Внимание! Вы находитесь в… Корректировка… Условно-безопасная зона атакована. Немедленно уничтожьте нарушителей! Корректировка… Обнаружена новая локальная цель (№ 2)!

Стоило миновать пелену перехода, как тут же пришлось вступать в бой. После обволакивающей тишины Белой Комнаты в лицо бросило смрадом коричной гари и свежей крови, треском огня и звоном оружия, яростными криками, болезненными стонами и визгливым щёлканьем сотен и сотен кобольдских глоток. Портал схлопнулся, и прямо передо мной возникла чешуйчатая спина с рудиментарными крылышками. Кобольд воздел над головой массивную для его габаритов деревянную колотушку. На размышления времени не оставалось. Сверкнула сталь, и меч до половины вошёл в плоть, легко отыскав уязвимые стыки между чешуйками.

Получено 8 ОС! (67/80)

Мёртвая тварь свалилась к ногам своей несостоявшейся жертвы. Навуходоносор, уровень 3 подсказала Система. Смутно знакомый игрок вяло барахтался на размокшей от крови земле. Волосы на некогда белокурой голове слиплись в один кровавый колтун. Левая рука висит плетью, наверняка до последнего пытался закрыться ею от ударов увесистой колотушки. Похвальная воля к жизни, стоит отметить.

— Вставай! — кричу я, дёргая игрока за здоровую руку. Кричу и почти не слышу себя. Парень что-то лопочет, но для благодарностей сейчас не время и не место. Выживет, тогда и поговорим. И пока мой нежданный союзник утверждался на уцелевших ногах, я мимоходом перечитывал условия новой локальной задачи:

«Локальная цель № 2»

Тип: зачистка.

Уровень сложности: вариативно.

— Уничтожить существ Системы, препятствующих высадке игроков. Зона зачистки: Базовый Лагерь № 3.

— Продержаться до окончания высадки.

Награда:

— Количество Очков Заслуг, полученных за устранение нарушителей, будет удвоено.

Фантасмагория лакконской грибницы казалась как никогда тихой и, как всегда какой-то сказочной. Вечные тёмно-синие сумерки топорщились силуэтами грибных ножек. Псевдодеревья, куда не глянь, воздвигались на два, а то и три человеческих роста. Их круглые ребристые шляпки, кольчужными кольцами наслаиваясь одна на другую, скрывали от глаз своды исполинской пещеры. Вековой слой компоста то и дело исторгал из себя гнилостные испарения, отчего во рту давно и надёжно поселился привкус кошачьего дерьма, сдобренного щепоткой корицы. Света добавляли тысячи маленьких светлячков, беспечно рассекающих в воздухе. Короткий взмах — и жужжащий фонарик протестующе бьётся в ладони, марая кожу знакомой лазурной пыльцой.

— Налим пропал! Может, вернёмся? — с надеждой взглянул на нас Фродо, уровень 2. С приснопамятным хоббитом его роднили разве что повышенная волосатость да склонность к самоубийственным авантюрам. Во всём остальном — типичный южанин. Один из двух выживших новичков, увязавшихся следом за нами. Теперь, видимо, единственный.

Адам уже открыл было рот, надо думать, для отповеди простодушному дураку, когда взмыленный Налим, уровень 1 выскочил из-за деревьев и обессиленно рухнул на мягкий торф. Под плохо подогнанной курткой ходуном ходила тощая грудь. Выпучив от натуги глаза, игрок отчаянно пытался продышаться. Худое, измождённое лицо и субтильное телосложение бывалого узника Бухенвальда надёжно скрывали истинный возраст, на вид же мужик казался выползшим из могилы кощеем. Довелось бы заключать пари, ставить на подобную клячу я бы не стал. И тем не менее он здесь, а значит, внешность обманчива.

Каждый из нас понимал, насколько высоки ставки. Каждый выкладывался на полную, подгоняемый не столько затихающими вдали криками кобольдов, сколько собственными страхами, реальными или надуманными. Не могу знать, чего боялись другие: летающих тварей, молний с небес, волчьих ям или коричной лихорадки. Мне же не давало покоя только одно — невидимки.

Однако делиться своими опасениями я благоразумно не стал, как не стал и упоминать, что одного невидимку имел честь знать в лицо. Или в морду — не так уж важно. Ведь что мы могли?.. Что я мог предпринять? Да ничего. Разве что всегда оставаться начеку и отовсюду ждать нападения. Одним словом, обычное моё состояние. А остальные… Говорят, убегая от медведя, не обязательно бежать быстрее медведя. Достаточно бежать быстрее всех остальных. Впрочем, страхи и опасения — это одно, а длинные ноги есть длинные ноги. Оторвались! Кажется, я сказал это вслух.

— Я бы на это особо не рассчитывал. Что, если они идут по верхам? — Адам застыл на почтительном, а главное, безопасном для нас обоих расстоянии, хмуро разглядывая шляпки деревьев, загородившие «небосвод».

— Думал об этом, — отстранённо кивнул я, увлечённый притихшим и покорно ждущим своей участи насекомым. Светлячок походил на земного шмеля, покрытого миниатюрными прозрачными чешуйками. Но только сверху. Брюшко же топорщилось щёточкой тонких ворсинок, которыми трудолюбивое насекомое и собирало на себя коричную пыльцу. В отличие от наших, лакконский светляк сам по себе не светился. Утолив любопытство, я отпустил радостно вспорхнувшего с ладони зверька и продолжил рассуждать вслух:

— Предположим, средний кобольд весит килограммов сорок… Нет, вряд ли. Грибная мякоть не выдержит.

— Я прошу прощения, — раздался слабый голос Навуха. — Не хотел бы жаловаться, но у меня, кажется, сломана рука. Не мог бы кто-то помочь с перевязкой, надо как-то её зафиксировать или…

— Я помогу, брат, — тут же бросился к игроку Фродо. Адам раздражённо прищёлкнул языком:

— В любом случае нужно продолжать идти на восток. Нас встретят люди Гаспара. Они должны были обустроить резервный лагерь в безопасном месте, на случай… Как раз на такой вот случай.

— У тебя там прямая линия?

— Вроде того, — ушёл от ответа британец.

— А компас у тебя тоже «вроде того»? Уверен, что мы движемся правильно?

— Разумеется, я не уверен! — тут же вспылил он. — Только двигаться всё равно лучше, чем стоять на месте и ждать непонятно чего. Или у тебя есть идея получше?

— Эх, что бы вы без меня делали, — повысил я голос, привлекая внимание скудной публики. Эффектным движением заправского шулера в пальцах возникла карта навыка Ориентирование в пещерах (F, 1/3). Убедившись, что все заинтересованные успели применить справку, я заговорщически улыбнулся: — Для насыщения карты требуется 10 ОС. Можете считать меня старомодным, но тянуть эту лямку в одного я не собираюсь.

После такого демарша особого энтузиазма на лицах ожидаемо не ожидалось. Впрочем, как и ярко выраженного протеста. Ветераны понимали, что я в своём праве, новички — что их мнение на этот счёт никого не заботит. Тупых, хитрожопых и патологически жадных среди моих временных спутников не нашлось. Последние пару ОС, скрипя зубами и кося недобро водянисто-серым глазом, внес Адам, после чего я сразу активировал карту.

— Ну и чё нам с того? Мыж не в пещере туда-сюда ходим — в лесу! — сварливо пробубнил Фродо. Сломанные уши выдавали в хоббите-переростке борца, а системный язык каким-то образом в точности передавал характерный акцент.

— Пещерном лесу, — назидательно поднял я палец. В голове бешеной юлой вертелись тысяча и одна мелочь, должные помочь имяреку в нелёгком деле выживания под землёй. Нам повезло, и во многом навык был приспособлен именно к лакконским реалиям.

— Ле, чанду несёшь! В пещере какой лес, да? — сбиваясь на дагестанскую тарабарщину, усомнился везучий, но не слишком сообразительный новичок. Мне было не до него. Предоставив объяснения Адаму, я сунул нож в зубы и, обхватив ногами ствол ближайшего древогриба, ловко взобрался на самый верх. Мякоть шляпки поддалась проще простого. Отверстие приобрело нужный диаметр, и я, наконец, смог увидеть сверкающий огоньками пещерный свод. Его рисунок о многом мог сказать знающему разумному.

— Не бывает таких больших пещер, — упрямо бубнил с соседней «пальмы» Фродо.

— Есть многое на свете, друг Горацио… Откуда тебе знать, что бывает и чего не бывает во Вселенной?

— Так мы не на Земле, что ли?! Да ладно? — продолжал он отрицать очевидное, но как-то без огонька. Оставив игрока примеряться с реальностью, я легко соскользнул обратно на землю. Требовательный и злой взгляд предпочёл не заметить, встретившись глазами с другим, полным усталости, боли и упрямой решимости. В недавнем бою тёзка царя вавилонского обзавёлся не только сотрясением и сломанной костью, но и системным уровнем. Четвёртым по счёту, что делало ему честь.

— Сам идти сможешь?

— Смогу, Линч. Мне уже лучше. Спасибо, что не бросил.

— С чего бы тебе было лучше?

— Навык такой, — уклончиво пожал плечами Навуходоносор.

— Повезло, — резюмировал я. — Тогда поднимайся. Восток в той стороне! — Палец указал в направлении, разительно отличном от предыдущего. Неподалёку грязно выругался один британец, аристократ и по совместительству скверный актёр. И тут у ближайшего дерева зашевелилось и закряхтело. Налим, о котором все успели забыть, тяжело поднимался на ноги, с некоторым удивлением шаря глазами по сторонам. Наконец, рассеянный взгляд обрёл искру осмысленности. Узник Бухенвальда задумчиво почесал рябой череп, пошамкал губами и полным неподдельного возмущения тоном осведомился:

— Драть, ну и чего вы расселись?

Утверждать, что путь сквозь лакконские дебри тянулся бесконечно, значило бы излишне приукрасить степень претерпеваемых всеми нами страданий. Однако и беззаботным променадом по тенистой вечерней аллее нашу скорбную процессию назвать было нельзя. Тяжело. Делаешь шаг, а нога по щиколотку уходит в грибные опилки, отчего естественное, по сути, движение требует экстраординарных усилий. В результате от непривычной нагрузки болели даже те мышцы, о наличии у себя которых я и помыслить не мог. И это ещё полбеды.

Другая половина этой самой беды состояла в том, что именно мне то и дело приходилось карабкаться на «пальму», дабы сверить маршрут. Чёртов лес всё не заканчивался, Адам всё твердил, что «вот-вот», а хитрожопый узник Бухенвальда, кажется, нашёл во мне благодарного слушателя.

— Старшой, курить не найдётся? — продолжал зудеть он над ухом. Настроение было философским, а потому вместо того, чтобы решить вопрос радикально, разум возводил всё новые бастионы терпения, окружая их рвами и валами стоического равнодушия. Иными словами, болтовне Налима уделялось внимания не больше, чем жужжанию комара.

— Курение убивает, — односложно отвечал я.

— Драть, мочи нет терпеть, — гнусаво протянул тот. Это своё «драть» он использовал как универсальное междометие, вставляя по поводу и без, порою совершенно невпопад. — Слушай, Старшой, а ты вообще уверенность имеешь, куда мы путь держим?

— Полную.

— Да чё-то хрен его знает. По мне, так лес со всех сторон одинаковый, аж тошно. И не лес это — грибница большая, как знаешь, грибочки выращивают… Нет, ты не подумай, что я сомневаюсь в ваших этих… магиях. Интересно просто. Прямо вот гложет и того… снедает!

— То, что гложет — это, скорее всего, глисты. А мои заключения основываются на знаниях тысяч разумных, чей опыт был очищен, структурирован и сжат Системой до состояния навыка, — отчеканил я, как по писаному. Информация, всё ещё свежая, распирала голову, требуя выхода. И я не видел причин сдерживаться:

— Например, мне известно, что небосвод Лакконы имеет свои «созвездия», позволяющие отыскать путь в любой точке пещеры. Сквозняки дуют исключительно с юга на север, а по рисунку грибных стволов можно отсчитывать «циклы роста». Так что не дрейфь, курилка, не заплутаем.

— А как же этот… Драть его… Мох, который с севера?

— Другой мир, другие ориентиры, — пожал я плечами. — Да и стороны света здесь понятие довольно условное.

— Никак не привыкну. Попал, будто кур в ощип, с корабля на… Пчхи! — поток сознания прервался сочным чихом. Фродо с присущей ему простотой пожелал соратнику «оставаться здоровым». Что, учитывая болезненный вид Налима, казалось особенно актуальным, но довольно комичным. Сбившись с мысли, тот закончил на минорной ноте: — Смердит, будто из сырого подвала с протухшими пряностями!

— Привыкните, если не убьют, — окончательно потерял я интерес к просветительской деятельности. Новички вдруг притихли и тактично отошли в сторону. Мелькнула преисполненная напускным равнодушием физиономия Адама. Соизмеряя шаг, британец зашагал рядом: достаточно близко, чтобы не требовалось повышать голос, достаточно далеко, чтобы среагировать в случае нападения.

Иллюзия безопасности, подумал я. Приказать Тени отвлечь его, сократить дистанцию и покончить со всеми нашими разногласия двумя точными ударами: одним вспороть горло, другим проткнуть сердце. Облачиться в доспех Адам попросту не успеет. Соблазн был велик — за нарушителя пятого уровня Система обещала баснословные 100 ОС. Но почему тогда интуиция вопила об ошибочности такого манёвра? Ладно, для начала можно и поговорить. Тем более что разговор напрашивался давно. И чтобы облегчить нам обоим жизнь, я заговорил первым:

— Всё ещё злишься на меня, Адам?

— Что тебе моя злость? — отмахнулся тот. — Ты был в своём праве, а со своей уязвлённой гордостью я как-нибудь примирюсь. Не о том беспокоишься, Линч.

— Есть повод весомее?

— У каждого из нас за плечами своё личное кладбище, — тихо произнёс он. — Те, кто утверждает иначе, либо слабаки, либо лжецы. Ни с теми, ни с другими я предпочитаю дел не иметь. Но ты убил того, кого убивать не следовало. Лорд Бэринг не просто зол, Линч. Когда ему сообщили о Дориане, он пришёл в ярость. — Адам коротко хохотнул: — Говорят, пожилой господин тривиально бранился, топал ногами, бил посуду, хрусталь и лица лакеев. Затем он закрылся в своём кабинете и три дня не расставался с бутылкой.

— И это пройдёт, — философски заметил я. — Передай лакеям мои соболезнования, а безутешному лорду бутылочку чего покрепче.

— Боюсь, Мортимер Бэринг не разделяет твоего отношения к жизни, — справившись с неуместным весельем, продолжал Адам. — Внезапное горе и трёхдневный запой подорвали без того слабое здоровье патриарха большого семейства. Случился удар. Его откачали. Мортимер очнулся, осознал, что произошедшее не было сном, и принялся рыть носом землю в поисках убийцы своего младшего и горячо любимого сына. Стоит сказать, Лорд Мортимер Бэринг известен как человек увлекающийся и скорый на расправу. И теперь это твоя проблема, ведь в этот раз он увлёкся тобой.

— У него имеются доказательства?

— Лучше. У него есть свидетель.

— Дай угадаю, — мрачно протянул я. — Слово начинается на «Пат» и заканчивается на «рик»?

— Ты сам всё понимаешь, — кивнул Адам. — Могу лишь добавить, что за твою голову уже назначено денежное вознаграждение. Назначено неофициально, но громко.

— Много?

— Достаточно. Хватит на небольшое поместье с дворецким и штатом прислуги. Ещё на жизнь останется. Если не шиковать — то на всю жизнь.

— Уже присмотрел себе домик? — поинтересовался я с показным равнодушием. Сам же пристально отслеживал реакции собеседника.

— Первожрец Мамона не нуждается в подачках! — возмущенно отрезал тот. Интересно, он принимает меня за легковерного дурака или же дурак он сам? Только высокомерный, не способный заметить явных противоречий в своих же словах. Как будто не он — первопричина всех этих бед. Как будто этот вшивый хорёк Патрик мог сделать что-то по собственной воле. Как будто… Впрочем, не важно.

— В чём же Ваше Преосвященство нуждается?

— Я нуждаюсь в союзниках, Линч! Неужели не ясно? Бэринг со своими деньгами на эту роль не подходит. Либерал-демократы давно в опале, реальной власти за ними нет. К тому же они просто люди, а будущее за игроками.

— Знаешь, Адам, говорят, ища виновных, главное случайно не выйти на себя самого. Ты как считаешь?

— Я не имею к этому отношения, Линч. Но я знаю того, кто имеет. Мне удалось выяснить, что человек, навещавший лорда, является одним из сотрудников посольства США в Лондоне.

— Намекаешь на участие нашего общего знакомого?

— Не намекаю — говорю прямо! За всей этой историей торчат уши Гаспара и американских спецслужб. Они же как-то вышли на Патрика. Насколько мне дали понять, мой… бывший подручный теперь проходит по программе защиты свидетелей.

— Не сходится, — возразил я. — Времени прошло всего ничего. Они не могли знать, кто конкретно пережил миссию, да и вообще… Слишком сложная схема для устранения одной незначительной фигуры.

— А ты и не был их целью, — зло усмехнулся Адам. — Американцы, как обычно, били по площадям. Бросили динамит в воду и смотрели, что выплывет. Ловить рыбу в мутной воде — их любимая тактика. Чего только стоит эта заварушка в Непале. В Индию рекой потекло оружие, и плевать им на возможный ядерный конфликт… Ну, чего скажешь?

— Скажу, что пока всё это шито белыми нитками. Хочешь союз? Изволь. Союз между нами, мой заклятый друг, был заключён ещё там, в Лагере, наводнённом кобольдами. Ты помог мне, я помог тебе. Довольно будет и впредь придерживаться подобных рамок. Слова — это только слова. Посмотрим, чего ты стоишь на деле, — подвёл я итог. Адам скептически фыркнул и не стал ничего говорить. Недовольным или обескураженным он не выглядел, скорее озадаченным. Я ожидал чего угодно: от перехода к пошлому торгу до коварного нападения, но тут…

— Стойте! — раздался обеспокоенный голос Навуха. — Я что-то слышал. Там… впереди что-то происходит!

— Отряд прикрытия! — отчего-то решил Адам и не терпящим возражений тоном скомандовал: — Все за мною! Бегом!

— Бегом, — согласился я. — Только медленно. И Навух пойдёт впереди.

Как и предполагалось, первым противника обнаружил Навух. Заполошно хватая нас за руки, парень корчил уморительные гримасы, пантомимой пытаясь очертить меру, степень и глубину поджидающей впереди опасности. Лично я поверил глазастому соратнику сразу. Сразу после того, как едва не проткнул мечом — слишком уж резко тот сократил дистанцию до минимальной. Гораздо труднее оказалось осадить прущего, как трактор, жреца Мамона. Адам хотел поскорее покончить с неопределенностью и шёл на вы, уверенный в непробиваемости своей боевой формы. В результате путём яростного, но беззвучного торга компромисс был достигнут. Фигуру из трёх пальцев, которой Адам подвёл итог короткого обсуждения, я демократично предпочёл не заметить.

Вжимаясь в землю, как дождевые червяки, мы подползли ближе. Британец оказался прав. Игроки впереди наличествовали, и довольно много. Но что, во имя Системы, они там делали?! Шум приближался. Ненавистный каждому из нас лесной грунт неожиданно сменил сторону, скрадывая звуки ползущих тел. Деревья, наконец, расступились и… Ответов больше не стало, зато вопросов прибавилось изрядно. Даже Адам благоразумно осел, прянув к земле.

Они застыли полукругом в двух десятках метров от нас, воздев сучковатые руки, будто в молитве. Лесные стражи (Е) — антропоморфные креатуры, сотканные из переплетённых корней и земли, поросшие мхом и грибами, высокие и худые. Знакомые мерцающие вспышки зарождались где-то внутри угловатых тел, волнами тусклой лазури смывая пытливые взгляды. Отвлекающая пульсация, кивнул я собственным мыслям. Но какая-то слабая. Ведь соскальзывая с одного гротескного силуэта, взгляд тут же цеплялся за другой, мерцающий в ином ритме. Именно эта незадокументированная Системой брешь в обороне вкупе с наблюдательностью Навуха позволила нам до поры до времени оставаться незамеченными. В таких условиях любое преимущество было на вес золота.

Шестеро, показал я на пальцах. Адам серьёзно кивнул, всю браваду британца как ветром сдуло. Осознал. Проникся. Уровни противников от третьего до шестого. И ещё один: выше, массивнее, коронованный шикарным коричником, пустившим корни прямо в голове. Я задействовал справку, но возможности системного инструмента пасовали перед высоким рангом и уровнем существа. Лихо Лесное (D), уровень 5 — вот и всё, что удалось узнать. И ещё то, что расовые пределы параметров для D-ранга равны пятнадцати единицам. Весомый довод отнестись к противнику предельно серьёзно.

— Драть! Вот это вещица! — просипел над ухом Налим. Сделать бы дураку выговор с занесением в грудную клетку, да шуметь нежелательно. Поэтому на первый раз ограничился тем, что сделал «страшные глаза». Тот в ответ изобразил, будто застёгивает рот на молнию. Бесполезный придурок. Что касалось противника, то на первый взгляд стражи занимались лишь тем, что не занимались ничем. Просто торчали без дела, с переменным успехом сливаясь с деревьями и едва слышно поскрипывая, пялились в сторону узкой просеки, отчётливо видимой в просветах голых стволов.

Моё восприятие, хоть и не достигло человеческого предела, позволяло разглядеть примерную диспозицию сил. Повисшая на высоте трёх метров над землёй лазурная сфера, пульсирующая мрачным сиянием, притягивала к себе внимание будто магнитом. Что-то дорассудочное, злое, первобытное поднималось из подсознания, стоило ненадолго задержать на ней взгляд. Неудивительно, что игроки, оказавшиеся в зоне действия коварного заклинания, самозабвенно мутузили друг друга, вместо того чтобы разобраться с очевидными виновниками творящегося безобразия.

Однако не все поддались влиянию злого морока. Горстка игроков сжимала клещи вокруг лежбища лесных стражей. Знакомое лицо в обрамлении свисающих паклями дредов казалось необычно серьёзным. Исайа, любитель травки и душеспасительных проповедей, сжимал в руках монструозный гибрид топора, копья и молота на копейном древке, в простонародье — полэкс. Следом крепкая группа азиатов: Сунь Укун координировал совместные действия, ветер доносил обрывки приказов. Ещё с полдюжины неизвестных или смутно знакомых имён. Вот и все, кто сумел побороть наведённое магией сумасшествие, и теперь опасливо сближались с противником.

— Можешь связаться с ними? — одними губами произнёс я. Адам, как и следовало ожидать, отрицательно мотнул головой. А затем, не говоря больше ни слова, встал в полный рост и рванул вперёд, на ходу покрываясь большими объёмами псевдоплоти. Игроки встретили появление нежданных союзников приветственными выкриками. В стане противника заухало и заскрипело. Ни о какой скрытности речи больше идти не могло. Мне не осталось ничего, кроме как поддержать общее нападение.

— Держитесь позади, вперёд не лезьте, — бросил я, поднимаясь на ноги. Верный меч воплотился в руке. Время отбросить сомнения, а значит: — Выстрогаем из этого Буратино десяток ночных горшков!

Прошло не больше минуты, когда несколько стражей лишились половины конечностей, а один, изрубленный системным оружием, превратился в кучу компоста, отправившись навстречу со своими лесными богами. Четверо игроков заплатили за эту маленькую победу своими жизнями. Остальные приноровились и успешно противостояли древесным монстрам, раздёргивая их с разных сторон. Численное преимущество делало своё дело. Мы же, в компании какой-то японской школьницы, взяли на себя Лихо (D). Но, как всегда, всё сразу пошло не по плану. Главная боевая единица даже не успела как следует вступить в бой.

Лихо повело узловатой лапой. Заскрипело. Из-под слоя грибного торфа навстречу Адаму метнулись гибкие корни. Треск. Рёв. Жрец Мамона в своей боевой форме был очень силён, корни рвались, млечный сок хлестал во все стороны, но на смену одной древесной плети приходили десятки. Настоящая гидра из бесконечных корней в мгновение ока лишила нас главного козыря. Рёв из яростного стал удивлённым, а после, как мне показалось, обиженным. Золотой великан, спелёнатый древесными лозами, будто непослушный ребёнок, ударился оземь, подняв волну из опилок и мелкой пыли. Гора, что называется, родила мышь.

— Вы трое, быстро к нему. Рубите корни! — нашёл я занятие мнущимся без дела соратникам. Новички в бою с такими монстрами не помогут, а Навух не боец, так пусть лучше поработают руками, вместо того чтобы накручивать себе голову.

Марико, уровень 4 с пронзительным «боевым криком» нанесла несколько быстрых ударов огромной катаной — по-моему, эта штука называлась нодати, — и тут же отступила, спасаясь от встречного взмаха. У Лихо не имелось оружия, но длиннющие, до самой земли, руки-лапы, перевитые корнями-мышцами, да со скрюченными пальцами-сучьями длиной в локоть, являлись оружием сами по себе. А с учётом выдающихся во всех смыслах параметров и неведомой лесной магии — оружием невероятно опасным.

Из общей свалки выскочил Исайа и быстрым ударом на пределе дистанции своего полэкса срубил с головы Лихо гриб-коричник, чем мгновенно довёл монстра до исступления. Корни метнулись навстречу, обвиваясь вокруг длинного древка. Исайа, лишившись оружия, сломанного и отброшенного в сторону, и, едва не лишившись головы, вынужден был ретироваться ещё быстрее, чем вступил в бой. Несколько пробных заходов с моей стороны также не увенчались успехом. Монстр чхать хотел на наши потуги. Приходилось вновь и вновь разрывать дистанцию, уступая место другим претендентам на главный приз.

Лихо вдруг утробно заухало, и ставшее привычным мельтешение светлячков отчётливо переменилось, направляемое одной волей, одним чуждым нашему пониманию разумом. Безобидные летающие фонарики заметались, сбиваясь в плотный, неистово жужжащий рой. Комок обезумевших насекомых взметнулся и, выписав пару зигзагов, атаковал… Фродо с Налимом, активно рубящих сковавшие Адама древесные путы. Оружие у обоих как нельзя подходило для подобной работы: не топоры, но широкая сабля и какой-то невообразимый тесак споро справлялись с задачей. Что, очевидно, очень не нравилось твари.

В перерыве между попытками отщипнуть от Лихо хотя бы кусочек и не схлопотать самому, вдруг вспомнилось о напалме. Благо запас во флягах ещё имелся. Но, повернув так и эдак, я вынужденно отвергнул эту идею. Тварь-то сгорит. Только и мы вместе с ней, и половина Лакконы впридачу. Но делать-то что-то надо. Решая дилемму, одно за другим воплотил два системных копья. Метал наудачу и закономерно ничего не добился. На первый взгляд. Одно копьё ушло с недолётом, зато второе, издав звук удара по дереву, клюнуло тварь аккурат между лопаток. Воткнуться в твёрдую плоть наконечник не смог, но смог отвлечь Лихо своим комариным укусом, позволив Марико снести ему половину черепа. Всё тщетно. На способности монстра продолжать бой чудовищное увечье не отразилось примерно никак.

Я быстро насколько мог осмотрелся. Адам, отчаянно матерясь, поднимался на ноги. Светлячки уже разлетелись, являя миру двух извалянных в лазурной пыльце и злых, как тысяча чертей, новичков, с новой силой принявшихся кромсать остатки корней. Группа ветеранов добивала последних стражей и Навух — вот же неугомонный, активно участвовал в свалке. Звуки боя на поляне затихли, сменившись многоголосой руганью и протяжными стонами. Вскоре к нам на помощь подтянется всё почтенное воинство, и забодать Лихо не составит труда. Предстояло решить, хочу ли я делиться наградой, и если нет — настало время рискнуть.

Марико снова атаковала, к вящей радости, молча. Полетели щепки. Лихо протяжно заухало филином, заскрипело. В ответ снова начали бесноваться в воздухе светлячки. Это шанс, щёлкнуло в голове. Поцеловав меч на удачу и бросив Тени неопределённое «Поддержи!», я стремглав бросился на рожон.

Новая угроза не была оставлена без внимания. Отогнав девку небрежным взмахом руки, Лихо всерьёз взялось за меня. Десять метров… Корни метнулись к ногам. Прыжок, смещение… Острая сталь одно за другим срубает хлещущие плетьми древесные щупальца. Марико вновь пытается что-то сделать. Бестолку. Бесполезная девчонка! Но смелая… Восемь метров, шесть… Рой жужжащего гнуса падает сверху. Так пчёлы убивают могучего шершня, атаковавшего улей — облепляют со всех сторон и буквально вскипячивают неуязвимого противника теплом своих тел.

Не в этот раз. Заступник принял удар светящихся бестий, укрыв меня собою, словно плащом. Я практически перестал что-либо видеть и последние метры до цели вынужден был преодолевать, что называется, по приборам. Четыре метра, два… Корни бросились под ноги, в мгновения ока сковав нижние конечности нерушимыми кандалами. Рвануло. Заскрипела кожа сапог, заскрипели натянутые сухожилья… Я мог бы удержать равновесие. Я чувствовал, что мог удержаться даже стоя на конском волосе, натянутом прямо над бездной, но Заступник решил по-другому. Грубый толчок и чувство равновесия сложило с себя полномочия, махнув на прощание ручкой. Всё, что мне оставалось — превратить падение в отчаянный выпад и надеяться на авось.

В следующую секунду произошло сразу несколько судьбоносных событий, слившихся в изощрённую шахматную комбинацию. Время практически остановило свой бег, когда филигранный удар нодати снёс Лиху одновременно остатки головы и левую руку. Лезвие японского двуручника в руках Марико исходило рябью какого-то навыка. В то же мгновение сучковатые пальцы, взъерошив волосы на макушке, разнесли на ошмётки Заступника, идеально просчитавшего ситуацию. Довернув кисть, я сумел завершить выпад.

Руку болезненно дёрнуло. Энергия встречного движения суммировалась в одной крохотной точке, позволив острию преодолеть сопротивление пропитанной магией древесной плоти. Закалённая, усиленная ребром жёсткости системная сталь, форма клинка, рассчитанная для колющих выпадов — ничего не спасло. Войдя едва ли на треть, меч не выдержал давления сместившихся «рёбер», сломался, оставив при мне лишь рукоятку с эфесом и частью клинка, но вопреки всем нашим усилиям убило Лихо не это.

Доконал тварь обломок меча, смолотый на десятки мелких фрагментов и поразивший внутри нечто критически важное для поддержания жизни невообразимо живучего тела. Внутренний свет в нём погас, и в тот же миг моё падение завершилось неконтролируемым столкновением, перешедшим в конвульсии удовольствия от ударившей в тело энергии жизни. Повезло. Как же я ненавижу это слово.

Задействовано Последнее прикосновение!

Получено 45 ОС! (87/100)

Не время разлёживаться. Тяжело отдуваясь и баюкая отбитую руку, я поднялся. Осколок прекрасного и дорогого моему сердцу оружия отправился в сумку. Система твердила, что на восстановление оружия внутри оружейной карты уйдёт без малого год, что в текущих реалиях — почти что вечность. Жаль, но даже если уменьшить этот срок в десяток раз, с мечом всё равно придётся расстаться.

Убедившись, что кисть не сломана, поспешно выхватил из воздуха наградную карту, как это водится, не глядя. Одно не вызывало сомнений — в этот раз мне досталась точно не пустышка F-ранга. Лишь бы только не очередная отвлекающая пульсация, такой удар судьбы я могу и не пережить. Да ещё и меч сломан. Хотя на месте гибели Заступника осталась оружейная карта, но катана — это не совсем то…

— Это была моя добыча! Моя месть! Как ты посмел вмешаться, гайдзин? — Прекрасная и разъярённая, словно фурия. Маленькая узкоглазая фурия, пышущая жаром праведного гнева, прервала размеренное течение мыслей. Как некультурно.

— Подрасти, девочка, — рассеянно улыбнулся я, покровительственно похлопав милое дитя по головке. Растрёпанная копна смолисто-чёрных волос блестела от пота. Уверен, я выглядел не намного лучше, скорее наоборот.

— Ты! — возмущению Марико не было предела. Отскочив в сторону, она упрямо взмахнула непослушной чёлкой. — Ты оскорбил меня! Я вызываю тебя на поединок. Бери свой меч и сражайся со мной!

Внимание! Игрок «Марико» вызывает вас на судебный поединок! Заявленный повод: оскорбление. Тип поединка: до первой крови.

Какая интересная функция. Любопытно — встроенная в базовый функционал или в качестве отдельного навыка? Я взглянул поверх головы девчонки. Это было несложно, учитывая истинно японский рост и телосложение. На лицах людей играли разные эмоции: от злорадного предвкушения до жалости и даже решительного неприятия. Удивительно, как тонко я стал замечать подобные вещи. Как же быстро Система меняет нас… Жадная до зрелищ толпа меня не интересовала. Только один человек. Мы встретились взглядами. Сунь медленно и с достоинством покачал головой. Пусть — я усмехнулся. Не убивать же девчонку, в самом-то деле. С другой стороны, ничто не могло помешать мне немного развлечься.

— Девочка, мне не нужен меч, чтобы сразить тебя наповал. Для этого есть другое оружие. Я называю его «словами». Тем более что с женщинами мне привычнее сражаться в постели, но здесь есть один момент… — оценивающий взгляд скользнул по фигуре моей визави.

— Момент? — с вызовом повторила она.

— Да. Видишь ли, ты не в моём вкусе. Слишком щуплая, да к тому же девственница… Ладно-ладно, стой! Остановись! Я согласен, — примирительно поднял я руки.

— Правда? — подозрительно сощурилась та. Видимо, думала, с ней всерьёз собираются драться. Я деланно выдохнул:

— Так уж и быть, сорву твой цветочек. В конце концов, за неимением горничной…

— Ах ты похотливый ублюдок! — оскорблённая в лучших чувствах девушка схватилась за меч. Точёное личико покрылось пунцовыми пятнами. Окончательно потеряв остатки самообладания, она отвела оружие для удара. Девушка с веслом, картина маслом. Я резко шагнул навстречу, войдя в клинч, и, перехватив сцеплённые руки, приобнял опешившую Марико за тонкую изящную талию. Чистой воды позёрство, но она так забавно злится…

— Крошка, какие комплексы ты компенсируешь длиной своего прибора? — с придыханием прошептал ей на ухо. Марико зашипела. Попытка врезать коленом не увенчалась успехом. Я отпрянул, хлопнув кое-кого напоследок пониже спины. И как будто направился прочь.

— Отдай хотя бы карту! — донеслось мне вслед.

— Конечно. — Карта навыка Биолокация (Е, 1/5) полетела к ногам слишком много возомнившей о себе девчонки. Скрежеща зубами, та наклонилась, и…

— Это… — она торопливо хлопала себя по карманам системной куртки. — Это же моя карта!

— И весьма неплохая. Дарю, будешь должна, — по-доброму улыбнулся я. Кто-то может подумать, что это низко — получать удовольствие, доводя другого до исступления; ну и пусть думает, какое мне до того дело. Каждый развлекается в меру своего морального облика и нравственной распущенности. К тому же я ведь её и пальцем не тронул. А сбить спесь с гордеца — значит оказать ему услугу.

