Ben Kissel, Marcus Parks, Henry Zebrowski

THE LAST BOOK ON THE LEFT: STORIES OF MURDER AND MAYHEM FROM HISTORY’S MOST NOTORIOUS SERIAL KILLERS

Copyright © 2020 by Megustalations Entertainment, LLC

Published by special arrangement with Houghton Mifflin Harcourt Publishing Company

© Дудов М.Б., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Если вы – постоянный слушатель нашего подкаста The Last Podcast on the Left, значит, вы сильны духом и у вас есть вкус. Спасибо, что вы с нами. Если вы ничего не знаете о нашем подкасте и просто хотите что-нибудь почитать о серийных убийцах, тогда вы тоже сделали верный выбор. Если же вы понятия не имеете, кто мы, и не хотите ничего знать о серийных убийцах, то… Закройте эту книгу, медленно сделайте два шага назад и подумайте, не лучше ли купить одну из тех книжонок, которые стоят на стеллажах рядом с кассой в супермаркетах. Они еще называются в духе: «100 способов превратить домашнего питомца в ваше дитя».

The Last Podcast on the Left – это подкаст в жанре черного юмора о реальных преступлениях, паранормальных явлениях и обо всем другом, мрачном и таинственном[1]. Он был запущен в 2011 году тремя идиотами в подвале ресторана мексиканской кухни, прямо среди полок с консервированной фасолью. С тех пор наш подкаст стал одним из самых популярных в Сети – хвала удаче и миллионам людей, которые не знают, чем еще им заняться.

Каждую неделю мы исследуем – так подробно, как только можем, – личность и жизненный путь кого-нибудь из самых известных серийных убийц, которых только видел этот мир. Благодаря бесстрашному продюсеру и исследователю Маркусу Парксу мы – Генри Зебровски и Бен Киссел – рассматриваем мельчайшие подробности из жизни этих людей, вскрывая и высмеивая всю их подноготную, от морщинок на члене до пристрастия к молоку. Многолетние наблюдения за жизнью серийных убийц показывают, что большинство из этих преступников не кошмарные чудовища, как любят их изображать на разных шоу в жанре true crime, а чаще всего обычные придурки, которые не сумели сделать ничего путного в своей жизни и вместо этого обратились к убийствам и насилию. И мы здесь за тем, чтобы разобраться во всем этом.

А теперь – самое время представить авторов The Last Podcast on the Left!

Вы вряд ли увидите здесь голову Маркуса. Обычно он прячется в тени своего компьютера.

Итак, что же представляет собой книжная форма нашего подкаста? Хороший вопрос! Каждая глава – это погружение в историю серийного убийцы, состоящее из аналитики Маркуса, которая дает ход повествованию, и шуток Генри с Беном, которые разбавляют это варево. В этой книге мы препарируем девять самых известных серийных убийц в истории – большинство этих имен вы легко найдете на любой фанатской страничке, посвященной серийным убийцам, – да и мы сами так или иначе рассказывали в подкастах почти обо всех из них, но сейчас наша цель – взглянуть на этих существ еще разок, свежим взглядом. Фактически, мы ничего не берем из нашего шоу – все публикуется здесь впервые. Если бы вы видели лицо Маркуса, то легко заметили бы на нем полосы от высохших слез – это следы бессонных ночей, которые он провел над этой книгой. Скажем честно: основную часть работы сделал Маркус. Остальные просто сидели, пили и смотрели, как он горбатится над клавиатурой, будто Джек Торранс[3]. Все, что смогли выдать Генри с Беном, – это введение, да и то с трудом. Книги писать – это вообще большой труд!

Так что присоединяйтесь к нам, похихикаем вместе в темноте. Единственный способ победить этих монстров – посмеяться над ними. Ну или посадить в тюрьму, это тоже вариант.

СЛАВА САТАНЕ!

СЛАВА ЭДУ ГИНУ!

СЛАВА ВСЕМ ВАМ!

Это «Страшные сказки о серийных убийцах», или «Последняя книга слева».

Когда речь заходит о серийных убийцах, приличные люди обычно избегают таких эпитетов, как «лучший» или «величайший», потому что это отдает дурным вкусом и, хуже того, показывает неуважение к памяти жертв. Но если бы кто-то решился беспристрастно оценить смертоносность убийц, умение запутывать следы и скрываться, а также способность вселять в людей страх, то Тед Банди уверенно занял бы первое место. Этот человек был настолько ужасающим, настолько преступным, настолько харизматичным, что казался (анти)героем из какого-то страшного мифа. Но когда поднимется занавес, вы увидите, что Банди, как и все остальные дегенераты, которые ждут вас на страницах этой книги, был всего лишь обычным человеком.

Мы понимаем, что очень немногие люди, ставшие свидетелями работы серийного убийцы, остаются живы и могут рассказать об этом. Поэтому мы были вынуждены для воссоздания деталей дела довериться наиболее сомнительному персонажу во всей истории – самому убийце. Мифология вокруг Теда Банди во многом возникла с его собственной подачи: начиная с его манеры якобы разрисовывать косметикой отрезанные головы жертв, заканчивая половыми актами, которые он, по его же признанию, производил с этими самыми головами. В том, что преступления Банди чудовищны, нет никаких сомнений. Однако некоторые его заявления вызывают большой скептицизм.

Еще до того как обрести сомнительную славу преступника, Банди прекрасно научился вводить людей в заблуждение. Всю сознательную жизнь он обманывал окружающих, используя свою привлекательную внешность в сочетании с отточенным имиджем ловеласа, который был основан на социопатическом самомнении. Банди был олицетворением вечного клише: женщины хотели быть с ним, мужчины хотели быть им. А внутри этого человека пылал костер ярости и нарциссизма.

Жертвами Банди стали, скорее всего, больше двенадцати человек, однако тела многих из них при обнаружении уже столь сильно разложились, что провести полное судебно-медицинское обследование было практически невозможно. Ребята из мира криминальных сводок просто не могли не заполнить эти пробелы, выстраивая образ и мифологию Банди. Он и без того завоевал недобрую репутацию первого парня в списке серийных убийц, так что всей истории без особого труда придали тошнотворный привкус чистого зла. Однако в погоне за прибылью журналисты и телепродюсеры сотворили из бешеного зверя настоящее чудовище уровня библейского Апокалипсиса.

Тед Банди родился под именем Теодор Роберт Кауэлл в Берлингтоне, штат Вермонт, 24 ноября 1946 года, в приюте Элизабет Лунд для матерей-одиночек, который местные жители называли между собой «Домом шаловливых дамочек Лиззи Лунд».

Его мать, Элеонора Луиза Кауэлл, двадцати двух лет, не знала точно, от кого ее ребенок. Сначала в свидетельстве о рождении Теда отцом был указан некий Ллойд Маршалл, якобы выпускник Пенсильванского университета, ветеран ВВС и «торговый агент». Однако через какое-то время Луиза, по неизвестным причинам, изменила имя отца на «Джек Уортингтон». О нем мы знаем только то, что он был матросом, совратившим Луизу в Филадельфии.

Автор самой основательной биографии Теда Банди «Убийца рядом со мной» криминалист Энн Рул предположила, что Банди был плодом кровосмесительной связи Луизы с ее отцом Сэмюэлем Кауэллом. Хотя Рул не представила достаточных доказательств этого утверждения, оно, тем не менее, несколько десятилетий считалось правдивым. Похоже, очень многим казалось, что отец Банди мог быть только одним из персонажей мрачных песен Тома Уэйтса или даже самим дьяволом, специально явившимся для этой цели в Город братской любви[7].

Появление Банди на свет вряд ли было чем-то примечательнее появления любого другого незаконнорожденного ребенка в Филадельфии, чья мать, пойдя на романтическое пляжное свидание, забыла о контрацепции. Как бы то ни было, члены семьи Кауэллов – все как один чопорные и добропорядочные протестанты-методисты – решили дать шанс маленькому Теду прожить жизнь без клейма незаконнорожденного. Было решено воспитывать его как сына не Луизы, а Элеоноры и Сэмюэля, бабушки и дедушки Теда. Кауэллы повторяли эту ложь всем, кто появлялся в их доме, – друзьям, родственникам, соседям. Можно сказать, тайна только и ждала своего часа, чтобы быть открытой.

Дед Теда, Сэмюэл Кауэлл, по многим свидетельствам, был во всех смыслах ужасным человеком. Жестокие игры с животными были его любимым развлечением – ни одна соседская кошка не избежала участи быть пойманной и оттасканной им за хвост. Как и следовало ожидать, Сэмюэл был жесток и к своим близким. Известно, что однажды он спустил с лестницы тетю Теда за то, что она проспала. Кстати, Тед рассказывал, что он отлично ладил со своим дедом. В разговоре с психиатром Дороти Льюис в 1989 году Тед упомянул, что у него была с дедом особая связь, еще когда он был очень маленьким. Не исключено, что старый Кауэлл увидел во внуке какие-то свои черты.

Непонятно, было это результатом незаметного влияния деда или пробуждением тьмы, жившей внутри него, но вскоре стало очевидно, что маленький Тед сильно отличается от других. Его тетя Джулия вспоминала, как однажды утром обнаружила, что ее трехлетний племянник стоит у ее кровати и улыбается. Подняв одеяло, она обнаружила, что он разложил вокруг нее три больших разделочных ножа, направив их лезвиями в ее сторону.

Неизвестно, по какой причине – может, после этого случая, или из-за царившей атмосферы жестокости, или же из-за страха, что Тед узнает секрет своего рождения, когда подрастет, – но вскоре после этого случая Луиза Кауэлл сгребла сына в охапку и переехала практически на другой конец страны – в Такому, штат Вашингтон.

В 1951 году на встрече методистов Луиза познакомилась с тщедушным больничным поваром по имени Джонни Калпеппер Банди. Через несколько месяцев молодые люди поженились, и пятилетний Тед Кауэлл стал Теодором Робертом Банди. Джонни пытался подружиться с пасынком, но Тед ни разу не проявил желания поиграть с ним в мяч или съездить вместе на рыбалку.

С юных лет Банди то и дело избегал общения с отчимом, ссылаясь на плохое самочувствие. Все потому, что отчим, по словам Банди, был «не очень-то умен». Тед считал, что принадлежать к рабочему классу (хотя и вполне респектабельному) недостойно. Выбор профессии отчима, из-за которой семье было трудно подняться выше среднего класса, сильно раздражал Теда. Даже в таком юном возрасте он считал, что заслуживает большего.

Известно, что Банди рос одиноким ребенком. Его единственным развлечением было радио. Особенно он любил слушать передачи разговорного жанра, хотя их содержание его совсем не интересовало. В интервью 1980 года Банди рассказывал, что ему нравилось слушать радио, так как при этом он чувствовал, что подслушивает разговор других людей – это похоже на признак зарождающихся социопатических наклонностей.

Даже будучи совсем маленьким, Банди был одержим еще кое-чем – порнографией. До переезда в Вашингтон он, похоже, проводил слишком много времени в сарае деда, рассматривая коллекцию жесткого порно, которую старикан прятал за садовыми инструментами. Банди говорил, что эти журналы, увиденные им в совсем юном возрасте, полностью разрушили его психику. Хотя когда он был, наконец, разоблачен как убийца, то выяснилось, что мастурбировал он не на картинки, изображающие сцены пыток или связывания, как можно подумать, а на страницы журнала, посвященного чирлидингу, который так и назывался, Cheerleader.

Когда у Банди начался подростковый период, его поведение стало отчетливо напоминать модели, характерные для многих серийных убийц. Он был патологическим лжецом и ловким магазинным вором, дважды его арестовывали по подозрению в угоне автомобиля и краже со взломом. К сожалению, подробности этих его преступлений неизвестны, так как полицейские записи были уничтожены, когда ему исполнилось восемнадцать. Однако известна одна деталь, характеризующая его клептоманию: больше всего он любил воровать лыжное снаряжение.

Банди нравилось кататься на лыжах, но ребенку из малообеспеченной семьи такой дорогой вид спорта был недоступен. По его рассказам, он понимал, что сверстники будут коситься на него, когда он придет с новеньким лыжным снаряжением, но он уже тогда знал, что преступление может сойти с рук, если сохранять на лице беззаботное выражение. Он считал, что одним фактом своего существования заслуживал самого лучшего в жизни, и был полон решимости достичь успеха любыми путями. Пытаясь объяснить свои мотивы следователям, Банди говорил: «Я чувствовал себя каким-то обделенным по сравнению с теми людьми, у которых были деньги, успешные родители, самые лучшие вещи».

Желание Банди подняться по социальной лестнице отчасти и привело его в Вашингтонский университет. На дворе был 1967 год, основная масса американской молодежи наслаждалась свободной любовью, доброй наркотой и музыкой – и это были одни из лучших мелодий, когда-либо записанных. А Банди на тот момент интересовали две вещи, символизирующие нечто диаметрально противоположное ценностям молодого движения хиппи: горные лыжи и Китай.

Если увлечение лыжным спортом было для Банди воротами в более привилегированные слои общества, то изучение китайского языка должно было стать его пропуском в государственные структуры. Поступив в Вашингтонский университет, он сразу записался на интенсивный курс китайского языка – так как был полностью уверен, что китайцы рано или поздно захватят весь мир.

На протяжении своей не особо усердной учебы в колледже Банди продолжал кататься на лыжах, что привело его к встрече со Стефани Брукс – она оказалась любовью всей его жизни, ее образ он всегда искал в своих жертвах. Он подцепил ее на горнолыжном склоне, а затем постепенно влюбился в эту красавицу-брюнетку из богатой и респектабельной семьи. Хотя любовь не была вполне взаимной, но Стефани определенно питала к Теду какие-то, хотя и не глубокие, чувства. Однако, с ее точки зрения, он был незрелым, эмоциональным и ненадежным: идеально для студенческого романа, но точно не для хорошего брака. Иными словами, каждый раз, прыгая в кровать к Банди, Стефани знала, что делает ему одолжение.

Хотя Банди не жил на широкую ногу, он изо всех сил старался как-нибудь примазаться к высшему классу – как с помощью соответствующих связей, так и находя себе в престижных заведениях хорошо оплачиваемые подработки, вроде помощника официанта в яхт-клубе. Однако, работая там, он не пытался завести полезные знакомства, а вместо этого просто обворовывал членов клуба. Эта тяга к воровству и лжи, а также откровенно социопатические наклонности естественным образом привели его в мир политики.

Однако в отличие от своего коллеги – политика Джона Уэйна Гейси (демократ из штата Иллинойс), ставшего серийным убийцей – Тед Банди всю жизнь был убежденным республиканцем. У них различались и мотивы, толкнувшие их вступить в эту игру. Для Гейси политика была способом обрести влияние и повысить самооценку до небес, его случай был грязным и типичным для тех мест, настоящая чикагская история. Банди же просто любил быть рядом с властью, он и играл чище, и держался официальнее. Гейси нравились тематические вечеринки и парады, Банди – сама политика.

В 1968 году, когда Банди было двадцать два года, он получил место одновременно председателя Сиэтлского отделения и помощника председателя отделения всего штата Вашингтон в избирательном объединении «Новое большинство для Рокфеллера», поддержав знаменитого Нельсона Рокфеллера в его третьей неудачной попытке выдвинуться от республиканцев на пост президента. Банди отправился на Республиканский национальный съезд в Майами, где его политическим мечтам было суждено разбиться вдребезги вместе с планами Рокфеллера на президентство, которые попали под каток неудержимой политической машины, имя которой Ричард Никсон.

Это политическое потрясение было лишь первым из множества разочарований, постигших Банди в том году. Осенью Стефани Брукс окончательно убедилась, что Тед лживый и коварный интриган, поэтому сказала ему, что между ними все кончено. Чувствуя опустошение, он бросил учебу в Вашингтонском университете. Спустя время ему удалось получить работу водителя и телохранителя у другого политического кандидата, Арта Флетчера. Флетчер собирался занять пост вице-губернатора, но единственное, что он получил от той предвыборной кампании, – это упоминание на странице Теда Банди в Википедии.

Когда Флетчер проиграл, Банди вернулся в Филадельфию – город, в котором он был зачат, – и поступил в Темплский университет, проведя там один вялый и бесполезный семестр. После этого он отправился в Вермонт и там якобы узнал правду о своем происхождении: его «родители» оказались его бабушкой и дедушкой, а его «сестра» оказалась его матерью.

В жанре true crime это событие принято считать какой-то поворотной точкой в судьбе Теда Банди, но это можно назвать верным только с очень большой натяжкой. Может, оно и послужило катализатором, но точно не стало непосредственной причиной, которая привела ко всем мрачным последствиям – с тех пор прошло целых три года, прежде чем Банди совершил свое первое убийство. Мало того, несколько школьных друзей Теда позже рассказывали, что они лично не один раз слышали, как он называл Луизу «мамой». По всей вероятности, ко времени своего возвращения в Вермонт Банди уже много лет как знал о себе правду.

Но что бы там ни случилось с ним на Восточном побережье, факт остается фактом: весной 1969 года Банди вернулся в Вашингтон совсем другим человеком. Это был уже не ветреный помощник официанта, он перерос свой образ «отличника из Филадельфии». Банди отказался от своей теории китайского господства и повторно поступил в Вашингтонский университет, собираясь специализироваться в психологии. В ней Тед, казалось, нашел свое призвание.

Эта история с психологическим образованием нашла отражение в одном, и, пожалуй, самом необъяснимом, эпизоде из жизни Банди – когда он работал волонтером горячей линии по предотвращению самоубийств. Эти дни прекрасно задокументировала Энн Рул, бывший офицер полиции Сиэтла, исследовательница и автор упомянутой выше книги «Убийца рядом со мной». Летом 1970 года Рул довелось дежурить на телефонной линии вместе с Банди и проводить иногда по двенадцать часов в день с самым одиозным серийным убийцей в истории.

Волонтерство Банди стало предметом многих дискуссий, участники которых пытались разобраться, как работает сознание серийного убийцы. Случай убийцы-социопата, который по доброй воле спасает жизни людей, отдавая время работе на горячей линии по предотвращению самоубийств, сам собой поднимает вопрос – зачем он это делал? Ответ на удивление банален: работа на горячей линии была практикой, без которой нельзя было получить степень по психологии. Банди и Рул вместе проработали несколько месяцев как коллеги. По ее словам, они были хорошей командой. Банди общался с собеседниками всегда терпеливо и с эмпатией, а его голос она описывает как приятный и даже аристократический. Рул считала его своим близким другом. Однако для Теда это была лишь еще одна из его ролей.

Внешне он мог выглядеть нормальным, хотя в темных глубинах психики Банди все-таки бурлило нечто странное и недоброе. Примерно в этот период его поведение приобрело определенно психопатический характер, он смог ненадолго восстановить из пепла отношения со Стефани Брукс, а кроме того, заманил еще одну женщину в плен, которому суждено было продлиться десятилетия.

В сентябре 1969 года Банди познакомился и начал встречаться с молодой матерью-одиночкой по имени Элизабет Клопфер. Она не была такой красивой или аристократичной, как Стефани Брукс, но была предана Теду и оставалась с ним на удивление долгое время, даже после того, как Банди попал за решетку.

Самый большой психологический трюк Банди состоял в том, что он смог внушить Элизабет простую идею: как бы он ни чудил и ни куролесил, ей с ним страшно повезло. Она была настолько слепа к тому, что он из себя представлял на самом деле, что даже не заметила – или не захотела замечать, – что он снова начал встречаться со Стефани Брукс – в начале 1970 года. С того момента, как Стефани бросила Теда в первый раз, он очень сильно переменился. Помимо степени по психологии он начал добиваться успехов в политике, поступил сразу в две юридические школы и даже спас местного малыша от утопления! Это подняло его престиж в глазах Стефани, но она не знала, что все достижения были порождены вовсе не желанием измениться к лучшему. Напротив, Тед Банди изменился для того, чтобы разрушить жизнь Стефани Брукс, используя свои успехи, как сыр в мышеловке.

Когда Стефани увидела, как изменились личность и социальный статус Теда, она была поражена. Теперь, когда он, казалось, превратился в мужчину, которого она хотела в нем видеть, они то и дело ворковали по телефону и встречались практически каждый день. Парочка уже начала обсуждать будущий брак, и как раз тогда, в одном шаге от предложения руки и сердца, Тед начал воплощать в жизнь свой жестокий план, результатом которого должны были стать дымящиеся руины на месте сердца Стефани. Секс стал поверхностным и бесчувственным, Банди не появлялся целыми днями, а потом появилась мифическая бывшая подружка (якобы убедившая Теда в том, что должна сделать аборт), придуманная для того, чтобы посеять раздрай и сомнения в душе Стефани. Спустя несколько месяцев таких отношений она прямо спросила Теда, почему его чувства к ней развернулись на 180 градусов, и он холодно ответил: «Стефани, я понятия не имею, о чем ты». Она была достаточно умна и поняла, что он играет с ней, поэтому этот разговор оказался последним.

Об этих событиях обычно рассказывают, как о большом детонаторе, запустившем смертельную реакцию Банди, однако трудно утверждать так наверняка. В конце концов, он сам устроил весь спектакль, и единственным человеком, кто мог бы все остановить, тоже был он сам. Однако стоит отметить, что в том же месяце, когда закончились его отношения со Стефани Брукс, он начал скрытно преследовать женщин, возвращавшихся домой из баров. Может, он все это планировал с самого начала, когда только отходил от разрыва со Стефани, как следующий шаг на пути к чему-то еще более ужасному. Но, что довольно интересно, у подавляющего большинства жертв Банди были длинные волосы с пробором посередине – как у Стефани Брукс.

Хотя внутренняя природа социопата побуждала Банди идти дальше, ему требовался еще один ингредиент, чтобы решиться на жестокое насилие: алкоголь. В тот период он начал много пить и сделал открытие – когда он пьян, ему ничто не мешает следовать своим темным порывам. Одной ночью в начале декабря 1973 года он вышел из бара в сильном подпитии и остро ощутил желание тайком проследить за женщиной, которая направлялась домой.

Преследуя женщину, Тед срезал дорогу и опередил ее. Затем он схватил доску, найденную в мусорном баке, спрятался и стал ждать. Однако женщина немного не дошла до места, где был Банди, и свернула в другую сторону. Вероятно, это спасло ей жизнь. Проснувшись следующим утром, Банди не стал переживать и раскаиваться, а наоборот, ощутил, по его словам, одновременно ужас и возбуждение. Он почуял запах крови, и единственное, что могло утолить его новообретенный голод, – это удачная охота.

Окрыленный своим первым ночным опытом, Банди несколько следующих ночей только и искал подходящую возможность, чтобы совершить нападение. Третьей ночью после той неудачной попытки он наткнулся на женщину, которая возилась с ключами, пытаясь открыть дверь машины. Подкравшись сзади, он ударил ее по голове доской, возможно, той же самой, с которой пытался совершить первое преступление. Однако удар оказался недостаточно сильным, чтобы вырубить женщину, она упала на землю с истошными криками, а Банди был вынужден бежать под покровом ночи.

После этого случая Банди многократно выходил на улицы в поисках объекта для нападения, но «правильные» жертвы встречались ему лишь несколько раз. Хотя система Банди была простой, часто серийные убийцы попадаются именно тогда, когда их система дает сбой. По мере того как внутри у них растет желание убивать, их терпение в поисках жертвы иссякает, а чем меньше терпения, тем больше ошибок. Как откровенно высказался Тед Банди по этому поводу:

Банди рассказывал, что его желание напасть на ту женщину с ключами проснулось вместе с появлением того, что он называл «сущностью». В то время как рациональная часть его психики якобы боролась с постоянным желанием совершать насилие, сущность заставляла его выходить на улицы в поисках жертв. Однако он говорил, что убийство совершила не сущность – таинственный голос отвечал только за нападения. Банди утверждал, что убийства совершало его разумное «я», чтобы скрыть преступления сущности.

После того первого случая Банди сменил тактику: теперь он искал своих жертв, подглядывая за людьми в окна. После тщательной разведки для своего первого проникновения в дом он выбрал квартиру Карен Спаркс на цокольном этаже здания недалеко от юридической школы, где он учился. Ворвавшись в жилище Спаркс 4 января 1974 года, Банди проявил себя стремительным, жестоким и необычайно злобным насильником. Он прокрался в ее комнату, пока она спала, быстро выкрутил из спинки ее кровати металлический стержень и избил ее им до полусмерти. Затем он изнасиловал ее этим же стержнем.

На следующий день соседка по квартире обнаружила Карен под простыней, пропитанной кровью. Она выжила, но ее мозг получил необратимые повреждения. Банди в дальнейшем учел свои ошибки, и своим следующим жертвам он не оставлял даже этого.

Всего через несколько дней после Карен Спаркс он нашел следующую цель – ею оказалась Линда Энн Хили. Он выслеживал ее неделями, наблюдая за каждым шагом и выжидая подходящий момент для атаки. Этот момент наступил 31 января 1974 года, почти через месяц после его последнего разговора со Стефани Брукс. Банди вломился в спальню Хили, вырубил ее, завернул в простыню и оттащил в свой «Фольксваген» «Жук», который позже приобрел недобрую славу. Он отвез ее туда, где они со Стефани раньше иногда совершали лыжные прогулки. Там Банди изнасиловал Линду Энн Хили, а потом задушил.

Банди считал, что после этого убийства он перешел из статуса любителя к тому, что он называл статусом «хищника» или «основной фазой». Следующие семь месяцев ни одна студентка в Сиэтле не могла быть уверена в своей безопасности.

В отличие от многих серийных убийц, у которых между первым, вторым или даже третьим убийствами могут пройти годы, у Теда Банди, говоря спортивным языком, был чертовски результативный дебютный сезон. Через два месяца после Линды Энн Хили пришел черед Донны Мэнсон, которая исчезла сразу после того, как вышла из дома, направляясь на джазовый концерт. Следующей была Сьюзен Ранкорт – ей Банди размозжил голову утюгом, когда она загружала белье в стиральную машину. Ей тоже предстояло отправиться с ним в горы.

После того как таинственным образом исчезли три молодые женщины, от многих местных жителей стали поступать сообщения о подозрительном красивом владельце «Фольксвагена» «Жук» с перевязанной рукой, который приставал к женщинам на улице. Одна женщина рассказала, что какой-то незнакомец попросил ее перенести стопку книг в его машину, но когда она заметила, что в салоне нет переднего пассажирского сиденья – его Банди снял, чтобы облегчить процесс похищения, – ее инстинкт самосохранения сработал, и она сбежала. Другие женщины тоже сообщали о подобных встречах. Такой трюк стал коронным приемом Банди: охотиться на женщин, прикрываясь травмой руки, чтобы затем воспользоваться их добротой и напасть, когда они беззащитны.

После трех первых убийств выросли и частота, и жестокость нападений Банди. Примечателен случай Бренды Болл. Когда Банди рассказывал о ее убийстве, он признался в самом неестественном акте, известном человеку, – некрофилии. Он утверждал, что встретил Болл, подобрав ее на дороге, когда она путешествовала автостопом. Они отправились в его квартиру, где занимались сексом по обоюдному согласию, но так называемой сущности этого оказалось мало. Банди задушил Болл, а затем, по его словам, занялся сексом с трупом. Он держал тело в шкафу несколько дней и иногда вытаскивал, как любимую игрушку, когда сущность хотела большего. Когда запах стал слишком сильным, Банди отвез тело на свалку в горах, а через неделю снова вышел на охоту.

Мы не можем сказать, правдива эта история или нет, поскольку единственным ее свидетелем стал сам Банди. Трудно понять, что руководило им во время признаний. Иногда он описывал свои преступления в подробностях, а иногда рассказывал как бы от третьего лица, по-видимому, желая отделить себя от содеянного. К примеру, в четырнадцать лет Банди подрабатывал доставкой газет. В 1961 году исчезла восьмилетняя Энн Мэри Берр – из района, где как раз тогда работал Банди. Ее тело так и не нашли, однако в 1989 году Тед в разговоре со следователем Робертом Кеппелом заявил, что, хотя и сознался в более чем тридцати убийствах, есть некоторые, о которых он никогда не расскажет. После этих слов он переключился на манеру говорить от третьего лица и поведал, что среди тех убийств было одно «совершенное в юности, недалеко от его дома, и жертвой был ребенок».

Такой метод запутывания довольно распространен у тех убийц, чье сознание сильно раздвоено, у кого получалось одновременно вести «нормальную» жизнь и предаваться своему зловещему хобби. Чтобы жить в обществе, этим людям нужно расщепить себя на разные личности, и часто эти персонажи практически не пересекаются.

Менее чем через две недели после убийства Бренды Болл Банди совершил первое из серии необычайно дерзких преступлений: убийство студентки Вашингтонского университета Джорджанны Хокинс. Ее исчезновение стало самым известным из всех убийств Банди в Сиэтле из-за почти сверхъестественных обстоятельств ее похищения. Она возвращалась в женское общежитие, навестив своего парня в мужском кампусе. Два здания были всего в 25 метрах друг от друга, соединялись прямой дорожкой, и – как будто нам нужна еще одна деталь, чтобы все произошедшее напоминало сцену из фильма ужасов – двое студентов видели ее всего в 12 метрах от своего общежития. Но на этих 12 метрах Джорджанна Хокинс исчезла, бесследно и беззвучно.

Теория, призванная дать какое-то объяснение произошедшему, состоит в том, что, пока Банди караулил жертву, он мог услышать, как кто-то из студентов говорил с Джорджанной и назвал ее коротким, неформальным именем: «Джорджи». Когда девушка проходила мимо «жука» Банди, он, возможно, тихо произнес это имя, чем привлек ее внимание. Затем последовал молниеносный, как бросок гремучей змеи, удар монтировкой по голове, который сбил Джорджанну с ног. Девушка погибла мгновенно. Джорджанна Хокинс – одна из немногих жертв Теда Банди, чье тело так и не было обнаружено.

К июню 1974 года все население штата Вашингтон пребывало в крайне нервозном и тревожном состоянии, особенно молодые женщины. Это создало для Банди новую проблему: его обычные уловки больше не работали. Теперь никто не рисковал вступать в разговор с незнакомцем в безлюдных местах, когда новости об исчезновениях и последующем розыске стали появляться почти ежедневно. Чтобы решить эту проблему, Банди изменил тактику, по крайней мере, частично. Он продолжил имитировать травму, но нападал не ночью, как раньше, а там и тогда, где никто не ожидал стать жертвой убийцы, – на многолюдном пляже средь бела дня.

К 14 июля Банди начал охотиться на одиноких женщин в 19 километрах к востоку от Сиэтла, на озере Саммамиш, где более сорока тысяч горожан отдыхали от жары. Замотав руку в гипс, он вежливо и трогательно просил женщин помочь ему прикрепить лодку к машине. Многие соглашались выйти с ним с пляжа, полагая, что лодка где-то на стоянке, но там Банди неожиданно уточнял, что лодка в другом месте: «Я забыл сказать, она там, на дороге, возле дома моих родителей».

Большинство женщин, услышав это, отказывались идти с Банди, однако где-то в 12:30 23-летняя Дженис Отт все-таки согласилась ему помочь. Банди отвел девушку в заброшенный дом, где насиловал ее и издевался над ней несколько часов, а затем ушел, оставив связанной и пока еще живой. Он вернулся примерно в пять вечера, и не один, а с еще одной жертвой – Дэнис Насланд, которую заманил при помощи той же лживой просьбы о помощи. Он изнасиловал ее на глазах Дженис, а затем задушил обеих. Их тела были брошены всего в трех километрах от озера Саммамиш, и примерно там же потом были найдены трупы Линды Энн Хили, Бренды Болл и Сьюзен Ранкорт.

Полиция была сбита с толку новыми исчезновениями, особенно потому, что они произошли днем. Однако у них теперь была зацепка – Банди, исполненный гордыни, представлялся всем потенциальным жертвам своим настоящим именем, поэтому полиция уже знала, что они ищут парня по имени Тед. У них было его имя, но, к удивлению, не было четкого фоторобота.

Одной из опаснейших черт Банди как серийного убийцы была способность трансформировать и менять свой внешний облик – до такой степени, что это казалось чем-то сверхъестественным. Он был известен как «красивый мужчина», но все, кто рисовал таинственного Теда, никогда не могли передать его внешность так, чтобы его можно было узнать.

Тем не менее изображение человека по имени Тед было достаточно похоже на него самого, чтобы его коллеги, друзья и даже его девушка Элизабет начали подшучивать над сходством Банди и убийцы с озера Саммамиш. Рисунок выглядел точно как он, убийцу тоже звали Тед, и, по сообщениям полиции, он водил «Фольксваген» «Жук» – прямо как Банди, – и тем не менее даже отдаленная возможность того, что Тед Банди может быть убийцей, казалась знавшим его людям самой нелепой мыслью на свете.

Банди тогда повезло – незадолго до этого он получил предложение от Университета Юты в Солт-Лейк-Сити поступить к ним на юрфак и принял его. Как раз в тот момент, когда следователи получили несколько довольно многобещающих зацепок о сиэтлском убийце студенток, он покинул этот город, чтобы продолжить серию убийств, которая охватит как минимум пять штатов и два побережья.

Однако Банди предстояло оставить после себя не только трупы, он покидал и Элизабет. Она сомневалась, что он выполнит обещание вернуться в Сиэтл, но за последний год Банди добавил ей и других поводов для беспокойства, которые в основном были связаны с его необъяснимыми пристрастиями.

Было странно, зачем такому человеку с хорошим здоровьем, как Банди, нужны дома костыли и гипсовая шина, но он объяснял, что украл гипс просто ради забавы, а костыли хранил по просьбе домовладельца.

Накладные усы, которые он носил с собой, тоже вызывали недоумение, при том что у Банди росла своя, довольно густая щетина на лице. Еще был большой разделочный нож для мяса, хранившийся в розовом кожаном футляре, – один из немногих предметов, который Тед намеревался забрать с собой в Юту.

У Элизабет вызывали подозрение не только предметы. По мере того как Тед погружался в жизнь убийцы, его поведение становилось все более беспорядочным. Он уходил посреди ночи, не сказав Элизабет ни слова о том, куда направляется. Он купил ей книгу «Радости секса» – довольно невинную, – которую затем использовал как предлог, чтобы разбавить их половую жизнь играми с удушением (почти до смерти) и жестким анальным сексом. Но, что самое странное, Элизабет теперь часто просыпалась по ночам и обнаруживала Теда с фонариком под одеялом, изучавшего каждый дюйм ее тела, будто она была каким-то неодушевленным объектом исследований. В то время она решила отнестись к этому, как к забавной глупости, но, по мере того как маршрут путешествий Теда все больше совпадал с местами совершения убийств, даже к Элизабет стали приходить тяжелые раздумья, когда она вспоминала эти красные флажки из прошлого.

Прибыв в Юту, Банди почти сразу же возобновил старые забавы – подглядывание, преследование и слежку. Женщина по имени Тереза написала потом Энн Рул письмо, в котором поделилась яркими воспоминаниями о незнакомце, который крался вокруг дома в Солт-Лейк-Сити, где она тогда жила вместе с другими молодыми женщинами. Однажды ночью им даже удалось четко разглядеть его лицо, когда он прятался за кустом, но сделанный ими рисунок не больше помог полиции схватить Банди, чем рисунки, сделанные в Вашингтоне. В конце концов он оставил их в покое, но перед этим наложил большую кучу дерьма под окном, где его видели в последний раз. Когда Теда Банди наконец поймали, Тереза была уверена, что именно он тот загадочный тип.

Первую свою жертву в Юте Банди похитил на улице в Солт-Лейк-Сити 2 октября 1974 года и до конца своего первого семестра на юрфаке успел убить еще четырех женщин. Рассказывая следователям об этих событиях, Банди признавался, что двум из этих жертв он даже сделал макияж и уложил волосы после того, как убил их: «Если у вас есть время, вы можете сделать из них что угодно».

Хотя одной жертве удалось вырваться из лап Банди. Сменив гипсово-костыльный антураж на более надежные накладные усы и выдавая себя за полицейского, он смог убедить сесть в «Фольксваген» 18-летнюю Кэрол Даронч, которую встретил возле торгового центра. Заметив, что он едет в противоположном направлении от полицейского участка, Кэрол попыталась открыть дверь и выйти на ходу. Банди надел на нее наручники и наставил на нее пистолет, но она продолжала сопротивляться. В ходе борьбы Кэрол все же смогла открыть дверь и выскочить на улицу, но Банди был уже тут как тут с монтировкой наготове. Однако, пока он замахивался для смертельного удара по голове, Даронч успела обезвредить его сильным пинком в пах и убежала.

Эту неудачу раздосадованный Банди решил исправить немедленно, той же ночью. Он начал импровизировать и направился в соседний городок Баунтифул, всего в нескольких милях от Солт-Лейк-Сити. Там он наткнулся на школьное представление и, недолго думая, попытался позвать в свой «Фольксваген» учительницу, стоявшую с детьми. После того как она дважды ответила отказом на просьбу незнакомца, Банди бросил свой «Жук» и отправился на парковку. Там он встретил девочку-подростка Дебру Кент, которую ему все-таки удалось заманить в машину. Однако, горя желанием поскорей восстановить свое оскорбленное эго, пострадавшее от ударов Кэрол Даронч, Банди в спешке оставил физическую улику: в процессе похищения – которое окончилось убийством Дебры Кент – из его машины выпал ключ. Этот ключ, как оказалось позже, подошел к наручнику, который так и остался на запястье Кэрол Даронч, сбежавшей от убийцы. Вдобавок к этому один свидетель видел, как Банди умчался с места преступления на своем «Жуке». Теперь для жителей Юты стало совершенно очевидно, что серийный убийца живет где-то рядом с ними.

Сегодня такие сведения немедленно стали бы известны по всей стране, если не по всему миру, но в семидесятые даже массовые убийства симпатичных молодых девушек оставались по большей части региональной новостью. Мало кто за пределами штата Вашингтон знал подробности о серии убийств в Сиэтле, и точно так же вести об убийствах в Юте практически не выходили за пределы штата. Единственным человеком, кто заметил между ними связь, была Линн Бэнкс, близкая подруга Элизабет Клопфер.

Бэнкс была одной из немногих, кто в присутствии Теда Банди чувствовал себя неуютно. Когда все лишь смеялись над его сходством с Саммамиш-Тедом, она была по-настоящему шокирована. Посетив свой дом в Юте, она увидела там фотографии убитых Банди девушек и немедленно отметила, что они очень похожи на жертв в Вашингтоне. Бэнкс предприняла все усилия, чтобы поднять тревогу в обоих штатах, но никто не воспринял ее всерьез. Лишь когда полицейские из Вашингтона и Юты пообщались друг с другом на конференции по преступности, было установлено, что между убийствами есть связь, но это не помогло поймать Теда Банди. Еще семи женщинам предстояло погибнуть, прежде чем Тед был схвачен в первый раз.

Первый арест Банди был куда менее драматичным, чем последний. Ранним утром 16 августа 1975 года он был остановлен за опасную езду в городке Грейнджер, штат Юта. Когда полицейский спросил, что Тед делал предыдущей ночью, он сказал, что заезжал в местный автокинотеатр посмотреть «Ад в поднебесье», а потом заблудился по дороге домой. Зная, что той ночью «Ад в поднебесье» не показывали, офицер решил обыскать машину и приказал Банди выйти.

В багажнике офицер обнаружил сумку, из которой достал один за другим все инструменты Банди: лыжную маску, проволоку, ледоруб, веревку, наручники и злосчастную монтировку. При более тщательном осмотре были найдены фонарь, перчатки и страшная самодельная маска из чулок. Банди был привлечен к уголовной ответственности по обвинению в опасном вождении и хранении орудий взлома. Это был его первый арест во взрослом возрасте. После этого все быстро покатилось к финалу.

Когда была установлена причастность Банди к истории с Кэрол Даронч, он был обвинен еще и в попытке похищения при отягчающих обстоятельствах. Когда стало ясно, что задержанный преступник явно склонен к жестоким насильственным действиям, офицер из Солт-Лейк-Сити вспомнил звонок женщины из штата Вашингтон, которая больше года назад высказывала подозрение, что парень ее подруги может быть связан с серией убийств в Юте. Отрабатывая эту версию, следователи вызвали на допрос Элизабет Клопфер. Она рассказала о странных предметах и подозрительном поведении, которые она наблюдала у Банди, а еще – и это самое убийственное – поделилась о том, что провела собственное расследование, после того как ее бойфренд с порога отмел все подозрения. Сверив свои записи с календарем и газетными статьями, Элизабет Клопфер обнаружила, что ее Тед исчезал из дома как раз в те ночи, когда в 1974 году в Сиэтле исчезали девушки.

Связь Банди с убийствами, совершенными в Юте, все еще оставалась недоказанной, однако дело о преступлении, которое он совершил в Колорадо, казалось более перспективным для расследования. Ранее в том же году он ездил в Аспен, чтобы якобы покататься на лыжах. Там он похитил женщину по имени Кэрин Кэмпбелл из отеля, где она остановилась с женихом и его детьми. Это случилось, когда она на минутку оставила их в холле, чтобы вернуться в номер за журналом. По словам Банди, он симулировал сердечный приступ, попросил ее проводить его в свой номер и там вырубил. Он не охотился за ней преднамеренно, его комната случайно оказалась между номером Кэрин и лифтом. Свидетели видели, как она выходила из лифта на своем этаже, а поскольку журнал так и остался лежать в ее номере, то все похищение, вероятно, заняло считаные минуты, если не секунды. Никто не видел, как Банди загружал Кэрин в свой «Фольксваген» «Жук», но, когда он выбрасывал ее тело, в машине остался один ее волос. Этот волос был обнаружен после ареста Банди, и в итоге он послужил доказательством ее исчезновения.

Но прежде чем предстать перед судом по обвинению в убийстве, Банди должен был ответить за попытку похищения при отягчающих обстоятельствах – дело Кэрол Даронч. Полагая, что после года обучения в юридической школе он достаточно квалифицирован, чтобы защищать себя по делу о тяжком преступлении, он решил отказаться от адвоката и представлять себя в суде самостоятельно. Эта самоуверенность привела Банди к пятнадцатилетнему сроку.

Затем его ждало обвинение за убийство в Колорадо. Тед не усвоил предыдущий урок и решил дать себе, как адвокату, еще один шанс. В результате такого внешне идиотского хода тюремщики могли сильно недооценить его интеллект – и этим он смог в полной мере воспользоваться, как только наступил подходящий момент.

Поскольку Банди защищал себя сам, у него был почти неограниченный доступ к юридической библиотеке округа. В день слушания он попросил оставить его в одиночестве на несколько минут, чтобы напоследок взглянуть на судебные документы, якобы чтобы понять, собирается ли обвинение добиваться для него смертной казни. Закрыв дверь и открыв окно, Банди спрыгнул с высоты двадцать пять футов – второго этажа библиотеки – и просто ушел в своей тюремной робе, смешавшись с толпой, как обычный аспенский яппи.

Он знал, что у него мало времени и скоро все дороги будут перекрыты, но у него было еще одно преимущество, которое он смог извлечь из роли собственного защитника. Обвинение использовало детальную карту местности, чтобы указать точное место обнаружения его жертвы в Колорадо, и Банди как адвокат имел возможность изучать эти сведения. Целую неделю он бродил по окраинам Аспена, от одного нежилого дома к другому, опережая полицию буквально на часы и питаясь тем, что мог найти.

Жители Аспена хотя и были напуганы, но, казалось, находили силы относиться к этому ужасу с иронией. По словам Энн Рул, в городских сувенирных лавках почти сразу начали появляться футболки с принтами, вроде «Тед Банди – отношения на одну ночь» и (уже не так остроумно). «Банди на свободе – ручаюсь своим Аспеном!»[22]

После недели полуголодной жизни Банди был сильно измучен и ослаблен, поэтому, когда он попытался вырваться на угнанной машине к западу, на свободу, у него просто не было сил нормально вести автомобиль. Он был остановлен под подозрением в пьянстве за рулем и уже к концу ночи снова оказался за решеткой. Но Банди не останется там надолго – вскоре ему предстоит исчезнуть из Колорадо, чтобы никогда больше туда не вернуться. Его второй побег из тюрьмы и последующие происшествия обеспечили ему мировую славу одного из самых ужасных американцев, когда-либо живших на планете.

Банди понимал: чтобы совершить побег во второй раз, нужно будет придумать что-то более затейливое, чем просто прыжок из окна. Поэтому после месяцев наблюдения за маршрутами и привычками тюремных охранников он ухитрился вырезать в потолке своей камеры дыру размером 30 на 30 сантиметров – при помощи ножовки, которую тайно пронес некто, чью личность Банди так и не раскрыл.

Подготовка к побегу проходила во время и вместо завтрака, что служило еще двум целям: Банди хотел похудеть, чтобы свободно пролезть в отверстие, а также стремился приучить охранников к мысли, что до обеда он сидит в своей камере и они могут о нем не вспоминать. Это давало ему несколько часов форы перед полицией – с ночи до того момента, когда обнаружат его отсутствие в камере.

Удивительно, но за две недели до его второго побега он сделал несколько пробных вылазок из камеры. Каждый раз он уходил все дальше и дальше, чтобы как можно детальнее изучить план здания и наметить наиболее оптимальный маршрут на волю. В результате он обнаружил, что самый удобный выход проходит через служебную квартиру надзирателя. Сидя на чердаке над столовой, он даже слышал, как надзиратель разговаривает с женой за обедом.

Дождавшись ночи, когда пара должна была покинуть квартиру, Банди вылез из своей камеры. Через чердачное помещение он проник в кладовку квартиры надзирателя, а затем просто вышел на улицу через парадную дверь. Угнав машину, он направился на автобусную станцию Аспена, однако той ночью выпало полметра снега, а его машина просто не подходила для такой погоды. Банди быстро сориентировался и остановил проезжавшую машину, умело разыграл перед водителем панику и убедил его в том, что ему нужно срочно попасть в Денвер: «У моей жены начались схватки!»

Банди добрался до автостанции, где проявил еще одну грань своего мрачного таланта. Еще когда он защищал себя в собственном деле, ему выдали кредитную карту для оплаты необходимых междугородних звонков. Благодаря этой милой услуге от властей округа он купил билет на автобус до Денвера, а на автостанции Денвера он оплатил ею такси до аэропорта. К тому времени, как тюремщики обнаружили, что Банди нет в камере, прошло семнадцать часов, а он сам был уже за тысячу миль оттуда, в центре Чикаго.

Получив шанс на новую жизнь, Банди решил начать все сначала: никакого воровства, никаких изнасилований и особенно никаких убийств. И для этого нового этапа ему нашлось новое место. Он вспомнил, что ему очень понравилось во Флориде, когда в 1968 году он ездил туда на национальный республиканский съезд, хотя Майами был не в его вкусе. Тед Банди был «парнем из колледжа». Он думал было податься в Университет штата Флорида в Гейнсвилле, но, по его словам, тот «не смотрелся хорошо на карте». Нет, местом, куда Тед Банди направится в свой последний смертельный вояж, станет тот же город, где наш Генри Зебровски учился в колледже несколько десятилетий спустя, – Таллахасси.

Тед приехал в Таллахасси в состоянии эйфории. Прощайте, Теодор Роберт Банди, вор, насильник, убийца и некрофил. Добро пожаловать, Кеннет Миснер, курортник из Таллахасси. Банди понимал, что он, возможно, входит в список самых разыскиваемых преступников ФБР, но полагал, что если вести себя осторожно и не создавать проблем, то сможет спокойно прожить остаток жизни под солнцем Флориды. На деле он не продержался и двух недель.

Свои первые дни в Таллахасси Банди проводил, гуляя по городу и наслаждаясь алкоголем, а также обещая себе, что завтра он обязательно выйдет на работу. Когда стало ясно, что работа не найдется волшебным образом, Банди стал позволять себе немного больше, чем обещал. Он украл велосипед, потом телевизор и набор для игры с мячом. Затем настал черед бумажников и автомобилей. Вместе с воровством вернулась и привычка подглядывать за людьми. Всего за две недели Банди вновь вернулся в отправную точку своей криминальной эволюции. И, конечно, он уже не мог остановиться, не пройдя этот путь до конца. 14 января 1978 года дьявол пришел к сестрам студенческого общества Хи Омега.

Ранее той же ночью Банди выпивал на популярной дискотеке «Шерродс», которая находилась по соседству с общежитием Хи Омега. Там он потанцевал со студенткой этого общества по имени Мэри Энн Пиккано. Мэри Энн рассказывала, что, хотя у нее не было никакой видимой причины бояться мужчину, пригласившего ее на танец, но общее впечатление от него было таким жутким, как будто аура Банди излучала эхо того зла, которое он уже задумал совершить. К счастью для Мэри Энн, это зло ее не коснулось, но некоторые ее сестры из женского общества оказались не столь удачливы.

В 2:45 утра Банди, вооруженный поленом, которое подобрал по дороге, вломился в общежитие Хи Омеги и сразу направился в комнату Лизы Леви. Увидев спящую Леви, он ударил ее поленом по голове, от чего она, очевидно, потеряла сознание. В бешеной ярости он начал кусать ее тело – откусил один из сосков и вонзал зубы в ягодицы с нечеловеческим остервенением, до такой степени, что оставил там глубокий характерный след. Однако это было лишь начало. В исступлении он начал бродить из комнаты в комнату и учинил насилие еще над тремя сестрами-студентками. Двое из них выжили, но не Маргарет Боуман – удар чудовищной мощи размозжил ей череп. Банди с такой силой душил ее нейлоновым чулком, что деформировал шею, придав ее безжизненному телу вид зловещих песочных часов.

Убийства Маргарет Боуман и Лизы Леви, а также попытки убийства еще двух студенток заняли не более пятнадцати минут. Однако этих четырех жертв Банди показалось недостаточно. Последняя жертва той ночи жила в доме на две семьи в восьми кварталах от общежития. Она выжила, но Банди так сильно ударил ее, что ей пришлось навсегда забыть о мечте стать балериной из-за тяжелого поражения вестибулярного аппарата.

Можно было подумать, что Банди после устроенного им кровавого карнавала захочет покинуть город как можно скорее, но он остался и продолжил вести жизнь обычного мелкого вора – пока сущность не потребовала новую жертву. 9 февраля Банди отправился в Лейк-Сити, штат Флорида. Там он, по необъяснимым причинам, изменил тактику и почерк своих преступлений, начав выбирать цели, которые выглядели не так, как прежде. Теперь он не включал обаяние и остроумие, чтобы убедить в безопасности какую-нибудь молодую женщину. Вместо этого Банди силой затолкнул двенадцатилетнюю девочку Кимберли Лич в украденный фургон, который припарковал у входа в ее школу. Он отвез ее за пятьдесят с лишним километров к заброшенной свиноферме и не задушил девочку, как поступал с большинством своих жертв, а зарезал. Тело Лич было найдено только через восемь недель, но полиция сразу после ее исчезновения стала подозревать, что это связано с серией убийств в Таллахасси.

В конце концов Банди решил уехать из Таллахасси – но не из-за волнения местных жителей, которое неизбежно вызывали его преступления, – нет, он уехал, потому что задолжал своему арендодателю 320 долларов, которых у Банди не было. 12 февраля он собрал скромные пожитки, накопленные им за месяцы в городе, угнал еще один «Фольксваген» «Жук» и собрался в последнее турне на любимой модели авто.

Через два дня полицейский из Пенсаколы Дэвид Ли заподозрил неладное, когда заметил «Жук» Теда, отъезжающий от ресторана, который был уже несколько часов закрыт. Когда Дэвид Ли пробил номера машины по базе и узнал, что она в угоне, он тут же включил сирену и начал преследование. Банди нажал на газ, промчался около полутора километров по улицам и вдруг резко остановился. Ли подошел к машине с пистолетом в руке и приказал водителю выйти. Он успел защелкнуть на нем только один наручник, когда Банди подножкой повалил его и побежал. Ли выстрелил, Тед упал, но, когда Ли подошел ближе, Банди набросился на него, почти сумев отобрать пистолет. В результате офицер Ли все-таки одолел Банди и защелкнул на нем второй наручник, положив этим конец серии убийств, которая продолжалась пять лет на территории минимум четырех штатов. Когда Ли вечером доставил задержанного в участок, Тед якобы сказал ему: «Я самый хладнокровный сукин сын, которого вы когда-либо встречали».

Суд над Банди по делу об убийствах сестер из Хи Омеги превратился в фарс, чего и следовало ожидать, поскольку обвиняемый снова решил защищать себя сам. Он был настолько самоуверен, что отказался от досудебной сделки о признании вины, которая позволила бы ему избежать смертной казни. В итоге его убила собственная гордыня.

Суд над Тедом Банди стал одним из первых процессов, которые любой американец мог посмотреть прямо у себя дома по телевизору. Какое-то время Банди вызывал доверие и выглядел даже невинным – но только до обсуждения обстоятельств бойни в общежитии Хи Омеги. Тут уж и присяжным, и всей Америке вслед за ними стало очевидно, что совершивший эти массовые убийства человек прямо перед ними. В ходе своей защиты Банди вызвал в зал суда офицера полиции, который занимался его делом, – по-видимому, просто чтобы тот рассказал об ужасных деталях этого дела. Банди спросил у свидетеля: в каком состоянии были найдены тела, в каком положении они находились и какие повреждения получили. Затем, получив все подробности, он просто отпустил офицера, не задав ему больше никаких вопросов и никак не использовав его показания. Это привело в замешательство и напугало как присутствовавших на суде, так и телезрителей.

После семи часов прений присяжные признали Банди виновным по всем пунктам обвинения. Несмотря на это, он продолжал настаивать на своей невиновности и после вынесения окончательного решения, отказавшись даже просить о снисхождении. «Абсурдно просить помилования за то, чего я не делал». Смертный приговор был утвержден практически немедленно.

Такой же вердикт и та мера наказания были оглашены и на следующий год – после судебного разбирательства по делу об убийстве Кимберли Лич, которая стала последней жертвой Банди. Он молча сидел и слушал речь судьи, который приговорил его к электрическому стулу уже во второй раз, но когда присяжные начали выходить из зала заседаний, он нервно вскочил с места. Обращаясь взглядом то к судье, то к присяжным, Банди почти кричал: «Я просто хочу сказать присяжным, ЧТО ОНИ ОШИБАЮТСЯ!»

Одиннадцать лет спустя, после множества апелляций, признаний и даже одной неудачной попытки помочь сотрудникам отдела поведенческого анализа ФБР поймать убийцу из Грин-Ривер, Тед Банди встретил наконец свою судьбу: электрический стул в тюрьме штата Флорида. Сотни людей, которые дождались этого момента и собрались возле тюрьмы, встретили его смерть с таким ликованием, как будто самого дьявола загнали обратно в адский огонь с надеждой, что он никогда не вернется.

Итак, мы видим, что не нужны никакие надуманные мифы, когда речь идет о Теде Банди. Легенду о рождении в результате кровосмесительной связи и рассказы о трудном детстве и взрослении можно смело отбросить, как и прочий голливудский мусор. Когда речь заходит о самом ужасном серийном убийце в истории, правда более страшна, чем тысячи хорроров об этом.

Проблемы психического здоровья поражают разнообразием своих проявлений. В большинстве случаев они выглядят как омрачающая жизнь депрессия, которая приковывает обессиленного человека к постели, или как маниакальное желание беспорядочного секса… К счастью, когда речь заходит о нарушениях психики, эти и большинство других диагнозов никак не проявляются насилием. Однако есть и исключения.

Доказано, что люди, страдающие психическими заболеваниями, гораздо чаще становятся жертвами насильственных преступлений, чем сами совершают такие преступления, – в десять раз чаще обычных людей, по данным Министерства здравоохранения и социальных служб, – однако запущенное психическое заболевание в теории может привести к такой нечеловечески жестокой трагедии, что наш разум просто отказывается принять это. Если мы хотим понять, что бывает, когда психически больной отказывается от приема лекарств, то худшим вариантов развития событий можно считать случай Ричарда Чейза.

Ричард Чейз – он же вампир из Сакраменто – забрал жизни шести человек в течение всего одного зимнего месяца 1978 года. Наэлектризованный своей практически неконтролируемой шизофренией, Чейз уверовал, что кровь – это употребляемое внутрь лекарство, способное вернуть ему здоровье, и начал убивать, чтобы утолить этот нечистый голод. Вера Чейза уходила своими корнями в два медицинских диагноза: гематодипсия и синдром Ренфилда[30]. В первом случае кровь – это сексуальный фетиш, что практически является нормой в мире серийных убийц: люди с гематодипсией сексуально возбуждаются при виде крови, точно так же, как фут-фетишисты возбуждаются при виде ног.

Синдром Ренфилда проявляется не только через сексуальное влечение, хотя есть мнение, что это лишь один из симптомов шизофрении, а не отдельный синдром. Но предположим, что это отдельное заболевание, а человек, страдающий синдромом Ренфилда, считает потребление крови основой для поддержки своего существования, точно так же, как Ренфилд в «Дракуле» пожирал насекомых, надеясь получить их жизненную силу.

У этого синдрома три стадии: сначала больной экспериментирует, нанося себе порезы, пробуя на вкус и поглощая собственную кровь. Затем он переходит к питанию кровью животных, которую берет у живых особей, что известно как зоофагия. В конце концов, больной решает – как решил одним прекрасным днем Ричард Чейз, – что единственный источник энергии, достаточно мощный для поддержания жизни, содержится в других представителях человеческого рода, и это решение часто приводит к весьма трагическим последствиям.

Стоит прояснить: Чейз стал серийным убийцей не потому, что страдал от шизофрении. Скорее, его психическое заболевание гарантировало лишь то, что его убийства обретут мрачную славу одних из самых адских деяний в истории.

Ричард Трентон Чейз родился в 1950 году в округе Сантаклара, штат Калифорния, и был младшим ребенком в семье с двумя детьми. В некоторых источниках говорится, что Чейза часто в детстве избивал отец, однако Рэй Бионди – человек, который помог поймать Чейза, а затем написал исчерпывающую книгу о его жизни, утверждает, что его отец был не более чем просто строгим родителем, обычным поборником дисциплины. При этом нельзя отрицать, что родители совершенно недооценили серьезность медицинского состояния маленького Рики и не смогли осознать, как остро он нуждается в регулярной медикаментозной терапии и своевременной госпитализации. Фактически Чейзы десятилетиями предпочитали игнорировать многочисленные тревожные признаки, которые ясно говорили о том, что с их сыном творится что-то неладное.

О детских годах Ричарда Чейза известно мало, но в 1960 году, когда Чейзу было десять лет, его мать рассказала соседке, что нашла дохлую кошку, закопанную в клумбе, и понятия не имеет, откуда та взялась. Соседка выслушала ее с пониманием, но позже поделилась с Бионди, что в их районе пропало несколько кошек за то время, пока там жили Чейзы. Как только Чейзы покинули город, таинственные исчезновения кошек прекратились.

Чейз демонстрировал разнообразные отклонения от норм поведения – характерные именно для серийных убийц в период их «взросления» – еще задолго до того, как проявилось его психическое заболевание. Мальчиком Ричард тяготел к пиромании и мелкому воровству, а также был патологическим лгуном. Такие отклонения, каждое по отдельности, нередко встречаются у подростков, но, когда они все вместе проявляются у растущего ребенка, это может быть ярким индикатором антисоциального поведения такой личности в будущем. Родители же Ричарда считали, что мальчишки просто есть мальчишки.

Ричард не проявлял никаких внешних признаков шизофрении в средних и старших классах школы. По словам его бывших одноклассников, он был вполне успешен и в дружеских, и в романтических отношениях. Проблемы возникли тогда, когда он попытался «вывести отношения на новый уровень».

Обе девушки, с которыми Чейз пытался перейти к интимным отношениям в старших классах, рассказывали, что у него были проблемы с поддержанием эрекции. Эта неприятная осечка сильно расстроила бы любого подростка, а для мальчика, чей рассудок уже начинал разваливаться на части, неспособность к эрекции стала тем крючком, на котором повисли его шизофренические иллюзии.

Стоит отдать ему должное – Ричард обращался к психиатру по поводу своей импотенции. Что же до бурно развивающейся шизофрении, консультирующие его врачи либо не обращали на нее внимания, либо не хотели ему об этом говорить. Скорее всего, ему рассказали, что самой частой причиной импотенции у подростков является подавленный гнев, особенно гнев по отношению к женщинам. Ричард не принял этого объяснения, его интересовала не причина, а лечение. Он решил, что сам решит свою проблему, без этих фокусов с управлением гневом. Он прочел в медицинском классе, что пенис наполняется кровью, и его шизоидный мозг решил, что у импотенции есть простое лечение: обеспечить больше крови. Ричард рассуждал так – если найти и выпить достаточно крови, то его половые органы будут работать так же безотказно, как у любого другого мальчика в школе.

Первой жертвой этой теории стал котенок, которого Чейз украл из дома подруги и держал в своем доме, конечно же, тайком от нее. Следующей стала соседская собака по имени Шабаш. Ричард выстрелил в нее из пистолета 22-го калибра, а затем собрал ее кровь в пластиковый стаканчик, подставив его под струйки крови, лившейся из пулевых отверстий – как будто наливал себе лимонад в Макдоналдсе.

Диагноз был поставлен Ричарду спустя годы, но, анализируя его поведение, можно понять, что его шизофрения обострилась после школы – так часто бывает, когда пациент выходит из подросткового возраста. Два года в местном техническом колледже прошли без особых происшествий, но когда он съехал от родителей в возрасте двадцати лет, все пошло наперекосяк.

Чейз жил с двумя женщинами, одну он знал еще со школы, а с другой познакомился уже после выпуска. Сначала все шло неплохо, но психическое здоровье Ричарда стало быстро ухудшаться. Это усугублялось еще и временами, в которые он жил, – это были семидесятые, а значит, употребление травы, кислоты и спидов было обычной нормой в их доме.

Под воздействием психоактивных веществ и прогрессирующего параноидального бреда он перестал принимать душ и стирать одежду. Однажды ночью он заколотил дверь своей спальни, заперся в шкафу и еще заколотил его изнутри. Когда друзьям удалось вытащить его из этого импровизированного убежища, они спросили, зачем он это сделал. Чейз ответил – потому что «люди подкрадывались к нему изнутри». В другой раз он вышел из своей комнаты голым и присоединился к друзьям в гостиной, бормоча непонятную чушь. Его поведение на вечеринке несколько недель спустя снова было тревожным: всю ночь он корчился на полу, стонал и издавал странные звуки.

Мало-помалу Ричарда оставили все его друзья. Видимо, им хотелось общаться с более вменяемыми людьми. Круг его знакомых сузился почти до точки, а затем и вовсе исчез – после случая в квартире одного из его последних друзей. Это была маленькая вечеринка, и Ричард остался наедине с незнакомой девушкой, пока двое других знакомых ходили за пивом. Только они вышли за дверь, как он начал приставать к девушке, гоняясь за ней по комнате, а она бегала от него, стараясь держать его на расстоянии. Когда парни вернулись, девушка сразу рассказала о том, что происходило в их отсутствие. Ричард ответил на ее обвинения экстравагантным способом – перешел со своего мягкого голоса практически на фальцетный визг и заявил, что никто не имеет права указывать ему, что делать и куда идти. Сами не зная почему, люди продолжали слушать вопли Чейза целый час, пока он не решил наконец уйти.

Вполне возможно, что слухи об этом происшествии дошли до его соседей по дому, поскольку вскоре его выперли из съемной квартиры. К двадцати одному году Ричард растерял всех своих друзей и жил с матерью. Его родители к тому времени были в разводе. Теперь, когда он остался наедине со своими мыслями, на первый план вышел новый фактор, толкавший его к убийствам: непреодолимая ипохондрия. Его мнимые проблемы со здоровьем выглядели фантастическими, невозможными, – но это не мешало ему истово верить в них. Доходило до того, что он рассказывал матери, будто его сердце вот-вот остановится, желудок повернут назад, а из затылка растут наружу кости.

