На канале «Комеди Централ», где я работаю последние пять лет, проводится бизнес-ланч для стажеров. Во время его наши трудолюбивые, милые и такие наивные, что мне стыдно вспоминать свою молодость, стажеры спрашивают совета у нас, руководителей. Вопросы обычно одни и те же:

В: Каково быть женщиной в Голливуде?

О: Э-э-э… У тебя есть часов десять? Только давай поговорим не в этой комнате, где полно моих коллег-мужиков?

В: Как сделать «хороший» телесериал?

О: Без понятия. Я просто нахожу самые большие таланты, молюсь и не путаюсь под ногами. Тот, кто говорит, что все происходит иначе, либо знает какой-то страшный секрет, либо задавака.

В: Каким был ваш первый большой прорыв?

О: Когда-то я была на таком же ланче, устроенном «Дневным шоу с Джоном Стюартом», и мой собрат-стажер задал такой же вопрос. До этого я никогда не работала на телевидении и меня поражала скрупулезность данной передачи. Джон[4] торчал в студии буквально целыми сутками каждый день, наблюдая за всем. И его окружали ну очень умные люди, на которых хочется быть похожей: они целеустремленны и преданы своей работе, снуют с чрезвычайно важным видом и совершенно не интересуются нами, скромными стажерами. Когда наконец нам удалось поговорить с самим Джоном, другой стажер спросил, каким был его первый «большой прорыв». Джон, не раздумывая ни секунды, строго ответил:

– Больших прорывов не существует. Есть только серии крошечных прорывов. Главное – работать не покладая рук и делать все возможное для каждого маленького прорыва.

Джон Стюарт всегда есть/был/будет моим героем, поэтому я впитала его слова, запомнила и стараюсь следовать им всегда.

Весь семестр на «Дневном шоу» я выполняла свою миссию – была лучшей на самых худших работах в надежде на мой собственный маленький прорыв. Заметив, что корреспондент любит овсянку, но к его приходу в офис ее уже съедают[5], я сохраняла для него пакетики и клала ему их на стол вместе с миской и ложкой. Увидев, что персонал раздражают стажеры, которые постоянно выпендриваются, пытаясь перещеголять друг друга и быть «замеченными» (напрасно), я вела себя тихо и вежливо. Однако самой большой моей заслугой стала чистка капсульной кофемашины.

Каждый вечер после репетиции Джон готовил себе кофе со льдом на маленькой кухоньке за дверью студии. Я обратила внимание, что аппарат часто оставался грязным, без воды или – того хуже – в нерабочем состоянии, и представила, как сильно это нервирует Джона. Он работает над одной из самых смешных и важных передач на ТВ и не может получить какой-то средненький капсульный кофе? Ну уж нет, только не при мне! Так случился мой первый маленький прорыв.

Я носилась с машиной как с писаной торбой: чистила ее, заполняла, разбирала, собирала, проверяла, чтобы все было идеально. Я прочитала в интернете, как ее чинить, и практиковалась дома, купив похожую модель. Немалую часть дня я посвящала заботам о том, чтобы прибор исправно работал и Джон в любую минуту мог выпить кофейку. Я не считала, что помешалась на той машине. Нет, это был мой личный вклад в любимое шоу. Если я не стану его сценаристкой, если так и останусь навсегда жалкой стажеркой, по крайней мере, эта жалкая стажерка в любой момент сможет починить одну из самых важных вещей в любой творческой среде: кофемашину.

Я не знаю, что впечатлило продюсеров, чистка кофемашины или мое вежливое молчание, но в конце семестра они помогли мне получить стартовую должность на «Комеди Централ». Вся остальная моя карьера выросла прямиком из решения быть лучшей в том, что казалось мне худшим.

Сегодня я говорю молодым людям, которые просят профессионального совета: «Будь лучшим в худшей ситуации». Хватайся за любую странную и мелкую возможность, которая подворачивается, и выжимай из нее максимум. В идеале это заметит кто-нибудь крутой, но в любом случае ты заметишь и почувствуешь гордость за хорошо сделанную работу, пусть она и дурацкая.

После двадцать пятого дня рождения я решила начать там, где была в тот момент – на покрывале в цветочек. Я понимала, что, раз дело дошло до исцеления моего собственного разума, мне придется проявить ту же настойчивость, заботу и внимание, которыми я осыпала кофемашину. Нельзя отлынивать: нужно разобраться, что не так с контейнером для воды, и изо всех сил постараться его починить. Мне придется быть внимательной и терпеливой, зная, что иногда машину просто глючит без всякой причины и она отказывается работать, а мне остается только смотреть на зловещий красный огонек. У меня не было инструкции от моей собственной головы, зато я могла руководствоваться цитатой от Jay-Z: «Только я могу себя остановить. Я остановлюсь, когда заиграет хук». Я искренне верю первым словам этой строчки. Я не совсем понимаю, что он имеет в виду под хуком[6].

Начни там, где ты сейчас. Где бы ты ни была. Будь лучшей в худшей ситуации.

К двадцати пяти годам я знала, что я ущербная, но не совсем понимала почему. В чем именно моя проблема? Тот позорный пьяный звонок психотерапевту был лишь одним из многих «ненормальных» моментов. В последнее время я часто думала о своих поступках: «А люди вообще так себя ведут?» Изо дня в день на работе я жгла напалмом на своей стартовой должности, а потом обнаруживала себя безутешно рыдающей в своей кабинке. Иногда во время просмотра выступлений стэндаперов я чувствовала, как из необъяснимого колодца печали внутри меня начинают подниматься слезы. Я глядела на свое сопливое и плаксивое отражение в мониторе компьютера и думала: «Что ж ты делаешь?» Стены кабинки прятали меня от чужих глаз, и я успевала дойти до закрытой телефонной будки, чтобы прорыдаться как следует.

Эти истерики сопровождали меня из офиса до улиц Манхэттена. Там я часто играла роль «девушки, загадочно плачущей на твоем крыльце» или «девушки с кучей пакетов, готовой разрыдаться, потому что поезд немного задерживается/очередь за бутербродами слишком длинная/что-то еще пошло не так». Я была ужасно ранимой из-за сильнейшей тревоги, которая выражалась в постоянном легком головокружении, будто я покидала свое тело. У меня постоянно раскалывалась голова. Боль начинала пульсировать в основании шеи, затем карабкалась вверх, охватывала мой череп и, наконец, запускала когти в две болезненные точки над ушами. Я не представляла, что делать со всеми этими слезами, грустью, головной, физической и моральной болью. Я совсем не понимала, что это и откуда оно берется.

В детстве я пряталась от анархии моей жизни в фантазиях и придумывании историй. Сколько себя помню, с самого раннего возраста я исполняла маленькие пьески или пыталась сыграть чью-то роль. Когда родители брали меня с собой на свидания, я быстро сбегала из-за стола, чтобы изобразить «взрослую подругу» людей, ужинающих вокруг. Восьмилетняя и невероятно настырная, я делала комплименты женщинам, говоря им:

– Вы очень красивая!

Я спрашивала мужчин:

– Вы сексист и женоненавистник?

Я слышала от мамы, что это очень плохо, и хотела переловить всех «сексистов» и «женоненавистников» в округе. Взрослые пары вежливо потворствовали мне, когда я спрашивала что-нибудь типа: «У вас достаточно секса?» или «Как вы поддерживаете искорку в личной жизни?». Обычно взрослые удивленно смеялись, давали очень пристойный ответ («Над отношениями нужно работать») и начинали искать моих родителей. Вернувшись домой, я тут же записывала истории, которые слышала от взрослых, а потом исполняла их перед зеркалом.

Я так обожала допрашивать взрослых и рассказывать их истории, что мама, недолго думая, организовала для меня кабельное телешоу «Девчачьи разговоры», которое мы снимали в смотровой ее консультации. За розовой фреской из гипсокартона с узором из пухлых цветов и сердечек скрывалось гинекологическое кресло. На шоу я брала интервью у таких звезд, как мамина тренерша Ким – бодибилдерша с хвостиком светлых волос и телом, которое было оранжевым и липким от автозагара.

Я отлавливала пациенток в коридоре и спрашивала/требовала, чтобы они стали гостями моей «очень важной, очень популярной, очень смешной телепередачи», и большинство из них – поразительно – соглашалось. Моя мама прикрыла передачу не из-за плохих рейтингов (их в общем-то и не было), а потому, что ей снова понадобилась ее смотровая. Это Голливуд, детка.

Когда моя передача закрылась, я начала вести дневник. Он был полон гениальных детских размышлений: «Джейми Белски-Брайли КРАСАВЧИК, 11 из 10». «Я выйду замуж за Люка Перри, пересплю с Джейсоном Пристли и убью Иана Зиринга (фу)»[7]. «Мне страшно выходить из комнаты, потому что родители орут и я не хочу их видеть. А ЕЩЕ я очень хочу СМЫТЬСЯ ИЗ ЭТОЙ КОМНАТЫ, потому что мама сказала, что в мире полно насильников и убийц, которые хотят меня похитить. Мне кажется, что один из них как раз замышляет влезть в мое окно! Как мне спастись?»

Я вела дневник только для себя и прятала его среди запасов конфет под кроватью. Однажды, когда я писала в нем, в мою комнату вошла подруга нашей семьи. Она называла себя «викканкой» и утверждала, что когда-то «сглазила» моего отца, но по какой-то причине я доверяла ей как единственной «нормальной» взрослой, которую знала (понимаешь теперь, как мне не хватало в жизни адекватных взрослых?).

– Что там у тебя? – спросила она.

Я призналась, что веду дневник, куда записываю все плохое, что происходит вокруг. У родителей только начался бракоразводный процесс, и просто записывая слова в блокнот с фиолетовым тканым переплетом в зеленый огурчик, я чувствовала хоть какое-то облегчение.

– Как здорово, что ты ведешь дневник, милая. Можно посмотреть?

Эта просьба показалась мне немного странной, как и все, что происходило в нашем доме, но я согласилась. Пока она листала страницы, читая мои секреты, мои враки, мою правду, меня трясло от одной-единственной мысли: НЕТ, НЕТ, НЕТ, ЭТО МОЕ.

Потом знакомая отнесла дневник моей матери, которая заявила, что ДОБАВИТ ЕГО К БРАКОРАЗВОДНЫМ ДОКУМЕНТАМ в качестве подтверждения того, что я вру.

Это докажет, настаивала мама, что я, двенадцатилетний ребенок, не являюсь надежным свидетелем и мои показания при разводе нельзя принимать в расчет.

Мои самые сокровенные мысли использовали против меня, и я до сих пор чувствую острый укол горя и ощущение предательства, когда думаю об этом.

А вдруг кто-то снова выставит напоказ мои мысли?

Но после моего постыдного двадцать пятого дня рождения, решив собрать свою жизнь по кусочкам, я пошла пить (отличная идея, правда? Ох!) с моей лучшей подругой[8] Изабель, надеясь узнать, что, на ее взгляд, со мной не так. В последнее время она часто оказывалась свидетелем моих неадекватных поступков и находилась рядом, когда я вечерами рыдала над бокалом вина в разнообразных барах. Поэтому я решила, может, она догадывается, что пошло наперекосяк.

– Я даже не знаю. Ты никогда не рассказываешь, что происходит в твоей жизни или в семье. Ты как будто это скрываешь.

«ЕЩЕ БЫ, ИЗАБЕЛЬ!» – хотелось крикнуть мне. Разве она не понимала, что мне небезопасно рассказывать что-либо о моем прошлом? Но я только улыбнулась и ответила:

– Да ну, скучно рассказывать то, что давно стало историей.

– Если ты не можешь поговорить со мной об этом, я думаю, тебе стоит почитать «Путь художника» Джулии Кэмерон. Это как программа «12 шагов» к поиску твоего внутреннего ребенка. Делаешь упражнения, чтобы определить и исцелить свои травмы, и учишься молиться о более щедрой к тебе вселенной.

– Поиск внутреннего ребенка? Молиться о вселенной? А к этому прилагаются тибетские четки и мой личный гуру? – ехидно уточнила я.

– Ну да, звучит пошловато, – согласилась Изабель. – Но разве не лучше потерпеть немного пошлости, чем рыдать, не спать ночами и постоянно чувствовать себя дерьмом?

Продолжая сомневаться, я все-таки купила и пролистала «Путь художника» и среди упражнений наткнулась на творческий инструмент, который назывался «Утренние страницы». Каждое утро, прежде чем успеешь как следует задуматься, прежде чем откроешь инстаграм или проверишь, сколько лайков собрало твое фото идеально выдолбленной тыквы на фейсбуке, испиши три бумажные страницы.

Каждое утро. ТРИ страницы. Через строчку. Просто записывай все, что льется из тебя, не редактируя, не думая, не переживая. Это очень походило на дневник, поэтому я подумала, что данный совет неправильный/глупый/опасный. Но все же это не было дневником, это были «Утренние страницы». Огромная разница. В книге объяснялось, как подобная практика помогает услышать свои глубинные чувства, заставляя в письменном виде познать и наладить связь с собственной сутью.

Изначально я подумала: у кого есть время, чтобы каждый день с утра исписывать ТРИ страницы? Это казалось просто неподъемной задачей. Но я уже достигла момента, когда открыто рыдала в метро даже в хорошие дни. Ладно уж, попробую, но стану прятать тетрадку в прикроватной тумбочке, под журналами и пультом от телевизора, где ее никто не найдет.

Поначалу мои «Утренние страницы» были невыносимо скучными. В основном они состояли из нытья: «Ну почему ты не можешь встать на час раньше? Если бы только ты просыпалась в 8:30, тебе не приходилось бы перед работой второпях писать эти тупые страницы!!!» Или там были перечислены дела, которые требовалось сделать: «КУПИ ТУАЛЕТНУЮ БУМАГУ, ВМЕСТО ТОГО ЧТОБЫ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ БУМАЖНЫМИ ПОЛОТЕНЦАМИ С КУХНИ!!! ТЫ ЗАСЛУЖИЛА ТУАЛЕТНУЮ БУМАГУ».

Но по мере того, как я продолжала писать, на поверхность начали выплывать острые страхи: «У тебя ничего не получится», «У тебя нет удачных идей», «Если ты все еще не добилась профессионального успеха, этого никогда не случится». Как будто какая-то внутренняя сила двигала ручкой по бумаге, выявляя тревоги, о которых раньше я даже толком не задумывалась. «Ты никогда не найдешь того, кто тебя полюбит, и всю жизнь будешь одна. Ты не заслужила любви». Ужас.

Я вела дневник меньше недели, а меня уже атаковали глубинные непреодолимые страхи всеми забытой маленькой девочки, которая по-прежнему жила у меня внутри, которая выросла в доме, где все умирало, которую ни разу не утешили и не научили заботиться о себе.

Пока я писала, мне казалось, что я получаю эсэмэски от моей души, тайные послания от моего уязвимого беззащитного нутра, которые показывали мне раны, нуждавшиеся в исцелении. Это был тоненький голосок маленького выжившего человечка, тихий крик из глубины меня от того, кто точно знал, в чем мне нужно себя утешить. Я предполагала, что мне будет трудно извлечь на свет мои травмы, но из моего подсознания с легкостью вылетели и предстали передо мной все самые ужасные мысли.

Однажды утром я ни с того ни с сего написала о собаке, которая жила у меня в детстве. Ее звали Джия, и я специально не вспоминала о ней много лет. Это был черный пудель размером почти с маленького пони, умный, добрый, с выстриженными помпонами на лапах и хвосте. Я запускала в них пальцы, не понимая, как у собаки может быть настолько шелковистая шерсть, похожая на пряжу. В одиннадцать лет Джия казалась мне верхом утонченности и элегантности. Мои родители яростно спорили из-за ее покупки.

– КЭРОЛ, ты никогда не станешь заботиться о собаке. Ты о себе-то еле заботишься! – орал папа.

– ИДИ НА ХРЕН, РИЧАРД, я могу купить собаку, если захочу! – парировала мама в своей обычной хладнокровной манере.

Мама без папиного согласия привела домой собаку и познакомила меня и сестру с Джией. Поскольку мама купила Джию прямо перед разводом, о собаке, как и обо мне с Дианой, ожидаемо, непростительно забыли. Однажды она сбежала, и, вместо того чтобы искать ее, родители пожали плечами и сказали, что оно того не стоит. Помню, как подумала: «А если я потеряюсь, меня тоже никто не пойдет искать?»

Я прочесывала округу с няней, стучала в двери и спрашивала, не видел ли кто-нибудь Джию. Когда мы подошли к дому миссис Миллер, я заглянула в ее окно и увидела, как моя собака бежит к двери, чтобы поздороваться. УРА! Мы нашли Джию и сможем вернуть ее домой! Однако у миссис Миллер были другие планы:

– Вы не заслужили эту собаку. Ваша семья о ней не заботится, поэтому это буду делать я, – заявила она.

Мне некого было просить о помощи, ни один взрослый не мог вмешаться, чтобы вернуть собаку, поэтому я оставила ее там.

Много лет потом, когда меня спрашивали, была ли у меня в детстве собака, я отнекивалась и «отшучивалась», что ее «похитили», когда я была маленькой. Но, написав о случившемся в дневнике, я обнаружила, что это вовсе не забавный эпизод из моего «странного» детства, а ужасное потрясение. Я никогда не оплакивала потерю Джии, поэтому позволила себе признаться, что до сих пор переживаю. Я написала, как мне было страшно и непонятно, почему ни один взрослый не пришел мне на помощь.

В своих утренних записях я излила печаль и гнев, которые чувствовала в одиннадцать лет, когда жизнь уже запутала меня, разбила мне сердце, напугала и, возможно, заставила надеть слишком короткую кофточку. После Джии я начала бояться собак, и мне казалось, что я ни с кем не могу об этом поговорить. А в наши дни не любить собак – почти что грех.

Может быть, я завидовала Джие? Раз она смогла найти дом, в котором ее любили. Или, может, я стала бояться собак, потому что не хотела снова полюбить и потерять? Я решила, что попробую встретиться и поиграть с кавалер-кинг-чарльз-спаниелем моей подруги. По неизвестной причине его я не боялась и верила, что это будет удачный маленький шажок.

Так приятно наконец-то перенести свой страх из головы на бумагу. Он больше не воспринимался проблемой, бурлящей у меня в подсознании. Я смогла с ним разобраться, потому что осознала его. И теперь я могу уверенно утверждать: любой ужас можно пережить, если он записан в тетрадку с золотым корешком и пионами на обложке.

Вдохновившись медитацией Тары Брач под названием «Дождь сочувствия к себе»[9], я приготовила инструмент, который позволит тебе обнаружить раны, нанесенные прошлым, эффективно, без мучений, депрессии и мысли «Зачем я это делаю с собой?».

1. Прими мысль или чувство, которое у тебя есть, каким бы мрачным, незначительным или несущественным оно ни казалось. Позволь чувству (мысли) существовать, даже если это такая мелочь, как «сегодня бывший написал мне, чем навел на неприятные мысли о том, как могло бы сложиться», или что-то очень серьезное типа «я никогда не понимала, почему мой папа не любит обниматься. Я никогда не просила его об этом, но мне всегда хотелось, чтобы меня обняли».

2. Перечисли ощущения, которые ассоциируются у тебя с этой мыслью. Пора излить то, что скопилось в душе. Например, «нечестно, что бывший позвонил мне после того, как пообещал больше не напоминать о себе. Может быть, этот козел действительно «желал мне всего наилучшего»? КАК ЖЕ ОН БЕСИТ! Я все еще злюсь из-за того, как он со мной порвал». Или: «Как жаль, что меня не обнимали. Мне до сих пор грустно из-за этого. И я злюсь! Родители должны обнимать детей!» Позволь себе проявить свои настоящие чувства. Не сопротивляйся и не отрицай их, разреши им существовать. Сопротивление только подливает масла в уже пылающие эмоции. Остановись и потуши этот пожар.

3. Разберись, почему эта мысль пришла к тебе именно сейчас. «Может быть, я чувствую наплыв эмоций, потому что моя лучшая подруга Сара съезжается со своим парнем… Я рада за нее, но чувствую в груди пустоту, когда думаю, какими влюбленными они выглядят, как они много смеются и насколько я сейчас одинока». Или: «Я понимаю, что у меня в целом есть проблемы с близостью, и мне интересно, не связано ли это с моим детством». Продолжай задавать себе вопросы. Часто ответы приходят не сразу, но ты потихоньку научишься прислушиваться к себе. Нужно знать, где находится рана, чтобы ее исцелить! Вопрос, который всегда работает, даже если тебе придется задать его несколько раз: «Почему я так себя чувствую?»

4. Решись и соверши исцеляющее действие. По-настоящему. Это необязательно будет какой-то значительный, важный поступок. Если тебе позвонил бывший, и ты расстроилась, может, стоит нанести любимую маску для лица из «Сефоры» и напомнить себе, что он вообще по жизни любит закатывать сцены. Или своди себя на романтическое свидание в новое модное пространство на твоей улице, где есть шикарные места у бара. Если папа тебя не обнимал, и это до сих пор беспокоит, может, пора сходить на массаж или попросить лучшую подругу крепко тебя обнять.

5. Заверши эмоциональные раскопки следующим утверждением: «Мне повезло разобраться с данной проблемой сейчас, а не хранить ее вечно в себе. Вот мой блестящий платиновый луч надежды», а потом добавь, почему это замечательно, прекрасно, какое это чудо, черт возьми, что ты справилась с проблемой сейчас. Если с чем-то не разобраться, тогда оно разберется с тобой, и это чистая правда.

Помимо проработки травм из прошлого (больших и маленьких) я выяснила, что ведение дневника приносит физическое облегчение и умиротворение. Я точно знаю это, потому что, не сделав записи с утра, чувствую напряжение, начинаю беситься, злиться и в очереди в «Старбакс» становлюсь стервой, которая скалится и закатывает глаза, если кто-то слишком долго заказывает напиток. Это «Старбакс». Что тут можно так долго выбирать? Когда ведешь такой дневник, не приходится весь день таскать с собой страхи и тревоги, нечаянно срывая злость на невинных прохожих. СЛАВА БОГУ!

НЕ УХОДИ, ДОРОГАЯ ЧИТАТЕЛЬНИЦА, СЕЙЧАС БУДЕТ НЕ ОЧЕНЬ ПОШЛО! Где-то по пути я потеряла веру в то, что у меня может быть невероятная, счастливая жизнь. Я привыкла к крысиным бегам, мое мировоззрение строилось на тревожных мыслях типа «ты неудачница по всем статьям», «ты никогда не найдешь любовь» и «почему ты такая ленивая, что не можешь забрать вещи из химчистки уже три недели?!». Эти мысли занимали почти ВСЕ мое сознание. Но, переложив тревоги на бумагу, я освободила пространство для мечты и у меня появилась возможность сконцентрироваться на моих желаниях. «Может, я смогла бы работать с великими артистами? – написала я однажды. – Или построить карьеру, которую я себе представляю, с писательством и творчеством. Есть ли работа, на которой я могу стать Тиной Фей? Ну, то есть не ЕЮ самой, но ты понимаешь. В моей идеальной жизни я живу в Лос-Анджелесе, у меня есть домашний офис с рабочим столом, из-за которого можно любоваться задним двором». Я хочу переехать в Лос-Анджелес? И завести двор? С каких это пор?

До того, как начала делать записи, я не понимала, что у моих представлений о жизни слишком низкая планка. Именно они вручили мне швабру, которой удалось приподнять давящий потолок, созданный мною в моей же голове. Ведение дневника помогает научиться, как я это называю, «мышлению Опры»: думать широко, масштабно и с учетом огромного количества возможностей. «Мышление Опры» получит «Оскар», напишет книгу или даже десять книг. Оно смело решится, если захочет, остановить невероятно успешную телепередачу, чтобы открыть свой телеканал.

Это мышление бескрайнее, как звездное небо. Думаешь, Опра целыми днями проводит в тревогах? Черта с два. Ей нужно управлять империей, а также придумывать и воплощать в жизнь новые проекты. Она мечтает и думает ПО-КРУПНОМУ, и этого я желаю и себе, и тебе.

Если честно, я редко перечитываю написанное, но, когда я делаю подобное, мне проще разглядеть сценарии, которым я слепо следую. Если я полгода регулярно пишу, что хочу раньше вставать, но так не делаю, я начинаю понимать, что пора искать решение. Может, не использовать мобильные устройства после 21:30, убрать подальше телефон, чтобы не было искушения полночи листать инстаграм? Если я прочитала, что последний год ощущаю себя одинокой в компании парня, значит – прости великодушно, – эти отношения пора прекращать. Нельзя обманывать себя и думать, что у нас все хорошо. В удобную ложь труднее верить, если снова и снова видеть на страницах правду.

«Утренние страницы» – не то место, куда ты записываешь ежедневные события твоей жизни. Здесь ты не рассказываешь о суши, которые ела вчера на ужин (хотя, если суши были действительно очень хороши, упомяни о них, конечно). Ты касаешься своей сути, того, во что ты веришь.

У некоторых из нас очень ограниченные убеждения, мы даже не подозреваем, насколько ужасающе низкую планку себе задали. Ведение записей – это дар, шанс отыскать истину. Потому-то убеждения и истина – две очень разные вещи. Ты можешь быть убеждена, что не способна воплотить в жизнь свои самые невероятные, самые блестящие мечты. Но я точно знаю, что это не истина. Настоящая истина в том, что ты в состоянии исцелить травмы прошлого и построить жизнь, о которой мечтаешь, но для этого придется поработать. А работа начинается с записывания и изучения того, что тебя беспокоит, о чем ты мечтаешь и что ты сейчас сделаешь истиной.

Перекладывай прямо из головы на страницу. У тебя есть шанс разобраться с тревогами, дать зеленый свет мечтам, увидеть, нет ли сценариев, которые тебе мешают. Может, ты родилась не в идеальных обстоятельствах или твои обстоятельства катастрофически далеки от идеала. Но только ты способна решить, давать ли себе определение через существующую призму. Не пора ли изменить твою историю?

Ты позволяешь негативным людям высосать досуха твою энергию, напрасно пытаясь поддержать их? Ты уже от этого устала? Ты всегда стыдилась того, что произошла не из «хорошей семьи»? Может, пришло время задуматься? Попробуй-ка вместо этого такой вариант: «Ну да, возможно, моя семья не была идеальной, но, если честно, у кого она такой была? Но я благодарна почти за все, чему научилась на этом пути. У меня есть шанс создать собственную семью».

Начни писать, потому что я тебя очень люблю, но, как ни грустно такое говорить, мы не превращаемся в новых людей по мановению волшебной палочки.

Одна из моих самых-самых любимых цитат принадлежит Норе Эфрон. На церемонии вручения дипломов в колледже Уэллесли в 1996 году (которую я советую тебе немедленно посмотреть на YouTube) она сказала выпускникам: «Самое главное – будьте героинями в своей жизни, а не жертвами». Нет лучшего места воплотить в реальность ее слова, чем дневник.

Ты способна буквально создать свою собственную историю, уничтожить свои тревоги, дать волю своим мечтам. Ты можешь быть той версией себя, которая одета в платье, сделанное из всех звезд ночного неба, будто так и надо. Которая возносится над мелочами жизни и смотрит на Землю спокойным ясным взглядом. Ты не можешь контролировать сценарии внешнего мира, но можешь управлять историей, которую рассказываешь в дневнике. Советую сделать ее хорошей.

1. Если ты не открываешь дневник, потому что у тебя дома спит кто-то новенький, вылезай из кровати, бери тетрадку и иди на кухню. Включи кофеварку и пиши, пока она работает. Чтобы заполнить три страницы через строчку, необходимо примерно двадцать минут. Когда ты вернешься с двумя чашками кофе в руках, гость будет впечатлен твоей прозорливостью и заботой. МОЛОДЕЦ!

2. Если ты не открываешь дневник, потому что спишь дома у кого-то новенького, – это глупо! Извини, но я серьезно. Скажи, что у тебя пилатес, велотренажер или бранч с сестрой, хватай тетрадку и беги! Или возьми ее с собой и скажи человеку правду: ты долбанутая взрослая, и у тебя есть идиотский ритуал. Если человеку это покажется странным, ВАМ НЕ ПО ПУТИ.

3. Если ты не открываешь дневник, потому что у тебя НЕТ ВРЕМЕНИ, – так его ни у кого нет. У Бейонсе нет времени. Она родила троих детей, но все равно умудряется быть Бейонсе. Ты можешь найти время. Заведи будильник и встань на десять минут раньше. Попробуй делать так до конца недели. А на следующей неделе поставь его на двадцать минут раньше. Начни понемногу. Ты справишься. Уж я-то знаю! Я заставила себя выделить час личного времени по утрам, начиная с десяти минут за один присест. На то, чтобы привычка закрепилась, ушли месяцы (больше года, если совсем уж начистоту), зато теперь по утрам у меня есть час, чтобы сделать запись, зажечь свечу, побездельничать и помечтать. Это потрясающе, и я с нетерпением жду звонка будильника.

4. Если ты не открываешь дневник, потому что считаешь это «тупостью» или «эгоизмом» или потому что только «больные нарциссы» делают записи, вот что я тебе скажу: Марк Твен вел дневник. У Фриды Кало был дневник с кучей иллюстраций и мыслей. Шарлотта Бронте вела дневник, у Леонардо да Винчи валялось под рукой тетрадок пятьдесят. Ида Б. Уэллс руководила крестовым походом за гражданские права в Америке и все равно находила время на дневник. Альберт Эйнштейн, Мари Кюри, Сьюзен Зонтаг – все они вели дневники. Считаешь, что ты лучше Марка Твена, Фриды Кало, Шарлотты Бронте и Леонардо да Винчи, Иды Б. Уэллс, Альберта Эйнштейна, Мари Кюри и Сьюзен Зонтаг? Нет? Тогда – пиши.

5. Если ты не открываешь дневник, потому что считаешь, что у тебя не получится, это кажется сложным, тебе не хочется начинать то, что можешь испортить, знай: в неудачах нет ничего плохого. Я пишу почти каждое утро, но вчера я пропустила день из-за пункта 2 (спала не дома). Я забыла взять с собой дневник, а когда парень предложил где-нибудь вместе позавтракать (ура!), я сдалась и пошла с ним. И знаешь что? Это нормально. Мне было немного не по себе остаток дня, но я понимала почему. Открыв утром тумбочку и увидев новый дневник, нежно-голубой с темно-синими ленточками, я почувствовала острый приступ счастья. Он ждал меня.

Иногда писать «Утренние страницы» очень трудно. С чего вообще начать? Начни с места, где ты находишься, дорогая. Вот несколько подсказок, от которых можно «прикурить» записи. Поехали!

1. «Сегодня в глубине души я чувствую…» Продолжи писать, пока не выразишь все, что чувствуешь сейчас.

2. «Сегодня мне нравятся в себе десять вещей…» Даже если тебе невероятно тяжело, ты все равно ДОЛЖНА ЗАКОНЧИТЬ список. Когда закончишь, пожалуйста, пришли его мне. Я знаю, как тяжело записывать, что ты на самом деле в себе ценишь, и я с гордостью/радостью/восторгом прочитаю то, что ты написала.

3. «Сегодня я испытываю благодарность за одну мелочь, которая произошла вчера…» Пусть это будет что-то незначительное, но хорошее. Ты увидела красивые цветы? Кто-то давно забытый написал письмо с приветом? Цени мелочи. Если ничего не можешь придумать, твое домашнее задание – найти одну мелочь, которой ты насладишься сегодня. Да, я задала домашку. Терпи.

4. «Дорогой дневник, у меня есть вопрос, над которым я много думаю, и мне кажется, ты можешь подсказать на него ответ…» Сегодня запиши только вопрос и будь готова удивиться завтра, когда тебе станет гораздо легче на него ответить. Твой «дневник» (то есть твое глубинное Я) может иметь ответы, которых нет у тебя.

5. «Я хочу, чтобы люди говорили обо мне, когда меня нет рядом…» Какой ты хочешь видеть себя в глазах других людей? Этот инструмент поможет понять, каким человеком ты стремишься стать. Какие достижения похвалили бы окружающие? Какие черты характера им понравились бы в тебе?

6. «Если бы ничего из перечисленного не имело значения – ни деньги, ни ожидания других людей, ни дети, ни работа, ничто, – день моей мечты выглядел бы так…» Опиши как можно подробнее! Что бы ты СДЕЛАЛА в день своей мечты? Съела круассан с шоколадом, любуясь видом на Сену? Открыла бизнес, наняла всех подружек и уселась во главе конференц-стола из восстановленной древесины? Визуализируй каждый аспект, потому что именно к ТАКОМУ дню мы стремимся. Интересно, можно ли достичь его отдельных элементов прямо сейчас? Иди купи круассан и скажи, чтобы его записали на мой счет.

7. «Сегодня я намерена сделать…» Запиши, как ты собираешься себя вести. Хочешь работать, концентрируясь единовременно только на одной задаче? Тебе кажется, что в последние дни ты была слишком сурова к соседке по квартире (ну а почему она не может нормально сложить посуду в посудомойку?! Она пытается свести меня с ума?!) и хочешь вести себя с ней немного добрее? (ГОСПОДИ, ХВАТИТ, Тара! Кому какое дело до грязной посуды? Она твоя лучшая подруга, она заслужила хорошее отношение взамен придирок.) Прислушивайся к себе в течение дня и смотри, что из этого выйдет.

8. «Есть кое-что, с чем я ВСЕГДА хотела разобраться, но почему-то этого не сделала. Вот оно…» Это невероятно, но большую часть времени мы на самом деле знаем, в чем заключается наша главная проблема. Нужно просто ее назвать.

Если тебе хочется написать «У меня нет парня», «У меня не та работа, которую я хочу», «У меня не плоский живот», вместо этого лучше расскажи, что у тебя ЕСТЬ. «У меня прекрасные друзья», «У меня есть свечка, аромат которой делает меня счастливой», «У меня есть деньги в банке и еда на столе». Ты почувствуешь себя лучше и изменишь свою точку зрения, обратив внимание на положительные моменты. Каждый. Раз.

Дневник был моим первым шагом к заботе о себе, но он не стал бы эффективным без другого важного решения. Решение, которое я совсем, совсем не хотела принимать.

Сейчас как раз самое время сказать тебе, что к двадцати пяти годам я окончательно подсела на травку. Я курила ее со старших классов, чтобы притупить, приглушить боль и тревогу, забыть о своем детстве и постоянной нервозности, которую я физически ощущала в животе и в голове. Травка создавала дымовую завесу, скрывающую проблемы и позволяющую двигаться вперед. Данная стратегия в каком-то смысле помогла мне выжить. Но травка так эффективно затмевала мои воспоминания, что в какой-то момент я отстранилась от себя самой. Я затруднялась сказать, что чувствую по каждому поводу.

Однажды утром, через несколько месяцев регулярного ведения записей, я уселась за микроскопический стол в кухне/кабинете/столовой моей квартиры, больше похожей на кладовку, чтобы рассказать о своей тревоге: отсутствию у меня «нормальной» работы. В то время я была производственным ассистентом, еле держась за самую нижнюю перекладину карьерной лестницы в индустрии развлечений. Меня не тянуло усиленно карабкаться наверх. Я знала, это нелегко, и ужасно переживала, не представляя, к чему карабкаюсь.

Куда ведет эта лестница? О какой работе я мечтаю? Что принесет мне удовлетворение? Мне казалось, все мои друзья уже продвинулись дальше, занимали перспективные должности или оканчивали университеты, и хорошая карьера им обеспечена.

«Если я до сих пор не разобралась в этом, то уже вряд ли разберусь», – торопливо корябала я. Я много лет ходила на терапию, то начиная, то вновь бросая, но это никак не помогало изменить мое разрушительное поведение и сдвинуться с мертвой точки. Поддавшись панике, я не могла остановить себя и опять обращалась к травке и замирала от экзистенциального ужаса.

Инстинктивно я поднялась со стула, чтобы опять накуриться до состояния, при котором все тревоги уйдут, но на середине движения замерла, пораженная мыслью: если я и сейчас спрячу за дымом терзавшее меня чувство, если закрою глаза на его существование, если не справлюсь с тревогой, я ни за что по-настоящему себя не узнаю.

С травкой меня случайно познакомил мой собственный отец, когда я училась в старших классах. Шел третий год развода. Родители орали. Так. Много. Орали. По телефону друг на друга, в наполненных злобой сообщениях ОРУЩИМИ ЗАГЛАВНЫМИ БУКВАМИ, а если они не могли пересечься друг с другом, то орали на нас с сестрой.

– ВАША МАТЬ[10] ЧОКНУТАЯ И ВМЕСТЕ СО СВОИМИ АДВОКАТАМИ ДОВЕДЕТ НАС ДО НИЩЕТЫ!

– ВАШЕМУ ОТЦУ НА ВАС НАПЛЕВАТЬ! ОН СПЕР ВСЕ НАШИ ДЕНЬГИ!

Однажды мой отец так закричал, что слишком сильно стиснул челюсти и один зуб разлетелся на куски. Ему пришлось вживлять в десну штырь и наращивать на него новый зуб. Даже сейчас, когда вспоминаю об этом оре, я чувствую, как мои мышцы привычно напрягаются, а уши краснеют, горят и пытаются свернуться в трубочку.

Однажды в такое время (время ора) я заметила, что папа, похоже, курит то, о чем я слышала в песнях Снуп Догга на бар/бат-мицвах: марихуану. После школы в холостяцкой берлоге отца на «Горе Олимп»[11] я чувствовала характерный запах. Я заходила в папину комнату, чтобы поцеловать его на ночь, а он читал мне лекцию о том, что фильм «Мулен Руж» – «чистейший экстракт любви». А я считала это кино весьма посредственным.

В давно позабытом 2002 году курение травки еще не стало распространенным, социально одобряемым времяпрепровождением, как сейчас в Калифорнии. Мне было стыдно, что мой папа принимает «наркотики». Более того, насколько я знала, папа на тот момент остался моим единственным родителем, и меня очень сильно пугало, что он под кайфом. Сейчас объясню.

К этому моменту бракоразводного процесса мои мама и папа, утомленные ссорами, поделили нас с сестрой. Да, ты все правильно поняла: они поделили детей в стиле фильма «Ловушка для родителей» (только без забавных розыгрышей, песенок и нереалистично радостного воссоединения в финале). Диана осталась с мамой, а я отправилась жить к папе. Таким образом им не требовалось никого отвозить или забирать, а значит, лишний раз встречаться друг с другом или разговаривать. Но никто не удосужился спросить меня или мою сестру, устраивает ли нас такой план.

СПОЙЛЕР: ОН НАС НЕ УСТРАИВАЛ. Мы обижались, ничего не понимали и ужасно расстраивались из-за того, что больше не можем регулярно видеться. Родители не учли того, как будем поддерживать отношения мы с сестрой. Родители вообще ничего не учли.

Мои отношения с мамой, которые всегда были натянутыми, окончательно испортились. Все детство она постоянно меня критиковала, но теперь, когда мы больше не жили вместе, она взяла в привычку записывать голосовые сообщения, которые не оставляли никаких сомнений в том, что она обо мне думает:

– Тара, привет, это твоя мама. Ты патологическая лгунья, ты жадная, и тебя волнуют только деньги. Позвони, когда сможешь. Я тебя люблю.

Сообщение удалено.

– Тара, привет, ты ужасная и злая и во всем похожа на своего подонка-отца, поэтому я не позволю тебе видеться с сестрой и уничтожу ее, если ты не сходишь со мной на педикюр. Позвони, когда соберешься.

Сообщение удалено.

Вот что мне нужно тебе сказать: я была уверена, мой папа – единственный надежный родитель, который у меня есть. Поэтому я не осуждала его за то, что он был под кайфом. Но я боялась, что в удолбанном состоянии он не сможет спасти меня от различных катастроф, которые, как я считала, поджидают на каждом углу.

Папа часто курил травку, чтобы сбежать из своей реальности, а я в это время пахала в старших классах, чтобы когда-нибудь сбежать из своей. Я хотела убраться прочь из Лос-Анджелеса, прочь из своей семьи. Я надеялась, что мне поможет колледж. На новом месте, с новыми друзьями и новой поддержкой взрослых (мудрых профессоров, которых я обязательно встречу) я буду спасена и оставлю в прошлом свое детство, настолько невыносимо и беспросветно печальное, что я научилась смеяться над ужасными вещами.

Я положила глаз на Университет Брауна, потому что он одновременно географически был максимально удален от Лос-Анджелеса и в него не требовался вступительный экзамен по математике. Я ненавидела математику. Я знала, что в Браун трудно попасть, но, как мой герой Jay-Z, решила во что бы то ни стало победить – в смысле, учебу в старших классах, – получив нужные оценки любой ценой.

Я записалась на все углубленные курсы, участвовала во всех внеклассных занятиях, делала все, что принято делать, чтобы «удачно поступить», но прибавила к этому свою личную фишку. Ею стала наша театральная труппа. Я писала сценки для школьных собраний, вела школьный литературный журнал на большой перемене. Я организовала конференцию по новому общешкольному кодексу чести и устроила революцию, основав движение протеста по возвращению кока-колы в кафетерий после того, как чья-то мамаша-веган настояла, что газировке там не место, ведь она – главное зло наших дней. Я дружила с учителями и ходила ужинать к ним домой.

Папино ежевечернее курение раздражало меня, поэтому я спросила совета у учительницы по «Развитию человека». Работа миссис Келли заключалась в том, чтобы положительно влиять на наши гибкие детские умы с помощью наставлений. По сути, предмет включал в себя половое воспитание и групповую терапию. Миссис Келли рассказывала, что надо пользоваться презервативами, а класс жаловался ей, что Мадлен Бек – самая большая стерва во всей школе.

Я описала ей свою ситуацию: мой папа постоянно курил дома травку, из-за чего я чувствовала себя некомфортно. Но я волновалась не только за собственную безопасность, мне тяжело было видеть отца в подобном состоянии. Кроме того, я по-прежнему считала «Мулен Руж» средненьким фильмом и устала слушать обратное. Миссис Келли рассмеялась:

– Спорим, он даже не подозревает, что ты об этом знаешь.

«Ой, – подумала я, – может, это и правда всего лишь недоразумение? А папа считает, я еще слишком мала и просто не понимаю, что происходит?»

– Скажи ему прямо, что ты чувствуешь. Он тебя зауважает.

Держа в уме совет миссис Келли, я вошла после занятий в гостиную, в которой папа смотрел по телевизору вечерние новости. Он поставил передачу на паузу и спросил, что у меня на уме.

– Хм-м. Мне трудно об этом говорить, но это важно. Папа, я тебя люблю, но, когда ты куришь травку, мне некомфортно. Может быть, ты будешь курить меньше? Или не дома? Или просто не при мне?

ГОСПОДИ, каждое слово казалось мне булыжником, который я тащу на вершину холма. Тяжело нести и трудно держать равновесие. Мою грудь разрывало от предчувствий. Наконец он посмотрел мне в глаза и ответил:

– Тара, не заставляй меня выбирать между травкой и тобой.

Именно в тот момент я решила тоже начать курить. «Хер с ним, – подумала я. – Почему бы и мне не попробовать травку?» Если она помогает папе, то, вдруг поможет и мне? Тогда все станет гораздо проще!

В доме был бесплатный и, как я предполагала, большой запас. Я пошла прямиком к папиному шкафу, открыла маленькую деревянную шкатулку с золотыми петлями и нашла вакуумные пакетики с травкой с названиями типа «О-Джи Куш» и «Сиреневый туман» и прикарманила столько, сколько захотела. Я решила, что он не заметит недостачу.

Первый раз стал для меня откровением. Я находилась в комнате одна, держала дешевую стеклянную трубку у рта и наблюдала за вылетающим дымом. Он расслабил мой разум и приглушил мои тревоги, пока я слушала «Бисти Бойз» на повторе. Я вдыхала траву и выдыхала тревожные мысли о колледже, страх неизбежной катастрофы и скорбь по моей семье. Теперь я могла слушать мамины сообщения и смеяться.

– Тара, привет. Ты лгунья, которой нужна помощь психиатра, потому что ты больная, как твой отец. Позвони, как только сможешь. Это мама.

ХА. Это очень смешно! Типа, такое НЕМАМСКОЕ сообщение. ХА-ХА-ХА.

Травка помогала мне смеяться над тем, что было совсем не смешно.

Как ни странно, это работало. К окончанию старших классов мне вручили «Серебряный кубок Брюса Белта», как ученице, которая «выше всех подняла планку академической и интеллектуальной целостности и достижений». Я упаковала трофейную чашу и чашу с травой и отправилась в Браун, где продолжила выкуривать себя из реальности. Как там говорят? «Когда жизнь дает тебе лимон, воткни в него ручку и преврати в бонг».

Хочу пояснить: травка ни разу не помогла мне в творчестве, ни разу не открыла тайную составляющую моей личности, которую без нее не удалось бы выпустить на волю. Напротив, она прятала те части меня, с которыми я не готова была встретиться, и позволяла не обращать внимания на свои ощущения.

К двадцати пяти годам травка успешно помогла мне сбежать от моего детства, но человек, которым я стала в конце этой гонки, представлял из себя пустую выгоревшую оболочку. Курение настолько вошло в привычку, что привело к неприятной мысли, которую я записала в дневник: если я простужаюсь или получаю слишком большой счет за электричество, я чувствую рефлекторную, непреодолимую тягу к своей трубке. Только так я и справлялась со всем. Но, чтобы по-настоящему понять и распутать безумный клубок, в который превратился мой разум, придется достаточно долго пробыть не под кайфом, иначе я не смогу разобраться в своих чувствах.

Я сидела за «кухонным столом» (хотя скорее это был шкафчик с откидной панелью, которая переводилась в полугоризонтальное положение), парализованная нерешительностью. Покурив, я бы очень легко сбежала из этого момента.

Я зашла в свою спальню/гостиную/комнату с телевизором и достала из тумбочки трубку и травку. Трубку я швырнула в мусорку и залила греческим йогуртом, чтобы мне не захотелось доставать ее обратно. Подобного унижения даже мне не стерпеть. Травку я вытряхнула в унитаз и немедленно смыла. А потом написала на стикерах «Травка на тебя больше не действует. Мне очень жаль» и расклеила их по всей квартире.

Сегодня я ни при каких условиях не притронусь к травке. Нет, я не хочу половину твоего зефира с травой, пусть она даже суперкачественная, выращенная вручную и, я уверена, именно такая прикольная, как ты рассказываешь. Я не буду курить с тобой перед походом в кино, потому что, если я это сделаю, мой организм отторгнет тетрагидроканабинол и я заблюю тебе всю стену в гостиной. Это правда. Именно так и случилось в последний раз, когда я курила. НА ПЕРВОМ СВИДАНИИ. Я больше не могу иметь дело с травкой и не хочу. Теперь я предпочитаю свою собственную компанию тому оглушенному состоянию, в котором пребывала раньше.

Поэтому я спрошу как можно деликатнее: «А у тебя есть такая «травка»?» Возможно, ты не страдаешь от точно такой же зависимости, но все же кидаешься к какому-то вредному веществу или действию, когда хочешь оказаться в безопасности, тепле и комфорте. Я не имею в виду маленькие поблажки, которые каждый из нас себе позволяет, или особый капкейк, который ты покупаешь всегда, когда оказываешься в чудесной булочной на другом конце города. Я говорю о четырех кексах, которые ты купила в супермаркете после расставания и заглотила среди ночи в один присест. Я говорю о бокале розового вина, выпитом дома в одиночестве, который незаметно превратился в два бокала, потом в три, потом – а почему бы и нет? – в целую бутылку. Я спрашиваю о том разе, когда после серьезной ссоры с парнем ты четыре часа подряд смотрела реалити-шоу, пока у тебя не расплавились мозги. Я спрашиваю о случаях, когда ты говорила себе: «У меня был тяжелый день, мне это нужно» или «У меня был тяжелый день, я это заслужила».

Если ты придумываешь уважительный предлог для подобного действия и оправдываешься тем, что оно поможет «пережить» тебе день, скорее всего, это плохая идея. Послушай, как нелепо звучит: «Совещание прошло ужасно. Мне нужно подышать кислородом», «Я страшно разругалась с парнем. Я заслужила стакан воды». Мы не подбираем объяснения для естественных вещей.

Самолечение не работает. Мне очень, очень, очень жаль говорить тебе это. Я, честно, хотела бы, чтобы все было наоборот. Но капкейки не вылечат разбитое сердце, вино не заткнет глотку твоему начальнику, а реалити-шоу просто отупляют – я знаю точно. Курение травки не исправит твое детство. Все это может притупить боль, которую ты чувствуешь прямо сейчас, но не уничтожит причину дискомфорта.

Пожалуйста, не расстраивайся и не критикуй себя, если понимаешь, о чем я сейчас говорю. Нужно быть очень храброй даже для того, чтобы просто признать, что ты занимаешься самолечением. Придется открыть глаза на свою жизнь и увидеть ее во всей красе. Не на притворную жизнь в инстаграме, при которой выпивать бутылку вина вечером, чтобы притупить дневные ощущения, считается крутым и гламурным (#розе́весьдень), а на реальную, в которой ты осознаешь, что заливаешь вином бездонную пустоту внутри себя.

Писательница и моя героиня Шерил Стрейд называет эти темные места внутри нас ранами. Они едва различимые, но очень глубокие, невероятно болезненные и трудноисцелимые. Теперь я представляю их в виде язв на своей душе: больших, воспаленных, кровавых. Их нужно долго выхаживать (только не с помощью травки, Тара!), чтобы они затянулись. Они прячутся глубоко внутри и страшно саднят, но можно подставить их свету, изучить и вылечить правильным способом. Тогда они станут источником невероятных откровений, а не изматывающей необъяснимой боли.

Представляя подобные раны в виде материальных объектов, я не желаю лечить их тем, что точно не поможет. Хватит вываливать на них по полкило мороженого. Мы с тобой обе знаем, что получим лишь липкое месиво эмоций. Пора отказаться от самолечения и разрешить себе реальные чувства – даже самые ужасные. Я знаю, это очень тяжело, но я буду рядом. Привет! Я понимаю, как трудно отказаться от костыля, но он только помешает, если на самом деле у тебя нет перелома.

Я уже горжусь тобой. Как я и говорила, нужно быть храброй, чтобы оказаться лицом к лицу со своими поступками, которые откровенно плохи. У меня найдется несколько идей, как отложить твою трубку/бокал/ложку.

1. Найди свой костыль. Будь честна с собой. От чего ты точно хотела бы отказаться? Что приходит в голову самое первое? Интрижки со случайными парнями в барах? Банка мороженого, съеденная в день, когда ты собиралась питаться «правильно»? Алкоголь в таких количествах, что приходится на всякий случай запасаться замороженными пиццами, чтобы они впитали в себя все бухло, которое ты планируешь употребить в выходные? Я тоже так делала, чтобы «почувствовать себя лучше», поэтому я тебя не стыжу. Запиши.

2. Что, не получается по-честному? Выясни, за что тебя чаще всего поддразнивают друзья. Запиши это, обведи в кружок, задумайся на минутку. Я не говорю, что твои друзья правы. Но если уже несколько человек пошутили про твою зависимость от работы – «У твоего графика аллергия на дружбу», – может, стоит задуматься о том, что в каждой шутке есть доля истины. Если друзья упоминают про твои «проблемы с алкоголем» и говорят, что «гордятся тобой, потому что вчера ты не напилась до отключки», предполагаю, это неспроста.

3. Запиши, что является твоим костылем и почему он не работает, на стикере и налепи его на зеркало в своей ванной. Например: «От травы я чувствую себя плохо», «Задерживаясь на работе, я очень устаю», «От «Шардоне» мне хочется плакать». Читай и перечитывай эту записку, пока мысль не закрепится. Могут потребоваться недели, месяцы. Но трудно игнорировать то, что читаешь каждый раз, когда смотришься в зеркало. В конце концов ты прочувствуешь данную истину.

4. Потихоньку отказывайся от костыля, заключив с собой сделку. Ты должна придумать себе настоящую награду. Если я не буду курить травку на этой неделе, в воскресенье я приму ванну с пеной. Если я минимум три раза за эту неделю уйду с работы в шесть, то куплю себе свечку со вкусным ароматом. Если я всю неделю не буду пить алкоголь дома, то схожу на тайский массаж за тридцать долларов.

5. Проверь, сработала ли сделка. Ты сдержала слово? Если да, то как ты себя чувствуешь? А если нет, то пора заключить новый договор, который ты с большей вероятностью выполнишь. Но НЕ кори себя. Всегда нелегко избавляться от привычки. Но вот что радует: ты заменяешь плохую привычку на хорошую – привычку заботиться о себе. Она тебе больше понравится! Я обещаю.

6. Имей терпение. Серьезно. Если ты успешно нашла костыль, который тебе мешает, значит, ты уже совершила очень значимый поступок. Ты честно отыскала слабость, которая не приносит тебе пользы. Это ОЧЕНЬ ТРУДНО. Я хочу дать тебе «пять», потом обнять и поцеловать в лобик. Или это перебор? Я просто очень тобой горжусь.

Как только я бросила курить травку, произошли три очень крутые вещи:

1. Без отупляющего воздействия наркотика я обнаружила, что страдаю от приступов тревожности, которые не дают мне спать по ночам или нормально чувствовать себя в течение дня.

2. Расставание, которое я безучастно пережила много месяцев назад – еще до катастрофического дня рождения, – решило напомнить о себе, высунув свою отвратительную голову.

3. Вышеупомянутым расставанием и кормилась моя тревожность, которую я долго глушила, а теперь вскрыла. Поэтому я превратилась в неуверенную в себе развалину.

Скажу начистоту: я рада, что тот парень меня бросил. У нас с Китсом были чудовищно нездоровые отношения. Мне больно подобное осознавать, ведь я люблю быть правой, НО: многое случилось именно по моей вине. Я встречалась с Китсом в колледже и «решила» съехаться с ним после выпускного. Но, написав «решила», я слегка покривила душой. Если точнее, перспектива окончания колледжа настолько меня расстроила, что я просто повисла на Китсе, и он притащил меня в свою квартиру в Нью-Йорке.

Покидать колледж было очень тяжело. Я ведь так старалась в него попасть. Почему я должна уйти, просто потому, что прошло четыре года? НУ УЖ НЕТ. Я цеплялась за стены комнаты, заявляя всем вокруг, насколько «нечестно» то, что меня оттуда «выставляют». И когда Китс предложил пожить с ним в Нью-Йорке, я оказалась не в состоянии обдумывать другие варианты.

– Я позабочусь о тебе, моя маленькая демоница, – преданно увещевал он.

Китс был театралом до мозга костей. Он жил театром, часто высказывая свое напыщенное мнение цитатами из Шекспира. Он носил длинные черные плащи с шарфами, кося под Оскара Уйальда нашего времени. Его отец-ремесленник изготавливал ткацкие станки (да, встречается и такое), и Китс не понимал, зачем работать, если не служить Искусству.

Временами я отталкивала его как можно дальше, пытаясь доказать ему (и, наверное, себе), что меня нельзя любить. Я БЫЛА ОЧЕНЬ КЛАССНОЙ И ДОБРОЙ. Простит ли он, что я крикнула ему на Центральном вокзале Нью-Йорка «ТЫ НЕ НАЙДЕШЬ НИКОГО ЛУЧШЕ МЕНЯ» и сказала, что ему «никуда от меня не деться»? Фу. А еще то, что на одной вечеринке я обжималась с тощим хипстером, нашим общим знакомым из колледжа, ПОКА КИТС НАХОДИЛСЯ В СОСЕДНЕЙ КОМНАТЕ. Господи… Мне очень стыдно. И что я курила травку в ванной, пока его родители были у нас в гостях. Вставить эмодзи «рука-лицо».

Он простил! Хотя ему явно не стоило этого делать. Но что-то во всем подобном нравилось Китсу – как нравится и другим людям, угодившим в кошмар созависимости. Он считал меня своей собственностью.

Хочешь знать, как сильно он меня контролировал? Давай расскажу.

В колледже моя соседка Фиш часто осторожно заходила ко мне в комнату со словами:

– Китс шастает снаружи общаги… на нем это его пальто, и он не сводит глаз с окна твоей комнаты. Просто жуть.

Я думала, это даже мило. Ведь кто-то уделял мне внимание! Он ревновал любого, кто заговаривал со мной, а после переезда в Нью-Йорк, когда Диана пришла к нам в гости, заперся в шкафу и принялся рыдать.

– Если сейчас тут твоя сестра, когда МЫ сможем побыть вместе?

Вообще-то мы живем вместе, так что… когда угодно?

В тот момент я занималась поиском своей первой взрослой работы после колледжа, и Китс по-настоящему обижался, что я рассматриваю варианты на полный день. (Я окончила колледж на пике кризиса 2008 года, когда трудно было найти хоть какую-то стабильную работу.) Почему, ныл он, я унизилась до стартовой должности, хотя могла бы целый день сидеть дома и смотреть с ним сериал «Прослушка»? Я объяснила, что мне нужны деньги, ведь у меня, в отличие от него, нет трастового фонда, на который можно жить, а единственная причина, побудившая меня остаться с ним в Нью-Йорке, заключалась в том, что он предложил мне бесплатное жилье. В ответ Китс выдавил сквозь слезы на раскрасневшемся лице:

– КАКИЕ У ТЕБЯ ВООБЩЕ ПРИОРИТЕТЫ?

Когда я наконец получила первую должность, к которой прилагалось нечто под названием «страховка», он меня не поздравил, не отпраздновал мой успех. Он обиделся, что мне придется разрываться между ним и работой.

Мы оба знали, что наши отношения обречены, но, когда мы расстались, я испытала шок, обнаружив, что Китс полностью прекратил со мной общаться. Некоторые люди воображают, что выходят замуж за любимого человека, а я представляла, что у нас всю жизнь будут мучительные и бурные отношения, встречи и расставания. Я фантазировала, что, когда мы разбежимся, я перееду в квартиру через пару кварталов от него и мы будем по очереди плакать в кафешках, целоваться на фоне городских стен и говорить нашим друзьям: «Любовь – это так сложно. Вы же понимаете, правда?» Но он не захотел меня больше видеть, не захотел больше со мной разговаривать и тем более целоваться со мной. Он полностью вычеркнул меня из своей жизни.

Травка уже притупляла мою тревогу, и Китса тоже не было рядом, чтобы меня утешать. Тогда-то я впервые испытала панику в полной мере. У меня будто появился раскаленный камень внутри. Он лежал над моей левой грудью, на одной полочке с сердцем. Я мяла его целыми днями, надеясь раздавить. Жгучая саднящая боль отдавалась под мышкой, и я превратилась в девчонку, которая мнет левую подмышку на углу Западной десятой улицы и Шестой авеню. Очаровательно. Я просыпалась у себя в квартире с беспричинной мигренью в затылке, от которой голова раскалывалась так сильно, что перед глазами сновали черные мушки. Затем она растекалась по всему черепу, сковывала невыносимым напряжением, и я понимала, почему у папы сломался зуб.

Китс меня бросил. Родители меня бросили. Даже колледж меня бросил.

Ни походы в гости к моим подругам Александре и Элис для работы над пьесой (а ведь мне всегда нравилось писать сценарии). Ни отпуск в Лондоне, когда одна моя знакомая разрешила пожить у нее (а ведь мне всегда нравилось путешествовать. Особенно бесплатно!). Нет.

Мои глаза покраснели и опухли от бесконечных слез. Я перестала мыть голову. Как можно мыть голову в такое время? Я выглядела так, будто сошла с ума. И я на самом деле сошла с ума. Это продолжалось четыре месяца.

Я записала в дневнике варианты решения проблемы: «В два раза больше психотерапии. Таблетки. Травка. Переехать в город, где кто-нибудь меня полюбит (какой???). Травка». Самым приемлемым вариантом мне показалась усиленная психотерапия, поэтому я стала ходить к доктору Гольдштейн два раза в неделю. Могла ли я себе это позволить? Однозначно нет. Но была ли я в настолько ужасном состоянии, что меня не волновало ничего, кроме выздоровления? Однозначно да.

Какое счастье, что я выбрала доктора Гольдштейн! Она оказалась единственным психотерапевтом, принявшим мою новую страховку, поэтому мне приходилось платить ей только частично (P. S.: Я очень рекомендую найти терапевта, который либо примет твою страховку, либо, если у тебя нет страховки, предложит скользящий тариф, при котором ты платишь сколько можешь). Я договорилась с собой: буду меньше ходить в бары и рестораны, чтобы иметь деньги на регулярную терапию.

Доктор Гольдштейн предложила носить резинки на запястьях, а когда в голове начинают сгущаться навязчивые мысли, сильно оттянув, шлепать себя ими и говорить: «Отпусти. Отпусти». Таким образом боль будет перекраивать нервные пути в моем мозге и поможет перепрограммировать мышление. Вместо «Меня все бросили» я стану думать: «Ай! Какая неудачная мысль».

Каким бы странным ни казался данный способ, он сработал. Маленькие жесткие шлепки моментально останавливали панику, но к концу месяца мои запястья выглядели так, будто я занимаюсь садомазохизмом.

Я пересмотрела свой список предполагаемых средств от тревоги. «Травка». Фу, никакой травки, Тара. «Напиться? Позвонить подруге?» Может, в моем окружении найдется тот, кто умеет избавляться от тревоги? Я решила спросить самую спокойную знакомую, как ей удается сохранять самообладание.