— Женоненавистник!

— Клевета!

— Мужлан!

— От мужлана слышу!

— Хей-хей! Брейк, голубки! Забыли, где мы находимся? — протолкался сквозь веселящуюся толпу Адам. Выглядел британец не очень, как и все мы, но настроен был решительно.

— Марико, ты ведёшь себя недостойно, — вступил в игру Сунь. Девчонке от этих слов, произнесённых с холодным упрёком, будто нож в спину загнали. Она даже пошатнулась на миг. Но взяв себя в руки отбила положенный глубокий поклон сначала китайцу, а затем, неожиданно мне.

— Простите, Старший! — Поклон. Разворот на девяносто градусов. — Я виновата, Линч-сама. — Ещё поклон, чуть менее глубокий. Я хмыкнул и только теперь отказался от официального вызова.

Вы отказались от судебного поединка.

Повторный вызов игрока «Марико» возможен через: 29 дней.

— Какая прелесть. Через месяц, если не поумнеешь, я к твоим услугам. Надеюсь, к тому времени успеешь немного подрасти. В нужных местах.

— Я вас не разочарую, Линч-сама, — угрожающе сверкнули глаза.

— Замечательно! — нетерпеливо возгласил Адам. — А теперь скажет мне кто-нибудь, что здесь произошло? И я, чёрт возьми, говорю не про эти ваши брачные игры, а про ситуацию в целом. Исайа?

— Ментальная атака, бро, — сверкнул белозубой улыбкой чернокожий игрок. Этот безнадёжный оптимист вопреки всему наслаждался каждым моментом жизни.

— А я говорила! — снова вспыхнула Марико. Амплуа скромной девочки не продержалось даже минуты. — Справкой умеете пользоваться, остолопы? Вон недобиток ползёт. Посмотрите и сами всё поймёте, если не совсем деревянные!

— Ну, скрытень, и чё? — выкрикнул кто-то. Это и вправду был лазурный скрытень. С самого Базового Лагеря ни одной мокрицы на глаза не попалось, а на той просеке, где основная масса игроков чистили друг другу лица — благо хватило ума предварительно избавиться от оружия, — скрытней имелось как не в себя. По большей части скоропостижно мёртвых. Усиленная интуицией справка легко просканировала недобитка, прежде чем пройдоха Налим приделал бесхозному опыту ноги своим тесаком: «Ну а что? Вещь же!»

— Особенность «Пищевая цепочка», — прочитал я для моментально притихшей публики. — Существо является важной частью биоценоза. Преднамеренное и массовое истребление будет иметь последствия.

— Вот и они, — кивнул Сунь. — Что ж, ещё одна загадка разгадана. Жаль только, что это случилось так поздно.

Быстро отделаться от общества взбудораженных игроков не получилось. В результате, пару минут спустя я стоял над телом Лихо, существа D-ранга, и тихо приходил в ярость. Повод и оправдание для этого имелись крайне весомые — меня обокрали. Какой-то прощелыга, пока я был занят, грубо осквернил и выпотрошил остов главного гада, не шибко заботясь о его сохранности. Спешил, падла. Понимаю.

Сделав вид, что ничего особенного не случилось, я отыскал взглядом «своих» новичков. Фродо с Налимом тёрлись в сторонке, не горя желанием попасть кому-нибудь под горячую руку. Фродо — так точно. А вот второй, гад плешивый, шкерился не ото всех, а от кое-кого конкретного. Весь оборванный и измазанный по уши в лазурном ихоре, Налим походил одновременно на огородное пугало и новогоднюю ёлку.

— Давай сюда, — не повышая голоса, произнёс я.

— А? — на лице пройдохи застыла печать слабоумной невинности. — Поздравляю, Старшой! Удар так удар, аж дух захватило. А у тебя это… Вещичек лишних не найдётся? А то поиздержались мы тута…

— Налим, ты жить хочешь?

— Я… Э-э-э… — воришка растерялся на миг, глазами ища поддержки у Фродо. Но тот уже что-то понимал или делал вид, что понимает, поэтому усиленно отводил взгляд. Осознав, что остался в меньшинстве, Налим сдался, фыркнул как-то по-кошачьи и скорчил мину притворного раскаяния:

— Драть, да я же это не из корысти, Старшой. Я так, на сохранение взял, покуда ты с кралей своей это самое… Вот, возвращаю. Сохранил в целости и… — бедняга не договорил, закашлялся. Трудно говорить, когда кулаком в живот, по себе знаю. Да ещё если от души, да со знанием дела. Я подхватил выскользнувший из пальцев Налима Камень маны (крупный) и произнёс вкрадчиво, без всякой злости:

— Ещё раз украдёшь у меня — на собственных кишках повешу, уяснил?

— Да, Старшой. Спасибо. Но, как?..

— Глаза на затылке, — хмыкнул я, мысленно выписав Тени особую благодарность за бдительность. А затем, подумав, что мы всё же в ответе за тех, кого приручили, достал не глядя две куртки и двое штанов — без остального как-нибудь обойдутся — и бросил экипировку на землю. Для непонятливых добавил, уже уходя: — Переоденьтесь. Похожи на кикимор болотных, и воняете также.

— Слышишь, Налим, — послышался голос Фродо. — А за что ты Линчу спасибо сказал?

— Как за что? — прокряхтели в ответ. — Мог ведь и зашибить.

Далеко не ушёл, свернув в направлении знакомого голоса, чтобы вскоре стать свидетелем своеобразной полевой панихиды:

— Упокой душу раба твоего… — с неуместной развязностью провозглашал над телами Исайа, оптом и в розницу отпуская души павших в недавнем сражении людей. Несмотря на то, что размен вышел почти один к одному, лежащие рядком восемь трупов нисколько не радовали суетящихся рядом игроков. Это война, пришла на ум избитая до боли банальность, а на войне умирают. Не думаю, что кто-то здесь этого не понимал, но произнести нечто подобное вслух, значило нарваться на драку. Правду почему-то не любит никто.

— Пошел нахер от моего друга! Демос его вернёт, понял? Я сам понесу тело.

— Бог любит тебя. Благословляю на сию священную миссию… — Исайа проводил обозлённого игрока взглядом и, натянув на лицо свою фирменную улыбочку, направился в мою сторону.

— Зря ты так с мелкой. Нажил себе очередного врага. Но я всё равно рад тебя видеть, бро!

— Ты ничего не смыслишь в женщинах, Исайа. На самом деле она втюрилась в меня по уши. Вот увидишь, ещё бегать за мною начнёт.

— Бро, если ты сумеешь оседлать этот ураган, то я… — Тряхнув патлами, Исайа осклабился. — Я назову в твою честь первенца!

— Своего? — уточнил я. А потом резко передумал: — Нет, лучше не говори! А то придётся тебя убить, чтобы спасти ни в чём не повинного ребёнка от сомнительной участи.

— Как скажешь, бро. Как скажешь. Гляжу, пульсировать ты так и не научился?

— Изыди, нечисть! Не доводи до греха.

Спустя четверть часа разброд и шатание, наконец, завершились. Адам неожиданно проявил себя неплохим организатором и, получив в руки толику власти, быстро организовал выживших в походный порядок. Мертвецы отправились в мертвецкую сумку, раненые получили первую помощь, трофеи были собраны, отношения выяснены, конфликты улажены. Поредевшая, но гордая своей победой группа выступила в путь. И довольно скоро достигла окраин «резервного» лагеря.

Лес кончился. Продуваемая сквозняками равнина не могла удержать ни крупицы плодородного слоя. На голых камнях же не росло ничего кроме плешивого мха и белёсых пятен лишайника. К счастью, временный лагерь располагался не здесь. Лишённое всяческих укрытий, ровное, как могильная плита, и такое же холодное плато выступало лишь естественной преградой, должной отвратить кобольдов от немедленного нападения. Игроки же нашли свой приют в обширном пещерном комплексе, избороздившем своими ходами и галереями всю внешнюю стену Лакконы, словно червивое яблоко.

Край мира, подумал я, с затаённым трепетом, ища глазами то место, где монументальные своды «главной» пещеры встречаются с её же поверхностью. Непрерывный гул и свист гуляющих по каменным трубам ветров отчётливо давил на уши. Плохое место. Но в нём можно было укрыться, чтобы оправиться от поражения, отдохнуть и зализать раны.

— Лаккона IX не так велика, как может показаться, — Сунь, заложив руки за спину, стоял рядом, устремив взгляд в ту же сторону, что и я. Острый профиль китайца рисовал портрет мудреца-отшельника, спустившегося с гор, чтобы нести свою мудрость в мир. Сунь Укун был весьма скромного роста, но манера держаться делала его значительно выше. Выдержав паузу, он продолжал:

— По нашим расчётам диаметр локации не превышает три дюжины километров.

— Диаметр?

— Лаккона представляет собой круг, разделённый на сектора. Эдакая мишень для дартса. Это странно звучит, да и выглядит тоже, но это правда.

— Значит перед нами, можно сказать, внешний контур, — сообразил я, припомнив, что уже видел подобные этой «полосы отчуждения».

— Верно подмечено, Линч. Серые Земли. Внешний контур слоёного пирога.

— Такого же слоёного, как твои речи, Сунь. Мы с тобой не друзья. К чему этот акт альтруизма?

— Не друзья, это верно. Но и враждовать нам незачем. Хочу, чтобы ты понимал, я всегда готов поделиться с собратом всем, что знаю. Как и любой из игроков под моим началом.

— Я не трону её, — сообразить к чему он клонит было не сложно. — Если только она сама не перейдёт черту.

— Марико славная девочка. Я искренне рад это слышать.

— Мне нужен Магический дар, старик. В качестве ответной услуги.

— Это… очень редкая карта. Я наведу справки, но не могу сейчас ничего обещать. Идём. Здесь становится неуютно.

Кожу плеча обожгло болью, заставив в очередной раз непроизвольно дернуться. Уровень медицины в спартанских условиях лагеря оставлял желать много лучшего, но выбирать особо не приходилось. Хотя бы не кровопускание с прижиганием и клизмой впридачу — и на том спасибо. «Терпи, дорогой…», — увещевал усатый красноносый мужик, добровольно взявший на себя роль Айболита. Русский по национальности, костоправ по призванию, алкоголик по жизни. Отсутствие медицинского образования Михалыч ни от кого не скрывал, и даже отчасти гордился. Недостаток же профессиональных знаний и навыков компенсировался покладистым, добродушным нравом, желанием помогать людям и золотыми руками. Впрочем, все эти добродетели проистекали из одного источника, ведь наполнить фляги спиртным додумались многие. Но не настолько многие, чтобы растрачивать драгоценную жидкость понапрасну…

— Ты сильно-то не плещи, имей совесть! Огненная вода в дефиците.

— Для тебя же стараюсь, дорогой. Загноится, что будешь делать? Как есть, помирать придётся. Терпи, почти закончили уже… — в несколько умелых движений Михалыч приладил последнюю повязку: — Всё, свободен, как ветер!

— Флягу-то верни, — напомнил я, надевая куртку поверх свежих бинтов.

— Дорогой, тут такое дело, — ожидаемо заюлил Михалыч, приторно улыбаясь в усы. — Тут спирта всего на донышке, только место занимать будет. Ты бы оставил?.. Сугубо для внешнего применения, — весомо добавил он, заметив на моём лице лукавую улыбку.

— Переливай, — разрешил я. И, попрощавшись с довольно потирающим руки пройдохой, отправился восвояси, покинув закуток, отведенный под полевой лазарет.

Шёл медленно, приноравливаясь к сдавившим тело бинтам. С начала миссии минуло что-то около полусуток, а меня уже секли осколками, царапали, кусали, роняли на землю. Меня били электричеством и по голове… Даже удивительно, что ничего угрожающего здоровью ни Системой, ни Михалычем обнаружено не было. Тем не менее, приуменьшать опасность тоже не стоило. С десяток неприятных царапин, возмущённые пренебрежением собственной значимостью, со временем могли бы ещё напомнить о себе. Например, загноится, как то предрекал усатый эскулап.

Остановившись у безымянной стены, я провёл пальцем по шершавому камню, сглаженному и отшлифованному ветрами и временем. Песчаник? И вкрапления то ли охры, то ли умбры, то ли вообще какого-то мела. Коричневато-красная пудра легко крошилась в ладони. Несмотря на то, что скрашивать тюремный досуг я предпочитал за книгами, ассортимент тюремной библиотеки был не настолько скуден, чтобы зачитываться геологическими справочниками. Иными словами, природа достаточно мягкого и податливого камня, пестреющего чересполосицей разноцветных минеральных отложений, оставалась загадкой.

Я поёжился и бодрым шагом отправился дальше, пытаясь согреться в движении. Ветер с заунывными воплями носился по каменным коридорам, на открытых участках пробирало до самых костей. По крайней мере, в пещере было светло. То тут, то там ярко-голубыми наростами на теле скалы проступали друзы магических кристаллов, излучающих ровное холодное сияние. Света этих фонариков было достаточно, чтобы передвигаться, не натыкаясь друг на друга в темноте, а большего нам и не требовалось.

Впрочем, места в пещере хватало. Скальные карнизы, увенчанные балюстрадами сталагмитов, уходящие во тьму каменные колодцы и самой невообразимой формы крысиные лазы щупальцами огромного спрута отходили во все стороны от кое-как обжитых пространств. Несколько сотен человек, многие из которых — ветераны, имевшие за плечами тот или иной боевой опыт и парочку уровней, деловито бродили в ультрафиолете магического освещения. Никто не истерил, не жёг костры, отравляя воздух грибными спорами, а неизбежно возникающие конфликты пресекались быстро и жёстко. Чаще всего к общественным работам привлекались и зачинщики, и пострадавшие. Совместный труд, как известно, сближает.

В общем и целом собравшийся под стягом Демоса контингент создавал впечатление гораздо более обнадёживающее, чем тот сброд, что я имел неудовольствие наблюдать полторы недели назад. Про стяг Демоса, это я не для красного словца. Божественный Маяк гордо реял посреди просторной каменной галереи, оповещая всех и каждого, что Большой Брат смотрит за ними. Усмехнувшись собственным мыслям, я вызвал в интерфейсе те строки, что появились там при пересечении незримой границы:

Внимание! Вы находитесь в зоне действия Божественного Маяка. Установлены правила условно-безопасной зоны. Демос наблюдает за вами!

— Не теряй больше, — карта-ножны катаны вернулась к ожившему после недавнего развоплощения Заступнику. В моём распоряжении из клинкового оружия остался только непривычный в обращении и плохо подходящий для каменных коридоров полуторник, по-простому — бастард. Благо, хоть Маркус в своё время не стал потакать собственным комплексам. Меч имел вполне разумные габариты, а общая его безыдейность компенсировалась повышенной универсальностью.

Пользуясь безлюдностью полутёмного коридора, принял непривычную стойку и произвёл несколько пробных движений. Вывод сложился неутешительный. Пожалуй, я мог бы приноровиться к весу и балансу клинка, в результате недельных тренировок достигнув, скажем, нижней планки текущего уровня владения мечом. Но уйти от подспудного чувства неправильности, неподходящести, боюсь, просто не выйдет. Только перетерпеть, мирясь со снижением боевой эффективности. Хочешь не хочешь, а узкая специализация давала о себе знать.

Осенённый внезапной идеей, я достал из сумки жалкий огрызок своей одноручной «иглы» и скормил его оружейной карте. Результат несколько обнадёжил. Время восстановления оружия снизилось на треть, до восьми месяцев. Но, как и следовало ожидать, в стратегическом плане это ничего не меняло. Пообещай Система отремонтировать меч за неделю, мне всё равно пришлось бы искать замену — оружие требовалось здесь и сейчас.

Заступник растворился в тенях, заступив на вечное дежурство. Я же направился к четвёртому повороту по правой стороне главного зала, где в тесном, но неприметном и хорошо защищенном от ветра каменном тупичке свило гнездо моё голоштанное воинство. После боя в лесу Адам быстро сколотил себе банду из последователей Мамона и о «старых друзьях» как будто забыл. Я ожидал, что остальные последуют тому же примеру, однако случилось иначе. Все трое, не сговариваясь, увязались за мной.

Налим дремал, постелив на голый камень рваную куртку и подложив сумку под голову. Записав на свой счёт несколько недобитых скрытней, пройдоха всё-таки взял второй уровень. Не знаю, в какие параметры он вложился, но измождённое лицо как будто немного порозовело. Веки дрогнули. Налим заметил меня, но не подал виду. Этот субчик неопределённого возраста был совсем не так прост, как могло показаться со стороны. Навух же, напротив, создавал впечатление простого и понятного человека без гнили и двойного дна. На столе у Михалыча парень побывал первым, так что теперь сломанная конечность была жёстко зафиксирована под грудью, а повязок намотано не меньше, чем у меня. От кобольдов парню досталось, как только выжил…

Новичков быстро встроили в систему трудовой повинности, так что отсутствие Фродо не стало сюрпризом. Спрятаться в каменной келье метров пяти длиной и не больше трёх в самом широком месте не представлялось возможным. А значит, в этот момент дагестанский хоббит, вероятнее всего, занимался строительством баррикад. Что интересно, заставы возводились не только у выходов на поверхность, но также поперёк коридоров, идущих на глубину, что не могло не беспокоить всякого здравомыслящего человека. Гаспар молчал, продолжая тупо давить авторитетом. Как только запахло жареным, демократии он тут же предпочёл тиранию. Двуличный ублюдок.

— Старшой, когда кормить будут? — приоткрыл один глаз Налим.

— Никогда, — равнодушно ответил я, подперев плечом стену. — Отобьём Терминал, тогда и приобщишься к местным изыскам. Воду экономьте, здесь её брать негде.

— Линч, нормально? — голос Навуходоносора сквозил беспокойством.

— Что?.. А-а, ты про это, — пальцы коснулись пропитанных кровью бинтов, стягивающих лоб. Я легкомысленно отмахнулся: — Царапина. Одной больше, одной меньше… Как твоя рука?

— Ещё живучесть поднял, — шмыгнул носом, в сущности, совсем молодой парень. — Система подарила Ускоренную регенерацию костей. Чешется, зараза, капец как, но скоро уже срастётся. Дело пяти-шести часов.

— На одной только системной регенерации? — Скрывать удивление не имело смысла, вопрос как будто напрашивался. Если параметр живучести способен настолько сильно подстегнуть заживление ран, по меньшей мере, это повод задуматься о корректировке собственного плана развития.

— Не только, — он замялся, скосив взгляд на Налима. — Помнишь, я говорил, что у меня навык… В общем, он тоже связан с живучестью, как-то так.

— Можешь не говорить, — махнул я рукой. — Главное, что скоро будешь в строю, а то на этого глиста надежды мало.

— Ле, зачем так обидно говоришь, да? — оскалился кривыми зубами Налим, не слишком талантливо пародируя своего брата по разуму.

— Слышь, Налим, хватит на массу давить. Иди проветрись. Поторчи на стрёме, чтобы мне не мешали.

— Драть, ни сна, ни отдыха. Ещё и не кормят, — пробурчал тот, но послушно отправился куда посылали.

Не то чтобы я ждал незваных гостей: для крупной группы занятый нами каменный мешок был бы маловат, а для остальных мы являлись слишком кусачей добычей. Убивать союзников в условно-безопасной зоне и вправду было себе дороже, однако выяснять отношения путём пошлого мордобоя ни Система, ни Демос не запрещали. Собственно, благодаря чему мы и отдыхаем в этом уютном закутке, в то время как пятёрка каких-то вшивых новичков утирает сопли из разбитых носов в продуваемом холодными сквозняками общем зале. Налима я отослал просто потому, что не слишком доверяю ему самому и дабы лишний раз не вводить в искушение плутоватого соратника.

Проводив взглядом худую фигуру, отлип от стены и занялся делом. Для начала переоделся в чистый, а главное, целый комплект экипировки, попутно обтирая тело мокрой тряпицей. При всей необходимости экономии, засохшая корка крови на лице и руках служила не лучшим дополнением к образу. Разве что это образ опасного сумасшедшего. Да чёрт с ним, с образом, но постоянный зуд и ощущение стянутой кожи доведёт до белого каления кого угодно. Почувствовать себя снова человеком было приятно. Заняв нагретую Налимом лежанку, я приказал Тени следить в оба и, наконец, взялся за дело, которое любил больше всего — разбор добычи.

Кобольды… Кобольды на наградные карточки не скупились: Алая чешуя (Е, 1/5), Зелёная чешуя (Е-, 1/5), Язык кобольдов (F, 1/3), Метание камней (F, 1/5), но все они на поверку оказались с душком. Например, алая чешуя отличалась от зелёной более крупными чешуйками и большей прочностью в ущерб гибкости. Но ни тот, ни другой навык не давал полного покрытия, по крайней мере, в обозримой перспективе. Только некую спорадическую поросль, превращавшую игрока в плешивый гибрид кобольда и человека.

Плюсом ко всему грозила полная потеря чувствительности изменённых кожных покровов. И на кой, спрашивается, нужно такое счастье? Я было в порядке бреда подумал про возможную совместимость с Отвлекающей пульсацией, но и тут мимо. В качестве внешнего скелета чешуя не котировалась, о чём Система посредством интуиции мне незамедлительно сообщила.

— Не желаешь пополнить ряды рептилоидов? — хмыкнул я, перебросив карту Зелёной чешуи Навуху. Пусть отвлечётся от ярких ощущений, сопровождающих быстрое сращивание костей.

Пока соратник вчитывался в описание навыка, я продолжил анализировать остатки в высшей мере унылых трофеев. Что там дальше, Метание камней? Тут всё просто, метание камней подразумевало натурально то, что и было написано — метание камней. Руками. Хотя метание — это развитый глазомер, это оружие последнего шанса или наоборот, неожиданного удара. Это снаряды всегда под рукой. Это… настолько безумно, что даже может сработать. Надо будет обдумать, но позже. В данный момент для экспериментов не время.

Что касалось Языка кобольдов, то щелкающе-свистящее наречие оказалось просто несовместимо с человеческим речевым аппаратом. А длинное зубастое хлебало в комплекте с навыком почему-то не поставлялось. Точка. Оставалась робкая надежда, что хотя бы наследство Лиха развеет сгустившиеся тучи одолевающей меня меланхолии. Однако и здесь подарок Системы оказался, мягко говоря, неоднозначным. С одной стороны, навык полностью сочетался с человеческой физиологией, манил полным насыщением и полезными свойствами. А с другой — имелась в этой бочке мёда своя ложечка дёгтя. И, может быть, не одна:

«Живица сприггана (Е)»

Ранг: Е

Уровень: 1/5

Описание:

— Ваша кровь становится питательной средой для растений, при этом полностью сохраняя прежние свойства. Существа Системы, родственные аспекту Природа, относятся к вам более благосклонно и не станут атаковать первыми. Навык связан с живучестью, повышает естественную регенерацию организма.

Насыщение: 100/100 ОС.

Совет расположился в живописной пещере с высокими сводами, украшенными люстрами магических минералов. Ступенчатые каменные террасы придавали ей схожесть с подземным амфитеатром. Смердело сыростью. Влага сочилась сквозь невидимые трещинки в камне, собираясь на остриях свисающих с потолка сталактитов, прежде чем сорваться навстречу земле. Вот только с приходом сюда игроков гармония застывшего в камне великолепия была грубо нарушена. Прямо на пути водной капели в специально сделанных выемках размещались два десятка системных фляг для сбора воды. До обустройства полноценного акведука, видимо, пока не дошло.

Пещера не пустовала. Не больше дюжины игроков без особого комфорта располагались вокруг примечательной конструкции, похожей на Стоунхендж и круглый стол одновременно. Роль стола исполняла мшистая, почерневшая от времени гранитная плита метров трёх в диаметре, намертво вросшая в скальное основание и напоминавшая срубленную под корень колонну. Каменюки поменьше, предусмотрительно расставленные на равном удалении вокруг плиты, могли бы послужить вместо стульев, если бы кому-то пришло в голову морозить седалище на голых камнях. Хотя, посадочных мест всего шесть, а значит, сомнительная честь была уготована не для каждого.

Часть присутствующих на Совете игроков я знал, некоторых видел впервые. Впрочем, новичков среди них точно не было. Сунь стоял в компании Марико и Хун Луна. На отстранённом лице китайца блуждала загадочная полуулыбка. Рич, молодой парень с растрёпанными волосами и дерзким взглядом даже в гордом одиночестве казался хозяином положения. Лазарь, странный человек, чьё лицо закрывала деревянная маска-личина, зло щурил ярко-голубые глаза. Рядом с ним застыл в напряженной позе Рикон. Только Адам, встретив мой взгляд, ободряюще подмигнул. Манул что-то шепнул британцу, тот согласно кивнул в ответ и криво ухмыльнулся, покосившись на Гаспара.

— Немного ершистый, но мы поладили. Группа толковая, — коротко доложился Лука, прежде чем занять место за его правым плечом. Поладили мы, как же.

— Я всё равно против, — упрямо качал головою Гаспар, — безбожники непредсказуемы. Ещё не поздно рассмотреть другую кандидатуру. Более… лояльную нам, пусть и формально не связанную наличием покровителя.

— Да сколько можно! — устало растёр глаза Рич. — Мы уже десять раз всё обсудили. Если Совет не способен найти компромисс даже в такой мелочи, то грош цена всему вашему самоуправлению.

— Расширение Внутреннего Круга Совета ты называешь мелочью? — нахмурил брови американец. Адам тут же отпустил шпильку в его адрес, между давними соперниками завязалась словесная перепалка. Сунь витал в облаках, глядя на галдящих игроков, как на детей, не поделивших совочек. Лазарь продолжал буравить меня тяжёлым взглядом, будто пытался просверлить дырку во лбу… Да что с этим древолицым не так?

— Он плохой человек! — слова из-под маски прозвучали глухо и категорично. Голоса тут же смолкли, от такого захода опешил даже я. Надо думать, все ожидали продолжения, но его не последовало. Видимо, решив, что на этом его гражданский долг выполнен, Лазарь замолчал. И даже, о чудо, отвернулся.

— А у вас тут что, институт благородных девиц? — едко заметил Рич, прорвав плотину молчания. Ему возразили, что не «у вас», а «у нас». Тот парировал, что интересы его фракции сосредоточены вокруг Западного Лагеря, а здесь он только в качестве эмиссара своего Бога. Ну и пошло-поехало. Перепалка возобновилась с новой силой. У меня начинала болеть голова. А-а, к чёрту всё!

— Уважаемые советники, — ступил я вперёд, отвесив почтенному собранию шутовской поклон. — И Гаспар. Не соблаговолите ли разъяснить, по какому, собственно, поводу в сей час ночной имею честь лицезреть ваши постные физиономии? Прежде чем ответить, можете ещё часок посовещаться. Не спешите, выработайте общую позицию. Я пока тут в сторонке постою. Мне же больше совершенно нечего делать.

— Говорю же, ершистый! — самодовольный голос Луки удивительным образом смог разрядить обстановку. Дальше говорить обо мне без меня стало попросту невозможно.

— Господа! — сдался Гаспар. — Давайте начнём с самого начала. Прежде всего, Линч, спасибо, что пришёл. Местом в Совете ты обязан нашему китайскому другу, жрецу Дэйты. — Сунь благосклонно кивнул. — Видишь ли, если в двух словах, мы обсуждали формат данного мероприятия и пришли к некоторому соглашению. Каждый из присутствующих, так или иначе, связан с Пятёркой и несёт волю своего божественного покровителя. По этой же причине нам потребовался, скажем так, взгляд со стороны. Выбор пал на тебя. Не буду скрывать, я был против.

— Первожрецы видят больше, Линч, — принял эстафету китаец. — То, что ты не имеешь покровителя не является для нас секретом. Не ты один, разумеется. Однако Исайа высказывает достаточно… радикальные мнения, а остальные не могут похвастаться особыми достижениями. Принимать же в Совет Лидеров новичка, никак не проявившего себя, было бы нерационально.

— Что смотришь? — оскалился Адам, перехватив осуждающий взгляд. — Расписал им в красках устроенное тобой «фаер-шоу». Рич теперь твой фанат! — британец развёл руками и хрипло рассмеялся.

— Итак, если замечаний по составу Совета больше нет, прошу всех садиться.

— Постою, — бросил я, занимая единственное свободное место. Если представить стол в виде циферблата, то Гаспар расположился на двенадцати часах, а я символично напротив. По правую руку от меня находился Рич, слева — Сунь. Десять и два часа занимали Адам и Лазарь соответственно. Свиты, у кого они были, сгрудились за спинами своих лидеров. Отголоски их разумов, будто капли дождя, тревожащие водную гладь, раздражали моё восприятие.

— Поддержу, — раздалось справа. — Сидеть на голых камнях вредно для здоровья.

— Как вам угодно, — отмахнулся Гаспар. — Остальные придерживаются такого же мнения? — Нестройный хор голосов выказал общее одобрение. Никто здесь никому не доверял. — Значит, будем разговаривать стоя. И для начала, полагаю, нам стоит познакомиться. Пусть каждый скажет столько, сколько посчитает нужным. Я начну. — Гаспар достал флягу и, основательно промочив горло, действительно начал:

— Моё настоящее имя Генри Сэмюэл Паркер, я из Америки. Волею случая представляю на Лакконе своего покровителя Демоса, являясь его Первожрецом, и власти Соединённых Штатов, являясь советником Президента по вопросам Системы. Третий уровень, копьё, магический дар, навык воодушевления союзников. Под моим началом двадцать семь ветеранов…

— Пустышки первого-второго уровня с мусорными навыками — твои ветераны, — перебил Адам.

— Двадцать семь ветеранов, — с нажимом повторил Гаспар, — и три десятка новичков. Кто бы что не считал, а мы самая крупная фракция в лагере на данный момент. Ну, пожалуй, достаточно. Лазарь, тебе слово!

— Милостью Госпожи моей Фемиды, несу это имя, меч и Истинный Свет, — Лазарь не говорил — он вещал, высоко вскинув голову, будто долбаный клирик с амвона. — Волею Её, веду за собою пятнадцать братьев и сестёр, испытанных в бою и служении. И семерых смиренных послушников, пожелавших идти к Свету по нашим стопам.

— Стало быть, семья у вас многодетная, — задумчиво произнёс я среди потрясённого молчания. Этот парень не то фанатик, не то напрочь отбитый. Впрочем, одно способно органично дополнить другое, так что напрочь отбитым фанатиком ему быть никто не мешал. И чего он ко мне прицепился?

— Тебе не задеть меня, чудовище! Я вижу твою гнилую душонку насквозь!

— А ведь мы ещё даже на брудершафт не пили… — пробормотал я. Этот Лазарь вызывал во мне чувство какой-то опасливой брезгливости, как при виде бешеного пса с дурными глазами и пеной у рта. И жалко, и мерзко, и подходить как-то совсем не хочется, не то что трогать руками…

— Моя очередь! — вмешался Рич, и Лазарь оставил за мной последнее слово. Как благородно. — Итак, меня зовут Рич, я скромный жрец Теневира. Третий уровень, булава, магический дар. В моём арсенале… Скажем так, дальнобойный ослабляющий навык. Звучит круто, работает ещё круче! На место главного карапуза в вашей песочнице особо не претендую. Однако последователям Теневира, за каким-то хреном прыгнувшим на этот Маяк, будет лучше находиться в моей группе, среди единомышленников. Как я и сказал, наши главные силы…

Скромный жрец Теневира продолжал разливаться соловьём о военных успехах своей фракции в войне с паукообразными тварями, но бравурные реляции парня пролетали мимо моих ушей. Всё внимание оттянул на себя интерфейс, семафорящий сообщением настолько же неслыханным по содержанию, насколько ожидаемым по форме. Это должно было случиться рано или поздно. И это произошло. Неизвестный явил свою волю. Да так, что я едва сумел удержать лицо… Получено задание «Опасная игрушка»! (личное, божественное)

«Опасная игрушка»

Тип: устранение.

Информация:

— Боги затеяли опасную игру. Глупцы сами не понимают, какие силы пытаются обуздать. Равновесие должно быть восстановлено.

Цель:

— Устранить игрока по имени Гаспар, Первожреца Демоса.

— Доставить тело и имущество цели в Домен Неизвестного.

Награда:

— Вариативно.

Совет длился ещё не менее часа. Благо, под конец накал страстей несколько поутих, делегаты выдохлись, и обсуждение свернуло в более конструктивное русло. За основными моментами последовали второстепенные, затем технические. Требовалось обговорить детали предстоящей авантюры, определить очерёдность несения дозоров, правила взаимодействия фракций. Придумать пароли и явки, назначить ответственных, наказать невиновных, наградить непричастных и многое, многое другое. В итоге закончили сильно за полночь по земному времени. Знал бы, на какую каторгу я подписываюсь, послал бы всех к чёрту.

Ладно, это я так… Просто голова болит. На самом деле место в Совете — это место у кормушки, и отказываться от него было бы, по меньшей мере, глупо. Глупым я себя не считал. Однако понимание правильности своих действий отчего-то нисколько не поднимало скатившееся куда-то под плинтус расположение духа. Сырость и холод каменных коридоров, нарастающая головная боль, шалящее восприятие, божественное задание, свалившееся на больную голову, как снег в июле. Да ещё Совет подкинул забот.

Впрочем, задание по объективным причинам откладывалось. Устранить Гаспара в лагере под присмотром его покровителя и многочисленных нянек… Можно. Но в таком случае мне и самому останется жить два понедельника. Демос спустит на меня всех собак. Нет, в лагере Первожрец под защитой, но так будет не всегда. У Божественного Маяка должно быть время перезарядки или что-то в этом же роде. Носить его на манер походного знамени, смею надеяться, просто не выйдет. А Лука… С ним я тоже что-нибудь да придумаю. Потом. Когда перестанет трещать голова.

Пока же имелись у меня заботы и более неотложные, в группу требовался пятый игрок. Кроме того, лично мне требовался подходящий меч. И, как ни странно, оба этих вопроса вели в головную пещеру, встречавшую гостя, вместо привычного разноголосия и суеты, кое-чем необычным — Исайа вёл проповедь. Хотя, как по мне, больше походило на подстрекательство к мятежу:

— Они не боги, нет! Они дьяволы! Истинного Бога разве уместить в теле человеческом? Ежели бог устами смертными говорит с тобой, искушает тебя, требует душу твою — это дьявол искушает тебя!.. — голос взобравшегося на каменное возвышение проповедника гремел, достигая самых дальних закоулков пещеры. Я впервые видел, как проповедует Исайа, и не узнавал в этом человеке того развязного шутника и богохульника, что встречал ранее. Жесты, осанка, голос… В рассеянном холодном свете магических софитов, в хороводе теней, в полутьме продуваемой ветрами холодной пещеры впору было подумать, что в черномазого вселился какой-нибудь демон. Или ангел, учитывая обстоятельства и содержание провокационных речей.

«Высказывает радикальные мнения», вспомнил я расплывчатую формулировку Суня и вынужден был согласиться. Звучало достаточно радикально. Окинув взглядом толпу, а собралось человек тридцать, не меньше, я постарался запомнить имена тех, кто охотнее других внимал обличающей ахинее самозваного пророка. Кто громче всех поддакивал, раздавал на халяву пищевые брикеты, подзуживал людей на решительные, но пока неопределённые действия. Куда они денутся, с подводной лодки-то. Разве что на тот свет. Хотя, думается мне, в Раю и без этих дуралеев яблоку упасть негде.

