюю часть ягодиц, но не все ягодицы» или «актриса обязана при необходимости продемонстрировать боковую часть груди, но не сосок». Как вам такая конкретика? В моем контракте значится «никакого обнажения», так что от меня никакой верхушки задницы или боковой части груди вы не дождетесь.

• Не стоит смущаться, если во время любовной сцены вы немного возбудитесь. Даже если вы просто играете роль, ваше тело может и не знать, что вы притворяетесь. Постарайтесь уделить время тому, чтобы «остыть» после сцены. Вполне возможно, адреналин у вас будет зашкаливать. Позанимайтесь йогой, выпейте чаю и постарайтесь восстановить равновесие.

С кем бы вы ни снимались в такой сцене, скорее всего, второй актер будет нервничать не меньше вас. Изображать интимную близость с человеком, с которым у вас по разным причинам – например, потому что вы оба в отношениях с другими людьми – не будет ее в реальной жизни, странно и неестественно. Так что расслабьтесь. Вероятно, ваш партнер паникует так же, как и вы.

Моя первая сцена с поцелуем на камеру была с Джоном Красински, когда мы снимали первый поцелуй Джима и Пэм в «Офисе». На случай если вы не знакомы с сериалом, рассказываю: Джим и Пэм были коллегами, но флиртовали друг с другом на протяжении двух сезонов. То был не только мой первый значимый поцелуй в кадре, но еще и их первый поцелуй, и все, кто работал над сериалом, хотели, чтобы он получился таким как надо.

Сценаристы решили, что поцелуй случится после корпоратива в стиле казино. В той серии Джим подкарауливает Пэм на парковке и признается, что любит ее. Пэм, чувствуя вину из-за того, что обручена с другим, говорит в ответ, что считает его просто другом. Джим уходит с разбитым сердцем. Пэм – также с разбитым сердцем – возвращается в офис, звонит своей маме и признается в чувствах к Джиму. Неожиданно в кабинет входит Джим, подходит к Пэм и целует ее. Она, ничуть не сомневаясь, отвечает на поцелуй. Понятное дело, момент был очень важным. Он доказывал то, что и так знали все зрители: Джиму и Пэм суждено быть вместе.

На протяжении нескольких недель до съемок мы с Джоном подолгу обсуждали сцену с нашим режиссером Кеном Куописом, сценаристами и продюсером Грегом Дэниелсом. Кроме того, мы с Кеном говорили о том, что, на мой взгляд, должна чувствовать Пэм за несколько мгновений до поцелуя и как она может отреагировать после. Мы проделали массу работы на этапе подготовки. Но саму сцену мы официально не репетировали вплоть до дня съемок.

Сцену поцелуя назначили на конец рабочей недели, на поздний вечер, когда почти все уже разошлись по домам. Осталось всего несколько человек из съемочной бригады, несколько сценаристов и продюсеры. Кен недавно сказал мне: «Помню, вы с Джоном невероятно волновались, а мне казалось, что моя задача – при вас говорить об этой сцене максимально небрежно, ничем не выдать, насколько она монументальна. Не помогало и то, что, когда мы дошли до съемок, в описании сцены значилось «ДЖИМ ЦЕЛУЕТ ПЭМ!!!» – да, вот так, сплошь заглавными буквами, курсивом, еще и с тремя восклицательными знаками в конце».

Помню, Кен казался довольно расслабленным, когда вызвал меня и Джона на площадку для расстановки. Мы решили, что я буду звонить маме с телефона, стоявшего на столе в кабинете Джима, так что мне придется стоять спиной к двери и я не увижу, как Джон войдет в комнату. Мы обсудили сам поцелуй. Все мы сошлись на том, что он должен быть простым, что оба должны смаковать его, но ничего не изобретать. Никакого языка (да, это мы обговаривали отдельно). Мы прошли расстановку, но сам поцелуй так и не отрепетировали. Потом режиссер отправил нас по трейлерам с четким указанием не видеться до начала сцены.

Мы сидели порознь как минимум час, пока на площадке настраивали камеры и прятали их так, чтобы они не бросались в глаза. Наши герои не знали, что в этот момент их снимают, так что Кен не хотел, чтобы мы видели камеры. Он хотел, чтобы все ощущалось максимально реально.

Казалось, прошла целая жизнь, и вот нас наконец позвали снимать сцену. Свет на площадке был приглушенный. Я не видела ни людей, ни камеры; все было совсем по-настоящему. Кен молча подвел меня к столу Джима. Он сказал, что не хотел кричать «мотор!», потому что это могло уничтожить для меня ощущение реальности сцены. Вместо этого он велел подождать немного после того, как он уйдет, и начинать. Он заверил, что камеры будут включены.

Джон Красински, мой соучастник преступления

Когда он ушел, я полностью погрузилась в новую реальность. Я стала Пэм, я разговаривала с мамой по телефону, и у меня разбивалось сердце. Я говорила в трубку, что люблю Джима, но не могу признаться ему в своих чувствах. И внезапно Джим вошел в дверь. Я повернулась и увидела его, и мне казалось, что сердце вот-вот выскочит из груди. Мне так хотелось сказать ему, что я чувствую, но, прежде чем я сумела, он поцеловал меня. И все было просто идеально.

Режиссер закричал «снято!». Продюсеры вышли из-за углов, где они все это время прятались, на площадку, и у них был такой уверенный, удовлетворенный вид! Не хочу хвастаться, но все мы знали, что у нас получилось. Мы только что сняли один из лучших поцелуев в истории телевидения. А на всякий случай мы сделали еще два дубля. И все. Ощущение было потрясающее. Если бы всегда все проходило так гладко.

Следующий мой большой экранный поцелуй случился в фильме «Лезвия славы» – сцена с поцелуем была комической, а моим партнером был Джон Хидер. В отличие от «Офиса», никакого планирования продолжительностью в месяц там не было. В день съемок мы отрепетировали и обсудили сцену с режиссерами. Они считали, что будет забавно, если мы поцелуемся «на всю катушку», поскольку большую часть фильма наши герои были очень сдержанными. Мы с Джоном думали, будто поняли, что это значит.

Чуть позже в тот же день мы снимали саму сцену. Памятуя о том, что работать надо «на всю катушку», мы с Джоном изобразили совершенно зашкаливающий страстный сценический поцелуй. Мы открывали и закрывали рты, сминали губы друг друга. Мы делали так в течение нескольких дублей, но нам говорили одно и то же: «Ребята, все это и правда хорошо, но целоваться вы должны на всю катушку. Вот прямо на всю! На всю катушку!». А мы очень хотели все сделать правильно. Так что во время дополнительных дублей мы с Джоном целовались еще смачнее и еще дольше, наши губы работали без остановки. Только режиссеров это все равно не устраивало.

Наконец после четвертого дубля к нам подошел один режиссер и сказал: «Ребята, все, по-другому тут уже не скажешь. Надо, чтобы вы пустили в ход языки. Мы снимаем крупный план, и там видно, что поцелуй ненастоящий. Вот что мы имеем в виду, когда говорим, что целоваться надо «на всю катушку». Это про языки. Не про продолжительность». Мы с Джоном так хохотали! Оказывается, мы совершенно неправильно поняли смысл того, что нам говорили. В следующем дубле мы все сделали «на всю катушку», и языки там тоже фигурировали. Кстати, для нас обоих это была первая в жизни сцена поцелуя с языком. И все получилось!

Джон Си Райли и я на съемках фильма «Взлеты и падения: История Дьюи Кокса»

К слову о языке. Мне довелось активно им поработать в любовной сцене с Джоном Си Райли в фильме «Взлеты и падения: История Дьюи Кокса» (только что я осознала, что перецеловала немало Джонов). У нас была не только сцена, где я вылизывала его лицо, но и, пожалуй, самая интимная любовная сцена, в какой мне доводилось сниматься на сегодняшний день. То была тщательно выстроенная, эксцентричная комичная сцена секса, где актеры активно шлепают друг друга, давятся, кряхтят, облизывают друг другу лица, а одежды на них при этом очень мало. Это была наполовину любовная сцена, наполовину трюк.

В определенный момент я должна была дать Джону коленом в пах, пока он притворялся, что душит меня. Мы репетировали расстановку снова и снова. Все знали, чего и когда ожидать. Мы практически танец исполняли. Хотя фильм был сатирической комедией, когда пришло время снимать сцену, мы с Джоном Си Райли оказались в одной постели практически обнаженными. На мне были трусики тонг телесного цвета, а грудь закрывала такого же цвета лента без бретелек. Джон был абсолютно обнажен, за исключением специального мешочка телесного цвета, который был надет поверх его пениса. Назначение этих «нарядов» состояло в том, чтобы в кадр случайно не попало обнаженное тело. Однако в реальности они определенно не оставляли пространства для воображения.

Наш режиссер Джейк Кэздан относился к нам с большим уважением. Он попросил организовать «закрытую площадку». Это означало никаких посетителей, никаких фотографий, а все видеомониторы с картинкой сцены были выключены, кроме его собственного. На площадку допускались только те члены съемочной бригады, без которых было не обойтись. Просто чтобы вы знали: вы можете попросить об этом, когда снимаетесь в любовной сцене. Скажите режиссеру, что хотите «закрытую площадку», и вам ее дадут.

Мы с Джоном пришли на площадку в халатах и не снимали их до самой последней минуты. Как только Джейк прокричал «Снято!», нам тотчас же вернули халаты, чтобы мы не стояли практически голыми, выслушивая комментарии насчет отснятого материала и ожидая, когда все будет готово к следующему дублю. К тому моменту, как сцена закончилась, мы оба вымотались и ужасно вспотели. В тот день мы с Джоном Си Райли быстро сблизились. Мы должны были доверять друг другу на базовом уровне. Он очень одаренный актер, невероятно предан своему ремеслу, и для меня было честью работать с ним. В конце фильма он отдал мне свой мешочек для пениса в качестве прощального подарка.

Мне очень повезло, что я никогда не попадала в компрометирующее положение на съемках любовных сцен. Я всегда чувствовала себя в безопасности, чувствовала, что ко мне относятся с уважением. Моя подруга, тоже актриса, однажды рассказала мне, что как-то раз во время съемок такой сцены один очень известный актер засунул руку ей под юбку. Заметьте, это не было запланированным движением. Она подозвала режиссера и громко сказала: «Что-то я не помню, чтобы мы обсуждали, как он будет засовывать руки мне под юбку. Я что-то пропустила на наших репетициях?» Режиссер строго посмотрел на актера и сказал: «Нет, мы ничего такого не обсуждали. Больше так не делай». Хороший режиссер.

Когда доходит до любовных сцен и трюков, в конечном счете именно вы отвечаете за собственную безопасность и комфорт. Если вы чего-то не понимаете, спросите. Если что-то вызывает у вас дискомфорт, заявите об этом.

Приходить в уже сработавшуюся команду, чтобы провести в ней день-два, играя маленькую роль, непросто. Я была в таком положении. Чувствуешь себя единственным никому не знакомым человеком в День Благодарения. Постоянные актеры, скорее всего, будут вежливы, но не слишком дружелюбны. Режиссер вас особенно успокаивать не будет, его внимание будет сосредоточено на постоянных актерах. Наряд вам, скорее всего, будут подбирать в спешке, и сядет он плохо. У вас не будет друга, который составил бы вам компанию. Вам будет одиноко. Несмотря на все эти неудобства, ваша задача – явиться на съемку, держаться тише воды ниже травы, проделать свою работу и уйти.

Представьте, что у вас засорился унитаз и вы вызвали сантехника решить эту проблему. Нет ничего более раздражающего, чем сантехник, который опаздывает, болтает столько, что у вас уши вянут, тормозит все ваши дела и пытается продать вам новую ванну. Не становитесь актерской версией такого вот надоедливого сантехника. Приезжайте вовремя и будьте во всеоружии. Держитесь в стороне, не просите сфотографироваться с актерами и не приглашайте актеров/режиссера/продюсера на свое шоу импровизации, которое вот-вот выйдет. Не предлагайте дополнительных реплик или вариантов того, как ваш герой может вернуться в последующих эпизодах. Не беспокойтесь о выстраивании сети и о том, как вам выделиться. Не просите предоставить вам копию отснятого материала для вашего ролика – позже ваш агент может позвонить на студию и обратиться с этой просьбой от вашего имени. Просто почините унитаз. Все будут от вас в восторге, если вы просто придете и почините унитаз.

В «Шоу 70‐х» я играла Стейси Уонамейкер, высокомерную продавщицу из свадебного салона, которая всячески досаждала Джеки (Мила Кунис). У меня было две сцены с Милой Кунис и Уилмером Вальдеррамой. Шел седьмой сезон сериала – последний год Тофера Грейса в проекте.

Как вы знаете, я всегда нервничаю, когда берусь за новую работу. Ничего не могу с собой поделать: беспокоюсь, как бы хорошо сыграть, гадаю, впишусь ли в коллектив на съемках. Чувствую себя маленьким ребенком, идущим в новую школу. А когда ты оказываешься приглашенным актером в сериале, который давно стал хитом, все воспринимается еще острее. Актерский состав и члены съемочной бригады успели сдружиться – они все же работали над этим шоу уже семь лет. Я чувствовала себя пятым колесом. На репетициях со мной никто не разговаривал. В перерывах тоже. Никто не пригласил меня пообедать вместе. На самом деле за весь день мне никто не задал ни единого вопроса. Единственным, кто не просто сказал «привет» и «пока», был Кертвуд Смит, игравший в сериале отца. В один из дней мы перекинулись парой слов у стола с закусками. Я почти уверена, что никто не спросил, как меня зовут. Тогда мне все казалось очень странным, хотя со временем я осознала, что в подобном поведении нет ничего необычного. Это не значит, что все люди сволочи. Вообще об этой команде сложно было сказать хоть что-то плохое: талантливые, вежливые и очень приятные в общении люди. Каждый вечер, когда съемки заканчивались, весь актерский состав выходил к зрителям и раздавал автографы.

Представьте же мое удивление, когда на пути к гримерной после записи эпизода меня остановил Тофер Грейс. У нас не было ни одной общей сцены, так что официально мы даже не были представлены. Он сказал: «Привет, я Тофер. Ты Дженна, верно? Играла Стейси?» Я сказала, мол, да, это я. И тут он заявил: «Слушай, ты была великолепна. У тебя есть потрясающее умение настоящего комика выдерживать паузу с самым серьезным лицом. Мне очень понравилось, как ты сыграла ту сцену. Очень круто. Как у тебя вообще дела на актерском поприще?» «Ну, для меня было очень важно стать актрисой, – призналась я. – Но мне трудно, понимаете? Хватаюсь за любую работу, какую могу получить». И тогда он сказал мне: «Просто продолжай в том же духе. Мою манеру тоже не сразу поняли. Но вот ты и правда очень забавная. Поверь мне. Отличная работа». Я покраснела, мы пожали друг другу руки и разошлись. Но… ух ты! До чего крутой был момент! Через много лет, когда я уже снималась в «Офисе», мы столкнулись на одной вечеринке по случаю вручения какой-то премии. И он воскликнул: «А я помню тебя! Ты была в «Шоу 70‐х», играла такую высокомерную владелицу магазина. Я знал, что однажды ты всем задашь перцу! Поздравляю со всеми твоими достижениями!» И снова – ух ты! С тех пор мы с Тофером друзья. Даже снялись вместе в кино («Гигантский механический человек»), а еще вместе продюсируем анимационный телесериал («Только для взрослых» (Adult Content)).

В роли Стейси Уоннамейкер в «Шоу 70‐х»

Не каждый актер будет лезть из кожи вон, пытаясь поддержать своего коллегу. Как я уже говорила, в большинстве случаев вы уходите со съемочной площадки, гадая, знает ли хоть кто-то, что вы вообще здесь были. Вот чему я научилась у Тофера в тот день: если вы найдете минутку, чтобы сказать хоть что-то приятное актеру, исполняющему гостевую роль, ваши слова надолго останутся в его памяти. Я всегда помнила об этом проявлении доброты и старалась так же относиться к другим. Если вы проявите любезность в общении с начинающим актером, он никогда вас не забудет. Я помню каждого актера, который находил минутку, чтобы отнестись ко мне великодушно и по-доброму, когда я только начинала карьеру. Вот их имена: Молли Шеннон, Тофер Грейс, Джон Си Райли, Майкл Дуглас, Линда Карделлини, Роберт Форстер, а также Мэттью Лиллард и покойный Питер Бойл. Им я бесконечно буду благодарна и преданна.

Самым впечатляющим примером щедрого партнера по съемкам стал для меня Крис Мессина, с которым мне довелось играть в фильме «Гигантский механический человек». Крис в свое время работал с Вуди Алленом, Сэмом Мендесом, Эми Адамс, Дженнифер Энистон и многими другими. Он великолепный партнер. Он ставит перед собой задачу дать своему партнеру по фильму то, что ему необходимо для максимально эффектной игры.

Как-то вечером во время работы над «Гигантским механическим человеком» мы с Крисом снимали сцену на улице, на железнодорожной станции. Снимали мы ее зимой в Детройте, и холод был адский. Крис играл уличного артиста и должен был стоять абсолютно неподвижно, будто статуя, пока я произношу длинный монолог. Более того, он был покрыт серебряной краской и стоял на ходулях. При этом моя героиня была закутана в парку, а на голове у нее была шерстяная шапочка. Сначала мы снимали общий план.

Затем перешли к моему крупному плану, и я сказала Крису, что он может спуститься и погреться. У него в этой сцене не было реплик, а я не хотела, чтобы он мерз, раз в кадре его все равно не будет. Я вполне могла смотреть на отметку на высокой лестнице и притворяться, будто обращаюсь к нему. Крис и слышать ничего подобного не желал. Сказал, что будет стоять на своем месте, и неважно, сколько понадобится времени; он был уверен, что разница есть. На протяжении многих дублей он стоял там, за кадром, замерзая в десятиградусный мороз. И он был прав: разница чувствовалась.

К сожалению, не все люди такие, как Крис Мессина. Я работала с актерами, которые не знали свой текст, с актерами, которых интересовал только их собственный крупный план, с актерами, которые являлись на площадку еле живыми из-за похмелья. Однажды я присутствовала на читке, где главный актер проекта исподтишка рассылал сообщения по электронной почте, спрятав смартфон под столом. Еще как-то раз у меня была сцена с актером, который забыл одну из своих реплик, а потом во всеуслышанье обвинил меня: «Я не мог вспомнить, что говорить, из-за того, как она на меня смотрела!» Он явно был раздражен тем, что облажался, но, вместо того чтобы взять на себя ответственность, предпочел выплеснуть все на меня. Одна моя подруга как-то играла с актером, который за всю первую неделю репетиций не произнес ни единой реплики. Вечно тявкал на нее, как собака. Правда-правда.

Однажды я работала с актрисой, которая никак не могла вспомнить свои реплики. Когда наступило время для моего крупного плана, она настолько откровенно запуталась в тексте, что это просто уничтожило и мою работу. В перерыве режиссер предложил снять дубль без нее, так, чтобы реплики подавал один из помощников продюсера, стоя за кадром. Я согласилась, а актрисе режиссер сказал, что мы прерываемся на обед. Как только она ушла, мы сняли без нее еще два дубля. Мне повезло, что за меня заступился режиссер. Но вы можете оказаться в ситуации, где придется проявлять изобретательность, чтобы защитить качество собственной игры, притом что от партнера не будет никакого прока. Это очень трудно, особенно в начале карьеры, поскольку вы можете оказаться недостаточно «статусным» актером, чтобы отстаивать собственные потребности.

С Крисом Мессиной на съемках фильма «Большой механический человек»

Большинство актеров, с которыми мне доводилось работать, были добрыми, профессиональными и хорошо подготовленными, но встречались и непрофессиональные скотины. Это нечастое явление, но, если окажетесь в подобной ситуации, просто напомните себе о приятной стороне актерской работы – в большинстве случаев она непродолжительна. Если вы пришли в проект на несколько дней или месяцев, вы справитесь. Тем не менее если вы оказались в ситуации, где вас притесняют или над вами издеваются, скажите кому-нибудь. Вы не обязаны работать в таких условиях – ни одного дня.