Джулия была одной из моих лучших подруг и соседок из Брауна. Она наблюдала разные периоды моей жизни, включая «Китс шатается вокруг общежития» и «Колледж меня бросил». Вроде бы она тоже не особо радовалась окончанию учебы, но я никогда не видела, чтобы она паниковала, или переживала, или собиралась сигануть из окна. Я знаю, и у нее случались трудные времена, но она держала себя в руках даже на пике кризиса. И мне так хотелось.

– Слушай, Джулс, – спросила я. – Как ты это делаешь? Почему по тебе не скажешь, что ты хоть раз испытывала настоящую паническую атаку? Ты просто хорошо притворяешься? В ЧЕМ ТВОЙ СЕКРЕТ?

Она рассмеялась:

– Разумеется, иногда я испытываю стресс, но, чтобы справиться с ним, я просто иду на пробежку.

И это ее секрет? Она идет на пробежку? Бред. Моя тревога ОЧЕНЬ важна! Мое нестабильное состояние ОЧЕНЬ ГЛУБОКО. Разве дурацкая пробежка мне поможет? Я напирала:

– Я ничего не знаю про бег и спорт, я театралка! Я никогда интенсивно не двигалась, разве что расхаживала по сцене.

Кто всегда боялся спорта? Первой сбегал из комнаты, когда кому-то требовалось передвинуть маленький столик? Сомневался в своем собственном теле и не хотел смотреться в зеркало без одежды? Да, да, да, конечно, все это про меня. Я – «домашний ребенок» до мозга костей. В старших классах я получила единственную «тройку» – за курс, который назывался «Кардиофитнес». Тренер Флорес написала в моем табеле, что я «пряталась между беговых дорожек» и «долго пила воду, чтобы избежать реальных упражнений». И она была права! Я НЕ ХОТЕЛА ЗАНИМАТЬСЯ НИЧЕМ ПОДОБНЫМ.

Я объяснила Джулии, что бег противопоказан мне по физическим причинам.

– У меня болит грудь, когда я бегаю. Она сильно колышется, это реально больно, и я чувствую себя по-дурацки.

Подруга ответила, что есть такая штука, которая называется «спортивный лифчик».

– Да, но единственный раз, когда я бегала, у меня что-то случилось с лодыжками. Мне кажется, у меня никудышные лодыжки.

Тогда она невозмутимо заявила:

– Рядом с твоим домом есть отличный обувной магазин, где твой бег снимут на видео, чтобы откорректировать технику. А потом тебе подберут идеальные кроссовки!

Джулия даже напомнила, что я живу рядом с рекой Гудзон – прекрасным фоном для пробежек. На каждую из моих никудышных отговорок подруга предлагала простое решение. Сраная Джулия.

Честно говоря, я боялась заниматься спортом. В детстве я была пухленькой и стеснялась своего круглого животика. Потом я жила в постоянном страхе ежегодной президентской проверки физической подготовки. (У тебя в школе она тоже была? Ее устраивали по всей стране?) На ней выясняли наш уровень физического развития с помощью произвольных испытаний, к которым мы, школьники, никогда не готовились.

Подтягиваться? Прыгать в высоту? Сесть на землю, положить сверху странную металлическую коробку и неловко двигать кончиками пальцев ползун, чтобы показать, как мои пальцы рук дотягиваются до пальцев на ногах? Спойлер: я НИКОГДА не дотягивалась до пальцев ног. Но хуже всего был ужасный забег на милю.

Я помню, как в десять лет бежала по черной асфальтированной парковке моей школы. Родители не приготовили мне «спортивную» одежду, поэтому я бежала под палящим калифорнийским солнцем в колготках, габардиновой школьной форме и кожаных ботинках. Кожаных ботинках. Я пришла последней с огромным отрывом. С таким, что все остальные ученики успели вернуться обратно в класс, а тренер Родригес разочарованно смотрел на свой секундомер, думая, то ли отпустить меня, то ли все-таки заставить добраться до финиша. Это было унизительно для нас обоих.

Со временем я превратила страх неудачи в подобие гордости. Я не то чтобы не способна тренироваться, просто я намно-о-ого выше этого. Разве не впечатляет тот факт, что я никогда не делала физических упражнений? Я хвасталась, что «не тренировалась ни дня в своей жизни». Да у кого вообще есть время на тренировки?! Ну?

У Джулии. У той самой Джулии, которую я уважала, обожала и которой хотела во всем подражать. В старших классах и в колледже она играла в футбол и являлась самым спокойным человеком, которого я знала. Джулия предложила потенциальное средство от моей тревоги, а сама я не смогла придумать ничего другого. БР-Р-Р. Ну ладно, хорошо, я попробую последовать ее совету. Но мне точно не понравится. И не поможет.

Я купила дурацкий фиолетовый спортивный лифчик, который сплюснул две мои груди в одну, сходила в магазин, который записывает на видео, как ты бегаешь, и приобрела оранжево-белые кроссовки – еще более дурацкие! – объемные, какие напяливают папаши, чтобы попозорить своих детей. Недавняя неудача в отношениях не давала мне покоя, поэтому, не особо веря, я ставила себе маленькие цели, которые считала выполнимыми. Пробежать в течение одной песни Feist[12] или от одного знака «Стоп» до другого, или десять минут без передышки.

О господи, как же это тяжело! Но ладно, я все-таки бежала пять минут без передышки. Легкие кололо, бедра горели, и иногда я думала: нет, больше не могу. Но, прямо как с ведением дневника, я решила делать все наоборот. Я стала повторять «Да, я смогу», даже если думала иначе. «Да, я смогу пробежать от пирса до пирса». «Да, я смогу закончить эту проклятую пробежку». Я твердила эту фразу бесконечно, и она начала воплощаться в жизнь: я смогла достигнуть скромных целей, которые ставила перед собой. Честно говоря, бег я ненавидела и сдавалась в ту же секунду, как только достигала своей крошечной цели. Но раньше мою грудь стискивал страх, непробиваемый, как кирпичная стена, а теперь я чувствовала, что способна свободно дышать.

По мере накопления маленьких успехов мне начал нравиться следующий факт: если я бежала долго, мои волосы намокали, я чувствовала вкус соли на губах, щеки краснели и внутри разгорался жар. Мне нравилось, что, если бежать от моей квартиры вдоль реки, а потом обратно, моя одежда насквозь промокала от пота и мне приходилось сдирать ее с себя, потому что она прилипала к коже. Мне нравилось швырять потный узел одежды из спандекса в корзинку и слышать глухой удар. Я не могла поверить, что одежда настолько потяжелела от моего пота! Конечно, это мерзко, но еще и довольно прикольно.

Это движение, толкание себя вперед рождало ощущение катарсиса и распутывало петли жестоких мыслей в моей голове. В моем дневнике появились следующие откровения: «Ого, кто же знал, что тренироваться классно?» и «Слава богу, что я тренируюсь. Это и правда приятно». Занявшись бегом, я перестала считать дни, когда плакала или паниковала. Вместо этого я начала считать дни, свободные от тревоги. «День ДЕСЯТЫЙ, слышишь – ДЕСЯТЫЙ! – без непреодолимой тревоги!!! Без слез!» Бег дарил мне физически приятные ощущения, но, главное, он приносил мне глобальное чувство триумфа.

Сейчас обязательность тренировок даже не обсуждается. Для меня это способ справиться с тревогой, которая рыщет в голове. Я должна вытаскивать себя из кровати по утрам и добираться до спортзала, потому что после него всегда-всегда чувствую себя лучше. Если я куда-то еду, хоть в отпуск, хоть по делам, я непременно надеваю беговые кроссовки в самолет, чтобы не возникло предлога не тренироваться, когда я прилечу. Ужасно напряженная/стрессовая неделя на работе – еще более веская причина специально выделить полчаса, чтобы попотеть с утра. С похмелья? Устала? Нет настроения? Я не даю себе поблажек. Я еще ни разу не пожалела, что сходила в спортзал.

Когда рассказываю об этом людям, обычно они отвечают, что я очень дисциплинированная. Но это совсем не так. Я только что съела старую черно-белую печеньку, которая три дня валялась в гостиной.

Тренироваться ужасно. Ужасно сбиваться с дыхания. Но тренировка помогает избавиться от карусели в голове. Подобная двигательная медитация помогает мне прочувствовать тело, оказаться здесь и сейчас и сосредоточиться на цели. Беги, и все тут.

Ты была права, Джулия. Сраная Джулия.

У тебя есть физический способ расслабить ум? Что заставит тебя немного попотеть? Достаточно сложное, чтобы не хватило времени и сил на мысли, отвлекающие тебя от дел? Если тебе не нравится бегать, хочешь, я предложу несколько менее ужасных альтернатив? В смысле любая физическая нагрузка немного ужасна, но я ОБЕЩАЮ, регулярные тренировки СДЕЛАЮТ ТЕБЯ СЧАСТЛИВЕЕ. Они очень хорошо работают, каким бы сумасшествием это ни казалось. Главное, не бросай!

1. Попробуй заниматься в спортзале/молодежной организации/парке возле дома, короче, там, где пыхтят твои товарищи по несчастью. Делать всякую гадость типа приседаний проще в группе. Беда не приходит одна. Велотренажер! Пилатес! Барре! На групповой тренировке под руководством инструктора приходится слушать указания и следовать им, а данные вещи сильно мешают думать/психовать/переживать. Пробуй все возможные занятия, пока не найдешь то, которое тебе как бы понравится.

2. Найди в интернете видео с упражнениями, которые можно делать дома. Моя подружка Фиш, у которой недавно родился первый ребенок, нашла шикарную австралийку с видеотренировками на ютюбе. Они прикольные и НЕ требуют инвентаря. У Фиш нет повода отлынивать, если можно заниматься у себя дома под успокаивающее щебетание австралийки, пока дочка спит/играет/крушит свой манеж.

3. Пойди на охрененно долгую прогулку в обеденный перерыв. Если у тебя совсем нет времени, используй обеденный перерыв, чтобы погулять. Выйди из офиса, поставь таймер и не возвращайся на работу, пока не нагуляешься. Когда вернешься, закинь в топку бутерброд. На улице слишком жарко, а ты не хочешь потеть? Походи вверх-вниз по лестнице внутри здания с кондиционерами. На улице снег? Я очень много времени провела в Висконсине и знаю, что в любом здании есть целые пещеры/города. Не придумывай отговорки. Всегда можно найти, где походить.

4. Потей с друзьями. Может, сходите с друзьями на хайкинг вместо бранча? Или попробуйте новое модное групповое занятие, которое ведут поджарые австралийцы (я что, зациклилась на австралийцах?). В компании друзей ты не захочешь ударить в грязь лицом, и, когда ты с друзьями на одной волне, вам гарантированно будет весело, даже если тренировка окажется сверхтрудной. А еще после занятия можно всем вместе поныть.

5. Обратись к спортсмену. У всех нас есть друзья, которые профессионально тренируются и кое-что знают о том, как работает человеческое тело. Найди друга, игравшего в колледже в футбол. Спроси коллегу, которая входит в корпоративную волейбольную команду. Отыщи в своей жизни человека, хоть что-то понимающего в тренировках, и выясни, сможет ли он тебя чему-то научить. Попроси показать комплексы упражнений, которые можно делать в зале или самостоятельно. Он С УДОВОЛЬСТВИЕМ это сделает, потому что всем нравится чувствовать себя экспертами.

Что бы ты ни выбрала, обязательно занимайся, причем регулярно. Только, пожалуйста, не переходи от «Никогда не тренируюсь» сразу к «Записалась пробежать марафон». Это редко, практически никогда не работает и в конце концов приводит к разочарованию в себе. Лучше сделай что-то небольшое, но доступное. Например, три раза на этой неделе погуляй по району или сделай дома четыре десятиминутные тренировки по видео в интернете. Да, ты можешь. Выдели в календаре на наступившую неделю три дня для тренировок и составь НАСТОЯЩИЙ ПЛАН, как ты это выполнишь. Какая бы подготовка от тебя ни требовалась, займись ею немедленно. Нет, я не шучу. Составь план прямо сейчас. Я подожду.

И вновь я не вру тебе. Честное слово, это ПОМОЖЕТ. С регулярными тренировками ты СТАНЕШЬ счастливее. Перестань жаловаться, поверь мне и попробуй. Что произойдет в худшем случае? Ты разозлишься, что я заставляю тебя тренироваться? Ничего страшного, переживу.

Я встраивала новые практики в свою жизнь. Я начала вести дневник, перестала упарываться до бесчувствия и каким-то чудом настроила свое тело на регулярные тренировки (для меня это было ОЧЕНЬ СТРАННО). За шесть месяцев я почувствовала себя лучше – или, по крайней мере, больше не ощущала себя ходячей катастрофой. Примерно в то же время моя лучшая подружка Изабель – та самая Изабель, которая предложила мне вести дневник, – пригласила меня отдохнуть с ее семьей в штате Мэн.

Мэн? Я ломалась. Семья Изабель была «белой костью» высшего порядка. Они приехали в Америку на «АРБЕЛЛЕ». Что такое «Арбелла»? Да просто кораблик, входивший в состав флота, который Джон Уинтроп привел в Америку, наряду с «МЭЙФЛАУЭР». Эти люди – либертарианцы, свято верящие в добродетели капитализма, и они ужасно много говорили о лыжах. А я – еврейка, настолько левая, что выпадала из политического спектра, и единственный раз, когда я попробовала прокатиться на лыжах, уже во взрослом возрасте, я разрыдалась на детском склоне, а потом объявила, что предпочитаю исключительно вечеринки «после лыж». Так понравится ли мне пребывание под Оком Саурона белой англосаксонской Америки?

По правде сказать, я любила семью Изабель. Хотя политически они – полная противоположность мне. Но эти добрые, умные и гостеприимные люди приглашали меня к себе домой в Нью-Йорке на ужин каждую субботу. А если я ищу способ изменить свою жизнь, почему бы не начать с нового пейзажа и бесплатного путешествия?

Направляясь в их «компаунд» на Дир-Айле, я представляла себе что-то в стиле Кеннеди. Я воображала, как мы подъедем к белому особняку с красной дверью, повсюду будут американские флаги, а я стану сыпать словечками типа «Будь любезен, старина!», прежде чем отхлебнуть из бокала холодный «Пиммс». Но вместо кейп-кодского шика нас встретили пуританские трущобы с дощатыми домами. Тонюсенькие стены маленьких домишек «компаунда» пропускали абсолютно все звуки, а когда «летом» ночная температура опускалась до пяти по Цельсию, об отоплении приходилось только мечтать. Чтобы не околеть, я укрывалась кипой шерстяных одеял. Очевидно, именно такой была богатая культура «настоящих американцев»: аскетизм, вареные лобстеры и несчастные случаи по пьяной лавочке на парусных лодках.

Мне ужасно хотелось посетить незнакомое место, но в то же время я сильно переживала из-за нового парня, с которым начала встречаться совсем недавно. Мэтт занимался изучением космоса, и я была без ума от него по двум причинам. Во-первых, внешне он пугающе походил на моего последнего бывшего, Китса (ты помнишь Китса – того парня, который рыдал, когда ко мне в гости приезжала сестра?). Во-вторых, Мэтту на меня было почти полностью начхать, и это не давало мне покоя.

Когда я говорила: «Ты мне нравишься», он вяло улыбался и уходил от ответа. Его двойственное отношение ко мне подстегивало мое отчаянное желание доказать, что я лучше всех. Я знала, что в подобном нет никакого смысла, но одновременно думала, что, если понравлюсь Мэтту и он начнет меня ценить, может, это каким-то образом заставит Вселенную внушить Китсу, что я нравлюсь и ему. Тогда за мной станут гоняться двое мужчин, а мне придется сделать сложный, но приятный выбор. Безупречная логика.

В мой первый день в Мэне к Изабель приехала кузина Элайза. Таких людей, как она, сравнивают с птичками. Она была блондинкой с очень тонкими чертами лица, а еще из тех сволочей, которые, окончив учебу в Гарварде, уходят в профессиональный балет, но однажды просто решают стать адвокатом. Добавь к этому ее искреннюю доброту. Скажу честно, это очень бесит.

Мы с Изабель и Элайзой пошли гулять, и я рассказала им, из-за чего переживаю. Когда мы проходили мимо лавки «вязальщика узлов» (в Мэне такие существуют), я заявила:

– Никак не могу выкинуть из головы Китса и Мэтта. И ни одна из мыслей о них не приятна. Я не думаю, как скучаю по ним или какие они замечательные. Все мои мысли о том, что я им не нравлюсь и со мной что-то не так. Я настолько жестока по отношению к себе, что устаю от этого.

Элайза с безупречной улыбкой прощебетала своим клювиком:

– А ты не слышала о позитивной психологии?

Нет, Элайза, я не слышала.

Она объяснила, что в основе позитивной психологии лежит идея, что можно запрограммировать свой разум не только на стабильность, но и на процветание.

– Позитивная психология – это когда ты активно заставляешь себя стать счастливее.

Ее слова прозвучали интересно (хоть и пошловато).

– Я не очень хорошо разбираюсь, но знаю, что немалая часть такого подхода касается поиска благодарности.

Что она имела в виду под «благодарностью»? Мне казалось, я никогда не относилась к данному чувству серьезно.

В детстве моя мама без конца сыпала обвинениями:

– Все, ВСЕ хотят нас надуть. Нужно их перехитрить и одурачить!

Элайза сказала, мол «благодарные люди в целом чувствуют себя счастливее», и это прозвучало очень подозрительно.

– А вдруг тебе не за что благодарить? – закинула я удочку.

– Может, тебе так только кажется! Попробуй ежедневно писать, за что ты благодарна, и посмотри, что из этого выйдет, – радостно предложила Элайза.

«Попробуй пойти в жопу и посмотри, что из этого выйдет», – чуть не огрызнулась я в ответ.

Предположим, дневник благодарности работал у счастливчиков типа Элайзы, которые из балерин превратились в адвокатов и жили в своем доме в Мэне, но не у меня точно. Список благодарностей не принесет пользы девушке, обезумевшей от постоянных мыслей о двух парнях, которые ее не любят. Я инстинктивно отреагировала: «Ты не понимаешь ни меня, ни то, как устроен этот мир, из-за своих привилегий». МОЯ КРОВЬ КИПЕЛА ОТ ЯРОСТИ. «В жопу ее! В жопу всех! Мне не за что быть благодарной!» – хотелось крикнуть мне.

Но, блин, я ведь сама попросила у нее совета и хотела изменить свою жизнь. Неужели я отклоню одно из первых решений, которое мне предложили? Отчасти в желании доказать, что Элайза ошибается, а отчасти потому, что уже достигла дна и была согласна на что угодно, я решила проверить ее нелепую идею.

– Спасибо за совет, Элайза. Я попробую, – прошипела я сквозь стиснутые зубы, нацепив притворную улыбку.

Я договорилась с собой: буду в течение месяца каждый день писать утренний список благодарностей, а когда ничего не выйдет, скажу Элайзе что-нибудь высокомерное, от чего почувствую себя лучше ее. Уговор? Уговор.

Мои списки из того времени содержат в себе настоящие откровения: «Это пустая трата времени» и «На самом деле ты ни за что не благодарна, лгунья». Так все и было: я не испытывала абсолютно никакой благодарности, но заставляла себя писать. Для начала я поблагодарила жизнь за самые простые вещи, которые ценила:

1. Эспрессо.

2. Прохладная простыня в момент, когда я ложусь спать.

3. Влажные волосы у меня за спиной в жару.

4. Новая свеча, которая была особенно хороша, даже несмотря на то, что мне подарил ее какой-то утырок в кожаной куртке, весь вечер ко мне подкатывавший.

По мере того как я продолжала писать, на страницах стали появляться удивительные благодарности:

1. За то, что незнакомцы мне улыбаются.

2. За то, что передо мной придерживают дверь.

3. За то, что я сама придерживаю перед кем-то дверь.

4. За мою славную маленькую квартиру-студию, мое надежное пристанище.

5. За моих друзей и их любовь.

6. За мою семью. Несмотря на все их недостатки, по крайней мере, у них родилась я.

7. За мое здоровье.

О ДА! Мое здоровье! Какая привилегия, какая удача, что у меня есть здоровье, которое можно принимать как должное.

Регулярно составляя подобные списки, я начала понимать, что мне действительно есть за что благодарить. Это вовсе не значило, что в моей жизни больше не стало травм, и совершенно точно не значило, что я проработала свои детские проблемы и теперь все стало просто «зашибись, спасибо, чао». Травма и благодарность спокойно уживались на одной территории.

И к концу месяца мне пришлось благодарить Элайзу за совет. Сраная Элайза.

Я составляю ежедневный список благодарностей уже девять лет. Каждое утро я записываю в дневник десять вещей, за которые благодарна. Если я не могу ничего вспомнить, то выдумываю какую-нибудь глупость и не слишком переживаю. Данное занятие имеет накопительный эффект: за время практики я поблагодарила за 32 850 вещей, что помогло мне понять, насколько я везучая.

Хватило ли одной этой практики, чтобы я научилась наслаждаться жизнью и осознала, что заслуживаю любви? Не-а. Иначе книга бы тут и закончилась!

Можно сказать, что ты никчемная уродина, потому что какой-то парень не ответил тебе на смс, или что, раз тебя не повысили, ты профессионально не состоялась. А можно напомнить себе, как ты благодарна за любовь своих друзей или как счастлива иметь постоянную работу. Ты можешь почувствовать себя на седьмом небе из-за идеально сладкой и сочной черники, которую купила на фермерском рынке.

Жизнь – не всегда список проблем, требующих решения. Иногда она на самом деле состоит из радости, легкости, красоты и веселья. Дневник благодарности позволяет разглядеть все, с чем тебе повезло, и понять, что любви, добра и ПРЕКРАСНЫХ вещей в твоей жизни намного больше, чем ты представляла. Благодарность помогает переключиться с «Меня недостаточно» или «Мне недостаточно» и демонстрирует на бумаге, сколько вокруг тебя хорошего.

Я почти уверена, что просто притворялась благодарной, пока не стала такой по-настоящему. Это чудесная новость – для тебя. Если уж я перестала цинично относиться к благодарности и начала неохотно работать над нею, даже чувствуя, что делаю это неискренне, а потом по-настоящему поверила в то, что пишу, и стала счастливым человеком, считающим благодарность одним из самых мощных инструментов заботы о себе, то И ТЫ СМОЖЕШЬ. Я ТОЧНО ГОВОРЮ.

За что ты благодарна сегодня? Мне очень хочется знать. Напиши это со мной, прямо сейчас. Я покажу тебе список благодарностей, который составила много лет назад, еще в Мэне, и ты увидишь, что и твой список не должен обязательно менять жизнь, состоять из откровений и быть идеальным. Просто перечисли десять мелочей. А завтра, глядишь, запишешь еще десять. Потом еще десять. А если ничего не выйдет, и ты зря потратишь время, мы все свалим на Элайзу. Сраная Элайза.

8.10.2011

Сегодня я благодарна за:

1. То, что ложусь спать в ПОСТЕЛЬ СО СВЕЖИМ БЕЛЬЕМ. КАКАЯ РОСКОШЬ.

2. Возможность посетить новое место: Мэн! Здесь была Тара!

3. Изабель, ее семью, их дружеское отношение.

4. Мою маленькую семью из друзей и возлюбленных.

5. Музыку: The Velvet Underground. Когда мне не хотелось слушать The Velvet Underground? Они лучшие.

6. Всемогущую влажность городского лета. Мне нравится, что все растрепанные и не парятся. Влажность – великий уравнитель.

7. То, что я вижу солнце через листву за окном.

8. То, что поняла: никто другой не решит мои проблемы. Никто не сделает это за меня. Я должна все исправить сама. Рада знать об этом.

9. Книги, их запах, их увесистость и возможность их читать.

10. Большой стакан прохладной воды, который стоит у меня на тумбочке.

Я пишу открытки с благодарностью, будто от подобного зависит моя долбаная жизнь. Но все так и есть. Когда я теряю надежду, впадаю в депрессию или превращаюсь в тревожный ком дурных предчувствий, я пишу благодарную записку – кому угодно.

Плохо спала ночью и встала не с той ноги? Пишу открытку с благодарностью за совет, который получила на прошлой неделе. Разговор с папой закончился скандалом, и я страшно подавлена? Передаю двоюродной сестре «спасибо» за обед на День благодарения. Выпила кофе с бывшим и теперь сомневаюсь, что я в здравом уме? Во-первых, не надо общаться с людьми, которые заставляют меня сомневаться в себе. Не встречайся больше с Мэттом. Во-вторых, отправляю записку с благодарностью моим подругам Энни и Монике за действительно замечательный ужин, во время которого они накормили меня пиццей и уверенностью в себе.

Я испытываю нечто особенное, когда посылаю Вселенной любовь и признание (да, я сейчас искренне написала Вселенной, терпи). Это заставляет меня лучше относиться к собственной жизни. Я пишу открытки с благодарностью самой себе. Эгоизм? Возможно. Но самый лучший вид эгоизма.

Родители не рассказывали мне про открытки с благодарностью. Если ты знала меня с девяти до двадцати пяти, прости, пожалуйста, что я ни разу не выразила тебе свою признательность. Я открыла для себя эту практику, когда получила несколько особенно приятных благодарственных открыток от моей подруги Изабель. Господи, видимо, мне надо поблагодарить Изабель за очень многое. Она всегда писала продуманные письма, полные воспоминаний и шуток, понятных только нам, причем на такой бумаге, которую могла выбрать только она. От каждого из них веяло Изабель: их покрывали узоры индийской ксилографии, которые она обожала, и всякий раз, когда мне по почте приходила благодарственная открытка, я испытывала эйфорию. Человек, которого я любила, потратил время, чтобы послать мне нечто очень продуманное и личное. Это было ужасно мило, тепло и чудесно.

Я решила скопировать ее стиль. Поскольку ничего подобного я раньше не делала, но хотела, чтобы это занятие вошло в привычку, я разработала формулу, которой хочу с тобой поделиться. Если тебе трудно написать идеальную записку, прошу, прочитай данный рецепт. Пользуйся им, пока не найдешь свой собственный^TM.

1. Выбери открытку, которая отражает тебя саму. Я выбираю яркие карточки с цветами. Чаще всего они продаются в золотых конвертах, и я запечатываю каждый из них наклейкой в виде сердечка с блестками или кусочком сверкающего бумажного скотча. Если увидишь шикарные открытки в магазине, тут же покупай! Запасаться открытками для благодарностей совершенно нормально.

2. Начни со своего фирменного приветствия, например: «Моя дорогая Изабель…»

3. Затем напиши, что тебе нравится в адресате или о вашем совместном опыте, за который ты благодарна. И пусть это будет что-то индивидуальное, не похожее на избитые общие фразы. «Я потрясающе провела время за ужином с тобой. Всегда здорово вместе посмеяться и узнать, что ты думаешь о писательстве, политике и о том, какую сумочку мне стоит купить». Пока не говори «спасибо»! Еще рано. Третий шаг нужен, чтобы воссоздать и вспомнить особый момент, который вы пережили вместе.

4. Теперь переходим собственно к благодарности. Найди, за что ты можешь выразить признательнось своему адресату: «Спасибо, что приехала в Сохо на пятом месяце беременности. На пятом! Даже не верится! Я очень ценю, что ты согласилась повидаться со мной, хотя у тебя болят ноги». Или, если ты благодарна за что-то материальное, например подарок, напиши: «Спасибо за шикарные блокноты в цветочек. Ты же знаешь, как я люблю писать. И блокноты. И цветочки. Просто не в бровь, а в глаз».

5. Дальше расскажи о своих чувствах. Не бойся быть откровенной. «Я всегда думаю о тебе, и каждый раз при виде тебя мне становится легко и спокойно. Что-то в тебе успокаивает меня».

6. А теперь разряди обстановку, хорошо? «Я с нетерпением жду тех шикарных вечеров, которые обязательно у нас еще будут, ведь ты навсегда останешься моей подругой». #КакоеСчастье #ЖальМнеНеЖаль #ЗачемЛюдиПользуютсяХэштегами #ЭтоНеНастоящиеСлова

7. Подпишись от всего сердца: «Обожаю тебя, Т$».

Для начала используй данный шаблон. И начни прямо сейчас. Когда-то я переживала, что слишком часто пишу открытки с благодарностями и что это начнет бесить людей. Но, честно, никто до сих пор не жаловался, что получил чересчур много посланий с искренне сказанным «спасибо». Теперь у меня всегда с собой чистая открытка, как заначка успокоительного на черный день. Разве угадаешь заранее, когда тебе понадобится испытать блаженное облегчение от благодарности?

Может, ты и сама уже планировала послать открытку со словами признательности или хочешь написать о чем-то случившемся довольно давно? Или ты всегда мечтала сказать одному профессору, какую важную роль он сыграл в твоей жизни? А может, ты просто благодарна за шикарный ужин, состоявшийся два месяца назад? Не важно, сколько времени прошло.

Наверное, сейчас самое время воспользоваться собственным советом и сказать тебе:

Тебе когда-нибудь казалось, что самокритичные мысли поработили твой разум? Допустим, ты дома, сидишь на диване, смотришь «Акул бизнеса» и ешь индийскую еду, и тут злобная сущность, похожая на Голлума, выползает из глубины сознания, пристраивается рядом и шипит тебе в ухо:

– Крис не хочет с тобой встречаться, потому что ты не заслуживаешь любви.

Затем она уверенно заявляет:

– Твоя начальница считает, что ты мошенница и не умеешь делать свою работу.

Она критикует твою еду:

– Ты что, будешь жрать рис и лепешки наан? Это же целых два вида углеводов!

И вместо того, чтобы наслаждаться уютным домашним вечером, ты по спирали летишь в пропасть. Твой взор затуманивается, ты в ярости заламываешь руки и понятия не имеешь, как такое остановить. А тебе всего-навсего хотелось посмотреть «Акул бизнеса». Что за херня?

Знай, к тебе пришла Заклятая внутренняя подруга. Та еще стерва. Она ужасно злобная и всегда ищет способы огорчить. У меня тоже такая имеется, и я по-прежнему постоянно приглашаю ее на ужин, угощаю изысканными закусками и шардоне. Она сидит за моим столом, глотает шоты и ужасно бесит, а я оправдываюсь перед друзьями, что «это старая приятельница, которую трудно вычеркнуть из жизни… Я не стала бы общаться с таким человеком, если бы познакомилась с ней сейчас, но мы через столько прошли вместе… понимаете?». Она живет в моей голове и питается моей самооценкой.

Впервые я обнаружила ее, когда писала дневник. Она была голосом, который безостановочно меня оскорблял. Даже когда я гордилась собой и записывала вещи, за которые была благодарна, например: «УРА! Наконец-то, наконец-то меня повысили!», она в ответ вопила со страницы: «Да, но это только потому, что тебе удалось обвести их вокруг пальца. Я-то тебя знаю. От тебя нет никакого толка». Черт побери. Отстань от меня! Откуда вдруг взялся этот стервозный критиканский голос?

Хотя… думаю, она была со мной с самого начала. Сама понимаешь – в детстве мне часто говорили, будто со мной что-то не так. Одно из моих самых ранних воспоминаний – сеанс куклотерапии. Мне не больше пяти лет. Я не уверена, кто меня туда направил – детский сад или родители? – но помню, как сидела в маленьком бетонном офисе, а мужчина в брезентовом жилете с бородой как у певца Раффи изображал, что со мной беседует надетый на его руку грязный длинный носок по имени мистер Пух.

– Расскажи мистеру Пуху, что ты чувствуешь, – заискивающе просил этот ненормальный Раффи.

– Да! Как дела у тебя-я-я-я-я сегодня, Тара? – подпевал ему носок.

Я смотрела мистеру Пуху прямо в стеклянные глаза и отказывалась говорить. Мне вообще не хотелось с ним общаться, не то что делиться секретами. «Возьми себя в руки, мистер Пух, – думала я. – Надо себя уважать, мыться и не жить в ящике стола».

В начальной школе мама сказала мне, что я ничего не соображаю в математике и орфографии. Она произнесла данные слова таким же тоном, каким людям сообщают о неоперабельной опухоли мозга. Это оказалось непоправимо.

– Какой-то ужас. У тебя дислексия, и в этом году тебя отправят в коррекционный класс по математике, – горевала она. – Как же ты теперь получишь Нобелевскую премию по физике?

Мне было восемь лет. Я не совсем понимала, что такое Нобелевская премия, но прекрасно понимала, что мне ее не дадут, поэтому чувствовала себя ужасной неудачницей. И никто не говорил, как мне исправиться. Нет чтобы объяснить: «Математика дается с практикой, у тебя все получится» или хотя бы: «Это не конец света». Но меня уверяли, что я обречена и ничего уже нельзя поделать. Я по сей день не знаю, есть ли у меня дислексия. Не помню, чтобы мне о подобном говорил доктор, зато мама повторяла это так убежденно и часто, из года в год, что я искренне верила ей. Я точно знала, что пишу с ужасными ошибками. Это же оно?

Еще мне внушали, что у меня неправильное тело. Когда мне было девять, мама регулярно прижимала меня к серому коврику на полу в ее ванной и воском обрабатывала мою верхнюю губу и брови – все, что казалось ей «неправильным» на моем лице. Она тыкала и щипалась. Я кричала, чтобы она перестала, глотая слезы и воск, и осознавала, как мне страшно не повезло с телом. Мама красила мне волосы и ногти, выдавливала каждый прыщик.

– Ты любишь красить волосы, – уверяла она меня.

На самом деле я не любила. Краска щипала кожу и ужасно воняла, и мне даже нравился мой натуральный, очень темный цвет волос.

В ее ванной была зеркальная стена и огромный беспощадный светильник на потолке. Такой свет идеален, чтобы наносить макияж, но ужасно ярок, если ты не хочешь себя видеть. После одной из подобных инспекций я стояла перед зеркалом, и горячие волны стыда накатывали на меня, щекоча шею и тяжким грузом опускаясь на плечи. Я вся неправильная.

Именно в этот момент и родилась моя Заклятая внутренняя подруга и свернулась клубком рядом со мной на коврике в ванной. Мы прошли вместе с ней через все на свете. Однако, вместо того чтобы предлагать дружескую поддержку, она всегда жаждала моей крови. Ее легко распознать по записям в дневнике, потому что обвинения Заклятой подруги гораздо злее, намного обиднее и иррациональнее, чем мои. Это действительно голос другого человека, который исходил не от меня. У меня недостаточно сил, чтобы настолько жестоко воевать с собой. У меня даже на стирку их едва хватает. А у нее нет других дел, поэтому она целый день тратит на то, чтобы быть сволочью.

Обнаружив, что Заклятая подруга несправедливо монополизировала страницы моего дневника, я решила – пора разобраться с этой стервой. Хватит избегать ее или подавлять. Лучше лицом к лицу встретить ее злобу.

Может, я найду способ разобраться с ней, если пойму, как она мыслит? И я составила целый список ее заявлений.

1. Ты самозванка и, раз до сих пор не достигла своих целей, этого не произойдет никогда. Уже поздно, и ты слишком старая.

2. У тебя неправильная работа, а правильной не будет никогда.

3. Ты не купила Яне подарок на свадьбу. Прошло уже восемь месяцев! Как можно быть настолько ленивой и неорганизованной?

4. Парень, с которым ты встречалась в колледже, женится (спасибо фейсбуку за данное открытие), а ты все просрала. Бен был лучшим из твоих парней, но теперь он любит другую.

5. Твое тело похоже на пельмень.

Я посмотрела на этот список и расхохоталась. ГОСПОДИ. Ну и жесть. Я бы никогда не наговорила подобных гадостей другому человеку. Однако я сказала их самой себе. Вместо того чтобы обозвать внутреннего критика «дурой», я представила, что буду обращаться с Заклятой подругой так же, как с теми, с кем поссорилась. Из-за детства, проведенного в атмосфере постоянного крика, я плохо переношу устные конфликты.

Моя сестра получила кучу писем и сообщений с описанием моих чувств (прости, Диана!). А мой начальник – кучу имейлов с моими жалобами (прости, Босс!). Письма помогают мне выразить то, что я хочу, не уходя от темы, не пугаясь, не срываясь на рыдания. (Ну… иногда я все-таки рыдаю. Куда деваться. Я ужасная плакса.) Поэтому я подумала: а что будет, если я напишу ультиматум моей Заклятой внутренней подруге и как следует ее отчитаю?

Дорогая Заклятая внутренняя подруга!

Спешу сообщить тебе, что твои претензии были получены и рассмотрены.

Ты считаешь меня самозванкой, которая никогда не достигнет своих целей. Но я хочу возразить, что уже достигла многих целей и сейчас на пути к еще большим свершениям. Обратному свидетельств нет. Кроме того, что ты вообще имеешь в виду под «уже поздно» и «слишком старая»? Потребность СИЯТЬ ЯРЧЕ ВСЕХ И БЫТЬ МОЛОЖЕ ВСЕХ ПРЯМО СЕЙЧАС – обычный эгоизм и попытка отвлечься на ерунду. А я играю по-крупному, детка. Да, я хочу добиться значительного успеха, и я уже делаю успехи, но мне не нужно все сразу. Я не желаю перегореть, как спичка. Я умный и способный человек, который очень старается. Это полная противоположность самозванке.

Я понимаю, что ты считаешь мою работу «неправильной», но мне на самом деле нравится то, что я делаю. Мне нравятся люди, с которыми я работаю, и стабильность большой компании. Я также ищу золотую середину между творческой деятельностью и бизнесом. Подобное не случается за одну ночь! Я выкладываюсь и отлично работаю, и мое нынешнее повышение – тому доказательство, сука ты эдакая.

Я понимаю, ты узнала на фейсбуке, что один из моих парней из колледжа на днях обручился, и переживаешь, что я упустила шанс. Ты думаешь, он мог быть «тем самым», и обвиняешь меня, что мы сейчас не вместе. Во-первых, зачем ты палишь мой фейсбук, лошара? Тебе что, больше нечем заняться? Во-вторых, я хочу напомнить тебе: любить Бена было чудесно, но через полтора года именно я разорвала отношения, так как мы с Беном оказались несовместимы. Я никогда не испытывала оргазм во время секса, а у него была ужасная тревожность, которая, напоминаю, плохо совмещалась с моей не менее ужасной тревожностью. Прекрасно, что он женится. Но еще прекраснее, что не на мне!

Я понимаю, ты считаешь, что я динамо и притворщица, так как не купила вовремя подарок Яне на свадьбу. Хочу напомнить: Яна – моя подруга, и сейчас ее мысли заняты другим, у нее своя жизнь. Кроме того, я все равно сделаю ей сюрприз. И ты это знаешь. Я всегда это делаю.

А насчет того, что мое тело похоже на пельмень… Ну да, это так. Я согласна. Я выгляжу как идеальное, искусно слепленное вручную неописуемое лакомство, которое все хотят, потому что знают, насколько шикарна его начинка. Я – самая горячая закуска на вечеринке.

Подытоживая, Заклятая ты моя, я хочу поблагодарить тебя, ведь ты не пожалела времени, чтобы высказать свои претензии. Теперь я отпускаю тебя и все твои обвинения и укутываюсь кашемировым одеялом сочувствия к себе. Как обычно, ты совершенно не права. Поэтому прошу тебя прекратить свои противоправные действия по отношению ко мне. Все равно у тебя ничего не выйдет.

Целую,

Т$

Я запечатала письмо золотым скотчем с блестками и прикрепила к доске с идеями в моем домашнем офисе рядом с фотографией Коко Шанель. Коко не слушала дураков, и я не буду.

Когда я пишу Заклятой внутренней подруге, пламя моей ненависти к себе тухнет. Во-первых, у меня поднимается настроение, ведь писать «себе» письма глупо, поэтому я начинаю смеяться.

Во-вторых, всякий раз, когда я пишу, мой мозг и правая рука объединяются, мышечная память включает защитный рефлекс, и я чувствую себя невероятно сильной.

Я больше не оскорбляю себя – в этом нет ничего хорошего. Ты не станешь успешнее, если дашь волю придирчивой, мстительной внутренней стерве, а, наоборот, потеряешь уверенность и начнешь сомневаться в собственной ценности. Ты лишишься опоры и добьешься меньшего. Если бы жесткая самокритика работала, если бы приносила пользу, я бы продолжила подобным заниматься. Поверь. Я от природы нацелена на результат. Но правда такова: плохое отношение к себе непродуктивно, оно ужасно влияет на самочувствие и отнимает намного больше сил, чем доброта. Тогда зачем оно нужно?

У тебя есть Заклятая внутренняя подруга, которая точно знает, как провернуть нож критики у тебя в кишках? Ее зовут Карен? Я хочу, чтобы ты отделила ее голос от себя. Это говоришь не ты, а твоя внутренняя убийца. А ты на самом деле замечательная и чудесная, ты – ниндзя заботы о себе в черном сногсшибательном трико, который тихо подкрадывается в самый неожиданный момент, чтобы обезоружить внутреннего убийцу. Ты ведь не позволила бы другому человеку так к себе относиться, не позволила бы уничтожить свою самооценку? Так зачем, зачем же ты позволяешь кому-то у тебя в голове быть таким жестоким?

Когда в следующий раз в твоем сознании зазвучит этот голос, не игнорируй его и ни в коем случае не верь ему, а попробуй записать услышанные обвинения. Затем на каждый аргумент внутреннего критика ответь точно, почему она не права. Пиши конкретно: «Нет, я не плохой человек, раз забыла купить миндальное молоко. Это простое недоразумение, которое привело лишь к тому, что мне пришлось пить черный кофе. И что с того?» Будь агрессивна. Выскажи, не стесняясь в словах, почему она дура, а потом пошли ее подальше. «Я понимаю, у тебя нет своей жизни и ты хочешь испортить мою. Но не сегодня, дорогуша! Сейчас я скажу тебе ЧАО, стерва. Иди к черту!»

Подпиши, запечатай и прикрепи письмо туда, где будешь его видеть. Пусть оно напоминает: ты заслуживаешь защиты и достаточно сильна, чтобы справиться с этим сама. Если тебе нужно немного больше помощи, приклей рядом фотографию человека, которым восхищаешься. Пусть это будет яростный боец, готовый бок о бок с тобой воевать с Заклятой внутренней подругой. Для меня это, как ты уже знаешь, Коко Шанель. Для тебя им может оказаться Рианна, Тарана Берк, Тревор Ноа или Салли Салленбергер. Если Салли смог посадить самолет на Гудзон, он легко оградит тебя от твоей Заклятой внутренней подруги.

Всю неделю держи при себе очаровательную записную книжечку и всякий раз, как услышишь критику в свой адрес, записывай ее и борись. Всякий раз? Ага. Всякий долбаный раз.

Ты плохая, ведь у тебя нет парня. Опровергай! Ты безответственная вертихвостка, потому что опоздала на работу. Дай отпор! Тренируйся быть внимательной и уверенно отражать нападки. Я знаю, ты сможешь. Ты заслуживаешь защиты, и у тебя прямо сейчас достаточно сил, чтобы одолеть этого могучего врага. Я буду болеть за тебя и выкрикивать твое имя на улице, пока ты сражаешься. Я не пытаюсь выставить тебя на посмешище или устроить цирк. Если ты это сделаешь, блин, я буду так страшно рада, что у меня просто не получится сдержаться.

Ты сможешь. Я точно знаю. И мне даже немного жаль твою Заклятую внутреннюю подругу. Она ведь не успеет понять, откуда ей прилетело.

Есть еще один способ, которым я научилась атаковать Заклятую внутреннюю подругу, но я настолько его стесняюсь, что сначала даже не хотела тебе о нем рассказывать. Наверное, я тупая, псевдодуховная и странная, потому что у меня есть доска визуализации.

Фу. Бе. Бррр. Гадость. Тьфу. Но, ребят… У МЕНЯ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЕСТЬ ДОСКА ВИЗУАЛИЗАЦИИ! Я НАЗЫВАЮ ЕЕ «ДОСКОЙ ИДЕЙ», ТАК КАК НЕ ХОЧУ ПОКАЗАТЬСЯ ОТСТОЙНОЙ, НО НА НЕЙ ВИСИТ ВСЯКАЯ ПОШЛЯТИНА. И я совершенно точно одна из тех, кто в такие доски верит!

Но я не собираюсь подробно о них рассказывать. Если хочешь узнать больше, просто погугли. А я лучше расскажу о другом инструменте, который помог мне изменить свою жизнь (но он и правда похож на доску визуализации).

Моя борьба с Заклятой внутренней подругой складывалась успешно. Я давила эту стерву минимум три раза в неделю. Но я толком не представляла, чем заменить негативную болтовню с собой. Что целый день повторять себе, если не «Ты дура»? Звучит бредово, но, если ты больше двадцати лет бесконечно твердишь данные слова и вдруг перестаешь их слышать, внезапная тишина оглушает.

Меня интересовало, смогу ли я научиться ценить себя такой, какая я есть. Может, моей новой присказкой станет нечто похожее.

Помнишь сцену в «Дневнике Бриджит Джонс»[13], где Колин Ферт говорит Рене Зеллвегер (то есть самой Бриджит Джонс): «Ты мне очень нравишься такой, какая ты есть»? Я очень хотела научиться говорить подобное самой себе.

Однажды я отправилась на празднование еврейских Грозных дней в новую синагогу в моем районе. Меня растили псевдоеврейкой. Я периодически ходила в еврейскую школу, но больше волновалась о том, чтобы получить ханука-гелт (шоколадки в золотой фольге), чем вникнуть в суть праздника. Что-то там было про синагогу, потом про лампу и какое-то масло для каких-то свечей, которого не хватило, но в итоге хватило. И вот из-за этого… у нас праздник? Классно придумали евреи! Но когда я научилась лучше заботиться о себе, я с удивлением поняла, что теперь мне интересно узнать об иудаизме побольше.

Я решила пойти в синагогу на своей улице, потому что до нее можно добраться пешком и потому что она славилась своей либеральностью, инклюзивностью и крутой женщиной-раввином, которая даже выступала с речью на конференции TED. Я всегда искала и ищу, у кого чему поучиться, и посчитала, что для меня это будет как минимум познавательно.

Я пришла на службу в честь Йом-Кипура (это еврейский день искупления). Наверное, это самый депрессивный праздник на всем белом свете. Целый день нельзя есть, зато надо думать обо всем, что ты сделал неправильно в прошлом году. Вообще без напряга.

Я обругала себя, что выбрала этот праздник в желании «религиозно прокачаться». Ну почему не Рош ха-Шана, еврейский Новый год? На Рош ха-Шана поют песни о поедании яблок в меду (чтобы наступающий год был сладким), а потом и правда едят такие яблоки! Повторюсь, на Йом-Кипур вообще не едят!

Я пришла в синагогу в своей обычной одежде для Грозных дней/похорон, готовая впасть в депрессию и даже помереть со скуки, и оказалась захвачена врасплох, когда увидела, что все вокруг одеты в белые одежды и выглядят… счастливыми? Стоя на парковке в окружении белых развевающихся платьев и костюмов, я сразу почувствовала себя не в своей тарелке. Я спросила женщину, которая стояла рядом, что происходит.

– А, вы про белый цвет? Кажется, он символизирует духовную чистоту и обновление, – сказала она, окинув взглядом мой мрачный ансамбль. – Мне нравится, что он не такой грустный, как черный.

Смущенная, я вошла в синагогу и взяла молитвенник. Но тот отличался от молитвенников, которые я видела много лет назад. На кобальтово-синей обложке крупными черными буквами было написано: «Путь внутрь себя: карта Грозных дней». Листая буклет, я выяснила, что это вовсе не молитвенник, а руководство к его пониманию, настоящая карта молитв и различных ритуалов сегодняшнего праздника. С помощью простейших, хорошо выполненных иллюстраций в нем рассказывалось, как тебя могут изменить десять Грозных дней (Их целых десять? А я думала, только два!). Каждая страница была частью большого чертежа, который четко разъяснял, что все происходящее означает.

Я привыкла к молитвенникам, содержание которых не просто не понимала, а никогда даже не пыталась в него вникать. А тут я прочитала, что «Грозные дни – это большой пинок под зад коммуне, напоминание, что нужно использовать отведенное нам время для размышлений о том, кем мы стали и кем могли бы быть». Офигеть! Меня заинтриговала эта служба.

После нее по дороге домой я никак не могла выкинуть из головы один из вопросов в том руководстве. Он не давал мне покоя, словно какой-нибудь стройный загадочный очкарик в кафе, с которым непременно хочется познакомиться. «Кто ты такой?» (Я знаю, это звучит очень нагло, почти агрессивно для молитвенного дома.) Я хотела найти на этот простой вопрос такой же простой ответ.

Внезапно на меня накатило вдохновение. Смогу ли я составить карту себя по тому же принципу, как руководство раввина[14] расписывало Йом-Кипур? А если, чтобы лучше себя понять, я создам чертеж того, что для меня в жизни важнее всего?

Вернувшись в свой маленький домашний офис, я достала листочки для записей, маркер, любимый ярко-розовый скотч и приступила к делу. Ориентируясь на вопросы молитвенника, я начала составлять физическую карту себя на обратной стороне двери. Я вела работу годами, задавая себе вопросы, которые встречала в книгах, слышала от людей или брала из песен, казавшихся мне особенно проникновенными.

На моей двери три панели. На нижней я поместила источник моей самооценки. Это не одежда, не должность на работе, не тот случай десятилетней давности, когда Джон Мейер сказал мне «Привет!» на матче «Янкиз». На трех карточках я написала «Писать», «Тренироваться» и «Быть хорошей подругой». Все. Эти три вещи при регулярном выполнении наполняют меня спокойствием и оптимизмом, и тогда я чувствую, что меня достаточно.

Ты заметила, что успех не является одним из источников моей самооценки? Мне все равно, как я пишу. Мне не важно, худею ли я, когда бегаю, и без разницы, позовешь ли ты меня свидетельницей на свадьбу, чтобы показать, как меня любишь.

На следующей панели я расписала свои принципы. Как я их вычислила? Дело в том, что меня пригласили в ашрам в Индии, и мудрый старец поведал… Шучу, шучу. Я целый день просидела за компьютером в пижаме, гугля, что такое принципы и какими они должны быть, потом занесла прочитанное в дневник. Я писала ничего не подозревающим друзьям сообщения, в которых спрашивала, какие у них принципы. Так я и узнала, что принципы – это нечто фундаментальное. Кодекс, по которому ты живешь.

На карточках я написала шесть моих основных принципов и по каждому привела пример, как я применяю его в реальной жизни. Благодарность, искренность, удовольствие, целостность, понимание/участие и доброта – вот мои основные принципы. Если я намерена вести благодарную жизнь, я демонстрирую это, «благодаря других, Вселенную – вслух, на открытках, при любой возможности». Если мой принцип – целостность, то: «Я поступаю так, чтобы гордиться собой. Я не делаю того, за что мне будет стыдно перед окружающими. Меньше сплетен, меньше обидных слов, плиз». (Я и не утверждала, что моя карта на двери отличается красноречием.)

На третьей, самой верхней панели я вывела: «То, что я хотела бы сделать правдой о себе». Чем я хочу запомниться людям? Когда я умру, и меня похоронят, я хочу, чтобы люди говорили об этом в своих прощальных речах. «Тара! Она была просто золото. С ней ты чувствовал, что тебя ценят и принимают». «Она была хорошей подругой, которая, безусловно, любила других и была, безусловно, любима».

Наверное, немного жутковато думать о словах, которые могли бы прозвучать над моей могилой, и руководствоваться ими сейчас. Но я считаю, это невероятно полезный инструмент, который напоминает: чтобы изменить будущее, надо действовать уже сейчас. И данный список посвящен тому, как я хочу повлиять на мир в долгосрочной перспективе.

На одной карточке я написала: «Щедрая, добрая, уверенная». На другой: «Она была знакома и говорила с великими людьми, великими умами». На той, что обрамлена цветочным скотчем, написано: «Стильная, шикарная, похожа на француженку». Не все должно быть слишком серьезным.

И на самом-самом верху двери висит утверждение: «Я могу быть той, кем захочу. Я ТА, кем я хочу быть».

Если тебе трудно заслужить собственное одобрение, я очень советую составить карту себя. Начиная с раннего возраста нас учат принципам осознанно («Делай для других то, что хотела бы, чтобы делали для тебя») и ненароком (если маме с папой можно орать друг на друга, значит, и тебе можно орать на других), но мы никогда не тратим время, чтобы разобраться, каких именно из этих фундаментальных истин мы хотим придерживаться в своей жизни. Составление карты поможет тебе определить, кто ты есть, и это знание заставит тебя гордиться собой.

Забудь о том, что твоя мама считала важным. К черту все, что диктовал тебе твой первый начальник. Четко выясни, как стать человеком, которого ТЫ одобряешь и которым хочешь быть.

Необязательно становиться именно таким человеком прямо сегодня, но очень круто хотя бы представить себе, каким он должен быть. Выполнение данного упражнения поможет понять, что ты ценишь. А если пока ты не знаешь этого, самое время определиться.

Видела мюзикл «Гамильтон»? НЕ СЕРДИСЬ, ЕСЛИ СЧИТАЕШЬ, ЧТО ОН ПЕРЕОЦЕНЕН. МНЕ ОН ОЧЕНЬ НРАВИТСЯ. В нем звучит шикарная фраза, когда Александр Гамильтон бросил вызов Аарону Берру (у которого очень неустойчивые, слабые принципы): «Если для тебя ничего не имеет значения, Берр, то как ты можешь любить?» БУМ! У ТЕБЯ ТОЖЕ ЗАЗВЕНЕЛО В УШАХ? Давай сознательно выбирать принципы, чтобы у наших решений был прочный моральный фундамент. Или чтобы мы, по крайней мере, не закончили как Аарон Берр, которого сделали злодеем в одном из самых успешных мюзиклов всех времен и народов. Хреново быть Берром.

Тебе не обязательно облеплять дома всю дверь, можешь то же самое сделать в блокноте. Но я предпочитаю видное место. Мне легче успокоиться, если я смотрю на физический объект, отражающий мою сущность, в момент, когда готова разрыдаться, потому что ЕЩЕ ОДНИ ОТНОШЕНИЯ ЗАКОНЧИЛИСЬ КАТАСТРОФОЙ. ДА ЧТО Ж ТАКОЕ-ТО! Или когда расстраиваюсь, что упустила шанс на работе. Или когда мне грустно, потому что любимый сериал закончился. Я смотрю на дверь, танцуя под новейший хит Арианы Гранде в своем домашнем офисе, и радуюсь человеку, которым я стала и которым стремлюсь стать.

Для начала можешь попробовать наклеить на дверь позитивные утверждения. «Я могу заботиться о себе», «Я талантлива», «Я заслуживаю любви», «Я гениальна и продуктивна» и «У меня достаточно смелости, энтузиазма и способностей» – все эти слова сослужили мне добрую службу[15]. Повторяй данные утверждения всякий раз, когда смотришь на дверь, когда борешься с Заклятой внутренней подругой, когда идешь на пробежку или пытаешься подняться с кровати утром после допоздна затянувшегося вечера, проведенного в одной из крошечных караоке-комнаток Корейского квартала.

Мне та-а-ак плохо сейчас. Разве это того стоило? О ДА. Если один из принципов – наслаждение, то я офигенно насладилась вчерашней ночью.

Произноси данные утверждения все время, потому что они учат ценить себя, а это главное.

Теперь я себя одобряю. По большей части.

После службы в честь Йом-Кипура я получила письмо из синагоги, в котором объяснялось, что молитвенники НЕЛЬЗЯ уносить домой. Печать стоит недешево, поэтому те, кто забрал книги домой, должны их вернуть. «Ну блин. Уже успела напортачить с религией», – подумала я и послала им имейл с извинением и объяснением, что меня настолько очаровали и сам молитвенник, и его кобальтово-синяя обложка, и КАРТА, и т. д., что я решила забрать его с собой. Но, если надо, я с радостью отправлю чек или верну книгу. Из синагоги мне до сих пор не ответили, поэтому… как ты думаешь, возможно, это знак? Мне было предначертано оставить ее себе??? Я вижу в этом какое-то божественное вмешательство…

Я одобряю себя, даже несмотря на то, что иногда нечаянно ворую иудейскую литературу.

Раньше я ужасно ошибалась. Одной из разновидностей моей жестокости к себе являлось стремление делиться личной информацией, секретами или мечтами с людьми, которым не было абсолютно никакого дела до моих откровений. Если какая-то идея казалась мне очень интересной, очень классной, я непременно рассказывала о ней человеку, который вряд ли бы меня поддержал, но зато наносил больше всего ущерба. В этом плане у меня всегда были проблемы с интуицией. Зато я оставалась очень последовательной.

Поскольку, пока я росла, критика в мой адрес не прекращалась, комплиментам я не доверяла. Лестные отзывы влетали в одно мое ухо и тут же вылетали из другого, попадая прямиком в мусорку, в которой горел огонь, мгновенно уничтожающий похвалу. Со мной оставался лишь прах комплимента, который я затем развеивала над морем, чтобы не знать о себе ничего «приятного». А когда кто-то делал мне замечание или хотя бы легонько критиковал, я воспринимала подобные слова как абсолютную истину, создавала из них мигающую неоновую вывеску у себя в голове и делала все возможное, чтобы измениться, опираясь на высказанное мнение, или доказать человеку, что он не прав. Пусть ВСЕ люди, весь долбаный мир убедится, как страшно этот человек ошибся. Я не считала, что напрасно трачу силы и время.

Такую свою особенность я впервые четко осознала уже в колледже, когда записалась на вводный курс сценарного дела. Я обожала свою преподавательницу-хиппи, аспирантку по имени Кейт. У нее были густые светлые волосы с нарощенными блестящими прядями и очаровательная щербатая улыбка. Это для нее придумали термин «Вселенская мать», и я произношу его сейчас как искренний комплимент.

В первый день курса она уселась на пол, скрестив ноги, и предложила нам организовать «круг доверия». Она объяснила:

– Сейчас мы можем говорить о том, что ранит нас, что так и рвется в наши тексты.

Наверное, просто так воспринимается весьма банально, но из уст Кейт звучало как чистое волшебство, потому что она говорила совершенно искренне. Она действительно создавала атмосферу, в которой мы не боялись экспериментировать.

Посреди семестра она отвела меня в сторонку, заглянула в глаза, положила руку на плечо и сказала:

– У тебя есть голос, девочка. Чистый талант. Работай над ним.

Ее комплимент потряс меня до глубины души. Я смогла слушать его только кра-а-аешком уха. Кейт совершила роковую ошибку, выразив лишь каплю одобрения по отношению к моей работе, я была не способна ни принять, ни усвоить подобное. «Ну да, ну да, ну да», – подумала я. Тот факт, что она посчитала меня хоть сколько-то талантливой, только доказывал: она не понимает, о чем говорит.

Там-то меня достойно оценят, и тогда, добившись успеха, я докажу ВСЕМ (включая Кейт), что я – стоящий писатель.

Мне требовалось как можно скорее оказаться на финише писательского забега с золотой медалью. Видимо, когда растешь в доме, фундамент которого буквально в любой момент может уйти из-под ног, постоянно спешишь чего-то достичь, пока не стало поздно. Я отмахнулась от мягкого, нежного, заботливого поощрения Кейт и перескочила на продвинутый курс.

Продвинутое сценарное дело вела оч-оч-оч неординарная, оч-оч-оч заслуженная, оч-оч-оч крутая профессорша. Еще она была оч-оч-оч холодна. Я не считаю, что все учителя обязательно должны быть «теплыми» – я понимаю, что профессора не заменяют маму и папу (хотя было бы круто!), – но я однозначно нуждалась в поощрении и поддержке. Как у Кейт с блестками в волосах, от которой я только что ушла. Но профессор Лори, наоборот, относилась ко всем совершенно безучастно.

Я часами просиживала у нее в кабинете, надеясь получить хоть какой-то отзыв о своей работе. Она говорила загадками о «пластичности текста», «мизансценах», «театральности» и каком-то «онтологическом двоении в глазах». Я не прошла всех подготовительных курсов и практически ничего не знала о театре, если не считать ролей в школьных спектаклях, поэтому ни черта не могла понять. По большей части мы просто обсуждали ее жизнь.

– Знаешь, мне так и не удалось закончить свой роман-комментарий, пока я училась в колледже, – сетовала профессор Лори. – Но больше всего я сожалею о том, что не стремилась создать свое собственное направление в искусстве.

За перечислением ее разочарований следовали истории о ее потрясающей жизни в Сан-Франциско, где она была ТАКИМ УСПЕШНЫМ режиссером.

Хм, а какое отношение это имеет к моей пьесе? А мы не могли бы обсудить ее структуру? Как вообще надо писать пьесы? Я не совсем понимаю. Можно, мы лучше поговорим об этом?

Но пока я набиралась смелости спросить напрямик, приемные часы заканчивались. Я закрывала дверь, готовая разрыдаться, не понимая, в чем моя ошибка. Я хотела понравиться профессору, хотела, чтобы она считала меня достойной ее времени и внимания. И как минимум я хотела понимать, что она, блин, имеет в виду.

Я написала и поставила пьесу о жизни Анны-Николь Смит в студенческом театре комедии и пригласила Лори на премьеру. Это был микс французской мелодрамы XIX века и реалити-шоу. Поверь, получилось очень смешно и логично. Я ужасно гордилась постановкой, и, когда профессор Лори приняла приглашение, мое сердце замерло, а потом поскакало по стенам класса, как паркурист. Ведь я написала пьесу самостоятельно, не на занятиях, и заполучила возможность продемонстрировать ей мой талант.