Исайа всё распалялся, его голос дрожал, лицо блестело от пота. Я понял, что нужно вмешаться, пока не дошло до беды. Гнева толпы бояться не стоило. Какие бы цели не преследовал этот неугомонный игрок, его экзальтированная паства — капля в море по сравнению с силами, подконтрольными Совету. Уверен, здесь полно наблюдателей, только и ждущих, пока Исайа оступится. Разговоры — это одно, но стоит перейти к действиям, стоит обернуть толпу против диктата богов, и будет бойня.

— Не мир они несут на Землю, но меч. Голод. Смерть и разрушения…

— О мече ты очень кстати заметил, — достаточно громко произнёс я, подступая ближе. Так близко, что если бы захотел, кончиком клинка на вытянутой руке смог бы выпустить кишки толстому мужику из последнего ряда. Исайа удивлённо запнулся и замолчал. Но, увидев меня, радостно осклабился и вместе с тем с вызовом вскинул голову, тряхнув тяжёлыми дредами. Глаза проповедника горели фанатичным огнём. Десятки людей повернулись в направлении его взгляда. Тогда Исайа заговорил вновь:

— Я взглянул — и вот конь белый. И всадник, имя которому — Смерть. И дана ему власть карать и миловать именем Ложных Богов! Ввергать души человеческие в Геенну огненную!.. — Нет, у него окончательно потекла крыша. Впрочем, я не только не конь и не какой-то там ветхозаветный Всадник. Я ещё и не кровельщик, и не психиатр. Я здесь совсем по другому вопросу, о чём не стоило забывать.

— Ваши души мне пока без надобности, уважаемые, — сухо произнёс я. — Но в одном ты прав, мой буйнопомешанный друг. Я пришёл избавить вас от непосильной ноши, ожесточающей сердца, смущающей умы и всё в таком духе, — я поморщился, стараясь, чтобы этого никто не заметил. Что-то гадкое, липкое, скользкое читалось в мыслях этих людей. Меня словно облили помоями и продолжали обливать, усердствуя всё больше с каждой секундой. Нужно было поскорее с ними кончать… — Мне нужен меч. Простой обоюдоострый клинок под одну руку. И в ваших же интересах мне его дать!

— На добро отвечают добром, — взгляд Исайи смягчился. Из-под личины двинутого проповедника проступили мягкие черты старого доброго растамана, которого я знал ранее. Толпа, будто марионетки, лишённые собственной воли, тут же прониклась ко мне братской любовью, заулыбалась, копируя кукловода. Льющиеся на голову помои сменились патокой, вязкой и приторной. — Мы помним, как Всадник накормил добрых христиан хлебом насущным. Добрые христиане найдут для Всадника то, что он просит. Ступай с Богом, бро…

Мгновенного результата по части обмена душеспасительных обещаний на материальные ценности не воспоследовало, что, впрочем, не выходило за рамки моих ожиданий. Зерно правильных мыслей я, смею надеяться, зародил, а процесс созревания урожая — это дело тонкое, даже интимное, и спешки не терпит. Где меня искать птенчики божии знают. Как дозреют, так и поговорим. Стычка с Лукой, Совет, прогрессирующее сумасшествие Исайи — насчёт последнего не уверен — да ко всему прочему, отчаянно гудящая голова привели меня в настроение кровожадное и язвительное. Поэтому сеять доброе-вечное я начал буквально с порога, стоило увидеть довольные рожи соратников, мирно жрущие чей-то брикет.

— Расслабляетесь, паразиты? А в это время вашего славного лидера, может быть, на дыбе растягивают. Или вы поминки справить решили? — подозрительно прищурился я. А сам краем глаза отметил, что брикет аккуратно разрезан на четыре части.

— Обижаешь, Старшой, — обиды в голосе Налима не было ни на грош. Глаза пройдохи смеялись, а рот умудрялся складывать звуки в слова, даже не прерывая процесса перемалывания пищи. — Мы же это… Следили, драть! Даже позырили издалека. Правда, не поняли ничего. Но если бы чё, мы бы… Вот те зуб! Верно я говорю, братва? — оглядел он своих сотрапезников в поисках поддержки. Братва выразила вялое одобрение. — А, Старшой, мы же тебе тут покушать оставили.

— Верю. Ценю. Тронут, — холодно произнёс я и даже не подумал отказываться. К чему обесценивать проявленную заботу. Вон как заулыбались, придурки. Подошёл, уселся рядом, с наслаждением вытянув гудящие ноги. И, потянувшись, подхватил свою четвертину брикета. М-да, с прошлого раза его вкусовые качества не изменились. И даже голод, как известно, лучшая приправа к еде, не смог улучшить отвратного вкуса вымоченных в бульоне опилок. Навух и Фродо, вижу, тоже особыми ценителями Лакконской кухни не стали. Зато Налим трескал за обе щёки, разве что не нахваливал.

— С какого буратины дровишки? — поинтересовался я ради проформы.

— Так, драть! Веруны раздавали!

— А ты и взял?

— Ну так, вещь же!

— Ну и правильно сделал. Да, всё спросить хотел. Сколько тебе лет, Налим?

— Сороковник справил недавно, — охотно ответил тот.

— А выглядишь так, будто недавно похоронили. Впрочем, ладно, с тобой понятно. После сорока жизнь только начинается, так что у тебя, считай, молодой, растущий организм. — Пройдоха заулыбался. — Меня другое заботит, хотя, по чести сказать, не должно. Фродо, ты, кажется, ходил катать камни, а затем вы слушали проповедь и причащались, чем бог послал… Я ничего не упустил?

— Вроде нет, — хмуро ответил тот.

— Так утоли моё любопытство, друг любезный. Камни давали сдачи? Или хлеб насущный пришлось добывать с боем? Что с лицом, Фродо?

— Упал, — буркнул парень, стыдливо пряча физиономию, на которой расцветал оттенками синего смачный синяк. У разбитой губы запеклась кровь, ухо грозило в скором времени распухнуть, как чебурек.

— Сколько раз? — участливо уточнил я. Налим глупо хихикнул, едва не подавившись опилками, и Фродо с чувством треснул его по спине.

— Закусился с одними шакалами, — блеснул он злыми глазами. — Это моё дело, Линч. Я сам с ними разберусь.

— У шакалов есть клички? Ареал обитания? Особые приметы? — терпение без того не ангельское, стремительно меня покидало.

— Да чё тут непонятного, драть. Арабы его подкараулили, собаки! Хотели, чтобы этот дундук с ними остался, вроде как единоверец, а он не пошёл.

— Налим, кто тебя просил, да? Я тебе трус, что ли? Моё дело, сказал, разберусь, да…

— Нет, — покачал я головой, поднимаясь на ноги. — Уясни вот что, Фродо. Твоя тонкая душевная организация меня не волнует. Я не сентиментален. Но, пока ты со мной, оскорбление тебе — это оскорбление мне. Пошли. Налим тоже. Навух на хозяйстве.

— Что ты собираешься делать? — однорукий копейщик с тревогой смотрел на меня.

— Понятия не имею, но что-то сделаю точно.

Уроженцев Аравийского полуострова и иже с ними в лагере было немного. Новых Богов они отрицали, а старые по давней привычке не обращали на них никакого внимания. Обнаружив себя в меньшинстве, на позиции всеобщих изгоев, исламисты тесно держались друг друга, с высокомерием и опаской поглядывая на всех, кто, по их мнению, предал заветы истинной веры.

Исповедующим ислам в некотором роде не повезло. Закостеневшие в своих религиозных предрассудках, они оказались один на один с необходимостью нелёгкого выбора: изменить обстоятельства или подстроиться, изменившись самим. Для первого не хватало возможностей, для второго — желания. У «староверов» христианского мира был Исайа, у арабских исламистов не было никого и ничего, кроме дюжины новичков и кичливого гонора, на который они не имели морального права. Если ты слаб — знай своё место или готовься столкнуться с последствиями.

— Куда собрался, неверный? Таким, как ты, здесь не рады, — молодой араб заступил мне дорогу. Чёрные глаза сверкнули, отражая рассеянный свет, губы скривились в брезгливой ухмылке. Я равнодушно взглянул на него и продолжил идти, будто не видел перед собою препятствия. Первый уровень, едва заметный ментальный отклик. Он либо уберётся с дороги, признав свою слабость, либо… В любом случае, говорить мы будем потом, и не с ним. Точно не с ним…

— Стой, кому сказано! — протянул он руку, собираясь не то оттолкнуть, не то ухватить за грудки. Я засадил черномазому бесхитростным правым прямым по лицу и, перехватив руку, броском через бедро отправил араба в короткий полёт. По мухам не стреляют из пушки, оружию и навыкам в этот раз должно остаться в ножнах. А полезут за ковырялками — значит, сами себе злобные буратины.

— Налим, попроси его позвать своих друзей. А то они что-то стесняются, — бросил я, предвкушая хорошую драку. Ментальные отклики по меньшей мере четырёх целей дразнили оголённые нервы моего восприятия. Налима долго уговаривать не пришлось. Блеснуло лезвие страшного тесака, и араб заголосил, как освежеванный заживо поросёнок, испугавшись одного только вида мясницкого инструмента. Резать безоружных я строго-настрого запретил. Впрочем, долго надрывать горло, призывая братьев на помощь страдающему за свою наглость арабу не пришлось.

Исламисты, как и положено порядочным изгоям, жили наособицу от других, в одном из дальних боковых ответвлений головного тоннеля. Обвалившийся свод с годами просел, обнажив проходы в сырую тёмную каверну, похожую на старый хлев для скотины. Убогая занавесь из системного тряпья колыхнулась, породив двух решительно настроенных бородачей, ринувшихся на подмогу голосящему единоверцу. Следом, обдирая бока в узком проходе, выскочило ещё трое. Два на одного? Они нас явно недооценивают…

— Фродо, поганый кафир, привёл мамочку?

— Подходи раз на раз, шакалье племя! — закричал тот, уязвлённый немудрёной подначкой. И понеслась… На меня бросились двое. Один промешкал, увлечённый словесной дуэлью, зато второй, скорчив злобную рожу, сразу ринулся в бой.

Я сделал обманное движение навстречу и тут же отпрянул. Размашистый боковой, не встретив сопротивления, увёл руку араба, заставив потерять равновесие. Он провалился, я ударил навстречу, снизу-вверх и вперёд, апперкотом в неприкрытый живот. Было отчётливо слышно, как воздух с хрипом покинул лёгкие. Араб согнулся пополам и упал, скрючившись в позу бородатого эмбриона. О продолжении потасовки он больше не помышлял. Я осклабился и добавил ногой, оросив камень фонтанами кровавой юшки из разбитого носа. Лежачих не бьют? Какая нелепица…

Самый крикливый, видимо, что-то успел осознать и попёр на меня, схватив подвернувшийся под руку булыжник. Но не успел сделать и пары шагов, как нарвался на Фродо, подтвердившего мнение о своих борцовских корнях. Подшаг. Захват. Бросок. Камень летит в одну сторону. Араб, выпучив глаза — в другую. С этим тоже всё. Отвоевался, болезный.

— Наших бьют! — раздалось позади. К нам неслась, потрясая бородами и кулаками, пятёрка первоуровневого мяса. Первого встретил прямым ударом ноги в грудь. И тут же, используя энергию толчка, отпрыгнул, избежав окружения. Приёмы контроля толпы, что использовал болотный мастер меча из моих видений, выходили на новый уровень понимания…

Сместиться вправо, отвлечь центрального ложной атакой, заставить закрыться в ожидании удара, а самому резким подскоком вломить тому, что с самого края. В сторону и… Град стремительных выпадов по этажам. Подножка, нырок под руку другому и сокрушительный боковой в затылок. Молодой безбородый араб, клацнув зубами, падает в глубокий нокаут. Ногой под колено, а следом прямой в челюсть… Ещё один готов! Последний не выдержал, бросился бежать. Я наподдал ему, придав ускорения, и отпустил с богом.

— Разорву, драть! — взвыл где-то неподалёку Налим. Я огляделся. Фродо молодецкими махами удерживал на себе сразу двоих. Налиму пришлось тяжелее, хотя недостаток мастерства и физической силы он компенсировал безумным напором и каким-то патологическим бесстрашием. Настоящий берсерк в увечном теле. Тем не менее, помощь ему бы не помешала.

Подскочив, оформил короткий тычок в корпус. Араб вскинулся от неожиданности, отшатнулся, подставившись под атаку Налима. Пинок в ведущую ногу роняет ублюдка на камни. Объединившись с пройдохой, мы отпинали этого, а следом и тех двоих, что наседали на Фродо. После трудовой смены и второй драки за пару часов парень выдохся и начал сдавать позиции, обзаведясь ещё несколькими кровоподтёками на лице, но не утрачивал боевого духа.

Только когда с противниками было покончено, из недр зловонной клоаки выскочил рослый бородатый араб, чья ментальная метка не давала мне покоя всё это время. Саиф, уровень 3. Как будто выжидал непонятно чего, а теперь вдруг решил, что время пришло. Пусть третий уровень, но видимо скороспелый, да к тому же трусливый. Не удивительно, что с таким лидером их шайка была на положении изгоев. Бешеными глазами оглядев собирающих зубы приспешников, Саиф выхватил саблю и с криком «Аллаху Акбар!» бросился на меня.

В руках воплотился полуторник. Всё ещё неудобный, но фехтовать с ним не входило в мои ближайшие планы. Шаг навстречу и нисходящий удар противника принят на жёсткий блок у самой гарды меча. Я надавил, смещая собственный центр тяжести, и очередным запрещённым приемом, что есть мочи засадил арабу ногою пониже живота. Этого оказалось достаточно. В следующую секунду Заступник перехватил руку с оружием, заводя её за спину болевым захватом. Араб взвыл от боли, задёргался, но даже пяти единиц силы и ловкости фамильяру хватило, чтобы удержать свою цель. Что касалось выносливости, я и вовсе не был уверен, что Заступник способен устать в привычном человеческом смысле.

— На колени, — остриё упирается в брюхо, лишая последнего исламиста воли к сопротивлению. Безрассудная ярость в глазах сменяется осознанием, а осознание уступает страху. Он напал на меня с оружием, и Система зафиксировала, что скрестились клинки. По правилам условно-безопасной зоны я имел полное право закончить начатое. Агрессором в данном случае выступает именно он.

— На колени, драть, кому сказано! — прогундосил Налим. И, утерев грязным от крови рукавом расквашенный нос, без затей саданул мыском сапога под колено арабу. Саиф застонал, падение на камни выдалось не из приятных. Меч отправился в ножны, дальше мне потребуется что-нибудь покороче.

— Вот твоё место, падаль, — процедил я, подступив ближе. — Запомни его хорошенько, потому что этот урок будет последним. — Выбросив вперёд левую руку, я схватил и намотал на кулак ухватистую чёрную бороду, а затем вздёрнул, не позволяя отводить взгляд.

Стоило появиться ножу, страх в глазах исламиста сменился ужасом. Он прекрасно понял, что должно было произойти. Понял и задёргался, закричал, словно умалишённый, не замечая как смуглое, покрытое холодной испариной лицо чертят отметины свежих порезов. Обкорнав бороду под самый корень, я саданул рыдающего араба навершием рукояти ножа по темечку. Тот обмяк, безвольно повиснув в руках Заступника. Жаль свинины под рукой не нашлось. Да впрочем и так сойдёт.

— В следующий раз оскоплю по-настоящему, — добавил я напоследок. Вероятно, он меня даже не слышал, но то, что этот урок он запомнит, ни у кого не вызывало сомнений. Оружие бородача вместе с картой перекочевало к Заступнику. Для Фродо будет достаточно и полученного удовлетворения. А что касается… Подняв глаза, я встретил восторженный взгляд Налима и, усмехнувшись, вручил ему осиротевшую бороду.

— Считай, орден за боевые заслуги.

— Служу Отечеству, драть! — хрипло пролаял тот, довольный наградой. Ну что ж, воспитательная беседа проведена, пора и честь знать.

Используя в качестве рычагов системные копья, четвёрка хмурых мужиков затрапезного вида с натугой откатила в сторону массивные валуны. Ощутивший свободу ветер бросил в лица игрокам запахи сырости и мокрого камня с едва уловимой ноткой гнильцы. Перед нами предстал освещённый кристаллами коридор, пустой и широкий. Единственное его достоинство, пусть и сомнительное, заключалось в том, что он шёл под уклон, врезаясь в необъятные недра Лакконы, подобно глотке исполинского зверя.

— Выступаем! — раздался зычный крик Адама, ставшего во главе наскоро собранной экспедиции. И группа из тридцати игроков сдвинулась с места, змейкой втекая под своды бесконечного каменного лабиринта. Но как бы ни был широк и удобен тоннель в начале пути, впереди ожидалось множество всевозможных препятствий, большинство из которых предугадать заранее было попросту невозможно. Всё, что нам оставалось — выжать максимум из доступных ресурсов, при этом не слишком ослабив оборону верхнего лагеря перед возможным нападением армии ящериц.

Исходя из этого, роли в походном порядке определили заранее. Впереди, на расстоянии видимости шли азиаты под лидерством Хуна. Молчаливый китаец со своим узкоглазым воинством должен был исполнять роль ближней разведки и предупреждения. До тех пор, пока в этом сохранялся какой-либо смысл. Адам взял на себя авангард отряда, на острие атаки ему было самое место. Смогут ли троглодиты прогрызть броню Боевой Формы? Вероятность такого исхода рассматривалась лишь чисто гипотетически. Единственным реальным ограничением британца являлся он сам. Вернее, внушительные габариты магического доспеха. Впрочем, риск застрять, как известный медведь в кроличьей норе, оставался полностью на его совести.

Кроме своих людей, у британца на подхвате имелась пятёрка «паладинов» Лазаря. Хотя сам Первожрец Фемиды от личного участия в экспедиции уклонился, после его пафосных речей на Совете прозвище к игрокам «Фракции Света» приклеилось намертво. Гаспар, который больше всех кричал о необходимости расчистки тылов, также дал заднюю по причине донельзя прозаичной. Через шесть часов ожидалось окно для прибытия новой волны игроков, и если мы не успеем вернуться, американец загребёт большинство новичков под крылышко Демосу.

Таким образом, вниз пошли те, кому личная сила оказалась дороже политического веса. И все, кому надо, прекрасно понимали этот расклад. Вместо Гаспара в арьергарде, прикрывая наши задницы, топал Лука. А мои висельники, иначе эти бандитские рожи и не назовёшь, были приставлены в охранение самого ценного члена отряда, идущего в центре походного строя.

Рич — жрец и эмиссар Теневира в наших широтах, беззаботно задрав голову, изучал кристаллические узоры пещерных сводов. Казалось, происходящее вокруг его нисколечко не заботит. Замедлив шаг, я поравнялся с ним и пошёл рядом. Гулкие каменные коридоры не умели хранить чужие секреты, а обстановка меньше всего располагала к приватной беседе, однако у меня на уме было нечто достаточно тривиальное, чтобы не опасаться чужих глаз и ушей.

— Что ты там видишь? — спросил я без особого интереса, просто чтобы разрушить стену молчания. Эхо, отражаясь от стен, дважды повторило мои слова. Парень едва заметно вздрогнул и, повернув голову, пару секунд растерянно хлопал глазами, слишком сильно погружённый в свои мысли. Когда-нибудь подобная беспечность может стоить ему жизни. Наконец, усмехнувшись чему-то, Рич рассеянно дёрнул плечом и, напустив на себя загадочный вид, ответил:

— Маффин с изюмом, вывернутый наизнанку.

— Очень… образно, — обтекаемо заметил я. — Но не мог бы ты оставить свои гастрономические метафоры на потом? Если, считая ворон, ты споткнёшься и расшибёшь себе голову, спрашивать будут с меня.

— Не парься, Линч, — беззвучно рассмеялся мой спутник. — Если это случится, Теневир воскресит меня хотя бы для того, чтобы чисто поржать. Он это любит. Поржать, в смысле.

— Зато меня, боюсь, воскрешать будет некому, даже смеха ради, — поморщился я. — Так что, будь добр, смотри под ноги. И к слову, не утолишь моё любопытство?

— Тебе интересен мой навык? — легко догадался тот. Интерес этот, готов спорить, разделял каждый игрок в нашем сборном отряде. С начала похода прошло всего ничего, а мы уже миновали с пяток крупных развилок и бессчетное количество поворотов. Мало того, впереди по докладам разведки ожидался огромный многоуровневый перекрёсток. Так что надежда на отметки на стенах и хорошую память умерла первой.

Здесь у членов Совета имелось небольшое преимущество. Путеводитель по Лаккона IX прививал игроку эфемерное чувство правильного направления на конкретный объект или точку интереса. Однако всерьёз полагаться на него, блуждая в хаотическом переплетении каменных коридоров, не стал бы даже самый законченный оптимист. Несмотря ни на что, роль главного навигатора отводилась именно жрецу Теневира.

— Картография, — кивнул я. — Видел эту карту в меню Терминала. Но сам понимаешь, изучить её в столь сжатые сроки — деяние сродни подвигу.

— Ты разговариваешь, как мой прадедушка, — сморщил нос Рич, изящно уклонившись от темы.

— Вы были близки?

— Я ничего о нём не знаю, — отмахнулся парень. — Но почему-то уверен, что он разговаривал также. Забей, о чём это я… А, картография. Играл когда-нибудь в компьютерные игры? — Играл ли я? Скорее нет, чем да. Но пусть лучше объясняет на знакомом примере, чем углубляется в дебри размытых абстракций. Пойму, не дурак.

— Было дело.

— Ну вот, представь себе, у меня в интерфейсе есть мини-карта. Такая, знаешь, объёмная, цветная и интерактивная. Можно стрелочки рисовать, пометочки ставить и всё такое.

— Как далеко ты видишь?

— Не слишком… Чуть дальше, чем могу видеть глазами. Там прямая завязка на восприятие. Вижу пройденный путь — кстати, мы отмахали уже несколько километров — вижу этот тоннель до самого поворота… Ну, в общем, и всё. Остальное покрыто туманом войны.

— Лучше и не скажешь. Но, по крайней мере, обратную дорогу мы найдём, верно?

— Вообще без проблем. Лабиринты идут нахер.

— Славно. Спасибо, Рич. Пойду к своим, пока они там чего-нибудь не учудили.

— Обращайся, старичок.

Ускорив шаг, я вспомнил ещё кое о чём. Вспомнил и, повинуясь мимолётному порыву, отточенным движением прокатил между пальцев новую оружейную карту. Годы практики в сочетании с дарами Системы выводили мои шулерские ухватки на качественно иной уровень. Искренне наслаждаясь возможностями исключительно ловкого тела, я подумывал пойти на прорыв человеческого предела. Но это казалось делом решённым и, более того, неизбежным. В отличие от радости обладания подходящим под руку оружием, не успевшей ещё сгладиться временем и ощущавшейся по-прежнему ярко.

Новый меч оказался неплох, хотя конструктивно слабее моего старого шила. Чуть длиннее и шире, он, тем не менее, имел меньший вес, другой угол сведения и закономерно большую ориентацию на рубяще-режущие удары. Удовольствие обошлось мне в одну карту копья и заряженную пустышку, на которую Навух записал под это копьё соответствующий навык. Приемлемо, учитывая, что в комплекте шёл недостающий игрок. Не новичок, хотя звёзд с неба не хватал. Да ещё, назовём это так, со своими особенностями. Согласившись со всеми условиями, Лютый, уровень 2 признался, что, несмотря на довольно внушительное телосложение (кость широкая), боец он посредственный и вообще боится смерти.

— Все боятся, — отвечал я тогда, всё ещё раздумывая, а не послать ли этого рябого медведя туда, откуда пришёл, сиречь обратно к Исайе. Однако своими сбивчивыми объяснениями ему всё-таки удалось меня заинтересовать.

— Нет, ты меня неправильно понял, — размахивал он руками, активно жестикулируя. — Больше всего я боюсь умереть как-то по-глупому или… Понимаешь, я хочу уйти так, чтобы… Чтобы об этом слагали баллады!

— Тогда ты опоздал с рождением тысячелетия эдак на два, — резонно заметил я, спокойно реагируя на подобную придурь. — Или лет на семьсот, если вместо баллады согласен на затрапезный виршик какого-нибудь менестреля.

— Теперь понимаешь мою печаль? — на покрытом оспинами округлом лице залегли тени, придавая ему вид одухотворённый и задумчивый.

— Я не врач, но в общих чертах диагноз понятен. Ты, Лютый, законченный романтик!

— От того и страдаю…

Открывшийся нашему взору подземный атриум своей монументальностью способен был вызвать трепет даже в самой чёрствой и пресыщенной впечатлениями душе. Эдакий исполинский цилиндр, охватывающий десятки ярусов и сотни коридоров, сходящихся здесь в одной точке, чтобы тут же разойтись вновь. Стены, поросшие пятнами жирного, лоснящегося от влаги тёмно-зелёного мха, уходили на недосягаемую высоту. И где-то там, в темноте, угадывались очертания узких каменных карнизов и переходов, соединяющих верхние уровни пещерного комплекса. Лаккона не спешила раскрывать свои тайны, подобно игривой кокетке, каждый раз поворачиваясь новыми гранями.

Сторонний наблюдатель мог бы подумать, что сборный отряд игроков движется наугад, но это было не совсем так. Некоторая доля старого доброго «авось» в нашем деле, несомненно, присутствовала, однако в эту часть древней пещеры нас привела не она. Чёткий след присутствия троглодитов стелился дорожкой из сухих экскрементов, осколков старых костей, белеющих в полумраке тоннелей, и сгустившейся в потяжелевшем воздухе трупной вони.

Живые твари также встречались, однако по-прежнему, как сказал бы Гаспар, в гомеопатических дозах. Лохматые шарики либо уныло брели куда-то, неуклюже загребая короткими лапами, либо потрошили своих же собратьев, чьи кости всё гуще устилали камень пещеры. Одиночки доставались разведчикам, мелкие группы уничтожал авангард, рыскающий впереди основной группы. Чего-то, что потребовало бы активного вмешательства всех игроков, до сей поры не встречалось. И это было скорее плохо, чем хорошо. Бойцы, вынужденные охранять не особо нуждающегося в охране навигатора, изнывали от скуки. А скучающий боец — потенциальный источник проблем.

Вдоволь налюбовавшись видами атриума, мы построились змейкой и осторожно спустились на несколько уровней ниже, достигнув дна похожей на перевёрнутое дырявое ведро шахты. К этому моменту сомнений в рукотворности пещерного комплекса не оставалось даже у самых отъявленных скептиков. Построить такую громаду могли только руки, направляемые расчётливым разумом. Рич тут же высказал мнение, что комплекс связанных переходами каменных залов мог оказаться заброшенным гнездом кобольдов, и возражений против этой версии не нашлось. Как бы то ни было, отряд встал на привал, предоставив разведчикам время обследовать все восемь прилегающих к ярусу коридоров, а остальным — возможность немного перевести дух.

Большая часть игроков падали там, где стояли, утомлённые многочасовым переходом в не самых дружелюбных условиях. Те, кто держался бодрее других, взяли на себя первую очередь несения дозоров, пока остальные давали отдых ногам. Адам степенно прохаживался от одной группы к другой, раздавал распоряжения, уточнял, советовал и вообще проявлял себя талантливым лидером. Ведь, как известно, не существует плохих подчинённых, только плохие начальники. Когда руководителю для организации рабочего процесса требуется бегать загнанной лошадью с глазами навыкате и орать благим матом, впору выносить вопрос о служебном несоответствии такого руководителя.

Кстати о моих «птичках». Я оглядел разместившуюся кружком группу и не увидел главного смутьяна и дебошира. Драть. Дурацкое словечко само приходило на ум, прочно ассоциированное с неугомонным пройдохой. Тот обнаружился у дальней стены, самозабвенно ковыряющий тесаком крупный кусок магического кристалла. К недавней «награде» Налим отнёсся со всей серьезностью, и борода приснопамятного араба теперь украшала рукоять его ненаглядной «Матильды» чем-то наподобие плетёного темляка. Да, это именно то, о чём можно было подумать — этот полудурок дал имя своему тесаку. Висюлька из бороды смотрела дико, но самое забавное — Система признала её частью оружия и не разъединяла их при погружении в карту.

— Оставь камень в покое, — одёрнул я подопечного.

— Так это… Вещь же! — Налим недоумённо почесал плешивый затылок, но вандализмом заниматься перестал.

— Ковырять камни запрещаю. Идём-ка со мной. — Я собрал всех соратников в кучу и презентовал парням пищевой брикет из своих запасов. Есть эту мерзость всухомятку или даже запивая водой — приятного мало, но выбирать никому из нас не приходилось. Если за пару дней не отобьём Терминал, боюсь, придётся и вовсе переходить на альтернативные источники питания. Интересно, у кобольдов мясо съедобное? Надеюсь, необходимости выяснять это не представится…

— Вот это дело, драть! — предвкушающе потёр руки Налим. При виде еды пройдоха неизменно приходил в состояние повышенной ажитации. Остальные выражали свои благодарности не так бурно. Отмахнувшись от предложения присоединиться к банкету, я вернулся к стене, пестрящей выходами магических минералов. Выбрав самую крупную друзу камней, провёл рукой по бугристой поверхности с вкраплениями какой-то бурой грязи и применил справку:

«Магическая руда»

Тип: магический минерал, ресурс.

Описание:

— Твёрдый магический минерал, обладающий свойством впитывать и аккумулировать ману из окружающей среды. Может служить основой для создания магических артефактов. Качество: низкое (имеются примеси).

— Содержит мистическую энергию мана: 7662 ед.

Бой продолжался. Очки Системы лились если не полноводной рекой, то, по меньшей мере, бодреньким ручейком, и тело моё не знало усталости. Как могло быть иначе, если каждый взмах меча, каждый расколотый череп вознаграждался новой порцией удовольствия, волнами сладкой истомы расходящейся по всему телу. И вместе с тем чувство новизны ощущений всё больше тускнело. То количество опыта, что доставалось мне от убийства низкоранговых колобков, больше не отвлекало, не волновало, не будоражило мысли и чувства, постепенно сменяясь чувством приятной, желанной, но всё же рутины.

Бой… Это перестало быть боем — превратилось в работу. Кровавую, выматывающую, бездумную, тупую работу. Поднять меч. Дождаться рывка очередной твари, просочившейся из тоннеля. Опустить меч. Утереть лицо от чёрной вонючей крови. Поднять меч… Говорят, что трупы врагов всегда хорошо пахнут. Тот, кто сказал это первым, очевидно, никогда не стоял на дрожащих от напряжения ногах по щиколотку в мясном ассорти, отстранённо наблюдая, как вырастает вал из четвертованных, порубленных на куски тел. Смерть и врагов, и друзей всегда пахнет одинаково: кровью, желчью, дерьмом и блевотиной. А ещё потом, мускусом, свалявшейся шерстью и снова кровью. Всегда кровью… Поднять меч. Дождаться рывка. Опустить…

— Маги, занавес! — прогудел Адам, тяжело отступая с позиции. Золотое тело голема, сплошь покрытое следами зубов, багровело от пролитой крови. Ноги гиганта казались глиняными ходулями, настолько мало «живой» псевдоплоти на них оставили бесчисленные полчища троглодитов. Как вода точит камень, так эти твари едва не сточили британца до мягкого человеческого основания.

Маги не сплоховали. На глазах потрясённых людей целый сегмент пола, более чем в два ряда покрытый телами тварей, забурлил, словно кипящий источник, растворяя в себе мёртвую плоть и прогорклую кровь. В нос резко ударило зловонием тухлых яиц. Запах серы вторил формированию вязкой аморфной жижи, ставшей на время непреодолимым барьером для любого противника. А следом коридор, всё ещё полный тварями под завязку, накрыла абсолютная тьма. Навыки, применённые нашими заклинателями, назывались Живое Болото и Облако Антимагии. Последнее отчего-то приняло вид непроницаемой грозовой тучи, подсвеченной изнутри всполохами маленьких беззвучных разрядов.

— Первая и четвёртая вперёд, сомкнуть ряды! Вторая и шестая на подхвате! — голос Адама, сбросившего увечную псевдоплоть, дрожал от напряжения. Всем нам приходилось несладко. Навух буквально засыпал на ходу, на соратника было жалко смотреть. Я и сам, надо думать, выглядел ненамного лучше. Стоило иссякнуть потоку жизненной силы, и накопившаяся усталость тут же напомнила о себе. Разум окутала пелена болезненной тяжести, а в конечности вернулась предательская дрожь. Я настолько отупел от мясницкой работы, что не сразу осознал изменение боевого порядка.

— Повеселились, и будет вам, — Лука аккуратно, но решительно оттеснил меня, заняв место на относительно чистом пятачке у самого края болота, где уже увязали первые твари.

Не поспоришь, повеселились на славу. Строка системного статуса показывала Уровень: 6 (65/120). Лично упокоив, по меньшей мере три десятка тварей, я заработал ни много ни мало 98 ОС. Однако теперь наша очередь выступать вторым номером, и шанса добить последние две единицы могло уже не представиться. Обездвиженные, лишённый маны троглодиты ничего не могли противопоставить относительно свежим и жадным до опыта игрокам. Болото с радостью принимало новые подношения, всё больше разрастаясь в размерах. Твари не ведали страха — это их и погубило.

Предварительные расчёты оправдались на все сто процентов. К тому моменту, как рассеялось Облако Антимагии и засохло бурой коркой Живое Болото, напор троглодитов по большей части сошёл на нет. Покорно идущие на смерть недобитки никого уже не пугали, и вскоре сражение было завершено. Человечество в лице горстки счастливчиков одержало очередную победу на невидимом фронте Лакконы. Большой ли это шаг для человеков или маленький скачок — пускай решают историки. А наше дело потуже набить карманы, разобраться с последствиями и наконец-то закончить начатое.

Отбросив в сторону нахлынувшее вместе с усталостью отупение, я огляделся по сторонам. Вымотанные, грязные, оборванные игроки тенями себя прежних уныло месили ногами буровато-синюшную жижу в поисках скудных трофеев. О происхождении и способе добычи камней маны давно уже стало известно широкой общественности. Однако и возглавлявший трофейную команду Налим избытком брезгливости не страдал, так что за нашу долю волноваться не приходилось. Другое дело, что каким бы разгромным ни было соотношение потерь, без трагических случайностей и случайных трагедий обойтись не могло.

Их было немного. Я бы даже сказал, поразительно мало для такой мясорубки. Всего три неподвижных тела лежали рядком, прямо как тогда, на безымянной полянке после боя с Лихом Лесным. Паладин, чьего имени я не помню, с изувеченным лицом, стыдливо накрытым окровавленной тряпкой. И два новичка из резерва, которыми затыкали все дыры, мало заботясь о мелочах. Положить рядом с ними пока ещё живого Фродо было кощунственно даже на мой невзыскательный взгляд. Но вопросы морали под давлением обстоятельств, как обычно, отходили на второй, а то и третий план.