Давайте сменим тему и немного поговорим об актерском «Кодексе молчания». Творческая среда требует, чтобы люди представали перед другими предельно уязвимыми. Наша профессия требует интимности, не предоставляя при этом особой приватности. Тем не менее актеры должны иметь возможность ходить на работу и не беспокоиться о том, что их жизнь станет достоянием общественности. Я работала со множеством звезд и слышала кое-что об их личной жизни. Иногда намеренно, иногда нет. Как бы то ни было, я никогда не повторяла ничего из услышанного. Как раз когда я снималась в «Шоу 70‐х», у Уилмера Вальдеррамы в самом разгаре был роман с Линдси Лохан, о чем судачили все таблоиды. А Эштон Кутчер начал встречаться с Деми Мур. На съемочной площадке я многое видела и слышала об этих отношениях. И не сказала об этом ни одной живой душе. Даже самым близким друзьям. Я безоговорочно приняла тот факт, что частью работы приглашенного актера всегда будет помощь в создании такой среды, где все актеры будут чувствовать себя в безопасности.

Как-то раз я работала с одной очень известной актрисой, и она постоянно бегала в трейлер к гримерам – ее тошнило. Это случилось трижды. Я знала, что она, должно быть, беременна, и через несколько месяцев, когда об этом объявили официально, поняла, что была права. Я никому об этом не сказала. Мне самой в один прекрасный день пришлось подписать документы о разводе прямо на съемочной площадке «Офиса». Клерк привез их ко мне на работу, и я подписывала их в перерыве, на глазах у всего актерского состава и съемочной бригады. В другой раз я разрыдалась прямо на площадке, когда получила сообщение, что умерла моя бабушка. Я плакала на плече помощника режиссера. И все сохранили это в тайне.

Так что, если очень хочется посплетничать, притворитесь, что вы священник или психотерапевт, и пусть все, что происходит на съемочной площадке, останется конфиденциальным. Возможно, однажды вы сами станете знаменитым актером и вам придется положиться на благоразумие других людей. Не сплетничайте. И не продавайте истории таблоидам. Защищайте артистов. Теперь вы один из них, так ведите себя как член семьи.

Однажды я была на вечеринке и услышала историю про Эдди Мерфи. Рассказывал ее парень, сыгравший в массовке в одном из его фильмов. По его словам, перед началом съемок статистов собрали и строго сказали им: «Ни при каких обстоятельствах не заговаривайте с мистером Мерфи. Даже не смотрите мистеру Мерфи в глаза, когда он на площадке». Актер, рассказывая эту историю, подразумевал, что Эдди Мерфи – настоящая скотина, раз завел такое правило. «Да кем он себя возомнил? Мы все люди! Если бы я был знаменитостью, я бы так никогда не поступил. У нас тут творческое сообщество!» Что ж, во‐первых, кто знает, правду ли рассказывал тот парень? Кто знает, действительно ли у Эдди Мерфи есть такое правило или же просто какой-то помощник продюсера пытался придать себе важности в глазах статистов, раздавая им указания? Как бы то ни было, исключительно в целях дискуссии притворимся, что все сказанное правда и Эдди Мерфи действительно требует, чтобы на съемочной площадке с ним не заговаривали и не смотрели ему в глаза. Запомните это, а я пока расскажу вам еще одну историю.

Мне несколько раз доводилось работать с Уиллом Ферреллом, больше всего – над фильмом «Лезвия славы». Фильм был крупнобюджетный, а у Уилла была главная роль. Ему предстояла огромная работа: куча реплик, продуманные костюмы и трюки на льду. И вот что я заметила: с того момента, как Уилл выходил из трейлера, и до того, как режиссер кричал «мотор!», люди постоянно пытались с ним заговорить. Эй, Уилл, как дела? Тебе что-нибудь принести? Хочешь кофе, Уилл? Воды, Уилл? Хоть что-нибудь, Уилл? Как прошли выходные, Уилл? Смотри, какая фигня, Уилл! Эй, Уилл, мой сын твой большой фанат и у него завтра день рождения, ты не против записать для него крошечное сообщение? Эй, Уилл, ты еще будешь вести SNL [67]? За какую команду будешь болеть в эти выходные, Уилл? Это было сумасшествие какое-то. На каждом шагу с ним кто-то заговаривал. Ему было даже дух не перевести. Что ж, вообще-то Уилл – милейший человек. Казалось, он поговорил со всеми. А я стояла и недоумевала, как он может сосредоточиться в такой обстановке. Каким-то образом ему это удается. Судя по всему, внимание идет ему на пользу. Или, как минимум, не особенно беспокоит. Представьте себе такую ситуацию: вы идете на прослушивание, и каждый человек на вашем пути от машины до офиса кастингового агентства пытается заговорить с вами, пялится на вас или пытается сделать фото. Получится у вас хорошо сыграть? У меня нет. Это нервирует и отвлекает. Я вообще нервный и застенчивый человек. Когда мне приходится выступать, я чувствую себя уязвимой. Мне нужно пространство, чтобы сосредоточиться. Уилл, судя по всему, от природы общительный. Должно быть, он черпает энергию, устанавливая связь с людьми. Это не про меня. К счастью, у меня и проблемы такой нет. Со мной люди день напролет не разговаривают и сфотографироваться не просят. Но, если бы подобное стало происходить, скорее всего, я бы установила какие-то границы, чтобы качественно выполнять свою работу.

Все это возвращает нас к Эдди Мерфи. Если ему нужно побыть в одиночестве, чтобы подготовиться, я его не осуждаю. Давление на исполнителей главных ролей оказывается огромное, и внимание к ним очень велико. От того, насколько круто он (или она) сыграет, зависят миллионы долларов. На счету у Эдди несколько фильмов, где он перевоплощается сразу в нескольких героев, а значит, изображая мать семейства, он должен помнить, что делал в своей импровизации, изображая отца. Да ради всего святого, если человеку нужно пространство, дайте ему пространство. И не осуждайте его за это.

Пока о потребностях актера сообщают по-доброму, такие просьбы надо уважать. Я считаю, наша задача – лелеять и защищать друг друга. Вы вряд ли осудите спортсмена на Олимпиаде за то, что он не захочет поболтать за несколько секунд до выхода на разновысокие брусья. Не поддавайтесь искушению впасть в цинизм, не осуждайте, не проявляйте негатива по отношению к другим актерам.

А самое главное: не осуждайте себя за то, что требуется лично вам как артисту для успеха в своем деле. Чем больше вы будете работать, тем лучше станете разбираться в том, как вам организовать свой рабочий процесс, чтобы добиться оптимальной игры, начиная с количества времени на подготовку и заканчивая тем, сколько вы находитесь на съемочной площадке. Какими методами вы можете воспользоваться, чтобы сосредоточиться? Я играла в спектакле в Нью-Йорке и была вынуждена делить гримерную с другими актерами. Как вскоре выяснилось, мне очень трудно сосредоточиться перед выходом. Каждый вечер я приносила наушники и слушала тридцатиминутный плейлист, пока накладывала грим. Меня не волновало, что остальные актеры сочтут меня необщительной. Мне предстояло выйти на сцену и выступить. Для меня время болтовни наступало после этого.

Не бойтесь немножко потакать себе. Иметь ритуалы нормально. Иметь потребности нормально. Важно то, что мы находим способ создать такую среду, где каждый будет чувствовать себя удовлетворенно.

Если вам нужен краткий справочник по этикету на съемочной площадке, держите при себе список со следующей страницы. Сделайте закладку, перечитывайте его, придерживайтесь его – и сможете внести свой вклад в формирование творческого и конструктивного опыта, к которому стремятся ваши коллеги-актеры, члены съемочной бригады и режиссер.

Я жила в Лос-Анджелесе уже два года, когда в один прекрасный день вошла в Pottery Barn, и у меня внезапно случилась паническая атака. В Pottery Barn я пошла, чтобы купить подруге подарок на свадьбу, и запаниковала, осознав, что ни один из пунктов составленного ею списка мне не по карману. Я стояла в магазине, озиралась и гадала, смогу ли хоть когда-нибудь закупаться в подобном месте.

Моей подруге было двадцать четыре, у нее была хорошая работа, она собиралась замуж. В списке у нее были всякие разные штуки, которые просят взрослые состоявшиеся люди, вроде столового сервиза ручной работы и простыней плотностью в четыреста нитей [68]. А в моей жизни царил полный хаос. После того как мой первый сосед бросил попытки стать актером и вернулся домой, я жила с чужим человеком, которого нашла благодаря компании по подбору соседей. Кредитка моя опустела. Никакой актерской карьеры у меня не было. Я даже в профсоюз еще не попала, а от моего агента уже несколько месяцев не было вестей. О, и ко всему этому я чуть не стала – правда, случайно – дорогой девочкой по вызову. Мое будущее представлялось бесконечной чередой отказов и паршивых квартирок, забитых хламом с барахолки.

Я потеряла контроль. Прямо там, в Pottery Barn, пока я сидела на одном из их шикарных кожаных диванов «Честерфилд», который я, конечно, не могла себе позволить, меня прорвало. «Какого черта я творю? – подумала я. – Всем плевать, что я здесь». Я рыдала посреди магазина, а из динамиков доносилась жизнерадостная рождественская музыка. О Господи! Я же не осилю очередное Рождество со всеми родственниками и друзьями семьи, со всеми этими вопросами в духе «когда же я увижу тебя по телевизору?» и «как там дела с Голливудом?». Я серьезно хотела все бросить.

Я часто рассказываю эту историю, выступая перед студентами актерских факультетов. Дело в том, что мне задают много вопросов, но в основном начинающие актеры хотят узнать, как пережить отказы, смятение, сомнения и все те препятствия актерской карьеры, которые кажутся непреодолимыми. Хотелось бы мне иметь наготове простой ответ. Все, что я могу сказать: «Я это проходила». У каждого артиста свой путь, вы тоже найдете свой – и для этого придется определить, сколько вы сможете выдержать. Дело в том, что трудности, сомнения и неуверенность в себе – неотъемлемые составляющие жизни актера.

Но вернемся в Pottery Barn. Чтобы двигаться дальше, мне надо было как-то скорректировать собственные ожидания относительно того, что значит быть актером. Во-первых, надо было принять тот факт, что быстро ничего не произойдет. У меня сложилось представление, что я неудачница, потому что успеха нет «слишком долго» – отсюда в основном и проистекала моя тревожность. Надо было прекратить сравнивать себя с другими и жить жизнью актера со всеми ее взлетами и падениями. Стало быть, надо было сменить подход к ситуации. Актерская профессия – это еще и образ жизни. Я не могла закупаться в Pottery Barn, потому что не пошла по проторенному пути, не выбрала обычную работу. Я решила стать артистом, и теперь мне предстояло принять все, что связано с этим решением.

Если бы я могла вернуться в прошлое и дать рыдающей Дженне парочку советов, чтобы упростить ей жизнь, вот что я сказала бы:

Шаг первый: позволь себе быть актрисой. Не извиняйся за то, что ты странная. Живи жизнью художника и не стыдись этого.

Шаг второй: создавай свои собственные работы.

Шаг третий: никогда не сдавайся.

В конечном счете вы должны найти свой путь. И найдете. Так что будьте терпимы к себе. Постарайтесь его принять. Ну и, пожалуй, держитесь подальше от Pottery Barn, пока не получите первую крупную роль.

В непростые годы начала карьеры я старалась максимально занять себя и не думать постоянно о том, что телефон не звонит. Чем я только ни занималась! Составляла подробную картотеку всех директоров по кастингу, у которых мне доводилось проходить пробы. Записывала, что и когда на мне было надето, как я себя чувствовала и какой была обратная связь. Никакой практической цели у картотеки не было. Со стопроцентной уверенностью могу сказать: составляла я ее, чтобы не свихнуться. Я прекратила обновлять ее много лет назад, но она до сих пор стоит где-то на полке у меня в кабинете.

Когда я (недолго) работала администратором, я иногда разговаривала с разными акцентами. Да, это было немного странно, особенно если учесть, что я ужасно изображаю акценты. Но мне было все равно. Иногда я просто наблюдала за людьми – например, сидела в какой-нибудь закусочной и подслушивала чужие разговоры. Мне нравилось изучать поведение людей в разных ситуациях. Особенно нравилось подслушивать ссоры. Думаю, во мне говорил адвокат-стервятник [69]. И знаете что? Когда люди реально начинают злиться, они принимаются говорить тише, а не громче. Отличная идея; обязательно надо попробовать в следующей сцене, где будет ссора. Между прослушиваниями для «Офиса» (а они шли несколько месяцев) я каждый день ставила перед собой задачу: притворяться Пэм. Я покупала продукты в магазине, стирала белье и ходила в кино, как Пэм. Пэм из тех людей, которым трудно постоять за себя. Так что, например, когда кто-то пролезал вперед меня в продуктовом, я ничего не говорила. А вот Дженна непременно сказала бы пару ласковых! Но Пэм не такая, так что я негодовала молча. Я придумала столько деталей о жизни Пэм, что импровизировать на прослушиваниях стало очень просто (я по-прежнему иногда пользуюсь этим упражнением, когда готовлюсь к новой роли).

ЗЕЙН, БОННИ

1999 – пробы на роль Никки в пилотном эпизоде

19.11 – прослушивание – безымянный детектив, пилотный эпизод – ABC (на мне были джинсы Santa Barbara, голубая рубашка, коричневые ботинки)

ПОВТОРНОЕ ПРОСЛУШИВАНИЕ + ПРОБЫ С РУКОВОДСТВОМ!

7.01 – ПРОСЛУШИВАНИЕ – безымянный проект о 30‐х, пилотный эпизод – ABC

Дэвид Ронн, Джей Шерик – сценарист/продюсер

(на мне была юбка в клетку, черный топ без рукавов – прямые/ завитые волосы)

29.01 – ПРОСЛУШИВАНИЕ – подготовка к проекту Пола Симмса «Декстер»

на камеру

7.03 – Производство пилота – в 2006 г. роль ДЖЕССИКИ

черный топ, джинсы + ботинки

Еще, чтобы занять себя, я иногда придумывала номера для немого комического волшебного шоу и выступала с ними. Да, вы все прочли правильно: немое, комическое, волшебное. Вот как все начиналось: я была на вечеринке, и мой друг Брайан начал жестикулировать, будто бы показывая невидимые фокусы. Он уже много лет проделывал такие штуки на вечеринках – это была его фишка. Смотрится уморительно. Я долго его умоляла и выпросила-таки разрешение превратить все это в номер. Я пошла домой и поработала над ним, отточив в конечном счете пять «фокусов». Затем я своими руками изготовила реквизит, надела фрак, купленный в секонд-хенде, зализала волосы назад и организовала себе выступление в комедийном клубе (как жаль, что не осталось фотографий!).

В маленьких комедийных клубах, чтобы попасть в число выступающих, надо привести зрителей. Чем больше людей придет на вас посмотреть, тем более выгодное время вам выделят для выступления. Выступала я несколько раз и приглашала всех своих знакомых. Всегда было весело, люди всегда смеялись. Мне нравилось давать такие представления. Все было хорошо вплоть до того дня, когда я не смогла уговорить ни одного человека пойти со мной в клуб в Долине. Организатор надо мной сжалился и сказал, что я все равно могу выступить. Поставили меня предпоследней. Когда пришла моя пора выступать, я вышла на сцену в винтажном фраке, со всеми своими приспособлениями и услышала, как кто-то в зале пробормотал: «Ну, отлично, комик с реквизитом». Из меня будто весь воздух вышибли. Я изо всех сил старалась проигнорировать этого непрошенного комментатора и все равно выступить. И вот я показываю первый фокус, а в зале никто не смеется. Вообще никто. Ой-ой. Аудитория собралась суровая, а мне предстояло показать еще четыре фокуса. Для второго я подняла знак, на котором было написано, что мне требуется доброволец из зрителей. Не поднялось ни единой руки. Я стояла в тишине с плакатом в руках. И ни звука. Господи ты боже мой! Казалось, мое пятиминутное выступление тянулось часа три. Какое унижение! Я пропустила этот фокус и перешла к оставшимся трем, а потом, сгорбившись, спустилась со сцены под жидкие аплодисменты. Это был последний раз, когда я выступала с немым комическим номером. Бывает, люди уходят, хлопнув дверью напоследок. Я уходила практически с рыданиями.

Серьезно, мне нравился тот номер. Я обожала выступать с этими фокусами. Да, меня не заметил ни один агент, ни один директор по кастингу. Да, это не принесло мне приглашений на пробы или предложений от продюсеров. Зато я выбиралась из дома. У меня появилось место, где можно выплеснуть всю неиспользованную творческую энергию. Я ходила по комедийным клубам, смотрела, как выступают другие, окружала себя творческими людьми. Благодаря этому номеру я продержалась семь месяцев. Он питал мои душевные силы – до того вечера в Долине, когда все пошло прахом.

После того как мое волшебное представление отправилось на дальнюю полку, энергии понадобился новый выход. Я начала рисовать. Хотя никогда в жизни я ничего не рисовала, я решила попробовать создать книгу комиксов по мотивам собственной биографии. Записалась на занятия в местном учебном центре и купила с десяток книг о том, как рисовать комиксы. Для начала я рисовала по одной панели в день. Рисунки увидела одна моя подруга и попросила стать ее партнером по проекту – она делала книгу, которая помогла бы людям, страдающим от перенапряжения глаз. Так что я проиллюстрировала книгу для людей с перенапряжением глаз (ее так и не напечатали), что в свою очередь привело к другому проекту: мне довелось раскрашивать книгу по просьбе мужчины, руководившего центром для детей с нарушениями слуха.

Было так приятно что-то создавать! Приятно, что никого не надо было пытаться порадовать, кроме самой себя. Рисование стало безопасным пространством, куда я могла сбежать от болезненных отказов и долгих лет тягот, чтобы просто сделать перерыв.

Кстати, если прямо сейчас у вас возникла острая потребность в эскапизме, предлагаю вам раскрасить рисунок на следующей странице – Старого короля Коля [70]. И да, вы правы, нарисовала его я – как раз в те годы, когда актерская карьера никак не складывалась. Хорошо вам провести время!

Было приятно выступать с немыми комическими номерами и учиться рисовать – это здорово отвлекало от проблем. Но лучше всего мне в итоге помогла волонтерская работа в приюте для животных, где я брала брошенных питомцев на передержку. Моей задачей было приютить их, заботиться о них, ухаживать за больными и ранеными котами или котятами до полного их выздоровления, а затем найти им постоянный дом. Если хотите по-быстренькому сбежать от своего самовлюбленного, зацикленного на себе актерского мозга, попробуйте-ка поухаживать за целым выводком болезненных котят пяти недель от роду, пока они не выздоровеют. Ничто не заставляет быстрее забыть о том, что ты потерял работу, чем попытки закапать капли для глаз подвижным и блохастым котяткам, только что забранным из приюта, или необходимость просыпаться каждые несколько часов, чтобы кормить их строго по графику. За три года я приютила четырнадцать котов и нашла им дома. Не могу выразить словами, насколько мне нужна была эта бескорыстная волонтерская работа! У меня появились обязательства куда более важные, чем мои личные амбиции, и оттого в жизни моей было гораздо больше смысла! И боже мой, котята были просто очаровательны!

Помню, как раз в это время я оказалась на особенно жутком прослушивании с крайне неприятным директором по кастингу. Случись подобное раньше, я бы еще несколько дней обливалась слезами. А тут, после того как эта дама снизошла-таки до разговора со мной, я подумала: «Да пошла ты. Вчера я проехала два часа, чтобы выудить из грязной мусорки коробку с брошенными котятами. Возьми свою дерьмовую роль с двумя репликами и засунь себе сама знаешь куда».