Все это сделало Чейза очень неуживчивым человеком. Он несколько раз переезжал от отца к матери и обратно, после чего его отправили из Сакраменто в Лос-Анджелес, в дом его бабушки. Здесь он прожил, надо полагать, довольно спокойный год, возя на автобусе детей с задержками развития в школу, где работала его бабушка. Нам неизвестно никаких подробностей о том, как именно прошел этот неполный год, однако вскоре Ричард вернулся в Сакраменто.

Вскоре после возвращения воображаемые проблемы Ричарда со здоровьем обострились настолько, что ему пришлось вызвать «Скорую помощь». Наконец-то врач «Скорой», который отказался лечить его мнимые симптомы, предположил, что все проблемы у него в голове! Он посоветовал его матери обратиться за профессиональной медицинской помощью. И, когда она положила Ричарда в больницу «Американ Ривер Хоспитал», он, наконец, впервые в жизни прошел нормальное психиатрическое обследование и получил свой диагноз: шизофрения. Вначале врачи рекомендовали стационарное лечение и уход под присмотром, но позже решили, что он не представляет опасности для окружающих. Мать отвезла его домой, и он снова вернулся к своему обычному образу жизни, полностью игнорируя рекомендации врачей и план лечения.

Чем дальше, тем больше росла и усиливалась его мания, постепенно он даже стал верить, что мать подсыпает яд в его еду и контролирует его разум. Родители наверняка понимали, что сын психически болен, но вместо того, чтобы обеспечить ему стационарное или хотя бы домашнее лечение, они решили, что лучшим лекарством от шизофрении для него будет полная свобода. Ему сняли отдельную квартиру на окраине города, дали денег на расходы и оставили наедине с самим собой.

Первое время своей обретенной свободы Ричард провел, мотаясь на велосипеде на местную кроличью ферму и обратно. Он покупал себе кролика, приносил домой, резал и съедал внутренности в сыром виде. Если у него было время и желание, он отжимал кровь и выпивал отдельно, а если нет – просто закидывал кровавые внутренности в блендер и затем употреблял в виде густого комковатого смузи.

Чейз занялся такой отвратительной кулинарией, потому что решил, что его сердце сжимается и уменьшается в размерах и единственное, что может удержать сердце от полного исчезновения, – это ведра крови. Говоря медицинским языком, у него проявились признаки синдрома Котара. У этого синдрома есть три варианта: пациент считает, что он ходячий труп; что он жив, но гниет изнутри; что ему не хватает важных элементов анатомии, будь то кровь или какие-то внутренние органы.

Просидев несколько месяцев на диете из сырых кроликов, Чейз осознал, что выбранное им лекарство делает его еще более больным. Как-то вечером отец пришел его навестить и обнаружил своего сына сидящим на диване в одних трусах, таких же белых, как те кролики, которых он пожирал. Немного рассказав отцу о своих кулинарных пристрастиях, Ричард пожаловался, что один из кроликов, видимо, протух, и теперь он страдает от пищевого отравления.

Врачи подтвердили, что Ричард действительно болен, но не тем, чем он предполагал. Скорее всего, это был сепсис, вызванный переходом с одноразовых кроликовых коктейлей на полное кроликовое сыроедение, а главное! – он ввел себе в вену кроличью кровь. Ричард думал, что съел кролика, зараженного соляной кислотой, а теперь кислота просочилась через стенки желудка и проникла в его плоть. Он убедил себя, что единственное, что может излечить его от влияния дурной зараженной крови, – это инъекция чистой крови прямо в вену.

В такой ситуации отец Ричарда больше не мог закрывать глаза на психические проблемы сына. Чейза положили в психиатрическую лечебницу, но всего через два дня он сбежал, просто выйдя через главную дверь. Вскоре его нашли и поместили в более закрытую клинику, где он быстро получил от персонала прозвище «Дракула», потому что говорил только о крови и убийстве животных. Эта его репутация еще больше укрепилась, когда однажды он вышел из своей палаты с лицом, испачканным кровью. Санитары решили проверить, в чем дело, и обнаружили двух убитых птиц, чьи изломанные тушки лежали на земле под его окном.

Ричарда выписали из больницы 29 сентября 1976 года, к большому недоумению всего персонала, за исключением его лечащего врача. Этот врач единственный посчитал, что у Ричарда «хорошая социализация» и «реалистичный взгляд» на свои проблемы.

Справедливости ради нужно отметить, что Ричард получал лекарство после выписки, а его родителям было предоставлено право временной опеки, чтобы следить за его поведением какое-то время. Однако почти сразу его мать снова стала говорить, что у ее сына нет проблем с психикой, и перестала давать ему лекарства, считая, что они ему не нужны. Родители Ричарда дождались, пока истекли 30 дней временной опеки, и опять оставили его одного – и этим распахнули двери для последовавшего кровавого побоища.

3 августа 1977 года в индейскую полицию Невады поступил звонок, в котором сообщалось о брошенной машине недалеко от озера Пирамид. Приехавшие полицейские обнаружили застрявший в песке «Форд-Ранчеро» 1966 года выпуска с наклейкой на бампере, где было написано «Лучше бы я летал».

Внутри они обнаружили заряженную винтовку калибра 30–32 и винтовку 22-го калибра, обе вымазанные кровью. Рядом с оружием лежали теннисные туфли и одежда – все в крови. Затем их ждало еще одно, более тревожное открытие: на полу стояло ведро, полное крови, с замаринованной в ней свежей печенью. Осмотрев окрестности с помощью бинокля, полицейские заметили примерно в километре от них Ричарда Чейза, который сидел на большом камне в полностью обнаженном виде. Когда копы подошли поближе, он бросился бежать от них прямо через пустыню, но был быстро задержан офицером на квадроцикле.

Когда полицейские рассмотрели его получше, они заметили, что у Чейза испачканы кровью грудь, лицо, подмышки и даже уши. На вопрос, откуда взялась вся эта кровь, он ответил: «Она сочится из меня». После того как полицейские выяснили, что печень принадлежит корове, а не человеку, Чейз был отпущен без предъявления каких-либо обвинений, даже обвинения в непристойном поведении за разгуливание голым по пустыне.

Через четыре месяца после случая в пустыне, по причинам, известным только ему самому, Чейз перешел черту, за которой его агрессия воплотилась в настоящее покушение на убийство. 27 декабря 1977 года около 18:30 Дороти Поленске мыла посуду на своей кухне и вдруг услышала резкий хлопок, затем звук разбитого стекла и почувствовала, как волна жара прошла прямо над ее черепом. Чейз выстрелил из своего нового – и законно приобретенного – пистолета 22-го калибра, проезжая на «Ранчеро» мимо ее дома и выбрав его наугад. Пуля прошла через тугой пучок волос на голове Дороти и застряла в глубине открытого кухонного шкафа. Никто не видел стрелка, выпустившего пулю, чуть не убившую миссис Поленске, поэтому у полиции поначалу не было никаких версий. Однако они нашли пулю, совпавшую с другой, которая следующим днем будет обнаружена на месте совершения еще более серьезного преступления, после того как Чейз снова выйдет на улицы Сакраменто со своим 22-м калибром.

Проезжая в нескольких кварталах от своего дома, Ричард заметил на улице Эмброуза Гриффина. Пятидесятилетний мужчина выгружал продукты из багажника своей машины. Жена Гриффина услышала два громких хлопка, обернулась и увидела, как ее муж рухнул на землю. Первая пуля прошла мимо, а вторая, смертельная, попала Эмброузу прямо в грудь. Его жена была в таком шоке, что не запомнила, как машина Ричарда Чейза промчалась мимо нее.

После того как Чейз впервые убил человека, его жажда крови только усилилась. В течение следующего месяца его соседка Дон Ларсон несколько раз замечала, как он несет кошку или собаку в свое логово. Поскольку она никогда не видела Чейза с собакой на прогулке, то могла лишь догадываться о том, что он делает со своими новыми питомцами, однако на тот момент ей не показалось это настолько важным, чтобы насторожиться или сообщить в полицию.

Ричард осознал, что кровь животных не помогает ему чувствовать себя лучше, и решил изменить стратегию – 23 января 1978 года он впервые вышел на охоту, чтобы встретиться лицом к лицу с человеком. В тот день он испытывал удачу на Бернс-стрит, 2909, пройдя через патио к двери дома, где жила женщина по имени Джейн Лейтон. Единственное, что стало препятствием между ней и Чейзом, было правило вампира. Позже Ричард говорил следователю ФБР Роберту Ресслеру, что у него было всего одно правило, когда он выходил на убийство: дома его жертв должны быть открыты. Он считал, что, если дом закрыт на замок, значит, ему там «не рады». Интересно, знал ли Ричард Чейз об этом наверняка, или это было лишь совпадением, но его принцип действительно перекликается со старым поверьем, что вампир может войти в дом, только будучи туда приглашенным.

Итак, Ричард увидел, что входная дверь Джейн Лейтон заперта. Все еще надеясь найти приглашение в дом, он осмотрел и окна, которые тоже оказались закрытыми. Наконец, он подошел к задней двери, где увидел Лейтон, которая смотрела на него через стекло. Лейтон была обеспокоена произошедшим, но позвонила в полицию лишь позже, когда узнала о том, что произошло, в тот же день. Описывая визит Чейза, она рассказывала, что он смотрел на нее безо всяких эмоций, как будто рассматривал машину, которую собирался купить. Потом он закурил сигарету и ушел через ее задний двор.

Через полчаса он вошел в незапертый дом Роберта и Барбары Эдвардс. Супруги ненадолго отправились в продуктовый магазин, а когда вернулись, их ждал в доме грязный тощий Чейз. Он начал бегать от хозяев из одной комнаты в другую, пока наконец не скрылся через входную дверь.

Осмотрев дом, Эдвардсы обнаружили сумку, куда Ричард сложил вещи, которые собирался прихватить с собой, в том числе кольца, магнитофон, декоративный кинжал и стетоскоп. В детской комнате их ждало еще одно крайне неприятное открытие – Чейз буквально пропитал своей мочой одежду их ребенка, а детская кроватка была наполнена его зловонными испражнениями.

После бегства от Эдвардсов Чейз почувствовал жажду и решил освежиться лимонадом в том же продуктовом магазине, куда ходили Эдвардсы. В поисках прохлады он неожиданно столкнулся там со своей одноклассницей из старшей школы Нэнси Холден. Подойдя к ней, он спросил, не тратя время на любезности: «Это ведь ты была тогда на мотоцикле, когда погиб Курт?»

Нэнси и правда встречалась с парнем по имени Курт, который погиб в аварии на мотоцикле, еще когда они были подростками, но она еле узнала Чейза. В ярко-оранжевой лыжной куртке перед ней стоял Ричард – грязный, вонючий и еще более дистрофичный, чем раньше.

Эти двое даже начали светскую беседу, по крайней мере на том уровне, который мог поддерживать Ричард, но довольно скоро Нэнси это наскучило, и она решила, что пора закругляться. Ричард вышел за ней на улицу, стал просить подвезти его, но она быстро села в машину, включила зажигание и убралась, как раз в тот момент, когда Ричард попытался открыть пассажирскую дверь. Его планы в отношении Нэнси Холден остались загадкой.

Оставшись с носом из-за бдительности Нэнси, Ричард вернулся в тот район, откуда он приехал, и после недолгих поисков остановил машину на Тиога-Уэй, 2360, возле дома Терезы Уоллин. Осталось невыясненным, почему изначально он выбрал именно ее дом. Единственное объяснение, если оно вообще может быть, состоит в том, что он мог видеть микроавтобус Терезы возле продуктового магазина, поскольку она тоже была там в тот день. Известно, что шизофреники порой находят связи там, где их нет, поэтому, вполне вероятно, Ричард Чейз спутал совпадение со знаком судьбы.

Он подошел к двери Терезы Уоллин, вынул пистолет из кожаной наплечной кобуры, вытащил один патрон из магазина и бросил в ее почтовый ящик. Убедившись, что дверь не заперта, Ричард открыл ее и сразу же увидел Терезу, которая в это время собиралась выносить мусор. Когда он поднял пистолет, она выронила мусорный пакет, а затем, в момент выстрела, попыталась инстинктивно закрыться рукой. Пуля вошла в ладонь и через руку вышла из локтя, на излете задев шею. Затем Ричард выстрелил снова. Вторая пуля вошла в верхнюю часть черепа Терезы и повалила ее на пол. Последний выстрел был произведен в висок с расстояния в 15 сантиметров, и это можно считать милосердием, учитывая, что ждало Терезу дальше. Схватив тело за плечи, Чейз затащил его в спальню, оставив на полу длинный темный след крови. Уложив труп на кровать, он пошел на кухню, нашел нож, захватил пустой стаканчик из-под йогурта, подобранный из рассыпанного по полу мусора, а затем вернулся в спальню. Там, с ножом в руке, Чейз принялся за свою мерзкую работу.

Он наносил колющие удары по телу с такой силой, что разорвал грудную клетку в клочья. Затем он распорол левую часть живота, вошел внутрь раны и вытащил кишечник. После этого Ричард нанес еще восемь ножевых ударов по корпусу Терезы, стараясь при этом не задеть почки. Тут настал черед воспользоваться стаканчиком от йогурта. Словно уставший фермер на своем поле, который решил в жаркий день напиться из бочки с водой, Чейз погрузил свой кубок в зияющую рану живота и наполнил его до краев, чтобы впервые попробовать на вкус кровь другого человека. Затем он снова наполнил емкость, но на этот раз отнес ее в ванную и намазал кровью свои лицо и руки, как будто бы это было мыло. Последним актом глумления стало то, что Чейз, измазанный кровью своей жертвы, вышел средь бела дня на улицу, взял со двора кучу собачьих фекалий и запихал трупу в рот. Но самое ужасное обстоятельство всей истории выяснилось уже после вскрытия тела несчастной Терезы Уоллин – она была на третьем месяце беременности.

У полицейского управления Сакраменто не было никаких существенных зацепок по делу о кровавом безумии в доме Терезы Уоллин. Единственными уликами, попавшими в руки полиции, были следы, которые оставил убийца в луже ее крови, убившая ее пуля и несколько красных круглых отпечатков рядом с телом, по всей видимости, от ведра или кастрюли, которую ставили на пол. Этого было явно мало – чтобы выйти на преступника, понадобилось еще четыре жертвы, убитые всего за один день, чтобы полиция узнала наконец имя преступника: Ричард Чейз.

В отличие от вероятно импульсивного решения убить Терезу Уоллин считается, что жертв для своего следующего, четырехкратного, убийства он начал подыскивать заранее, за три дня до случившегося. 24 января 1978 года Ричард ходил от одного дома к другому в Сакраменто, выпрашивая старые номера журналов Mad Magazine и Cosmopolitan. Неизвестно, присматривал ли он место для своего нового преступления целенаправленно или импровизировал под влиянием какой-то шизофренической идеи, но его поведение выглядело достаточно странно, потому что кто-то из жителей района позвонил в полицию, сообщив о подозрительном незнакомце.

25 января пара из того района, где Ричард ранее выпрашивал журналы, сделала пугающее открытие: в их внутреннем дворике лежал труп их щенка лабрадора. Умер он от огнестрельного ранения, а его живот был разорван. Когда полиция спросила их, не видели ли они каких-нибудь странных личностей поблизости от дома, они рассказали об отвратительно пахнущем мужчине в грязной оранжевой куртке, который за несколько дней до этого заходил в их дом и купил двух щенков. Эта информация привлекла внимание Рэя Бионди – детектива, который расследовал убийство Терезы Уоллин и позже стал автором книги о Чейзе под названием «Дракула-убийца». Сообщения об охотнике за старыми журналами уже вызвали в нем смутное любопытство, но когда Бионди узнал, что человек с таким же описанием склонен к насилию, он приказал провести вскрытие бедного щенка. Там были найдены только фрагменты пули 22-го калибра, – и этого было недостаточно, чтобы определить ее сходство с пулями, найденными на месте убийства Уоллин, – но Бионди был благодарен уже и за эту маленькую подсказку.

В том, что случилось позже, не было вины полицейского управления Сакраменто. Два дня спустя Ричард снова решил перенести свою агрессию с животных на людей и в итоге совершил одно из самых кровавых и жестоких массовых убийств в современной американской истории. Эвелин Мирот, мать-одиночка тридцати восьми лет, жила в районе Каунтри Клаб Сентер в Сакраменто с двумя сыновьями – 13-летним Верноном и шестилетним Джейсоном. 27 января 1978 года Эвелин была у себя дома с Джейсоном и 20-месячным племянником. В тот день Джейсон, по планам, собирался на пикник к подножию гор Сьерра-Невада с соседскими детьми, но, к несчастью, мальчику не суждено было выйти из дома живым.

В 9:05 друг Эвелин, Дэнни Мередит, зашел к ним в гости, просто чтобы поздороваться. То, что он пришел именно тогда, стало жестокой иронией судьбы. Эвелин забыла взять в прокате зимние ботинки для сына в поездку, поэтому она попросила сходить за ними Мередита, – если бы она пошла за ними сама, беда могла бы обойти их дом стороной. Однако в тот день судьба и вправду была жестока к ним. Вскоре после того, как ушел Мередит, Ричард Чейз проник в дом через незапертую заднюю дверь и прокрался в ванную комнату, где Эвелин принимала ванну. Он тут же убил ее одним выстрелом в голову.

Что произошло дальше, точно неизвестно. Предполагается, что Джейсон услышал выстрел и пошел в ванную комнату возле спальни, чтобы выяснить, что там случилось. Мальчик тут же был сражен двумя выстрелами в голову с близкого расстояния, его тело осталось лежать рядом с кроватью. Затем Ричард вынул труп Эвелин из ванны и перетащил на кровать. Его план состоял в том, чтобы сделать с ней все то же, что с Терезой Уоллин, и для начала ему понадобился нож. Он был на кухне, подыскивая подходящий инструмент, когда открылась входная дверь, – это Дэнни Мередит вернулся с зимними ботинками. Вытащив пистолет из наплечной кобуры, Чейз встретил его в холле выстрелом промеж глаз. После этого Чейз услышал шум из детской комнаты – напуганный выстрелами младенец заливался плачем. Ричард мгновенно решил эту проблему, дважды выстрелив малышу в голову.

Вернувшись в спальню с двумя ножами в руках, Ричард устроил такой же извращенный кровавый ритуал, которым до этого осквернил тело Терезы Уоллин. Живот был вскрыт от грудины до пупка, после чего Ричард сделал разрез поперек и вытащил кишечник. Затем он принялся колоть внутренние органы, снова избегая попаданий по почкам. К печени, впрочем, он отнесся без предрассудков – вытащил, отрезал от нее кусок и съел. Остальные органы были извлечены и выброшены за ненадобностью. Главным объектом вожделения стала кровь, скопившаяся в брюшной полости. С помощью ведра Чейз вычерпал столько крови, сколько смог унести.

Затем он пошел еще дальше в своей извращенной жестокости: переложил тело на живот, распорол анус шестью ударами и изнасиловал окровавленную плоть. Потом он снова перевернул тело, изрезал шею и осторожно вырезал один глаз.

Закончив с телом Эвелин Мирот, Чейз вернулся в детскую комнату, взял трупик младенца и направился в ванную. Он вскрыл череп малыша и начал было вытаскивать оттуда мозги, когда эта адская оргия была прервана стуком в дверь. Джейсон уже несколько часов назад должен был отправиться на пикник в горах Сьерра-Невады, и соседская девочка пришла узнать, все ли с ним в порядке. Ей невероятно повезло, что Ричард решил не открывать дверь. Вместо этого он дождался, пока она уйдет, вытащил из кармана убитого Дэнни Мередита ключи от его универсала и скрылся, никем не замеченный. Он утащил с собой ведро крови и безжизненное тело 20-месячного ребенка.

Полчаса спустя сцена преступления приоткрылась глазам почувствовавшей неладное соседки, которая вошла в дом через ту же заднюю дверь и сразу наткнулась на труп Мередита. Она убежала домой и вызвала полицию, благодаря этому не став первой свидетельницей всей картины самого ужасного преступления, о котором когда-либо знал город Сакраменто.

Полиция не понимала мотивов преступника, но было очевидно, что массовое убийство, произошедшее тем ужасным холодным зимним утром, и убийство Терезы Уоллин совершены одним и тем же человеком. Такие же круглые следы от ведра или кастрюли рядом с телом, те же следы от обуви, оставленные в крови, и пули, выпущенные из одного ствола. Но Чейз, чьи деяния красноречиво свидетельствовали о том, каково его личное понимание добра и зла, был во время преступления в резиновых перчатках, так что не оставил за собой никаких отпечатков пальцев. На следующий день была обнаружена машина Дэнни Мередита, но и в ней не нашлось ничего, что могло бы вывести на убийцу. Только после ареста Чейза полицейские поняли, что он бросил машину меньше чем в ста метрах от своего дома.

Не обладая никакими значимыми зацепками, лейтенант Бионди решил применить новую методику, которую изучал два года назад на курсах в ФБР: психологический портрет. Используя эту стратегию вместе с найденными уликами, он сделал несколько предположений. Первое: поскольку ни один из свидетелей в этом непуганом белом районе не помнил, чтобы в последнее время там появлялись какие-либо представители меньшинств – не забывайте, на дворе был конец семидесятых, – Бионди решил, что убийца был белым. Единственным подозрительным белым, который появлялся в недавних отчетах местной полиции, был грязный незнакомец в оранжевой куртке. Кроме этого, Бионди предположил, что преступник, скорее всего, шизофреник. Нападения не были организованными, происходили средь бела дня без каких-либо попыток – помимо перчаток – скрыть преступление и позаботиться об отсутствии свидетелей. Бионди понял, что убийца полностью потерял связь с реальностью. Размышляя дальше, он предположил, что убийца, вероятно, был безработным, неженатым и одиноким, так как убийства происходили в дневное время, в рабочие часы. Любой человек, способный совершить убийство Уоллин и Мирот, обречен быть не просто безработным, но и полным изгоем общества.

В итоге Бионди пришел к выводу, что социальные связи убийцы должны быть очень ограниченными. Все свидетельства указывали на то, что убийца не имел продолжительного контакта с жертвами, пока они были живы, – он нажимал на курок так быстро, как только мог, чтобы немедленно получить контроль над ситуацией. И наконец, детектив предположил, что преступник находился какое-то время в психиатрической клинике, возможно, совсем недавно. Этот профиль практически идеально описывал Чейза.

По сей день в ФБР считают дело Чейза золотым стандартом применения психологического профилирования в деле «неорганизованного» убийцы и приписывают этому методу немалую заслугу в деле поимки преступника. Проблема только в том, что ФБР никоим образом не участвовало в этом деле. Метод профилирования определенно помог на той стадии, когда надо было логически соединить все имеющиеся улики, однако всю фактическую работу по поимке Ричарда Чейза выполнили рядовые мужчины и женщины из полицейского управления Сакраменто.

В разгар расследования более пятидесяти полицейских патрулировали районы Сакраменто, расспрашивая всех и вся о подозрительных незнакомцах. Снова и снова они слышали о неком высоком, тощем и грязном парне, лет двадцати с небольшим в оранжевой куртке. Однако, по словам Бионди, это не очень-то помогало в поисках, так как дело было в Сакраменто образца 1978 года. По этому городу бродило множество высоких, тощих и грязных парней. Самым полезным оказался рисунок, составленный по описаниям нескольких людей, лично видевших Чейза.

Дело получило новый импульс, когда та самая одноклассница Ричарда по старшей школе Нэнси Холден узнала его на рисунке, сделанном через несколько дней после убийства Мирот. Она рассказала своему тестю-полицейскому об этом, а также о том, как Чейз пытался похитить ее возле продуктового магазина. Узнав об этом, Бионди стал изучать прошлое Чейза и обнаружил там много интересного: арест за скрытое ношение оружия 22-го калибра, пребывание в психиатрической больнице – где он описывался как жестокий пациент, с тягой к крови, – а также полицейский отчет о задержании «голого и измазанного кровью» мужчины на озере Пирамид.

С этими данными на руках детективы приехали по адресу Чейза и постучали в дверь. Ответа не было, хотя они явно слышали, как кто-то копается внутри. Не желая компрометировать следствие и входить без ордера, а также не имея сведений, жив или мертв пропавший с места преступления ребенок, полицейские пошли на хитрость и устроили небольшой спектакль перед домом Чейза. Они немного приврали, громко озвучив свои намерения уйти и вернуться позже, а вместо этого спрятались поблизости, в ожидании выхода Ричарда. Уловка удалась, и всего через несколько минут Чейз появился на пороге с картонной коробкой в руках. Полицейские сразу набросились на него и быстро повалили с ног, а затем – после довольно напряженной борьбы, в ходе которой ему почти удалось достать свой 22-й калибр из наплечной кобуры, – лапы вампира из Сакраменто были закованы в наручники.

При обыске Чейза в заднем кармане его брюк был обнаружен бумажник Дэнни Мередита. Также у него оказались фотографии Джейсона и Эвелин Мирот, которые он по непонятной причине забрал из их дома после убийства.

Ордер на обыск квартиры Ричарда был получен тут же, и вошедшие туда полицейские, как и ожидали, встретили там пугающую картину. Почти все поверхности в доме были испачканы – или свежей, или засохшей кровью, даже французская булка, лежавшая на кушетке рядом с окровавленным спальным мешком. По кухне были разбросаны кусочки костей, из блендера пахло гнилью. В холодильнике обнаружились тарелки с частями тел животных и контейнер с человеческим мозгом. По всей видимости, он принадлежал похищенному малышу.

Полиция также нашла учебники по анатомии, журналы о здоровье с отмеченной статьей по психологии под названием «Недостаточная стимуляция», рекламную газету с обведенными ручкой объявлениями о продаже собак, а также блокнот на спирали. Блокнот был заполнен записями и рисунками пистолетов, непристойными картинками, свастиками, а также переводами немецких слов. На одной странице была двенадцать раз выведена подпись Ричарда, а под ней добавлено: «Меня зовут Ричард Чейз. Я компьютер 01000. Меня послали сюда из 10000 года».

Среди всей этой кровавой мешанины нашлась еще одна, пожалуй, самая пугающая улика: календарь. Слово «сегодня» было написано на листах с датами убийств Уоллин и Мирот. Этим же словом были помечены еще сорок четыре дня наступающего года.

Суд над Чейзом, которого обвиняли в шести эпизодах убийства, пришлось перенести почти на 200 километров к югу, в округ Санта-Клара, из-за гнева местных жителей (вполне заслуженного), вызванного его преступлениями. И это, увы, не помогло ему спастись. Доводы защиты о его невменяемости были полностью отвергнуты, и 8 мая 1979 года, после пятичасового судебного заседания, Ричард Трентон Чейз был приговорен к смертной казни. Однако Чейзу не суждено было встретить свою смерть в газовой камере, как решило правосудие. На следующий день после Рождества 1980 года под давлением сокамерников, которые издевались над ним и подстрекали к самоубийству, Ричард принял большую дозу прописанных ему антидепрессантов, которую скопил за несколько месяцев, и умер в камере смертников от лекарственного отравления.

Мы никогда не узнаем, как могла сложиться жизнь Ричарда Чейза, если бы семья не закрывала глаза на его психическое заболевание. Это правда, что помощь ему вряд ли отличалась бы добротой и милосердием, так как он, без всяких сомнений, был не только шизофреником, но и социопатом. Однако если бы он вовремя начал принимать лекарства и проходить терапию, очень может быть, что Сакраменто никогда бы не узнал, как может выглядеть самый тяжелый вариант душевной болезни.

Из всех убийц, которых мы обсуждали все эти годы, ни одна другая фигура не оказала столь же сильного влияния на американскую поп-культуру, в особенности на культуру ужасов, как фигура Эда Гина. Преступления Гина стали отправной точкой для бесчисленного количества художественных произведений, но лишь немногие смогли по-настоящему передать суть его порочной натуры. Фильм «Психо» сделал акцент на его психотической привязанности к матери, «Техасская резня бензопилой» уделила основное внимание декору его дома, перегруженному костями, а «Молчание ягнят» рассказало о некоторых из его наиболее пугающих творческих задумок. Дух Гина живет в этих картинах, однако реалии его жизни и преступлений были гораздо более ужасающими, чем смогли передать даже эти фильмы.

16 ноября 1957 года полицейские в Плейнфилде, штат Висконсин, обнаружили изуродованные останки местной продавщицы, а также десятки предметов, сделанных из фрагментов тел женщин среднего возраста, которые были выкопаны из могил на местных кладбищах. Среди кошмарных находок были суповые чаши, сделанные из верхней части черепа, приспособления для штор из женских губ, целая коробка из-под обуви, полная человеческих носов. Эд Гин почти сразу стал мировой сенсацией и привлек к этому богом забытому месту огромное внимание СМИ – репортеры приезжали даже из Японии. Пока вся остальная планета смотрела на его преступления с нездоровым удивлением, жители небольшого городка Плейнфилд были ошеломлены тем, что человек, который родился и вырос среди них, оказался способен на такое. Хотя Средний Запад конца пятидесятых часто ассоциируется с унылой законопослушностью, на самом деле это было дико жестокое место.

Истории в жанре true crime, рожденные на Среднем Западе в тот период времени, обрели статус легендарных – от Чарльза Старквезера и Кэрил Энн Фугейт, убивших десять человек в Небраске, до семьи Клаттер, которая устроила кровавую бойню в Холкомбе, штат Канзас. Даже местность в центре Висконсина, где Эд Гин грабил могилы, прославилась чередой таинственных исчезновений, к которым наш герой не имел никакого отношения. Тем не менее каждый раз, когда происходила подобная трагедия, горожане говорили: «У нас такое просто не могло случиться».

Если быть точным, официальное число трупов на счету Эда формально не позволяет применить к нему общепринятый термин «серийный убийца», которым ФБР описывает человека, совершившего три или более убийств с перерывом между ними. Но Гин – случай особый. Возможно, у него не было такой же кровавой массовости, как у Андрея Чикатило или Джона Уэйна Гейси, но, если учесть, каких глубин порока он в конечном итоге достиг, нет никаких сомнений в том, что он заслужил свое место рядом с другими ребятами из этого списка.

Словно один странный, трагический эпизод сериала «Маленький домик в прериях»[47], история семьи Гинов – доморощенная сага о бедности, нищете и смерти. Когда в 1879 году отец Эда, Джордж, был еще маленьким мальчиком, его родители, братья и сестры погибли во время наводнения, вызванного разливом Миссисипи. Трехлетний Джордж Гин остался единственным выжившим.

Официальные источники говорят, что Джордж вскоре был усыновлен своими бабушкой и дедушкой по матери, но наше собственное исследование записей об усыновлении в Висконсине показало, что вероятен и другой вариант. Мы обнаружили, что ребенок по имени Джордж Джи был примерно в то же время усыновлен семьей Динглдайн.

Мы не можем ни подтвердить, ни опровергнуть, что именно этот Джордж Джи – отец Эда, но можно предположить, что фамилия «Гин» получилась от смешения «Джи» с «Динглдайн». Если это действительно так, то похоже, что Джордж Гин был усыновлен не из любви, а в качестве дешевой рабочей силы на ферме. Перепись 1900 года указывает, что бедный ребенок в этой семье был не более чем «слугой» и жил отдельно от других детей Динглдайнов.

Старший Гин покинул ферму в конце 1890-х годов и переехал в Ла-Кросс, штат Висконсин, где и начал развивать свои проблемные отношения с алкоголем, которые продлились до его смерти. Известный своей ленью, Джордж не задерживался долго ни на какой работе, но определенно задержался, когда встретил свою спутницу, утомительную Августу Гин.

Коренастая, уродливая, сварливая – Августа Гин напоминает скорее гоблина из старой сказки, чем ту добрую и любящую женщину, образ которой рисует Эд Гин в своих поздних воспоминаниях. Ее воспитал в строгом немецком доме отец, который кулаками вбивал ей в голову свои фанатичные религиозные принципы. В результате она усвоила его взгляды на жизнь и взяла себе за правило осуждать каждого, кто решался внимать ее речам.

Августа никогда не держала свое мнение при себе и постоянно проповедовала соседям о том, как гниль моральной распущенности разъедает основы висконсинского общества начала XX века. По ее словам, главную роль в этом играли похотливые желания и действия мужчин, но она считала, что и женщины несут такую же (если не больше) часть вины за то, что мир превратился в бордель под открытым небом.

Ничто в этом мире не было для Августы столь же отталкивающим, как секс, потому что она считала его отвратительнейшей необходимостью и корнем всех бед рода человеческого. Это убеждение, в сочетании с привычкой Джорджа тратить большую часть доходов на выпивку, привело к фантастически несчастливому браку.

Иногда взаимная ненависть, которую муж и жена испытывали друг к другу, перерастала в жестокие сражения, и тогда Джордж обрушивал на Августу свои кулаки, пока она продолжала его поносить и открыто призывать всеблагого Господа послать ему раннюю смерть.

Именно в этом домашнем хаосе родились на свет братья Гин. Генри появился первым в 1902 году, и, что бы ни говорила Августа потом Эду, она никогда не заботилась о своем первенце как следует. Она верила, что ее материнский инстинкт расцветет после рождения следующего ребенка, который, даст Бог, обязательно будет девочкой и станет хорошей копией своей мамочки.

Эдвард Теодор Гин, родившийся в 1906 году, точно не был девочкой, поэтому после его рождения Августа приняла решение, согласно которому, – коли уж по воле Божьей она наказана рождением сыновей, – детей нужно вырастить чистыми, праведными и стойкими к плотским искушениям, которые свойственны всем мирским людям. Пытаясь воплотить свое решение в жизнь, Августа Гин, похоже, создала самое извращенное существо, когда-либо ходившее по земле.

Хотя Эд вовсю раздавал полные слезливых сантиментов заявления о том, что мать была святой среди грешников, его детские годы с Августой не были наполнены добротой и состраданием. Скорее, ее педагогическая линия постоянно колебалась между террором в отношении сыновей и их чрезмерной опекой. Самое раннее воспоминание Гина о матери заключалось в том, что она грубо оттащила его от края лестничного пролета. Он рассказывал, что она трясла его маленькое тельце и кричала на него, но так и не потрудилась объяснить, что же именно он сделал не так. Это не самое страшное происшествие, однако оно побудило его встать на путь страха и почти безграничной покорности наставлениям матери. Однако, несмотря на всю его преданность, ожидания матери от него были настолько высокими, что казались недосягаемыми.

Однажды, когда Эду было семь, Августа отправила его в магазин за хлебом. Так случилось, что по пути он потерял монеты, которыми нужно было расплатиться. Эд рассказывал, что, когда он вернулся назад с пустыми руками, полный сожаления, с мокрым от слез лицом, мать сказала ему: «Ты ужасный ребенок, только мать может такого любить».

А по мнению жителей Ла-Кросса, только родной сын мог любить Августу Гин. Она совершенно не пользовалась популярностью, в основном из-за своего таланта находить во всех недостатки и почти сразу вызывать чувство отторжения у каждого. Но Эд в поздние годы не мог сказать и слова о своей матери, не погрузившись в сентиментальное настроение. «Она не была похожа ни на одного человека в этом мире».

Несмотря на свою непопулярность в городе, Гины сумели открыть бакалейную лавку в Ла-Кроссе. Вскоре выяснилось, что Джордж ленив, когда работает не только на других, но и на себя, поэтому Августа понизила мужа до кладовщика и взяла бразды правления бизнесом в свои руки. Со временем даже такой маленький городок, как Ла-Кросс (с населением в тридцать одну тысячу человек), оказался слишком большой адской дырой, переполненной блудом, чтобы утомить такую добрую христианку, как Августа. В 1914 году Гины купили ферму площадью почти 80 гектаров в десяти милях от Плейнфилда, куда и переехали. Августа верила, что на отдаленной ферме ее дети будут защищены от всех беспокойств внешнего мира, но, поскольку мальчишки есть мальчишки, Эду не нужен был внешний мир, чтобы начать изучать собственное тело – и, конечно же, это катастрофически повлияло на его развитие.

Когда Эду было двенадцать, мать застала его во время совершенно обычного акта мастурбации в ванне. Вместо того чтобы выйти в смущении и не разговаривать об этом, как принято в Америке, Августа решила наказать сына: опустив руки в воду, она схватила Эда за гениталии, а затем прочитала сыну отповедь, назвав его жертвой, как она выразилась, «проклятия мужчин». Эти слова останутся с Эдом надолго, подавляя его и без того хрупкую развивающуюся сексуальность.

Отец Эда тоже не добавлял радости в его существование. Неудовлетворенность жизнью с годами только росла и мучила его, что выливалось для Эда в сильные и регулярные взбучки, от которых у него звенело в ушах по нескольку дней. Тем не менее, несмотря на токсичную атмосферу в семье, Августа и Джордж даже и не думали о разводе, настолько смирившись со своим положением, что почти не покидали ферму. Результатом стало практически полное отсутствие у Эда Гина нормальных навыков социализации. Всякий раз в детстве, когда он пытался проявить обычные социальные инстинкты, мать быстро пресекала любое его движение в этом направлении.

Если Эд изъявлял желание подружиться с кем-нибудь в школе, Августа с порога отвергала эту идею в корне, считая, что потенциальный друг обязательно окажется испорченным и грязным ребенком, которого воспитали греховные родители. Поскольку Эд всегда безоговорочно верил матери, после подобных проповедей он начинал избегать такого ребенка и больше никогда с ним не заговаривал. С того времени недостаток общения в его жизни только увеличивался.

Одноклассники Эда Гина рассказывали, что он редко смотрел кому-либо в глаза, а на его лице обычно играла нервозная улыбка. Те же, кто все-таки пытался поговорить с ним, во время беседы обнаруживали, что он копирует их манеру речи и часто смеется невпопад, как будто старается имитировать обычное человеческое поведение. Что касается общения с противоположным полом, он с большим трудом мог заставить себя заговорить с женщинами и вместо этого обычно таращился на них так, что это начинало выглядеть неприлично.

Как будто очевидных дефектов социализации было мало, Эд отличался и физическими недостатками. Небольшой нарост над левым веком мешал глазу нормально открываться, что неизбежно вызывало насмешки у других детей по поводу его «отвисшего, мешковатого глаза». Иногда он был способен придумать даже сколько-нибудь остроумную шутку, но из-за дефекта речи, вызванного повреждением языка, его голос звучал так, будто говорит умственно неполноценный, из-за чего он часто плакал, не в силах высказать свои мысли так, как ему хотелось. Другими словами, Эд был из тех людей, кого жители Среднего Запада называют чудаками. Постоянные издевательства, которым он подвергался, в сочетании с разговорами сверстников о сексе и других непристойностях, казалось, подтверждали слова его матери: мир за пределами фермы Гинов, вне материнской защиты, недобр и греховен.

Как и можно было ожидать, слово «развлечение» в семье Гинов означало, что Августа будет читать избранные отрывки из Библии, уделяя особое внимание местам, где говорится о порочности женщин. С помощью хорошей книги она рисовала сыновьям картину мира, в которой единственной хорошей женщиной была та, что сидит перед ними. И, чтобы еще сильнее укрепить эту семейную идиллию, она иногда учила своих сыновей мастурбации, поскольку, по ее словам, даже грех Онана был менее предосудителен, чем прикосновение женщины.

К середине 30-х годов пьянство превратило Джорджа Гина в инвалида, на которого перестали обращать внимание даже члены его собственной семьи, хотя они и до этого относились к нему с неприязнью. Он умер в 1937 году, и, хотя главная причина смерти была неизвестна, Августа заявила, что муж умер от истощения, не преминув громогласно заявить на похоронах, что покойник отправился в ад, где ныне варится в огненном озере с другими грешниками.

Генри после смерти отца стал проявлять немного больше инициативы, в 40-е годы он работал мастером в дорожных бригадах. А Эд тем временем нашел себе занятие, которое вряд ли можно назвать подходящим для городского дурачка: он стал превосходной нянькой для соседских детей. Как оказалось, Эд Гин – один из самых страшных упырей в истории Висконсина – был способен отлично ладить с детьми. Во взрослом обществе он был беспокойным и нервозным, но в компании детей, ведущих себя непосредственно и естественно, Эд чувствовал себя спокойно. Постепенно он заслужил репутацию одного из самых надежных няней Плейнфилда и годами присматривал за местными детьми. Его считали малость странноватым, но при этом Эд был известен как добродушный человек, на которого можно положиться. Единственное, что вызывало у людей непонимание, – это необъяснимая преданность, которую он питал к матери, не проявлявшей к нему ни капли сострадания.

Сложные отношения с Августой стали предметом разногласий между братьями Гин, хотя этот конфликт разразился в удивительно почтенном возрасте. И Генри, и Эду было уже под сорок, когда старший брат высказался о том, что его младшенький как-то слишком привязан к матери. Эти слова сильно ошарашили Эда, считавшего Августу живой святой. Это была единственная трещина в отношениях Генри и Эда – и вполне возможно, что именно она привела Эда к первому психическому срыву, а также к его первому убийству.

Обстоятельства вероятного убийства Генри Гина были, мягко говоря, довольно туманными. Ночью 16 мая 1944 года испуганный Эд появился в Плейнфилде и сообщил пожарной службе, что его брат Генри пропал, после того как они вместе жгли болотную растительность на ферме и разведенный ими огонь вышел из-под контроля. По словам Эда, они разделились, когда загорелись сосны на краю поля, которое они расчищали. Он сразу сориентировался и убежал в безопасное место, а что касается Генри, то, по словам Эда, было слишком темно искать его в одиночку, потому он и приехал за помощью. Поисковая группа предполагала, что поиски Генри продлятся всю ночь, однако, к их удивлению, как только они вышли на поле, Эд почти сразу привел их к телу брата. Когда его спросили, как ему удалось так быстро обнаружить тело, он пожал плечами и небрежно ответил: «Смешно, как это сработало».

Нет никаких доказательств того, что Эд Гин действительно убил своего брата, но обстоятельства его смерти были подозрительны, даже не считая того, что Эд сразу вывел поисковую группу прямо к трупу. Хотя земля вокруг Генри полностью выгорела, на его одежде и тканях не было следов воздействия огня, а на голове обнаружились сильные ушибы. Обычно такие вещи рассматриваются как серьезные признаки, наводящие на мысли об убийстве при расследовании подозрительных смертей, но жители Плейнфилда считали Эда настолько безобидным, что никогда не воспринимали его как возможного убийцу. Главное, в чем убедился Эд, было то, что теперь семья Гинов состоит только из тех, кто важен, – это он и его мама, совсем одни в отдаленном от всего мира фермерском доме без водопровода и электричества. Однако вскоре этот рай для маменькиных сынков придет в запустение.

Августа вскоре после смерти Генри перенесла небольшой инсульт. Чувствуя, что может потерять мать, Эд сильно испугался, но помимо этого инсульт, приковавший Августу на время к больничной постели, был, как казалось Эду, отличным шансом доказать ей свою важность раз и навсегда. Однако, как и следовало ожидать, все его усилия не получили того признания, на которое он рассчитывал. Он мгновенно исполнял все ее капризы и практически не отлучался от постели больной, но после выписки из больницы и возвращения на ферму Августа Гин осталась к нему такой же желчной и осуждающей, как и всегда.

В конце 1945 года Августа и Эд поехали на соседнюю ферму, чтобы купить скоту сена. Подъехав к фермерскому дому, они обнаружили там живописную картину: хозяин избивал своего щенка, пытаясь, очевидно, его прикончить, а его сожительница кричала на мужчину, чтобы его остановить. В этой печальной сцене, однако, Августу возмутило не жестокое отношение с животными – ее мораль была потрясена тем фактом, что сосед живет с женщиной вне брака. После этого она нудела об их распутстве целую неделю, а затем в ее мозгу не выдержал и лопнул кровеносный сосуд. Августа Гин умерла от второго инсульта в возрасте шестидесяти семи лет.

На похороны Августы пришло немного людей. По поводу смертей и Генри, и Джорджа местная газета выпускала вполне искренние некрологи, однако Августе досталось лишь сухое сообщение о смерти, из которого все горожане узнали, что главная местная сплетница наконец-то перестанет ездить им по мозгам. Поскольку никто не мог видеть его горя, Эд позволил себе расплакаться на похоронах матери. Немного погодя ему удалось взять себя в руки, чтобы сказать несколько слов. Он встал перед собравшимися, с лицом в слезах и соплях, и сказал: «Она была слишком хорошей… просто слишком хорошей для всех этих страданий».

Трудно определить, стала ли смерть Августы отправной точкой в истории странного извращения Эда, или она лишь послужила катализатором для чего-то, что само годами зрело в его голове. В любом случае, после того как его мать умерла и тело ее было предано земле, Эд Гин отправился в свое темное странствие по пути порока. Гин вдохновился чудовищными деяниями, совершенными самыми одиозными охранниками гитлеровских концлагерей, и начал придумывать еще более изощренно-творческие способы применения мертвых тел. Особенно его покорила развращенность Ильзы Кох, которая была известна как «Бухенвальдская сука».

В то время истории о ней стали широко известны: рассказывали, что Кох хранила у себя куски татуированной кожи с жертв концлагеря и использовала их для изготовления декоративных абажуров. Никаких подтверждений существования таких «предметов искусства» найдено не было, но сама эта концепция пленила Гина до такой степени, что он в итоге создал свой собственный маленький Бухенвальд на равнинах Висконсина.

Гин был большим любителем чтения – он читал по ночам в своей спальне при свечах, часами не отрываясь от книг. Помимо Ильзы Кох, его очаровали рассказы о студентах-медиках XVIII века, грабивших могилы, чтобы продать затем трупы медицинским школам. Особой любовью Гина пользовался также фолиант «Анатомии Грея», хотя интересовали его там только главы, посвященные устройству человеческого черепа и женским репродуктивным органам. Позже Эд говорил одному из обследовавших его психиатров, что этот интерес к анатомии имел чисто научную природу.

После ареста Гин рассказывал полицейским, что хотел стать врачом, как те студенты-медики из любимых им рассказов. Это могло быть отчасти правдой, однако такое желание вряд ли объясняет его декоративно-прикладное творчество, из-за которого он, собственно, и приобрел свою чудовищную известность.

Несмотря на все то, что в течение многих лет творилось в доме Гинов после смерти Августы, местные жители не заметили за это время в поведении Эда каких-то значимых изменений. Люди также видели у него на лице обычную кривую усмешку, а когда он помогал им на фермах, хвалили его за трудолюбие и мастерство. В целом его приняло сообщество Плейнфилда, хотя иногда неразвитые социальные чувства Гина вызывали у людей оторопь. К примеру, однажды ему рассказали о трагедии, которая произошла на одной из соседних ферм, – человек был страшно изуродован комбайном. По словам мужчин, работавших с Эдом, он начал безудержно хохотать, услышав эту грустную историю, вместо того чтобы проявить хотя бы видимость сочувствия. В целом Эд Гин нравился всем – просто никто не хотел, чтобы Эд женился на их дочери.

Продолжая взращивать ростки непонимания между собой и жителями Плейнфилда, Эд много рассказывал, если находились слушатели, о людях, которых искалечили или убили. Эти истории он обычно черпал из своей обширной коллекции журналов в жанре true crime – настолько обширной, что она могла бы составить конкуренцию даже моей коллекции, должен отметить.

Тогда обычному горожанину Эд показался бы вполне нормальным, однако уже через год после смерти матери у него начали проявляться явные признаки шизофренического поведения. Он утверждал, что слышит голос своей матери, когда засыпает, были у него и зрительные галлюцинации. К примеру, как-то ему привиделось, что дерево во дворе покрыто сотнями стервятников, из которых капает кровь и вываливаются внутренности. Иногда Эд видел человеческие лица, смотрящие на него из кучи желтых листьев.

В этот период его жизни все те желания, которые Августа подавляла в нем десятилетиями, вдруг начали проявляться настолько сильно, что Эд не мог ничего с этим поделать. Он чувствовал потребность видеть женское тело, но, по его утверждениям, не ради сексуального опыта. Однако Эд не имел ни малейшего представления даже о том, как просто заговорить с представительницами противоположного пола – они в лучшем случае смеялись над ним, – а оплата интимных услуг, как он полагал, была бы вкладом в увеличение порочности этого мира. Поэтому он решил, что наименее греховный путь лежит через кладбище.

Через два года после смерти матери Эд обнаружил, что испытывает тягу к местным кладбищам во время полнолуний. Впоследствии он рассказывал, что за пять лет посетил около сорока кладбищ Плейнфилда, Хэнкока и Спиритленда. Однако еще до этих визитов он совершил несколько попыток поднять свою мать из могилы. Приходя к надгробию Августы и собирая в кулак всю свою волю, он пытался направить поток своей заблудившейся любви в русло ее воскрешения.

Несмотря на то что попытки Эда воскресить мать никогда не переходили из сферы желаний в практическую плоскость, до сих пор живет миф, что он таки выкопал ее труп и поместил в доме, где они жили раньше, – а-ля Норман Бейтс[62]. Как бы то ни было, известно точно, что первая могила, которую раскопал Эд, находилась рядом с могилой Августы – там покоилась местная жительница Элеонора Адамс. На момент смерти ей был пятьдесят один год, и она всегда напоминала Эду мать, хотя он никогда при жизни не разговаривал с ней. Так, не осмелившись тревожить могилу матери, Эд решил сосредоточиться на ее замене. В первую же ночь после погребения Эд пришел на кладбище и воткнул лопату в свежеуложенную землю на могиле Элеоноры. Открыв крышку гроба, он вытащил тело и отнес его домой. Единственное, что он оставил на месте преступления, – это лом, которым вскрывал гроб.

После успеха с могилой Элеоноры Эд начал регулярно читать колонку с некрологами в местной газете – с тем же интересом, с каким нормальные люди просматривают рубрику «отдам даром» в разделе объявлений. Он выискивал некрологи, извещавшие об уходе в лучший мир женщин среднего возраста, затем ждал ночь после похорон и эксгумировал трупы. Эд утверждал, что иногда ему удавалось побороть желание ограбить могилу, но в большинстве случаев он поддавался влечению. Лишь однажды у него получилось выйти из этого состояния – «тумана», как он его называл, – прямо во время раскопок. В тот же момент он одумался и восстановил могилу обратно в том виде, в котором она была.

Чтобы добавить в эту историю жути, вспомним, что жертвы кладбищенских визитов Эда были ему знакомы. Плейнфилд – небольшое поселение, поэтому кое-кого из этих женщин он хорошо знал при жизни. Таким образом, личные отношения с жертвами – а они являются жертвами, хотя действия с ними были совершены уже после перехода в загробную жизнь, – а также с теми двумя, которых Эд Гин убил сам, еще больше отдаляют его образ от шаблона серийного убийцы, поскольку серийные убийцы-мужчины почти никогда не убивают людей, которых знают лично.

Эта близость к жертвам могла быть причиной того, что Эд иногда чувствовал вину за то, что он делал. В нескольких случаях он возвращал части тел, которые не использовал, обратно в те могилы, откуда их выкопал. В случае с Мейбл Эверсон он заново вскрыл ее захоронение, положил ее челюсть, часть черепа, часть ноги, клочок одежды и золотое обручальное кольцо на гроб и забросал все землей.

Со временем Эд изменил свою тактику – он стал брать только те части тела, которые ему были действительно нужны. Если это была голова – он раскачивал ее взад и вперед, пока не сломается позвоночник, а затем отрывал от тела с мясом. Также его интересовала кожа. Он рассказывал, как однажды открыл гроб, перевернул тело и вырезал для себя полосы кожи со спины трупа. После этого он привел могилу в первоначальный вид, как он уже делал это не раз, – в соответствие, как он ее называл, со «схемой яблочного пирога». Он говорил, что только однажды его чуть было не поймали, когда на кладбище забрели влюбленные, а он стоял с лопатой по колено в могиле.

Визиты Гина на кладбище предоставляли обширный рабочий материал для его макабрических художественных проектов. Многие предметы, подобные тем, что Ильза Кох, по слухам, мастерила из человеческой кожи, – от абажуров до мусорных корзин – были найдены в доме Эда Гина. Но вскоре ему удалось намного превзойти «Бухенвальдскую суку».

Среди мрачных поделок, обнаруженных в доме Гина после ареста, были четыре стула, обитые полосками человеческой кожи и набитые человеческим жиром, а также корпус кровати, увенчанный человеческими черепами на каждой стойке.

Были и другие артефакты, которые он просто коллекционировал, как, например, набор из девяти половых губ, хранившийся в коробке. Несмотря на очевидный сексуальный подтекст этой коллекции, Гин клялся, что никогда не занимался сексом ни с одним трупом, заявив, что все они «слишком плохо пахли». Как бы то ни было, его действия с этими телами, несомненно, являются грубым надругательством.

В начале пятидесятых Эда заинтересовала история Кристины Йоргенсен – первой известной женщины, которая прошла операцию по смене мужского пола на женский и стала позже одной из видных активисток трансдвижения. Но, когда эта информация прошла через шизофренический мозг Эда Гина, это вылилось в предсказуемое извращение реального личностного стремления. По его словам, которые были сказаны психиатру много лет спустя, с самого детства он лелеял тайное желание, скрытое в его сердце. Эда всегда волновала идея: каково ощущать себя девочкой? Теперь в его распоряжении была кожа с десятка женских тел, и он решил, что настал его час.

Из кожи одних своих жертв Гин сшил легинсы, а из верхней части смуглого женского торса – грудей и всего остального – скроил себе жилет. Он надевал леггинсы, жилет подвешивал шнуром к шее и закреплял кожаными ремешками на пояснице, а довершали его облачение перчатки – да, тоже из человеческой кожи. В полнолуния он гулял в своем наряде вокруг дома, производя впечатление только на себя самого, после прогулки же начинался импровизированный концерт во дворе, единственный артист и зритель которого играл до рассвета на обтянутом человеческой кожей барабане молоточком из челюстных костей. Стоит сказать, что изделия Эда были достаточно прочными, так как, по его словам, он иногда надевал некоторые элементы своего костюма в экспедиции за трупами.

Жуткому костюму Эда не хватало лишь одного аксессуара для полноты представления: маски, выкроенной из лиц обесчещенных мертвецов. Четыре штуки он повесил на стену – и набил бумагой и опилками, чтобы придать им более живой вид. На некоторых даже осталась помада, нанесенная в похоронном агентстве, перед тем как тела были преданы земле. Когда на допросе Эда спросили, надел ли он эти лица на себя хоть раз, он ответил твердо: «Да, я это сделал».

Помимо масок в доме Эда Гина нашлась еще и коробка с четырьмя носами, что увеличило общее число ограбленных им мертвецов до тринадцати. Однако одно из этих лиц никогда не отделялось от черепа и, следовательно, не попало в гардероб Эда. Оно принадлежало первой убитой им женщине, Мэри Хоган.

Мэри Хоган была полной противоположностью Августе Гин, если говорить об их отношении к миру. Хотя обе женщины владели своим бизнесом и говорили с заметным немецким акцентом, Хоган заправляла местным баром под названием «Таверна «Сосновая роща», а ее прошлое до приезда в Плейнфилд было, по слухам, полно порочных наслаждений. О ней болтали всякое: одни говорили, что она работает с мафией, другие – что она сутенерша из большого города. Эти слухи казались жителям Плейнфилда обоснованными, поскольку Мэри Хоган была женщиной дерзкой и любила грязно ругаться, хотя с нашим Эдом Гином она всегда была милой.

Несмотря на то что отец Гина был хроническим алкоголиком, Эд умел держать эту страсть под контролем, только изредка посещая «Сосновую рощу», чтобы попить пивка и повидать острую на язычок барменшу. Чего Мэри не знала, подавая пивко этому одинокому фермеру, так это того, что шизофреническая натура Гина таила в своих глубинах нечто темное. В барменше было что-то, что заставляло мозг Эда Гина искриться: помимо деловой хватки и немецкого акцента Мэри Хоган имела поразительное физическое сходство с Августой Гин. Они казались зеркальными отражениями друг друга, но самая большая разница между ними заключалась в том, что женщина, которая была «слишком хороша для этого мира», была мертва, а раскованная Мэри, вносившая немалый вклад во все зло того же самого мира, стояла прямо перед Эдом, отпуская свои сальные шутки.

8 декабря 1954 года Эд решил, что несправедливость должна быть исправлена. Подробности произошедшего малоизвестны, но очевидно, что убийство произошло в тот момент, когда Хоган закрывала заведение: Эд вытащил свой револьвер 32-го калибра и выстрелил ей в голову. Хотя он утверждал, что совсем не помнит, как все было, в конце концов он признался в убийстве – после того как полиция обнаружила голову Мэри в его доме.

Однако сразу после происшествия не обнаружилось ни одной улики, которая бы подтверждала версию об убийстве, кроме лужицы крови и пропавшей выручки. Поэтому полицейские Плейнфилда лишь пожали плечами и добавили имя Мэри Хоган в список пропавших без вести в этих местах за последние несколько лет. Но если бы еще тогда кто-нибудь серьезно присмотрелся к Эду Гину, то кошмар Плейнфилда мог закончиться этой первой смертью. Тема исчезновения Мэри поднималась в разговорах с участием нескольких фермеров, в числе которых (помимо Гина) был некий Элмо Уик. Элмо, вспомнив, что Эд любил проводить много времени, глазея на Хоган в ее таверне, пошутил, что, если бы тот больше ухаживал и меньше смотрел, она могла бы готовить ему еду и не оказалась в своем заведении той ночью. В ответ Эд просто улыбнулся и сказал: «А она и не пропала. Она сейчас у меня дома».

Элмо и другие просто посмеялись над этим, как над одной из фирменных дурацких шуток Эда. Но даже после этого всякий раз, когда кто-нибудь заговаривал о Мэри Хоган, Эд говорил прямо: «Она сейчас на моей ферме. Я заехал за ней, посадил в пикап и отвез домой».

Были и другие знаки, оставшиеся без внимания. Местный мальчик по имени Боб Хилл – по мнению многих, единственный человек, кого можно было (с натяжкой, конечно) назвать другом Эда – рассказывал, что тот как-то показывал ему пару засушенных человеческих голов. Эд утверждал, что головы подарил ему двоюродный брат, который привез их с Филиппин, где воевал во Вторую мировую. Удивительно, но родители Хилла вовсе не были шокированы тем, что Эд хранит дома человеческие головы, поэтому этот факт не стал основанием для каких-либо подозрений. Они решили, что это именно то, что и должно быть дома у каждого нормального чудика.

Пристрастие Эда к предметам интерьера в кладбищенской стилистике стало даже основой для местных шутливых баек. Однажды он показывал свой дом молодой паре, которая хотела его купить, и женщина, указав на одну из комнат, спросила, не там ли Эд хранит свои сморщенные головы. Эд мило улыбнулся и указал на другую часть дома, сказав: «Нет, они у меня вон в той комнате».

Жители Плейнфилда обычно не спорили с Эдом и лишь нервно посмеивались над его «шутками», однако позже он говорил, что ничего из совершенных им ужасов не произошло бы, если соседи проявляли бы немного больше интереса к его жизни. Как бы то ни было, ничто не помешало Эду Гину еще раз войти в раж и лишить жизни еще одну женщину, которой не повезло быть похожей на его мать.

Бернис Уорден была напугана, увидев, как Эд Гин входит в ее хозяйственный магазин. За месяцы перед убийством Эд доставил ей немало неудобств, преследуя и упрашивая ее пойти с ним в кино или съездить в соседний городок, чтобы «опробовать лед» на новом катке. Позже Эд настаивал, что просто шутил, но эти предложения были достаточно назойливыми, чтобы Бернис пожаловалась на них своему сыну Фрэнку. К несчастью для Бернис, одержимость Эда Гина вышла далеко за рамки романтических ухаживаний.

Как и Мэри Хоган, Бернис Уорден внешне была очень похожа на Августу. Но, в отличие от любимой мамочки Эда, была в миссис Уорден и некая аморальность. Все дело в том, что несколько лет назад она увела мужа у другой женщины, что впоследствии и привело ее несчастливую соперницу к самоубийству на этой почве. В замутненном уме Эда это означало одно: Бернис должна заплатить. И опять тот же сюжет – грешница жива, а женщина, которая «слишком хороша для этого мира», мертва и погребена.

Утром 16 ноября 1957 года Плейнфилд был безлюден, потому что в тот день открывался сезон охоты на оленей. Почти каждый мужчина хотел взять сегодня выходной, чтобы заработать несколько долларов, поэтому Бернис была в своем магазине одна. Эд знал об этом наверняка, еще накануне он спросил Фрэнка, не собирается ли тот отправиться завтра в лес. При этом Гин утверждал, что никогда не интересовался оленьей охотой и вообще в жизни не убивал никого крупнее белки, так как от вида крови терял сознание. Но, как показали события того несчастного дня, умения Эда по части убийств и разделки мяса существенно превосходили уровень охотника на рыжих белок.

Эд появился в магазине Уорден в восемь утра с пустой канистрой в руках. Он сказал хозяйке, что видел у нее дешевый антифриз по акции, поэтому и решил закупиться. Бернис выписала на его имя квитанцию, согласившись продать товар со скидкой – в надежде, что этим их общение и ограничится. Однако Эду понадобилось кое-что еще. Ему вдруг срочно захотелось купить новую винтовку, и он спросил, нельзя ли посмотреть «Марлин», выставленный на витрине.

Беззаботно вручив Гину винтовку, Бернис отвернулась и посмотрела в окно. Увидев припаркованную перед заправкой машину, она сказала: «Не люблю «Шевроле». Она не знала, что это будут ее последние слова. Пока она отвлеклась, Эд незаметно вытащил из кармана принесенный патрон 22-го калибра и вставил в казенник. Затем он направил винтовку в затылок так и не посмотревшей на него женщины и выстрелил. Бернис Уорден погибла на месте.

Сразу после ареста Эд утверждал, что все произошло случайно. В полиции он рассказывал, что зарядил патрон, лишь чтобы убедиться, что его боеприпасы подходят к этому оружию, потом решил заодно проверить и прицел и – вот это да! – случайно нажал на курок… Однако факты говорили о другом. Свидетели, которые уже после убийства пришли в магазин Бернис, были шокированы, обнаружив там огромную лужу крови, которой явно было намного больше, чем могло вытечь при выстреле в затылок. Некоторые полицейские, сами опытные охотники на оленей, пришли к выводу, что преступник практически наверняка знает все тонкости охоты. После выстрела, по их предположению, убийца склонился над трупом и перерезал Бернис горло прямо на месте, не отходя от кассы ее собственного магазина. По их словам, охотник на оленей почти автоматически сразу после убийства животного перерезает ему глотку, чтобы выпустить кровь и не дать таким образом испортиться вкусу мяса.

Однако поведение Эда после убийства однозначно указывает на то, что в этом деле им руководил холодный и циничный расчет. Уже после сделанного, находясь в возбуждении и не до конца понимая, что ему теперь делать, Гин запер входную дверь, вытащил тело Бернис и кассовый аппарат через служебный выход, затем погрузил все это в грузовичок Уорденов и уехал. Покинув пределы города, он припарковал грузовик и пешком отправился обратно в Плейнфилд, уже за своей машиной. Затем он перенес тело Бернис в свой автомобиль и вернулся на ферму, обогнав по пути своего друга Элмо. Его ждала летняя кухня.

В больших старых домах, вроде дома Гинов, раньше иногда устраивались летние кухни – по сути дела сараи, – где было прохладнее и удобнее готовить пищу в жаркие летние месяцы. В тот день летняя кухня Эда превратилась в мясную лавку. Пока большинство мужчин Плейнфилда сидели в засадах, наслаждаясь послеполуденным солнцем в предвкушении добычи, Эд приволок труп Бернис Уорден в темную маленькую пристройку и принялся за свою гнусную работу. Затащив тело на стол, он раздел его, разрезал кожу на лодыжках, и проткнул заостренными деревянными метровыми кольями ее ахилловы сухожилия. Затем Гин привязал к кольям веревку, с помощью которой подтянул тело за ноги к потолку, привязал к запястьям перекладину и приподнял переднюю часть тела. Как только тело целиком было подвешено и закреплено, началась разделка мяса.