На премьере я забронировала профессору лучшее место в зале. Я обернула ее стул скотчем, написала яркими буквами «ЗАРЕЗЕРВИРОВАНО ДЛЯ ПРОФ. ЛОРИ» и нервно дожидалась ее появления, пока театр заполнялся. Кейт вошла и заключила меня в крепкие любящие объятия.

– Милая, это восхитительно! Я так горжусь, что тебе удалось устроить подобное! – сказала она, окутывая меня запахом пачули. «Ну да, ну да, ну да. Где же Лори?».

Я просканировала взглядом зрительный зал. Может быть, она не заметила своего почетного места и скрючилась на одной из скамеек? До поднятия занавеса оставались считаные минуты, поэтому я попросила помощницу режиссера задержать показ.

– Тара, у тебя полный зал. Пора начинать, – огрызнулась та (кстати, помрежам реально палец в рот не клади).

– Но я жду важного гостя! Дай мне еще три минутки.

Вдруг Лори перепутала театры. ИЛИ! Может, она попала в аварию и сейчас выкарабкивается из своего искореженного «Субару»? Пока я прокручивала в голове всевозможные сценарии, помреж, не сказав мне, начала показ.

Протискиваясь между зрительских рядов на свое место в дальнем конце зала, я продолжала высматривать Лори в толпе. Меня удивляло, сколько пришло хороших друзей и сколько в зале незнакомых лиц. Я не представляла, откуда они узнали про постановку. Может быть, все-таки сработали постеры, которыми несколько недель мы увешивали кампус?

Оказавшись в конце зала, напротив сцены, я засунула трясущиеся руки в карманы серебряного мини-платья. Его я всегда надевала по торжественным случаям и на праздники и выглядела в нем как сверкающий мешок мишуры на молнии. Я должна была чувствовать себя на седьмом небе – на мой спектакль раскупили все билеты, театр под завязку набит людьми, которые меня поддерживали, – но меня разрывало от разочарования.

Лори так и не явилась.

Я чувствовала, как дрожит мой подбородок, и понимала, что сейчас по-уродски разрыдаюсь с подвываниями. Я развалилась бы от жалости к себе, если бы меня грубо не прервал странный, громкий, но в то же время самый чудесный звук.

СМЕХ.

Он зародился в зале, когда Анна, неготовая к телевизионной жизни, оказалась выброшенной на берега Голливуда, а потом перерос в такой оглушительный рев, что актерам пришлось сделать паузу и переждать. Я слышала характерный смех Кейт – «ХАААА», – будто сошедший со страниц комикса. Для меня смех всегда являлся высшей похвалой. Это для драмы он не показатель. Но если речь идет о комедии! Зрителям должно быть не просто интересно, им недостаточно думать: «Ой, как любопытно!» Нет, они обязательно должны смеяться. Стоя в дальней части зала, я вбирала в себя этот звук, высушивший слезы в моих глаза. Настала пора наслаждаться спектаклем.

Кейт и профессор Лори научили меня тому, что нет смысла искать ложных кумиров.

Если тебе нужна поддержка, поверь людям, которые рядом с тобой. Пусть даже они не из тех, кого ты отчаянно хочешь видеть рядом, от кого ждешь заботливого отношения к твоим идеям и о ком думаешь: может, она все-таки придет в следующий раз. Буду держать кулачки! Но они те, кто на самом деле тебя поддержит. Научись видеть своих доброжелателей – это очень мощный инструмент. Он поможет прекратить бессмысленную борьбу за внимание людей, проще говоря не заслуживающих потраченного на них времени, и выявить группу поддержки, которая уже тебя окружает.

Данный урок дался мне нелегко (его пришлось повторить несколько раз), поэтому – вот что я делаю для закрепления пройденного. В моем маленьком домашнем офисе я приклеиваю на стены стикеры с именами людей, которым могу доверять.

У меня имеется свой список хайпменов. Это люди, к которым я обращаюсь, когда мне нужна любовь, забота и поддержка, а не критика. Они относятся к моим новым идеям как к хрупким птичьим гнездышкам, которые нужно защищать и укреплять, а не перестраивать заново. Их отзывы всегда звучат конструктивно. Они не скажут тебе: «Неплохо, НО…»

Кстати, когда ты слышишь «Неплохо, НО…», у тебя в голове должен включиться сигнал тревоги! Хайпмены не станут «нокать» до посинения, не станут искать недостатки, пытаясь усовершенствовать то, что ты уже построила. Когда хайпмен хвалит меня особенно сильно, я распечатываю или записываю его слова и приклеиваю на стену. В минуты неуверенности в себе я вспоминаю, насколько для меня значимо непредвзятое отношение данного человека. Я верю ему и его знаниям.

Попробуй! Распечатай письма, в которых тебя хвалят. Запиши, если тот, кому ты доверяешь, по-доброму о тебе отзывается. Прикрепи слова поддержки туда, где в любой момент сможешь их увидеть. Имена моих хайпменов выписаны на розовый лист бумаги, который висит на стене моего офиса, приклеенный лентой в бело-золотую полоску.

Еще у меня есть список моих рыцарей дорог. Это люди всех возрастов, которые попадали в ту же карьерную ситуацию, что и я, к которым я обращаюсь, когда мне нужен совет или отзыв. Обычно они не говорят, что я должна делать, а задают подходящие вопросы, которые служат мне наставлениями. Они много лет показывают, что желают мне только самого наилучшего и никогда не будут ставить мне подножки. Я без колебаний обращаюсь к ним за помощью.

Если тебе нужно найти больше рыцарей дорог в твоей жизни – людей, которые, на твой взгляд, «понимают» тебя и могут дать прекрасный совет, – почему бы не написать тому, кто является для тебя примером, и не пригласить его на кофе?

Люди, достаточно уверенные в своих достижениях, всегда хотят делиться с другими. ПЛЮС они любят говорить о себе. Попроси потенциального «рыцаря дорог» рассказать свою историю и посмотри, как у него засверкают глаза от уверенности, что он кому-то интересен. Мой список «рыцарей дорог» висит рядом со списком хайпменов. Он сделан на белоснежной бумаге и оформлен по краям скотчем в цветочек.

И наконец, у меня есть список «НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ/ТЫ СДУРЕЛА?». В него входят люди, которые могут быть вполне замечательными и даже любить меня, а также члены моей семьи. Просто исторически сложилось, что они отзываются о моих идеях резко и снисходительно, поэтому я больше не обращаюсь к ним. Когда-то они говорили мне: «Это ужасная идея!» или «У тебя не получится», заставляли почувствовать себя маленькой, глупой и предлагали отказаться от мечты еще до того, как она успевала созреть. Данный список окантован блестящим золотым скотчем. Я хотела сделать его заметным, чтобы иметь возможность защититься!

Списки хайпменов, рыцарей дорог и «НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ/ТЫ СДУРЕЛА?» висят рядышком на розовой стене моего домашнего офиса, сбоку от компьютерного монитора, и я с первого взгляда могу определить, к кому обратиться.

Кто твои хайпмены? А кто рыцари дорог? Кого ты включишь в список «НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ/ТЫ СДУРЕЛА?»? Уже решила? У подобных списков есть два преимущества. Во-первых, они помогают определить, чья поддержка тебе понадобится. Скажем, ты собираешься открыть компанию по продаже вяленой говядины на сайте «Этси». Шикарная идея. Хочешь поощрения или отзыва? Тебе нужно, чтобы кто-то отнесся к ней доброжелательно или подсказал, как выставить твое драгоценное сушеное мясо в наилучшем свете?

Если тебе требуется вдохновение, иди к своим хайпменам. Если желаешь получить отзыв об упаковке, обращайся к «рыцарям дорог». Если не хочешь расстраиваться, держись подальше от обитателей списка «НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ». То же самое в отношениях. Если ты начала встречаться с новым парнем, кому ты расскажешь об этом? Лучшей подруге, которая порадуется за тебя, или маме, которая критикует всех, с кем ты встречаешься? Мама тебя любит, но, может, с ней не стоит делиться сразу. Ведение подобных списков поможет определить, что тебе нужно от окружающих.

Второе замечательное достоинство этих списков – они помогают быстро понять, к кому обратиться, прежде чем разум сыграет с тобой злую шутку. Когда у меня появляется новая идея для эссе, я могу немедленно просканировать листочки на стене и найти идеально подходящего человека для обсуждения. У меня даже не остается времени подумать: «Может, заручиться поддержкой шикарной Кейтлин, которая знает всех «нужных» людей, но безразлична к моей персоне?» НЕТ УЖ! Лучше позвоню хайпмену, чтобы заполучить немного мотивации. Я поддерживаю себя, и рядом со мной достаточно замечательных людей. Больше ничего и не надо.

Если ты считаешь, что у тебя нет хайпменов или «рыцарей дорог», ищи лучше. Я клянусь, они повсюду. Если ты хоть сколько-то похожа на меня, то очень легко игнорируешь добрых Кейт сего мира, так как не хочешь верить, что на самом деле талантливая, умная и способная. Подобная мысль тебя пугает, ведь тогда вместо того, чтобы бороться с собой и тратить время на мысли «ах, если бы я только не была такой отстойной», ты могла бы действительно сделать что-то для себя. Например, открыть ту самую компанию по продаже вяленой говядины на «Этси» или уйти с дерьмовой работы, где токсичный Ларри все откладывает и откладывает твое повышение. Тебе действительно пришлось бы решиться и ПОПРОБОВАТЬ. Но если у тебя имеются талант и способности, почему ты считаешь, что не сможешь добиться успеха? Запиши, кто поддерживал тебя из раза в раз.

Кстати, ты не могла бы записать меня в список твоих хайпменов? Лично мне твои идеи не кажутся безумными или невыполнимыми. По-моему, они отличные. Я считаю, очень круто, что ты записалась на занятия рейки, начала лепить горшки из глины и получила сертификат аквалангистки, и у тебя все настолько хорошо получается, что ты просто обязана посмотреть, к чему все это может привести.

Генри Дэвид Торо писал: «Уверенно шагай в направлении своей мечты! Живи жизнью, которую ты себе представил». Мне кажется, он написал это специально для тебя.

Но ты никогда не нашла бы их и не пустилась бы в эти приключения, если бы осталась дома думать о том, чего ты не можешь. Зашнуруй кроссовки, сделай шаг, другой и отправляйся в путь, который видишь в своих мечтах. У тебя все получится, любовь моя! А какой там вид! Просто невероятный.

Я тебя уже расхайпила? Видишь. Это работает.

Открываю перед тобой все свои карты, дорогой друг: разговоры о деньгах кажутся мне ужасно странными, они для меня практически табу. Однако деньги играют слишком важную роль в нашей жизни. Я никогда нормально не говорила о них с друзьями. На самом деле мне страшно писать о подобном, поэтому хочу попросить: пожалуйста, не осуждай меня.

Я почти ничего не знаю о том, кто сколько зарабатывает. Например, сколько получает доктор? Или учитель? Мне кажется, учителя должны получать все деньги на свете, ведь именно они учат людей существовать в цивилизованном обществе. Но когда ты в последний раз видела воспитательницу детского сада, обвешанную золотом? На свете должно быть гораздо больше учителей, усыпанных бриллиантами, в «Кадиллаках Эскалейд» с хромированными дисками.

Сколько зарабатывает автомеханик? Или человек, который накладывает в рожок шарики мороженого в новом магазинчике с продукцией ручной работы? Или сколько в итоге получаю я, если вычесть все налоги и прибавить все «бонусы»? А какие у меня «бонусы»?

Сайт моей компании устроен слишком сложно для понимания (зачем столько всплывающих окон?!). Много лет я намеренно игнорировала собственный зарплатный чек. Я довольно экономна (прошу скидку везде и на все. Прости, подруга, которая стоит со мной в очереди в «Лулулемон», – это надолго). Поэтому я знала только, что трачу не больше, чем зарабатываю, и все. Зайдя на сайт Банка Америки, я максимально быстро оплачивала счета, не останавливаясь, чтобы тщательней подумать о своих финансах, и целых три года не смотрела на свои «жалкие» накопления по пенсионному плану 401 (к).

Я руководствовалась идеей «блаженного неведения» и сейчас прекрасно понимаю: это невероятная привилегия. Я была не бедна, но и не заоблачно богата и ни за что не стала бы притворяться, будто испытывала финансовые трудности, но мне довелось пропустить несколько приемов пищи, чтобы сэкономить. Я волновалась, хватит ли у меня денег на аренду жилья. Сейчас у меня все хорошо, даже стабильно[17], но, начав этот проект заботы о себе, я осознала, что мои отношения с деньгами оказались сродни недавно обнаруженной аллергии на любую траву. Я как бы знала, что она существует, поскольку очень боялась травы с самого детства, но по-настоящему разобралась со своей чувствительностью, только когда у меня появились болезненная сыпь и рубцы, которые требовали немедленного внимания. Больше всего я желала просто найти хороший крем, чтобы от всего этого избавиться.

В детстве я пережила несколько домашних экономических бумов и спадов. Финансы моих родителей всегда пребывали в одной из крайностей. От их благополучия или полного его отсутствия зависело общее здоровье и эмоциональная стабильность нашей семьи. Временами у родителей была куча денег, тогда папа вел друзей и семью на ужин и гордо оплачивал счет.

– Фламбируйте нам чек! – шутил он с официантом, прежде чем отмахнуться от кредиток всех присутствующих, и твердо заявлял: – Я плачу.

У него всегда были самые последние гаджеты: первый мобильный телефон в машине, первый домашний факс, игровая приставка «Сега Дримкаст», настолько новая, что ее доставили прямо из Японии. Она была предшественницей американской модели, и, само собой, к ней не прилагалась инструкция на английском. То есть мы не могли ее включить, разобраться, как ею пользоваться, или купить для нее игры. Она стояла нетронутая в куче приборов, с которыми мы не имели понятия, что делать: с проигрывателем лазерных дисков, сушилкой для фруктов и домашним солярием. Наша гостиная была завалена бесполезными вещами – громоздкими широкоэкранными телевизорами и одеждой, на которой по-прежнему висели бирки с ценами, – и больше походила на склад, чем на комнату, в которой можно жить.

Смысл денег, смысл работы, смысл всей жизни заключался в том, мог ли ты себе позволить иметь огромный телевизор в каждой комнате.

Утверждению, что мои родители богаты, противоречил факт, что они очень часто по уши влезали в долги. У нас на кухне лежали стопки неоплаченных счетов, которые все дружно игнорировали. Глядя на них, все понимали, что на горизонте собирается пятибалльный шторм, но никто не отдавал приказ об эвакуации.

Одно из ярчайших ранних воспоминаний – то, как я стала свидетелем первого в моей жизни изъятия машины за неуплату. Мне было десять. Я стояла на солнце у запасного выхода за офисом моей мамы в Беверли-Хиллз – родители часто кричали, что «вот-вот лишатся прав» на этот офис, – и смотрела на черную асфальтовую парковку, окруженную со всех сторон пурпурной бугенвиллеей. Я держалась за металлические перила и поддерживала свою челюсть, отпадающую при виде того, как посторонний мужчина садится в кабриолет моей мамы. Кажется, он замкнул в ней провода, чтобы завести, прямо как в кино, и я в ужасе завопила:

– МА-А-А-А-А-А-А-АМ! ГРАБИТЕЛЬ! ВОР!

Дверь за мной распахнулась, и мама примчалась смотреть, что происходит.

– ЭЙ! Это моя машина! Я врач! – запротестовала она.

«Вор» заорал в ответ:

– Я из кредитной службы «Мерседес-Бенц», сука! – и умчал прочь.

Мама высокомерно объяснила мне:

– Они в «Мерседесе» все несправедливые и злые и хотят сжить меня со свету. У меня ЕСТЬ деньги. Я же позвонила им и сказала! Я просто забыла оплатить счет, потому что занята спасением жизней. А чем они занимаются помимо того, что делают тачки для толстосумов? Какая гадость.

Стойте, то есть у нее нашлось время, чтобы позвонить им и сказать про деньги, но она оказалась слишком занята, чтобы все-таки заплатить? Хм. Мне было стыдно, но не столько за то, что мы не могли позволить себе свои вещи, сколько потому, что во всех наших делах царил полный хаос.

Помню, как в четвертом классе Бет Глейзер жаловалась, что ей нужно идти к стоматологу на профилактический осмотр.

– Мне так страшно! Мама записала меня к доктору Вонг! – переживала она.

Я почувствовала укол зависти. Родители почти никогда никуда меня не «записывали». Я знала, что ходить на чистку зубов «не прикольно», но завидовала, потому что Бет даже знала имя своего стоматолога. Я никогда не ходила к одному и тому же специалисту больше раза, если вообще ходила. Предполагаю, мы либо укрывались от уплаты счетов, либо в нашем доме просто не ценилось постоянство.

Я представляла, как приятно, должно быть, видеть «доктора Вонг», слушать ее бородатые анекдоты, сидеть в большом пластиковом смотровом кресле и бояться, что мне почистит зубы знакомый мне человек. Я бы с радостью побоялась стоматолога.

Несмотря на то, что моим родителям явно не дано судьбой провести жизнь вместе, их брак продлился так долго, как если бы они были уготованы друг другу. Когда мама с папой потеряли работу (одновременно! КЛАСС!), ничто не смогло спасти ни их брак, ни нашу семью. Деньги оказались клеем, который улетучился. К чести моего отца, он понимал важность моего образования и работал до седьмого пота, лишь бы я осталась в частной школе, в которой хоть какие-то взрослые обращали на меня внимание. Но он без умолку жаловался на цену.

– У меня страшный долг по кредитке из-за твоей школы. Я понятия не имею, как мы будем выкарабкиваться. Мы обречены.

Была ли я причиной всех денежных проблем моих родителей? Виновата ли в том, что разрушила их финансовую стабильность, а значит, и жизнь? Было бы лучше, если бы я не загоняла отца в долги? Я ощущала себя ужасной обузой для моей семьи.

Теперь я ясно понимаю: родители никогда не считали деньги тем, что обеспечивало базовые удобства и стабильность существования. Они воспринимали деньги глазурью на жизни, чем-то роскошным, сладким и эффектным. Кому нужен торт, кому нужен фундамент, когда есть толстый слой взбитого сахара?

К двадцати пяти годам я выслушала кучу претензий, заполучила огромное количество финансовых страхов и твердо верила, что никогда не выберусь из омута бюджетных катастроф своих родителей. Я чувствовала себя настолько привязанной к их ошибкам, так плотно вплетенной в их судьбы, что не понимала: я выросла и теперь способна выбирать сама.

Стоит ли купить туалетную бумагу получше? Не знаю. Я правда заслуживаю трехслойную? А если я сейчас начну покупать трехслойную, не приведет ли это к перерасходам, а потом к финансовому краху? Мне было двадцать пять, я окончила колледж и работала на «взрослой» офисной работе, но зависала, даже когда думала о самых базовых покупках. А что насчет штанов?

Мой гардероб состоял из трех пар чесучих стрейчевых джинсов с дырами в промежности. Это заставляло меня с особой расчетливостью переставлять ноги, чтобы не опозориться на работе. Мне уже можно купить новые джинсы? Или нужно подождать, пока они распадутся на нитки и сами сползут с ног? А что насчет похода к доктору по женским делам? Я уже оплатила страховку, разве этого недостаточно? Неужели придется отдать деньги еще и за сам осмотр? Может, тогда не ходить? Я одновременно считала, что не заслуживаю самых основных вещей и что эти базовые вещи не настолько и дороги.

Не пойми меня неправильно: я не была совсем уж скрягой. Я тусовалась с подружками в туалетах Митпэкинга, вдыхая дорогущий, но дрянной кокаин из крошечных пластиковых пакетиков. Я попробовала много дорогих бранчей с алкоголем. Но все эти деньги были потрачены на то, чтобы продемонстрировать другим мою крутость, а не на вещи, которые нужны для заботы о себе. Я тратилась на легкомысленные капризы нью-йоркских двадцатилетних, а потом страдала от панической атаки при мысли, что подобное отношение может разрушить мое финансовое будущее. «Мимозы» не просто заставляли меня провалиться в горячечный послеобеденный сон, но еще и подталкивали к банкротству, говорила себе я.

Я стояла в цветочном отделе магазина «Трейдер Джо», раздумывая, имею ли право купить себе лилии за семь долларов. Это мои любимые цветы (не считая пионов, конечно). Мне нравится, что они словно окутаны облаком великолепного аромата. Лилии придают любой комнате элегантносить и спокойствие.

Я любовалась лилиями, клала их в тележку, обходила весь магазин, решала, что они для меня слишком хороши, ставила их обратно в ведерко с водой, выбирала странные полуфабрикатные индийские обеды за три доллара, только чтобы вернуться к цветам, и, наконец, в отчаянии схватив их, побежать на кассу. Затем я долго топталась в очереди, обдумывая свое решение, прежде чем попросить человека передо мной придержать место и, вытащив лилии из тележки, кинуть их на полку между кейлом и чипсами из питы.

После пространных размышлений и моральных метаний по поводу каждой покупки, нескольких десятков лет постоянных мучений из-за денег вот что я узнала:

1. Купи эти долбаные лилии. Ты заслуживаешь цветы за семь долларов. Ты заслуживаешь ту самую вещь, которая сделает твою жизнь лучше. Для кого-то это любимый курс тренировок. Для кого-то – порция гуакамоле к заказанным тако. Для кого-то – десятиминутный массаж за десять долларов в маникюрном салоне. Если какая-то мелочь ощущается как подарок самой себе, не отнимай у себя этого. Купи долбаные лилии, сходи на тренировку, закажи гуакамоле, сделай массаж.

2. Запишись на прием. База и есть роскошь. Тебе необязательно ходить к врачу на ежегодный осмотр, но ты можешь это сделать. Представляешь, как тебе повезло?! Как приятно знать, что база тебе обеспечена. Возьми трехслойную туалетную бумагу, приобрети пару штанов без дыр, купи носки, с которыми не стыдно снять туфли на досмотре в аэропорту. База даст тебе удовлетворение, которого не принесет ни одна поездка на Гавайи.

3. Ничего не растягивай. Это тебе не йога. Ты сама определяешь, как сильно тебе переживать из-за денег. Не покупай, не одалживай и не соглашайся на вещи за цены, которые «растянут» твой бюджет. Да, возможно, твоя лучшая подруга устраивает девичник за рубежом, банкет за рубежом и свадьбу за рубежом, но это не значит, что ты обязана присутствовать на всех трех мероприятиях. Особенно если это приведет тебя к финансовой нестабильности. Стоит ли заморачиваться, пытаясь наскрести деньги на то, чего ты на самом деле не можешь себе позволить? Зачем так делать? Пожалуйста, не будь «собакой мордой вниз»[18] в финансовых вопросах.

4. Никаких долгов, пока не случится что-то ужасное. Не надо по своей воле влезать в долги ради того, что не слишком необходимо. Да, может случиться непредвиденная трагедия, которая загонит тебя в убытки, – такова жизнь. Но пока подобного не произошло, не уходи в минус, только чтобы «жить на широкую ногу» и «соответствовать» друзьям (см. правило номер 3). Стресс от долгов не окупит ремонт на кухне, кутеж в выходные в Вегасе или поход на девять свадеб будущим летом. Не можешь позволить себе «прикольные» вещи – ну и ладно! НИЧЕГО СТРАШНОГО НЕ СЛУЧИТСЯ, ДАЖЕ ЕСЛИ ТЫ СКАЖЕШЬ ДРУЗЬЯМ: «Я очень вас люблю, но, простите, не смогу приехать к вам на свадьбу, потому что финансово не потяну перелет, отель и подарок». ОНИ ПОЙМУТ. А если нет? Пора пересмотреть ценность этой дружбы. Студенческий долг – совершенно иная категория. Я все еще плачу за колледж, о чем СОВЕРШЕННО не жалею. Но я не пошла в аспирантуру, потому что образование, которое я бы там получила, не окупило бы стресс от подобного долга. Я нашла другие способы учиться и рада, что сделала такой выбор. Для меня он стал верным. Для тебя может быть по-другому.

5. Разберись, как ты пользуешься деньгами. Подобное кажется совершенно очевидным, но мало кто из нас так делает! Не игнорируй финансовые аспекты своей жизни – как ты поступаешь с зарплатой – просто потому, что справляешься, как я. Во-первых, выясни, как ты используешь свои деньги. С помощью онлайнового счетчика бюджета (мне нравится Mint) отслеживай каждый потраченный доллар. Это не в твоем духе? Всю следующую неделю носи с собой блокнот и записывай все до единой вещи, на которые тратишь деньги. Ужасно бесит, но всего одна неделя даст тебе четкое представление о том, как ты распоряжаешься своим доходом. Теперь спроси себя – я точно хочу и нуждаюсь в том, на что идут эти деньги? Я действительно собиралась и должна была потратить сорок долларов в онлайн-аптеке на жвачку, ватные диски, какой-то ненужный лак для ногтей и косметику, которая, я почти уверена, не подходит моему цвету кожи? Или, оглядываясь назад, я бы лучше сэкономила и отложила их на будущую поездку в Европу? Я правда хотела потратить пятнадцать долларов за неделю на несколько матча-латте? ЕЩЕ КАК ХОТЕЛА! С ними работать над тупым заданием гораздо легче.

Быстро положи эту косметику на место!

6. Составь долбаный бюджет. Теперь, когда ты знаешь, как и на что тратишь деньги, составь бюджет на месяц. В первую очередь включи в него неизбежные траты: жилье, транспорт, счета (удобства, телефон, платеж по студенческому кредиту и т. д.). ЛАЙФХАК: каждый месяц откладывай определенную сумму на поход к доктору/дантисту/окулисту, чтобы у тебя никогда не возникло отговорки туда не ходить. Теперь посмотри на свои неизбежные траты и проверь, устраивают ли они тебя. У тебя слишком дорогая машина? Ты растягиваешь зарплату, чтобы покрыть аренду суперклассной квартиры, которая тебе супер-не-по-карману? Если ты ответила «да», пора что-то с этим сделать. Может, купить машину подешевле? Подыскать жилье попроще?

Если у тебя остались деньги после того, как ты покрыла всю базу, ЗАЛОЖИ В БЮДЖЕТ, что хочешь сделать с этим излишком. Не позволяй ему разлететься на всякую чушь! Сколько ты откладываешь каждый месяц? Сколько выделяешь на удовольствия? Я откладываю ежемесячно сорок долларов на педикюр и массаж спины.

Сколько ты решила тратить на рестораны? Не надо думать: «Ну бли-и-ин, я не знаю, смогу ли завтра вечером поесть в ресторане». Лучше точно знать: «О да! В ресторанном бюджете осталось пятьдесят долларов! Теперь я могу куда-нибудь сходить!» или «Похоже, в этом месяце лимит на рестораны закончился. Ничего, дождусь следующего». Определив заранее, как распорядиться деньгами, ты получаешь больше контроля над своей жизнью. Я знаю, что говорю.

7. Более высокий заработок – не повод тратить больше денег. На самом деле это повод копить на черный день. Большое количество денег и барахла никогда не сделают тебя счастливой. Мне очень жаль это говорить. Было бы здорово прикупить себе хорошего самочувствия, но это просто невозможно, дорогая.

8. Говорить о деньгах нормально. Но тщательно выбирай, с кем говорить о них! Я училась планировать бюджет не в школе и не у родителей. Я сама сляпала его из чистой необходимости. Знаешь, что упростило бы мне жизнь? Разговор с друзьями. Я спросила бы, сколько они тратят на аренду, сколько откладывают каждый месяц. Мне кажется, женщины особенно часто избегают разговоров о деньгах, что ставит нас в более уязвимое положение. Мы слишком мало практикуемся в обсуждении финансов, особенно когда речь заходит о зарплатах. Вместо того чтобы соревноваться или утаивать информацию, ПОМОГИ ПОДРУГАМ ПО НЕСЧАСТЬЮ, расскажи, сколько ты зарабатываешь, если думаешь, что им это поможет. Но – ПРЕДУПРЕЖДАЮ! – обсуждай подобное только с теми, кому доверяешь и кто оказался в ситуации, похожей на твою. Не говори Сьюзен, которая перебивает тебя на совещаниях, размер своей зарплаты. Не спрашивай Бекку, которая берет деньги из трастового фонда и которой родители купили дом, сколько она откладывает. Тучи над Беккой никогда не сгустятся, поэтому не выясняй у нее прогноз погоды.

9. Прости себе свое отношение к деньгам. Я знаю людей, которые неприлично богаты и чувствуют себя виноватыми из-за того, что не понимают, как работают их трастовые фонды. Им кажется, что они неадекватны и не заслуживают подобного. Я наблюдала, как некоторые из таких людей не позволяют себе базу в наказание за свою удачливость, и знаю тех, которым в жизни страшно не повезло, считающих себя полными неудачниками из-за долгов, несмотря на их неизбежность. Ничего страшного, мы ВСЕ странно относимся к деньгам.

Если нужно, всю эту неделю ежедневно пиши в дневнике по пять раз: «Я прощаю себе свое странное отношение к деньгам». Повторяй, пока не поверишь.

И самое главное: ты заслужила лилии. Маленькая доступная роскошь типа букета – это не то, из-за чего нужно переживать, и не то, что нельзя себе позволить. Это то, что нужно планировать и принимать. Мелочи, которые делают тебя счастливой, – ЧАСТЬ заботы о себе. Если не можешь подкрепить слово делом и сказать «Я заслуживаю лилий», или «Я заслуживаю вяленой говядины за шесть долларов», или «Я заслуживаю миндальное масло, которое заставляет меня по-настоящему ждать утра», то, зачем ты вообще пашешь на работе? Лилии за семь долларов тебя не уничтожат и не разорят. Они сделают тебя сильнее. Ты сильна, когда хорошо к себе относишься. Чему ты порадуешься, как я лилиям? Пожалуйста, купи себе это сегодня. А если испытаешь хоть немного неловкости, вини во всем меня и наслаждайся своими цветами.

Я прошла долгий путь, но мне все равно трудно избавиться от прежних ощущений. Прямо сейчас я не могу заставить себя купить принтер.

Я пишу книгу, и было бы здорово увидеть мои слова на настоящей бумаге. Но купить принтер! Разве я не могу распечатать текст украдкой на работе или в копи-центре? Разве принтеры не стоят сотни долларов? Не знаю. Потому что боюсь посмотреть, сколько стоит приличный принтер.

Я часто рассказываю, как забочусь о себе. Настолько часто, что может показаться, будто я не работаю полный день в крупной компании. Но я действительно пять дней в неделю провожу в офисе, работая «на дядю». Я не начальница сама себе, у меня нет богатства, которое сделало бы меня независимой, и я точно не выбираю, когда мне работать. Я не сижу дома целый день, любуясь на пламя свечи с запахом грейпфрута, слушая успокаивающую фортепианную музыку и думая, как мне лучше всего порадовать себя любимую. Так бывает только по утрам в субботу, в остальные дни я несусь на работу после заполнения дневника и спортзала, с мокрыми волосами, закрученными в пучок, потому что у меня никогда не хватает времени высушить их феном. Дальше наступает время бесконечных утомительных совещаний, и к четырем часам пополудни я прихожу в ужас от того, как быстро пролетел день и как мало я на самом деле сделала. Следующие несколько часов я горбачусь как ненормальная, чтобы наверстать упущенное, потом торчу в пробке по дороге домой, а дома падаю в постель. Голливуд – волшебное место.

Моя проблема в том, что я планирую слишком много. На работе мне кажется, я должна использовать по максимуму любую возможность: почему бы не сказать «да» каждому комедийному шоу, на которое я имею честь быть приглашенной? Почему бы не заполнить абсолютно все завтраки, обеды и ужины встречами с потрясающими артистами, писателями и режиссерами? КАК ЖЕ МНЕ ВЕЗЕТ ПРЯМО СЕЙЧАС, что меня зовут хоть куда-то. А вдруг завтра меня уволят? Тогда я стану сильно убиваться, что не воспользовалась всеми возможностями.

А в личной жизни я чувствую себя обязанной встречаться с близкими друзьями как можно чаще. В конце концов, мои друзья, поддержание отношений с ними и возведение их в приоритет – основной источник моей самооценки! А вдруг они переедут, или я перееду, или кто-то заболеет?

День за днем пролетает в атмосфере «Я очень занята, у меня нет времени болтать, давайте не будем улыбаться друг другу». К вечеру я чувствую себя виноватой, если не выполнила все пункты из списка дел. Я часто не беру в расчет то, что сделала, зато страшно критикую себя за то, что не сделала.

Проблема такой суматошной жизни заключается в том, что, отвечая «да» другим людям и планам, я невольно говорю «нет» себе. Если я заполню каждый вечер на неделе встречами с интересными, потрясающими людьми, я одновременно откажусь от времени, которое могла бы провести с еще одним классным человеком, которого знаю, – с собой. В рабочие дни дела отнимают все мои силы. Я столько их растрачиваю, что превращаюсь в тень.

Допустим, ты ужинаешь со мной. Мы делим пополам пасту карбонара и обсуждаем твое расставание с парнем. Но мое сознание сейчас далеко-далеко. Я фантазирую, каково это – в темно-синей пижаме в белый горошек и с тканевой корейской маской на лице просто сидеть на кровати и читать книгу при свечах (ой, звучит так здорово, что мне хотелось бы заняться подобным прямо сейчас).

Мое лекарство от склонности забивать жизнь планами до такой степени, что в ней не остается «свободного времени», – вечерний отдых по понедельникам. В моем календаре каждый вечер понедельника помечен записью «ЗАНЯТА СОБОЙ». В это время я наслаждаюсь собственной компанией и тем, что я обожаю и что вызывает у меня неистовый интерес, например события шоу «Настоящие домохозяйки Беверли-Хиллз». Я позволяю себе НИЧЕГО не делать, потому что это только МОЙ вечер. Никакого списка дел, из которого нужно вычеркивать пункты. Ничего не нужно достигать. Вечером понедельника разрешается только наслаждаться.

А если появляется дело по работе или приезжает подруга и у меня все-таки не получается отдохнуть? Тогда я переношу выходной на вечер вторника, или среды, или другого дня недели, на который выпадает такая возможность. Главное – обязательно каждую неделю выделить время только на себя.

Что бы ты ни делала, кем бы ни работала, с кем бы ни встречалась, заботишься ли о детях или о пожилых родителях, ты, как и все мы, страдаешь от давления социума, который требует, чтобы люди всегда были заняты.

Это вовсе не придает тебе важности и чаще всего означает, что ты отвлекаешься. «Занят» не равноценно «тебя ценят» за то, что ты забавная, умная, достойная, любимая, веселая, счастливая. Скорее всего, ты не обращаешь внимания на текущий момент, а вместо этого мечешься среди вещей, которые «должна» сделать. «Занята» не значит «особенная». Мы все заняты. Так зачем навешивать на себя столь банальный ярлык? Ты лучше этого.

Просто согласиться, когда другие люди требуют твоего внимания. Просто ответить «да» начальнику, родителям, друзьям, чему-то крутому или очень важному. Зато ужасно сложно сказать: «Нет, мне нужно личное время». Очень сложно не быть занятой. Но мы должны научиться баловать себя самым роскошным, священным, редким лакомством – временем. Временем на то, чтобы ничего не делать. Временем, чтобы почитать, чтобы без цели пойти погулять. Я тебя очень люблю, но никто не просит тебя загоняться до изнеможения. В конце жизни ты не получишь награду за «самую большую занятость». Я не обрадуюсь, если на моем могильном камне напишут «Здесь лежит Тара. Она всегда была очень занята» и высекут из мрамора мой портрет с мобильником возле уха и рукой, вытянутой в жесте «не сейчас».

Поэтому я спрашиваю: если ты постоянно говоришь о себе «Я так занята, что у меня нет никаких сил», почему бы тебе не взять выходной на вечер понедельника? Или среды? Не можешь выделить целый вечер? Тогда проведи обеденный перерыв в одиночестве. Выдели на себя час с утра пораньше, пока все остальные в твоей квартире спят. Или после работы. Отправься погулять туда, куда давно собиралась.

Попробуй насладиться собственной компанией и не отлынивать.

Если чувствуешь хоть каплю вины из-за того, что уделяешь время только себе, или не веришь, что подобное повлияет на твою жизнь, позволь сказать: Махатма Ганди обязательно отводил один день в неделю на молитвы и медитацию. Об этом рассказывала Тара Брач (кстати, отличное имя!) – одна из моих любимых мыслительниц/гуру/мастеров заботы о себе. Даже старый добрый Ганди, действительно занятый борьбой за независимость Индии и буквально изменением мира, понимал: ему необходимо проводить время в одиночестве, дабы убедиться, что его «действия [исходят] из глубочайшей, самой бодрствующей доли [его] Бытия». Что время, проведенное наедине с собой, восстанавливает душу. Я знаю, твоя жизнь очень насыщенна и с тобой происходит куча всего. Но у тебя все равно не так много дел, как у Ганди, любовь моя.

А если ты вдруг и правда современный Ганди – это просто офигенно. ПРИВЕТ! ТЫ НАМ СЕЙЧАС ОЧЕНЬ НУЖЕН! Пожалуйста, пожалуйста, посмотри на страницу и оцени святость и чистоту времени, уделенного самому себе.

Я думаю, тебе это понравится.

А если нет?

Все претензии к Ганди. Это его совет, а не мой.

Ты когда-нибудь увязаешь в чем-то с головой? Погружаешься в мысли о проблемах и тревогах настолько, что больше ни о чем не можешь думать? У тебя не всегда получается разглядеть хоть что-то хорошее в жизни? Ведь ты ужасно занята тем, чего до сих пор не достигла, и собственными недостатками, которые нужно «исправить». Например, тем фактом, что, если бы ты была ответственнее, ты бы еще на прошлой неделе ответила своей тете на имейл, а не оставила бы сообщение гнить в папке «Входящие». А теперь тебе кажется, что прошло неприлично много времени и отвечать уже слишком поздно. Так, может, лучше всего притвориться, что ты вообще не получала письмо, или ты больше никогда не сможешь разговаривать с тетей. Нет? Больше никто не решает выбросить любимых людей из собственной жизни просто потому, что вовремя не ответил на письмо? Наверное, только я порой чувствую себя слишком зацикленной на мелочах.

Раньше я не знала, что делать с подобным чувством. Я использовала все инструменты заботы о себе, стремясь справиться с тревогой, в надежде, что они растворят мою ярость, как струя из пожарного шланга растворяет пирамиду сахарных кубиков. Иногда это работало, но, когда я чувствовала себя по-настоящему выжатой, мне требовалось что-то более мощное, что-то воодушевляющее, способное физически вытащить меня из болота, в которое я сама себя загнала. Я просила совета у друзей. Я читала мемуары взрослых людей, которых обожала (Стив Мартин, Шерил Стрейд, Майя Анджелоу), пытаясь узнать, что они делали, когда жизнь высасывала у них все соки. Я наткнулась на довольно популярную идею, что в каждом из нас есть творческий «колодец», который нужно держать наполненным. Я читала про него в пошлых книгах по саморазвитию и в книге «Праздник, который всегда с тобой» Эрнеста Хемингуэя, которая, кстати, ничуть не является пособием по саморазвитию. Скорее она нечто совсем противоположное.

Старик Хем считал, что «всегда [требовалось] остановиться, когда в глубине колодца еще оставалась хоть капля, и дать ему наполниться за ночь из ручьев, которые его питали».

Из него берется наше вдохновение и счастье. Хемигуэй читал, проводил время в парижских кафе, чтобы поддерживать свое вдохновение, заливал в себя виски стаканами и выплескивал слова на бумагу. Я знала, что у меня есть колодец, который требует наполнения. Но что это все-таки такое? И как питать невидимый колодец, который живет у тебя внутри?

Я слишком долго отказывала себе в удовольствиях и отдавала все силы тому, что предсказуемо вызывало у меня желание забиться в темную нору и вообще не жить своей жизнью. Я действительно не могла без чужой помощи разобраться с тем, что меня вдохновляет. Поэтому я написала в «Гугл Хэнгаутс» моей лучшей подруге Фиш, которая в то время жила в Токио, надеясь узнать, что, по ее мнению, способно повысить мое настроение.

– Ну, это просто. Ты любишь путешествовать. Это делает тебя веселой и счастливой.

– Фиш, ну это так глупо. Путешествовать? Может, я люблю делать что-то менее масштабное и ресурсозатратное?

Разве Фиш не в курсе, что путешествия – роскошь, доступная привилегированным и богатым или людям из «хорошей» семьи, как она? В доме у родителей Фиш стены обвешаны фотоколлажами, составленными из снимков ее клана в дальних странах. «Африканский коллаж» живет в рамке, которую ее мама вручную украсила бисером в эстетике племени самбуру. Вот кому подходят путешествия. Людям, у которых есть деньги, чтобы ездить на сафари, и время, чтобы заниматься рукоделием. Но не мне.

– Тара, не занудствуй. Ты спросила, что тебя вдохновляет. Почему это обязательно должно быть практичным? Почему ты не позволяешь себе глупости, которые тебе нравятся? А путешествия – вовсе не глупость!

Слова Фиш задели меня за живое. Действительно, а почему мне не позволено путешествовать? Кто решил, что это слишком хорошо для меня? Ах да! Я сама же и решила.

– Приезжай ко мне в Токио, – предложила она. – У меня здесь квартира, так что сможешь пожить бесплатно. Плюс, мне кажется, я уже хорошо знаю город. Буду твоим личным гидом!

Сначала на меня накатила волна размышлений: «Нет! Нет! Билеты слишком дорогие! Если ты это сделаешь, то разоришься!» Но к тому моменту я достаточно хорошо себя изучила, чтобы понимать: если меня что-то действительно пугает, если от одной мысли о чем-то я покрываюсь мурашками, скорее всего, именно это мне и нужно. Я просмотрела цены на билеты, нашла самые приемлемые и в тот же вечер забронировала место на рейс, пока не успела спасовать.

Я поехала в Токио, собираясь стать тем, кто ездит в Токио. Я не до конца верила, что имею право лететь в столь экзотическое место, поэтому я притворилась человеком, который путешествует ради развлечения. Какую одежду он возьмет в поездку? Любимую, классную, а не задрипанные футболки, на которые ему наплевать. Я собрала сумки так, будто принадлежала к международной элите, а не была той, кому не слишком комфортно в самолете. Я решила, что такой человек должен много знать о Японии, поэтому прочитала роман Харуки Мураками и книгу по истории Токио. Станет ли для него преградой какой-то там джетлаг? Ну уж нет! Он помчится на всех парах, как только приземлится.

Держа в уме новую версию себя, я говорила «да» незнакомым вещам, пусть они и казались ужасно странными. Я попробовала свежего угря. Насколько свежего? Он был живым и плавал за стеклом за несколько секунд до того, как его подали к столу. Отправившись в одиночку в Киото, я блуждала по бамбуковому лесу под дождем и слушала пение буддийских монахов. Их голоса так срезонировали с моей душой, что я до сих пор их чувствую. Я переспала с высоким парнем в шикарных очках, который изучал средневековый буддизм, а когда на следующее утро мой мобильник разрядился, я блуждала в Токийском метро, самостоятельно разбираясь, как попасть домой.

В Японии я притворялась человеком, который наслаждается жизнью, пока однажды поздней ночью, когда я чудовищно пела в караоке-баре с новыми друзьями, которых там завела, до меня не дошло, что я действительно являлась именно таким человеком. Я и правда наслаждалась жизнью – на полную катушку! – фальшиво горланя «Purple Rain».

Они приносят мне огромное удовольствие, помогают лучше узнать мир и, главное, расширяют мой кругозор. Они освобождают от повседневных забот, которые давят на меня в «обычной» жизни.

Подобные поездки необязательно должны быть настолько авантюрными, как двухнедельный визит в Токио. Для меня «путешествием» может оказаться что угодно, если у меня настроение, будто я в круизе. Выбраться на пляж, провести два часа в прекрасной публичной библиотеке, пропустить завтрак в командировке, чтобы насладиться Детройтским институтом искусств. Все это идет в зачет.

Каждый год я устраиваю себе одно из своих любимых путешествий – одиночную дневную экскурсию в Оджай, маленький городок в полутора часах от Лос-Анджелеса. Я выезжаю рано утром, чтобы заскочить на фермерский рынок. Затем праздно шатаюсь по городу, впитывая волшебный золотистый свет долины. Я наблюдаю за закатом на горе Медитации, когда небо расцвечивается безумными мазками розового и оранжевого цветов, потом иду в уютный маленький бар, слушаю джаз на виниле и пью саке. Нет ничего сложного в том, чтобы съездить в Оджай – поездка выходит по цене половины бака бензина, – но я отправляюсь туда целенаправленно. Я делаю вид, что это путешествие – нечто очень значительное. Мое отношение превращает маленькую дневную вылазку в жизненно важное приключение.

Что питает твой колодец? Что ты любишь делать больше всего? Может, составлять букеты? Наблюдать за людьми в кафе? Читать книги в парке, не глядя на часы? Вернуться на уроки танцев, на которые тебе нравилось ходить, но ты почему-то перестала? Какое занятие приносит тебе столько счастья, что ты начинаешь чувствовать себя легко, спокойно и чертовски хорошо, будто твоя душа порхает? Обычно мы легко теряем из вида то, что нас вдохновляет. Ведь у нас слишком много «дел» и мы, в конце концов, «очень заняты». Но ты не станешь сильнее от того, что не позволяешь себе получать удовольствие и страшно серьезно относишься к жизни. Наоборот, это делает тебя лишь хрупкой и усталой. Держи свой колодец наполненным, доверься силе, мотивации и таланту, которые неизбежно найдутся в твоей жизни.

Я пишу это тебе в конце дня из номера отеля в Нью-Йорке. Я приехала сюда по делам, но в обед, вместо того чтобы, как обычно, быстренько съесть сэндвич над мусорной корзиной (сэндвичи сговорились против меня – они всегда разваливаются… проще позволить гравитации навести порядок), я решила пройтись по Вест-Виллиджу. Я неспешно прогулялась по мощеным улицам, не имея никакой конкретной цели, и в конце концов оказалась в Вашингтон-Сквер-парке, где наблюдала, как пожилые мужчины под музыку джазового трио перешучиваются за игрой в шахматы. Я шла, глядя сквозь триумфальную арку Вашингтон-Сквер на огромный цементный фонтан, который необъяснимым образом выпустил струи воды в тот самый момент. Они взметнулись в небо, напомнив дерево, которое решило стремительно вытянуться в полный рост. Маленькая девочка рядом со мной взвизгнула от восторга и удивления. И я полностью разделяла ее чувства. Такой момент намного лучше унылого сэндвича над мусоркой, и остаток дня я буквально лучилась энергией и вдохновением.

А ты сможешь сделать сегодня что-нибудь вдохновляющее?

Я знаю, как порой трудно «позволить» себе чем-то наслаждаться, поэтому – пожалуйста, вот тебе мое разрешение.

Я, Тара Шустер, в здравом уме настоящим даю тебе разрешение найти и сделать то, что принесет тебе радость, счастье и приведет в восторг. Вот несколько подсказок, которые помогут тебе отыскать вдохновение:

1. Что ты любила делать, когда была маленькой, но потом перестала, решив, будто взрослым слишком глупо делать подобное? Я составляла коллажи с помощью клея и блесток, как дошкольница, которая до умопомрачения объелась конфет.

2. Что ты всегда хотела сделать, но так и не нашла времени? Для меня это прыжки на огромном батуте. Кажется, что тупо специально выделять на это время, но мне ОЧЕНЬ хочется попробовать.

3. Что тебе хочется сделать безумного, веселого, из ряда вон выходящего, но жизненные обстоятельства заставляют думать, будто подобное невозможно? Для меня это – прожить самостоятельно год в Европе и попутешествовать с одним идеально собранным чемоданом, чтобы знакомиться с интересными людьми.

Настоящим я даю тебе разрешение сделать как ВСЕ вышеперечисленное, так и все остальное, в чем ты раньше себе отказывала. Ты должна исполнять свои желания. Даже по чуть-чуть. Конечно, скорее всего, у тебя не получится выполнить все три дела прямо завтра. Но разве нельзя сделать что-то одно сегодня и тем самым приблизиться к новой версии себя? Лично я возьму в кафе чашку эспрессо и буду обсуждать про себя наряды всех остальных людей.

Запиши здесь свой вариант: _______________________________.

Твой священный долг – выполнить это в течение недели. Ты прокладываешь дорогу к более светлой и плодотворной жизни, поэтому просто обязана позволить хорошему отдыху и позитивным эмоциям насытить твой колодец. На этой неделе ты непременно найдешь время, сделаешь необходимые приготовления и возьмешь на себя ответственность за то, чтобы вдохновить себя. Ты не сдашься. Я тебя знаю, ты – не сдаешься!

Моя подпись ____________________Тара Шустер

Твоя подпись ___________________ Твое имя

Представь здесь сердечко из золотой фольги. Это моя печать.

А какая печать у тебя?

Дорогая читательница!

Привет. Здравствуй. Как дела? Где ты это читаешь?

Я пишу тебе из номера отеля. Я попросила администратора заменить стильный, но ужасно неудобный столик на нормальный компьютерный стол. Знаешь, такой громоздкий и на колесиках? Его одолжил кто-то из бухгалтерии отеля. Храни Господь этого доброго бухгалтера. Я поступила так, потому что хотела писать тебе в удобной позе. И я должна сказать тебе что-то очень важное.

Все инструменты, о которых ты прочитала – дневник, замена самолечения на упражнения, практика благодарности, написание открыток с благодарностью, борьба с Заклятой внутренней подругой, составление собственного маршрута и списка «Кому я на самом деле могу доверять», ПОКУПКА ДОЛБАНЫХ ЛИЛИЙ, поиск вдохновения и времени на саму себя, – не вылечили меня за одну ночь. Я не проснулась на следующее утро после двадцать пятого дня рождения, зная все ответы. Нет, я совершала данные ритуалы один за другим, день за днем, делала это упорно и очень внимательно – я хотела, чтобы моя жизнь стала лучше.

До того, как начать себя перевоспитывать и исцелять свои раны, я даже не предполагала, что жизнью можно наслаждаться. Я выросла в хаосе, поэтому естественно и легко делала свою взрослую жизнь беспорядочной. У меня так хорошо это получалось. Я верила, жизнь и есть череда проблем, которые ты решаешь в течение дня только для того, чтобы назавтра столкнуться с новой катастрофой. Развод, ссоры, потеря работы родителями, расставание с бойфрендом, моя собственная угроза потерять работу, перебор с наркотиками, непонимание себя – вот из чего состояла моя жизнь. В этом водовороте мне хватало сил только протянуть до завтрашнего дня. Я едва присутствовала в жизни, которая, по моим ощущениям, происходила со мной.

Примерно через полтора года после составления плана заботы о себе я вернулась домой с пробежки, как раз успев до начала снегопада. Я села за свой маленький стол прямо в потных спандексах, зажгла свечку, которая вкусно пахла пряным костром, и начала писать в дневник. На пробежке мне в голову пришла мысль, которую я без конца повторяла: я могу быть выдающимся человеком.

Я хотела знать, что она означает. Может, у меня мания величия, раз я так думаю? Это, пожалуй, была самая масштабная мысль, которая за все предыдущее время пришла мне в голову. «Она такая большая и страшная, – написала я. – Откуда она взялась? Мне кажется, выдающийся человек должен хотеть что-то дать миру. А значит, нужно жить так, чтобы к тому моменту, когда ты покинешь землю, она стала лучше, чем тогда, когда ты родилась. Нужно общаться с умными, интересными людьми и добиваться их уважения». Хм-м. Могу ли я это сделать? Я не была уверена до конца, но задуматься о том, как я могу позитивно повлиять на мир, оказалось прикольно.

Тут-то до меня и дошло: я наслаждаюсь собой.

Я НАСЛАЖДАЮСЬ СОБОЙ.

Мне нравилось, что моя спортивная одежда промокла от пота, что мою кожу холодил зимний воздух. Я ОБОЖАЛА свою квартиру, настолько маленькую, что одна свечка легко заполняла ее ароматом идеального зимнего костра. Я чувствовала благодарность за то, что моя студия принадлежала только мне, и по тому, как она обставлена, сразу становилось ясно – тут живу я. Я знала, кто я и что мне нравится. Я холила и лелеяла маленький уголок, где стоял мой стол, и стену над ним с фотографиями Норы Эфрон, Коко Шанель и Парижа.

В самом верху стены висела цитата Шерил Стрейд: «Пиши на убой». Я старательно, каллиграфическим почерком вывела эту фразу на толстой бумаге кремового цвета ручкой, которую нужно макать в чернильницу. Я сделала это просто по приколу.

Стойте! Я что-то сделала просто по приколу? Я не жила от кризиса к кризису? Не-а, нет. Я любила свою жизнь. Я ЛЮБИЛА СВОЮ ЖИЗНЬ. ЧТО ЗА ФИГНЯ?

Я продолжила писать, и из-под моей ручки вышла следующая фраза: «Жизнь – не бесконечная череда кризисов, которые следует преодолевать. Жизнью нужно наслаждаться»[19]. Она показалась мне настоящим откровением, таким актуальным, таким неожиданным, таким вдохновляющим и притом исходящим от меня, что на моих руках немедленно выступили мурашки восторга.

Писатели говорят, что однажды на них просто что-то нисходит. Наверное, в тот момент со мной и случилось подобное. Если ты хоть ЧТО-ТО запомнишь из этой книги, прошу, пусть это будут вышенаписанные строчки. Пожалуйста, повтори их миллион раз.

Пожалуйста, помни об этом и в трудные, и в счастливые времена.

В тот день, сидя в пропитанном потом спортивном костюме, я наконец-то осознала, что жизнь – не то, с чем требуется «разобраться». Жизнь – не список проблем, которые нужно решить. Конечно, по пути возникают препятствия и их приходится преодолевать. Но для того, чтобы наслаждаться жизнью, нужно научиться воспринимать вещи, будто они способны доставлять удовольствие.

Насколько же приятно знать, как лечить свои самые безумные, самые болезненные травмы! Только не пойми меня превратно. Это не всегда весело. Работа с вещами, от которых сосет под ложечкой, – не детский утренник. Ты не наденешь на голову цветочный венок и не пустишься в пляс. Хотя, возможно, ты именно так и поступишь. Тогда – жги! Но я хочу сказать, что настоящее решение трудных вопросов приносит очень сильное удовлетворение.

Мой необузданный оптимизм по поводу того, что я могу и буду наслаждаться жизнью даже в трудные времена, – не какая-то «милая» или «наивная» мыслишка. Это мощный практичный инструмент, который помогает мне не только выживать, но процветать. Жить в полном смысле этого слова. По-английски говорят «по самую рукоятку».

Знаешь, откуда пошло это выражение? Под рукояткой имеется в виду часть меча, эфес – единственное, что ты видишь после того, как вонзишь оружие во что-то до упора. Я проживаю свою жизнь как долбаный воин.

Я не верю в единого Бога, но считаю, что какая-то первородная энергия создала нашу Вселенную (это полное безумие и волшебство, это невероятно – что мы вообще существуем). И тот, кто нас создал, не думает, что жизнь должна быть хреновой. Он/Она/Они хотят, чтобы я прожила выдающуюся жизнь. А если это не так, то зачем они внушили мне мысль: «Жизнь – не бесконечная череда кризисов, которые следует преодолевать. Жизнью нужно наслаждаться»? Зачем тратить время на передачу тайного послания, следовать которому у меня не хватит сил?

Вот какой ты видишь альтернативу? Сидеть дома, зациклившись на своей травме?

Собака умерла (или ее похитили, как в моем случае). На работе сократили. Начальник псих, постоянно загоняющий тебя в стресс невыполнимыми заданиями. Важного человека больше нет рядом. Тебе кажется, что ты не способна делать достаточно, иметь достаточно или быть достаточной.

Если ты регулярно думаешь о таких вещах, я скажу тебе кое-что важное – ты сама цепляешься за то, что неправильно. Но суть не в том, чтобы отрицать и игнорировать все причиняющее тебе боль. А скорее в том, что у каждой вещи имеются две стороны.

Ты можешь рассыпаться на части из-за развода родителей и благодарить реальность за то, что данный отрицательный пример научил тебя искать стабильность и счастье в жизни. Ты можешь горевать, что у тебя никогда не было таких отношений с мамой, которых ты заслуживала, и одновременно ценить, что сложившаяся ситуация подтолкнула тебя к поиску других наставников, которые открыли тебе мир. Ты можешь НЕНАВИДЕТЬ свою постоянную работу, испытывать ужас, входя в офис, и вдохновляться уроками пения, которые помогают тебе чувствовать себя живой.

В целом твоя история гораздо насыщеннее, чем любая травма или препятствие. Благодаря практике ты научишься признавать «не очень хорошее» и заботиться о нем, одновременно не забывая про то, что абсолютно прекрасно. Ты сможешь нырнуть на самое океанское дно своих чувств, найти неведомые проблемы, вытащить их на поверхность, подставить исцеляющим лучам солнца и сказать: «Эй! Да! Я признаю, через что мне пришлось пройти. Я смотрю на него при ясном свете дня и не боюсь узнать, как оно на мне сказалось. Теперь я заберусь на яхту заботы о себе, нацеплю шикарные солнечные очки, которые берегла специально для этого момента – я выгляжу в них как долбаная кинозвезда, – и буду наслаждаться жизнью». Ведь если ты так не поступишь, то станешь жить от кризиса до кризиса, упуская из виду все, что тебя окружает. А я знаю, что ты лучше этого. Ты не сдашься и не допустишь, чтобы жизнь, которой тебе ПОЗВОЛЕНО жить, прошла мимо. Ты – звезда, которая способна сиять для всех нас. Пожалуйста, освети этот путь.

Знаешь, как в инструктаже по безопасности в самолете показывают маму и дочь, которые (нереалистично) тихо сидят, когда сверху выпадают кислородные маски? Мама надевает кислородную маску сначала на себя, а потом на своего, блин, ребенка? Тебе это никогда не казалось странным? Что она заботится в первую очередь о себе, а только потом о ребенке? Тут совершенно то же самое.

Ты никому не поможешь, даже своему ребенку, если сама не в порядке, если не можешь дышать. Поэтому, чтобы стать самой неэгоистичной версией себя, чтобы сделать лучше этот мир и стать выдающимся человеком, хватай кислородную маску, нацепи ее и дыши, милая моя. Дыши! Ты нужна нам.

За два с половиной года мои ритуалы успокоения разума принесли плоды. Я больше не рыдала в кабинке на работе, не ходила с тревожным комком у сердца. Конечно, я иногда срывалась. Все еще случались периоды, когда я позволяла негативному внутреннему голосу немного «попинать» меня. Но теперь я понимала, что происходит, и знала способы, как, даже оступившись, вернуться на тропу заботы о себе. Я изо всех сил воспитывала себя, и, дамы и господа, это работало. УРА-А-А-А-А! ВЫПУСКАЙТЕ ВОЗДУШНЫЕ ШАРЫ!

По мере того как моя уверенность росла, то же самое – невероятно – происходило с моим желанием вернуться в Лос-Анджелес, в то самое место, откуда я с таким трудом выбралась. Я с детства стремилась на Восточное побережье, но тяготы жизни в Нью-Йорке меня измотали. Метро здесь вечно не работает, когда надо. Официантки смотрят с подозрением, если спросить: «Как дела?». Я обнаружила, что пишу в дневнике: «Здорово было бы жить в Лос-Анджелесе, где СОЛНЦЕ, а НЕ полярные смерчи!» Я страдаю от сезонной депрессии (а кто нет?!), а поскольку в окно моей нью-йоркской квартиры заглядывала лишь кирпичная стена соседнего дома, царящая здесь темнота меня угнетала. Я писала: «В Лос-Анджелесе больше возможностей работать в индустрии развлечений, а поскольку это твоя страсть, есть смысл переехать».

Я желала вернуться в Калифорнию на письме, но не могла понять, как переехать, не отказываясь от работы, которую полюбила и считала родной. А потом, дорогая моя читательница, произошла самая невозможная-странная «ДА КАК ТАК-ТО» вещь. Я находилась в Лос-Анджелесе, в офисе нового сериала «Ки и Пил», над которым работала на удаленке, когда мой начальник позвонил с важными новостями:

– Я переезжаю в Лос-Анджелес. Не пугайся – ты остаешься на работе. Будешь отчитываться мне из Нью-Йорка.

Мой начальник, бруклинский хипстер, переезжает в Лос-Анджелес? С бухты-барахты? НЕУЖЕЛИ ОН В КУРСЕ, ЧТО Я ХОТЕЛА ВЕРНУТЬСЯ ОБРАТНО? Может, это и есть «крошечный прорыв», который Джон Стюарт описывал кучу лет назад?

Не задумываясь, как будто мною управляла какая-то невидимая рука, я повесила трубку, пошла прямиком в кабинет актеров сериала и заявила, что смогу работать лучше, если обоснуюсь в Лос-Анджелесе. Согласны ли они с тем, что мне необходимо переехать?

– Да как скажешь, – ответили они без особого энтузиазма и вернулись к жарким дебатам о том, что заказать на обед. Я перезвонила боссу в Нью-Йорк и объяснила:

– Киган и Джордан сказали, что мне лучше работать в Лос-Анджелесе. Может, я перееду вместе с вами и мы откроем филиал на Западном побережье?

К счастью, никто не стал сверять информацию, и переезд одобрили. Выиграли все участники: Киган и Джордан получили преданного цифрового продюсера для сериала, который только-только начал набирать популярность. Каналу «Комеди Централ» стало проще с ними работать, а я не нашла предлога НЕ переезжать, раз все сложилось само собой. Выглядело просто чудом, что мне не пришлось прилагать никаких усилий, ведь я много раз записала свое желание и точно знала, чего хочу. Передо мной открылся путь, и я смогла ухватиться за предоставленную возможность. Невидимая рука, двигавшая мной, оказалась моей собственной.