Две из удочеренных мною котят – Кэти и Элли

Когда находишь такую вот коробку с котятами, на многое начинаешь смотреть по-другому. Отныне моя самооценка зависела не только от прослушиваний. Ирония в том, что играть я стала куда лучше. И пробы стали проходить лучше, потому что теперь я не так остро в них нуждалась. А это нельзя подделать. Нельзя притвориться, будто вам не нужна роль. Вы никогда не замечали, что прослушивание проходит гораздо лучше, когда вас не слишком интересует, получите ли вы эту роль? Когда я только начала спасать котят, то впервые ощутила нечто сродни призванию – и оно было никак не связано с актерством. Внезапно все пробы стали не так важны. А вот я сама, казалось, стала куда более интересна людям. Любопытно, как оно бывает.

Конечно, я не сама пришла ко всем этим идеям, изменившим мою жизнь. Мне повезло: однажды я наткнулась на книгу Джулии Кэмерон «Путь художника». Это книга о двенадцатинедельном творческом семинаре, который каждый устраивает для себя сам. Практически каждый начинающий актер, которого я встречала, в конечном счете открывает для себя «Путь художника». Тем не менее, хотя многие начинают эту книгу, мало кто ее заканчивает. Сама я осилила ее с двух попыток. Было сложно. Каждую неделю надо читать новую главу и преодолевать препятствия, которые не дают вам как художнику двигаться вперед. Величайшее преимущество этой книги в том, что она учит действовать. Это практически сборник упражнений. Вы не просто читаете о том, как стать творческим человеком, вы действительно учитесь им быть, пока пишете, выступаете и находите новые способы самовыражения. Именно «Путь художника» заставил меня создать номер для выступления с волшебными фокусами и начать рисовать. А к концу двенадцати недель я написала синопсис для фильма, который впоследствии сняла вместе со своими друзьями. Так что, если однажды вас настигнут неконтролируемые рыдания прямо посреди Pottery Barn (или Crate and Barrel [71]), идите и купите «Путь художника».

В общем, я взяла себя в руки. Я прожила в Лос-Анджелесе еще три года, и наконец у меня появились агент и менеджер. Я вступила в SAG. Меня стали приглашать на прослушивания. Я играла в потрясающем театре и осваивала отличные методы прохождения проб. Что гораздо важнее, мне стали перезванивать, приглашали на повторные прослушивания, я даже получила несколько маленьких ролей. Казалось, дела пошли на лад. Через несколько лет после памятного фиаско в Pottery Barn у меня наконец появилось ощущение, что я поняла, каково это – быть актером.

Впрочем, доходы мои по-прежнему поступали преимущественно от постоянной работы администратором. И, хотя периодически я получала маленькие роли, никак не удавалось вырваться из «клуба мелких сошек». У моих героев даже имя было редко. Я играла «Студентку колледжа № 1» или «Официантку». Суть моих ролей была в том, чтобы донести какую-то сюжетно важную информацию. Вроде «да, я видела подозреваемую около полуночи. Она была вся в крови!» Или же моя реплика становилась трамплином для большого комического момента главного актера. Например, я говорила: «У меня посылка для мистера Томпсона. Надувная секс-кукла!» Я надрывалась, чтобы несколько раз в год оказаться на экране ваших телевизоров минут на пять.

Я уже разобралась, что главное в этом бизнесе, но возникла новая дилемма: я застряла. Мне не просто нужна была какая-то там работа, я хотела построить карьеру. Хотела зарабатывать актерской игрой на жизнь. Чтобы не было никакой другой постоянной работы, никакой работы в кейтеринге. Хотела, чтобы у моих героев было нормальное имя и сочный сюжет. Как люди этого добивались?

Я напомнила себе, что я генеральный директор собственной компании. Раз дела мои не двигались в желаемом направлении, моей обязанностью было исправить ситуацию. Вместо того чтобы сидеть и жаловаться, надо было действовать. Я решила взглянуть на свою «компанию» более критично и спросить себя: «Что надо сделать, чтобы бизнес пошел в гору?»

Я подумала о своем агенте Чарли. Я обожала Чарли как человека. Я ему доверяла. Он стоял за меня горой, а такими вещами не разбрасываются. С другой стороны, Чарли работал в маленьком агентстве, где агентов было всего трое. И, хотя у нас с Чарли были замечательные отношения, руководителю агентства я никогда особенно не нравилась. К тому же примерно в это время их третий агент – женщина, которая мне, кстати, была по душе, – ушла от них, чтобы начать свое дело. Так что теперь я оказалась в агентстве, состоящем всего из двух агентов, и одному из них я даже не нравилась. Хотя Чарли мог организовать мне прослушивания на небольшие роли-однодневки в телесериалах, дать мне больше возможностей ему было непросто. То, что глава агентства совершенно не питала ко мне симпатии, означало, что она не будет особо напрягаться и вкладывать в меня какие-то ресурсы. Мой менеджер Наоми добивалась для меня встреч с людьми вроде Джадда Апатоу и с серьезными директорами по кастингу вроде Бонни Зейн и Эллисон Джонс. И как раз эти роли вели к более крупным проектам – например, к пробам с руководством канала для первого в моей жизни пилотного эпизода. Хотела бы я, чтобы вся моя команда была такой же эффективной, как Наоми. Если посмотреть на всю эту ситуацию стратегически, а не с точки зрения эмоций, становилось ясно, что пришла пора найти нового агента.

Когда я сказала Наоми, что готова к переменам, она пришла в восторг. Она уже давно хотела, чтобы я двигалась дальше, но каждый раз, когда она пыталась хотя бы заикнуться о смене агента, я упиралась рогом и меня было не сдвинуть с места. Отчасти мое упрямство объяснялось верностью. Однако прежде всего (будем честны) – страхом. Что если мне так и не удастся получить более крупные роли? Сейчас я хотя бы могу обвинить во всем своего агента. Но, если у меня будет доступ к более престижным прослушиваниям, а карьера так и не рванет ввысь, винить останется только себя. В сущности, проще было жаловаться на отсутствие карьеры, чем что-то предпринять и добиться желаемого. Я знаю множество актеров, которые оставались с неподходящим агентом, считая, что лучше иметь хоть какого-то агента, чем не иметь никакого, или боясь рисковать, работать, получать отказы, ранить свое самолюбие. Но оставаться в ситуации, которая не идет вам на пользу, – верный способ загубить себе карьеру.

Все эти годы Чарли шутил: «Дженна, однажды ты бросишь меня, чтобы стать знаменитой». А я всегда отвечала: «Очень надеюсь, Чарли, очень надеюсь». И мы вместе посмеивались. Когда же пришла пора сказать ему, что я готова двигаться дальше, мне было совсем не до смеха. Чарли был добр. Он сказал, что его это огорчает, но меня он вполне понимает. Сказал, что ему нравятся сложности, с которыми сопряжено построение новой карьеры, но он знает, что, если будет делать свою работу по-настоящему хорошо, однажды его подопечные его перерастут. Было много объятий, слез и взаимных пожеланий всего самого доброго.

Мы с Наоми обсудили, какой агент подойдет мне лучше всего. Ее выбор пал на агента по имени… ну, назовем его Том. Том возглавлял средних размеров агентство, был упорным человеком, а в индустрии его уважали за то, что он сходу подмечал талант. Еще одна актриса из числа подопечных Наоми была клиенткой Тома, и он постоянно находил для нее главные роли в пилотах и крупные гостевые роли, хотя резюме у нее было едва ли больше моего.

Благодаря связям Наоми Том взглянул на мой ролик и согласился встретиться со мной. К счастью, мы поладили. В первый же год нашей совместной работы меня приглашали на пробы чаще, чем я смела мечтать. Кроме того, я начала получать крупные роли как приглашенная актриса. Именно в этот период я получила гостевую роль в «Шоу 70‐х», повторяющуюся роль в сериале «Клиент всегда мертв» и роль в пилоте «Прикосновение к Чарли». Мы были хорошей командой.

Через два года я стала зарабатывать актерской игрой столько же, сколько прежде зарабатывала в качестве секретаря-референта. Спустя семь лет после переезда в Лос-Анджелес я наконец-то смогла бросить основную дневную работу. Понятно, что смена агентов подразумевала определенный риск, но он окупился. Тем не менее, какими бы плодотворными ни были наши отношения, Том оказался не последним моим агентом. После того как «Офис» стал невероятно успешным сериалом, я перешла в агентство William Morris Endeavor (WME), клиентом которого остаюсь по сей день. В более крупных агентствах вы получаете целую команду специалистов. Для каждого направления вам назначают своего агента. Конторы средних масштабов просто не могут так работать. Так что теперь у меня аж несколько агентов: двое для фильмов, один для телевидения, один для театра, двое для печати, один для озвучки и один для рекламы. У них есть возможность объединять кастинг в кино и на телевидении и даже помогать вам с развитием ваших собственных проектов.

Вот что самое важное: скорость вашего движения зависит от вас самих. Если вы чувствуете, что застряли или оказались на безрыбье, вы должны попробовать все, чтобы перезапустить свою карьеру. Спросите себя, есть ли хоть какая-то возможность, которой вы еще не рискнули воспользоваться. Можно ли сделать еще хоть что-то? Возможно, дело не в профессиональных изменениях, а в личных. Скажем, вам надо избавиться от соседа по квартире, который тянет вас ко дну. Или уволиться с основной работы, которая мешает вам сосредоточиться. Может, стоит уехать из города на несколько дней, пойти в поход или поехать в санаторий с занятиями йогой. И когда в последний раз вы ходили на занятие по актерскому мастерству?

У меня есть друг, который устроился бариста в кофейню, потому что владелица заведения пообещала гибкий график работы и много свободного времени на актерскую карьеру. Прошло два года, и он успел стать менеджером. Он был так занят в кофейне, что временно поставил свою мечту стать актером на паузу. Когда я спросила его, почему бы ему не бросить все, он сказал, что не может: это нехорошо по отношению к владелице кафе, ведь она сейчас разводится с мужем, причем развод идет тяжело, и он нужен ей, чтобы поддержать кофейню на плаву, пока она не разберется со своими делами. И так могло продолжаться вечно. Тогда я спросила его: «Ты правда переехал в Лос-Анджелес, чтобы управлять кофейней? Этим ты мог и у себя дома заниматься». Видимо, это были правильные слова – мой друг словно проснулся. Он написал заявление об уходе и теперь благополучно работает актером и театральным продюсером.

Знаю, я уже говорила, но стоит повторить: лучшее, что может сделать актер как для профессионального роста, так и для личного, – создавать собственные работы. Не обязательно сложные: можно просто выучить монолог из пьесы Шекспира и выступить с ним в парке Вашингтон-сквер. Или можно вести подкаст вместе с другом. Или написать пьесу. Или завести свой канал на YouTube. Чем бы вы ни занимались, это станет толчком к вашему движению вперед.

Возьмем, к примеру, тот день, когда горемыка-актер Роб МакЭлхенни рассказал своим друзьям-актерам Чарли Дэю и Гленну Хауэртону о том, что у него есть идея телесериала. Недавно Роб объяснил, что послужило источником вдохновения: «Я просто представил: один мужик приходит к другому за сахаром, а тот говорит, что у него рак. Но его приятель, вместо того чтобы посочувствовать, хочет просто получить сахар и убраться подальше. Я знал, что это никому не покажется смешным, кроме Гленна и Чарли. Так что я написал сценарий и продемонстрировал его им».

Они сняли пилотный эпизод своей собственной камерой и меньше чем за двести долларов. Показали его нескольким студиям, и FX согласилась продлить его на целый сезон. И вот в 2016 году сериал «В Филадельфии всегда солнечно» продлили снова – уже на двенадцатый и тринадцатый сезоны.

Когда меня просят привести пример того, какую пользу можно извлечь из собственных работ, я больше всего люблю рассказывать о своем друге Марке Прокше, у которого была повторяющаяся роль в «Офисе» – на протяжении двух сезонов он играл подручного Дуайта. Если вы не знаете Марка, зайдите на YouTube и забейте в строку поиска «K-Strass YoYo Guy» («Мастер йо-йо К-Штрасс»). Вы не пожалеете. К-Штрасс – это созданный Марком герой, самопровозглашенный мастер йо-йо, который на самом деле совершенно не умеет с ним обращаться. Благодаря нескольким фееричным розыгрышам Марку удалось сделать так, что К-Штрасса пригласили в качестве гостя в местную новостную программу одного среднезападного телеканала. Результат оказался невероятно смешным. Когда сценаристы «Офиса» обнаружили его видео, ему предложили повторяющуюся роль в сериале.

Вот потрясающая история Марка, изложенная его собственными словами:

С тех пор Марк работает в Лос-Анджелесе – играет в кино и пишет сценарии. Еще он женился на Амели Джилетт, сценаристе «Офиса», которая его и нашла. Вот так: он создавал свои работы, а благодаря им смог обзавестись и женой, и карьерой. Разве не потрясающая история?

Я тоже добилась огромного прорыва как раз благодаря своей собственной работе. Вдохновившись шедевром Роба Райнера «Это – Spinal Tap» [72], я придумала мокьюментари о группе бестолковых активистов благотворительного движения. Сценаристом я не была, так что как-то раз субботним вечером просто пригласила к себе несколько их друзейактеров. Я установила камеру, объяснила им свою идею и попросила всех импровизировать. Следующие несколько часов мы притворялись, что проводим первое собрание членов совершенно особенной благотворительной организации. Как же мы повеселились! Мы проделали это упражнение еще несколько раз, и в конце концов мне удалось транскрибировать запись и скомпоновать сценарий. Он был далек от идеала. Тем не менее я подумала: «Давайте-ка действительно снимем такой фильм. Пусть он будет импровизацией, но у нас хотя бы появится какая-то основа, которую можно использовать в качестве ориентира». Я вознамерилась сделать наш фильм максимально «реальным». Мысль моя была такова: что, если мы сможем убедить зрителей, будто это действительно документальный фильм о таких кошмарных людях? Так что съемка была намеренно неряшливой, а актерам разрешалось пристально смотреть в камеру, если они того желали. Мы даже сняли интервью в стиле «говорящих голов»[73] с каждым героем.

Целый год мы собирались на выходных и вообще в любое время, когда все были свободны, и снимали наш маленький фильм. Когда он был закончен, мы отправили его на несколько фестивалей короткометражек. Казалось, что вся эта затея станет очередным немым комическим волшебным шоу – веселым способом убить время, который в конечном счете ничего не даст. Однако вскоре после окончания проекта меня пригласили на прослушивание для американской версии «Офиса». Я поверить не могла в свою удачу. Я только что потратила целый год жизни, практикуясь в игре для псевдодокументалистики, и вот меня приглашают на пробы для телесериала, который задумывался как раз в таком стиле. Вне всякого сомнения, опыт на этом поприще здорово сыграл мне на руку на прослушиваниях.

Благодаря нашему самодельному фильму я преодолела еще одну важную веху в своей жизни: то был первый проект, который я действительно довела до конца. На протяжении нескольких лет я начинала много творческих проектов, но ни один из них не закончила. Когда же я завершила свой фильм, то поняла, что смогу довести до конца что угодно. Так и получилось. Дам вам один совет, который очень помог мне продержаться: чем бы вы ни решили заняться, скажите себе, что все будет плохо. Хотите написать сценарий? Чудненько. Ужасный будет сценарий! Хотите снять веб-сериал с друзьями? Потрясающе! Он будет кошмарным. А потом все равно возьмите и сделайте. Иногда лучше сделать что-то ужасно, чем бросить на полпути. Единственный способ стать в чем-либо лучше – довести дело до конца, оценить проделанную работу, научиться на ошибках, а потом уже браться за что-то еще. Новый проект будет лучше предыдущего. А тот, что придет после, – еще лучше. И процесс этот будет уже не остановить. Нельзя стать лучше, если не доводить дела до конца. Фильм у меня вышел так себе. Он корявый и сумбурный, и звук отвратительный. Но еще он смешной, дерзкий и странный, и я люблю его. А еще теперь я умею доводить дела до конца. Я вообще все довожу до конца.

Каждый законченный проект по-своему ценен. Будь то номер, написанный вами для сольного выступления, веб-сериал, набравший всего двадцать четыре просмотра, пилот, сценарий которого вы набросали для друга, – неважно. Все они важны и так или иначе окупятся. Важно откладывать что-то «в стол». Одна моя подруга уже два года пишет невероятно смешные и довольно дерзкие книги для детей – уже целую серию написала. Она актриса, но на профессиональном поприще ей приходится непросто. И вот однажды она сказала мне: «Не знаю, зачем продолжаю писать все эти книги. Их никто не опубликует. С другой стороны, они не дают свихнуться, и мне они нравятся». А я ответила: «Однажды ты проснешься знаменитой. Я это точно знаю. И твой новый расфуфыренный агент спросит, какие еще у тебя есть идеи. Тогда ты откроешь свой сейф, достанешь серию книг для детей, написанных «в стол», и скажешь, что у тебя уже есть идея для мультсериала. Так все и будет». Так работает эта система. Став занятым актером, вы уже не сможете писать «в стол» – времени не хватит. Займитесь этим сейчас! Я много лет знакома с одной успешной сценаристкой. Так вот у нее есть стопка сценариев, не меньше дюжины, написанных в те годы, когда она едва могла заработать своими текстами на кусок хлеба. И все эти сценарии великолепны. Теперь, оказавшись на вершине, она может стряхнуть с них пыль, навести немного лоску – и они превратятся в фильмы, сериалы. Со стороны может показаться, что она пишет по три гениальных сценария в год. Не-а. Она просто долго писала «в стол».

Боже ты мой. Какой стыд. Меня только что уволили.

Ой-ой.

Дайте-ка мне минутку собраться с мыслями…

Ух. Паршиво-то как.

И немного неловко. То есть сижу я тут, пишу книгу – главу о том, что трудности никогда не кончаются, что у артиста много взлетов и падений, что надо научиться сохранять позитивный настрой и принять свой путь… бла-бла-бла… короче, меня только что уволили.

Впрочем, начнем сначала.

Я вволю отдохнула от актерства: родила второго ребенка, проводила много времени дома, была хорошей мамочкой, но теперь решила возвращаться к работе. И вот я снялась в пилоте CBS – планировался сериал с Мэттом ЛеБланом в главной роли. Он играл отца семейства, которому теперь предстоит выполнять гораздо больше родительских обязанностей, поскольку его жена (я) возвращается на работу. Это был многокамерный ситком, снимался он в студии в пятнадцати минутах от моего дома, график был гибким и очень удобным для семейных актеров, так что каждое утро я отвозила сына в школу, а вечером успевала приготовить ему ужин. Впрочем, это еще не все. Режиссером выступил Джеймс Берроуз – настоящая легенда ситкомов («Друзья», «Уилл и Грейс», «Майк и Молли»… да практически все величайшие трехкамерные комедии, какие вы только видели), а в команду сценаристов вошли ребята из «Шоу 70‐х» – Джефф и Джеки Филго. Отличный каст, отличная оплата, удобно для семейных актеров… Да я счастливее всех на планете, думала я: только вернулась в строй и сходу попала в такой шикарный проект.

Мы сняли пилотный эпизод, и все было просто чудесно. Все друг другу понравились. Зрители смеялись, руководство канала казалось довольным. Все обнимались и целовались. Понятно было, что проект продлят. «Скоро увидимся!» – сказали мы друг другу в последний день на съемочной площадке. Никто даже не добавил что-нибудь в духе «будем надеяться» или «скрестим пальцы». Ну серьезно: CBS, Мэтт ЛеБлан, Дженна Фишер, Джеймс Берроуз, Джефф и Джеки Филго – нам бы точно не отказали. Через месяц, в тот самый день, когда анонсировали продление всех отобранных пилотов, у меня зазвонил телефон. На том конце провода были все мои агенты, мой менеджер и даже издатель. «Наверное, звонят поздравить меня с новым сериалом!» – подумала я.