Если согласиться с тем, что Эд, как полагали многие, действовал по схеме свежевания оленя, то, скорее всего, вначале он полностью отрезал и отделил от туловища голову. Затем он двинулся вниз, вырезав и отделив влагалище и часть ануса, одним куском. После этого разрез пошел вверх, от промежности к грудине. Сделав это, Эд вскрыл брюшную полость, вытащил все внутренности и слил кровь. И, наконец, он полностью очистил полость, удалив все жидкости. Сам он утверждал, что не помнит ничего из произошедшего.

В пять часов вечера Фрэнк Уорден, открыв дверь запасным ключом, вошел в семейный хозяйственный магазин. Он с ужасом обнаружил там лужу крови, и… разгадку исчезновения несчастной Бернис Уорден. Разгадка лежала прямо на прилавке: чек на антифриз с именем человека, который несколько месяцев назойливо допекал его мать.

А Эд тем временем наслаждался ужином из свиных отбивных, макарон и солений в доме своего юного друга Боба Хилла. Ранее в тот же день Боб и его сестра Дарлин пришли попросить Эда помочь с ремонтом машины. Когда тот вышел из дома навстречу им, его руки были полностью заляпаны кровью, но Эд добродушно успокоил ребят, сказав, что они застали его прямо посреди разделки оленя. Однако, разумеется, он рад помочь со всем, чем угодно.

Он пошел с ними в их дом, помог заменить аккумулятор в машине и любезно согласился остаться на ужин. Эд вместе с семьей Хилл смотрели по телевизору «Я люблю Люси», когда прибежал зять Хиллов и рассказал всем о происшествии в магазине Уорденов. Взбудораженные новостью о злодейском преступлении, Боб и Эд тут же прыгнули в машину Эда, собираясь отправиться в центр и удовлетворить свое любопытство. Но, пока они прогревали мотор, на подъездной дороге появилась полицейская машина. Офицер дорожной инспекции Дэн Чейз и его помощник Поук Спис подошли к грузовику, попросили Эда выйти и проследовать за ними, а затем усадили его на заднее сиденье своей машины. Еще у дома Хиллов они дважды задали Эду один вопрос: что он делал в этот день? После того как два ответа не совпали друг с другом, Чейз повез его в полицию. Хотя никто не успел сказать ни слова о похищении Бернис Уорден, Эд поспешил заявить: «Кто-то меня подставил».

Одновременно с допросом Гина полиция обыскивала его дом. Так как на ферме не было электричества, понадобились фонарики, чтобы хоть что-то разглядеть. Все произошло внезапно: потерявшийся без света полицейский в поисках выхода задел рукой бледный, обескровленный труп Бернис Уорден. Продолжив поиски, офицеры обнаружили и в других комнатах различные части тела Бернис. Ее внутренности, завернутые в газету и в старый костюм, все еще дымились паром, когда полицейские развернули эту чудовищную мясную заготовку.

Обстоятельства, при которых было обнаружено сердце Бернис, а также способ, которым Эд убил и разделал ее, породили мифы о каннибализме Гина, которые живы и по сей день. Крайне маловероятно, что он действительно ел кого-то из своих жертв, однако сердце Бернис Уорден было найдено в пластиковом пакете возле духовки, что только подогрело слухи о людоедстве Эда Гина.

Следователям требовалось найти еще одну анатомическую деталь – голову. Она была в мешковине, засунутой между двумя старыми матрасами. Похоже, Эд сотворил с Бернис нечто другое, по сравнению с другими жертвами. В каждое ее ухо была воткнута петля из изогнутого семисантиметрового гвоздя, а к этой петле были привязаны куски веревки – явно для подвешивания. Голова Бернис была его трофеем.

Вопреки надеждам полицейских, что это все, вскоре обнаружились и другие недостающие части тела. Это были соединенные анус и влагалище Бернис Уорден, которые Гин спрятал в ящике вместе с отрезанными половыми губами девяти других женщин. Однако он все-таки выделил этот фрагмент анатомии среди остальных, обвязав его красной лентой.

Дальнейшие поиски той ночью привели к раскрытию еще одного дела. Через три года после исчезновения Мэри Хоган ее голова в мешке была найдена в спальне Эда Гина. Противно даже думать, для чего она была нужна ему там.

Вскоре были обнаружены десятки других омерзительных поделок: от чаши из верхушек черепов, откуда он ел печеные бобы, до ремня из сосков – ставшего позже печально известным, – который был сделан из грудей всех его жертв (кроме той, чья кожа пошла на жилет для Эда). Когда следователи наткнулись на заколоченную комнату, они с ужасом предположили, что стоят на пороге самого глубокого круга ада, и так окружавшего их со всех сторон. Однако, сорвав доски, они увидели за дверью единственное чистое место в доме: это была комната Августы. Эд оставил там все точно так, как было при ее жизни. Толстый слой пыли, покрывавший все, что было внутри, явно говорил о том, что никто не входил туда в течение многих лет.

Однако одержимость Эда матерью была самой меньшей из его проблем. Сейчас нам известно происхождение всех его ужасных предметов интерьера, но полицейские, копавшиеся в темноте, не могли еще знать точно, что большинство этих вещей было изготовлено из трупов, украденных на кладбище. Сложив все фрагменты тел, найденные той ночью и на следующий день, полиция Плейнфилда сделала вывод, что речь может идти по меньшей мере об одиннадцати убийствах. Лишь спустя тридцать часов после ареста Эд наконец раскололся и рассказал, где на самом деле взял большую часть подручного материала.

Гин свободно и без стеснения говорил о своих ужасных забавах, к примеру, когда его спросили, прикладывал ли он отрезанные влагалища к своему пенису, он небрежно ответил: «Полагаю, так и было». Но когда дело дошло до убийств, он стал утверждать, что не помнит об этом ничего. Однако после того ада, в который Эд Гин заставил окунуться жителей Плейнфилда, они не верили ни единому его слову.

Помимо убийства двух всем известных жительниц Плейнфилда и осквернения могил чьих-то родственников и друзей по милости Эда Гина Плейнфилд в штате Висконсин превратился в столицу вурдалаков Америки. Репортеры со всего мира заполонили городок, вынюхивая что только можно о самом громком материале в жанре true crime за то десятилетие. История Гина освещалось настолько широко, что публиковались даже статьи с заголовками наподобие «Мужчина весом более 130 килограммов вспоминает, как его ущипнул Гин и что он после этого сказал». Как это ни смешно сейчас, в Плейнфилде тогда мало у кого было желание веселиться.

Через какое-то время консилиум врачей пришел к заключению, что Эд болен шизофренией, поэтому не может быть предан суду. Согласно закону штата Висконсин, так как на момент совершения преступлений он страдал психическим заболеванием, а следовательно, он не мог оценивать свое поведение в рамках закона и был недееспособен. Он умер в закрытой психиатрической больнице в 1984 году в возрасте семидесяти восьми лет, до самого конца оставаясь образцовым заключенным. Когда журналист спросил его, нравится ли ему жизнь в тюрьме при Центральном госпитале штата, он ответил: «Мне здесь нравится. Это хорошее место. Однако некоторые пациенты здесь очень беспокойные».

Жители Плейнфилда никогда не верили в версию о безумии Эда и не простили ему того, что он сделал. В ночь перед тем, как дом Гина выставили на аукцион, горожане сожгли его дотла, не позволив этому месту стать мрачным символом их городка, что наверняка произошло бы.

Как и любое другое место, Средний Запад вовсе не стремился завоевать сомнительную репутацию криминального региона из-за преступлений, совершенных в одном из его медвежьих уголков. Однако иногда сокрытие фактов работает на их распространение. Несмотря на все усилия местных жителей, Эд Гин по-прежнему остается одной из главных зловещих фигур в современном мрачном облике Америки. Мы, разумеется, не оправдываем его преступления, однако именно ему отдаем должное в конце каждого нашего подкаста.

Слава Эду Гину.

У серийных убийц есть богатый арсенал оружия для достижения своих злых целей. Ножи, пистолеты, удавки, наконец, голые руки – безусловно эффективны в деле умерщвления, но среди них есть один, более тонкий инструмент, который для некоторых злодеев выходит на первый план. Искусство манипуляции, благодаря которому можно как соблазнить жертву, так и избежать разоблачения и ареста, невероятно важно, если серийный убийца хочет сделать эту свою серию как можно более долгой, – и никто не владел этим искусством лучше, чем Джон Гейси.

Джон Уэйн Гейси – один из самых знаменитых монстров XX века, кошмарное создание, чья фамилия всплывает рядом с фамилией Гитлер, когда мы думаем о тех, кого можно считать воплощением зла в этом мире. С 1972 по 1979 год Гейси убил не менее тридцати трех молодых мужчин и мальчиков. Часть их тел была частично закопана в подвале его дома в Норт-Сайде, штат Чикаго, а часть – сброшена в реку Дес-Плейнс. Если верны свидетельства тех, кому посчастливилось выжить после встречи с Гейси, то жертв «Клоуна-убийцы» ждала предельно жестокая, долгая и мучительная смерть, которую им предстояло встретить в комнате отдыха его загородного дома. Разнузданная жестокость этих преступлений сама по себе стала легендой, однако еще более ужасающими они стали потому, что Гейси творил зло, играя роль уважаемого члена сообщества, примера для подражания, и даже одевал на себя клоунский наряд, чтобы повеселить больных детей.

Многие из жертв Гейси принадлежали к маргинальным слоям общества, для которых криминолог Стивен А. Эггер придумал термин «менее мертвые» – в том смысле, что эти люди просачивались сквозь видимую ткань этого общества и были как бы не видны для основной массы населения. Если работники секс-индустрии составляют большую часть в списке «менее мертвых», то второе место уверенно занимают гомосексуальные мужчины. Хотя восприятие геев и отношение к ним в последние годы значительно улучшилось, не стоит забывать, что не так давно обычной практикой защитников порядка было полное безразличие к преступлениям, если в них имели место любые гомосексуальные акты. Это значит, что расследование, которое могло привести к раскрытию подобных преступлений, заканчивалось в тот момент, когда полицейский начинал чувствовать себя как-то неуютно. С другой стороны, многие геи, ставшие жертвами насильственных сексуальных действий, предпочитали не сообщать о преступлении, чтобы не афишировать свои секреты.

Гомофобией общества в своих целях пользовались множество преступников, но не было серийного убийцы, который мог бы сравниться в этом деле с Джоном Уэйном Гейси.

Не все его жертвы были геями, некоторые были просто бедны и лишены того социального веса, который был у такого человека, как Гейси. Это также были и сотрудники его строительной фирмы, – молодые мужчины, чье исчезновение легко объяснялось неожиданным отъездом из города. Из-за скрытой гомофобии среди полицейских в тот период, когда убийственная активность Джона Уэйна Гейси достигла пика, серьезное расследование началось только после пятого заявления о его сексуальных домогательствах к мужчинам (три из которых были поданы в Чикаго). Нужно сказать, что этот пятый протокол, составленный в момент, когда Гейси прошел половину своего пути убийцы, все-таки стал основанием для ареста. Однако, выслушав Гейси и его жертву-подростка, помощник прокурора штата решил встать на сторону Гейси. Жестокое свидание – с участием большого дилдо и игрой в русскую рулетку – решено было считать произошедшим по обоюдному согласию, или, по крайней мере, не относящимся к сфере ответственности полиции. Гейси был тогда освобожден – это означало, что еще пятнадцати парням предстояло погибнуть, прежде чем его арестуют снова, на этот раз окончательно.

Хотя на допросах в полиции Джон Уэйн Гейси никогда не отрицал своего участия в различных гомосексуальных садомазо-мероприятиях, он абсолютно не считал себя геем. Охотно признавая свою бисексуальность, он проявлял сильнейшую ярость в ответ даже на простое предположение, что он может быть «стопроцентным» геем. Его талант к манипулированию людьми был настолько силен, что ему удалось применить его к самому себе – он направил свою сексуальную природу в два приемлемых русла: с женщинами он занимался любовью, а мужчинам было уготовано то, что он называл «животным сексом». И так уж вышло, что «животный секс» составлял подавляющее большинство его сексуальных переживаний.

Причина ненависти к себе в случае Гейси не является секретом. Как и у многих людей, которые чувствуют себя неуютно из-за своей сексуальности, источником его страха перед самим собой был крайне гомофобный и, возможно, латентно-гомосексуальный отец.

Когда 17 марта 1942 года Джон Уэйн Гейси, будущий клоун-убийца, появился на свет, из утробы матери он вышел покрытый испражнениями. Несмотря на то что это было опасно для жизни ребенка, Джон Стэнли Гейси считал рождение не совсем здорового ребенка лишь первым разочарованием из многих. Стэнли Гейси был ветераном Первой мировой и после войны устроился машинистом в Чикаго. Он был помешан на мужественности и ждал того же от сына, решив назвать его в честь символа американской мужественности тех дней: кинозвезды Джона Уэйна.

Юный Гейси родился с увеличенным предсердием, из-за чего не мог заниматься спортом или участвовать в обычном мальчишеском хулиганстве, как того ожидал от сына Стэнли. Отец начал физически вымещать свое разочарование на маленьком Джоне, когда тому было всего четыре года, – жестокое избиение, сдобренное унижающими мужское достоинство оскорблениями, было отцовским наказанием за то, что мальчик перемешал запчасти двигателя в гараже. Это избиение стало первым из многих, которые продолжались до тех пор, пока Джон наконец не покинул родительский дом в возрасте двадцати лет.

От иррациональной и неуправляемой агрессии Стенли Гейси страдал не только Джонни. Его мать Мэрион однажды вполне испытала на себе всю тяжесть мужьего гнева, когда Джону было два года. Как-то вечером, когда вся семья мирно наслаждалась ужином, Стэнли вдруг, без всякой видимой причины, впал в ярость и швырнул тарелку с едой в прямо в лицо своей жены – с такой силой, что выбил ее зубной мост. После этого он выскочил в заднюю комнату, схватил свой пистолет и ушел из дома. Мэрион тоже посчитала самым разумным покинуть дом, прихватив с собой детей. Вернувшись через несколько дней, она обнаружила, что пища, которую разбросал Стэнли, так и осталась присохшей к стенам кухни. Понимая, какого поведения ждет от нее муж, Мэрион прибрала кухню, приготовила его любимую еду и стала ждать его возвращения. Тем вечером их снова ждал тихий домашний ужин, как будто все это сумасшествие произошло не с ними.

Как и многие другие люди, живущие в атмосфере семейного насилия, Мэрион пыталась найти рациональное объяснение поведению Стэнли. Она возлагала вину за вспышки гнева на доброкачественную опухоль, давившую на его мозг. Врачи сказали им, что опухоль сама по себе никак не может влиять на поведение, но Мэрион считала, что, когда Стэнли пьет, кровеносные сосуды в его мозгу расширяются и сдавливают опухоль, а это, в свою очередь, порождает все его буйства: от беспричинного насилия до словесных оскорблений. Это было слабым оправданием того обстоятельства, что ее муж – горький пьяница, но оно удерживало Мэрион рядом с ним до самой его смерти.

Несмотря на многочисленные недостатки Стэна, Гейси-младший заявил перед своей смертью, что для него не было ничего важнее любви к отцу. В отличие от множества серийных убийц, его отношения с матерью почти всегда были вполне нормальными и спокойными. Насколько известно со слов самого Гейси, худшее из того, что она сделала, это заставила двенадцатилетнего Джонни надеть трусики, которые он украл.

Однако это была не первая пара трусиков Гейси. Подобно четырехкратному серийному убийце и любителю переодеваний Джерри Брудосу, Джонни еще в раннем возрасте пристрастился к фетишу в отношении женского нижнего белья. Хочу уточнить: тяга к женскому нижнему белью никоим образом не делает человека серийным убийцей или даже ненормальным. Говорить такое – все равно что утверждать, что раз некоторые серийные убийцы любят апельсиновый сок, значит, любой, кто начинает свой день с прохладного свежевыжатого стаканчика, наверняка держит где-то под гаражом комнату пыток, полную трупов.

Как бы то ни было, любовь к дамскому нижнему белью – это интересная черта, которую разделяют многие из подобных Гейси мужчин, ведь похищение этого предмета часто бывает столь же волнующим, как и обладание им. Тот же Брудос устроил настоящий склад ворованной женской одежды на чердаке над своей пыточно-сексуальной камерой в гараже, а у юного Гейси было свое специальное тайное местечко для грязных трофеев: небольшой подвальный закуток под крыльцом родительского дома.

К сожалению, Стэнли был не единственным человеком, который отравил насилием детство Джона Гейси. Когда мальчику было около семи лет, он начал проводить много времени с другом своего отца – подрядчиком, который возил его по разным стройкам Чикаго. Маленькому Гейси нравились стройплощадки, а Стэнли думал, что настоящее мужское влияние пойдет сыну только на пользу. Как оказалось, он сам доверил своего отпрыска растлителю малолетних. Подрядчику нравилось вызывать Джона на «борцовские поединки», – заканчивавшиеся обычно тем, что лицо мальчика прижималось к паху мужчины. Но Гейси-младший не рассказывал никому об этих «поединках», потому что очень не хотел прослыть в глазах отца «фруктосборщиком» – так звучало одно из любимых оскорблений Стэнли, припасенных им для гомосексуалов.

Были и другие оскорбительные словечки. «Феечка» и «квир» были, пожалуй, самыми любимыми эпитетами, которыми старший Гейси клеймил своего сына, особенно когда Джонни пытался защитить мать от проявлений его жестокого характера. Стэнли не считал гомосексуалистов полноценными людьми, и эта мысль глубоко запала в душу Джона.

Однако только лишь усвоенной в детстве гомофобией, пусть и приправленной унаследованным от отца гневом, было явно недостаточно, чтобы создать из Джона того монстра, в которого он превратился. К этому добавились и другие факторы, направлявшие его эволюцию, – «звоночки», – которые снова и снова встречаются в историях серийных убийц по всему миру. Джону было одиннадцать, когда он получил серьезную травму головы, ударившись о качели и даже потеряв на какое-то время сознание. По этой причине он все свое детство страдал периодическими обмороками – иногда столь глубокими, что его приходилось класть в больницу. И всякий раз отец использовал это как повод, чтобы опять назвать сына слабаком.

О школьных годах Гейси известно немного, но, как рассказывают, он прекрасно учился, а также испытывал особый экстаз от вида мужчин в форме. Он вступил в местную организацию гражданской обороны и просто наслаждался авторитетом, который обеспечивала принадлежность к официальной структуре. Когда в городе случался пожар или какая-нибудь авария, Гейси, согласно своему статусу, имел право поставить мигалку на свою машину и приехать на место происшествия – «на оказание помощи». В конце концов, отец, которому хотелось любым способом помешать своему сыну радоваться, однажды просто снял крышку распределителя с двигателя в автомобиле Гейси. Этот случай, по-видимому, был одним из многих, которые подтолкнули Джона Уэйна Гейси к окончательному расставанию с родительским домом: в марте 1962 года, в возрасте двадцати лет, он уехал в Лас-Вегас.

В этом городе Гейси устроился сначала сотрудником в похоронное агентство, но как-то раз залез в гроб с мертвым мальчиком и сильно испугался. После этого казуса он решил уволиться оттуда. Затем Джон переехал в Спрингфилд, штат Иллинойс, где получил работу в обувной компании Nunn Bush. Там он встретил свою первую жену, Марлинн Майерс. Ее отец владел несколькими ресторанами Kentucky Fried Chicken в городе Ватерлоо, штат Айова. Хотя он до самого дня свадьбы всячески упрашивал дочь не выходить замуж за Джона Уэйна Гейси, в конце концов ему пришлось уступить, а затем и пригласить своего нового зятя в Ватерлоо, чтобы тот мог поучаствовать в семейном бизнесе.

Молодожены позже получили дипломы вполне реального Университета Kentucky Fried Chicken, и это привело к тому, что парочка стала сильно переоценивать свое влияние на тех, с кем они общались. По словам Джона, диплом наделил его всеми правами и привилегиями самого полковника Сандерса. Он даже начал говорить своим сотрудникам и другим людям, что это он – настоящий владелец четырех ресторанов в Ватерлоо, хотя на деле он был лишь менеджером.

В тот период Гейси позиционировал себя еще и как одного из лидеров местного сообщества, присоединившись к братству лидеров-предпринимателей под названием Jaycees, или «Джейси». Гейси оставался гордым «джейси» до самого дня своего ареста и наслаждался как духом товарищества, так и ложным ощущением власти, которое порождала его руководящая должность в таком малозначительном по сути клубе. Позже он назвал годы в Ватерлоо лучшим временем своей жизни.

Вслед за положением в обществе пришли и другие сопутствующие бонусы. Как и вся страна в то время, город Ватерлоо в середине шестидесятых был рассадником беспорядочных связей, а «Джейси» находились в центре этого омута. С большим энтузиазмом отдавая дань проституции, любительскому порно и обмену женами, Гейси приложил свою руку также и к сохранению всей этой незаконной деятельности в тайне, предоставляя местным полицейским столько жареных куриных окорочков, сколько они могли съесть.

Гейси также проводил мероприятия, известные как холостяцкие вечеринки. На этих грязных тусовках, которые проводились в гараже Гейси, взрослые мужчины собирались вместе, чтобы постонать и поулюлюкать за просмотром дешевой порнухи, попивая между делом дрянное пивко. Но была у Гейси, помимо этих холостяцких сборищ, и другая, более любимая им форма социализации, с более зловещим оттенком: он организовал в подвале своего дома клуб для молодых парней, куда приглашал по большей части юных сотрудников KFC. Алкоголь, лившийся рекой, и бильярдный стол – причем за все это он взимал ежемесячные клубные взносы – Гейси использовал как нехитрые приманки для оттачивания своих охотничьих навыков.

Поначалу Гейси пытался устраивать с мальчиками шуточные турниры в бильярд, где призом победителю должен был стать минет. Когда эта хитрость не удалась, он вдруг заявил, что сам губернатор Иллинойса уполномочил его провести научные эксперименты по изучению гомосексуализма. Дело дошло даже до того, что Гейси сфабриковал сертификат, подтверждающий его участие в подобной программе. Он обещал, что юноши получат деньги за участие в «экспериментах». Когда и этот план провалился, Гейси рассказал, что открывает новый исследовательский проект в том же направлении, – теперь экспериментаторы получали возможность переспать с его женой, единственным условием был оральный секс с Гейси вначале. Если же участник клуба отказывался от любых сексуальных экспериментов, Гейси отбрасывал научную тактичность и начинал совсем прозрачно намекать, что знает «кое-каких парней» в Чикаго и после одного-единственного звонка его знакомые найдут способ позаботиться о таких неблагодарных и несговорчивых молодых людях.

О жертвах Гейси в тот период почти ничего не известно, однако, так или иначе, пятнадцатилетний Дональд Вурхиз все же обратился к властям. По его словам, он встречался с Гейси в его доме и мотеле, где взрослый мужчина щедро поил несовершеннолетнего алкоголем и совершал с ним развратные действия. После этого Гейси заставлял Вурхиза рассказывать ему все, что он ощущал в процессе, словно тренер, который просматривает вместе с игроком запись игры. Затем, как и обещал, Гейси платил Вурхизу за оказанные услуги и отвозил его домой.

По меркам Ватерлоо, Вурхизу еще повезло. Шестнадцатилетний Эдвард Линч, работавший поваром и мойщиком посуды в одном из ресторанов KFC под руководством Гейси, пережил особый вид ада в его комнате отдыха.

Однажды вечером в 1968 году Гейси пригласил Линча к себе домой в гости, чтобы вместе посмотреть фильм и поиграть в бильярд. После нескольких раундов хозяин небрежно предложил минет в качестве приза, а затем слил игру. На последовавшее требование Гейси немедленно перейти к получению награды Линч попытался отшутиться, сказав, что не думал, что начальник говорит серьезно, но Гейси не отступался. Когда Линч попытался сменить тему, Гейси, потеряв самообладание, схватил Линча за руку и затащил наверх, на кухню. Там он нашел нож и угрозами заставил подростка идти в спальню. Пытаясь повалить Линча на кровать, Гейси в борьбе случайно порезал ему руку. Вид крови, похоже, отрезвил Гейси и убрал с его глаз агрессивный морок. Он успокоился, даже стал извиняться и перевязал Линчу рану.

Однако, когда Линч захотел уйти, его начальник был непреклонен – он хотел, чтобы они вместе посмотрели фильм. Это, как и ожидалось, оказался один из шедевров его коллекции порнофильмов. После нескольких неудобных сцен Гейси спросил подростка, не хочет ли тот попробовать один фокус.

Линч согласился, и тогда Гейси достал цепь и замок, заковал руки юноши за спиной, затем толкнул его на койку, где заковал ему и ноги. Переполненный желанием, яростью или и тем и другим, Гейси схватил мальчика за горло и стал душить, однако Линч был слишком умен. Почти сразу он сделал вид, что потерял сознание, и это, возможно, спасло ему жизнь. Внезапно испугавшись своего поступка, Гейси прекратил душить Линча, освободил его от цепей и отвез домой. Еще печальней было то, что все это происходило, пока жена Гейси была в больнице, восстанавливаясь после рождения второго ребенка.

Вскоре после этого случая Линч и Вурхиз начали делиться друг с другом своими впечатлениями о том, что произошло между ними и Гейси. В течение нескольких месяцев ни один из мальчиков не рассказывал никому больше о случившемся, но сохранить секрет оказалось для Вурхиза чуть более тяжелой задачей. Как-то вечером за ужином в семье Вурхизов зашел разговор о Гейси. Оказалось, он планировал баллотироваться на пост президента местного отделения «Джейси» и предложил отцу Дональда руководить его предвыборной кампанией. Только услышав имя Гейси, Дональд разразился рыданиями, а затем рассказал семье о его жестоких педофильских наклонностях.

Вскоре после этого Гейси был арестован, ему были предъявлены обвинения в содомии. Город раскололся на два лагеря: одни верили семье Вурхизов, другие поддерживали своего любимого «джейси» – короля окорочков. Эта вражда не угасла даже после того, как Гейси с треском провалил тест на детекторе лжи.

История только начала было сходить на нет и становиться прошлогодней новостью маленького городка, но у Гейси вдруг взыграла гордость. Униженный и полный желания отомстить, он вышел на одного из работников KFC, известного своей агрессивностью, и предложил ему триста долларов за то, что тот изобьет Вурхиза до потери сознания. Этот парень, Рассел Шредер, взял деньги и пригласил Дональда выпить вместе в парке Блэк Хок. Когда Вурхиз появился в условленном месте, Шредер вырубил его дубинкой, а потом стал добивать толстой палкой. Однако щуплый Дональд, проявив неожиданную ловкость, сумел сбежать от Шредера через близлежащее кукурузное поле. После такого исхода пресловутый исполнитель позвонил Гейси и рассказал о неудачном покушении.

После того как Вурхиз официально опознал в Шредере нападавшего, тот без особых колебаний сдал полиции своего жирного заказчика. Признание Гейси виновным в содомии теперь стало практически неизбежным. При вынесении приговора он просил о снисхождении, но, принимая во внимание неопровержимые доказательства насилия с его стороны, суд приговорил Гейси к десяти годам тюрьмы.

Добавляя драматизма положению Гейси, его жена подала на развод сразу после приговора, забрав с собой двоих детей. Они больше не увидят Джона Гейси до тех пор, пока его скучающая, слегка раздраженная физиономия десять лет спустя не появится на первых полосах всех крупных газет Америки. Позже он говорил своему сокамернику, что, как ему кажется, его семья умерла.

Удивительно, но родители Гейси присутствовали в суде во время вынесения вердикта. Когда судья объявил, что приговаривает Джона Гейси к десяти годам, Стэнли заплакал, не скрывая своих эмоций, – это был единственный раз, когда семья видела его проявление к сыну каких-то других чувств, кроме привычного чистого гнева. Стэнли умер год спустя, на Рождество 1969 года, от цирроза печени.

Гейси особо не распространялся в тюрьме о своей статье за содомию, вместо этого он придумал историю, что получил срок за организацию невинной порно-вечеринки для подростков и что это была не более чем жестокая подстава, устроенная его политическими противниками. Он утверждал, что его предвыборная кампания на пост президента местного «джейси» проходила «слишком успешно».

Это могло бы показаться кому-то совершенно нелепым, если «джейси» не присутствовали бы и в исправительном заведении «Анамоса». Гейси не прекратил свое членство в «Джейси», несмотря на тюремный срок, и даже получил от братства награды: Jaycee Sound Citizen, SPOKE и Spark Plug, – и все это пока сидел за решеткой. Другими словами, он умел и манипулировать системой, и обманывать своих сокамерников. Зарекомендовав себя ответственным заключенным, Гейси получил место главного повара тюрьмы (и на этом посту демонстрировал неприкрытую гомофобию, отказываясь брать на тюремную кухню открытых геев – утверждал, что они испортят еду). Он даже играл роль Санта-Клауса на Рождество. В итоге Гейси за хорошее поведение был освобожден условно-досрочно, отсидев только восемнадцать месяцев из десятилетнего срока. Окружной прокурор округа Блэк Хок был резко против, но комиссия по помилованию не приняла во внимание его доводы. Джон Уэйн Гейси вновь стал свободным человеком. За несколько дней он покинул Айову, оставив там свою запись о судимости, и начал готовить почву для еще более грязных преступлений.

Гейси переехал вместе со своей матерью в Чикаго, подальше от территории надзора комиссии по условно-досрочному освобождению, и устроился там на работу в ресторан поваром быстрой кухни. Вскоре он вспомнил свое детское увлечение строительством и открыл подрядный бизнес. Его умения и способность располагать к себе довольно быстро привели к успеху, и Гейси убедил мать купить дом по адресу Саммердейл-авеню, 8213 в Дес-Плейнс, чтобы оттуда руководить своим растущим бизнесом. Этому дому предстояло стать сценой и музейным собранием трофеев его шестилетней карьеры убийств.

Через несколько месяцев новой жизни Гейси совершенно освоился, и в его поведении вновь стали проявляться душегубские мотивы. Один из первых сотрудников его молодой строительной компании рассказал, как однажды искал предохранитель в гараже и вдруг ощутил удар тупым предметом по затылку. Когда он, ошеломленный, обернулся – сзади стоял Гейси с молотком, который тоже выглядел растерянно. Гейси сказал, что не знает, как так вышло. Он просто почувствовал неконтролируемую ярость, которая и направила его руку. Сотрудник ушел и никогда больше не общался с Гейси.

Этот случай, связанный с насилием, был не первым для Гейси после его освобождения из тюрьмы. В начале 1971 года он попытался изнасиловать подростка, которого подобрал на автобусной станции Чикаго. Гейси был арестован, но это преступление произошло задолго до того, как система уголовного правосудия в стране была подключена к единой базе данных, поэтому комиссия по условно-досрочному освобождению в Айове так и не узнала об этих его делишках. Как бы то ни было, Гейси в любом случае грозила тюрьма, но жертва не появилась в суде, и дело было в итоге закрыто.

Позже в том же году Гейси воссоединился со своей бывшей школьной подругой по имени Кэти Халл, и после года сдержанных ухаживаний они поженились. Свадьбу организовывал в основном Джон. Кэти добавила в его жизнь двух маленьких падчериц, и теперь, обзаведясь нормальной семьей, Гейси начал расширять свой бизнес. Он назвал фирму PDM Construction – «Покраска, оформление и обслуживание» или «Гладкое техобслуживание»[81]. Однако его новая семья не знала, что путь Джона Уэйна Гейси к титулу одного из ужаснейших монстров Америки начался еще до того, как он сказал невесте перед алтарем: «Да, я согласен».

2 января 1972 года Гейси с матерью был на семейной встрече в честь недавно умершей тети Перл. Принятое Гейси на мероприятии чрезмерное количество виски ослабило его внутренние запреты, и он поехал искать удачи в центре города. Ему подвернулся шестнадцатилетний Тимоти Маккой, ожидавший пересадки на станции «Грейхаунд». Подросток не знал, как убить время, и Гейси пригласил его домой, где сразу стал поить алкоголем. Вскоре последовал оральный секс, и, как только дело было сделано, Гейси отключился один в своей постели, оставив Маккоя спать на диване.

То, что произошло дальше, известно лишь со слов самого Гейси. Около четырех утра он проснулся и увидел Маккоя, который подкрадывался к нему с большим разделочным ножом в руке. Решив, что ему грозит опасность, Гейси вскочил с кровати и повалил подростка на пол, получив при этом глубокую ножевую рану руки. После непродолжительной борьбы он вырвал нож у Маккоя, а затем четыре раза вонзил его в грудь и живот подростка. Маккой был еще жив, когда Гейси собрался с силами и вышел на кухню, чтобы отмыть нож. Подойдя к кухонной стойке, он увидел там свежепорезанный на ломтики кусок бекона. Маккой, по-видимому, решил сделать хозяину приятное и приготовить ранний завтрак. Очевидно, он собирался просто сказать Джону, что его ждет сюрприз. Когда Гейси начал осознавать произошедшее, из спальни послышался звук, который он назовет позже «клокотанием», – то была агония истекавшего кровью мальчика, ставшего первым в списке из 33 или более молодых людей, нашедших смерть в этом доме.

На следующий день Гейси как ни в чем не бывало появился на поминках тети, будто прошлой ночью ничего и не было. Он даже не потрудился спрятать порез на руке. Когда сестра спросила его о травме, он небрежно ответил, что поранился, когда отрезал ковер на работе. Тим Кэхилл пишет в своей книге «Похороненные мечты: что творилось в голове у Джона Уэйна Гейси», что в этот момент он и мог прийти к выводу – можно убивать, не чувствуя вины и не опасаясь поимки. Он лгал легко и умело. Гейси понял, что, даже если у людей перед глазами очевидные свидетельства преступления, он может просто замалчивать любые факты. Эта способность с мощью парового катка искажать реальность и лепить из нее все, что потребуется, скоро станет опаснейшим оружием Джона Уэйна Гейси в его войне против людей, которую он тайно будет вести следующие шесть лет, в то же время играя роль почтенного члена общества.

Примерно в это же время Гейси вступил в местное отделение Ордена Лосей[82]. Его любовь к разного рода братствам не давала ему покоя. Позже его представили в Клубе Веселого Джокера – группе клоунов-любителей, которые участвовали во всех мероприятиях под управлением Ордена Лосей, от парадов до представлений для больных детишек. Так появился на свет Клоун Пого.

Больные дети были любимцами Гейси, и, по общему мнению, он был прекрасным клоуном. Он выступал с профессионально сделанными марионетками в виде своего любимого скунса. Его шутки были безупречны, самой популярной из них была про невидимую собаку. Во время представлений Гейси использовал грушу с водой, которая соединялась трубочкой с его штаниной. Если дети не верили словам Гейси о том, что рядом с ним невидимая собака, он давил на грушу и говорил детям, что они так обидели собаку, что та помочилась на пол.

Гейси говорил, что его альтер-эго клоуна действовало на него как внутренний транквилизатор. Клоунские штучки поднимали ему настроение. Он расклеил на стенах своего дома картины с грустными клоунами – по его словам, они вызывали у него внутри теплые чувства. Но все-таки клоунады было недостаточно, чтобы справиться с теми желаниями, чей напор Гейси уже начинал чувствовать внутри.

Гейси после убийства Тимоти Маккоя стал чаще колесить по улицам Чикаго в поисках однополого секса. Естественно, это начало осложнять его брак. После пары десятков ссор, вызванных отсутствием секса в отношениях между супругами, Гейси признался, что он бисексуален, и жена покинула его навсегда. Теперь, когда дома у Джона Гейси не осталось никого, кто как-то мог сдерживать темные порывы, в его жизнь стала проникать иная, фантастическая реальность. В отличие от многих других серийных убийц, вроде Теда Банди, чьи деяния объяснялись внутренними образами туманных демонов, Гейси сам написал о себе историю, целью которой было как раз объяснение мотивов его преступлений. Героем истории выступал прожженный детектив по имени Джек Хэнли.

Согласно тому, что Гейси рассказывал психиатрам спустя годы после своего задержания, Джек Хэнли был личностью, в которую он превращался, когда выходил на охоту за жертвами. Этот характер был создан Гейси по образу полицейского, с которым он был лично знаком, когда еще работал поваром в фастфуде. Хэнли был крутым парнем, детективом под прикрытием, который защищал улицы от хулиганов, мошенников и воров. Гейси, надев на себя этот образ, любил запугивать и унижать торгующих телом мужчин из северной части Чикаго, а иногда мог и бесплатно воспользоваться их услугами. Хэнли также служил для Гейси средством отстраниться от своей настоящей личности. По словам Гейси, он думал, что фигура Хэнли защищает его самого от слухов, потому что он не мог допустить, чтобы кто-то сказал мэру: «А этот клоун Пого – педик!»

По мере того как Гейси все чаще выходил на улицы, а ненависть к себе все больше захватывала его сознание, в нем начала формироваться еще одна личность, которую он называл «Другой парень». Эти личности олицетворяли разные стадии желаний Гейси. Когда Гейси напивался до чертиков, его страх улетучивался и на арену выходил Джек Хэнли. Затем, когда ярость и желание становились в нем слишком сильными, он, по словам Гейси, отключался и теперь именно «Другой парень» толкал его на убийство. Говорил он правду об этих переключениях личности или нет, мы уже не узнаем, но по причине этих «отключений сознания» многие убийства Гейси остаются до сих пор нераскрытыми. К примеру, через два года после Тимоти Маккоя Гейси задушил еще одного подростка – чье имя так и осталось неизвестным – и закопал его тело возле площадки для барбекю на своем заднем дворе. Единственное свидетельство этого преступления – пятно на ковре в спальне Гейси, оставленное трупной жидкостью, которая вытекла из носа и рта убитого мальчика. «Другой парень» не смог вспомнить ни одной детали о случившемся, даже после того как Гейси признался в других убийствах.

Вне своего дома, в глазах соседей, Гейси выглядел как человек, у которого есть все. Об уходе жены он никому не говорил, его фирма зарабатывала реальные деньги, обеспечивая его почти двумя сотнями тысяч долларов в год. Чтобы похвастать своим благосостоянием, Гейси каждое лето устраивал у себя пышные тематические вечеринки – от гавайской до ковбойской. Иногда на них даже приходила его жена, чтобы показать, что у них все «в порядке».

Дела Гейси на политической арене тоже складывались блестяще. Демократ с девятнадцати лет, он был помощником начальника участка на выборах чикагского олдермена[83] еще в 1960 году. Спустя десять с лишним лет Гейси решил снова попробовать себя в чикагской политике. Он начал с того, что добровольно участвовал в различных выборных кампаниях, неустанно работая над своей репутацией перспективного политика Северного Чикаго, не забывая одновременно развивать и свой строительный бизнес. За несколько лет Гейси накопил достаточно политического веса и уважения, чтобы получить привилегию открывать ежегодный парад в честь Дня Конституции Польши[84], что было очень престижно для любого местного политика. В течение трех лет он исполнял свою роль с поистине военной точностью. В 1978 году он даже имел честь принимать первую леди Розалин Картер в качестве специального почетного гостя (всего через год после того, как миссис Картер встретилась с лидером секты и организатором массовых убийств Джимом Джонсом в Сан-Франциско, чтобы отдать дань уважения его социальной работе). До самого дня своего ареста Гейси рассказывал людям, что они с первой леди – близкие и задушевные друзья.

То, что Гейси был хвастуном и болтуном, ни для кого не было секретом, но он по-прежнему пользовался популярностью в районе. Его хвалили как местного бизнес-лидера, который дает молодым людям возможность заработать и платит им честные деньги за честную работу. Никто не подвергал сомнению его добродетели, даже когда его сотрудники стали бесследно исчезать.

Третья жертва Гейси, Джон Буткович, был одним из его сотрудников. Перейдя на работу к Гейси из соседнего хозяйственного магазина, Буткович так хорошо поладил со своим боссом, что их даже стали называть одинаковыми прозвищами: Большой Джон и Маленький Джон. Но когда Маленький Джон в 1975 году уволился и между ними начался долгий спор по поводу размера выходного пособия, людоедские импульсы Большого Джона вышли на поверхность.

Вечером 31 июля Гейси пригласил Бутковича в свой дом на Саммердейл-авеню, чтобы попробовать урегулировать спор мирным путем. Буткович пришел на встречу уже пьяным, да и Гейси успел набраться к этому моменту. Когда переговоры перешли в явно агрессивное русло, босс защелкнул на руках своего бывшего сотрудника наручники, и сознание Джона Гейси погрузилось во тьму. Проснувшись на следующий день, он обнаружил Бутковича мертвым на полу, шею Маленького Джона обвивала веревка. Гейси оттащил труп в гараж и залил бетоном, решив относиться к утилизации Бутковича, как к небольшому строительному подряду. Хотя полиция допросила его по поводу исчезновения сотрудника и даже установила ненадолго за ним наблюдение, у нее никогда не было достаточно оснований, чтобы связать его с пропажей человека. Тело Бутковича будет опознано первым, когда власти наконец обнаружат «кладбище без лицензии», как его игриво называл Гейси.

Пройдет почти год, прежде чем Гейси станет убивать снова, но уже весной 1976 года начался его кровавый карнавал из тридцати убийств, который и не думал закругляться, пока через два года не закончились места, чтобы прятать трупы. Четыреста гостей, пришедших на вечеринку «Дух 1976 года», где Джон встречал их в костюме толстого Джорджа Вашингтона, ходили по полу, под которым гнили уже девять тел.

Гейси использовал разные способы убийства, но обычно начинал дело с одной и той же хитрости. Пригласив жертву в дом, а затем ослабив ее бдительность при помощи выпивки или травки, он спрашивал, хочет ли его гость узнать, как гарантированно высвобождаться из наручников. Если мальчики вежливо отклоняли предложение, Гейси демонстрировал это на себе, успокаивая гостя. Он надевал наручники, а затем легко выскальзывал из них, хотя не показывал, как именно это делает. Но когда наручники защелкивались уже на запястьях доверчивой и любопытной жертвы, Гейси просто смотрел и улыбался. Недоумевающие подростки первым делом спрашивали, что теперь нужно делать, – на что Гейси, прямо смотря им в глаза, отвечал: «Тебе не обойтись без ключа».

В октябре 1976 года Гейси взял паузу в уличном сафари на мальчиков и убил двоих своих сотрудников. Девятнадцатилетний Уильям Банди направлялся на вечеринку к друзьям, но окончил свою жизнь под полом спальни Гейси. Семнадцатилетнего Грегори Годзика Гейси попросил помочь заменить водопроводные трубы – парень так и не узнал, что на самом деле копал траншею для новых захоронений, сам заняв место в свежей братской могиле.

Однако была пара сотрудников, которым удалось пережить все чудовищные фокусы Гейси, находясь при этом с ним рядом. Некоторые предполагают, что двое подростков, Дэвид Крэм и Майкл Росси, не были убиты, потому что согласились пособничать Гейси в его преступлениях. Возможно, они заманивали жертв в его дом, как сообщники Дина Корлла в Хьюстоне за несколько лет до этого, но могли просто участвовать в утилизации трупов. Или же они вообще не были привлечены к убийствам, а просто были выбраны Гейси, потому что нравились ему. Но именно благодаря Крэму, который подошел к самому краю пропасти, мы узнали о том, что убийца иногда использовал образ Пого в своих кровавых планах.

Крэм жил с Гейси какое-то время – уже после того, как начались убийства – и в одну из своих последних ночей в его доме отправился отмечать свой день рождения с парой друзей. Вернувшись поздней ночью к Гейси, он открыл дверь и обнаружил на пороге хозяина в полном облачении Пого и в клоунском гриме. Гейси объяснил эту странность тем, что вечером готовился к представлению, намеченному на завтра, но, поскольку у Дэвида день рождения, он подумал, что это хороший повод повеселиться в костюме Пого всю ночь напролет. После пары рюмок крепкого алкоголя, таблеток валиума и затяжек косяка Гейси устроил Крэму эксклюзивное представление «Клоун Пого и его скунс».

Исполнив номер, Гейси решил провернуть свой трюк с наручниками. Когда Крэм попался, Гейси схватился за цепь, соединяющую наручники, и стал таскать его по комнате, хохоча в своем характерном клоунском стиле и игнорируя крики парня. Крэму помог полезный навык, полученный в армии, – он изловчился и вырубил своего пленителя ударом ноги в голову. Затем он добрался до ключей, освободил руки и стал ждать объяснений от Гейси. Однако, когда Гейси поднялся на ноги, он удостоил Крэма лишь долгим пристальным взглядом в глаза и тяжелым молчанием. Крэм ушел в свою комнату, закрылся изнутри и постарался забыть о случившемся. Спустя какое-то время он съехал от Гейси, но продолжал работать на него до самого его ареста, никогда не задавая вопросов, даже когда ему пришлось продолжить работу Годзика и копать новые траншеи в подвале, хотя он просто не мог не почувствовать там характерного запаха близкой смерти.

С каждым новым убийством методы Гейси становились все более изощренными. Позабавившись как следует с жертвами, к вечеру он обычно пресыщался и начинал скучать, после чего плавно переходил к финальной стадии своих коротких отношений. Для убийства у него было два основных способа. Первым был печально знаменитый фокус с веревкой. Используя веревку и деревянную палку, Гейси накидывал петлю на шею жертвы и завязывал три узла: сначала перекрестный, потом на рукоятке молотка и снова перекрестный. Затем палка продевалась через петлю, оставленную рукояткой молотка, это давало Гейси рычаг, вращая который он мог медленно душить своего узника, наблюдая, как жизнь уходит из скованной наручниками добычи. Это был любимый способ Гейси, однако по крайней мере тринадцать его жертв погибли по-другому. Вместо того чтобы перетягивать им шеи веревкой, он заталкивал им в горло их нижнее белье. Набив рот жертвы, он вызывал у нее рвоту, в результате чего мальчики захлебывались в собственных рвотных массах.

Удивительно, но некоторым его жертвам удалось спастись. Артур Винзелл, секс-работник, подобранный Гейси на улице в северной части Чикаго, пережил ночь в его доме осенью 1977 года. Джону Гейси удалось надеть на него наручники, и он уже начал свой фокус с веревкой, затягивая на его шее смертельный инструмент, но Винзелл неожиданно вывернулся набок, затем крепко схватил и сжал одно из яичек Гейси. Получив отпор, Гейси на некоторое время отступился, пока не прошла боль в паху, а потом освободил своего юного гостя и даже отвез его в отель.

Позднее Винзелл узнал, что Гейси был хорошо известной фигурой в местном гей-сообществе. Одни знали его как «Джека», другие – под настоящим именем. Трое из них подавали в полицию заявления о нападении, но лишь когда об изнасиловании заявил гетеросексуальный юноша, Гейси был арестован. Хотя во время преступлений он выдавал себя за полицейского и угрожал жертвам пистолетом, заставляя сесть в машину, обвинения с Гейси были вскоре сняты.

К весне 1978 года за душой у Гейси было уже тридцать два трупа. И лишь один раз за все это время полиция подбиралась к нему вплотную. Его жертвами были в основном подростки, выходцы из социально-экономических низов, безусловно важные для своих семей, но недостаточно «важные», чтобы полиция всерьез занималась расследованием их пропажи. Остальные были приезжие и секс-работники – безымянные молодые парни, забытые обществом еще до того, как пропасть в подвале Гейси. Шесть тел и сегодня остаются неопознанными. Однако мальчик, который стал последней его жертвой, не был из бедной семьи или приезжим, это был популярный студент-второкурсник местного колледжа по имени Роберт Пист.

Гейси заприметил Писта одним вечером, когда обсчитывал смету для новых стеллажей в аптеке, где паренек работал. Немедленно возжелав обладать им, Гейси завел с ним разговор, стал выспрашивать, сколько Пист зарабатывает, а затем пригласил к себе домой – якобы чтобы предложить более высокооплачиваемую работу. Писту не суждено было пережить этот разговор.

Это убийство стало самым безрассудным в карьере Гейси, он словно позабыл о своей обычной осмотрительности и расчетливости. Стало очевидно, что Гейси был последним, с кем мальчика видели живым: несколько свидетелей подтвердили, что он в аптеке приглашал Писта к себе домой. Да что там, Пист успел сказать своей матери, куда он собирается идти вечером. Уже на следующий день после исчезновения мальчика началось разбирательство по поводу Гейси, а когда полицейские просмотрели его записи о судимости, то сразу всплыл его приговор по делу о содомии в Айове, вместе с многочисленными полицейскими отчетами о сексуальных домогательствах. Получив ордер на обыск, полицейские осмотрели дом Гейси: в мусорном баке нашлась квитанция на проявку фотографий из аптеки Писта. Хотя куда более сильные подозрения у полиции вызвал специфический тошнотворно-сладковатый запах, шедший из всех вентиляционных отверстий в доме Гейси.

Но что заставило копов отнестись к делу Гейси наконец с максимальной серьезностью – это то, что они неожиданно поняли: за предыдущие два года многие из его сотрудников бесследно исчезли, причем неожиданно и при загадочных обстоятельствах. С такими фактами на руках полиция установила за Джоном Уэйном Гейси наружное наблюдение, которое шло восемь дней подряд. Гейси старался сохранять хладнокровие, как мог, приглашая следивших за ним полицейских на ужин и заказывая для них напитки, когда они заходили вслед за ним в бар. Он решил даже апеллировать к правосудию и нанял адвоката Сэма Амиранте, чтобы составить иск о злоупотреблениях со стороны полиции. Но каждый разговор с копами пробивал все новые бреши в его образе беспечного баловня судьбы. Давление нарастало, и он понимал, что скоро наступит время, когда он уже не сможет объяснять факты так, чтобы избежать ответственности.

В самую ночь перед арестом пьяный Гейси со слезами на глазах признался своим адвокатам в убийстве более тридцати человек. Юристы были, конечно, шокированы, они полагали, что их роль в этом деле – представлять интересы клиента в гражданском иске о злоупотреблении со стороны полиции. На следующий день они связались с полицейским управлением Дес-Плейнс и передали им, что, хотя не могут по закону разглашать то, что сказал клиент, но Гейси стоило бы арестовать под любым предлогом, какой только найдется. По словам одного из полицейских, следивших за Гейси, адвокаты были более чем напуганы.

Пока полиция готовилась провести новый обыск в доме Гейси, он начал свой последний день на свободе, мучимый похмельем и тревогой. С копами на хвосте он направился на свою обычную заправку, промчавшись на опасной скорости мимо школы. Остановивший его полицейский, высказывая все, что думает о Гейси, использовал словечко, которое почему-то отозвалось острой болью в его душе: «мудила». Это слово всегда приводило его в ярость, его бывшая жена говорила, что лишь раз видела, как Гейси выходил из себя, – когда она произнесла именно это словечко. Но в этот день оно, как казалось, лишило Гейси воли к жизни.

Продолжив путь, Гейси вскоре заехал на заправку «Шелл» в Парк Ридж, где вышел из машины и на глазах у всех сунул пластиковый пакетик с марихуаной в карман заправщику, решив, видимо, дать повод своему «хвосту» арестовать его. Однако полицейские ждали ордер на обыск в доме Гейси, который должны были оформить в тот же день, поэтому не стали пока трогать его по пустякам. Заправив машину, Гейси, которого сопровождали преследователи, поехал к дому Рона Роуда. Роуд был хорошим другом Гейси, но в тот день он внезапно стал для него самым близким другом на свете. Гейси постучал в дверь Рона, попросил угостить нежданного гостя виски и стал бормотать невнятное о том, что его жизнь кончена. Он выпил еще несколько шотов подряд, потом наконец встал и сказал, что ему нужно отправиться на кладбище и увидеться с отцом. Полностью обескураженный Рон стоял в дверном проеме, когда Гейси обнял его на прощанье и сквозь слезы признался: «Рон, я был очень плохим парнем». Когда Рон спросил почему, Гейси ответил: «Я убил тридцать человек. Плюс-минус еще пару».

С этими словами Джон покинул своего друга и снова поехал на заправку. Он вошел внутрь и смущенно обнял владельца, поблагодарив его за долгие годы прекрасного обслуживания. Следующей остановкой стала квартира его сотрудника Дэвида Крэма, где тусовался и другой возможный сообщник Джона, Майкл Росси. Плача, Гейси рассказал им, что сознался в тридцати убийствах, но, решив зачем-то произвести впечатление на своих друзей-подростков, сочинил историю, что все это он сделал по заданию чикагской мафии. Поскольку к этому времени Гейси был уже в доску пьян и под завязку накачан валиумом, Крэм вызвался отвезти его к адвокатам. Гейси согласился, но сказал, что им нужно заехать по дороге на могилу его отца.

Скорее всего, Гейси хотел убить себя прямо на могиле Стэнли, быть может, в качестве жеста запоздалой мести человеку, приложившему руку к превращению его в монстра, которым он стал. Но полиция не дала ему совершить задуманное. Почувствовав, что он готовится устроить какую-то сцену, два детектива из наружного наблюдения приняли решение арестовать его на месте, использовав в качестве предлога обвинение в распространении наркотиков, которое он сам же им и подкинул своими фокусами на заправке.

Через несколько часов полиция в ходе обыска обнаружила домашнее кладбище Гейси. Он стал давать признательные показания почти сразу же. Вскоре после этого он превратился в неприкасаемого как в своем городе, так и во всем мире, когда заголовки прессы запестрели душераздирающими новостями о «Клоуне-убийце». На суде Джон Гейси пытался оправдать свои деяния безумием, заявив, что личности Джека Хэнли и «Другого парня» были болезненными и злосчастными симптомами дискредитированного ныне синдрома множественных личностей – он считал, что сам не виноват в преступлениях. Однако благодаря множеству шокирующих фактов, которые были достоверно известны и указывали на то, что Гейси тщательно продумывал свои убийства, а затем умело и успешно прятал все улики, суд счел более чем обоснованным смертный приговор Джону Гейси, что и было приведено в исполнение посредством смертельной инъекции 9 мая 1994 года, после того как приговоренный получил свой последний обед. Он заказал еду из KFC.

Интересно, что Гейси не преувеличивал количество своих жертв, как это обычно делают серийные убийцы, когда приходит время для признаний. Он приуменьшил свою позорную славу почти в десять раз. В отличие от его криминальных собратьев, таких как Деннис Рейдер, Джон Уэйн Гейси не гордился своими преступлениями, а скорее хотел разобраться с собственными мотивами. За долгое время, проведенное Гейси в беседах с психиатрами, он нередко пытался манипулировать ими, но у него встречались и периоды настоящего самобичевания. Однако за все эти годы терапии единственным, чего он так и не смог принять в себе, осталась его сексуальная ориентация. Стал бы Гейси убийцей, прими он свою сексуальность, – этот вопрос остается открытым. Однако вот что совершенно точно: в то время общество не сильно беспокоилось насчет исчезновений его жертв и не проявляло особого интереса к словам тех, кто выжил после встречи с ним. Именно из-за этого Джон Уэйн Гейси и попал в злосчастный список самых известных серийных убийц в американской истории.

Любимая тема для споров у истинных фанатов жанра true crime – кого же из всех серийных убийц следует считать самым адским воплощением зла. Дискуссии обычно начинаются с методов убийства, затем переходят к особенностям выбора жертв каждого, а затем нить обсуждения просто теряется в ужасающих подробностях о самых резонансных преступниках. Однако довольно часто все сходятся на одном персонаже: Ричард Рамирес, он же «Ночной охотник».

В середине восьмидесятых целых полтора года Рамирес калечил, насиловал и убивал, разъезжая между Лос-Анджелесом и Сан-Франциско, врываясь под покровом ночи – сам всегда одетый с головы до ног в черное – в дома, выбранные наугад. Он переворачивал жилища вверх дном в поисках наживы, оставляя за собой изувеченные тела, разрушенные души, сатанинские символы и дурные воспоминания о плохих зубах и запахе мокрой кожи.

Хотя большинство серийных убийц, как правило, предпочитают какой-то определенный тип жертвы, Рамирес не делал различий – он убивал и молодых, и старых, и женщин, и мужчин, даже одного ребенка. Его жертвами становились белые, азиаты и латиноамериканцы. Даже отдел психологического профилирования ФБР был в замешательстве, когда ему поручили составить профиль преступника (тогда он был еще на свободе) по его преступлениям – и сотрудники назвали этот стиль «уникальным». Единственный критерий отбора, который Ричард Рамирес применял к своим жертвам, – находиться дома в ту ночь, когда он нагрянет в гости.

В методах убийства Ричард тоже не был однообразен. Он убивал с помощью ножа, душил, стрелял в своих жертв из оружия и забивал их до смерти – смотря что ему казалось удобным в тот момент и что, на его взгляд, могло сильнее шокировать обычных людей. До Рамиреса, который начал свой путь в 1984 году, криминальная история Америки не знала серийного убийцы, способного с ним сравниться, и, насколько нам известно, не нашлось никого похожего и после него. Поистине Ричард Рамирес – настоящий враг человечества.

Когда Рамирес после долгих, многомесячных отпирательств наконец признался в своих преступлениях, рассказ о совершенных им убийствах открыл новое, невиданное ранее измерение безжалостности. Он говорил о своих жертвах так, как христианские миссионеры могли рассказывать о язычниках, которых обратили во время проповеднической миссии в далекую страну. Рамирес говорил с гордостью, радостью и чувством хорошо выполненного дела, которые были порождены верой в то, что он совершил нечто во имя сверхъестественного существа.

Однако Ричард Рамирес не был последователем Христа – он чувствовал себя верным адептом Сатаны. Он был воспитан в католической семье, где присутствие дьявола считалось фактом жизни, столь же реальным, как президент США, и значащим намного больше, чем последний. В детстве Ричард прислуживал в церкви, но, когда пубертатные мысли в его подростковом мозгу начали все больше окрашиваться темным светом насилия, секса и унижения, он решил для себя, что Бог и небеса – бесполезны и безнадежны, и обрел веру в другое, темное сверхъестественное существо, которое лучше соответствовало его образу мыслей и в итоге – образу его поведения.

Из всего этого следует вывод, что Ричард Рамирес вел и чувствовал себя, как пятнадцатилетний поклонник хэви-метала, который относится к себе слишком серьезно. Он, несомненно, был злобной тварью, но его мысли, мотивы и наблюдения нельзя никак назвать изощренно-коварными. Когда его просили объяснить мотивы его поведения, он отвечал в манере, больше похожей на ленивое философствование старшеклассника, чем на пафос темного рыцаря из воинства дьявола, отдавшего свою жизнь Сатане. «Мы все зло в той или иной форме, разве нет?» – спрашивал он журналиста Майка Уоткинса, который брал у него интервью в тюрьме.

Рамирес хотел, чтобы его считали проявлением сверхъестественной силы, и этот его образ как раз и подавался в СМИ, особенно до того, как его все-таки поймали. Но, как мы вскоре увидим, он добился сверхъестественного успеха в своих злодеяниях из-за абсолютно превратного восприятия тех «жизненных уроков», которые преподали ему некоторые члены его семьи.

Ричард Рамирес был самым младшим ребенком из пяти, родившихся у Мерседес и Джулиана Рамиресов из Эль-Пасо, штат Техас. Ричард был вполне здоровым ребенком, чего нельзя сказать о его старшем брате Рубене: он родился очень больным, вся голова и шея ребенка были покрыты шишками размером с мяч для гольфа. У второго сына Рамиресов, Джозефа, тоже были врожденные дефекты, его кости не росли так, как нужно.

Джулиан и Мерседес считали, что в этих врожденных дефектах нужно винить испытания ядерного оружия, которые проводились на полигоне в Неваде, что примерно в 1500 километров к северо-западу от Эль-Пасо. Да, есть множество примеров, когда из-за выпадения радиоактивных осадков рождались дети с уродствами и дефектами, однако испытания, которые проводились в рамках так называемой операции «Рейнджер», начались только в 1951 году, спустя годы после рождения старших братьев Рамиресов. Нет официальной информации о случаях врожденных дефектов, которые были бы зафиксированы так же далеко от места испытаний, как Эль-Пасо, но если кто-то из детей Рамиресов и мог пострадать от опасного влияния радиоактивных частиц, занесенных ветром, то это либо Ричард, либо его сестра Рут.

Впрочем, все это не значит, что Ричард Рамирес был защищен от воздействия разной вредной химии. Первые пять месяцев беременности его мать работала на обувной фабрике. Все это время она ежедневно получала дозу ядовитых химикатов, а на ее рабочем месте не было ни должной вентиляции, ни защитной маски. Условия труда были настолько плохими, что уже к середине срока Мерседес была несколько раз близка к тому, чтобы потерять ребенка, так как ее тело просто пыталось отторгнуть плод.

Несмотря на это, Ричард рос здоровым, счастливым, тихим и музыкальным младенцем, который любил двигать крошечными ручками и ножками под любую песню, которая только играла по радио. Однако этому безоблачному счастью не суждено было продлиться долго. В 1962 году, еще совсем малышом, он оставался дома с няней по имени Сокорро, пока его отец строил железную дорогу, а мать продолжала работать на обувной фабрике. «Маленькому Ричи», как его тогда звали, захотелось послушать радио, но оно стояло на комоде родителей, куда не так легко добраться. Сокорро поленилась встать с дивана, и тогда Ричи решил сам влезть на комод, который не выдержал веса двухлетнего ребенка. Комод упал на него сверху, после чего Ричи потерял сознание на пятнадцать минут, а врачам потребовалось сделать тридцать швов, чтобы снова соединить части его скальпа. Он также получил сотрясение мозга, ставшее первым ингредиентом в главном рецепте его жизни под названием «Рагу серийного убийцы Ричарда Рамиреса».

Исследование 2014 года, опубликованное в журнале «Агрессия и насилие», показало, что более 20 % из 239 исследованных серийных и массовых убийц получали в детстве не менее одной серьезной травмы головы, подтвержденной или весьма вероятной. Ричард Рамирес был из тех, кому сильно не повезло, – у него две зафиксированные травмы. Вторую он заработал в результате несчастного случая на детской площадке, когда ему было пять лет. Его сестра Рут качалась на качелях, а Ричи, не понимая, с какой силой они раскачиваются, побежал к ней навстречу. Сестра пыталась остановить его, но качели все равно ударили Ричи прямо в лоб, и он снова потерял сознание. Поначалу казалось, что травма прошла без серьезных последствий, однако позже, когда он пошел уже в пятый класс, у него начались эпилептические припадки. В детстве он страдал как от «больших», так и от «малых» припадков – временами он застывал, уставившись куда-то вдаль, не в силах пошевелиться, – а еще у него бывали и настоящие судорожные приступы. В конце концов ему поставили диагноз «эпилепсия височной доли».

Болезнь стала дополнением к наследственности, которая преследовала Ричарда с рождения – это взрывной характер Рамиресов. Почти у каждого в этой семье, кроме Джозефа, были огромные проблемы с гневом и вспышками ярости, возникавшими по малейшему поводу. Дед Ричарда бил Джулиана, а также его братьев и сестер почти каждый день, поэтому сам Джулиан поклялся, что никогда не поднимет руку на собственных детей. Вместо этого он вымещал свою злость на неодушевленных предметах. Однажды он так разозлился на запчасть, которая не подошла к его машине, что разразился самыми невероятными и грязными ругательствами, а потом с размаху ударил собственной головой в стену дома, оставив на ней темно-красные разводы крови. Еще через несколько лет он стукнул себя по черепу молотком, в гневе из-за проблем с ремонтом раковины.