Человек вообще поразительно гибкая и лицемерная сволочь. Сегодня он хоронит морскую свинку, потому что жалко и так правильно, а завтра готов бросить ещё живого соратника на кучу трупов, потому что резко стало плевать. Ситуация изменилась, а вместе с ней покорно повернулась и стрелка морального компаса. Хотя я очень даже понимал замученных игроков, вынужденных выполнять грязную работу, пока другие набивают карманы. Зачем два раза переносить нелёгкое тело, если живой в скором времени так или эдак пополнит ряды мертвецов.

Пусть в пылу боя Налим несколько преувеличил тяжесть ранения — хозяйство нашего хоббита, надо полагать, осталось на месте, но по факту это мало что могло изменить. Тварь вцепилась в ногу повыше колена, иглоподобными зубами распустив кожу на лоскуты и измочалив мышцы. Конечность, как могли, пережали, и окажись мы на старушке Земле, всё могло бы закончиться хэппи-эндом. Однако мы находились в самой заднице Лакконских пещер, откуда до ближайшей больницы даже не километры — световые годы.

— Командир… — одними губами пробормотал Фродо, заметив моё приближение. Голова парня покоилась на коленях его роковой избранницы, Фриды, уровень 3. Фрида и Фродо — нашли друг друга два одиночества…

— Оставьте его в покое! — тут же вскинулась та. Припухшие от слёз глаза смотрели с решимостью и затаённой надеждой.

— Сгинь, валькирия. Твоё время ещё не пришло, воин жив и продолжает сражаться, — я криво усмехнулся и холодно попросил оставить нас наедине. Как я и думал, надолго напускной смелости не хватило. Стушевавшись, молодая женщина извинилась непонятно за что и отошла в сторону.

— Скорее мёртв, чем жив, командир, — мутным взглядом проводил её Фродо. С трудом сдержав стон, я тяжело плюхнулся рядом и, рассеянно глядя перед собой, без всякого выражения заметил:

— О вкусах, конечно, не спорят. Но жизнь тебя, похоже, женским вниманием не баловала, раз отпорол такую несусветную глупость.

— Глупо всё получилось, да? Я опять всех подвёл, — посиневшие губы едва шевелились, на творожисто-бледном лице выступала испарина. Он потерял много крови и, хуже того, продолжал терять. Системное тряпьё с ролью жгута справлялось из рук вон плохо, а ремешки на куртке, которые годились для этого лучше, были слишком малы, чтобы перетянуть бедро взрослого мужика.

— Хлебни — легче будет, — я отвинтил крышку фляги с накарябанной цифрой «восемь» на боку, и аккуратно поднёс ко рту Фродо. Цифры украшали все мои фляги, было бы до смешного обидно перепутать воду с напалмом. «Восьмая» содержала всего-навсего спирт. Хлебнув за раз слишком много, парень закашлялся и отвернул морду. Часть жидкости пролилась мимо.

— Я сам дурак. Подставился…

— Что дурак, это верно. А с таким настроением скоро превратишься в мёртвого дурака, — жёстко перебил я. Однако Фродо будто не слышал, продолжая лепетать положенные к случаю слезливые банальности. Перед лицом смерти люди всегда до одури предсказуемы:

— Линч, послушай. Я скажу номер телефона, передай моим родным…

— Нет, это ты послушай. Ты поступил, как скудоумный болван, Фродо. Тем не менее, ты наш скудоумный болван, прости господи. Поэтому сожми кольцо, Фродо, и послушай, что я скажу. Ровно через тридцать восемь минут откроется окно для эвакуации. Ты новичок, тебя здесь уже ничего не держит. Ты согласишься. Окажешься в Личной Комнате, схватишь филактерию и поползёшь не обратно на Землю, куда потянут тебя твои обывательские инстинкты, а прямиком к ближайшему богу. Это твой единственный шанс.

— Филактерия? Я не понимаю…

— Тебе ничего понимать и не нужно. Хватаешь манатки и на поклон к божественному аксакалу! Разберешься на месте. А пока… Можешь помолиться Аллаху. Так или иначе, этот раз будет последним.

— Ты бездушное чудовище, Линч, — устало прикрыл он глаза. — Но… спасибо.

— Сочтёмся, — усмехнулся в ответ. — Пригласишь на свадьбу.

— Если этот дундук сдохнет, то, чур, сапоги мои, — насмешливо бросил Налим, возникший неподалёку. Пройдоха мгновенно вник в ситуацию, в серых глазах плясали весёлые бесенята. — И, наверное, надо подкатить потом к его крале. Утешить вдовушку, драть!

— Нет повести печальнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте, — с трагическим придыханием продекламировал Лютый. — Я слышал, в Дагестане есть чудный обычай. Вдову погибшего брата наследует брат…

— Ну, я тогда тоже, — Навух задумчиво поскрёб щёку, — свечку, в общем, поставлю.

— Да провалитесь вы к Шайтану, ироды! Назло вам не сдохну! — на бледном лице появилась улыбка, что само по себе являлось хорошим знаком. Удача улыбается тем, кто смеётся, а улыбка этой чертовки ему ой как не помешает.

Тёмный тоннель, горлышком винной бутылки запирающий один из торцов просторной каменной галереи, остался позади. Как и две группы игроков, оставленных в тылу для охраны раненых и оцепления. Все прочие, миновав узкий петляющий лаз, ставший могилой для полчища тварей, неожиданно обнаружили каменный зал, не уступающий размерами небольшому провинциальному стадиону. Каменные колонны, балюстрады, конгломераты всевозможных форм и размеров, обрамляющие покатые своды, всё вокруг было усыпано источниками магического освещения.

Тараща глаза, игроки поражённо разглядывали открывшуюся им панораму кристаллического великолепия. До тех пор, пока в дальнем конце пещеры не обнаружилось Нечто. Друзы магических минералов, крупные и яркие, так густо покрывали стены и потолок, что главное действующее лицо, несмотря на внушительные габариты, не сразу бросалось в глаза, раздражённые обилием света. Впрочем, «действующим» как и «лицом» эта штука являлась лишь номинально. Пожалуй, будь я слегка не в себе, назвал бы это нагромождение воспалённой плоти, вросшее в камень пещеры…

— Прыщ, — голос Рича, его выражение лица были исполнены задумчивостью художника, подбирающего верный оттенок палитры для новой картины. — Фурункул размером с грузовик? Язва? Опухоль? Может, геммороидальный узелок?

— Меня сейчас стошнит, — простонал кто-то.

— Ты врач? — сухо спросил я у жреца Теневира, продолжая разглядывать существо. А существо глядело в ответ. Единственный глаз, окружённый бахромой сморщенной кожи, нервно подрагивал, колыхаясь на гибком жгутике, похожий на зрительный отросток огромной улитки. Немигающим взглядом существо пристально отслеживало передвижения игроков. Тёмно-бордовые жгуты пульсирующей плоти, будто кошмарные корни, прорастали на десятки метров вокруг лежбища твари, намертво сшивая плоть с камнем. К счастью, нас разделяли десятки метров. К счастью — оно не умело ходить…

— Просто пытаюсь понять, что именно мне напоминает этот… Это… В общем, вот эта вот самая Магическая аберрация (D).

— Думаю, если бы у Системы были более подходящие варианты, она бы использовала их, — прокомментировал я. Имя и ранг существа — это всё, что у нас было. Для эффективного применения справки требовалось сократить расстояние хотя бы метров до двадцати. Но делать этого я, конечно же, не собираюсь. Интересно было другое, ведь мы пришли сюда не только и не столько ради гнезда троглодитов, а пещера оказалась большим тупиком. — Кто-нибудь видит спуск на нижний ярус? Что если он прямо под тварью?

— Нельзя исключать, — покивал Рич. — Если та штука своего рода Страж, то это даже логично…

— Смотрите! Оно… Матерь Божья, оно что, рожает? — послышались удивлённые и растерянные голоса. Существо вздрогнуло, будто огромный кусок студня. Края плоти характерным движением разошлись в стороны… Из толпы тут же послышались выкрики:

— Что происходит?.. Фу, какая мерзость!.. Это что, рот?!

— Святая простота, — закатил глаза Адам.

— Боюсь, друзья мои, это не рот, а совсем наоборот, — произнёс я, не поворачивая головы. Позади, вот же неженки, снова кого-то стошнило, а затем мы стали невольными свидетелями рождения маленьких троглодитов. По чести сказать, беззащитными детёнышами новорождённые зубастики не казались. Вполне сформированные и готовые к жизни твари с урчанием бросились на копья и мечи игроков.

Прежде чем издох последний, я успел задействовать справку, надеясь на новые откровения. И я их получил. Всего парочку, но важные, проливающее свет на природу этих нелепых на первый взгляд монстров и выраженные в двух открытых особенностях:

«Троглодит (F), уровень 1»

Тип: существо Системы, монстр.

Параметры:

— Сила: 3; Ловкость: 2; Выносливость: 3; Инстинкт: 2; Живучесть: 1; Восприятие: 4; Мудрость: 2.

Особенности:

«Монстр I». Существо способно поглощать часть жизненной силы жертвы вне зависимости от наличия оружия Системы.

«Безрассудный». Существо полностью лишено инстинкта самосохранения и будет атаковать даже заведомо превосходящего по силе противника.

«Магическая Химера». Существо является продуктом неудавшегося магического преобразования. Развитие ограничено, естественная эволюция невозможна.

«Инстинкт Добытчика». Существо на инстинктивном уровне стремиться передать накопленные ОС Прародителю.

До конца миссии осталось: 8 минут.

Вонь стояла просто невыносимая. Если бы не сквозняки, гуляющие по каменным коридорам, находиться вблизи горы стремительно тухнущих трупов стало бы и вовсе невозможно. Учитывая, какое светопреставление устраивала Аберрация, умирающая в соседней пещере, желающих посидеть с ранеными было раз, два и обчёлся. Судя по выражениям постных физиономий, этих двоих сослали сюда в качестве наказания. К тому же из «тяжёлых» остался только Фродо. Остальные либо отделались лёгкими ранами, не ограничивающими их подвижность, либо умерли, а значит, раздражать меня своим присутствием не могли по определению.

— Проваливайте, — бросил я стражникам поневоле. Статуса члена Совета и сложившейся репутации оказалось достаточно, чтобы вчерашние новички убрались, не задавая лишних вопросов. Я вновь опустился на камни рядом с соратником. Фродо был плох. Лицо со следами недавних сражений побледнело, хотя казалось, куда уж больше. Парень метался в бреду, плохо отдавая отчёт происходящему и изредка обмирая, будто мертвец. В такие моменты лик его становился тихим и отрешённым, хоть икону с него пиши. Святой Фродо Лакконский. Я едва удержался, чтобы не прыснуть со смеху.

— Он справится? — с тихой надеждой спросила Фрида, словно преданная собака просидевшая всё это время подле умирающего хозяина. Голова Фродо покоилась у неё на коленях, пальцы со следами крови и дешёвого маникюра теребили жёсткие чёрные волосы. Ментальное эхо девушки фонило вселенской скорбью. Если и присутствовало в нём что-то ещё, такие тонкие материи покуда ускользали от моего взгляда.

— Бес его знает, — честно ответил я. Не посчитал нужным опускаться до положенных случаю благоглупостей. — Тебе тоже лучше уйти. Раздражаешь.

— Я не уйду! — с вызовом заявила она. На полноватых щеках вспыхнул румянец. В гневе она казалась почти симпатичной.

— Как хочешь, — пожал я плечами, чем сбил валькирию с толку. Надо думать, она боялась меня, а потому ожидала чего угодно, кроме покладистого равнодушия.

— Тебе ведь плевать на него?

— Мне плевать на всех, девочка. Кроме себя. Жизнь без того достаточно сложная штука, и ничего в ней не ценится столь же дёшево, как бескорыстная помощь.

— Но ты помог ему, — в уголках карих глаз Фриды сгустились морщинки. Глаза — зеркало души, были, пожалуй, единственной её несомненной удачей. До этого дня.

— Во всём, что я делаю, присутствует смысл, — пожал я плечами. — Порою этих смыслов больше, чем один. Но тебе знать об этом не обязательно. Ты либо не поймешь, либо, хуже того, поймёшь неправильно.

— Ты чудовище, — прошептала она. И, испугавшись собственной смелости, прижала ладони ко рту. И ведь они даже не муж и жена, а уже такое дьявольское единодушие.

— Я это знаю, девочка. А теперь, раз уж ты решила остаться, будь добра, помолчи.

Внимание! Обязательная часть миссии завершена! Личная задача выполнена! Получено право на возвращение!

Желаете покинуть локацию?

Времени для принятия решения: 20 минут (миссия будет продлена автоматически).

— Проснись, парень. Твоя остановка! — рявкнул я, влепив дагу пощёчину. Голова безвольно дернулась, дрогнули веки. Фродо открыл глаза, в которых почти не осталось жизни. Эхо его разума сливалось с окружающим фоном. Это был штиль, едва колышущий прибрежные воды.

— К-к… омандир, — прошептали пересохшие губы.

— Проваливай, Фродо, — устало повторил я. — Время пришло. Забудь всё остальное. Соглашайся и ползи к порталу. Слышишь меня? — Долгие четыре секунды в его глазах продолжалось стылое безветрие мыслей. А затем под игроком раскрылся портал и смертельно раненый Фродо провалился вовнутрь, экспрессом отправившись на тот свет. А каким он будет, пусть решит случай и воля к жизни, способная вытащить ещё не из таких передряг. Дальше всё будет зависеть только от него самого, потому что ни один бог не откажется заполучить такого последователя.

Почти сразу за ним предложение Системы приняла Фрида. Уверен, если парень всё-таки выживет, она узнает об этом в числе первых. Сделав глубокий вдох, я медленно выдохнул. К тому моменту, когда последний гран воздуха покинул лёгкие, бывший соратник вместе с его избранницей уже исчезли из моих мыслей. Как бы ни сложились дальше их судьбы, здесь наши дороги, скорее всего, разошлись. Я поднялся на ноги, намереваясь вернуться в бывшее логово. Выбирая между одуряющей вонью и головной болью, последнее теперь казалось наименьшим из зол. Однако не сделав и двух шагов, ощутил до боли знакомый ментальный отклик, возникший на периферии обострённого восприятия.

— В тени прячутся те, кому есть что скрывать, — поучительно заметил я темноте. Сторонний наблюдатель подумал бы, что я спятил. И думал бы так до тех пор, пока темнота не ответила:

— У всех нас свои сундуки со скелетами, Линч. И некоторым из них лучше бы оставаться закрытыми. Но жизнь, как ты верно заметил, сложная штука. Лови! — Что-то мелькнуло, и рефлексы сработали быстрее разума. Пальцы сомкнулись на серебристом металле. Оружейная карта, распознал я. Та самая системная катана, едва не ставшая аллегорией моей слабости.

Шагнувший на свет Лука криво усмехнулся:

— Не люблю быть должным.

— Ты так низко оцениваешь свою жизнь? — удивлённо вздернул я бровь. То, что здоровяк постарается вернуть статус-кво между нами, было вполне ожидаемо. Неприятно удивляла лишь его мелочность и поспешность в столь интимном вопросе.

— Что насчёт твоей жизни? Это не угроза, Линч. Скорее уточнение и… предупреждение. Ведь ты думаешь, что сровнял счёт или даже обставил меня…

— Именно так и думаю, — согласно кивнул я.

— На самом деле это не совсем так. В тот раз всё было несколько… глубже, — Лука подошёл ближе, понизив голос до едва слышного шепота. Эхо его разума ощущалось холодным северным ветром. — Гаспар не хотел делиться властью с неуправляемым безбожником, но пойти против большинства он не мог. Поэтому послали меня. И, как ты понимаешь, не для того, чтобы сопроводить тебя на Совет.

— Но сделал ты именно это, — ответил я в тон ему.

— У меня были на то причины, — ушел от ответа Лука. — В конечном итоге имеем оставленную жизнь в обмен на спасённую. Мы в расчёте, Линч?

— В расчёте, — подтвердил я. Продолжать навязывать Луке долг, учитывая открывшиеся обстоятельства, было бы глупым мальчишеством. Но Гаспар, каков плут… Здоровяк кивнул и поспешил обратно в пещеру, где металась в затянувшейся агонии Аберрация, трофеи с которой по праву принадлежали ему. Ментальное эхо затихло, и атриум окончательно опустел. Только насмешливый ветер продолжал играть свой ноктюрн на флейте каменных коридоров. Я постоял немного, наслаждаясь ментальной нейтральностью этого места, и не спеша отправился вслед за Лукой.

Тварь умирала долго. Слишком долго для того количества системного металла, что содержалось в её организме, непрестанно вытягивая жизненные силы. И чем дальше, тем тусклее становилось сияние кристаллов вокруг. Надо думать, тварь осушала накопленные запасы в попытках спастись. Попытках скорее инстинктивных, чем продиктованных разумом, однако некоторый успех имели даже они. Сгустив ману вокруг древка копья и управляя получившейся «наледью» Аберрация сумела избавиться от занозы. Одной из трёх, что лишь немного отсрочило неизбежное.

Однако финал всё равно оказался совсем не таким, какой можно было ожидать. Вероятно, Аберрация за многие годы слишком сильно вросла в толщу камня. Как, вероятно, и то, что возможность уйти красиво закладывалась в уродливую химеру её создателем, кем бы он ни был. И как бы там ни было, но, окончательно отчаявшись, находящееся на грани жизни и смерти агонизирующее чудовище едва не утащило нас вслед за собой.

В тот момент, когда свод пещеры начал падать на головы игрокам, я волей судьбы оказался ближе всех к выходу. Просто не успел уйти далеко, а потому из ловушки вырвался в числе первых. В тесном проходе бутылочного горлышка неизбежно произошла давка. Кого-то там точно затоптали, но выяснять подробности было некогда и некому. Вокруг творилось что-то невообразимое, и всё, о чём можно было думать — это собственное спасение. Окно эвакуации всё ещё оставалось активно, и самые малодушные, не желая испытывать благосклонность Фортуны, прыгали в телепорты, покидая миссию.

Камень надсадно скрипел и стонал, словно корпус корабля, попавшего в шторм. С верхних ярусов атриума градом сыпался мелкий мусор. Кричали от страха бегущие игроки. В таком бедламе немудрено было перепутать верх и низ, но когда в очередной раз затрещало, загрохотало: низко, гулко и страшно, всем стало понятно — это оно. Ухнуло так, что ноги на мгновение потеряли опору, а сердце провалилось куда-то в тартарары. Вздрогнувший пол немилосердно ударил в пятки. Весь чёртов колодец заходил ходуном, намекая, что безопасных мест попросту не осталось…

А затем всё прекратилось. Только из тоннеля, соединяющего атриум с логовом троглодитов, сплошным столбом повалила рыжая каменная пыль. Удушливая взвесь, взлохмаченная порывами хохочущего насмешника ветра, в секунду окутала ошалелых людей. Разум помаленьку возвращался в захваченные чувствами головы, и кашель вторил досадливой ругани. Пусть опыт с Аберрации должен был получить только один, но каждый считал эту победу своей. А теперь её у них отняли. Момент триумфа обернулся трагедией.

Тварь ушла, напоследок громко хлопнув дверью, и от трёх десятков осталось едва ли не половина. Хун Лун и Варракс, большая часть новичков Рича и многие другие пропали: либо успели задействовать шанс на спасение, либо погибли под завалами или в давке. Моим соратникам, ожидающим новостей о судьбе Фродо, просто-напросто повезло. Обрушение началось с дальнего края пещеры и поначалу шло неохотно, выгадав игрокам немного драгоценного времени. Пиррова победа! Но винить было некого — мы сделали всё, что смогли.

Групповое сообщение (Лазарь): Что вы наделали?! Отвечайте!

Групповое сообщение (Сунь Укун): Первожрец уважаемой Фемиды опечален случившимся и слегка не в себе, однако все мы разделяем его чувства. Адам, что происходит?

Групповое сообщение (Адам Брайт): Долгая история… Хорошая новость — гнезда троглодитов больше нет. Плохая — спуска на нижний ярус тоже. Придётся искать альтернативы. Как дела наверху? Вас не задело?

Групповое сообщение (Сунь Укун): Несколько тоннелей обрушились, но ситуация под контролем.

Групповое сообщение (Лазарь): 18 человек завалило породой! А грязные ящерицы насмехаются над нами, загнавшими сами себя в сырые тёмные норы! Это ты называешь контролем, прихвостень Машинного Бога?! Кобольдов нужно уничтожить всех до единого!

Групповое сообщение (Гаспар): Не время и не место для препирательств! Адам, вы хорошо потрудились, но сейчас вы нужны нам здесь. Предстоит многое обсудить. Возвращайтесь.

Групповое сообщение (Адам Брайт): Принял, готовьте встречу!

Обратный путь больше походил не на триумфальный ход победителей, а на похоронную процессию. Только и всего, что роль гробов исполняли Бездонные сумки, а похоронного марша — скорбные завывания ветра, дующего к тому же в лицо. Насколько бодро мы спускались, настолько же медленно теперь забирались наверх. Многие из переживших обвал обзавелись ушибами и сотрясениями, практически все устали настолько, что едва волочили налившиеся свинцом ноги. Победа оказалась горькой на вкус, и настроения среди игроков царили подавленные.

Доведенный до тихого исступления монотонностью пейзажей и траурными физиономиями окружающих, я решил немного отвлечься, занявшись распределением параметров. Благо, частые привалы позволяли уделить этой архиважной задаче достаточно времени. А началось всё с головной боли, смелого предположения и разговора с Навухом.

Уставом пещерно-караульной службы предполагалось, что солдат, несущий дозор, должен зорко и бдительно стоять на посту. По крайней мере, если бы такой устав существовал, в нём должно быть написано нечто подобное. На деле же притаившийся за камушком подчинённый занимался лишь тем, что задумчиво ковырял копьём мшистую кочку, нашедшую приют в защищённом от ветра распадке. Прошагай мимо полк кобольдов в полном боевом облачении, распевая похабные песенки, Навух бы ничего не заметил. Сие непотребство требовалось пресечь, пока какой-нибудь недорезанный троглодит не откусил ему что-то ненужное. Например, голову.

— Бдишь? — ласково спросил я, подобравшись почти что вплотную. Парень заполошно вскрикнул и попытался пырнуть копьём из крайне неудобной позиции. Однако момент был упущен, древко копья заблокировано, а блеснувший сталью клинок остановился в сантиметре от шеи горе-дозорного. — И ты убит, — сухо констатировал я. В расширенных от страха глазах появился свет узнавания. Выждав несколько секунд, я убрал меч.

— Линч, это ты? Нельзя же так… — парень рефлекторно потирал шею. Выглядел он удручающе.

— Солдат, представший перед своим командиром, должен иметь вид лихой и слегка придурковатый, — наставительно произнёс я, доверительным тоном добавив: — Тут главное соблюсти меру. Недодашь — и будет выглядеть фальшиво. Переборщишь — и прослывешь восторженным идиотом. Держи!

И вручил ошалевшему Навуходоносору девять Крохотных камней маны — лазурного цвета кристалликов, добываемых из «удочек» троглодитов. Камни, собранные Налимом и другими трофейщиками, после короткого совещания решили разделить поровну между всеми. Впрочем, как и всегда в таких случаях, те, кто принимает решения, оказались равнее других — командиры отрядов получили по три стандартные доли. На крохоборство не было времени, так что фактическую ёмкость расходников никто не учитывал. Делили на глаз. А то, что причиталось сбежавшим и погибшим, наследовали выжившие члены их групп.

Противников у подобного принципа раздела добычи практически не имелось. Маги были бы рады захапать все кристаллы себе под предлогом вящей целесообразности, однако кто же им это позволит. Пусть на данном этапе использовать камни маны по назначению могли лишь обладатели дара, в будущем такие вещи обещали стать своего рода валютой. Поэтому «бесполезные» кристаллики порадовали всех без исключения. К тому же, после феерической неудачи с обвалом мораторий на сбор Магической руды больше не имел смысла. Всякий был волен наковырять себе столько, сколько мог унести. Такие меры несколько развеяли траурные настроения, и многие не преминули воспользоваться предложением, в том числе и я сам.

Сделав Навуху положенное внушение, я перешёл непосредственно к цели своего неожиданного появления:

— Ладно, к делу, Навух. Сколько у тебя, говоришь, восприятия?

— О таком говорить не принято, — насупился парень. Временами он был до странности молчалив и скрытен. Однако я находился не в том настроении, чтобы долго играть словами.

— Бить подчинённых тоже не принято. Но для монаршей особы я сделаю исключение, сечёшь?

— Десятка, и Усиление чувств бонусом, — сдался парень.

— У тебя голова не болит?

— Есть немного, и тошнит ещё. И шишка, размером с орех выскочила. Налим сказал, что после сотрясения мозга такое бывает…

— Друг мой, — я устало потёр глаза. Голова трещала всё больше, что, впрочем, не мешало мне сопоставлять факты. — Последний вопрос. Что по интеллекту?

— Восемь, — покладисто отвечал тот.

— И откуда ты такой гениальный только взялся?..

— Из Венгрии.

— Это был риторический вопрос, — вздохнул я, разминая уставшие ноги.

— Линч, можно тоже спросить?

— Ну? — буркнул я раздражённо. Мысли витали совсем в других плоскостях, и распыляться на пустую болтовню хотелось всё меньше.

— Почему ты остался безбожником? Ты же не такой, как Исайа. То есть… Я хотел сказать, не такой религиозный.

— А ты не понимаешь? — зло прошипел я, пропустив пассаж про Исайу мимо ушей. — Прикажи тебе твоя Дэйта убить, скажем, Налима. Как ты поступишь? Можешь не говорить — я скажу. Поломаешься для виду, порефлексируешь, может быть, даже всплакнёшь о своей нелёгкой судьбе. А потом пойдёшь и исполнишь! Твой облико морале и прочие нежные чувства богов не заботят. Договариваются с равными. Слабые либо подчиняются, либо… Их ставят на место.

— И что же мне делать? — Навух казался слегка ошарашенным.

— Делай что должно, — равнодушно отмахнулся я, совладав с чувствами. — И будь что будет.

А затем, приказав бойцу бдеть, как последний раз в жизни, притаился неподалёку и, не мудрствуя больше, вкинул пробное очко в интеллект. Все наблюдения указывали на то, что причиной непроходящей головной боли и нарастающего ментального истощения являлась банальная сенсорная перегрузка. Мозги просто не вывозили возросший поток информации. Эту гипотезу мне и предстояло проверить.

Интеллект: +2 (8/10)

В итоге, последовательно вложив оба очка в параметр, который до этого дня незаслуженно считал довольно вторичным, я всё равно испытывал двойственные чувства. С одной стороны, если бы ожидаемого эффекта не воспоследовало, я не стал бы вкладывать всё, ограничившись пробным заходом. Напротив, гипотеза полностью подтвердилась, ужасая тем, насколько довелось свыкнуться с болезненной мутью, сковавшей голову, что одно лишь избавление от неё вызвало едва ли не физическую эйфорию.

Голова звенела кристальной ясностью чистого разума, и это чувство было прекрасно само по себе, но имелся нюанс. Учитывая, что строгая взаимосвязь между восприятием и интеллектом теперь не просто гипотеза, а самая что ни на есть эмпирическая истина в последней инстанции, вся тактика развития летела к чертям. Возможно, на дальней дистанции взаимозависимость параметров перестанет проявляться так ярко. Однако по меньшей мере это означало, что до первых пределов довести придётся каждый из них. Впрочем, план должен предусматривать множество вариантов, иначе это хреновый план. Так что ничего, по сути, не изменилось, просто ещё один кусочек головоломки занял своё законное место.

От Навуха вдруг повеяло вполне отчётливым любопытством, смешанным с привычной для него неуверенностью. То, что я снова открыл глаза и зашевелился, разминая затёкшую шею, не ускользнуло от его пытливого взгляда. Может же быть внимательным, когда захочет.

— Линч, как думаешь, что делать с трофейными навыками троглодитов?

— А мне почём знать? — несколько удивился подобной наивности. — Продай, обменяй, интегрируй, в конце концов.

— Но… ты же видел мои, — замялся он. — Там один мусор.

— Мусор и есть. И не только у тебя. Но даже среди мусора может найтись бриллиант. Зацепила ведь тебя чем-то Зелёная чешуя кобольдов?

— Угу, — задумчиво прогудел тот. И, несмело улыбнувшись, добавил: — Уже почти накопил на полное насыщение.

— У каждого свой путь, — вздохнул я, чувствуя себя умудрённым жизнью сэнсэем, поучающим несмышлёных детишек. — Если ты уверен в сделанном выборе, не нужно спрашивать разрешения. А если нет, то чужая голова не поможет. Учись думать своей.

— Спасибо, Линч.

— Обращайся, — покровительственно разрешил я. Но, опасаясь, что Навух воспримет мои слова слишком буквально, тут же добавил: — Только не слишком часто.

Надо сказать, что, сам того не зная, соратник поднял тему более чем актуальную. Здесь и сейчас мне было о чём подумать, ведь из недавнего боя все мы вынесли не только системный опыт, но и кое-что кроме того. Бездонный желудок (Е-, 1/3), Острые зубы (Е-, 1/3), Подвижный придаток (Е-, 1/3), Бесстрашие (Е, 1/1)… Всего добрая дюжина карт, часть из которых повторяли друг друга, отличаясь лишь степенью насыщения. Не говоря уже о небольшой горке пустышек, по традиции составляющих не меньше трети добычи. Особым разнообразием троглодиты не баловали, и дело тут не столько в удаче игроков, сколько в общей никчёмности доноров. Остальные участники экспедиции получили примерно тот же набор, за вычетом некоторых условно-редких позиций.

К слову, на изучение Бесстрашия тут же единогласным решением «триумвирата» было наложено вето. Действовал навык крайне топорно, превращая игрока в своего рода берсерка, не способного здраво оценивать риски. Тактика троглодитов не успела ещё выветриться из памяти, поэтому дураков применять на себя эту роль вроде бы не нашлось. И ведь не проверишь же… В то же время понимая, что такого рода рестрикции, несмотря на благость намерений, мера непопулярная, этим и ограничились, оставив решение по остальным навыкам на страх и риск игроков.

Среди тех, что достались мне самому, лишь несколько заслуживали самого пристального внимания:

«Защитная мембрана (Е-)»

Ранг: Е-

Уровень: 1/3

Описание:

— Формирует полупрозрачную подвижную мембрану, рефлекторно закрывающую внешнюю поверхность глаза в случае резкого повышения уровня освещения или опасности механического повреждения. Эффективно рассеивает направленный свет, предотвращая дезориентацию.

Насыщение: 98/100.

«Линч (E)»

— 36 часов, 0:00

Военный Совет собрался на том же месте и в том же составе. Все шестеро, включая меня, пребывали в относительно добром здравии: телесно и душевно. Настрой имели решительный и в высшей мере воинственный. К счастью, самого худшего не произошло — мы успели. Кобольды, остановившись в полукилометре от наших пещер, форсировать события не спешили, предоставив игрокам время на подготовку. Надо сказать, что полного единодушия в Совете как не было, так и не появилось. Однако перед лицом общей угрозы фракционные междоусобицы и личная неприязнь всё же временно отступили на второй план, освободив место конструктивному диалогу.

А между тем маховик эскалации набирал обороты. Каждый, кто имел место за этим столом, понимал, что кобольды не уйдут, не сдадутся без боя, не бросят попыток уничтожить нас, присланных Системой для того, чтобы возродить их маленький мир. Что-то нарушилось в нём, не только в самом этом мире, но и в умах населяющих Лаккону существ, раз спасителей встречали с такой остервенелой агрессией.

Подлинные мотивы кобольдов всё ещё ускользали от моего понимания. Но какие-то обрывки их странных верований, навеянные не то Партизанской тактикой, не то Путеводителем по Лакконе, выплывали из памяти. Выплывали и складывались в безосновательное, почти интуитивное знание — для ящериц это джихад. Бессмысленное и беспощадное противостояние, в котором или победа, или смерть. Третьего не дано.

— Итак, друзья. Второго шанса у нас может не быть, поэтому пройдёмся ещё раз, — Сунь, оседлавший любимого конька, выглядел Наполеоном и, подробно разбирая свой план, чеканил каждое слово.

Пока игроки держали оборону у выходов на поверхность, изредка делая вылазки, чтобы не дать кобольдам закрепиться на нейтральной полосе, у нас перед носом тоже происходило своего рода сражение. Повинуясь воле узкоглазого полководца, круглые голыши в удручающем меньшинстве шли в атаку на своих четырёхугольных противников. Те трусливо скрывались в лесу из жёлто-зелёного мха и, по задумке, должны были простодушно купиться на хитрость, ударив навстречу. Тогда другая горстка желтобоких воинов, пробравшись в тыл увлёкшимся преследованием многоугольникам, разобьёт тех на голову.

То же самое, с допустимыми вариациями, как мыслил китаец, произойдёт и на другом фланге. А если, паче чаяния, злобные угольники выйдут из лесу в силах тяжких, кругло-овальные храбрецы, навалившись с трёх сторон, запросто повергнут неприятеля в бегство. Те побегут и… Впрочем, так далеко стратегический гений Суня пока не заглядывал. Да и почему «побегут»? Покатятся. Они же камни… М-да. Эти настольные игры были бы даже забавны, если б не понимание, что на месте лихо гарцующих камушков вскоре должны оказаться мы сами.

Ровно в эту секунду стрелки системного хронометра отмерили сутки с момента щедрого предложения Адама, о котором я, грешным делом, успел позабыть:

Внимание! Выбор не сделан! Предложение покровительства (Мамон) отозвано!

Внимание! Репутация с Мамоном понижена! Мамон вами недоволен! (-100)

Да уж, не больно то и хотелось его принимать. А недовольство своё он может засунуть в свою золочёную задницу! Вся эта божественная шайка-лейка с их подковёрной вознёй больше сковывала по рукам и ногам, чем приносила пользу. Вот и теперь приходилось играть свою роль, чтобы оставаться поближе к Гаспару, чью голову ждал от меня Неизвестный. Чего ожидали Мамон сотоварищи, можно было только догадываться, но уж слишком всё это смахивало на западню. Впрочем, у всего есть предел. И мой вынужденный конформизм — не исключение.

Строго говоря, в идеальных условиях план Суня был даже неплох. Инсценировать бегство малыми группами, уничтожить преследователей, вынудив основные силы к решительным действиям… Всё дело в том, что, казавшийся вполне рассудительным, он вдруг возомнил себя полководцем, напрочь забыв, что фамилия его не Македонский и не Суворов, а в подчинении у нас вовсе не испанская пехота. Кто даст гарантию, что в случае масштабного столкновения толпа новичков: вчерашних клерков, менеджеров и иже с ними, не разбежится кто куда, воспользовавшись сумятицей? Но все попытки спустить китайца с высот грядущей боевой славы обратно к жестокой реальности, разбивались о гранитную стену непонимания.

— О чём задумался, Линч? — жрец Теневира, самоустранившись от обсуждения военных вопросов, откровенно скучал. Мотнув головой, я выбросил из неё все несвоевременные мысли и произнёс в пику раздухарившимся диванным стратегам:

— А если нет? — Китаец недоумённо замолк и, нахмурившись, обжог меня взглядом. Проигнорировав безмолвное предупреждение, я развернул мысль: — Кобольды в массе своей примитивны, но среди них встречаются и достаточно разумные особи. Откуда уверенность, что ловушка сработает? К тому же у них есть то, чего нет у нас — готовность умереть за свой дом и своё племя.