«У нас плохие новости», – начали они.

Я ахнула: «Что?! Нас не поддержали? Но это безумие! Бессмысленно! Все же говорили, что дело в шляпе!»

В трубке повисла тишина.

«Нет, Дженна, все гораздо хуже».

«В каком смысле? О нет… Меня что… уволили?»

«Да. Фокус-группе не понравилась химия между тобой и Мэттом. Они просто не поверили, что вы пара. Так что канал продолжил проект, но тебя отпускают, поскольку это все-таки шоу Мэтта. Нам правда жаль».

Ничего себе. Просто удар под дых. У меня была идеальная работа – и вдруг не стало никакой.

Я мгновенно захандрила. Решила, что все дело во мне. Должно быть, я паршиво себя показала, ужасно сыграла. Я сказала своим агентам, что хочу увидеть пилот. Хочу посмотреть свою работу на тот случай, если смогу извлечь из нее урок, научиться чему-то на будущее. К счастью, руководство CBS согласилось выслать мне ссылку. Мы с мужем посмотрели запись, и знаете что? Нам понравилась моя игра! Я была жизнерадостной, забавной и очаровательной. По-моему, я отлично показала себя. Впрочем, пришлось признать, что, как бы хорошо мы с Мэттом ни ладили за кадром, в качестве мужа и жены мы не смотрелись совершенно. Было очень сложно воспринимать нас как пару. Химия – загадочная штука. Пожалуй, не помогало делу и то, что мы прославились другими ролями. Как я узнала позже, члены фокус-группы преимущественно говорили что-то в духе «ни за что не поверю, что Пэм вышла бы замуж за Джоуи [74]». Тьфу на вас.

Хотя меня вполне устроила моя игра, принять отказ было не так-то просто. Так как же я справляюсь с подобными ситуациями? Съедаю корн-дог [75]. И «Орео». И мороженое. Ем картофельные чипсы с соусом гуакамоле [76]. Пока я писала этот абзац, съела полпачки Doritos [77]. Как оказалось, еда – лучшая часть и актерской работы, и увольнения тоже. Кстати говоря, когда мы только начали обсуждать эту книгу, мой издатель предложил включить в нее несколько советов насчет того, что делать, когда тебя увольняют, поскольку в нашем бизнесе это случается сплошь и рядом. Я заверила его, что идея просто отличная, но совет я дать не смогу, поскольку меня никогда не увольняли. Что ж, теперь уволили. Надеюсь, ты счастлив, Гленн.

Всем казалось, что я восприняла новость «очень хорошо». Вот только на душе у меня было тяжело и вообще было ощущение какой-то безнадеги. В таких случаях я начинаю странно себя вести, например, ужасно рано просыпаюсь, чтобы сделать тщательную укладку и накраситься, а потом надеваю туфли на высоких каблуках – просто чтобы отвести сына в школу. Мол, смотрите на меня, все! Я совершенно не психую и не чувствую себя никому не нужной. Достаточно одного взгляда на мою шикарную прическу и туфли! Потом возвращаюсь домой и заползаю обратно в кровать (впрочем, сейчас я даже заползти в кровать толком не могу, потому что мне надо писать книгу, подметать полы и планировать вечеринку в честь дня рождения дочки).

Я даже подумывала челку сделать. Послала всем своим друзьям фотографию (см. выше), и все они дружно принялись меня отговаривать.

Я начала искать в «Гугле» рассказы других актеров о том, как их увольняли. Как оказалось, Гленн был прав: такое и правда часто случается. И надо же, все это переживают. На самом деле я обнаружила, что из сериалов Джеймса Берроуза увольняли еще двоих или троих актеров, и все они продолжили работу и добились огромного успеха. Среди них Лиза Кудроу (уволили из «Фрейзера»), Рэй Романо (уволили из «Новостного радио») и Боб Оденкерк (уволили из сериала «Уилл и Грейс»). Мне кажется, нам четверым впору начать свое шоу под названием «Кого турнул Берроуз». Уверена, наш сериал ждал бы грандиозный успех (хотя на мою роль, наверное, взяли бы кого-то другого).

Я нашла текст речи, которую в 2010 году произносила Лиза Кудроу на церемонии вручения дипломов. В своем выступлении она говорила в числе прочего о том, каково это – когда тебя увольняют. Ее слова несколько меня приободрили. Внизу страницы я привожу ссылку на эту речь на случай, если однажды она понадобится и вам [78].

Кроме того, я начала рассказывать своим друзьям-актерам о том, что меня уволили. Как оказалось, всех их на том или ином этапе карьеры тоже увольняли. Я поведала им свою историю, а в ответ услышала их. Приятно было знать, что я не одинока. У меня даже появилось ощущение, что, может быть, все не так плохо. Вот почему так важно выстроить вокруг себя этакую семью из артистов (я говорила об этом в первой главе). Только они способны по-настоящему понять вас в подобных ситуациях. Ваши родители попытаются это сделать. Ваш лучший друг со времен колледжа, который теперь работает на некоммерческую организацию, поймет вас, но только отчасти. А вот друзья-артисты поймут от и до. И только у них найдутся нужные слова в тот момент, когда вы обратитесь за помощью. Так, я написала своему другу Шону Ганну и спросила: «Есть мысли, что делать, когда тебя уволили, и как справиться с бездонной пропастью сомнений и отчаяния, которая появляется после этого?» Посмотрите, какой чудесный ответ он прислал мне на электронную почту. «Да┕. Много лет назад мы с друзьями говорили о том, каково это – когда тебя увольняют. Все мы знали, что рано или поздно это случится с каждым из нас. Мы заключили пакт: когда это произойдет, мы соберемся и пойдем куда-нибудь отпраздновать такое событие. С тех пор мы так и поступаем, и это здорово снимает груз с плеч. Так что открой бутылочку, которую приберегала для особого случая, или найми для детей няню и уезжай из города, повеселись. Ты этого заслуживаешь».

В тот день, когда канал CBS официально объявил о моем увольнении, я последовала совету Шона и устроила себе праздник. Мы с мужем пригласили няню посидеть с детьми, а он отвез меня в Палм-Спрингс [79], где я напилась и пошла купаться. В результате появился такой вот фотоотчет:

«КАК ПЕРЕЖИТЬ УВОЛЬНЕНИЕ»

Автор: Дженна Фишер

Вы бы знали, до чего приятное ощущение!

И все это подводит нас к сегодняшнему дню. Я живу в Лос-Анджелесе уже двадцать лет, но все так же смотрю на телефон, гадая, удастся ли получить какую-нибудь интересную работу. Такова жизнь актера. Некоторое время я подумывала назвать эту книгу «Профессия – актер. Борьба за выживание, работа – и все сначала». Впрочем, пожалуй, больше подошло бы название «Профессия – актер. Борьба за выживание, борьба за выживание, борьба за выживание, слезы, мысли о том, чтобы все бросить, работа – и все сначала».

Видите ли, за двадцать лет в этом бизнесе я поняла одно: ни одна работа не изменит ситуацию полностью. Ничто не сможет положить конец трудностям, с которыми вы сталкиваетесь. Оглядываясь на свою карьеру, могу сказать, что в ней было немало моментов, когда я думала: «Сейчас все изменится». Я проходила пробы для пилотных эпизодов, а их не снимали; снималась в пилотах, а их не продолжали; получила повторяющуюся роль в сериале «Клиент всегда мертв» и была уверена, что теперь-то перемены не за горами, но ничего не произошло; играла в фильмах, которые ничего не давали в перспективе. Во многом именно «Офис» «изменил все». Передо мной стали быстрее открываться двери, мне стали предлагать роли, у меня появились приличные суммы на счету. Но я все так же ходила на прослушивания. Мне все так же отказывали. Меня все так же увольняли. Даже после номинации на «Эмми» и десяти лет работы в сериале, получившем массу наград, мне по-прежнему приходится сражаться за каждую новую роль.

Джош Стэмберг, я, Стив Мартин, Александра Хенриксон, Грег Германн

Еще я поняла, что нередко благодаря работе, которую не удалось получить, выпадает возможность получше – просто чуть позже. Со мной определенно произошло нечто подобное. Вскоре после увольнения из шоу Мэтта ЛеБлана мне предложили главную роль в новом спектакле Стива Мартина «Метеоритный дождь». Я получила потрясающий опыт. Целое лето мы репетировали, мне довелось поработать со Стивом Мартином, одним из моих кумиров. Я очень выросла как артистка, намного больше, чем сумела бы, играя отчаявшуюся жену в еженедельном ситкоме, – в этом я уверена.

Когда со спектаклем было покончено, мне предложили еще одну работу – сыграть жену Бена Стиллера в фильме «Статус Брэда». Сценаристом и режиссером выступил Майк Уайт, так что я встретила еще двоих своих кумиров. Мне даже довелось сыграть в одном из эпизодов моего любимого телесериала «Пьяная история». Ни одна из этих возможностей не представилась бы, будь у меня стабильная занятость в ситкоме. Безумно звучит, правда? Я топила печали в Палм-Спрингс и понятия не имела, что совсем скоро всю эту пустоту заполнят потрясающие новые возможности.

И вот после такого безумного и непредсказуемого года я возвращаюсь к вопросу, который задала в первой главе: почему я хочу быть актрисой? Правда в том, что у меня нет определенного ответа на этот вопрос. Все эти годы ответ постоянно менялся, обрастал новыми подробностями, так что вариантов много. Разумеется, проще всего будет сказать, что я люблю свое дело. Даже несмотря на все взлеты и падения, мне нравится быть актрисой. Если говорить чуть более конкретно, я люблю задействовать воображение. Мне нравится обдумывать свои собственные чувства и воплощать их в том или ином герое. Нравится устанавливать связь со зрителем. Нравится остро ощущать, каково это – испытывать вину, злость, сожаление, восторг. Каково это – быть любимой и любить. Каково злорадствовать, быть испуганным, бесчестным или героическим человеком. Я люблю воссоздавать и переживать эти чувства на сцене, на телевидении или в кино. Мне нравится докапываться до сути героя, выяснять, чем он похож на меня, а чем отличается. Я люблю новые трудности, с которыми сопряжен каждый новый проект. Мне нравится быть рассказчиком. Я люблю смешить людей. Люблю находиться среди других артистов и творить вместе с ними. И я обожаю торжество человеческого опыта.

За эти годы я получила много писем. Люди рассказывают, как «Офис» смягчил боль от лечения рака, как они смотрели мои фильмы и впервые смеялись после смерти любимого человека. Вы не представляете, насколько это трогательно – быть частью чего-то большего, того, что столько значит для людей. Я и сама сталкивалась с подобным. В 2007 году я была в Нью-Йорке по работе, упала с лестницы и раздробила четыре кости в спине. Было очень больно, просто кошмар. Больше трех недель я не вставала с кровати. Наоми, мой менеджер, прислала мне полный набор дисков с «Шоу Ларри Сандерса». Боже мой. Никогда не забуду, как я смотрела эти серии; как только начинались вступительные титры, боль в спине словно исчезала. Действовало лучше болеутоляющих. Великолепный Гарри Шендлинг и все те люди, чьими силами создавалось это шоу, просто пытались рассмешить зрителя. Но в итоге они сделали для меня нечто большее. Говорят, смех – лучшее лекарство. И ничто так не учит смирению, как понимание того, что на протяжении нескольких лет ты был в числе тех, кто создает это лекарство для других.

Я пишу эту книгу, а параллельно разбираю коробки со старыми фотографиями. Им нет числа. Я нашла снимок, сделанный в мае 1996 года в Сент-Луисе, прямо перед нашим домом. Я, моя мама, мой папа и наша собака Лиззи. Удивительно в этом фото то, что в камеру смотрят только мама и Лиззи. Мы с папой смотрим вниз. Фотографировала моя сестра: должно быть, она окликнула Лиззи, привлекая ее внимание к камере, а мы с папой оказались слишком поглощены собакой. Забавно, но таких фотографий больше нет. Сегодня, если кто-то не смотрит в камеру, мы сразу это замечаем и продолжаем щелкать до тех пор, пока не получим хороший кадр. Еще одна неудачная особенность этого фото – моя одежда. Если бы в то время кто-нибудь сказал мне, что через двадцать лет эту фотографию напечатают в книге, я бы, наверное, оделась получше.

Впрочем, самое важное в этой фотографии другое, из-за чего она, собственно, и оказалась в этой книге. Она сделана буквально за пару минут до того, как я села в машину и отправилась в Лос-Анджелес – в город за тысячу восемьсот миль от Сент-Луиса. Если бы я только могла вернуться и поговорить с той девочкой, сколько всего я могла бы ей посоветовать (для начала сказала бы пару ласковых насчет сандалий у нее на ногах). Вероятно, я бы сказала ей что-нибудь насчет разумных ожиданий, что ей предстоит долгий путь, а прогресс будет медленным, но не стоит терять надежду. А прежде всего я бы сказала, как горжусь ею, тем, что у нее хватило духу принять свою жизнь во всей ее полноте и пойти туда, куда зовет мечта.

Впрочем, раз уж я не могу сказать этого ей, скажу вам. Я горжусь вами, тем, что вы совершили этот прыжок веры. Вы избрали для себя непредсказуемую жизнь, но ею определенно стоит жить. Двигайтесь вперед, идите по своему пути с гордо поднятой головой, примите все его взлеты и падения. Сегодня больше, чем когда-либо, нужны хорошие артисты и хорошие истории – они напоминают нам о нашей с вами человечности. Вам предстоит долгий путь, и, хотя порой вы будете падать духом, прошу вас: не сдерживайте свой талант. Миру нужны актеры. Миру нужны вы.

Так что вперед!

Мэтт Уайнер, создатель сериала «Безумцы», писал в своей статье для начинающих артистов:

Правда в том, что быть художником трудно. Трудно писать сценарии. Трудно играть. Трудно режиссировать. Трудно сочинять музыку. Знаю, ваши родственники, сидя дома, думают: «Да что же в этом трудного? Это же простое притворство!» Вот только на самом деле это нелегко. Большую часть времени ощущаешь себя так, будто катишь в гору огромный валун. Однако если не останавливаться, мышцы постепенно окрепнут и станет легче. Научишься упорно двигаться дальше, даже когда не хочется.

Мы слишком часто сравниваем себя с другими, а свои результаты – с результатами других художников, не зная при этом, какой путь они проделали, что им пришлось пережить, чтобы добиться таких успехов. Памятуя о том, как важно не скрывать «мазки кисти», я попросила четверых своих друзей, актеров и актрис, рассказать вам о том, какой путь проделали они.

Натали Зи на съемках сериала «В объезд»

Моя подруга Натали Зи – успешная актриса телевидения. Как и мне, ей нравится смотреть на вас с малых экранов, исполнять одну и ту же роль в течение долгого времени и развивать своего героя. Впрочем, в отличие от меня Натали стала зарабатывать на жизнь актерской игрой вскоре после окончания школы. Она снималась в национальной рекламе и занималась озвучкой, стала звездой мыльной оперы, у нее были постоянные и повторяющиеся роли в сериалах «Грязные мокрые деньги», «Жеребец», «Блудливая Калифорния», «Последователи», «Правосудие» и «В объезд». Еще она играет в кино. И в шекспировских постановках. Она может быть комедийной актрисой. И драматической. Она все может. Погодите-ка, я упомянула, что она высокая, красивая, забавная, умеет быть стильной, не прикладывая особых усилий, и с ней легко работать? У нее много достоинств, и я всегда полагала, что ей, наверное, все давалось просто. Только потом, разговорившись с ней, я узнала, что ей приходилось воевать за каждую роль, за каждую работу, как и всем остальным. Так что перед вами история постоянно работающей актрисы – со всеми взлетами и падениями.

– Итак, нам придется начать с начала: когда ты поняла, что хочешь стать актрисой?

– Я не думала об этом всерьез до девятого класса [80]. Моя кузина ходила в театральный кружок и настаивала, что я тоже должна пойти. А я была из тех детей, что вечно сидят за последней партой и помалкивают. И вот в один прекрасный день у нас проводили прослушивание на роль в студенческом фильме, и там была очень насыщенная, эмоциональная сцена. В этой сцене вооруженный преступник держал меня в заложниках, а я в это время рыдала и вообще играла по полной программе. А потом подумала: «Я могла бы заниматься этим всю жизнь». Так что, наверное, тогда все и случилось – в девятом классе.

– Ты хотела пойти учиться в колледж или стать актрисой сразу после школы?

– Нет, я хотела все сделать как надо. Я хотела поступить в Джульярдскую школу [81]. А еще знала, что мне надо попасть в Нью-Йорк. Мне надо было воплотить свою мечту.

– То есть ты мечтала о Нью-Йорке, не о Лос-Анджелесе?

– Лос-Анджелес или Голливуд никогда не были моей мечтой. Только Нью-Йорк – всегда. Я готова была работать официанткой и жить в грязной квартирке в подвале. Огромную роль в моей жизни сыграла преподавательница актерского мастерства из того кружка в старшей школе, это благодаря ей я оказалась там, где всегда хотела оказаться. Она мне практически мозги промыла. Научила меня отвечать тем, кто спрашивал, кем я вижу себя через десять лет. Работающей актрисой. В ту пору я даже не совсем понимала, что это значит. Для меня это было просто выражение. Но да, когда я только начинала, я хотела работать по профессии.

– Ты проходила прослушивание в Джульярдской школе?

– Да, и меня даже пригласили на повторное, что было для меня большой победой. Но в итоге меня не приняли. Долгое время мне казалось, что я никогда не буду в числе так называемой актерской «элиты», потому что не заканчивала Джульярд. Но если бы я поступила на ту программу, пришлось бы учиться на два года дольше. Как знать, по какому пути пошла бы моя карьера? Кроме того, не уверена, что там меня подготовили бы к работе на телевидении, так что в итоге меня все устраивает.

– Итак, ты поступила в Американскую музыкально-драматическую академию[82] и получила стипендию. Тебе нравилось там учиться?

– Да. Но я все равно бросила после первого же года, потому что мне казалось – и да, я была тем еще свинтусом, – что они обещают с три короба. На самом деле я просто не чувствовала себя «звездой». Так что я бросила и подумала: ладно, придется справляться самой. А ведь я даже не знала, как сделать хедшот. Мне это послужило хорошим уроком, потому что впоследствии пришлось поучиться смирению. Тогда я написала в академию письмо. Сказала, что допустила ошибку, что не знаю, как быть дальше, и что для меня будет честью, если меня возьмут обратно. И это случилось. Они сказали: «Мы отзываем вашу стипендию, но возьмем вас назад». И я подумала: что ж, и то хорошо.

– Чему ты научилась в академии, кроме техники актерской игры? Каким был самый важный урок?

– Три раза в неделю у нас были занятия по актерскому мастерству, очень долгие, часа четыре или около того, с ума сойти можно. И один из преподавателей – кстати, он был одной из причин, побудивших меня все бросить в самом начале, а в итоге, разумеется, стал моим любимым педагогом – совершенно не терпел опозданий. Если ты опоздал, то останешься за дверью. А если пропустил определенное количество уроков, то тебя вышвырнут из колледжа. Такой эффект домино. Так что теперь я никогда не опаздываю. А если и опаздываю, то только по уважительной причине, и всегда заранее звоню, чтобы извиниться.

– Итак, учеба закончена, ты бедна как церковная мышь, а дальше что? – Я получила первые же две роли, на которые проходила прослушивания! Первая была в короткометражке, и у продюсера этой короткометражки был друг – агент в Paradigm [83]. Продюсер посчитал, что мне надо встретиться с этим его приятелем. И не зря: тот организовал мне прослушивание, а потом и контракт. А в итоге стал первым моим агентом.

– То есть, несмотря на личную рекомендацию друга продюсера, тебе все равно пришлось проходить пробы?