Перед тем как навсегда покинуть Нью-Йорк, я отправилась в Лос-Анджелес на промосъемку. Промосъемка – это когда тратят кучу времени и денег на рекламную съемку звезд сериала. Видела рекламу? Это такая штука, которую ты перематываешь. Подобные съемки обычно куда суматошнее, чем производство самого сериала, – с длинными простоями и поручениями актеров, которые заказывают «ледяной смузи с кейлом, натуральным медом и бананом» и маленькие бутерброды с сыром в плошках томатного супа.

Я проводила перерывы с Иэном Робертсом, одним из шоураннеров «Ки и Пила» и моим личным героем. Он был среди основателей группы «Бригада честных граждан», которая не просто произвела революцию в индустрии телешоу, но и создала школу и философию производства комедий. Я стажировалась на «БЧГ», читала книгу и всякий раз, разговаривая с Иэном, жадно запоминала его слова, будто проходила мастер-класс.

– Так ты возвращаешься в Лос-Анджелес? – спросил он меня, пока дымомашина заполняла декорации «клуба», в которых проходили съемки.

– Да, я подумываю об этом, но немного волнуюсь. Это мой дом, и… ну… Мой дом – это не очень счастливое место.

Он ответил:

Я почувствовала мурашки. Из-за густого искусственного тумана и от осознания правдивости его слов, о которых я раньше никогда не задумывалась: в Лос-Анджелесе я могу начать с чистого холста и создать любые новые ритуалы, которые мне больше всего нужны.

Я решила переехать в Лос-Анджелес, чтобы привести себя в форму. Я очень много времени потратила на работу над разумом, но с недавних пор начала замечать, что в Нью-Йорке очень легко получается отказывать своему телу в заботе и внимании. Это город, в котором нормально пойти выпить перед тем, как пойти выпить, в котором большую часть года ты настолько укутан в одежду, что твой силуэт напоминает бесформенную амебу, в котором приглушенный свет не только создает сексуальную атмосферу, но и скрывает всеобщую бледность жителей. В нем я толком не занималась своим физическим состоянием, не считая утренних пробежек, которые, по большому счету, были нужны для прочистки мозгов.

На самом деле я никогда не тренировалась по-настоящему. В Лос-Анджелесе, где большую часть года солнечно, ты вынужден следить за собой. Вдохновленная словами Иэна, «новая я» решила переехать в Лос-Анджелес, заинтересовавшись созданием новой мотивации для заботы о своем теле. Будет здорово и весело, и я совершенно не переживала, что может оказаться трудно и невыносимо.

Под ярким солнцем Калифорнии я научусь ценить свое тело.

ФУ, ГАДОСТЬ, БЕ, ЭТОМУ НИКОГДА НЕ БЫВАТЬ.

О ГОСПОДИ, КАК ТЕБЕ ВООБЩЕ ПРИШЛА В ГОЛОВУ ТАКАЯ ХЕРНЯ.

Первое время я жила у папы в квартире, чтобы сэкономить деньги (спасибо, пап!), а потом одна из моих лучших подруг тоже совершила паломничество из Нью-Йорка в Лос-Анджелес. Я встретила Лорен в первый день учебы в старшей школе, когда мы обе пришли на прослушивание для школьной постановки (меня взяли на роль мадам Заканасьян – пожилой миллиардерши, которая выковала себя сама, а потом вернулась в опустошенный родной город, чтобы заключить жуткую сделку: она поможет загибающемуся городу разбогатеть, если они убьют мужчину, который в молодости сделал ей ребенка и смылся. Лорен играла «Внучку № 2». Это была совершенно нормальная пьеса, нисколько не странная для пятнадцатилетних). В Нью-Йорке у меня никогда не было соседки по квартире, и я не думала, что захочу завести ее теперь, но Лорен обратила мое внимание на важную деталь: если сложить наши суммы нью-йоркской аренды, то на них в Лос-Анджелесе мы сможем заполучить квартиру, которой точно обзавидуются все наши друзья в Нью-Йорке, живущие с четырьмя соседями через «стенку», которая не доходит до потолка. Крыть было нечем. Осматривая предложенные квартиры, мы обнаружили то, что могло вызвать еще большую зависть у жителей Восточного побережья.

– Мне кажется, наши друзья сдуреют от этих балочных перекрытий, расписанных цветами! – радостно воскликнула я.

– Мне кажется, тот факт, что в этом доме есть отдельная столовая и кухня, расстроит их совсем чуть-чуть, – добавила она.

– При виде этого блока со стиральной машиной и сушилкой они начнут себя поджигать.

(Ну хорошо, тут я самую чуточку преувеличила.)

Мы остановились на испанском дуплексе 1920-х годов в сравнительно нормальной части города, потому что там было очень много пространства. Больше никаких крохотных квартир-студий!

Я не жила вместе с другой женщиной со времен колледжа и очень удивилась, как много у Лорен ритуалов ухода за собой.

– Я пойду с мамой в «Ногти Рози» на маникюр и педикюр. Увидимся через пару часов, соседушка.

Пару часов? Что же там такого происходит у Рози? Маникюр совмещают с ботоксом и театральным прогоном?

– Мы с мамой пошли к нашему визажисту Патрику, чтобы прикупить кой-чего к весне. Увидимся к ужину.

У них есть визажист? У меня тоже должен быть визажист? Постойте! Мне что, полагается купить новую косметику на весну?!

Как-то раз я пришла домой и обнаружила, что Лорен с мамой сидят на ее кровати и потягивают шардоне.

– Мы пойдем делать укладку перед походом на «Призрак оперы», – заявила Лорен.

Они выпивают и собираются на укладку перед спектаклем? Зачем? Кто их увидит? В театре же темно. Собираясь «на выход», я обычно мазала лицо тональным кремом, которым пользовалась со школы, и в крайнем случае выпрямляла волосы утюжком.

Усилия, которые Лорен вкладывала в свою внешность, поначалу казались мне… ну… довольно бессмысленными. Когда она готовилась на выход, ей требовался как минимум час, прежде чем она являлась из облака пудры и духов. Это же несерьезно – тратить столько времени, денег и энергии на свою внешность. Ведь правда? Но после «сборов» Лорен всегда сияла. Она не только выглядела прекрасно, но и казалась счастливой и уверенной в себе.

– Лорен, я не понимаю, – призналась я. – Разве тебе не жалко тратить столько времени на внешность? Разве тебе не хочется сдохнуть от того, как долго приходится сидеть у маникюрши, пока та красит ногти? Я всегда размазываю лак после маникюра, потому что мне не хватает терпения дождаться, когда он высохнет!

– Ну, всегда можно заказать массаж шеи и плеч, пока ждешь, – предложила она.

– Это гениальный ход! – воскликнула я. – Но массаж стоит кучу денег!

Лорен засмеялась:

– А ты в курсе, сколько стоит маникюр и педикюр? Не так уж и дорого. И, если честно, это весело.

Но, опять же, разве ей не кажется, что это очень расточительно и несерьезно – тратить столько времени на внешность?

– Лично я так не считаю. Я научилась этому у мамы.

А-а-а. Ну да. И тут начинается парад жалости к себе: играют цимбалы, трубы, девчонка жонглирует жезлом, кто-то размахивает огромным красным флагом с ярко-желтой надписью «Проблемы с мамочкой». Лорен научилась этим ритуалам у своей мамы, а я все упустила, потому что не поддерживала отношения со своей.

Пока родители разводились – а их развод длился всю среднюю, старшую школу и половину колледжа, итого восемь славных лет, – я все думала, что же делать с моими отношениями с мамой. Как ты знаешь, они никогда не были нормальными, с ней я всегда оставалась начеку. Я готовилась пуститься наутек, если ее оскорбления становились слишком жестокими и обидными, или разораться в ответ, если хотела защититься.

Мне часто приходило в голову – а не вычеркнуть ли ее из жизни совсем?

Я надеялась, может, когда-нибудь она каким-то чудом перестанет оставлять мне оскорбительные сообщения, орать, говорить, что я «ужасный человек, не имеющий ничего святого», и что мне нужна «жесткая психотерапия, после которой я не буду уже патологической лгуньей». И продолжала верить, что однажды она станет мамой, похожей на ту, которую я видела в фильмах Нэнси Мейерс – веселую, любящую, заботливую, готовящую шоколадные круассаны посреди долбаной ночи, – такую как Мерил Стрип (тебе когда-нибудь этого хотелось? Скажи мне, что не только я жду Мерил. Или как насчет Дайан Китон в роли твоей мамы?!).

Помню, как однажды утром, когда я училась во втором классе старшей школы, я везла сестру на занятия, потому что мама плохо себя чувствовала. Я радовалась возможности доехать на машине от папиного дома к маминому и забрать Диану. Я была готова пойти на все, лишь бы провести с ней больше времени. Ведь мы слишком редко виделись. Тогда у нас была традиция слушать саундтрек к мюзиклу «Чикаго», когда мы оставались вместе. Мы как раз распевали «Тюремное танго» («Он сам нарвался! Он сам нарвался! И в этом нашей нет вины-ы-ы-ы!»), когда сестра ответила на мамин звонок. Выражение ее лица сменилось с «мне-весело-и-я-подпеваю» на тревожное: лоб наморщился, глаза сузились. Договорив, сестра воскликнула в панике:

– С мамой что-то случилось! Она несет какой-то бред.

Мы быстро развернулись. Подъехав к маминому дому, я выскочила из машины, оставив дверь нараспашку, ворвалась внутрь и нашла маму в душе в полубеспамятстве.

– Тара, это ты? – позвала мама. – Мне очень плохо. Это смерть… Я умираю… У меня заражение крови.

Я плохо представляла себе, что такое «заражение крови», но помнила с раннего возраста, как мама любит театрально заявлять, что она умирает или смертельно больна. Я не могла понять, принимать ли ее слова всерьез. Например, почему, если ей так плохо, она позвонила Диане, а не в больницу? Мне не хотелось устраивать допрос или ссориться, поэтому я сделала единственное, что пришло мне в голову: набрала 911.

– Это оператор, что у вас случилось?

– Моя мама говорит, что она умирает.

Когда приехала «Скорая», парамедики поспешили через весь дом к моей маме, стоящей голой в душе. Она опиралась о стену, и по ее телу стекали струи воды. Насколько я помню, парамедики были неприятно удивлены состоянием маминого дома, в котором, как в доме моего детства, все оказалось так завалено картонными коробками, одеждой и всякой техникой, что он напоминал дом из реалити-шоу «Жадины». Они привезли каталку и уложили на нее маму, которая завывала:

– Девочки, я люблю вас. Помните, что я вас любила.

Я до сих пор не представляю, что тогда случилось с мамой. Она заверила, что это был тиф, и мне показалось, это что-то из «Книги джунглей». Но когда искала информацию о данной болезни, я узнала, что она встречается не так уж редко. Это инфекция, которой можно заразиться от укуса блохи. Находясь в больнице, я ощущала уколы совести, что засомневалась в маминой болезни, но она, как тот мальчик, который кричал «волк», являлась ненадежным свидетелем в вопросах собственного здоровья. Мы с сестрой сидели в коридоре возле палаты, грызли ледяную крошку (единственный плюс того, что ты в больнице) и слегка тряслись от страха, думая, что в этот раз мама действительно может умереть. Я смиренно решила: неважно, больна она или нет, пришла пора оставить размолвки позади, пока не стало слишком поздно.

Я вошла в палату, придвинула к кровати один из стульев для посетителей, пожала мамину слабую руку с иглой капельницы и сказала:

– Мама, я хочу, чтобы мы любили друг друга. Мне все равно, кто прав или почему у нас настолько плохие отношения, но, может, мы забудем обо всем и начнем все сначала?

Мама, ослабевшая от инфекции, посмотрела на меня и вяло улыбнулась:

– Милая, я люблю тебя. Все остальное неважно. Я хочу быть тебе хорошей матерью.

Ого! Это что, тот самый момент, которого я ждала всю жизнь? Перезагрузка? НАКОНЕЦ-ТО. Я разрыдалась от облегчения.

Этот травматичный момент станет переломным для нас, я верила. Мы запомним сегодняшнюю госпитализацию как жуткий, но необходимый толчок к исправлению наших просранных отношений.

Мама посмотрела на меня с нежностью, прикоснулась к моему лицу. Она собиралась сказать мне то, чего я ждала всю свою жизнь. Я прильнула ближе.

– Милая… Запишите с сестрой все, что произошло. Эти парамедики решили, будто я сумасшедшая тетка, а не врач. Они не закрыли заднюю дверь в «Скорой», со мной рядом никого не было, выхлопные газы просачивались внутрь, и я могла задохнуться насмерть. И они привезли меня в ту самую больницу, где работают все мои враги, хотя я просила их этого не делать… Мы их засудим.

Я вышла из маминой палаты и села рядом с сестрой. Я прижала колени к груди, обхватила их руками и заплакала. Сестра обняла меня:

– Тара, все будет хорошо. Мама выздоровеет. Она не умерла.

Мне не хватило духу признаться ей, что я плачу не из-за маминой болезни. Это слезы совсем другой скорби. Даже на предполагаемом смертном одре моя мама успешно создала теорию заговора против тех самых парамедиков, которые только что спасли ей жизнь, вместо того чтобы радоваться, что осталась жива и обе дочери с ней рядом. Наверное, мне пора окончательно забить на идею, что однажды она станет заботливой мамой. Она никогда не превратится в другого человека, а такой человек, как сейчас, бесполезен для моей жизни. Не будет никакого воссоединения, не будет моментов из фильмов Нэнси Мейерс. Мэрил или Дайан никогда не придут мне на выручку.

Но только убедившись, что моя соседка Лорен действительно любит проводить время с мамой, я поняла, какая огромная дыра зияет в моей душе. Слушай, я знаю, что у кучи народу вообще нет мам и что отношения матерей с дочерьми очень часто бывают сложными. Я на сто процентов понимаю, что технически я такая не одна, однако, находясь во взрослой квартире со взрослой соседкой, я почувствовала внезапную глухую тоску по тем переживаниям, которых у меня не было. Я никогда не устраивала с мамой день СПА. Она ни разу не давала мне советов по макияжу. Мы никогда вместе не ходили покупать особенное платье для танцев. Она не говорила мне, какая одежда мне больше всего идет. (Кстати, я до сих пор не знаю. Может быть, ты в этом разбираешься? Прошу, помоги.)

У меня болело сердце из-за того, что я не имела доступа к подобным ритуалам. Несмотря на кажущуюся незначительность, они достаточно важны для женской культуры.

Я писала о своих печалях, пока меня не поразила новая невероятная мысль: если у меня нет мамы, которой я могла бы подражать, мне просто придется придумать собственные ритуалы. Я могу сыграть роль женщины. Возможно, в конце концов я и сделаю вывод, что «следить за собой» так же глупо и расточительно, как я раньше предполагала, но это будет мой выбор, а не результат того, что меня этому не научили. Я не стану себя игнорировать.

Я подумала о тех женщинах, чью внешность и умение себя подать обожала: Одри Хепберн в «Завтраке у Тиффани», Рут Бейдер Гинсбург всегда, Керри Вашингтон в «Скандале» (Ты видела ее костюмы?! Ее пальто?! ОХРЕНЕТЬ). В конце концов я обратилась к моей давно любимой иконе: Клеопатре. Властная Богиня, самая первая леди-босс. Она была прозорливой и рассудительной императрицей, которая в определенный период управляла буквально всем восточным Средиземноморьем, сидя во дворце из оникса, граната и золота. Невероятно умная, она могла переговорить, перехитрить и очаровать своих врагов. За всю жизнь она переспала только с двумя мужчинами, но это были Цезарь и Марк Антоний. Баба знала, что делает.

Я полюбила Клеопатру сразу, как прочитала о ней в книжке о тайнах Древнего Египта. В детстве у меня был набор печатей с иероглифами, которые я затерла до дыр. Теперь у меня есть оригинальный браслет в виде золотой гадюки, обвивающей мое предплечье, – точная копия того, что выставлен в музее Метрополитен. Его подарил мне бывший, которого я и хотела бы забыть, но насчет украшений у меня есть правило: их красота способна перечеркнуть любые плохие воспоминания о подарившем. Я уверена – Клеопатра согласилась бы с подобной позицией.

Естественно, я не могла спросить Клео, как она ухаживала за собой, поэтому представила, как это могло выглядеть. Первым делом для вдохновения я поместила открытку с Элизабет Тейлор в роли Клеопатры в эмалевую рамку цвета «Тиффани» и поставила ее на туалетный столик в спальне. Затем я решила, что кисти для макияжа императрицы должны храниться как-то по-особенному, поэтому взяла несколько красивых баночек с кухни и расставила в них мою скромную коллекцию инструментов.

Может, у меня и нет своего визажиста, но я запросто могу пойти в «Сефору» и купить все необходимое. Мне не нравится, как выглядит мое лицо в полном макияже, поэтому я нашла органический тональный крем с розовым маслом. Я раскошелилась на тушь под названием «Черный экстаз», потому что с ней мои ресницы выглядели пушистыми и густыми. Мне кажется, Клеопатре они бы понравились.

Я экспериментировала с полным промышленным комплексом маникюра и педикюра. Насчет маникюра я была права (ненавижу ждать, пока ногти высохнут, даже с массажем), но оказалось, педикюр – одна из самых роскошных процедур в жизни. Мне до чертиков приятно, когда мои ступни отмывают до блеска, выковыривают грязь из-под ногтей, подстригают кутикулу. Я любуюсь на свои ноготки, напоминающие блестящие яркие конфетки, которые так и просятся в рот. Дополнительный бонус: не надо ждать, когда лак высохнет. Просто надень королевские сандалии и иди по своим делам.

Теперь по утрам я подражаю властной императрице: уверенной, умной, с нетерпением ожидающей нового рабочего дня. Я врубаю «Pyramids» Фрэнка Оушена в айфоне и окуриваю помещение шалфеем. Иногда я зажигаю черное благовоние под названием «Кровавая графиня». Я позволяю спальне наполниться музыкой и дымом. Я капаю на запястья пряные французские духи, встаю перед зеркалом и вдыхаю дым (я немного переживаю, что это вредно).

Утро – лучшее время для этого. Тогда весь день будет принадлежать тебе. Скорее всего, придется учесть в данной стратегии начальника, который способен подорвать твой боевой дух. Или вдруг твой парень бросит тебя. Сегодня ты можешь узнать самые худшие новости в своей жизни. Заранее никак не выяснить. Но! Пока ты одна в своем королевстве, пока у тебя есть миг тишины, посвяти его тому, чтобы выразить себе почтение и уважение. Это мощный фундамент в основе целого дня.

Ощутив себя богиней с утра, ты заметишь, что весь мир относится к тебе так же. И сейчас я говорю не о тщеславии и не о нарциссизме. Просто, проснувшись, первым делом признай, что ты сильная и заслуживаешь заботы. Носиться кругами и злиться на себя с самого утра – подобное дается мне легко и требует меньше времени. Я поступала так очень долго, но это совсем не работает.

Если не веришь мне, поверь нашей современной Клеопатре – Бейонсе. Она поет: «Ты просыпаешься безупречной. Появляешься безупречной. Паришь повсюду безупречной». Бейонсе не говорит, что надо придерживаться какого-то недостижимого стандарта. Она утверждает, что ты уже безупречна, изначально, какая есть. Посмотри на себя в зеркало, пропой эти слова как древнюю молитву, а теперь иди покажи миру свое властное величие.

1. Свари ведьминское зелье. Да, кофе – это прекрасно, но как насчет зелья? Я смешиваю эспрессо с ашвагандой, травяным антиоксидантом, который порекомендовал мне доктор для предотвращения стресса. Я ПОНЯТИЯ НЕ ИМЕЮ, что в нем намешано с научной точки зрения, но одно название звучит настолько экзотично и навевает мысли о дальних странах, так что я только за. Иногда я добавляю туда еще корицу или сушеный имбирь, или просто старое доброе молоко. Но! Главное, помешивая свое зелье, я представляю, что это эликсир, который придаст мне сил.

2. Разожги огонь. Ты все правильно поняла: разожги долбаный огонь. Это может быть благовоние, заговоренная свеча или шалфей для окуривания. Что угодно, способное освятить воздух. Если опаздываешь, зажги спичку и просто удели минутку, чтобы задать правильную траекторию своему дню. «Сегодня я покорю новую вершину». «Сегодня я не стану встревать в чужую тупую драму». «Сегодня я наконец-то сдам просроченный отчет о доходах». Сделай вдох. Представь, что вдыхаешь чудесный целительный дым, который не навредит твоим легким.

3. Вруби музон. Включи музыку, которая отзывается в тебе по утрам. Я очень много слушаю «Pyramids» Фрэнка Оушена. Но иногда «Gypsy» Fleetwood Mac – самое то. Я часто вдохновляюсь «Flawless» Бейонсе. А Кендрик Ламар напоминает мне о скромности в песне «Be humble». «I Know What I Know» Пола Саймона – еще одна позитивная песня. Выбирай музыку, от которой у тебя кружится голова и появляются силы, а по телу начинает курсировать «королевская» кровь. Потанцуй. Я танцую.

4. Сделай себе лицо. Люди любого пола могут бросить взгляд в зеркало и убедиться, что навели достаточно лоска для нового дня. Я наношу тонкий слой тонального крема. А ты можешь протереть лицо тоником или вообще ничего не делать. Это неважно. Просто найди момент, посмотри на себя в зеркало и убедись, что именно с таким лицом ты хочешь начать день и показаться как почитателям, так и врагам.

5. Укрась себя. Драгоценными камнями или стразами, любыми амулетами, которые тебе помогут чувствовать себя уверенней. Я ношу медальон, который папа подарил мне на восемнадцатилетие. Он напоминает, что, несмотря на недостатки и сложности, меня любят и я могу любить. Я прикасаюсь к медальону и вспоминаю об этом. Нанеси аромат на свое тело. Я мажу духами основание шеи, спереди и сзади. Этим я как бы предлагаю поцеловать меня в шею. Украшая себя по утрам, ты сообщаешь миру, как взаимодействовать с тобой. Естественно, я хочу, чтобы со мной целовались.

6. Прочти молитву. Тебе повезло, что ты родилась богиней. Поблагодари Вселенную за такую удачу, дай ей знать, как ты распорядишься своей силой. «Сегодня я уверенна, умна и полна энтузиазма. Мне достаточно меня одной, стоящей здесь, у зеркала, в этот миг. Сегодня я буду щедрой». Используй позитивные утверждения, произнеси хотя бы одно из них как благословение. «Я умна и талантлива» – звучит весьма неплохо.

НО, ТАРА, я же в спортзале! Как, блин, по-твоему, мне все это делать в зале/дома у любовника/в общей ванной общежития? Дай напомню тебе, что ты королева/король/правитель, ДОЛБАНАЯ БОГИНЯ. Разве богиня откажется от своих ритуалов только потому, что ей немного неудобно? Хрен вам.

Подбери вариант, который сработает в любой обстановке. Если я в спортзале, у меня найдется крошечная баночка масла, которым я мажу запястья. Я не могу разжечь огонь, никого не напугав, но ничто не помешает опрыскаться розовой водой.

Позволь спросить: насколько ты добра к себе? Не к маме, не к папе, не к друзьям, не к случайному незнакомцу в очереди в кафе, который приуныл, поэтому ты спросила у него «Как дела?» и искренне хотела выслушать. Насколько ты добра к себе? Не знаешь? Давай проверим. Прямо сейчас запиши десять вещей, которые тебе нравятся в себе. Давай, напиши прямо тут, на полях книжки.

Испугалась? Внутренний голос сказал: «А давай лучше швырнем эту книжку в стену»? Может, ты подумала: «Что? ДЕСЯТЬ?! Ладно бы две» или «Мне кажется, у меня невыносимый характер и я постоянно жалею, что ничего не делала раньше для его исправления»? Или тебе не трудно? Ты удивилась: «Всего десять?! Я могу написать, как люблю свои волосы, свой смех, то, что я всегда забочусь о друзьях, ля-ля-ля, легкотня», или почувствовала смущение: «Я, конечно, понимаю, как важно ответить на такой вопрос, и кое-что в себе действительно люблю, но, по-моему, это упражнение дурацкое и эгоистичное»?[20]

Если мой вопрос разозлил тебя и породил мысль: «Только ненормальные нарциссы любят себя», то тогда тебе очень пригодится данная глава. Будет больно, но когда-то и я находилась на твоем месте, поэтому поверь: вместе мы справимся.

Если ответить на мой вопрос для тебя легче легкого, как два пальца об асфальт, я преклоняю пред тобой голову, моя Богиня. Ты уже достаточно поработала, и я восхищаюсь твоей способностью видеть в себе хорошее. Тогда данная глава просто тебя повеселит и подскажет, как заботиться о себе еще лучше.

Я улыбаюсь незнакомцам. Я придерживаю дверь перед человеком, который идет за мной (стоит отметить, что я прихожу в ярость, когда другие не делают подобного для меня: ПРИДЕРЖИ СРАНУЮ ДВЕРЬ!). Я тщательно продумываю, что подарить друзьям. Я вежливая (ну, почти) и очень переживаю, когда другие люди со мной невежливы.

Когда коллега однажды назвала меня агрессивной, я всерьез психанула. НЕУЖЕЛИ ВСЕ ВТАЙНЕ МЕНЯ НЕНАВИДЯТ? НЕУЖЕЛИ Я ЛОМАЮ СЕБЕ КАРЬЕРУ?! Я рыдала в кабинете начальницы, пока та уверяла меня, что я совершенно не агрессивная[21] и что один негативный отзыв – еще не конец света.

Я очень хочу нравиться людям. Вот, призналась. Но разве не всем хочется, чтобы их принимали и любили?

Когда журнал отказывается печатать мое эссе, я часто думаю: «Да кем ты себя возомнила, решив, что можешь писать? Они лучше знают. А ты говно». Когда парень, с которым я встречаюсь четыре раза в неделю, заявляет, что я ему «очень нравлюсь», а потом внезапно решает порвать со мной, потому что он до сих пор «не влюбился» в меня и не уверен «что однажды влюбится» – АЙ! – первое, что я думаю, не «Как странно, что он рассуждает об этом, ведь мы встречаемся всего месяц. Я и не представляла, что уже можно говорить о любви. У него явно какие-то проблемы». Моя первая мысль: «Мне опять разбили сердце. Что я сделала не так?»

Соглашаться с чужой критикой и преумножать ее – невежливо по отношению к себе. Если подруга скажет: «Я только что порвала с парнем», я же не стану кричать на нее: «Ну так ты явно что-то не то сделала, раз он обошелся с тобой так плохо!» Я скажу: «Ну и ГОНДОН! К тебе это не имеет никакого отношения. ЕСТЕСТВЕННО, это у него проблемы, раз он так поступил. Поэтому считай, что тебе повезло. Давай я угощу тебя дорогими суши».

Как только я чувствую, что мое сердце пронзила эмоциональная стрела, я делаю для себя что-то хорошее. Когда в словах начальника я слышу хоть малейший намек на критику, я покупаю яблоко сорта «Хани Крисп», хотя оно стоит на доллар дороже, чем «Фуджи», ПОТОМУ ЧТО – ЧЕРТ ПОБЕРИ! – я заслуживаю яблоки, которые люблю. Откусывая каждый кусочек, я думаю: «Я хорошо делаю свою работу». Когда мое эссе отказываются публиковать, я набираю ванну с пеной и говорю себе: «Хорошо, что они не пожалели времени и ответили отказом, а не просто меня проигнорировали. Значит, я действительно стараюсь и двигаюсь в направлении моей мечты!» Когда меня презрительно отвергает парень, я покупаю себе дорогие и вкусные суши. Почувствовав боль, я В ТОТ ЖЕ МИГ проявляю к себе любовь с мыслями: «Это яблоко для тебя. Эта ванна поможет тебе согреться. Ты ешь эти потрясающие суши, потому что заслужила их». Я так веду себя абсолютно целенаправленно.

Найди реальный бальзам от своей эмоциональной боли. Данная практика самая здоровая и полезная. Добавь ее в свою жизнь.

Ты избавляешься от вредной привычки думать: «Меня обидели, так дай-ка я в этом хорошенько изваляюсь и поверю, что чужие слова – чистая правда». Потому что она абсолютно БЕСПОЛЕЗНА. Разве она хоть когда-нибудь помогала тебе почувствовать себя лучше или добиться большего? Нет? Тогда пора от нее отказаться.

Я тщательно слежу за тем, чтобы делать для себя что-то приятное каждый день, просто так. Веришь, нет? Иногда я хорошо отношусь к себе безо всякой причины. Но иногда мне бывает очень трудно. Можно считать это глупостью или эгоизмом, или капризом, но, когда ты станешь на самом деле намеренно проявлять к себе доброту, результат тебя поразит. Ты почувствуешь себя спокойнее. Ты заметишь, как обиды и неудачи дня, не важно, вызванные внешними или внутренними причинами, гораздо легче от тебя отскакивают.

Я требую: составь список хороших вещей, которые ты можешь для себя сделать. Я знаю, проще быть по отношению к себе злой или слишком предвзятой, но здесь тебе придется меня послушать. Если сможешь избавиться от внутренней жестокости, если сможешь сказать себе: «Нахер этот шум, лучше я проведу двадцать минут, составляя на «Пинтересте» подборку про Париж, потому что это классно», то увидишь, как отрицательный отзыв начальника, ссора с парнем или просто злой внутренний голос спокойно растворятся вдали.

Напиши утром, что хорошего ты сделаешь для себя, а потом думай об этом весь день. В конце дня найди время на это. Приятно провести целый день, с нетерпением дожидаясь приятной вещи, которую ты себе подаришь. Ты не можешь контролировать то, как с тобой обращается внешний мир, но ты можешь и должна решить, как обращаться с собой. Делая для себя одну хорошую вещь каждый день, ты гарантированно будешь ценить как минимум одну часть дня.

Я держу список вещей, которые обожаю, на рабочем столе дома, чтобы никогда не задумываться о том, что сделать, когда мне немного обидно. Я делюсь этим списком в надежде, что он подаст тебе кое-какие идеи. Попробуй каждый день делать себе одну хорошую вещь и готовься удивиться, когда через месяц ты снова попробуешь записать десять вещей, которые тебе в себе нравятся, и окажется, что это проще простого.

А Я ГОВОРИЛА.

1. Принять ванну днем. Отмокнуть при дневном свете.

2. Написать письмо, открытку или записку с благодарностью.

3. Воспользоваться перьевой ручкой.

4. Заправить вышеуказанную ручку и почувствовать себя крутым человеком, который способен на такие штуки.

5. Отправиться в путешествие, пусть даже всего на один день.

6. Поехать за границу в одиночку: покинуть страну, сменить обстановку – пока-пока.

7. Сходить на пилатес.

8. Испробовать странную мочалку, которую купила в корейском СПА.

9. После мочалки очень долго смазывать тело успокаивающим сливочным лосьоном.

10. Зажечь благовоние. Понаблюдать, как оно исчезает.

11. Шалфей. В любой форме. Жечь, класть в чай, использовать как приправу к баранине. Шалфей.

12. Открыть маленький подарок. Даже если сама его себе упаковала.

13. Пропотеть в сауне.

14. Медленно нанести макияж в клубах дыма от благовоний.

15. Приготовить вкусняшку, добавить в блюдо травы, сварить суп с нуля, провести время на кухне, делая роскошный обед для одного.

16. Приготовить менее роскошную вкусняшку из пакета, но очень этому порадоваться. Я про тебя, готовая смесь для торта «Фанфетти».

17. Поставить в спальню свежие лилии. СВЕЖИЕ ЛИЛИИ, РЕБЯТ!

18. Добавить морскую соль фирмы «Малдон» во все, включая шоколадное мороженое.

19. Послушать звук дождя (версия из «Айтюнз» прекрасно подойдет).

20. Постоять под дождем, промокнуть и вернуться в помещение, чтобы согреться.

21. Почитать «Нью-Йоркер». ПОЧИТАТЬ «НЬЮ-ЙОРКЕР» В ВАННЕ! СЛЕГКА ВЛАЖНЫЕ СТРАНИЦЫ. ЧТО МОЖЕТ БЫТЬ ЛУЧШЕ?

22. Цветочки, все с цветочками, повсюду. Просто поискать «цветочные узоры» в интернете.

23. Пойти в шикарный бар, посидеть одной, заказать коктейль «Олд-фешнд» и почитать.

24. Потанцевать (одной).

25. Пойти в поход и хорошенько устать, зайти дальше, чем собиралась.

26. Проехать на машине по шоссе вдоль Тихого океана, чтобы холодный воздух врывался в открытые окна, а Джей-Зи орал в колонках. Безответственно врубить печку на полную, чтобы чувствовать, как холодный воздух смешивается, блин, с теплым.

27. Провести время с сестрой. Ну ладно, поговорить с ней по телефону (если возьмет трубку).

28. Вырезать и клеить с помощью резинового клея.

29. Музыка. Слушать музыку, рисовать каракули под музыку, сидеть в облаке музыки.

30. Париж. Достаточно просто смотреть фотографии. Достаточно просто думать про Париж.

31. В миллионный раз перечитывать «Элоизу» или «Места, где ты не бывал».

32. Купить подарок подруге.

33. Сходить в музей, любой музей, и в этом музее подремать. Серьезно, попробуй. Это прикольно и страшно.

34. Что-то написать. Можно даже список вещей, которые поднимают настроение.

Мы с моей лучшей подругой Фиш стояли на краю природного горячего источника в Хаконэ в Японии. Холодный горный воздух легко проникал сквозь тонкие хлопковые кимоно, и нам пришлось обхватить себя руками, чтобы не замерзнуть. Я проехала полмира, чтобы подарить себе приключение. Я осматривалась по сторонам, разглядывала женщин – старых и молодых, пухленьких с большим животом и худых как палка, – которые голыми заходили в воду. Я была в ужасе и никак не решалась присоединиться к ним. Хаконэ – маленький город-курорт, мы приехали в него из Токио на «Романтичном экспрессе», проходящем мимо горы Фудзи, специально, чтобы принять горячую ванну. Однако Фиш не сообщила мне одну маленькую деталь.

– Я очень хотела бы узнать от тебя заранее, что придется раздеваться догола, – прошептала я, боясь, что другие купающиеся услышат в моем голосе страх и осуждение.

– Тара, это бестактность – залезать в горячий источник в купальнике. И если бы я сказала, что придется полностью раздеваться, ты бы вообще не поехала.

Она была права: если бы она предупредила, что мне придется оголяться перед незнакомыми людьми или, того хуже, перед ней, я бы наотрез отказалась от этой экспедиции.

Дорогая моя читательница, у меня проблема: я никогда, ни дня в моей взрослой жизни не чувствовала себя комфортно при виде своего обнаженного тела. Идея оголиться перед зеркалом, а не только перед другими людьми, была мне отвратительна и противна, настолько – НЕТ, СПАСИБО! – что я умудрялась не смотреть на себя без одежды целых, даже не знаю, двадцать лет. (Это только у меня так или ты тоже стараешься не смотреть на себя в зеркало ниже шеи?)

В средней школе я была одной из тех девочек, которые уходят в соседнюю комнату, чтобы переодеться в пижаму перед ночевкой, и одной из тех, которые в старших классах переодеваются в спортивную одежду серией заковыристых и идеально отработанных акробатических трюков. Я расстегивала лифчик под школьной формой, спускала лямки с рук и вытаскивала его через рукав рубашки, а потом поворачивалась к шкафчику, застегивала спортивный лифчик на животе, разворачивала его и натягивала на свою грудь – и все это в полном обмундировании.

Во взрослом возрасте я никогда не носила бикини и не рассматривала свое отражение в полный рост. Я никогда не оставалась голой перед другим человеком. Хотя это не совсем так. Технически я раздевалась перед парнями, но, как ты понимаешь, у нас была строгая политика: «НИКАКОГО света во время близости». Мы занимались сексом в полной темноте, под одеялом, в таком месте, где никто не смог бы разглядеть моих форм. Свечи допускались, но только ОДНА в уголке комнаты. Можешь представить, как заводились мои партнеры ото всех этих правил и ограничений?

Отчасти я перестала уважать свое тело из-за унижения, которое испытывала, когда мама в детстве навязчиво рассматривала меня. Но не только поэтому я считала себя совершенно отвратительной, некрасивой – той, на кого никогда нельзя смотреть полностью. Лет с четырех до восьми, как и большинство детей, я себя совершенно не стеснялась. У нас есть куча фото из семейных отпусков на Гавайях, где четырехлетняя я в купальнике со стразами изображаю каратиста. Помню, как расхаживала вокруг бассейна в Палм-Спрингс в приспущенном с плеч закрытом купальнике с леопардовым принтом, чувствуя себя офигительной.

Мне нравилось тусоваться у бассейна в отпуске. Папа играл со мной в мою любимую игру «Русалочка»: я заплывала на глубину, а он спасал меня от воображаемой Урсулы, которая рыскала под водой. Время в бассейне с папой – одно из нескольких приятных воспоминаний из детства. После плавания я заставляла его снимать на его навороченный «Никон», как я корчу смешные рожицы и изображаю каратиста. Его любовь к «технике» соединилась с моей любовью к игре на камеру, и у нас получались интересные и крутые фотосессии. Мы находили самый красивый фон поблизости (океан! Бескрайнее зеленое поле для гольфа посреди пустыни!), и я красовалась.

Я не вспоминала о фотографиях, на которых позировала и выпендривалась, до тех пор, пока родители не развелись. Когда мне было тринадцать, развод вошел в фазу, которую я окрестила «убийством эрцгерцога Франца Фердинанда» – ну, знаешь, это такой момент, когда что-то изначально плохое перерастает в Первую мировую войну. Мама заявила, что мои фотографии в купальнике свидетельствуют о том, что папа делал порнографические снимки своих детей. Она обвинила его, что он насильник и поэтому не может получить опеку над нами с сестрой.

Меня публично унизили. В глубине души я понимала, что папа ничего плохо не делал. Тогда, может, виновата я? Может, в моем теле есть что-то необычное, из-за чего фотографии получились неприличными? Ведь точно такие же снимки у моих друзей совершенно нормальные. Мамино обвинение смутило и расстроило меня, а отца повергло в глубокую депрессию. Он тоже знал, что не делал ничего плохого, но теперь ему стало ясно, каким ужасным окажется развод.

– Твоя мама перешла черту. Даже для нее это отвратительно, – сетовал он.

Наверное, в целях самозащиты, чтобы избежать новых обвинений, папа перестал меня обнимать, фотографировать, отзываться о моей внешности помимо тех случаев, когда ему представлялось, что одежда меня слишком сильно обтягивает (история показывает, что меня «обтягивала» любая одежда, которую я примеряла перед ним, включая объемные зимние шубы).

Перед выпускным я с завистью смотрела, как папы обнимают моих подружек и говорят, что они «прекрасно выглядят». Мой папа вообще не ходил на подобные сборища. Он ни разу не сказал мне ничего вроде: «Ты превращаешься в прекрасную молодую женщину». Я все старшие классы надеялась, что меня назовут красивой. Надеюсь, ты меня понимаешь? Может, твоя мама и не называла дурацкие детские фотки уликами преступления, но ты же знаешь, каково это – чувствовать свое тело неправильным.

Через пятнадцать лет, спустя три[22] года перевоспитания себя, я поняла, что ощущение некрасивости являлось старой раной, которая нуждалась в заживлении. На краю горячего источника в Хаконэ мне предстояло сделать выбор. Позволю ли я стыду лишить меня опыта, ради которого я забралась в дальний уголок мира? Смогу ли я раздеться донага перед незнакомками и моей лучшей подругой? А-А-А-А-А! Мне очень не хотелось. Но я посмотрела вокруг и увидела, что никто в бассейне, похоже, не обращает внимания друг на друга, не плачет, не расстраивается и не переживает экзистенциальный кризис. Тогда я подумала: может, будет не так уж и плохо.

Я скинула кимоно и прыгнула в воду. Вынырнув через секунду, я почувствовала, как мое тело окружили теплые умиротворяющие пузырьки и я будто попала в восхитительную невесомость. Я плавала кругами и громко смеялась. И чего я так боялась? Я совсем перестала думать и просто наслаждалась ощущением своего тела. С той поездки в Японию начался мой полноценный любовный роман с ваннами.

По воскресеньям, после долгой недели, в четыре часа пополудни, когда солнце еще сияет, я наполняю ванну горячей водой, исходящей паром, добавляю в нее пену с гераниевым маслом и натираю все тело специальной солью, которая разогревается при контакте с кожей. Я залезаю в ванну и чувствую, как соль смывается с кожи и растворяется в исцеляющей воде. Я погружаюсь в воду и купаюсь в солнечном свете и пене. Потом беру с пола номер «Нью-Йоркера» и читаю.

Страницы намокают, мое лицо покрывается потом, и я понимаю, нет на свете ничего лучше, чем принять ванну при ясном свете дня. Как верно подметила Сильвия Плат в романе «Под стеклянным колпаком»: «Возможно, горячая ванна способна исцелить и не все, но я почти ни с чем из подобного не сталкивалась». Спасибо, Сильвия. Я с тобой полностью согласна.

Я заставляю себя раздеваться при людях, чтобы преодолеть собственный дискомфорт (ничего такого – боюсь тебя расстроить, но я ни разу не привлекалась по статье о публичном оголении). Мне нравится, когда мне шлифуют кожу в корейских СПА. В комнате, полной других женщин, маленькие старушки окатывают меня из шланга и начинают орудовать мочалкой. Они трут у меня под мышками, по бокам, под грудью. Им наплевать, что я совсем голая, и мне тоже.

В юности я боялась переодеваться перед физкультурой, зато теперь специально не тороплюсь, переодеваясь в раздевалке спортзала. Мне больше не нужно выполнять серию наклонов и поворотов, чтобы скрыть грудь от других полуголых и голых женщин.

У тебя есть лишь одно тело, оно принадлежит тебе, неважно, любишь ты его или ненавидишь. Бесполезно тратить время на дискомфорт и стыд из-за него, если ты уже прошла через половое созревание. Советую тебе найти способ почувствовать себя в своей коже как дома. Заставь себя раздеваться в раздевалке спортзала, пока это не перестанет казаться «странным». Сходи в СПА, проведи время с другими женщинами, которые себя не стыдятся. Или сделай что-то совсем простое, например надень бикини на пляж.

Нора Эфрон в книге «Я ненавижу свою шею», которая, кстати, является одной из моих библий, пишет: «Ох, как я жалею, что не ходила в бикини круглый год, пока мне было двадцать шесть. Если эту книгу читает кто-то молодой – иди надень бикини сию же минуту и не снимай, пока тебе не исполнится тридцать четыре». Когда я в первый раз прочитала эти слова, они обрушились на меня со страницы как нечто невероятно важное и требующее понимания.

Неужели и я однажды пожалею, что не носила бикини? Неужели я однажды раскаюсь, что скрывала свое тело? Мне подобного не хотелось. Пусть бикини тебе и не подходят (вдруг тебе нравится, как ты выглядишь в суперстильном закрытом купальнике), но, я думаю, Нора говорит о фундаментальной потребности чувствовать комфорт в своем теле. Перестань волноваться, перестань жаловаться и расстраиваться из-за формы, в которой ты обитаешь каждый день. Благодари и радуйся тому, что у тебя есть. Купи бикини с высокой талией или классический черный купальник, купи суперкрутую неопреновую кофту для плавания с серферскими шортами и радостно пляши на доске, потому что ты хорошо себя знаешь и понимаешь, как тебе ПОВЕЗЛО иметь такое тело и проживать данный момент на земле. Ты ведь это имела в виду, а, Нора?

Принять роскошную ванну, очиститься, сидя в воде и думая: «Я хорошо отношусь к своему телу», одно из самых основных доступных утешений. Тебе нужна только ванна и немного времени.

У тебя нет времени принимать ванну? Тогда я вежливо поинтересуюсь – зачем ты вообще живешь?

1. Твоя ванна в четыре пополудни после хайкинга. Зажги ароматическую свечу, и пусть тебя окутывает дневной свет.

2. Общественный бассейн, джакузи в квартире у подруги, горячий источник за городом. Найди поблизости место, где можно поплавать, подурачиться и поплескаться, забыв о времени. Такое место точно существует. Потрудись его найти.

3. «Олимпик СПА» – мое любимое корейское СПА в Лос-Анджелесе. Там есть такая штука под названием «полынная» ванна, которая выглядит так, будто Гарри Поттер наложил древнее заклятие на джакузи: вокруг тебя пузырится черная вода. Найди местное корейское СПА и хорошенько запомни дорогу туда.

4. Киото, Япония – общественный водоворот, который бьет электрическим током. На самом деле это не очень прикольно, но разве тебе не захочется сказать, что ТЫ ПЛАВАЛА В ЭЛЕКТРИЧЕСКОЙ ВОДЕ?!

5. Ванна в Париже. Подойдет вообще любая ванна в Париже.

6. Хаконэ, Япония – горячие источники с видом на реку Хаякава. Окунись в них вместе с лучшей подругой.

Отправляйся к ближайшему водоему. На пляж. На озеро. Подойдет даже маленькая ванночка для ног, устроенная у себя в раковине. Залезай на столешницу и кинь туда розовых лепестков. Позволь ногам отмокать, пока они не сморщатся.

Думаю, у тебя тоже есть отличные лифчики. Но мои… мои – самые лучшие. Я покупаю прозрачные бюстгальтеры, расшитые неоново-коралловыми цветами, и лифчики, которые выглядят так, будто их выложили на моей коже из розовых лепестков. Я покупаю нежно-розовые бюстгальтеры с черными горошинками, в которых моя грудь выглядит как два идеально круглых мячика. Я горжусь своими лифчиками, потому что слишком много лет ненавидела свою грудь.

Я никогда не встречала женщин, которые безоговорочно любили бы свою грудь. Терпели? Игнорировали? Хотели сделать пластическую операцию, но и после нее не переставали жаловаться? Слишком плоская, слишком большая, слишком острая, недостаточно острая, обвисшая, такая маленькая, что даже обвиснуть нечему, с растяжками – знакомая история. А мы ведь даже еще не дошли до жалоб на соски.

Они должны быть размером с четвертак или с долларовую монетку? А цвет важен? Мои соски к тому же еще и какие-то плоские. Разве они не должны быть больше похожи на велосипедные муфты? Кто-нибудь доволен своими сосками? Я серьезно спрашиваю. Кстати, дорогая читательница! Мне несколько грустно, что я не могу вспомнить ни одной девчонки, которая любила бы свою грудь, поэтому если ты – одна из таких, немедленно свяжись со мной.

Проклятие груди пало на меня слишком рано, когда к солидным двенадцати годам я носила третий, почти четвертый размер. Сама я практически не замечала, что мой бюст так резко вырос, пока другие люди не привлекли мое внимание к этому трагическому факту.

Я помню вечер премьеры мюзикла «Проклятые янки» в восьмом классе, как будто это случилось на прошлой неделе. У постановки имелся сложный сценарий о бейсболе и дьяволе, который являлся своеобразным современным переложением Фауста. Но мне важным казалось только то, что я играла роль Лолы, умной и упрямой главной героини. Лола была разлучницей в команде дьявола, которая соблазняла мужчин своим телом (совершенно нормально для восьмого класса), и, если ты когда-нибудь слышала песню «Чего хочет Лола», знай, что я ее пела. Причем очень плохо.

Ближе к концу постановки стоял большой танцевальный номер со смелым постановочным моментом, когда моя героиня танцевала мамбо со школьным тренером мистером Родригесом. Это был все тот же мистер Родригес, который с тоской наблюдал, как я бежала/шла/ползла свою милю каждый год.

В вечер премьеры я надела свой костюм, состоящий из огненно-оранжевого кроп-топа и черных обтягивающих штанов. Я покачивала плечами так быстро, как могла, мои ноги двигались стремительно и четко, топая под музыку. Мы с мистером Родригесом справились идеально. Зрители устроили стоячую овацию, и я гордилась своей работой. За кулисами ко мне подошла мама одного из актеров. Я думала, она собирается меня похвалить. Но, приблизившись, она с глубоким сочувствием во взгляде тихо промолвила:

– Милая моя, мне так жаль, что тебе пришлось через это пройти.

– Через что? – озадачилась я.

– Столько трястись без лифчика, столько колыхаться. Тебе, наверное, было очень неловко. Тебя так и мотало во все стороны.

ОЙ. Ой, ой, ой, ой, ой. Мне и в голову не приходило, что моя грудь двигалась и тем более что это плохо, что через такое «приходится пройти». Я задумалась: а остальные зрители считали точно так же, как эта стервозная мама? Значит, они посмеивались надо мной или, еще хуже, ужасно оскорбились?

Я не могла говорить ни о чем подобном с моим отцом-одиночкой, который, по уже описанным выше причинам, игнорировал мое меняющееся тело. Поэтому я попросила свою няню отвести меня в торговый центр, но наотрез отказалась говорить ей, что я собираюсь там делать. Мне нужно было в одиночку вынести это унижение и найти решение проблемы.

Я прошла мимо «Виктории Сикрет», но меня оттолкнул сильный запах духов и отчаяния, которым так и веяло от ярко освещенного магазина. Я прошла мимо отдела с роскошным бельем и испугалась витрин, где рекламировись лифчики «с косточками» – такая формулировка звучала как жестокое и странное наказание. Я остановилась на «Гэп-Боди», потому что там мне показалось безопасно. «Гэп-Боди» специализируется на том, что я могу описать как «стеллаж для грудей» – их лифчики сплющивают груди в сплошную бесформенную массу. Они напоминают гамак, в котором грудь может поспать. Не страшно и легко взять на распродаже «четыре по цене трех». Так я нашла свои лифчики.

Но с годами мое недовольство грудью только росло. В колледже, нося все те же бюстгальтеры «Гэп-Боди», я по-настоящему страдала из-за бесформенности грудей, прикрепленных к своему переду. Я смотрелась в ростовое зеркало в моей общежитской комнате и спрашивала подруг, не кажется ли им, что у меня «солидный бюст». Из-за такой груди да неудачной стрижки боб я считала, что похожа на непривлекательную Велму из «Скуби-Ду». А я хотела быть худющей, как Кейт Мосс. Я хотела, чтобы на мне хорошо смотрелось платье-колокол и чтобы у меня была плоская грудь, как у маленького мальчика.

Может, я так бы и прожила всю жизнь, если бы не семестр учебы[23] в Париже. Однажды я блуждала по улицам Мараиса – района, полного широких тропинок и самых шарман-бутиков, – и увидела нежно-розовое шелковое платье на лямках в витрине маленького магазинчика. Это была любовь с первого взгляда. Я вошла внутрь, чтобы рассмотреть наряд. Сверху его покрывали рюши – наверное, это самый худший вариант для моей уни-сиськи. Подобные платья и платья-сорочки – природные враги большегрудых. Но я все равно решила примерить розовое кружево и показалась в нем продавщице, невыносимо элегантной француженке: худой, с прямой челкой до середины лба, одетой в черные джинсы и свитер в сине-белую полоску. Она могла бы закурить сигарету и назваться Шарлоттой Генсбур, вот как шикарно она выглядела.

– Да, мне нравится платье. Но… что-то… что-то… что-то… нет-нет-нет… – Она умолкла, прищурившись.

– Знаю, знаю, мне нельзя такое носить. Понятия не имею, зачем его померила, – огорченно сказала я.

– Нет, нет. Дело не в вас. Я думаю, вам просто нужен другой бюстгальтер. Идите в «Бон-Марше», у них как раз есть то, что вам нужно. И тогда все получится.

Она уверенно кивнула. Когда Шарлотта Генсбур велит тебе что-то делать, ты не споришь. Я купила платье и отправилась в «Бон-Марше».

В «Бон-Марше» найдется дорогая и самая шикарная версия чего угодно, от фуа-гра до кожаных курток и редких духов. В отделе белья деловитая женщина затолкала меня в примерочную из пурпурного атласа и начала обмерять, не успели мы обменяться «бонжурами». Она бесцеремонно приподняла и потыкала мои груди, будто проверяла на спелость дыньки в продуктовом магазине, и спросила, как я хочу, чтобы выглядел мой poitrine. Я не поняла.

– Какую форму вы хотите?

Я и не представляла, что можно выбирать форму груди! А женщина покинула кабинку-шкатулку и вернулась с целой кучей тонких кружевных лифчиков. Они совершенно не походили на продукт «Гэп-Боди», который был сейчас на мне.

В одном лифчике у меня получились две острые, идеально компактные груди. Они смело и амбициозно устремлялись в мир. В другом моя грудь стала круглее, мягче и игривее. В следующем, полуоткрытом, верхняя часть моего бюста почти переливалась через край, как молоко в наполненном доверху стакане, из которого приходится отпить, чтобы не облиться. Оказывается, грудь бывает абсолютно разной!

Я купила два (пообещав себе меньше есть в ресторанах) и испытала шок, убедившись, что с данными лифчиками вся моя одежда сидела лучше. Мне на удивление шли платья, которые я не носила годами, потому что я выглядела в них как пожилая и усталая европейка, вынужденная складывать грудь на колени после того, как прожила тяжелую жизнь. У меня больше не было сисек, у меня была грудь.

Сегодня я советую тебе держаться подальше от «Виктории Сикрет». И никакого «Гэп-Боди»! Накопи денег и отправляйся в независимый магазин, который специализируется на нижнем белье высокого класса. Оно того стоит – такое белье служит дольше и делает тебя невероятно крутой![24] Иди в магазины, где работают с тем, что у тебя есть, а не проецируют на тебя чужой образ. Если магазин не жалеет денег на Хайди Клум, которая бегает по подиуму в лифчике и с крылышками на спине, они, скорее всего, не слишком тратятся на качество самого товара. Кроме того, у меня с Хайди Клум нет ничего общего. Почему бюстгальтеры, которые подходят ей, должны подойти мне?

Я не хочу бросать камень в огород «Виктории Сикрет» или моей хорошей подруги Хайди Клум. Магазин, который продает образ супермодели на подиуме, заставляет меня стремиться. Стремиться быть самой удобной, самой лучшей версией СЕБЯ.

А если в твоем районе нет другого магазина, кроме «Виктории Сикрет»? Не поленись и посмотри, какую форму придает тебе бюстгальтер и что ты чувствуешь в нем. Не раздражайся! На поиски правильного лифчика может уйти много времени, но обязательно верь – ты его найдешь. Ты поразишься, когда увидишь, что один лифчик действительно способен все поменять.

Я только что купила лифчик из сетки неоново-розового цвета, который буквально представляет собой один огромный бант. Моя грудь выливается из него как подарок. Хочу пояснить – я сейчас ни с кем не встречаюсь, эта радость только для меня.

А может, тебя смущает твоя попа? Она «слишком большая» или «плоская». Может, ты считаешь, что у тебя чересчур мускулистые лодыжки? Я слышала, как женщины жалуются на свои морщины от улыбок, на лбы, носы, бедра, спины (до этого я даже не думала, что их можно стесняться, ну спасибо), ступни, мочки ушей, маленькие складки в подмышках, в общем, как ругают любые части тела. Конечно, можно сделать операцию, чтобы измениться, но мое решение проще и не такое радикальное.

Найди ритуал, который восхваляет то, что, как тебе кажется, нуждается в переделке. Найди практику, особую одежду, любимое украшение, что-то, что обманом заставит тебя полюбить свое тело. Иногда просто достаточно начать уважать изо всех сил то, что ты в себе ненавидишь.

Мои идеальные тонкие лифчики – трибьют моей груди, который идеально решил старую проблему ненависти к себе. Зато стринги у меня – полный отстой. Их все надо выкинуть.

Я выросла в некоем подобии свалки. Возможно, у моей семьи был «хороший» дом в «правильной» части Лос-Анджелеса, но мы считались соринкой в глазу района. Когда медицинская практика моей мамы развалилась, все ее рабочее оборудование оказалось у нас на лужайке. Смотровые гинекологические кресла ржавели рядом с рядами металлических шкафов для документов и вращающихся стульев. О мебели не заботились, не закрывали ее брезентом от солнца или редких осадков, но избавляться от нее тоже не планировали. Больше года вся мебель из прошлой жизни моей мамы стояла у нас на лужайке и гнила.

Комнаты в доме были так забиты вещами, что мы по нему с трудом перемещались. В гостиной мы не только смотрели «90210» на огромном телевизоре. Там же находилась офисная мебель, спортивный инвентарь, стопка ковриков с принтом под зебру, огромный аппарат для загара из 1980-х, образцы породы для предполагаемого строительного проекта и бесконечные ряды вешалок с маминой одеждой, на большей части которой все еще висели ценники. Подобным образом выглядели все комнаты в нашем доме.

На кухне громоздились коробки с техникой в двойном или тройном количестве, которая портилась еще до того, как ее начинали использовать, а в углу стоял небольшой столик с телефоном и кучей документов на случай, если захочется поработать, пока жаришь яичницу. Столовой почти не пользовались, потому что там сняли потолок для срочного, но затем заброшенного ремонта, поэтому, подняв глаза, можно было увидеть голые деревянные балки и изоляцию, похожую на сахарную вату. В гараже жил Барри, наш мастер на все руки. А в полностью рабочей, но никем не используемой сауне разместился беспризорник Дэн. Да-да. Все правда.

Барри был веселым толстяком с Аляски с белой бородой и блестящей лысой головой. Он носил радужные подтяжки поверх белой футболки «Хейнз». Еще он всегда смеялся, имел круглое пузо, нависающее над поясом джинсов, и вставные челюсти, которые вытаскивал изо рта, чтобы веселить и пугать меня. Когда он вынимал зубы, его губы прилипали к деснам, как у одной из заблудших душ в «Русалочке». Барри владел белым фургоном без окон, который одновременно навевал мысли и о ручном труде, и о похищениях людей, и гордо парковал его рядом с кучей медицинского оборудования перед домом. Как раз в такие фургоны родители строго запрещают садиться детям. Вообще, Барри и сам походил именно на такого незнакомца, с которым ни в коем случае нельзя разговаривать.

Я понятия не имею, почему родители решили, что у нас должен постоянно проживать мастер на все руки, но Барри поселился в нашем гараже. Его обиталище внутри нашего дома всегда пугало меня, но еще более жутко выглядел Дэн, трудный подросток, живший в сауне. ПОВТОРЮСЬ, ЭТО ВСЕ ЧИСТАЯ ПРАВДА. Дэну было где-то семнадцать, но десятилетней мне он казался гораздо старше. У него были пергидрольно-белые патлы, модные в 90-е. В то время у мужчин пользовалась популярностью челка, обрамлявшая лицо, как занавеска. Одетый в серферские шорты и дешевую футболку (типа такой, на которой нарисован логотип «Адидас», но на самом деле написано «Абибас»), он водил меня охотиться на гремучих змей, чтобы убивать их и собирать трещотки с их хвостов. Эти хвосты он мастерски приделывал на простые карандаши. Где-то через год он наконец-то покинул наш дом, а потом мы нашли в его сауне/жилище стопку книг про сатанизм.

Я рассказываю все это с целью объяснить, что моей семье нельзя доверять хорошие вещи.

Я прятала свои главные сокровища в тайниках у себя в комнате. Коллекция шармов, привезенных из разных городов, лежала в потайной шкатулке под моей двухъярусной кроватью. Мой тщательно подобранный комплект наклеек жил в коробке для завтраков с Винни-Пухом у меня под столом. Мои игрушки «Бини-Бейби» обитали в прозрачных пластиковых коробках, которые я расставила на книжном шкафу. У МЕНЯ ИМЕЛСЯ «БИНИ-БЕЙБИ» В ОБРАЗЕ ПРИНЦЕССЫ ДИАНЫ. Слишком крутой, чтобы его прятать.

Я пыталась обезопасить собственные вещи, но часто либо забывала, куда прятала свои сокровища, либо они бесследно исчезали. Где серебряный браслет с сердечками, который подарила мне крестная? И что случилось с моей любимой кожаной курткой, расшитой стразами и пайетками? У мамы на все имелся один ответ:

– Домработница украла.

Зачем домработнице понадобилась моя коллекция вкладышей от жвачки «Базука Джо» с картинками и анекдотами? Я научилась не задавать вопросов.

Я ненавидела этот беспорядок. Мне всегда хотелось защищать то, что принадлежало мне, но у меня не было такой возможности, и только в колледже я смогла тщательно ухаживать за своей частью комнаты в общежитии. У меня на стене висел постер с репродукцией картины Матисса, подсвеченный красным китайским фонариком. В магазине товаров для дома я купила маленький коврик, сделанный под персидский, и положила рядом с кроватью, чтобы, проснувшись, ставить ноги на его мягкую поверхность.

Сегодня я окружаю себя предметами, которые приносят мне удовольствие. Необязательно дорогими. Их ценность определяется заботой, которую я им дарю. У меня есть коллекция керамики, состоящая в основном из предметов, купленных в том районе Токио, где продается ресторанная утварь. Среди них нет ничего дорогого. Их стоимость варьируется от «недорого» до «очень дешево», но они ценны для меня. Поэтому в Токио я завернула их в пузырьковую пленку, сдала в багаж в аэропорту и переживала весь двадцатичасовой перелет до Лос-Анджелеса. Поэтому я с гордостью и очень тщательно расставляю их на полках. Я достаю их на праздничные обеды и всегда мою и вытираю вручную.