В детстве Ричард пережил немало насилия и всякого рода странностей со стороны взрослых. Помимо оскорблений и нападок от родных, однажды он видел, как местный педофил насилует соседского мальчика при помощи свечи, а школьный учитель регулярно заходил к ним домой и совращал обоих его братьев. На вопрос, подвергался ли он сам сексуальному насилию в те годы, Рамирес отвечал, что не помнит этого точно.

Но сильнее других, вне всяких сомнений, на Ричарда повлиял его кузен Мигель. Мигель плохо повлиял на всех детей Рамиресов: он был импульсивным и чрезвычайно жестоким человеком, а также законченным наркоманом. Его характер стал еще более тяжелым, после того как в 1965 году он побывал на Вьетнамской войне. Там его необузданные животные наклонности не только считались нормой, но и поощрялись. Во время операций он пользовался любой возможностью, чтобы насиловать местных женщин во всех деревнях, куда только приходил его отряд. У Мигеля была целая пачка фотографий, на которых было заснято, как вьетнамская женщина против своей воли делает ему минет, а он держит пистолет 45-го калибра у ее головы. На последней фотографии из этой серии улыбающийся Мигель с гордостью и удовольствием показывает отрезанную голову местного жителя.

После двух военных командировок Мигель вернулся в Америку с четырьмя медалями и в полной уверенности, что все его зверства прошли безнаказанно. Вьетнам превратил этого человека, и без того не имевшего моральной почвы под ногами, в убогое существо, которое твердо верило, что если играть по всем правилам, – а в его случае это значило «жестоко и безжалостно», – то можно стать богом. Рассказы о жизненных выводах, которые сделал Мигель, и о преступлениях, которые он совершил на войне, были в подробностях переданы двенадцатилетнему Ричарду Рамиресу, и тот воспринял их так, словно это было Евангелие.

Прежде чем подпасть под влияние Мигеля, Ричард рос относительно нормальным мальчиком, несмотря на периодические вспышки гнева. Он держался немного одиночкой, хотя оценки у него были неплохие, а те, кто знал его тогда, описывали его как в целом хорошего ребенка. Однако все изменилось, когда в его жизни появился этот двоюродный брат. Фото из Вьетнама с изнасилованными женщинами и трупами снова и снова оказывались перед глазами Ричарда, подтверждая слова Мигеля о его принадлежности к сонму богов. Ричард как раз вступал в пубертатный период, и вскоре эти ужасные образы прочно вошли в мир его подростковых эротических фантазий. В его душе произошел некий переворот, вскоре он возложил всю вину на разочарованного Бога – за вечные искушения Сатаны, играющего его воображением, – и в этом обвинении нашел оправдание своим растущим сексуальным отклонениям.

Всерьез занявшись своим младшим родственником, Мигель научил его убивать, подарив агрессивному и впечатлительному подростку ужасный, отравленный подарок – жестокость Вьетнамской войны, привезенную из джунглей. Прежде чем ярость Мигеля, преломившись в его ученике, сожгла четырнадцать несчастных душ, за десять лет до этого ее непосредственной жертвой стала его собственная жена. И юный Ричард был тому свидетелем.

В обычный, ничем не примечательный день Ричард приехал к Мигелю домой немного поразвлечься, так как предпочитал проводить с ним свое свободное время. Они играли в мини-бильярд, когда Ричард отошел к холодильнику за колой. Открыв дверцу, он увидел на верхней полке автоматический пистолет 38-го калибра. На вопрос Ричи, что эта вещь делает в холодильнике, Мигель ответил, что пистолет может ему пригодиться позже и он хочет, чтобы оружие было холодным на ощупь.

Затем пришла жена Мигеля, Джесси, вместе с двумя детьми. Она высказала Мигелю свое недовольство, попеняв ему за то, что он весь день проиграл в бильярд с кузеном вместо того, чтобы искать работу. Мигель подошел к холодильнику, достал пистолет и приказал ей заткнуться. Однако Джесси дерзко заявила ему, что он не посмеет выстрелить в нее на глазах у детей и Ричарда. Поймав ее на слове, Мигель поднял пистолет и выстрелил жене прямо в лицо. Джесси погибла на месте. Затем Мигель сказал своему младшему двоюродному брату, чтобы он уходил, и Ричи, ошеломленный и потрясенный, вернулся домой.

Ричард не говорил никому в семье, что стал свидетелем этого убийства. Несколько дней спустя он со своим отцом отправился в дом Мигеля, чтобы забрать оттуда какие-то ценные вещи. Пройдя мимо кровавого пятна на кухонном полу, он зашел в спальню и стал рыться в вещах Джесси. В этот момент у Ричарда внутри снова что-то перевернулось. Он поймал себя на том, что испытывает какое-то неизвестное ему приятное чувство, рассматривая чужие вещи, и особый вкус этим ощущениям придает знание, что эти вещи принадлежат жестоко убитому человеку. Просто находясь в доме, где произошло убийство, он чувствовал возбуждение. Позже он рассказывал: «Когда я вернулся в ту квартиру, я прошел через какое-то необычное, мистическое переживание. Там было тихо, спокойно и жарко. И чувствовался запах крови». Однако пройдет довольно много времени, прежде чем Ричард сам станет проливать кровь, а сначала он будет вламываться и обшаривать чужие дома, пока фантазии о насилии и унижениях будут бушевать в его воображении.

Суд признал у Мигеля посттравматическое стрессовое расстройство, поэтому ему удалось избежать тюрьмы за убийство. Вместо этого он был помещен в закрытую психиатрическую клинику. Без кузена Ричард полностью лишился всякого надзора и воспитания. Он проводил все меньше времени в школе, а вместо этого курил марихуану и взламывал соседские дома. В конце учебного года он покинул Эль-Пасо, чтобы провести каникулы у брата в Лос-Анджелесе. Рубен был еще одним преступником из семьи Рамирес, и проведенное с ним лето помогло Ричи усвоить другие криминальные навыки, помимо уже полученной квалификации взломщика. Он также открыл истину, которая либо отталкивает, либо привлекает людей в Город ангелов: здесь повсюду можно найти грех и секс. Навязчивые представители секс-индустрии на центральных улицах, впечатляющие секс-шопы, которые предлагают все инструменты для воплощения любых фантазий о жестком сексе, которыми давно бредил Ричард, – он просто не мог не влюбиться в Лос-Анджелес. В тот год ему исполнилось всего двенадцать.

Ричард вернулся в Лос-Анджелес в следующем году и на время поселился у своей сестры. Теперь у него появился еще один родственник, учивший его жизни, – Роберто, муж Рут. Это был опытный извращенец, особенно он любил подглядывать в окна за соседскими женщинами. Он, должно быть, увидел в Ричарде родственную душу, потому что сразу начал водить с собой своего малолетнего шурина, открыв ему лучшие места для наблюдения и научив избегать обнаружения. И Ричард стал применять полученные навыки, чтобы проникать в дома, уже когда там были хозяева, – просто чтобы проверить, сможет ли он это сделать. Теперь он знал все, что нужно, чтобы стать Ночным охотником.

Ричард начал курить травку примерно лет в десять, а когда немного подрос, то стал экспериментировать уже с ЛСД и мескалином. После одного из трипов он уверовал, что может общаться с Сатаной, как с воображаемым другом, – это детское заблуждение станет в будущем уловкой, которой он оправдывал любое причиненное им зло. Его вера в Высшее существо никогда не исчезала, просто направил внимание с Иисуса на Сатану, так как последний не требовал отпущения грехов.

Другим источником приобщения ко злу для Ричарда стал хэви-метал. Рамирес искренне любил AC/DC, Judas Priest, Билли Айдола и других исполнителей, которые считались опасными бунтарями в 70-е и 80-е. Эти беспечные тусовщики нашли свою нишу, вписались в нее и сочиняли песни, которые, по словам Рамиреса, вдохновляли его совершать все более и более жестокие преступления.

Его первая попытка насильственного преступления произошла в 1975 году, когда ему было пятнадцать. Ричард получил работу носильщика в Эль-Пасо в отеле «Холидэй Инн» – и сполна использовал свое положение для начала преступной карьеры.

Работа была неблагодарной, зато Ричарду удалось заполучить универсальный ключ у друга, которого уволили. С его помощью он стал лазить по номерам, пока постояльцы спали, и воровать все ценное, до чего мог добраться. Иногда он прятался в женском гардеробе, чтобы подсматривать, как раздеваются женщины.

Однажды Ричард решил, что пора переходить на новый уровень. Он проник в номер к женщине, которая оказалась в это время одна, и спрятался, ожидая удачного момента. Когда женщина проходила мимо шкафа, он неожиданно выскочил оттуда, повалил ее на пол, заткнул рот нижним бельем и приказал молчать и не смотреть на него. Затем он связал женщину и собирался уже ее изнасиловать, но тут вернулся ее муж, избил Ричарда до бесчувствия и вызвал полицию. Однако пара была из другого штата, поэтому они предпочли просто забыть об этом неприятном происшествии и не выдвинули официальных обвинений. Так Рамирес избежал заслуженного наказания за свое первое серьезное преступление, отделавшись сотрясением мозга и парой новых швов на лице.

После года работы над своими криминальными навыками в Эль-Пасо Ричард ответил наконец на зов Города ангелов, запрыгнув в автобус компании «Грейхаунд» с пакетом дешевой травки, которую надеялся продать по приезде. Когда автобус остановился на центральном вокзале Лос-Анджелеса, Ричард вышел из него с улыбкой, взволнованный тем, что прибыл наконец в город, который казался ему родиной самого Сатаны. Не тратя зря времени, он отправился в ближайший магазин с дешевой порнографией и купил самый дикий журнал, посвященный бондажу, который только смог найти. После этого он снял комнату в одной из множества крысиных нор, где любой новый обитатель Скид-Роу[91] мог найти себе ночлег. Рамирес считал, что это именно то, что ему нужно.

В течение года Рамирес кололся кокаином. Если его нюхать, эффект практически тот же, что и при внутривенном введении, но инъекции усиливают кайф, давая наркоману почти абсолютную концентрацию внимания и уверенность в себе. Однако за такое удовольствие приходится расплачиваться повышением агрессии и усилением психоза. Ричард чувствовал, что с кокаином Сатана становится ближе, и чем он ближе, тем ярче становились его фантазии о насилии и жестокости. Однако внутривенный кайф стоил недешево – эффект проходит через пять-десять минут, – а частое употребление этого вещества, которое и без того вызывает сильное привыкание, вызвало у Рамиреса абсолютную зависимость. Таким образом, еще не осознав этого, Ричард уже по горло увяз в трясине наркотического рабства, которое требовало от него полторы тысячи долларов в неделю.

Заработать такие деньги он мог, только обратившись к единственному источнику стабильного дохода, который был ему известен, – кражам со взломом. Иногда, если у него оставались деньги после дозы, он снимал номер в дешевых гостиницах, но в основном Ричард обитал в украденных машинах, которые угонял, или просто на улице, или на заправках, пока владельцы отходили заплатить за бензин. В свободное время Ричард активно исследовал улицы и переулки Лос-Анджелеса, а также изучал его карты, накапливая поистине энциклопедические знания, которые вскоре понадобятся ему для выполнения его ужасных планов.

Вскоре Ричард расширил свое наркотическое меню, добавив в него еще одно блюдо, известное своим гневным послевкусием, – синтетический препарат PCP, который еще называли «ангельская пыль». А за новой зависимостью последовало первое насильственное преступление, совершенное Ричардом в Лос-Анджелесе. Жертвой стала неизвестная приезжая женщина, которая наткнулась на Рамиреса в поисках заветного PCP. Ричард вызвался ей помочь, и они направились в ее квартиру, чтобы выкурить то, что у него было при себе. Употребив более чем достаточно для первого знакомства, Ричард захотел узнать новую подругу поближе, однако сразу был отвергнут. Когда к трем часам утра порошок закончился, Ричард засобирался домой, однако, покидая квартиру, он ухитрился оставить за собой открытое окно. Через какое-то время он пробрался на крышу и спустился оттуда на подоконник. Убедившись, что женщина легла спать, он пролез внутрь, связал ее и засунул кляп в рот, после чего изнасиловал несколько раз, реализовав наконец все свои дикие фантазии. Произошедшее наполнило его такой мрачной и зловещей радостью, которую он не мог сравнить ни с чем в своей жизни.

Через несколько дней после первого насилия над женщиной Рамиресу попалась на глаза «Сатанинская Библия» Антона Лавея. Как и следовало ожидать, после той убийственной серьезности, с которой Ричард принимал несколько пафосную лирику AC/DC, он полностью извращенно воспринял послание книги Лавея. Поскольку у нас в команде есть признанный сатанист, дадим слово Генри. Он объяснит, что же именно неправильно понял Рамирес.

Ричарду казалось, что Лавей наладил хорошие отношения с Сатаной, не похожие на его собственные. Он угнал машину и поехал в Сан-Франциско, где Лавей проводил в то время публичные богослужения Церкви Сатаны. Спустя годы, уже после ареста Рамиреса, Лавей утверждал, что помнит встречу с ним, отметив хорошие манеры Ричарда. Но, зная Лавея, можно предположить, что он сказал это, чтобы подразнить людей. Однако сам Ричард сохранил о той службе абсолютно ясные воспоминания. Он рассказывал, что явно ощутил, как к нему прикоснулась ледяная рука Сатаны, когда Лавей начал свой ритуал над обнаженным телом женщины. Вернувшись в Лос-Анджелес, Ричард более глубоко погрузился в работы Лавея и, как впечатлительный мальчик-подросток, решил, что понял нечто важное, перестал улыбаться, посерьезнел и объявил себя истинным сатанистом.

После того как Ричард обрел веру в Сатану, его жизнь пошла под откос во всех отношениях, включая личную гигиену. Он перестал чистить зубы и питался только конфетами, что привело к появлению стойкого неприятного запаха изо рта. Душ он принимал лишь изредка, и запах потной кожаной одежды сопровождал его везде, где он появлялся.

Видя, как жизнь Ричарда все дальше катится в ад, его сестра приехала на автобусе из Техаса и попыталась вернуть его домой. Старания оказались тщетными. Брат ответил на ее мольбы так: он вынюхал дорожку кокаина и проорал слова из песни «Дорога в ад». Он объявил, что Сатана – единственный, кто ему нужен. Патологическое влияние со стороны трех членов семьи в сочетании с травмой мозга и наркоманией превратили довольно безобидного мальчика из Эль-Пасо в злобного, жестокого и бесчеловечного анджелино[93]. Приближался час убийства.

Неуемный характер Ричарда сделал его своим парнем не только на улицах Лос-Анджелеса, но и многих других мест, которые он мог считать своим домом в 80-е годы. Посетив Сан-Франциско, он понял, что ему тут по душе, поэтому в начале 80-х он жил практически на два города. Его домом в Сан-Франциско стал северный район Тендерлойн, который завоевал недобрую славу и был известен высоким уровнем преступности и населяющими его мутными персонажами. Именно здесь произошло первое убийства Ричарда, хотя этот факт стал известен только в 2009 году, спустя двадцать пять лет со дня его ареста.

Ранее считалось, что «Ночной охотник» принялся за дело в Лос-Анджелесе в июне 1984 года. Однако все изменилось в 2009 году, когда детектив по нераскрытым делам из полиции Сан-Франциско по имени Холли Пера провела анализ образца ДНК двадцатипятилетней давности, обнаруженного еще в апреле 1984 года на месте убийства девятилетней Мэй Люнь. Тело девочки было обнаружено в подвале многоквартирного дома в шести кварталах от того места, где жил Ричард. Сначала ее порезали ножом, изнасиловали и задушили, а затем безжизненное тельце подвесили за рубашку над раковиной. Инспектор Рональд Шнайдер хорошо помнил обстоятельства того дела: «Если вы представляете себе Христа, висящего на кресте, то вам нетрудно будет представить, как она выглядела тогда. Голова смотрела вниз, подбородок опущен».

В то время это заявление подхватили разные таблоиды, вроде New York Post, и стали утверждать, будто убийство Люнь носило ритуальный характер. Это вполне могло быть правдой, но, скорее всего, сравнение Мэй Люнь с распятым Иисусом было просто иллюстративным и не описывало мотивацию и послание преступника, хотя оно устрашающе вписывается в легенду, которую Рамирес стремился создать.

После убийства Мэй Люнь Ричард вернулся в Лос-Анджелес и продолжил тот грязный путь, который избрал для себя. Днем он спал, а ночью занимался кражами со взломом, чтобы не терять возможность заливать себе в вены столько кокаина, сколько могло только выдержать его тело. Ночь 27 июня 1984 года была одной из таких ночей. Вечером Рамирес купил два грамма кокаина у своего же брата Роберта, который открыл магазин перед станцией «Грейхаунд» на Скид-Роу. Потратив последние деньги на наркоту, Ричи заехал на очередной украденной машине в переулок у заброшенного здания. Подобрав там использованную банку «Пепси», он отрезал закругленное дно и растопил в нем кокаин, чтобы впрыснуть его себе в кровь. Он возвращался на это место той ночью трижды, а промежутки между инъекциями заполнял бесцельным весельем, слушая свои записи Black Sabbath и AC/DC. Когда действие вещества закончилось, Ричард превратился в нервное, раздражительное и агрессивное существо. Если ему нужно больше кокаина, придется потрудиться.

Для начала Рамирес осмотрел городок Альгамбра, присматривая дома, где можно было бы найти стоящую добычу. Не приметив ничего подходящего, примерно в четыре утра он направился в более дешевый район Гласселл-парк. Оставаясь верным своим псевдоготическим пристрастиям, он припарковался рядом с кладбищем, надел пару садовых перчаток и пошел на дело. Он выбрал неказистый двухэтажный дом и нацелился на квартиру № 2 – по двум причинам: там был надежный путь для отхода, если все пойдет не по плану, а окно было открыто.

Ричард снял сетку и забрался внутрь, но, оглядевшись, понял, что явно выбрал не ту квартиру. Он тихо обшарил все обычные места для хранения ценностей, вроде ящиков и чемоданов, но не нашел ничего мало-мальски ценного. Чем больше он искал, тем сильнее росло его раздражение.

79-летняя Дженни Винкоу мирно спала, пока Ричард неистово копался в ее вещах. Разбудил ее только шестидюймовый охотничий нож, приставленный к груди. Проснувшись, она начала было активно размахивать руками, повинуясь сработавшему инстинкту самосохранения, но Ричард немедленно вонзил свое оружие в горло женщины, настолько глубоко, что почти обезглавил ее. Затем он сделал еще три удара ножом, завершив этим свою мрачную игру. Следующий час он провел в квартире Винкоу, утоляя жажду водой и наслаждаясь видом и запахами нового, только что совершенного убийства. Вернувшись к украденной машине с небольшой добычей – небольшим радиоприемником, – Рамирес уехал в ночь, одежда его была мокрой от крови жертвы. В своем полузабытьи он почти проехал под знак «стоп», но его остановило какое-то звериное преступное чутье. Отъезжая от перекрестка, он заметил справа стоящую наготове машину лос-анджелесской полиции, чуть было не сцапавшую его в квартале от трупа Дженни Винкоу. Этот громкий звоночек мог стать причиной того, что он прекратил убивать почти на целый год.

Рамирес провел остаток 1984 года, совершая до трех ограблений в день, чтобы обеспечивать себя наркотиками. Отсидев какое-то время за то, что украл машину и совершил в кокаиновом угаре наезд на автобусную остановку, он осознал, что не хочет больше быть обычным грязным наркоманом, который прячется от людей в дешевых номерах гостиниц. Он захотел стать убийцей, ни больше и ни меньше, понимая при этом, что не сможет исполнить свою мечту, если будет и дальше сидеть на кокаине. Ричард чувствовал, что убийство дарит ему такой кайф, которого не может дать никакой кокаин, поэтому новый, 1985 год он встретил, отказавшись от жизни торчка и превратившись в хитрого, вдумчивого убийцу, способного на любую жестокость, какую только могла породить его фантазия.

Эпоха террора у Рамиреса началась по-настоящему в марте 1985 года, когда он купил себе пистолет. В качестве оружия он выбрал револьвер 22-го калибра, так как ему сказали, что это любимый калибр профессиональных убийц по всему миру. Следующей же ночью, использовав один из своих проверенных приемов, он угнал «Тойоту» с заправки, пока владелец расплачивался за бензин. Он гонял на машине, слушая в наушниках «Дорогу в ад», одетый в свою кепку AC/DC, – Рамирес был верен своим кумирам. Пришло время выбрать свою жертву.

На этот раз, вместо того чтобы вламываться в чей-то дом, он решил забрать какую-нибудь несчастную душу прямо с тротуара на шоссе Сан-Бернардино. Мария Эрнандес возвращалась домой на своем золотистом «Шевроле Камаро» после ужина с бойфрендом, когда ее заметил Рамирес. Он проследил, как она въехала в жилой комплекс, где делила квартиру со своей соседкой Дейл Окадзаки. Пока Мария открывала гараж, чтобы поставить туда машину, Ричард остановился и затем тихо прошел в опускающиеся ворота, уронив по пути бейсболку. Мария собиралась открыть гаражную дверь ключом, когда наткнулась на Ричарда Рамиреса, стоящего на изготовку, – как учил его ветеран Вьетнама, злобный кузен Мигель. В панике Мария начала просить о пощаде, инстинктивно закрыв лицо руками, но Ричард, не тронутый мольбами, выстрелил. Девушка упала на землю, хотя по какому-то невероятно счастливому стечению обстоятельств пуля отрикошетила от ее ключей. Она смогла прекрасно притвориться мертвой, немало удивленная такой удаче, однако ее соседке по комнате повезло куда меньше.

Дейл Окадзаки была наверху в кухне, когда услышала выстрел. Увидев, как в комнату входит маньяк, одетый во все черное, она успела нырнуть за стойку. Но Рамирес заметил этот трюк. Он молча дождался момента, и, когда Дейл высунула голову, чтобы осмотреться, Ричард выстрелил ей прямо в лоб, убив на месте.

Утолив жажду убийства, Ричард вышел через главную дверь и тут увидел, что его первая жертва воскресла из мертвых и практически сбежала – обошла здание вокруг и почти уже добралась до выхода на улицу. Он снова навел на нее пистолет, но в этот раз ее мольбы о пощаде почему-то сработали. Рамирес опустил оружие, запрыгнул в машину и умчался в том направлении, откуда приехал. Однако одного убийства оказалось недостаточно.

Он быстро нашел себе новую жертву – тридцатилетнюю студентку юрфака Веронику Ю – и последовал за ней, когда ее машина свернула с шоссе возле Монтерей-парка, всего в нескольких милях от места первого убийства. Но Ю была наблюдательной женщиной и заметила слежку, поэтому притормозила, пропуская Рамиреса, а когда он сделал это, теперь уже она стала преследовать его, при этом ругаясь и крича. Остановившись на красный сигнал светофора, он вышел из машины и подошел к ней, пытаясь объяснить свое поведение тем, что она похожа на какую-то его знакомую, но Ю не хотела ничего слушать. Раздраженный этой ситуацией, Ричард схватил женщину и попытался вытащить через окно, но, когда у него ничего не получилось, он просто открыл дверь с другой стороны и выстрелил ей в бок. Второй выстрел настиг Ю, когда она пыталась убежать из машины. Она с криком рухнула на землю, а Рамирес вернулся к своей ворованной машине и уехал. Ю была еще жива, когда прибыла «Скорая», но она не доехала до больницы живой.

В тот же день опытный детектив Гил Каррильо из отдела по расследованию убийств шерифа Лос-Анджелеса смог заподозрить, а затем и точно установить связь между двумя убийствами. Когда были получены баллистические данные, оказалось, что пули были выпущены из одного пистолета, хотя и не совпадали полностью. При этом убийства выглядели столь бессмысленными, что казалось невозможным определить их мотив. Но, к счастью, детектив Каррильо недавно прошел курс обучения в отделе поведенческих исследований ФБР. Уже зная о том, что секс и насилие могут смешиваться и заменять друг друга в мозгу серийных убийц, он решил проверить эти догадки, обратившись к коллеге-детективу из своего отдела Фрэнку Салерно по кличке Бульдог, который отвечал за расследование по делу Хиллсайдского душителя. Он и предложил Каррильо обратить внимание на аналогичные нераскрытые преступления, совершенные в этом же районе. Таким образом, имея на руках пару пуль, кепку AC/DC и словесное описание от Марии Эрнандес этого пучеглазого, истощенного монстра с кучерявой шевелюрой, сильно похожего на Лу Рида, Гил Каррильо начал охоту на Ричарда Рамиреса.

Тем временем первое убийство Ричарда получило широкое освещение в прессе. Все газеты города соревновались в том, кто даст новому убийце Лос-Анджелеса самое звучное имя, – там были и «Нежданный убийца», и «Грабитель из долины», и «Взломщик решеток», но ни одно из этой серии не прижилось. Хотя самому Ричарду нравилось называть себя «Ночным вором», из-за одноименной песни AC/DC, но СМИ в конечном итоге выбрали прозвище «Ночной охотник». Уже получив это имя, Ричард Рамирес вскоре учинит террор в доме Винсента и Максин Заззары.

Ночь, когда Ричард казнил семью Заззара, была не первой, когда он посетил их дом, – годом ранее он ограбил эту пару, пока они спали. На сей раз он выезжал из своего отеля без явной цели убить их, но, когда он катался по шоссе Сан-Габриэль-Ривер, чтобы обрести вдохновение, их дом, к несчастью, попался ему на глаза и всплыл в его памяти.

Рамирес начал, как обычно, с поисков слабых мест в доме. Точкой входа он выбрал для себя открытое окно, которое пропускало солнечный свет в комнату для стирки. Заззара, по всей видимости, считали, что окно слишком высоко и никто не сможет влезть через него, но Ричард притащил мусорный бак с заднего двора и использовал его как подставку. Оказавшись внутри, он снял обувь и начал обыскивать комнаты одну за другой.

Первым он нашел Винсента Заззару, спящего в своем кабинете. Хорошо прицелившись из знакомого 22-го калибра, Ричард выстрелил в голову Заззары, попав немного выше левого уха. Из раны хлынул фонтан крови. Миссис Заззара проснулась от выстрела, но прежде, чем она успела понять, что к чему, Ричард был перед нею. Наградив женщину сильным ударом, он стал оскорблять ее, повторяя строки из песни, которую будет исполнять и во время новых убийств: «Где деньги? Не смотри на меня, сука».

После этого он связал ее и начал обшаривать спальню, но Максин решила не сдаваться так просто. Ей удалось освободиться от веревок, и она залезла под кровать, где лежал дробовик, припасенный как раз для таких случаев. Ричард обмер, когда обернулся и увидел перед собой 44-летнюю женщину, направившую ружье прямо ему в грудь. Но когда Максин нажала на курок… ничего не произошло. Ее муж вынул патроны неделю назад, когда у них гостили внуки. Ричард был шокирован и напуган этим знаком судьбы, но эти чувства быстро сменились гневом. Подняв пистолет, он трижды выстрелил в Заззару, а потом еще и зверски избил истекающую кровью женщину. Но этого ему показалось мало. Отыскав на кухне огромный разделочный нож, он попытался вырезать ей сердце, однако из-за плохого знания анатомии не сумел вскрыть грудную клетку. Тогда он решил, что ее глаза станут достаточно сатанинским трофеем. Он отрезал ей веки, вырвал глазные яблоки из орбит и положил в шкатулку для драгоценностей. Затем он продолжил кромсать ее тело ножом: удары пришлись в шею, в живот, множество – в область лобка. В конце концов, он решил заняться самым низким, на что был способен – некрофилией, – однако воспоминания о страхе близкой смерти драматически сказались на его потенции, по крайней мере так он рассказывал сам. Он надел свои ботинки, собрал все, что могло представлять ценность, и сбежал с места убийства, чтобы поскорее сбагрить свои дурно-приобретенные богатства.

Вскоре после этого Рамирес вернулся в то место, где чувствовал себя комфортно и которое, учитывая все истории со здешними привидениями и загадочными смертями, отлично ему подходило: отель «Сесил». Он оставил себе лишь одну вещь из дома Заззара, которую не продал и которой мог теперь наслаждаться в уединении у себя в номере. Позже он рассказывал, что каждый раз, открывая шкатулку с глазами Максин Заззары, он смотрел на них и смеялся.

Офицеры, прибывшие на место убийства семьи Заззара, испытали настоящий шок от увиденного. Такого ужаса Лос-Анджелес не видел, пожалуй, с тех пор, как много лет назад актриса Элизабет Шорт по прозвищу Черный Георгин была найдена разрезанной пополам на одном из пустырей. Полиция искала отпечатки пальцев, но поиски ничего не дали, так как Рамирес сочетал жестокость с аккуратностью. Но была одна вещь, о которой он не подумал: его обувь. Хотя он снял их в доме, снаружи он оставил следы в трех разных местах. Эта улика оказалась важной только из-за относительной редкости модели его обуви – Ричи носил кроссовки Avia Aerobic, а их было выпущено всего 1354 пары. Из всего этого количества, как выяснила полиция, в Лос-Анджелесе было продано только шесть пар. Следы такой редкой обуви были бы единственным доказательством для суда, объединяющим все преступления Ночного охотника в одно большое дело, если бы в живых не осталось никого, кто мог бы дать показания. (Жертвы иногда выживали после встречи с Рамиресом. В этих редких случаях его единственной целью было, как представляется, посеять в душах боль и ужас.)

В следующий раз Рамирес оставил след своих особенных кроссовок 14 мая 1985 года, когда проник через непрочное окно в дом Билла и Лилиан Дои. Побродив по комнатам, он обнаружил, что супруги спят в разных спальнях. Агония Билла началась, когда Ричард выстрелил ему, спящему, прямо в рот. Билл изо всех сил пытался задержать свою смерть, чтобы хоть как-то помочь своей жене-инвалиду, которую в это время в соседней комнате избивал и насиловал Ночной охотник. Отплевываясь кровью, наполнявшей его горло, он успел совершить последний поступок в своей земной жизни – вызвать службу экстренной помощи своей жене. Ричард сбежал, оставив ее в живых. Из-за инсульта, перенесенного несколько лет до этого, у Лилиан были проблемы с коммуникацией, однако она сумела рассказать полиции, что нападавший был высоким мужчиной с изъеденными кариесом зубами и тошнотворным гнилостным запахом изо рта.

После той ночи новые нападения Рамиреса не заставили себя долго ждать. Хотя ему не удалось быстро убить своих следующих жертв – двух 80-летних женщин, Мейбл Белл и Нетти Лэнг, – но он смог вызвать в людях еще больше страха. Взяв губную помаду Мэйбл, Ричи нарисовал пентаграмму на внутренней стороне ее левого бедра и еще одну над кроватью, а затем такую же на стене спальни Нетти. На следующий день садовник Мэйбл обнаружил обеих женщин в тяжелом состоянии. Нетти пережила нападение, а Мэйбл скончалась от полученных травм через семнадцать дней.

По иронии судьбы, пентаграмма, которую Ричард использовал как автограф Ночного охотника, заставила полицию думать, что в Лос-Анджелесе появился еще один убийца. Так как в этот раз на месте не было следов кроссовок, а Рамирес до этого никогда не оставлял за собой пентаграммы, в полиции не сразу увидели связь этого его убийства с предыдущими. Гилу Каррильо, который теперь возглавлял все расследование, с большим трудом удалось убедить департамент шерифа в том, что все преступления, скорее всего, совершены одним человеком, – вначале даже предположение о том, что это правда, его сотрудники высмеяли. Нападение на Нетти Лэнг и Мэйбл Белл на какое-то время завело детектива в тупик, поскольку еще ни один другой известный серийный убийца не отличался такой неразборчивостью в выборе жертв. Вывод был пугающим: двух или даже трех преступников, которые действуют по определенным шаблонам, было бы легче поймать, чем того, кто вообще не придерживается каких-либо схем. Каррильо хотел бы ошибиться, но его чутье настойчиво говорило ему, что за всем этими дикими убийствами стоит один-единственный преступник.

Следующими жертвами Ричарда стали 42-летняя Кэрол Кайл и ее 11-летний сын Марк. Их пробуждение было ужасным – кто-то грубо вырвал их из сна зловещим голосом: «Проснись, сука. Не смотри на меня. Только попробуй кричать, и тебе конец».

По счастью, они оба выжили, но их мучения были жестокими. Кэрол была связана и изнасилована, а ее сын просидел несколько часов в туалете, закованный в наручники. По какой-то прихоти, непонятной даже ему самому, Ричард решил оставить в живых женщину и ребенка. Позже Кэрол рассказывала полиции, что «выражение его глаз было абсолютно демоническим».

После Кэрол Кайл удача начала отворачиваться от Ричарда. Одна попытка взлома сорвалась, когда обитатели дома услышали, как кто-то пытается проникнуть внутрь, и стали громко переговариваться друг с другом. Рамирес сбежал, но оставил четкий след от знакомых кроссовок Avia. Не находя другого объекта для взлома, он всю ночь проездил по городу, а следующим утром попытался похитить шестилетнюю девочку в Игл-Рок. Она смогла вырваться из лап Ричарда, а заметивший это свидетель сообщил в полицию. Рамирес поехал в сторону шоссе, проскочил на красный свет и был остановлен полицейским на мотоцикле. Когда офицер уже собирался отпустить его с выписанным штрафом, ему по рации пришла информация, что мексиканец с черными волосами на синей «Тойоте» только что пытался похитить маленькую девочку.

Потеряв всякую бдительность и абсолютно отвергая малейшую возможность того, что прямо перед ним один из главных монстров XX века, полицейский Джон Ставрос начал по-приятельски обсуждать с ним череду убийств, поразившую их прекрасный город. Ставрос в шутку спросил Ричарда, точно подпадавшему под описание убийцы и неудачливого похитителя, не он ли тот самый «парень, который убивает людей прямо в их домах». Известно, что ответил Ричард: «Нет, конечно, мужик. Когда вы, ребята, уже поймаете этого говнюка?»

Ставрос пообещал Рамиресу, что преступник вскоре попадет за решетку, а затем снова спросил его – спокойным, дружелюбным тоном, каким обычно добрые товарищи беззлобно подшучивают друг над другом: «Точно уверен, что это не ты?» Когда офицер Ставрос повернулся к нему спиной, Ричард быстро нарисовал пентаграмму на пыльном капоте своей «Тойоты», а потом просто сбежал пешком, оставив машину полиции.

Однако было бы несправедливо возложить только на офицера Ставроса всю вину за некомпетентность полиции. Когда детектив Каррильо прибыл в отделение полиции на северо-востоке Лос-Анджелеса, куда отогнали машину Рамиреса, ему сказали, что он как сотрудник департамента шерифа не может даже осмотреть ее, не говоря о том, чтобы взять отпечатки пальцев. Это был вопрос субординации: пока полиции Лос-Анджелеса начальство не приказало сделать это, они не подпускали Каррильо к самой важной улике на тот момент. Северо-восточный отдел заверил Каррильо, что они вполне способны самостоятельно снять улики с машины, но так и не смогли подтвердить слова делом. К тому времени, как Каррильо получил наконец доступ к машине, жир с пальцев Ричарда испарился под летним солнцем.

Конечно, нужно сделать скидку на то, как были ограничены возможности полиции в то время. Первая информационная система, собирающая данные о сексуальном насилии и убийствах по всем штатам – ViCAP, – появилась только в год ареста Рамиреса. До этого у полиции не было никаких реальных способов увидеть связи между преступлениями, совершенными в разных уголках Америки. Однако кровавая сага Рамиреса была из другой серии. Хоть он разбойничал в разных районах города, они все же были недалеко друг от друга.

В деле Ночного охотника правоохранителям мешали сотрудничать чрезмерные амбиции и желания разных представителей системы правопорядка получить славу героев, поймавших акулу-убийцу. Казалось, что единственные, кто действительно хотел поскорее закончить это дело, были Гил Каррильо и Фрэнк «Бульдог» Салерно. Эти два супердетектива из департамента шерифа объединили свои силы, понимая масштаб преступлений, с которыми они столкнулись. Враждебность и взаимное недоверие с самого начала осложняли работу оперативной группы, которая занималась расследованием дела Хиллсайдского душителя, из-за чего убийцам – Кеннету Бьянки и Анджело Буоно – удалось погубить еще больше людей, чем это могло быть, если бы полицейские работали более дружно. Салерно чувствовал, что в деле Ночного охотника существует опасность наступить на те же грабли, поэтому посчитал, что сотрудничество должно стоять во главе угла. А подозреваемый тем временем наглядно продемонстрировал, что его жажда крови далека от утоления.

Следующей жертвой Ричарда стала Пэтти Элейн Хиггинс, которую нашли практически обезглавленной и жестоко избитой. Потом была 75-летняя Мэри Луиз Кэннон, убитая почти тем же способом – ударом десятидюймового разделочного ножа в шею. Именно эти два убийства привели наконец-то и остальных сотрудников отдела к пониманию того, о чем им пытались сказать Каррильо и Салерно: в Лос-Анджелесе орудует серийный убийца. Все – от кроссовок Avia до мерзкого запаха мокрой кожаной одежды и гнилых зубов – указывало на одного человека. По мере того как складывался профиль убийцы, детективы сделали предположение, которое отчасти подтвердилось, пусть и причудливым образом. Решив, что раз многие его жертвы были азиатами, а убийства были выполнены с жестокой эффективностью, они пришли к заключению, что преступник, скорее всего, ветеран Вьетнама. Уроки кузена Мигеля не прошли даром.

Но, как и у любого хорошего солдата, самым важным боевым навыком является адаптация. Ричард купил полицейский сканер, чтобы отслеживать передвижения копов и избегать районов, где много патрулей. Однако потребность в новой дозе адреналина была слишком сильной, чтобы осторожничать, поэтому 4 июля 1985 года, проскользнув мимо полицейского оцепления, он отправился в Аркадию[95], выбрав мишенью дом, где жили Стив Беннет, его жена Анна и двое их детей-подростков, Уитни и Джеймс.

Той ночью Ричард решил попробовать новый метод убийства и планировал забить всю семью монтировкой. Шестнадцатилетняя Уитни забыла перед сном запереть окно своей спальни, и Рамирес воспользовался этой оплошностью, чтобы проникнуть в дом. Он двадцать раз ударил ее железякой по голове, но она все равно продолжала кричать. Опасаясь, что ее крики разбудят остальных членов семьи, он оторвал телефонный шнур от стены и начал душить ее им. Но, когда он стянул шнур на шее Уитни, оголенный конец провода начал искрить и дымиться, накрыв ее тело голубоватой пеленой. Впечатлительному адепту Сатаны показалось, что в дело вмешался сам Иисус Христос, решив спасти жизнь девушки. Ричард бежал в страхе и изумлении, а Уитни чудом удалось избежать смерти.

И снова Ричард оставил не только живого свидетеля, запомнившего запах мокрой кожи и гнилых зубов, но и следы обуви, такие же, как в большинстве его мест преступления. Всего через три дня после этого нападения такие же кроссовки оставили свой след на месте ужасного убийства Джойс Люсиль Нельсон. Он забил женщину до смерти, с таким исступлением нанося ей удары ногой в голову, что у нее на лице остался отпечаток подошвы. Позже той ночью эти же следы были найдены в доме Софи Дикман, которую он оставил в живых только после того, как заставил поклясться именем Сатаны, что нигде в доме нет ничего ценного. В этот период Рамирес словно бы развлекался, экспериментируя с различными способами убийства и запугивания, а пресса продолжала печатать безумные репортажи о похождениях «Ночного охотника».

20 июля 1985 года Ричард Рамирес угнал очередную «Тойоту» и начал присматривать новый объект для вторжения. Он остановил выбор на доме Максона и Лелы Нейдинг в Глендейле. Он проник через тонкую сетчатую дверь, держа в руках большой хозяйственный нож-мачете, купленный недавно в магазине ножей в центре города. Ричард запланировал настоящий спектакль – у него было видение: следующим утром восходит солнце, люди смотрят в окна и видят окровавленные головы своих соседей, смотрящие на них с лужайки перед домом.

К счастью для жителей Глендейла, этот план Ричарда не осуществился. Найдя Макса Нейдинга, Ричард вонзил мачете глубоко ему в шею, но обнаружил, что инструмент недостаточно острый, чтобы рассечь им позвоночник. Он просто выстрелил Максу в голову, а еще три выстрела достались его жене. Обезобразив с помощью мачете тела супругов, Ричард ушел, собрав в простыню все ценное, что нашел. Дом был выбран, как обычно, из тех, что стояли недалеко от шоссе, и уже через 30 секунд после убийства Ричард был на пути из Глендейла в центр города, где он сбывал награбленное знакомому скупщику, который давно уже начал подозревать худшее из-за того, что большая часть вещей, что приносил ему Ричард, всегда была измазана кровью.

Совершив сделку, Ричард примерно в 4:15 утра поехал на север, нацелившись теперь на дом Чайнаронга и Сомкид Хованантов. Ховананты жили в Сан-Вэлли, довольно далеко от границ того района, который считался зоной активности Ночного охотника, возможно, поэтому Ричард смог легко войти в дом, миновав пару раздвижных стеклянных дверей, которые были не заперты. Мистер Хованант был убит выстрелом в голову во сне, а его жене Сомкид, спавшей рядом, пришлось пережить ужасные страдания, которые уготовил ей Ричард Рамирес, вновь призвавший своего воображаемого друга Сатану принять участие в этом празднике насилия. На следующий день, похваставшись награбленным перед своими знакомыми отморозками, Ричард снял самодельное порно, думая, что, если полицейские наконец поймают его и застрелят, он будет принят в аду как герой.

Пока Ричард фантазировал о том, что ждет его в загробном мире, его земные дела наводили ужас на обитателей Лос-Анджелеса. Подобно тому как во времена Сына Сэма[97] по Нью-Йорку бродили нелепые слухи, что он убивает только блондинок, – разного рода совпадения в деле «Ночного охотника» также привели к некоторым иррациональным действиям. Каким-то образом так случилось, что все дома, в которые вторгался Ричард, были желтого или бежевого цвета, поэтому сотни хозяев домов обратились к услугам маляров. Жара того лета, самого знойного за последние сто лет наблюдений, сделала людей еще более раздраженными, ведь большинство из них боялось теперь спать с открытыми окнами. И, несмотря на всю панику, царившую в городе, реальное положение дел было еще хуже, чем представляли себе люди. Убийства в Сан-Вэлли не сразу связали с Рамиресом, поэтому полиция еще не знала о расширении охотничьих угодий, когда его вкус к крови вновь дал себя знать.

Рамирес нашел следующую незапертую дверь в двадцати милях от места предыдущего преступления. На этот раз он был с «Узи», но Элиас Абоват, глава семьи Абоват, все же получил от Ричарда пулю 25-го калибра.

Убивать мужа первым – это правило стало для Ричарда непреложным. Как и Ричард Чейз, Рамирес любил сразу брать контроль над ситуацией в свои руки, наводя такой шок и трепет, в котором его потрясенные жертвы полностью теряли способность мыслить хоть чуть-чуть разумно. Жена Элиаса, Сакина, сполна испытала это потрясение, когда ее разбудил выстрел, убивший ее мужа. Она выжила и сумела сохранить жизнь своим детям, лишь несколько раз поклявшись именем Сатаны, что не будет кричать.

Бессмысленное убийство Элиаса Абовата, ставшее четырнадцатым в безумной карьере Ричарда, увеличило сумму денежного вознаграждения за поимку Ночного охотника до восьмидесяти тысяч долларов, и это сделало его самым знаменитым серийным убийцей того времени. Эта награда, безусловно, вызвала живой интерес у дружков Ричарда со станции «Грейхаунд», которые призадумались: а кто вообще такой этот налетчик Рик, который ходит во всем черном, болтает без умолку о Сатане и продает золотишко, залитое кровью? Знакомый скупщик Ричарда давно уже подозревал его, но опасался обратиться за вознаграждением, так как у него самого рыльце было, мягко говоря, в пушку. У другого обитателя автовокзала, таксиста-цыгана по имени Джесси Перес, не было таких опасений. Он вспомнил и про запах изо рта, и про гнилые зубы, когда прочел в газетах, о чем говорили выжившие жертвы, и даже попросил свою дочь связаться с департаментом шерифа от его имени, но было слишком поздно. Ричард почувствовал, что атмосфера вокруг накаляется, но не хотел прекращать убийства и поэтому сбежал из Лос-Анджелеса в Сан-Франциско.

Его жизнь в Сан-Франциско мало чем отличалась от того, как он жил в Лос-Анджелесе. Первой жертвой Рамиреса в этом городе стала неизвестная азиатка, которую он заметил на улице, а затем выследил и проник в ее дом. Когда она вошла в прихожую, Ричард напал на нее и так сильно избил старую женщину, что сам не понял, жива она или мертва. Затем он решил проверить, как пойдут у него в Сан-Франциско кражи со взломом, проникнув для начала в пустой дом в округе Марина. Спустя несколько дней Ричард уже чувствовал себя достаточно комфортно в новом городе, чтобы начать полномасштабное вторжение в дома горожан.

18 августа он проник через окно, закрытое только ширмой, в дом Питера и Барбары Пэн, которым было уже за шестьдесят. Сначала выстрелом в висок был убит спящий Питер, а затем и Барбара. Перед уходом Ричард взял помаду и написал на стене спальни «Джек-нож». На всякий случай он добавил к подписи и пентаграмму, а затем ушел, встретив позже уличную проститутку на Тиндерлойн.

К счастью, полицейское управление Сан-Франциско сразу поняло, что убийства в доме Пэна – это дело рук Ночного охотника. Дайэнн Файнстайн, будущая сенатор и мэр Сан-Франциско, провела по этому случаю пресс-конференцию и добавила десять тысяч долларов к награде за поимку преступника. Эта пресс-конференция не заслужила бы даже простого упоминания, если бы не слова, сказанные Файнстайн после нее. Еще стоя перед аудиторией, она выдала все конфиденциальные оперативные сведения, которые были у полиции по Ричарду Рамиресу, включая отпечатки кроссовок и данные баллистической экспертизы. До этого момента Ричард и не задумывался, что полиция может логически связывать все его убийства благодаря тем следам, которые он оставляет за собой, но теперь он дьявольски точно понимал ход их мыслей. После этого кроссовки Avia Aerobics, одна из ключевых зацепок в расследовании дела Ночного охотника, были выброшены с моста Золотые Ворота.

Вскоре Ричард вернулся в Лос-Анджелес, однако обнаружил, что жители города стали осторожнее, пока его не было. Теперь ему нужно было ехать дальше в поисках крови для своего зверя, поэтому ради следующего преступления он проехал семьдесят шесть миль на юг, в округ Ориндж, чтобы проникнуть в дом Билла Карнса и Кэрол Смит. В Билла он выстрелил трижды, но мужчина чудом выжил. Когда Кэрол в ужасе проснулась, Ричард сполна насладился возможностью предстать в роли городского монстра, гордо объявив ей, что он – это зловещий и знаменитый Ночной охотник. Когда она в страхе вспомнила имя Бога, он приказал ей: «Не говори «Бог», говори «Сатана». Скажи, что ты любишь Сатану!» После того как она несколько раз произнесла, что он потребовал, Рамирес изнасиловал ее. Позже он рассказывал, что единственная причина, по которой он оставил ее в живых, заключалась в том, что он нашел в доме четыреста долларов наличными.

Однако, отъезжая от их дома на оранжевой «Тойоте», он не заметил подростка, который чинил свой мопед на соседней лужайке. Наблюдательный тринадцатилетний свидетель обратил внимание на машину Ричарда, еще когда она медленно ехала по району с выключенными фарами. Когда Рамирес покинул место преступления, у мальчика остались записанные на листке бумаги номера его машины. Этот поступок позволил позже подобрать ключ к раскрытию личности Ночного охотника.

Примерно в то же время полиция Лос-Анджелеса пообщалась, наконец, с таксистом-цыганом Джесси Пересом. Он рассказал им все, что мог, об одиночке из Техаса по имени Рик, который продавал краденые вещи и постоянно славил Сатану. Перес направил копов по следу Фелипе Солано, знакомого скупщика Ричарда, которого сдала информатор по имени Сандра Хотчкисс. Когда в доме Фелипе был произведен обыск, полицейские обнаружили там все сокровища Ночного охотника. Была найдена также оранжевая «Тойота», и, несмотря на все усилия, которые приложил Рамирес, чтобы стереть все свои отпечатки, один-единственный все же был найден – на зеркале заднего вида.

Полицейское управление Сан-Франциско было, как всегда, по уши загружено работой. А криминальные дружки Ричарда начали один за другим закладывать его копам. Они увидели в газете фотографии украшений из дома Пэнов и поняли, что это те же самые вещи, которые Ричард сдавал им перед отъездом. Они начали звонить в полицию и рассказывать о парне по имени Рик Рамирес, который любит лазить по чужим домам, слушает AC/DC и постоянно говорит о Сатане. Теперь у полиции была и фамилия, и отпечатки, а еще через одного барыгу они узнали, что Ричард поселился в отеле «Бристоль» на Тендерлойн. Когда детективы вошли в комнату 315, они нашли там множество отпечатков пальцев, а также пентаграмму на двери ванной. Когда отпечатки из «Бристоля» и из оранжевой «Тойоты» отправились в Сакраменто, где их сравнили и пробили по базе, система указала на мелкого воришку из Эль-Пасо по имени Ричард Рамирес.

На следующий день газеты и телеканалы всей страны показали американцам настоящее имя и лицо Ночного охотника, но Ричард и понятия не имел об этом – он как раз ехал в это время на автобусе в Тусон, решив навестить брата. По прибытии Ричард решил позвонить Роберту с автовокзала, но его невестка сказала, что не хочет иметь ничего общего с младшим братом мужа – психопатом и сатанистом. Он слонялся по автобусной станции, убивая время в ожидании, пока его брат вернется домой, но тут заметил полицейских в штатском, заходящих на станцию. Встревоженный, но все еще не подозревающий о том, что он в розыске, Ричард купил обратный билет и вернулся на станцию «Грейхаунд» в Лос-Анджелесе – в последний раз в жизни.

Когда Рамирес прибыл в 7:25 следующего утра в Город ангелов, он выглянул в окно автобуса и заметил полицейских, следящих за отъезжающими автобусами, поскольку разумным с их стороны было предположить, что Ночной охотник попытается сбежать из города. Никто не мог и подумать, что убийца будет возвращаться в город! Ричард проскользнул мимо полиции и заскочил в магазин винных товаров Майка на Саут-Тауни-авеню, чтобы купить себе кофе и булочку. Когда он подошел к кассе расплатиться, две пожилые латиноамериканки, стоявшие в противоположном конце зала, начали в ужасе показывать на него, произнесли только одно слово: «el matador»[101]. Взгляд Ричарда в замешательстве упал на стойку с прессой. С первых полос всех газет прямо на него смотрела его собственная фотография.

Ричард сбежал из магазина, но владелец уже успел сообщить полиции о своем опасном посетителе. Выскочив на шоссе, он сумел остановить автобус, но его тут же узнали все пассажиры. Он снова сбежал и попытался на этот раз угнать машину, но ее владелец, который также узнал Ричарда, не только помешал ему это сделать, но и погнался за ним по улице. Продолжая бежать, Рамирес перепрыгивал через заборы и рыскал по дворам, пытаясь найти хоть какое-то убежище. В одном из дворов ему досталась пара ударов кухонной лопаткой от хозяина, который готовил утренний пикник. Все попытки побега или угона машины потерпели неудачу, а каждый, видевший Ричарда, только добавлял голосов в общий хор, гремевший по всем улицам: «el matador!».

В конце концов, человек по имени Мануэль Де Ла Торре напал на Ричарда и сбил его с ног при помощи стальной трубы, навсегда положив конец царству террора Ночного охотника. Прибывшие копы арестовали Ричарда и отвезли его в участок, где самый смертоносный убийца за всю истории Лос-Анджелеса бился головой об стол в комнате для допросов и орал «Ночного вора», свою любимую песню, размышляя, чем же прогневал своего возлюбленного Сатану.

Суд над Ричардом Рамиресом был фарсом, который вполне соответствовал уровню его жизненной зрелости. Он по своей прихоти то нанимал, то выгонял адвокатов уровня Верховного суда, при любой возможности называл судью мудилой, рычал на прессу и надевал темные очки на судебных заседаниях, чтобы спокойно спать во время суда.

К удивлению многих людей, в камеру Ричарда хлынули письма от поклонниц и поклонников со всего мира, которые хотели отщипнуть кусочек «плохого мальчика Сатаны». Женщины буквально выстраивались в очередь, чтобы попасть к нему на свидание, а некоторые доходили до того, что проносили овощи фаллической формы в кабинку для посещений, чтобы он мог наблюдать, как они удовлетворяют себя. Одна женщина – из жюри присяжных – даже испекла ему кексы на День Валентина.

Однако никто из них не приблизился по уровню своей преданности к писательнице в жанре true crime по имени Дорин Лиой. Она презрительно обобщила всех остальных фанаток эпитетом «кучка уличных шлюх» и стала самой искренней общественной защитницей Ричарда, посещая все без исключения судебные слушания. Она публично заявила, что готова отрубить свою правую руку за Ричарда. В конце концов они поженились.

Ричард не признал себя виновным. Возможно, ему просто захотелось послушать ужасающие рассказы его жертв, которые впервые с момента преступления получили возможность взглянуть в глаза своему мучителю. На слушаниях он часто выглядел скучающим, иногда возбужденным, но большую часть времени он просто смеялся.

От ареста до вынесения приговора Ричард Рамирес провел четыре с половиной года в камере, а общие затраты на судебный процесс стоили налогоплательщикам 1,8 миллиона долларов, что сделало этот судебный процесс самым дорогостоящим в истории Калифорнии до дела О. Дж. Симпсона. Когда наконец-то вынесли вердикт, Ричард был единогласно признан виновным по каждому пункту выдвинутых против него обвинений и приговорен к смертной казни путем смертельной инъекции. Синди Хейден, та самая присяжная, которая испекла ему бисквиты, после оглашения приговора только прошептала Ричарду: «Прости». Ответ Ричарда получил широкую известность: «А, подумаешь. Смерть всегда идет бонусом». Затем, видимо, вспомнив старую шутку, когда-то популярную в семье Рамирес, он добавил: «Увидимся в Диснейленде».

Ночному охотнику не суждено было попасть в обещанную ему камеру смертельных инъекций – лимфома стала его билетом в ад, куда он отправился 7 июня 2013 года, но оставленное им наследие страха и боли отравляло жизни людей долгие годы после того, как окончился его уродливый полуторалетний спектакль.

Для некоторых людей Ричард Рамирес стал доказательством, что нечеловеческая энергия Сатаны пришла на Землю, овладела ее детьми и заставила их творить от его имени чудовищные зверства. Возможно, это не совпадение, что знаменитая «сатанинская паника»[104] началась примерно в то же время, когда Ричард впервые открыто признался в своей верности дьяволу. Сотни судеб по всей стране были разрушены в ходе современной охоты на ведьм, начиная от Джона Столла, который провел двадцать лет в тюрьме по ложному обвинению в сатанинском ритуальном насилии, и до Дэмиена Эколса, который был приговорен к смерти и почти казнен по делу Троицы из Вест-Мемфиса. Ричард Рамирес не был единственным, кто распространял панику по Америке, когда пришел час сеять страдания и напомнить людям о существовании Сатаны. Однако Ночной охотник честно выполнил свою часть сделки с дьяволом.

Нью-Йорк середины 1970-х был ужасным местом. Бронкс горел, наркоманы стояли в очередях за дозой прямо перед квартирами дилеров в Нижнем Ист-Сайде, а из-за бесконечной забастовки мусорщиков улицы города буквально пропитались запахом разложения. В 1975 году «Дейли ньюс» напечатала статью, которая была посвящена отказу президента Джеральда Форда выручить Нью-Йорк из долговой ямы. Емкий заголовок резюмировал мнение президента: «Горите в аду». Это было весьма уместное заявление, учитывая взрывной рост преступности в городе. В среднем почти две тысячи ньюйоркцев каждый год этого десятилетия становились жертвами убийств. Но в этом море смертей были шесть особенных, они заставили сердца жителей города окаменеть больше, чем все остальные двадцать тысяч убийств 1970-х вместе взятые. В бурные 1976–1977 годы Нью-Йорк жил в страхе перед человеком, который стал известен под столь загадочным и пугающим именем, что просто невозможно не отдать должное создателю этого образа за его литературный талант. Имя этого убийцы было Сын Сэма.

В ту эпоху легенды о Сыне Сэма приобрели статус почти городских мифов. Это был Джек-потрошитель из Нью-Йорка семидесятых, который бродил по его туманным улицам и сменил старый нож на 44-й калибр. Но когда кошмар закончился, Нью-Йорк увидел, что его собственный городской монстр не какой-то демонический гений, каким его себе все рисовали, а скорее нечто, похожее на полноватого работника почты с непримечательным и негероическим именем: Дэвид Берковиц. Когда люди увидели в новостях фотографии, на которых его ведут в полицейский участок Манхэттена, их реакция в точности соответствовала потерянному выражению на лице самого Дэвида. Даже после того как публика узнала, что Берковиц был действительно опасным и неуравновешенным человеком, мрачной истории Сына Сэма было суждено раствориться в тумане всеобщего разочарования. Знаменитый серийный убийца Нью-Йорка оказался всего лишь еще одним чмошником из Бронкса.

Дэвид Берковиц, урожденный Ричард Фалько, был внебрачным ребенком, который появился на свет в результате романа между женатым риелтором по имени Джозеф Кляйнман и Бетти Фалько, в прошлом продавщицей рыбного магазина. Бетти, мать-одиночка, у которой уже была маленькая дочь, надеялась, что Кляйнман поддержит ее финансово после рождения сына. Кляйнман, однако, отказался это сделать, и у Фалько не осталось другого выбора – она отдала маленького Ричарда на усыновление. Вскоре он был принят семьей из Бронкса и получил новое имя: Дэвид Берковиц.

Его приемные родители, Натан и Перл Берковиц, относились по-разному к своему новообретенному чаду. Известно, что он был очень близок со своей матерью, и в то же время, как рассказывал Дэвид, приемный отец много раз говорил ему, что ошибкой было не только его усыновление, но и само появление на свет.

Усыновление довольно часто встречается в биографиях серийных убийц. По оценкам ФБР, 16 % известных американских серийных убийц росли в приемных семьях, хотя в среднем по всему миру приемные дети составляют 2–3 % от общего числа детей. Эйлин Уорнос удочерили ее бабушка и дедушка, когда мать бросила ее в четырехлетнем возрасте. Кеннет Бианки, получивший дурную славу как «Хиллсайдский душитель», был сыном малолетнего отца-подростка, к тому же алкоголика и секс-работника. Джоэл Рифкин, серийный убийца номер один в Нью-Йорке, взявший на себя груз семнадцати убийств, был нежеланным результатом одного студенческого романа. Позже Рифкин попытался использовать факт усыновления как аргумент в пользу своего оправдания на судебном процессе по делу об убийствах, заявив, что отсутствие родительской заботы в его детстве стало причиной развития агрессии, которая уже во взрослом возрасте подпитывала его преступные желания.

Однако следует отметить, что у людей из этой группы различались обстоятельства их раннего периода жизни: кто-то из них знал своих биологических родителей, кто-то знал только свою биологическую мать, но не в роли матери, а в другом качестве, а кто-то узнал правду о своем усыновлении уже достаточно взрослым. Берковиц был из этой третьей категории. В семь лет приемная мать усадила его перед собой и рассказала, что он был усыновлен, изменив, однако, некоторые детали, – она сказала, что его настоящая мать умерла во время родов. Когда десять лет спустя он узнал всю правду, это открытие оказалось разрушительным для его психики. Впрочем, это не означает, что есть какая-то прямая связь между усыновлением и склонностью к серийным убийствам или вообще к насилию, однако эта деталь определенно может стать особой специей в блюде «а-ля серийный убийца».

Вот еще одна интересная особенность, которая дополняет место Берковица в многотомной истории злодеяний серийных убийц, – он был евреем как по рождению, так и по воспитанию. Многие приводят вышеупомянутого Джоэля Рифкина как еще один пример еврея в этом ряду, но тот был лишь усыновлен еврейской семьей, не будучи евреем по крови. Единственным серийным убийцей, рожденным настоящей матерью-с-еврейской-вагиной, кроме Берковица, был Харви Глатман, также известный как «Убийца гламурных девушек», – он в конце пятидесятых убил не меньше трех женщин, притворяясь фотографом.

В детстве Берковиц был гиперактивным и крупным ребенком, он выглядел выше и весил больше своих сверстников. О нем никогда нельзя было сказать, что он очень толстый, но слово «пухлый» будет преследовать Берковица на протяжении всей его жизни, и его можно найти практически в каждой статье, книге или документальном фильме о Дэвиде Берковице.

Несмотря на свою гиперактивность и замедленный обмен веществ, Берковиц рос в целом нормальным ребенком, пока на него не обрушилась целая череда черепно-мозговых травм. Первый случай произошел в четыре года, когда один из соседских мальчиков уронил ему на голову камень с крыши дома. Второй эпизод случился спустя три года – на этот раз Берковица сбила машина. Как считается, первая травма не имела долговременных последствий, но после автоаварии психика Берковица превратилась в зону скрытых боевых действий, где довольно длительные периоды спокойной жизни перемежались вдруг вспышками гнева. Учителя описывали его как легко ранимого задиру, который быстро теряет контроль и начинает распускать руки. Подобное происходило и дома. К примеру, будучи подростком, Берковиц как-то сорвал все занавески с окон в доме родителей. Перл отвечала на эти шалости, задаривая его игрушками.

С того времени образ действий Берковица стал приближаться к модели, характерной для серийных убийц. Он начал сжигать насекомых с помощью лупы – это, впрочем, нередко встречается у детей, – однако после этого он перешел к уничтожению своих многоногих врагов путем заливки их резиновым клеем. В тринадцать лет он переключился на более высокоорганизованных существ, избрав жертвой попугая матери, которого несколько недель травил чистящим средством. Причина убийства была проста: мать Дэвида говорила с попугаем, когда наказывала сына, рассказывая птице, какой плохой у нее мальчик. По иронии судьбы, птицу звали Пуджи[105].

Поведение Дэвида ухудшилось еще сильнее после смерти Перл от рака груди, причем ее диагноз стал известен ему только за два месяца до ее смерти. Подростком Берковиц винил себя в этом, позже он говорил в интервью о чувстве, что его мать умерла тогда из-за того, что он «был недостаточно хорошим».

Вскоре после этого Берковиц стал увлекаться униформой, как это бывало и с многими другими серийными убийцами. К примеру, Деннис Рейдер был сотрудником по контролю за соблюдением законности (он же ловец собак), а Эд Кемпер любил тусоваться с полицейскими, расследовавшими его убийства. У Берковица тоже была такая склонность. Для начала он проник в ближайшую пожарную часть, чтобы примерить форму пожарника, и она ему так понравилась, что он украл форму и иногда ходил в ней по дому. Когда ему было около двадцати, он даже работал добровольным помощником полиции в Бронксе, что в Нью-Йорке означает «официально узаконенное подглядывание за соседями».

Несмотря на странности поведения, в молодости у Дэвида все-таки был свой круг общения, пусть и непостоянный. У него была и та, кого можно было назвать возлюбленной, – ее звали Ирис Герхардт, а также группа друзей, которые даже устроили ему вечеринку в ночь перед его отбытием в армию в 1971 году.