– Ага, причем на пробах я играла сцену и ела морковку. Решила, что, если съем морковку, выделюсь на фоне других. Никакой морковки изначально в сцене не было. Странное решение с моей стороны. Не делайте так. Тем не менее со мной подписали контракт, и я подумала: «Ого, все по-настоящему». Еще до подписания я получила вторую роль – в короткометражке, которая в итоге превратилась в художественный фильм «Парни не плачут». Я играла роль, которую потом сыграла Хлоя Севиньи. Мы работали над созданием фильма, практически сами написали сценарий. Он должен был стать полнометражкой, но у нас закончились деньги. Мы сняли примерно треть фильма, а потом они склеили отснятый материал воедино и превратили в короткометражку. Уже позже Ким Пирс удалось превратить ее в полнометражный фильм. Печально, что я так никогда и не посмотрела короткометражную версию. До сих пор. И все-таки это были мои первые две пробы, после которых я получила роли и подумала: «Чуваки, это же легче легкого».

Все было замечательно – до поры до времени. В следующие два года я вообще нигде не могла задержаться. Я постоянно ходила на пробы и просто вымоталась. У меня были прослушивания на лучшие роли. На роли в крупных фильмах. В пилотах. Везде, где только можно. Даже в рекламе. И меня никуда не брали.

– Что же изменилось?

– Года через два я наконец попала в рекламу «Сникерса». Моему восторгу не было предела. Мне отчаянно нужны были деньги, а тут еще и удалось получить профессиональный опыт. С этого момента дела потихоньку пошли в гору. Я еще несколько раз снялась в рекламе, а через год появилась в телесериале в качестве приглашенной актрисы, и каким-то образом – до сих пор не знаю, как так получилось, – откуда ни возьмись на моем пути возник великолепный проект по озвучке, и с этого момента я начала заниматься озвучкой. Потом я сыграла в спектакле – эту роль я получила не через агента, а самостоятельно. «Мера за меру» [84]. Я наконец-то смогла бросить работу в баре, потому что стала достаточно зарабатывать на озвучках и рекламе, так что для меня это был отличный период. Ничто меня не тяготило, и я была работающей актрисой.

– Ты стала работающей актрисой спустя всего два года после окончания академии! Как я тебе завидую!

– Но тут рекламщики устроили забастовку. И я подумала: вот черт, это же был мой единственный источник заработка! Да, я могла некоторое время прожить на сбережения, но надо было что-то придумать.

– Тут-то ты и попала в мыльную оперу «Страсть»?

– Ну, тут лучше начать издалека. Чуть раньше в том году я летала в Лос-Анджелес к своей подруге по переписке. Мы обе были актрисами и решили, что попробуем сыграть в пилотном эпизоде сериала в Лос-Анджелесе, а там посмотрим, как пойдет. В Нью-Йорке просто все было совсем по-другому. Так что мы скооперировались с еще одной моей приятельницей, постоянно живущей в Лос-Анджелесе, и сняли квартирку. И вот моя подруга по переписке пошла на пробы и имела оглушительный успех. Причем произошло вот что: она ходила на все прослушивания, у нее был миллион проб с руководством канала. Она не получила ни одной роли, но проб стало столько, что о ней заговорил весь город. Мне было такого не добиться. Тем не менее, когда мы уже заканчивали пилотный сезон, начался кастинг для мыльной оперы под названием «Страсть». И я подумала: «Ладно, я на что угодно готова». Сценарий был ужасен. Серьезно, он был очень, очень, очень слабым, но это была работа. Я прошла пробы, в том числе перед руководством канала, но не получила роль.

Так что я полетела обратно в Нью-Йорк, и на меня свалилась куча работы с озвучкой. А еще я играла в шикарной пьесе, но тут началась забастовка. И вот я пытаюсь придумать, что же делать, потому что деньги заканчиваются, а тут мне внезапно звонят и говорят: «Тебе хотят снова устроить пробы для «Страсти».

У них появилась новая роль – героиня по имени Аманда. Чья-то там кузина. Так что я пошла на пробы. Вроде все прошло нормально, ну и ладно. Меня это мало интересовало. Я вернулась в Нью-Йорк, мне позвонили и сказали, что я не прошла. А через неделю звонят и просят снова приехать и снова пройти пробы на роль Аманды. Первым моим ответом было: «Вы что – пленку выбросили? Потому что ничего другого я не покажу. Я вам не подошла, значит, не подошла».

– Они оплачивали твои перелеты?

– Ха! Да. Я в основном поэтому и продолжала туда ездить. Подумала, что пусть я все равно сыграю так же, как на пробах, но я здорово скучаю по своим друзьям из Лос-Анджелеса, так что эта поездка – своего рода отпуск. Я поехала на пробы, сыграла перед руководством канала. Вернулась в отель, и тут мне позвонил мой агент, сказал, что я получила работу. Но не роль Аманды. Я должна была заменить девушку, получившую роль, на которую я изначально претендовала, поскольку она возненавидела сериал и хотела уйти из проекта. Я заплакала, и это были вовсе не слезы радости. Это был не самый счастливый момент. Но контракт есть контракт, ты же знаешь. Я все подписала. И подумала: что ж, похоже, я переезжаю в Лос-Анджелес.

– То есть они просто сменили актрису и взяли тебя. Тебе, наверное, было не по себе.

– Не то слово. Да┕. Плюс ко всему мы с той девушкой были ни капли не похожи. Вообще. Разный цвет волос. Все разное. Все было так странно. Я явилась на съемочную площадку, и никто не знал, что со мной делать. Мне пришлось носить все эти брючные костюмы, и мне сделали стрижку «шлем», а губы обвели отвратительным коричневым контурным карандашом, чтобы они смотрелись тоньше, да еще тени были такого странного цвета. Все было неправильно и ужасно. Я выглядела на двадцать лет старше своего возраста. Но я не знала, что можно сказать: «Слушайте, давайте не будем так делать. Давайте сделаем так, чтобы я хорошо выглядела в кадре». Мне это стало серьезным уроком. Нельзя просто соглашаться на все, что с тобой делают. Надо быть максимально вежливой, но сказать, что тебе это не подходит.

В общем, я выглядела как какая-то странная сумасшедшая старуха и к тому же терпеть не могла свою героиню. Текст нам писали ужасный. Примерно в то же время я разошлась со всей своей компанией в этом городе. Так что я не только ненавидела свою работу, но и была совершенно одинока. В основном я просто ждала, когда же закончится мой контракт. Приятно было получать приличные деньги, но я не могла заниматься этим еще два года. Так что я копила и накопила порядочно. Мне постоянно было не по себе. В том смысле, что я могла позволить себе то, чего никогда не позволяла раньше: допустим, закупаться в Barneys [85], хотя и на распродаже со склада. Многие актеры, снимавшиеся в сериале, вечно чего-то боялись, многие привыкли к охране и только с ней чувствовали себя комфортно. Одна актриса решила, что я совсем спятила, и спросила: «Ты что, не знаешь, что происходит в мире?» И я ответила: «Конечно знаю. Там много плохого. Но здесь еще хуже».

– Время не стоит на месте, два года закончились. Ты свободна. И теперь ты в Лос-Анджелесе. Пора за работу, полагаю.

– Да, и сразу после ухода из «Страсти» я прошла прослушивание и получила первую гостевую роль в сериале. Роль была крошечная, а название сериала я даже не помню, но режиссером был Питер Хортон, и мы быстро подружились. И я снова подумала: «Да все будет зашибись». А потом год не могла получить ни одной роли.

– Вообще? За целый год?

– Ни одной.

– Сурово. И что положило конец простою?

– «Щит». Питер Хортон режиссировал эпизод «Щита», куда я как раз проходила пробы, и он такой: «Ты, конечно, ты, обожаю тебя». Роль была гостевая, но в итоге превратилась в повторяющуюся.

– Забавно. Я всегда думала, что ты из тех, у кого постоянно есть работа, а оказывается, у тебя было немало простоев и приходилось бороться, чтобы чего-то достичь. Ты много работала, но еще ты много искала работу.

– Ну, на блюдечке с голубой каемочкой мне ничего не доставалось. Был еще и третий простой. Вот тогда-то я и подумала: «Не знаю, смогу ли жить так и дальше». Он был очень долгим.

– Когда это было?

– Сразу после сериала «Взгляды» – первого, где у меня была постоянная роль. Я получила ее и подумала: «Вот оно. У меня все получилось. Готовьте мне новый дом, и кучу новых машин, и личный самолет. Это прорыв. Это важнейшая веха, и теперь мне не придется постоянно беспокоиться». А после пяти эпизодов сериал отменили. Сняли мы тринадцать, но руководство не церемонилось. Ни телефонного звонка, ничего. А сериал был отличный. Такого удара я еще не получала. У меня случился срыв, я просто не могла выползти из той ямы, потому что поставила себе слишком высокую планку. Тогда я и подумала, что, пожалуй, стоит покончить со всем этим и найти себе другое занятие.

– И что ты сделала?

– У меня как-то выдался денек, полный джина и скверных решений. Я тогда почти свихнулась и на шесть недель уехала в Париж. И Париж мне помог. Я так отвратительно провела там время, что, вернувшись, ощутила прилив сил и была готова бороться дальше. Честно говоря, все, что нужно было, – несколько скорректировать свое отношение к делу. Через пару месяцев, а то и меньше (может, недель через шесть) я получила роль в сериале «Грязные мокрые деньги». И до сих пор с работой все довольно стабильно. Но это был самый сложный период.

С тех пор каждый раз, когда мой проект проваливается, или когда меня не берут на роль, или еще что-нибудь происходит, я нормально с этим справляюсь. А все из-за того, что удар, который я пережила из-за «Взглядов», был очень силен. Я сказала себе, что никогда больше не позволю, чтобы мне подобным образом разбили сердце. Теперь мне удается более-менее держать дистанцию.

– Как интересно. У меня тоже был серьезный момент, когда я сказала, что все брошу. Как раз после первого моего пилота – того невероятного сериала со Скоттом Вульфом, который так и не продолжили. Я настолько пала духом, что возвращение на прежний уровень буквально превратилось в борьбу. Думаю, в какой-то момент у каждого появляется мысль, мол, я ухожу из этой сферы. А потом ты или правда уходишь, или находишь в себе силу воли, чтобы двинуться дальше, и тогда что-то меняется. Я после этого зачерствела – в хорошем смысле. Просто приходится. Например, недавно меня уволили из очень престижного проекта, но меня это расстроило меньше, чем тот пилот со Скоттом Вульфом, который так и не вышел.

– Именно! После того как закрыли «Взгляды», со мной случались вещи и похуже, но ведь всякое бывает. Надо просто пережить, когда тебе первый раз разбивают сердце, и после этого ты поймешь, что все будет в порядке. Даже если не сразу.

– С тобой на площадке когда-нибудь происходило что-то совершенно безумное, из-за чего твое внимание полностью смещалось? Не знаю, осознают ли люди, насколько сумасшедшая тут атмосфера и сколько всего надо переварить – правки в сценарии, проблемы с гардеробом, изменения в графике, и насколько приходится отстраняться от всего, чтобы сосредоточиться на работе.

– Да, как-то раз у меня была гостевая роль в одном сетевом сериале [86]… Обычно я стараюсь держаться подальше от сетевых проектов, отчасти как раз из-за ситуаций вроде той, о которой я сейчас расскажу. У них там куча правил и всякой фигни. На кабельном телевидении гораздо больше свободы и независимости. В общем, в сериале «Под куполом» я играла очень могущественную, сильную злодейку, и у меня была сцена, в которой я сижу верхом на одном парне – полностью одетая – и произношу свой монолог. На примерке мы находим мне совершенно невероятный наряд – длинную узкую кожаную юбку-карандаш. Дизайнерскую и очень крутую. Костюмеры говорят: «В сценарии сказано, что вы должны сидеть на нем верхом, в этой юбке так сделать не получится».

А я в ответ говорю: «Давайте покажем фотографию этого костюма и, если им понравится, что-нибудь придумаем». Так мы и поступили. И точно – меня заверили, что наряд просто отличный. Чудесно.

И вот я выхожу на съемочную площадку в этой юбке и готова начать репетицию, а режиссер заявляет: «В этой сцене ты должна оседлать его». Я посмеиваюсь и говорю: «Ну, ясное дело, что в такой юбке это не выйдет. У меня ноги-то не… да и юбка такая узкая… можно поставить нас как-то по-другому? Может, мне лучше стоять над ним?» Тишина. Я говорю: «Э-э-э… ладно, если вам так хочется, чтобы я сидела на нем верхом, мне надо просто найти какие-нибудь штаны. Никаких проблем. Я с радостью переоденусь». Тишина. Он говорит: «Посмотрим, как ты сможешь сидеть на нем верхом в этом наряде». И я такая: «Да это же физически невозможно». А он все настаивает: «Ты можешь хотя бы попробовать?» Ладно. И вот я задираю юбку до самой талии, сажусь верхом на этого несчастного актера и спрашиваю: «Так вы хотели?» И режиссер говорит: «Ясное дело, что нет».

И вот они начинают звонить костюмерам, и вдруг на площадке появляется помощник режиссера по сценарию, и внезапно все это превращается в вопрос вселенского масштаба. И я такая: «Что, черт возьми, тут происходит?» Я говорю им: «Народ, все просто. Надо выбрать одно из двух. Либо мы меняем мне наряд, либо меняем расстановку актеров. Вот и все». А мне говорят: «Иди, посиди в своем трейлере, нам надо придумать решение». И вот я сижу у себя в трейлере и слышу, как снаружи помощник продюсера разговаривает с кем-то по гарнитуре: «Да, не знаю, на сколько мы тут. Актриса не соглашается на расстановку, так что нам придется что-то придумать».

– О, ненавижу такие ситуации.

– И вот я распахиваю дверь и говорю: «Простите, простите, не знаю, с кем вы там разговариваете, но все совершенно не так». Тут в трейлер заходит режиссер, закрывает дверь, садится и говорит: «Мы обязательно что-нибудь придумаем». И я снова объясняю: «Все очень просто. Дайте мне штаны или измените расстановку актеров. Я не могу больше это повторять. Не знаю, как еще вам объяснить». Все это продолжалось где-то час. В итоге я осталась в юбке и сидела на актере боком.

– А почему нельзя было дать тебе надеть брюки?

– Не знаю. Видимо, руководству канала очень понравилась юбка, а менять сценарий они были не согласны.

– Когда такое происходит, ты начинаешь думать всякое? Мол, о нет, меня сочтут «трудным» актером, хотя я веду себя совершенно рационально?

– Да, разумеется.

– И как ты справляешься с тревогой?

– Приходится просто отбросить ее. Любой разумный человек поймет, что это ни в какие рамки не вписывается, а я не создаю никому трудностей. Честно говоря, все это очень напоминало газлайтинг. Вряд ли хоть кто-то смог бы разрулить эту ситуацию иначе. А вообще, будь я постоянным актером с прилагающимся к этому статусом, наверное, никакой дискуссии и не было бы. Я могла бы просто сказать: «Нет, я надену джинсы». «Ой, но мы же хотели…» «Я надену джинсы. Точка. У нас нет времени на такое нелепое обсуждение». Но я не была постоянной актрисой, только приглашенной.

– Потрясающая история. Я прямо почувствовала, что все те миллионы раз, когда я попадала в похожую ситуацию, были не напрасны. Спасибо.

– Все мы с подобным сталкивались.

– Недавно ты побывала в академии, где училась, и выступила с речью на вручении дипломов. Ты дала им потрясающий совет. Не поделишься им и с нами?

– Во-первых, тут надо уточнить для справки, что в конце каждого года академия приглашает агента, чтобы тот обратился к выпускникам. Агенты вроде как рассказывают обо всех тонкостях нашего дела, о том, насколько трудно в нем приходится. Потом агенты выбирают одного студента, у которого, на их взгляд, есть шансы преуспеть в профессии, и звонят ему в частном порядке. Так что я начала свое обращение к студентам с фразы: «Хочу, чтобы вы знали, что мне в свое время никто не позвонил. Так что это ничего не значит. Если вам позвонили, отлично. А если вы из таких как я, из тех, кто не дождался звонка, знайте, что это еще ни о чем не говорит».

Кроме того, актер – благородная профессия. Нам постоянно говорят «нет». Иногда по нескольку раз на дню, снова и снова, но мы не сдаемся. Думаю, в этом есть определенное благородство. Не позволяйте людям говорить вам, что это несерьезное занятие и не тяжелый труд, что он не ведет к эмоциональным и психологическим срывам, потому что это не так. Я призываю вас быть добрее к другим артистам. Так просто сидеть в очередном зале ожидания и воспринимать друг друга как врагов, но чем дальше вы будете продвигаться на своем профессиональном пути, тем лучше будете понимать, что те, кто выстоял в нашем деле до конца, на самом деле хорошие люди, и все они – ваши союзники.

Наконец, я думала, что быть художником в том или ином смысле значит полностью раствориться в искусстве – так, что вести полноценную, насыщенную жизнь за его пределами уже невозможно. Но чем успешнее я становилась, тем лучше понимала, что все иначе. Чтобы научиться изображать людей из реального мира, ты должен получить опыт в этом самом реальном мире. Я никак не могла это осмыслить в начале своей карьеры. Я просто ела, дышала, думала и любила актерское дело. Но через какое-то время это может наскучить.

– Что бы ты сказала юной Натали, если бы могла вернуться в прошлое?

– Ничто не произойдет сразу, ничто не произойдет именно так, как ты это себе представляешь, но все будет отлично. Просто не сдавайся.

На репетиции «Стражей галактики»: Зои Салдана, Крис Пратт, режиссер Джеймс Ганн, Дэйв Батиста и Шон Ганн

Я росла в пяти минутах от дома Шона на окраине Сент-Луиса, штат Миссури. В шесть лет он поступил в летнюю школу актерского мастерства, где преподавала моя мама Энн. Помню, как моя мама говорила его маме, что он «прирожденный актер». Он был одним из самых младших и невысоких детишек в классе, но мама всегда назначала его рассказчиком, потому что только он мог читать за всех героев, а еще потому, что рассказчик должен быть смешным, хорошо играть и увлекать зрителя. Шону было всего шесть, а он уже умел все это. В старших классах он участвовал в спектаклях и мюзиклах моей школы, где учились только девочки. Так что все эти годы мы поддерживали связь, хоть школы у нас были разными.

Переехав в Лос-Анджелес, мы стали настоящими друзьями. Шон всегда активно поддерживал мое желание играть. Он предложил мою кандидатуру на две роли, каждая из которых стала для меня не просто хорошей возможностью, а поворотной точкой в карьере. Одной из них была маленькая роль в пилоте, благодаря которой я встретила своего нынешнего менеджера – Наоми Оденкирк. Второй – прочтение сценария фильма со сцены, что позволило мне получить первую роль с репликами в кино. Шон – один из тех людей, которые обожают актерское ремесло. Он не гонится за деньгами и статусом. Если его что и интересует, так это умение. Он любознательный и вдумчивый, а главное его стремление – жить жизнью актера. Он первым из моих друзей вступил в профсоюз, первым обзавелся агентом, первым появился в национальной рекламе, первым получил постоянную работу в сериале. К Шону рано пришел успех. А потом удача от него отвернулась. Долгие десять лет он прожил без нормальной работы. Ему приходилось трудиться упорнее, чем в те годы, когда он только пришел в эту индустрию. А теперь он один из звезд франшизы «Стражи Галактики».

– Шон, сколько я тебя знаю, ты всегда хотел быть актером.

– Да, я один из тех занудных типов, которые всегда хотели быть актерами и никем иным. Когда я достаточно подрос, чтобы понимать, что такое профессия, я рассказывал всем, кто готов был слушать, что стану актером. Дошло до того, что в старшей школе я, хотя и был смышленым, не прикладывал особых усилий, а родителям сказал, что пойду в консерваторию учиться на актера, так что оценки не будут иметь особого значения.

– Ха! Так что же случилось после старшей школы?