— Говори, если есть что сказать, — мягкий голос Гаспара заполнил молчание. Готов спорить, он всё понимал, но по какой-то причине этого интригана устраивало происходящее. Американец, как обычно, вёл свою игру. Возможно, в случае поражения готовился обвинить во всём Суня, развалив его фракцию, а заодно наметившуюся коалицию.

— Вы прекрасно знаете, о чём речь, — отмахнулся я, не желая по десятому кругу излагать свои предложения тем, кто не готов слушать, а главное — слышать.

— Ты о…

— Именно о том, Адам! Я помню, что ты голосовал «за», как и Рич. Но остальные, кажется, всё ещё путают реальность и грёзы.

— Ксеносы должны умереть! — Лазарь был, как обычно, непримирим и столь же несдержан. — Я не отрекаюсь от своих слов, но то, что предлагаешь ты — подло. И у этой подлости может быть слишком высокая цена.

— Плохих эпитетов к слову «победа» не существует, — равнодушно парировал я.

— Говори за себя, безбожник!

— Реализация настолько… деструктивного замысла чревата непредсказуемыми последствиями, — вклинился Сунь, уязвлённый недоверием его военным талантам. Но если они с Адамом рассчитывали, что, протащив меня на Совет, заимеют ручную собачку, то горько ошиблись.

— Зато последствия провала твоего плана способен предсказать даже Лазарь, — продолжал я громить осторожные доводы жреца Дэйты. — Противник зажмёт нас в этих норах, оставив без еды и воды, и повесит нам на шею толпу вчерашних обывателей… Кто-то владеет реальными цифрами?

— Общая численность игроков под нашим командованием достигает полутысячи человек, — сухо прокомментировал тот.

— Час от часу не легче. Твари загонят нас обратно в тоннели и, обложив выходы на поверхность грибной мякотью, подожгут к чёртовой матери.

— Ветер… — Адам как будто с Луны свалился. Но лучше поздно, чем никогда. — Ветер будет задувать дым в пещеры! Очень сильный ветер и очень много дыма. Дерьмо!

— Спорно, — Сунь упрямо стоял на своём. Стоило появиться намёку на противоречие, и вся видимость единства рассыпалась, как карточный домик. — Прошу учесть, что тоннели тянутся на километры. Вероятно, на десятки километров во всех направлениях, а наличие у аборигенов огня — это только гипотеза. То, что хочет провернуть Линч, напротив, поставит под угрозу успех всей миссии в целом. Я не считаю нужным тратить драгоценное время на повторное обсуждение. План Линча отвергнут решением большинства.

— Только потому, что мой собственный голос не приняли во внимание.

— Правила есть правила, — сладко пропел Гаспар. — Нельзя голосовать за себя. Это вынужденная мера, Линч, учитывая, что нас шестеро.

— Подчиняюсь решению Совета, — покладисто склонил голову я. И пусть попробуют меня остановить.

Гаспар деловито хлопнул в ладоши:

— Тогда на этой ноте предлагаю закончить со словами и переходить к делу. Капитаны отрядов займутся подготовкой людей. Выступаем, как только засадные группы окажутся на позиции. Удачи, господа! И храни вас Пятеро!

— Аминь! — с напускной серьёзностью выпалил Рич и, покосившись на меня, заговорщически подмигнул. Этот хитрован точно будет не против, чтобы половина Лакконы сгорела ко всем чертям вместе с населяющими её тварями. Беда в том, что две пары яиц плохо делятся на шестерых.

Крохотная фигурка кобольда показалась из-за россыпи кривых валунов, вросших в мёртвую серую землю нейтральной полосы метрах в двухстах от нас. Пасть аборигена открывалась и закрывалась. Должно быть, он кричал что-то очень обидное, но рассерженный ветер, подхватывая слова чуждого человеческому уху наречия, уносил их дальше на север. Высказав всё, что о нас думает, коротышка вскинул правую руку, принявшись совершать ею энергичные круговые движения, будто вычерчивал над головою круг. Ну, или раскручивал плетёные ремешки пращи.

— Слышь, паря! Спорим, что этот тоже облажается? — подначил Налим, дружески ткнув новичка локтем в бок.

— Не, — хмуро потряс головою Лютый, взявший в бою с троглодитами третий уровень. — Ты мухлюешь! Тебе Навух подсказывает! Я и так уже 2 ОС продул… — Кобольд в последний раз описал дугу и, подавшись всем телом, отправил камень в полёт. Щёлкнуло. Крутобокий голыш, шлёпнувшись в полусотне шагов, сохранил Лютому системный опыт, приумножив опыт житейский. Возбуждённо подскакивая, кобольд скрылся в тени обломков скалы, торчавших посреди бесплодной равнины.

— Сколько голов насчитал? — подошёл я к подпирающему стену Навуходоносору. В ожидании вестей от засадной группы заняться было особо нечем. Пока Адам скрытно, подгорными тропами пробирался к южному флангу, мы здесь, у главного выхода на поверхность, дружно считали ворон. Ну, или дразнили гусей, тут как поглядеть.

— Тридцать три… Нет. Плюс один! Вон за теми камнями, на четыре часа! — парень честно указал пальцем куда-то к северу. Бесполезно. Куда не глянь — только серая каменная пустыня. Разве что далеко впереди трепещет лазурными фонариками грибной лес, где и засела основная масса противника.

— Даже половины не разглядел, — досадливо цыкнул я, признав своё поражение в необъявленном состязании. При равном значении восприятия, Навух получил от Системы Обострённые чувства, так что в чистой зрительной наблюдательности превосходил любого из нас. Чем по праву гордился.

— Напомни, почему приманкой должны быть именно мы? — соратник бросил пересчитывать кобольдов и, скорчив серьёзную мину, уставился на меня. На донышке его глаз плескалась тревога.

— Роли определил жребий, — слукавил я. С виду всё было действительно так: ниточки, выдранные из системной одежды, решали, кому стать молотом, а кому наковальней. Вот только я не привык играть честно. Благодаря глазам Тени, незримо присутствующей там, где потребуется, короткая нитка стала вполне осознанным выбором. Навух угрюмо кивнул и, заметив что-то у меня за спиной, тактично отошёл в сторону. Эхо разума ошпарило затылок жгучими эманациями нетерпения и… затаённого предвкушения. Вот ведь свалилась «радость» на мою голову…

— Линч-сама, долго нам ещё ждать? — раздался капризный девичий голос. Тёмный зев пещеры породил миниатюрную фигурку Марико. Обладающая взрывным характером девчонка засиделась в лагере и рвалась в бой, выставив Суню ультиматум: либо она идёт с нами, либо китаец идёт нахрен. Сунь отступил, попытавшись навязать нам в сопровождение пятёрку своих людей, против чего в ультимативной форме высказался уже я сам. Приманка должна выглядеть заманчиво и беззащитно, а не как вооружённый кортеж для одной вздорной особы.

— Говорил же не называть меня так, — проронил я через плечо. При виде японки внутри клокотали противоречивые чувства. Я просто не знал, радоваться мне сильному игроку в отряде, или ждать беды от склочного гиперактивного подростка. Ну, может и не подростка. Бес их, японцев, разберёт, когда они до старости выглядят вчерашними школьниками.

— Тебе не нравится? Почему? В японской традиции это знак уважения.

— Именно поэтому. Традиции традициями, а лицедейка из тебя аховая. Хреново у тебя с уважением, прямо скажем.

— А может, я так и хотела, Линч-сама! — протянув это самое «сама» будто какое-то завуалированное ругательство, Марико с вызовом вздёрнула аккуратный носик. И, не выдержав, прыснула звонким смехом.

— Выпороть бы тебя…

— Через двадцать девять дней сможешь попробовать, — подбоченилась та. — Не думай, что я забуду о…

— Тихо! — вскинул я руку. Девчонка покладисто замолчала, вопросительно взмахнув ресницами. Мне было не до того, ведь всё внимание оттянул на себя интерфейс, который после некоторой оптимизации выглядел чуть более эргономично:

Адам Брайт: «Молот 1» на позиции! Столкнулись с незначительными силами кобольдов прямо в тоннелях. Никто не ушёл, но это только отсрочило неизбежное. Враг концентрирует силы на нейтральной полосе. Их там под сотню, нуж…

Адам Брайт: Дерьмо! Сунь, твой навык ограничивает длину сообщения! Короче, нужно спешить! Или Линч выходит сейчас, или вся затея станет слишком опасной!

Сунь Укун: «Наковальня 1», Линч, в таких условиях я не имею права приказывать. Решение за тобой.

— Засадный полк на позиции. Наш выход, парни! — провозгласил я, проигнорировав никчёмную попытку манипуляции.

— Хэй!

— И девушка… — отмахнулся от надувшей губы Марико. — Всё, отставить порожняк! Действуем по обстоятельствам. Установка на первое время — «делай как я»! — Договорил, убедился, что был услышан и, призывно взмахнув рукой, сорвался с места, не забыв отправить сообщение в общий чат: «Наковальня в пути!» (30/120). Краткий период спокойствия и ничегонеделания завершился. Всё, что можно было решить словами — решено. Наступало время говорить сталью.

В ушах свистел ветер, глаза слезились, благо вспомнил о Защитной мембране. Под ногами стелилась голая серая тундра. По левую руку мрачной громадой нависала изрытая кавернами Стена, далеко вверху переходящая в немыслимо огромный Лакконский свод. В то время как отряды Рича и Лазаря играли в пятнашки со смертью где-то на севере — их «радиообмен» с Центром засорял логи моего интерфейса — наш дерзкий план вёл нас строго на юг. Стойко преодолевая холодные шквалистые порывы встречного ветра, мы то и дело переходили в галоп, закладывая зигзаги в сторону неприятеля. То, приближаясь к лесу, провоцировали кобольдов, прицельно швыряя заранее припасённые камни, то снова уходили ближе к Стене, цепляя на хвост небольшие группы преследователей.

Били тварей их же оружием. Метание камней (F, 1/5), изученное мной (27/120) и размноженное посредством пустышек для всех желающих, служило нам добрую службу. Привыкшие к безнаказанности кобольды, забывая об осторожности, увлекались азартом преследования. По большей части в погоню пускалась зеленочешуйная мелочь, однако на общем фоне выделялась парочка алых крепышей, размахивающих примитивным оружием. Эти были значительно быстрее своих младших собратьев, отчего приходилось непрерывно ускорять темп, всё больше усугубляя отставание основной массы. Дальше так продолжаться не могло…

— Слушайте меня! — перекрикивая шум ветра, прокричал я, дабы привлечь внимание. Выдать планы врагу можно было не опасаться. Вряд ли среди младших кобольдов, достаточно тупых, чтобы купиться на провокацию, найдутся знатоки системного языка, обладающие высоким восприятием. — Внимание! Сейчас я упаду и подверну ногу, а вы все коварно меня бросите на растерзание кобольдам!

— Линч, ты чего?! — с присущей ему простотой воскликнул Навух.

— Драть! Старшой задумал чего-то! Не мороси, малой!

— Не в бровь, а в глаз! Делайте, как я сказал! Налим за старшего, — польстил я пройдохе. А затем, приняв немного в сторону, чтобы акробатический этюд вернее нашёл своего зрителя, театрально всплеснул руками. Плотные мышцы и высокая ловкость помогли придать падению нужную степень трагизма, при этом не разбиться о каменистую почву и ничего себе не сломать. Тяжело поднявшись, отряхнулся поспешно и, припадая на правую ногу, поковылял вслед за ускакавшим вперёд отрядом. Чёрт, а эта дурёха чего удумала?!

— Я тебя не брошу, Линч-сама! — категорично заявила Марико, довольно комично принявшись суетиться вокруг. На самом же деле, девчонка бросала косые взгляды на заглотивших наживку преследователей. Ума у них всё-таки, как у голубя.

— Ладно, к чёрту. Оставайся. Подхвати меня под руку и усиленно делаем жалкий вид, — Марико прекратила бестолково метаться и, поднырнув мне под левую руку, подставила хрупкое девичье плечо бугаю на голову выше ростом.

Со стороны, должно быть, выглядело, как будто дочь тянет мертвецки пьяного, но от того не менее любимого папашу домой. Впрочем, я коротко оглянулся, кобольдов ничего не смутило. Напротив, алые ящерицы, радостно щёлкая и посвистывая, наперегонки неслись к цели. Нас разделяли не больше двух дюжин шагов. Остальные же отстали, по меньшей мере, метров на сто. Я видел, как тот, что вырвался вперёд — Кобольд, уровень 6, потрясает своим нелепым оружием. То были две торчащие зубами наружу половинки челюсти какого-то крокодила, смотанные кожаной нитью. А вот куда девалась вся системная экипировка, оружие и прочие трофеи, взятые ими в разгромленном Лагере, оставалось только гадать.

— По моей команде расходимся и встречаем, — предупредил я. Марико напряжённо кивнула, пристроившись так, чтобы в любой момент легко скользнуть в сторону. Уже скоро. Отголоски двух примитивных разумов тревожили моё восприятие. Эхо их мыслей, не будучи толком интерпретировано, сливалось в какой-то мерзопакостный комок злобы. Сквозь шум ветра послышался топот лап и ликующий стрекот…

— Давай! — я отпрянул в сторону, на ходу извлекая клинок. Кобольд, уже вскинувший костяное рубило, в растерянности замотал головой. Завершая вращение, я нанёс горизонтальный удар, распоровший противнику брюхо, но, увы, не убивший его. Алая чешуя сдержала системную сталь. Без всякого толку рассёк воздух допотопный топор. Кобольд проскочил мимо… И распался на две неровные части, извергая всё мыслимое содержимое из парящих обрубков. Марико эффектным движением отряхнула от крови клинок. Оружейная аура — это нечто! Но в противовес убойной эффективности навыка, проделывать подобные фокусы она могла очень и очень не часто.

Второй кобольд, уровнем ниже того, которого только что поделили на два, как-то резко сбледнул с лица. Отчаянно упираясь всеми конечностями, он пытался развернуться и дать стрекача. Вот только я оставаться без доли добычи не собирался. Главное было не медлить. Мысленный приказ достиг адресата. В ответ пришли тусклые мыслеобразы понимания и… одобрения. Тень улепётывающего кобольда подёрнулась едва заметной рябью, приобретая хищные очертания сгорбленного человека. Чёрное лезвие рассекло ахиллово сухожилье на правой ноге.

Ящер пронзительно взвизгнул, едва не полетев кубарем и заметно охромел. Не теряя времени, я выхватил не слишком увесистый булыжник из сумки и, примерившись, метнул вдогонку. В яблочко! Снаряд клюнул кобольда по затылку, выбив из того дух. Ноги толкнули твёрдую землю, срывая тело в бешеный спурт. Я в момент оказался у цели. Выпад. Остриё клинка легко пробило тонкую чешую между лопаток. Не так эффектно, как действует оружейная аура Марико, но не менее эффективно. Мгновение…

Получено 10 ОС! (37/120)

В воздухе над телом тускло блеснуло. Впрочем, пустышки я узнавал по одному лишь тону свечения. А между тем маленькая орда низкорослых тварей была уже на подходе, и бесславная гибель старших собратьев, казалось, только раззадорила их ещё больше.

— Хорошая работа, — похвалил я. — Смотри, как раздухарились.

— Пусть катятся, черепахи, — Марико смело вышла навстречу, показав кобольдам средний палец. А чуть в стороне от леса, наперерез нам неслась ещё одна свора из пары десятков особей. Налим сотоварищи увлечённо закидывали их камнями, пытаясь то ли задержать, то ли отвлечь на себя. Однако зелёные, будто ищейки, взявшие след, не замечая ничего вокруг, пёрли к намеченной цели, практически обесценив доблестный труд игроков. Мысли промелькнули в мгновение. Расклад был понятен, задача ясна. Осталось не сдохнуть в процессе её выполнения.

— Отдохнули — и будет. Ходу отсюда!

Соединившись с соратниками, я принял решение больше не рисковать в то время, когда мы так близки к цели. Отряд перестал закладывать петли, свернув к самому краю полосы Серых Земель, кругом опоясывающих всю Лаккону. Дальше предстояло двигаться строго на юг… и чуть-чуть на запад. Перескочив крупную трещину, в которую ветер играючи сбрасывал мелкие камушки, я коротко обернулся.

Часть кобольдов по тем или иным причинам неизбежно отстала. Но завести в ловушку даже те несколько сотен, что с упорством, достойным лучшего применения, продолжали преследование, значило нанести врагу заметный ущерб. А большего от нас как будто бы и не требовалось. Возможность же с определённой долей комфорта вырезать такое полчище тварей сама по себе являлась наградой, стоившей рискованной авантюры.

Обновлённое тело фонтанировало энергией, но после такого забега даже я начинал уставать. Защитная мембрана защищала глаза от ветра и солёного пота, однако каждый шаг отдавал болезненным гулом в отбитых ногах. О моих спутниках и говорить нечего. Налим хрипел загнанной лошадью — того и гляди упадёт замертво. Навуходоносор каждую минуту просил немного передохнуть. Придурок! Под обстрелом, что ли, отдыхать собрался? Лютый раскраснелся, словно вареный рак. Только Марико до крови кусала губы, утирала рукавом бисеринки пота с лица, но продолжала упрямо переставлять ноги. И делала это молча, за что я был ей особенно благодарен. Впрочем, эта заноза умирать будет, воды не попросит. Гордая и независимая, словно кошка.

Вскоре мы оказались почти что на месте. Здесь серую пустыню пятнала длинная вереница вспученной скальной породы. Беспорядочный вал камней и земли, будто останки давно почивших гигантов, брошенные на растерзание ветру. В густой тени древних курганов могла бы скрыться целая армия. То был самый опасный отрезок пути. Если вдруг твари бросятся наперерез, всё могло пойти прахом.

Раздался свист, и в правый бок что-то толкнуло. Камень. Не могу судить насчёт целой армии, но взявших нас на прицел низкорослых пращников было не меньше десятка. Свернуть бы да перебить надоедливых тварей, однако нельзя. Это точно ловушка. Я отряхнул куртку, продолжив движение, как ни в чём не бывало. Системные карты, заполнившие большую часть специальных карманов, превратили её в подобие лёгкого бронежилета. А Плотные мышцы неплохо переносили такого рода воздействия, выступая второй линией обороны.

Однако всему есть предел, и если долго бить по клавишам, даже обезьяна рано или поздно напишет «Война и мир». Перед кобольдами стояла задача попроще, и вечности ящерицам не понадобилось. Не повезло Лютому. Голова игрока дёрнулась. В следующую секунду он был уже на земле.

— Надо помочь! — часто хватая ртом воздух, прохрипел Навух.

— Оставь его! Замедлимся — увязнем и останемся здесь уже все, — жестко одёрнул я. Навух ослушаться не посмел. Но, ко всеобщему удивлению, камень по черепу не выбил из Лютого дух. Кровь заливала лицо, однако игрок всё же поднялся и, шатаясь, продолжил бежать. Может быть, и выйдет из него толк, подумал я. Мыслю, что быть растерзанным кобольдами — это не та смерть, о которой он грезил.

Адам Брайт: Видим вас! Ориентир пещера, похожая на зубастую пасть!

— Поднажали! Нужно проскочить. Полезут — рубите на бегу! Не останавливайтесь. Ни в коем случае не останавливайтесь! — прокричал я, уже понимая, что столкновения не избежать. Упомянутый грот, и впрямь походивший на клыкастый череп какого-то хтонического зверя, маячил метрах в двухстах. Сложность заключалась лишь в том, что предваряло конечную точку маршрута узкое горлышко скалистого ущелья, зажатого между Стеной и лесом скальных обломков, облюбованных кобольдами.

То было идеальное место, чтобы расстроить все наши планы, лишив эффекта неожиданности, а может и жизни. Вот и первая фигурка промелькнула среди обломков, стремясь скорее добраться до бегущих людей. Спустя пару секунд их уже были десятки. И не свернуть, не повернуть обратно. Теперь у нас одна дорога — вперёд.

В последние мгновения перед бурей, в тусклом свете Лакконских звёзд маяком среди зелёного моря воздвигся силуэт, окутанный в тёмный багрянец. Рослый дверг, облачённый в системную экипировку, командовал зеленошкурым сбродом. Я даже на секунду подумал, что… Но нет, это оказался не он. Кас'Кураш едва не заставший меня врасплох под конец прошлой миссии превосходил Ло'Криоша по уровню минимум вдвое. Ло'Криош. Дверг (Е). Герой. Уровень 5. И тем не менее, это не жалкий кобольд — дверг, способный на равных тягаться с сильнейшими из игроков. А дальше первые ящерицы безрассудно преградили нам путь, и стало вдруг не до размышлений о цветовой дифференциации местного бестиария.

Мелькнула оскаленная пасть, тени сгустились силуэтом Заступника, коротышка с рассеченной шеей вкатился под ноги. Я перепрыгнул его, выпростав руку с мечом навстречу ещё одному. Тварь сама насадилась брюхом на остриё. Лицо обдало вонью из раззявленной пасти, где мгновением ранее захлебнулся болью воинственный стрекот. Я успел заметить, как гаснет искра жизни в глубоко посаженных чёрных бусинках глаз. Кисть болезненно дёрнуло. Рукоять меча, застрявшего между рёбер, едва не вывернулась из сжимающих её пальцев. Не в этот раз. Развеяв системный клинок, я тут же, одним лишь намерением, вернул оружие в руку, чтобы снова пустить его в ход. У смертоносного подарка Системы имелось много преимуществ, и удобство извлечения из «ножен» — величайшее среди них.

Адам Брайт: Их слишком много, мы атакуем! Держитесь! Прорывайтесь к нам!

И завертелась кровавая круговерть. Кобольды накатывали, словно волны прилива, прижимая нас к равнодушному камню Стены. Каждый шаг приходилось выгрызать с боем. Сухая земля, столетиями не знавшая влаги, жадно заглатывала кровавые подношения. Их было больше, значительно больше того, что мы могли бы перемолоть вчетвером. Однако подобного подвига от нас и не требовалось. Прикрывая друг друга, крохотный отряд игроков продвигался вперёд, вгрызаясь в сумбурные порядки кобольдов, как плуг вгрызается в рыхлую землю.

Мы почти прорвались, когда укол беспокойства заставил вскинуть клинок в слепом блоке. Ятаган Ло'Криоша сотряс системную сталь, оставляя зарубку на лезвии и дрожь в отбитой руке. Скользнул дальше, нацелившись на сжимающие рукоять пальцы. Быстро оценив ситуацию, я подхватил меч левой под плоскую часть клинка и отбросил оружие дверга, заставив того провалиться. В силе мы оказались примерно равны. Я замахнулся, но Ло'Криош что-то сделал, и мощнейший порыв ветра отбросил меня, не дав воспользоваться ошибкой противника.

Морда, покрытая сеткой мельчайших, цвета красной меди, чешуек, исказилась в злобном оскале. Надо думать, чемпион кобольдов собирался покончить со мною одним ударом. Однако вместо того, чтобы принять вызов, я прыгнул в сторону, разрывая дистанцию, убивая и расталкивая мелких тварей, стремясь не увязнуть, вырваться на оперативный простор. Тактическое отступление не увенчалось успехом. Бой раскидал соратников. Волны врагов оттеснили нас друг от друга, а Ло'Криош по-прежнему хотел моей крови. Вновь настигнутый им, я оказался готов и, извернувшись, ушел с линии атаки, продолжив движение стремительным выпадом.

— Гниль на твою кладку, человек! — избежав контратаки, прорычал дверг на системном наречии. — Раккатош пожрёт твою душу!

— Не дождёшься! — рявкнул я, обратившись жалящим вихрем. Обескураженный противник попятился, с трудом отбивая длинные серии ударов и выпадов. Всё смешалось. Звон стали, крики людей, свист и стрекот умирающих тварей заполнил безымянное ущелье, стиснутое меж каменных глыб. В тридцати шагах над полем боя нависал силуэт Боевой Формы Адама. Так близко и так бесконечно далеко. Наплевав на изначальный план, британец пришёл нам на помощь и не мне его за это судить.

Не имея возможности уклониться от навязанного Ло'Криошем поединка, я выжимал из себя последние силы, тесня ошеломлённого напором противника. Его ятаган был слишком тяжёл и неповоротлив для фехтования. А для того, чтобы реализовать дурную мощь такого оружия, требовалось для начала перехватить инициативу, чего я никак позволить не мог.

— Г-р-р-а! — взревел Ло'Криош, делая пасс левой рукой. Почва ушла из-под ног. Волной сгустившегося воздуха меня отбросило на несколько метров и протащило по острым камням.

Мелкий зелёный ублюдок подскочил со спины, воспользовавшись своим шансом, чтобы сунуть осколок кости куда придётся. Пришлось в бок, но материя куртки выдержала, а вот чешуя твари удар возмездия сдержать не сумела. Отбросив мёртвого кобольда, я поднялся на ноги. Ло'Криош теснил едва живого Заступника. Чёрным летучим туманом сочились кошмарные раны, покрывающие полуматериальное тело. Фамильяр находился на грани развоплощения.

— Линч, вместе! — Знакомое одутловатое, рябое лицо, залитое кровью, искажённое болью и яростью. Лютый, жив! Это мой шанс, отчётливо осознал я. Нельзя терять ни секунды. Пружина разжалась, и тело выстрелило энергией, бросая себя по кратчайшей траектории к цели. Не успею, проскочила предательская мыслишка. Заступник уже лишился головы, снесённой с плеч ятаганом. Ло'Криош, перехватив неуклюжий тычок новичка, вновь занёс своё страшное оружие для удара.

Пять быстрых шагов, одна секунда, растянувшаяся маленькой вечностью. С жадным чавканьем лезвие ятагана вгрызлось в живую плоть, и в тот же миг я вонзил свой клинок в спину дверга. Провернул и с силой втолкнул сталь ещё глубже, расширяя без того смертельную рану. Ло'Криош вздрогнул всем телом. Я чувствовал эту дрожь сквозь обагрённую тёмной горячей кровью рукоять своего меча. Я дрожал вместе с ним, дрожал от удовольствия, поглощая энергию жизни умирающего врага.

— Вам не… Че-ло-ве… — захлебнувшись кровью, дверг отдал душу своему богу. Кому отдал душу Лютый, разрубленный от плеча до середины груди, оставалось только гадать. Смерть остудила горячие головы. Два павших воина повалились рядом, как старые приятели, напившись хмельного, засыпают в обнимку…

— Безумству храбрых поём мы славу, — прохрипел я. Багровый от крови клинок взметнулся в салюте, отдавая дань уважения, которой они оба были достойны. Для мёртвых всё было кончено. Мёртвые могли отдохнуть. У живых же ещё оставалось полно дел. Сверкающая густой лазурью наградная карта величаво вскружилась над телом мёртвого дверга. Малый магический дар (F, 1/5), бесстрастно сообщил интерфейс, сигнализирующий также о множестве пропущенных в пылу сражения уведомлений:

…

Получено 2 ОС! (65/120)

Получено 2 ОС! (67/120)

Получено 4 ОС! (71/120)

Получено 40 ОС! (111/120)

Двумя часами ранее…

Ультиматум — как это в духе подросткового максимализма. Марико ушла, довольная своей выходкой, и Сунь по-доброму улыбнулся. Он уже и забыл, когда в последний раз от него что-то требовали подобным тоном. Немолодой китаец поймал себя на этой мысли, и кончики его губ искривились в горькой ухмылке. Ничего не поделаешь, Марико слишком напоминала дочь, погибшую восемь лет назад в автокатастрофе. Отсюда и стремление оберегать, и забота, и даже ревность. Отеческая ревность. Он был далёк от того, чтобы увидеть в ней женщину. Вот и теперь сердце требовало запретить девочке подвергать свою жизнь опасности. Однако Сунь давно научился соизмерять его порывы с прогнозами рационального разума. В особенности с тех пор, как вся Радуга Вероятностей открылась для его взора…

— Господин, так достаточно? — голос одного из приближённых отвлёк жреца от его размышлений. Парень, чьи азиатские черты смягчались примесью европейской крови, протягивал ему результаты своей работы. Камень размером с куриное яйцо был щедро обтянут полосками ткани. Связать их следовало так, чтобы немудрёный снаряд не расстался с «одёжкой» прямо в полёте, а свисающие хвостами фитильки имели в достатке длины. Кай понятия не имел, зачем он делает то, что делает, но так было нужно, для общей победы.

— Да, мальчик мой. Продолжай. Нам понадобится много таких, — с ободряющей улыбкой промолвил Сунь. Серьёзно кивнув, парень оставил жреца наедине с его мыслями. Плохой исполнитель, прежде чем сделать, спросил бы: зачем? Хороший — сначала сделает, а потом уже даст волю своему любопытству. Молодой ханец, выросший за пределами родины, был редкой породы исполнителей идеальных. Он не задумывался над подоплёкой приказа. Просто делал, что нужно и сколько нужно. Слова жреца служили для него достаточной мотивацией, за что Сунь его и ценил. А с девочкой всё будет в порядке. Если только он сам не вмешается, поддавшись чувствам. Ведь Паутина Судьбы плетётся тонкими нитями, и даже малейшее дуновение способно нарушить хрупкий узор.

Сунь убедился, что рядом нет посторонних, и, тяжело вздохнув, принялся растирать виски. Прикосновение холодной кожи и ритмичные круговые движения пальцев ненадолго уняли головную боль, ставшую вечным спутником жреца Дэйты с тех пор, как Артефакт принял его. Меньше всего заметно то, что маячит на самом виду, поэтому для всех остальных это был просто «навык, позволяющий принимать правильные решения». О том же, что Маска Ткача не была уничтожена, знал лишь один живой человек — он сам. Госпожа, разумеется, знала тоже. В конце концов, это её подарок. Но человек… Дэйта была кем угодно, только не человеком. И как же порою хотелось открыться, чтобы хоть с кем-то разделить это тяжкое бремя.

Впрочем, он давно вышел из того возраста, когда чувства могли бы возобладать над разумом. Эмоции — это пелена, которая заслоняет суть. А суть была в том, что Линч — жестокий, беспринципный, но по-своему харизматичный и совершенно точно не глупый человек, являлся чёрным пятном на Ткани Реальности. Таким же, как Лазарь и в меньшей степени Гаспар. Госпожа предупреждала насчёт последних двоих. Апокрифы защищают носителей от «пристальных взглядов». Но неужели и Линч? Когда Адам под внешне благовидным предлогом предложил продавить расширение Совета, жрец Дэйты пошёл на этот шаг. Однако теперь отчасти жалел о том, что позволил британцу себя уговорить.

Чёрные пятна Апокрифов вводили элемент хаоса, вечной неопределённости в уравнение реальности. В этом и крылась угроза. Ведь, прорицая желаемый исход, Сунь помимо собственной воли вплетал его в Ткань Бытия. Вплетал нитью своей души, оставляя рубец, по которому, будто по тропинке между бесконечности параллельных исходов, обязан был пройти до конца. А иначе Нить Ариадны порвётся, Ткань Реальности разгладится, а часть его души бесследно исчезнет, растворённая в энтропии пространства и времени. Сунь не врал, говоря другим лидерам, что его навык помогает принимать правильные решения. Но знали бы они, какой ценой… Нет. Сунь замер, охватив беглым взглядом несколько десятков тысяч вероятностей. И, поморщившись от стрельнувшей в виски боли, покачал головой. Знать этого им точно не стоило.

— 38 часов, 2:00

Тихо хрустнула зелёная чешуя. Хрустнула и сломалась, окрасившись кровью. Кобольд заверещал, задрыгал конечностями, не понимая, что уже обречён. Придавив недобитую тварь сапогом, я обхватил навершие рукояти левой рукой и усилил нажим, проталкивая лезвие меча сквозь агонизирующие потроха. Секунда — и очередной хитрован, вздумавший притвориться мёртвым, умер по-настоящему (118/120). Трудно обмануть того, кто слышит эхо живого разума. Перешагнув обмякшее тело, я двинулся дальше, стараясь не задумываться, что там такое мягкое и скользкое хлюпает под ногами. Мясницкий труд не доставлял мне особого удовольствия, но если кровь — плата за силу, я готов был искупаться в ней целиком.

Мимо, пряча глаза, пробежал Неясыть — подающий надежды новичок из группы «Молот», оправдавшей своё название лишь постольку-поскольку. Парень и впрямь обладает некоторым сходством с совиным племенем, равнодушно подметил я. Позади раздались звуки, неизбежно сопровождающие процесс извлечения камней маны из ещё тёплого тела. Да, засадный полк явился как нельзя кстати, без преувеличения вытащив наши задницы из передряги. Вместе с успевшим прибыть подкреплением Адам привел почти восемь десятков игроков. А учитывая общую слабость и отсталость аборигенов, соотношение сил один к одному стало разгромным.

Радость победы, однако же, омрачалась скромностью её результатов. Преследовавшие наш отряд кобольды, став свидетелями разгрома своих менее удачливых соплеменников, без раздумий сделали ноги в направлении леса. Гнаться за ними было некому и некогда, так что пришлось удовлетвориться теми, что бросил на нас Ло'Криош. Твари продолжали сражаться, покуда дверг не упал, и только тогда вспомнили о собственных жизнях. Этого времени беглецам хватило, чтобы достигнуть опушки.

Меч проткнул очередное зелёное тело, но ничего не произошло. Тела здесь лежали вповалку, немудрено было ошибиться. Значит, соседний, подумал я, прислушиваясь к слабым эманациям разума, чей источник всё ещё находился где-то в непосредственной близости. Эхо разума кобольдов отличалось от человеческого, поэтому копошащиеся на поле боя игроки не слишком мешали. Саданув по морде попытавшегося укусить меня зеленошкурого, я завершил начатое получением 7-го уровня и всего причитающегося мне в этой связи. Теперь пора бы и честь знать. Если и остались здесь недобитки, искать их будет пустой тратой времени. Трофейная команда прекрасно справлялась с этой задачей и без меня, отбирающего часть их негласной добычи. Впрочем, сказать мне об этом в лицо желающих не нашлось.

Навуходоносор, слегка осунувшийся, со следами размазанной по лицу грязи, сосредоточенно резал портянки, распуская их на узкие длинные тряпицы. Там же, в защищённой от ветра пещерке, отыскались и остальные интересующие меня лица. Марико, высунув язычок от избытка старания, перевязывала Налима, умудрившегося лишиться в бою левого уха. С лицом безутешного страдальца пройдоха стойко переносил ухаживания, хотя от количества повязок его голова уже напоминала капустный кочан. Выглядел он бледно, однако на умирающего не походил.

— Какой ты горячий! — ладошка Марико накрыла блестящий от испарины лоб Налима.

— И это ты меня ещё всего не видела, — схохмил тот, продолжая кривиться от боли. Казалось, оптимизм этого человека настолько неистребим, что способен пережить даже его самого.

— Да кому ты нужен, герой, — снисходительно прыснула девушка. — У тебя лоб прям сильно горячий. Тебе как вообще?

— Драть ты сама-то как думаешь?! Мне ухо откусили, алё!

— Повезло, что только ухо. Я вообще не знаю, кем надо быть, чтобы променять нормальное оружие на вот это вот твоё недоразумение. Да ещё и прицепить к нему чью-то косу!