В своем домашнем офисе я держу канцелярские принадлежности в лакированной коробке. Открытки рассортированы по предназначению (благодарности, поздравления, любовные послания). Я забираю ручки из интересных ресторанов и отелей и кладу их в особый ящик стола рядом с коллекцией бумажного скотча.

Деревянный кухонный стол, который ты раз в месяц натираешь маслом и никогда не ставишь на него кружки без подставки, – уже не просто стол, а талисман. Это символ того, как высоко ты ценишь еду, разделенную с семьей и друзьями. Твои труды наделяют стол силой.

Признаюсь, мне не нравится книга Мари Кондо «Магическая уборка». Меня отталкивает идея, что жизнь можно организовать лишь одним правильным способом. Я буду класть носки в ящик так, как захочу, спасибо и пожалуйста. Но, мне кажется, она была в чем-то права, когда посоветовала «взять каждую вещь в руку и спросить: «Ощущаю ли я счастье?» Если да, можно оставить ее. Если нет, необходимо избавиться». Это потрясающе. Здесь и сейчас мы должны оставить себе только те вещи, которые приносят нам счастье.

Обязательно проделай подобное с пространством, которое тебя окружает. Хлам не принесет счастья, но если ты окружишь себя предметами, от которых будешь без ума, и станешь о них заботиться, ты испытаешь больше радости в жизни. В ответ твои сокровища засияют от усилий, которые ты вложила в них, окутают тебя сияющей аурой любви, вдохновят тебя, когда понадобится.

Вот почему нельзя просто копить хлам. В хламе магия не задерживается.

Когда твой дом полон сокровищ, это физически помогает оберегать себя и заботиться о себе. И это так здорово! Жить намного приятнее, когда думаешь: «О, замечательно! Можно использовать антикварный серебряный чайник, который я купила на блошином рынке, как вазу для этих роз». Однако в конечном счете вещи – всего лишь вещи. Постарайся не психовать, если твоя соседка по комнате положит чашку с сусальным золотом в посудомойку. Она вовсе не пытается разрушить твою жизнь.

У меня в квартире есть маленький кабинет. Я покрасила его стены цветом «розовый миддлтон», который можно охарактеризовать как «молодежный» и «веселый». Они покрыты моими записками самой себе, фотографиями супов, которые я приготовила, откровенно банальными цитатами, открытками из моих любимых мест, позитивными утверждениями, множеством портретов Святой Норы Эфрон и Святой Коко Шанель, письмами, которые я написала, чтобы поддержать себя и победить Заклятую внутреннюю подругу, приятными имейлами от людей, которых я уважаю, и огромным количеством скотча с блестками. Прямо над столом висят списки хайпменов, «рыцарей дорог» и «НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ! ТЫ ЧТО, СДУРЕЛА? НЕ ПРОСИ У НИХ СОВЕТА», а также моя Доска идей. К стене возле маленького шкафчика я креплю бумажку с целями на месяц. Достигнув одной из них, я приклеиваю рядом с ней стикер, на котором написано: «УРА-А-А-А-А! Я СМОГЛА!» Очень приятно посмотреть на стену и увидеть разом все, чего я добилась и чего хочу достичь.

Мой домашний офис похож на кабинет Рассела Кроу из фильма «Игры разума», собранный на сайте «Этси». Да, тут по стенам расклеены «записки самой себе». Да, с обратной стороны двери висит список моих принципов, а рядом с позитивными утверждениями расположились фотоколлажи моих надежд и мечтаний. Конечно, все это выглядит немного чересчур, будто агент ФБР пытается раскрыть сложную теорию заговора или вычислить родословную большой криминальной семьи, но зато я использую милейшую канцелярию и самый лучший скотч на свете.

Эта комната – моя штаб-квартира, мой личный храм любви к себе. Здесь я произношу «Я заслуживаю маленькую розовую комнату, черт побери!» и активно думаю о том, кем хочу стать, как хочу поступать и о чем мечтаю.

Однако главная достопримечательность комнаты – мой письменный стол.

Я уже десять лет таскаю за собой письменный стол и стул к нему. Из колледжа в Провиденсе в Нью-Йорк. Из квартиры бывшего в Гринвич-Виллидж через несколько кварталов в мою маленькую студию в Вест-Виллидж. Из Нью-Йорка в Лос-Анджелес. Ни один из данных предметов мебели не идеален. На самом деле стул довольно неудобный и мне приходится подкладывать одеяло, чтобы он не врезался в спину, но со столом у меня духовная связь.

Он представляет из себя черный прямоугольник со скругленными краями. Кое-где он покрыт приобретенными вмятинами и царапинами, обнажающими красно-коричневое дерево под лаком. В его ящиках лежат бумажный скотч, золотые блестки и перьевые ручки. У всего есть свое место. За этим столом я впервые всерьез подумала о себе как о писательнице.

В колледже я была совершенно неорганизованным человеком, но всегда могла устроиться за столом и допоздна сочинять пьесы и письма, воображая, как бы выглядела моя жизнь, будь я уважаемым драматургом и крутым телесценаристом. Или, может, журналисткой, которая стала писать эссе и переквалифицировалась в кинорежиссера, как Святая Нора Эфрон. Здесь я могла услышать отголоски мечты, а затем приложить настоящие усилия, чтобы ее добиться. Даже то, что я сидела за столом, означало – я стараюсь ради себя. Пусть иногда я и использовала его горизонтальную поверхность для употребления наркотиков.

Несмотря на все мое обожание, я дважды бросала мой стол. В первый раз – когда только окончила колледж. В тумане депрессии и тревоги из-за того, что школа жизни подошла к концу, я решила – все бессмысленно. Стол, мои мечты, сон, друзья, сочинительство, мытье и неупотребление наркотиков. Почему бы не продать стол, не подзаработать деньжат?

Я продала его девочке, которая заселялась на мое место. Закрыв дверь, я сказала: «Прощай, стол!» – и почувствовала, что совершаю огромную ошибку, но не могу остановиться. Я наблюдала за собой, как за главной героиней фильма ужасов, которая на полной скорости влетает в подвал, где – ты-то знаешь – ее убьют. Я хотела крикнуть прямо через экран «Немедленно остановись!», но так и не решилась помочь ни ей, ни себе.

Обосновавшись в Нью-Йорке и немного успокоившись, я позвонила владелице моего стола и умоляла вернуть его:

– Мне очень, очень жаль! Я знаю, что продала его тебе, но как ты считаешь, может быть, ты могла бы продать мне его обратно? Прости еще раз за неудобство.

Я ждала в тишине и боялась, что она уже привязалась к столу так же, как я, и откажется расставаться с ним.

– Да пожалуйста, конечно, – ответила она.

В тот день я клятвенно пообещала себе больше никогда не бросать мой стол.

Через год я сбежала из квартиры, в которой жила с Китсом. Ты же помнишь Китса? Это тот парень, который смел оставшиеся от меня осколки в кучку и доставил их в свою нью-йоркскую квартиру после окончания колледжа. Я благодарна, что Китс взял мою жизнь в свои руки, но когда мы приехали, оказалось, что его родители не отдали ему квартиру, а скорее позволили вернуться домой. Поэтому истинное положение, о котором меня не поставили в известность, заключалось в том, что нам с Китсом предстояло жить с его родителями в их двухкомнатной квартире.

«Переезжай ко мне» в десять тысяч раз отличается от «переезжай ко мне и моим родителям», но запасного варианта у меня не имелось. Для того чтобы наши бурные отношения окончились, потребовался год, и, когда это произошло, мои друзья пришли за мной с чемоданами и коробками, на которые дешевые русские грузчики посмотрели с огромным удивлением.

– Девочки, вы хоть что-то упаковали?

Блин. А надо упаковываться ДО прихода грузчиков?!

– Сейчас все будет готово, – наврали мы, потягивая «мимозы», занюхивая их кокаином и пытаясь сделать переезд «тусовкой», а не неизбежным, но все же трудным и печальным «разводом», как я воспринимала происходящее.

– Мисс, что насчет стола? – спросил Борис.

Что насчет стола.

– Оставьте. Он мне не нужен, – решила я.

Я не думала, что ему найдется место в крошечной квартире-студии, куда я переезжала, тем более я все равно практически ничего не писала.

Обосновавшись в новом жилище, сидя у себя на кухне (пятачке между кроватью и ванной), я мечтала о месте, где можно было бы писать. Я вновь почувствовала, что вместе со столом оставила позади маленькую важную часть себя. Однажды ночью мне приснилось, что мой стол развалился в квартире Китса. Во сне стол был розовой мультяшной версией себя. Его ножки подогнулись, и он рухнул на пол, а потом воскликнул нараспев тоненьким трагическим голоском:

– Тара, почему ты бросила меня?

Мой стол рыдал. Он хотел вернуться домой. Я хотела, чтобы он вернулся домой.

И на следующее утро – ПРЯМО НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО – мне позвонила мама Китса.

– Тара, привет. Это Нэнси. Как у тебя дела?

Все просто зашибись и здорово! И скажите Китсу, пожалуйста, что я по нему не скучаю, мне на него плевать и мне вообще никогда не снятся странные сны про мебель, которую я у него оставила.

– Все хорошо, очень хорошо, – соврала я.

– Рада слышать. Знаешь, это так странно, но твой стол вчера почему-то сломался и упал. Если хочешь, я с радостью починю его и привезу тебе.

Я поразилась. Неужели мой стол на самом деле говорил со мной прошлой ночью? А родители Китса правда готовы починить его, а потом затащить ко мне на пять лестничных пролетов без лифта? Удача что, повернулась ко мне лицом?

– О да! Пожалуйста! Господи! Было бы замечательно. СПАСИБО, НЭНСИ.

– Хорошо, – ответила она, не ожидая от меня такого пыла.

Расставаниями с моим столом отмечены те моменты моей жизни, когда я считала, что меня не стоит принимать всерьез. В такие времена я думала, что моя жизнь развалилась на части, и страшно ненавидела себя.

На втором курсе колледжа мне повезло встретиться и немного поучиться у гениальной, доброй, понимающей драматургини Полы Вогел. Я спросила, можно ли прийти к ней в приемные часы, и она щедро согласилась поделиться со мной своим временем. Сидя рядом с ней на складном стуле в школьном театре, я сказала, что хочу быть писателем или творцом – тем, кто приносит в мир какую-то ценность. Я также сказала ей, что больше всего боюсь хаоса и финансовой нестабильности в собственной жизни, ведь этих двух вещей я избегала с самого детства.

– Я люблю творчество, но, может, мне стоит стать адвокатом? Наверное, это лучшая карьера для той, кто любит слова, правда? Это намного безопаснее, чем писать пьесы. Как вы считаете? – обратилась я к ней.

– Позволь мне возразить. Миру не нужно еще больше адвокатов. Разве что тебе до смерти хочется стать адвокатом. Но это на тебя не похоже. Ты любишь рассказывать истории, я заметила. Миру нужен твой след, твой голос, запись о том, как ты провела время на земле. Тебе нужно относиться к себе серьезней.

Относиться к себе серьезно? Я знала, это важные слова, но тогда у меня не было сил полностью проникнуться ими и встроить в свою жизнь. Но я их записала, сохранила в памяти и пообещала, что буду возвращаться к ним, пока не пойму окончательно.

Последние десять лет я размышляла над словами Полы и теперь с радостью готова сообщить, что они обрели для меня смысл.

Упорно работать, чтобы стать тем, кто ты есть и кем ты хочешь стать, стремиться к своему самому истинному «я», которое желает вырваться наружу и танцевать, флиртовать, покорять мир. Относиться к себе серьезно – значит не дрожать и не пасовать, поднимаясь по лестнице своей жизни. Ты не станешь судорожно цепляться пальцами за перила, неуверенная, безопасно ли по ней идти. Ты решительно сделаешь первый шаг. За ним другой. Маленькие шажки приведут тебя на самый верх. Незачем скакать по ступеням сломя голову.

Осознай ступеньку, на которой стоишь сейчас. На ней можно задержаться. Потопай ногами, разбуди соседей, почувствуй дрожь в коленях, сломай проклятые половицы у себя за спиной. Это твоя лестница, и другой не будет.

Вот что я хочу сказать: если у тебя есть мечты, даже огромные, блин, мечты, которые до смерти тебя пугают, кажутся невероятными и недостижимыми, поэтому их проще проигнорировать, но они продолжают звать тебя, как телефонный продавец, который никак не отстанет… Если ты фантазируешь о том, какой могла бы быть твоя жизнь, но совершенно ничего не делаешь, то пора отнестись к себе серьезно, дорогая.

Отложи тревоги в сторону и прямо сегодня посвяти время одной простой вещи, которой ты хочешь заниматься. Ни секунды не трать на волнения, ЧТО ЖЕ ПОЛУЧИТСЯ В КОНЦЕ. Просто иди вперед.

Если хочешь открыть компанию по производству свечей, купи нужные материалы и приступай. Если желаешь найти мужа своей мечты, скачай приложение, и вперед. Тебе не нужно все сразу, но сделай сегодня хоть что-то, способное приблизить тебя к месту, в котором ты хочешь оказаться.

Теперь понимаешь, почему мне так важен мой стол? Я настолько серьезно отношусь к своей мечте, что нашла для нее НАСТОЯЩЕЕ ПРОСТРАНСТВО в своей жизни – у моих стремлений есть место. Я не уволилась с работы, не уехала за город, где наконец-то можно «сосредоточиться», и не перевернула свою жизнь вверх тормашками, чтобы писать. Вместо этого я нашла маленький пятачок, на котором мне спокойно, радостно и совершенно нормально творить. Я стала каждое утро заводить таймер перед работой и делать ту самую чертову штуку, которую хочу. Ты тоже в состоянии сделать одну мелочь, которая приблизит тебя к мечте. Именно сегодня. А не через три года, когда у тебя будет финансовая стабильность, и не через пять лет, когда «в жизни все более-менее устаканится».

Я думаю, что в целом мы слишком сильно поглощены идеей, что для исполнения мечты необходимо отбросить все тревоги и стать предпринимателем-одиночкой, НЕМЕДЛЕННО ВСЕ ИЗМЕНИТЬ, со скоростью света ломануться вверх по лестнице своей жизни, даже если в итоге ты сломаешь ногу и свалишься вниз.

Адам Грант, один из самых проницательных, щедрых и вообще офигенно умных людей на земле, в своей книге «Оригиналы» рассказывает, что даже самые творческие и успешные люди продолжали ходить на работу и в то же время стремились к своим мечтам. Создатели «Уорби Паркер» и «Гугла», режиссер Ава Дюверней, Стивен Кинг, Томас Элиот – все они продолжали ходить на постоянную работу даже тогда, когда следовали своей страсти.

Для меня такое ощущение безопасности, помогающее мне писать, начинается с маленькой комнатки, которую я могу назвать своей.

Я больше не расстанусь со своим столом, потому что никогда не сдамся. Я каждый день совершаю маленькие продуманные действия, стремясь именно к той жизни, которой хочу жить. Это всегда помогает расти.

Вирджиния Вулф в книге «Своя комната» написала, как важно создать для себя пространство. Эти слова были сказаны в 1929 году, но до сих пор не потеряли актуальности. Наверное, самым известным высказыванием из книги является то, что для творчества, для исполнения своей мечты «женщина должна иметь деньги и свою комнату», свободную от помех и осуждения. Менее известная цитата – но я заучила ее наизусть, поэтому теперь она встроена в нейронные пути в моей голове, – это вывод: «Я скажу коротко и прозаично, что самое главное – быть собой». Да, тысячу раз ДА-А-А-А-А, ВИРДЖИНИЯ! Она понимала, что относиться к себе серьезно, иметь свою комнату – это КЛЮЧ к созданию самой искренней версии себя.

На самом деле я не показываю людям свой кабинет, когда вожу их по квартире. Я не решаюсь приглашать туда парней. Это слишком уязвимое пространство. В этой комнате я выразила саму себя, высказав свои обиды, намеченные цели, небольшие поддерживающие фразы, которые помогают мне в пути. Это физическое проявление всего, что я люблю, и мое самое искреннее воплощение. Там небольшой беспорядок, но в основном пространство организовано оптимистично, но прагматично, покрыто блестящим скотчем и словами утешения. Мой кабинет – тихая гавань любви и творчества, где я могу быть банальной, беззащитной и глупой, если захочу. Там никто на меня не смотрит. Никому нет дела.

У тебя есть пространство, в которое ты могла бы излить себя? У тебя есть уголок, где тебе безопасно оставаться собой? Непрактичной и мечтательной, плюющей на чужое мнение. У тебя есть место, где ты можешь относиться к себе серьезно и безбоязненно выпускать на свет то, что прячется у тебя внутри? Это шкаф? Закуток с шитьем? Местечко в гараже? Если нет, я предлагаю тебе превратить кладовку, ящик, полку или маленькую коробочку из-под кексов в подобное пространство. Ты его заслужила.

Я храню маленькую сиреневую коробочку, где раньше лежало вкуснейшее печенье макарон. Сбоку на ней напечатаны золотые звезды, и я считаю, она станет идеальным домом для части твоих желаний.

Я открыла для себя удовольствие принимать гостей на втором курсе колледжа. В общежитии у нас был блок с тремя спальнями, который я делила с тремя ближайшими подружками. Мы в шутку называли его «Вот это номер». Мы безумно радовались достаточно большой общей зоне, где можно было устраивать вечеринки, и увлеченно оформили нашу «гостиную» в стиле Людовика XIV после просмотра под кайфом фильма «Моцарт». Мы украсили ее золотыми часами, крашенными из баллончика канделябрами из «Гудвилла», поставили желтый парчовый диван, который не столько напоминал о «Солнечном короле», сколько вопил: «На мне точно умерла чья-то бабушка!»

Мы открыли дверь в коммунальный шкаф, который строго-настрого запрещалось использовать, кинули туда матрас, затянули хиппарской тканью стены и окрестили его «Опиумным притоном». Мы повесили на трубу красную лампочку, чтобы закрепить эффект, будто «здесь происходят вредные, мерзкие, дурные вещи». Сейчас мне кажется, уместнее было бы назвать то место «Пожароопасной зоной» из-за количества травы, которую мы курили в ужасной тесноте, затянутой дешевой, легко воспламеняющейся тряпкой. Поскольку мало у кого из студентов было столько места, мы проводили эпичные танцевальные вечеринки с «соком джунглей» (дешевая водка и «Кул-Эйд», ням!), претцелями (зачем нам другая еда?) и постоянной рвотой с моей стороны. На самом деле наша комната в общежитии была ужасной, но она стала нашим маленьким домом, и мы им страшно дорожили.

Однажды утром, после целой ночи возлияний на вечеринке, на которой я, очевидно, обозвала большую часть гостей «фашистами» (я только что узнала данное слово и с восторгом его использовала), я приковыляла в свою спальню и увидела, что мои соседки оделись в треники и делают уборку.

Я удивилась. Вечеринка только что закончилась, зачем сразу убирать? Что за спешка? Я выросла в доме, где всегда царил беспорядок, и не понимала простой истины: чтобы было чисто, надо убирать. Дома, если наша собака писала на ковер, на нем навеки оставалось пятно. Иногда через несколько дней кто-то неохотно пробовал его отмыть. Мы вяло терли въевшееся пятно, будто демонстрировали еще одно доказательство тщетности бытия.

Я на цыпочках прошла мимо соседок, которые собирали пылесосом чипсы с пола и опрыскивали все поверхности антибактериальной «Формулой 409». Поймав меня, в недоумении слоняющуюся рядом, моя подруга Джесс подняла брови и спросила:

– Тара, ты собираешься смотреть или поможешь?

– Конечно, помогу. Но разве не глупо убирать, если у нас скоро снова будет вечеринка? Да и зачем убирать сразу? Можно мне еще немного поваляться с похмельем?

Я думала, Джесс прислушается к моим разумным и прагматичным доводам, но, увы, она выпрямилась и объяснила:

– Я люблю тебя, Тара, но это довольно гадко.

Она подошла к кофейному столику, взяла «скульптуру», слепленную как минимум из пятидесяти кусочков жвачки, которую мы по пьянке сделали накануне, и спросила:

– Ты правда хочешь находиться в одной комнате с этим?

В куче жеваной жвачки есть особая мерзость. Следы зубов и слюней бог знает кого делают ее исключительно отвратительной. Она была права. Я не хотела и на полтора метра приближаться к этой гадости. Выкидывая жвачный арт-объект в мусорку, она объяснила:

– Намного проще убрать сейчас, чем оставлять всю эту дрянь валяться и постепенно прилипать ко всему вокруг.

Моим соседкам даже никогда не приходило в голову, что можно жить в беспорядке. Этим утром, страдающая от похмелья, но впечатленная поспешной уборкой подруг, я узнала – мало просто мечтать, чтобы дом был уютным. Если хочешь, чтобы было чисто, наведи порядок. Не тормози, не сомневайся, не жди.

Теперь в моем доме существует неписаное правило: он должен быть всегда готов к приему гостей. Мне не должно быть стыдно, если кто-то неожиданно нагрянет.

Это проверка. Если я буду стесняться и извиняться, когда кто-то неожиданно заглянет на огонек, значит, необходимо прибраться. В кухонном ящике вполне допустим небольшой беспорядок, но совершенно ненормально, когда кухонная раковина переполнена остатками роскошного смузи с семенами чиа, авокадо, черники и протеинового порошка. Нет ничего страшного в нескольких капельках на зеркале в ванной, но ненормально, когда урна на раковине не закрывается из-за зубной нити, ватных дисков, упаковок с «Амазона» и почему-то яблочных огрызков. Не проблема, если все подушки и покрывала валяются в одном углу дивана в гостиной, но совершенно неприемлемо, когда к кофейному столику намертво приклеились липкие бокалы с коктейльной вечеринки, которая состоялась на прошлой неделе. Я не пытаюсь построить памятник из грязных бокалов давно минувшим счастливым денькам.

Я не одержима порядком, как Мари Кондо, и не очень люблю ее книгу. Ну да, я понимаю: она эксперт по «уборке» и занималась ею с самого детства. Но, Мари Кондо, ты что, хочешь сказать, что ты лучше меня?

Это работает со всеми местами, хоть как-то со мною связанными: со шкафчиком в спортзале, гостиничными номерами, офисами. Я превращаю их все в безопасные, чистые, приятные обиталища, в которых можно, осмотревшись, ощутить умиротворение.

Держать дом готовым к приему гостей – значит гарантировать себе: я живу так, что мне нечего стыдиться. Оглядываясь вокруг, я горжусь своим жилищем и миром, который создала для себя. Может быть, он не идеален, но мне нечего скрывать. Я не против, если ты сейчас заглянешь в гости с другом. Я усажу вас в гостиной и сделаю тебе и твоему очаровательному приятелю свежий имбирный чай. Мне не придется носиться как угорелой, распихивая бумаги по ящикам, подбирая с пола грязное белье и извиняясь.

В этом весь смысл. Я каждый день отношусь к себе точно так же, как относилась бы к гостю. Если ты хоть сколько-то похожа на меня, ты обращаешься с гостями в миллион раз лучше, чем с собой. Это полный дурдом, правда? Очень странно дарить кому-то другому уйму заботы и доброты, но лишать себя базового гостеприимства и комфортного пространства.

Я уверена, существует куча людей с милыми чистыми домами, плохое отношение которых к себе проявляется как-то иначе. Но сейчас я имею в виду не дисциплинированное поддержание дома в безупречном состоянии. Я не пытаюсь зарыться с головой в «Архитекторский дайджест» и не призываю маниакально держать все под контролем на грани безумия. Я говорю о собственном удовольствии, которое получаешь, когда смотришь по сторонам и думаешь: «О да! Я здесь живу. Класс!»

Внести порядок в свое материальное окружение можно в любых обстоятельствах. Ты продолжаешь жить с родителями в доме, где всем правит хаос? Относись к своей комнате как к дворцу. Нет собственной комнаты? Тщательно ухаживай за своей кроватью. Живешь в долбаном дворце, но в нем царит полный беспорядок? Все в твоих руках.

Если твой дом будет всегда готов к приему гостей, ты начнешь чаще устраивать праздники и проводить время с друзьями. Делать подобное гораздо проще, когда не приходится переживать и даже задумываться об уборке. Кухня будет готова, если ты просто уберешь купон из магазина товаров для дома со столешницы в специально отведенный ящик. Чистый стол в столовой можно накрыть за один миг, и никто не узнает, что импровизированный ужин, который ты подала, – на самом деле размороженная еда из супермаркета. Зачем рассказывать, что лепешки с грибами и черными трюфелями, которые все нахваливают, на самом деле стоят четыре доллара, а единственное, что ты приготовила в этом блюде своими руками, – это яичница? Я никому не раскрою твой секрет.

1. Всегда застилай постель перед выходом из дома. Уезжаешь и еле выползаешь из кровати, чтобы успеть на утренний рейс? Заправь постель. С похмелья и нет настроения? Заправь постель. Опаздываешь на работу? Заправь, блин, постель! Просто подтяни покрывало к подушкам, и готово. У тебя точно найдется на это время! Приходить домой к незаправленной постели грустно, но такого легко избежать. Заправляй постель неделю подряд, и – я готова поспорить – ты начнешь лучше относиться к жизни в целом.

2. Каждый день мой раковину в ванной. КАЖДЫЙ ДЕНЬ?! Да! Просто всегда держи в шкафчике ароматное средство для чистки поверхностей (у меня с розмарином) и пшикай, милая, пшикай. На подобное уходит секунд десять. Мне нравится делать это вечером, перед тем как пойти спать, чтобы утром проснуться, почувствовать приятный запах и увидеть чистую раковину. Это мелочь, но она задает дню отличный тон!

3. Начинай убираться уже во время вечеринки, НО без фанатизма. Это спорный вопрос, но, когда вечеринка начинает сходить на нет, загрузи грязные бокалы в посудомоечную машину, удостоверься, что мусор попадает в мусорку, а не в другие места, а если друзья предложат помочь навести порядок, никогда не отказывайся. Извини, но ты не Эмили Пост[25]. Тебе нечего доказывать. Сейчас не 1920 год, и тебе не нужно демонстрировать, какая ты хорошая хозяйка. Пусть и друзья поработают.

4. Не относись к обеденному столу как к зоне посадки. То же самое относится к кухонному столу, кофейному столику, тумбочке под телевизор или любой другой плоской поверхности, на которой иногда хочется «временно» подержать вещи. Это не чистилище для продуктов, принесенных из магазина.

Я всегда красиво расставляю керамику на обеденном столе, чтобы у меня не было искушения его завалить. Ты не станешь швырять телефонный справочник (да, кто-то до сих пор присылает мне телефонные справочники!), лампочки и ту посылку, которую обязательно нужно вернуть на «Амазон», на обеденный стол, если на нем стоит замечательная композиция из керамических тарелок, купленных в Мехико.

5. Улучшай базовые вещи. Знаешь, почему семьи (кроме моей) передают по наследству столовое серебро, хрусталь и фарфор? Во-первых, из-за странных традиций, связанных с приданым и другими нелепыми вещами, но, во-вторых, потому, что очень приятно есть за хорошо сервированным столом. Если тебе не повезло унаследовать набор особых тарелок для праздничной еды, предлагаю тебе купить свой собственный. Может, в «Гудвилле» ты найдешь красивый сервиз в цветочек? Необязательно брать дорогой. Просто такой, который поможет тебе почувствовать себя особенной.

Я заменила бумажные салфетки на японские текстильные. Они стоят недорого, но очень подходят мне и я их люблю. Я сама сделала подложки под тарелки, вручную покрасив полотняные квадратики в цвет индиго. Весь проект стоил от силы долларов пятнадцать, но каждый раз, накрывая на стол, я думаю: «Какая красота!»

6. Накрывай стол даже для себя одной. Я часто ужинаю одна и выкладываюсь по полной. Зажженные свечи, подложка под тарелку, салфетки, серебро, цветы, фоном Элла Фицджеральд. Если так приятно накрывать стол для гостей, почему бы мне самой не насладиться тем же?

7. Убирай на место то, чем больше не пользуешься. Да, я знаю — пффф, – я просто уверена, что родители говорили тебе об этом миллион раз. Хотя кто его знает, мне вот не говорили. Но! Если будешь убирать на место вещи сразу после того, как закончишь ими пользоваться, ты избежишь беспорядка и, что еще важнее, перестанешь все терять. Когда я заканчиваю писать розово-золотой ручкой, она отправляется на свое почетное место в ящике стола. Когда я закрываю утром свой дневник, он возвращается прямиком на ночной столик. Моя сумочка всегда хранится на маленькой полочке рядом с дверью в мою спальню. Намного проще знать, где находятся твои вещи, если ты намеренно их туда убрала.

8. Как только возвращаешься из поездки, распакуй вещи. Я ЗНАЮ – ЭТО УЖАСНО. Но это работает. В течение часа после того, как я оказываюсь дома, даже если я прилетела поздней ночью, даже если мне пришлось всю дорогу обратно ехать на машине, я распаковываю сумку. А иначе я никогда ее не распакую. Чтобы облегчить себе задачу, в поездке я складываю грязную одежду в красивую сумку с надписью «Пожалуйста, постирай меня», которая завязывается большим черным бантом, а нижнее белье – в другую сумку, с надписью «Отпуск», вышитую розовыми нитками. Я могу легко вытряхнуть заранее рассортированное содержимое этих милых сумочек туда, где им и полагается быть: в корзину для стирки.

9. Выдели себе один уголок для беспорядка. Но только один уголок. Маленький. Иногда просто не получается решить, что делать со сломанным проигрывателем для пластинок, который ты точно однажды отнесешь в ремонт. А как же пластиковый контейнер, полный школьных фотографий и писем от бабушки? Однажды я сделаю из них альбом. Но пока все это хранится в уголке за диваном, где живет мой беспорядок – каких-то полметра хлама, с которым я пока не придумала, что делать. Мари Кондо может заявить, что я живу в хаосе и не вижу своего счастья, но я тебе точно говорю – данный угол нисколько не портит мне жизнь. У меня и так есть много поводов для печали, поэтому я не позволяю маленькому беспорядку подливать масла в огонь. Вот и все, Мари. Ты не заставишь меня почувствовать вину. Не сегодня.

10. Прости себя, если твой дом не ГПГ. Я не родилась в доме, который был ГПГ, и не могла похвастаться ничем подобным, пока мне не стукнуло почти тридцать. Вот сколько времени мне понадобилось, чтобы оценить, как шикарно – ущипни меня! О да! – и замечательно жить в месте, которое ты, блин, любишь. Начни с малого. Не грузись мыслью, что ВСЕ ДОЛЖНО БЫТЬ ИДЕАЛЬНО. Да кто это сказал?! Положи тарелку в посудомойку, верни беговые кроссовки в шкафчик в спальне (как они оказались в кабинете?), выкинь бесконечно длинный чек/купон, которым ты никогда не воспользуешься, и продолжай свой день.

Не волнуйся, я тоже все еще учусь.

В прошлом году я отправилась в больницу на осмотр с довольно неплохим состоянием здоровья. Я перестала курить травку (чего-о-о-о, выкуси, трава!), я тренировалась (чего-о-о-о, выкуси, физра!) и впервые в жизни думала, что смогу произвести на врача впечатление. Сидя на смотровой кушетке, я ощущала уверенность в себе и… холод. В медицинских кабинетах всегда прохладно. Интересно почему? Мы, пациенты, надеваем халаты из бумаги, которые не до конца запахиваются сзади. Зачем охлаждать комнату до 20 градусов?

Врач зашел в свое и́глу и спросил, курю ли я.

– НЕТ! – гордо заявила я.

Принимаю ли наркотики?

– Совсем нет! Теперь я боюсь наркотиков.

УРА-А-А-А МНЕ!

Потом он спросил:

– Вы употребляете алкоголь?

– Ну да, конечно, употребляю.

– Как вы думаете, сколько порций напитков вы употребляете в неделю?

Ну… я принялась подсчитывать в уме, сколько выпила на прошлой неделе.

В воскресенье я случайно выпила минимум четыре бокала вина. Как правило, я не пью по воскресеньям, но это был веселый выходной на пляже, поэтому я, конечно, весь день хлебала розовое вино. С понедельника по четверг я выпивала по бокальчику или, если совсем по-чесноку, по два бокальчика каждый вечер. Выходит, четыре случайных бокала в воскресенье плюс еще минимум четыре, но на самом деле скорее восемь бокалов вечером в будни. Итого где-то от восьми до двенадцати бокалов еще до выходных. Дальше я заслуживаю аплодисментов, потому что в пятницу вообще НИЧЕГО не пила, готовясь к свадьбе подруги в субботу. (Какая я зрелая! Святая! Взрослая!) Зато в субботу… в субботу вечером я побила все возможные рекорды в мире. Я выпила столько бокалов, что не сосчитать. В среднем за неделю получилось где-то от двенадцати бокалов до бесконечности. Я посмотрела врачу прямо в глаза и сказала правду:

– На этой неделе я выпила семь порций.

– Плохо! – отчитал он меня. – Для женщины ваших габаритов семь – абсолютный максимум, допустимый в неделю. И никогда нельзя выпивать больше трех бокалов в день.

Конечно, док. Конечно.

Дорогая читательница, я редко могу устоять перед бесплатными напитками. Обычно бесплатная выпивка предполагает веселое мероприятие: свадьбу, день рождения или танцы дома с друзьями на метафорической могиле бывшего. Когда в художественной галерее проходит банкет и большинство людей выпивает один-два маленьких пластиковых стаканчика вина из «Трейдер Джо», я пью пять.

Мне кажется, я просто обязана продолжать пить, пока бар не закроется. Я оправдываю себя тем, что обычно прихожу с друзьями и наслаждаюсь ритуалом совместной выпивки. Это же здорово – поднимать рюмку, произносить тост, чокаться, подначивать девчонок: «Еще по одной». Даже сам акт заказа нового напитка – повод продолжить веселиться с друзьями! Плюс это же БЕСПЛАТНО. Веселье с друзьями, за которое не надо платить? Конечно, я пытаюсь получить от подобных благословенных случаев все без остатка. Но вот я сижу полуголая на смотровой кушетке и нагло вру доктору, и это как-то неправильно.

В тот субботний вечер я катила на свадьбу среди бескрайних холмов Малибу. Мне пришлось добираться туда час, и к моменту приезда я страшно проголодалась. Свадьба начиналась в шесть вечера, поэтому заранее я не поела, предположив, что к семи нас завалят закусками, а к восьми мы пересядем за стол. Но к восьми тридцати из еды подали лишь маленькие кусочки слоеного теста с загадочной начинкой. Что это было? Шпинат? Сыр? Мясо? Не могу точно сказать. Зато бесплатный алкоголь в баре, напротив, лился рекой и в нем тусовалась куча веселого народу, включая парня-хипстера в костюме-тройке и конверсах. Боже мой. Я питаю большую слабость к подобному образу хипстера/ботаника.

Игнорируя весь мой прежний жизненный опыт, я думала: «Может быть, ничего страшного, если я выпью всего пару бокалов вина на голодный желудок?» Я хлебала розе́ с мальчиком, который выглядел так, будто играл в группе «The Strokes» в каком-нибудь 2004 году, и чувствовала, что хмелею. Мои щеки пылали, лицо слегка припухло. Я знала, что пора завязывать с выпивкой, но мы как раз завели очень интересное обсуждение общих знакомых, которых ненавидели, а это лучший способ подружиться.

Скоро друзья выманили нас на танцпол, и все там были с полными бокалами, а я и так уже влипла. Разве мне мог навредить еще один бокал? Я продолжила пить, хотя знала, что уже наклюкалась. Но мы же были на свадьбе, рассудила я, а разве на свадьбах не положено веселиться? Когда хипстер спросил, хочу ли я смотаться с ним на «Убере» обратно до Лос-Анджелеса, я могла только промямлить: «Ну-у-у-у давай», абсолютно уверенная в том, что мы вот-вот начнем целоваться.

Я предполагала, что дорога будет тяжелой, но теперь, когда я набралась по брови, путь превратился в сущую пытку. Каждый поворот откликался у меня в животе, мое тело прошибал холодный пот и озноб, будто при тошноте. О нет. Меня и правда тошнило. Я испугалась, что меня вывернет на этого симпатичного хипстера, и поэтому попросила его о том, о чем теперь ужасно сожалею, – взять меня за руку.

– Меня так сильно укачало, и мне страшно, – объяснила я ему.

ЗАЧЕМ, ТАРА, ЗАЧЕМ???

Он покорно взял меня за руку, и я потребовала остановить машину на заправке, чтобы купить «Смартвотер».

– Не просто воду, возьми «Смартвотер», – проинструктировала я его. У меня в голове возник образ из рекламы с Дженнифер Энистон. Ну, той самой, где у нее идеальная кожа и вообще она выглядит сияющей и здоровой со «Смартвотер» в руке. Да, эта марка воды непременно изменит направление вечера.

Всю оставшуюся ночь я целовалась с тем красивым хипстером, и позже мы начали встречаться. ШУЧУ. Целоваться мы не стали[26]. Я с трудом помню, как завалилась спать. А проснувшись на следующее утро, я сразу поняла, что никогда больше не хочу просить кого-то подержать меня за руку, потому что я пьяна и напугана.

Я достала дневник и начала описывать свою войну с бесплатным баром. Почему я не остановилась? Проведя почти три десятка лет в этом человеческом теле, после всей заботы о себе как я могла так напиться? «Если бы подали больше еды, тебе было бы лучше», – корябала я, начиная накручивать себя. «Хипстер не должен был настаивать на выпивке», – яростно выводила я. «Это бесплатный бар виноват, что ты надралась в стельку!» – добавила я в конце огромными буквами. Потом взглянула на страницу и рассмеялась.

Во-первых, я испытывала такое адское похмелье, что мой почерк напоминал каракули злой пьяной дошкольницы. Во-вторых, это не повар, не хипстер, не бар был виноват, что я так напилась. Я продолжила писать и поняла то, что никогда раньше не приходило мне в голову:

Мне нужно более осознанно относиться к выпивке.

Весь следующий месяц я решила не употреблять. Не потому, что посчитала себя алкоголичкой, а потому, что, начав пить еще в колледже, с тех пор я никогда еще не бывала трезвой в течение целого месяца. Я думала, у меня не получится продержаться и целый месяц не встречаться с друзьями, которые любят пить шоты и произносить тосты (два моих любимых ритуала), но справилась на удивление легко. Я могла всю ночь дуть минералку с лаймом, и никто даже не замечал разницы. Весь месяц я расспрашивала друзей о том, сколько они пьют, гуглила, от какого напитка самая низкая вероятность похмелья (от хорошей текилы), и перечитывала «Я ненавижу свою шею» Норы Эфрон, потому что помнила: она где-то писала о том, сколько может выпить.

Нора Эфрон – тот человек, к которому я обращаюсь за любым советом, касается ли дело мужчин или писательства, или того, как устроить званый ужин. Она вдохновляет меня настолько, что иногда я пишу ей письма в своем дневнике, а потом отвечаю на них, фальшиво подражая ее голосу. Совсем не стыдно писать такие письма.

Я нашла цитату, которую искала: «Ты просыпаешься посреди ночи и не можешь уснуть из-за второго бокала вина». Она потрясла меня. Из-за второго бокала? Второго бокала, Нора?! Я просто не могла поверить. Но из ее совета я смогла сделать вывод: мне нужно научиться пить осознанно. Вот ключ, которого мне недоставало. Часто, выпивая, я не осознавала, сколько уже употребила. Выпивка вслепую, идея «пить, пока не закрылся бар», явно сослужила мне медвежью услугу.

Месяц шел, а я записывала свои правила осознанного употребления алкоголя, которых придерживаюсь до сих пор. Ты спросишь: «Если тебе нужны правила, не значит ли это, что у тебя зависимость?», и я отвечу: «В данной книге мы не навешиваем ярлыки, спасибо большое». Я поняла, что многие из нас живут на автопилоте. Мы просыпаемся, идем на работу, ложимся спать, даже не осознавая этого, что особенно заметно, когда речь заходит о еде и питье. Мы инстинктивно следуем привычкам, но редко говорим или думаем о подобном.

Я начала пить водку со льдом в старших классах, но никогда ни с кем продуманно не обсуждала, как на меня влияет выпивка. Такой разговор состоялся только ближе к тридцати годам, потому что я считала, что спиртное никогда сильно не портило мне жизнь. Казалось, что таким, как я, выпивающим в компании, но не страдающим от алкоголизма, не надо ни о чем беспокоиться.

Всегда ли я придерживаюсь данных правил? Не-а. Даже близко нет. В прошлые выходные я отправилась на девичник в Остин, Техас, где глушила водку со сладким чаем еще до часу дня. Мы же были на корабле, дамы! Куда деваться? Иногда приходится нарушать собственные правила просто потому, что это очень весело. Но чувствовала ли я себя потом ужасно? Плакала ли на полу автобуса, который увозил нас с вечеринки, о «нереалистичных стандартах красоты, навязанных нам обществом»? Да, случалось и такое.

Той ночью, одетая в купальник и фланелевую рубашку, я поклялась, что больше никогда не откажусь от своего правила не пить днем. По крайней мере до следующего девичника.

1. Не пей на голодный желудок. Настолько простое правило. И я удивляюсь, что некоторые из моих друзей – взрослых людей! – до сих пор о нем не знают. Не рассчитывай на свадебную еду, не жди, что на вечеринке подадут закуски. Нормально перекуси перед тем, как что-либо пить. Что насчет яблока с миндальным маслом? Домашнего тоста с авокадо? Оба варианта просты и вкусны. Неужели я слышу, как ты меня благодаришь? Да не за что. Никогда не пей на пустой желудок.

2. Считай каждый бокал и имей норму. Заказывая первый бокал, я мысленно говорю себе: «Это первый». Обычно я останавливаюсь на двух, а три – мой абсолютный предел, после которого веселый вечер превращается в позорище и мучительное утро. Еще один убедительный повод держать в голове точную норму выпивки – чувство собственной ответственности. Алкоголь всегда требует добавки. Ты прекрасно знаешь, что после третьего бокала четвертый напрашивается сам собой. «В смысле… а почему нет?!» – кричит четвертый бокал. Придерживаясь своего лимита, ты не позволишь алкоголю делать выбор за тебя.

3. Знай, что ты можешь совмещать. Что лучше всего тебе подходит? Я нашла для себя. Два коктейля и одно пиво. Или один коктейль и два бокала вина. Просто два бокала вина, но никогда не три. Или три пива и абсолютно ничего крепкого. Тогда все будет нормально.

4. Не пей по воскресеньям. Никогда. Если напьешься в воскресенье, не выспишься в понедельник, а утро понедельника тяжелое даже без похмелья. Не ломай свой сон на целую неделю ради выпивки в воскресенье. Ни один напиток такого не стоит.

5. Выбери, сколько вечеров в неделю ты будешь выпивать. Я ограничиваю себя тремя вечерами в неделю. Ты прекрасно справишься с одним бокалом вина за ужином пять раз в неделю? Я так совсем не могу, но вдруг ты сможешь! В общем, выясни, что подходит твоему организму. И не страшно, если ты не будешь четко придерживаться этого правила. Простой план помогает тебе лучше понимать себя.

6. Не напивайся в одиночестве. Вообще никогда. Одинокий «олд-фэшнд» в стильном баре просто потому, что захотелось? С удовольствием. Бокал вина в патио у себя дома, потому что, блин, лето? Я очень завидую, что у тебя есть патио. Нажраться дома в одно рыло так, чтобы проснуться и не врубаться, почему твой белый диван похож на место преступления из-за огромного красного пятна? Нет, спасибо. А ЕЩЕ: ТЫ ЗАЧЕМ КУПИЛА БЕЛЫЙ ДИВАН?! Я понимаю, что выпить бутылку пино гриджио под реалити-шоу по телику прямо сейчас кажется хорошей идеей, но разве не странно, что эта самая бутылка обычно выливается еще во что-нибудь вредное? Смс бывшему, ведро мороженого, онлайн-шопинг, вторую бутылку вина. Поэтому не соглашайся напиваться одна.

7. Не пей в кризис. Не время снимать напряжение. Возможно, именно оно и удерживает тебя на краю бездны. Когда происходит что-то ужасное – заболел папа, тебя ограбили или сократили на работе, – совершенно неподходящий момент, чтобы пить. Не добавляй бухло в грозовые тучи, которые уже над тобой сгустились.

8. Не пей днем. Слышишь? Я знаю, как прикольно иногда выпить за бранчем. Да, люди взяли моду говорить: «Воскресенье – день веселья», не стыдясь отстойности данного выражения. Я понимаю, как мила идея дневной выпивки. Но бухло при свете дня всего лишь делает меня сонной и ворчливой. Обычно мне приходится лечь спать, чтобы прийти в себя, и весь день идет прахом из-за какой-то дурацкой «Кровавой Мэри». Но помни! Правила можно нарушать. Я только что рассказала тебе, как сама пила днем на девичнике. Но такое правило означает, что в целом я редко пью днем.

9. Когда сомневаешься, возьми минералку с лаймом. В любом бесплатном баре есть минералка и лайм. Если я не хочу «пить по-настоящему», я беру их, потому что вкусно и выглядит как текила/водка с содовой. Если моя норма – три бокала, между «настоящей» выпивкой я пью минералку с лаймом, растягивая свой максимум. Так я не забываю пить воду и буду выглядеть шикарно. Полная победа.

10. На случай, если ты ничего больше из этого списка не запомнишь: когда задаешься вопросом «Стоит ли выпить еще?», ответ почти всегда – твердое «нет». Было бы это хорошей идеей, ты бы не спрашивала. Тара, я тебе это говорю. Не пей сегодня. У тебя и так уже похмелье оттого, что вчера вечером ты, как лохушка, выдула три бокала.

В школе мой типичный обед состоял из китайского фастфуда «Панда экспресс». Или сэндвича с индейкой из «Сабвея» с дополнительным майонезом, пожалуйста. Я ела всякие снеки типа «Ланчаблз», «Гашерз», «Шарк Байтс», «Читос» – всевозможную обработанную, порционную, неестественно блестящую еду. В старших классах лучше не стало. По большей части я жила на хлебном рулете, соусе ранч, морковке и печенье с шоколадной крошкой из нашей удивительно нездоровой столовой. Мой отец-одиночка не успевал готовить ужины по будням, поэтому часто я получала огромное буррито а-ля «энчилада» (то есть обильно сдобренное сыром и соусом) из фастфуд-сети «Баха Фреш». Никакие взрослые не следили за моим питанием, никакие родители не рассказывали, в чем разница между полезной едой и «О господи, в этом чизбургере с чили четырехдневная норма калорий».

Это не значит, что я совсем не пробовала хорошей еды. В детстве я ела в приличных ресторанах. Но проблема состояла в том, что я заказывала стейк или пасту, утопающую в сливках с беконом, еще до салата. Зачем тратить время и силы на овощи? В моей семье еда прежде всего была роскошью, которой можно хвастаться, а не обычным питанием. В колледже я похудела, потому что питалась не так ужасно, как дома. Когда я вернулась обратно после Дня благодарения на первом курсе, мои друзья испугались, что у меня пищевое расстройство. В детстве я была пухленькой, поэтому их слова стали для меня приятным комплиментом[27].

Мне кажется, не только я не знала, как правильно питаться. С виду это очень просто, но многие мои друзья из стабильных и замечательных семей недоумевают: что мы должны есть? То греческий йогурт и киноа превозносятся как чудесная панацея от всех болезней общества, то мы узнаем, что в процессе изготовления греческого йогурта образуется побочный токсичный кислотный продукт, от которого погибли тысячи рыб, а производство киноа этически сомнительно для фермеров в Андах, выращивающих этот древний злак. А кокосовое масло? То оно обязательно должно входить в любое предположительно здоровое блюдо, то его применение объявляют шарлатанством чистой воды. КАК ТУТ ВЫБРАТЬ? Что мы должны есть?!

В отсутствие доброго взрослого, способного привить ребенку полезные пищевые привычки, мне пришлось учиться питаться самой. Хотя еще многому предстоит научиться, но я уже наскребла достаточно информации от родителей друзей, а также из интернета и кулинарных книг.

У родителей Изабель я научилась тому, что овощи – это важно. Каждый раз, ужиная с ними, я замечала, что листовая зелень – одно из основных блюд, а не просто гарнир, который можно отодвинуть в сторонку. Что мангольд – не новая европейская музыкальная группа, а полезный и даже вкусный зеленый овощ с удивительно яркими черными корнями. Из собственных экспериментов я вынесла, что от красного мяса мне жутко хочется спать. Я стараюсь есть рыбу и курицу – их белок не гонит меня на диван. Но на самом деле конца света не случится, если я съем чизбургер на барбекю, но остаток дня я практически ничего не смогу делать. Из блога своего спортзала я узнала, что избежать «обезвоживания» можно, если выпивать два литра воды в день, а еще это придает бодрости.

Я считала подобное утверждение полной чушью, пока не попробовала сама. Через несколько недель я обнаружила, что к концу дня стала меньше уставать, а также узнала, что часто испытываю не голод, а жажду и вода удовлетворяет меня гораздо сильнее, чем пачка чипсов. Теперь я употребляю в день четыре бутылки воды марки «Свелл» цвета розового золота. Я обязательно выпиваю их и чувствую себя отдохнувшей и бодрой. Кроме того, у меня такая красивая многоразовая бутылка для воды, что из нее хочется пить больше.

Мама моей подруги Фиш дала мне рецепт курицы-марбелья из классической «Кулинарной книги гурмана»[28], и теперь я могу приготовить самое вкусное блюдо, от которого мне хочется жить. Оно готовится с черносливом и каперсами. Я ни за что не совместила бы два таких ингредиента, но теперь это мое коронное блюдо, которое я всегда готовлю для друзей, заглянувших в гости.

А разделить приготовленную тобой еду с любимыми людьми – лучшее питание для самой себя.

Папа почти не учил меня правильно питаться, зато он привил мне уважение к семейным пищевым традициям. По воскресеньям он делал мне, а иногда и моей сестре ростбиф. Он покупал большой кусок лучшей говядины и замачивал ее в чили-соусе «Хайнц». Говядина мариновалась всю ночь, впитывая ярко-красную кисло-сладкую пасту. На следующий день мы с нетерпением ждали, когда он положит мясо в духовку, а жир и чили спекутся во вкуснейшие хрустящие хлопья.

Домашний ростбиф с картофельным пюре наверняка никогда не заслужит похвалы диетологов, но данное блюдо являлось искренним проявлением любви и заботы, которое папа мог нам предложить, потому и уделял ему все свое внимание. Это одна из нескольких традиций детства, которые я сохранила и поддерживаю до сих пор. Каждый год на Рождество я приглашаю папу, сестру, тетю и двоюродных братьев с сестрами к себе домой и готовлю ростбиф по отцовскому рецепту. Мы пьем очень много вина, сознательно поддаемся усыпляющим качествам красного мяса, смеемся, рассказываем истории. Невероятно, каким исцеляющим может быть блюдо, если уделять ему чуть больше внимания.

Впервые приготовлено в доме Шустеров в Милуоки, Висконсин, в 1942 году.

1. Выбери хорошую говядину – «лучший кусок». В идеале по 450 граммов на человека. Испугайся, что такого количества на человека может не хватить и в то же время его окажется слишком много.

2. Замаринуй мясо на ночь в чили-соусе «Хайнц». Двух бутылок достаточно!

3. Достань говядину из холодильника задолго до того, как соберешься ее готовить, чтобы она согрелась до комнатной температуры. Тебе от этого станет не по себе. «Разве можно мясо так долго держать не в холодильнике?» – спросишь ты папу. А он ответит: «Все будет нормально». Просто поверь.

4. Разогрей духовку до 250 градусов. Если у тебя духовка как у меня, в которой никогда не бывает нужной температуры, купи термометр для духовки и термометр для мяса. Внутренний термометр будет показывать, какая все-таки температура в духовке. Мою, чтобы получить 230 градусов, приходится включать на 260, и, приобретя термометр, я поняла: не моя вина, что мне всегда все приходится готовить лишних полчаса! Долбаная духовка все это время врала мне!

5. Готовь мясо при 250 градусах в течение 15 минут.

6. Через 15 минут убавь температуру до 160 градусов. Чтобы приготовить 450 граммов мяса, требуется около 12 минут. Поэтому, если у тебя 3,5 килограмма, они будут готовиться 96 минут. Если, конечно, я правильно посчитала. Лучше проверь. Я уже говорила, что ненавижу математику и не умею считать.

7. Налей бокал вина или другого крепкого напитка. Или бокал минералки с лаймом. Часто проверяй мясо, но не настолько часто, чтобы выпустить наружу весь горячий воздух. Теперь используй термометр для мяса, чтобы узнать точную температуру. Мне нравится мясо с кровью. Значит, температура в центре должна быть 50 градусов.

8. Как только мясо разогреется до 50 градусов, достань его, дай ему полежать полчаса и молись мясным богам.

9. Нарежь яство божественным ножом, который ты «одолжила» у кузины. Такой шикарный нож она точно обратно не получит. По крайней мере, до Дня благодарения.

Далее идет набор правил, который я выработала, прочитав прекрасную книгу «Правила питания: мануал едока» Майкла Поллана (горячо рекомендую), пролистав миллион кулинарных книг, прогуглив весь интернет, (почти) совсем ненавязчиво наблюдая за тем, что и как едят другие семьи, и просто исходя из собственного опыта. Примечание: это не имеет НИКАКОГО отношения к тому, как похудеть или стать «стройной». Я очень устала слушать, как люди говорят, что они худые, будто это какое-то достижение. Ты не залезла на Мачу-Пикчу, не получила степень магистра, ты просто неделю питалась хумусом с сельдереем, стрессуя на пределе, а мы все это терпели.

1. Никаких диет. БРОСЬ! Ты сама понимаешь! Нет никакого чудесного способа похудеть. Нет специальных таблеток или соков, или чисток, которые подарят тело, которое ты хочешь. Мне очень жаль! Я не против, если бы такое средство существовало. Я бы первой ухватилась за возможность. Не сходи с ума из-за того, что никогда не сработает. А еще: еда – это хорошо. Нам повезло, что у нас есть еда. Пожалуйста, не психуй по поводу каждого кусочка.

2. Ешь еду. Не обезжиренный, «легкий» протеиновый порошок без сахара, «у которого на упаковке написано «натуральный», а это что-то да значит». Искусственно сделанная еда не значит хорошая. Ты – не лабораторная крыса. Не надо ставить эксперименты на своем желудке. Но из данного правила есть исключение: у меня на кухне и в офисе всегда хранится (простой) протеиновый батончик на случай ЧП. Нет ничего хуже, чем когда я голодная и злая.

3. Ешь то, от чего тебе хорошо, а не плохо. Еще одно простое правило. Но мне понадобились ГОДЫ, чтобы его усвоить. Я перестала есть почти все жареное, просто потому, что после него мне всегда плохо. Мне не пришлось заставлять себя, просто я поняла, у меня всегда, всегда расстраивается желудок после жареной курицы, и не захотела никогда больше так себя чувствовать. Выясни, что не приемлет твой организм. Пусть его ненависть станет твоим маяком. Намасте.

4. Если тебе трудно понять, что любит твое тело, веди (простой) дневник питания. Наверное, я помешана на дневниках? Мне потребовалось немало времени, чтобы выяснить, от какой еды мне хорошо, а какая отправляет меня в пищевую кому. Поэтому я носила в сумочке маленький дневник, в который записывала, что ела и как после этого себя чувствовала. Салат с тофу на обед: ВЕСЬ ДОЛБАНЫЙ ДЕНЬ ГОЛОДНАЯ И ЗЛАЯ. Лосось с чечевицей на ужин: приятная сытость и прилив энергии. Особый пончик на день рождения коллеги в четыре часа пополудни: сдурела от сахара, как маленький ребенок, который впервые попробовал торт и теперь ХОЧЕТ ЕЩЕ, и не могла сосредоточиться на действительно важном совещании. Всего неделю записывай то, что ты ешь и как себя чувствуешь, и тебя поразит новое знание.

5. Не принимай решений о еде на голодный желудок. Ты когда-нибудь замечала, что, зайдя в магазин на голодный желудок, ты уносишь оттуда мороженое, морковку и кусок сыра? Как из такого приготовить ужин? Серьезно, можешь мне рассказать? Потому что я много раз оказывалась в подобной ситуации и никогда не могла найти ответа. Я неспособна принимать никаких решений о еде, если уже умираю от голода. Кроме того, в такие моменты я начинаю спорить сама с собой: «Нет, в какой ресторан тебе хочется пойти? Если у тебя есть предпочтения, просто скажи!» Выбирай еду, пока ты еще не на грани того, чтобы сожрать собеседника.

6. Наполни морозильник драгоценными чудодейственными яствами, созданными на небесах. Это один из лучших способов обеспечить себя питанием. Запекая курицу, я всегда готовлю чуть больше, чтобы остаток можно было нарезать и положить в морозильник. То же самое с супами. Готовя тушеный нут, я оставляю пару лишних порций, переливаю их в пакет на молнии, на котором рисую маркером сердечки, и замораживаю. Моя морозилка набита фруктами, спиральками из цукини, фриттатами в подложке для кексов, тефтельками из индейки и другой настоящей едой. Так у меня не возникнет искушения купить коробку макарон с сыром для приготовления в микроволновке и назвать это ужином. Хотя иногда нет ничего лучше макарон с сыром из коробки.

7. Нет ничего плохого в том, чтобы сделать чистку, но не превращай ее в часть своей личности. Я несколько раз проходила соковую чистку. Я пила угольную воду, которая стоит двенадцать долларов и «очищает кровь от токсинов». Я устраивала полноценное голодание. Резкие перемены в пищевых привычках могут оказаться полезны, чтобы время от времени устраивать себе встряску – эдакий пищевой эквивалент уборки в шкафу. Но – это не долгосрочное решение. НЕ ПРЕВРАЩАЙСЯ В СОФИ. Софи – девчонка, которая стоит в самом начале очереди на свадебном фуршете и бесконечно трещит про свою соковую диету: как ее жизнь «окончательно и бесповоротно» изменилась, и что она «все равно никогда не любила полноценно питаться». Ты «никогда не любила» кушать, Софи? ТЫ НИКОГДА НЕ ЧУВСТВОВАЛА ЭКСТАЗ ОТ СТРЕМИТЕЛЬНОГО УНИЧТОЖЕНИЯ ЦЕЛОЙ ПИЦЦЫ, СОФИ?! СОФИ, ТЫ НЕ ЖИЛА! Не будь той, кто без умолку болтает о какой-то чистке, о панацее, о новой диете, о новом ЛУЧШЕМ пищевом тренде и т. д. У тебя есть более интересные темы для разговора, чем еда.

8. Держи под рукой вкусный и полезный перекус. Если в конце вечера мне хочется сладенького, я ем пару кусочков сушеного манго. Они очень вкусные, но их не хочется слопать в один присест. А как насчет цельнозерновой вафли с капелькой меда? Три финика с чашкой мятного чая – очень элегантный и аппетитный перекус. Суть в том, чтобы всегда держать под рукой то, что тебе НРАВИТСЯ. Ты вряд ли объешься того, что не любишь, если у тебя есть то, что тебя удовлетворит. Я смотрю на тебя, банка чипсов «Принглз», которые я даже не люблю, но могу проглотить за три минуты. Как ты вообще оказалась у меня дома?

Сразу оговорюсь – я не врач.

Веришь ли? Наверное, ты читала эту книгу и думала: блин, ее подход к жизни такой научный и логичный, наверное, она училась медицине! Увы, я совершенно не разбираюсь в науке. Поскольку я не врач, не стану говорить с тобой о серьезных психологических заболеваниях. Я о них ничего не знаю. Лучше расскажу тебе о своем опыте исцеления, преодоления тревоги и депрессии и о том, что помогло мне. Но отнесись к моим словам с известной долей сомнения.

Давай перенесемся назад во времени. Окажемся в прошлом, когда эта книга еще не была написана. До того, как мне исполнилось двадцать пять и я решила привести свою жизнь в порядок. Давай вернемся в далекий и знаменательный 2008 год, когда «Секс в большом городе» перешел с голубого телеэкрана на серебристый[29], когда пятнадцатилетняя Майли Сайрус катком проехалась по американским стандартам – ах! – чуточку приоткрыв спину на обложке «Вэнити Фейр»[30], а президентом выбрали Барака Обаму. Мне тогда исполнилось двадцать два, и весной 2008 года я чувствовала, что колледж несправедливо бросает меня, как надоевшую любовницу (т. е. я закончила в нем учиться).

Я страдала от сильнейшей тревоги, которая оказалась намного хуже всего, что я испытывала за свою предшествующую жизнь. Она была такой сильной, что я не могла спать – вообще. Я ворочалась под одеялом, вставала, бродила по комнате, укладывалась обратно в постель, обильно потела, хотя замерзала, плакала, без конца терла ноги друг о друга, ПОТОМУ ЧТО ОНИ НИКАК НЕ ПЕРЕСТАВАЛИ ДВИГАТЬСЯ, снова выбиралась из постели, рыдала за компьютером, читая сплетни о знаменитостях, и дожидалась рассвета за столом. Утром, когда уже можно было покинуть комнату и начать новый день, я походила на тень человека.

Ну, знаешь, этими веселыми словами в Новом Завете описывают ад.