– Я проходил прослушивание в четырех лучших актерских консерваториях страны (по крайней мере, если верить списку одного моего знакомого), но приняли меня только в одну: в Театральную школу Университета Де Поля (она же Театральная школа имени Гудмана). Я собрал чемоданы и переехал из Сент-Луиса в большой город. В Чикаго.

– И как оно было?

– Здорово! Нас учили буквально всему. Постоянно были занятия по актерскому и сценическому мастерству: мы изучали сцену, техники владения голосом и речью, движение, грим, сценические бои, все. Во многом это было странное место, но я и сам был странным, так что действительно чувствовал себя как дома, чего в старшей школе не бывало. Мне нравилось узнавать новое об актерском мастерстве и театре. Проблема была в том, что в Школе Гудмана была одна из тех беспощадных программ, где в конце первых двух курсов кого-нибудь выгоняют. Вообще-то, они предлагали «забрать документы». Таким образом им удавалось не произносить вслух слово «отсеивать».

– Звучит пугающе.

– Это очень напряженная атмосфера для восемнадцатилетних детишек, которые даже не прекратили расти физически и уж тем более эмоционально. Недавно я услышал, что Школа Гудмана больше не предлагает студентам «забрать документы». Я заметил, что это, наверное, хорошо, но мой друг Майкл Рукер, тоже выпускник этого заведения, воскликнул: «Да нет же, черт возьми! Ничто не смогло бы лучше подготовить меня к тому, насколько трудно нам придется после выпуска, насколько часто будут отказывать!» Я понимаю обе точки зрения. Впоследствии, впрочем, я узнал от одного из своих педагогов, что подошел опасно близко к отсеву, и, думаю, если бы это случилось, меня бы это уничтожило так, как я и представить не могу. По сей день я испытываю невероятное уважение к студентам, которых отсеяли, а они все равно выстояли, хоть таковых и немного.

– Как думаешь, в чем ты выиграл от обучения в актерской консерватории, какой была Школа Гудмана?

– Есть три вполне конкретных урока, которые я там усвоил. Первый состоит в том, что я смог довести себя до физически нейтрального состояния для своего телосложения, стал этаким «чистым листом». В самом начале у меня была отвратительная осанка. Спустя четыре года занятий сценическим движенем, йогой и тому подобным, а еще благодаря осознанию того, что творит мое собственное тело, я научился стоять прямо и расслабленно, принимая нейтральную позу, благодаря чему легче вжиться в любую роль. Это крайне важно для актера.

– Я ужасно тебе завидую. У меня в колледже не было занятий по движению. Я только недавно наконец-то пошла на годовой курс по движению и положению тела по методу Фельденкрайза[87] и обрела-таки контроль над собственным телом.

– Нас в школе как раз учили по методу Фельденкрайза! В Школе Гудмана была междисциплинарная философия, в рамках которой мы рассматривали разные исследования, и за это я ей благодарен. Но, пожалуй, больше всего я благодарен за друзей и коллег, которых там встретил. Это, кстати, второй пункт, если говорить о том, что я выиграл от обучения. В Школе Гудмана я встретил Валентайна Миле, Ли Кирка, Джуди Грир и Джона Кабреру – своих друзей, людей, с которыми сотрудничаю по сей день, которые заложили основу моего круга общения среди актеров (а также сценаристов, режиссеров, продюсеров). И все они, разумеется, мои близкие друзья. Я часто говорю актерам: если хотите построить карьеру, сначала найдите тех, чьи работы вас восхищают, проводите с ними время, обменивайтесь идеями и, засучив рукава, вместе разрабатывайте проекты, которые кажутся этим людям интересными. К тому моменту, как я переехал в Лос-Анджелес, в моей жизни уже были такие люди.

– Это дорогого стоит. Ты переехал, а у тебя уже было свое племя художников. Потрясающе.

– Да. Они тогда еще не все переехали в Лос-Анджелес, но со временем перебрались. Третий пункт связан со вторым. Это попросту способность воспринимать себя как актера. Быть достаточно уверенным в своих силах, чтобы погрузиться в эту профессию, иметь к ней достаточно уважения и почтения. Думаю, это полезно любому актеру. Иными словами, надо не просто стремиться стать актером, чтобы не ходить на «настоящую» работу, а понимать, что быть актером – и есть настоящая работа.

– Мне любопытно: что побудило тебя принять решение о переезде в Лос-Анджелес, а не в Нью-Йорк, скажем? И почему было не остаться в Чикаго? Помню, когда ты жил в Чикаго, тебе неоднократно удавалось получить там работу.

– Я никогда на самом деле не рассматривал переезд в Нью-Йорк. Во-первых, я ужасно пою, что отсекает для меня ряд возможностей. Кроме того, мне хотелось нормально зарабатывать, а в Лос-Анджелесе больше высокооплачиваемой работы, здесь создается больше контента.

– Еще складывается впечатление, что тебе гораздо интереснее играть в кино и на телевидении, чем в театре. Это правда?

– Я люблю театр и, когда жил в Чикаго, даже поставил пьесу, которой очень гордился, но в общей сложности ее посмотрели разве что несколько сотен человек. Потом я снялся в нелепой рекламе Лотерейной комиссии штата Иллинойс, и ее увидели все мои знакомые. Внезапно мне стали звонить тетушки и дядюшки, кузены, старые друзья из начальной школы. Вот только я совершенно не гордился такой работой – мне просто хорошо платили. А еще я тогда только окончил Школу Гудмана и был настоящим снобом. Я был убежден: заниматься надо тем, что вызывает у тебя восторг, каким-то по-настоящему крутым делом, но так, чтобы результаты работы видело много людей, – я так в это верил, что готов был жениться на этой идее. Потом я снял маленький независимый фильм в Висконсине. Почти весь актерский состав был набран в Чикаго, только парочка актеров была из Лос-Анджелеса. Мне довелось подружиться с отличным актером по имени Джейми Кеннеди. По вечерам мы ходили куда-нибудь ужинать, а когда возвращались в отель, Джейми просматривал сценарии, присланные ему агентом для ознакомления, и прикидывал, что из этого ему интересно. У меня просто мозг взрывался. Я думал: «Вот чего я хочу. Хочу, чтобы сценарии мне приносили прямо к порогу». Так что я решил незамедлительно отправляться в Лос-Анджелес.

– Как шли твои дела сразу после переезда?

– Джейми взял меня под крыло и дал мне массу полезных советов. Он трудился почти десять лет, прежде чем его карьера пошла в гору, и точно знал, что к чему. В Чикаго я снялся в куче рекламных роликов, так что мог держаться на плаву и не нуждался в «постоянной работе». Вот только хотел бы я знать тогда, каким ничтожным выглядело мое резюме в глазах любого директора по кастингу в Лос-Анджелесе. Меньше чем за год после окончания одной из самых престижных актерских школ в стране я снялся в семи рекламах и двух независимых фильмах – мне казалось, что для двадцати трех лет это довольно впечатляющий результат. Но я ошибался.

– Как же ты пробился дальше? Как нашел первого агента или менеджера?

– На самом деле мне просто повезло. Я повстречал менеджера, который когда-то давно учил актерскому мастерству моего друга Ли Кирка (не знаю, знакома ли ты с ним) [88]. Конец девяностых хорошо подходил для парней моего типажа – тогда было много ролей для чудаковатых ботаников, так что менеджер подписал со мной контракт. Я сходил на два прослушивания на телевидении и в обоих случаях получил роль. Найти агента или менеджера в Лос-Анджелесе практически невозможно: если вы спросите сто актеров, как они нашли первого представителя, то услышите сто разных историй. Нет никакой дорожной карты. Если бы таковая существовала, все бы ей следовали.

– Насколько твои ожидания насчет того, каково быть актером, совпали с реальностью, когда ты начал работать? Что удивило больше всего?

– Когда я начал работать профессионально, меня потрясло, как мало актеры репетируют сцену, если играют на камеру. Мне кажется, подобный шок испытывают многие актеры с серьезным театральным образованием. Репетиции практически полностью заменяет личная подготовка. Прослушивания проходят примерно так же, как в театре, но, как только вы получаете работу, все меняется.

– Тебе доводилось рисковать? Если да, чем это обернулось?

– Помню, у меня было прослушивание на повторяющуюся роль в сериале на телеканале Fox TV. Им нужен был типаж Спикколи (герой Шона Пенна в фильме «Быстрые перемены в школе Риджмонт-Хай»). Иными словами, серфер. Они недавно уволили кого-то из актеров – так что давление на канал было огромное – и пригласили около дюжины приличных комиков, меня в том числе. Я оглядываюсь по сторонам и вижу, что все парни в комнате пытаются в меру сил изобразить этакого неуклюжего чувака с доской для серфинга. Через дверь было слышно, как актеры читают текст, и мне показалось, что герой получается вообще не смешной. Так что я взял реплики, написанные для серфера, а читал их как Лесли Нильсен в «Полицейском отряде». С каменным лицом. Помню, прослушивание проходило на студии Fox, так что до машины мне было идти далековато. В общем, я еще до парковки не дошел, а работу уже получил.

Прежде чем активно поздравлять себя с победой (кстати, потом все стало еще лучше – мне перезвонили с NBC, где я днем ранее проходил пробы на гостевую роль, так что через час я получил еще одну работу. Знал бы я в тот вдвойне удачный день, что совсем скоро меня ждет целый календарный год простоя, когда я не смогу получить ни одной роли), хочу отметить, что я вообще не считал то прослушивание рискованным. Когда один из возможных результатов – не получить работу, практически ничто не является риском, ведь, скорее всего, роль ты и так не получишь. Каждый актер должен помнить, что, если роль не кажется смешной ему, она не будет смешной и в глазах зрителя. Так что, если никак не получается сыграть ее в первозданном виде, надо что-то изменить.

– Сколько прошло между твоим переездом в Лос-Анджелес и получением роли в «Девочках Гилмор»?

– В Лос-Анджелес я переехал в конце 1997 года, первым агентом обзавелся весной 1998, а мой первый эпизод «Девочек Гилмор» пришелся на осень 2000.

– Ого! Всего три года. У меня три года ушло только на то, чтобы попасть в профсоюз. Так. Если я правильно помню, та роль в «Девочках Гилмор» сначала не была постоянной. Ты был приглашенным актером, потом роль стала повторяющейся, а твой герой – постоянным, так? Это же практически миф – из тех, что мы постоянно слышим, когда только начинаем карьеру. А с тобой это и правда случилось.

– Да, изначально в «Девочках Гилмор» у меня была маленькая роль второго плана – Установщик DSL [89]. Я должен был отработать один день. У меня была всего одна сцена, около двенадцати реплик. У Эми (Шерман-Паладино, создательницы сериала) было конкретное представление о темпе развития сериала, о его атмосфере. Мне это напомнило старые кинокомедии Ховарда Хоукса и Престона Стерджеса – фильмы вроде «Его девушка Пятница» и «Леди Ева». Реплики произносились очень быстро, а у каждой шутки была, скажем так, «точная калибровка времени». Я учился по этим фильмам, был их поклонником и мгновенно понял, что надо делать, мне не надо было ничего объяснять. Мне было достаточно взглянуть на текст, чтобы понять, на что рассчитывает сценарист. Я знал, что произнести все надо с абсолютно каменным лицом. Как это обычно и бывает в случае с прекрасными ролями, чтобы справиться с работой, нужны удача и умение. Удача – потому что надо найти сценариста, чей стиль интуитивно понимаешь. Умение – потому что с задачей надо справиться. Так что, когда два эпизода спустя Эми снова понадобился актер на проходную роль (на этот раз на роль сотрудника из службы доставки), она сказала Джейми Рудофски, одному из директоров по кастингу: «Найди мне кого-нибудь вроде того парня, что играл у нас установщика DSL». Я навеки в долгу перед Джейми, потому что он в свою очередь спросил: «А почему нельзя снова пригласить того же парня?» С этого момента все покатилось как снежный ком. Я никогда не думал, что так долго буду играть в сериале. Эми собирала чудаковатых героев для своего вымышленного города, и придуманный мною чувак с каменным лицом отлично вписался. Меня приглашали снова и снова, и в итоге появился мой герой Кирк. Через два сезона я стал постоянным актером и играл эту роль семь сезонов. Даже сегодня, семнадцать лет спустя, я все еще его играю [90].

– Каково было, когда в 2007 году «Девочки Гилмор» закончились? Я спрашиваю, потому что многие считают, будто есть какая-то «финишная черта» и после съемок в успешном сериале или крупном фильме все идет как по маслу.

– Я и сам считал, что у меня будет гораздо больше возможностей, чем оказалось на деле. За спиной было семь сезонов «Девочек Гилмор», сериала, ставшего хитом, и я играл очень популярного героя. Я был относительно успешен. Мне повезло вскоре получить неплохую роль в другом сериале («Дорога в осень» (October Road) на ABC), но его отменили, так что несколько лет все было очень тихо. Я-то думал, что передо мной будет несколько проектов на выбор, а на деле попасть на прослушивание стало еще труднее, чем до того, как я стал постоянным актером в «Девочках Гилмор». Думаю, многие директора по кастингу в прямом смысле забыли, кто я. Так что я оказался в своего рода актерской пустыне и довольно долго бродил там, не понимая, что происходит. Я уже не голодал, стал несколько ленив, самоуверен и вообще почивал на лаврах.

– И что же ты сделал?

– Пришлось дать себе пинка, вернуться к учебе и притвориться, что начинаю все сначала. Мне потребовалось почти десять лет, чтобы снова почувствовать себя успешным, выйти на определенный уровень, и я не намерен повторять свои ошибки.

– Что в профессии и жизни актера дается тебе труднее всего?

– Моя постоянная и главная проблема в том, что я недостаточно работаю. Я люблю актерство ничуть не меньше, чем в ту пору, когда был ребенком, так что, когда начинается простой и я не играю, я начинаю сходить с ума. Я бы сказал, что только в 2016 году впервые почувствовал удовлетворение тем, сколько дней провел на съемочной площадке, действительно выполняя свою работу как актер.

– То есть у тебя ушло всего-то девятнадцать лет, чтобы ощутить удовлетворение к концу рабочего года. Отличные новости! И как ты справляешься с простоями?

– Решающий фактор в развитии актера – спокойствие в личной жизни. Чем старше я становлюсь, тем лучше понимаю, насколько это значимо. У меня много интересов, которые помогают не сойти с ума: я готовлю, пишу сценарии, а еще есть музыка, и мои коты, и работа в службе спасения животных, и покер. Занимаясь этим, я больше, чем когда-либо, ощущаю связь с миром и с другими людьми. И все же я хочу подчеркнуть, что лично мне очень помогает постоянное обучение. Думаю, каждому актеру абсолютно необходимо время от времени чему-то учиться. Это дает больше шансов сыграть однажды ту роль, которую хотелось бы сыграть, и помогает постоянно мыслить как актер.

– Если бы ты мог дать три совета начинающему актеру, что бы ты сказал?

– Первое: играй столько, сколько можешь. Запишись на занятия, играй в студенческих фильмах, поставь пьесу. Каждый раз, когда тебя просят где-то сыграть, соглашайся. И создавай собственные работы.

Второе: как я уже говорил, найди тех, чьи работы тебя восхищают, чья рабочая этика тебя восхищает, и по максимуму окружи себя такими людьми. Я не говорю обо всем этом глупом выстраивании связей, когда пытаешься искусственным образом поддерживать отношения с теми, кто находится выше тебя в иерархии. Я говорю о других людях твоего же уровня, которым, возможно, так же трудно. Сформируй сообщество. В конечном счете вы будете вытягивать друг друга на поверхность.

Третье: оставайся любознательным, интересуйся людьми и человеческим опытом. Общайся с теми, кто не вращается в индустрии развлечений, слушай их рассказы, задавай вопросы о том, что им нравится. Это может оказаться труднее, чем ты думаешь, когда живешь в Лос-Анджелесе. Сострадание к людям и желание помочь им сделают твою работу лучше.

Если тобой движет только стремление к славе и успеху, ты обречен на поражение. Даже достигнув их, ты вряд ли будешь счастлив, поскольку безудержное честолюбие – это болезнь, которая с каждым годом усиливается и поглощает тебя все больше. Главное – работа. Актеры – рассказчики, и все мы изучаем человеческую природу. Мы занимаемся этим, потому что любим людей, потому что пытаемся понять, что значит быть человеком. Вот самое важное, что только можно сказать.

Джейсон Риттер, Дерек Уотерс и я на съемках «Пьяной истории»

Мой друг Дерек Уотерс создал телесериал «Пьяная история» для канала Comedy Central[91] и сам же в нем играет. По его словам, он создал это шоу, потому что никто не давал ему работы на актерском поприще. Должна признать, это не совсем правда. Дерек появлялся во множестве телесериалов и фильмов. Когда дело касается творчества, он – сила, с которой стоит считаться. Это правда. Он придумал, продвинул и продал немало телесериалов. Он финансировал и продюсировал бесчисленное количество короткометражек. Он работал с такими звездами, как Уилл Феррелл, Сара Силверман, Марк Мэрон, Боб Оденкирк и Зои Дешанель. Это не весь список (серьезно, целиком он бы занял несколько страниц). Его знают и уважают в мире комедии.

Мы с Дереком встретились еще в 2002 году, выступая на презентации пилота «Яма» (The Pit) в театре комедии HBO Workspace. У нас один менеджер, Наоми Оденкирк. Актерское мастерство нам преподавал один и тот же педагог – Роберт Д’Аванцо. Более того, мы даже несколько раз появлялись в одних и тех же фильмах. Но сильнее всего нас объединяет любовь к творчеству. Кроме того, Дерек – во всех отношениях отличный парень. Он очень приятный. Очень цельный. До сих пор ездит на Toyota 4 Runner, которую купил четырнадцать лет назад на гонорар за первую крупную роль: если у Дерека вдруг заведутся лишние деньги, он скорее профинансирует новый проект, чем что-то купит. Он – прекрасный пример человека, который всего добился благодаря собственным работам.

– Спасибо, что согласился прийти.

– Я немного волнуюсь, потому что не особенно состоялся как работающий актер.

– Ты не считаешь, что состоялся как работающий актер? Ты же создал успешный телесериал…

– В котором сам же играю. Я получаю работу как актер, только когда выбираю сам себя. Вот в чем мой секрет: если хотите работать актером, нанимайте самого себя.

– Ну, это не совсем так. Мы вместе снимались в «Безбрачной неделе». Это не твой фильм. Думаю, смогу назвать еще с дюжину таких проектов. Но начнем с начала. Ты учился в колледже, чтобы стать актером?

– В некотором роде. После старшей школы я поступил в местный колледж – не то чтобы я хвастаюсь. Походил на разные занятия, но в итоге у меня осталось только актерское мастерство и английский, и после первого семестра я все бросил – средний балл у меня был 4.0. Я переехал в Торонто, чтобы учиться при театре The Second City. Он и стал мне колледжем. По крайней мере, так я сказал родителям. Я пробыл там шесть месяцев, а потом, когда мне исполнилось двадцать, переехал в Лос-Анджелес.

Помню, как, перебравшись сюда, я пошел на прослушивание. В комнате ожидания сидели двенадцать девушек – и я. И все мы пришли пробоваться на одну роль. До чего странно! Я подумал: «Ну, надеюсь, для меня они что-нибудь переиграют». Тут заходит директор по кастингу и зовет: «Саммер Дэвис!» (имя я придумал). Ничего. Никто не встает. Он снова спрашивает: «Саммер Дэвис? Где Саммер Дэвис?» И вдруг девушка рядом со мной говорит: «Простите, вы сказали, Саммер Дэвис? Извините, я только вчера сменила имя. Да. Это я». И я такой, мол, что, это серьезно произошло на моих глазах? Потрясающе. Я определенно в Лос-Анджелесе.

– Почему ты пробыл в The Second City всего шесть месяцев?