Служба Берковица в армии повлияла на его формирование как серийного убийцы, но не потому, что он участвовал в боевых действиях. На самом деле ему удалось счастливо избежать Вьетнама, хотя и пришлось отправиться в Корею. Кстати, интересно, что никто из известных американских серийных убийц, служивших во время Вьетнамской войны, не участвовал в боевых действиях. Леонард Лейк, убивший одиннадцать человек в дуэте со своим подельником Чарльзом Нг, ездил во Вьетнам в качестве специалиста по радиолокации. Кроме этого, Гэри Риджуэй, «Убийца из Грин-Ривер», служил в рядах ВМФ на корабле обеспечения, а Деннис Рейдер – на военной базе в Японии. Единственным, кто реально нюхал порох, был двоюродный брат и учитель Ричарда Рамиреса, Мигель. Тем не менее именно в армии психика Дэвида начала скатываться в состояние нестабильности. Поддавшись примеру сослуживцев, Берковиц быстро стал активным фанатом шизоидного трио: марихуаны, кокаина и кислоты. А также именно в армии «убийца с 44-м калибром» обрел первые навыки стрельбы. К концу базовой подготовки он выбивал на стрельбище тридцать семь очков из ста.

Наиболее опасным для его психики событием за все время службы в Корее оказался контакт с проституткой. Он потерял девственность благодаря этой девушке, хотя и не без «подарка», – его избранница, которая была «мокрой от триппера», заразила и юного Дэвида. Дэвид воспринял все очень болезненно, он чувствовал, что это «предательство» есть знак того, что все женщины по своей природе лживые существа, которых следует бояться и ненавидеть.

В это же время с Берковицем произошла еще одна довольно странная трансформация: неожиданно он обрел Христа и сам начал проповедовать истину другим. Свои последние месяцы в армии он провел, либо пытаясь обратить в веру сослуживцев, либо надоедая людям своей проповедью на улицах Луисвилля, штат Кентукки.

Возможно, из-за своих новых убеждений Берковиц в тот момент из убежденного ястреба превратился в настоящего пацифиста. В одном из многочисленных писем к своей школьной возлюбленной Айрис он рассуждает о значении ненасилия, чрезмерном преклонении Америки перед своими «воинственными свиньями» и о силе любви. Он дошел даже до того, что отказался носить оружие, и в результате чуть было не был разжалован. Но к тому времени, когда армейская карьера Берковица подошла к финалу, наркотики сделали свое дело, и он заговорил совсем по-другому. В одном из последних писем той же к Айрис он говорил: «Я могу остаться на всю жизнь тронутым. Они научили меня обращаться с разными видами оружия. Я буду использовать эти навыки для уничтожения». Подписавшись, он перечеркнул имя «Дэйв» и написал вместо него «Повелитель Действительности».

Другими словами, как это уже было в истории «Семьи» Мэнсона, чрезмерное увлечение кислотой превратило Дэвида Берковица из пацифиста и певца добра и любви в параноика, живущего в мире своих жестоких иллюзий. Эти темные порывы в конечном итоге выльются на улицы Нью-Йорка, а пока он вернулся туда в 1974 году властным и противным проповедником с огнем и серой в душе.

Из-за его нового образа юродивого поклонника Иисуса и постоянных антивоенных эскапад ни один человек, знавший Давида до армии, включая отца, не мог просто находиться с ним рядом. Он третировал всех – к примеру, своего лучшего друга Эда, служившего в береговой охране, он обозвал «воинственной свиньей» и правым милитаристом, что положило конец их дружбе.

Как только Берковиц успешно избавился от своих немногих друзей, он отправился на поиски родной матери, получив от приемного отца кое-какие, довольно скудные сведения о ней. В конце концов он нашел имя Бетти Фалько в телефонной книге Бруклина за 1965 год и послал ей странную, практически анонимную открытку ко Дню матери, на которой было написано: «Ты была моей очень особенной матерью». Он подписал на обороте инициалы «RF» – Ричард Фалько – и оставил свой номер телефона.

И Бетти ответила ему, но все оказалось не так, как думал Дэвид. Начав снова общаться с матерью, он вскоре узнал, что своего первого ребенка, Рослин, она воспитала сама, а Дэвид был отдан на усыновление лишь потому, что его биологический отец не захотел ничего о нем знать. По словам Берковица, гнев, который он почувствовал от этой новости, был направлен даже не на его родного отца, а больше на мать, а также на себя самого и вообще на весь Нью-Йорк. Обстоятельства его появления на свет и раннего детства оказались слишком тяжелым грузом для его хрупкой психики, и его личность пошла вразнос. В письме приемному отцу он написал: «Здесь, в Нью-Йорке, холодно и мрачно, но ничего страшного, потому что такая погода как раз подходит моему мрачному настроению. Папа, мир погружается во тьму».

Через какое-то время Дэвид Берковиц нашел выход в пиромании, пытаясь как-то совладать со своим разочарованием. С 1974 по 1977 год Берковиц совершил более 1400 поджогов в Нью-Йорке, каждый из которых подробно задокументирован в журнале. Записи содержат точные данные о поджоге, включая адрес пожарной части, куда было сообщено о пожаре, местонахождение самого пожара, пожарная техника, с которой пожарная бригада выезжала на возгорание, время суток и погодные условия. Дэвид сам иногда звонил в службу 911, сообщая о поджогах, – это были и мелкие поджоги мусорных баков, и довольно крупные пожары в больших пустующих зданиях, – при этом он всегда называл себя «Призраком Бронкса». Фантастическая реальность внутри его психики, возникшая еще в Корее, когда Берковиц назвал себя Повелителем Действительности, вернулась домой вместе с ним и была практически готова окраситься кровью.

К 1975 году обычные поджоги уже перестали удовлетворять его растущую потребность творить хаос, поэтому он решил, что пришло время найти кого-то, кто ответит ему за все лично. Однако, когда он в первый раз вышел из дома с твердым намерением забрать чью-то жизнь, он не взял с собой свой револьвер, ставший позже печально известным. Сначала его выбор пал на большой охотничий нож.

Как и многие новички, решившие встать на путь убийцы, Берковиц почерпнул все свои теоретические знания об этом процессе из книг и предполагал, что зарезать человека ножом – проще простого: ты бьешь, он падает и умирает. Но в канун Рождества 1975 года он сделал неожиданное для себя открытие: зарезать кого-то насмерть – дело небыстрое, сумбурное и иногда сопровождается реально душераздирающими звуками.

К счастью, первая ночная вылазка Дэвида окончилась провалом, – потому что ее целью было убийство. Женщина, чья личность так и не была установлена, была атакована в момент выхода из продуктового магазина. Берковиц говорил, что нанес несколько ударов ножом, но она смогла убежать сразу после нападения. Вторая жертва, Мишель Форман, не смогла убежать так же легко, но, по счастью, эта попытка тоже оказалась в значительной степени неудачной. Берковиц нанес шесть ножевых ранений, напав на жертву, когда она заходила в подъезд своего дома, но она начала кричать и вступила с ним в борьбу, что заставило его позже отступить и сбежать. Чувствительный и амбициозный убийца усвоил наконец урок: нож для него – слишком сложное оружие. Слишком близко подходить к жертве было не в его стиле. Рассказывая об этих попытках убийства, Берковиц уточнил: «Я не хотел делать им больно. Я просто хотел их убить».

Примерно через месяц после того неудачного выхода Берковиц переехал из Бронкса в Нью-Рошель, северный пригород Нью-Йорка. Предполагается, что его бредовые демонические фантазии начались именно там: Берковиц вдруг решил, что собака владельца дома, который он снимал, приказала ему убивать молодых девушек. Командовал собакой сам домовладелец, которого в воображении Берковица звали «генерал Джек Космо». Пользуясь полномочиями, данными ему самим Сатаной, генерал Космо командовал целой армией дьявольских псов, рассредоточенной по пригородам Нью-Йорка.

Берковиц продержался под командованием генерала всего три месяца, сбежав оттуда в однокомнатную квартиру в Йонкерсе. Но и там ему не удалось скрыться от сил вселенского собачьего зла. На этот раз он утверждал, что Сатана влиял на него через черного лабрадора Харви, которым владел его сосед Сэм Карр. Дэвид считал, что сам Сэм одержим шеститысячелетним демоном, которого, по странному совпадению, тоже звали Сэм. Именно сын этого демона наконец-то убедил Берковица установить власть террора над городом – так и пришел в этот мир Сын Сэма.

Однако все это было враньем. В 1979 году Дэвид Берковиц признался профайлеру из ФБР Роберту Ресслеру, что на самом деле он придумал всю историю с демоном на случай поимки, чтобы после ареста строить свою защиту на утверждении, что он страдал от безумия. Так что это была просто пыль, которую пускал всем в глаза настоящий маньяк-убийца. Где-то за месяц перед тем, как Берковиц начал свою серию, он отправился в Хьюстон, штат Техас, чтобы навестить старого армейского приятеля. Там он упросил его купить ему оружие – револьвер модели «Бульдог» 44-го калибра, – который позже даст убийце его первое прозвище. «Бульдог» был идеальным выбором для Берковица: достаточно маленький, чтобы легко спрятать, но при этом вполне мощный, чтобы нанести серьезные повреждения с близкого расстояния.

С оружием на руках Дэвид вернулся в Нью-Йорк, бросил работу охранника и устроился водителем такси – теперь он мог отыскать любой закоулок Бронкса, Куинса или Бруклина с закрытыми глазами. После работы он шел домой и слушал любимые записи: Кэрол Кинг, «Питер, Пол и Мэри», Джеймс Тейлор. И Hall & Oates – хотя их пластинка «Rich Girl» была выпущена где-то через месяц после начала убийств, Берковиц вспоминал, что его вдохновляли и поддерживали мелодии с этого альбома.

Однако обстановка, в которой происходили эти милые интимные моменты, была совершенно отвратительной. Квартирка Дэвида была оборудована лишь одиноким матрасом на полу и голой лампочкой над головой. Окна были занавешены грязными лоскутными одеялами, чтобы не пропускать свет, а на стенах красовались его шизоидные граффити, вроде: «В этой дыре живет злобный король. Я делаю из детей убийц. Убью ради моего повелителя». Общую атмосферу дополнял запах прокисшего молока – ворсистый ковер на полу полностью пропитался остатками из пустых молочных пакетов, которые Берковиц по привычке бросал на пол после опустошения. Участки пола, не заваленные пакетами, были заняты пустыми бутылками из-под алкоголя и потрепанными порножурналами. Скажем честно: этот человек был полностью готов к тому, чтобы стать серийным убийцей.

28 июля 1976 года Дэвид Берковиц окончательно сделал свой выбор и отправился в долину смерти по дороге серийных убийств. Поздним вечером две молодые девушки, Донна Лориа и Джоди Валенти, болтали в машине после возвращения с дискотеки Peachtree в Бронксе, где участвовали в турнире по нардам, который проводился там по средам. Берковиц подошел к передней пассажирской двери «Олдсмобиль Катгласс», вытащил свой 44-й калибр из коричневого бумажного пакета, присел и трижды выстрелил в окно. Джоди отделалась пулевым ранением в бедро и выжила, а вот Донна Лориа погибла почти сразу же – от выстрела в голову, который сразил ее, когда она открыла дверь и попыталась убежать.

Как и следовало ожидать, на месте преступления не было никаких зацепок. Самая правдоподобная версия, которую полиция смогла выдать для объяснения этого бессмысленного преступления, состояла в том, что произошла ошибка, девушек с кем-то спутали и они случайно оказались под огнем гангстеров. Отец Донны Лориа, простой водитель автобуса, был под подозрением как «участник мафии», но даже полиция знала, что это просто выдумки.

Смерть молодой девушки была достаточно заметной, чтобы на несколько дней попасть в эфир местных студий и на страницы местных газет, но вскоре исчезла из поля зрения публики. В конце концов, это был Нью-Йорк 1976 года. В том году только в пяти районах города было совершено 1622 убийства. По всеобщему признанию, смерть была трагической, но полиции потребовалось еще несколько убийств, чтобы заподозрить некоторую их однотипность. То, что убийства происходят по какой-то схеме, полиция начнет подозревать четко только через три месяца после событий в Куинсе.

23 октября 1976 года Берковицу снова представилась возможность для убийства. Тем вечером Карл Денаро и Розмари Кинан сидели в своем «Фольксвагене», когда к машине подошел Берковиц и пять раз выстрелил внутрь салона. По судьбоносному везению, никто из них не был убит в тот день, хотя Денаро был ранен в голову и ему пришлось имплантировать металлическую пластину в череп.

Раздосадованный этой неудачей, Дэвид примерно через месяц вернулся в свой родной Бронкс, чтобы совершить третье нападение, выбрав на этот раз двух девочек-подростков, которые возвращались домой после кино. Он подошел к ним на улице, и, заговорив необычно высоким голосом, спросил, как ему лучше добраться по какому-то адресу. Но даже не задав вопрос до конца, он выхватил пистолет из пальто и начал стрелять. Одна из девушек получила неопасное поверхностное ранение, но другая, к сожалению, навсегда осталась парализованной из-за ранения в позвоночник.

У Берковица уже было в карьере одно доведенное до конца дело и семь покушений на убийство, но у людей пока не было никакого представления о том, кто нападал на них. Совершенно беспорядочный характер нападений не дал полиции оснований даже связать их друг с другом, не говоря уже о том, чтобы дать какие-то советы людям, желающим оградить себя от опасности. Таким образом, публика не проявляла никакую осторожность. В январе наступившего года Берковиц сразу отметился нападением на Кристину Фройнд и Джона Дила в Куинсе. Они сидели в своей машине после посещения кинотеатра – только что вышел «Рокки» со Сталлоне, – слушали по радио «Аббу» и ждали, пока прогреется их машина. Берковиц подошел и трижды выстрелил, попав Фройнд в шею и плечо. Дил остался практически невредимым, а Кристина Фройнд умерла на следующий день от полученных травм.

Хотя Берковиц был занят на своей убийственной работе, ему надо было еще и оплачивать счета. Примерно через шесть недель после убийства Фройнд он устроился на работу в почтовое отделение оператором по сортировке почтовой корреспонденции. На пике своей актуальности эта профессия стала печальным примером того, как капитализм выходит из-под контроля в государственном секторе. Письма проскакивали через машину со скоростью шестьдесят штук в минуту, и у операторов была буквально одна секунда, чтобы считать почтовый индекс и ввести его на клавиатуре. В конце концов было научно доказано, что такой режим работы разрушает психику работников, на эти чудовищные условия труда была частично возложена вина за несколько массовых убийств на работе, устроенных почтовиками в семидесятых и восьмидесятых. Некоторые зубоскалы-исследователи true crime доказывали, что эта почтовая работа Берковица толкнула его на преступления, однако к тому времени, когда он устроился на эту работу, за его плечами уже было три совершенных нападения – или пять, если считать и ножевые атаки, – так что связь тут в лучшем случае незначительная.

Через два месяца после убийства Фройнд Берковиц обратил внимание на другой район Куинса, относительно гламурный Форест-Хилс, где его новой жертвой стала студентка Вирджиния Воскеричян. Преградив ей путь на неосвещенном тротуаре, он вытащил свой пистолет. Девушка рефлекторно закрыла голову учебниками, но пулю «Бульдога» не остановила бумажная преграда. Вирджиния погибла мгновенно.

Именно эта трагедия заставила наконец полицию Нью-Йорка всерьез задуматься о том, что за всеми этими случаями может стоять один серийный убийца. Отсутствие мотива в убийстве Кристины Фройнд уже вызывало смутные подозрения, но теперь, после того как еще две молодые девушки были застрелены на улице из револьвера 44-го калибра, полиция начала обращать особое внимание на другие преступления со схожими обстоятельствами – и, чтобы получить какой-то результат, требовалась большая и трудоемкая работа. В наши дни это может показаться странным и немного непрофессиональным, но важно помнить, что в Нью-Йорке семидесятых совершалось почти две тысячи убийств в год, и не было компьютерной системы, которая бы регистрировала и анализировала аналогичные преступления в пяти районах города с общим населением 7,4 миллиона человек. Помимо этого, город оказался на грани банкротства и из-за сокращения бюджета 1700 полицейских потеряли работу.

Город отчаянно нуждался в какой-то победе над злом, и 14 апреля, спустя девять месяцев после первого убийства Берковица, городское управление полиции Нью-Йорка сформировало опергруппу под названием «Омега». После этого комиссар полиции Майкл Дж. Додд провел пресс-конференцию, на которой объявил публике, что по городу бродит серийный убийца. Это признание вызвало панику, которая продолжалась в течение всего лета – лета Сына Сэма. К сожалению, все меры предосторожности, рекомендованные полицией, никак не смогли повлиять на безопасность ньюйоркцев. Посещаемость дискотек резко упала, хотя единственным, что как-то связывало дискотеки и убийства, был турнир по нардам в Peachtree. Женщины заполонили салоны красоты – чтобы сделать короткую стрижку и покрасить волосы в блонд – потому что, по слухам, «убийца 44-го калибра» убивал только девушек с длинными каштановыми волосами, что, как выяснилось позже, было чистым совпадением. Берковиц рассказывал о своих принципах выбора жертв: «Я выходил почти каждую ночь, ездил по городу, искал себе цель. В первую очередь я высматривал место, где можно припарковать машину. Когда я находил его, то понимал, что мне подают знак. Я парковался, выходил из машины и убивал». Иными словами, самый опасный серийный убийца, которого когда-либо знал Нью-Йорк, выбирал себе цели больше по собственным интуитивным правилам парковки, чем по внешности или поведению жертв.

Через три дня после пресс-конференции комиссара полиции Берковиц дебютировал уже как признанный публикой серийный убийца – и это было сделано дерзко. В три часа ночи он подкрался к машине Александера Эсо, обитателя Бронкса, где тот беззаботно болтал со своей девушкой Валентиной Суриани после вечеринки. Вытащив револьвер, Берковиц четыре раза выстрелил в закрытое окно передней пассажирской двери, разбив стекло вдребезги. Суриани погибла почти мгновенно, а Эсо умер в больнице спустя несколько часов от полученных травм. Преступление было совершено всего в четырех кварталах от места первого убийства Берковица.

Это было образцовое убийство для «дела 44-го калибра» – когда город узнал о его существовании, Берковиц решил, что пора ему представиться официально. После убийства пары он оставил рядом с машиной письмо, адресованное капитану Джозефу Борелли – руководителю опергруппы «Омега». Написанное аккуратным почерком, полностью заглавными буквами, послание содержало следующее:

Письмо довольно долго не попадало в СМИ, но шумиха началась почти сразу. В разговоре с репортером «Дэйли ньюс» один офицер сказал: «Он живет в кошмарном мире, где видит вокруг кровососущих вампиров и монстров типа Франкенштейна». Неофициальное заявление полиции только укрепило репутацию «Убийцы 44-го калибра» и только усилило панику. В конце концов отрывки из письма все-таки просочились в прессу, которая не выказала интереса к оставленной Берковицем подписи «Мистер Монстр», а ухватилась за другое имя: «Сын Сэма». Хотя оно вроде бы звучало менее угрожающе, чем «Убийца 44-го калибра», но было в «Сыне Сэма» что-то, что вызывало животный страх. Это было нечто, что нельзя было ясно представить, имя для кошмара, непонятное, невыразимое. «Убийца 44-го калибра» звучало как имя человека, «Сыном Сэма» могло оказаться любое чудовище, какое только можно себе представить. И дав волю своему воображению, обитатели Нью-Йорка потеряли способность соображать.

Хаос охватил великий город Нью-Йорк, его обитатели отчаянно искали способ покончить наконец с этим кошмаром. В Вестчестере двое мужчин, решивших, что злодей у них в руках, схватили подозреваемого и отвезли его на могилу отца Берковица, где с помощью бейсбольной биты пытались добиться от несчастного признания. В Шипсхед-Бей, Бруклин, толпа посетителей бара высыпала на улицу после того, как кто-то крикнул, что полиция только что задержала кого-то с 44-м калибром. Пока офицеры арестовывали человека, люди стояли вокруг и скандировали: «Убить его! Убить его! Убить его!» В Бронксе местные жители вызвали полицию, заметив двух мужчин, танцующих на могиле одной из жертв Берковица.

Полиция была просто завалена доносами. На самом пике истории список подозреваемых включал семь тысяч имен. И, как это часто бывает при любой охоте на серийного убийцу, нашлись такие, кто решил воспользоваться страхами людей, чтобы избавиться от тех, кто им не нравился. Были и те, кто использовал ажиотаж для сведения личных счетов. Например, одна женщина решила отомстить своему бывшему мужу. Рапорт, составленный на основании ее звонка, гласил:

Спустя какое-то время собралось достаточное количество свидетельств людей, выживших после встречи с Сыном Сэма, и стало возможным составить его примерный фоторобот. Однако ни один из нескольких полученных портретов даже отдаленно не напоминал Дэвида Берковица. Некоторые указывают на это обстоятельство, как на доказательство того, что он действовал не один, но, как правило, полицейские рисунки приносят мало пользы в деле установления личности серийного убийцы, за исключением, пожалуй, дела убийцы из «Игры знакомств» Родни Алкала. К примеру, набросок Ричарда Рамиреса (мы уже говорили об этом в пятой главе) был больше похож на Лу Рида с завивкой, хотя часто его жертвы могли видеть его в течение длительного времени. Иными словами, воспоминания людей, тем более если они были тогда в шоке, часто искажены. Да, остается небольшая вероятность, что к этим убийствам были причастны и другие люди, но все-таки, скорее всего, Берковиц действовал в одиночку.

Примерно через месяц после первой весточки от Берковица Джимми Бреслин – легендарный журналист того времени, подробно освещавший это дело в своей колонке в «Нью-Йорк дэйли ньюс», – тоже получил послание от Сына Сэма. На обороте конверта были аккуратно напечатаны слова «Кровь и семья – Тьма и смерть – Абсолютный порок – .44». А вот что прочитал Джимми Бреслин, открыв это письмо в своем кабинете:

Объективно это фантастический текст, но, опять-таки, некоторые люди утверждают, что качество этой прозы указывает, что не Берковиц был автором письма. Однако, как мы знаем на примере суперпреступника начала двадцатого века Карла Панцрама, – автобиографические тюремные записки которого можно сравнить с лучшими рассказами Хемингуэя, – тот факт, что человек является серийным убийцей, не означает, что у него не может быть литературного таланта. Джимми Бреслин похвалил сочинения Берковица, заявив, что у «Сына Сэма» есть настоящий стиль большого города и он вполне мог бы вести собственную колонку. Но «Дэйли ньюс» была, конечно же, не единственной газетой Нью-Йорка, освещавшей это дело. Несмотря на то что «Дэйли ньюс» получала эксклюзив, медиамагнат Руперт Мёрдок, владелец NewsCorp, который только что купил «Нью-Йорк пост», приказал ее репортеру любой ценой заполучить сенсационный материал.

Поскольку у «Нью-Йорк пост» не было своего журналистского расследования дела Берковица, репортер сделал лучший выбор в сложившейся ситуации: он взял информацию у жертвы. Пронюхав с помощью полицейского сканера, что случилось предположительно новое нападение Сына Сэма, репортер «Пост» помчался в больницу, куда была доставлена выжившая жертва. Он пробрался в реанимационное отделение, нашел каких-то врачей, затем вышел на семью жертвы – представившись им консультантом по оказанию психологической помощи в тяжелых ситуациях – и вытянул из них всю информацию, которую только смог.

Все лето полиция продолжала безуспешные попытки получить какую-то информацию об убийце. Они так отчаянно пытались что-то вытащить из письма Берковица, что даже устроили просмотр фильма «Плетеный человек», в котором шотландского полицейского инспектора сжигают заживо в качестве жертвы древним языческим богам. Они хотели проверить, смогут ли зрители усмотреть какую-либо связь между этим фильмом и упомянутым Берковицем в его письме неким «Злым королем, плетеным человеком».

Следующее нападение Берковица произошло 26 июня. Сэл Лупо и Джуди Пласидо встретились тем вечером в ночном клубе Elephas в районе Бейсайд в Куинсе. В три часа ночи они сидели в машине и ждали друга, когда Пласидо неожиданно подняла в разговоре со спутником тему Сына Сэма. И только она произнесла: «Но нельзя же все время сидеть дома…», Дэвид Берковиц пять раз выстрелил в окно их пассажирской двери!.. К счастью, и Джун, и Сэл остались в живых. Спустя месяц с небольшим Берковиц заберет свой последний кровавый трофей: Стейси Московиц. Она познакомилась со своим новым кавалером Робертом Виоланте всего за несколько вечеров до этого в Beefsteak Charlie’s в Шипсхед-Бей на ночном мероприятии The Gong Show. Стейси и Бобби прекрасно знали о гуляющем на свободе убийце, но не сильно волновались по этому поводу: в конце концов, Стейси была блондинкой, и, кроме того, ни одно из нападений не произошло в Бруклине. Но именно в тот вечер близилась уже годовщина первого убийства Сына Сэма, поэтому полиция отправила три сотни офицеров патрулировать Куинс и Бронкс. Берковиц знал об этом, – и отправился на юг в поисках своего последнего мистического места для парковки. И он нашел его – возле Кони-Айленда, рядом с бухтой Грейвсенд.

Стейси и Бобби целовались в припаркованной машине после просмотра фильма «Нью-Йорк, Нью-Йорк» с Лайзой Миннелли, когда незаметно подкравшийся к ним Берковиц четыре раза выстрелил в открытое окно пассажирской двери и сразу скрылся в темноте. Бобби выжил, хотя и потерял зрение от ранений, а вот Стейси умерла через тридцать шесть часов в больнице.

Берковиц думал, что это убийство, как и предыдущие, сойдет ему с рук, однако в ту ночь тот принцип, который руководил им на всем темном пути, стал причиной завершения его карьеры. Серийные убийцы часто попадаются на какой-то мелкой оплошности, и Берковиц не стал исключением. Обычно он старался припарковать свой «Форд-Гэлэкси» в каком-нибудь неприметном уголке, но 31 июля у него не хватило терпения найти тихое место. В 2:05, примерно за двадцать пять минут до убийства, Дэвид Берковиц получил штрафную квитанцию за парковку слишком близко от пожарного гидранта. После этого, уже за какую-то пару минут до убийства, женщина по имени Касилия Дэвис прогуливалась мимо со своей собакой по кличке Снежок, когда увидела подозрительного вида пухловатого мужчину лет двадцати с лишним, который с недовольным видом вытаскивал штрафную квитанцию из-под стеклоочистителя. По ее словам, мужчина что-то держал руках и смотрел на нее, пока шел куда-то. Через несколько минут она услышала звуки выстрелов.

Хотя полиция Нью-Йорка первоначально проигнорировала сообщение Касилии, засунув его в ящик с «сумасшедшими» докладами о Сыне Сэма, – но после того, как она три недели заваливала местный полицейский участок своими заявлениями, все-таки провел расследование. Штраф Берковица был лишь одним из четырех, выписанных на Кони-Айленде той ночью, и оказался единственным, полученным за парковку перед пожарным гидрантом. Автомобилем, указанным в квитанции, был кремовый «Форд-Гэлэкси», зарегистрированный на Дэвида Берковица, проживающего по адресу Пайн Стрит, 35 в Йонкерсе. Поначалу полиция хотела привлечь Дэвида как возможного свидетеля, но после пары звонков выяснилось, что это действительно мог быть тот человек, которого они так искали.

Перелопатив тысячи документов, связанных с делом Сына Сэма, опергруппа «Омега» выяснила, что в течение лета на Берковица приходили жалобы по поводу писем с угрозами, которые он отправил нескольким своим соседям. Местная полиция аккуратно направляла опергруппе отчеты по этим угрозам, но они, как и можно было ожидать, потерялись в потоке информации. Одно письмо, адресованное Крейгу Глассману, его соседу внизу, сразу показалось знакомым благодаря навязчивому тону:

Когда детективы позвонили в полицейское управление Йонкерса, чтобы узнать еще что-нибудь, связанное с их делом, они узнали, что диспетчер Уит Карр подозревала Берковица в возможном убийстве ее черного лабрадора. Удивительно, но отцом Уит был человек по имени Сэм Карр, бывший сосед Берковица, чья собака, как тот утверждал, была одержима демоном. По странной иронии судьбы, Уит Карр оказалась буквально «Дочерью Сэма».

Зная теперь о собаке и письмах, два детектива из опергруппы «Омега», Эд Зиго и Джон Фалотико, поехали на квартиру Дэвида в Йонкерсе. Взглянув на заднее сиденье «Форд-Гэлэкси», стоящего возле дома Берковица, они увидели приклад винтовки, торчащий из большой спортивной сумки. Детектив Зиго недальновидно открыл дверь машины – без ордера на это – и осмотрел бардачок. Там он обнаружил письмо, в котором подробно описывалось запланированное массовое убийство на дискотеке. Позже Берковиц утверждал, что 6 августа он приехал в ночной клуб в Хэмптоне с намерением погибнуть в «блеске славы» – от пуль полицейских, – но плохая погода помешала его замыслу.

Имея на руках винтовку и письмо Берковица, Зиго и Фалотико вместе с несколькими полицейскими устроили у дома Дэвида засаду и стали ждать. В 22:30 Дэвид Берковиц наконец вышел из своей темной квартиры-студии и сел в машину. В этот момент Фалотико вытащил пистолет, подошел к Galaxie и постучал стволом по стеклу. Берковиц посмотрел на Фалотико, нервно улыбнулся и произнес: «Вы меня взяли. Почему это заняло у вас столько времени?»

Офицер поддержки, присутствовавший при аресте, рассказывал, что, судя по поведению Берковица, все происходящее ему виделось какой-то «детской игрой», а детектив, который провел первый допрос Сына Сэма, говорил, что разговор с ним был похож на «разговор с кочаном капусты». Хотя беседа протекала довольно неспешно, уже через тридцать минут Берковиц сознался во всех убийствах и был помещен в камеру.

Непреклонный в своем желании получить заслуженное наказание за все, что он сделал, Берковиц проигнорировал рекомендации адвокатов и отказался заявить суду о своей невменяемости. Он признал себя виновным по каждому пункту выдвинутых обвинений и был приговорен к тюремному заключению в расчете двадцать пять лет за каждое убийство. Через два года после осуждения он признался психологу-аналитику ФБР Роберту Ресслеру, что убивал не потому, что его заставлял шеститысячелетний демон, а потому, что пережил сильное опустошение, узнав обстоятельства его рождения, а также потому, что испытывал общее чувство неполноценности в отношениях с женщинами. Джимми Бреслин также произвел переоценку личности Сына Сэма после поимки Берковица – он назвал его «желеобразным» в своем интервью «ЭнБиСи ньюс».

Личность Дэвида Берковица была в то время окружена романтическим ореолом, как мы сейчас тоже иногда романтизируем Нью-Йорк 1970-х годов. Сын Сэма был монстром, жившим в ритме большого города, и соответствовал тем кошмарным образам, которые представляли себе горожане. Однако когда занавес над тайной Сына Сэма поднялся, Нью-Йорк вдруг увидел, что, несмотря на смертельную опасность, которую представлял собой Берковиц, это был всего лишь тоскующий по любви позер с некоторого рода талантом в готической абстрактной прозе. Его утверждение о себе, что он был «пухлым бегемутом», оказалось лишь частично соответствующим истине. В конце концов, единственным демоном, отдававшим приказы Берковицу, была боль – от того, что он просто одинокий неудачник, живущий в восьмимиллионном городе.

Никто не любит Денниса Рейдера. поймите нас правильно, речь вовсе не о том, что кто бы то ни было в здравом уме может испытывать симпатию к таким людям, как Андрей Чикатило или Дэвид Берковиц. Все, о ком рассказывает наша книга, – это монстры, которые совершили чудовищные злодеяния, унесшие в общей сложности жизни сотен людей. Но когда дело доходит до сравнений, то все убийцы, кроме Рейдера, о которых здесь идет речь, имеют какую-то черточку, какой-то нюанс – который может вызвать хотя бы тень сочувствия. Это может быть явная психическая болезнь, от которой страдали Ричард Чейз и Эд Гин, или же насилие, пережитое в детстве, которое было в биографиях Джона Уэйна Гейси и Ричарда Рамиреса.

У Денниса Рейдера ничего подобного не было. Поразительно здравомыслящий, все осознающий человек, которым двигала исключительно его психопатическая страсть, Деннис Рейдер убил десять человек в Уичито, штат Канзас, в период с 1974 по 1991 год. Его первый эпизод в серии принес смерть почти целой семье, а следующее убийство он совершил, закрыв детей жертвы в ванной и оставив им участь лишь слышать последние стоны своих родителей. Обычно во введении мы касаемся предыстории убийцы, стараемся найти и высветить в ней какую-то травму или психологический изъян, который мог бы объяснить поведение, отличающее обычного человека от таких людей, как Деннис. Но в данном случае объяснений этому нет.

Рейдер был обычным, сексуально озабоченным, злобным и завистливым существом, фанатиком, который штамповал на конвейере серийные убийства, а его воображение питалось болью и страданиями людей. Но даже несмотря на то, что его преступления были примерами беспримесного садизма, он был не всегда одержим только убийством. Его наркотиком был контроль. Эта идея настолько возбуждала Денниса Рейдера, что он мог легко достичь эякуляции, связав сам себя при помощи той же техники бондажа, которую он испытывал на своих жертвах. Иногда он даже делал при этом селфи, поставив спуск на камере на таймер.

Людям вокруг Рейдер казался заботливым, любящим родителем, который был к тому же одним из самых уважаемых лидеров движения бойскаутов в Уичито. Хотя многие бойскауты были свидетелями того, как Рейдер сбегал из лагеря ради частной бондаж-фотосессии в лесу. Кроме прочего, он использовал эти поездки как прикрытие для убийств, которые он всегда тщательно и с нечеловеческой аккуратностью планировал и совершал.

Его одержимость идеей контроля отразилась даже на стиле освещения преступлений Рейдера в прессе. Он заваливал уичитские газеты своими письмами и стихами, полными грамматических ошибок, требуя от них признания за свои преступления. Для переписки с прессой он использовал аббревиатуру, которой обозначил себя сам: BTK – связать («bind»), пытать («torture»), убить («kill»). Возможно, именно поэтому мы так сильно ненавидим Денниса Рейдера, даже в сравнении с другими монстрами, о которых говорим в этой книге. Мы ненавидим Денниса не только за то, что он чудовище, а еще и за то, что он создал это чудовище сам и только по своему желанию.

Деннис Линн Рейдер родился в Питтсбурге, штат Канзас, 9 марта 1945 года в семье любящих и добросердечных родителей. Худшее, что можно сказать о его отце Уильяме, ветеране Второй мировой, это то, что он бывал порой немного строгим, а самым ужасным проступком его матери Дороти было то, что она однажды отчитала Денниса и заставила его вернуть игрушку, которую, по его словам, он «не украл, а только взял на время у другого мальчика».

Его мать признавалась, что как-то уронила маленького Денниса на пол головой вниз, когда он был совсем младенцем, а также много курила во время беременности. Эти два обстоятельства выдвинул Рейдер в качестве возможных причин, объясняющих его явно ненормальное поведение. Но если бы каждый ребенок, чья мать курила во время беременности, становился серийным убийцей, то Америка семидесятых была бы еще более адским кошмаром, чем она была на самом деле.

Даже в так называемой «предыстории» Рейдера о том моменте, когда ему было всего три года, нет ничего такого уж ужасного или даже необычного. У него было несколько версий произошедшего, которые он выдвигал в разные годы, но основа была одна. В первоначальной версии, найденной в его старых дневниках, он рассказывал, что как-то раз приполз в комнату матери и обнаружил ее в постели, плачущую и почему-то закутанную в простыни, да так, что она не могла и пошевелиться. Деннис понятия не имел, как она оказалась в таком положении, но, по его словам, именно с этого момента бондаж стал неотъемлемой частью его сексуальности. Возможно, в семье Рейдеров происходило что-то, о чем мы ничего не знаем, – он намекал на коллекцию веревок и шнуров своего отца, хранившуюся в подвале, – однако есть и другая версия этой самой предыстории, не так давно рассказанная писательницей Кэтрин Рамсленд, и она кажется более правдоподобной. По этой версии, все было иначе: безымянный палец с обручальным кольцом Дороти продрал обшивку и застрял в пружине дивана, и она от неожиданности впала в панику и начала плакать – ее беспокойство усиливалось с каждой секундой, она чувствовала себя как в ловушке. Но Рейдер переживал в это время нечто особенное. По его словам, когда он наблюдал за ней, у него вдруг «возникло странное чувство в области живота и паха».

Что касается тяги к крови и смерти, у Рейдера была готовая предыстория и для этого пунктика, рассказанная им в свое оправдание. Но и об этом сценарии можно сказать, что его переживали миллионы людей на протяжении истории, не превратившись из-за этого в серийных убийц. По его словам, он любил сидеть и наблюдать за своей бабушкой, когда она скручивала головы цыплятам, готовя обед на веранде своего фермерского дома. Это зрелище вызывало у Рейдера острое эротическое чувство, которое добавило кровь, боль и смерть в формулу его сексуальности.

Такое же ощущение он испытал, когда его отшлепала мать. Рейдер рассказывал, что, когда ему было десять или одиннадцать лет, она как-то обнаружила пятно спермы на его трусах. Дороти, без сомнений, невольно поспособствовала росту его отклонений, начав в воспитательном порыве убеждать юного Денниса, что Бог придет и уничтожит его, если тот продолжит мастурбировать. Затем она велела ему заложить руки за спину и отхлестала ремнем. Рейдер был удивлен, обнаружив, что пришел в возбуждение, и сказал позже: «Спарки понравилось». Когда мать заметила, что у маленького Денниса эрекция, она остановилась и в сердцах воскликнула: «Боже мой, что я наделала?»

Интерес Рейдера к бондажу с годами только увеличивался, особенно когда он открыл для себя удовольствие от связывания. Ради увлечения всякого рода веревками, струнами и шнурами Деннис часто рыскал по маленьким улочкам и переулкам, а также лазил по мусорным бакам – в поисках разных кусочков и обрывков, которые могли бы пополнить его коллекцию. Вскоре его фантазии стали проявляться и в вуайеризме. Приблизившись к пубертатному возрасту, Рейдер стал проводить много времени, подглядывая за соседками и кузинами. В пятом классе фантазия Рейдера пошла еще дальше, когда его унизила перед другими детьми учительница. В отместку Рейдер начал подсматривать за ней дома, прячась на ее заднем дворе. Он брал с собой на вылазки свои веревки, представляя, как связывает и подвергает учительницу мучениям. Но вскоре одного подглядывания ему стало мало. Его нетерпение было настолько сильным, что он начал связывать себя, чтобы понять, как будут чувствовать себя другие, когда он их свяжет. Так он пережил то, что назвал своим «первым мужским облегчением».

Как только Рейдер обнаружил кнопки своей сексуальности, он научился нажимать на них сам, прячась для этого в безлюдных местах, чтобы никто не мог помешать ему удовлетворить любопытство. Он проводил долгие часы – в одиночестве, в каких-то грязных укромных углах, – связывая себя, затянув узлы зубами на запястьях и лодыжках. Затем он просто лежал в ожидании, пока чистое удовольствие от ощущения быть крепко связанным не приводило наконец к эякуляции. Эти одиночные блудни чередовались с визитами в сарай к шкафчику с нижним бельем его матери – для мастурбации.

Такое поведение предполагает, что Деннис Рейдер должен был вырасти изгоем общества, слабоумным онанистом, неспособным строить отношения с другими. Он и правда большую часть детства был одиноким ребенком, но таков был его собственный выбор. Писатель Питер Вронски в беседе с Кэтрин Рэмсленд – которого она цитирует в своей книге о BTK «Признание серийного убийцы» – высказывает мнение, что детское одиночество является ключевым фактором для превращения человека в серийного убийцу. Этот вывод, безусловно, находит свое подтверждение во многих историях, от Джона Уэйна Гейси до Дэвида Берковица, но одиночество Рейдера было его собственным решением. По его признанию, в детстве он не знал недостатка в друзьях, но при этом любил совершать действия, которые, как он знал, могут привести в ужас других, поэтому для этих дел ему требовалось уединение. Люди, окружавшие Денниса Рейдера, не видели в нем ничего ненормального, только лишь обычного мальчика. Хотя иногда Рейдер давал им шанс увидеть его сокровенные желания.

В шестом классе Рейдер впервые услышал историю о гостинице печально известного убийцы XIX века Г. Г. Холмса – с номерами, полными странных, мрачных и гротескных устройств для убийств и пыток. Кошмарный дом Холмса, с комнатами для удушения, ловушками, люками для трупов, желобами для крови, в котором все было тщательным образом подготовлено и сконструировано для убийства молодых женщин и последующего уничтожения их тел, казался юному Рейдеру подлинным раем. Решив поделиться своим восхищением с другом, он нарисовал для него свою версию дома Холмса прямо на перемене между уроками. Он назвал его «ловушкой для девчонок». В своей версии Рейдер добавил к изначальной убийственной изобретательности Холмса немного канзасского стиля, добавив туда молотилки и комбайны.

Одноклассник, которому (не) посчастливилось делить парту с Деннисом Рейдером, позже рассказывал писателю и профайлеру из ФБР Джону Дугласу, что этот мальчик рисовал, как одержимый бесами. Тем не менее сам Рейдер вспоминал этот случай с определенной теплотой. По его словам, они с его другом Бобби выпустили воображение на волю и дали ему буйствовать, придумывая и рисуя свои «Проклятые замки». Эта фантазия осталась с Рейдером навсегда. Он продолжал рисовать огромные здания – которые называл «логова BTK» – уже взрослым, правда, теперь они включали в свой план горячие ящики, наполненные потом и мочой, – для того чтобы топить в них женщин, а также специальные железнодорожные пути, к которым Рейдер приковывал в воображении своих жертв, наслаждаясь их беспомощностью.

Юношеское воображение Рейдера, всегда фонтанировавшее идеями и планами, простиралось далеко за пределы Канзаса. Он был страстным поклонником Клуба Микки Мауса, особую его любовь снискала знаменитая «мышкетер» Аннетт Фуничелло. Смотря на ее яркое, выразительное лицо, известное всей Америке, Рейдер мечтал лишь о том, чтобы похитить ее и привезти в Канзас. Он мечтал, что сделает ее своей наложницей и будет держать в клетке, стоящей возле семейного курятника. Эта фантазия в каком-то смысле стала реальностью, когда Рейдер нашел себе новую забаву: жаркими летними днями он залезал в клетку, связывал себя и играл роль Фуничелло. Позже он сказал: «Во многих смыслах именно образ Аннетт Фуничелло толкнул меня на путь охотника за женщинами. Я хотел стать оборотнем, который настигает ее в полнолуние, я хотел стать Дракулой, который кусает ее, погружая свои зубы в чудесную плоть расцветающей женственности, или же стать Мумией, которая плотно опутывает ее своими тенетами, делая беззащитной и зависящей от моей воли игрушкой».

Он ни разу не дал поймать себя на чем-то, что могло его скомпрометировать. На самом деле, Деннис Рейдер ни разу не был застигнут на месте преступления, ведь он всегда так стремился выглядеть абсолютно нормальным. Рейдер знал, что чем меньше внимания он привлекает, тем больше ему может сойти с рук.

При этом в собственной семье Денниса не считали какой-то паршивой овцой. Это звание принадлежало его брату Джеффу. Внешне агрессивный, Джефф был известен тем, что однажды засунул домашнюю собаку Рейдеров в сушилку для одежды, но, правда, все же не включил нагрев. Об этом случае писал Деннис в своем дневнике. Сам он еще в детстве научился скрывать от окружающих свои импульсы и живодерничал, лишь когда вокруг не было свидетелей. Известно, что Рейдер регулярно ловил бродячих кошек с помощью ловушки собственного изготовления, а затем приносил пойманных зверей в один из заброшенных сараев возле дома. Там он обычно привязывал кошку веревкой к шесту и начинал душить с помощью проволоки, обмотанной вокруг ее горла. Он закручивал проволоку очень медленно, вначале доводя животное до полусмерти, а затем ослабляя хватку и давая немного отдышаться. Затем он повторял процесс снова и снова, загадывая при этом самые темные желания. Наконец, когда он уже переставал ослаблять проволоку на шее и животное начинало агонизировать, Рейдер мастурбировал и эякулировал на него. Трупики выбрасывались недалеко от пруда бабушки и дедушки.

Никто не учил Денниса Рейдера этим мерзким вещам. Все это он придумал сам, это были его первые опыты жестокости, эксперименты, которые когда-нибудь можно будет повторить и на людях. В то же время нельзя сказать, что он не находил себе примеров для вдохновения. Ничто не могло так взволновать Денниса Рейдера, как настоящая, кровавая история реального преступления, и мало какие истории возбуждали его больше, чем убийство семьи Клаттеров в 1959 году. Рейдеру было четырнадцать, когда преступники посреди ночи связали и убили Клаттеров в Холкомбе, штат Канзас, в 225 милях от дома Рейдера. Он был на свидании, когда услышал по радио новости о резне. Он рассказывал, что, услышав об ужасе, который, конечно же, испытала семья, он пришел в такое волнение, что начал живо себе представлять, как он связывает и убивает свою девушку прямо в машине.

Восторг и восхищение от резни Клаттеров стал лишь первым эпизодом одержимости Рейдера в отношении серийных убийц, или, как он их патетически называл, Минотавров. За долгие годы он изучил их практически всех, от Альберта де Сальво до Теда Банди, которого с нежностью называл «Тедом с Западного побережья». Однако он не был похож на меня, на вас или на других людей, которые читают обо всех этих мерзавцах из чувства странного удивления крайностям человеческой природы. Нет, он хотел встать с ними в один ряд, стать одним из них, полагая, что у всех них есть одна характерная черта, которую Рейдер обозначил как «Фактор X». Он дал длинное, запутанное объяснение тому, что же такое «Фактор X», но, как и все объяснения подобных людей, его смысл сводится лишь к оправданию их плохих поступков.

Одержимость Рейдера серийными убийцами получила новый импульс, когда в четырнадцать он открыл для себя детективные журналы. Такие журналы, давно вытесненные интернетом и подкастами, вроде нашего, когда-то были одной из немногих возможностей получить дозу для настоящего наркомана историй в жанре true crime. Рейдер открыл этот мир, когда нашел один из номеров журнала в машине отца. В тот день над ним будто сошлись какие-то темные созвездия, поскольку история в том номере полностью отвечала извращенным фантазиям Рейдера о бондаже. Харви Глатман, он же «Убийца гламурных девушек», обрел свою мрачную славу в конце 1950-х, охотясь на молодых женщин модельной внешности. Он представлялся им фотографом и предлагал поучаствовать в фотосессии для детективного журнала. Когда девушки соглашались на предложение, Глатман сначала фотографировал их связанными, а затем насиловал, душил и выбрасывал безжизненные тела в пустыне. Рейдер отнес этот журнал в семейный курятник, где часто перечитывал статью о Глатмане, одновременно мастурбируя при этом над украденным нижним бельем своей матери. Эта публикация вместе с номерами журналов Sports Afield и Stag, а также с другими ворованными предметами нижнего белья станут для Рейдера некими наборами первой помощи, «отдушинами», как он сам их называл. На протяжении десятилетий он прятал свои «отдушины» в самых разных местах, от собственного дома до рабочего места, и даже в домике на дереве у его собственных детей. А через какое-то время в этих же местах он станет хранить драгоценности, водительские права и другие трофеи, отобранные им у своих жертв.

Несмотря на симпатию к Глатману, убийство Клаттеров запало в душу Рейдеру больше, чем любое другое, о котором он читал в свои подростковые годы. Мысль о том, чтобы ворваться в дом, связать всю семью и убивать людей одного за другим, была настолько волнующей, что он не мог не начать мечтать о том, как сам когда-нибудь разыграет такой сценарий. Его первая попытка вторжения со взломом была явно не столь драматичной, как история, которую увековечил Трумэн Капоте[120]. Он пролез в свою старую школу через окно в крыше, погулял по классам и написал мелом несколько грязных слов на доске – но в его мыслях это было лишь началом рискованной игры в кошки-мышки, целью которой было выставить в глупом свете школьное руководство.

Это первое вторжение со взломом кажется глупым, но уже тогда Деннис показал терпение и выдержку, которые оказались столь ценными в его будущей карьере убийцы. Как мы уже говорили в книге, на своем пути серийные убийцы проходят через череду самопозволений. Этот вкус к темной жизни сначала может казаться безобидным, даже глупым, и часто убийцы вовсе не осознают, что медленно, но верно идут к своему первому и последующим убийствам. А вот Рейдер это понимал. Его попущения своим мрачным желаниям были тренировкой, четкой и простой, и он потом даже стал называть свои вылазки «проектами», или, для краткости, «PJ».

В 1966 году, почти за десять лет до своего первого убийства, Рейдер разыграл то, что он назвал «PJ Гора № 1».

Рейдеру не было и двадцати, когда он отправился в дальнюю вылазку – полтора часа езды на север, Салина, штат Канзас. Как и Ричард Рамирес, Рейдер в первый свой раз вторгся в пустой дом. Все, чего он хотел, это приобщиться к миру настоящего криминала, захватив по дороге трофей в виде пары свежих трусиков. Однако покидая взломанный дом, он решил, что может сделать кое-что еще. Рейдер подобрал связку ключей и угнал автомобиль хозяев, стоявший возле дома. Он поехал на окраину города и мастурбировал там на сиденье, а затем бросил машину и ушел.

Пока Рейдер все больше входил в роль серийного убийцы, он осваивал и другой навык, без которого ему сложно было выполнить свой грандиозный план: выглядеть цивилизованным человеком. Он решил, что идеальной средой для тренировки этого умения будет экстравертная атмосфера студенческого братства 1960-х годов. Там, в Уэслианском (Методистском) Университете Канзаса, он стал достаточно популярным, чтобы его заметили, но не настолько выдающимся, чтобы заслужить репутацию отличника в какой-то конкретной области.

Он также понял, насколько важным социальным инструментом и прикрытием является церковь. Деннис Рейдер стал лютеранином еще в колледже, и, ловко спрятавшись под маской набожности и веры, быстро дослужился до дьякона. Религия сама по себе ничего для него не значила, весь этот маскарад дал ему лишь возможность глубже внедриться в ткань «нормальной» американской жизни. Он строил образ порядочного человека, который будет последним, кого заподозрят в извращенном садистском преступлении.

Рейдер добавил этому фасаду монументальности, записавшись добровольцем на службу в ВВС в разгар Вьетнамской войны. Это решение было таким же расчетливым шагом. Он полагал, что лучшим решением будет пойти на войну самому, добровольно, не дожидаясь неизбежной повестки. В итоге Рейдер попал механиком в часть, которая располагалась к северу от Токио, и таким образом присоединился к Дэвиду Берковицу, Леонарду Лейку и Гэри Риджуэю – ряду серийных убийц, которые служили во время Вьетнамской войны, но при этом не участвовали в боевых действиях.

В Японии Рейдер продолжил и дальше воплощать свои фантазии в реальность. Большую часть свободного времени он занимался созданием, как он это называл, «глянцевых картинок». Рейдер искал в журналах фотографии полураздетых женщин, вырезал понравившуюся модель, а затем рисовал веревки на ее теле и петлю на шее. Он считал, что эти художественные опыты – ценные экспонаты коллекции, его собственный бренд домашней порнографии, который даже лучше настоящей.

В Японии Деннис Рейдер впервые начал охотиться на женщин. Множество раз он сбегал со своей авиабазы, просто перепрыгнув через забор, садился в автобус и отправлялся в ближайший населенный пункт. В поездку Рейдер брал с собой прототип того, что позже назвал «комплектом для убийства»: нож, пистолет, веревка, кляп.

Каждый раз, когда Рейдер бывал на такой экскурсии, он присматривал себе молодую женщину, за которой следил до самого ее дома, осознавая при этом, что может убить ее в любой момент, если захочет. Он писал в своих дневниках, что считал это развлечением, не более чем мимолетной фантазией, которая исчезнет, когда он вернется в Штаты. Но эти забавы привели его к четверному убийству.

Однако все это будет потом. А до этого Рейдер женился. Вскоре после того, как в 1970 году Деннис вернулся из Японии, он встретил в церкви девушку по имени Пола Дитц, а меньше чем через год они поженились. Как и многие другие жены серийных убийц, Пола попала в ловушку своего мужа-психопата. После его ареста она клялась, что никогда не могла представить себе, что ее муж, с которым они прожили вместе тридцать пять лет, был в то же самое время призраком Уичито. Конечно, у Рейдера на вид были одна-две причуды, но что касается их сексуальной жизни, Рейдер говорил, что все было более-менее традиционно. Пола дважды заставала Денниса во время самосвязывания и даже грозилась бросить его, но в провинциальной Америке такие секреты есть почти в каждой семье. Ближе всего она была к раскрытию его истинного лица, когда однажды утром Деннис читал газету с опубликованным там посланием от ВТК. Пола заглянула ему через плечо, ее глаза стали бегать по строчкам этого письма… и тут она заметила, что убийца пишет слова с теми же точно ошибками, что и Деннис.

Вскоре после того, как они поженились, Рейдер получил работу в «Сессна эйркрафт компани» в качестве рабочего на сборочном конвейере. Казалось, все шло хорошо: стабильная работа и счастливый брак, его служение в Лютеранской церкви Христа принесло ему большое уважение в обществе, а с момента возвращения из Японии у него не было больше никаких «проектов». Ситуация изменилась в 1973 году, когда Денниса уволили из «Сессна» по сокращению штата. Подобные случаи, к сожалению, распространенная вещь в жизни серийных убийц. Попав в стрессовые обстоятельства, такие люди начинают подвергать сомнению те устои и правила, которые удерживали их от убийства, одновременно еще глубже погружаясь в свои дымящиеся от гнева и разочарования фантазии. Рейдер уже был полон своих изощренных фантазий, а для такого существа, как он, горькие плоды подобных чувств не заставили себя долго ждать.

Пока Деннис сидел без работы, Пола была основным кормильцем в семье и работала полную смену бухгалтером в местной больнице Министерства по делам ветеранов. Ощущая себя бесполезным, Рейдер нашел выход, возродив свои «проекты», и его жизнь обрела какой-то смысл. Все началось с простого вторжения со взломом, он снова выбрал момент, когда никого не было дома. Этот «проект» заставил сердце Рейдера почти вырваться из груди, и в то же время он испытал расслабление и снова почувствовал себя живым – теперь у него была новая забава. Его дни больше не были скучными и размеренными. Как только Пола выходила за дверь, Рейдер забирался в одно из своих укрытий, вытаскивал детективный журнал и мастурбировал, погружаясь в своих фантазиях в описанные там истории о жестоких извращениях бондажа.

Неудивительно, что Рейдер решил попробовать сам написать одну из таких историй. Творческий дебют Рейдера под названием «Убийца детей, одетый как женщина» был до смешного слабым и одновременно очень пугающим. В тексте, который был написан с одинарным межстрочным интервалом на четырех страницах, Рейдер ставит себя на место убийцы, который ищет себе цель на Рождество. Одет он, как следует из названия, в женскую одежду. Действие начинается, когда убийца на своей машине подбирает парочку молодых девушек, которые решили прокатиться. Он наводит на них пистолет и везет на заброшенную ферму на окраине города. Там главный герой отводит девушек в сарай, где приковывает к столбу цепью и затыкает рты кляпом. Оставив их мерзнуть, он роет неподалеку две неглубокие могилы. Вернувшись, он сразу казнит одну из девушек через повешение, но второй жертве персонаж, назвавшийся «детоубийцей», приказывает сделать ему минет, понукая краткой инструкцией: «Соси его так жестко, как только можешь».

Затем убийца удушает и вторую свою жертву. Он отправляет ее трусики по почте родителям девушки с сопроводительной запиской: «С РОЖДЕСТВОМ ВСЕХ ВАС… Надеюсь, этот маленький знак моего расположения скрасит ваш день, ведь теперь вы знаете, что на вашей малышке нет трусиков. Так где же тогда она? Доброго дня». Подписано письмо было инициалами СК: Смерть красоткам.

Теперь, когда фантазийная реальность Рейдера начала обретать плоть и кровь, воплощение его историй в жизнь стало лишь вопросом времени. Ежедневно, отвезя с утра жену на работу, Рейдер давал вдоволь пищи своему воображению, позволяя ему блуждать в мире своих извращенных желаний: устроившись на скамейке возле парковки у супермаркета «Твин Лейкс», он долгими часами наблюдал за входящими и выходящими в торговый центр женщинами. Его особый интерес привлекла брюнетка, работавшая кассиром в отделении банка, которое находилось в том же здании. Вскоре в голове Рейдера начал зреть план на основе идей, почерпнутых им в детективных журналах. Как писали эти журналы, женщин регулярно и удивительно легко похищают со стоянок. Рейдер был уверен, что может сделать то же самое, и приступил к исполнению этого плана одним зимним днем 1973 года. В любимой криминальной макулатуре Денниса редко писали о неудачных попытках преступлений, поэтому он оказался совершенно не готов к тому, что его потенциальная жертва начала яростно сопротивляться, как только он к ней прикоснулся. Она стала кричать и проявила такую ярость, что Рейдер был совершенно обескуражен. Все закончилось полным фиаско – он толкнул ее на землю и сбежал, признав поражение.

Но урок Рейдер усвоил. Если реальность не прогибается под его фантазии, значит, фантазию нужно изменить. Хватать и тащить было не в его стиле, слишком сложно и рискованно, чтобы делать на это ставку. Если он действительно хочет воплотить в жизнь свои смертельные фантазии, это нужно делать в домах жертв, где Рейдер будет контролировать ситуацию от начала до конца. Когда этот кошмар наконец осуществился, жители Уичито пришли в ужас от четверного убийства, остававшегося нераскрытым более тридцати лет.

В январе 1974 года Рейдер, разъезжая по Уичито, заметил женщину, загружавшую трех своих детей в универсал. Джули Отеро переехала в Уичито с мужем и пятью детьми всего за несколько месяцев до этого. Рейдер до сих пор не смог объяснить, почему выбрал своей целью именно семью Отеро. Идея использовать и мать, и дочь в качестве живых игрушек, безусловно, повлияла на решение, но – как это бывает с большинством жертв серийных убийц – они просто случайно попались под руку убийце, когда он выбирал себе цель.

После того как Рейдер полностью определился со своим выбором жертв, на следующее утро он вернулся к их дому, чтобы понаблюдать за жизнью семьи. Он назвал этот проект «Маленький Мекс». День за днем Рейдер приходил на улицу, где жила семья Отеро, наблюдая и собирая информацию. Когда Рейдер понял, что Джули Отеро – не мать-одиночка, он ощутил разочарование, так как его не интересовали игры с мужчинами. Объектами его вожделения были только Джули и ее 11-летняя дочь Джозефин, но Рейдер начал изучать расписание всех членов семьи, от девятилетнего Джо-младшего до отца семейства Джозефа Отеро. Рейдер выяснил, что Джо-старший уезжает каждое утро в 8:00, подростки уходят в школу вскоре после этого, а затем Джули отвозит младших детей в школу к 8:45. Его фантазия, как позже скажет Рейдер, начала обретать четкие черты.

Утром 15 января 1974 года Джули и Джо собирали своих младших детей в школу. В это время Рейдер был уже у заднего двора их дома. Перед домом стояла только одна машина, поэтому Деннис решил, что Джо-старший уехал сегодня на работу раньше. Когда подошло назначенное время, Рейдер, одетый в плотную военную куртку, прокрался к задней стене дома и оборвал телефонную линию. В тот момент, когда он как раз перерезал кабель, вдруг открылась задняя дверь, и Рейдер столкнулся лицом к лицу с девятилетним Джоуи Отеро. Рейдер немедленно вынул из куртки Кольт-Вудсмен 22-го калибра и большой нож, направил оружие на мальчика и приказал ему зайти в дом. План Рейдера начал осуществляться, но практически сразу же встретил препятствия. Он не знал, что Джо-старший повредил свою машину несколько дней назад, поэтому ее не было у дома. Рейдер столкнулся с ним на кухне, когда уже вошел внутрь. Деннис начал импровизировать – он сказал Джо, что это ограбление. Старший Отеро, видимо, не осознал серьезность положения и спросил, не розыгрыш ли это, организованный его зятем. Рейдер заверил его, что ситуация предельно серьезна.

Рейдер собрал четырех членов семьи, которые были дома тем утром, и узнал их имена: Джо, Джули, Джоуи и Джозефин. Знание о том, что он убивает настоящих людей с настоящими именами и биографиями, придавало его переживаниям вкус реальности, которого он так жаждал все эти годы. Он даже поболтал с Джо, рассказывая о времени, проведенном в ВВС, и обсуждая достоинства профессиональной школы. Семья Отеро решила, что этому непонятному человеку нужны только деньги и машина, чтобы добраться до Калифорнии. У него неприятности с законом, но если они помогут ему, то все будет хорошо. Естественно, все это входило в план Рейдера. Позже он говорил: «Если вы сумели убедить людей, что с ними все будет в порядке, то вы победили».

В тот момент Рейдер еще не знал, что убьет всю семью, – его мысли по-прежнему вертелись вокруг Джули и Джозефин. Однако из-за неожиданной встречи с маленьким Джоуи у задней двери он не успеть натянуть на лицо лыжную маску, которую захватил с собой. Он понял, что теперь ему придется расправиться со всей семьей, любым возможным способом.

Рейдер собрал всю семью в родительской спальне и связал их. Теперь ничего не мешало воплощению в жизнь его жестоких фантазий. Первым пришла очередь отца семейства. Рейдер накинул на голову Джо Отеро пластиковый пакет и крепко затянул его, смотря, как жертва мучается в агонии, хватая ртом воздух. Отеро в отчаянии попытался прокусить пластик, но в конце концов затих. Следующей была Джули. Рейдер задушил ее, не реагируя на жалобные мольбы и плач ее маленьких детей, – которые, как он позже признавался, лишь добавили ему приятных ощущений. Решив, что с Джули покончено, Рейдер занялся маленьким Джоуи. Но только он собрался накинуть пакет ему на голову, как Джули неожиданно пришла в себя, огласив дом отчаянным криком. Рейдер вернулся к ней и продолжал душить, пока не убедился, что она больше никогда никого не потревожит, а затем отнес Джоуи в детскую спальню. Там Рейдер связал мальчика покрепче, уложил на кровать и обмотал вокруг его головы футболку, затем натянул сверху еще и пластиковый пакет, как он это уже проделал с Джо-старшим. Задыхаясь, мальчик безуспешно пытался освободиться от пут, упав с кровати на пол. Рейдер спокойно уселся в кресло, с интересом дожидаясь окончания агонии. После того как мальчик перестал дергаться, Рейдер вернулся в спальню, где его ждала последняя жертва: Джози. Он отвел ее в подвал, раздел и подвесил на трубе рядом со сломанным старым велосипедом. Там Рейдер и задушил 11-летнюю девочку, закончив свой «проект» мастурбацией на бездыханное тело. Когда его фантазии наконец-то воплотились в смерть людей, Рейдер поднялся по лестнице на кухню и исполнил то, что он назвал своим «секретным фирменным знаком». Он взял с полки стакан, наполнил его водой, выпил, затем протер стакан досуха и поставил на место. Это действие кажется простым и даже глупым, но обыденность этого фирменного знака была для Рейдера еще одной страницей его мрачного фантазийного сценария, которую он воплотил в реальности. Даже обычные биологические потребности он сумел превратить в некие зловещие знаки.

Утолив жажду, Рейдер угнал машину Джули Отеро, прихватив с собой небольшой радиоприемник и несколько памятных сувениров со своего первого успешного убийства. Затем он направился к продуктовому магазину, но уже практически доехав до парковки, он вспомнил, что оставил в доме Отеро свой нож. Рейдер развернул машину и вернулся на место преступления, где забрал единственную улику, которая могла привести полицию к порогу его дома. Затем он вновь направился туда, куда и собирался, все так же никем не замеченный. Оставив угнанную машину на стоянке у продуктового магазина, он пересел за руль своей и направился домой. Там он собрал все свои записи и наброски, сделанные при подготовке к убийству, отнес их все в лес и сжег. Он успел вернуться домой как раз вовремя, до прихода ничего не заподозрившей жены.