Я с ужасом думала о будущем. Я всю жизнь положила, пытаясь попасть в колледж, а теперь мне придется придумать что-то еще? Я ни минуты не задумывалась о существовании после колледжа. Я посвятила себя волшебной целительной силе Университета Брауна, которая должна была меня спасти, однако не спасла. Конечно, я стала умнее. Конечно, я завела потрясающих друзей. Но теперь я была не в состоянии функционировать, не говоря уже о том, чтобы радоваться факту окончания колледжа. Мне казалось, надежды больше нет. Друзья, наблюдавшие, как я рассыпаюсь на части, заставили меня обратиться за помощью к психиатру.

Это было как минимум цинично. Таблетки всегда выглядели для меня слишком простым решением проблемы. Я думала, что, может, просто веду себя как маленький ребенок и капризничаю по поводу выпуска, и чувствовала себя виноватой, что не в силах управлять своими эмоциями, как мои друзья. Я думала, к медицинским решениям проблем умственного здоровья прибегают только в случаях с настоящими сумасшедшими. А я-то не сошла с ума, правда? Я боялась, что таблетки могут изменить мою личность и превратить меня в другого человека. Но, становясь рыдающим, страдающим от бессонницы призраком девушки, я поняла, что уже превратилась в другого человека и мне отчаянно нужно отыскать путь обратно к себе.

На самом первом приеме доктор Кляйн – добрая женщина с теплыми карими глазами, увешанная массивной бирюзовой бижутерией, больше подходящей владелице художественной галереи из Альбукерке, Нью-Мексико, – объяснила:

– Я думаю, у вас клиническая депрессия и тревожное расстройство. И подозреваю, что вы в таком состоянии уже много лет, возможно, со старших классов. Но окончание колледжа спровоцировало тяжелое обострение тревожности и депрессии.

У меня клиническая депрессия и тревожность? Невероятно, но реальный диагноз заставил меня немедленно почувствовать себя лучше. Ярлык притушил шквал эмоций, из которых я никак не могла вынырнуть. Психиатр вызнала мою семейную историю и без обиняков заявила, что я «могу сойти с ума», если откажусь от лечения. Ладно, ладно. Ладно! А разве психиатру можно так выражаться? Я стала выяснять у нее, что это значит.

– Учитывая ваше состояние и историю психических заболеваний в семье, я бы сказала, что, если вы не будете осторожны, у вас разовьется маниакально-депрессивный психоз. Я не имею в виду, что сейчас он у вас уже есть, но хочу предупредить, что без лечения станет намного хуже. – А еще она мудро добавила на прощание: – И никакого кокаина. Он может легко подтолкнуть вас за грань.

Она выписала мне антидепрессанты и лекарство под названием клоназепам, который (если получится) остановит постоянные приступы паники, который стал мне спасением.

Я никогда не слышала о клоназепаме, но его эффект оказался сильным и немедленным. Даже в низких дозах таблетка заставляла меня почувствовать, что я могу справиться с тревогой и вернуться в свое тело. Я представляла, что сбрасываю тревогу как слой кожи, который уплывает прочь. Мое настоящее тело освобождалось от шелухи ярости, пусть всего и на несколько часов.

Конечно, глубинные проблемы вовсе не были решены, но теперь у меня появилось немного времени, чтобы попытаться понять, почему я себя так ужасно чувствую. Иногда я даже целый день не ощущала, что сейчас умру. Тогда я могла, блин, поспать. А сон! РЕБЯТА, СОН. Сон был ключом ко всему.

В тревожном состоянии меня расстраивало все. Но после восьмичасового непрерывного сна, который дарил клоназепам, я могла жить и что-то делать. Он давал мне возможность убедиться, что я способна не только рыдать и ходить из угла в угол, но и действовать. Лекарство помогло мне снова стать собой.

Недавно я беседовала с особенно проницательной подругой о неверных ярлыках, которые навешивают на лекарства, и о том, что они на самом деле помогают нам снова стать собой.

– Вспомни, когда у тебя ужасная мигрень, которая делает тебя несчастной, ты сворачиваешься в клубок на диване и не способна вообще ничего делать, – сказала она. – Но если ты примешь лошадиную дозу ибупрофена и вдруг почувствуешь себя собой, изменит ли это твою личность? Или уберет ужасную мигрень, которая, наоборот, мешала тебе быть собой?

Я поняла: она говорит здравые вещи. То же самое я могу сказать об умственном здоровье.

Однако, пойми меня правильно, клоназепам не смог ничего исправить (естественно – ты же знаешь, что я творила в годы после колледжа), он не решил ни одной моей проблемы. Фиаско моего двадцать пятого дня рождения случилось, когда я лечилась у психотерапевта и полагалась на препараты. Я опустилась на самое дно, несмотря на таблетки и лечение. Но! Мне кажется, после того дня рождения клоназепам давал мне немного воздуха, поэтому я смогла разглядеть, что у меня есть жизнь, которая заслуживает заботы, и я могу о ней заботиться, если очень постараюсь.

Я принимала клоназепам с перерывами с 2008 года, чтобы разобраться со своими приступами паники. Он представлял из себя белую плоскую таблетку, похожую на миниатюрную просвирку. Я клала ее на язык, ничем не запивая. Она безвкусная, и, если я принимала ее, предчувствуя серьезный приступ паники, у меня получалось его предотвратить. Но последние несколько лет я отказалась от его приема[31], надеюсь, что полностью. Я преодолеваю свои тревоги с помощью ритуалов, но не уверена, что нашла бы пространство или умственное спокойствие и добилась бы стабильности без поддержки клоназепама. Он убирал тревогу на достаточно долгие промежутки времени, и я смогла найти решения, подходящие мне. Нельзя на ходу починить горящую машину. Необходимо остановиться на обочине, потушить огонь, подождать, пока рассеется дым, а уже тогда можно искать источник проблемы и заняться починкой. Клоназепам стал для меня огнетушителем.

Зачем я тебе все это рассказываю? Зачем подробно описываю, как я принимала таблетки от тревоги и депрессии, если данная книга о ритуалах, которые я создала, чтобы заботиться о себе? Ведь таблетки – это жульничество. АХ, ЕСЛИ БЫ! Я хотела бы иметь средство, которое, если его проглотить, делало бы жизнь полноценной, счастливой и веселой. Лекарства – лишь одно из важных орудий в арсенале моей заботы о себе. Если тебе необходима помощь, дополнительный глоток воздуха, если ты не можешь функционировать самостоятельно, не вешай отрицательные ярлыки на то, что способно помочь.

Вариантов лечения много, если ты увязла по уши. С помощью специалиста и метода проб и ошибок ты непременно отыщешь какое-то облегчение. Таблетки никогда не станут единственным решением, но они обеспечат более стабильный путь, дадут небольшую передышку, чтобы ты разобралась с самыми серьезными проблемами, которые над тобой нависли.

В моем случае лекарство просто помогло построить опору, чтобы я смогла встать на ноги. Таблетки не создали для меня прекрасную, стабильную и счастливую жизнь. Я сама создала ее.

Мне очень интересно посмотреть, что построишь ты.

Хайкингом в Лос-Анджелесе занимаются #вообщевсе. Каждая бывшая модель, бывший диджей, нынешняя знаменитость второго плана. В моем детстве все обстояло иначе.

Когда я была маленькой, в выходные полагалось ходить в торговые центры на шопинг. Ведь я жила в городе, закатавшем реку в асфальт, превратившем плодородный, полный жизни источник во вздутую бетонную вену, которая теперь грязной струйкой бежала через весь Лос-Анджелес. В городе, где на выпускные дарили операцию по увеличению груди. В городе, который совсем не ценил естественность и природу. По крайней мере, мне так казалось.

Когда я вернулась в Лос-Анджелес, проведя почти десять лет на Восточном побережье, меня поразило, что город старается сохранять чистоту природных заповедников и – ах! – наслаждаться ими. Ни с того ни с сего мои друзья, у которых кроссовок-то никогда не было, вздумали подолгу гулять с собаками по извилистой тропе Вестридж. Раньше я знала ее как место, где наркоманы жрут грибы. Я даже не представляла, что на самом деле это городской парк площадью двадцать тысяч акров, по которому можно прошагать несколько миль и никого не встретить. Лос-Анджелес точно изменился. К счастью, я тоже.

Помнишь, как я обещала себе не быть скептичной после переезда на Западное побережье? Как говорила себе, что приму банальность и культуру ЗОЖников и тоже попробую модный бодипозитив? В общем, в теории я была к такому готова, но на практике оказалась совсем, совсем, совсем не в форме. Да, я бегала в Нью-Йорке, и это ОЧЕНЬ ПОМОГЛО моему умственному здоровью, но пробежки нисколько не сделали меня физически сильнее.

Один из моих лучших школьных друзей, Эван, помог мне на пути к активному образу жизни. Он всегда обо мне заботился. Но, возможно, «заботился» – не самое подходящее слово. Он не кормил меня яблочным пюре после ежедневного моциона, но, когда родители забили на мое образование, он предложил мне вместе готовиться к выпускным экзаменам. Когда мне предложили продолжить учиться в Калифорнии, именно Эван посмотрел на мои очки в черной роговой оправе и шарф, которым я обернула шею в жару, и заявил: мне не требуется ничье разрешение, чтобы переехать на Восточное побережье. Он был не только одним из моих старейших друзей, но еще и… красавчиком. Как модель в инстаграме. С кубиками на прессе, под которыми располагалась «дорожка любви» в форме буквы V. Ты же знаешь, что такое «дорожка любви», правда? Такие углубления под мышцами пресса, которые ведут к нижним частям тела мужчины. Как у Дэвида Бэкхема в рекламе белья «H&M». Не то чтобы я усиленно это гуглила или… В общем, Эван был в невыносимо хорошей форме.

«Я тебе помогу добиться того же! – написал он мне. – Давай встретимся в Беговом каньоне».

Беговой каньон – это и маршрут, и сцена. Здесь женщины в полном контурном макияже щеголяют кроссовками на платформе, пытаясь вскарабкаться по восточному склону горы Санта-Моника. А мужчины с фигурами греческих богов легко преодолевают холмы, параллельно делая идеальные селфи.

Через пятнадцать минут экспедиции я вымоталась.

– Эван, давай передохнем? – взмолилась я, отдуваясь.

– Э-э-э… ну… наш поход на самом деле еще даже не начался. Мы только дошли от парковки до тропы, так что…

Передышка мне пока не полагалась.

Пока мы лезли по склону, я чувствовала себя неловко. Хайкинг оказался трудным, намного труднее, чем я представляла. Я едва поспевала за Эваном, который прыгал со скалы и мчался вверх по холмам, настаивая, чтобы я повторяла за ним. Он улыбался и наслаждался, пока я скрипела зубами и старалась не слишком сильно отстать. Когда мы подошли к слишком крутому холму, от одного вида которого я сильно засомневалась, что смогу его покорить, Эван махнул рукой и крикнул, обернувшись ко мне:

– Давай, Тара! Полезли туда!

Я вытаращилась на него. Он даже не вспотел. Я посмотрела на крутейшую вершину, на которую, по-моему, никто не смог бы взобраться, и в этот момент искренне возненавидела своего друга Эвана. Точно тебе говорю. Это выше моих сил! Я не смогу забраться на такой холм! Он для альпинистов с «экипировкой», которые говорят друг другу: «Подстрахуй меня!» Зачем Эван хочет меня унизить? И, раз уж на то пошло, почему Эван отовсюду спрыгивает? Что за дела? Выпендрежник! Я была раздражена. Я так ужасно вспотела, что мой бледно-розовый топ потемнел на тон. Мне надоело.

– Эван, я не могу.

– Да брось, это же просто холмик! Можешь!

– Эван… Я не могу.

Эван посмотрел на меня непонимающим взглядом. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы понять – я сдалась. Мы в молчании ушли от крутого холма обратно к началу тропы, остановившись лишь раз – сфотографироваться с лошадью, чтобы показать свою идеальную жизнь в инстаграме. #Улыбнись #командамечты #счастье.

Заявление «я не могу» пронзило мое эго, как иголка кактуса. Такая крошечная прозрачная иголочка, которую трудно вытащить щипчиками, потому что она маленькая, острая и проникает глубоко под кожу. «Я не могу» сидело во мне много недель. Я знала, что подобное не так уж безнадежно. В конце концов, это был всего лишь пеший поход, но меня невероятно тревожил сам факт, что я сказала «не могу» и по-настоящему сдалась. Я хотела быть человеком, который может! «Я-с-Западного-побережья» просто обязана быть таким человеком, который говорит хотя бы: «Ну ладно, давай попробуем».

Мне нужно научиться хайкингу. Я не собиралась повторять подвиг Шерил Стрейд, которая прошла пешком весь Тихоокеанский хребет. Я не планировала лезть на тропы, на которых можно замерзнуть насмерть или свалиться со скалы. Я просто хотела с уверенностью исследовать полудикие холмы Калифорнии. Я хотела заставить себя гулять по таким местам, которые казались непригодными для подобного. Я начала заниматься хайкингом одна, без осуждающих взглядов, ставя себе маленькие легкие цели. Так же, как делала с бегом.

1. Засеки десять минут и поднимайся на холм, а потом вернись. Если сможешь, повтори.

2. Дойди до дерева в середине тропы. Потом можно вернуться домой и принять ванну.

3. Засеки двадцать минут, все это время иди, делай привалы, а потом возвращайся к машине. Купи себе латте в награду.

Постепенно я начинала пробовать вещи, которые казались мне невыполнимыми:

1. Медленно иди вверх по холму, который поднимается практически под прямым углом.

2. Выбери тропу потруднее, которая предназначена для горных велосипедистов.

3. О господи, уйди с этой проклятой тропы для велосипедистов. Как люди умудряются тут ездить НА ДОЛБАНЫХ ВЕЛОСИПЕДАХ???

4. Так. Теперь снова попробуй пойти по велосипедной тропе. Но очень медленно. У тебя полно времени. Тебе некуда спешить.

Одна, потная и грязная, с пальцами, опухшими из-за аллергии на всю траву и большую часть деревьев, я поразилась тем, на что оказалась способна. Я действительно взобралась на холм, который казался непреодолимым, и действительно бежала по тропе. Я смогла многое и убедилась в этом на вполне реальном примере. Двигаясь, я внимала звукам калифорнийского леса и ветра. Я прислушивалась к своему внутреннему наставнику и очень часто получала то, что мне требовалось именно в данный момент. (Тебе не кажется, что это звучит как что-то хиппарское и сверхъестественное? Так и должно быть. Это одновременно божественно и ужасно жутко.)

Тропа Темескаль-каньон – для меня особое место. Она начинается прямо за бульваром Сансет в районе Пасифик-Палисейдс, и ее первый отрезок идет в гору. Это жесть, но в хорошем смысле. У тебя сбивается дыхание, и физическая нагрузка кажется такой тяжелой, что ты просто перестаешь о чем-либо думать, а потом – БАМ! – упираешься взглядом в панорамные виды могучего Тихого океана. Я почти каждое воскресенье хожу по ней с моей дорогой подругой Хилли.

Хилли прямо бесит тем, как хороша ее жизнь. Она похожа на темноволосую Дейенерис Таргариен, у нее есть собственный дом, и она являет собой воплощение слова «яростная». Однажды утром, когда мы пошли на хайкинг, я жаловалась Хилли на одну проблему по работе, хотя знала, что в ней нет ничего особенного.

Я поздно сдала отчет о расходах, босс меня отчитал, и я чувствовала себя дурой, приняв недовольство моей работой за критику моего характера. Мне было очень трудно не нервничать из-за сложившейся ситуации. Я бесконечно пережевывала идею о том, что совершила непростительную ошибку. Ты дубина. Можно было так легко избежать этой выволочки. Что с тобой не так? Я без конца задавала себе подобные вопросы, словно впала в транс, который ужасно мешал мне наслаждаться нашей обычно спокойной прогулкой.

– Ты можешь отбросить тревогу, пока проводишь время со мной? – наконец спросила Хилли. – В смысле, ты можешь подумать о тревоге как о том, чего не существует между нами? Можешь оставить ее на работе?

Я честно не знала. Я представила, что тревога сидит во вращающемся кресле в моем кабинете, за моим компьютером, и увидела, как закрываю дверь и ухожу из офиса. Затем – как добираюсь до места нашей прогулки. Иду вперед. Делаю шаг за шагом. Я почувствовала пот на губах – люблю его соленый привкус. Я под небом, под солнцем, рядом с человеком, которого люблю. Я здесь. Ах да, я здесь. Я, БЛИН, ЗДЕСЬ. Это был момент озарения.

По моей коже прошла холодная вибрация электрического заряда от мысли: «Ох, блин, возможно, духовность существует». Но я не успела ничего объяснить Хилли, потому что моему взору внезапно явилась женщина в белом козырьке, белой рубашке и белой теннисной юбке, которая пронеслась мимо нас. Она выглядела светящейся и неземной и в то же время знакомой. Мне показалось, я ее знаю. Может, это была суперсексуальная мама-йогиня кого-то из моих друзей?

Мы продолжили идти, и тут до меня дошло. Я остановилась и схватила Хилли за руку, потому что меня осенило. Тем белоснежным видением была Анджелика Хьюстон.

Анджелика Хьюстон, чьи мемуары я только что жадно проглотила. Анджелика Хьюстон, о которой я писала в своем дневнике. В ее книгах я находила мудрые советы. Она была совершенно боевая, делала то, что хотела, и стремилась исполнить свои невероятные желания. Эта женщина играла Мортишу Аддамс. Моя героиня. Я обернулась в надежде получше разглядеть ее, удаляющуюся по тропе, и… увидела ее, неподвижно стоящую лицом ко мне. Она улыбнулась. Кивнула. Она задержалась меньше чем на секунду, но данный момент показался мне таким долгим, что я могла бы прилечь поспать. Потом она развернулась и отправилась своей дорогой.

Блин, как же это было странно.

Я уверена, тогда Анджелика Хьюстон благословила меня. И это случилось в тот самый момент, когда мне больше всего требовалось, когда я наконец могла его осознать. Я была способная, пробужденная и достаточно просветленная, чтобы увидеть нечто святое.

Главное – встать на тропу, сказать: «Да, я могу», и внезапно, как по волшебству, оказывается, что ты действительно можешь забраться намного дальше, чем думала изначально. Только это никакое не волшебство. Это практика веры в себя. Смелость решаться на великие вещи, надевать походные ботинки и выходить на пыльную тропу. Может, я придаю слишком много значения случайной встрече с Анджеликой Хьюстон. Ну и что? Я лучше буду додумывать и видеть повсюду благословения, чем нет.

Анджелика Хьюстон благословила меня, а я сегодня благословляю тебя.

Я не получала «Оскара», зато преодолела несколько сложных и трудных троп. Я падала, набивала синяки и шишки по всему телу, видела, как кровь смешивается с пылью. Но отряхивалась, набиралась сил и возвращалась на этот гребаный подъем.

Я стою в начале пути и говорю тебе: «Ты сможешь». Ты заслуживаешь этого. Ты в силах сделать то, на что, как тебе кажется, не способна, поэтому иди и пробуй.

У меня для тебя есть хорошая и плохая новости. Хорошая: ты можешь получить то, чего хочешь. Можешь покорить холмы, которые тебя манят. Точно можешь, потому что нужно просто работать, а ты это умеешь. Плохая новость: тебе придется работать самой. Нельзя, глядя на холм, сказать: «Я не могу». Передумать тоже нельзя. Поверь в себя, в свои способности, в возможность сломать барьеры, которые перед тобой поставили другие или даже ты сама.

Трудно поверить в себя? Не волнуйся. Вера – это практика. Это привычка, которую каждый может создать.

Ухаживай за собой, как Клеопатра, делай для себя одну хорошую вещь в день, принимай ванну, учись чувствовать себя комфортно в своем теле, даже если поначалу это кажется самообманом, собирай амулеты, ищи физическое пространство, в котором будешь принимать себя всерьез, держи дом готовым к приему гостей, корми себя, избегай веществ, от которых тебе плохо, обращайся к врачу за помощью, если необходимо, – вот способы, питающие веру в то, что любая из нас способна жить той жизнью, о которой мечтает, которой гордится, которая полна радости.

Займись хайкингом, если он тебе интересен, даже если с виду кажется сложным. Надень перчатки и полезай на ринг на своем первом занятии боксом. Запишись на прикольный урок танцев в спортзал, хоть ты и боишься, что у тебя ничего не получится. И будь готова оказаться на седьмом небе, когда сделаешь то, что представлялось невозможным. Найди силу, которая всегда живет в твоем теле.

Пусть даже не все получится идеально. Твой пируэт окажется неуклюжим, и ты будешь больше похожа на маленькую девочку, которая только учится ходить, чем на балерину. Это не важно. Не важно, как ты себя покажешь, достаточно просто прийти и попробовать. И не жди другого момента. Понимаешь? На самом деле существует только данный момент. Чтобы поверить в себя, ты должна накопить эту веру, и лучший способ, известный мне, – физические занятия. Поверь в свои суставы, свои мускулы, свой пот. Постепенно ты почувствуешь, как вера курсирует в твоей крови, и решишь, что в следующем испытании тоже нет ничего страшного.

Пожалуйста, не ограничивай свои представления о том, кем ты можешь быть и чего ты можешь достичь. Стряхни груз сомнений, который придавливает тебя к земле, и лезь, милая, лезь.

Подстрахуй меня, блин.

Я буду рядом.

Медитация дается мне нелегко. Приложение «Хэдспейс» предлагает развеять облака мыслей, чтобы увидеть бескрайнее голубое небо по-настоящему чистого разума. Это звучит божественно, но мне медитация кажется невозможно трудной. Каждый раз, когда я пытаюсь ею заняться, мое сознание немедленно переключается на такие «возвышенные» мысли, как «Что бы потом поесть?» и «Блин, надо бы постирать». А потом я чувствую себя неудачницей, потому что медитация у меня «не получилась».

Это вообще не классно. Однако идея успокоения разума, принятия и осознания текущего момента в шикарном костюме для йоги меня очень привлекает. Множество людей, которых я обожаю, медитирует: Опра, Элизабет Гилберт, Далай-лама, Опра. Ты уже знаешь, что я ворую чужие полезные привычки, а привычки Опры для меня вообще на вес золота.

Я много лет периодически пыталась медитировать в одиночестве и ругала себя за неудачи, а потом решила посетить студию медитации. Подруга рассказала мне о новом месте в Лос-Анджелесе, которое называется «Отключка». Оно обещало оказаться необычным, в духе сети фитнес-клубов «Соулсайкл», где ужасы кардиотренировок прячутся под глянцевым лоском. «Отключка» должна была сделать медитацию чем-то приятным и не слишком похожим на пытку, как у меня обычно получалось.

Я приехала в студию с работы в свой обеденный перерыв, вошла внутрь (через сувенирную лавку, конечно же), записалась на две недели безлимитных занятий (я, конечно, собиралась ходить каждый день) и выбрала место на самой-самой камчатке, откуда, как мне показалось, труднее всего разглядеть, что я никак не могу сидеть спокойно.

Я села и почувствовала, что подо мной находится прохладный чистый деревянный пол. Комнату заполнял умиротворяющий фиолетовый свет, прямо как на рейсе авиакомпании «Вирджин Америка». Инструктор, подозрительно похожий на Вина Дизеля (лысый и накачанный, по виду готовый спасать мир), вошел в зал, и вместе с ним проникло ощущение спокойствия.

Когда инструктор занял свое место перед классом, я поняла – это будет моя первая плодотворная медитация.

– Закройте глаза, – велел Вин. – Сделайте вдох и выдох. На счет «четыре» вдохните через рот сладкий воздух, наполните им легкие и живот. Теперь на счет «четыре» выдохните через нос. Почувствуйте, как ваше тело пробуждается от дыхания. Ощутите, как вы начинаете себя осознавать.

Я вдыхала и выдыхала, это точно. Был ли воздух сладким? Не особо. Почувствовала ли я, что начинаю «себя осознавать»? Ну, я знала, что нахожусь здесь, верно? А после того как медитация кончится, мне надо пообедать. Смузи купить, что ли? Боул с асаи? А что такое «асаи»? ТАРА, ЧТОБ ТЕБЯ!

Пока инструктор продолжал вести нас через медитацию, я изо всех сил старалась следить за его словами. Ловя себя на погружении в очередную мысль, я представляла, что сижу на горе и смотрю вдаль и каждая идея, возникающая у меня в голове, – вагон поезда, который проезжает мимо по расстилающейся подо мной долине. Я начала расслабляться, когда Вин перешел к объяснению темы сегодняшней медитации – «Любовь».

– Любовь доступна всем нам в любой момент. Я хочу, чтобы вы вспомнили о времени, когда чувствовали себя безусловно любимыми, когда чувствовали себя спокойно и надежно. Может, это был момент, когда мама вас обнимала. Или когда папа читал вам сказку на ночь. Пусть первое, что придет в голову, останется с вами. Ощутите, как теплота наполняет все ваше тело.

Я начала искать у себя в голове воспоминание о безусловной любви. Хм… так… это же не должно быть настолько трудно… вспомнить момент, когда я чувствовала, что меня принимают и любят… Я мысленно перебирала фотографии из семейных отпусков, на которых я улыбалась, и вспомнила одну из раннего детства, когда мне было от силы лет пять. Я сидела на пляже на руках у мамы и прижималась головой к ее груди. Позади нас угадывались размытые очертания доски для серфинга. Вроде бы приятный нормальный момент, но, стоило мне воспроизвести эту фотографию у себя в голове, мое тело почувствовало отвращение к маленькой себе.

Я ощутила запах маминого пота. Она была слишком горячей, отчего у меня колотилось сердце и хотелось убежать. В детстве подобные ощущения заставляли меня вырываться из маминых рук и полностью избегать контакта с ней. Возможно, мама и пыталась безусловно меня любить, но в ее объятьях я всегда чувствовала, что меня ограничивают и как-то обижают.

Перебирая другие детские воспоминания, я видела в основном скандалы и слышала, как окружающие говорят мне, будто я недостаточно хороша или будто со мной что-то не так. Я не смогла найти ничего, что заставило бы меня почувствовать безусловную, искреннюю, абсолютную ЛЮБОВЬ, о которой упоминал Вин.

Слезы скопились у меня в носу и стали подниматься к глазам, пока я внимала оглушительному гулкому стуку в груди и животе. Чем больше я думала, тем яснее видела: моей самой главной «застарелой раной» являлось то, что я никогда не чувствовала безусловного принятия и обожания и считала себя не заслуживающей подобного.

Вместо этого я всегда, как говорит исследовательница и потрясающе мудрая рассказчица Брене Браун, «старалась выглядеть ценной», борясь за то, чтобы родители думали обо мне хорошо или высказали хоть немного одобрения. Когда все попытки оказались тщетны, я научилась принимать любое отношение к себе, лишь бы на меня обратили чуточку внимания. Мне потребовался Вин Дизель в освещении самолета «Вирджин Америка», чтобы увидеть, как глубоко меня ранил клинок игнорирования.

Чтобы успокоиться, я вспомнила о той любви, которая у меня точно имелась, – о моей собственной. Я так долго и упорно заботилась о себе, что собрала целый арсенал инструментов, помогающих дарить себе любовь.

Однажды великая и просветленная Элизабет Гилберт сказала: «Настоящая любовь освобождает ее объект. Ты – объект своей любви. Ты освобождаешь себя». Эти слова прозвучали для меня как опасная песнь сирены, которую невозможно игнорировать (как ты догадываешься, теперь они живут на моей Доске идей – естественно, приклеенные к ней золотым скотчем с блестками).

Вместо того чтобы искать подходящие моменты с семьей, я попыталась выбрать их тех случаев, когда успокаивала, любила и освобождала сама себя. Я вспомнила особенно теплую и роскошную ванну, которую принимала после того, как меня бросил парень. Я играла с нежной пеной и повторяла вслух: «Я хорошая». Я подумала об одиночном хайкинге по тропе в Малибу, когда зашла дальше, чем казалось возможным. Оранжевый солнечный свет омывал меня, пока я скакала между валунов, восторженная, свободная и немного напуганная, но полностью довольная собой. Я представила лилии, которые регулярно покупала себе просто потому, что их заслуживаю.

Сидя на медитации со скрещенными ногами и руками на коленях, я знала, что следующим моим шагом в заботе о себе станут размышления о «безусловной любви». Я уже более-менее научилась хорошо с собой обращаться, но теперь мне нужно выяснить, как сработает в отношениях. Как найти людей, которые будут меня поддерживать? Такие вообще есть? Как построить мосты и ограждения в отношениях с моей собственной расколотой семьей? Я знала, что не в силах контролировать то, как ко мне относятся другие, но могу решать, какие из этих отношений мне принимать.

Прозвенел звонок, и медитация окончилась. Я кое-как встала с пола и пошла обратно в сувенирную лавку. Я купила стеклянную бутылку для воды с надписью «Любовь», чтобы держать ее на рабочем столе. Какое-никакое, но начало.

Мужчина, с которым я недавно ходила на свидание, заметил, что я постоянно называю множество людей «лучшими друзьями».

– Как все могут быть лучшими друзьями? – удивился он и сказал, что, судя по моим словам, каждый из моих друзей является самой интересной, поразительной, необыкновенной, уникальной, сверкающей снежинкой, а не человеком. – Неужели они на самом деле лучшие? По-моему, ты очень сильно преувеличиваешь.

Знаешь, мужик, я не представляю, с чего вдруг ты возомнил себя лингвистической полицией, но могу сказать определенно – да! Я заявляю об этом с восторгом и никогда не возьму обратно свои слова. У меня, блин, самые лучшие друзья на свете. ТЫЩУ РАЗ ДА! У меня целый гарем крутых, умных, одухотворенных, эмоционально щедрых и преданных лучших друзей. Каждый из них – партнер, которого я специально искала, специально поддерживала и изо всех сил старалась заслужить. Теперь наша дружба вечна и безусловна. Счет, пожалуйста!

Я не всегда была настолько уверена в своей дружбе и не всегда ценила ее. Это звучит странно, но в детстве я не умела дружить. Окружающие взрослые не подали мне хорошего примера. Вместо этого почти всех, кого мы знали, родители считали своими потенциальными врагами. Сегодня меня обнимала моя любимая няня Аня, а уже на следующий день мама орала:

– Аня уволена! Ты ее больше никогда не увидишь. Ее интересуют только деньги. Она воровка и плохо на тебя влияет.

Хотя мне было всего десять, я не сомневалась, что Аня – всего лишь милая эмигрантка из Франции, подрабатывающая массажисткой, а не гениальная преступница, которая собиралась уничтожить мою семью на корню. В конце концов, Аня однажды подарила мне стеклянную бутылочку, полную фиолетового масла с блестками, и сказала, что это защитный талисман от моей матери. Может, она слишком много знала, поэтому ее и уволили.

Мои родители ни с кем не дружили подолгу. Сьюзан Сомерс (да, та самая Сьюзан Сомерс, Сьюзан Сомерс из сериала «Три – это компания», Сьюзан Сомерс из сериала «Шаг за шагом») была маминой лучшей подругой и моей крестной матерью. Когда мне исполнилось семь лет, мы ездили к ней в Палм-Спрингс. Я утыкалась носом в платиновые волосы Сьюзан, а она дарила нам очередной тренажер для бедер, чтобы он отправился в кучу, скопившуюся у нас дома.

Помню, я любила проводить с ней время. Она казалась мне теплой, сказочно красивой и немного загадочной. Ее дом был полон кристаллов, ловцов снов и, кажется, перьев. Хотя насчет перьев я уверена не на все 100 %. Для маленькой девочки подобное представлялось ведьминскими атрибутами в самом лучшем смысле. В объятиях Сьюзан я чувствовала обожание и принятие. Но внезапно, по совершенно неизвестной мне причине, мама объявила Сьюзан Предательницей с большой буквы, которую больше никогда нельзя упоминать.

– Сьюзан тебя не любит, это точно, – отрезала мама.

А всего за несколько дней до случившегося Сьюзан считалась той, кто взял бы на себя заботу о нас с сестрой, если бы с родителями что-то случилось. Но теперь ее навсегда изгнали из нашей семьи. Взрослые приходили в мою жизнь, но вылетали из нее с огромной скоростью и практически без объяснений. Даже папины родители являлись злодеями, по словам мамы.

– Они разрушили жизнь твоего отца. Тебе лучше вообще с ними не водиться, – твердила она.

К людям нужно относиться с подозрением, всегда оставаться настороже. Конечно, Линдси Сафран казалась хорошей подружкой в первом классе. У нее были каштановые хвостики и улыбка с ямочками на щеках, как у человека, который вроде бы заслуживал доверия. Но меня так просто не обмануть. Я держала ее на расстоянии. Мы могли сколько угодно играть в «Марио Карт», но я ни за что не поведала бы ей свои секреты.

Так оставалось до самого колледжа, пока я не начала ходить на терапию и врач не сказал мне одну из самых важных вещей, которые я когда-либо слышала. Я точно не помню, о чем шел разговор, но слова доктора Кляйн немедленно нашли отклик в моем сердце:

– Единственное, что имеет значение в долгосрочной перспективе, – связи, которые ты строишь. На смертном одре ты не станешь желать поработать еще немного и достигнуть чего-то в профессии. Ты будешь вспоминать своих друзей, свои связи. Ты будешь думать о людях, которых любишь и которые тебя любили. Связи придают значение твоей жизни. Отношения дают тебе силы.

Ну блин.

Конечно, я тем же вечером не завела глубокую и длительную дружбу и на следующий день не устроила кастинг для потенциальных лучших подружек. Но с того самого момента я совершенно по-другому стала воспринимать все свои отношения. Пусть я родилась не в той семье, о которой мечтала, но я начала понимать – друзья могут заменить мне семью.

Сегодня у меня есть женский гарем – группа подруг, которых я безусловно люблю и которые в ответ дарят мне свою любовь без ограничений. Я говорю не просто о знакомых или о людях, с которыми мне нравится ужинать. Данную группу людей я считаю священной.

Та самая Фиш, как я ее зову, настолько бережно относится к моим чувствам, что, когда я с ней, мне кажется, у меня на самом деле есть любящая семья. За много лет она доказала, что всегда готова меня поддержать, и всякий раз, когда я попадаю в глубокую темную яму, когда мне одиноко и я чувствую себя полным дерьмом, которое не имеет права даже мечтать о возвращении на поверхность, она берет меня за руку и выводит обратно на свет. В ответ я уделяю Фиш все свое внимание, если она испытывает тревогу.

Иногда мы болтаем по телефону, иногда я еду в округ Ориндж, чтобы посидеть с ее дочкой на выходных, но иногда мы вместе отправляемся в пустыню, помедитировать на камнях, или просто сидим часами в ее машине, со смехом вспоминая времена, когда наш арендатор в колледже запретил «вечеринки с алкоголем». ДОРОГОЙ АРЕНДАТОР, ЭТО КОЛЛЕДЖ. УДАЧИ ТЕБЕ В ДАННОМ ДЕЛЕ.

Моя Хилли такая яростная, она настолько удивительна и умеет так отвратительно хорошо жить, что от ее похвалы я испытываю прилив гордости и невероятное ощущение, что я состоялась. Я жажду ее одобрения, потому что обожаю Хилли до усрачки. В свою очередь я стараюсь, чтобы она чувствовала себя нужной. Я шлю ей открытки из всех городов, в которых бываю, и навещаю ее на новом месте после переезда. Я изо всех сил стараюсь показать, что всегда думаю о ней.

Джулия, которая познакомила меня с бегом, одновременно такая красивая и добрая, что это просто ужасно несправедливо. Как один человек может быть настолько прекрасным изнутри и снаружи? Бесит! Она САМАЯ щедрая защитница в истории спорта. Несмотря на счастливый брак, она терпит самые ужасные бары и знакомит меня с мужчинами, которые, на ее взгляд, мне подходят. Еще она однажды встретила меня в аэропорту. КТО ТАК ДЕЛАЕТ ВООБЩЕ?! Только долбаные святые. Я не уверена, что смогу ей когда-нибудь достойно отплатить. Может, отдать ей своего первенца? Она может говорить со мной о чем угодно, не боясь осуждения. Я задаю ей вопросы, потому что знаю: иногда ей трудно просить поддержки, когда она в ней нуждается.

Когда я жила в Нью-Йорке, Изабель приглашала меня на ужин в гостеприимный дом своих родителей каждое воскресенье. Своим примером она научила меня нескольким из самых лучших привычек – вести дневник, благодарить, отправлять открытки с благодарностью, питаться овощами. Она – одна из самых сочувствующих людей, кого я знаю, готовая ставить себя на место другого, даже когда неудобно и трудно.

Кроме того, существует моя Лорен – соседушка и лучшая подружка на свете. Я встретила ее в первый день учебы в старшей школе, когда еще имела привычку прятаться, исполняя роль «артистичной девочки, которая очень умная, но при этом очень упоротая». Она мгновенно раскусила мою игру и попробовала узнать меня настоящую. Лорен такая подруга, которая, если я попрошу на день рождения горячий шоколад, одарит меня не только какао с зефирками, но еще и подносом розовых печений макарон с шампанским. Она лезет из кожи вон, чтобы окружающие почувствовали себя особенными, а я возвращаю ей любовь, которой она делится. Я устраиваюсь рядышком с ней на диване и слушаю, как она часами костерит «долбаного Дэйва», ее босса-невежду, пока не выпустит весь пар. Я рассказываю ей свои многоступенчатые планы по сожжению дома Дэйва, пока она не начнет смеяться. Когда она в этом году наконец-то уволилась, я, знаешь ли, подговорила подружек послать ей огромный букет орхидей, чтобы отметить ее победу. Выкуси, Дэйв. Кстати, я еще не передумала сжигать твой дом.

Я могу сказать, что наша дружба держится на умении давать и получать, но на самом деле нужно давать, давать, давать. Мой женский гарем не потому относится друг к другу с добротой, что надеется получить что-то взамен. Мне просто приятно быть щедрой.

Я каждый день пишу этим женщинам валентинки, пеку им домашний хлеб, когда они приходят в гости. Не все они живут рядом, мы – не такая уж сплоченная группа, поэтому я езжу туда, где живет каждая из этих дам (Сан-Франциско, Нью-Йорк, Токио, округ Ориндж). А если я не могу позволить себе билет прямо сейчас? Видеозвонок с бокалом вина – отличный способ обменяться новостями. Достаточно двадцатиминутного телефонного разговора по дороге на работу, чтобы узнать, как дела.

Я любым своим действием стараюсь показать, как ценю их. Я шлю добрые пожелания своим подругам каждый день и пишу о них в дневнике. Я думаю о них в походах, включаю в свой ежедневный список благодарностей. Если тебе это кажется чушью – извини, но мне приятно жить в мире, где добрые намерения имеют значение.

Я забочусь о своей дружбе, поэтому она занимает важное место в моей жизни. Я выполола из окружения всех людей, которые мной пренебрегают. Если я ухожу с обеда с мыслью «Эллен опять ничего не спросила обо мне», то не искушаю судьбу и не встречаюсь больше с Эллен. Я не общаюсь дальше с людьми, с которыми не хочу общаться. Слышишь? Я НЕ ОБЩАЮСЬ С ЛЮДЬМИ, С КОТОРЫМИ НЕ ХОЧУ ОБЩАТЬСЯ.

Это кажется совершенно очевидным, но сколько раз ты боялась ужина со Стеф и все равно приходила, потому что «должна»? Сколько раз ты думала: «Стеф, ну хватит уже хвалиться и трещать о своей новой ПОТРЯСНОЙ диете, на которую все непременно должны сесть. ЖИЗНЬ НА ОДНОЙ ВОДЕ, ЛИМОННОМ СОКЕ И КАЙЕНСКОМ ПЕРЦЕ – НЕ ДИЕТА, ЭТО ГОЛОДНАЯ СМЕРТЬ, СТЕФ!»

Слушай меня очень-очень внимательно. Ты не обязана включать в свои планы людей, если тебе не хочется. Я перестала общаться с людьми только из чувства обязанности, и со мной НИЧЕГО плохого не случилось.

Я хочу, чтобы ты знала: мои отношения с женским гаремом не всегда идеальны. Мы не всегда обнимаемся, занимаемся рукоделием и поем песни Бритни Спирс из 2000-х (хотя это бывает довольно часто). Иногда одна из дам на время выпадает из виду, потому что наши отношения изменились или мы оказались в разных фазах. Иногда мы ссоримся. Иногда нужно специально держать дистанцию, если кто-то обиделся. Мы даже бываем мелочными противными эгоистками. Или по крайней мере я бываю такой. Отношения трансформируются и изменяются с годами, как деревья, которые вытягивают ветки и сбрасывают листья, чтобы потом снова зазеленеть. Но… В женском гареме есть одна постоянная – наша дружба укоренилась настолько глубоко, что всегда способна исцелить раненых. Если требуется, мы быстро забываем обо всех мелочных разногласиях и приходим друг другу на выручку, что твоя долбаная армия, готовые защищать, любить и присматривать друг за другом.

От людей, которыми ты себя окружаешь, зависит качество твоей жизни. Они влияют на тебя, осознанно и нет, служат отражением твоих ценностей, надежд, твоего мнения о себе. Это люди, с которыми ты разделяешь свое драгоценное, ограниченное, никогда не гарантированное, но постоянно безвозвратно ускользающее время на земле, поэтому будь, блин, жадной и жесткой.

Хватай их, держи, кричи «Мое, мое, мое» и делай все возможное, чтобы быть для них хорошей.

Никогда не отпускай людей, которые носятся с тобой как с писаной торбой и которые сами являются для тебя писаной торбой.

В жизни тебе встретятся самые разные люди. Одним не страшно показать свои самые слабые стороны, с другими просто весело выпить бокальчик розе́, а от третьих лучше держаться подальше, чтобы чувствовать себя в безопасности. Последних ты сможешь определить по обидам, по негативному отношению к тебе и по тому факту, что они не способны искренне за тебя порадоваться. Они – не плохие, проклятые или никчемные. Скорее у них просто хватает своих заморочек. Но дай я тебе напомню: их проблемы – не значит твои. Ты не обязана их «спасать».

На самом деле данная идея в то же время невероятна и даже как-то оскорбительна. Я очень тебя люблю, но ты должна отвечать только за себя. Вместо того, чтобы спасать подобных людей, стряхни их с хвоста. Стряхни немедленно. Не трать больше ни секунды на тех, кто не делает твою жизнь лучше. Жестко? Возможно. НО СЕЙЧАС РЕЧЬ ИДЕТ ТОЛЬКО О ТВОЕЙ ЖИЗНИ.

И если ты не доверяешь моему совету, может, тогда прислушаешься к вечной мудрости Дрейка. Ты же знаешь, что все хотят дружить с Дрейком, поэтому ему приходится выбирать, кого он впустит в свой близкий круг. В песне Лил Уэйна «Right Above It» Дрейк поет: «Фальшивые друзья пишут мне на зеркале неправильные ответы. Вот почему я выбираю. Я не хочу, чтобы все перепуталось». Я думаю, Дрейк хочет сказать, что никому не нужен миллион поверхностных друзей.

Зачем тебе лицемеры, которые только соглашаются с тобой? Зачем люди, чье поведение тебя утомляет или противоречит тому, как ты хочешь жить? Достаточно иметь маленький круг друзей, которые не стесняются снять маски, которым ты доверяешь, которых обожаешь и думаешь, что они – просто топчик.

Дай от ворот поворот людям, с которыми ТЫ НЕ ХОЧЕШЬ БЫТЬ РЯДОМ, и прими людей, которые помогают тебе светиться от радости, открытости, любви, тепла и смеха. О ГОСПОДИ, ТЫ УЖЕ ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ СЕБЕ, КАКОЙ МОЖЕТ БЫТЬ ДРУЖБА? Тебе нужна семья из друзей. Твой собственный женский гарем.

Я же все правильно поняла, Дрейк? Знаю, ты это читаешь.

Я не хочу сказать, что каждая участница твоего гарема (или отряда, или картеля, или банды – это уж ты сама решай) должна иметь абсолютно все перечисленные качества. Хотя это было бы здорово! И я точно не хочу сказать, что они непременно должны быть у всех твоих знакомых. Но их стоит держать в голове, когда ищешь людей, которых назовешь своей семьей. Кроме того, не волнуйся, если твой гарем пока еще не собран! Просто для начала составь очень четкую картинку того, что тебе нужно. Как только у тебя появится понимание и намерение собрать гарем, нужные люди буквально ворвутся в твою жизнь.

1. Доброта. Во всем. Ты чувствуешь, что человек фундаментально добр? Или он постоянно говорит гадости о других, драматизирует и вечно кого-то критикует? Если у тебя есть подруга, которая осуждает всех подряд у них за спиной, будь уверена: она ТОЧНО ТАК ЖЕ осудит тебя, когда тебя не окажется рядом. Уж извини, но глупо тратить время на людей, которые хотят, чтобы ты потерпела неудачу.

2. Уверенность. Чтобы полноценно любить, человеку нужна уверенность. Чтобы радоваться чьим-то достижениям, человеку нужна уверенность. Члены моего женского гарема достаточно уверены в себе, чтобы выплескивать свою любовь на других. Их существование напоминает тебе о твоей собственной силе. Они способны праздновать и поддерживать твои последние удачи и достижения, потому что ни на кого не держат зла. А когда ты падаешь? Они протягивают руку, помогают подняться и вернуться обратно на твой атласный трон. Ищи людей, у которых достаточно крепкий стержень, чтобы они видели в твоей хорошей стороне что-то прекрасное, а не вызов и угрозу. Помни – НЕТ ЗАКЛЯТЫМ ПОДРУГАМ. Ни тем, которые живут у тебя в голове, ни тем, кого можно встретить в реальном мире. Спасибо и пожалуйста.

3. Самоосознание. Насколько твоя подруга осознает свое поведение и то, как оно влияет на других? Она способна взглянуть на себя со стороны? Или ты летишь аж в Техас на ее тридцатый день рождения, а она ревет, что ты можешь остаться всего на два дня из четырех? Когда у тебя возникают проблемы в отношениях с подругой, а это неизбежно, можешь ли ты откровенно поговорить с ней? А решишься сказать: «Мне обидно, что ты так часто отменяла наши встречи в последнее время», не боясь, что она надуется? Она достаточно осознанна, чтобы покопаться в себе, или она начнет закрываться и в ответ нападать? Выбор сознательного друга с самого начала полезен для каждой фазы дружбы. С сознательным человеком получится решить проблемы на словах.

4. Любопытство. Ищи людей, которые задают тебе вопросы и участвуют в твоей жизни, а не только втягивают тебя в свои истории. Очень утомительно иметь подругу, которая сваливает на тебя весь свой эмоциональный груз, но никогда не интересуется, что происходит с тобой. Но в то же время скучно и бессмысленно проводить время с человеком, который не делится с тобой своими чувствами. Насколько хорошо ты на самом деле знаешь того, кто закрыт и ничего не рассказывает о себе?

5. Особый пунктик. В тебе всегда найдется маленькая часть, которая, скажем так, не удовлетворена. Но в этом нет ничего страшного. Вполне нормально «нуждаться» в чем-то. Мой особый пунктик – я ищу людей, которые выросли в «хорошей семье». ТАК НЕЧЕСТНО. Я НЕ ВЫРОСЛА В «ХОРОШЕЙ СЕМЬЕ». Поэтому я считаю, что мне полезнее всего находиться рядом с людьми, которые не имеют такого же эмоционального багажа, как я. Иначе мы перепутаем наши идентичные «чемоданы» и мне придется решать чьи-то еще проблемы с мамой. Что тебе больше всего нужно от друзей? Может, преданность? Может, юмор? Подумай, что важно именно для тебя, и не бойся искать необходимое.

6. Если не получается оценить перечисленные критерии, просто задай себе вопрос: «Ты хорошо себя чувствуешь в компании этого человека?» Ты кажешься себе лучшей версией себя, когда ты с ним? Ты ждешь встречи? Ты чувствуешь, что можно быть собой и даже дурачиться с этим человеком, или ты играешь рядом с ним какую-то роль? Будь честной. Если у тебя есть подруга, с которой тебе некомфортно или которая заставляет тебя сомневаться в себе, почему ты вообще зовешь ее подругой? Люди, которые заставляют сомневаться в себе, – не друзья, а заклятые подруги. И снова – ЗАКЛЯТЫМ ПОДРУГАМ ТУТ НЕ МЕСТО.

А когда подруга не соответствует нужным критериям, даже если она замечательная, у нее самый крутой аккаунт в инстаграме, она невероятно красивая, энергичная, объездила весь мир и вообще самый интересный человек на свете – да будь она хоть долбаной Зои Кравиц! – пусть она останется просто знакомой. Хорошо?

Чувствуешь, как подкрадывается паранойя? Считаешь, начальник тобой недоволен, потому что ты неудачно пошутила в офисе? Ты спросила, как у него дела, он ответил: «Устал», а ты парировала: «Ну да, заметно!» УФ! У тебя в голове данная фраза прозвучала смешно, но, как только ты произнесла ее вслух, тебе захотелось поймать слова в воздухе и засунуть обратно себе в глотку. Ты ругаешь себя, мечтаешь отмотать время вспять и ответить остроумнее или хотя бы тактичнее?

Ты боишься, что прекрасная женщина, к которой ты чуть не устроилась работать, втайне тебя ненавидит, потому что в последнюю минуту ты отказалась от ее предложения? Да, вы помирились по электронной почте, но, может, ты все еще боишься встретиться с ней на вечеринке даже ДВА ГОДА СПУСТЯ? А от работы ты отказалась, потому что действительно посчитала ее какой-то не такой и даже оказалась права, ведь компания разорилась через несколько месяцев? Ты ВСЕ ЕЩЕ боишься, что кого-то подвела?

Ты волнуешься, что не купила парню брата твоей лучшей подруги достаточно дорогой презент на день рождения? Ты подарила ему ДЕЙСТВИТЕЛЬНО хорошую и продуманную вещь, хотя, если честно, плоховато его знаешь. Но был ли подарок достаточно ценен?!

Или подобное случается только со мной?

Раньше я маялась от сильнейшей паранойи, веря, что в принципе не нравлюсь людям. Или как минимум, думала я, они все меня осуждают. Я считала, что каждый встречный сразу относит меня к категориям от «так себе» до «никакой», и без конца сходила с ума от чужих комментариев, постоянно проигрывала в голове самые будничные разговоры и мучила себя мыслями о том, что где-то накосячила.

Когда учитель в школе делал мне замечание за поздно сданную домашнюю работу, я воспринимала это как личную нападку – наверное, училка меня ненавидит. Если красавчик-хипстер из Нью-Йорка косо смотрел на меня в колледже, я думала, он считает мой наряд стремным, а меня – недостойной его компании. Начав работать, к любой критике я относилась как к намеку на личную несостоятельность и предполагала, что вышестоящий человек теперь меня презирает. Вместо слов «Я говорю так только потому, что забочусь о тебе и о твоем росте» я слышала только: «Ты отстой и больше мне не нравишься».

Чтобы избавится от «повсеместного» осуждения, я изо всех сил старалась не давать повода для критики. Я думала, что, достаточно поработав, смогу контролировать восприятие меня окружающими. Я всегда была любимицей учителей, выполняла все-все-все дополнительные задания, не уходила на перемены. Я заявилась на протест, про который мне рассказала временная учительница биологии, хотя вообще не понимала, против чего он (возможно, против химчистки? Такое бывает?).

На работе я всегда пыталась прыгнуть выше головы, да так, что другим приходилось худо. А оно мне действительно требовалось? Быть самой активной, общительной, работящей, отвечать на все электронные письма как можно быстрее, приходить на все встречи с новыми инновационными идеями, которые я всесторонне прорабатывала, хотя никто меня об этом не просил. Не только отжечь своей презентацией, но и удивить присутствующих печеньками из лучшей пекарни в городе. Стоило ли мне относиться к абсолютно каждому проекту как к декларации моей человеческой ценности? Кому именно я пыталась что-то доказать?

Я не могла бесконечно поддерживать такой темп, и, конечно, стремление всем угодить часто выходило мне боком. На работе люди принимали мой энтузиазм за попытку подсидеть или обойти их. Некоторые считали, что я притворяюсь, создаю видимость, ведь на самом деле нельзя настолько сильно интересоваться своими проектами. Я казалась им подозрительной, хотя всего лишь отчаянно желала их одобрения. Невозможно управлять восприятием других людей, и чем больше стараешься, тем сильнее рискуешь потерять самоуважение и оттолкнуть окружающих. Я десятилетиями загоняла себя в надежде, что другие меня оценят, пока не узнала основополагающую истину, которой теперь хочу поделиться с тобой.

Всем плевать. Никому нет до тебя дела.

Люди не изучают все твои решения, не обсуждают каждый твой шаг. Потому что слишком озабочены собой. Они сосредоточены на собственной жизни и проблемах. Я тебя очень люблю, но никто вообще не думает о тебе прямо сейчас.

Давай докажу.

Разве ты сама прямо сейчас вспоминаешь обо всех своих друзьях по порядку, анализируя каждое их действие? Ты злишься на приятеля, который отменил совместный ужин на прошлой неделе? Или ты прикидываешь, что заказать на «Амазоне»? Я вот хочу новый органический гель для стирки и мегаупаковку туалетной бумаги, чтобы она больше не закончилась у меня. НИКОГДА. Ты сейчас думаешь о коллеге? Как она нервничала на важной презентации. Ты хихикаешь над тем, как было неловко, когда она повторила одно и то же два раза? Или данный момент показался тебе милым и забавным? Потому что ты знаешь, насколько сильно она переживала за проект. Или вообще ты тут же об этом забыла.

Они по уши погрязли в собственной жизни, а когда они действительно думают о нас, скорее всего, это что-то хорошее. По крайней мере, я стараюсь всегда так предполагать.

Я придумала себе «пронойю» – убежденность в том, что окружающие втайне желают мне добра. Это состояние, противоположное паранойе. Когда я прихожу на вечеринку, где полно незнакомых людей, я предполагаю, что тут же понравлюсь всем присутствующим. Встречаясь с новыми людьми, я говорю себе: «Все в этой комнате тайно меня обожают». Я представляю, что высокий парень в камуфляжной куртке – участник большого заговора в поддержку меня. Он рад, что я познакомилась с ним и заинтересованно его слушала. Тем же самым я отвечаю всем новым людям: я убеждена, они крутые и заслуживают моего времени и любезности, пока не будет доказано обратное.

«Пронойя» – ПОТРЯСАЮЩИЙ инструмент для создания более радостной жизни. Она работает. Приняв на веру факт, что ты прекрасна и все тебя любят, ты становишься магнитом, который притягивает на твою орбиту довольных собой людей. Есть что-то ОЧЕНЬ привлекательное в человеке, который не только считает себя безоговорочно ценным, но и транслирует свою энергию обратно в мир. Есть что-то ОЧЕНЬ привлекательное в человеке, который не пытается ничего доказать. И! На «пронойю» требуется намного меньше энергии, чем на паранойю.

Но речь совсем не об эгоизме. Подобное не значит считать себя лучше других. ФУ. ГАДОСТЬ. НЕТ. Ты не лучше других, но при этом не хуже. Приучи себя думать, что ты не менее хороша, чем стоящая напротив элегантная дама в сверкающем русалочьем платье, имеющая дипломы отовсюду и друзей во всех классных местах.

О господи, это же Амаль Клуни? О ДА, определенно она! И ты, подруга, настолько же хороша. ТЫ ТОЧНО ТАК ЖЕ ХОРОША, КАК АМАЛЬ КЛУНИ, А ОНА ОЧЕНЬ ХОРОША. Ты настолько же ценна и умна и заслуживаешь уважения. Так почему бы не подойти поздороваться?

Попробуй! На этой неделе представляй, что ты всем нравишься. Когда заходишь в комнату, думай: «Все присутствующие ценят меня», а когда беседуешь с незнакомцем: «Этот человек прямо сейчас желает мне добра». Испытай инструмент на том, кому ты (по твоему мнению) не нравишься. Пообщайся с коллегой, который, как тебе кажется, недолюбливает тебя, говоря себе: «Я ПРАВДА нравлюсь этому человеку. Все, что в его поведении намекает на обратное, – отражение ЕГО самого, а не меня. Возможно, он не уверен в себе или еще не научился себя любить? Всего ему хорошего». И смотри, как тот, кто раньше тебя бесил, становится еще одним твоим фанатом. Испытай «пронойю» и попробуй доказать мне, что она не сработала. И не жди подходящего момента, потому что иначе он никогда не наступит, а я хочу все-таки встретиться с тобой поскорее.

Спустя несколько лет постоянной заботы о себе я чувствовала себя великолепно. Мой разум успокоился, я осознала: у меня есть тело, которое я купаю в роскоши, и наполнила свою жизнь любящими и щедрыми друзьями, которые заменили мне семью. Я чувствовала глубокое облегчение: «УРА! МОЯ ЖИЗНЬ УЖЕ НЕ КАТАСТРОФА. НА САМОМ ДЕЛЕ ОНА КЛАССНАЯ!» Это был великий триумф, в который я абсолютно не верила в то злополучное утро после моего двадцать пятого дня рождения.

На самом деле тот день рождения и зияющая рана моего наполненного хаосом и катастрофами детства теперь казались далекими, будто подобное произошло с кем-то другим. В каком-то смысле так оно и было. Человек, которого сильно игнорировали в детстве, потихоньку исцелялся. Вместо него появилась более уверенная, радостная, сияющая женщина. Но все еще оставалась одна крошечная область, в которой я не могла добиться никакого прогресса: романтические отношения.

Все мои романы за последние пятнадцать лет были пугающе одинаковыми. Я находила партнера, который по описанию был великолепен: учился в «правильном» заведении, имел потрясающую работу. Мне казалось, что такого я просто обязана полюбить. Но груз его эмоционального багажа всегда превращал наши отношения в катастрофу. Конечно, все мы тащим в отношения свой багаж, у меня самой полные чемоданы. Но меня всегда почему-то тянуло к парням, чей багаж в тот самый момент полыхал огнем. Пока они тащили свою горящую ручную кладь по проходу, самолет успевал вспыхнуть еще до объявления взлета.

На самом первом свидании, даже не дождавшись заказанных коктейлей, такие парни вываливали на меня что-нибудь типа: «Мой отец убил человека. Но ты не волнуйся. Он покончил с собой… в тюрьме… И вряд ли когда-нибудь я перестану чувствовать ужасное отчаяние из-за этого». «НЕ ВОЛНУЙСЯ?! ТЫ НИКОГДА НЕ ПЕРЕСТАНЕШЬ ЧУВСТВОВАТЬ ОТЧАЯНИЕ?» Да нам еще даже брускетту не принесли!

Совершенно не подходящие слова для Первого Свидания, ну, знаешь, на котором положено спрашивать: «Кем ты работаешь?» или «У тебя есть братья или сестры?». Такое ощущение, что я специально подбирала мужчин, настолько травмированных, настолько погрязших в трагедиях прошлого, что у них не оставалось сил проявлять доброту или делиться со мной эмоциями.

Вместо того чтобы искать по-настоящему самодостаточных людей, которые хорошо себя знали, как в случае с моим женским гаремом, я откапывала настолько неуверенных мужчин, испытывающих постоянный кризис, что они не могли ничего дать даже самим себе. Я игнорировала все предупреждения о том, что мне попался неудачный партнер, а вместо этого сомневалась в себе, без конца задаваясь вопросом, как я могу все исправить. И я обязательно расстраивалась, когда отношения прекращались. А они прекращались всегда.

К двадцати девяти годам, когда все мои подруги уже нашли «своего человека», я только начала встречаться с очень депрессивным, но вроде бы приятным мужчиной по имени Бен. Парни такого типа всегда мне нравились. Он был состоявшимся руководителем в сфере рекламы и вращался в высших кругах. Галочка. Он учился не просто в Гарварде, а в бизнес-школе Гарварда. Две галочки. Он разрушил свою карьеру, взял «перерыв» и жил с собакой породы лабрадудель по имени Никола Тесла, который оказался «единственным человеком, придававшим его жизни смысл». Я не придавала значения факту, что он называл пса «человеком», однако Никола Тесла ДО УСРАЧКИ НЕНАВИДЕЛ Бена и убегал из комнаты всякий раз, когда тот в нее входил. Я никогда не видела, чтобы животное так презирало своего хозяина, как та собака Бена.

– Видишь, даже те, кто для меня что-то значит, убегают, – сетовал Бен.

Однажды вечером мы смотрели телевизор у него в квартире, и Никола начал кусать меня за руку и лаять, чтобы я свалила с «его» (по словам Бена) дивана. Я спросила Бена, почему у Николы такое плохое настроение.

– Никола кусает всех, даже меня, и его ни в коем случае нельзя подпускать к детям… Такой уж он есть, – безразлично ответил тот.

Когда я спросила, не стоит ли обратиться к дрессировщику, чтобы решить проблему, Бен скептически ответил:

– Я не хотел бы менять характер Николы. Если ему хочется меня кусать, если ему хочется меня ненавидеть, значит, он так самовыражается.

«А КАК ЖЕ ДЕТИ, БЕН?» – уже не стала спрашивать я.

Отношения с Беном стали тяжелым случаем дежавю.

И тогда, вуаля, прямо как в детской сказке, Бен сбросил бы нарциссическую шкурку и на свет появился бы мой прекрасный принц. Я сняла бы заклятие злой колдуньи, которое превратило талантливого, правильного, образованного Бена в унылое, ненавидимое собственной собакой, но не желающее ничего менять создание. Я сказала Бену, что перетерплю его кризис почти среднего возраста.

– Ты чудо, – ответил он. – Но знай, из-за меня даже у моего психотерапевта началась депрессия. Я не уверен, что тебе повезет больше, чем ей.