– Меня вышвырнули из Торонто как незаконного иммигранта. Думаю, тебе понравится эта история. Когда я впервые приехал в Лос-Анджелес, то был очень близок к тому, чтобы меня взяли в сериал «Безумное телевидение», так что встречался со множеством разных менеджеров. Я рассказал одному из них, как меня выгнали из Торонто, и он сказал: «Слушай, если представлять тебя буду я, вставь эту шутку в свой рассказ. Я познакомлю тебя с руководителем студии Paramount [92], с главой New Line [93], и ты обязательно должен упомянуть это. Как анекдот. И когда будешь говорить, что тебя вышвырнули из Торонто как незаконного иммигранта, скажи так: «Меня вышвырнули из Торонто как незаконного иммигранта. Представьте себе, меня! Можете в это поверить?»

– Это вот так он предложил тебе добавить в свою историю анекдот?

– Ага. Помню, он посадил меня рядом с ужасно громким вентилятором, и я почти не слышал, какие еще дерьмовые советы он мне давал. И сидел он, закинув ноги на стол. А знаешь, как он закончил встречу? Сказал: «Дерек, я тебя, конечно, люблю, но у меня на проводе следующая Рози О’Доннелл».

– Он в итоге стал твоим менеджером?

– Нет.

– Он не предложил или ты не согласился?

– Я не попал в «Безумное телевидение».

– Он мог стать твоим менеджером, только если ты получил бы роль в «Безумном телевидении»?

– Наверное. Но я рад тому, как все сложилось. Первые шесть – восемь месяцев здесь я вообще ни черта не знал. Надо было многому научиться, прежде чем обзаводиться агентом или менеджером либо начинать работать на телевидении. Мне надо было походить на занятия, повстречать новых людей. Так что я нанялся стажером в ImprovOlympics – это такой эвфемизм. На самом деле я убирал туалеты, чтобы можно было бесплатно ходить на занятия. Еще я выступал в Second City и брал дополнительные уроки. Мне казалось, если я буду всем этим заниматься, обязательно произойдет что-нибудь хорошее. Во мне жила огромная вера в Бога и в самого себя. Я много молился и пытался поучаствовать везде, где только мог.

– У тебя была еще какая-нибудь основная работа?

– Я работал в Tower Records [94]. Был посыльным в ресторане. Иногда снимался в маленьких рекламных роликах… Так или иначе, на сэндвич с зеленой фасолью я себе всегда зарабатывал.

– Сэндвич с зеленой фасолью? Такие вообще бывают? Из чего он состоит?

– Ну, знаешь, берется банка консервированной зеленой фасоли. Делается сэндвич. Немножко масла. Немножко балтиморской приправы Old Bay Seasoning [95]. Эти сэндвичи напоминали мне о доме.

– Звучит отвратительно.

– Они и на вкус отвратительные. Но выбора не было. Это был лучший вариант в те дни, когда я сидел на мели.

– Что позволяло тебе перейти на более изысканные блюда – на пиццу или тосты с горячим сыром?

– Реклама. Я познакомился со своим рекламным агентом, когда выступал в Second City. Помню, как получил первую в своей жизни роль в рекламе – казалось, ничего круче и быть не может. Ролик снимали в Далласе, штат Техас. Меня отправили туда самолетом. И я снова подумал: ничего себе, круто-то как! Мне просто платили за то, что я играл.

Ой, кстати, сейчас расскажу тебе одну совершенно жуткую, но поучительную историю. Как раз после этой рекламы у меня были пробы на еще одну – в ролике про дезодорант Axe. Реклама была якобы «уморительная». Суть ее заключалась в том, что я приезжаю повидать семью, все собираются делать групповую фотографию и как раз перед этим меня представляют моей троюродной сестре. Мы пожимаем друг другу руки, и тут она улавливает запах моего дезодоранта – такой великолепный и мощный, что она толкает меня на пол, накидывается на меня и пытается поцеловать. А я должен противиться и отталкивать ее. Но как бы… Это реклама. Конечно, все мы хотим, чтобы от запаха нашего дезодоранта возбуждались члены нашей семьи.

И вот на пробах меня ставят в пару с девочкой, и мы начинаем все это изображать. Потом нам говорят: «Ребята, все отлично. Пожалуйста, подождите снаружи». Мы выходим, и девочка говорит: «Мда, было неловко». И я ей отвечаю: «Не то слово». А она мне: «Сколько тебе лет?» Мне тогда был двадцать один год. Она говорит: «О, я спрашиваю, потому что мне пятнадцать». И тут я: «Господи ты боже мой!» Короче говоря, работу я получил. Я запомнил, что девочку звали Шира, так что, когда мне позвонили, я спросил: «Вы не подскажете, а Шира получила работу?» Если бы она ее получила, я бы точно отказался. Но мне говорят, мол, нет, работа досталась не ей. Что ж, отлично. Я приезжаю на съемочную площадку, а там меня ждет другая пятнадцатилетняя девочка, да еще и со своей мамой.

Как я уже говорил, в самой рекламе я ничего не делаю. Просто вроде как отталкиваю девочку, сопротивляясь, но сама идея настолько гадкая! Помню, времена были нелегкие, и я подумал, мол, это все-таки работа. Я все сделаю. Я выдержу. Помню, как мы снимали последний дубль, и вот к нам подходит режиссер, этот самовлюбленный кусок дерьма, и что-то шепчет этой девочке на ухо. Я говорю: «Не знаю, что он тебе только что сказал, но это будет кошмар». И вот мы снимаем последний дубль. Все начинается так же, как и прежде: она меня обнюхивает, толкает на пол… и тут все меняется, потому что внезапно она срывает с меня рубашку, пуговицы летят в разные стороны, и она принимается облизывать мою грудь. Ничего более жуткого со мной еще не случалось. А потом режиссер мне и говорит: «Спасибо, что подыграл, Дерек, молодец!», а я ему в ответ: «Иди ты нахрен». Рубашка была моя собственная и очень бюджетная. Помню, в контракте было сказано, что реклама появится только в интернете и всего на три месяца или около того. Но они хотели выпустить ее на телевидении. Вот только для этого надо было получить мое разрешение. Я сказал «нет». Сказал, что даже все деньги мира не смогут купить мое согласие. Они знали, что поступали неправильно. Это было просто отвратительно, черт возьми.

– О Господи. В этой истории неприемлемо практически все. Начиная с самой концепции. Думаю, это было примерно тогда же, когда мы с тобой встретились. Я запомнила, потому что от тебя так хорошо пахло!.. Шутка. Вообще у меня такое ощущение, что мы с тобой только-только познакомились, а через две секунды ты уже получил постоянную роль в телесериале. Как это произошло?

– Ну, первая моя работа была в сериале «Крученый город»…

– Моя тоже!

– Сценарий эпизода, где я снимался, писал парень по имени Том Херц. Ему понравилось, как я сыграл в «Крученом городе», и он пригласил меня на кастинг в телесериале «Назад в Канзас» (позже его переименовали в «Замужем за Келлисами»), где он тоже был сценаристом. К сожалению, сериал через год закрыли. Не думаю, что у него были такие уж низкие рейтинги, просто сам сериал был не из лучших. Я не издеваюсь, кстати. Мне очень нравилось там играть, нравились люди, которые его создавали. Помню, уже после его окончания в Target[96] ко мне подошел парень и сказал: «Мужик, ты играл в моем любимом сериале. Почему они его закрыли?» И я такой: «Ну, я даже не знаю. С сериалами про семью вроде как сложновато. Да и любому сериалу сложно оставаться в эфире». А он и говорит: «Как там он назывался?» Я ему: «Замужем…», а он такой: «Точно! «Женаты и с детьми» [97]! Как дела, Бад Банди? [98]» Такие встречи – лучший способ держать свое эго в узде.

– Когда ты переехал сюда, все очень быстро закрутилось. Ты приезжаешь сюда в двадцать лет, к двадцати двум обзаводишься агентом и менеджером, снимаешься в рекламах, выступаешь в Second City, появляешься в телесериале… А потом все отменяется. Как ты с этим справился?

– Помню, когда сериал отменили, мне показалось, что я подвел других людей. Все мои домочадцы были в таком восторге от моих успехов, и друзья тоже. Каждую неделю, когда выходила очередная серия, мне непременно кто-нибудь звонил. А потом все вдруг прекратилось. Еще, помню, я много говорил об этом – о том, что не понимал, почему проект отменили. Плюс ко всему мне платили деньги, а тут вдруг денег не стало. И да, мне было двадцать два. Все это сбивало с толку, и надо было сообразить, что делать дальше. Я ходил на одно прослушивание за другим, но все на роли в духе «Обкуренный парень номер четыре» или «Подвыпивший парень номер семь». И я их не получал. Должен признать, меня это несколько ожесточило. Но я-то этого не хотел. И решил, что не дам всей этой горечи меня поглотить. Раньше я работал на своего отца – он владел компанией по производству шин. Работал я на складе вместе со своим братом, так что, когда мне становилось грустно, я звонил брату, а он клал трубку на стол – так, чтобы я слышал, что происходит вокруг него. И я слушал, как коробки упаковывают с помощью изоленты. Такова была моя альтернатива – как-то справляться на своем месте или ехать паковать коробки. Хорошая мотивация, скажу я вам.

– Что ты сделал?

– Я решил доказать, что меня не определяет то, как я выгляжу и какой у меня голос. Тогда-то я и начал писать сценарии для короткометражек вместе со своими друзьями из Second City. И впервые подумал: «Все будет в порядке». Вот что я люблю на самом деле. Я люблю играть, но, думаю, у меня лучше получается генерировать идеи и режиссировать.

– Так началась и «Пьяная история»?

– Ага. Одним прекрасным вечером я засиделся со своим лучшим другом по Second City Джейком Джонсоном из «Новенькой». Мы занимались тем же, чем занимаются все безработные актеры: пили, обсуждали всякие крутые штуки вроде музыки и Отиса Реддинга. Джейк стал убеждать меня, что Отис Реддинг определенно знал, что умрет, когда садился в тот несчастный самолет [99]. Понимаешь, Джейк так старался меня убедить, что начал изображать, как Отис посмотрел на свою жену и сказал: «Береги себя, детка, Отису пора». А его жена такая: «Конечно, Отис, и ты береги себя». Но Отис все возражал: «Нет, детка, Отису пора». И я не мог не представить, как Отис шевелит губами, но при этом смотрит на меня, и взгляд у него так ясно-ясно говорит: «Какого черта? Не было такого!» И вот я подумал, было бы круто записать, как Джейк рассказывает эту историю, а потом еще и разыграть ее по ролям. Но потом пришла следующая мысль: может, взяться за это дело более основательно и разыграть все это дело в историческом масштабе?

Я спросил совета у своего друга Марка Джальярди: какой исторический момент, на его взгляд, сработает лучше всего? И он ответил, что дуэль Аарона Берра с Александром Гамильтоном [100]. Я давно дружил с Майклом Сера, и, когда я рассказал ему об этой идее, он заявил, что с радостью сыграет Александра Гамильтона. Так мы и поступили: он сыграл Гамильтона, а Джейк – Берра. Дуэль стала первым эпизодом. Случилось это в 2007 году. Изначально планировалось, что вся эта затея станет короткометражкой для шоу, которое я создавал для Upright Citizens Brigade. Никакого давления не было. Просто весело было сделать такой вот проект. Но потом его увидел Джек Блэк и сказал, что хочет сыграть Бена Франклина. И я сказал, мол, ладно, давайте еще разочек. Впрочем, в моду все это вошло, только когда я разместил эпизоды в интернете.

– Я видела тот, где играли Дон Чидл, Уилл Феррелл и Зои Дешанель.

– Это пятый или шестой эпизод. Но в 2010 году он был признан лучшей американской короткометражкой и получил специальный приз жюри на фестивале «Сандэнс» [101].

– Это же потрясающе! Думаю, интересно то, что успех «Пьяной истории» приходил постепенно. Первый эпизод ты снял в 2007 году. «Сандэнс» случился только в 2010. После «Сандэнса» ты пытался продвинуть свой проект где-то еще, может, превратить в сериал?

– Да-да. В то время я работал над еще одним сериалом, который продал HBO. Я никогда не думал, что «Пьяную историю» ждет такой успех. Когда я только продвигал ее, максимум, чего мне удалось добиться, – внимания со стороны History Channel [102]. И там мне сказали: «Нам очень нравится идея, но герои обязательно должны быть пьяными?» Вот что их не устроило. А на этом строился весь сериал. Тогда мы стали ходить с ним по самым разным студиям и каналам. Помню, как мы пришли на Comedy Central, и я почувствовал, что они поняли суть этого проекта – и решили, что у него будет своя аудитория. Нам позволили снимать сериал, который мы хотели снять. Думаю, очень помогло, что у нас уже был визуальный пример работы, на который мы ссылались.

Меня всегда вдохновлял Билли Боб Торнтон, то, как он снял «Отточенное лезвие», как создал и профинансировал фильм, в основу которого легла короткометражка. Я всегда думал, что если и продам однажды хоть что-то, это будет короткометражка. Мне так хотелось. Такой совет я бы дал тем, кто хочет продвигать свои проекты. Создайте что-нибудь и продемонстрируйте. Потому что картинка решает. Покажите им всем. А самое главное, вам придется доказать, что никому больше не под силу сделать подобное. Сделайте так, чтобы люди поняли, насколько вы верите в свою работу, поняли, что вы лучший и единственный, кто может сделать такой проект.

Отличным примером того, как можно самостоятельно сделать проект, является мой сериал «Дерек и Саймон». Режиссировал его Боб Оденкирк, а создавали его мы вместе с Саймоном Хелбергом. Мы сами сняли презентацию проекта и благодаря ей продали сериал HBO. Проект не получил продолжения, зато отправился на «Сандэнс», а впоследствии мы сняли его для сайта Super Deluxe [103]. То был потрясающий опыт, один из лучших в моей жизни. Боб Оденкирк – мой герой и наставник и останется таковым навсегда.

– Какой совет ты бы дал тому, кто только попал в этот бизнес?

– Хотелось бы, чтобы, когда я только сюда переехал, кто-нибудь сказал мне, что в этом деле нет ВООБЩЕ никаких секретов успеха. Это бизнес, который никто, никто не понимает. Приняв это как данность, вы сможете все что угодно. Просто будьте собой, и все наладится.

Лучший совет, который можно дать помимо этого, – притормозите. Все будет нормально. Дышите. Серьезно, мы не знаем, где окажемся завтра, и потому нужно просто сосредоточиться на том, что мы можем сделать сегодня. Запишитесь на занятия, держитесь поближе к людям, которые тоже только что сюда приехали. Возможно, вам захочется завязать дружбу с теми, кто находится на более высоком уровне, но, на мой взгляд, лучший способ хоть чему-то научиться – начать с низов. Чем больше людей там, внизу, вместе с вами, тем больше вы будете расти. Могу лишь скромно заметить, что одним из главных плюсов работы в этой сфере стали люди, которых я повстречал. Просто держитесь поближе к тем, кто наверняка будет защищать вас, потому что большинство не станет. И я говорю об этом безо всякого осуждения – это просто факт.

И еще: вы не обязаны быть актером. В индустрии развлечений есть чем заняться, если с актерской профессией вдруг не сложится. Она не всем подходит, и это не значит, что вы недостаточно хороши. Это значит, что вам предначертано нечто иное. Возможно, это прозвучит антиактерски, но это вовсе не так. Я и сам не думал ни о чем подобном, пока не заставил себя начать писать сценарии и создавать собственные проекты. Мне казалось, что я хочу быть актером, выступать – и ничего больше. А потом я стал осознавать, что, вместо того чтобы сидеть и ждать ролей, я могу придумывать их. Создавайте что-то свое. Если вас не воспринимают как актера, создавайте свои проекты, иначе вам не будет оправдания. Докажите, что способны на все.

Наконец, ни с кем себя не сравнивайте. Это самое сложное. Но серьезно: худшее, что можно сделать, – начать сравнивать себя с кем попало. Я обожал Криса Фарли, я хотел стать Крисом Фарли, и у меня ушли годы, чтобы осознать: я не Крис Фарли. Я – это просто я. Думаю, работающий актер должен понимать, что ему не всегда будет весело, потому что нигде не бывает постоянного веселья. Однако если с мыслью именно об этой профессии вы засыпаете и с ней же просыпаетесь, значит, ей принадлежит ваше сердце, а ваше сердце трогать никому не позволено. Будьте собой, и вас никто не остановит.

Актер Рид Бирни на репетиции новогоднего мастер-класса по актерскому мастерству Тэда Данилевского

С актером Ридом Бирни я встретилась в Нью-Йорке в 2013 году. Моему мужу требовался пятидесятилетний актер на главную роль в пьесе, которую собирались показывать в нескольких внебродвейских театрах. Агент Ли порекомендовал Рида. «Он очень опытен, прекрасный актер, – уверял агент. – В театральном Нью-Йорке Рида знают все». Рид согласился на роль, оказав нам тем самым огромную услугу. Он сразил нас наповал во время читки, а в скором времени все мы подружились. В последующие годы я узнала его историю.

В 1978 году Рид, которому тогда было двадцать два года, был звездой Бродвея, играя в спектакле «Близнецы» [104]. После этого, по его словам, «ничего не происходило целых тридцать лет». Но вот в 2008 году он получил роль в спектакле «Взорванные» [105]. Ставили его не на Бродвее, а постановка была мрачной и тревожной. Тем не менее, как говорит сам Рид, она «изменила все». Сорок лет Рид боролся за существование, и вот карьера его пошла в гору. В 2016 году он получил премию «Тони»[106] за роль в бродвейской постановке «Люди» [107]. Если вы ищете историю о настойчивости и упорстве – вот она.

– Расскажите немного о своем обучении. Знаю, вы были студентом Бостонского университета, но бросили учебу незадолго до выпуска.

– Я бросил после второго курса. Я был очень, очень амбициозен и нетерпелив. На первом курсе я обожал учебу, на втором ненавидел. Практически с первого дня.

В своем юношеском высокомерии я, ко всему прочему, считал, что в университете меня не воспринимают всерьез. Ко мне относились как к ребенку. Оглядываясь назад, я понимаю, что весил фунтов тридцать пять[108] и смахивал на девятилетку, так с чего им было относиться ко мне серьезно? Я бы и сам себя не принял всерьез. Тогда я и переехал в Нью-Йорк.

– Почему в Нью-Йорк, а не в Лос-Анджелес?

– Мы отучились примерно половину второго курса, когда ко мне подошел один парень и сказал, что они собираются ставить на Бродвее мюзикл «Взгляни на дом свой, ангел»[109] и что мне стоит попробоваться на роль Юджина. И я подумал: что ж, попробуюсь. Другом нашей семьи была Фрэнсис Стернхаген [110], так что я написал ей и спросил, не сможет ли она организовать мне прослушивание. И она организовала. Однажды в среду я ускользнул с занятий, сел на поезд до Бостона и отправился на пробы. Проходили они в квартире продюсера на углу Седьмой авеню и Пятьдесят третьей. Я пришел, спел, кажется, прочитал сцену. Все прошло нормально. Я думал, меня возьмут. Оглядываясь назад, понимаю, что даже не был им интересен.

Впрочем, я все равно переехал в Нью-Йорк – учиться в театральной школе Circle in the Square [111], где ставили эту пьесу. Я стал студентом, чтобы получить возможность сыграть в пьесе. Так началась моя одержимость Томасом Вулфом и постановкой «Взгляни на дом свой, ангел». Я писал письма композитору, заверяя его, что, понимаете ли, я и есть Юджин. Безумие просто.

– Погодите-ка, я правильно поняла: вы прошли прослушивание дома у продюсера, вам не ответили, но вы все равно бросили университет, переехали в Нью-Йорк, чтобы учиться в Circle in the Square, и начали читать все, что связано с этой постановкой… просто на всякий случай?

– Просто на всякий случай.

– И чем это обернулось?