Примерно в это время оставшиеся в живых другие дети Отеро обнаружили тела своих родителей, а также младших братьев и сестер. Полиция была ошеломлена как жестокостью, так и дерзостью преступления. Почти целая семья была жестоко убита средь бела дня, но никто ничего не видел и не слышал. Долгое время считалось, что множественные следы удушения на шее Джули Отеро свидетельствуют от том, что убийца сначала довел ее до грани смерти, а затем позволил на время ожить, играя с ней в свою мучительную игру, но Рейдер настаивает, что этого не было. По его словам, он просто не обладал тогда хорошими навыками удушения людей. И снова он усвоил урок и сделал выводы. После убийства семьи Отеро, опять-таки по утверждениям самого Рейдера, он решил усилить хват кистей рук, регулярно сжимая резиновый антистрессовый мячик с надписью «Жизнь – это хорошо», часто надевая при этом часы, снятые им с мертвой руки Джо Отеро.

По методике Рейдера, убийство требовало тренировки и предусмотрительности, и он стремился улучшать свои методы. Он пошел еще дальше и записался на курсы по судебному администрированию в университете штата в Уичито. Его не волновали вопросы юридической помощи людям, его интересовало лишь, как лучше подготовить новые убийства. Для лучшего понимания и усвоения полученных знаний он сделал множество записей, осмысливая свой первый опыт в своих дневниках, – чтобы и заново пережить сделанное, и проанализировать ошибки.

Рейдер в своих дневниках подробно описал каждый шаг в ходе резни семьи Отеро, от первоначального плана до отвратительной кульминации, однако ему хотелось и после смерти продолжать насиловать их бедные души. В воображении Рейдера его власть над ними продолжалась даже после их смерти, он изобретал и записывал различные сложные сценарии, в которых Отеро служили ему в его возможной загробной жизни. Джо получал роль раба-телохранителя, Джули должна была купать его и прислуживать ему, Джоуи был бы слугой и секс-игрушкой, а Джозефин предназначалось стать его «юной девой», искусной в сексе и бондаже, не имеющей других желаний, кроме как доставить удовольствие Рейдеру. Это была его ПКЖ, или «посмертная концепция жертвы».

Завершив, к своему удовольствию, эту хронику событий, Рейдер начал планировать новые «проекты». Рейдер присматривался к нескольким женщинам и следил за ними, прежде чем остановился на симпатичной одинокой блондинке по имени Кэтрин Брайт, и назвал этот «проект» ободряющим названием «Гасите свет». Рейдер обратил внимание на Кэтрин, когда ехал куда-то со своей женой, и снова потратил недели на подготовку к убийству. План состоял в том, чтобы проникнуть к ней, сыграв роль расстроенного студента, который ищет тихое место для учебы.

Он даже позаботился о реквизите – стопке книг, которая подтверждала его легенду. Но в тот день, когда он пришел убить Кэтрин Брайт и постучался в дверь, никого не оказалось дома. Снова импровизируя, Рейдер обошел дом, разбил стекло задней двери и проник внутрь. Он сразу же убрал осколки, чтобы жертва не увидела их при входе. Его новый план заключался в том, чтобы спрятаться в спальне, а затем, как только она появится, выскочить на нее с 22-м калибром в руке. Однако, вытаскивая пистолет, чтобы снять его с предохранителя, Рейдер случайно нажал на спусковой крючок и выстрелил в пол. В доме запахло порохом, но Рейдер решил не отказываться от своего замысла. Ему пришлось еще час просидеть в засаде, прежде чем Кэтрин наконец пришла.

Однако, к огорчению Рейдера, его тщательно продуманный план снова оказался нарушен – неожиданным появлением мужчины. С Кэтрин был ее брат Кевин. Но Рейдер проявил необычайное упорство в доведении задуманного до конца и вышел из своего укрытия, встретил Брайтов в гостиной и рассказал им ту же историю, которую уже рассказывал Отеро. Так как Рейдер не рассчитывал на двух человек, он не принес с собой веревку. Он связал брата и сестру Брайт банданами и нейлоновыми колготками из гардероба Кэтрин. Рейдер отвел Кевина в спальню Кэти, где туго связал ему руки, а ноги привязал к спинке кровати. С Кэтрин он отправился в другую спальню, где привязал ее к стулу, связав лодыжки чулками.

Успокоив Кэтрин ложной надеждой на то, что она останется в живых, Рейдер стал рыться в ее вещах, требуя сказать ему, где она хранит свои деньги. Час смерти почти пробил, но сначала нужно было разобраться с братом.

Рейдер уже знал, что удушение может быть проходить довольно шумно, поэтому включил радио, чтобы держать Кэтрин в напряжении. Она не могла знать, что Рейдер в это время уже намотал нейлоновый чулок на шею ее брата и начал его душить. Однако веревка, сковывавшая ноги Кевина, порвалась, и он набросился на своего мучителя. Этого порыва оказалось, к сожалению, недостаточно. Рейдер мигом вытащил свой 22-й калибр и выстрелил в Кевина. Вернувшись к Кэти, которая билась в истерике, Рейдер попытался успокоить ее, сказав, что брат жив, только ранен. Как оказалось, он не солгал. Когда Рейдер вернулся посмотреть на Кевина, он обнаружил, что тот сумел освободиться от ремней, сковывавших запястья. Молодой смельчак прыгнул на Рейдера и на мгновение почти вырвал у него контроль над пистолетом, но Рейдеру удалось выстрелить еще раз, на этот раз прямо в лицо Кевину.

Вспотевший от напряжения Деннис решил, что пора уже заканчивать с этим «проектом». Он попытался задушить Кэтрин куском ткани, но и ей удалось высвободить руки из пут. Рейдер ударил ее кулаком в лицо, пытаясь восстановить контроль над ситуацией, но она продолжала сопротивляться. Тогда он достал свой нож и стал гоняться за ней по комнате, нанося удары снова и снова, пока она наконец не рухнула. Тут он услышал какой-то шум снаружи: это был Кевин, который даже после выстрела в лицо еще был жив. Пуля отрикошетила от его зубов, и, оправившись от шока после выстрела в рот, он выбежал на улицу, взывая о помощи. Рейдер поспешил скрыться через заднюю дверь, прихватив кое-что из одежды Кэтрин, – он потерпел неудачу, но в чем-то и преуспел. С точки зрения реализации его фантазии, все закончилось катастрофой, но с убийством он, к несчастью, достиг успеха. Полиция, прибывшая уже через несколько минут, обнаружила Кэти в луже собственной крови. У нее была сломана гортань, поэтому она смогла произнести лишь два слова, прежде чем потеряла сознание: «помогите мне». Через четыре часа Кэтрин Брайт умерла.

Дымящийся адреналином, Рейдер поехал в дом родителей, где сложил свое оружие в старом деревянном ящике, а пропитанную кровью одежду и обувь, вместе с сувенирами из дома Кэтрин, – в курятнике. Спрятав свои игрушки, Рейдер отправился домой, чтобы встретить свою женушку, уставшую после долгого трудового дня в ветеранской больнице.

Следователи на месте убийства Брайтов не спешили проводить параллели между этим почти двойным убийством и с четверным убийством, с которым они столкнулись несколько месяцев назад. Сейчас их рассуждения кажутся нам в лучшем случае наивными. Оба преступления сопровождались вторжением в дом, и оба раза в нем было несколько жертв, которых обездвижили перед убийством, но детективы все же колебались: использовались веревки другого типа, в доме Брайтов не был перерезан телефон. Почему-то им удобнее было думать, что между двумя этими случаями нет ничего общего.

Однако, в отличие от убийства Отеро, в деле с Брайтами имелся живой свидетель. Оправившись от ранений, Кевин Брайт сообщил полиции, что преступником был белый мужчина среднего возраста, носивший усы. Единственной особой приметой, которую припомнил Кевин у чудовища, напавшего на него самого и его сестру, была необычная потливость: преступник буквально обливался потом. Был составлен фоторобот, который, по мнению Рейдера, имел большое сходство с оригиналом, но ни один человек тогда не рискнул заподозрить в гнусном преступлении уважаемого гражданина Денниса Рейдера. Казалось, что дело об убийстве Кэтрин Брайт пополнит список жестоких нераскрытых преступлений в Уичито вслед за резней семьи Отеро. Однако один странный случай помог полиции приблизиться к раскрытию обоих эпизодов. Сексуальный извращенец – которого уже арестовывали раньше за секс с уткой на улице – был задержан за приставание к ребенку в библиотеке.

Во время допроса признанный насильник уток по имени Гэри Себринг начал намекать, что он и его брат Эрнест могут быть причастны к убийству семьи Отеро. Для полиции было очевидно, что Гэри не имеет никакого отношения к этому делу, но, поскольку это дело было самой громкой историей того года, информация утекла в СМИ, которые поспешили сообщить, что двое подозреваемых в четверном убийстве задержаны.

Услышав из новостей, что кто-то взял на себя ответственность за преступление, совершенное с таким мастерством, Рейдер не на шутку возмутился. Он решил, что настало время его альтер-эго выйти на свет божий. Он позвонил по линии для желающих сообщить какую-либо информацию об убийстве семьи Отеро в газету «Уичито игл» и нарочито грубым и смешным голосом рассказал, что человек, убивший семью Отеро, оставил письмо в книге под названием «Прикладная инженерная механика» на втором этаже публичной библиотеки Уичито на полке. Позже Рейдер говорил, что сделал это, потому что «не хотел, чтобы доллары налогоплательщиков тратились на расследование глупых ложных версий», но его истинной мотивацией было продемонстрировать городу Уичито свою неуемную гордость по поводу того, что он умный и изощренный убийца уровня Джека-потрошителя. Это был первый обмен посланиями из идиотской игры в кошки-мышки, которая продлилась целых тридцать лет.

Детектив Бернард Дровацки из полицейского управления Уичито добрался до библиотеки первым. Он поднялся на второй этаж, нашел учебник по инженерному делу, открыл его и увидел белый конверт, подписанный именем «Билл Томас Киллман». Внутри было написанное с ошибками и плохим стилем истерично-визгливое описание деталей убийства семьи Отеро. Вот отрывки из этого послания:

В других частях письма подробно описывались детали дела Отеро, которые не были известны общественности, – прозрачный намек, чтобы полиция знала, что письмо могло быть написано только убийцей. Но так как невозможно было выяснить, как письмо появилось на своем месте, лучшим способом обратной связи, который смогли найти в полиции, оказалась колонка личных объявлений в «Уичито игл». Сообщение выглядело так: «BTK. Мы можем помочь». К объявлению был добавлен телефон и вежливая просьба – звонить до 22:00. Рейдер ни разу не позвонил по этому номеру, так как он, во-первых, сам не хотел никакой помощи, во-вторых, не желал, чтобы полиция чем-то помогла людям, предупредив их о том, что в их городе действует настоящий серийный убийца. Тем не менее убийства Отеро и Кэтрин Брайт все еще оставались главной новостью Уичито. А убийства, которые приобрели большую известность, означали увеличение прибыли для местных охранных компаний – и кто, как не Деннис Рейдер, был достоин получить работу в одном из самых крупных агентств в городе?

Легенда о серийном убийце гласит, что Рейдер использовал свое служебное положение в ADT Security для поиска жертв или манипуляций с установленными им охранными системами, однако он был слишком осторожен, чтобы открыто смешивать работу с хобби. Хотя он преследовал некоторых женщин, которым оказывал услуги по работе, никто из клиентов ADT не стал жертвой BTK. Однако многие из них действительно фигурировали в качестве «проектов» между его пятым и шестым убийствами.

Долгое время считалось, что Рейдер приостановил свою серию убийств на три года, когда родился Брайан, его первый ребенок. Но, если быть честными, отцовство не смягчило его натуру. В течение тридцати преступных лет Рейдер редко когда прекращал планировать новые «проекты» и искать потенциальных жертв. Из его нескольких интервью с Кэтрин Рэмсленд ясно, что в течение трех лет между Кэтрин Брайт и следующей жертвой у него всегда был в разработке какой-нибудь «проект». 17 марта 1977 года Рейдер снова почувствовал себя готовым выпустить ВТК на свободу.

За несколько недель до убийства Деннис запустил сразу несколько «проектов», чтобы иметь возможность выбора, когда время монстра придет. В день принятия решения Рейдер остановился на проекте «Блэкаут», который назвал так потому, что потенциальная жертва, Шерил Гилмор, регулярно посещала местный бар колледжа с таким же названием. В то утро он оделся как типичный полицейский детектив и положил в свою «аптечку» все необходимое: изоленту, шнуры, пистолет, пластиковые пакеты и фотографию маленького мальчика. Решив воспользоваться благовидным предлогом, Рейдер планировал использовать фотографию в сочетании с одеждой детектива и рассказом о пропавшем ребенке как повод для вторжения в дом жертвы.

Однако в последнюю секунду Рейдер неожиданно передумал и отказался от тщательно продуманного плана убийства. Теперь он выбрал целью соседку, жившую через две двери от Шерил Гилмор. В тот день Ширли Виан болела гриппом и сидела дома с тремя детьми – Стивеном, Бадом и Стефани. Стивен направлялся к соседям за банкой бульона, когда Рейдер остановил его, показал фотографию и спросил, не видел ли он «пропавшего мальчика». Стивен сказал, что не видел, и пошел домой. Спустя несколько секунд Рейдер постучал в дверь Ширли и рассказал ей ту же легенду, но когда его пригласили зайти внутрь и поговорить подробнее, он навел пистолет на Ширли и заявил, что у него «проблемы с сексуальными фантазиями». Он сказал, что ее задача – помочь ему с этим. Все, что нужно, это сотрудничать с ним, дать ему связать себя и сфотографировать. Тогда никто не пострадает.

Затем Рейдер загнал всех троих детей в ванную комнату, забросив туда пару попавшихся под руку игрушек, чтобы они успокоились. Дети кричали и звали свою мать, а Рейдер отвел Ширли в спальню, связал и стянул черной изолентой ее локти и икры. Чтобы полностью предупредить любые лишние телодвижения, Рейдер обвязал ее дополнительно шнуром вокруг запястий и лодыжек. Затем он привязал ее ноги к металлическому изголовью кровати и, наконец, обмотал веревку вокруг шеи. От ужаса у женщины началась рвота. Под влиянием странного сочетания жестокости и доброты Рейдер сходил на кухню и принес ей стакан воды. Этим стаканом его доброта была исчерпана, и он отобрал жизнь Ширли Виан, накрыв ей голову пластиковым пакетом и придушив веревкой. Теперь мысли Рейдера обратились на детей, все еще запертых в ванной в ожидании матери. Он решил, что бойня семьи Отеро достойна того, чтобы ее повторить. Но только он взялся за ручку двери ванной, как вдруг резко зазвонил телефон, и Рейдер внезапно осознал, как плохо он усвоил прошлые уроки – ведь кто угодно может в любую секунду войти во входную дверь. И вместо того, чтобы тащить девочку в подвал, как он уже предвкушал, он ограничился тем, что прихватил две пары нижнего белья Ширли для своей растущей коллекции трофеев и хладнокровно покинул место преступления через главную дверь.

Позже Рейдер использовал одежду Ширли, как и одежду, похищенную им у других жертв, особым образом, уникальным среди других серийных убийц. Если убийцы забирали с собой трофеи, чтобы хранить их, перебирая время от времени пальцами, вспоминая и заново переживая свои преступления, то Рейдер носил одежду жертв на своем теле, а еще он связывал себе руки и ноги – точно таким же способом, как он делал это, когда убивал других, – подменяя самим собой своих жертв.

Пока Рейдер дефилировал по собственному дому, завернутый в вещдоки, полиция Уичито отчаянно пыталась убедить себя, что этот случай – ни в коем случае не возвращение ВТК. Существование серийного убийцы в городе не только скрывали от общественности, но отрицали и внутри правоохранительной системы. Несмотря на улики и свидетельства, никто не хотел признавать, что такое возможно в их маленьком городе, убеждая друг друга, что такие вещи случаются лишь в местах вроде Лос-Анджелеса или Нью-Йорка. Однако убийство 25-летней Нэнси Фокс в декабре 1977 года все-таки заставило хотя бы некоторых детективов задуматься, что они потратили годы на следственные действия, основанные на принятии желаемого за действительное.

В отличие от других «проектов», убийство Нэнси прошло точно по плану. Пока ее не было дома, Рейдер разбил окно и проник внутрь, затаившись там в ожидании жертвы. Когда Нэнси приехала, он схватил ее, привязал к кровати и сказал: «Я ВТК. Я плохой парень».

Нэнси Фокс встретила смерть, задушенная собственным ремнем. После убийства Рейдер обыскал ее вещи в поисках сувениров, забрал драгоценности, нижнее белье и водительские права. Все предметы он хранил в одном из многочисленных тайников и использовал в реконструкциях этого убийства. Позже, отвечая на вопрос про использование нижнего белья своих жертв подобным образом, Рейдер отмахнулся: «Оставьте эти штучки таким странным парням, как я».

Поскольку Нэнси жила одна, Рейдер понимал, что могут пройти многие дни, прежде чем ее тело будет обнаружено. Он просто не мог ждать так долго, ему не терпелось увидеть свое письмо, напечатанное на первой полосе каждой газеты в городе, поэтому уже на следующее утро после убийства он позвонил в полицию из телефона-автомата, чтобы сообщить о деле своих же рук.

Детективы начали наконец замечать некие общие черты во всех этих убийствах. Рейдер перерезал телефонную линию Нэнси Фокс и мастурбировал в ее синей ночной рубашке после убийства, что, казалось, имело прямые параллели с резней семьи Отеро. И все же, даже несмотря на явное сходство, многие полицейские все еще не были уверены в том, что в Уичито действует серийный убийца. Из-за этого информация опять не была представлена общественности.

Упиваясь кажущейся неуловимостью, Рейдер решил привлечь к себе внимание прессы. Он потратил несколько недель на сочинение семистрочной поэмы об убийстве Ширли Виан, умудрившись повторить свои характерные грамматические ошибки в двух словах даже в финальном варианте стихотворения, который был отправлен для опубликования. Его жена нашла ранний черновик поэмы, но он выкрутился, сказав ей, что он проводит исследование, посвященное делу ВТК, для одного из своих классов в университете штата в Уичито. Окончательный вариант, отправленный в «Уичито игл» 1 февраля, был напечатан на почтовой карточке при помощи детского резинового штампа с буквами. Вот строки, который Рейдер послал на публикацию:

К великому разочарованию Рейдера, его стихи не были опубликованы. Письмо было получено в феврале, и сотрудники отдела корреспонденции предположили, что это какое-то странное, ошибочное поздравление ко дню Валентина, и отправили письмо в отдел платных объявлений. А уже там его работники бесцеремонно выкинули в корзину, потому что к письму не была приложена квитанция об оплате.

Не падая духом, Рейдер отправил новый конверт на KAKE-TV, потому что, как он позже говорил, вырос на вестернах, которые показывали в субботней утренней программе KAKEland, а кроме этого, он испытывал сексуальное влечение к ведущей новостей KAKE Сьюзан Питерс.

В этот раз Рейдер ясно и четко давал понять, что это послание пришло от того, кого лучше воспринимать всерьез. Внутри конверта лежал карандашный рисунок связанной женщины с кляпом во рту и двухстраничная записка, в которой отправитель выражал сожаление о том, что он пока не приобрел известность других серийных убийц. Еще там была пародия на известную старую народную песню «O, Смерть» под названием «O! СМЕРТЬ НЭНСИ»:

В конце письма содержался еще один патетический вопль об известности:

Каким бы нелепым ни выглядело это письмо, после него никто не мог отрицать того факта, что по улицам Уичито бродит серийный убийца. В феврале 1978 года, через четыре года и один месяц после убийства семьи Отеро, полиция наконец открыла для широкой публики полный извращений мир ВТК. Обстоятельства требовали создания оперативной группы, которая должна была поймать убийцу и вернуть спокойствие на улицы Уичито. К счастью, в полиции Уичито уже была команда детективов, о которых знала пресса. В просторечии эти люди были известны как отряд «Хот-дог». Это были лучшие люди Уичито, и они чувствовали крайнее раздражение, когда вспоминали о нераскрытых убийствах ВТК.

Тем временем у Рейдера уже были планы «проектов» для полдюжины городов Канзаса, но вместо этого он сидел дома и предавался безрассудствам. Каждый раз, когда дома не было его жены и ребенка, он надевал чужую одежду – либо забранную у убитых, либо просто украденную во время других «проектов» – и подсматривал за своими соседями или же просто смотрелся на самого себя в зеркало. Обязательной частью его развлечений было ненастоящее аутоэротическое удушение. Были у него и гротескные самодельные маски, а также камера с пультом дистанционного управления, чтобы снимать себя привязанным к стульям или стоя, обвязанным с ног до головы нейлоновыми чулками.

Ему недолго удавалось держать в тайне свою тщательно скрываемую личность, которая чуть было не разрушила ему жизнь. Однажды Пола неожиданно пришла домой раньше обычного и застала его в том, что он называл «большим бондажем». Она даже собиралась уйти от него, но Рейдер смог убедить жену, что больше никогда не будет делать ничего подобного в доме. Жизнь вернулась в обычное русло, и в 1978 году в доме Рейдеров появился их второй ребенок Керри. Имидж Рейдера как преданного семьянина заиграл свежими красками.

После рождения дочери «BTK Душитель» на шесть лет исчез из поля зрения общества, но и в это время Рейдер не тратил время между «проектами», просто посещая церковь и подстригая лужайку перед домом. Когда Пола застала его посреди сладких фантазий, он решил, что единственная возможность продолжать свои фетишистские забавы – это, как он их называл, «вечеринки в мотеле». В свои загородные командировки по делам фирмы ADT он никогда не забывал взять с собой трусики Нэнси Фокс или Ширли Виан. Они стали ему утешением в одиноких съемных номерах на окраинах многих городков Канзаса. Когда ему не нужно было ехать куда-то по работе, Рейдер проводил большие бондаж-сессии в сарае впритык к дому, построенном, к слову, как раз для этой цели. Если по какой-то причине сарай не мог обеспечить приватность, а желание требовало воплощения, Рейдер выходил из положения, путешествуя по проселочным дорогам Канзаса, до тех пор пока не отыщется где-то укромный уголок для фотосессии. Он часто надевал в эти турне неприметную маску арлекина, скрывая свое лицо. Но и эти путешествия были сопряжены с риском. Во время одной такой однодневной поездки Рейдер сильно обгорел, причем рисунок загара недвусмысленно указывал на то, что его владелец загорал в бюстгальтере. Но даже если бы Пола и заметила этот пикантный узор, вряд ли она стала бы устраивать по этому поводу скандал. После рождения дочери Рейдер превратился в образцового семьянина и даже стал лидером бойскаутов, когда его сын достаточно подрос, чтобы присоединиться к нему.

Но в 1985 году Рейдер вновь решил позволить «Фактору X» выйти в мир. Как настоящий фанат жанра true crime, Рейдер знал общепринятую точку зрения о серийных убийцах: это в основном одиночки, которые редко, если вообще когда-либо, убивают тех, кого знают лично. Он решил доказать ложность этих представлений при помощи проекта «Печеньки».

Проектом «Печеньки» Рейдер называл план убийства своей соседки Марин Хедж, которая жила через шесть домов в пригороде Уичито, Парк-Сити. Рейдер знал ее совсем немного – просто здоровался при встрече, – но уже буквально был опьянен грезами о скорейшем воплощении плана в жизнь.

Поскольку убийство должно было произойти совсем рядом с ее домом, Рейдеру требовалось надежное алиби. В качестве прикрытия был выбран поход в лес с отрядом бойскаутов его сына.

Когда первая ночь в лагере у костра закончилась, Рейдер пожаловался на головную боль и отделился от других отцов, которые были его помощниками в отряде. Он прокрался к своей машине, снял скаутскую форму и направился в боулинг-клуб. Там он слегка промочил рот пивом и намочил им лицо – в его плане по созданию алиби было много деталей. Отметившись в боулинге как «пьяный», Рейдер вызвал такси и поехал в Парк-Сити, а по дороге попросил водителя высадить его, немного не доезжая до места назначения, якобы потому, что он хочет «слегка проветриться» перед тем, как заявится домой. После этого он прокрался к дому Марин Хедж, перерезал телефонную линию и проник внутрь через заднюю дверь, открыв ее с помощью отвертки.

Тихо спрятавшись в шкафу, Рейдер стал ждать возвращения Марин. Но когда она наконец появилась, у Рейдера возникло новое осложнение – Марин пришла не одна, а с джентльменом на буксире. Помня, какие проблемы может доставить мужчина, Рейдер решил остаться в шкафу и подождать, пока незапланированный гость уйдет. Через час Марин осталась одна и собралась уже спать, но ее грубо потревожил Рейдер, забравшийся в кровать вслед за ней. Женщина попыталась кричать, но он быстро заставил ее замолчать навсегда, задушив голыми руками. После этого Рейдер связал руки и ноги убитой, как ему нравилось, завернул труп в одеяло и отнес в багажник машины Марин. Затем Рейдер направился в церковь, где много лет служил дьяконом. Он занес тело внутрь – следующим пунктом плана была церковная фотосессия. Все было подготовлено заранее: в церкви были спрятаны черные занавески, чтобы закрыть ими окна и скрыть вспышку камеры.

Когда место было подготовлено, Рейдер положил труп Марин на коричневый ворсистый ковер на полу церкви и сделал несколько снимков из украденного «полароида». Он переносил тело из помещения в помещение, и фотографировал, фотографировал, каждый раз в новой позе. Единственным местом, которое осталось неоскверненным, был алтарь, так как Рейдер «все еще уважал некоторые вещи в доме Бога».

После мрачной фотосессии Рейдер погрузил тело Марин обратно в багажник ее машины, отвез на свалку и сбросил в канаву. Осуществив свою фантазию, он вернулся в церковь, прибрался там, а затем поехал в лагерь бойскаутов. Никто не заметил его отсутствия.

Следующее убийство Рейдера произошло через год. Проектом «Пиано» была 28-летняя мать-одиночка по имени Вики Вегерле. Представившись телефонным мастером, Рейдер в обеденный перерыв пришел в дом Вики. Сделав вид, что хочет проверить телефон, он вытащил свой пистолет. Она отчаянно сопротивлялась, оставив в ходе борьбы глубокие царапины на лице Рейдера, но в конце концов он задушил и ее при помощи нейлоновых колготок Вики. Перед тем, как уйти, он несколько раз сфотографировал ее труп на «полароид» в разных позах. Он не сообщал полиции или прессе ни о Вегерле, ни о Марин Хедж, поэтому эти два убийства очень много лет не связывали с ВТК. Что касается полицейского управления Уичито, то его сотрудники договорились, что раз сам ВТК не взял на себя ответственность за убийство, то и они тоже не будут пытаться воскресить этот кошмар.

В 1989 году, через два года после убийства Вики Вегерле, Рейдер потерял работу в ADT и устроился на должность руководителя операционного округа в Бюро переписи населения США. Теперь у него был абсолютно законный предлог, чтобы стучаться в любые двери, не ожидая повода или приглашения, и он начал выслеживать больше женщин и заходить в большее число домов, чем когда-либо прежде. По его собственным оценкам, в период между двумя его последними убийствами он разрабатывал более тридцати «проектов». Ни одна из женщин, которые были в этих «проектах», не была убита или подвергнута его нападению, но в каждом случае Рейдер воровал у них нижнее белье для своих «вечеринок в мотеле», которые он устраивал во время командировок по делам переписи. Когда перепись закончилась вместе с его работой, он отпраздновал это событие сольным «корпоративом» в местной штаб-квартире Бюро переписи, завернувшись в большой пластиковый лист и устроив фотосессию.

Правда, когда начались девяностые, в глубине души у Рейдера все еще оставалась небольшая неудовлетворенность. Предыдущее десятилетие было временем бума серийных убийц: все из них, от Ричарда Рамиреса до Теда Банди, стали настоящими знаменитостями. Даже неизвестные убийцы, например, Убийца с Грин-Ривер, попадали в заголовки газет по всей стране. Однако никто не говорил о ВТК. О нем никто и не слышал за пределами родной Уичито, и даже местные жители к тому времени, казалось, забыли об этом чудовище из семидесятых. Если ВТК собирался войти в историю в одном ряду с такими легендарными убийцами, как Джек-Потрошитель, ему просто необходимо было устроить выступление «на бис».

В 1991 году, через четыре года после Вики Вегерле, 46-летний Рейдер нашел себе следующую жертву: 62-летнюю Долорес Дэвис. И снова, намереваясь использовать скаутский поход в качестве алиби, он с энтузиазмом вызвался быть ответственным за ежегодный полевой лагерный сбор «Окончание зимы». Это уже второе «бойскаутское» убийство оказалось не таким усложненным, как первое. Он просто сбежал из лагеря, доехал до своей церкви, припарковал там машину и направился на задний двор Долорес Дэвис. Отбросив всякую осторожность, Рейдер разбил кирпичом раздвижную стеклянную дверь и вломился в дом женщины. Обнаружив там свою жертву, он связал ее и пошел на кухню, где открыл несколько коробок с хлопьями, что, как он считал, было остроумным комментарием по поводу выбранного им хобби[132]. Затем он вернулся к Долорес и задушил ее колготками, не обращая внимания на мольбы о пощаде.

Рейдер и в этот раз забрал тело из дома, но не вернулся с ним на место своей прошлой выездной фотосессии, а поехал к озеру возле шоссе. Он планировал сфотографировать тело в разных позах, но уже приближался рассвет, а если Рейдер не появится на утренней поверке в лагере, то его алиби будет подмочено. Ему пришлось оставить тело у озера и отправиться в церковь, чтобы припрятать некоторые вещи, украденные у Долорес, в своем тайнике в церковном сарае. Затем он вновь вернулся к телу и бросил его под мост.

Но идея сделать фотосессию с Долорес Дэвис не оставляла Денниса. Несколько дней спустя, даже зная, что полиция уже организовала поиски пропавшей пожилой женщины, Рейдер вернулся к месту упокоения ее тела. Он взял с собой одну из масок, которые использовал не раз в своих личных бондаж-фотосессиях. Нарисовав на ней брови и красные губы, чтобы придать ей какой-никакой образ человека, он положил маску на лицо мертвой женщины и сделал несколько снимков. Затем Рейдер, наконец, оставил тело Дэвис в покое, позволив таким образом полиции его обнаружить. Пока детективы спорили друг с другом, следует ли считать это убийство работой ВТК, Рейдер вовсю пользовался бельем Долорес Дэвис в своих одиноких бондаж-вечеринках. Он часто развлекался с этой одеждой на протяжении многих лет, особенно в подвале родительского дома (когда родителей не было в городе), нацепляя ее вместе с париком, украденным из музея бойскаутов.

После этого «проекта», как утверждал Рейдер, его желание убивать исчезло, и какое-то время казалось, что так и есть. В 1994 году он нашел новый способ реализовать свое стремление властвовать над жизнями других. В том году администрация Парк-Сити наняла Денниса Рейдера в качестве специалиста по соблюдению нормативных требований. Ему было поручено ловить бродячих собак, следить за соблюдением правил зонирования и выписывать штрафы за нарушение городских законов. Рейдер в полной мере пользовался своим положением официального гопника-вахтера. Он раздавал штрафы матерям-одиночкам за то, что те были слишком заняты, чтобы покосить газон, или мужчинам, которые чинили свои машины на лужайке перед домом, так как у них не было денег на автомастера. Он измерял траву линейкой и безжалостно выписывал квитанции, даже если трава была хоть на долю дюйма выше, чем положено. Он пристрелил множество собак, которые никого не беспокоили, но у них не было ошейников. Одна женщина, Мисти Кинг, даже уехала из района после трех лет невыносимой травли, которая завершилась смертью ее любимой собаки. Эти мелкие злодейства недолго тешили Рейдера – желание убивать снова проявилось на рубеже веков. Он начал планировать новые «проекты», выбрав локацию на дороге между Парк-Сити и собачьим приютом за городом.

А потом, в 2001 году, Рейдер почувствовал страх. Новые методы ДНК-анализа, появившиеся в это время, позволили раскрыть десятки «висящих» дел по всей Америке. Когда даже самый неуловимый Убийца из Грин-Ривер был схвачен, Рейдер стал бояться, что теперь настала и его очередь. Он оставил сперму на двух местах преступлений, а Вики Вегерле откусила кусочек его лица, когда он ее душил. Рейдер хотел быть знаменитым, но безнаказанным. Он мечтал умереть свободным человеком, а потом, и только потом – пусть мир узнает, что добропорядочный семьянин и лютеранский дьякон Деннис Рейдер был всю жизнь тем самым ВТК-Душителем. Так что, не желая больше рисковать свободой, весной 2004 года Рейдер устроил прощальную вечеринку в мотеле в Додж-Сити, штат Канзас, после чего решил сократить свою коллекцию сувениров до минимума: остались только самые дорогие сердцу подарки из всех десяти его самым полным образом осуществленных фантазий.

Казалось, что имя «ВТК-Душитель» действительно войдет, хоть и без особого шума, в анналы жанра true crime: это была бы одна строчка мелким шрифтом в списке непойманных серийных убийц. Так бы, скорее всего, и случилось, если бы не один юрист по имени Роберт Битти. В начале 2003 года, в годовщину резни семьи Отеро, Битти дал интервью, посвященное ВТК, газете «Уичито игл». Битти считал, что город уже подзабыл о BTK, и поэтому написал книгу об этой истории, об убийствах и следователях, десятилетиями работавших над раскрытием дела.

Рейдер был в ярости. Само предположение, что о ВТК забыли, было оскорблением всего, чем он занимался последние тридцать лет. Если люди забыли о нем, что ж, тогда он напомнит им о себе. Решив вновь вернуться на заголовки газет и в центр общественного внимания, Рейдер порылся в одном из своих тайников, нашел водительские права Вики Вегерле и три полароидных снимка ее трупа. Убийство Вегерле никогда не связывали с ВТК-Душителем, поэтому, как думал Деннис, раскрытие факта о том, что это его рук дело, вызовет страх и уважение, которых он давно заслуживает. Однако вместо того, чтобы стать первым шагом к славе, это решение выйти на контакт после долгих лет молчания стало первым витком петли, которая с этого момента начала все туже затягиваться на шее Рейдера.

В марте 2004 года Рейдер отправил эти предметы вместе со своим посланием по адресу газеты «Уичито игл» в почтовом конверте с именем отправителя «Билл Томас Киллман» и подписью, которая состояла из букв BTK. К счастью, сотрудник газеты, разбиравший корреспонденцию в тот день, узнал его стиль и не стал снова выбрасывать письмо в урну, а связался с полицией. На этот раз полиция Уичито напрямую обратилась к убийце через СМИ. Сделав верный вывод о том, что за всем стоит его неудовлетворенное тщеславное эго, они провели несколько больших пресс-конференций, на которых ВТК был единственным предметом обсуждения – они делали все, чтобы он продолжал оставаться на связи и присылал информацию и улики. Они хотели установить своего рода связь, взаимоотношения с убийцей, поэтому для контакта с ним был выбран опытный детектив по расследованию убийств Кен Ландвер.

Ландвер уже занимался делом ВТК в 1984 году, в составе первой опергруппы, созданной для поисков Рейдера, известной под названием «Охотники за привидениями», но спустя три года он получил другое назначение, потому что дело никак не двигалось. За семнадцать лет, прошедших с тех пор, Ландвер никак не мог забыть об этой истории. Дело ВТК преследовало полицию Уичито десятилетиями. Один из «Охотников за привидениями» умер несколькими годами ранее – а на его прикроватной тумбочке осталась лежать открытая папка с делом ВТК. Начальство, может быть, и интересовалось более важными вещами, но рядовые детективы никогда не прекращали рыть землю в поисках убийцы. И теперь у одного из них появился хороший шанс раскрыть это дело.

Следующие одиннадцать месяцев Рейдер отправлял послания Ландверу, используя различные каналы и способы, начиная от дурацких словесных головоломок в стиле Зодиака, отправленных на KAKE-TV, до пакетов, приклеенных к дорожным знакам по всему городу, куда он вкладывал описания своих преступлений, а также свои рисунки с названиями вроде «Сексуальный восторг – вот мой закон». Он даже вернулся к своему старому трюку с библиотекой, оставив в книге послание, где брал на себя ответственность за преступления, которых не совершал, и угрожал нанести новый удар:

Наконец-то Рейдер получил то, чего так хотел. Каждое послание только повышало его авторитет как в собственных глазах, так и в умах широкой публики. Чувство победы стало еще более сладким, когда он получил два поощрения: благодарность за десять лет службы в качестве специалиста по соблюдению нормативных требований и благодарность за многолетнее служение на посту вице-президента Лютеранской церкви Христа.

К октябрю вера Рейдера в собственную неуловимость для властей настолько выросла, что он решился на то, что сам считал своим «предпенсионным убийством». Это должно было стать, как он выразился, его опусом. Примерно в то же время, когда Рейдер был назначен на пост президента местной Лютеранской церкви Христа, он спланировал «проект», в котором тело жертвы должно было быть привязано с помощью тросов и крепежных болтов к распятию, а затем облито спермой, которую он несколько месяцев собирал и хранил в небольших контейнерах в домашнем холодильнике, рядом с приманкой для рыбы. Финальным аккордом всей оргии Рейдер хотел сделать поджог дома жертвы. Однако в тот день, когда он собрался воплотить свой проект «Доска на воде» в жизнь, дорожная бригада весь день работала на тротуаре перед домом потенциальной жертвы, поэтому Рейдеру пришлось отказаться от выполнения плана.

Несмотря на эту осечку, Рейдер продолжал посылать весточки в полицию, и каждое новое послание становилось все более изысканным. В декабре он отправил властям куклу: связал ей руки за спиной, нарисовал лобковые волосы, прикрепил к щиколотке нетронутые водительские права двадцатисемилетней давности, выданные Нэнси Фокс, и оставил в парке Мёрдок в Уичито, где ее и нашли полицейские. Примерно спустя месяц Рейдер приехал на своем черном «Джип-Чероки» на стоянку Home Depot, остановился рядом с грузовиком и бросил коробку хлопьев Special K с надписями сбоку «БОМБА» и «BTK PRE». Внутри он оставил бисерное ожерелье и записку, которая предупреждала, что его внутреннее святилище подготовлено к взрыву, если они когда-нибудь обнаружат его и попытаются войти внутрь. Хозяин грузовика, сотрудник Home Depot, решил, что это какая-то шутка, и бросил коробку в мусорное ведро. Когда Рейдер не получил реакции на свою остроумную коробку (он уже проделывал шутку с хлопьями у Долорес Дэвис), то отправил открытку в полицию, вежливо интересуясь, не нашли ли они ее. Полиция опросила всех, кто работал в Home Depot, не видели ли они чего-то странного, и сотрудник, нашедший коробку, вспомнил и выудил ее из мусора. Запись с камеры на парковке была слишком низкого качества, чтобы можно было кого-то на ней опознать, но зато теперь полицейские знали модель машины ВТК.

Именно этот эпизод раскрыл ахиллесову пяту Рейдера – технологии. Он играл в кошки-мышки уже больше года, а ему перевалило за пятьдесят, и это его изматывало. Каждое послание требовало, чтобы все материалы для его поделок были куплены в разных магазинах, каждую деталь нужно было тщательно протереть и каждый раз отправлять посылку из другого почтового офиса. Рейдеру хотелось упростить этот процесс, и он отправил в полицию записку, в которой задавал простой и наивный вопрос:

Удивительно, но Рейдер верил, что полиция будет с ним честна, и, когда они сообщили ему «ВСЕ О'КЕЙ» в объявлении, он почувствовал облегчение. Но так как его домашний компьютер был сломан, а пользоваться для этой цели компьютером на работе было слишком рискованно, он поехал в Лютеранскую церковь Христа и использовал их компьютер под предлогом, что ему нужно поработать над церковными документами. Вставив дискету, купленную в «Уолмарте», он набрал и записал на нее инструкцию, сообщавшую адресату, как с этого момента он будет с ним общаться, и отправил ее в KSAS-TV с обратным адресом «Пи Джей Фокс», безмерно гордый собой. Рейдер подумал, что он придумал способ продолжать эту маленькую игру до самой смерти. Но этой мечте суждено было погибнуть – все, что потребовалось полицейским, это заглянуть в «Свойства» полученного файла.

Через несколько секунд полиция уже знала, что последний раз файл редактировал пользователь по имени Деннис на компьютере, зарегистрированном в Лютеранской церкви Христа, прямо здесь, в Уичито. Быстрый поиск в интернете дал им адрес Денниса Рейдера, президента местной Лютеранской церкви Христа и счастливого обладателя черного «Джип-Чероки». Хотя это свидетельство и было убедительным, однако все же оно было косвенным. Если они действительно хотели прищучить ВТК, им нужна была криминалистика. К счастью, опасения Рейдера относительно эффективности анализа ДНК были оправданы. ДНК спермы, найденной на двух местах преступления ВТК, оказалась родственной полученному генетическому материалу его дочери Керри, когда она сдавала мазок Папаниколау в университете штата Канзас. Хотя образцы спермы были старыми, семейной ДНК оказалось достаточно, чтобы уверенно связать Денниса Рейдера как минимум с двумя местами преступлений ВТК.

С того момента, как были получены результаты анализов, полиция Уичито начала выписывать ордера, и 25 февраля 2005 года, спустя более тридцати лет после первого убийства Денниса Рейдера, двести полицейских ждали одну только команду, чтобы наконец схватить ВТК. Несколько групп были наготове, чтобы при необходимости штурмовать дом, церковь или офис Рейдера, но старшие детективы лишили их этого удовольствия: они подстерегли его, когда он ехал домой на обед, и арестовали прямо в коричневой форме офицера по соблюдению нормативов. Рейдер не оказал при аресте никакого сопротивления.

Первые несколько часов в камере для допросов Рейдер старался убедить всех, что давно заинтригован «этим загадочным парнем ВТК», пытался достичь взаимопонимания с полицией и прибывшими по случаю агентами ФБР, рассказывая им, что он тоже – часть правоохранительной системы. Все это продолжалось ровно до момента, когда ему были представлены доказательства, обнаруженные на отправленной им дискете. Наконец Рейдер выговорил: «BTK – это я».

Рейдер признал себя виновным во всех своих преступлениях. На открытом судебном процессе он выглядел практически лишенным эмоций, рассказывал будничным, скучным голосом о деталях убийств и перечислял имена жертв. Единственным, что, казалось, вызывало у Денниса Рейдера живой интерес, были разговоры о его фантазиях. Фантазии всегда были для Рейдера самой волнующей частью его жизни. У него не было неконтролируемого желания убивать или психического заболевания, искажавшего его восприятие, – один только крайний эгоизм, вдохновлявший его на воплощение этих темных фантазий в реальность. Не «Фактор Х» заставил его идти на убийства, а чувство неудовлетворенности.

Оценив тяжесть всех преступлений Рейдера, судья приговорил бесславно известного BTK к десяти пожизненным заключениям. Рейдер принял свой приговор спокойно – память о нем, как о самом развратном человеке, когда-либо жившим в Уичито, была теперь практически гарантирована.

Говорят, многие полицейские, которые десятилетиями охотились на ВТК, были разочарованы, увидев воочию этого так называемого монстра. Они думали, что это будет настоящий зверь – минотавр, как сказал как-то сам Рейдер. Вместо этого перед ними предстал полноватый, лысый, усатый пожилой гопник с завышенным чувством собственной важности. Никто не одолжил Деннису Рейдеру рубашку, как сделал это детектив во время суда над Джеффри Дамером, не заслужил он и пусть неуместного, но уважения судьи, как это было в деле Теда Банди. А все почему?

Потому что никому не нравился Деннис Рейдер.

Ростовская область в России никогда не была райским местом. В восьмидесятые, когда Советский Союз начал трещать по швам, в столице региона Ростове-на-Дону почти каждый день совершалось одно убийство. Со всей этой местностью связано множество судеб бродяг, преступников и беглецов, которых привлекали ее относительно мягкий климат и низкая стоимость жизни. Эта область была и остается одним из самых криминальных регионов России. Проще говоря, Ростов был идеальным местом для страдавшего импотенцией снабженца среднего звена по имени Андрей Чикатило. Именно здесь он начал свой путь к мрачной славе одного из самых жестоких серийных убийц в истории.

В период с 1978 по 1989 год Андрей Чикатило убил более пятидесяти женщин и детей, учинив кровавую резню, которая своей жестокостью превзошла деяния любого из известных американских серийных убийц. Нельзя сказать, что американские убийцы были менее извращенными. Но в случае Чикатило полное бездействие и некомпетентность советских властей дали шанс состояться и вдоволь разгуляться этому хитроумному мяснику в таких масштабах, каких не знала Америка, да и мир в целом.

В том, что делал Чикатило, не было мистического таланта Банди к похищению людей или терпения и наблюдательности Денниса Рейдера. Чикатило был просто злобным животным, которое из-за попустительства властей бродило по Ростову и убивало снова и снова с единственной, нелепой и убогой целью – обеспечить себе нормальную эрекцию. Провода в голове Чикатило замкнулись каким-то дьявольским образом в ужасную схему так, что единственной вещью, способной запустить в нем возбуждение, стала кровь, рожденная страданиями его собственных жертв. Подобно волку, который кружит вокруг стада и дожидается, когда больной теленок устанет, Чикатило подходил к женщинам и детям на железнодорожных станциях и в общественных парках, когда они были беззащитны и уязвимы, предлагал выпивку расстроенным женщинам, интересную игрушку или угощение невинным детям – до тех пор, пока кто-нибудь не соглашался пойти с ним. Оказавшись в уединенном месте, часто на поле или в безлюдном лесу, Чикатило нападал, нанося удары ножом со свирепостью голодного, бешеного зверя, иногда даже разрывая своих жертв зубами.

В течение почти десяти лет советское правительство практически не обращало внимания на тот факт, что женщин и детей методично убивают на полях и в безлюдных местах Ростова и окрестностей. Причина такого отношения была проста, если не сказать безумна: чтобы оправдать страдания, которые большинство населения вытерпели в советскую эпоху, коммунизм должен был создавать видимость достижения самого высокого уровня жизни по сравнению с другими общественными моделями, а если конкретно – в сравнении с американским обществом. Часть этого мифа, который внушили народу, состояла в том, что серийные убийства и высокая преступность – это не советские проблемы. Это проблемы исключительно Америки, и порождены они эгоизмом капиталистического общества.

Поскольку советская власть не решалась информировать своих граждан о чудовище, которое охотится на железнодорожных станциях Ростова и всей области, Чикатило сумел сполна воспользоваться неосведомленностью населения. В конце концов, его метод знакомства – переходами от одного незнакомца к другому – не воспринимался в Советском Союзе как образец совсем уж странного поведения. Учитывая, что жителям страны были вполне привычны длинные очереди за всем, чем угодно, от буханки хлеба до нового свитера, среди людей было вполне нормальным заводить случайные разговоры с кем попало, просто чтобы развеять скуку. Для обычного человека Чикатило был просто еще одним исполненным тоски товарищем.

Андрей Чикатило родился в темную эпоху правления Иосифа Сталина в 1936 году, в семье украинских крестьян Анны и Романа Чикатило. По советским меркам семья Чикатило не знала голода – но, по словам Анны, ее двоюродная сестра стала жертвой дикого людоедства, охватившего голодную Украину в начале тридцатых годов. Близкое соседство каннибализма пугало юного Чикатило, но сам факт, что люди способны на такие действия, его будоражил. Вскоре после этого ему уже не придется фантазировать, чтобы увидеть, как выглядят массовая бойня и человеческие страдания. В 1941 году Адольф Гитлер вторгся в Советский Союз, и к сентябрю родина Чикатило, Украина, была полностью оккупирована и оказалась под контролем нацистов. Страх, который он испытывал, усиливался тем, что его отец ушел на фронт за несколько месяцев до этого, поэтому маленький Андрей и его мать остались одни перед всеми ужасами фашистской оккупации.

В те годы смерть окружала юного Андрея со всех сторон. Выходя из землянки, где жил с матерью, он часто видел гниющие трупы и оторванные конечности своих соседей, лежащие на голой земле. Но, с другой стороны, миллионы мальчиков в СССР тоже видели подобные ужасы во время войны и, насколько нам известно, не выросли при этом серийными убийцами. Чикатило был другим. Он смотрел на эти мрачные сцены с настоящим отвращением, однако постепенно стал считать, что все происходящее вокруг него не столь уж ужасно. И, в конце концов, через много лет кровавая жестокость стала для него лучшим афродизиаком.

Продолжая традицию многих матерей таких же монстров, мать Чикатило была абсолютным тираном. Во время войны они спали в одной постели, а маленький Андрей нередко страдал от недержания мочи. И вместо того, чтобы попытаться понять, в чем проблема и почему ее сын не может контролировать свой мочевой пузырь, она жестоко избивала его каждый раз, когда с ним случалась эта неприятность.

В школе ему также было не спрятаться от издевательств. Одноклассники знали Чикатило как застенчивого и замкнутого мальчика, готового расплакаться, когда он забывал дома ручку. Пубертатный период принес ему новые унижения. Перед тем как вырасти, Андрей был довольно толстым мальчиком с заметной, полной грудью. Эта особенность сделала его мишенью для насмешек других мальчишек, которые обзывали его «бабой». Кстати, «баба» – это часть имени главной женщины-монстра в русском фольклоре, Бабы-яги. Баба-яга, которая жила в уединенной передвижной избушке на куриных ножках и бродила ночами по лесу, веками преследовала детей в их снах. После своей поимки в 1992 году Чикатило заменит ее в этой роли.

Но еще задолго до этого в психике Чикатило стали появляться и накапливаться деформации. Возможно, начало всей его темной истории было положено одним, казалось бы, безобидным инцидентом, который произошел однажды в школьном мужском туалете. Мы не знаем всех его подробностей, однако Чикатило был безжалостно высмеян за странную форму своей крайней плоти, которую заметил другой мальчик, взглянувший на писающего Андрея. Это не единственный конфуз, связанный с формой пениса Чикатило, но возникает вопрос, не могло ли это издевательство стать причиной возникшей у него позже психогенной импотенции?

Несмотря на безжалостные насмешки – а может быть, и благодаря им, – достигнув совершеннолетия, Чикатило превратился в силу, с которой нужно считаться, став грозным игроком украинской сборной. Его прозвище изменилось с «Бабы» на «Андрей Сила». Но Андрей все равно оставался аутсайдером. Казалось, его единственным настоящим другом был СССР.

С рвением, удивлявшим даже взрослых вокруг, Чикатило стал убежденным сталинистом и впитывал каждую каплю гнилой коммунистической пропаганды, которая только ему попадалась. Сложно представить себе более чудовищный внутренний конфликт: он поклонялся Сталину, а его семья выживала на траве и лебеде во многом из-за политики того же Сталина. Андрей впервые попробовал хлеб, став уже подростком.

Но, несмотря ни на что, Чикатило никогда не терял веры. В средней школе он стал редактором школьной газеты. Он работал агитатором и политинформатором, выступая в роли юного глашатая государства. Он рассказывал и разъяснял официозные новости так, чтобы они звучали как восхваления успехов СССР.

Во многом эта отчаянная политическая сверхкомпенсация может объясняться тем, что случилось с отцом Чикатило во время войны. Всего через несколько недель после отъезда на фронт, в 1941 году, Роман Чикатило был схвачен нацистами и почти всю Вторую мировую войну провел в плену. Поверив официальной пропаганде, большинство советских граждан было убеждено, что человек, хоть как-то контактировавший с несоветским миром, неизбежно заражается чуждой идеологией. Эти мифы наносили двойную рану солдатам, которым не хватило чести умереть за свою родину. Погибнув, Роман стал бы героем войны. Выжив и вернувшись домой, он стал еще одним бесполезным колхозником и источником стыда для своего сына Андрея.

Несмотря на статус аутсайдера, Андрей Чикатило был очень способным учеником. Он получал высшие оценки почти на каждом экзамене, а его фотографическая память поднимала его уровень на голову выше остальных учеников колхозной школы, где он учился. Он верил в свое будущее, что его ждут большие дела, и возможно даже, что он станет руководителем, который поведет СССР к новым вершинам. Он отправился в Москву, поступать в самые престижные вузы страны, но из-за крайней бедности он был вынужден ночевать во время вступительных экзаменов на скамейках Казанского вокзала. Так как Чикатило в это время толком не отдыхал, он провалил экзамены, но убедил себя, что его не приняли лишь потому, что его отец был военнопленным, – то есть обладал статусом, который лишь на волосок отделял его от полноценного «врага народа», которому место в ГУЛАГе.

Чикатило поменял планы и решил вместо столичных вузов получить диплом инженера связи в местном техникуме. Там, в девятнадцать лет, у него случился первый в жизни настоящий роман с девушкой по имени Татьяна Нарижа. Пару лет до этого у него уже было одно вечернее свидание с подругой его сестры, но все закончилось смущенными объятиями, в результате которых Чикатило эякулировал прямо в свои штаны. Его отношения с Татьяной тоже были не вполне успешными.

Они дважды пытались заняться сексом, но каждый раз Чикатило из-за смущения не мог даже достичь эрекции, не говоря уже о том, чтобы совершить полноценный половой акт. После получения своей первой работы – инженера по связи в уральском советском городе Нижний Тагил – он снова пытался заняться сексом, уже с другими девушками, но столкнулся с той же проблемой. Андрей стал одержим собственной эрекцией – скорее ее отсутствием – и вскоре уже не мог думать ни о чем другом. Его фиксация на этой проблеме чуть было не довела до самоубийства, но и в этот раз вмешалась Матушка-Россия.

В 1957 году к власти пришел новый лидер страны Никита Хрущев и приказал провести в Москве международный фестиваль молодежи, чтобы улучшить сильно померкший имидж Советского Союза. Чикатило был на фестивале и позже рассказывал, что это время, которое он провел вместе с другими молодыми и энергичными коммунистами, было самым счастливым в его жизни. К сожалению, это счастье продлилось совсем недолго. Вскоре, вернувшись в Нижний Тагил, он был призван в Красную армию, где прослужил три долгих года. Именно армия стала тем местом, где Чикатило понял, какие проводки ему нужно соединять в своей голове, чтобы зажигалась лампочка его сексуальности.

Каким-то странным образом в воинской части, где служил Чикатило, узнали об его импотенции, и вскоре он стал излюбленной мишенью для шуток всех его сослуживцев. Это унижало его, но, несмотря ни на что, он продолжал искать выходы для своего сексуального напряжения. Во время одной из таких попыток новый мир садизма и контроля неожиданно открыл свои двери для перспективного серийного убийцы.

Встретившись с женщиной на свидании, Чикатило стал обнимать ее, но она в какой-то момент дала понять, что не хочет продолжения этих ласк. Она попыталась оттолкнуть его, но Чикатило почему-то решил, что не отпустит ее так просто. Женщина стала сопротивляться, и тут он обнаружил интересную вещь: чем сильнее она пытается высвободиться и уйти, тем большее возбуждение он испытывает. Напряжение от удерживания женщины в объятиях вызвало у Андрея такое сильное чувство, которого у него никогда раньше не было, – до такой степени, что он практически мгновенно эякулировал. Так Чикатило впервые в жизни осознанно соединил проводами секс и насилие.

После армии Чикатило вернулся домой, на Украину, и попытался начать еще одни отношения, но неудачи преследовали его при каждой новой попытке заняться сексом. И снова об этом поползли слухи. Потенциальная любовница спросила у нескольких своих друзей, знают ли они какие-нибудь средства от импотенции, и этого оказалось достаточно, чтобы все в поселке вскоре узнали об интимной проблеме Андрея. Не желая жить с этим позором, Чикатило предпринял попытку самоубийства, но в последний момент мать вытащила его из петли. После этого ему было стыдно показываться людям на глаза, и он навсегда покинул Украину, перебравшись в соседний Ростов. Через год к нему присоединилась и его семья.

Здесь Чикатило наконец-то открыл для себя мастурбацию, и вскоре он стал настоящим маньяком-онанистом. Всякий раз, когда у него возникало желание, он должен был обязательно выбросить из себя семя, где бы он при этом ни находился, в том числе и на работе. Только устроившись на новую работу инженером-телефонистом, Чикатило как-то начал мастурбировать в кустах прямо посреди своего обеденного перерыва, не предполагая, что его могут увидеть товарищи. Подвела врожденная близорукость – он не заметил руководителя группы, который стоял всего в нескольких метрах: «Андрей пошел в лес подрочить!» – крикнул тот во весь голос.

Чикатило использовал свое унижение как оправдание для своей самоизоляции. Позже он говорил: «Я всегда вспоминал [этот случай] и страдал, потому что понимал, что я не такой, как остальные». И эти различия скоро стали еще более резкими.

В то время большинство мужчин в России вступали в брак сразу после восемнадцати лет, а Чикатило к тому времени было почти тридцать. Обеспокоенная тем, что он может остаться холостым, сестра Андрея познакомила его с женщиной по имени Фаина из соседнего города Новошахтинск. Фаина приняла неуверенность и робость Чикатило за мягкость и с одобрением отнеслась к его желанию отложить секс до свадьбы. Только в первую брачную ночь она поняла настоящую причину его скромности.

Супружеский секс вошел в жизнь Чикатило неприятной рутиной, чередой досадных неудач, повторяющихся до тошноты. Пара хотела детей, но, поскольку у Чикатило никогда не было эрекции, им пришлось прибегнуть к хитрости: вначале он мастурбировал на тело Фаины, а затем пальцами проталкивал сперму внутрь.

Удивительно, но метод сработал, и к 1969 году у Андрея и Фаины было уже двое детей – Юрий и Людмила. Однако растущая семья Чикатило никак не могла подавить зреющие в нем желания. Та ночь, во время его службы в армии, когда солдат Чикатило обнимал женщину против ее воли, оставила в его психике неизгладимый след. Это воспоминание стало тем семечком, из которого вырастет сад его жестоких фантазий, хотя корень у него был один: сексуальное доминирование. Он начнет воплощать эти фантазии в реальность, когда устроится преподавать русский язык в школе-интернате Новошахтинска, родного города его жены, в глубине Ростовского угольного бассейна.

Как можно было ожидать, Чикатило оказался ужасным учителем. Со своими учениками он был таким же необщительным и замкнутым, как со всеми остальными людьми, и не умел контролировать класс. Коллеги-учителя тоже не любили его, не без оснований считая угрюмым и нелюдимым. Он никогда не обсуждал на работе свои сексуальные проблемы, но вскоре о них узнали все. Чикатило стал часто захаживать в комнату девочек, когда они спали, и при этом его неоднократно засекали с рукой в кармане – явно мастурбирующим.

Вскоре его поведение стало еще более агрессивным. Теперь ему было мало просто смотреть, он хотел более тесного контакта. Как-то, плавая в реке со своими учениками во время школьного похода, Чикатило подплыл к пятнадцатилетней девушке и начал ее ласкать и тискать. Она стала громко кричать от страха, что, естественно, только увеличило его удовольствие. Он остановился, только когда другие ученики подплыли на крик. Можно было подумать, что такие вольности быстро приведут к завершению педагогической карьеры Чикатило, однако он не понес ни малейшего наказания за свои действия.

Согласно советской системе, когда подчиненного обвиняли в каком-то проступке, не только сам нарушитель нес наказание, но и его руководитель также подвергался строгому дисциплинарному взысканию. В то время Советский Союз давно ушел от адских сталинских лагерей, но их ужасы всегда оставались в памяти людей, и поэтому начальники Чикатило предпочитали закрывать глаза на его бесчинства, поощряя этим его безнаказанность. Более того, все общество, мягко говоря, закрывало на это глаза. После еще одного случая, – когда Чикатило надругался над другой ученицей, избивая ее линейкой по спине, пока не кончил в штаны, – ее родители, тем не менее, отказались сообщить об этом происшествии в милицию. Они опасались, как бы их дочь не обвинили в том, что она своими действиями сама вызвала такую реакцию. А Чикатило тем временем начал и за пределами школы вести себя более развязно. Поезда и автобусы стали для него бесплатным эротическим буфетом, а однажды он заставил племянницу своей жены смотреть, как он мастурбирует в ее спальне. Фаина только смеялась над всеми его проказами, отказываясь признавать, что ее муж стал настоящим растлителем детей.

За многие годы таких чудачеств на товарища Чикатило накопилась целая стопка жалоб, и директор его школы наконец жестко поставил перед ним выбор: или он уходит сам, или его увольняют с позором. Чикатило согласился написать заявление об уходе, но только при том условии, что в его личном деле не будет упоминаний обо всех этих постыдных случаях. Директор пошел на это, и результатом такой сделки стало, по сути, молчаливое согласие на то, чтобы Чикатило продолжал свои домогательства где-то в другом месте. Если бы директор нашел в себе силы поступить как следует, невзирая на неудобства для себя, то следователи, которые занимались делом «Ростовского потрошителя», вышли бы на Чикатило намного раньше.

Говоря языком Советской России, у Чикатило был блат – то есть он знал, как вести себя с коммунистической системой, чтобы получать от нее личные материальные блага. Вскоре после увольнения с работы в Новошахтинске он устроился преподавателем в горный техникум города Шахты, где стал учить старшеклассников горному делу.

На новом месте Чикатило показал себя настоящим мастером советских бюрократических игр. Пока другие учителя годами пытались получить нормальную квартиру поближе к работе, Чикатило и его семья были почти сразу облагодетельствованы государственным жильем. Он даже сумел купить машину – настоящая роскошь для советского человека, – хотя, по слухам, был вынужден позже отдать ее в качестве подарка, чтобы избежать обвинений в приставании к несовершеннолетним в общественном месте.

Хотя жизнь в мире бюрократии была сносной, Чикатило стал отдаляться от семьи. Дети перестали слушаться – сказывался подростковый возраст, – поэтому Андрей начал просто игнорировать их, а заодно и свою жену. Позже, в 1978 году, у него случился короткий роман с женщиной по имени Татьяна Петросян, но все закончилось, когда он, как и обычно, несколько раз провалил экзамен в спальне. Чикатило начал отчетливо понимать, что его единственный путь к нормальной эрекции вымощен пороком.

Однажды, осенним днем того же года, пятнадцатилетний мальчик по фамилии Щербаков, живший в общежитии, которым заведовал Андрей, проснулся в своей кровати и неожиданно обнаружил в своем рту пенис Чикатило. Он стал кричать, Андрей убежал, однако вернулся снова через несколько дней и попытался проделать то же самое. На этот раз мальчики были наготове и выгнали его из своей спальни, запретив появляться там. И этот случай тоже никак не отразился ни на профессиональной карьере Андрея Чикатило, ни на обстановке в его семье. Жена попыталась убедить его пойти к психиатру и рассказать о своей нарастающей патологии, но он отказался, заявив, что он и так травмирован тем, что все вокруг считают его ненормальным. Но еще хуже, чем отказ от помощи психиатра, было то, что он уже начал разрабатывать собственный метод лечения импотенции, основанный на воплощении тех жестоких фантазий, которые он лелеял в себе годами.

Вскоре после переезда в Шахты Чикатило, втайне от семьи, купил себе маленький отдельный домик. Эта однокомнатная лачуга на окраине города должна была стать чем-то вроде сексуальной лаборатории. Здесь, в скудно обставленной убогой хижине без водопровода, Чикатило экспериментировал с различными сексуальными практиками, пытаясь найти что-то, что помогло бы ему преодолеть робость и слабость, преследовавшие его годами. К несчастью, он нашел решение именно там, где и предполагал: в насилии. Первыми гостьями новой обители Андрея стали уставшие и отчаявшиеся молодые женщины. Соблазненные обещанием еды или выпивки, они делали по одному только слову Чикатило намного больше, чем он мог когда-либо получить в постели от своей жены. Однако эти женщины были слишком податливыми, слишком уступчивыми, – это было не то, чего хотел Чикатило. Он желал подчинять, ему хотелось сопротивления. И он нашел его, охотясь на маленьких девочек.