«Ах, Бен, – подумала я. – Ты просто еще не знаешь, что я особенная».

Как-то вечером Бен собирался пойти в гости к Фиш, чтобы посмотреть кино со мной и ее семьей. Это была все та же Фиш, которая убедила меня поехать в Токио и возглавляла мой женский гарем. Дома у ее родителей я всегда ощущала полное и абсолютное спокойствие, как будто моя душа приняла мощное успокоительное. Сам дом буквально пышет гостеприимством. Семейные фотографии украшают теплые деревянные стены в коридорах, и практически в каждой комнате расположен диван, который так и просит: «Сядь на меня и расскажи, как прошел твой день». А с ее родителями буквально чувствуешь, что тебя ждали.

Ее мама всегда кричит «Тарасита!», когда я вхожу, а потом обнимает меня и спрашивает, как жизнь. Ее папа – один из моих самых важных рыцарей дорог, я обращаюсь к нему за карьерными советами. На дом, где выросла Фиш – и место, и образ, – я всегда ориентировалась, когда представляла свою будущую семью: стабильную, любящую, гостиприимную. Я рассказала обо всем Бену и с нетерпением ждала, когда он тоже прикоснется к моей святыне.

Фиш, ее муж, ее родители, их собака и я сидели перед телевизором и ждали приезда Бена, чтобы смотреть фильм, когда мне пришло от него сообщение: «Прости, я должен отказаться. Я еще не потренировался».

А?! Я ощутила укол разочарования и гнева. Это был важный для меня вечер – вечер, когда мой новый парень встретился бы с моей лучшей подругой и ее семьей, – а он слился в самый последний момент!

«В смысле?» – быстро напечатала я.

«Если я один день не выполню приседания, то ничего не достигну и буду чувствовать себя неудачником», – ответил он.

Ему было плевать, что я почувствую себя неудачницей, раз он меня кинул. Он даже не извинился. Я внезапно ощутила прилив стыда и усталости. Не только Бен меня разочаровал. Все прошлые версии его, с которыми я раньше встречалась, меня подводили.

Я соврала Фиш и ее семье, что у Бена расстройство желудка, и направилась в туалет, в котором могла хорошенько поплакать.

Почему я продолжаю совершать ОДНУ И ТУ ЖЕ ДОЛБАНУЮ ОШИБКУ? Как так опять вышло – я встречаюсь с человеком, у которого настолько разваливается жизнь, что он не в состоянии выполнить даже обещание посмотреть кино. Потом я повернула за угол и увидела лоскутное одеяло с «семейной историей», которое сшила мама Фиш.

Когда-то Фиш объяснила мне, что это одеяло воплощало собой их тесные семейные узы. На одном квадратике была изображена статуя Свободы с Нью-Йорком на горизонте и корабликом на переднем плане. Он символизировал то, как ее дедушка и бабушка эмигрировали из Германии. На другом лоскутке были ее родители под хупой[32], обменивающиеся свадебными клятвами. Они держались за руки и глядели в будущее, а два голубка целовались у них над головами.

Каждому ребенку был отведен собственный квадратик, каждый стежок, каждый осознанно сделанный выбор фрагмента воплощал собой то, как заботлива и крепка семья. И меня вдруг осенило: нельзя шить лоскутные одеяла, нельзя строить дома, нельзя укладывать фундамент жизни с такими мужчинами, как Бен. Если я продолжу встречаться со всеми Бенами в мире, любителями самокопания и отчаяния, которые неспособны мне ничего дать, у меня никогда не появится своего лоскутного одеяла. Хотя, если честно, мне никогда и не сшить настоящее одеяло. Как, блин, мама Фиш умудрилась это сделать? ТЫ КОГДА-НИБУДЬ ВИДЕЛА ЛОСКУТНОЕ ОДЕЯЛО? Я пуговицу-то едва могу пришить![33]

В тот вечер, вернувшись домой, я схватила дневник и стала писать о своих прошлых отношениях.

Всю следующую неделю я звонила друзьям, сестре и бывшим, с которыми у меня сложились хорошие отношения, просматривала старые дневники и выписывала общие темы и события. Я писала и анализировала, а мой сценарий вырисовывался до ужаса легко. Он был настолько замысловато составленным, что, наверное, действительно походил на лоскутное одеяло. Вот как оно выглядело.

Шаг первый: найди того, кто хорош на словах, но плох в жизни. Ищи того, кто учился в «хорошем» колледже, работает на «хорошей» работе, кажется тебе амбициозным и «идущим к успеху». Добавь бонусные очки, если у него «хорошая семья»! Полностью игнорируй тот факт, что человек ЯВНО ФУНДАМЕНТАЛЬНО переживает сейчас эмоциональный кризис. Реши, что сможешь его исправить, или, еще лучше, сделай вывод, что на самом деле что-то не так с тобой.

Пример 1. Он крутой финансовый директор, у которого собственный дом и удачная карьера (УРА!). НО первым делом он объясняет: чтобы получить удовольствие от секса, ему надо напиться, и это невозможно изменить. Подумай: «Да, это не слишком хорошо, но он просто меня еще не знает».

Пример 2. Он успешный продюсер, у вас с ним общие друзья, но через месяц отношений он заявляет: «Я не уверен, что могу встречаться с женщиной, настолько увлеченной карьерой, как ты. Мне нужна та, у которой в жизни меньше событий». Вместо того чтобы немедленно прекратить любые контакты с этим ЯВНЫМ И ОЧЕВИДНЫМ ГОВНЮКОМ, подумай: «Может, это действительно плохо, что я слишком люблю свою работу? Может, я выбрала не те приоритеты и надо быть менее амбициозной? Наверное, следует мечтать о меньшем?» И НАЧНИ МЕЧТАТЬ О МЕНЬШЕМ.

Пример 3. Он популярный сценарист с репутацией бабника (красный флажок!), учился в Гарварде (галочка, но тоже красный флажок), работает в комедийной сфере (двойной красный флажок). Он говорит тебе: «Я знаю, ты думаешь, я такой весь из себя бабник, который учился в Гарварде и считает себя умным, классным и суперуспешным. Но не переживай, на самом деле я – хороший парень». ФУ! БЕ! НЕЕЕЕЕТ! ХОРОШИЙ ПАРЕНЬ НИКОГДА НЕ СТАНЕТ ГОВОРИТЬ ТЕБЕ, ЧТО ОН ХОРОШИЙ, А ПРОСТО БУДЕТ ТАКИМ. Все равно попробуй с ним встречаться. Может, ты слишком строго его судишь?

Шаг второй: немедленно привяжись эмоционально. Только на основании того, каким хорошим он кажется на словах. Игнорируй факт, что тебе одиноко в его компании, а твое сознание вопит: «Не-е-ет, мы такое уже проходили!» Дай ему шанс и убеди себя, что он тебе нужен, даже если все говорит об обратном. Или, если он не тот человек, о котором ты мечтала именно в данный момент, может, его получится подлатать на будущее? Спроецируй на него все хорошие качества, которые хочешь видеть в партнере. Заставь новые отношения работать любой ценой. Зачем? Понятия не имею! Просто следуй долбаному сценарию и не задавай вопросов.

Пример 1. У него есть собака, и, хотя ты испытываешь неоднозначные чувства в отношении собак, все равно считаешь, что он заботливый и ответственный, а эти качества тебе нравятся. Полностью игнорируй тот факт, что он находится с вышеуказанной собакой в созависимых отношениях и просматривает запись с камеры слежения за своим йорки-пу, ПОКА ВЫ НА СВИДАНИИ. Ты с ним разговариваешь, а он прерывается на середине фразы, чтобы взглянуть на собаку. Посмотри на зернистое изображение с камеры, которое транслируется в прямом эфире на его телефон. Собака на нем сидит на диване, где вы ее и оставили, уставившись на входную дверь. Притворись, что не слышишь слов: «Видишь, как она по мне скучает? Так и смотрит на дверь! Я мог бы целый день за ней наблюдать». Не обижайся, что СОБАКА явно нравится ему больше, чем ТЫ. НЕМЕДЛЕННО СПРЯЧЬ ЭТУ ПЕЧАЛЬ ГЛУБОКО ВНУТРИ.

Пример 2. После первого свидания он спрашивает, не хочешь ли ты сходить в корейское СПА на следующее утро! Может ли он заехать за тобой в одиннадцать, чтобы вы продолжили обсуждать свою общую любовь к Токио? У вас общие интересы, ура! Прими подобный факт за знак, что он открытый, честный и не хочет играть с тобой в игры. В смысле, второе свидание прямо на следующий день?! Полностью игнорируй, что он НЕСКОЛЬКО раз пытался залезть тебе под юбку, не воспринял всерьез твое «нет», а когда ты не выдержала и сказала: «Слушай, я не занимаюсь сексом на первом свидании», надулся и скрестил руки на груди, как ребенок, которому не дали конфетку. Представь, что при виде того, как он дуется в своем ярком электрически-синем BMW, ты мысленно не блеванула. Это можно исправить.

Пример 3. Он учился в МТИ, а это значит, что он исключительно умен. Ум для тебя ОЧЕНЬ важен и привлекателен. Забудь, что учеба в «умном» университете не означает, что человек обладает эмоциональным интеллектом. Не принимай в расчет, что ваше «свидание» с просмотром кино оказалось просто «передышкой» во время его пробежки. Когда кино закончилось, парень, одетый в тренировочный костюм, сказал: «Прикольно! Ну, я побежал дальше». КОГДА КИНО ЗАКОНЧИЛОСЬ, ОН СКАЗАЛ: «ПРИКОЛЬНО! НУ, Я ПОБЕЖАЛ ДАЛЬШЕ». Это высший класс!

Шаг третий: делай все, чтобы парень смог полюбить тебя. Сходи с ума от каждого сообщения, пытаясь расшифровать, «что все это значит». Стань человеком, который, как тебе кажется, понравится ему. НЕ БУДЬ СОБОЙ. Никогда не задумывайся о том, действительно ли он нравится тебе. Теперь ты новый индивид, которого он, по-твоему, хочет видеть рядом с собой. И ничего страшного, что его желания постоянно меняются. Это же так весело и совсем не утомительно! Господи, зачем я вообще стала с ним встречаться!

Пример 1. Теперь ты «любишь» собак! Ты уже не против, чтобы собака спала с тобой в одной постели. Ты по-прежнему боишься собак, но теперь ты их «любишь», потому что он их любит.

Пример 2. Ты хочешь полностью перекроить свой график на случай, если ему вдруг захочется потусить. Ты отменяешь любые планы, отказываешься от любимых привычек просто на случай, если он захочет встретиться. Скажи сестре, что вам придется перенести вашу ежегодную поездку в Диснейленд, потому что он, возможно, тебе напишет. Очень расстройся, что ты перестала заниматься любимыми делами.

Пример 3. Он ревнует тебя ко ВСЕМ подряд мужикам. Поэтому соври, если тебе позвонит лучший друг, притворись, что это кто-то другой. Разорви отношения со всеми друзьями мужского пола, чтобы угодить мужчине, с которым встречаешься месяц. А вдруг он – тот самый? Не уверена? Ничего. ТЫ РАЗБЕРЕШЬСЯ С ЭТИМ ПОЗЖЕ. Ты ведь можешь тайком звонить Эвану раз в месяц? Но только с рабочего телефона, чтобы не осталось улик. Но даже тогда лучше чистить историю звонков. И когда-нибудь новый парень успокоится! Правда же?! Правда.

Шаг четвертый: все сильнее начинай ненавидеть то, что притворяешься кем-то другим, а потом СОЙДИ С УМА от горя, когда отношения развалятся. Рыдай на полу спальни. Бей по рулю в машине, в приступе мазохизма слушая «Harvest Moon» Нила Янга. Вини себя. Делай все возможное для саморазрушения, пока у тебя не начнется такая депрессия, когда целыми днями не моешься и хочешь только спать, НО НЕ МОЖЕШЬ, БЛИН, СПАТЬ ИЗ-ЗА ТРЕВОГИ. Затем восстань из пепла как феникс. Поклянись себе, друзьям и коллегам, что подобного никогда больше не повторится. Ты ясно видишь сценарий и обязательно изменишь его, черт возьми! ДА, ТЫ СМОЖЕШЬ!

Шаг пятый: повтори шаги 1–4.

Детективная работа в дневнике показала мне, что в центре лабиринта моих отношений находилась рана, которую я еще не исцелила. С ранних лет я усвоила, что любовь – это когда тебя игнорируют, плохо с тобой обращаются или говорят, будто надо измениться, чтобы заслужить обожание. Пишите доктору Фрейду. Я действительно понимаю моих родителей. Они жили в таком хаосе, что просто не были способны проявлять любовь ко мне. Поэтому, раз уж мне довелось стать маленькой решательницей проблем, я научилась принимать всякое внимание за любовь, ведь это лучше, чем совсем ничего.

Мама орет, что я тупая и ничего не смыслю в математике? Это любовь. Она просто хочет, чтобы я хорошо училась. Папа игнорирует и никогда не спрашивает, как у меня дела? Это тоже любовь. Наверное, он достаточно доверяет мне, позволяя со всем разбираться самой.

Я выжила, достигла успеха и привыкла к жестокому обращению. Мои романтические отношения просто повторяли отношения с родителями: поверхностные, изматывающие и не приносящие удовлетворения.

Я думаю, что со временем у каждого из нас вырабатываются сценарии на основе того, что, как нам кажется, мы заслуживаем в отношениях. Как только подобное входит в привычку, изменить курс практически невозможно, потому что он слишком хорошо знаком. И не только в плане романтики. Мы демонстрируем один и тот же тип разрушительного поведения с друзьями, начальниками, братьями, сестрами, мамами и папами. Вариантов отношений множество, но мы раз за разом идем однажды проторенной тропой, вытаптываем полевые цветы, утрамбовываем ногами опавшие листья и грязь, пока не расчистим путь, по которому удобно ходить. Тропинка становится все заметнее, и мы по привычке сворачиваем на нее, даже когда нам того не хочется. Она может зарости ядовитым плющом. На ней могут водиться долбаные змеи. Но это наша тропа. Земля на ней так хорошо утоптана, что мы возвращаемся на нее снова и снова. Данный путь кажется нам самым безопасным, потому что мы точно знаем, куда он приведет.

Даже если ты просто видишь сценарий, если можешь описать его, у тебя появляется шанс его разрушить и создать нечто новое. Нет какого-то волшебного трюка, чтобы сделать подобное, – только осознанность. Поэтому я спрашиваю: у тебя есть сценарий в любви, который ты устала повторять? Может быть, тебе не подходит сценарий в дружбе? Или с партнерами, как у меня? Существует ли сфера, в которой твои отношения буксуют?

Доставай дневник и давай вместе разгребать это дерьмо. Договорились? Договорились.

1. Доставай дневник. Если ты до сих пор не купила дневник, даже не знаю, что тебе сказать. Разве что: «Купи долбаный дневник, дорогая».

2. Итак, здесь только ты, я и дневник. Больше никого. Создай свой сценарий. Иногда это довольно просто. Порой правда о нас живет на кончике языка, дожидаясь момента, когда ее сформулируют. Выскажи ее, наконец. Ты выбираешь людей, которые не готовы к отношениям? Ты привлекаешь парней, которые дерзки и вспыльчивы, но на самом деле хочешь добродушного? Запиши.

3. Ничего не придумала по предыдущему пункту? Расскажи о нескольких бывших партнерах. Может, у них были натянутые отношения с семьей или с ними со всеми ты переспала чересчур быстро и тебе стало трудно развивать отношения после пятого свидания, потому что они и так уже зашли слишком далеко. Я попадала в обе ситуации. Записывай, подчеркивай, обводи и думай. Возможно, тебя осенит.

4. Все еще никаких идей? Расспроси друзей. Скажи: «Я пытаюсь лучше понять, как устроены мои отношения с мужчинами/женщинами/кем угодно. Вы замечали поступки, которые я постоянно повторяю?» Или: «Существует что-то в том, как я веду себя с другими людьми, вызывающее у вас желание воскликнуть «О НЕТ!»?» Я использовала подобную технику в разговоре с Джулией, которая выдала: «Ты всегда пытаешься что-то исправить, даже когда отношения только начались и развиваются легко и весело». Я знала это, Я ЗНАЛА, но не желала признавать, пока Джулия не сформулировала словами. Сраная Джулия. Опять.

5. Поговори с бывшим. Сложный пункт и совершенно не обязательный. Подойдет, если ты разошлась с кем-то по-дружески и уже прошло достаточно времени. У бывшего могут найтись очень важные сведения о тебе. Но никогда НЕ обращайся к тому, с которым все закончилось плохо. Эти козлы – ненадежные рассказчики.

6. Продолжай думать и писать. Чтобы раскрыть свой сценарий, может понадобиться много времени. Порой, когда ты думаешь, что раскопала нечто важное и нашла камень преткновения, неожиданно открывается новый проход в совершенно иную шахту проблем. «Ну класс, СНОВА копать?» – недовольно думаешь ты, но прояви терпение. Самое главное – работа продвигается. Это процесс, и ты идешь по дороге. Или спускаешься в шахту. Что-то типа того.

7. После всех трудов похвали себя. Подари себе что-нибудь хорошее: любимую вкусняшку, которую редко себе позволяешь, красивую ручку, дорогущий лосьон для рук с лавандой. Отнесись к себе с любовью. Отпразднуй то, что сегодня ты уделила время более близкому знакомству с самой собой. Какая же ты крутая! Оставаться честной с собой невероятно трудно. Кроме того, твое отношение к себе часто подсказывает окружающим, как к тебе относиться. Если ты груба с собой, почему остальные должны вести себя по-другому? Начни транслировать миру обожание, которое ты заслуживаешь сегодня. Я куплю себе сверкающий серебряный блейзер, о котором давно мечтала. А ты?

В общем, теперь ты знаешь все о том, как я отыскала свой сценарий. Помнишь, как я изучала свою историю, размышляла над ней и готовилась выбраться из лабиринта отношений, которые занижали мою самооценку? Помнишь, какая я была крутая и уверенная, готовая поменять все раз и навсегда? Но, оказалось, узнать свой сценарий – не значит сломать его. Я очень прошу прощения.

За пять лет в Лос-Анджелесе я почти постоянно с кем-нибудь встречалась, но ни одни отношения не продлились дольше двух месяцев. После чего я решила – плевать на сценарий, из которого я не могу вылезти. Плевать, что большая часть отношений меня расстраивает, доводит до слез и заставляет думать, что это пустая трата времени.

Я решила найти нормального бойфренда. Мне требовалось доказать себе и миру, что я желанна. Зачем? Ну, я устала от вопросов коллег, почему у меня нет серьезных отношений. Мне говорили, что я «золото». Один взрослый человек, желая добра, сказал, что мне нужно «найти мужика, пока я еще молодая». Коллега с менее добрыми намерениями заявил: «Тебе надо потрахаться!» Как бы мне ни хотелось дать ему по морде, в моей голове прочно засела мысль – раз у меня нет бойфренда, со мной что-то не так. Еще одна проблема, требующая решения. ПОЧЕМУ МНЕ ПРИХОДИТСЯ РЕШАТЬ СТОЛЬКО ПРОБЛЕМ?

Меня все сильнее раздражала необходимость объяснять мое одиночество друзьям, состоявшим в браке и длительных отношениях. На ужинах, где я была единственной одиночкой, парочки собирались вокруг моего телефона и спрашивали: «А как вообще работает этот твой Тиндер?» Они охали и ахали, когда я показывала, как свайпать влево и вправо с элегантностью ведущей всемирной выставки.

– Сделайте шаг вправо, дамы и господа! Это невероятно! Легким взмахом пальца вы можете сказать «Нет!» целому человеческому существу!

Мои женатые друзья щебетали, довольные собой:

– А когда мы познакомились, приложений для свиданий еще не было!

Их утешала мысль, что они поступили «правильно» и избежали унизительного ужаса интернет-знакомств. Они говорили мне, что «никогда не смогли бы встречаться по интернету», таким тоном, каким другие говорят, что не пьют кофе. Знаешь, если бы они решили рубить до конца правду-матку, следом они сказали бы: «Потому что мы лучше тебя».

Я устала отбиваться от постоянных допросов и непрошеных советов друзей, которые в основном желали мне добра. Но со временем разговоры о моих проблемах с поиском партнера подорвали мою самооценку и заставили думать, будто мне нужно что-то доказать.

Забудем, что моя карьера шла в гору. Забудем, что я окружила себя прекрасным сообществом друзей, которые ДЕЙСТВИТЕЛЬНО МЕНЯ ЛЮБИЛИ. Забудем, что я перевоспитала себя, да так, что повседневная жизнь стала приносить мне удовольствие, и я гордилась проделанной работой. Единственным настоящим способом доказать себе, что я заслуживаю любви, стал бы бойфренд. Я бы выкладывала наши фотографии в инстаграм, и тогда все бы увидели, что я небезнадежна и желанна. Тогда я наконец-то буду счастлива. О господи.

Я вышла на тропу охоты и сказала всем знакомым и даже незнакомым, что «готова» искать постоянного партнера.

– Ты можешь меня с кем-нибудь познакомить? – просила я нового мастера депиляции.

– Если ты не познакомишь меня с парнем, то кто тогда? – говорила я абсолютному незнакомцу, которого встретила на рабочем мероприятии меньше семи минут назад.

Сотрудница, которую я обожала, заявила, что знает как раз такого парня, какой мне нужен: Денни. Денни был финансистом высшего класса, имел солидную должность, недавно купил дом и носил очки в роговой оправе. Галочка, галочка, галочка. Ты же знаешь, мне нравятся парни с галочками.

На первом свидании Денни пил уже второй «олд-фэшнд», когда я поняла, что он не задал обо мне ни единого вопроса. Пока я потягивала свою первую текилу с содовой, он произносил монолог о том, какой он замечательный и интересный.

Знаю ли я, что он вошел в список «Форбс» «30 человек моложе 30»? Знаю ли я, что в «Блумберг ньюз» его назвали одним из лучших и самых молодых «ай-банкиров» в его индустрии? Что такое ай-банкир? Это как-то связано с айфонами? Знаю ли я, что он тусил с Лином после того, как в четвертый раз сходил посмотреть «Гамильтон»? Что еще за Лин? О чем он говорит? А-а-а-а-а! Это он хвастается знакомством с Лином-Мануэлем Мирандой, создателем «Гамильтона»! Ну да, ну да, ну да, ну да, ну да.

Меня отталкивал бесконечный поток бахвальства Денни, однако факт, что он все еще не проявил ко мне интереса, был мне удобен. Из проведенного расследования я знала, что он идеально вписывается в мой сценарий: у него имелись все внешние признаки успеха, которые я ценила с детства, его не слишком заботила моя жизнь, мне хотелось его исправить. Я все это знала! Я все это знала, но на первом же свидании решила про себя: «Я буду довольствоваться Денни».

Я верила, что смогу его изменить, превратить его в того, кто будет мне интересен. А если не получится, то как минимум… э-э-э, как минимум я буду встречаться хоть с кем-то.

На одном из свиданий мы сидели дома у Денни на диване, сделанном на заказ. Он показал мне, как обустроил освещение в гостиной, чтобы получилось световое шоу. С помощью цветных лампочек и приложения на айфоне, нажимая на нем кнопку, он устраивал «южноафриканский свет» – сухое желто-белое сияние. Нажимал другую, и мы переносились в «Исландию» – неприятную комбинацию розового и голубого, которая больше напоминала гнусный ночной клуб, чем Рейкьявик.

– Классно, да? Представляешь, я сам это сделал! – восклицал он, с тревогой дожидаясь моего одобрения.

– Да, здорово, – бормотала я, думая, что попала, наверное, в самую образцовую «холостяцкую берлогу», которую когда-либо видела.

Я пришла на свидание с решительным настроем немного сблизиться. Я вытащила айфон, нашла тест из «Нью-Йорк таймс» «36 вопросов, которые провоцируют любовь» и объяснила Денни, что он сближает, потому что помогает отвечающим раскрыться друг перед другом.

– Я люблю тесты, всегда выполняю их на отлично, – ответил он.

– Этот не надо выполнять на отлично, – засмеялась я. – Он просто поможет нам стать ближе. Мне кажется, подобное невозможно выполнить на отлично.

– Ну-ну, посмотрим! – воскликнул он с вызовом.

Я задала Денни один из вопросов:

– Ты хотел бы прославиться? В какой форме?

– Ну, это очень просто, – сказал он. – Конечно, я хочу прославиться. Хочу, чтобы меня помнили.

– Но каким, ты хочешь, чтобы тебя запомнили? Каким ты желаешь остаться в мыслях людей? – настаивала я.

– Неважно. Хорошим, плохим. Пусть даже меня ненавидят. Главное, чтобы всегда помнили.

Э-э-э, и что дальше, Денни?

В этот момент мне следовало уносить ноги. Но я осталась. Я встречалась с ним еще ДЕВЯТЬ МЕСЯЦЕВ, полных красных флажков. Блин, да за такое время я могла бы родить красный флажок!

Однажды Денни тайком обкурился перед праздничной вечеринкой, хотя и знал, травка – моя больная тема. Красный флажок. А еще он мог в разговоре снисходительно объявить «Верно!», когда я высказывала свою точку зрения, как будто ему решать, какие мнения правильные, а какие – нет. ОЧЕНЬ БЕСЯЧИЙ КРАСНЫЙ ФЛАЖОК.

Еще как-то раз мы пришли на дегустацию вина, и он потребовал у сомелье отказаться от кабельного телевидения: «Оно вам не нужно. Это вымирающая индустрия». НЕСМОТРЯ НА ТО, ЧТО Я РАБОТАЮ НА КАБЕЛЬНОМ ТЕЛЕВИДЕНИИ! НЕСМОТРЯ НА ТО, ЧТО Я ЗАРАБАТЫВАЮ ЭТИМ НА ЖИЗНЬ! Наверное, то был самый гондонский красный флажок из всех, показавший, что Денни на меня абсолютно наплевать.

Я с самого первого свидания знала, что наши отношения обречены. Но это не помешало мне демонстрировать нашу любовь в инстаграме. Вот мы на хайкинге, игриво показываем друг на друга рядом с табличкой «Тропа любви». Вот мы позируем с обезьянкой в зоопарке Сан-Диего. С ОБЕЗЬЯНКОЙ, РЕБЯТ! Мы были так счастливы.

Но на ее месте зияла пустота. С каждым месяцем я только сильнее убеждалась, что подвела себя сама. Так оно и было.

Я много писала в дневнике и разговаривала с друзьями о данной ситуации, а потом пригласила Денни к себе на последнее свидание. Я запекла курицу, подарила ему кое-что для банного ухода и сказала, что все кончено. Возможно, это слишком сложный способ порвать, но я хотела хотя бы чуть-чуть почтить отношения, которые у нас были.

Я чувствовала к Денни небольшую привязанность и хотела ему добра. Он оказался неплохим парнем, просто не подходил мне. Кроме того, я хотела навсегда запомнить, что, если снова начну строить отношения по прежнему сценарию, окажусь за столом с запеченной курицей, приготовленной для расставания. Сохранив в памяти разрыв, который я спланировала и для которого накрыла стол, я надеялась наконец-то усвоить, что, если парень мне не нравится, ничего путного у нас не выйдет.

Это как примерять туфли в магазине. Если сверкающие, идеальные на вид шпильки сразу не подошли, они не подойдут никогда, дорогая. Неважно, что говорит продавец, – их не растянуть и не разносить.

Данное расставание стало первым в моей жизни, когда я точно знала, что делаю. Никакого секса напоследок, никаких смс поздней ночью. Я чувствовала облегчение. Я действительно нарушила сценарий.

Ты активно завязываешь с кем-то отношения, так как очень хочешь, чтобы тебя любили? Или боишься, что, если не принять конкретного человека прямо сейчас, другого шанса больше не подвернется? Или ты считаешь, что не заслуживаешь лучшего? Я тебе заявляю: ТЫ НЕ ГОТОВА К СЕРЬЕЗНЫМ ОТНОШЕНИЯМ. ДА И ЗАЧЕМ ТЕБЕ БЫТЬ ГОТОВОЙ К СЕРЬЕЗНЫМ ОТНОШЕНИЯМ? ТЕБЕ НРАВИТСЯ ЕСТЬ ПОПКОРН В СВОИХ ШИКАРНЫХ ЛИФЧИКАХ.

Может, фраза про попкорн и лифчики – только мой бзик, но зачем, зачем вообще чем-то довольствоваться? Если ты сомневаешься, что твой избранник тебе подходит, и думаешь: «Да кто я такая, чтобы придираться?», позволь мне на тебя наорать. ТЫ ИМЕЕШЬ ПРАВО ВЫБИРАТЬ. Если тебе можно придерживаться палео-диеты или быть веганом, или пить только воду фирмы «Фиджи», тебе уж точно позволено выбирать, с кем проводить время.

Я не говорю, что надо найти парня или девушку, которые осыплют тебя деньгами – деньги тут никакой роли не играют.

Ты заслуживаешь человека, который станет относиться к тебе как к королеве или королю. Еще ты заслуживаешь того, чтобы самому относиться к человеку как к драгоценному подарку и чувствовать, как твое сердце становится больше, принимая его в себя.

Если ты не веришь, что заслуживаешь большего, если ты пытаешься довольствоваться малым или думаешь о подобном, послушай еще кое-что – ничего не выйдет! Довольствоваться малым нельзя. Твое одиночество не исправить человеком, который «и так сойдет». Оно проникнет в ваши отношения, и вам будет одиноко вместе. А мало что хуже одиночества в тесной компании. Оно заставляет чувствовать себя бумажными куклами, неприкаянными, только играющими в семью, притворяющимися, что любят друг друга. Но на самом деле вы – плоские фальшивые копии чего-то настоящего.

Истинное «настоящее» ждет тебя. Я не знаю, когда ты это найдешь. Я не умею предсказывать будущее, но скажу без обиняков: чем больше времени ты проводишь с людьми, которые явно тебе не подходят, тем дальше ты отодвигаешь встречу со своей любовью. Невозможно притянуть нужного человека на свою орбиту, если она уже занята ненужным.

Например, я пытаюсь притянуть солнце – кого-то надежного, оптимистичного и любящего, кого-то, с кем не страшно сблизиться, кто станет для меня настоящим партнером, а в долгосрочной перспективе другом, готовым поддержать. Я хочу иметь офигенного парня, а если такого нет, вообще не хочу ни с кем быть. Я хочу плясать чечетку и петь с надписи «Голливуд» о том, как сильно я его люблю, как мне классно в его компании. Или лучше я зависну со своим женским гаремом. ВООБЩЕ-ТО я хочу найти такого, кого с радостью представлю своим самым лучшим подругам, чтобы тусоваться вместе. Я хочу, чтобы этот человек принес в мою жизнь что-то светлое, и хочу то же самое сделать для него. Я больше не желаю вставлять себе палки в колеса. Я готова.

Если ты знаешь такого человека, может, познакомишь нас? В конце концов, если не ты, то кто?

Список вопросов, которые следует задать себе, когда начинаешь с кем-то встречаться (Я МОЛЮ БОГА, чтобы он помог тебе убрать старые сценарии и найти что-нибудь получше, ДАЖЕ ЕСЛИ ты уже Очень-Очень Готова к «Серьезным Отношениям»):

1. Вас что-нибудь связывает? Между вами пробежала искра? Вас влечет друг к другу? «О ДА! КАКОЕ СИЛЬНОЕ ЧУВСТВО!» – есть такое? Или, когда он положил руку тебе на плечо, тебя передернуло? Когда он тебя поцеловал, ты почувствовала, как его язык протискивается тебе в глотку, будто желает, чтобы ты подавилась? В этом человеке есть – необязательно физическое, – что тебя привлекает? Если ты ответила «нет» на данный вопрос, это не значит, что ты плохая. Но это значит, дальше тебя ждет лишь пустая трата времени.

2. Твой партнер добрый и внимательный? Это легко определить. На свидании он задавал вопросы о тебе, помимо стандартного «кем ты работаешь»? Он искренне пытался узнать тебя поближе? Не расстраивайся, если опять ответила «нет». И – снова! – знай: продолжать подобные отношения – СОВЕРШЕННО ПУСТАЯ ТРАТА ВРЕМЕНИ.

3. Твой партнер в состоянии о себе позаботиться? Он в силах разобраться со своими проблемами? Или без конца твердит, какой он «несчастный», какая «тяжелая» у него жизнь и он «не представляет, как это исправить». Потом прикуривает второй косячок и заявляет, что «поймет, если ты уйдешь прямо сейчас»? Если подобное происходит с тобой, и правда, НЕМЕДЛЕННО УХОДИ. Со мной такое часто случалось. Никогда не оставайся! Тебе нужен тот, кто несет ответственность за собственную жизнь. И точка.

4. Что подсказывает твоя ИНТУИЦИЯ? Забудь на секунду о другом человеке, прислушайся к себе. Может, он хорош собой, учился в самом лучшем университете, зарабатывает кучу денег и предлагает свозить тебя в крутое место на самолете. Или, может, он просто желает произвести на тебя впечатление, сводив в кино, потому что в наши дни подобное почему-то производит впечатление. Но ты все равно чувствуешь, что он тебе не подходит. Может, он так часто поглядывает на свое отражение в окошке у тебя за спиной, что тебе становится противно? Или он юлит, не отвечая прямо на вопрос, нет ли у него другой женщины? Твой внутренний голос говорит ему «до свидания», несмотря на то что тебе хочется допить бокал вина? Может, он прекрасен и очарователен, но все же тебе не нравится? НОРМАЛЬНО ИНТУИТИВНО ЧУВСТВОВАТЬ, ЧТО КТО-ТО ТЕБЕ НЕ ПОДХОДИТ. Доверять интуиции – не значит быть несправедливой к другим. Если этот человек тебе действительно не нравится сейчас, то не понравится и через три года, когда вы расстанетесь. И что тут несправедливого? Доверяй своей интуиции.

5. Неужели моя интуиция работает даже после того, как я много лет следовала разрушительному сценарию? РАЗВЕ Я МОГУ СЕБЕ ДОВЕРЯТЬ?! Да. Прислушивайся к себе. Твоей интуиции виднее, что тебе полезно, а к чему ты просто привыкла. Если хочешь стать мастером любви и доверия к себе, если хочешь точно знать, что для тебя хорошо, доверяй интуиции, даже когда боишься.

6. Твой партнер вывешивал красные флажки? Нет? Тогда я спрошу еще раз: твой партнер вывешивал хоть какие-то красные флажки? Я просто хочу убедиться, что ты мне не врешь. Сейчас не время говорить: «Ну да, однажды он обмолвился, что никак не может забыть бывшую, которая разбила его сердце, и назвал ее «психованной стервой». И что с того? Я просто не буду об этом думать». Не обязательно немедленно бросать его, но сделай пометку на будущее. Прошу, не закрывай глаза на красные флажки: их развешивают на пляже, чтобы предупредить о серьезной опасности в воде. Ты же не будешь игнорировать красный флажок, торчащий в песке перед огромными, грозными, страшными волнами?

7. Твой партнер находится там же, где и ты сейчас? (Речь не о том, живет ли он неподалеку. Хотя это тоже плюс!) Твой партнер находится в той стадии жизни, которая похожа на твою или дополняет ее? Если твоя карьера уверенно идет в гору, будет больно, если кандидат на роль постоянного партнера в раздрае и неспособен о себе позаботиться. И наоборот, если ты в раздрае, может, не лучшее время цепляться за человека, который, по-твоему, принесет тебе стабильность. Спроси себя: этот человек сейчас в той фазе жизни, чтобы быть со мной осознанно? А я смогу осознанно быть с ним?

8. Твой партнер ломает старый сценарий? Вместо того чтобы ходить вокруг да около, определи: какую роль новый человек играет в твоем сценарии? Следует ему? Нарушает его? Для меня нарушителем сценария станет человек, от которого я смогу принять доброту. Для тебя это может оказаться тот, кто не ревнует ко всем мужчинам подряд или кто не настолько занят карьерой, чтобы встретиться с тобой только через три недели, когда хоть немного «освободится». Какой бы сценарий ты ни пыталась изменить, спроси себя: отличается ли новый партнер от тех, что были у тебя раньше?

Что бы ты ни делала, обязательно думай. Не позволяй себе терять голову – она у тебя одна. Может, приложения для знакомств виноваты, что любого человека можно свайпнуть и забыть, пропав с его радаров. Но я считаю, мы слишком быстро вскакиваем на конька отношений – еще до того, как успеем очиститься от кучи дерьма, в которую нас бросил предыдущий партнер. Иногда я чересчур поспешно ныряю в зарождающиеся отношения, потому что – ГОСПОДИ, НАДЕЖДА ЕЩЕ ЖИВА. «Ты ПОЗВОНИЛ мне, чтобы сверить планы? Давай поженимся!»

Сделай паузу в начале отношений и подумай. Ответь на вышеперечисленные вопросы. Сходи на долгую прогулку и дай информации отфильтроваться. Поговори со своим женским гаремом. Хорошенько проанализируй, что ты чувствуешь по отношению к данному человеку. Тебе комфортно в его обществе или нет? Потрать немного времени сейчас, чтобы сберечь дни, месяцы, годы. Браки и разводы подождут.

Я действительно пережила немало плохих отношений, но ни одни из них не стали пустой тратой времени. Ну ладно, может, только одни. Я про тебя, инженер, помешанный на сериале «Западное крыло», который заявил, что ему «сложно учитывать потребности других людей» и который «никогда не будет удовлетворен» отношениями, если они не настолько же «идеальны, как у его родителей». И почему я удивилась, что ты оказался ужасен в постели, Джошуа?

Но все-таки по большей части я считаю, каждые отношения научили меня разбираться в себе – как я устанавливаю связи с другими людьми и чего мне любой ценой НЕОБХОДИМО избегать в будущем. Время и капелька смирения постепенно превратили даже мрачные моменты в любимые забавные воспоминания. Я ВЫРОСЛА, РЕБЯТ. Я очень многому научилась на своих романах и хочу выразить признательность господам, которые мне в этом помогли.

Данное упражнение настолько душевное, КАТАРСИЧЕСКОЕ, очищающее, обучающее, исцеляющее, что тебе, моя дорогая читательница, обязательно стоит его попробовать.

Спасибо тебе, Китс. С тобой я узнала, что парень, который рыщет под окнами моей комнаты в общаге и которого все мои друзья называют «жутким» и «ревнивым», – не тот, с кем стоит встречаться два года, а потом жить в квартире его родителей. Спасибо, что показал, насколько мои друзья мудры и заботливы и что мне стоит чаще к ним прислушиваться. А также за то, что теперь я знаю: если отношения начинаются с измены, они ОБРЕЧЕНЫ. Поначалу измена кажется возбуждающей, провоцирующей и таинственной, ведь ты не можешь легко и гарантированно получить человека в безграничное пользование, хотя очень в нем нуждаешься – О, КАКАЯ ДРАМА! Но если не чудить, а по-настоящему с ним встречаться? О господи. Волшебство пропадает, страсти нет, а рядом с тобой – изменник. Хуже того, ты сама изменница. ФУ! Давай больше никогда так не делать, пожалуйста. Спасибо.

Я должна поблагодарить тебя, Денни, за заявление, что меня никогда не опубликуют в «Нью-Йоркере», хотя это было хрустальной мечтой всей моей жизни и я прямым текстом просила тебя бережно с нею обращаться. Ты научил меня: когда кто-то утверждает, будто для тебя что-то невозможно, он проецирует собственные ограниченные убеждения о себе. Спасибо и за самый счастливый момент в моей жизни, когда через полгода мой материал опубликовали, и я представила, как пляшу на твоей горящей могиле. Господь – свидетель, я благодарна тебе за столь потрясающей момент чистой победы.

И еще, Денни! Не дай мне забыть ПОТРЯСАЮЩУЮ мудрость, которой ты поделился со мной в самом конце. Ты сказал, что всякий раз, когда я рассказывала, как люблю писать, ты думал, будто я говорю: «Ты, Денни, неудачник, который совсем не способен на творчество». Ты очень четко продемонстрировал мне, что НЕ СПОСОБЕН думать ни о ком, кроме себя. Я ГОВОРИЛА О ТОМ, ЧТО ДЕЛАЕТ МЕНЯ СЧАСТЛИВОЙ, А ТЫ ПЕРЕНОСИЛ ЭТО НА СОБСТВЕННУЮ НЕУВЕРЕННОСТЬ В СЕБЕ. Я читала о людях, которые убеждены, что мир вращается вокруг них, и оказалось здорово встретить пример такого человека в реальной жизни! Спасибо, что помог мне получить почетную научную степень по распознаванию эгоцентризма. Может, я смогу выступить в колледже с речью на данную тему?

Спасибо тебе, Бен Фаст, за ПРЕКРАСНОЕ первое свидание, полное смеха. Спасибо, что поцеловал меня, а потом исчез навсегда. Ты умер, Бен Фаст? Кстати, отличное имя.

И что бы я делала без Адама? Вот чему ты научил меня: если твой новый парень так напивается на корпоративе, что приходится поддерживать его в вертикальном положении, пока он ковыляет домой, а потом он раздевается на кухне и его вялый член торчит из трусов как грибок, который тянется к солнышку, отчего тебе ужасно противно и хочется блевануть, С НИМ РАЗРЕШАЕТСЯ ПОРВАТЬ. Если он сильно напивается в самом начале отношений – это вполне веская причина закончить роман. И вообще, тебе не требуется дополнительная причина порвать с кем-то, когда тебе просто хочется так сделать! Если ты читаешь данные строчки прямо сейчас и хочешь с кем-то порвать, но сомневаешься, а вдруг так «нельзя», я разрешаю. Сдери этот пластырь.

Огромное спасибо, Робби, за то, что вскружил мне голову серией шикарных свиданий. Эфиопское кушанье, которое мы ели руками! Целый день на венецианском пляже! КОНЦЕРТ БРЮСА СПРИНГСТИНА! Я никогда раньше не слышала про Брюса Спрингстина, но он произвел на меня впечатление! Спасибо за романтичный месяц приключений. И спасибо, что сказал мне по телефону, будто я слишком «серьезная», а ты не уверен, что можешь встречаться с «настоящим, реальным взрослым». А с кем ты хочешь встречаться, Робби? С ребенком? Спасибо, что навсегда перестал выходить на связь после того, как я, ошарашенная и взбешенная, ответила: «Ну да, чувак, у меня в жизни полный порядок». Было приятно узнать, что некоторые мужчины тоже ищут тяжелые случаи.

Спасибо, Джошуа, что порвал со мной посреди похода, а потом порекомендовал подкаст про влияние Дональда Трампа на конституционное законодательство. Ни у кого нет времени на твои советы, Джошуа. И еще – может, в следующий раз стоит порвать с человеком после похода? Чтобы ему не пришлось идти дальше в слезах?

Спасибо вам, Томас, Крис и Мэтт, что наорали на меня. Вас понадобилось трое, но я наконец-то усвоила важную информацию для будущих отношений: я не заслуживаю, чтобы на меня орали. Никогда-никогда. Пусть я чудовищно ошибаюсь, пусть кто-то сильно возмущен или расстроен. Ор – не вариант, и я больше не смирюсь с подобным поведением. Каждый из вас наорал на меня своим уникальным способом (в машине, у бара, когда я заговорила с каким-то парнем), а когда я замкнулась, потому что не выношу конфликтов, вы принялись орать сильнее. И это здорово. Серьезно. Огромное спасибо, что помогли мне узнать мои стандарты и границы.

Оуэн, тебя я хочу упомянуть отдельно. Огромное спасибо, что спросил, какой у меня размер лифчика, в сообщении еще до того, как мы пошли на первое свидание. То, что я приняла за шутку, оказалось совсем не шуткой, и ты продемонстрировал мне, что некоторые мужчины бывают совершенно отвратительными. Я сама виновата, что все-таки отправилась с тобой на свидание, и неудивительно, что на том самом свидании ты заявил, будто я «старомодная», раз не собираюсь тут же с тобой спать, и у меня «слишком много правил». А еще спасибо, что перестал выходить на связь сразу после того, как всю ночь пытался залезть мне под юбку. Ты научил меня: если по-настоящему прислушиваться к парню и верить его словам, можно очень быстро узнать, кто он такой.

– Ты похожа на мою маму. У меня с ней очень странные отношения.

– Ненавижу себя и не верю, что могу быть с хорошим человеком. Помоги мне.

– Я похож на старого замшелого старикана. Я эгоист и не могу измениться.

– Не уверен, подхожу ли кому-то амбициозному, с надеждами и мечтами.

Все вышеперечисленное – реальные слова взрослых мужчин, адресованные мне.

Однажды Майя Анджелоу мудро подметила, что «когда кто-то показывает тебе, какой он, поверь сразу». Мне понадобилось тридцать лет, чтобы поверить этим мудрым словам. Я уверена: доктор Анджелоу имела в виду, что люди – парни, друзья, родители, братья и сестры, в общем, все люди, которых ты ежедневно встречаешь, – постоянно сообщают тебе, кто они такие, своими словами и поступками. Они не могут скрывать! Чтобы их понять, не нужно никакой магии. Достаточно смотреть, слушать и обращать внимание на происходящее вокруг. Данное правило отлично работает и в романтических отношениях.

Моя проблема в том, что я ОЧЕНЬ хорошо умею слышать то, что хочу. Если кто-то говорит мне, что не готов к серьезным отношениям, я воспринимаю это как «я не знал, что в мире есть такие невероятные люди, как ты, и теперь мне придется переосмыслить свою жизнь». Когда человек на первом свидании заявляет: «Сейчас я думаю только о мести и питаюсь одной яростью»[35], я слышу: «Я открытый и честный парень, который под твоим руководством превратится в оптимиста». Звучало ли когда-нибудь что-то, хоть отдаленно похожее на мои интерпретации? ЧЕРТА С ДВА. Но это не мешало мне жить в альтернативной, ФАНТАСТИЧЕСКОЙ, однако обреченной на разрушение вселенной, в которую я искренне верила.

Как-то раз я встречалась с парнем, который носил броские, крупные, хвастливые – «Почему у тебя на кольце дракон? Ты что, любишь драконов?» – мужские украшения от Дэвида Юрмана[36]. Он рано завершил свою карьеру (в сорок лет), потому что, как он сам сказал, «уже всего добился». Всего? Всего. На первом свидании за бокалом вкусного красного «Монтепульчано» он объяснил:

– Вся человеческая раса обречена. Мы – всего лишь муравьи, которые снуют туда-сюда. Любое проявление свободы воли – фарс. Я подумываю стать вегетарианцем, чтобы больше не причинять вреда другим. Мне кажется, я только и делаю, что причиняю вред.

«МНЕ КАЖЕТСЯ, Я ТОЛЬКО И ДЕЛАЮ, ЧТО ПРИЧИНЯЮ ВРЕД». Представляешь?! Ты когда-нибудь слышала что-нибудь подобное? Я – НЕТ! Надо было давать деру до самых Голливудских холмов, но вместо этого я втопила в пол свои туфли на платформе. Рассматривая его огромное восьмигранное золотое кольцо и плетеный браслет из блестящей кожи с серебряной застежкой, обвивающий запястье, я услышала: «У меня был трудный период, но я – милый человек и прирожденный победитель, который скрывается под всем этим безумием. Вытащи меня из омута негатива».

Он сказал мне, что никогда не приходит вовремя, и добавил:

– Не принимай на свой счет, если я опаздываю на наши свидания.

А я услышала: «Я непунктуален, но, поскольку ты мне нравишься, я изменюсь».

РАЗУМЕЕТСЯ, он опоздал на полтора часа на наше свидание в канун Нового года. Я бесилась, но прятала гнев поглубже, прекрасно понимая – мне некого винить, кроме себя. Этот козел ГОВОРИЛ МНЕ, какой он.

Кто знает, сколь долго я создавала бы альтернативную реальность с этим парнем, если бы он не оказал мне услугу, выкинув шизанутый финт, который невозможно проигнорировать. Однажды вечером, когда мы планировали пойти поесть тайскую еду, я написала ему: «Слушай, я что-то нехорошо себя чувствую. Может, останемся дома и посмотрим фильм? Может, ты принесешь мне чаю?» Я ждала ответа, но так ничего и не получила. НИЧЕГО. За весь вечер. Лежа в кровати, я чувствовала, как слова «Какого хера?» изжогой подступают к моему горлу, не давая спать.

К тому времени я встречалась с ним уже четыре вечера в неделю. Неужели он просто возьмет и перестанет со мной общаться? Наконец следующим вечером, после того как я целый день избивала кулаками свое несчастное разбитое сердце, он написал: «Прости, что пропал. Мне надо было поговорить с моим психотерапевтом про чай. Мне кажется, я не такой парень, который может приносить другим чай». [Аплодисменты.]

Не такой парень, который может принести кому-то чай? ТОГДА КАКОЙ?! Настолько неспособный помогать другим, что не может даже принести чаю? Обсуждающий подобную ерунду с психотерапевтом? Я рассмеялась. Я гоготала как ведьма над котлом, которая собиралась наложить заклятье на всех недоразвитых мужиков.

Полный абсурд. Мне было нечего интерпретировать. Я наконец-то увидела в точности, какой он, прямым текстом. Позвонив ему, чтобы распрощаться, я решилась на редкую вещь – выслушала его. Я схватила блокнот и записала, что он сказал, не желая на следующий день, когда начну по нему скучать, вспомнить что-нибудь не то. Я записала, что он сидел на антидепрессантах и не чувствовал себя собой. Я записала, что у него телесная дисморфия и, когда мы встречались, он никогда не знал, что заказать, поэтому избегал ресторанов. Я записала его слова: «Тут нет ничего личного. У меня все очень плохо, и мне надо взять себя в руки». Я записала все, чтобы потом ничего не выдумать.

Если в отношениях ты по-своему интерпретируешь слова и поступки, воображая себя великим беллетристом, как я, запиши у себя в дневнике правду, которую говорит твой партнер. Не обязательно записывать все. Но потрать после свидания три минуты, чтобы записать, что он действительно тебе сказал. Так тебе не придется ничего придумывать. Ты сможешь посмотреть на страницу и увидеть, что именно было сказано, а не то, что ты хотела услышать. Это работает и в обратную сторону. Если он говорит: «Ты мне нравишься, и я думаю, что ты очень сексуальна», тебе незачем слышать: «По-моему, ты так себе». Если он говорит: «Я хотел бы снова пойти с тобой на свидание», не надо нервничать и сходить с ума, решая, нравишься ты ему или нет. Он сказал, что готов узнать тебя ближе! Верь тому, что слышишь на самом деле.

Мне кажется, подобное справедливо для большинства отношений.

Если подрядчица по ремонту сказала бы: «Не в моих полномочиях одобрять такое изменение в вашей квартире», я бы ей поверила. Она не специально мешает твоим великим планам по кондиционированию помещения, а просто не обладает достаточной властью. Не надо на нее злиться. Найди кого-то повыше рангом.

Если кто-то на работе заявляет: «Я не умею распределять время», нет повода постоянно раздражаться, что проекты данной сотрудницы предсказуемо запаздывают. Она же предупредила тебя о проблеме! Поделись с ней своей стратегией по распределению нагрузки или просто забей.

Помни: своим поведением, выражениями, словами, предпочтениями люди каждый день показывают тебе, какие они. Это верно и для тебя самой! Если ты не придерживаешь дверь людям, которые заходят после тебя[37], то демострируешь окружающим: ты – такой человек, для которого нормально захлопнуть дверь у кого-то перед носом. Ты хочешь быть такой? Если ты говоришь друзьям: «Я не готова заводить отношения», не удивляйся, если они не предлагают тебя с кем-нибудь познакомить. Зачем кому-то тратить энергию, когда ты объявила, что не готова?

Может, ты говоришь: «Я плохо работаю. Мне просто повезло, что все так сложилось»? Хотя на самом деле ты жжешь, вкладываешь в работу сердце и душу и удача не имеет СОВЕРШЕННО никакого отношения к тому, что твой очень сложный и «господи, да получится ли он вообще» проект оказывается ШИКАРНЫМ. Почему ты тогда удивляешься, если начальник не дает тебе повышение? Ты целый год принижала свои заслуги и списывала их на счастливый случай, вместо того чтобы признать свои победы. Знаешь что? А босс-то слушал.

Я советую тебе обращать внимание на то, какое впечатление ты производишь на мир. Обязательно показывай, что ты его любишь и обожаешь или по крайней мере не ненавидишь. Я советую тебе быть очень осторожной с тем, что ты говоришь о себе, ведь окружающие тебя действительно слушают.

А теперь давай быстренько пробежим данное эссе по диагонали и доберемся до большой, глубокой, самой важной истины. Нам всем совершенно необходимо понять – нельзя встречаться с людьми, которые неспособны принести тебе чаю. НЕ ТРАТЬ напрасно время.

Среди отношений, с которыми я хотела разобраться, связь с сестрой стояла для меня на первом месте. Я стремилась к такому взаимопониманию, чтобы мы считали друг друга «лучшими подружками», болтали по телефону КАЖДЫЙ ДЕНЬ, точно знали, что происходит в жизни друг друга, вплоть до того, с каким наполнителем мы выбирали замороженный йогурт (со смесью для торта. Брось, ты сама знаешь, как это вкусно). Учитывая то, через какую травму, через какой хаос мы прошли, разве мы не ДОЛЖНЫ поддерживать друг друга? Разве я не обязана быть для нее как Эбби для Иланы[38] или как Джейн для Элизабет Беннет? Разве мы не должны быть как Тельма и Луиза? (Но, наверное, все-таки не как Тельма и Луиза. Я плохо помню сюжет того фильма, но, кажется, они заключили договор о суициде после того, как одна из них убьет мужика?) Но к тому времени, как мне исполнилось двадцать семь, а ей двадцать один, мы с сестрой сильно отдалились. Я никак не могла до нее дозвониться, что ужасно меня раздражало (да возьми ты трубку, Диана, я же не твоя бабушка!). А в тех редких случаях, когда мы все-таки проводили время друг с другом, я необъяснимым образом всегда оказывалась сволочью. Сейчас объясню.

Моя младшая сестра родилась при невероятных обстоятельствах. Она появилась на свет в двадцать шесть недель – сейчас это считается «сильно недоношенной». В 1991 году, в те древние времена, когда курение в ресторанах еще не запретили, и у людей совсем не было ИНТЕРНЕТА, подобное считалось смертным приговором. Сестра весила 935 граммов и была КРОХОТНОЙ – буквально умещалась на ладони. Когда родители наконец-то привезли ее домой после четырех месяцев в реанимации – тогда мне исполнилось пять лет, – я поклялась защищать ее и заботиться о нашем чудо-ребенке[39]. Я собиралась быть ее ангелом-хранителем и старалась оградить ее от хаоса в нашем доме. Вместе мы боролись с родителями и выжили в этом беспорядке, держась единым фронтом. Шучу-шучу-шучу. ГОСПОДИ, вот бы все так и было на самом деле. Но нет, в действительности я вела себя ужасно.

Я делала все, что обычно делают старшие сестры (командовала, винила ее во всех своих промашках, наносила ей ужасный макияж, а потом смывала его льняным маслом, хотя она ненавидела льняное масло – я же говорю, все как у всех), а еще была непростительно жестокой. Я прижимала ее к полу и пускала слюни ей на лицо. Я в шутку притворялась мертвой, но шутка затягивалась.

С самого раннего возраста она сопротивлялась моим пыткам. Изо всех сил. Я никогда не забуду, как однажды мы с ней сцепились настолько сильно, что она сорвала прочное серебряное ожерелье с моей шеи. Я посмотрела на ее лицо, ярко-красное и блестящее от слез, а потом на серебряную цепочку, которая свисала из ее стиснутого кулака. «Ни фига она сильная», – подумала я.

Сейчас я вспоминаю об этом и ясно вижу, в чем было дело. Родителей я никак не могла контролировать, зато рядом находилась маленькая девочка, над которой я имела ОГРОМНУЮ власть. Всю жестокость, крики, анархию, которые я в течение пяти лет выносила в одиночку, теперь можно было выместить на миниатюрной, милой, невинной сестренке-ангелочке. Может, в определенный момент мы и переросли бы подобные отношения, если бы не печальный факт – родители разделили нас при разводе, когда мне исполнилось двенадцать, а ей шесть. Мы провели детство в разных домах и не могли по-настоящему узнать друг друга. Я рада бы иметь воспоминания о ней не столь драматичные, а как мы просто ПРОВОДИМ ВРЕМЯ вместе. Но, к сожалению, по большей части моя память заполнена эпизодами, как я торговалась с мамой за время, которое хотела бы провести с сестрой.

Видишь ли, мои родители не «спланировали», как мы с сестрой будем встречаться, поэтому в возрасте двенадцати лет я стала главным посредником по вопросам опеки между мамой и папой. Пока я не начала водить машину, когда мне хотелось увидеться с сестрой, приходилось также видеться еще и с мамой, из-за чего я всякий раз впадала в «невероятно счастливое, совсем не на грани злых слез и желания выпрыгнуть из машины на ходу» настроение. Наверное, я запомнилась сестре либо злобной, либо готовой разозлиться. ПОЛНЫЙ ХАОС.

Через два года после начала моей одиссеи заботы о себе, в гениальном и смелом возрасте двадцати семи лет, я почувствовала себя дофига уверенной и счастливой и задумалась, как восстановить отношения с младшей сестрой.

Как обманом заставить сестру полюбить меня? И вновь – что в прошлом, что тогда я в основном вела себя как сволочь.

Например, приехав к ней в колледж в Коннектикуте, я НЕ УДЕРЖАЛАСЬ и заставила ее взять на обед то же самое, что выбрала сама (салат, Диана, а не французский тост!). Или прямым текстом говорила, что разочарована ее жизненным выбором. Когда она сняла квартиру, не осмотрев ее заранее, я устроила допрос, как агент ЦРУ, который расследует, кто разболтал государственную тайну. Неужели она настолько безответственна, что подписала договор аренды и заплатила деньги за квартиру не глядя? А вдруг она связалась с мошенниками? Вдруг у нее возникнут финансовые проблемы? Она что, ничему не научилась у наших родителей за эти годы?! И ПОЧЕМУ ОНА НОСИТ ТОЛЬКО НЕЙТРАЛЬНЫЕ ЦВЕТА? Разве она не в курсе, что они ее бледнят? Купив ей ярко-розовую сумочку на день рождения, я обиделась, что подарок ей НЕ ПОНРАВИЛСЯ.

Не ослабляя контроля, я умоляла ее простить меня за то, как я обращалась с ней в детстве. Минимум раз в год я слезно молила о прощении, а потом немедленно об этом забывала.

– Диана, я никогда раньше тебе не говорила, но, как старшая сестра, я должна была обращаться с тобой лучше. Мне та-а-а-ак жаль, что я так не делала. Я себя за это ненавижу. Ты можешь простить меня за тот раз, когда я тебе сказала, что вступила в церковь саентологии, а ты испугалась и заплакала?

Я отчаянно жаждала отпущения грехов. Диана отвечала скучающим и усталым тоном:

– Тара, на самом деле мы уже проходили через подобное в прошлом году. Я не считаю, что ты злая и что ты была настолько ужасной старшей сестрой. Мы просто оказались в очень хреновой ситуации. Я прощаю тебя. Теперь прости себя сама.

Но я не могла себя простить. Я не могла понять, как исправить наши отношения, не обвиняя себя без конца. Я спрашивала друзей, как они сблизились с братьями и сестрами. В основном они ужасались, узнав, что нас с Дианой разлучили в детстве, и ничего не могли посоветовать. Некоторые удивлялись, что у меня есть сестра. Не очень хороший знак.

Я пыталась найти книги о том, как наладить отношения с сестрой, но ничего не вышло. Наша ситуация казалась уникальной. Я спрашивала взрослых людей, коллег, родителей, тренеров в спортзале, которые попадали в поле моего зрения, когда пытались записать меня на свои возмутительно дорогие занятия. Ни у кого не нашлось для меня ответа. Оставался только один вариант: заставить сестру ответить на мой зов и узнать, есть ли у нее идеи о том, что же нам все-таки делать.

– Думаю, для начала можем честно поговорить о том, что произошло, – сказала она, когда нам наконец-то удалось пересечься.

– Может, что-то из моих действий тебя реально бесит и я могла бы перестать так делать? – спросила я, втайне моля, чтобы она немедленно махнула рукой и ответила: «Тара, ты идеальная сестра». ХА-ХА, дудки.

– Ну да, твои постоянные извинения довольно сильно раздражают. И мне не нравятся твои непрошеные жизненные советы.

Ой. Ясно. Значит, мне надо поработать над двумя вещами.

– А еще, – добавила сестра, – мне кажется, у тебя есть свое представление, какими должны быть наши отношения. Типа, мы как идеальные сестры все время обязаны звонить друг другу. Но я ненавижу телефон. Я ни с кем не говорю по телефону. Я слышу, как ты рассказываешь про своих лучших друзей, как они стали твоей группой поддержки, но не уверена, что когда-нибудь смогу сделаться таким человеком. И меня это очень расстраивает. Я боюсь, что разочарую тебя.

Нет, Диана, не-е-ет. Неудивительно, что она не хотела разговаривать со мной по телефону. Я командовала ею, мои извинения являлись эгоистичными, а мои ожидания от наших отношений – слишком завышенными, поэтому сестра опасалась, что никогда не будет достаточно хороша. Но она ВСЕГДА была достаточно хороша. Она всегда была, блин, лучше всех.