– Осенью 1974 я начал учиться в Circle in the Square, и, кажется, на второй день они объявили, что «Взгляни на дом свой, ангел» переносится на год, а вместо него будут ставить «Где же Чарли?»[112] (смеется). Что ж, я считал, это даст мне больше времени на подготовку.

– То есть вам сказали, что вас не возьмут в эту постановку, но вы считали, что еще можете получить роль Юджина.

– Верно. Других кандидатов пока не было. Значит, роль могла достаться мне. И я упорно трудился для этого. Однако в декабре того же семьдесят четвертого я бросил Circle in the Square, потому что смог получить через журнал Backstage билет Актерской ассоциации за справедливость, пока гастролировал с детским театром. Я отправил им свою фотографию, пришел, спел пару песен. Театр был ужасен. Этакая американская версия «Швейцарского Робинзона» [113], в котором нет ничего швейцарского. На унылом микроавтобусе мы переезжали из Мэна в Новый Орлеан, а оттуда во Флориду. Он был тесноват для семи человек, а никаких айпадов и плееров в ту пору не было. Приходилось слушать обычное радио. Самому старшему актеру в труппе было сорок. Он был ветераном войны во Вьетнаме и страдал от ПТСР [114]. Очень несчастная компания.

– Не было совсем ничего веселого?

– Нет. Может, порой что-то и вызывало у нас смешок-другой, но все мы сошлись бы на том, что это были худшие месяцы нашей жизни.

– Но все же вы выполнили условия контракта. А бросить никогда не думали?

– Думал. Постоянно. Но остался.

– Что вы делали потом?

– Вернувшись с этих детских гастролей, я написал еще одно – последнее – письмо композитору мюзикла «Взгляни на дом свой, ангел» и в нем сказал: «Я знаю, что сейчас вы готовите постановку на Лонг-Aйленде, а я уже не тот безумец, каким был прежде. Если вам еще нужны актеры для проекта, позвоните мне».

– Мне нравится, что вы так и не сдались! Что он ответил?

– Он позвонил мне и пригласил пройти «спонсорские пробы». По сути, это прослушивания, где актеры поют свои партии перед теми, кто может дать деньги на постановку. За лето у нас было, наверное, десять или пятнадцать выступлений перед потенциальными спонсорами. Вот только я не знал, что все, кто выступал на этих пробах, впоследствии должны были получить роли в постановке – кроме меня. Они уже присмотрели актера на роль Юджина, но он не хотел участвовать в пробах для спонсоров. Так что я был просто запасным вариантом.

Меж тем я пошел на отличные курсы актерского мастерства вместе с Сигурни Уивер и Мерседес Руэль. Мы ходили на них семь лет, и это был потрясающий опыт. Именно они помогли мне пережить очень трудные в эмоциональном плане времена. В 1976 году у нас был показ с участием Сигурни, и двое ее друзей из Йеля пришли посмотреть. Вскоре после этого Сигурни должна была приступить к работе над постановкой в Playwrights Horizons[115] – это, кажется, был всего второй спектакль этого театра, и вот эти самые друзья попросили меня сыграть в постановке ее младшего брата. Я с радостью согласился. Спектакль назывался «Близнецы». В Playwrights Horizons было запланировано шесть показов. На последнем к нам подошел продюсер с Лонг-Айленда. В его театре только что провалилась пьеса, так что ему срочно надо было исправить положение. Он предложил нам перейти в театр на Лонг-Айленде. Сигурни отказалась, потому что уже получила следующую работу. Это было еще до того, как она снялась в «Чужом» [116]. Месяц мы играли «Близнецов» в Хантингтоне на Лонг-Айленде, и на последнее представление пришли Лэнфорд Уилсон[117] и Маршалл В. Мэйсон [118], потому что у них провалилась постановка в Circle Repertory Company [119]. Так что нас вернули в Нью-Йорк, где мы имели большой успех – билетов на спектакли было не достать. Оттуда мы перебрались на Бродвей, и в этой постановке я играл два года.

– Потрясающе! То есть вы-то думали, что это выступление на шесть недель, а оно превратилось в шоу на Бродвее. Хорошо, что вас не взяли в мюзикл «Взгляни на дом свой, ангел».

– Да, пока мы репетировали «Близнецов» в Playwrights Horizons, они как раз репетировали «Взгляни на дом свой, ангел» для одного заведения в духе «театр и ужин»[120] на Лонг-Айленде. Меня они не взяли. Я был раздавлен. Думал: «Застрял тут, играю в этой тупой пьесе «Близнецы». А они там воплощают мою мечту, ставят пьесу, в которой я всегда хотел поучаствовать». Помню, однажды я заявился на репетицию с криками и воплями, мол, «у меня тут этот дурацкий показ, а они в это время репетируют…» И вот «Близнецы» идут на Бродвее – с колоссальным успехом. А я иду посмотреть «Взгляни на дом свой, ангел» и понимаю, что постановка ужасна. Им понадобился еще год, чтобы добраться до Бродвея. Когда это случилось, я пошел на вечеринку в честь премьеры. Я был там, когда зазвучали ужасные отзывы. Знаете, они пришли с газетами, зачитали все негативные рецензии, и вечеринка на этом закончилась! Все разошлись, а я остался обнимать своих друзей – они все просто рыдали. Они-то думали, их ждет огромный успех. В любом случае важный урок в том, что никогда не знаешь, как все обернется. Никогда! Я уж точно не знал.

– В сущности, роль в «Близнецах» – таком успешном шоу – стала для вас первым опытом игры в профессиональном театре. Это же огромная удача для того, кто только начал свой путь.

– Во многом это был ужасный опыт, и на то есть несколько причин. Во-первых, успех был колоссальный, но у меня в пьесе была самая невыразительная роль. В этой постановке собралось столько чудаковатых героев, а мой был обычным парнем. Примерно как у Бэрри Боствика в «Шоу ужасов Рокки Хоррора» [121]. Так что исполнители всех этих ярких ролей получали награды и приглашения в другие шоу, а мне было не найти работу. И я впал в жуткую депрессию. Мне было двадцать два, я выступал на Бродвее в крупном успешном шоу, но при этом был совершенно несчастен. Теперь я считаю, что, когда тебе за двадцать, это вообще трудный возраст. Для меня период с двадцати до тридцати определенно стал самым сложным десятилетием в жизни. Мне бы в любом случае пришлось решить ряд проблем, которые выпали на этот период, но такому человеку, каким я был в ту пору – амбициозному, устремленному вперед, – невыносимо было что-то решать (хотя это стало полезным уроком). Думаю, в тот момент я впервые задумался о том, чтобы уйти из актерской профессии.

– Но не ушли. Почему?

– Я уже бросил университет. У меня не было диплома. Мне пришлось бы начать с первого курса, и то только в том случае, если бы я точно знал, чем хочу заняться. В какой-то момент я подумывал стать архитектором, но там было слишком много математики. Не для меня. Каждый раз, когда я звонил домой, мама спрашивала: «Ты не хочешь вернуться в колледж и начать учить французский?» Как это могло быть лучше актерства? Я что, выгляжу как будущий учитель французского?

– Забавно… Моим вторым профилем в университете была журналистика. Идея моих родителей. Они считали, что я могла бы вести новости. В их глазах это было идеальное сочетание «настоящей работы» и возможности оказаться на экране телевизора. Как будто попадание «в телевизор» само по себе могло быть целью.

– Они считают, что наш порыв стать актером – просто жажда внимания. А ведущий новостей получает не меньше внимания, чем актер. Помню, как-то раз, когда я еще учился в колледже, мы с родителями были на пляже и встретили каких-то их старинных друзей, и эти друзья пригласили нас зайти к ним выпить. Мамина подруга спросила, кем я работаю, я сказал, что я актер, и тут у нее на лице промелькнуло столько эмоций! Она отвела мою маму в сторонку, когда мы уходили, и спросила: «И как ты к этому относишься?»

Еще как-то раз один агент сказал мне (и, думаю, выразил мнение всего мира на этот счет): «В этом бизнесе ты либо звезда, либо ничтожество». И это был мой агент!

Ну, я, конечно, не звезда, но определенно не ничтожество! Каково это вообще – представлять ничтожество? Думаю, так и рассуждает весь мир.

– Итак, что же произошло после «Близнецов»?

– «Близнецы» закончились, а я пополнил ряды безработных болванов. Джин Ласко окончил в свое время Актерскую студию [122], продюсировал фильмы Артура Пенна, был его правой рукой, а Артур как раз снимал картину по сценарию Стива Тесича, который только что получил «Оскар» за фильм «Уходя в отрыв». Картина называлась «Четверо друзей» и прослеживала жизненный путь троих парней и одной девушки, которые то расставались, то сходились вновь. Действие разворачивалось в шестидесятые. Джин привел меня на пробы, и я получил роль – потрясающую роль. Если бы кино было трехактной пьесой, моя история стала бы вторым актом. Играл я студента колледжа, соседа главного героя по комнате в общежитии. Он страдал от нескольких разновидностей склероза, да и вообще роль была в духе крошки Тима [123]. Но она была просто изумительно написана, и мне предстояло сыграть много всего замечательного. И я получил ее сам. Мои агенты даже не понимали, в чем смысл этой роли. Думаю, они обсуждали контракт, но сами не выбрали бы ее для меня.

– Это был ваш первый фильм? Таким и был ваш план – играть и в театре, и в кино?

– (Смеется) О да, я собирался стать большой звездой экрана.

– Складывается впечатление, что именно в этом направлении вы и двигались, верно? Это был фильм оскароносного сценариста, и его так ждали. Лучше и быть не может. Кажется, сейчас-то и должен прийти успех.

– Итак, я снимался в фильме и потрясающе проводил время. Он должен был выйти в декабре 1981 года. В сентябре мне выпал шанс встретиться с Сэмом Коном, который к тому моменту успел стать королем среди агентов – он был агентом Мэрил Стрип и Сигурни, агентом Майка Николса и Вуди Аллена. Он был агентом всех звезд. Он был агентом Артура Пенна и Стива Тесича, так что пристально следил за всем, что происходило с фильмом «Четверо друзей», видел черновой монтаж и все на свете. И я сказал ему: «Я хочу работать с вами». Он возразил, что сначала я должен расторгнуть контракт с другими своими агентами. Я тут же позвонил им и сказал, что ухожу, а потом подписал контракт с Сэмом.

В декабре «Четверо друзей» вышли на экране, и мне принялись звонить все агенты Америки, предлагая работать с ними. Поговаривали, я получу номинацию на «Оскар» и все такое. Я сказал им всем, что только что заключил контракт с Сэмом Коном. Они в ответ желали мне удачи, потому что знали, что с ним никто не сможет потягаться. А потом фильм провалился. Некоторые включили его в десятку лучших фильмов, некоторые – в десятку худших. Просто безумие. Равнодушным он никого не оставил. Его либо любили, либо ненавидели. В основном ненавидели. Если бы фильм увенчался успехом, Сэм стал бы для меня идеальным агентом, поскольку помог бы получить новые предложения в индустрии.

Но, поскольку фильм провалился, меня целый год не приглашали ни на одно прослушивание. Ни на одно. Я год сидел без работы. То и дело звонил Сэму, спрашивал, не стоит ли мне беспокоиться по этому поводу, но он говорил: «Нет, пока нет. Пока нет». Но вот прошел год, и мне показалось, что поезд ушел. Тогда я начал звонить другим агентам, а они говорили мне, мол, нет, момент упущен. Я играл в крупной постановке на Бродвее, у меня была одна из главных ролей в серьезном кинофильме, но все это не имело значения. Было очень трудно, потому что я чувствовал, что серьезно облажался. Я поставил на Сэма Кона и проиграл.

– Какой ужас. Это же просто удар! Что вы сделали?

– Я играл несколько ролей в загородных театрах и погружался в депрессию. Мне было очень, очень грустно. Я уезжал в Сент-Луис играть в «Виндзорских насмешницах» – и все бы ничего, но представьте: в разгар зимы ты пропадаешь на три месяца, и никого не интересует, где ты и чем занимаешься. Если говорить о продвижении карьеры, можно было с тем же успехом смотаться в отпуск.

Так что в мае 1985 года, когда мне был уже тридцать один, я шел по Бродвею с одного на редкость отвратительного прослушивания, и тихий голосок на задворках сознания шепнул мне: «Посмотри на мир. Съезди куда-нибудь». Буквально только что – в 1984 – умерла моя бабушка, оставив мне приличное наследство, так что я взял эти деньги и переехал в Париж, где прожил пять месяцев. А потом сложил свои немногочисленные пожитки в рюкзак и отправился в кругосветное путешествие. Один. Мне нужно было сделать это, чтобы выжить. Сейчас я воспринимаю это как своего рода творческий отпуск, но на самом деле эта поездка спасла меня. Я хотел увидеть все то, что никогда не позволял себе увидеть из-за совершенно дисфункциональных отношений с шоу-бизнесом.

– Это ощущалось как перерыв? Или был шанс, что вы не вернетесь к актерству?

– Суть поездки была в том, чтобы посмотреть на мир. Второй целью было разобраться, что делать дальше. Если бы я смог понять, как жить и не быть при этом актером, было бы просто отлично. А еще я активно вел дневник. Он составлял мне компанию в путешествии. Случались и трудные дни, когда мне было одиноко, но тогда я вспоминал вечеринку, куда пошел вместе с друзьями перед поездкой. Все они знали, что я уезжаю, но говорили только о прослушиваниях и еще о всякой жуткой ерунде, связанной с шоу-бизнесом. И тут я им заявил: «Счастливо оставаться, неудачники!» А один парень повернулся ко мне и сказал: «Рид, ты можешь сбежать, но спрятаться все равно не выйдет». И я отчетливо помню, как однажды проснулся в настоящем раю – кажется, на Бали – в ужасно подавленном состоянии. И подумал: ого, а это ведь никак не связано с шоу-бизнесом. Не связано с моими агентами и ролями, и всем остальным. Все дело во мне. В моей неспособности обретать радость там, где я нахожусь. А еще на Бали я однажды стоял посреди кукурузного поля, писал в дневнике, и меня озарило: я все-таки актер. Что бы ни случилось. Я все равно останусь актером, ничего не поделаешь. Не стоит и говорить, что это был потрясающий день. Я вернулся из своего путешествия и прекрасно себя чувствовал – невероятно живым и полным сил.

– Что-то изменилось после вашего возвращения?

– Удивительно, но во время этой поездки мне удалось сделать то, что давно хотелось, – отрастить волосы, поскольку ребенком меня всегда коротко стригли. Так что я отпустил их, пока путешествовал. Когда я вернулся, волосы у меня были до плеч. Потом я пришел на первое после возвращения прослушивание Playwrights Horizons. Зашел, сел на один из этих вечно унылых стульчиков для тех, кто ожидает своей очереди, и тут появился парень, с которым мы всегда пересекались на прослушиваниях. И он такой: «Рид, привет! Как дела? Что нового?» А я подумал: «Меня не было целый год. Я совершил кругосветное путешествие. Даже не знаю, с чего начать рассказ обо всем новом, что теперь есть в моей жизни». И тут же осознал, что если бы не уехал на год смотреть мир, то все равно сидел бы рядом с ним на стуле. Только с короткими волосами.

Как бы то ни было, по возвращении я получил отличную работу – роль в постановке «Общее преследование» [124]. Лучшая работа из всех, что у меня были. Я играл в этом спектакле шесть месяцев, а потом мы подряд сыграли ее в Цинциннати и Луизвиле, так что я сразу окунулся в жизнь странствующего актера.

– То есть не тот колоссальный успех, которого вы ждали в двадцать лет, но работа есть. По крайней мере, теперь вы работаете.

– У меня всегда была работа, просто роли были не слишком интересные. Иногда при этом я получал отличный опыт, а иногда и он был так себе, но глобально ничего не менялось. Я был актером двадцати с небольшим лет, и многие мне твердили: «Подожди, все еще будет», а я думал, что, вообще-то, нет никаких гарантий, что хоть что-то произойдет. И вообще я вроде как уже стареть начинаю. А если бы и были какие-то подвижки, на них бы хоть что-то указывало, наверное. Но нет – никаких намеков.

– Как вы с этим справлялись? Что бы вы посоветовали начинающему актеру, оказавшемуся в такой ситуации?

– Для меня все здорово изменилось, когда я встретил Конни[125] и у меня появилась семья. Что-то стало меняться в жизни как таковой. В карьере никаких подвижек не было, но в жизни в целом были. Так что я хотел бы сказать всем о том, насколько важно развивать и другие сферы помимо работы. Моя проблема заключалась в том, что в моей жизни больше ничего не было. Так что это стало большим шагом вперед.

А потом случился толчок и в моей карьере: в 2006 году я сыграл в пьесе крупного нью-йоркского театра. У меня было всего семь реплик, да и спектакль был не слишком хорош. Такого рода постановки меня особо не интересовали. Я сыграл, потому что пришел на прослушивание и меня выбрали, да и я подумал, что надо бы сыграть в этом театре, ведь он престижный, а я не привык работать на Бродвее. Решил, это пойдет мне на пользу. Но это была просто катастрофа. Тогда я усвоил урок: ладно, Рид, твоя мечта не сбылась, прекрати пытаться. Прекрати брать роли, которые вряд ли продвинут твою карьеру. Просто играй те, которые тебе интересны. В тот момент я осознал, что вроде как перешел Рубикон.

– И сколько вам было в ту пору?

– Пятьдесят два.

– Как вас это изменило?

– Я прикинул и решил, что мне как актеру осталось лет двадцать пять. Если они пройдут так же быстро, как предыдущие двадцать пять, то варианты мои весьма ограничены. Так появилось новое правило: стоит ли тот или иной проект того, чтобы тратить на него время? И психологически для меня это стало огромной переменой. Я перестал следовать правилам. Просто выбирал роли, которые мне интересны. Меньше чем через год на моем пути возникли «Взорванные», и с этого момента все изменилось.

В первую очередь многое изменилось в художественном смысле, и мне было так страшно! На третьей странице я снимаю всю одежду и говорю девушке: «Возьми у меня в рот». На третьей странице! И я подумал: как вообще мне это сделать? У меня этот момент буквально вызывал тошноту – вот насколько мне было страшно. И тогда я подумал: что ж, раз тебя это так пугает, сделай это. Ты должен сыграть в этой постановке.

Когда на четвертый день репетиций я разделся и не умер при этом, то подумал: «Все получится». Невероятное ощущение, кажется, что все тебе под силу. Это была не та роль, после которой идешь и думаешь: «Почему меня не разглядели?» После этой роли я чувствовал себя Суперменом. Вот что важнее всего: после «Взорванных» во мне появилась уверенность, бесстрашие. И никто не пострадал от того, что мир увидел все это. Спектакль шел три месяца и изменил все.

За роль в постановке «Взорванные» Рид был номинирован на премию «Драма Деск» [126], затем получил номинацию на «Тони» за роль в постановке Casa Valentina[127] (2014), а в 2016 году получил «Тони» за роль в «Людях». Он также сыграл во внебродвейском спектакле «Дядя Ваня», получившем признание критиков, в бродвейской постановке «Пикник», а еще у него была повторяющаяся роль в сериале Netflix «Карточный домик». В 2016 году он удостоился карикатуры в ресторане Sardi’s, а это практически театральный аналог голливудской звезды на Аллее славы. И ушло у него на это всего сорок лет.

В своей речи на вручении премии «Тони» он сказал: «Вот уже почти сорок два года я актер. Поверить не могу, что говорю это. Тридцать пять из них выдались довольно скверными, а это большая их часть. Ничего мне не давалось. Последние восемь были просто отличными, но всегда, где бы я ни находился, какого бы уровня ни достиг, мне доводилось работать с прекрасными людьми. Почти все они были веселыми, талантливыми, полными страсти и радости. Они любили ставить спектакли и рассказывать истории. Они всегда были и остаются лучшей частью того, что я делаю. Я так благодарен всем вам и так счастлив, что мы встретились в этом мире. Спасибо большое».