Поначалу практически все девочки, к которым Чикатило подходил на улице, сразу чувствовали неладное и убегали. Но он совершенствовал свой подход, и постепенно число потенциальных жертв стало расти. Однажды ему удалось заманить двух шестилетних девочек в свою лачугу, где он подверг их насилию, а потом отпустил. А вот Лене Закотновой повезло намного меньше. Девятилетняя Лена не почувствовала опасности, однажды встретив Андрея, который возвращался домой с работы. Она сказала, что ей нужно в туалет, а он любезно предложил помощь. Однако, как только они вошли в хижину Чикатило, от его учтивости не осталось и следа. Чудовище, вырвавшееся из кошмара в реальность, набросилось на маленькую девочку и попыталось ее изнасиловать, но привычная слабость помешала ему совершить это. Придя в ярость, Чикатило стал проталкивать свой вялый пенис в ее влагалище, порвав при этом плеву. У девочки пошла кровь, а Чикатило, увидев это, испытал самый сильный оргазм в своей жизни, принесший ему то удовлетворение, которого он всегда так искал. Но он все равно хотел большего.

Вытащив из кармана нож, Чикатило распорол им Лене живот. Смотря в ее глаза и слыша ее крик, он понял: единственное, что возбуждает его больше, чем кровь, – это страдания. Когда вся кровь из маленькой девочки вытекла на пол, Чикатило уже знал цену своего личного средства от импотенции: одна человеческая жизнь. Пройдет еще два года, прежде чем он захочет принять это лекарство снова.

Сразу после убийства Чикатило охватили страх и раскаяние. Он немедленно избавился от трупа, засунув его в мешок и выбросив в реку Грушевка. Однако он совершил ошибку еще до того, как вышел на улицу, – оставил свет гореть в комнате на всю ночь. Сосед Андрея часто видел, как тот приводит в свою хибару девушек, и через пару недель начал догадываться, что этот дом хранит какие-то секреты. После того как новость об исчезновении девочки разошлась по городу, сосед сообщил в милицию о своих наблюдениях и подозрениях. Чикатило стал главным подозреваемым. Однако, по какой-то необъяснимой причине, Фаина обеспечила ему алиби, заявив, что весь тот вечер он был дома.

В итоге Чикатило был исключен из списка подозреваемых, а основным фигурантом милиция определила соседа Андрея по имени Александр Кравченко. Подозрения органов не были совсем уж беспочвенными: за несколько лет до этого он был осужден за убийство маленькой девочки в Крыму и избежал выстрела в затылок от советского палача только потому, что на момент преступления ему было меньше восемнадцати лет. Милиция арестовала его по обвинению в убийстве Лены Закотновой, и после одного из допросов в гулаговском стиле Кравченко признал себя виновным. Когда дело дошло до суда, он отказался от признания, но его жена заявила, что он рассказывал ей лично об этом убийстве. Кравченко был казнен в 1984 году – за убийство, совершенное Андреем Чикатило. И он не останется единственным, кто понесет наказание, предназначенное Чикатило. Следующие двенадцать лет Андрей будет оставаться неуловимым для советских правоохранительных органов, продолжая свою охоту и не желая останавливаться.

Несмотря на то что Чикатило проходил подозреваемым по делу об убийстве ребенка, а его педофильские наклонности были хорошо известны, – он орально изнасиловал ученика школы, в которой был учителем, – Андрей смог проработать на своей работе еще два года, прежде чем ему наконец предложили уйти по собственному желанию – и снова без всяких неприятных отметок в его личном деле.

Почувствовав, что снаряды стали ложиться слишком близко к нему, Чикатило решил покинуть сферу образования. Он устроился на специфическую советскую работу: специалист по снабжению. По своей должности Андрей должен был ездить по всей стране с единственной задачей – проверять, доставляются ли материалы и детали своевременно и в нужном объеме с одного производства на другое, и убеждать руководителей заводов отправлять эти самые материалы туда, куда нужно.

Конечно, эта работа не была такой же престижной, как работа преподавателя, но зато для снабженца открывались совершенно новые возможности с точки зрения планов на убийство. Внезапно у Чикатило появилась свобода передвижения по огромной стране. Однако свое второе убийство он совершил недалеко от дома, как это случалось и со многими другими серийными убийцами.

Прошло больше чем два года после убийства со дня убийства Лены Закотновой, когда Чикатило увидел на автобусной остановке пятнадцатилетнюю Ларису Ткаченко. Она направлялась к своим друзьям, чтобы вместе с ними принять участие в осеннем сборе урожая – ежегодная помощь школьников и студентов колхозам и совхозам была в СССР традицией. Лариса ждала свой автобус, когда к ней подошел Чикатило и после довольно долгих уговоров уломал ее немного прогуляться с ним. По некоторым свидетельствам, они планировали зайти в местный Дом отдыха. Этот полностью отлитый из бетона комплекс со столовой и оздоровительными процедурами также считался местом, где советские граждане могли найти партнера для случайных сексуальных приключений.

Обе стороны играли в игры – в Советской России считалось, что «половая зрелость» является единственным условием для разрешенного полового акта, – но, когда Андрей и Лара шли по пустынной тропе вдоль реки Дон, Чикатило набросился на девушку и повалил ее на землю. Она пыталась кричать, но он схватил горсть земли и набил ей рот. Чикатило начал душить и избивать девушку, – в тот день он не планировал убивать, поэтому был без своего ножа. Он получил свою кровь, разорвав ее плоть зубами. Когда она умерла, Чикатило эякулировал, а затем раздел труп и в бешенстве откусил один сосок от мертвой груди.

Вместо паранойи и страха, которые он чувствовал после первого убийства, в этот раз Чикатило испытал своего рода эйфорическое помешательство. Держа в руках одежду жертвы, он двадцать минут бегал вокруг трупа. Он догадывался об этом уже после первого убийства, но теперь знал наверняка: для него в жизни нет сексуального удовольствия, если рядом нет чужой агонии. Восемь месяцев спустя он изнасиловал и убил снова, и его серия двинулась дальше.

В июне 1982 года Чикатило подошел на улице к тринадцатилетней Любе Бирюк, когда она возвращалась домой из гастронома. Он следил за ней до этого, выжидая подходящий момент. Как только они оказались на тропинке, которую скрывал от главной дороги высокий кустарник, Чикатило повалил девочку на землю и сорвал с нее одежду. Он попытался ее изнасиловать, но эрекция, как обычно, подвела. В злобной ярости он вытащил нож и нанес в общей сложности более тридцати ударов. Когда все было кончено, он вырезал оба глаза, а затем накрыл труп листьями и выбросил одежду в лес. Тело было найдено лишь спустя две недели.

Возбужденный этой безумной бойней, впоследствии Чикатило полностью отбросил всякое милосердие в своей охоте за извращенным удовлетворением. Следующие десять лет Чикатило будет убивать быстро и регулярно, особенно после того, как начнет пользоваться своими командировками как поводами для убийства. В августе того же года он обратил свое вниманием на мальчиков, убив Олега Пожидаева во время командировки в Адыгею. Жестокость его тоже увеличилась. В декабре Чикатило заманил десятилетнюю девочку на кукурузное поле на окраине своего города Новошахтинска и нанес ей более пятидесяти ножевых ранений, разрезав туловище от шеи до таза, чтобы вытащить кишечник и матку.

В июле 1983 года Чикатило впервые напал на взрослую девушку, убив 24-летнюю Людмилу Кушубу. Затем пришел черед испытать на себе гнев Андрея другой категории населения: мальчикам-подросткам. Пятнадцатилетнего Сергея Кузьмина нашли всего в километре от предыдущей жертвы Чикатило. Однако, несмотря на всю жестокость этих убийств, общество оставалось по большей части в неведении о грозящей ему опасности. Нельзя сказать, что власти совсем игнорировали убийства. Ранней весной 1983 года была официально создана оперативная группа, названная по самому частому месту, где обычно происходили убийства: операция «Лесная тропа». Десяти следователям было поручено раскрыть серию из четырех убийств, как они на тот момент полагали (хотя Чикатило убил уже восьмерых). При этом людям ничего не сообщалось, отчасти потому, что власти считали, будто дерзость и жестокость этих убийств вызовет в народе панику. Множественные ножевые ранения – это еще куда ни шло, но начальство посчитало, что русские не смогут переварить новость о том, что какой-то товарищ вырывает глаза у их детей.

Операция «Лесная тропа» с самого начала была обречена на провал. Версии, выдвигаемые участниками оперативной группы, были одна безумнее другой – как будто они почерпнули свои представления о серийных убийцах из каких-то низкобюджетных фильмов ужасов. Поскольку убийства были экстремально жестокими, следователи решили остановиться на трех версиях: 1) охотники за человеческими органами; 2) участники какого-то сатанинского культа; 3) психически больной психопат. Их последнее предположение было не так уж и далеко от истины, но советская милиция стала искать не безумного извращенца, а умственно отсталых людей.

Первыми их подозреваемыми стали двое мужчин с фамилиями Каленик и Шабуров. Пациенты интерната для умственно отсталых, они были арестованы за попытку угона машины.

Следователи находились в отчаянном положении – им надо было что-то делать с четырьмя нераскрытыми убийствами, поэтому, когда им подвернулись эти двое, они не могли не ухватиться за этот подарок. На допросах оба мужчины признались в изнасилованиях и убийствах нескольких женщин и детей в Ростовской области. Следователи отнеслись к этим признаниям со всей серьезностью, поскольку считали, что у умственно отсталого человека не хватит воображения, чтобы сочинить такую историю.

Пара оставалась в тюрьме несколько месяцев, несмотря на то, что, пока они там сидели, 14-летний Сергей Марков получил 70 ударов ножом, был выпотрошен и кастрирован. Но следователи, вместо того чтобы признать, что могли ошибиться со своей версией о психически неполноценном преступнике, арестовали еще двоих мужчин из того же психоневрологического интерната, быстро получив от них еще два признания. Искушение властей схватить тот плод, который висит ниже всех, оказалось непреодолимым, и, пока они тратили драгоценное время и ресурсы, убеждая всех, что дело раскрыто, Чикатило нашел еще одну жертву – 17-летнюю Наталью Шалапинину. Теперь ему оказалось мало простых ударов ножом и вырезанных глаз – он отрезал ей нос, верхнюю губу и палец левой руки.

По мере того как эксперименты Андрея с разделкой человеческих тел становились все более ужасающими, его личная жизнь начала рушиться. Убийство заполнило все его мысли, и это отражалось на его работе. Когда на работе пропало семьдесят метров линолеума, вину возложили на Чикатило. Хотя он никак не был связан с воровством или пропажей этого линолеума, он не стал разбираться с этой проблемой, а просто перестал ходить на работу. Решив, что теперь его ничто не будет отвлекать от убийств, Чикатило бросил на время семью и стал ночевать на железнодорожных станциях, если, конечно, не выходил в этот день на охоту. С ним была только сумка для убийств, мало чем отличавшаяся от набора Денниса Рейдера. Там были ножи, молотки, веревки и сменная одежда. Эта сумка была постоянной спутницей Чикатило в его убийствах.

В день, когда Чикатило было предъявлено официальное обвинение в хищении государственного имущества, он убил 44-летнюю Марту Рябенко. В том же самом парке, в котором за месяц до этого убил другую женщину. И, несмотря ни на что, он все еще был очень далек от того дня, когда на него падет подозрение в связи с постоянно растущим числом серийных убийств в районе.

В убийстве Марты Рябенко и Натальи Шалапининой признался еще один психически неполноценный мужчина – естественно, после милицейского допроса с пристрастием. Однако к этому времени люди были уже не такими беспечными и начали что-то подозревать. После убийства десятилетнего Димы Пташникова некая женщина утверждала, что видела, как мальчик выходил из своего жилого комплекса вместе с незнакомцем лет 50–55, высокого роста, в очках и с сумкой. Она заметила, что мужчина слегка прихрамывал и подволакивал одну ногу. Это точно описывало Чикатило – у него были проблемы с сосудами в одной ноге, и это мешало ему ходить.

Но милиция не посчитала это свидетельство достойным внимания. Им было легче думать, что на Ростов напала орда психопатических умственно отсталых чудовищ, чем тратить свое время и ресурсы на поиски обыкновенного на вид хромого гражданина.

Тем временем Чикатило был в шаге от того, чтобы совершить свое первое и единственное двойное убийство. Он неожиданно столкнулся со своей бывшей возлюбленной Татьяной Петросян на вокзале города Шахты. Она совсем недавно ушла от мужа и была со своей маленькой дочерью Светой. Чикатило сразу захватило сильное желание убить их обеих. Поскольку он знал Петросян, в этот раз его подход был более деликатным, чем обычно: он предложил всем троим собраться вместе через пару дней и устроить пикник, взяв с Тани обещание хранить будущую встречу в тайне, оправдав секретность желанием скрыть событие от жены.

В день пикника Чикатило расстелил одеяло и обустроил место для отдыха, решив устроить Тане хороший выходной и, быть может, немного романтики. Чикатило отправил девочку в лес поиграть, а вскоре после этого они с Таней были уже без одежды. Когда она начала подтрунивать над ним, что у него все так же печально с эрекцией, как и во время их первого романа, Чикатило, недолго думая, залез в свою сумку, выхватил кухонный нож и вонзил его ей в голову. Когда она начала кричать, он достал молоток и быстро закончил дело.

Услышав крики матери, Света побежала назад. Последним, что она видела в своей жизни, был бегущий на нее по поляне голый, окровавленный Андрей Чикатило с ножом в одной руке и молотком в другой. С помощью обоих инструментов он заставил девочку умолкнуть, а затем обезглавил тело и выбросил голову в кусты. Оба тела оставались ненайденными несколько месяцев.

Вскоре Чикатило вернулся в свою семью, а потом и устроился на новую работу в Ростове-на-Дону, на этот раз на завод с длинным названием «Севкавэнергоавтоматика». Теперь, когда он работал в Ростове, в двух часах езды от дома в Шахтах, у него была уважительная причина оставлять жену и детей на несколько дней. Ростов-на-Дону – это большой город, в котором его никто не знал, и это дало ему ощущение, что здесь он может полностью отбросить личину респектабельного семейного человека. Там и началась самая обильная кровавая жатва Чикатило, во время которой он за короткое лето 1984 года убил десять человек в возрасте от 10 до 22 лет.

После этого летнего кровавого карнавала у советских властей не было иного выхода, кроме как рассказать людям о том, что по Ростову бродит серийный убийца. Однако это признание утратило свой смысл, как только прошло через фильтр коммунистического бахвальства. После того как одиннадцатилетний Саша Чепель был обнаружен задушенным, кастрированным и с вырезанными глазами, советские власти отреагировали на эту шокирующую новость путаной статьей в местной газете, где было сказано: убийство Чепеля – это трагедия, однако при коммунизме уровень преступности все же так низок, как нигде и никогда. Согласно этой статье, людям нечего бояться, а еще они должны не забывать благодарить государство за все блага, которые оно им предоставляет.

Между тем у советских следователей из центрального аппарата МВД возникли разногласия с местной милицией относительно того, кто на самом деле может стоять за всеми этими убийствами. Многие начинали всерьез предполагать, что эти деяния могли быть совершены одним и тем же человеком. По подсчетам милиции, к сентябрю 1984 года на его счету было двадцать три убийства, хотя в реальности жертв уже тогда было тридцать две. Следователи, которые приехали из Москвы в Ростов проверять, как местные органы правопорядка ведут расследование этого резонансного дела, увидели, что тюрьма полна психически больными людьми, которые давно отказались от всех своих признательных показаний.

Интересно, что Чикатило в тот год чуть было не попал за решетку – как раз в середине своей серии 1984 года, – и это случилось благодаря тому, что отдельные работники милиции хорошо выполняли свои обычные, рутинные, старомодные обязанности. Однако, к сожалению, он был тогда освобожден, не иначе как по причудливому капризу судьбы, который можно назвать лишь «дьявольским везением убийцы». А произошло вот что: вскоре после убийства 24-летней Ирины Лучинской в Парке Авиаторов в Ростове-на-Дону инспектор милиции по имени Александр Занасовский, дежуривший в районе Ростовского вокзала, обратил внимание на подозрительного мужчину, который в течение часа пытался познакомиться с более чем дюжиной женщин. Он улыбался им или перекидывался парой слов, и на этом все заканчивалось, так как никто из женщин не проявлял желания продолжить знакомство. Когда все его усилия ни к чему не привели, он отошел и стал пробовать завести знакомство с женщинами, стоящими на автобусной остановке. Заинтересовавшись странным поведением незнакомца, Занасовский попросил Чикатило (а это был он) пройти с ним в отделение милиции для простой проверки документов. На вопрос, чем он здесь занимается, Чикатило ответил, что ждет свой автобус домой и хотел просто немного развеяться. Он был отпущен на свободу, но Занасовский его запомнил.

Примерно через неделю Заносовский опять дежурил у Ростовского вокзала и снова видел Чикатило, который часами безуспешно ходил от одной женщины к другой, явно с желанием завязать общение. Примерно в три часа ночи он познакомился с девушкой-подростком в коричневой куртке, которая сидела на скамейке. После короткого разговора девушка положила свою голову Чикатило на колени, а он накрыл ее пиджаком. Она оставалась в этой позе около двух часов, предположительно пытаясь вдохнуть жизнь в его полумертвый пенис – а потом ушла. Чикатило был задержан и допрошен снова.

Даже на первый взгляд Чикатило казался стопроцентным кандидатом на роль главного подозреваемого. Когда милиционеры обыскали его неразлучную сумку, они обнаружили здоровенный кухонный нож, кончик которого явно был погнут от удара, а также куски веревки и банку с вазелином. Кроме того, выяснилось, что Чикатило – из города Шахты, где совсем недавно были совершены убийства. Когда дело было передано в опергруппу «Лесная тропа», следователи обнаружили, что Чикатило уже допрашивали в связи с убийством Лены Закотновой шестью годами ранее. Казалось бы, все складывается очень удачно, тем более размер его обуви идеально совпал со следами, найденными рядом с телом Димы Пташникова.

Однако, видимо, сам дьявол был на стороне Чикатило. Когда у Андрея взяли кровь на анализ, обнаружилось, что группа крови у него вторая, а у спермы, найденной на нескольких местах преступления, была четвертая группа. В то время советская милиция еще не знала, что в редких случаях группы спермы и крови у одного и того же мужчины могут различаться. Это научное открытие будет совершено только через несколько лет, а в 1984 году расследование по делу о серийных убийствах в отношении Андрея Чикатило было на этом закрыто.

Тем не менее в ходе расследования всплыло давнишнее обвинение в краже линолеума, по которому Чикатило избежал наказания. Его приговорили к году исправительных работ, но судья принял во внимание, что тот уже провел четыре месяца за решеткой, пока следователи рассматривали его кандидатуру на место самого опасного серийного убийцы России, поэтому он был вскоре освобожден, не отсидев и половины срока.

За освобождением последовал год относительного спокойствия. Напуганный этим легким прикосновением пистолета к затылку, Чикатило опять залег на дно и устроился инженером на Новочеркасский электровозостроительный завод. Здесь он стал таким же изгоем, как и на любой другой работе, где бы ни трудился, и Чикатило охватила глубокая депрессия. Как-то раз он даже вырыл себе могилу на местном кладбище, предприняв жалкую попытку самоубийства, однако быстро передумал и ушел, оставив за собой незакопанную яму и брошенную лопату.

Невзгоды повседневной жизни, бессмысленные домашние ссоры и полное пренебрежение со стороны коллег по работе только разжигали внутренний гнев Чикатило. Он потерял свое единственное настоящее занятие, свою отдушину, и даже прозвучавший совсем рядом звоночек от милиции, который каким-то чудом не стал сигналом к его казни, не смог заставить его изменить или подавить свои желания. В общем, когда Чикатило отправили в командировку в Москву на Игры доброй воли 1986 года, он знал, что снова выпустит монстра на свободу.

18-летняя Наталья Похлистова сама подошла к Чикатило в поезде, идущем от московского аэропорта в город и спросила, не хочет ли он угостить ее алкоголем. Он сказал, что не против, но только если она согласится сойти с поезда и пойти с ним в уютное место, чтобы «расслабиться». Они вышли на следующей станции, а у Чикатило, как всегда, ничего не получилось. Почувствовав внутри огонь старой ярости, он вытащил нож и нанес Наталье тридцать восемь ударов, а потом задушил ее.

Через неделю Чикатило снова выпустил зверя на свет, убив 18-летнюю Ирину Гуляеву. После этого он не убивал два года, прежде чем выйти на новую охоту.

Лишь однажды, еще до первого и второго ареста Чикатило, люди были близки к тому, чтобы узнать о нем правду. Его дочь находилась тогда в процессе развода и часто жила в их квартире в Шахтах, которая служила ей временным жильем перед переездом. Чикатило точно знал, когда его дочь бывает там, а когда нет, поэтому привел в квартиру 16-летнюю ушедшую из дома девушку по имени Татьяна Рыжова, пожелав проверить, какие еще границы нормального он может перейти. И снова, снова – я уже устал писать это, да и вы, наверное, устали это читать – у Чикатило не было эрекции.

Однако в этот раз вместо насмешек Чикатило услышал крики девушки-подростка, которая громко требовала пятьсот рублей за ее потраченное время. Чикатило заставить ее замолчать, нанеся смертельный удар ножом прямо в рот. После этого он спокойно отрезал ей руки и ноги, отделил голову от туловища и отмыл комнату от крови с помощью тряпки и швабры. Чтобы избавиться от тела, он взял санки, найденные на улице. Погрузив расчлененное тело на эти санки, он решил отвезти его подальше от дома. Все дело чуть было не сорвалось, когда санки застряли на железнодорожных путях, но его спас неожиданно появившийся незнакомец – он помог Андрею перетащить останки разделанной на куски 16-летней девочки через пути. Когда добрый незнакомец ушел, Чикатило собрался с силами и дотащил труп до канализационного колодца возле железнодорожной станции, куда и сбросил. Тело было обнаружено девять дней спустя.

Это убийство не стало ниточкой, которая помогла распутать дело Чикатило, однако близость места обнаружения тела к транспортному узлу дала следователям зацепку, где их убийца ищет своих жертв. Местная милиция, в отчаянных поисках новых сведений, начала постоянное наблюдение за станцией Шахты: женщины-милиционеры, одетые в короткие юбки, играли роль приманок, а милиционеры-мужчины сидели в засадах по окраинам города, готовые к действиям. Чикатило не клюнул на приманку, и вся история со слежкой на вокзалах лишь отвлекла внимание органов от более масштабных процессов.

А он тем временем продолжал, не боясь ничего. В августе 1989 года Чикатило встретил в Шахтах десятилетнего Алешу Хоботова. После короткого разговора выяснилось, что мальчик очень любит фильмы ужасов. Чикатило тут же сказал, что, по чудесному совпадению, у него дома есть большая коллекция ужастиков.

Когда они шли по безлюдной местности, Чикатило вдруг вспомнил о могиле, которую вырыл для себя двумя годами ранее. Он предположил, что если яму никто не засыпал, то это идеальное место для трупа Алеши. Поэтому Андрей сказал мальчику, что можно срезать путь через кладбище. Так и оказалось, яма была на месте, а рядом валялась лопата, которой он ее копал. Взяв лопату в руки, он взглянул на испуганного Алешу и ударил. Когда мальчик как подкошенный рухнул на землю, Андрей склонился над ним, открыл рот и вырвал у него язык. Затем настало время поработать ножом: Чикатило кастрировал несчастного ребенка и бросил отрезанный член в открытую могилу, а затем столкнул туда и тело. Труп Алеши Хоботова так и оставался необнаруженным, пока спустя годы сам Чикатило не привел милицию к могиле.

Чикатило становился все более беспощадным, а Советский Союз, наоборот, начал двигаться в сторону большей человечности. К власти пришел Михаил Горбачев и в 1985 году начал политику «гласности». Согласно новой доктрине, информация о том, как на самом деле обстоят дела в Советском Союзе, стала открываться обществу с шокирующей скоростью. Если Горбачев стал открыто говорить перед всем миром об ужасах, которые творил Сталин во времена своего правления, то местная пресса Ростова получила наконец возможность свободно написать о кровавом терроре, смутные слухи о котором будоражили людей целое десятилетие. Благодаря появившейся свободе руководитель следственной группы смог через прессу рассказать людям, что среди них бродит маньяк-убийца. Однако, к сожалению, советская милиция была совершенным новичком в этой сфере, так что это предупреждение привело совсем не к тому эффекту, которого ожидали милиционеры. Пытаясь проинформировать и успокоить людей, власти любезно указали Андрею Чикатило, где именно в городе милиция расположена в большом количестве, подарив ему тем самым виртуальную карту безопасных мест, чтобы он мог с легкостью избегать нежелательных встреч.

В результате Чикатило лишь увеличил и количество своих жертв, и жестокость атак. В одном только 1990 году он убил восемь человек, а у некоторых женщин были вырезаны матки, которые Чикатило потом разделил на кусочки и использовал как дьявольскую жевательную резинку. Он говорил позже: «Мне не хотелось их кусать, я просто жевал эти кусочки. Они были такие красивые и эластичные».

Он становился все более свирепым, но не потому, что просто хотел этого, а потому что был вынужден. Простое убийство человека теперь доставляло Чикатило лишь слабое удовлетворение. Если он хотел накормить свое вожделение досыта, убийство должно было стать абсолютно извращенным. Так, в октябре того же года Чикатило убил умственно отсталого подростка по имени Вадим Громов, сначала откусив ему язык – пока тот был еще жив, – а уже потом прикончив его несколькими ударами ножа в голову. После этого он отрезал мальчику гениталии и спокойно отправился домой. Орудие убийства он вернул туда, где оно обычно лежало – в набор столовых приборов своей семьи.

Хотя уже начало казаться, что этот кошмар не закончится никогда, но Советский Союз все-таки одолел Андрея Чикатило, применив почти ту же тактику, что и для победы во Второй мировой войне. Заполонив все железнодорожные станции Ростовской области милиционерами в штатском, власти бросили на это дело столько живой силы, сколько могли, так что кому-то из них должно было наконец повезти. Но, как и во Второй мировой, победа далась им немалой кровью.

Ноябрьским днем того же 1990 года милиционер Игорь Рыбаков заметил Чикатило, бредущего к станции «Донлесхоз», что недалеко от Ростова-на-Дону. Он был весь в грязи и с кровоточащей царапиной на щеке. Чикатило сумел просочиться через все милицейские засады и кордоны, да еще и не один, а в компании 22-летней Светланы Коростик. Это ее он только что убил в лесу и теперь возвращался в город.

Чикатило выглядел довольно подозрительно, но милиционер подумал, что этот человек мог собирать грибы, что было достаточно популярным занятием среди местных. Но офицера заставило насторожиться то, что мужчина был одет в костюм и галстук, и это выглядело нелепым для такого мероприятия. Рыбаков подошел к Чикатило и попросил его предъявить документы. Андрей объяснил офицеру, что вечером в Ростове был сильный дождь и он промок под ливнем. Поскольку намокший костюм не был достаточным поводом для задержания, Чикатило был отпущен и в этот раз. Однако милиционер занес все-таки его имя в протокол, который затем лег на стол к его начальнику, но эта информация обрела существенную важность только спустя две недели, когда тело Светланы Коростик было найдено в лесу, со связанными за спиной руками, с вырезанными гениталиями, языком и сосками. Как только эксперты установили приблизительное время смерти, человек в грязном костюме стал главным объектом поиска.

Были подняты все милицейские рапорты за последние две недели. К счастью, один из сотрудников по имени Михаил Фетисов увидел фамилию Чикатило в протоколе и вспомнил, что этого человека уже арестовывали в 1984 году по делу об убийстве. Хотя все свидетельства, полученные за время его предыдущих арестов, были косвенными, на этот раз следователи пошли дальше и затребовали с прошлого места работы Чикатило данные о его командировках и обнаружили, что его поездки по Ростовской области совпадали по времени и месту с многочисленными убийствами. Они также заметили, что убийства внезапно прекратились после ареста Чикатило и продолжились снова только спустя какой-то период после того, как он был отпущен, – очевидно, он пережидал это время из предосторожности.

Все эти находки, безусловно, приближали следователей к окончательной уверенности в том, что Чикатило – это их клиент, но оставалась неясность с анализом крови. К удаче милиционеров, наука за прошедшие годы сделала открытие, благодаря которому расследование продолжило ход. Одно японское исследование показало, что у одного и того же мужчины теоретически могут не совпадать группы крови и спермы, хотя подобные случаи пока не известны. Это давало хотя бы надежду на успех дела, однако, чтобы получить железные доказательства, милиции надо было как-то вынудить Чикатило изобличить самого себя.

В течение нескольких дней сотрудники милиции следили за подозреваемым и наблюдали, как он пытается познакомиться то с одной, то с другой потенциальной жертвой, ожидая момента, когда ему удастся уговорить кого-то пойти за ним, – но у Чикатило ничего не получалось. В этой опасной игре Андрей чуть было не соблазнил мальчика, с которым разговорился в поезде, и лишь появление новых пассажиров в вагоне помешало Чикатило ускользнуть с очередным кандидатом в список погибших. После этой беды, которая едва не случилась, было решено, что рисковать еще одним убийством нельзя, поэтому Андрея Чикатило просто арестовали возле кафе в Новочеркасске 20 ноября 1990 года.

К счастью, японское исследование полностью подтвердилось. Анализ спермы Чикатило показал, что у нее четвертая группа, и это позволило связать ее, наконец, с образцами, взятыми на нескольких местах преступлений. Спустя несколько дней тяжелых допросов Чикатило разрыдался и сознался во всем. В результате он рассказал следователям о 53 убийствах, после чего с большой точностью указал милиционерам места, где находились до тех пор не найденные трупы. Чикатило описал каждое свое убийство – опираясь на буквально фотографическую память – в малейших деталях, истратив этот свой дар на создание у себя в голове дьявольского слайд-шоу, составленного из кадров самых ужасных преступлений, которые только были совершены в этой стране и стали символом чудовищной трагедии.

Как только пафос и облегчение от признания прошли, Чикатило понял, что ему грозит неминуемая казнь за его преступления. Он попытался симулировать безумие, утверждая, что страдал от пятидесяти трех случаев временного умопомешательства, над которыми был не властен. Эту ложь полностью опровергала та долгая пауза, которую он взял – явно из осторожности – после ареста 1984 года, однако такова была единственная линия защиты, которая давала ему надежду побороться за свою жизнь в суде.

Заключенный в клетку для его же собственной безопасности, Чикатило предстал в зале суда обритый наголо, напоминая какого-то злобного пришельца из других миров. На одно лишь перечисление всех пунктов обвинения ушло три полных дня. Осознав, что у него нет никаких шансов остаться в живых, Чикатило стал устраивать спектакли на каждом заседании суда: он кричал на судей, паясничал, пел старый советский гимн «Интернационал» и отказывался отвечать на вопросы. Вершиной его жалкого лицедейства стала попытка продемонстрировать свой вялый пенис присутствующим, которую Андрей сопровождал словами: «Посмотрите на этот бесполезный отросток. Вы думаете, я с ним что-то мог сотворить?» Этот фокус он попытался выкинуть и в последний день суда.

Все старания Чикатило выдать себя за безумного ждал предсказуемый провал. 15 октября 1992 года суд приговорил Андрея Чикатило к смертной казни. Публика встретила вердикт аплодисментами, а приговоренный лишь усмехался и повторял снова и снова: «Мошенник! Мошенник!» Он замолчал, только когда конвоир с видимым удовольствием зажал ему рот. Полтора года спустя Чикатило был казнен в бесцеремонной советской манере – одиночным выстрелом из пистолета в затылок.

Позже выяснилось, что Чикатило был не единственным серийным убийцей, который орудовал в 1980-е годы в Советском Союзе. Игорь Чернат, «Злой дух Каукъярви» – убил тринадцать человек, а их вещи продал на черном рынке. Василий Кулик – с 1984 по 1986 год изнасиловал более тридцати детей и пожилых женщин, убив тринадцать из них. Алексей Суклетин, он же «Аллигатор», убил и съел семерых девушек. В список также входят: «Батайский маньяк» (он же «Двойник Чикатило»), «Уральский душитель», «Гатчинский психопат». И это лишь те, чье существование признавалось в бывшем СССР. Тем не менее эти данные, конечно, бледнеют по сравнению с тем, что мы видели здесь, в Соединенных Штатах.

В интернете давно гуляет шутка: из-за того что в Америке было так много серийных убийц, мы единственная страна, у которой есть отдельная статья в разделе Википедии «Серийные убийцы по странам» – и так оно и было, но до 2019 года. Однако предположение о том, что в США больше серийных убийц, чем в других странах, можно считать достоверным, только если мы допускаем, что знаем про всех серийных убийц. Иными словами, чтобы узнать о них, вам нужно вначале поймать их. Вполне может быть, что в Америке их больше, чем в любой другой стране. Но, как показывает пример Андрея Чикатило, так может быть просто из-за того, что мы, за небольшим исключением, больше внимания уделяем своим чудовищам.

Джеффри Дамер был серийным убийцей уже нашего поколения. Когда его арестовали в 1991 году в Милуоки, а его квартира была заполнена частями тел более дюжины мужчин, он мгновенно стал знаменитым, но не знаю, хорошо это или плохо. Мы втроем были еще подростками, когда осудили Дамера, но можем с уверенностью сказать, что большинство американцев, включая детей, знали имя Дамера, особенно после того, как он был убит в тюрьме. На игровой площадке возле моего дома Дамером часто называли героя в нашей незамысловатой уличной игре под названием «Серийные убийцы». И он был единственным реальным человеком в компании таких персонажей, как Фредди Крюгер, Джейсон Вурхиз и Майкл Майерс, которых мы с друзьями изображали в своих «криминальных» забавах. В наших десятилетних мозгах Дамер стоял в одном ряду с героями фильмов ужасов, и мы не замечали тогда между ними разницы. По сути дела, мы, как и тысячи других юных фанатов ужастиков, перепутали реальную жизнь с вымыслом и решили, что он крутой.

Однако позже, когда я немного повзрослел и узнал подлинную историю Дамера, мне и моим сверстникам, с детства слышавшим об этих преступлениях, пришлось осознать, что все его убийства были реальными, а жертвы Дамера были живыми людьми с настоящими биографиями. И все-таки мы не стали испытывать к Дамеру чувство, которое можно было назвать отвращением. Детали его дела оставались шокирующими – кого оставит равнодушным смерть семнадцати мужчин, некоторые из которых были зарезаны и частично съедены, – но этот шок был каким-то образом сглажен, смягчен понятными всем чувствами: одинокий мальчик, эмоционально заброшенный вечно занятыми родителями, который находит утешение на темной стороне жизни. Конечно, после убийства всякие отношения заканчиваются, но многие изгои общества могут испытывать такие же, как у Дамера, проблемы в общении с другими людьми.

Но, может, есть и еще одна причина, по которой так много людей, включая нас самих, проявляли к личности Дамера некое сочувствие. В каком-то смысле люди хотят узнать серийных убийц ближе, чтобы попытаться как-то понять их. Ни один нормальный человек не будет проявлять интерес к безумной беспощадности Андрея Чикатило или кровавой паранойе Ричарда Чейза по поводу своего «больного» тела. Но каждый человек, который когда-либо чувствовал себя бесполезным и ненужным, знает вкус одиночества, а именно, личное одиночество черной линией проходило через всю биографию Дамера. Он убивал не потому, что ему нравилось это делать, ему даже приходилось напиваться до беспамятства, чтобы отключить свое чувство добра и зла. Можно сказать, что Джеффри Дамер убивал потому, что не хотел, чтобы люди оставляли его одного.

В этом смысле Джеффри Дамер был эгоистичным монстром, таким же, как более презираемые убийцы, вроде Теда Банди и Денниса Рейдера, которые смотрели на других людей, как на свои игрушки. Единственная разница состоит в том, что Дамер думал о своих жертвах, как о возлюбленных. Иными словами, человек, убивший семнадцать человек в пьяном дурмане, из-за того что не смог справиться со своими психологическими проблемами, не заслуживал нашего незрелого юношеского сочувствия.

Дамер был таким же расчетливым манипулятором, как и другие убийцы, о которых мы уже рассказывали в этой книге, а еще он прекрасно владел искусством прятаться и оставаться в тени. Подавляющее большинство его жертв были чернокожими мужчинами, которых он вырвал из гей-сообщества Милуоки, – не потому что Дамер был зациклен исключительно на таких людях, а потому, что полиция с гораздо меньшим рвением будет расследовать их исчезновение. И в этом он был абсолютно прав – тут мы возвращаемся к теории «менее мертвых», которую обсуждали ранее, в главе о Гейси. Если вы добавите геев и малообеспеченных в профиль своих предпочитаемых жертв, то получите идеальную троицу, которая будет мало интересовать полицию, что бы вы с ними ни делали.

Если быть до конца честным, Джеффри Дамер, безусловно, страдал от множества проблем с психикой. У него была куча диагнозов, от шизофрении до пограничного расстройства личности, так что его никак нельзя назвать психически нормальным человеком. Но его нежелания брать на себя ответственность за собственных демонов более чем достаточно, чтобы рассеять любые симпатии к человеку, который создал образ серийного убийцы для поколения миллениалов.

Первый ребенок в неудачном браке, который находился на грани краха – Джеффри Дамер, – появился на свет 21 мая 1960 года. Его родители, Джойс и Лайонел, были абсолютно разными людьми, которые не подходили друг другу. Это сочетание льда и пламени стало лишь невыносимее, когда наступила беременность Джойс, отягченная ужасной тошнотой и дискомфортом. Она так и не оправилась полностью от послеродовой депрессии, которая мучила ее после рождения Джеффри, о чем никогда не забывала напоминать сыну.

По иронии судьбы – и это противоречит привычным представлениям о молодом, набирающем силу серийном убийце, – маленький Джеффри Дамер очень любил животных, уже в нежном полуторагодовалом возрасте он умел ухаживать за золотой рыбкой и черепахой. Еще малышом Джеффри понимал, что с животными легче иметь дело, чем с людьми. Он страдал застенчивостью со времен детского сада, так и не поняв, как играть с другими детьми.

Его отрешенность еще больше усилилась после того, как в 1964 году ему пришлось перенести операцию по удалению паховой грыжи. Как и у его коллеги по цеху серийных убийц Джозефа Каллингера, сильная боль, пережитая Дамером во время операции, произвела в нем кардинальные изменения. Ощущения были такими мучительными, что он даже начал думать, что врачи на самом деле кастрировали его, желая избавить от болезни. Брайан Мастерс, писатель в жанре true crime и автор книги о Дамере, предположил, что операция стала определяющим событием, после которого он начал испытывать болезненный интерес к внутреннему строению человеческого тела.

Этот интерес усилился в следующем году, когда Дамер впервые попал в центр радиационных исследований на окраине Эймса, штат Айова, где проводились эксперименты на сельскохозяйственных животных. Его отец получал там свою докторскую степень по химии. Дамер наблюдал за тем, что делали ученые, и поражался загадкам внутреннего строения коровы, пока человек в резиновых перчатках засовывал руку в ее анус, чтобы взять образцы для исследования.

Вскоре после этого Дамер наткнулся в подвале родительского дома на старые кости, что дополнительно подстегнуло его интерес. Там, в темноте, он обнаружил иссохшие скелеты крыс. Он мог играть со своими новыми игрушками бесконечно, называя их «мои скрипичные палочки». Вскоре Джеффри логически пришел к выводу, что внутри каждого животного находится полный набор скрипичных палочек, которые можно оттуда достать. Но при этом оставалось в нем и что-то светлое: обнаружив в дальнем углу двора брошенного детеныша ястреба, он назвал его Дасти и выходил, а затем выпустил на свободу.

Пока юного Дамера резко бросало то в доброту, то в злодейство, родителям было по большей части плевать на него. Мать все глубже погружалась в депрессию, отчасти из-за врожденной склонности, но главным образом из-за того, что ее муж был полностью поглощен своей докторантурой. Джойс игнорировала своего ребенка, поглощая транквилизаторы пачками, а Лайонел игнорировал их обоих. Джеффри был предоставлен самому себе.

По сравнению с другими персонажами нашей книги Дамер жил во вполне безопасном окружении. Никакие дяди-психопаты-ветераны Вьетнама не ждали рядом своего часа, чтобы одурманить разум Джеффри, неизвестно и о случаях насилия с ним. Фактически, при должном руководстве и воспитании, из Дамера получился бы вполне компетентный патологоанатом или коронер. Вместо этого он безнадежно испортил день судмедэксперту Милуоки.

В 1966 году семья Дамеров переехала в Дойлстаун, штат Огайо, и после этого Джеффри становился все более и более замкнутым. Вскоре Джойс снова забеременела, и Дамер начал надеяться, что после рождения младшего брата у него появится наконец компаньон. Однако вторая беременность Джойс привела к тому, что ее депрессивная переменная облачность превратилась в постоянный, непрекращающийся ливень депрессии, затопивший дом семьи Дамеров. Год спустя семья переехала в Бат-Тауншип, штат Огайо, где закончилась пора взросления Джеффри, и он полностью и окончательно погрузился в мир своих извращенных фантазий.

Хотя Джеффри совершенно не интересовали обычные забавы маленьких мальчиков, ему удалось завести себе в Бате близкого друга по имени Дэвид Борсолв. Посвятив Дэвида в свою тайну, Дамер поделился с ним любимой игрой, которую сам придумал: Страна Бесконечности. В этой игре люди, представленные палочками, сдвигались все ближе и ближе друг к другу, пока один из них, побежденный самим присутствием другого, не исчезал в вихре небытия. Это было впечатляющее проявление интеллекта и воображения ребенка, которому не было еще и десяти, однако от этой игры ощутимо веет отчуждением.

Вскоре Джеффри начал интересоваться жуткими вещами. Однажды вечером после ужина он спросил у отца, что будет, если замочить в отбеливателе куриные кости, оставшиеся после еды. Лайонел, впечатленный любопытством сына, решил попытаться заинтересовать его своей любимой химией. Он продемонстрировал ему весь химический процесс, стадию за стадией. Вскоре после этого Лайонел подарил Джеффри набор для любителя химии, надеясь, что это пробудит в нем интерес к науке. Но юного Дамера волновали только опыты по воздействию едких химикатов на насекомых и мертвых животных.

Дамер приближался уже к подростковому возрасту, а его небольшие эксперименты превратились в полноценную коллекцию экспонатов. Сарай возле дома стал его анатомическим музеем, который был обустроен по его собственному проекту и наполнен обожженными кислотой и лишенными плоти телами различных лесных существ. Рядом с сараем находилось кладбище с надгробиями, украшенными черепами похороненных под ними животных, многих из которых Джеффри нашел уже мертвыми возле дороги. Юный Дамер голыми руками подбирал зверьков с земли, приносил их в свой сарай и вскрывал их гниющие трупы, желая узнать их внутреннее строение.

Отец почти без сопротивления принял образ жизни сына, поскольку мертвые животные были единственной вещью, которая вызывала у него хоть какой-то интерес. В остальном он считался вежливым, но абсолютно апатичным ребенком. Так было до тех пор, пока Джеффри в возрасте четырнадцати лет не пристрастился к алкоголю, после чего начал хоть немного вылезать из своей скорлупы отшельника. Пьянство не всегда делало его счастливым, но оно определенно делало его менее несчастным. Эта тяга будет преследовать его всю оставшуюся жизнь, уже в старших классах школы он был настоящим хроническим алкоголиком, который часто приносил с собой на урок немного виски или джина.

После того как в жизнь Дамера пришел алкоголь, его «эксперименты» начали приобретать более мрачные оттенки. Как-то раз он обезглавил мертвую собаку, которую нашел на обочине дороги, снял с ее черепа всю кожу и плоть, а затем насадил череп на шест и установил в чаще леса. Но, кроме любви к погружению рук в грязные туши мертвых животных, в нем начало проявляться кое-что еще. С юных лет Джеффри Дамер знал в глубине души, что он гей. Вместе с другом они проводили кое-какие невинные эксперименты, еще до того как Дамер достиг подросткового возраста, но, когда он почувствовал себя достаточно взрослым, чтобы идти дальше, это желание нашло выражение в пугающем вуайеризме.

Когда Джеффри подрос, он начал каждый день после уроков ходить подсматривать за одним ничего не подозревавшим бегуном, устроив наблюдательный пункт в кустах, мимо которых тот пробегал. Дамер понимал, что испытывает сексуальное влечение к этому мужчине, но вместо обычных фантазий, которые могут быть у мальчика в отношении недостижимого объекта желания, его вожделение уносилось в мрачные места. Его захватила смутная фантазия о бегуне, который лежит неподвижно на земле, пока Дамер исследует его тело столько, сколько ему хочется. Ненормальность этого желания была в том, что он всерьез планировал воплотить его в жизнь. Зная, что он не может просто подойти к незнакомцу и сделать ему интересное предложение, он решил, что вырубит человека, а потом уже оттащит бесчувственное тело в лес. К счастью для бегуна, в тот день, когда Дамер сидел и ждал его с бейсбольной битой в руках, тот решил сделать перерыв в своих тренировках. Джеффри отказался от этой затеи, но сама фантазия осталась с ним.

Эта фантазия была частью таинственного внутреннего мира Джеффри, который он пока что не выпускал наружу. Некоторые дети из школы знали про его лачугу ужасов в лесу, в школе он со временем приобрел репутацию скорее чудака-алкоголика, который готов на все ради смеха, чем потенциально опасного человеконенавистника. Дамеру нравилось внимание к себе, и ради него он всегда был готов учинить какую-нибудь странную выходку: блеял в коридорах, имитировал эпилептический припадок прямо во время урока, изображал дизайнера интерьера своей матери, пораженного церебральным параличом. Джеффри настолько прославился своими выходками в старших классах школы Revere, что у многих детей подобное поведение называлось «прикинуться Дамером».

Даже с такой сомнительной репутацией Дамер все-таки сумел уговорить пойти с ним на выпускной бал одноклассницу по имени Бриджит Гейгер. Как и можно было предположить, вечер не удался. Джеффри формально вел себя прилично, но не проявил интереса к танцам и даже не захотел фотографироваться со своей спутницей. Он просто бросил девушку на середине танца, потому что ему внезапно захотелось бургер. Его остановили в дверях организаторы бала. Когда выпускной закончился и Бриджит вернулась к машине Дамера, ей пришлось выкинуть кучу упаковок гамбургеров, чтобы освободить себе место.

Тем временем брак Лайонела и Джойс Дамер милосердно подходил к концу, хотя это должно было случиться еще восемнадцать лет назад. Последней каплей стала измена Джойс с другим мужчиной, когда она поехала на похороны своего отца в соседний штат. Во время трудного развода, который последовал за этим, стороны в основном спорили о том, кто будет опекать младшего брата Джеффри, Дэвида. Будущее же самого Джеффри никого особо не волновало. Ему недавно исполнилось восемнадцать, и теперь, как в общем и всегда, ему придется разбираться со своими проблемами самостоятельно.

И он справился, найдя выход в алкоголе. Его учитель вспоминал, как на Рождество 1977 года встретил одинокого Дамера, который бродил по Бату, с упаковкой пива в руках, из которой успел уже выпить три банки. Его одиночество углубилось, когда отец, который еще жил дома во время бракоразводного процесса, в конце концов сел в семейный универсал и уехал из города.

Поскольку для окружающих Дамер был лишь забавным чудаком, веселившим старшеклассников в своей школе, почти все время ему приходилось жить наедине со своими мыслями и фантазиями. Шанс воплотить фантазии в жизнь представился летом 1978 года, когда его мать и брат поехали навестить родственников в Чиппева-Фоллс, оставив Джеффри одного, пока он подавал свои документы в университет штата Огайо.

Тем летом Дамер фантазировал о том, как он подберет на трассе автостопщика. Девятнадцатилетнего парня, который, на свою беду, помог Дамеру воплотить эту фантазию в жизнь, звали Стивен Хикс. Он побывал в Акроне на рок-концерте и возвращался домой автостопом, чтобы успеть на день рождения отца. Хикс стоял, обнаженный по пояс, на обочине дороги с поднятым вверх большим пальцем и, наверное, показался Дамеру подарком свыше. Дамер медленно нажал на тормоз, и Хикс быстро запрыгнул в машину, без сомнения, обрадованный тем, что за рулем его ровесник. Вероятно, он обрадовался еще больше, когда Дамер пригласил его к себе домой, чтобы вместе попить пива и покурить травы.

Они несколько часов провели за выпивкой и марихуаной. Джеффри начал чувствовать, что у них налаживается контакт, поэтому, когда Хикс встал с места и сказал, что им пора бы и в путь, его охватило нечто среднее между гневом и тоской. Спустя много лет он просто сказал: «Этот парень хотел уйти, но я не хотел, чтобы он уходил».

Дамер сказал Хиксу, что если он хочет, то они без проблем могут выехать, только сперва нужно кое-что взять из подвала. Дамеру нужна была 20-сантиметровая гантель. Он подошел к Хиксу, взмахнул железкой и дважды обрушил ее ему на голову. Когда Дамер понял, что Хикс еще жив, он задушил своего нового друга голыми руками. Все еще во власти своих фантазий, Дамер раздел Хикса и ласкал его, а закончил мастурбацией на его трупе. Только когда прошел огонь вожделения, он осознал, что только что натворил.

Настигнутый страхом и сожалением, Дамер вытащил труп на улицу и спрятал его под домом, оставив там на ночь. На следующий день, однако, он занялся им, как будто это была очередная мертвая зверушка. С помощью длинного ножа он отрезал руки, ноги и голову, а затем вскрыл живот, увидев наконец своими глазами внутреннее устройство человеческого тела. Затем запихнул расчлененные останки в пластиковые мешки для мусора и разложил их по разным углам подвала, будто их разделение уменьшало ужас того, что он сделал. Человек, столь опытный в обращении с трупами, должен был знать, что жаркий июнь – не лучшее время для складирования мертвых, однако так все и могло быть задумано. Он оставил мешки с плотью гнить на нескольких дней, позволив смраду сочиться из подпола внутрь дома Дамеров.

Наконец, после нескольких дней, проведенных в атмосфере гниющих останков, Джеффри решил, что пора избавиться от улик. Выпив несколько бутылок пива для храбрости, он загрузил пакеты с разлагающейся плотью на заднее сиденье своей машины и поехал к оврагу, куда планировал сбросить останки.

Проехав несколько миль по дороге, он заметил в зеркале заднего вида полицейскую машину. Он пересек сплошную, поэтому офицер заподозрил, что он пьян. Но когда Дамер с честью выдержал все проверки на трезвость, полицейский Ричард Манси начал улавливать странный запах, исходивший от машины Джеффри. Посветив фонарем на заднее сиденье, Манси спросил Дамера, что он везет. Дамер объяснил, что это всего лишь старый мусор, который он решил отвезти на свалку посреди ночи, потому что ему просто не спалось.

Поверив Дамеру на слово, Манси выписал ему штраф за нарушение правил вождения и отпустил. Это происшествие настолько потрясло убийцу-новичка, что он вернулся домой и вернул мешки в подвал. Но он не мог просто оставить их в покое: вытащив из пакета голову Стивена, он отнес ее наверх в свою комнату. Использовав покрытый гниющей плотью череп так, как многие юноши его возраста используют порножурналы, Дамер мутными глазами смотрел на череп и мастурбировал до изнеможения. На следующую ночь он спрятал пакеты с гниющими кусками Стивена Хикса в канализационный колодец, где они лежали еще три года.

В августе Лайонел приехал в свой бывший дом и обнаружил там своего сына в полном одиночестве, в куче собственных испражнений, окруженного грудами пустых банок из-под пива. Возмущенный тем, что его бывшая жена бросила одного Джеффри на несколько месяцев, Лайонел поселился в доме вместе со своей новой подругой Шари Джордан. Они оба постоянно присматривали за Джеффри, пока не начался его короткий, ничем не примечательный период учебы в Университете Огайо, продлившийся полсеместра.

Соседи по комнате в общежитии запомнили Дамера как вечно пьяного чудака, который лежал на верхней койке, постоянно пел «I Am the Walrus» группы The Beatles и пил виски из горла. Днем он выходил из общежития только для того, чтобы купить еще выпивки или сдать кровь, чтобы было на что купить выпивки. Естественно, на вечеринках он вел себя глуповато, поэтому парни обычно не брали его с собой. А он, тем не менее, хотел веселиться. Однажды ночью, когда его соседи по комнате вернулись после вечеринки, они обнаружили, что вся их мебель свалена в углу, а стены измазаны пиццей, – в отместку за то, что оставили его дома. Им повезло не попасть в мир фантазий Дамера, потому что через два месяца он решил бросить учебу и записаться в армию.

Как можно догадаться, Дамер решил стать военным санитаром и поступил в школу в Форт Сэм Хьюстон в Сан-Антонио, где его обучали тонкостям человеческой анатомии. В июне 1979 года его направили в город Баумхольдер, который находится в Западной Германии. Там он вскоре заслужил звание главного пьяницы в своем подразделении.

Хотя алкоголь в казарме был запрещен, Дамер прятал мини-бар в небольшом портфеле вместе с шейкером для мартини. Обычно солдаты выпивали вместе, но он проводил выходные с алкоголем в одиночестве – либо во время долгих блужданий по городу, либо просто лежа на своей койке. Он слушал Black Sabbath на плеере и иногда с грустью вспоминал, что сделал со Стивеном Хиксом.

Дамер не продержался в армии достаточно долго, чтобы заслужить что-либо, кроме репутации горького пьяницы и засранца, который в лучшем случае просто молчал, а в худшем, когда за него говорило виски, проявлял агрессию и отпускал расистские оскорбления в адрес сослуживцев. По иронии судьбы, не сумев получить звание медика, Дамер сказал командиру, что дело в том, будто он не выносит вида крови. Наряду с пьянством, неспособность или нежелание Дамера выполнять свои служебные обязанности привело к его увольнению из армии и возвращению в Огайо.

Неспособный справиться со своей жизнью Дамер, вернувшись домой, снова посетил место, где он спрятал мертвое тело Стивена Хикса. Полностью очистив кости от остатков гниющей плоти, он раздробил их на более мелкие кусочки. Затем, зайдя за дом, он широким, почти ритуальным жестом разбросал косточки жутковатым макабрическим кругом.

Решив начать все заново после увольнения из армии, в 1981 году Дамер поехал во Флориду, попробовать себя в пляжной жизни. Он жил в мотеле и работал в кафешке на Майами-Бич, пропивая все деньги в местных барах. Когда его выселили из мотеля, несколько месяцев он ночевал на пляже.

В конце концов, родители Дамера все-таки переманили его обратно в Огайо, но пьянство никуда не делось. Октябрьской ночью 1981 года он ввалился в холл отеля «Рамада Инн» с бутылкой водки в руке, и ему указали на дверь. Он повел себя агрессивно, приехала полиция, а после короткой перебранки Дамер был арестован за оскорбление представителей власти и оштрафован на шестьдесят долларов.

После этого случая родители поселили Дамера в подвале дома его бабушки в Уэст-Эллис, штат Висконсин, рядом с Милуоки. Они надеялись, что присутствие любящего родственника как-то остановит развитие саморазрушительных тенденций у Джеффри, но заселение в подвал частного дома неподалеку от большого города – это худшее, что могло с ним произойти.

После переезда в дом своей бабушки по имени Кэтрин Дамер несколько лет Джеффри вел себя вполне прилично, хотя порой случались и небольшие срывы. Подтверждая ложность своих слов об отвращении к крови, которыми он прикрылся, уходя из армии, Дамер устроился на работу на станцию переливания крови Милуоки. Однажды из любопытства он принес домой с работы пакет с кровью и попробовал ее выпить, но вкус ему не понравился.

Другая неувязочка произошла на Висконсинской ярмарке, когда пьяный Дамер, прислонившись к кадке с цветами, помочился прямо на глазах у двадцати пяти человек. Эта выходка ему стоила всего двадцать пять долларов штрафа, однако вскоре его уволили со станции переливания крови – за постоянные появления на работе с похмелья или вообще в стельку пьяным.

После этого в жизни Джеффри наступили два года трезвости, молитв и безработицы. Дамер читал Библию почти каждый день, решив сам наказать себя, но не за то, что он убийца и некрофил, а за то, что он гей. Как и можно было ожидать, самобичевание и обращение к чувству вины помогали сдерживать его помыслы в стороне от убийственных фантазий, однако молитвы и покаяние были лишь временными мерами.

Как ни странно, как только Дамер переставал молиться, он тут же начинал мастурбировать и думать о телах мертвецов. В среднем он ублажал себя не менее четырех раз в день, а бывало, доходил и до двенадцати повторений. Но он обнаружил, что чем больше мастурбирует, тем тусклее становятся его фантазии. Базовая потребность в человеческом общении, даже такая искаженная, как у Дамера, становилась все сильнее, но его страсти не давали ему покоя ни в подвале, ни на церковной скамье.

Дамер пытался обуздать свои искушения и другими странными способами. Однажды в 1984 году, за три года до своего второго убийства, он бесцельно бродил по улицам, как вдруг увидел манекен в витрине магазина. Почувствовав где-то внутри, что это может быть ответом на его молитвы, Дамер зашел в магазин, спрятался там и дождался закрытия. Когда все огни погасли, он забрал манекен с витрины, засунул его в спальный мешок и утащил домой.

Джеффри провел несколько недель в экспериментах со своей новой большой куклой, представляя себе, что это живой человек. Он разговаривал с ним, одевал и раздевал его, мастурбировал на нем. Единственная причина, по которой Дамер избавился от игрушки, была в том, что бабушка обнаружила манекен в шкафу, и это его очень смутило. Она не стыдила его за это, ни в коем случае. Никто в семье Дамера никогда не осуждал его за сексуальную ориентацию. Когда отец Джеффри узнал, что его сын гей, он лишь спросил его, почему он не сказал об этом раньше. Когда Джеффри рассказал об этом матери (работавшей в клинике по лечению СПИДа во Фресно), она проявила к нему исключительно любовь и понимание. Хотя общественное неприятие определенно сыграло свою роль, но все же смертоносные побуждения Дамера не были вызваны его конфликтом с собственной сексуальностью. Стоит, однако, сказать, что единственным проявлением его ориентации в преступлениях был выбор пола жертв, точно так же, как гетеросексуальность Теда Банди заставляла того выбирать себе жертвами исключительно женщин.

В этот период жизни с Дамером произошло одно относительно светлое событие. Его долгий сезон безработицы наконец кончился, и он устроился работать миксером в ночную смену на шоколадной фабрике «Амброзия», где ему стали платить целых девять долларов в час. Он продержался на этой работе до самого своего последнего убийства.

Так или иначе, почти патологическая застенчивость Джеффри вернула его обратно к бутылке. Он часто начал ездить на автобусе в Милуоки, где стал постоянным клиентом нескольких местных гей-баров. Дамер вскоре заработал репутацию одиночки, который сидит, пока не напьется до упора. По пути домой он занимался тем, что в транспорте терся через одежду своей промежностью о мужчин, без всякого их разрешения, – эта девиация известна как фроттеризм. Его извращенность зашла еще дальше, когда к нему в гости приехал его брат Дэвид и ночью они спали в одной постели. Не зная, как совладать с собой, Дамер решил воспользоваться ситуацией и стал приставать к Дэвиду. Он быстро и без сантиментов был отвергнут.

Но, когда Дамер открыл для себя сауны и бани Милуоки, тут для него открылись поистине широкие охотничьи угодья. Его любимое место, с символичным названием «Клуб-купальня», было оборудовано кафе-баром, ТВ-залом, саунами, джакузи и отдельными комнатами для анонимных свиданий геев. Дамер встретил здесь множество людей, которые хотят и могут побыть с ним наедине, но понял, что у него самого нет никакого желания отдавать столько же, сколько он получает. Он смотрел на своих партнеров лишь как на средство достижения своего удовлетворения и раздражался, когда они просили хотя бы о небольшой взаимности. Затем, в 1986 году, он нашел мошеннический способ, чтобы получать только то, что ему нужно: снотворное «Хальцион».

Зачарованный идеей, что теперь он сможет пользовать мужские тела как ему захочется, Дамер пожаловался своему врачу, что его внутренние биоритмы сбиваются из-за ночных смен на «Амброзии», и после этого визита Джеффри внезапно стал крупным потребителем снотворного. Он клал в карманы немного таблеток, отправляясь в «Купальню», а там ловко подмешивал их к напиткам и угощал ими понравившихся посетителей. Как только он видел, что потенциальная жертва начинает засыпать, он отводил ее в отдельную комнату и там насиловал. Другие клиенты жаловались персоналу на Дамера, но его членство в клубе было аннулировано только после того, как мужчина, которому досталась чрезмерная доза препарата, впал в кому. Из-за деликатного профиля заведения полиции ничего не сообщили.

Отлученный от райского уголка для геев, каким был «Клуб-купальня», Дамер перебрался в «Клуб 219» в Милуоки. Там он тоже накачивал клиентов снотворным, но затем отвозил их в отель-ночлежку под названием «Амбассадор». Оказавшись в номере, он мастурбировал на мужчин, которые были в глубокой отключке, а затем прижимался ухом к груди или животу, прислушиваясь к звукам живого человеческого тела. Однако вечная проблема Дамера заключалась в том, что эти люди, в конце концов, просыпались и уходили. А ему нужно было нечто большее.

Еще одним шагом назад, в сторону убийства, стала попытка Дамера пойти по стопам Гина и похитить труп с кладбища. Он тщательно изучал некрологи в поисках подходящего кандидата, пока не остановился на 18-летнем мальчике. Побывав на похоронах, он проследовал за процессией до кладбища и издали наблюдал, где хоронили тело. Через несколько дней он вернулся и попытался выкопать труп, но обнаружил, что почва Висконсина зимой сильно промерзает. Отказавшись от этой затеи, Дамер начал выпускать свои желания на волю.

В сентябре 1986 года Дамер был арестован за мастурбацию в пьяном виде в присутствии двух 12-летних мальчиков на берегу реки Кинникинник. Это был не первый арест Дамера, но на этот раз повод был по-настоящему серьезным. Однако, по версии Джеффри, которую он представил полиции, случай выглядел не больше, чем недоразумением. По его словам, он выпил несколько маленьких баночек некрепкого пива в парке, а потом ему понадобилось облегчиться. Думая, что оказался один, он решил, что может по этому случаю и помастурбировать. К сожалению, дети стали свидетелями этой сцены, поэтому и случилась эта неприятность.

По обвинению в непристойном и развратном поведении Дамер был приговорен к одному году лишения свободы условно, и ему было предписано пройти консультацию у специалиста. Он не захотел разговаривать со специалистом откровенно – возможно, из страха проговориться о своих старых грехах, – но независимо от этого наговорил достаточно, чтобы женщина-психолог пришла к следующему выводу: «Нет никаких сомнений в том, что сейчас пациент страдает шизоидным расстройством личности, которое может проявляться выраженными параноидальными наклонностями. Он реально ЖУТКИЙ!»

Вторая консультантка, которая обследовала Джеффри, дала несколько более взвешенный анализ. Она сказала, что его девиантное поведение никуда не исчезнет и будет в той или иной форме сохраняться, и, если не провести какую-то коррекцию, оно перерастет в садизм. Хотя Дамер определенно не был садистом, предположение о том, что ситуация будет обостряться, оказалось верным. 15 сентября 1987 года Дамер совершит новое убийство.