— Это Матильда, и у неё не коса, а борода!

— Фи, какая безвкусица. Бородатые женщины — прошлый век.

— Что бы ты понимала в военных трофеях, пигалица узкоглазая.

— На себя посмотри, чёрт плешивый!

— Похоже, общий язык вы нашли, — вклинился я. И кивком указал на Налима: — Жить будет?

— Такие, как этот, всегда выживают, — язвительно бросила Марико. — Ходячая аллегория на закон подлости.

— Хрена ты слова знаешь, — без особого огонька огрызнулся пройдоха. Видно было, что говорить ему больно.

— Не в лесу родилась…

— А Лютый? — оторвавшись от рукоделия, осведомился Навух. Искренняя надежда на его лице боролась с показным безразличием. Двое других пристыжено замолчали, осознавая, надо думать, что могли бы и сами проявить чуточку больше интереса к судьбе соратника. Я медленно покачал головой.

— Пал смертью храбрых, как и хотел. Только вряд ли кто-то сложит об этом балладу. Его сумка и тело у меня. Пока не решил, что с ним делать.

— Жалко толстика, — Марико тяжело вздохнула и по-детски надула щёки. — Он мне стихи читал…

— Когда успел? — удивлённо вздёрнул я бровь. Но тут же прервал разговор, вскинув руку: — Потом. На ловца и зверь бежит.

— Вот ты где! — бодро воскликнул Адам. — Собирайте манатки. Выступаем обратно! — Тень британца, возникшего на пороге пещеры, погрузила каменный закуток в темноту. Адам Брайт, уровень 7. Седьмой уровень, отметил я. Мы снова сравнялись. Хотя со стороны могло бы показаться несколько подозрительным, что Адам, при всей его боевой мощи, так и не смог оставить остальных далеко позади. Однако этот ларчик открывался достаточно просто. Ручищи Золотого Голема не были приспособлены под стандартные экземпляры оружия, а навык Последнее прикосновение в своей базе поглощал в два раза меньше ОС, чем оружие такого же ранга. Для британца это стало своего рода платой за уникальные возможности Первожреца.

— Мы идём вперёд, — тихо, но уверенно возразил я, выталкивая Адама из походного лазарета. А затем огорошил того ещё больше, бескомпромиссно добавив: — И ты отправляешься с нами!

— С чего бы мне совершать подобную глупость? — усмехнулся тот, видно, решив набить себе цену.

— С чего бы? Дай-ка подумать… Что ж, могу привести несколько причин, а ты уж выберешь, какая больше всего согреет твоё чёрствое сердце. Например, хотя бы с того, что ты, как и я, хотел бы сохранить лидерство в уровнях. Вместо того чтобы кормить опытом весь тот бесполезный сброд, который гребёт под себя наш Капитан Америка. Потому что с китайца не помешало бы сбить спесь. Потому что с кобольдами нужно кончать. И кончать быстро, покуда они не поняли, с кем связались и не забились в самые глубокие норы. А может быть — именно для этого. Потому что…

— Тебе никто не говорил, что ты первостатейный ханжа, Линч? — задумчиво протянул Адам. Теперь он как-то по-новому смотрел на меня. — Ты делаешь то, что нужно тебе. Всё остальное — лукавство и лицемерие.

— Я делаю то, что нужно, — отрезал я. — Назло тем, кто не делает ничего. А ставить чужие интересы впереди собственных — это или глупость, или трусость. Ни с глупцами, ни с трусами предпочитаю дел не иметь.

— Уел, признаю, — рассмеявшись, поднял руки британец. — И запомнил же… Ладно, как бы там ни было, я с самого начала был за тебя. Просто знаешь, союзников нужно держать в тонусе, иначе сядут на шею. Пойду, отдам нужные распоряжения.

— Навух, со мной, — распорядился, в свою очередь, уже я, вернувшись в пещеру. Парень кивнул и, ни слова не говоря, поднялся на ноги. Наш с Адамом разговор стопудово достиг его чутких ушей. Я перевёл взгляд на сладкую парочку: — Марико, останься с Налимом.

— Я пойду с вами! — предсказуемо заартачилась та. Марико, которая хвостиком семенила за Сунем на каждом Совете, может, и не слышала разговора, но без того отлично понимала, о чём идёт речь. Я приблизился, почти коснувшись губами её уха:

— Думаешь, что сможешь мне помешать?

— Помешать? — шепот задохнулся от возмущения. — Помешать сделать то, на что другим не хватило смелости? И не подумаю!

— Значит, пойдёшь против патрона? — ровным голосом произнёс я. Мне был прекрасно известен её ответ. Но мысли, не обличённые в слова, останутся мыслями. Слова же, произнесённые вслух, программировали реальность. Марико не подвела:

— Пф-ф. Сунь мне не папочка и даже не Первожрец. Я буду делать то, что хочу, а я хочу с вами!

— Я тоже с вами, Старшой, — прокряхтел Налим, тяжело поднимаясь на ноги.

— Дай отдых своей бородатой красотке, старик! Встретимся в лагере. Что до тебя, девочка. Спички детям не игрушки, но это, кажется, не наш случай. — Я рассмеялся, не сдерживая больше радости предвкушения. — Давайте выиграем эту войну!

Тонкий наст захрустел, сломался, начал проваливаться, увлекая за собой потерявшую опору конечность. Знания об устройстве разного рода примитивных ловушек пронеслись в голове, как, говорят, на пороге смерти проносится перед глазами вся жизнь. Ступня изогнулась, принимая то единственное положение, что позволило разминуться с обмазанным дерьмом костяным колышком. Под треск сухожилий, исполнив неведомое балетное па, я сменил положение в пространстве. Земля мягко спружинила, принимая не слишком грациозно упавшее тело.

Отмахнувшись от помощи и стараясь не выказать боли, поднялся. Игроки — костяк из элиты, вместе с прибившимися к нам добровольцами, тенями скользили между деревьев, преследуя отступающих кобольдов. И то, что подобными этой волчьими ямами не был изрыт каждый метр на нашем пути — заслуга дерзости и решительности совершённой игроками вылазки. У каждого из них имелись свои причины рваться в бой, несмотря на усталость и раны. Сила, месть, жажда власти. Кто-то хотел помочь, кто-то защитить слабых или выслужиться перед Первожрецом. Другие просто ненавидели грязных ящериц или делали вид, прикрывая богоугодной ксенофобией свои шкурные интересы. Какой бы ни была подоплёка, все они исполняли мои приказы, и этого было достаточно.

Между тем, давать нам бой коротышки, похоже, не собирались. Лёгковесные, с отличным от человеческого строением нижних конечностей, кобольды не испытывали наших проблем с перемещением по мягкому грунту. Преимущество длинных ног было полностью нивелировано. Всё повторяется. Только теперь мы догоняем, а они убегают в полной уверенности, что ведут глупых людишек в ловушку. Но в одном кобольды ошибались: повторять подвиг спартанцев не входило в наши ближайшие планы. Подрезать десток-другой системного опыта — лишь попутное удовольствие в процессе достижения основной цели — вклиниться в кишащий тварями лес.

Хруст грибного компоста. Слабое ментальное эхо. Выскочивший из-за деревьев кобольд напоролся на меч быстрее, чем успел рассмотреть впереди себя опасность (4/140). Выгнутая полумесяцем кость, закреплённая на кривой рукояти на манер двулезвийного топора или даже клевца… Кирки? Чем бы оно ни являлось, оружие выпало из ослабевшей руки. Ничтожный противник, но само его появление кое-что означало. Готов поставить голову против карты-пустышки, что нас пропустили намеренно, чтобы теперь окружить и навалиться со всех сторон. Я имел в этом полную уверенность. Более того — я на это рассчитывал. О чём не преминул сообщить обнаруженному неподалёку британцу.

— Я расчищу вам место, — понятливо кивнул тот, взвалив на себя организацию обороны. А значит, нам тоже пора.

— Начинаем! — Фляга с накарябанной на пузатом боку римской двойкой прыгнула в руки Марико. Девчонка знала, что нужно делать, и сквозь сосредоточенное выражение её лица проглядывал детский восторг. Моя задача была идентична. Колпачок фляги за номером три скрипнул и повис на цепочке. В ноздри шибануло тяжёлым духом горючих нефтепродуктов. Павший от рук Ло'Криоша Заступник не успел восстановить материальную форму, но присутствовал рядом незримо, приглядывая за прикрывающим мою спину Навухом. На сто процентов я не доверял даже себе самому.

Судя по количеству отделяющих сегменты ствола перемычек и особым изгибам, это гигантское грибодерево разменяло свой третий десяток. Не встреть оно игроков, прожило бы ещё добрую дюжину лет, прежде чем рассыпаться в труху, освободив место для молодой поросли. Однако мы здесь, а значит, судьба грибного гиганта — отправиться к небу, став топливом для нашей победы.

Вязкая дурнопахнущая жижа смолистой массой текла по стволу. Руки расчерчивали полотно леса скупыми линиями жидкого пламени, которому ещё предстояло обрести своё истинное обличье. Вокруг то и дело раздавались звуки коротких стычек. Офицеры кобольдов, взволнованные нашими действиями, прощупывали редкое оцепление, бросая в бой всё больше зеленошкурого сброда. Облить. Провести. Двумя сторонами рваного купола мы с Марико сошлись приблизительно в центре. Предыдущий опыт применения этой адской бормотухи был учтён, и остатки напалма прочертили по земле тонкую перпендикулярную линию, навроде ручки очень широкого зонтика. То был своего рода фитиль.

По команде оцепление организованно отступило. Никто больше не делал секрета из наших планов. Недовольные и ненадёжные после битвы в ущелье отправились в лагерь вместе с ранеными. А тех, кто пошли вслед за нами, дважды просить не пришлось. Шутить с огнём дураков не было. И вот пропитанная горючкой тряпка вспыхнула и полетела, чадя черным дымом. Три десятка пар глаз заворожено провожали взглядом её короткий полёт.

Полыхнуло. Лицо защипало от мгновенного жара. Игроки непроизвольно попятились, язычки пламени плясали в широко раскрытых глазах. Стена огня взметнулась разом на несколько метров. Ещё выше полетели клубы дыма, закрыв собою небо в просветах деревьев. Сквозь защищавшую глаза мембрану я с благоговейным трепетом наблюдал, как огненный петух, пожрав оставленное угощение, рванул, расправив красные, оранжевые, синие крылья.

Навстречу мечущимся в панике кобольдам и дальше: разделяясь, расходясь в стороны, стремительно охватывая сухой наст, рыхлую древесину и оказавшихся на пути тварей. С оглушающим треском свечками вспыхивали грибные деревья. Огонь разрастался. Неистовый ветер гнал его к северу, туда, где располагались основные силы противника. Огненный петух, расправляя крылья, взмывал в небеса. Сердце заходилось в восторге…

— Там твой человек, — заметил я Адаму, стремясь перекричать яростный вой пламени. Одинокая фигурка, тонущая в клубах огня и дыма, продолжала сражаться с обезумевшими от страха кобольдами. Казалось, парень был обречён.

— Забудь о нём, — был мне ответ. — Уходим. Это Манул, он выберется! — И, сложив ладони рупором, Адам прокричал что было мочи: — Манул, можно!

Игрок будто только того и ждал. Спустя мгновение его тело начало претерпевать стремительные и, надо думать, чрезвычайно болезненные метаморфозы. Весь плечевой пояс буквально взорвался набухающей мышечной массой. Манул жутко закричал, срываясь на лающий хрип, припал на все четыре конечности и прыгнул, безрассудно врезаясь в разрозненные порядки кобольдов, сея ещё большее смятение и ужас. Для оборотня больше не существовало своих и чужих. К счастью, на той стороне хватало работы для когтей и зубов. Игроки ринулись бежать, уходя прочь от набирающего мощь лесного пожара. Наш путь лежал к югу, навстречу пряному коричному ветру, несущему огонь прямо на порядки противника.

Нужно было уходить, но я не мог сдвинуться с места. Он был там, тот чёртов дверг. Силуэт его плыл в ареоле трескучего пламени, как мираж плывёт в потоках горячего воздуха над песками пустыни. Кас'Кураш стоял недвижимо: статный, величественный. Подступающий рёв стихии нисколько не заботил могучего дверга. Иссиня-чёрная чешуя блестела, ласкаемая языками горячего пламени. Прогоревшая у стебля грибная шляпка обрушилась, прыснув роем маленьких искорок, больно жалящих кожу. Я рефлекторно моргнул, хотя глазам ничего не угрожало, а когда вновь посмотрел сквозь огонь, дверга на месте не оказалось. Ещё секунда, и стена пламени окончательно заслонила обзор.

— Чего тормозишь? Привидение увидел? — Марико судорожно дёргала меня за рукав, в пламени её тёмных глаз тонули искры тревоги.

— Вроде того, — пробормотал я. И, встряхнувшись, под мелодичные трели входящих сообщений бросился догонять свой отряд.

АСОЛь IX: Внимание! В окрестностях Базового Лагеря № 3 складывается неблагоприятная экологическая обстановка! Администрация Лаккона IX рекомендует Уважаемым Гостям как можно скорее покинуть зону стихийного бедствия. В связи с происшествием Портальная Сеть доступна для всех категорий Гостей!

АСОЛь IX: Внимание! Обнаружены неполадки Портальной Сети, доступ ограничен! Приносим извинения за доставленные неудобства. Администрация Лаккона IX желает Гостям приятного отдыха!

Лес полыхал четыре часа кряду. Огненный фронт, вскормленный обилием сухой древесины и раззадоренный баловником ветром, разошелся на многие километры, уничтожая всё на своём пути. Вслед за огромной массой огня дрейфовали циклопические клубы чёрного дыма, унося едкую коричную гарь куда-то на север, к лежбищам кобольдов. Их же самих в окрестностях пещерного лагеря не осталось совсем. Ведь в то время, как наша диверсионная группа, закладывая галсы, уходила от нами же пущенного красного петуха, Сунь воспользовался случаем устроить кобольдам встречный пал. В ходе решительного штурма загнав летучие отряды ящериц под защиту деревьев, игроки под руководством китайца забросали опушку леса камнями, обёрнутыми горящей ветошью. И тем самым замкнули огненную ловушку.

Все последующие часы дезорганизованные, пропечённые до хрустящей корочки кобольды, малыми группами прорываясь из огненного ада, находили смерть на копьях и мечах игроков. Время было подобрано идеально, а все приготовления сделаны заранее. Отряды, сформированные из преданных Суню ветеранов, не дрогнувших под натиском обезумевшего противника, выполнили большую часть работы. Потери среди игроков оказались столь несущественны, что не стоили особого упоминания. Не знаю, как у него получилось, но китаец перехитрил всех, завоевав для своей фракции лавры победителей.

Чего нельзя сказать о главном поборнике света, добра и лицемерной праведности — Лазаре. Задача его была по-своему проста и незамысловата — повторить тот же манёвр с ложным отступлением, только на северном фланге. Но гладко было на бумаге. Взяв в три раза больше людей, этот древоликий болван ввязался в бессмысленную потасовку с крупным отрядом кобольдов вдали от прикрывающих его сил. Ни о какой ловушке после такого демарша речи идти не могло. Ричу пришлось бросаться на помощь и отгонять ящериц от приманки. Дальше всё, как у нас: противник отступил, отказавшись от преследования крупного отряда. С той лишь разницей, что девятерых паладинов из пятнадцати обратно принесли в сумках.

Огонь полыхал четвёртый час, когда под каменными сводами сгустились чёрные тучи и вдарил такой ливень, что загулявшие игроки с трудом находили обратную дорогу в лагерь. Яростно ревущее пламя неохотно сдавало позиции. Но против той массы воды, что изливались магической системой пожаротушения Лакконы, конечно, устоять не смогло. От Восточного леса давно уже остались одни тлеющие головешки, а дождь всё лил и лил уже который час без перерыва. Тех кобольдов, кого пощадил огонь, и не нашли «медные трубы» игроков, надо полагать, добила вода. Впрочем, тому, что погибли дверги, в особенности такие, как мой старый знакомый, верить не стоило. Опасность по-прежнему сохранялась. Только теперь мы, люди, будем писать сценарий этой войны.

Системный хронометр показывал половину десятого утра. Два часа оставалось до окончания вторых суток и прибытия новой волны игроков, уже третьей по счёту. Подложив сумку под задницу, я прятался от гнева небес под естественным козырьком, выдающимся из монолитного тела скалы у входа в обжитые игроками пещеры. Всего в паре шагов бушевала стихия. Только руку протяни — и упрёшься в косые струи дождя, неистово хлещущие почерневшие скалы. Пахло водяной взвесью, мокрым камнем и взбаламученной влажной пылью. Возвращаться в тесноту стылых тоннелей совсем не тянуло. Пользуясь моментом вынужденной передышки, я занимался теми важными мелочами, для которых в суете лакконских будней зачастую никак не хватало времени.

Например, ел. Хотя правильнее будет сказать — поглощал пищевой брикет, запивая водой из фляги под звуки дождя и ворчание зябнущего неподалёку дозорного. То было отличное место для пикника. По крайней мере, лучшее из доступных. И вместе с тем прекрасное время, чтобы прояснить спорные моменты ниспосланного свыше задания. Убедившись, что нахожусь вне зоны Божественного Маяка, а нахохлившийся дозорный не проявляет излишнего любопытства, я произнёс в пустоту, за шумом дождя не слыша собственных слов:

— Зачем он тебе?

Ответ Покровителя не заставил себя долго ждать:

Неизвестный: Ты же не думал, что я раскрою все карты? Не раньше, чем задание будет выполнено.

— Мне обязательно приносить Гаспара целиком? — не сдавался я, пытаясь вытрясти из этого тихушника хотя бы крупицу информации сверх уже предоставленного.

Неизвестный: Если рассчитываешь на награду.

— К слову, напомни, в чём она заключается, а то я что-то запамятовал.

Неизвестный: Тебе понравится.

Достижение «Мессия», суточный лимит связи исчерпан! (0/3)

Репутация с Неизвестным понижена! (40)

Покровитель был немногословен. Впрочем, как и в любом другом случае, когда считал предмет разговора несущественным, а вопросы глупыми. Ещё и репутацию понизил больше обычного. Я тяжело вздохнул и, отрешившись от бесплодно проведённого разговора, исполненным стоического спокойствия взглядом мазнул по щербатому лезвию нового меча. Хотя статус «нового» он скоропостижно утратил, вместе с изрядной долей режущей кромки. Пусть череда невеликих засечек сама по себе не несла особой опасности, но вместе с ещё одной, почти сантиметровой глубины, выходила комбинация совсем иного порядка. Оружие могло развалиться в любой момент, вынуждая вновь озаботиться достойной заменой.

Лазурная пыль просочилась сквозь пальцы, тут же унесённая ветром. Если это не с меня песок сыплется, значит, ещё один камень маны отдал всё, что у него было, рассыпавшись прахом. Я проверил запас энергии и удовлетворённо кивнул, несмотря на сомнительность сопутствующих ощущений. Мана: 155/103. Как можно заметить, с Малым магическим даром (F, 1/5) я не затягивал, благо насыщение не подкачало: (10/10 ОС). И признаться, ожидал всего, что угодно, однако Система в очередной раз смогла удивить. Интеграция новой особенности не только не вызвала болевых ощущений, но и, напротив, оказалась даже приятной.

Я чувствовал, как где-то под сердцем формируется магический центр, и тонкие ниточки энергоканалов расходятся по всему телу, подражая кровеносной системе. Вместе с этим прорезалась Мудрость. Но не та, которая приходила с жизненным опытом, да и то не ко всем. А та, которая мистический параметр, одаривший меня внутренним резервом в сто единиц маны и возможностью с этой загадочной субстанцией взаимодействовать. Состояние, при котором резерв оставался полон, теперь ощущалось как новый вариант нормы. Впрочем, довести опыт до логического завершения, опустошив закрома мудрости, у меня всё равно бы не вышло. А вот переполнить… С этим то как раз всё было в порядке. Или не в порядке, тут уж как посмотреть.

Первый же проведенный эксперимент показал, что энергию можно и нужно запасать впрок. Пусть даже немного и ненадолго. Но тут, как ни странно, проявила себя не сама возможность втянуть чуточку больше, чем можешь удержать, а сопутствующие этому акту изменения, происходящие с магическим центром. Излишки рассеивались и рассеивались довольно быстро. Но каждый раз, возвращаясь к состоянию нормы, стабильная ёмкость резерва возрастала на одну-две единицы, что вызывало во мне сдержанный оптимизм.

Вероятно, доведя резерв до двукратного переполнения, процесс можно было ускорить. И камней мне вовсе не жалко. Превратятся ли они в платёжное средство — это ещё бабушка надвое сказала, зато их полезность в деле развития дара сомнений не вызывала. Таких вот, крохотных, ёмкостью до сотни единиц маны, с учётом недавнего боя, наличествовало что-то около пятидесяти штук. Да плюс один крупный, почти на тысячу маны. Солить их я в любом случае был не намерен.

Загвоздка крылась в другом. Уже при полуторном переполнении ощущения были, мягко говоря, не из приятных. Нарастающее жжение в центре груди дополнялось чувством давления, распирающего энергоканалы. Затем к этому букету ощущений присоединялся зуд от «бегающих под кожей жучков», как при абстинентном синдроме у какого-нибудь наркомана. Что там дальше на пути к коллапсу энергосистемы отдельно взятого организма, проверять не хотелось. Я опасался, что просто лопну, как перенадутый воздушный шарик, или, по меньшей мере, схлопочу магическую травму.

Да и куда мне спешить? Естественное восстановление выше верхней планки резерва не прыгнет, а источники дополнительной маны прилипали к рукам в гораздо меньших количествах, чем я мог бы потратить. Жажда силы толкала под руку. Ведь, надо думать, здесь работала та же схема развития, что и с другими параметрами, так сказать, имманентно присущими человеку. Однако за счёт цифрового показателя маны процесс роста ощущался гораздо более наглядно, и это подкупало. Теперь я понимал Рича, горестно вздыхавшего от необходимости делить трофейные камни с не-магами. Впрочем, ничто не мешало выменивать их обратно на мусорные карты, пустышки, оружие и прочие блестящие безделушки.

— Удивительно, не правда ли? — Жрец Дэйты встал рядом, задумчиво глядя сквозь пелену ливня.

— Что именно кажется тебе удивительным, Сунь? — уточнил я, лениво скосив глаза. На лице китайца промелькнуло мимолётное недовольство. Надо думать, от того, что «внезапное» появление не возымело на меня должный эффект.

— Лаккона, — пояснил тот. — Она словно живое существо: защищает себя, реагирует, борется.

— Продолжая твою аналогию, придётся задаться вопросом: кто мы для этого мира — вирус или лекарство?

— Тогда, может, вакцина? — уголки тонких губ тронула лёгкая улыбка.

— Не знаю, — равнодушно пожал я плечами. — Ты мне скажи…

Китаец негромко вздохнул:

— Стоит ли нам и дальше ходить кругами? Ты ведь обо всём догадался, верно?

— О том, что каждый из вас, хитрованов, ведёт свою игру? Знал с самого начала. О том, что, продвигая свой замысел, отплясывал под твою китайскую дудку? Честно сказать, не сразу. Впрочем, удар вышел смазанным. В дураках остался только Лазарь, а ему к этой роли не привыкать.

— Каждый из нас играл свою роль, приближая победу. Просто мой план был несколько более… многогранным. И нужно отметить, ты справился просто блестяще. Теперь нам следует не враждовать, а срывать плоды победы, покуда они не сгнили на ветках.

— Твои слова греют мне душу.

— Ты врешь, — мягко пожурил китаец. Я усмехнулся:

— А ты нет?

— И я тоже, когда это необходимо. Хочешь правды? Правда в том, что иначе было нельзя. Судьба ходит извилистыми тропами. Но правда также и в том, что в этот раз я принёс не только слова.

— Бойтесь китайцев, дары приносящих, — пробормотал я. Сунь оживился:

— Любопытное выражение, — отметил он. — Откуда оно?

— Бес его знает. Кажется, кто-то из классиков.

— Написавший эти строки был мудрым человеком, но плохо знакомым с обычаями Поднебесной. Войне и предательству мы всегда предпочтём мир и сотрудничество во благо обеих сторон.

— Возможно, он просто не переносил вашу манеру вести дела?

— Что ж, вынужден признать, серьёзные вопросы у нас принято обсуждать за бутылочкой байцзю где-нибудь в ресторане. Однако ситуация, сам понимаешь, не располагает к долгим прелюдиям, поэтому с твоего позволения… — Собеседник прервался, проследив за моим взглядом. Косая стена дождя расступилась, явив силуэт игрока. Закопчённая экипировка свисает рваными тряпками. Остатки волос мокрыми космами липнут к худому лицу, исполосованному бороздами запёкшейся крови. Вместо ногтей — багровеющие струпья воспалённого мяса. Зато уровень скакнул с третьего разом до пятого. Даже отчасти завидую. Манул хмуро кивнул нам и, ни слова не говоря, скрылся в недрах пещеры.

— Чудовищный навык, — упавшим голосом проронил Сунь. — В конечном итоге он либо погубит его, либо вознесёт на вершину.

— Если раньше не всадят нож в спину, — отрезал я. — Так на чём мы остановились?

— Наша небольшая договорённость… Магический дар, увы, не попадался мне на глаза. Но раз уж мы говорим откровенно, случись иначе, я бы всё равно не стал отдавать настолько редкую карту.

— Достаточно откровенно, — сухо произнёс я. — Тогда о чём речь?

— Как насчёт Выведения токсинов (E)? — неожиданно предложил Сунь. И, как будто бы извиняясь, добавил: — Доступ к Терминалу, это лишь вопрос времени. Если желаешь, я могу приобрести для тебя этот навык и даже помочь с его насыщением.

— Это какая-то восточная шутка?

— А разве ничего не щёлкнуло в голове? Не сложился какой-нибудь пазл?

— Например? — скучающе поддержал я, устало массируя веки. Ничто в моих словах или облике не должно было выражать заинтересованности. Разум же в авральном режиме перекапывал задний двор памяти в поисках подходящих случаю взаимосвязей. Китаец никогда ничего не делает и не говорит просто так…

— Откуда мне знать, — со своей неизменной загадочной полуулыбкой потянул тот, дипломатично давая мне время на размышления. А я, наконец, понял. С одной стороны, без дела остаётся Живица сприггана (E), довольно перспективная, но грозящая биологическим заражением крови. С другой же, Выведение токсинов (E), которое, если так подумать, распространяется не только на кишечно-желудочный тракт и действительно может сработать. Чёрт, попадание в нерв проблемы может и не стопроцентное, и нездоровое сношение совы и глобуса как будто имеет место быть. Но что-то в этом действительно есть. Откуда только узнал? Судьба? Ещё бы китайский гороскоп вспомнил, нострадамус узкоглазый.

— Если мне вдруг потребуется средство от расстройства желудка, ты об этом узнаешь, — покачал головой я.

— Знал, что ты откажешься. Теперь уже не важно. Даже то, что я сказал, а ты услышал, уже будет достаточно. Возьми вот её, — изящным жестом холёных пальцев Сунь протянул мне Универсальную оружейную карту (F).

— Значит, решил откупиться?

— Синица в руке лучше, чем журавль в небе. Ты потерял меч, другой такой теперь не найти.

— Купить в Терминале? Возвращаю тебе твои же слова. Доступ к нему — лишь вопрос времени. А сумма в 10 ОЗ давно не способна заставить моё сердце биться чаще.

— Терминал не даст тебе выбора, разве не знал? Ты получишь меч, несомненно, но дьявол, как известно, в деталях. Тем более твой запасной, как я видел, тоже слегка истрепался…

— Допустим, — медленно кивнул я. — Но откуда она у тебя? Помнится, на старте мне дали обычную.

— Универсальные достаются тем, кто первым навыком выбирает рукопашный бой, магический дар или любую другую мистическую систему. Иными словами, отказывается от специализации на холодном оружии. Это трудный путь, и так получилось, что один мой знакомый переоценил свои силы. Наследство его глупости пусть послужит на благо живым. Но поспеши. Когда закончится дождь, мы должны быть готовы выступить без промедления…

— 48 часов, 11:30

Ливень закончился также резко, как начинался. Излив на ошеломлённую таким напором твердь земную все запасы влаги небесной, каменные своды Лакконы вновь, как ни в чём не бывало, засияли тусклой лазурью магического освещения. Все невеликие приготовления к походу к тому моменту уже были сделаны, игроки восседали на чемоданах в ожидании отмашки. Чёртовы катакомбы, к тому же изрядно подтопленные, сидели в печёнках не у меня одного. Поэтому, как только разведчики принесли весть, что худо-бедно передвижение возможно, медлить, ожидая, пока просохнет почва, не стали. Споро собравшись, игроки повылезали из неуютных тоннелей и двинулись в путь.

Впрочем, библейского чуда групповой левитации не произошло. А размякшая почва, вездесущая грязь и вода никак не способствовали проходу полутысячной армии. В особенности, когда большая часть той армии походила скорее на процессию беженцев, бегущих от войны, а не жаждущих её, грязных, голодных и растерянных. И всей этой неповоротливой махиной нужно было как-то ворочать, причём по возможности эффективно. Но сложные схемы подходили профессиональной армии — для сброда они были вредны.

Поэтому, не мудрствуя лукаво, от изобретения велосипеда решено было отказаться в угоду структуре, уже успевшей доказать свою работоспособность — разделению на малые группы. Итого вышло двадцать восемь малых отрядов, от десяти до тридцати человек в каждом. Ядром каждой такой ячейки выступят ветераны, имеющие за душой некоторый авторитет и парочку уровней. В остальном людей и зоны ответственности делили впопыхах и, можно сказать, на коленке. С оглядкой на фракционную принадлежность, но не в угоду ей. Никаких смотров и собеседований. Предполагалось, что первые столкновения и первая кровь сами собой отделят агнцев от козлищ, а из выживших можно будет собрать куда более сбалансированные составы.

Так мы думали. Но время шло, ноги игроков месили грязь, медленно, но верно наматывая километры, а противника как не было, так и нет. Только десятки тел, обезображенных и притопленных в перегоревший компост, образовавшийся на месте гибели грибного леса. Если мертвеца можно было извлечь из грязи и вскрыть, не задерживая продвижение колонны, трофейщики, а проще говоря, мародёры, делали это. Остальных бросали, как есть. Единственным «столкновением», о котором мне довелось слышать за это время, стала встреча отряда дальней разведки со слепым обгоревшим кобольдом, чудом уцелевшим в огне. Полуживого слепца попытались разговорить, разумеется, безрезультатно, а затем просто добили.

В остальном же последствия разгула стихии играли нам только на руку. Кобольды понесли чудовищные потери, а любые устроенные ими ловушки после такого светопреставления с гарантией поприходили в негодность. Но порушив одни, стихия тут же создала другие. Промоины и топи могли испортить здоровье ничем не хуже каких-нибудь волчьих ям. Поэтому двигались, как навозные черепахи, осторожно прощупывая мечами да копьями каждый метр пути.

Соединение с сервером…

Внимание! Получено право на возвращение в родовую локацию!

В соответствии с самыми оптимистичными прогнозами, на момент «пересменки» передовые отряды уже должны были достичь окраин Базового Лагеря. И, пустив в ход установленный там Маяк, вывалить на головы кобольдам ораву новичков, должных прикрыть наступление основных сил. Моральная сторона данного вопроса заботила разве что Лазаря, неизменно пускавшегося в пронизанные дешевым пафосом и лицемерием речи о цене человеческой жизни. В любом случае идея такого рода блицкрига изначально казалась сомнительной. Поэтому, когда стало окончательно ясно, что она провалилась, посыпать голову пеплом отцы-командиры не стали. В ход пустили «План Б».

Армия встала походным лагерем там, где была — неподалёку от прибрежного склона реки, служившей нам не столько дорогой, сколько ориентиром. В глубине её некогда пересохшего русла торил путь неширокий взбаламученный ручеёк. Впрочем, бурого цвета жижа для питья не годилась. А самых отчаянных смельчаков и умирающих от жажды страдальцев отпугивало чавкающее под сапогами болото в которое превратился весь прибрежный суглинок. Пойти за водой, а вернуться не только без оной, но ещё и без обуви — так себе перспектива. В подобных условиях недостатка мотивации для скорейшего возвращения в Базовый Лагерь с его Терминалом и маленьким пресным озерцом никто не испытывал. Однако остановка была нам просто необходима.

Жреческий атрибут Лазаря — вычурный полуторник Сияние Рассвета (D), будто бюджетный экскалибур, торчал, воткнутый в грязь до середины клинка. А над ним, колыхаемое призрачным ветром, гордо реяло призрачное же знамя Фемиды — узнаваемый меч и весы на фоне белого рассветного солнца. Установленный в рабочее положение Маяк позволял игрокам новой волны пополнить ряды нашего маленького военного табора. С учётом того, что альтернативой выступал вариант почти наверняка затеряться на просторах Лакконы и тихо сдохнуть где-нибудь под кустом коричника, желающих примкнуть к нам хватало. Я открыл интерфейс и отыскал глазами подзабытую строчку:

Статистика миссии:

— Игроков в процессе выполнения: 1471/3000

Тысячу можно в расчёт не брать, эти только заехали на наш курорт. А вот то, что от первых двух волн осталось меньше четверти игроков… Да бес его знает. В конце концов, они могли просто уйти. Минимальные требования в этот раз были просто смехотворными, но они всё же имелись. А наказание это или награда, зависело от расставленных приоритетов и планов на дальнейшую жизнь.

Внимание! Игрок «Синистер, уровень 1» нарушил Правила! Уничтожьте нарушителя! Награда за убийство фиксирована — 20 ОС!

Однако были и те, кто, вопреки мнению Системы, почитал своё задание выполненным, а долг перед родиной — отданным сполна. Прямо на моих глазах какой-то сухопарый субчик с физиономией и повадками хорька, воровато оглянувшись, воткнул соседу меч в спину. Тем самым выполнив, хоть и специфическим образом, требования для эвакуации. И прежде чем кто-либо успел среагировать на призывы Системы покарать нарушителя, попытался запрыгнуть в портал. К несчастью для вероломного негодяя, от собственной тени не убежать. А сгустить из неё тело Заступника — дело одной секунды.

Фамильяр, повинуясь приказу, не стал убивать нарушителя. Только лишь повалил наземь, перепугав до мокрых штанов. Надо думать, на подобный исход убийца союзников не рассчитывал, и тем хуже для него. Упускать такой подарок судьбы стало бы непозволительной расточительностью с моей стороны. Резко сорвавшись с места, я отозвал Тень и ударил прямо сквозь истаивающий силуэт, проткнув ублюдка, как бабочку. Система зарегистрировала смерть игрока, и портал в личную комнату тут же недвусмысленно схлопнулся, навсегда отсекая этот кусочек пространства.

Получено 20 ОС! (24/140)

Сняв со своей жертвы Бездонную сумку (F), сграбастав карту навыка владения мечом и оружейную карту, я оставил тело валяться в грязи, растекаясь кровавой лужей. И спокойно отправился дальше. Следовало обойти стоянку по кругу, убедившись, что дозорные не ковыряются в носу вместо несения службы. Выслушать жалобы, выписать кому надо целебных пинков и всё в таком духе. Спонтанный и скоротечный трибунал нисколько не отменял возложенных на свои плечи обязанностей.