– А давай, например, – сказала я, – на весенние каникулы ты приедешь в Нью-Йорк и мы потусим как сестры? Просто побудем вместе. Я изо всех сил постараюсь тебя не осуждать и не делать странных комментариев. Но ты, пожалуйста, ради бога, помоги мне! Например, обязательно говори, если что-то в моих действиях тебя раздражает.

Повисла самая длинная пауза на свете, за которую со мной приключилось три инфаркта, – сестра обдумывала мое предложение. Наконец она согласилась:

– Давай, звучит прикольно.

Мы с сестрой неделю скакали по Нью-Йорку, намереваясь узнать друг друга получше. Мы сходили в ресторан «Боутхаус» в Центральном парке, чтобы выпить просекко. Мы сыграли у меня дома в «джин-рамми», любимую игру нашего детства, во время которой я узнала, что сестра учится на диджея. Ей нравится музыка? А я-то думала, что она ботаничка, которая помешана на науке и не имеет других интересов.

– Сыграй что-нибудь классное? – попросила я.

Остаток недели мы слушали ее любимые группы. Мы по очереди выбирали, что делать. Она предложила сходить в новый магазин «Юникло» в Мидтауне, а я – выпить сангрии в Сохо. Она предложила посетить сад скульптур в музее Метрополитен, а я – пойти на бранч в моем районе. Моя сестра оказалась явно интереснее меня. Почти каждый день мы ссорились, когда я пыталась ее контролировать. Но МЫ СПРАВИЛИСЬ. МЫ, БЛИН, СПРАВИЛИСЬ!

Мы находили маленькие болевые точки в отношениях и специально уделяли им внимание. Что не мешало мне контролировать, как сестра РАЗБИРАЛА СУМКУ. Она не захотела полностью распаковываться и просто держала всю одежду в стопке на чемодане. Ты представляешь? Я не смогла удержаться и предложила ей другой способ хранить вещи. НО! Обменявшись мнениями, о которых никто не спрашивал, мы, по крайней мере, ОБЕ ПОНЯЛИ, что происходит, и тут же над этим посмеялись.

Та неделя в Нью-Йорке не исправила наши отношения, но создала базу для новой связи, не замешенной на прошлых семейных передрягах. С тех пор я слежу, как разговариваю с Дианой, и, если ловлю себя на том, что включаю сволочь, сразу это пресекаю. Также я ей прямо говорю, если какой-то ее поступок ранит мои чувства.

Недавно я пожаловалась на то, что мы не созваниваемся, а она в миллионный раз ответила, что ей не нравится телефон и в этом нет ничего личного. Но зато после она написала мне ворох писем на целый год, чтобы я открывала по одному каждый месяц. Таким образом она всегда может поддерживать общение со мной. Наши отношения не похожи на картинку из кино, которую я всегда воображала. Они намного лучше. Они по-своему уникальны.

Сестра помогла мне усвоить новые, жизненно важные уроки. Я узнала, что молодые миллениалы[40] ненавидят телефоны и как вязать квадратный узел (это бантик, который лежит плоско и аккуратно, если связать вместе края рубашки. Тебе тоже интересно? Тогда спроси Диану – она пересмотрела миллион видео на ютюбе на эту тему). Я узнала, что нет какого-то одного «правильного» вида отношений (главное, чтобы они не были как у Тельмы и Луизы). Но самое важное – если в твоем сценарии ты козел, овца и сволочь, это можно изменить.

Вместо того чтобы думать: «Как грубо, что она не хочет проводить со мной время», спроси себя: возможно, существует ПРИЧИНА, по которой она не хочет проводить время вместе? Будь готова столкнуться лицом к лицу с неприятным пониманием, как ты на самом деле обращаешься с другими людьми, и знай: в твоей власти измениться, если тебе не нравится то, что ты видишь.

Один из способов ускорить перемену – это вести себя как лучшая, самая благородная версия себя. Какие самые превосходные качества ты хочешь продемонстрировать другому человеку? Запиши их. Как, по твоим идеалам, человек должен чувствовать себя в твоей компании? Запиши это. Как ты можешь позаботиться о нем прямо сейчас? Тоже запиши. А теперь посмотри на свои записи и реши, как ты уже сегодня начнешь воплощать в жизнь «лучшие версии» себя.

Возможно, стоит даже наклеить данные записи на дверь спальни, чтобы каждый раз, выходя из комнаты, ты видела, какой хочешь стать. Если будешь практиковаться, твое хорошее поведение постепенно станет все более естественным и однажды – подумать только! – козел, овца и сволочь исчезнут из тебя. Вместо них появится более заботливая, добрая и щедрая личность. Это не магия – это практика.

У нас с Дианой традиция – ездить в Диснейленд каждую зиму. Мы целый год замышляем, в каком порядке прокатимся на аттракционах (купим билет на «Индиану Джонса», затем побежим со всех ног на «Космическую гору» – от этого зависит весь день!) и какую еду будем есть (Диана закажет чаудер из моллюсков на площади Новый Орлеан, а я буду обжираться чуррос, пока не блевану возле «Особняка с привидениями»).

Может, чересчур банально ездить в Диснейленд, чтобы вернуть себе крупицу детства. Ну и подумаешь. Важно только то, что мы с сестрой искренне радуемся и снова чувствуем себя детьми, пусть всего на день. Мне важно избавиться от старой динамики в наших отношениях и позволить сестре выбирать, на какой аттракцион мы пойдем дальше. Иногда мы ссоримся – в ДИСНЕЙЛЕНДЕ, самом счастливом месте на земле! – но в подобном тоже нет ничего страшного. Это наши нормальные ссоры, какие бывают у всех сестер, и они помогают нам учиться.

В нынешнем году в качестве подарка на Хануку/Рождество[41] я планирую удивить ее ночью в отеле «Диснейленд». Однажды она рассказала мне, что, когда была маленькой девочкой, останавливалась в нем и подумала: это самое элегантное и невероятное место на свете. ТЕПЕРЬ Я СЛУШАЮ СВОЮ СЕСТРУ. Сама я, скорее всего, никогда не поселилась бы в этом отеле, но я В ТАКОМ ЭКСТАЗЕ, что для разнообразия теперь могу исполнить желание сестры.

Только не говори ей. Это сюрприз.

Есть ли в твоей жизни тот, с кем ты хотела бы восстановить или наладить отношения? Друг, коллега, бывший наставник? А может, брат или сестра? В таком случае ой-вей! Я тебя понимаю! Поверь, разрушенные отношения очень трудно восстанавливать. Мне хотелось бы дать тебе волшебную таблетку, которая все исправит, но я не могу. Зато я могу предложить несколько шагов, которые сделала сама, чтобы залатать пробоину в отношениях.

Как и любая рана, она будет долго затягиваться, но я проверила данное средство, и оно работает. Помни, не всегда удается воссоздать старые отношения, которые ты хочешь вернуть или которые сама выдумала. Но ты всегда можешь построить что-то новое, настоящее и даже более глубокое.

1. Определи, в чем ты виновата. Не пиши расплывчато («мы потеряли связь») и не обвиняй другого человека («она слишком ранимая»). Что ты сделала? На работе ты специально не стала сближаться с коллегой? Правда? А своей типа «близкой» подруге Бекки ты так и не решилась признаться, что пойдешь на свидание с ее бывшим, потому что струсила? Запиши, в чем ты виновата в сложившейся ситуации. Если ты сделала что-то плохое – НУ И ЛАДНО! Мы все совершаем поступки, о которых потом стыдно вспоминать, но только некоторым хватает мудрости извиниться и научиться на этих ошибках. ТЫ – из таких людей.

2. Будь по-настоящему честной с собой. Ты написала, что «ни в чем не виновата»? ДА НУ! НЕУЖЕЛИ ТЫ – ТОТ ЕДИНСТВЕННЫЙ ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ НИКОГДА НЕ СОВЕРШАЛ НИКАКИХ ОШИБОК В ОТНОШЕНИЯХ? Вау! Я ОЧЕНЬ рада познакомиться! Спроси себя еще раз. Даже в по-настоящему плохой, черно-белой ситуации мы должны взять на себя какую-то часть вины. Однажды я долго встречалась с человеком, который постоянно на меня орал. Я ВИНОВАТА В ТОМ, ЧТО НЕ УШЛА. Если ты застряла, спроси мнения подруги, знакомой с твоей ситуацией. Единственный способ достигнуть хоть какого-то прогресса – честно себя оценить. Я ЗНАЮ, ЭТО УЖАСНО.

3. Подумай, что бы сделала Будущая (т. е. Лучшая) Ты. Спроси себя вот о чем: «Если бы я могла вернуться и повести себя по-другому, что бы я сделала?» Что бы сделала самая идеальная версия тебя? Не та, которая ищет удобный выход. Ты включила бы имейл коллеги в рассылку? Ты бы подумала о том, что почувствует подруга, если ты будешь встречаться с ее бывшим? Ты позвонила бы ей перед первым свиданием, просто чтобы узнать ее отношение? Если бы она расстроилась, ты бы отменила свидание совсем? Запиши, что самая идеальная версия тебя – та, которой ты совершенно и абсолютно гордишься и которую любишь, – сделала бы.

4. Попытайся поговорить. Предупреждаю: человек, с которым ты желаешь исправить отношения, может отказаться общаться с тобой. Дай ему время. Пытайся. Более чем вероятно, что в конце концов он захочет тебя выслушать. Пригласи его на кофе, выпить или пообедать или просто поболтайте по телефону. Выбери ситуацию, в которой, ты считаешь, ему будет комфортнее всего.

5. ПРИЗНАЙ СВОЮ ВИНУ! Повернись к конфликту лицом. Не теряйся в сорняках пришедшей эсэмэски или непонятного голосового сообщения, или подробностей того, почему ты вела себя именно так. Сделай шаг вперед и заяви о своей вине. «Я не подпустила тебя к проекту, так как хотела, чтобы он был на сто процентов моим. Теперь я вижу, что это было неправильно. Я этим не горжусь, но признаю. Прости меня». «Я знала, ты бы расстроилась, если бы я пошла на свидание с Джейсоном и ничего тебе не сказала, потому что боялась почувствовать себя виноватой и не хотела отменять свидание. Прости». Извинись. ИЗВИНИСЬ. Извинись по-настоящему и скажи, как ты впредь будешь реагировать на похожую ситуацию. Пусть тебя наставляет мудрость самой идеальной версии тебя.

6. Попроси прощения. В большинстве случаев ты его получишь. Если получишь, то ПРОСТИ СЕБЯ. Больше не раздумывай над случившимся! Если не получишь – ты сделала все, что могла, поэтому все равно ПРОСТИ СЕБЯ.

7. Попроси помощи. Скажи человеку, что ты готова выслушать его. Может, ты удивишься, узнав, что совершала и другие поступки, совершенно не осознавая этого, и данными поступками подорвала доверие человека. ЗАРАНЕЕ ПРЕДУПРЕЖДАЮ: твой собеседник может принять подобные слова за разрешение отреагировать резко и незаслуженно на тебя накинуться. Но это не имеет значения. Просто слушай, сопереживай, мотай на ус. Тогда ты узнаешь, что другой человек думает о тебе – все хорошее и плохое, – и больше не придется гадать. УРА-А-А!

8. Попроси кредит доверия. Ничего не получится, если один человек предполагает, что у другого есть дурные намерения. Тогда ему все видится через призму «Тара пытается вытеснить меня из проекта». Признай, что накосячила, но проси «кредит доверия», чтобы двигаться дальше. Пообещай стараться изо всех сил. Тебе не нужно, чтобы другой человек начал доверять тебе немедленно. Просто пусть знает, что ты стараешься измениться.

9. Выдавай кредит доверия. Не зацикливайся на том, что, по-твоему, другой человек думает о тебе или что он сделал неправильно. У тебя на подобное примерно ноль времени.

Тебе еще планировать поездку в Диснейленд.

Я благодарна за любовь моего папы – единственного взрослого, который постоянно присутствовал в моей жизни. С двенадцати лет я жила отдельно от мамы, редко виделась с сестрой, у меня не нашлось своей Мэри Поппинс или мудрого наставника. Поэтому папа очень долгое время оставался моей единственной семьей. Когда я была маленькой, он щекотал меня и дарил мне все внимание, какое мог, когда бывал дома. Когда я учился в старших классах, он влез в чудовищные долги по кредитной карте, чтобы я имела возможность получить достойное образование в частной школе. В Брауне он объяснял мне, как составить заявление о финансовой поддержке, когда у меня не получалось разобраться, а следующие десять лет помогал выплачивать мой (все еще висящий – что за хрень?) долг. Он был рядом и когда мне требовалась помощь в рабочих вопросах («Какое-то это невыгодное предложение»), и когда я отчаянно нуждалась в человеке, способном заменить дерьмовую насадку для душа, которая не столько распрыскивала воду, сколько лила ее тонкой струйкой мне на голову в моей крошечной квартире-студии (спасибо, папа!).

Я полагалась на него, как на мою группу поддержки, но проблема заключалась в том, что я отметала/игнорировала/стирала/отрицала любую боль или обиду, которую он мне причинял. Когда он предпочел мне травку, я начала курить, чтобы притупить боль. «Если не можешь победить, присоединись!» – решила я. Когда родители разделили нас с сестрой, я направила весь гнев на маму. Я намеренно не замечала прорехи в доспехах единственного человека, который хоть как-то меня защищал. Каждый раз, когда он меня подводил, я с трудом, но проглатывала это, усваивая горький вкус неоправданных ожиданий. В невероятном приступе безумия и оптимизма я жила надеждой, что однажды папа каким-то образом превратится в заботливого и поддерживающего отца, в котором я всегда нуждалась.

Вместо того чтобы с возрастом взбунтоваться или хотя бы сказать: «Да ну его нафиг, нет резона надеяться на отца», я подыгрывала любым его ожиданиям на мой счет и изо всех сил «защищала» его от правды о том, кто я на самом деле.

Я не была амбициозной, эмоциональной, чувствительной, страстной, творческой натурой, которая хотела держаться за руки и обниматься. Нет, вовсе нет!

Я старалась не плакать, когда расстраивалась, потому что он всю жизнь говорил мне: «Я не выношу, когда ты плачешь». Ради него я превратилась в человека, которого мой папа мог выносить.

Ты когда-нибудь так делала? Ты скрывала правду о себе, чтобы другому человеку было удобнее? К двадцати девяти годам, посвятив четыре года заботе о себе и достаточно выздоровев, чтобы увидеть и, возможно – лишь возможно, Господи ПОМОГИ, – исцелить свои глубинные обиды, я заметила, что у меня очень много нерешенных проблем с папой.

Чем яснее я это понимала, тем труднее становилось находиться рядом с ним. После моего переезда обратно в Лос-Анджелес мы с папой завели традицию ужинать вместе по воскресеньям. В теории представлялось «О! Как это мило – папа меня любит», но на практике, стоило мне сесть с ним за стол, меня охватывал жар, и я была готова в любой долбаный момент сигануть со склона каньона в озеро на его дне.

Наверное, можно сказать, я оказывалась на грани. Любая мелочь в его словах могла меня завести. Если он в миллионный раз рассказывал, как целый год жил один на вершине горы со своей собакой, питаясь одними хот-догами, я срывалась: «Я ЗНАЮ, ПАПА, Я СЛЫШАЛА ЭТУ ИСТОРИЮ!» Если он начинал ругать политику, я прерывала его: «ПАПА, ДАВАЙ НЕ БУДЕМ!» Будучи уже взрослой женщиной, я реагировала на отца как истеричная пятилетка. По несправедливой прихоти судьбы папа с возрастом стал намного спокойнее, тогда как я едва сдерживала гейзер давно бурлящих, плотно сжатых эмоций, которые вырывались на поверхность моего сознания.

Одним воскресным вечером я заехала за ним, чтобы отправиться на ужин, которого ждала с ужасом. Он показался мне в стельку пьяным. ФУ. ПАП, НУ ТЫ ЧЕ! Я смотрела, как он возится с дверцей машины. У него едва получилось ее открыть. Наконец он повалился – он действительно упал – на переднее сиденье, но его правая нога никак не желала забираться в машину. Ему пришлось взять себя за штанину и втащить ее руками.

– Пап, ты издеваешься? – спросила я униженно, раздраженно, обиженно, опечаленно, готовая с криком выплюнуть свое сердце изо рта. НУ ПОЧЕМУ МОЙ ОТЕЦ НЕ МОЖЕТ ЯВИТЬСЯ НА ВОСКРЕСНЫЙ УЖИН В НОРМАЛЬНОМ СОСТОЯНИИ? Он тихо засмеялся, что показалось мне очень странным и жестоким. Что тут смешного?

К тому времени, как мы сели есть, мне уже нестерпимо хотелось уйти. «Пошло оно все», – думала я. Если ему не хватило приличия явиться хоть чуточку трезвым на ужин, почему мне надо сидеть с ним? К нашему столику подошла официантка, чтобы принять заказ. Я смотрела, как губы отца шевелятся, но не слышала ни звука. Я видела по его бегающим глазам, что он ищет слова где-то под потолком ресторана, но не может найти. О господи, черт возьми, нет! Мой папа не пьяный. Случилось что-то намного хуже, намного опаснее. Я взвилась со стула и велела официантке подхватить отца и помочь ему выйти из ресторана, пока я сбегаю за машиной.

Мы летели по улицам Лос-Анджелеса в больницу. В тот миг я не чувствовала никаких эмоций. Я была сосредоточена на том, чтобы попасть в больницу СЕЙЧАС ЖЕ/десять минут назад/ПОЧЕМУ МЫ ВСЕ ЕЩЕ НЕ ТАМ?! Мой папа, почти не способный общаться, все же смог выдавить:

– Прости меня.

Я поймала его растерянный взгляд и внезапно ощутила к нему больше сочувствия, чем испытала за всю жизнь.

– Не извиняйся, пап! Все будет хорошо, ты ни в чем не виноват. Мы едем в больницу.

Я положила руку ему на плечо и не убирала.

В отделении неотложки меня засыпали вопросами, на которые я не могла ответить.

– Какая у вашего отца медицинская история?

– В вашей семье бывали инсульты?

– Ваш отец недавно попадал в аварию?

– У него есть аллергия на лекарства?

– Какие лекарства он сейчас принимает?

– Он принимал какие-то вещества перед тем, как вы сюда приехали?

«Я НЕ ЗНАЮ!» – хотелось мне пристыженно воскликнуть. Это было чистой правдой. И я не знала, кого о подобном спросить! ЭТО ВСЁ. ЭТО ВСЯ МОЯ СЕМЬЯ, ПОНИМАЕТЕ, МИСС МЕДСЕСТРА? Но кроме того – спасибо вам, мисс медсестра, – только вы можете помочь нам в этот момент. Пожалуйста, скажите, в чем дело?!

Ночь тянулась бесконечно. Мне казалось, мы всю жизнь просидели в неотложке и нам никогда не дадут никаких ответов. В два часа ночи новый врач, вроде бы пятый по счету, спросил, не попадал ли папа недавно в автомобильную аварию.

– Э-э-э. Я думаю, папа сказал бы мне. Хотя, может, и нет, – призналась я.

– Ваш отец перенес травму мозга. Возможно, из-за падения, аварии, чего-то еще. У него субдуральная гематома.

ВЫ НЕ МОГЛИ БЫ ГОВОРИТЬ ПО-АНГЛИЙСКИ?! ПОЖАЛУЙСТА!

– У него кровоизлияние в мозг. Придется сделать ему срочную операцию.

СРОЧНУЮ ОПЕРАЦИЮ НА МОЗГЕ?!

– А есть другие варианты? Можно спросить кого-то еще? – наивно уточнила я.

Серьезным, драматичным тоном, которым, как мне казалось, разговаривают только в медицинских телесериалах, врач ответил:

– Других вариантов нет. И операцию надо сделать прямо сейчас. Если бы вы привезли отца позже, он бы умер.

Поскольку папа едва ли понимал, что происходит, я осталась за главную. Из-за этого я вскипела. ПОЧЕМУ МНЕ НЕ ПОМОГАЮТ ВЗРОСЛЫЕ? Но у меня не было времени обижаться. Требовалось срочно принять решение.

Я подписала два миллиарда документов. Я привела в движение все во Вселенной. Я задала вообще все возможные вопросы о том, как проходит операция, какой может быть «успешный исход», какие имеются риски, и записала беседу с врачом на телефон. Теперь никакие важные детали не укроются от моего внимания. Я узнала все возможное о врачебной команде[42].

Медсестры отвели нас в палату, в которой папе предстояло дожидаться операции. Он лежал на больничной кровати, а я сидела прямо на холодном линолеуме и держала его за руку. Рядом стоял стул, но в моем невероятно сосредоточенном состоянии он почему-то воспринимался слишком большой роскошью. Мне казалось, если я на него сяду, это будет означать, что я устроилась отдыхать.

Я написала сообщения моим друзьям, моему женскому гарему, всем членам моей приемной семьи. Я рассказала, что случилось, и спросила, нет ли у них знакомых неврологов, с которыми можно посоветоваться. Я позвонила тете, которая тоже почти ничего не знала о медицинской истории отца и практически с ним не общалась, зато пообещала приехать на операцию. СПАСИБО, ТЕТЯ ЭЛЕЙН. Я не видела ее и не разговаривала с ней с прошлого Дня благодарения, но я была ужасно благодарна, что со мной рядом окажется хотя бы один взрослый. В пять утра в палату заявилась медсестра и сообщила, что ко мне пришел посетитель. А? Я вроде никому не назначала свидания в больнице (хотя было бы очень круто).

Посетителем оказался папа одной из моих лучших подруг. Алексис находилась в Нью-Йорке, когда я ей написала, но она немедленно отправила своего папу на место событий. Пол не был знаком с моим отцом. Он меня-то едва знал. Но он тут же стиснул меня в крепких, любящих, придающих уверенности объятиях, а его коричневая кожаная куртка согрела мое окоченевшее тело. А я даже не заметила, что трясусь от холода.

«СПАСИБО, БОЖЕ, ВЗРОСЛЫЙ ПРИЕХАЛ!» – подумала я. Рассказав ему о всех механизмах, которые я привела в движение, информацию о выбранных врачах и послеоперационных приготовлениях, я спросила его, все ли правильно сделала. Я ничего не пропустила? Может, в чем-то требовалось поступить по-другому? Он взял меня за плечи и сказал:

– Ты молодец, малыш. Ты все правильно делаешь.

Тем взрослым, которого я дожидалась, оказался не Пол. Им была я.

Я не нуждалась в спасении. На самом деле ни один человек не знал лучшего выхода из данного кризиса, чем я сама. Я разбиралась в ситуации, слушала и понимала свои инстинкты. Я могла справиться с происходящим и, более того, справилась. Я создала собственную группу поддержки, но в крайне тяжелой и напряженной ситуации сама смогла поддержать себя. Я почувствовала, как жаркое озарение согревает мою ледяную кожу и проникает в глубь тела. Что бы ни случилось с моим папой, как бы ни прошла операция, я переживу. У меня есть я, и я себе доверяю.

Утром перед началом операции явился мой женский гарем. Моя Хилли, моя Джулия, моя Лорен, моя Фиш. Их мамы тоже пришли. Сестра позвонила из Коннектикута. Она даже собиралась немедленно прилететь. Люди, которые никогда раньше не встречали моего папу, несли мне бейглы с лососем, объятия и дурацкие журналы. Начальник сказал по телефону:

– Не переживай о работе. Будь там, где должна быть. Мы полностью тебя поддерживаем.

Время шло, друзья находились рядом, к большому недовольству персонала, который шутливо жаловался, что мы разбили «лагерь беженцев» в комнате ожидания. Они сурово косились на каждый взрыв нашего смеха. Ой, простите, что мы нарушили мрачную/тревожную атмосферу в комнате ожидания. Пардон!

Но я и не мечтала, что они столь рьяно устремятся мне на выручку, когда окажутся нужны больше всего. Я была безумно благодарна за поддержку и любовь, которой меня окружили. Все-таки у меня имелась заботливая семья, просто я родилась не в ней.

В течение следующих двух недель большую часть времени я провела в папиной больничной палате – спала на диване, на который почти что помещалась, только ноги свисали с края. Мой дом располагался недалеко, но я хотела присутствовать, когда врачи совершали обходы в НЕСУСВЕТНУЮ РАНЬ – четыре и шесть утра, – чтобы знать, что изменилось в состоянии отца. Доктора, что у вас за график? Вы что, не хотите, чтобы ваши пациенты отдыхали?

В одну из последних ночей, проведенных в больнице, мы с папой ели спагетти из контейнеров для еды навынос, которые я протащила в палату контрабандой, и наблюдали за заходом солнца. В палате было два огромных окна почти во всю стену, создававших впечатление, что комната уплывает прямо в небо.

Некоторые люди думают, что эпически красивым закатам Лос-Анджелес обязан грязному воздуху, но они просто циники и невежды. Наши закаты лучше других (бросает перчатку), потому что атмосфера фильтрует последние лучи солнца и свету приходится преломляться, будто сквозь призму, и огибать частички пыли и воды, чтобы попасть на Землю[43]. Это преломление, это стремление достичь цели любой ценой, несмотря на препятствия, как раз и дарит голубому небу акварельные разводы фиолетового, оранжевого и розового.

Мы с папой смотрели молча, завороженные световым шоу. К концу подходил еще один день, который папа пережил. Ночная тьма расползалась по небу, когда он спросил меня:

– Тара, ты слышала песню «Надейся на лучшее, готовься к худшему»?

Нет, не слышала. Но я нашла ее на ютюбе (оказалось, это песня Мела Брукса из фильма «Двенадцать стульев»), и мы послушали ее.

«Надейся на лучшее, готовься к худшему. Кто-то пьет шампанское, кто-то умирает от жажды. Никак не узнать, что тебя ждет. Надейся на лучшее, готовься к худшему!»

Пока мы слушали, я заметила, что на папиных глазах выступили слезы.

– Именно так я себя сейчас и чувствую. Надейся на лучшее, готовься к худшему, – сказал он.

Папа оказался в самой уязвимой ситуации в своей жизни. Он лежал в больничной пижаме со вскрытым черепом, ел спагетти из коробки и делился со мной страхом в песенной форме. Сидя рядом с ним на диванчике, я поняла, что накопленный гнев и обида на отца реальны, но я больше не стану принимать их настолько близко к сердцу. Папа не специально игнорировал меня. Он не собирался причинять мне вред. Он просто не мог обращаться со мной никак иначе. Я почти ничего не знала о его детстве, но верила, что этот милый человек, который сейчас ищет смысл в музыкальном произведении, никак не мог умышленно причинить мне боль.

Возможно, поступки родителей в моем детстве не имели ко мне особого отношения.

Самые близкие из существующих отношений – между родителем и ребенком – на самом деле оказались вообще не близкими.

Может, у тебя не настолько тяжелые отношения с родителями, как у меня. Может, у тебя они намного хуже. Или, наоборот, у тебя с ними лучшие на свете отношения и ты считаешь дни до воскресного обеда. В любом случае, я думаю, чем раньше мы научимся не принимать их слишком близко к сердцу, тем легче нам будет.

Парень, постоянно орущий на тебя и ревнующий ко всем мужикам, с которыми ты разговариваешь, на самом деле не доверяет не тебе. У него какие-то свои проблемы, и он их на тебе вымещает. Начальник, который В УПОР не видит твоей заслуги в хорошо выполненной работе, не пытается тебя принизить. Он настолько неуверен в себе, что не в состоянии разделить с тобой похвалу – у него просто нет на это ресурсов. Парень из приложения для свиданий, который месяцами твердил тебе, как он хочет «тусить», но «ужасно занят», на самом деле не нарочно ведет себя как козел. Он просто сейчас не в состоянии ни с кем разделить самого себя. Соседка по комнате, которая так и не помыла посуду, отчего раковина превратилась в радиоактивный кошмар… ну… она правда должна ее помыть. Ты же составляла график уборки.

Что я хочу сказать? Мы идем по жизни, считая, что другие люди воспринимают нас на ГЛУБОКО ЛИЧНОМ уровне. Если близкие причиняют нам боль, мы делаем вывод, что это связано конкретно с нами. Поэтому склонны принимать случившееся на свой счет и сомневаться в себе. Что же мы натворили, чтобы заслужить подобное? Мы виним себя: окружающие не обращались бы с нами настолько дерьмово, будь мы достойны лучшего. Но я скажу тебе прямо: это безумие.

То, как человек обращается с тобой, почти никакого отношения не имеет лично к тебе. Дело в нем и его ограничениях. У него своего дерьма по горло, и это дерьмо сидит в нем так глубоко, что он сам не понимает, в чем дело! Как будто он собрался закатить пышную вечеринку, но предварительно запрятал в подвал переполненный мусорный мешок – тайскую еду из доставки и полусгнившую гроздь бананов. «Разберусь с этим после вечеринки», – думал он. Но много лет спустя мешок лежит все на том же месте, прованивая весь дом и всю его жизнь, а человек даже не в курсе, откуда так несет! Он дает тебе что может, но то, что он предлагает, отчего-то СМЕРДИТ.

Может, она поможет тебе найти границы в отношениях, даст небольшую передышку, научит не реагировать со злостью или обидой, когда человек на тебя срывается? Или даже когда он немножко ведет себя как сволочь? Ты позволишь данной информации защищать тебя от камней и стрел родственника, который никогда не бывал к тебе добр? Как ты будешь жить, если возьмешь на себя ответственность за свои реакции?

Вот где ты имеешь всю власть мира. Попробуй избавиться от идеи, что кто-то нарочно плохо с тобой обращается, возьми паузу, пока твои ненависть и злоба не улетучатся. Для подобного нужно время, нужна практика, но оно точно работает. Освобождаясь от чувств, которые сдерживали тебя и убеждали, что «кто-то причиняет ужасную вещь лично МНЕ», ты открываешь в себе больше пространства для любви и сочувствия. Звучит пошловато, да? Так и есть. Но это все равно правда.

Я уверена: если бы папа мог, он был бы лучшим папой на свете, папой моей мечты, который поощрял бы мое творчество, часто обнимал меня и дарил мне ощущение безопасности и любви. Он тоже наверняка этого хотел. Но по какой-то причине данная его сторона оказалась недоступной, и я перестала мучить себя, ожидая появления той версии его, которой не существует. Я перестала надеяться на другое прошлое и лучшее детство. Подобное появится у меня не раньше, чем я смогу построить машину времени. Зато я узнала папу таким, какой он есть. И – о чудо! – он оказался очень милым парнем, который искренне мной гордится, питает страсть к лодкам и спортивному инвентарю и (в основном) больше не доводит меня до ручки. Он мой папа, и я люблю его таким, какой он есть.

Это тяжкий труд – научиться понимать, что подобные отношения не несут в себе ничего личного. Но тебе же не страшен тяжкий труд. Скорее всего, ты из тех, кто посещал дополнительные занятия в начальной школе, верно? Вот и я тоже. Поэтому мы и подружились.

Нечестно заявлять «нет ничего личного», не дав тебе практический совет. А то получается, будто я вручила тебе ключ от «Роллс-Ройса», но не сказала, где он припаркован. Я же не чудовище. Доставай дневник. Повторюсь – купи уже долбаный дневник. Открой его на чистой странице.

1. Найди отношения, несущие в себе твою сильную обиду, которую ты считаешь очень-очень личной. Запиши имя человека наверху страницы. Это начальник, который все время обещает тебя повысить, но каждые полгода срок будто бы отдаляется? Или это подруга, которая звонит, только чтобы вывалить тебе на коленки свой эмоциональный груз? В добрые времена от нее ни весточки, но о случившемся у нее кризисе ты узнаешь ПЕРВАЯ. Когда она открывает рот, ты начинаешь листать «Амазон», зная, что тебя еще не скоро о чем-то спросят. Или это парень, с которым ты недавно начала встречаться, у вас все шло ПРЕКРАСНО (пять свиданий за две недели: свадьба не за горами?!), и вдруг ни с того ни с сего он пишет, что сошелся со своей бывшей и «думает, что у вас ничего не получится»? Какие отношения ты сейчас принимаешь на свой личный счет? Они могут быть и очень давними. Бывший босс, бывший любовник, да хоть все бывшие, если так хочется!

2. Опиши сценкой, что ты приняла очень-очень-очень близко к сердцу и как ты ощущала обиду. Что ты почувствовала, какие испытала эмоции? «Я-то думала, что у нас начинается настоящий роман, и была полна надежды. Мы все время разговаривали, у нас даже появились общие шутки. Когда он расстался со мной по смс, я ощутила себя полной неудачницей, которая никогда не отыщет любовь. Я сидела в кафе, ела яичницу за двенадцать баксов и думала, что я сделала не так. По моим щекам лились слезы, я злилась на себя, потому что не могла доесть свое абсурдно дорогое блюдо. ЭТО ПРОСТО ЯИЧНИЦА. ЧТО НАДО В НЕЕ ПОЛОЖИТЬ, ЧТОБЫ ПРОДАВАТЬ ЗА ДВЕНАДЦАТЬ БАКСОВ?! Мне совершенно не хотелось есть. Мне было ужасно плохо. Казалось, что меня сейчас стошнит. Я злилась. Наверное, поэтому эта яичница меня так выбесила».

3. Теперь составь облако слов, которые описывают твои ощущения. Отвергнута? Брошена? С тобой никто не считается? Безнадежна? Только обрадовалась, как снова потерпела неудачу? О горе мне? Давай, перенеси все на бумагу.

4. Посмотри на список слов и подумай, что каждое из них – не ТВОЯ личная вина. Конечно, ты чувствуешь себя отвергнутой. Но разве это действительно так? Или совершенно очевидно, что данный парень не готов строить отношения с тобой? На самом деле ТЫ не имеешь к случившемуся никакого отношения. Ты разочарована в любви? Почему? Наоборот, ты можешь на столькое надеяться! Ты потеряла парня, который тебе очень понравился. Но парней еще много, причем таких, которые не встречаются втихаря со своими бывшими. Посмотри на каждое слово и напиши, почему ТЫ НЕ ВИНОВАТА.

5. Дальше напиши: «Не страшно, что я почувствовала все перечисленное. Это – неправда. На самом деле то, как данный человек со мной обошелся, НЕ ИМЕЕТ КО МНЕ НИКАКОГО ОТНОШЕНИЯ. Нет ничего личного. Люди ограниченны. Я отказываюсь себя винить». То, как человек относится к тебе, – это то, как он относится ко всем, включая себя. У твоего начальника нет права повышать голос ни на тебя, ни на кого-то еще, из-за чего он чувствует себя слабаком. Подруга, которая живет от кризиса к кризису, звонит, только чтобы выговориться. Ей не важно – кому. Она о тебе сейчас вообще не думает, а просто цепляется за спасательный круг, и ей не хватает умственного пространства, чтобы понять, что она тянет тебя за собой на дно. Парень, который неожиданно тебя бросил, на самом деле тебя не бросал. Он просто СОВЕРШЕННО ТОЧНО тебе не подходит. Пиши «В этом нет ничего личного», пока не поверишь. Иногда требуется повторить «Я не виновата» много-много раз, в ответ на каждую мысль «Да, я виновата. Если бы я лучше работала, меня бы повысили». Напиши рядом: «Это бред – начальник не повышает меня, потому что не может. Ко МНЕ это не имеет никакого отношения». Пиши, повторяй, напоминай себе, что то, как человек с тобой обращается, почти никакого отношения к тебе не имеет.

6. Как защитить себя? Пришла пора выбрать, где провести черту, какую новую границу установить в данных отношениях и, возможно, во всех остальных. «Я подыщу новую работу. Подобное продолжается уже год, и нет смысла жаловаться». «Я попрошу подругу чаще спрашивать о моей жизни». «Я не стану встречаться с парнем, который сразу заявил, что он «не милый». Его предупреждение оказалось правдой».

7. Не жди, что человек начнет вести себя по-другому, двигайся дальше. Даже если ты сказала подруге, что ее проблемы часто тебя утомляют, возможно, вряд ли что-то изменится (помни, люди ограниченны). Но важно, что ты постояла за себя и обозначила границу на будущее. Это так круто. В следующий раз, когда она позвонит, не отвечай или дай десять минут выпустить пар, а потом скажи, что тебе пора на «совещание». Не стоит на нее злиться и обижаться, что она повела себя как всегда. Это не имеет к тебе никакого отношения. Установи хорошо охраняемую границу, окажи себе ОГРОМНУЮ услугу и ничего не жди от данных отношений. Что ты можешь сделать, чтобы двигаться дальше? Обнови профиль на «Линктине», перестань ждать, что другой человек преобразится, верь, если кто-то объявляет себя «не милым».

8. Помни: не вини себя. Во всей этой фигне нет ничего личного. Стала бы ты себя винить за плохую погоду? Или за пожар, который спалил твой дом? Тогда не вини себя и за то, как другие обращаются с тобой, потому что не в твоей власти контролировать подобное. Но только от тебя зависит, как ты реагируешь. Работай над реакцией, в которой проявятся твоя любовь, доброта и щедрость к себе.

Очень тяжело перестать воспринимать что-то на свой счет. Думаю, это самый трудный инструмент заботы о себе, о котором говорится в данной книге. Мне он стоил огромных усилий, и я знаю, что не получается пользоваться им все время. Но я прошу: практикуйся, старайся сделать свою шкуру немного толще. Попытайся воспринимать плохое отношение других людей и свои реакции на него с небольшого расстояния. Прошу тебя: мысли немного шире. Себя я, блин, прошу о том же самом.

Через год после случая, когда папа чуть не умер, после еще одной операции, множества визитов в больницу и сеансов физиотерапии, после того как он полностью восстановился и каким-то чудом/благодаря Богу вернулся целым и невредимым в мир живых, я решила мне пора подумать о своей жизни. Я до чертиков гордилась осознанием, что способна выжить любой ценой, что уже столько всего перенесла и стала той взрослой, которую долго искала. Я гордилась до мозга костей. Я стала самодостаточной, сильной, прочно стоящей на ногах, у меня была жизнь, которой я НАСЛАЖДАЛАСЬ и не хотела останавливаться – ого! – из которой я больше не собиралась сбегать. Мне хотелось бежать в нее, чтобы окунуться с головой и открытыми глазами, чтобы лететь с волосами, развевающимися на ветру, бешеными порывами бьющем в лицо. Мне хотелось исследовать не только все местечки внутри меня, но и весь большой мир, которым я тоже была готова наслаждаться.

Однажды, когда мне уже исполнилось тридцать, прямо как в тот вечер после моего двадцать пятого дня рождения, я записала то, что считала правдой, в мой верный – теперь насчитывающий сотни страниц – гугл-док. Тот самый гугл-док, который я завела ради программы перевоспитания себя. К данному моменту он превратился в живую хронику, коллаж из мемуарных отрывков, журнальных статей и советов, которые я получила от самых разных людей. Но теперь я писала не в отчаянной попытке спастись. На этот раз, сев записать свою правду, я обратилась к файлу не потому, что у меня была блевотина в волосах, а на телефоне – пугающие голосовые сообщения от моего психотерапевта. А потому, что хотела понять, какой путь прошла.

Мне почти исполнился тридцать один год, и я вела дневник уже почти шесть лет. В пятидесяти четырех блокнотах я записала 21 580 вещей, за которые была благодарна. Я приняла минимум сотню ванн и сожгла бесчисленное количество благовоний. У меня имелся специальный ящичек в шкафу, где я хранила свои лифчики, чтобы видеть их во всей красе и наслаждаться их кружевным очарованием. Я составила тысячи записок с благодарностью. Еще лучше – я получила тысячи записок с благодарностью. И забралась на такое количество гор, что теперь считала себя спортсменкой. Спортсменкой! Девчонка, которая когда-то уныло бежала милю в габардиновой школьной форме и кожаных ботинках, теперь любила тренироваться!

Мои друзья стали моей семьей, и я научилась относиться к моей семье как к друзьям. Я окружила себя вещами и людьми, которые приносили мне радость. Как Клеопатра, я видела, что за мелкими проблемами повседневной жизни раскинулись просторы, ожидающие покорения. Я принадлежала сама себе, являлась сама себе королевой. Я офигенно себя уважала и чувствовала, что готова на любое новое приключение. Это было так невероятно, что казалось почти нереальным.

Мой прогресс поражал не только меня. Всю жизнь взрослые – коллеги родителей, мамы и папы друзей, даже бывшие школьные учителя – удивлялись, как мне удалось пережить свое детство. Однажды я случайно встретила бывшего адвоката моих родителей, который заявил:

– Мне просто не верится, что ты выжила в том доме и теперь у тебя все настолько хорошо! Все эти годы я думал о вас с сестрой и как мне жаль вас обеих. Поверить не могу, что ты не загремела в реабилитационную клинику… или чего похуже…

Каждый раз, когда я слышала подобное, я чувствовала себя немного оскорбленной. Если в детстве мне грозила столь очевидная опасность, почему этот взрослый не вмешался? Но я как бы его и понимала. Мои успехи удивляли меня не меньше остальных. У меня все было хорошо! РЕБЯТ, НУ ПРАВДА. Мне достаточно только заглянуть в дневники и увидеть свой прогресс. На страницах десятков моих блокнотов хранились свидетельства того, что я перевоспитала себя и превратилась в человека, которым хотела быть. И еще кое-что кричало мне с этих страниц. Я вновь и вновь читала, что отчаянно хочу в Париж.

В каждом блокноте много, много раз я писала что-то вроде: «Хочу в Париж», «Когда же я смогу съездить в Париж?», «Я заслужила поездку в Париж», «Тара, хорош тупить, езжай в Париж». В списке моих принципов имелась всего одна фотография – открытка с Эйфелевой башней, которую папа прислал мне, когда мне было десять. На обороте он написал «В Париже очень красиво. Мы провели вечер в ЛУВРЕ» большими, заглавными буквами. Лу-у-у-у-у-увр (разве само это СЛОВО не толкает тебя в объятия сногсшибательного небритого француза в шарфе?).

С того самого момента, когда я посмотрела фильм Жан-Люка Годара «На последнем дыхании» на уроке французского в старших классах, я хотела стать самой настоящей француженкой. Ну, ты понимаешь: куча полосатых кофт, ведра эспрессо, непрекращающийся бег по улицам, стук низких каблучков по бульварам, вечное «я такая безупречно красивая, что даже этого не замечаю», тонны туши и алой помады, множество романов и бутылок вина, и – ну ALORS — разве существует в мире кто-то сексуальнее и шикарнее француженки?

Более того, многие люди, на которых я равнялась, имели духовную связь с Парижем. Джони Митчелл пела: «Я была свободным человеком в Париже, я чувствовала себя раскрепощенной и живой». Гертруда Стайн переехала туда, а Элоиза, мой, возможно, самый любимый детский персонаж, целую книгу провела в Городе Огней.

Я росла пухлой и очкастенькой девчонкой в Лос-Анджелесе – городе, которому в культурное наследство достался ботокс и многополосные шоссе. Там я всегда чувствовала себя не в своей тарелке. У меня не было ни прямых, как дирижерская палочка, волос в 2000-е, ни популярных тогда тоненьких, как ниточка, бровей, и я не любила сериал «Бухта Доусона». В Анне Карина, Джин Сиберг и Брижит Бардо с их щербатыми улыбками и растрепанной независимостью виделось столько свободы, столько «а-мне-наплевательства», что я мечтала стать такой же, как они, и завести головокружительный роман с Парижем. Я представляла себя за столиком в патио моей собственной квартиры с красной помадой на губах, читающей местную газету и попивающей латте на фоне крыш Парижа с серой черепицей. Мечтай, детка, мечтай.

На втором курсе колледжа, имея фирменный черный бант в волосах, нитку фальшивого жемчуга и четыре года очень плохого школьного французского в активе, я отправилась в Париж, чтобы учиться в Сорбонне по обмену. Мне казалось, весь мир лежит у моих ног, как идеально вскрытая устрица на подложке изо льда, готовая, чтобы я слизнула ее с коктейлем «Кир-Рояль», merci beaucoup.

В Париже я могла быть кем захочу. Кому в Париже какое дело до моего детства? Уж точно не французам. Их фишка (как я думала) заключается в том, что им нет дела ни до чего, потому они такие независимые. Они носят безразличие, как платье от Диор, пошитое на заказ, – оно облегает их в самых нужных местах. И насколько я видела в кино, французские семьи совершенно долбанутые. Возможно, в Париже я вообще буду считаться нормальной.

В общем, таков был план. В реальности все вышло иначе. К стыду, я должна признать, что в Париже совсем пошла вразнос. Если в двадцать пять я была размазней, можешь представить, как я вела себя в двадцать один? Кажется, обычно это называется «ходячая катастрофа, рядом с которой никто не хочет находиться, чтобы она не сглазила и не испортила все на свете». Я проводила целые дни у себя в квартире, ругаясь по скайпу с бойфрендом, оставшимся в Провиденсе, штат Род-Айленд, пытаясь убедить его, что у нас свободные отношения. По вечерам я болталась по городу с французским скульптором по имени Жюльен, который был старше меня на семнадцать лет. Он имел темно-каштановые курчавые волосы, вечно взъерошенные, будто он только что занимался сексом, а его подружка жила в Индии. Он объяснил мне, что во Франции просто так принято.

– Это же естественно, понимаешь? Да, у меня есть девушка, она в Индии. Но ты тоже моя девушка, здесь, в Париже. В этом нет ничего особенного.

Очень по-французски.

Когда мы целовались, я трепетала от восторга. Его грубая оливковая кожа терлась о мое бледное, гладкое, неопытное тело. Я в первый раз встречалась с настоящим мужчиной и теряла голову от того, как он умел делать всякие штуки, например разводить для меня огонь и готовить – в принципе, что угодно, – в своей художественной студии за городом. Я влилась в круг хипстеров и писателей, куда входил древний седовласый торговец крепами по имени Уго, с которым были знакомы буквально все в квартале Маре. Однажды ночью Уго выдал мне в нашем прокуренном шалмане:

– Вы, мадемуазель! Этот город принадлежит вам!

– О, Уго, ты знаешь, что мне хочется услышать! – воскликнула я, прежде чем присосаться к детской бутылочке с красным вином. По непонятной причине в 2007 году подобное было модно. НЕСУСВЕТНАЯ ПОШЛОСТЬ, Я ПОНИМАЮ.

Я рассчитывала, что жизнь в Париже подарит мне множество гламурных, однако скудных (не забывай про мой жалкий студенческий кредит) воспоминаний. Но все они остались туманными, так как я слишком часто курила гашиш. Париж – не тот город, который славится травой, но я испытывала сильную зависимость и немедленно — буквально в день приезда – нашла доброго сенегальского наркодилера по кличке Сова, который обеспечил меня всем необходимым.

Когда я не ссорилась с американским бойфрендом и не носилась как угорелая с французским бойфрендом, я курила, упарываясь вусмерть, а потом шла в музей Лувра. Такое только звучит прикольно. Давай объясню еще раз: это была настолько плохая, дешевая травка, что я кашляла после каждой затяжки, а потом у меня начинала трещать голова. К травке наверняка подмешивалось много такого, о чем я даже не хочу думать. Она отняла у меня многие из моих воспоминаний. Например, я знаю, что провела десятки ночей с Уго, который делал крепы, но в упор не помню, о чем он мне рассказывал. А Жюльен? Я отвратительно говорила по-французски, а он почти не знал английского. Так чем мы с ним занимались? Впрочем, я представляю, чем мы занимались, но мне хотелось бы помнить подробности.

Я жила в Париже, но не до конца это прочувствовала и оценила. Я жила в Париже, но моей жизнью управляли мужчины и плохой гашиш. Вот почему потом я столько писала об этом городе в своих дневниках. Я хотела, чтобы Париж дал мне второй шанс, но всегда находила отговорку, чтобы не покупать билет на самолет. Далеко. Дорого. Я одна. Очень странно – ехать в Париж одной. Разве не надо быть влюбленной, чтобы отправиться в Париж? Я обещала себе, что дождусь парня, достойного этого города. Но к тридцати годам он у меня так и не появился и я устала ждать. К тому времени я верила в силу своих дневников, которые указывали, что мне делать. Если они требуют, чтобы я совершила романтичный побег в Париж, кто я такая, чтобы сказать «нет»?

Я прибыла в Париж под угольно-черными небесами. Темные тучи угрожали в любой момент лопнуть и обрушиться на город проливным дождем. Они мрачно висели над головой, делая все бледным и угрюмым. Но мне понравилось. Париж оказался именно таким, каким я его помнила: вздорным и стервозным. Если в прошлом я совершила непростительный промах, слишком сосредоточившись на внутренних невзгодах, на этот раз я точно собираюсь в нем присутствовать. Я не стану делать то, что должна. Я буду делать только то, что хочу, – проводить много времени в кафе, читая и по-настоящему думая о жизни, ребята.

Я упаковала целый гардероб черной одежды, которая, как я считала, соответствовала моему серьезному и вдумчивому путешествию в чертоги разума. Но в первый же день, глядя на килограммы толстых книг в моем чемодане, я поняла, что мне совершенно не хочется читать. Я не желала ни минуты больше серьезно думать обо всем подряд. Я хотела пойти по магазинам.

Я НЕ ХОЖУ ПО МАГАЗИНАМ. Я ненавижу примерять одежду – на мне ничто нормально не сидит. А если что-то все-таки сидит, господи, как же я мучаюсь, решая, стоит ли это покупать. Я нахожу цены на женскую одежду в лучшем случае достойными порицания, а в худшем – продуктом какого-то заговора. И все же, по какой-то безумной причине, единственным, чего мне захотелось в Париже, оказался ШОПИНГ.

Я купила идеальную черную юбку-карандаш, совершенно недооцененную, но соответствующую ситуации вещь. Я купила черный свитер с белым воротничком «Питер Пэн», в котором стала похожа на парижскую Уэнзди Аддамс. Я ходила от продавца к продавцу, одержимая поисками самого лучшего, вкусного, ароматного французского сыра, который только можно найти. Я тащила свои кисломолочные открытия обратно в квартиру, откупоривала бутылку красного вина, зажигала свечу фирмы «Диптик» и объедалась багетом с бри.

Однажды утром я стояла в самой чудесной пекарне на углу канала Сен-Мартен и неотрывно смотрела, как пекарь достает самые пышные, воздушные, тающие во рту круассаны из жерла серебристой духовки. Пока он складывал эти круассаны горкой, я поедала один за другим.

– Еще? – все спрашивал и спрашивал он слегка встревоженным тоном.

– Oui, merci beaucoup! Но теперь давайте шоколадный, – безо всякого стеснения восклицала я, шевеля губами, облепленными крошками.

Французы ценили мои старания и с большой охотой показывали мне новенькие розовые духи из ограниченной коллекции, которые только что прибыли из Индии. Я взяла сухие духи и втерла их в кожу с внутренней стороны правого запястья. Бальзам растаял, и я вдохнула его запах. О, Париж, ты по-настоящему меня заводишь.

Закупаясь и объедаясь в разных местах города, я придерживалась ритуалов, которые создала за последние пять лет. Перед приездом я разрешила себе не соблюдать правила и делать только то, что ЗАХОЧЕТСЯ. Но по непредсказуемой причине все они совершенно естественно остались со мной. Видимо, я как раз и хотела их соблюдать.

Однажды утром, составив список благодарностей, я решила пробежать столько, сколько смогу. Насколько далеко получится? Неизвестно. Я стартовала в центре Маре часов в шесть утра, когда небо еще сохраняло оттенки индиго. В моих наушниках громко пели OutKast. Я бежала трусцой по пустым улицам – ни людей, ни столиков кафе, только я и узкие мостовые. Рано утром мягкий желтый свет мерцающих уличных фонарей отражался от дорог, покрытых росой, и вокруг разливалось теплое сияние.

Я добежала до сада Тюильри, который располагался совсем рядом с Лувром. Поскольку стоял ноябрь, знаменитые своей идеальной стрижкой деревья в саду сбросили листву, обнажив дикую паутину веток. Я пробегала мимо зеркальных прудов, мимо пустующих зеленых металлических стульев, каждый из которых выгибался, будто приглашая отдохнуть. Я осознавала, что уже скоро на них рассядутся люди, но пока этот gardin принадлежал мне.

Сделав круг по Тюильри, я подбежала к Лувру – огромному, впечатляющему зданию, которое будто бы отвечало на твой немой вопрос: «Да, я знаю, что я очень большая шишка, ну и что?» Старая крепость, предназначенная защитить крошечный городок Париж в 1190 году[44], превратилась в дом для королей и королев, а затем ее освободили и вернули народу во время Французской революции. Каждый камень под моими ногами хранил память о стольких событиях, что я невольно почувствовала волнение – как круто/странно/удачно/невероятно, что я могу бегать по такой исторической земле.

Big Boi читал мне рэп в наушниках, когда я заметила еще одну бегунью. Мы обе замерли в восхищении, когда солнце взошло из-за Лувра, ярко-желтыми лучами прорвало тучи и осветило бледно-голубое небо, создав из подсвеченных белых облаков нимб вокруг музея. Этот момент казался настолько драматичным, что мы с другой бегуньей одновременно посмотрели друг на друга и почти без слов – только с широкими улыбками – обменялись телефонами и сфотографировались перед Лувром, встающим солнцем, долбаным пробуждающимся Парижем. Пот лился по моему лицу даже в холодном утреннем воздухе, мой хвостик растрепался много миль назад, и у меня на голове было огромное непонятное гнездо, а мои ноги ныли от усталости, но сердце, блин, лопалось от счастья. Я была именно тем человеком, которым хотела быть, и в том самом месте, где хотела.

Но оставалась еще одна вещь, которую я желала иметь, но считала слишком роскошной. С самых старших классов я мечтала купить обязательный предмет гардероба любой француженки – классическую сумку «Шанель».

Коко Шанель, леди-босс, одна из первых женщин, сумевших построить собственную бизнес-империю, создала эту сумку для современниц. Она практичная – ее можно носить и на плече, и через плечо. Перед тем как Шанель изобрела ремешок-цепочку, женщинам всегда приходилось держать сумочку в руке.

Сумка была загадочной в своем очаровании, прямо как французские мадемуазель, для которых она создавалась. Каким-то образом ей удавалось уравновесить любую одежду, она моментально делала свою владелицу стильной.

Чтобы пережить развод родителей в старших классах, я составила фотоколлаж – я в виде француженки, – который я хранила в шкафу. В центре его располагалась сумочка «Шанель». После колледжа, восемь лет назад, я начала на нее копить. Теперь я могла позволить ее себе, но каждый год пасовала, боясь того, что случится, если я ее куплю. Вдруг я немедленно разорюсь, зазнавшись и думая, что заслужила подобную красоту? Или меня тут же ограбят, потому что никто не должен владеть подобной роскошью. Но я же собиралась делать что хочу в этой поездке, и моя интуиция вопила: я должна пойти в самый первый магазин «Шанель» по адресу 31 Рю Камбон, maintenant – сию же минуту!

Открыв тяжелую дверь в хранилище роскоши «Шанель», я ощутила, как меня накрывает волна историй – историй огромного количества женщин, которые восхищались Шанель до меня. Но и моей собственной истории тоже, моей мечты и желания быть женщиной, ездящей в Париж и покупающей себе вещи, ради которых она усердно работала.

Я ожидала, что магазин будет потрясающим, и не разочаровалась. Огромная широкая лестница элегантно соединяла квартиру мадемуазель Шанель с магазином, а он сам оказался таким шикарным, каким я себе его и представляла. Но чего я не ожидала, так это очереди.

Требовалось отстоять в очереди, чтобы просто поговорить с продавцом. И очередь была длинной – как минимум семь человек, разделенных канатом на ряды. И! Надо спрашивать кого-то еще, можно ли встать в очередь? Quelle horreur – какой кошмар! А ведь на «Шанель» такие цены, что я и не представляла, что из покупателей может образоваться очередь. Кто все эти богатеи? Мне пришлось копить почти десять лет, чтобы насобирать достаточно денег и хотя бы задуматься о покупке сумки.

Я тут же начала себя ругать. Почему я такая поверхностная, что шопинг для меня столь важен? Почему я не прочитала ни одной книги за эту поездку? Как бесполезно и глупо ждать в очереди, чтобы потратить деньги! ЧЕРТ ПОБЕРИ. Но потом до меня дошло: это говорит моя Заклятая внутренняя подруга. Мне пришлось вслух заявить себе: «Слушай, стерва, я пахала, я это заслужила, и тебя сюда не приглашали». К счастью, никто не заметил моего маленького раздвоения личности. А через минуту женщина в белых перчатках и твидовом костюме с черным лаковым подносом в руках спросила, не хочу ли я капучино. Oui, oui, я хочу.

Когда мой черед наконец пришел, минут через тридцать, безупречно причесанная продавщица по имени Виктория проводила меня к витрине.

– Что я могу показать мадемуазель? – спросила она.

– Я точно знаю, чего хочу. Среднюю сумочку с клапаном из телячьей кожи, пожалуйста.

Она всегда была сумочкой моей мечты. Мне даже не понадобилось смотреть ни на какие другие. Я ЗНАЛА, ЧЕГО ХОЧУ.

– Мадемуазель, мне очень жаль, но эта модель распродана.

Распродана? Сумка, которая стоит дороже, чем месяц аренды, РАСПРОДАНА?! ДА КТО ПОКУПАЕТ ЭТИ СРАНЫЕ СУМКИ? Мне как будто врезали под дых.

Виктория спросила, не хочу ли я посмотреть что-нибудь еще.

– Да, конечно, – соврала я и ехидно поинтересовалась: – Есть ли у вас что-то более classique?

– Вообще-то есть. У меня есть то, что мадемуазель может очень понравиться.

Виктория отошла, а я в это время поглядывала на выход.

Она вернулась с белой коробкой.

– Их пока не выставили на продажу, – прошептала она, рукой в перчатке поднимая крышку, разворачивая тонну тонкой белой бумаги и снимая чехол, чтобы явить миру сумку-конверт.

Я никогда раньше не видела такую модель, и это стало САМОЙ НАСТОЯЩЕЙ любовью с первого взгляда. Звучит чересчур? Но так и должно быть. Просто невероятно, блин, но ОТ СУМОЧКИ У МЕНЯ ПЕРЕХВАТИЛО ДЫХАНИЕ. Она казалась такой изящной, такой сексуальной. Да, она была большой, даже громадной, но ее контуры смотрелись настолько идеально, что она воспринималась самого подходящего размера и совершенно не выпендрежной. Ну, ты понимаешь. Не выпендрежной для сумки от «Шанель».

Я нервно прикоснулась к коже. Аккуратно взяла сумочку и вытянула золотой ремешок, чтобы надеть ее на плечо. Мне понравилось, как звякнула цепочка. Я взяла сумку и перекинула через тело, как будто украсив себя наградной лентой. Я посмотрелась в ростовое зеркало и, как невеста, которая только что примерила свадебное платье, предначертанное ей судьбой, поняла, что нашла ту самую.

Виктория рассказала мне о секретах сумочки. Кармашке для чаевых, который Коко создала, чтобы легко достать пару франков и вручить лакею. И потайном отделении, предназначенном для любовных посланий и писем. Я хотела любовные послания и письма. Я надеялась, что специальное место для хранения такой радости ускорит ее появление в моей жизни. Виктория объяснила, что внутренняя подкладка сумочки темно-красная, потому что Коко посчитала, что на черном фоне владелица никогда ничего не найдет. Отлично придумано, Коко.

Сумка действительно выглядела одновременно практичной и волшебной, и я ни на секунду не замешкалась перед покупкой. Время пришло. Виктория подала мне бокал шампанского, и после того, как с меня взяли деньги (кстати, в отдельном помещении, где мне тоже пришлось стоять в очереди), она сделала серию фотографий меня на лестнице магазина «Шанель».

Вот это оказалось немного неловко. Мы сделали – без шуток – где-то тридцать пять снимков, на которых я позировала с сумкой. Но я хотела нечто подобное, на что всегда смогу посмотреть и вспомнить о независимости, которой достигла.

Я знала, что это глупо, но в тот момент я хотела растечься по долбаной лестнице и кататься по ковру, как ребенок – восторженный, удивленный, счастливый.

Я вышла из магазина «Шанель» и неспешно направилась по рю Сен-Оноре, почти подпрыгивая от радости с огромным пакетом через плечо. Я так долго мечтала быть человеком, который ездит в Париж просто потому, что хочется, и теперь Я СТАЛА ЭТИМ ЧЕЛОВЕКОМ.

Факт, что я перестала отрицать свой самый сокровенный голод, – отличный повод для праздника. Я вспомнила, что за углом как раз находится «Ритц». Я никогда раньше не бывала в «Ритц», но наступил самый подходящий момент, чтобы вкусить аперитив в этом знаменитом гламурном отеле. Я проплыла через строгую солидную Вандомскую площадь, которая так поразила, так ошеломила меня своей точностью, что я споткнулась на ровном месте в своих белых «конверсах». Я оглядела абсолютно одинаковые, дотошно спланированные серые фасады и задумалась о том, что происходило за их закрытыми дверьми. Я провальсировала через площадь и посмотрела на «Ритц» – излюбленное место Ф. Скотта Фицджеральда, Эрнеста Хемингуэя, самой мадемуазель Коко Шанель, а теперь, каким-то чудом, еще и мое. Я медленно вошла в отель, как ни в чем не бывало, будто заходила сюда уже миллион раз, и направилась – в «конверсах» и всем прочем – в уютный бар, отделанный деревянными панелями.

В романтичном маленьком закутке я уселась за столик с двумя стульями. Один – для меня. Другой – для моей сумки.