В этот день Стивен Туоми встретил Дамера в «Клубе 219». Затеяв ту же игру, которой он развлекался в последние нескольких месяцев, Дамер подсыпал Туоми снотворное и отвез его в отель «Амбассадор». Там он изнасиловал этого мужчину в отключке. Он утверждал, будто помнит, что с Туоми все было в порядке, когда Дамер засыпал, но утром он обнаружил рядом с собой его труп. На самом же деле Дамер забил Туоми до смерти, сломав ему грудную клетку голыми руками. Он молотил свою жертву с такой жестокостью, что его руки покрылись синяками.

После того как Дамер немного оправился от шока из-за содеянного, он спрятал тело Туоми в шкаф, а затем поехал в торговый центр на Гранд-авеню. Там он купил большой чемодан на колесиках, вернулся с ним в «Амбассадор», затолкал туда тело Стивена Туоми и вышел на улицу. Взяв такси, он отправился к дому своей бабушки в Уэст-Эллисе. Затем он затащил чемодан в свою подвальную комнату и уснул. Тело разлагалось в чемодане еще неделю, прежде чем Дамер решил еще разок взглянуть на него.

После нескольких дней в компании трупа Дамер занялся наконец своей мерзкой вивисекцией. Сначала он отделил от тела голову, продолжил вскрытием брюшной полости, чтобы удалить внутренние органы. После этого он начал отрезать плоть от костей небольшими кусками, которые складывал вместе с органами в пакеты для мусора. Наконец он собрал все кости, завернул их в лист бумаги и разбил кувалдой на более мелкие кусочки. Весь процесс расчленения занял два часа. Результат был выставлен возле дома в ожидании мусоровоза. По сей день никаких фрагментов тела Стивена Туоми так и не было обнаружено.

Но Дамер не мог отпустить его до конца. На память он оставил себе голову в качестве сувенира, по крайней мере на время. Он выварил ее в сильном моющем средстве под названием «Сойлекс», чтобы отделить плоть и мозг от черепа, а сам череп затем отбелил, придав ему красивый блеск. Но, как и в случае со Стивеном Хиксом, этот сувенир стал лишь приспособлением для мастурбации. Череп продержался две недели, а потом отбеливатель разъел кость. Когда он стал совсем хрупким, Дамер разбил его на куски и выбросил.

Однако он прибрал за собой неидеально. Спустя несколько месяцев бабушка начала чувствовать характерный смрад, поднимающийся из подвала, и позвала Лайонела, чтобы тот определил, что же так воняет. После недолгих поисков Лайонел понял причину: фрагмент человеческой плоти не был вовремя вынесен на улицу и, конечно, вскоре превратился в черный осклизлый комок. Джеффри в свое оправдание сказал, что он просто возобновил свое детское увлечение мертвыми животными и очищал очередной образец от плоти. Отец принял это объяснение, хотя все же сказал Джеффри – если тот хочет стать полноценным членом общества, ему стоит подумать над тем, как отказаться от этого специфического хобби. Но Джеффри не интересовало общество и тому подобные вещи.

Примерно спустя месяц после этой истории Дамер заметил 14-летнего Джеймса Докстейтора недалеко от «Клуба 219». Докстейтор был одним из многих мальчиков, которые были слишком юны, чтобы их пустили в клуб, и поэтому искали знакомств с мужчинами постарше у автобусной остановки поблизости от дверей клуба. Для Дамера он был легкой мишенью. Докстейтор быстро согласился на его предложение о пятидесяти долларах за ночь, и они отправились на автобусе в Уэст-Эллис.

В четыре часа утра, вдоволь порезвившись, Докстейтор вылез из кровати и сказал Дамеру, что ему пора домой. Изображая благодарность, Дамер приготовил своему юному гостю на дорожку чашку ирландского кофе, тайком подсыпав туда пять измельченных таблеток снотворного. Через несколько минут Докстейтор заснул прямо у него на коленях.

Джеффри знал, что у него не должно быть постороннего мужчины в комнате к тому моменту, когда бабушка проснется, чтобы идти в церковь. Он поднял голову Джеймса со своих колен и задушил его руками, а затем спрятал тело в кладовке с фруктами. После этого он поднялся наверх и спокойно позавтракал с бабушкой Кэтрин. Как только она ушла, он притащил тело в спальню наверху и начал говорить с ним так, как будто в нем еще была душа. Вскоре ему это наскучило, и он занялся с трупом анальным сексом, это был первый из многих его актов некрофилии.

В этот раз труп оставался вместе с Дамером в подвале целую неделю. Когда Кэтрин опять начала жаловаться на запах, он избавился от тела Докстейтора, так же, как сделал это с предыдущей жертвой, снова оставив на память голову. Два месяца спустя его испытательный срок закончился. Это никак не повлияло на его тягу к убийству – через четыре дня он убил снова.

Дамер встретил 24-летнего Ричарда Герреро возле бара «Феникс», еще одной забегаловки для геев, и почти полностью повторил с ним тот же сценарий, что и с Джеймсом Докстейтором. Единственная разница была в том, что Дамер не стал на этот раз отбеливать череп. Это, безусловно, спасло кость от разрушения, но запах гниения стал гораздо более заметным. Дамер обнаружил, что его это не раздражает.

Дамер не стал убивать следующего гостя, посетившего его подвал, что было неожиданной милостью судьбы к этой жертве. 23-летний Рональд Флауэрс-младший проснулся на пустыре возле дома Дамера, после того как пришел туда вместе с ним после встречи в «Клубе 219». После изнасилования своей жертвы Джеффри почему-то перетрусил и сам вытащил Флауэрса на улицу. Флауэрс сообщил об инциденте в полицию, в результате чего прошло небольшое расследование, но так как доказательств не было, они не предъявили Дамеру никаких обвинений.

Поскольку все равно было расследование, у полиции возникли некоторые вопросы к Кэтрин Дамер. И если к странным гостям, шуму и запахам можно было привыкнуть, то этого она уже стерпеть не могла. Она выставила своего внука из дома, что, конечно же, было воспринято им как еще одно личное предательство. Упаковав свои вещички и череп Ричарда Герреро, Джеффри переехал в Милуоки. Его новообретенная независимость продлилась меньше 48 часов.

На следующий день после переезда на новую квартиру Дамер познакомился с 13-летним Сомсаком Синтасомфоном, который шел домой из школы. Он подошел к мальчику и стал рассказывать ему о своей новой камере «Полароид», которую только что купил. Дамер вскользь упомянул, что готов платить моделям пятьдесят долларов за фотосессию, но пока никто не отозвался на его предложение. Не зная, во что он впутывается, подросток ухватился за шанс заработать легкие деньги.

Когда они поднялись в квартиру Дамера, он угостил мальчика кофе с «Хальционом» и попросил его снять рубашку, заявив, что так он выглядит фотогеничнее. Когда Синтасомфон скромно отпил от своего кофе, Дамер решил, что пора двигаться дальше, и начал его ласкать. Но когда он приступил к поцелуям, Синтасомфон, пошатываясь, схватил свою сумку и выбежал на улицу. На следующий день Дамер был арестован на шоколадной фабрике «Амброзия» и обвинен в сексуальном насилии второй степени и в использовании несовершеннолетнего в безнравственных целях.

Но Дамера пугала не перспектива тюремного заключения за попытку изнасилования Синтасомфона: он ждал, что его выпустят под залог. Больше всего Джеффри боялся, что будет обнаружен череп Ричарда Герреро. Но он спрятал его надежно. Полиция произвела обыск в его квартире, но нашла и конфисковала только «полароид», сделанные им фотографии Синтасомфона и снотворное.

Безумный момент всей этой истории заключается в том, что произошедшее не помешало Дамеру снова получить свои таблетки. Сразу после того, как его выпустили под залог, он направился к своему врачу и без каких-либо проблем получил новый рецепт на «Хальцион». Это была уже четырнадцатая упаковка, а впереди будет еще много таблеток, ведь они играли в преступлениях Джеффри Дамера такую же роль, какую «Бульдог» 44-го калибра играл в убийствах Сына Сэма.

Вооружившись новыми таблетками и вернувшись с разрешения бабушки в свой подвал – после лживого обещания, что он там приберется, – Дамер вскоре нашел себе новую жертву: его звали Энтони Сирс. Джеффри встретил начинающую модель в популярном гей-баре La Cage aux Folles и заманил к себе домой, пообещав фотосессию, фотографии, напитки и секс безо всяких проблем и обязательств. Сирс не пережил той ночи.

Накачав жертву снотворным, Дамер положил свою голову на грудь Энтони и стал слушать, как бьется его сердце. Хотя это действие с детства вызывало у него сексуальное возбуждение, теперь он начал использовать этот прием и с простой практической целью. К этому моменту он провел достаточно экспериментов с «Хальционом» на людях и прекрасно знал, что происходит, когда кто-то начинает выходить из беспамятства, вызванного препаратом. Поэтому он ждал характерных коротких и резких вдохов, чтобы приступить к удушению.

Дамер убил Сирса в ночь на Пасхальное воскресенье, что дало ему больше времени поиграть с телом, пока бабушка просиживала на долгой праздничной службе. Он принес труп наверх, в ванную комнату, и аккуратно расчленил его в ванне. Вместо того чтобы оставить себе одну голову, Дамер решил в этот раз сохранить и гениталии своей жертвы. Зная, что мягкие ткани члена трудно будет предохранять от разложения, он позвонил местному таксидермисту и спросил у него совета, как лучше сохранить останки животных. Таксидермист посоветовал использовать ацетон, поэтому Дамер купил пустое 40-литровое ведро в супермаркете, наполнил его смесью ацетона и воды и замочил в нем голову и гениталии Сирса. Он спрятал этот экспонат в шкафу в своей спальне. Через неделю Дамер вытащил содержимое из ведра, высушил и нанес макияж – и на голову, и на член, – чтобы они выглядели более реалистично во время сеансов мастурбации. Когда кожа на голове мумифицировалась, Дамер отделил скальп – и тоже использовал его для мастурбации.

Дамер провел неделю в играх с частями тела Сирса, прежде чем вспомнил, что его вскоре ждет суд, после которого есть риск отправиться в тюрьму за сексуальное насилие. Но расстаться с новыми игрушками было для него немыслимо. О Сирсе Дамер сказал: «Он был для меня особенным». Итак, в преддверии суда он не избавился от улик, а уложил голову и гениталии в ящик для косметики, который спрятал в своем шкафчике на работе, в «Амброзии».

Предчувствия не обманули Дамера. В мае 1989 года его быстро признали виновным в изнасиловании второй степени. И снова он был полон раскаяния при вынесении приговора, обвиняя свою изоляцию и тяжелую депрессию, но помощник окружного прокурора, который вел его дело, не проявила понимания. Приняв во внимание его прошлые нарушения и видя Дамера насквозь, она затребовала для него пять лет лишения свободы. Судья был не таким проницательным. Он приговорил Дамера лишь к одному году наказания по программе с сохранением работы, так что он мог работать в ночную смену в «Амброзии», и еще к пяти годам испытательного срока.

Единственным возмездием, которое Дамер тогда испытал на себе, стал случай в «Клубе 219», когда его самого накачали снотворным. Он был в это время на воле по случаю Дня благодарения. Возвратившись домой в компании бородатого длинноволосого незнакомца, через какое-то время Дамер проснулся, с удивлением обнаружив себя подвешенным на крюках, со связанными ногами и руками. Незнакомец насиловал Дамера свечой, пока Джеффри не начал кричать так громко, что тот решил прекратить.

Посчитав приговор слишком мягким и нетребовательным, отец Дамера, Лайонел, попытался заставить суд прислушаться к здравому смыслу. Он написал прошение судье, умоляя его обязать сына пройти курс лечения от алкоголизма, но ходатайство было проигнорировано. Дамер вышел из тюрьмы 2 марта 1990 года. Через две недели он забрал косметичку из своего рабочего шкафчика и переехал в квартиру 213 в комплексе «Оксфорд Апартментс» в Милуоки. В этих стенах найдут свою смерть от его рук двенадцать человек.

Дамер выбрал «Оксфорд» не случайно. Он был единственным белым человеком в бедном черном районе вокруг, и это определенно выделяло его, но также обеспечивало своего рода защиту. Милуоки – город с высокой степенью расового расслоения, и если в белом районе Джеффри мог бы считаться подозрительным, то в чернокожем гетто он казался местной полиции кем-то мирным и успокаивающим. Его никогда не будут подозревать в чем-то, пока его дом «Оксфорд Апартментс», – этот человек, чьим первым украшением дома стал покрашенный из баллончика череп жертвы, всегда казался здесь тем, кого нужно защищать от других.

Первым, кто встретил свою смерть от рук Джеффри Дамера в квартире 213, стал Раймонд Ламонт Смит. Заманив его к себе обещанием 50-долларовой купюры, Дамер напоил Смита сонным напитком и задушил на полу. Теперь рядом не было бабушки, которая могла вдруг войти, поэтому он мог делать с телом все, что хотел. Он раскладывал труп на своем столе в разных позах. Когда он наконец нашел ту, что ему понравилась, Дамер побежал в магазин и купил себе новый «полароид», чтобы запечатлеть момент.

Но вскоре Дамер обнаружил, что у жизни в квартире есть свои недостатки. Главной проблемой стала утилизация. Вместо большого погреба своей бабушки и удобного способа вывозить мусор теперь ему приходилось вскрывать труп Смита в ванной и утилизировать его прямо у себя в спальне.

Расчленив тело правильным образом, Дамер сварил куски в 80-литровом котле, наполненном водой и «Сойлексом», чтобы отделить плоть от костей. Затем он промыл кости в раковине, удаляя последние кусочки мяса. После этого скелет неделю стоял в большом мусорном баке с водой и кислотой. Когда Дамер открыл крышку, он убедился, что все превратилось в черную слизь, которую легко смыть в унитаз. Он снова сохранил один только череп, который раскрасил спреем и поместил рядом с черепом Энтони Сирса. Его коллекция снова начала пополняться.

Однако следующей потенциальной жертве Дамера удалось поменяться с ним ролями. Дамер перепутал напитки и в итоге сам вырубился на диване. Когда он проснулся, вся его одежда была украдена, как и триста долларов.

Эдди Смиту повезло намного меньше. Дамер встретил его в баре «Финикс» и убил в ночь перед гей-парадом Милуоки 1990 года. Для этой жертвы Дамер купил морозильную камеру и поместил скелет туда, надеясь так его сохранить. Когда он обнаружил, что скелет распадается на отдельные кости без соединительной ткани, он добавил в останки кислоту. С черепом Эдди Смита случилась еще более ужасная история. Дамер поместил его на просушку в духовку, но от жара череп просто взорвался. Позже Дамер сетовал, что он чувствовал себя «гнилым» из-за этого убийства. Да, он сожалел об убийстве Эдди, как сожалел об убийстве каждого, кого убил, но в этот раз он чувствовал себя особенно виноватым. Дело в том, что без трофея для него все становилось напрасным.

Это «гнилое» настроение Дамера стало внешне заметным во время его встреч с офицером службы надзора. Джеффри встречался с женщиной-полицейской один раз в неделю после освобождения из тюрьмы, и в целом его поведение считалось достаточно странным, чтобы офицер регулярно повторяла в отчетах, что он нуждается в строгом надзоре. Однако после убийства Смита Дамер был в таком неадекватном состоянии, что офицер настоятельно рекомендовала провести осмотр его квартиры. Но, поскольку Дамер жил в криминальном районе, никто так и не приехал. После этой халатности погибнет еще десять человек.

Следующую свою жертву, подростка Луиса Пине, Дамер подобрал возле гей-бара, предложив ему с ходу двести долларов за откровенную фотосессию и секс. Парочка тусовалась всю ночь, они фотографировались и занимались сексом, но когда Дамер обнаружил, что у него закончилось снотворное, это его сильно расстроило. Пине повезло пережить эту ночь, но он вернулся на следующую, привлеченный обещанием еще большей суммы за повторную оргию. Не желая ждать новой поставки таблеток, Дамер решил опробовать новый подход в своей тактике нападения. Пока Пине позировал в постели под музыку из «Изгоняющего дьявола – 3» (любимый фильм Джеффри), Дамер тайком достал резиновый молоток, купленный им в тот же день в магазине армейских товаров. Повторяя сценарий своего первого убийства, он стукнул Пине новым инструментом по голове, однако Пине не отключился, а только разозлился. Джеффри попытался выкрутиться тем, что боялся, будто Пине уйдет, не дав ему того, чего он жаждет.

И Пине ушел, но, к своему огорчению, был вынужден вернуться всего через десять минут, чтобы спросить, не заработал ли хоть пары баксов на билет домой за свои услуги. Дамер решил, что это подарок судьбы, и попытался на этот раз задушить подростка, но Пине оказался ему не по зубам. Тогда, вынужденно оставив Пине в живых, Дамер проводил его до автобусной остановки и оплатил такси до дома, но под страхом смерти взял с него обещание никому и никогда не рассказывать о произошедшем.

Пине не сдержал своего обещания. Сразу после возвращения домой он был доставлен родителями в больницу, где рассказал полиции о случившемся, дал описание Дамера и его точный адрес. Учитывая, что Дамер находился на испытательном сроке, после этого он должен был немедленно отправиться в тюрьму, но этого не произошло. Пине подал жалобу по поводу неправомерного лишения свободы, но никаких последствий это не повлекло. Для полиции Милуоки эта история была всего лишь очередной шумной ссорой двух любовников-гомосексуалов, которая вышла немного из-под контроля. Не имело даже значения, что жертве всего пятнадцать лет.

Посреди этой суеты Дамер все глубже погружался в свою уникальную депрессию, но нашел для себя то, что поднимало ему настроение, – это рыба. Удивленный человеческим выражением в глазах рыбы-иглобрюха, Дамер в 1990 году купил себе в квартиру тропический аквариум и стал настоящим энтузиастом разведения рыбок. По всей его квартире были непонятные коричневые пятна, везде валялись горы пустых банок от пива, но аквариум всегда был в безупречном состоянии, в какой бы разврат и кровавое безумство ни впадал его владелец.

Следующую жертву Дамера звали Эрнест Миллер. Это был гость из Чикаго, которого хозяин заманил в квартиру 213 пятидесятидолларовой купюрой. Когда они вошли, Дамер обнаружил, что у него остались только две таблетки снотворного. Вместо того чтобы вступать в открытую борьбу, как это уже было с Луисом Пине, Дамер сначала накачал Эрнеста Миллера тем, что было, а затем уже ножом вскрыл ему яремную вену.

Для Дамера убийство становилось все более привычным делом, хотя его и продолжала мучить. Обезглавив Эрнеста, Дамер поцеловал его голову, начал говорить с ней и извиняться за свои прегрешения. Правда, он собирался грешить и дальше.

Отделив от туловища конечности, Дамер разрезал его на две половины и два часа кипятил каждую в «Сойлексе». После этого он очистил кости легким отбеливающим раствором и разложил их на газете в спальне. Вернувшись к конечностям, он отрезал мясо от бедер и рук и положил его в морозилку, чтобы сохранить на потом. Вот-вот уже начнется каннибализм.

Он начал с бицепса Эрнеста Миллера. С помощью удобного гриля над газовой плитой Дамер обжигал мясо убитых со всех сторон и пожирал его с грибами и луком. Мотив его людоедства был тем же, что и у британского каннибала Денниса Нильсена: оба ели людей ради того, чтобы сделать тела своих жертв частью самих себя.

Поедая человечину за обедом, разглядывая снимки тех, кто раньше был этими трупами, Дамер заново оживлял свои воспоминания, а затем мастурбировал. Однако он ел только тех людей, которых считал идеальными. Большинство своих жертв он использовал исключительно в качестве сексуальных объектов, хотя одна из них оказалась бесполезна даже для этой цели.

С 22-летним Дэвидом Томасом злая судьба свела Дамера возле гей-бара под названием C’est La Vie. Он привел его домой. После того как Джеффри, почти автоматически, накачал Томаса снотворным, его внезапно поразила мысль, что этот мужчина, лежащий перед ним в полной отключке, даже не особо ему нравится. Дамер все равно убил и расчленил его, но не ради удовольствия, а потому, что думал, будто Томас разозлится на него, когда проснется. Иными словами, Дамер убил Томаса, только чтобы избежать скандала.

По какой-то причине это убийство выбило Джеффри из колеи. Прошло целых пять месяцев без смертей, но не потому, что Дамер перестал пытаться – он просто не мог никого заманить в свою квартиру. Он сумел преодолеть свое затишье, лишь поймав в сети студента Университета Маркетт по имени Кертис Страутер, который столкнулся с жизненными трудностями.

Страутера только что уволили с работы, и он был готов на все, чтобы только дотянуть до следующего семестра. Дамер предложил ему ту же сделку «секс в обмен на деньги», что и другим жертвам, но сам в этот раз повел себя более агрессивно. Он не стал ждать, пока студент потеряет сознание, а задушил его кожаным ремнем, когда Страутер доставлял ему оральное удовольствие. После этого, расчленив тело, Дамер погрузил руки в кишечник Страутера, ощупывая внутренности. Затем он поместил внутрь кишок свой пенис и эякулировал в них. В конце концов он обезглавил труп, очистил череп от мягких тканей и положил его рядом с тремя другими.

Его порочная извращенность только росла. С начала апреля по конец июля 1991 года он убил семерых человек, продолжая свои эксперименты, которые до этого не встречались даже в самых темных эпизодах истории серийных убийств. По иронии судьбы, движущей силой на этом пути было желание сохранить своим жертвам жизнь.

Дамер устал убивать людей и получать от этого одни лишь черепа. В конце концов, если оценить его мотивы, дело было не в самом убийстве. Дамер был, что называется, прагматичным убийцей: его целью было заполучить тело. И, хотя убийства не прекращались, он начинал все чаще задаваться вопросом: насколько приятным для него был бы живой человек, который хотел бы только одного – удовлетворять желания Дамера. Вопрос был в том, как это сделать. Учебников или медицинских журналов, освещавших такие запретные темы, не было, поэтому Дамеру пришлось экспериментировать. Начало было положено благодаря 19-летнему Эрролу Линдси.

Дамер и Линдси случайно встретились средь бела дня, когда подросток возился возле своих дверей с ключами. Линдси не был геем, но он согласился попробовать гомосексуальный секс, когда Дамер предложил ему приличную сумму. Вскоре дело дошло до фирменного напитка с таблетками, после которого Линдси быстро отключился на диване Дамера. Но в этот раз Джеффри не стал убивать своего гостя обычным способом, многократно проверенным на предыдущих жертвах. Он достал купленную недавно дрель и стал сверлить дыру в черепе Линдси. Проникнув сверлом достаточно, чтобы добраться до мозга, Дамер с помощью шприца для маринования ввел в сделанную полость небольшое количество соляной кислоты. Каким-то непостижимым образом он решил, что это превратит мальчика в секс-зомби, послушного раба, который будет служить ему, пока тело не придет в негодность.

Однако Линдси не превратился в зомби. Проснувшись, он начал жаловаться на дезориентацию и головную боль, а также спрашивать, сколько времени. Поняв, что опыт не удался, Дамер снова напоил его снотворным, а потом задушил. Но на этом эксперимент не закончился. Джеффри решил содрать кожу с трупа Линдси одним длинным лоскутом, задействовав для этого маленький нож для очистки овощей. Позже, в своем признании, он говорил, что это было похоже на снятие шкурки с цыпленка. Спустя три недели кожа начала разлагаться, поэтому Дамеру пришлось избавиться от нее, смыв все лоскутки в унитаз. Но были и другие проблемы, помимо долговечности его сувениров. Люди, жившие вокруг, начали чувствовать вонь.

Поначалу большинство соседей Дамера по этажу решили, что запах, должно быть, исходит совсем из другой квартиры – там когда-то был задушен человек, но долгое время запах не выветривался, даже после того, как тело было убрано. Дамер избавился от некоторых останков, раздробив кости, как уже делал раньше, и от нескольких кусков мяса, положив их в мешки для мусора, хотя все эти труды были, мягко говоря, сизифовы.

В конце концов, управляющий зданием по имени Сопа Принсвилл начал предъявлять претензии Дамеру из-за зловония, когда стало ясно, что источник в его квартире. Джеффри спокойно и хладнокровно объяснил управляющему, что у него в холодильнике просто испортилось мясо. Когда запах стал еще сильнее, Дамер заявил, что это погибла часть его рыбок. Сопа в итоге просто перестал поднимать этот вопрос. Дамер почувствовал себя хозяином положения и решил, что теперь может хранить мертвые тела столько времени, сколько понадобится. Его следующая жертва, Тони Хьюз, будет гнить в его спальне несколько дней, прежде чем Дамер начнет его утилизировать. Он вдоволь насладился его обществом.

В мае 1991 года Дамер, оставив тело Хьюза дома, отправился на прогулку по району Гранд-авеню в Милуоки. В тот день он не искал себе цель, но, видимо, в 14-летнем Конераке Синтасомфоне было что-то такое, перед чем он не смог устоять. Неожиданно он предложил мальчику пятьдесят долларов за фотосессию, и тот, немного подумав, согласился. Но вот чего не предусмотрел никто. По какой-то мистической, невероятной случайности Конерак Синтасомфон приходился родным младшим братом Сомсака Синтасомфона – того самого мальчика, за попытку растления которого Дамер и был в тот момент на испытательном сроке. Конерак угодил буквально в ту же ловушку, из которой лишь каким-то чудом выкарабкался его брат, но от него самого удача полностью отвернулась.

Когда Дамер привел мальчика к себе и напоил снотворным, он решил попробовать фокус с дрелью еще раз. Аккуратно прицелившись, он просверлил небольшое отверстие в верхней части черепа, а затем ввел в полость чистую соляную кислоту. После всех этих манипуляций Дамер почувствовал жажду. Он хотел пива, но оказалось, что все уже выпито. Однако, вместо того чтобы быстро сбегать в магазин за новой упаковкой, Дамер, оставив Синтасомфона в бессознательном состоянии на своем диване, отправился в настоящий пивной тур по близлежащим барам: по 27-й улице и Килборн-авеню. Пока он беззаботно тусил по барам, Конерак очнулся и выполз на улицу – голый и полностью дезориентированный.

Три девочки по имени Николь Чайлдресс, Сандра Смит и Тина Спайви были первыми, кто попытался оказать помощь ошеломленному юноше. Они заметили, что он не только полностью обнажен и плохо понимает происходящее, а еще его ягодицы измазаны кровью. Было очевидно, что с ним произошло нечтое ужасное. Но только они попытались ему помочь, как вернулся Дамер. Он сразу взял ситуацию под контроль, схватил Конерака за локоть и объявил, что позаботится о пострадавшем. Конерак слабо сопротивлялся, но Дамер обхватил его за голову и начал уводить. Как бы то ни было, ситуация стала такой напряженной, что вскоре прибыли машина пожарных и патруль полиции – еще прежде, чем Дамер затащил юношу в свое логово.

На этом должна была закончиться эта глава.

Быстрая проверка личных данных по базе сразу показала бы полиции, что человек, который тащит куда-то голого 14-летнего мальчика, является официально признанным сексуальным преступником, который в этот самый момент находился на испытательном сроке. Более того, они бы обнаружили, что преступление, за которое наказан этот человек, было совершено против старшего брата этого самого 14-летнего мальчика. Но когда полиция начала задавать Дамеру вопросы, он проявил невероятное хладнокровие. Он спокойно ответил им, что Конерак только выглядит молодо, на самом деле ему уже двадцать лет, и иногда он теряет контроль над собой, особенно когда слишком много выпьет.

Девочки, обнаружившие Конерака, не поверили словам Дамера. Этому мальчику никак не могло быть двадцать лет. Более того, ему явно было плохо. Но если с Дамером полицейские общались учтивым тоном, как с равным, то девочкам просто приказали «заткнуться к черту» и валить домой. Не желая вступать в споры с полицией, они послушались и оставили взрослых разбираться. Полиция хоть и приехала на вызов, но ее сотрудники дали понять девочкам, что раз Конерак не ребенок, то это не их работа.

Дамер принес множество извинений за неприятности, вызванные поведением своего парня, Дамер вернулся в квартиру. Его сопровождал Синтасомфон и три офицера полиции. Конерак, обескураженный и напуганный, но не способный сказать ни слова, сидел на диване, а полиция осматривала квартиру Джеффри. Если бы только полицейские пошире открыли дверь в спальню, они бы нашли там труп Энтони Хьюза. Но все ограничилось шутками о том, что пахнет здесь так, будто кто-то вывалил в самом центре квартиры содержимое большого мусорного контейнера. Затем они сообщили об инциденте дежурному – со смехом рассказали историю о возвращении пьяного голого азиата трезвому бойфренду и напоследок сообщили, что хотят заехать в полицейский участок для дезинфекции.

К тому времени, когда копы вернулись в свою машину и продолжили обмениваться остротами по поводу случившегося, Дамер уже вводил кислоту прямо в мозг Конерака. Смерть произошла практически мгновенно. Тело младшего Синтасомфона было помещено вместе с телом Энтони Хьюза в раствор с кислотой, а их отрезанные головы нашли себе прибежище в холодильнике и ожидали дальнейших действий.

Если полиция почти не интересовалась судьбой жертв Дамера или же старалась забыть о них как можно скорее, то для гей-сообщества Милуоки объективная реальность состояла в том, что их знакомые начали пропадать без вести. Многие из них пытались сообщать об этих исчезновениях, но ничего не происходило, ни одна их жалоба не была воспринята всерьез и не было никаких попыток начать хоть какое-то расследование.

Дамер тем временем пришел к выводу, что соляная кислота – это не решение, если он хочет, чтобы его секс-зомби жили дольше нескольких часов. В следующий раз (чуть больше недели спустя) он тоже просверлил в черепе своей жертвы дыру, но вместо кислоты решил залить мозги кипятком. Идея была тоже идиотская, хотя жертве удалось на этот раз протянуть чуть дольше. Шесть часов этот человек бродил по квартире, полностью ошалевший, но все же до некоторой степени в сознании. Дамер начал считать себя алхимиком человеческого тела, способным превратить свинец бесполезного человеческого общения в золото чистого райского удовольствия. Но когда он вернулся через десять часов с работы, то понял, что и в этот раз все оказалось лишь очередным убийством.

Однако для Дамера и в таком исходе была определенная польза. На этом продвинутом этапе своей карьеры он был уже довольно опытным человеческим мясником. Позже, во время признания, он рассказывал, что в его последний месяц на свободе человеческая плоть была для него единственным источником мяса.

Однако размеры холодильника Дамера были довольно ограничены. К июлю 1991 года останки уже десяти человек находились в этой квартире, а ее никак нельзя было назвать просторной. Она буквально переполнилась гниющей кровью жертв Дамера. Рассказы о безвременно погибших рыбках больше не вызывали сочувствия у управляющего зданием, и в конце концов Дамер получил уведомление о предстоящем выселении. В отчаянной попытке решить проблему утилизации он купил огромную синюю бочку на 220 литров и запасся промышленным объемом соляной кислоты. Этот химический реактор, спрятанный в спальне, помог Дамеру растворить расчлененные тела последних его жертв.

Чем глубже Дамер погружался в свое хобби, тем печальнее шли дела у него на работе. Шоколадная фабрика «Амброзия» многого натерпелась от Джеффри Дамера за шесть лет его службы: постоянные опоздания, пропуски смен, вечный зловонный флер – все это в конечном итоге не могло не привести к увольнению. Это произошло в один июльский день 1991 года, а следующей же ночью Дамер вышел на поиски новой жертвы. Оливера Лейси он встретил на углу 27-й и Килборн-авеню, после чего отвез домой, убил и занялся сексом с его трупом. Сердце Лейси он выставил на блюдо и положил в холодильник для последующего употребления, а его скелет должен был стать частью святилища, о котором Дамер мечтал много лет.

Для этого монумента своей порочности Дамер задумал установить алтарь на черном столе, где он обычно делал снимки трупов убитых им людей. Их черепа – на финальном эскизе Джеффри было десять – окружали бы полные скелеты Эрнеста Миллера и Оливера Лейси. Алтарь предполагалось осветить двумя стильными голубыми круглыми светильниками, а чтобы добавить индивидуальности и таинственности, все пространство должно было быть скрыто за непрозрачной черной занавеской для душа. По словам самого Дамера, он верил, что этот алтарь станет местом силы, которое поможет ему улучшить его социальное положение и справиться с финансовыми трудностями, но на деле он построил для себя нечто вроде самой готичной в мире кабинки для мастурбации.

Эпоха террора Дамера закончилась раньше, чем он достроил свой людоедский храм, однако на его недоделанный алтарь была принесена одна человеческая жизнь. Через четыре дня после убийства Лейси Дамер познакомился с семейным человеком – его звали Джозеф Брэйдхофт. Он приехал в Милуоки из Миннесоты в поисках работы, чтобы поддерживать свою жену и детей. И еще один мужчина, нуждавшийся в деньгах, попался в сети Дамера. Угостив Брэйдхофта коктейлем, Джеффри заманил его домой, а потом задушил ремнем. Он оставил тело в покое только через два дня, когда из глазниц трупа начали выползать опарыши.

Голова Брэйдхофта присоединилась к четырем другим в холодильнике, ожидавшим, пока Дамер наберет свое магическое число, чтобы начать возведение алтаря. Его тело, однако, оставалось в ванне, вместе с обезглавленным трупом Оливера Лейси. Дамер теперь принимал с мертвецами душ.

Каким-то образом смрад двух полностью гниющих тел не помешал ему заманить еще одного человека в свою квартиру, хотя Трейси Эдвардса чуть не стошнило, когда Джеффри открыл свою дверь. 32-летний мужчина все-таки согласился зайти на банку пива, но, как только социальные условности были соблюдены, Трейси сказал, что ему, пожалуй, пора идти. Это были ключевые стоп-слова, которые превратили Джеффри Дамера из безобидного чудака в настоящего монстра. Только Трейси засобирался домой, как Дамер защелкнул наручник на его запястье и приставил ему к груди лезвие ножа. Джеффри пригрозил Трейси, что убьет его, если тот не будет делать все, что он прикажет. У него опять не было таблеток, и он держал Эдвардса в страхе более четырех часов.

Дамер завел Трейси в спальню, и тому сразу же ударил в нос густой, характерный запах смерти, исходивший от таинственной синей бочки. Он уже видел несколько странных фотографий мужских торсов в гостиной, но на стенах спальни его взору предстала целая галерея полароидных снимков с отрубленными головами, кусками человеческого мяса и отрезанными конечностями. Некоторые выглядели относительно свежими, другие были полуразъедены соляной кислотой. Но, как оказалось, Дамеру нужно было просто посмотреть вместе с Трейси «Изгоняющий дьявола – 3» и выпить.

Когда фильм закончился, Дамер рассказал Эдвардсу о своих дальнейших планах: он собирается вырезать у него сердце и съесть, но до этого хочет сделать несколько его фотографий, пока тот еще жив. Однако, когда Дамер повернулся, чтобы взять камеру, Эдвардс сумел ударить его кулаком в лицо и ногой в живот, а затем выбежать за дверь, все еще с наручником на запястье. Первыми людьми, кого он встретил на улице, были два полицейских по имени Роберт Раут и Рольф Мюллер.

Наверное, желая сохранить в секрете свое гомосексуальное свидание, Трейси Эдвардс не был уверен, хочет ли ареста своего обидчика. Все, что ему было нужно на тот момент, – ключ от наручников. Если бы у Дамера этот ключ был, то он, скорее всего, опять вышел бы сухим из воды. Но, когда копы постучали в дверь и потребовали ключ, тот пошутил, что единственный способ вытащить Трейси из наручников – отрезать ему руки. Полицейские тогда еще не знали, что в этой шутке было немало правды: именно так Дамер всегда снимал наручники с жертв.

Смирившись с судьбой, но понадеявшись, что ему удастся избежать худшего, Дамер пустил в свой дом офицеров, которые решили заняться поисками ключа самостоятельно. Практически сразу Мюллер почувствовал зловоние и увидел те самые полароидные снимки, развешанные по стенам. Ему не потребовалось много времени, чтобы понять – съемка проводилась в той комнате, где он сейчас находится. Мюллер немедленно приказал своему напарнику задержать Дамера, и, хотя тот собрался уже сбежать через входную дверь, но офицер Роберт Раут оказался проворнее. Он повалил Джеффри Дамера на пол и заковал в наручники, положив тем самым конец серии убийств, о которой полиция Милуоки до этого времени даже не догадывалась.

Все, что случилось потом, стало всемирным медиасобытием, равных которому Висконсин не видел со времен Эда Гина. Телеканалы транслировали кадры с мужчинами в защитных костюмах, выносившими ставшую культовой синюю бочку из квартиры Дамера, а журналисты осторожно намекали на ужасающие улики, которые все еще таились внутри. Помимо богопротивных кусков протухшей плоти и отрезанных голов следователи также обнаружили алюминиевую кастрюлю, наполненную кистями рук и гениталиями. Хотя большинство жертв Дамера были черными, один из найденных пенисов был затонирован так, чтобы выглядеть как пенис белого мужчины. А посреди всего этого ада лежал потрепанный томик Библии короля Иакова.

Шестьдесят часов допросов, которые последовали за арестом Дамера, позволили ему сполна облегчить душу. Он рассказал следователям всю свою историю, начиная с убийства Стивена Хикса в 1978 году. Все семнадцать убийств и невыносимые подробности каждого из них стали попыткой вспомнить всех жертв и каким-то извращенным способом искупить сильнейшую боль, которую он причинил обществу. Позже он говорил: «Я создал этот ужас… поэтому я должен сделать все, чтобы положить этому конец, полностью положить этому конец».

Его попытки покаяния и сожаление, высказанные в комнате для допросов, не были приняты публикой. Когда начались дискуссии об оценках деятельности полиции, Дамер по праву стал символом межрасовых проблем Милуоки, который высветил очевидную разницу подходов к вопросам безопасности по отношению к представителям разных рас. Многие представители афроамериканской и южно-азиатской общин справедливо отмечали, что, если бы любой человек не белой расы переехал бы в белый район и начал поедать людей, его бы остановили задолго до того, как счет его жертв приблизился бы к семнадцати. Более того, большая часть полицейского управления Милуоки выглядела так же, как Дамер: в 1991 году 80,4 % полицейских Милуоки были белыми, хотя более половины населения города составляли представители других рас.

В качестве символического жеста против расистского поведения двое полицейских, которые вернули Конерака Синтасомфона прямо в лапы своего убийцы, были отстранены от выполнения обязанностей до завершения служебного расследования, начатого после того, как журналисты сделали историю публичной. Как и обычно, полиция вскоре сомкнула ряды, и эти полицейские не только были восстановлены в своих должностях, но и получили награды «Офицер года» от профсоюза полицейских Милуоки. Хотя именно их расистское поведение позволило Дамеру убить еще четырех человек после того случая – несмотря на то что доказательства его преступления уже были получены.

А Дамеру тем временем было предъявлено обвинение только за двенадцать убийств, так как останки пятерых жертв, в убийстве которых он также признался, не были найдены и идентифицированы. Дамер попытался добиться от суда признания в невменяемости, но жюри присяжных посчитало, что пауза в серии, которую он взял в начале 1980-х, четко доказывает, что он способен был остановиться – но не захотел. После трехнедельного судебного разбирательства Джеффри Дамер был признан виновным по всем пунктам и приговорен к пятнадцати пожизненным заключениям.

Однако ему не суждено было слишком долго оставаться за решетками земной тюрьмы. Первое покушение на его жизнь произошло уже через год после начала его срока: другой заключенный попытался перерезать ему горло заточенной зубной щеткой прямо во время церковной службы. Играя со смертью, Джеффри отказался от защищенной камеры и вернулся в общий барак.

Четыре месяца спустя заключенный-шизофреник по имени Кристофер Скарвер, считавший себя сыном Божьим, подвел закономерную красную черту над убийственной карьерой Джеффри Дамера – размозжил ему череп полуметровой металлической штангой в туалете тренажерного зала, когда они вместе занимались там уборкой. После смерти Дамера распостранилась городская легенда: якобы Дамер погиб в результате изнасилования ручкой от швабры. В этом есть не только оттенок гомофобии, но и небольшая доля правды. Джеффри Дамер не был единственным, кто погиб в тот день от рук Кристофера Скарвера. Он убил еще одного заключенного, с которым убирался, – Джесси Андерсона, – там-то Скарвер и использовал пресловутую ручку от швабры.

По нашему общему мнению, которое мы высказывали много лет назад, когда делали отдельный подкаст о Джеффри Дамере, наше сочувствие к нему все еще не исчезло. Мы, конечно, больше не воспринимали его преступления как нечто «крутое», как это было в детстве, однако у нас была потребность хоть как-то попытаться понять тех ужасных мужчин и женщин, о которых мы рассказывали каждую неделю. Но после десяти лет, потраченных нами на изучение, писанину и разговоры на тему серийных убийц, мы осознали, что нам нужно было пытаться найти контакт не с этими убийцами, а с теми людьми, которые рядом с нами. Наша задача – пролить свет на этих монстров, чтобы попытаться сделать мир светлее для тех, кому приходится сталкиваться с тьмой в своей жизни каждый божий день. Такие люди, как Джеффри Дамер, не хотят этого света и не заслуживают его. Но вы, дорогие читатели, точно заслуживаете.

Печально думать, что, если бы Джеффри Дамер получил помощь и поддержку в свои одинокие подростковые годы, он мог бы выбрать для себя в жизни гораздо менее кровавый путь. Но, как бы то ни было, ответственность за свое психическое состояние и совершенные им преступления лежит только на нем. Он не виноват, что запах разложения возбуждал его больше, чем любовь живого мужчины или женщины, и не виноват, что целый букет психических расстройств побуждал его воплощать мрачные желания в реальные убийства. Однако Дамер – и это справедливо для любого другого человека – виноват в том, что даже не захотел справиться со своими отклонениями или хотя бы взять их под контроль. Из-за того что Дамер не захотел этого сделать, семнадцать человек умерли ужасной, бессмысленной смертью и никогда больше не увидят солнечного света.

МАРКУС ПАРКС: огромнейшее спасибо Каролине, которая прочла эту рукопись раньше всех и поддерживала и вдохновляла меня в самые сложные времена. Монументальное спасибо за помощь в исследовании моей ассистентке Энни Паурс – благодаря ей эта книга писалась, когда продолжал выходить наш подкаст. Гигантское спасибо нашему редактору, Кэти Наполитано, которая научила меня, как вообще писать книги. Специальное спасибо моим родителям, Биллу и Билли Паркс, и моим братьям Томасу и Чарли, за то, что всегда верили в меня, каким бы тупицей я ни казался. И чрезвычайное спасибо Кей Адкиссон, которая воодушевила меня, когда-то привнеся в мою жизнь такие книги, как «Бойня № 5», «В дороге», «К востоку от Эдема» и, прежде всего, «Хладнокровное убийство».

ГЕНРИ ЗЕБРОВСКИ: Я хотел бы поблагодарить свою жену Натали Джин за бесконечную поддержку и неоценимую помощь. У нее яйца круче, чем у меня, – и все остальное тоже. Хочу сказать спасибо библиотекарю из библиотеки Квинс в Вудхэвене за то, что показал мне секцию с паранормальными и оккультными книгами, хотя мне было девять. Эта книга бы не состоялась без Spring-Heel’d Jack Coffee – спасибо за зерна! Также хочу поблагодарить Филипа К. Дика, Фрэнка Герберта, Курта Воннегута и Урсулу Ле Гуин за то, что показали мне: хорошие авторы и их идеи войдут в вечность. Надеюсь, я тоже не облажаюсь.

БЕН КИССЕЛ: Спасибо Джону и Кармен Гроссман. Без вашей поддержки я никогда бы не осмелился мечтать о карьере в сфере развлечений. Особая благодарность Бенгту и Лоре Киссел за то, что произвели меня на свет. Спасибо, что всегда смеешься над моими шутками, мам! Также спасибо моим чудесным братьям Эрику, Крису и Майклу за обнимашки и Брук Роджерс за помощь с моими сочинениями! Бесконечно вам признателен. И, наконец, спасибо всем, кому говорили, что они ничего не добьются в этой сумасшедшей жизни, – все, что я делаю, это ради вас. Никогда не сдавайтесь, и СЛАВА ВСЕМ ВАМ!

The Last Podcast on the Left («Последний подкаст слева») – еженедельный развлекательный подкаст, основные его темы – серийные убийцы, теории заговора, пришельцы, привидения и т. п. Подкаст назван по мотивам фильма ужасов 1972 года «Последний дом слева».

Эд Гин – один из самых печально известных серийных убийц в истории США.

Джек Торранс – герой романа «Сияние» Стивена Кинга, писатель и школьный учитель.

«Нью-Йорк Никс» – профессиональный баскетбольный клуб из Нью-Йорка, один из самых дорогостоящих, но не самых результативных.

Генри Говард Холмс – первый официально зарегистрированный американский серийный убийца.

Энгельберт Хампердинк – псевдоним британского певца Арнольда Джорджа Дорси, который дал ему продюсер Гордон Миллз, чтобы привлечь внимание публики к артисту.

Прозвище города Филадельфия (Φιλαδέλφεια на греческом означает «братолюбие»).

Намек на фильм «Филадельфия», в котором персонаж Тома Хэнкса – больной СПИДом гомосексуал.

Pavement – инди-рок-группа из США, переехавшая из Калифорнии в Нью-Йорк для записи первого альбома.

Pepper (часть фамилии Culpepper) – с англ. «перец».

Ричард Никсон стал первым президентом США, посетившим Китай.

День труда отмечается в первый понедельник сентября. С конца Гражданской войны в США среди представителей высшего общества появилось правило не носить белую одежду после Дня труда. В 50–60-е годы XX века это правило с годами подхватили и категорично провозглашали модные журналы.

«Мамочка-маньячка-убийца» (англ. Serial Mom) – американская сатирическая комедия 1994 года.

Зак Эфрон сыграл Теда Банди в фильме «Красивый, плохой, злой».

Майкл Вик – известный игрок в американский футбол, устраивавший собачьи бои и убивавший проигравших собак. Отбыв срок в тюрьме, организовал фонд помощи бывшим бойцовым собакам.

Бейгл – тип бублика, характерный для еврейской кухни.

Джереми Сэмюел Пивен – американский комедийный актер, «ППУ» (англ. PCU) – одна из комедий, где он снялся в главной роли.

Delta House – американский комедийный ситком 1978 года о противостоянии студенческих братств. Прославился благодаря довольно низкопробным и вульгарным шуткам.

«Картофельная голова» (англ. Mr. Potato Head) – американская игрушка, представляющая собой пластиковую картофелину, к которой прилагается множество аксессуаров.

Центральный персонаж серии хорроров «Пила», который конструирует смертельные ловушки для своих жертв.

Рональд Куби – радикальный адвокат, защищающий довольно спорных обвиняемых.

Здесь намек на созвучное названию города Аспена английское слово ass, «задница».

Джим «Ножовка» Дагган – известный американский профессиональный рестлер.

Дашики – африканская рубашка с ярким орнаментом, любимая одежда Генри Зебровски.

Орнетт Коулман – американский джазовый саксофонист и композитор.

Стив Остин – американский актер, бывший профессиональный рестлер, чей сценический псевдоним был Stone Cold (в русском переводе шоу «Стальные яйца»).

Оценочный лист психопатии (англ. Psychopathy Checklist, PCL) – инструмент психологической оценки, который часто используется для оценки наличия психопатии. Разработан в 1970-х годах канадским психологом Робертом Хаэром.

Имеется в виду песня Бруно Марса «Grenade» (рус. «Граната»), ставшая международным хитом.

Тэтан (англ. Thetan) – сайентологический псевдонаучный термин, обозначающий собственно личность, духовное существо.

Синдром Ренфилда – психическое расстройство, т. н. «клинический вампиризм», которое названо в честь поедавшего насекомых приспешника Дракулы из романа Брэма Стокера.

Хранитель склепа – персонаж из американского телесериала-антологии «Байки из склепа».

Хитклифф – рыжий кот из американского комедийного мультсериала «Хитклифф» 1984 года.

Алекс Джонс – американский ведущий радио-шоу «Шоу Алекса Джонса», известный конспиролог крайне правого толка.

Крис Кристи – американский политик-республиканец, который поддержал на выборах Трампа, к неодобрению демократов.

Неформальное общественное движение в США, сторонники которого считают себя «суверенными» от государства, в котором живут.

Тыквоголовый (англ. Pumpkinhead) – персонаж одноименного американского фильма ужасов.

«О мышах и людях» – повесть Джона Стейнбека, в которой один из героев, слабоумный парень Ленни, случайно убил щенка, а потом женщину.

Файруза Балк – американская актриса и музыкант.

Джеймс Берд – известный американский шеф-повар, автор кулинарных книг и телеведущий.

Уилл Горски – персонаж из американского научно-фантастического телесериала «Восьмое чувство», офицер полиции.

Уэйн Койн – известный американский музыкант.

Huevos rancheros (в переводе с испанского «яичница в стиле ранчо») – популярное в США мексиканское блюдо.

Wonky (англ.) – кривой, косой, шаткий.

«Мир Уэйна» – комедия 1992 года про молодых поклонников тяжелого рока.

«На игле» (англ. Trainspotting) – культовый фильм режиссера Дэнни Бойла, снятый по одноименному роману Ирвина Уэлша. В указанной сцене главный герой ныряет в унитаз.

Дюбук – город в штате Айова, с населением менее 60 тыс. человек.

«Маленький домик в прериях» – американский телесериал, рассказывающий о семье, живущей на ферме.

«О, где же ты, брат?» – комедийный фильм братьев Коэнов, рассказывающий о судьбах трех беглых каторжников.

Крампус – фольклорный персонаж, в основном в Южной Германии и Австрии, «рождественский черт», спутник и одновременно антипод Санта-Клауса.

«Король Куинса» – комедийный сериал о супружеской паре Даге и Керри Хеффернен, живущих вместе с отцом Керри – Артуром.

Хармони Корин – американский кинорежиссер, сценарист, актер и писатель, известный своими довольно мрачными киноработами.

Джон Эдгар Гувер – директор ФБР на протяжении почти полувека.

Эдвард Аснер – американский актер театра, кино и телевидения.

Ру Пол – американский дрэг-квин и автор-исполнитель, ведущий одноименного телевизионного дрэг-шоу.

«Пудра» – фильм режиссера Виктора Сальвы о молодом человеке, наделенном высоким интеллектом и даром к телепатии, по кличке «Пудра», столкнувшемся в жизни с людской злобой и непониманием.

«Mrs. Robinson» – песня американского дуэта Simon & Garfunkel.

«Lake of Fire» – песня группы Meat Puppets, ставшая популярной после исполнения Куртом Кобейном на акустическом концерте MTV.

«Сбрось маму с поезда» – фильм-пародия в жанре черной комедии актера и режиссера Дэнни Де Вито.

Джон Кэнди – канадский киноактер.

Джеймс Говард Вудс – американский актер, игравший, в частности, роли алкоголиков, шизофреников и убийц.

«О благодать» (англ. «Amazing Grace») – христианский гимн, написанный английским поэтом Джоном Ньютоном.

Норман Бейтс (англ. Norman Bates) – вымышленный персонаж, убийца, психопат, высушивший тело своей матери и сделавший из него мумию. Создан писателем Робертом Блохом. Прототипом Нормана Бейтса является сам Эд Гин.

Mister Rogers’ Neighborhood – американский образовательный телесериал для детей.

«Дедвуд» – американский телесериал с элементами вестерна, известный своим гиперреализмом, а также большим числом сцен насилия и секса и повышенным употреблением ненормативной лексики.

Роберт Деннис Крамб – американский художник-иллюстратор, карикатурист, создатель комиксов, получил широкую известность, в частности, за серию комиксов «Кот Фриц» о сексуальных похождениях антропоморфного кота.

Стивен Райт – американский стендап-комик, известный своим тихим голосом и медленной, невозмутимой подачей ироничных и часто бессмысленных шуток.

Can Hear Every Valve Yell.

Fixed Or Repaired Daily.

Карл Саган – американский астроном, астрофизик и выдающийся популяризатор науки.

Марта Стюарт – американская бизнесвумен, телеведущая и писательница, получившая известность и состояние благодаря советам по домоводству, кулинарии и рукоделию.

Орентал Джеймс «О. Джей» Симпсон – американский спортсмен и актер, который убил жену и, несмотря на улики, избежал наказания.

Батскватч (англ. Batsquatch, от Bat – «летучая мышь» + Sa (squatch) – «снежный человек») – мифическое существо, которое предположительно обитает у горы близ Сиэтла и по описаниям напоминает большую крылатую обезьяну.

«День, когда клоун плакал» – американский фильм, рассказывающий о немецком клоуне Хельмуте Дорке, которого заставили выступать перед еврейскими детьми в Освенциме перед их отправлением в газовые камеры.

Крис Кристи – американский политик-республиканец, который поддержал на выборах Трампа, к неодобрению демократов.

Red Lobster Hospitality LLC – американская сеть ресторанов со штаб-квартирой в Орландо, Флорида.

Эндрю Кауфман – знаменитый американский стендап-комик и шоумен, устраивавший также шутливые поединки с женщинами.

Chick-fil-A – американская сеть ресторанов быстрого питания, специализирующаяся на сэндвичах из курицы, конкурент KFC.

Капитан Сполдинг, урожд. Джонни Ли Джонс, также известный как «Каттер» – вымышленный персонаж, созданный американским певцом, музыкантом и режиссером Робом Зомби.

«Судья Джо Браун» – популярное в США судебное телешоу.

«Аниманьяки» (также «Озорные анимашки», или «Анимашки») – американский комедийный мультипликационный сериал, созданный компанией Warner Bros.

Painting, Decorating, and Maintenance, или Polish Daily Maintenance.

Орден Верных Лосей – американская организация-братство, занимающаяся общественным служением. Основана в 1888 году.

Олдермен – член муниципального совета или муниципального собрания в США, Великобритании и некоторых других англоязычных странах.

Парад в честь Дня Конституции Польши в Чикаго – крупнейший польский парад за пределами Польши, проводящийся в годовщину ратификации первой Конституции Польши 3 мая 1791 года.

Бифф Таннен – главный отрицательный персонаж трилогии «Назад в будущее».

«Беллини» – алкогольный коктейль, состоит из игристого вина (обычно просекко) и персикового пюре.

Бретт Фавр – известный игрок в американский футбол, обладатель всех возможных рекордов в этом виде спорта.

Здесь обыгрывается т. н. «Школа профессора Ксавьера для одаренной молодежи» (англ. Xavier Institute) – вымышленное учебное заведение из вселенной комиксов Marvel, где живут и учатся подростки-мутанты с паранормальными способностями.

Ронни Джеймс Дио – американский музыкант, вокалист нескольких знаменитых групп в жанре хард-рока.

Caddyshack (в российском прокате «Гольф-клуб») – американский комедийный фильм 1980 года.

Скид-Роу – район трущоб в Лос-Анджелесе.

Название транспортной компании, на автобусе которой Рамирес прибыл в Лос-Анджелес – «Грейхаунд», – можно перевести как «Борзая (собака)».

Анджелино – житель Лос-Анджелеса.

Имеется в виду песня Лу Рида «Walk on the Wild Side».

Аркадия – город-спутник Лос-Анджелеса, расположенный в районе горы Сан-Габриель.

Pawn Stars – американское телевизионное реалити-шоу, рассказывающее о деятельности всемирно известного ломбарда.

«Сын Сэма» – одно из прозвищ Дэвида Берковица, еще одного известного американского серийного убийцы, персонажа следующей главы этой книги.

Эндрю Джеффри Кауфман – знаменитый американский стендап-комик, шоумен и актер.

Нэнси Энн Грэйс – американская телеведущая, журналистка, политический комментатор и прокурор.

Роберт Суон Мюллер III – руководитель Федерального бюро расследований США с 2001 по 2013 год.

В переводе с испанского «убийца».

Кэт Стивенс – британский поп-певец, в 1970-х годах продавший 60 миллионов копий альбомов. Позже принял ислам.

«Доброе утро, мисс Блисс» – американский ситком, в котором главного героя зовут Зак Моррис.

Сатанинская паника (англ. Satanic panic) – социальный феномен 80-х, проявившийся в широком распространении в США, Великобритании и ЮАР общественной паники по поводу якобы существования сатанинского заговора с совершением ритуальных убийств десятков тысяч людей.

Pudgy – «пухлик» в переводе с английского.

«Ночной суд» – американский телевизионный ситком 1984–1992 годов, рассказывающий о ночной смене в муниципальном суде Манхэттена, проходившей под председательством молодого, неортодоксального судьи.

Майкл Мур – американский кинорежиссер-документалист, журналист и активист.

Джек ван Имп – американский христианский проповедник, выступавший по телевидению.

Гэвин Макгрегор Россдэйл – британский музыкант, основатель и лидер группы Bush.

Бродерик Стивен «Стив» Харви – знаменитый американский комик, писатель, актер и музыкант.

«Shamone», «Llama» – словечки из личного лексикона Майкла Джексона.

Аллен Гинзберг – американский журналист и поэт, основатель литературного направления битников.

«Флетч» (1985) – художественный фильм о предприимчивом журналисте по имени Флетч, мастере перевоплощения и любителе приключений.

В переводе с английского «желе» или «слизь».

Quaalude – торговое название Метаквалона. Использовался как рекреационный, «клубный» наркотик в Европе и США в 1960–1970-х годах.

Халапеньо (исп. jalapeño) – сорт овощного перца (Capsicum annuum). Это зеленый перец чили средних размеров, вкус – от «теплого» до «горячего».

Томас Уильям Селлек – американский актер, известный по главной роли в сериале «Частный детектив Магнум».

Дженни Маккарти – актриса, фотомодель журнала Playboy и телеведущая.

Самый большой в мире клубок веревки (по состоянию на 2014 год) находился в Каукер-Сити, штат Канзас.

Имеется в виду роман писателя Трумена Капоте «Хладнокровное убийство», написанный на основе убийства семьи Клаттеров.

«Флот Макхейла» – американский комедийный сериал, рассказывающий о военной службе на Тихоокеанском театре военных действий во время Второй мировой.

Фиолетовый напиток (англ. Purple drink) – рекреационный наркотический напиток, смесь сиропа от кашля с газированным напитком и карамелью.

Houghton Mifflin Harcourt (HMH) – издательство, выпускающее учебники, справочники, а также художественную литературу для детей и взрослых.

Винс Макмэн – генеральный директор WWE.

Ферри Бьюлер – герой комедийного фильма «Феррис Бьюллер берет выходной», старшеклассник, симулирующий болезнь, чтобы остаться дома.

Мэттью Бродерик – актер и певец, исполнитель роли Ферриса Бьюлера в вышеупомянутом фильме.

Митчелл Ли Хедберг – американский стендап-комик, известный своими сюрреалистическими, короткими, иногда «однолинейными» шутками.

Малкольм Гладуэлл – канадский журналист, поп-социолог, писатель, исследователь в области социальных наук. В своих книгах дает советы, как добиться успеха с помощью долгого, упорного труда.

«Лезвие Бритвы» – коронный бросок известного рестлера Рейзора Рамона. Является вариантом «пауэрбомбы» – это прием, когда боец подсаживает противника к себе на плечи и затем с силой бросает его на маты спиной.

На мотив и размер известной детской считалочки Curley Locks (рус. «Кудряшка»).

Терри Ричардсон – американский фэшн-фотограф, известный склонностью к провокационным сюжетам, обнаженной натуре и элементам порнографии.

«Хлопья» по-английски cereal, что произносится почти так же, как «серийный» (убийца) – serial.

Намек на песню группы Red Hot Chili Peppers – «Under the Bridge» («Под мостом»).

Крис Рок – американский актер, комик, сценарист, режиссер. В детстве подвергался дискриминации, когда учился в школе, где были только белые дети.

Ливия Сопрано – героиня телесериала «Клан Сопрано», мать главного героя, входила в списки величайших злодеев на телевидении.

Роджер Стоун – американский лоббист, известный своей работой в пользу кандидатов-республиканцев, часто характеризовался как «грязный обманщик» и «лживый болтун».

Kink.com – американская компания, владеющая группой порносайтов, которые специализируются на БДСМ и фетишизме.

Джей Лено (англ. Jay Leno) – американский актер, стендап-комик, телеведущий и писатель, ведущий программы «Гараж Джея Лено». Сам увлекается коллекционированием автомобилей и мотоциклов, в его коллекции около 130 автомобилей и около 100 мотоциклов.

Diners, Drive-Ins и Dives (рус. «Забегаловки, кафешки и пивнушки») – американское реалити-шоу о еде в формате путешествия. Ведущий – ресторатор и актер Гай Фиери.

Джозеф Маккарти – американский сенатор-республиканец, пропагандировавший гонения на коммунистов в США, это движение получило название «маккартизм».

Эдвард Майкл «Беар» Гриллс – британский путешественник, телевизионный ведущий и писатель. Наиболее известен по телепрограмме «Выжить любой ценой».

Уэнзди Аддамс – один из персонажей «Семейки Аддамс», мрачная девочка, которая любит все связанное со смертью.

«Братья Харди» – серия детских детективов, написанных различными литературными авторами под псевдонимом Франклин У. Диксон.

Дик Трейси, Мамблс – герои серии комиксов «Дик Трейси», первый – детектив, второй – участник банды.

Ричард Дрейфус – американский актер, которого обвиняли в харрасменте.

Эми Фишер – американка, которая в 17 лет тяжело ранила жену своего любовника, выстрелив в нее. Получила широкую известность и прозвище «лонг-айлендская Лолита».

Лорена Боббитт – в ответ на домашнее насилие со стороны ее мужа отрезала ему ножом половой член, из-за чего приобрела всемирную известность.

О. Дж. Симпсон – спортсмен и актер, был обвинен в убийстве своей жены и случайного свидетеля этого преступления.

Шутка из фильма «Мир Уэйна», намек на соус из семенной жидкости в качестве соуса к блюдам китайской кухни.

Грин-Бей Пэкерс (англ. Green Bay Packers, «Упаковщики») – профессиональный клуб по американскому футболу из города Грин-Бей, штат Висконсин.

Здесь используется игра слов (Bath Township – название города, to bath – мыться в ванне) и известная сплетня о том, что президент США Уильям Тафт застрял в ванной.

Джеффри Спикколи – один из персонажей молодежной комедии «Веселые времена в школе Риджмонт», незадачливый парень-серфер.

UberPool – сервис компании Uber, такси с возможностью подобрать нескольких попутчиков и разделить между ними стоимость поездки.

Р. Л. Стайн – известный автор «литературы ужасов» для детей и подростков.

Арт Шлихтер – игрок в американский футбол и закоренелый игроман, который загубил карьеру и состояние ставками на спорт, а также получил тюремный срок за мошенничество.

Фостер Брукс – американский комик и актер, который прославился своим образом обаятельного пьяницы.

Первые строки из песни «The Sound of Music» («Звуки музыки») из мюзикла «Звуки музыки».

«Назойливые детишки» (англ. «Meddling Kids») – роман в жанре комедии ужаса каталонского автора Эдгара Кантеро о команде детей-детективов.

Крипазоид – существо из одноименного фантастического фильма ужасов, мутант, поедающий любую падаль.

Fleshlight – марка мастурбатора в форме искусственной вагины.

Уильям (Билли) Мэйс – американский промоутер, занимавшийся рекламой и продвижением на телевидении чистящих средств, в т. ч. «OxiClean». Утверждал, что был заядлым пользователем продуктов, которые рекламировал.

Роско Фатти («Толстяк») Арбакл – американский актер немого кино, комик и режиссер, чья карьера была разрушена после обвинения его в непреднамеренном убийстве актрисы В. Рапп.

Шейн и Сиа Барби, известные как «Близняшки Барби», – идентичные близнецы, модели и девушки с обложки журнала Playboy.