Мана: 177/123

Очередной камень маны растаял, и я сплюнул лазурную взвесь, прополоскав рот водою из фляги. Признаю, способ довольно экстравагантный, но он позволял не только скрыть процесс развития от чужих глаз, но и освободить руки, что тоже вовсе немаловажно. По моим расчётам, к верхней планке резерва прирастало не больше четырёх процентов ёмкости камня. Остальное рассеивалось, пропадая бесследно. Такая вот занимательная арифметика. В любом случае, пока это единственный доступный способ развития дара. Я, конечно, пытался, чего греха таить, почувствовать скрытую во мне силу, поворочать маной, сотворить какую-нибудь магическую абракадабру. Однако не получив ни малейшего отклика, временно оставил это гиблое дело.

Обозрев окраины стихийной стоянки и проверив дозоры, я возвращался к своему изрядно располневшему стаду, когда на глаза попался Гаспар. Задумчивое выражение лица, нахмуренные брови и играющие желваки на щеках выдавали в нём человека чем-то озабоченного и от того рассеянного. Первожрец не замечал оценивающего взгляда, направленного ему в затылок, будто перекрестье прицела. К сожалению, сколько бы я не думал, а вариантов исполнить божественный «заказ», сиречь задание, пока не предвиделось. Гаспар был умён и осторожен, никого, кроме Луки, близко к себе не подпускал. А тот неизменно тёрся поблизости, приглядывая за хозяином или… подопечным? Трудно сказать, что на самом деле связывает этих двоих. Одно несомненно — пока здоровяк начеку, убрать Первожреца не получится.

Между тем на пути Гаспара вырос Адам. Господа Советники обменялись короткими репликами, и брови британца взлетели, на моложавом лице заплясала улыбка. Встретившись со мной взглядом, тот распрощался с американцем и решительно двинулся на сближение. Надо полагать, вскоре новости, какими бы они ни были, перестанут являться тайной… Внезапно прямо под носом открылся портал, породивший очередного желторотого новичка. Впрочем, такие же окна порталов открывались по всему лагерю вокруг Маяка, но конкретно этому олигофрену было угодно прицепиться ко мне.

— Кто вы? Где я? Что происходит? — зачастил тот, ошалело пуча глаза. Сивур, уровень 1, равнодушно отчиталась Система.

— Галактика в опасности, — буркнул я практически на автомате. А потом Остапа, что называется, понесло. — Ты был избран высшими силами. Теперь только от тебя зависит судьба всего человечества!

— А-а..?

— Нет времени объяснять, — оборвал я, с убийственной серьёзностью чеканя слова. — Враг не дремлет. Ты получил оружие?

— Д-да.

— Оголяй! — скомандовал я. — Выше! Рубить надо будет сплеча.

— К-кого рубить? — пролепетал тот, удерживая в замахе немалых габаритов топор. Глаза бегают. На лице паника и полнейшее непонимание происходящего.

— Как кого!? Врагов и предателей рода человеческого. Тебе разве ничего не объяснили?

— Н-нет.

— Тогда у нас просто нет выбора. Видишь того человека? — в высшей мере двусмысленно указал я кивком головы. — Кричи «Ура» и беги в его сторону. Это шифр. Так он поймёт, что ты с нами. А иначе всё пропало, парень. Медлить нельзя!

— А можно я не… — засомневался тот, едва не срываясь с крючка. Нужно было подсекать, и я сурово нахмурил брови.

— Ты страну свою любишь?

— Не очень…

— А родителей?

— Да, сэр.

— Ради них, воин. Вперёд! Ура!

— Ура-а! — отчаянно взвизгнул тот, со всей пролетарской решимостью идя в лобовую атаку по заданным мною координатам.

— Очаровательная глупость, — пробормотал я, наблюдая за тем, как полоумного спасителя человечества валят на землю и пытаются усмирить сразу пятеро человек. До Гаспара мой снаряжённый фугасом из слабоумия и отваги брандер не добежал. Зато позволил убедиться, что кроют американца обстоятельно.

— Нет, ты положительно страшный человек, Линч, — отсмеявшись, произнёс Адам. — Не боишься, что Гаспар может обидеться?

— Надеюсь на это, — хмыкнул я. — Ты сам всё слышал. По существу предъявить мне нечего.

— Слышал, — серьёзно кивнул тот. — И если понадобится, подтвержу. Да, к слову, разведка вернулась.

— Возникли проблемы?

— Наоборот, — блеснул зубами британец. — Базовый Лагерь пуст. Кобольды отступили.

Устроенный мною спектакль одного актёра имел успех столь ошеломительный, что кому-то требовалось сбить накал возникшей в лагере ажитации. Под этим предлогом сообщивший мне горячую новость Адам спешно откланялся. Надо отдать ему должное, выглядело всё так, будто британец и вправду заинтересован в нашем союзе. Но, что бы он ни говорил, англосаксы половить рыбку в мутной воде любили не меньше своих заокеанских друзей. Уши британской разведки торчали из-за кулис большинства военных конфликтов последнего времени, а Адам явно их креатура. Так что особых иллюзий насчёт его лояльности я не испытывал. Как говорится, ничего личного, только общие интересы.

Впрочем, в данный момент было не до него. Мои мысли, покуда ноги несли знакомым маршрутом, занимало другое: Исайа пропал. И не то чтобы мне имелось до него дело. Мы не были друзьями. В моей картине мира отсутствовал данный концепт, по крайней мере, в общепринятой его трактовке. И приятелями нас можно было назвать с большущей натяжкой, иметь дело с непредсказуемым фанатиком зачастую себе дороже. Конечно, все истово верующие со стороны кажутся немножечко сумасшедшими. Порой это просто притворство, порою своего рода профессиональная деформация. Но у черномазого проповедника явно свистела фляга, и хуже того — это становилось заразным. И, тем не менее, вне зависимости от моего личного отношения, значение имел свершившийся факт сам по себе.

Исайа участвовал в зачистке рвущихся из огня кобольдов, однако после начала дождя в лагерь больше не возвращался. Как будто растаял. Зато вернулся Лука. Вернулся, щеголяя Меткой Преступника, тем самым давая понять любому, кто имеет глаза и пару извилин, что вопрос назревающей смуты пресечен в зародыше. Нет человека — нет проблемы. Хорошая философия. Правильная. До тех пор, пока проблемой является кто-то другой. В методах Гаспар не стеснялся, и подобная решимость могла импонировать или, по меньшей мере, заслуживать уважение. Если бы не понимание, что та же участь уготована мне самому.

Нет, здесь двух путей быть не может. Если из банки с пауками не выбраться, значит, нужно бить на опережение. Не ради исполнения божественного задания, так ради собственной безопасности. Да и долгов у Первожреца передо мной накопилось как-то уж неприлично много. Я убивал и за меньшее. Впрочем, с нахрапа этот ребус в любом случае не решить. На подготовку потребуется время, а пока имелись заботы и более насущные. Ведь обезглавить восстание мало. Нужно было убедиться, что восстание не восстанет, как призрак коммунизма, обзаведясь новым идейным предводителем. Потому, в лучших традиция «разделяй и властвуй», осиротевших староверов раскидали по лояльным отрядам, так сказать, на перевоспитание. Так, с лёгкой руки Совета, у многих добавилось головной боли. И меня, увы, не миновала чаша сия.

Первое впечатление было таково, что мне навязали самых отбитых, ленивых или попросту несговорчивых. Неполный десяток молодчиков, в которых отлично просматривались завсегдатаи душеспасительных проповедей чёрного проповедника. Лица у них какие-то по-особому одухотворённые, что ли… Впрочем, вместе с этими отбросами бонусом предоставлялся карт-бланш на применение к ним воспитательных методов, что несколько развязывало мне руки. С каждым днём на Лакконе человеческая жизнь ценилась всё меньше, опускаясь до уровня системных очков, которые можно за неё получить.

Ввиду никчёмности и ненадёжности приданого контингента, на этот раз всем, кроме Навуха, выпала участь резерва. И так уж совпало, что мёртвых кобольдов вокруг имелось в достатке, мне требовались ресурсы для развития дара, а подчинённые шлялись без дела, поплёвывая в потолок. Так что дело для них я нашёл. И, казалось, не справиться со столь легкой задачей попросту невозможно. Нужно лишь проявить немного старания и чуточку расторопности. Но эти смогли. Смогли совершить невозможное, открыв для меня новые горизонты человеческой глупости, жадности и, пожалуй, упрямства. Я знал об этом, едва только слуха коснулся хриплый голос Налима, по причине ранения ставшего при мне кем-то вроде завхоза:

— Бараны безрогие, драть! Вы чем всё это время занимались? Дохлых ящериц под хвост драли? Вам сколько сказано было камней принести?

— Нема трупаков! — угрюмо пробасили в ответ. Налим всё ещё не выглядел кем-то способным дать ощутимый отпор, и воинственные выкрики вторили один другому: — Чего зазря грязь месить?.. Мы вам не нанимались в мертвечине копаться?.. Не по-людски это!

— Вы это Старшому объяснять будите, хорьки сутулые! Если сможете…

— Сколько они собрали, Налим? — встал я рядом с соратником. Полудюжина ртов разом захлопнулись, подавившись словами. Такое же количество взглядов скрестились на мне. Джагер, Жан-Пьер, Робин, Грим, Ландо, Смайт… Набожные христиане? Нет, ленивые и трусливые приспособленцы. Первые уровни, ни единицы опыта за душой — иначе давно бы сбежали, зато гонора в избытке.

— Два! — возмущённо буркнул Налим.

— Два десятка? Не так уж мало. Мне кажется, ты слишком строг к ним.

— Просто два! Говорят, не нашли больше, крысы поганые.

— Правда? В таком случае ты слишком мягок. По закону военного времени надо бы их всех вздёрнуть, — улыбка сошла с моего лица, несколько человек шумно сглотнули. — Только вот незадача — деревья закончились.

— Придётся расстрелять, — хрипло каркнул пройдоха, заходясь в лающем смехе.

— Ничего вы нам не сделаете, у нас есть права! — выкрикнул Ландо, рыхлый широкомордый бюргер.

— Значит, ты у них главный, — шагнул я навстречу, выбрасывая правый кулак снизу вверх и вперёд, прямо в объёмное брюхо.

— Я не…

— Ошибаешься, падаль, — прошипел я, впечатав ублюдка мордой в бурую грязь и упираясь коленом в спину между лопаток. — Здесь у тебя прав нет, одни лишь обязанности. Всё прямо как в жизни, только без лицемерия. Ты будешь мне подчиняться или подохнешь.

— Сволочи, бейте его! Нас больше! — выгибая толстую шею, закричал тот. Но сволочи попускали глаза и помогать не спешили. Сволочь, она на то и сволочь, что язык силы понимает вернее слов. Ландо пытался вырваться, толкая руками землю, но куда там. Уже сейчас, благодаря навыкам и параметрам, я по сравнению с ними кто-то вроде сверхчеловека. И с каждым днём, каждой миссией, каждым поглощённым очком Системы разрыв будет только расти. Впрочем, зазнаваться не стоило. По крайней мере до тех пор, пока пуля или системный меч ещё способны нас уравнять.

— Твоё решение, — равнодушно бросил я, наподдав немцу сапогом по широкому заду и легко отскочив в сторону. Остальные уже подчинились. Я видел, как узоры покорности проступают на испуганных лицах. Однако эффект не мешало бы закрепить, благо Ландо не унимался. Некоторые представители хомо сапиенс дрессировке просто не поддавались.

— Убью! — прорычал тот, поднимаясь на ноги. По багровеющему лицу стекала жидкая грязь, глаза наливались кровью. Выхватив из карты длинный кинжал, боров попёр на меня. Что ж, если концепт разницы в уровнях не желает укладываться в мозгах некоторых игроков, придётся продемонстрировать более наглядно. Я выпрямился, заложив руки за спину, и с насмешливой ухмылкой на лице произнёс:

— Смелее. Достал перо, так пиши.

— Сдохни, паскуда! — закричал тот. Люди прыснули в сторону, опасаясь попасть под руку безумцу. Зеваки загомонили. Я слышал, как кто-то делает ставки. Ландо подался вперёд, неумело взмахнув кинжалом. Глазомер и чувство дистанции подсказывали мне, что он отчаянно мазал, но затягивать избиение было бы ни к чему.

Шагнув вслед за ударом, я перехватил вооружённую руку у кисти и, завернув за спину, подбил ноги игрока, одновременно увлекая грузное тело на себя и вниз. Боров удивлённо хрюкнул и, не сумев вывернуться, насадился на собственный кинжал. Всё произошло настолько быстро, что многие продолжали пялиться и шептаться, не понимая, отчего Ландо так страшно пучит глаза и пускает кровавые слюни. Воткнись оружие чуть пониже, пострадала бы только гордость и мягкие ткани. Но мне требовался наглядный пример, а не обуза с раненой жопой, поэтому я увёл клинок в направлении печени. И судя по тому, как быстро мутнел его взгляд, системное иссушение себя своим же оружием оставалось принципиально возможным. Какая потрясающая трагикомедия смерти!

— А ну стоять! — рявкнул я, и ошалевшие от увиденного игроки застыли на месте, не пытаясь больше сбежать. Толкнув ногой сидящий на заднице труп, достал тряпицу и, оттерев руки от крови, обернул ею оружие, упрятав свёрток в системную сумку. Кто знает, как Система отреагирует на поглощение опыта с самоубийцы.

— Ну-ка, выстроились в ряд, — скомандовал я, с внутренним удовлетворением наблюдая, как быстро забегали подчинённые. И ни одного писка про какие-то там права. Выстроиться по росту придурки не догадались, да и не важно. Важно то, что в глаза застывших по стойке смирно людей плескался страх. Тогда я продолжил:

— Больше всего я не люблю две вещи. Слабость и глупость. Но если слабость — это ваш личный выбор, то глупость я терпеть не намерен. Сумки к осмотру! Налим, собери и проверь, — бросил соратнику. Не скрывая злорадной ухмылочки, тот посдёргивал Бездонные сумки с обмерших игроков, без лишних сантиментов запуская внутрь руки.

— У этого три камня в сумке. Припрятал, паскуда… У этого ещё два. И у этих тоже. Всего дюжина, Старшой, — отчитался пройдоха. Всё было ясно, как божий день, и прощать такую наглость было нельзя.

— Ваш долг только что вырос, — объявил я, упрятав к себе всю добычу, включая системные вместилища. — Десять камней. С каждого. Назовём это налогом на хитрожопость. Думаю, напоминать, какие санкции последуют за неуплату, необходимость отсутствует, так что свободны.

— Эм… Извините, а сумки? — проблеял Жан-Пьер. — Вдруг пить захочется…

— Захочется пить — лакайте из лужи, — отрезал я. — Не смогли проявить благоразумие, придётся проявлять фантазию.

— Я вернулся, Линч. Хорошие новости! — появился ходивший в составе разведотряда Навух.

— Кобольды отступили?

— Ты уже знаешь, — поскучнел парень. И, окинув взглядом угрюмые рожи верунов, осторожно поинтересовался: — Нужна моя помощь? — Я проследил за его взглядом, обнаружив, что игроки всё ещё стоят соляными столбами, будто собрались пустить корни, и в недоумении вздёрнул бровь:

— Чего встали? Думаете, я вас за ручку водить буду и сопельки вытирать? Бегом марш за работу! Кто до следующей пересменки принесёт больше камней, получит опыт с мёртвого хряка и возможность уйти.

— А разве он не..?

— Нет. Остался в оружии, так что дерзайте, орлы! А ты, — я вновь повернулся к Навуходоносору, — убери здесь и проследи, чтобы мне не мешали. Дождавшись сосредоточенного кивка, я занялся делом, которое нельзя было откладывать на потом — распределением параметров.

Бросив куртку в грязь небольшого пригорка, похожего на болотную кочку, умостился сверху, прикрыв глаза в лёгкой задумчивости. Голова оставалась ясной, а значит, в немедленном повышении интеллекта не имелось острой необходимости. Это радовало. Что касалось новоприобретённой мудрости, олицетворяющей развитие магической энергосистемы, то вкладываться в неё было бы несколько преждевременно. И даже опрометчиво. Ведь мало того, что в отсутствии магических навыков не было ни малейшего смысла форсировать развитие дара. При прямом вложении очков имелась нешуточная вероятность, что резерв маны попросту округлится на новом значении. А вместе с ним округлятся, вернее, обнулятся достигнутые естественным образом результаты.

Следовало вернуться к истокам: сила, ловкость и выносливость. Воинская триада, на которой строился фундамент любого игрока, планирующего дожить до старости. Впрочем, здесь выбор тоже достаточно скуден. Для прорыва предела ловкости требовались 100 ОС и желание их потратить, покупая кота в мешке. Эксперименты с параметром силы — это дело точно не на десять минут. К тому же с недавних пор я предпочитаю круглые числа, из чего следовал единственно правильный выбор — выносливость.

Каково это было? Если ответить одним словом — огонь. Огонь по венам, испарина на лице, тремор и бешено колотящееся сердце. А ещё короткие злые судороги, возникающие по всему телу, будто неумелый кукловод дёргал за ниточки. Чтобы не выглядеть выброшенной на берег рыбиной, я поджал ноги и, обхватив руками колени, завалился на бок, пережидая неприятные ощущения. Время в такие моменты тянулось безжалостно медленно, хотя на самом деле на всё про всё хватило пяти минут.

Выносливость: +2 (10/10)

Внимание! Параметр выносливость достиг расового предела. Выберите бонусную особенность:

— Марафонец (E-). Изменяет соотношение мышечных волокон для повышения общей выносливости. Повышает устойчивость к накоплению усталости при продолжительных физических нагрузках умеренной интенсивности, таких как бег на большие дистанции.

— Двужильный (E). Улучшает газообмен в мышечной ткани, позволяя дольше сохранять высокую работоспособность при физических нагрузках любой интенсивности.

— 51 час, 15:00

Добро пожаловать в Базовый Лагерь…

В последний раз, когда я видел это приветственное сообщение, вокруг вёдрами лилась кровь, а нежно-зелёную травку вспахивали когтистые лапы сотен разъярённых кобольдов, не жалеющих ни свои, ни чужие жизни. Спустя двое суток тела исчезли, кровь смыло дождём, а пропитавшийся горечью ветер унёс с собою запахи смерти. И только жирная от влаги земля по-прежнему хранила шрамы произошедшего на этом месте сражения. Рытвины, воронки, земляные торосы и проплешины сгоревшей травы производили сильное впечатление даже на редких участников тех событий, что смогли унести с собою память о нём. Впечатление в основном удручающее.

Апофеоз войны. Не хватает только кургана белеющих черепов и пирующего над трупами воронья. Кобольды утащили и своих, и чужих, не оставив игрокам ничего сверх того, что отобрать были не в силах. А чёрные птицы на Лакконе не водились. Впрочем, Терминал, краеугольный камень этого места, определяющий его стратегическое значение, вполне себе уцелел. И пятачок в оконечности каменистого озёрного мыса тут же заполнила бурлящая масса людей. Самые отчаянные полезли купаться, не испугавшись ни ледяной воды, ни подводных течений и водоворотов. Но таких быстро выгоняли на берег, доступным языком объясняя, что пить воду из озера, в котором плавают трупы, будет как минимум не гигиенично.

— Ей, куда лезешь?! Не видишь, тут очередь? — возмутился было какой-то ушлый паренёк, подвизавшийся продавать места на пути к Терминалу. Последний мог обслуживать не больше одного человека за раз. И хотя время на покупки Система ограничила, резкий наплыв новых клиентов всё равно спровоцировал толчею. А там, где появляется спрос, возникает и предложение.

— Мне только спросить, — ожёг я холодным взглядом. Игрок скривил губы, но тут в глазах промелькнуло запоздалое узнавание, и радикальные методы убеждения применять не пришлось.

— Э-э… да, простите, Советник, — промямлил тот, отступая в сторону.

— Прощаю, — бросил я, делая шаг.

Внимание! Вы находитесь в безопасной зоне!

Торговый Терминал № 3 доступен! Уровень доступа: Серебро (E). Очков Заслуг: 434. Лимит времени: 10 минут.

Последний раз чавкнуло, и каблуки застучали по тёмно-серой брусчатке, оставляя на девственно чистой поверхности неопрятные кляксы. Силовое поле замкнулось и помутнело, отрезая от нежелательных взглядов. Помнится мне, в прошлый раз сервис был победнее. Впрочем, многое изменилось с тех пор, и в какой момент Система подняла уровень доступа, я, стыдно сказать, не заметил. Однако если судить по уточняющей пометочке ранга, Серебро (E) сменило Медь (F) на отметке в 100 ОЗ, а следующий рубеж стоило ожидать где-то на тысяче.

Так или иначе, уровень доступа вырос, а вместе с ним подрос уровень предоставляемых Терминалом услуг. Начиная от стильного затемнения силового барьера и системы очистки, медленно, но верно испаряющей грязь с моей экипировки и обуви. Заканчивая количеством времени и, что важнее всего, рангом доступного для покупки ассортимента.

Хотя, что касалось D-ранга, здесь как в музее — смотри, но руками не трогай. Цена на самые дешевые навыки этого сегмента (1000+ ОЗ), вместе с необходимостью их насыщения равнозначными суммами опыта (1000 ОС), ставили крест на возможности обзавестись чем-то подобным в ближайшее время. Всех заработанных мною очков не хватило бы для приобретения и насыщения даже одной карты подобного уровня. Зато оружие и артефакты, в частности пространственные, навроде Кольца Мародёра (D), стоимостью 1200 ОЗ, вызывали сдержанный оптимизм.

Не удержавшись, пробежался глазами по предоставленным в ассортименте товарам из категории «дорого-богато». Чего тут только не было. Целебный туман (D), заполняющий пространство в радиусе двадцати метров от заклинателя особой целительной взвесью, регенерирующей внешние и внутренние повреждения. Вуаль Чистоты (D), избавляющая одежду и тело не только от грязи, но также от проклятий, меток и прочих негативных эффектов. Линза Фесемида (D) — артефактный монокль, выводящий возможности системной справки на принципиально иной уровень.

Или нечто совершенно фантастическое, как Курильница Сторожевых Духов (D+), ценою в полновесные 2000 ОЗ. По виду невзрачный горшочек для воскуривания благовоний. По сути же, дым артефакта образовывал некий барьер. Завесу, привлекающую и вместе с тем препятствующую проникновению бестелесных сущностей, вплоть до С-ранга, оставляя внутри круга безопасную зону. Или — тюрьму. В зависимости от того, что потребуется. Навыки и артефакты такого ранга в своей массе имели достаточно высокую гибкость в настройке и применении, о чём прямо упоминалось в каждом втором описании.

И снова бросалась в глаза подчёркнутая утилитарность ассортимента товаров. Ничего лишнего. Как в багаже у геолога-разведчика. Весьма эксцентричного, с учётом некоторых позиций, но всё же профессионально подготовленного к длительной экспедиции… прямиком в Ад. Вздохнув о несбыточности собственных чаяний, я вернулся к тому, на чём остановился в своё прошлое посещение. В конце концов, я здесь именно ради этого:

«Комплект арбалетчика (E+)»

Тип: комплект, масштабируемый.

Описание:

— Комплект из оружия и экипировки, составляющей необходимый минимум для его использования и обслуживания.

Содержит частей комплекта (3/3):

— Арбалет (Е+)

— Возобновляемый колчан (Е+)

— Ремонтный набор (-)

Особенности:

«Замена». Позволяет замену деталей комплектного оружия. Время преобразования и шансы на успех зависят от сложности и объёма внесённых в базовую конструкцию изменений. Эффект накопительный.

«Ремонт». При нахождении в карте комплектное оружие медленно восстанавливает повреждения.

«Масштабирование». При соблюдении определённых условий ранг карты может быть изменён.

Восторженный взгляд Налима, страх на лицах Смайта и Робина, привычная тревога и неуверенность от Навуходоносора. Впрочем, Навух — парень исполнительный и неглупый. А что теряется, когда нужно принимать быстрые решения, так это общая беда умных людей, не имеющих жизненного опыта. Горе от ума, так сказать. А вообще, молодцы — держатся правильно. Достаточно далеко, чтобы их присутствие не показалось вмешательством, достаточно близко, чтобы при необходимости стать им в кратчайшие сроки.

Взбудораженный Лагерь тем временем медленно возвращал себе состояние относительного спокойствия. Самые сообразительные и нелюбопытные уже разбрелись кто куда, стараясь держаться в кругу своих фракций. Впрочем, таких было не много. Большая часть продолжала крутиться неподалёку, изображая активную занятость и подчёркнутое равнодушие к замершему посреди Лагеря игроку. Но за напускной деловитостью скрывалась неистребимая в человеке жажда зрелища чужой боли и смерти. В одном они правы — ничего ещё не закончилось. По крайней мере, не для меня. Ведь мало поиметь Богиню у всех на виду, результат столь сверхъестественного во всех смыслах соития нужно ещё пережить.

И что последствия, так сказать, воспоследуют, было вполне очевидно. Сдох бы Патрик без лишних спецэффектов, никто и слова бы не сказал. Поединок есть поединок. Но божественной стерве вздумалось показать характер. И что хуже всего, после этого проиграть. Такое мне с рук не сойдёт. Предметом рассуждения могли служить лишь степень и вектор ожидаемой расправы. Пока же марионетки богов тактично давали провинившемуся Советнику время сделать какую-нибудь глупость, чтобы облегчить им работу. Или, по меньшей мере, закончить дела, одно из которых матовым багрянцем мелькало меж пальцев. Прощальный подарочек от Богини:

«Индульгенция Фемиды (E+)»

Ранг: Е+

Уровень: 1/1

Описание:

— База данных, содержащая основы Учения Истинного Света. Знакомит с базовыми постулатами истинной веры.

Особенности:

«Индульгенция». Отпускает грехи перед Фемидой и значительно повышает с ней репутацию.

«Испытание веры». Содержит божественное испытание, позволяющее принять или отвергнуть предложенные положения. Позволяет разблокировать скрытый параметр.

Насыщение: 100/100.

— 55 часов, 19:00

Подсохшая грязь, тусклый свет, мельтешение светлячков в уцелевшем лесу. Почти две недели прошло с тех пор, как я прошёл здесь в последний раз. Две недели, казавшиеся небольшой вечностью — столь насыщенными они были. После пятнадцати лет заключения, наполненного унылым однообразием тюремного распорядка, перемены ощущались особенно остро. Система вернула в мою жизнь музыку впечатлений, краски побед, и даже поражения имели свой смысл, не позволяя зазнаться горделивому разуму. Что нас не убивает… Избитая присказка была как никогда близка к истине.

Многое повторялось, однако на этот раз я опасался не столько погони, сколько засады. Потому вёл отряд вдоль опушки, под прикрытием грибной рощи, придерживаясь мелькающей в просветах деревьев реки. Не паранойя, а здоровая предосторожность. Ведь чего легче под благовидным предлогом выманить неугодных из-под взора богов и, устроив засаду, одним ударом разрубить Гордиев узел накопившихся противоречий. Еще и Заступник умудрился подохнуть в самый неподходящий момент. Его помощь была бы как нельзя кстати. Да уж, к хорошему быстро привыкаешь, хорошее делает мягким и податливым, развращает, убивает волю.

Подобраться к нам на расстояние удара мечом, конечно, будет непросто. Но по возвращении Терминала на руках игроков во множестве появилось метательное оружие, а это меняло дело. Ну и кроме того грибной наст под ногами был всяко предпочтительней едва просохшего речного ила. Не стоило забывать и о кобольдах, и внимательности ослаблять тоже не стоило. Благо все требующие внимания вопросы моего развития были закрыты в условной безопасности Лагеря. Что, впрочем, не мешало теперь на посвежевшую после отдыха голову анализировать принятые решения.

Пропитанные божественной силой мощи «Святого» Патрика, так уж вышло, послужили негласным залогом пусть и вооружённого, но всё же нейтралитета с оскорблённой Богиней. Октавия подлатала Налима и, чуть менее охотно, свела с моего лица последствия стычки с Лазарем. Но об имуществе мёртвого доносчика речи не шло, а оно, надо сказать, было небезынтересным. Чего только стоила Абордажная сабля Системы (F+), обладающая дополнительным свойством повышенной остроты. В самый раз для Заступника, мимоходом заметил я, только… «Безмолвная тень (E+)», время до восстановления: неизвестно, не спешил обнадёживать интерфейс. И ума не приложу, что с этим делать.

Впрочем, оружие и очки Системы, сломанный фамильяр и вражда с Фемидой, «новый» покровитель и туманные перспективы — не все плоды той затянувшейся вендетты. Среди уцелевших трофеев обнаружилась слегка подкопчённая, но вполне работоспособная карта навыка:

«Облако пыли (Е)»

Ранг: Е

Уровень: 1/5

Описание:

— Захватывает твёрдые частицы диаметром до 0.2 миллиметра в области 8 метров вокруг пользователя. На протяжении 5 минут удерживает захваченные частицы в воздухе, формируя неподвижную, неподконтрольную пользователю пылевую завесу. Для эффективного применения навыка в радиусе действия должно находиться достаточное количество подходящего материала. Период восстановления: 40 минут.

Насыщение: 22/100 ОС.

Звук, с которым пережжённый хитин лопается под каблуками сапог, напоминал Бьёрну то хруст тонкого осеннего льда, то треск глиняных черепков на задворках гончарной мастерской по соседству с его старой квартирой. Хлопья серого маслянистого праха, потревоженного ногами людей, оседали на одежде, липли к коже и волосам, настойчиво лезли в глаза. Идти с каждым шагом становилось всё более невыносимо, но не идти было нельзя. Одержав победу, глупо поворачивать на полпути к пьедесталу. Глупо и малодушно. И плевать, что мысли путаются, а ноги едва несут продолжающее стремительно слабеть тело.

Нащупав системную флягу, жрец Теневира повторно смочил ткань повязки, позволявшей крепко сбитому старику худо-бедно дышать. Необходимая процедура заняла не больше пары секунд, а ноздри уже свербели, раздражённые смрадом горелого мяса и проникшими внутрь дыхательных путей частичками пепла.

Полный разгром обиталища арахнидов обошёлся игрокам чрезвычайно малой кровью. Но что с того, если эта кровь — твоя кровь? Эта жертва — твоя жертва? Высшая цель? Всеобщее благо? Малое ради большего? Разумом Бьёрн понимал безжалостную рациональность такого рода суждений, но сердце… Сердце продолжало саднить. О чем думал Бьёрн, попирая ногами прах арахнидов Лакконы? О том, что цена дарованной покровителем силы оказалась чересчур высока, и выражалась она далеко не в деньгах. Но кто мог предположить, что призванный божественной силой ифрит, обитатель Плана Огня, не впечатлится заготовленными дарами, затребовав в обмен на службу сто лет жизни призвавшего его игрока.

Бьёрн мысленно прощался с сыновьями и внуками, когда огненноглазый демон объявил, что не будет слишком спешить со взысканием долга, позволив человеку насладиться победой. Ифрит сдержал своё слово — гнездо арахнидов близ Первого Лагеря выгорело до скального основания. В считанные минуты затянутое магической паутиной ущелье превратилось в задний двор крематория. Перед Истинным Пламенем защитные чары оказались бессильны. Ломкие скорлупки, хрустящие под подошвой сапог — вот и всё, что оставили после себя паукообразные твари, возомнившие, что людей можно безнаказанно жрать. А некогда крепкий, пышущий здоровьем пожилой мужчина дряхлел и рассыпался прямо на глазах, немым укором каждому, кто знал истинную цену победы.

— Здесь ещё один, — громогласно объявил пузатый поляк, разгребая ногами останки какого-то бедолаги. Не потому, что хотел привлечь побольше внимания. Разговаривать тихо он попросту не умел. В этом человеке всего было много: широкого лица, объёмистого чрева, кустистых бровей. Тот самый случай, когда хорошего человека должно быть побольше, оттого Бьёрн и приблизил Леви к себе. Когда его, Бьёрна, не станет… Нет, он не хотел думать об этом, пусть всё движется своим чередом.

— Истинное пламя как избавление, — пробормотал жрец Теневира. — Думаю, он был рад такой смерти.

— Мразотные твари! Даже жалею, что ни одной живой не осталось. Лапки бы им повыдёргивать… — прогудел Леви, привычно собирая обгорелые кости игрока в Бездонную сумку. Поляк имел право на злость, как и все они, ведь не было ничего ужаснее попадания в плен к паукам. Арахниды пленников не убивали. Нет. Их ожидала участь пострашнее смерти. Живых людей накачивали желудочным соком, поддерживая в телах жизнь столько, сколько потребуется, покуда кислота превращает внутренности несчастных в питательный бульон для паучьего выводка. Уж лучше так, в огне, видя, как мучители поджариваются вместе с ними.

В одном верный соратник всё же ошибся — погибли не все. Когда Бьёрн и Леви дошли до конца самой дальней штольни, Селека была ещё жива. Выглядела Королева Арахнидов (D) неважно, и с первого взгляда становилось понятно — оказать сопротивление уже не могла. Женский торс, растущий из тела огромного паука, напоминал пережаренный кусок мяса. Кожа покрылась незаживающими ожогами, набухла волдырями. Бубоны лопнули и запеклись кровавыми струпьями, из-под которых сочилась жёлто-бордовая сукровица. Королева не двигалась, боясь потерять сознание от боли и больше никогда не проснуться. Несмотря ни на что, паучиха хотела жить.

Не просто так Селека свила гнездо именно в этой части пещеры. В дальнем конце обширного зала, окружённый тускло мерцающей Защитной Формацией, высился монолит Энергетического Пилона. Несмотря на то, что важный элемент системы жизнеобеспечения Лакконы не функционировал, вокруг него до сих пор сохранялся высокий магический фон. Именно благодаря постоянной подпитке Королева смогла пережить атаку ифрита. Её веки сгорели. Единственный уцелевший глаз, не моргая следил за вошедшими в пещеру людьми. Обожжённая щель на том месте, где когда-то был рот, приоткрылась, вместе с кровью исторгая слова системного языка:

— Не убивай, я буду служить тебе.

— Ты послужишь, — норвежец не был предрасположен к беседе. Его время на исходе, но всегда оставался шанс, надежда на чудо. Глупая и живучая надежда… Всё ещё крепкие руки перехватили оружие. Бьёрн рубанул тяжело и мощно, с плеча, вложив в удар одолевающие его сомнения и страхи. Секира с треском вломилась в хрупкую плоть, и тело паучихи лопнуло, как переспелая вишня, окатив жреца алым горячим соком. Вслед ему сильнейшим потоком хлынула энергия жизни. Бьёрн выпрямился, чувствуя, как жизнеутверждающе бьётся сердце в груди. Пересохшие губы снова растянулись в улыбке.

— Мы счастливы, кэп? — с готовностью улыбнулся поляк, видя, как разгладилось лицо Бьёрна.

— О да, Леви. Мы счастливы, — севшим голосом отвечал он, без жалости сливая ОС для насыщения наградной карты. Поставить годы жизни на кон, победить, проиграть, утратить надежду и приобрести её снова, почти умереть и спастись, вытянув счастливый билет. Теневир будет долго смеяться, когда Бьёрн расскажет ему о событиях этого дня. А пока… Эльфийское долголетие (E+), изучить!

Внимание! Корректировка локальной цели… Прогресс достигнут! Энергетических Пилонов активировано: 1/3!

— Вот так так, — присвистнул Гаспар, со значением взглянув на бессменного телохранителя и безжалостного надзирателя в одном лице. Но наткнувшись на стену скучающего равнодушия, осёкся, позабыв, о чём хотел говорить. Увы, другого собеседника в округе не наблюдалось, лес был тих и бесстрастен, а от тяжёлой маски затекла шея. Возвращаться к изматывающим попыткам обуздать капризный артефакт мучительно не хотелось, поэтому повод потрещать языком пришёлся как нельзя кстати. Сглотнув слюну, Гаспар предпринял ещё одну попытку завязать разговор:

— Думаешь, это Линч? От безбожника можно ожидать всего, что угодно.

— Бывшего безбожника, — поправил Лука.

— Лучше бы он был мёртвым безбожником!

— Не тебе решать, — с издевательским спокойствием сказал здоровяк. И лениво покачав головой, всё же продолжил: — Нет, это не он. Я бы поставил на западников.

— Нужно найти подход к Ричу, — пробормотал американец, задумчиво потирая шею. — Как думаешь, насколько ему можно доверять?

— У нас есть приказы и инструкции. Такой концепт, как доверие, в них не фигурирует. Продолжаем, — это не было предложением или просьбой. Оставаясь наедине со своим подопечным, человек, взявший имя Лука, не считал нужным соблюдать даже видимость формальной иерархии. Несколько пускающих слюни кобольдов со связанными руками и ногами не в счёт. Навредить репутации Советника они при всём желании уже не могли.

— Может быть, перерыв? — лицо Первожреца болезненно сморщилось, хотя под тусклым золотом Маски Владыки заметить этого было нельзя. Слова так и повисли в воздухе, будто вовсе не достигнув ушей адресата. Лука оставался неумолим. Вздёрнув очередного ящера на ватные ноги, лысый здоровяк, словно куклу набитую соломой, поставил его на некотором отдалении перед Гаспаром.

— Не подходи, работай на расстоянии, — пресёк он попытку приблизиться. — Маска чувствует твою неуверенность, Гас.

— Не могу.

— Должен, значит можешь.

— Сам бы попробовал! — вспылил Генри. — Я уже начинаю всерьёз считать себя кобольдом. По-твоему, это нормально?

— У каждого своя роль.

— Говоришь, как старикашка Сунь.

— Продолжай, — тон практически не изменился, но Гаспар понял, что пререкаться больше нет смысла. Бессильная злость помогла настроиться на нужный лад. Он прикрыл глаза. Так было проще смотреть на мир «по-другому», сквозь призму дарованной артефактом силы. Ментальный щуп извивался, шаря в поисках подходящей цели. И наконец, незримое щупальце коснулось сознания мелко дрожащего кобольда.

Претерпевая изматывающую головную боль пополам с пугающими приступами диссоциации, Гаспар грубо вторгся в разум очередной ящерицы, подчиняя и перепрошивая аборигена для своих нужд. Он сделает это столько раз, сколько понадобится, чтобы добиться признания Маски. Или умрёт, пытаясь. Потому что иначе лучше бы и вовсе не возвращаться на Землю. Уж слишком многое стоит на кону.

Кураш стоял, привалившись к дереву, длинный чешуйчатый хвост подергивался из стороны в сторону, выражая не то медитативную расслабленность, не то плохо скрываемое нетерпение. В психологии теплокровных подземных ящериц я был откровенно не силён, а Кураш не торопился форсировать события, предпочитая рассуждать на отвлечённые темы. Я изучал своего визави. Он же в ответ стремился понять логику действий людей, бездумной агрессии своих соплеменников предпочитая более тонкое противостояние или даже сотрудничество.

— Этому парии любопытно…

— Ты всегда говоришь о себе в третьем лице? — прервал я занудные речи старого ящера. Его любопытство было понятно, но оставалось несколько однобоким. Делиться секретами своего вида и племени дверг не спешил.

— У парии только одно лицо. Не нужно три, чтобы говорить.

— Морда. У человека лицо, у кобольдов — морды.

— Это какая-то человеческая традиция?

— Отнюдь нет. Исключительно высокомерная заносчивость с нотками ксенофобии. Привыкай, если желаешь иметь с нами дело. Но раз уж ты передумал меня убивать, разрешаю говорить, как тебе удобно. Иначе мы никогда не доберёмся до сути.

— Молодые всё время куда-то спешат, — неодобрительно покачал головой черноглазый ксенос.

— Зато старики любят говорить о прошлом, в котором они были молоды и полны сил, — поддел я в ответ, стремясь не столько разозлить, сколько оценить гибкость мышления необычного дверга.

— Смешно, — прошипел тот, приоткрыв пасть и издав серию клокочущих горловых звуков. С некоторой натяжкой их действительно можно было принять за смех. Последовавшая за этим ремарка в тот момент показалась мне достаточно странной: — Этот старик склоняется перед силой молодости, явленной ему Гостем.

— Не припомню, чтобы являл тебе свою силу.

— Вспомнишь, — клацнул зубами Кураш. — Но ты прав, прошлое останется в прошлом, нам стоит поговорить о другом. О будущем, в котором Лаккона принадлежит кобольдам, а люди убрались туда, откуда пришли.

— У нас нет выбора, ящер, — произнёс я, покачав головой. И прошествовав к поваленному стволу грибодерева, оседлал трухлявую древесину, настроившись на серьёзный разговор. Раз уж драться мы сегодня не будем, следовало озаботиться минимальным удобством, а заодно показать собеседнику, что я его не боюсь.

— Продолжай, человек. Этот пария внимательно слушает.

— Как было сказано, выбора у нас нет, — повторил я. — Решает Система и боги, а игроки подчиняются, потому что хотят жить. Впрочем, верно и то, что геноцид вашего народа не является для нас самоцелью. Если люди и кобольды придут к соглашению, дальнейшего кровопролития можно будет легко избежать. Для начала скажи мне, Кас'Кураш, кто ваш вождь и можно ли вести с ним дела?

— Человек пусть зовёт парию просто Кураш, избегая упоминания имени его кладки. Другие «Кас» давно вручили души свои Раккатошу. Человек задал вопрос, но у парии нет на него ответа. Также как и племя уже много циклов живёт без вождя.

— Ещё скажи, вы тут коммунизм успешно построили, — хмыкнул я, чтобы выиграть время. — Ни за что не поверю, что кобольды топят за равноправие. Вождь, староста, полководец — уверен, ты понимаешь, о чём я толкую.

— У нас они зовутся Старейшинами, — согласился Кураш. — Круг Мудрых хранит заветы Ушедшего Бога. Они те, кто даёт наставления младшим, устанавливает очерёдность закладки яиц, научает каждого кобольда, как и ради чего ему жить и умирать.

— Ты говоришь от лица Круга?

— Я говорю от лица всех детей Раккатоша, готовых смотреть в будущее, а не оглядываться на прошлое, которое они знают лишь с чужих слов.

— Тогда слушай и не говори, что не слышал. Нам нужен Пилон…

— Ваши устремления не есть для меня загадка, — покачал головою дверг. — Пария желает знать, на что вы рассчитываете, пытаясь осквернить нашу святыню.

— Святыню? Вы поклоняетесь дохлому накопителю маны?.. Ладно, зайдём с другой стороны, — отступил я, увидев, а скорее почувствовав замешательство на лице собеседника. — Ты, верно, не до конца понимаешь расклады, ящер. Лаккона — это маленький винтик… Нет, так ещё хуже… Лаккона — это косточка в теле Системы, которая по неизвестной причине сломалась и никак не желает срастаться вновь. Поэтому мы здесь. Для того, чтобы вернуть этот мир в рабочее состояние. Не больше, но и не меньше. А там, чем чёрт не шутит, может, и Раккатош ваш вернётся. Имеются у меня основания полагать, что без него здесь дело не обошлось.

— Старейшины посчитали бы твои речи верхом кощунства, чужак. Гости одержали победу, но исход этой войны решится в пещерах Гнезда. Защищая свой единственный дом, кобольды будут сражаться неистово.

— Подумай, Кураш, — произнёс я на выдохе, растирая ладонями уставшие глаза. Недостаток сна имел отвратительное свойство накапливаться. — Подумай вот о чём. Сколько кобольдов остаётся в Гнезде? Сколько из них представляет хоть какую-то опасность для игроков? Мне ты можешь соврать, приукрасить, выдать желаемое за действительное, но самого себя не обманешь. Назови эту цифру в своей голове, а затем удвой её и следом, удвой ещё раз. И наконец, осознай, что это даже не близко с теми людскими ресурсами, которыми обладает Земля.

— Пленные говорили… разное, — голос дверга стал вкрадчивым и серьёзным, растеряв покровительственные нотки. — Но им не поверили. Больше ста тысяч, человек?

— Много больше, Кураш.

— Насколько больше?

— Нулей эдак на пять, — почти что не приукрасил я.

— Немыслимо! — возбуждённо прищёлкнул пастью мой собеседник. Хвост заметался, выдавая бушующие эмоции ящера. И тогда я забил последний гвоздь в крышку гроба самонадеянности аборигенов, происходящей от их же невежества:

— Мы будем приходить раз за разом, убивать и калечить, жечь и ломать. Мы принесём с собою оружие. Настоящее оружие, а не эти железки. Настолько мощное и смертоносное, что покажется тебе столь же немыслимым, как и наша численность. Рано или поздно мы вырежем всех кобольдов до единого.

— Договаривай, человек! — В отсутствии развитых мимических мышц Курашу не составляло труда удержать лицо, но изменившийся голос и дрожащий в нетерпении хвост выдавали его с головой.

— Или так, — кивнул я, — или кобольды отойдут в сторону, обеспечив нам свободный доступ к святыне. Лаккона должна ожить снова — такова наша цель.

— Мы на одной стороне, — дверг тяжело покачал головой. Казалось, он и впрямь опечален сложившимся положением.

— Но?

— Старейшины считают иначе. А пария… не может вести за собой племя. Как и дверг не имеет права становиться вождём.

— В нашем мире есть одно слово, мой чешуйчатый друг, ломающее любые стереотипы. Это слово — революция.

Застыв в раздумьях на пару секунд, Кураш поднял на меня горящий взгляд:

— Парии нравится то, что он слышал. Революция созвучно слову надежда…

— Драть, скупаться бы, — протянул Налим, вырывая меня из плена воспоминаний. Расправляясь с остатками очередного брикета, пройдоха тоскливо поглядывал в сторону озера. Робин угрюмо пялился в никуда. Марико с улыбкой на лице наблюдала, как маленький светлячок пытается выбраться из клетки скрещённых пальцев. Навух, казалось, просто дремал. В густой тени здоровенного коричника было темно и влажно.

— Сдурел? Там же змеи! — Смайт храбрился, желая показать себя в лучшем свете. Но чем дальше, тем больше застарелый страх перед пресмыкающимися гадами сам вылазил наружу, превращая мужчину и игрока в малахольную девицу, того и гляди норовящую свалиться без чувств.

Последний отрезок пути занял достаточно много времени, хотя скрытность и безопасность группы однозначно стоила этих трат. Теперь, когда кобольды, подстрекаемые Кругом Мудрых, готовились к последнему бою, повторять мой старый маршрут было бы сродни коллективному самоубийству. Небольшой отряд вроде нашего на Севере Лакконы ждала лишь смерть.

Именно этими соображениями я руководствовался, по большой дуге обходя земли, которые коротышки считали своими и ревностно охраняли от посягательств любых чужаков. Даже когда царство мёртвого камня сменилось буйством прибрежной растительности, а в воздухе запахло стоялой водой, я не стал командовать остановку, продолжая гнать отряд дальше на запад. Километр за километром, покуда охотничьи угодья кобольдов окончательно не скрылись за горизонтом. Здесь простирались нейтральные земли до которых, в контексте сложившейся ситуации, скорее всего, никому нет особого дела. И меня это абсолютно устраивало.

Задание Совета формально было исполнено. В групповой чат отправилось сообщение приблизительно следующего содержания: «Кобольды запрашивают переговоры и готовы к уступкам, но если не поторопитесь, они просто обрушат входы. В любом случае, дальше это исключительно ваши заботы. Я самоустраняюсь. Адиос!»(38/140) А затем, не обращая внимания на сыплющиеся вопросы, попросту вышел из чата. Грыз меня червячок подозрений, что Сунь каким-то образом способен отслеживать абонентов своего навыка. И всё равно приманка получилась до одури притягательной. Уверен, теперь армия игроков будет в холмах уже через сутки, а дальше… Дальше за дело возьмётся чешуйчатый «Че Гевара».

Возвращаясь к делам насущным, стоит заметить, что за время долгого перехода резерв маны наконец-то преодолел значение в двести единиц, произведя тот самый эффект, которого стоило ожидать. Система зафиксировала взятую высоту, разродившись уведомлением о естественном росте параметра мудрости (2). Теперь неплохо зарекомендовавшую себя Магическую стрелу можно будет использовать дважды, даже без допинга в виде камней маны. Главное — не частить, чтобы не сжечь энергоканалы. Последствия такого рода казусов желательно проверять на ком-то другом. В моём же окружении обладателей магического дара, которыми можно пожертвовать ради науки, как-то не наблюдалось.

Даже сканирующий навык Марико на поверку оказался игрушкой чисто системной, не задействующей тот «мистический нерв», что способен придать сырой мане функциональную форму. Нет, магия Биолокации приводилась в движение исключительно системными костылями. Так сказать, по щучьему велению, по моему хотению. Что-то во всём этом было. Какая-то нарочитая искусственность, навевающая недобрые мысли о самой природе Системы. Как говорится, дай человеку рыбу, и он будет сыт один день, а на следующий приползёт за добавкой… Однако привал, кажется, затянулся. Пора бы уже приниматься за дело.

— Ну что, отдохнули, орлы? — нарочито бодро произнёс я и тактично не замечая мгновенно скисших физиономий, продолжил: — Доставайте шмотки, время пришло!

— Старшой, неужто ты объяснишь, наконец, нахрена мы столько комплектов купили? — оживился пройдоха.

— И объясню, и даже… а вот на тебе и продемонстрирую, — ласково улыбнулся я.

Налим насупился:

— А чего это чуть что, сразу на мне?

— Всё просто, мой непонятливый друг. Смайт, вижу, уже догадался?

— Ага, — усиленно закивал тот, обращаясь к Налиму: — Ты, старичок, если не хочешь, я с радостью тебя подменю. А то мне что-то не по себе…

— Чего это я не хочу? Очень даже хочу… Только не пойму, что.

— Дундук деревянный, — закатила глаза Марико. — Мы шли сюда фармить змей, а змеи хоть и кусаются, но всё же не крокодилы какие-нибудь. Линч вообще круто придумал. Наденем на тебя три куртки и трое штанов, и будешь как эта… Блестящая штука, на которую ловят хищную рыбу.

— Блесна, — согласно кивнул я. — Приманка, иными словами. Давай, не гунди, облачайся. Но трое штанов будет мало. Комкайте тряпки и запихивайте между слоями одежды…

— Неудобно, драть! — резюмировал наш доброволец после добрых десяти минут наряжательств. В аттракционе принимал участие весь отряд, творчески дополняя и переосмысливая концепцию защитного костюма прямо в процессе работы. Порождением такого командного духа стал странный гибрид плюшевого медведя и огородного пугала.

— Зато безопасно. Двигаться можешь и ладно. Напоминаю, что змей в окрестностях озера полно, и они здесь злые. Марико, используй свой навык как можно чаще, вперёд не лезь. Навух, ты тоже не расслабляйся, следи за небом.

— Одолжишь саблю? Копьём неудобно…

— Держи, — передал я соратнику оружейную карту. Меч Патрика и впрямь хорошо подходил для разрубания змей, но для всего остального годился плохо — слишком короткий, тяжёлый и неповоротливый. Между тем, инструктаж был практически завершён:

— Пожалуй, оставлю вам ещё саблю и нож. На случай, если кое-кому будет несподручно орудовать здоровенной катаной. Наша задача на ближайшие четыре часа — расчистить подходы к воде.

— Драть, снова что-то задумал, Старшой?

— Во многих знаниях многие печали. Как закончим, поймешь. Все готовы? Тогда выступайте! Навух, как самый рассудительный, сегодня за главного.

— А ты?

— А у меня нет времени на игры в песочнице.

Понаблюдав немного, как игроки со всё возрастающим азартом гоняются за крупицами опыта, я с удовлетворением заметил, что в присмотре те не нуждаются. Налим раз за разом притаскивал на себе целые гроздья чешуйчатых тварей, позволяя другим получить свои дивиденды. Да и сам не зевал, применяя Матильду по назначению. И всё это под весёлую ругань, шутки и комментарии по поводу неуклюжих действий соратников. Горка разрубленных тел росла как будто бы даже с опережением плана. Так или иначе, мясницкой работы предстояло до неприличия много, а значит, пора бы мне и самому присоединиться к банкету.

Внимание! Корректировка локальной цели… Прогресс достигнут! Энергетических Пилонов активировано: 1/3!

— Всё к одному, — покивал я собственным мыслям. И проверив защиту — тот минимум, что давал право на ошибку, при этом не слишком сковывая движения — направился вглубь территории змей. Пропитанный влагой ковёр изумрудного мха мягко пружинил под моими ногами. В тенистых низинах стояла вода. Аэрозоль, распылённый в сгустившемся воздухе, крупинками влаги оседал на одежде. И змеи. Змеи были повсюду.

Жрать здесь для такой оравы особо нечего, так что надо думать, визит игроков пришёлся на период сезонной миграции. И посягательство на место гнездовья илистые гадюки воспринимали как личное оскорбление. То самое, что смывалось лишь кровью. Совершенно непуганые и напрочь безмозглые твари, ведомые инстинктом защиты потомства, полезли из всех щелей, шипя и ругаясь на своём змеином наречии. Впрочем, столь замечательное единодушие в вопросах коллективной защиты играло мне только на руку. Прежде чем двинуться дальше, следовало стать немного сильнее, а значит, пора танцевать.

Свистнул клинок, разделяя юркую гадину третьего уровня на две неровные части, продолжающие биться в посмертных конвульсиях. Изумрудную зелень разбавили алые брызги. Шаг в сторону. Кисть направляет послушный клинок. Нечто чёрное в бурую крапинку лишается головы. Гудит, рассекая воздух, острая сталь, и сердце поёт в унисон, пропуская через себя вместе с кровью энергию жизни умирающих тварей. Эхо разума мне здесь не помощник, но природной внимательности хватало с лихвой. А высокая ловкость превращала охоту на пресмыкающихся гадов в лёгкую забаву, необременительную для ума, пусть и не слишком-то эффективную в пересчёте на затрачиваемые усилия.

Надо сказать, что земные змеи в тех же условиях вели бы себя более опасливо и осторожно — ожидаемое следствие миллионов лет эволюции. Их лакконские товарки, даром что тоже гадюки, имели совершенно другую прошивку. Агрессивные каннибалы и падальщики, они упрямо лезли вперёд, норовя вцепиться клыками и попотчевать жертву порцией яда. И умирали десятками, устилая своими телами путь моего возвышения. Овчинка стоила выделки, но всё же этого было мало. Сколько никчёмных змеиных жизней нужно забрать, чтобы сравниться с Курашем? Тысячи? Десятки тысяч? А сколько других противников: сильных, умелых и опытных, ждёт впереди? Пожалуй, и того больше…

Шаг. Удар. Пируэт. Каблук сапога вдавливает шипящую голову в землю. Обагрённый кровью клинок разрубает увязшие в защите тела. Как там это назвала Марико? Фарм? Да, фарм выходил на рабочие обороты. Всё, что от меня требовалось — рубить и двигаться, двигаться и рубить. Да ещё не зевать, ожидая прибытие истинных хозяев Змеиного озера, чьего внимания я так настойчиво добивался.

Уровень 7 (58/140)

Время перевалило за девятый час утра, когда стоявший над озером молочный туман разродился троицей силуэтов. Воздух разрезал истошный чаячий крик. Только это были не чайки — Громовые змеи (E), толкая огромными крыльями воздух, загребали со стороны скальных шпилей не столь далёкого острова. Их намерения были понятны — вечное противостояние гордых жителей неба и презренных попирателей земной тверди. То, что эти странные существа, являясь представителями той же эволюционной цепочки, что пещерные полозы и гадюки, некогда сами ползали и шипели, не делало их менее гордыми и менее опасными. Однако на каждого Голиафа найдётся Давид, а на каждого короля найдётся убийца. Главное — выждать верный момент. Первое впечатление в таких делах, оно самое важное.

— В укрытие, живо! Под скалу! — крикнул я, подгоняя растерявшихся игроков. Они-то видели летающих бестий впервые… Прямо на ходу освободив красного, словно варёный рак Налима от ненавистных тряпок, уже считанные минуты спустя отряд оказался в тени прибрежных камней. Небо скрылось в просветах вековых каменных глыб. Ошалевшие новички непонимающе пучили глаза, хватая ртом воздух. Ветераны выглядели чуть лучше, но избытком дурной инициативы также похвастаться не могли. Это и к лучшему. Они не знали, на что способны E-ранговые летуны, зато прекрасно знал я, и от того заранее подготовил поле для битвы.

— Линч, это те самые? — голос Марико дрожал от плохо сдерживаемого напряжения. В спутанных волосах виднелись кусочки зелёного мха. На разговоры не было времени. Ничего не ответив, я сделал знак оставаться на месте, а сам решительно покинул укрытие. Тяжёлый арбалет оттягивал руки.

В таких условиях трудно было судить о расстоянии до цели. Навскидку между мной и ближайшей бестией имелось не менее пятисот метров. Слишком далеко, чтобы рассчитывать на точный выстрел. Слишком близко, чтобы надеяться остаться незамеченным. Громовые змеи среагировали молниеносно, крики сменили тональность, крылатые силуэты пошли на снижение. Приладив Убийцу Королей на вершине одного из пригорков, я плюхнулся рядом. Арбалет был взведён заранее, больше я этой ошибки не совершу.

Силуэт громового змея колыхался вверх-вниз в такт движению крыльев, изрядно осложняя прицеливание. Следовало учесть дистанцию, скорость, прикинуть в уме траекторию движения снаряда и цели… Сделав глубокий вдох, я задержал воздух на пару секунд и медленно выдохнул, успокаивая сбившееся дыхание. Выстрел предстоял не из лёгких, любая мелочь имела значение.

Повысить уровень навыка «Владение арбалетами (F)»? (40 ОС)

Ответ утвердительный, и Система получает своё подношение, делясь крупицами знаний и бесценного опыта, которых мне так не хватало. Затея из невозможной стала казаться просто рискованной, но осуществимой. Абстрагировавшись от всего лишнего, я прильнул к арбалету, чувствуя себя тем самым убийцей-наёмником, чьи навыки и умения перенимал. Странное чувство единения с оружием… На миг мне даже почудилось нетерпение, скопившееся в сведенных стальных дугах. Поймав верный момент, я плавно придавил спусковую скобу, и арбалет, радостно взбрыкнув, запустил снаряд в небо.

Сколько времени нужно болту, выпущенному из такой пусковой установки, чтобы преодолеть чуть более трёх сотен метров? Я попытался засечь, но до двух досчитать не успел. Одного из летающих змеев, самого крупного и крикливого, подбросило в воздухе, будто сбитую камнем тряпку, и кинуло в неконтролируемый штопор. Двое других захлопали крыльями, расходясь в стороны. Их силуэты окутались отчётливо видимыми разрядами электричества.

Вечный полумрак Лакконы разрезали вспышки магических молний. Где-то в стороне раздался сдвоенный грохот, отдавая глухим шумом в ушах и болезненным звоном в голове. Запахло озоном… и на этом всё. Целый и почти невредимый, я вернулся в укрытие между скал и, тяжело отдуваясь, привалился к прохладной стене. Белые мушки плыли в глазах. Вспышка от заклинания получилась под стать иным спецэффектам, благо Защитная мембрана в очередной раз доказала свою исключительную полезность, не позволив лишить меня ещё и зрения.

Стоило проморгаться, я осознал, что игроки всё это время пытались что-то до меня донести. На уродливой изувеченной голове шевелились тонкие губы. Налим говорил, но слова тонули в глухой тишине. Провёл рукой по виску, на пальцах осталась кровь. Громовые змеи оправдали данное Системой название. Удар заклинания прошёлся мимо, и всё равно меня, похоже, контузило.

— Линч! — готов спорить японка кричала, хотя я едва её слышал. Но звуки начали возвращаться, а значит, ничего страшного не произошло.

— Всё в порядке, — осадил я паникующую девчонку. — Одну тварь я сбил. Ещё две на подходе. — Странно это — говорить, не слыша себя. Не то шепчешь, не то кричишь. Но судя по смягчившимся лицам соратников, меня всё же услышали. Кивнув для надёжности непонятно кому, я упёр арбалет о скальное основание неглубокого отнорка и откинул рычаг. Прежде чем продолжить охоту, оружие нуждалось в перезарядке.

Не прошло и минуты, когда Навух активно завертел головой, реагируя на раздающиеся с поверхности звуки. Тонкая полоса света, проникающая в тесную сырую берлогу, затанцевала, потревоженная тенью гигантских крыльев. В ушах по-прежнему стоял болезненный звон, но соратника я услышал отчётливо:

— Они прямо над нами, — подал голос Навух, не отрывая взгляда от низко нависающего потолка. Глаза его нервно бегали из стороны в сторону, будто парень мог видеть сквозь толщу древнего камня.

— Вижу их, драть! — хрипло каркнул плюгавый пройдоха. Плюхнувшись на живот, Налим бесстрашно выглядывал из укрытия, надеясь, что за гигантским коричником, растущим у входа, его будет не видно. Прислушавшись, даже я смог различить не смолкающие крики, так сильно напоминающие вопли огромных чаек. Потеря вожака явно раззадорила тварей. Громовые змеи кружились над приютившей нас каверной, выискивая возможности для атаки.

Разозлённые твари были тверды в намерении во что бы то ни стало выковырять засевших в скалах букашек. Громовые змеи были недостаточно умны, чтобы осознать, что толща горной породы защищает надёжнее любого щита. И вместе с тем, E-ранговым существам хватало мозгов не садиться на землю, где они потеряли бы главное своё преимущество — крылья. Равно как и я не спешил покидать неуютную сырость пещерки. Полёт — штука затратная, а значит, в этом противостоянии победит терпеливый. Если только…

— Старшой, можно я стрельну? — не унимался Налим. Если всё так, как я думаю, лучше бы ему оказаться подальше от входа. Сдаётся мне, что крики громовых змеев — это не просто крики. Какие-то смутные намёки на это я замечал, просеивая крупицы знаний, предоставленных бестиарием.

Шальная догадка оказалась пророческой. Когда первая змейка, прошмыгнув мимо Налима, попыталась впиться клыками в ногу Смайта, я уверился в этом наверняка. Меч оказался быстрее, и проворная тварь распалась двумя половинками, не принеся мне ни единицы ОС. Впрочем, это было только начало. Громовые змеи, не способные достать нас в этой норе, призывали на помощь всё своё змеиное племя.

— Прочь от входа, живо! — закричал я, кажется, громче, чем надо. Перепуганный Смайт отпрыгнул так резво, что едва не повалил Марико, удостоившую придурка парой заковыристых японских ругательств. Следом с насыпи перед входом плешивым колобком скатился Налим. Пройдоха так спешил, что забыл наверху свой арбалет.

— Там… там… Старшой, драть! Змеи! — заикаясь, пробубнил он, сжав пальцами рукоять верного тесака. Дальнейшие объяснения были излишни, не замедлившие показаться гости говорили за себя сами. С нашей же стороны отвечала холодная сталь обнажённых клинков.

На что бы ни рассчитывали хозяева озера, у них это не получилось. Эффект неожиданности быстро свёлся на нет, а сами по себе лакконские змеи противниками игрокам были ничтожными. Ну не умели они двигаться столь же стремительно, как привычные для нас земные аналоги. Были лишены молниеносной реакции, подслеповаты, да к тому же исправно шипели, предупреждая о готовности сделать бросок. Вместо смертоносного творения миллионов лет естественного отбора — какой-то нелепый выкидыш эволюции. Одно преимущество — их было много. Было. До недавнего времени.

Оттеснив малодушного Смайта, не сумевшего до конца побороть свои страхи, игроки без особых трудностей справлялись с жиденьким ручейком наступающих гадов. Каждый из них к этому моменту обзавёлся уровнем, а Налим так и вовсе щеголял гордой пятёркой, догоняя Марико и Навуха. В общем и целом, моё вмешательство им не требовалось, а в тесноте прибрежной пещеры пошло бы даже во вред. Но по закону подлости, единожды вмешаться всё же пришлось. В поле зрения возникла особо крупная цель, и решение созрело в ту же секунду.

Магическая стрела, ополовинив манарезерв, сорвалась со скрюченных пальцев и, озарив удивлённые лица всеми цветами радуги, за мгновение достигла узкого входа в пещеру. Приплюснутая змеиная голова размером со спелую тыкву разлетелась на куски, украсив стены мазками кровавого фарша. Безголовое тело левиафана большей частью осталось снаружи, бесноваться в посмертной агонии.

Хотя я предпочёл бы и дальше держать магический навык в тайне, ситуация принуждала выбрать меньшее зло. Непозволительная роскошь, использовать магию для убийства, но лучше так, чем остаться без снаряжённого арбалета, когда потребность в нём может возникнуть в любую секунду. Не говоря уже о том, что глупо лезть с такими тварями в ближний бой или позволять другим, покуда имеется весомая альтернатива. Да и пусть его! Несмотря на тактическую уловку, стратегически схватка проходила по моим правилам.

— Святая корова! — воскликнул Смайт, впечатлённый увиденным. Остальные свидетели моего магического таланта также равнодушными не остались, в меру своей скромности и воспитания проявляя всяческие восторги. Для чего-то большего попросту не было времени. Хотя изрядную часть тварей на этом участке мы выбили, на зов громовых змеев стекалось достаточно недобитков, чтобы занять отряд делом минут так на десять.

И всё-таки ультимативная способность хозяев озера обернулась жиденьким пшиком. Левиафанов, а по сути, просто гадюк-переростков, в принципе было не много, а низкоуровневые змейки не могли показать ничего нового, и вскоре потоки серо-буро-пятнистых тел почти что иссякли. Но именно здесь мне и подвернулся удачный момент в лице выползшей из-под камня вертлявой гадины.

Труднее всего оказалось сладить с рефлексами, позволив гадюке беспрепятственно вцепиться в штанину. Почти что никакой фальши. Всё должно было выглядеть так, будто длинные изогнутые клыки впились в ногу повыше колена, впрыскивая в кровь порцию яда исключительно по моему недосмотру. Обезглавив змею, я зашипел не хуже её самой, привлекая внимание публики.

— Линч? Тебя укусили!?

— Пустяки, — тщательно выверяя градус бравады, провозгласил я. По кровеносным сосудам в области укуса растекалось жидкое пламя. Однако ни боли, ни сколько-нибудь существенного дискомфорта пока что не ощущалось. Всё это придёт позже, когда отрава распространится по телу.

— Драть, девка! Нужно отсосать яд! — не ко времени подал голос Налим, ожесточённо скребя ногтями грязную голову.

— Не мели ерунды, эта херня не работает, — осадил я. — Со мной всё будет хорошо. Марико?

— Что? Линч, ты же не думаешь… — мгновенно вспыхнула та, подумав совершенно не о том, о чём следовало.

— На радары смотри, дура!

— Ой, они улетают…

— Арбалеты, работаем! — крикнул я и первым ринулся прочь из пещеры, пресекая дальнейшие разговоры.

Лишённый черепа левиафан растекался литрами крови, под ногами взбирающихся на пригорок людей чавкало и скользило. Ни противных человечьему уху чаячьих криков, ни гадов ползучих, казавшихся вездесущими и неистребимыми. Только вечно влажный мох и светлячки, приторный до горечи ветер и рассеянный свет пещерного свода. Ветер. Именно он первым донёс до нас размеренные хлопки перепончатых крыльев. Мы почти опоздали, ведь силуэты громовых змеев удалялись в направлении скалистого острова, растворяясь вдали. И чёрные тени спешили им вслед, скользя по лазурной глади воды.

— Целься! Огонь по готовности! — скомандовал я и, последовав собственному приказу, приладил Убийцу Королей на ближайший валун. Парни стреляли стоя, их лёгкие арбалеты позволяли и не такое, а попасть с подобного расстояния можно было только случайно. Хлопок тяжёлого стреломёта заглушил звуки выстрелов его младших собратьев. Первые несколько секунд казалось, ничего не произойдёт. Вопрос стоял не о меткости, а о везении.

— Дра-ать, — скорбно протянул одноухий пройдоха. И именно в этот момент капризная чертовка Фортуна поцеловала кого-то из нас прямо в макушку. Крылатый змей дёрнулся на очередном взмахе, провалился в сторону раз, второй. А затем, окончательно потеряв управление, рухнул, ударился о поверхность воды, пару раз беспомощно взбрыкнул, поднимая пенные буруны, и камнем ушёл на дно. В крике последнего змея, сквозь расстояние, вопреки чуждости разумов, отчётливо слышалась боль. С грацией, которой не ждёшь от столь массивного тела, монстр кувыркнулся в воздухе, вперившись взглядом в ненавистных букашек.

— Бежим, — прошептал я, сползая задом по склону. А следом рявкнул уже в полный голос, с кристальной ясностью понимая, что сейчас будет. Ломаная линия магической молнии вспорола небо, вонзившись в то место, где все мы были секунды назад. Налим почему-то снова замешкался, оказавшись в опасной близости от эпицентра удара заклятия. Пройдоха упал, покатился по склону, заходясь в прерывистом крике. Ослепший и оглохший в одночасье, он как мог, пытался остановить беспорядочное падение, но только собирал мох, срывая ногти о равнодушный камень. Впрочем, падать тут было не далеко.

— Робин, Смайт, помогите ему, — бросил я увязавшимся за нами парням. — И заткните кто-нибудь ему рот! Отвоевались, второго удара не будет.

— 72 часа, 11:25

Узкий лаз в пещеру темнел впереди, но отчего-то Марико не могла найти в себе силы сделать последний шаг. Пальцы сжимались и разжимались на рукояти меча, взгляд метался из стороны в сторону. Марико колебалась, страшась и жаждя быть обнаруженной, уличённой, раскрытой. «У меня нет выбора», мысленно повторяла она, что не слишком-то помогало решиться нырнуть в густые холодные тени пещеры, где был он. Проклятый мужлан! Чёрствый, грубый и хладнокровный, как та змеюка, что запустила в него свои зубы.

«Так жестоко и несправедливо заставлять её делать это», думала девушка, не забывая контролировать Биолокацией перемещения остальных членов небольшого отряда. Навуходоносор… Они служили одной богине, но они были не вместе, не заодно. Такой покладистый и кроткий, до тошноты исполнительный и преданный Линчу парень отчего-то не вызывал в ней доверия. Чутьё игрока или женская ревность, в любом случае этого было достаточно, чтобы не искать откровенности или поддержки. «Жизнь бы отдала за тёплый душ», решила вдруг Марико, отбросив слипшиеся пряди с лица.

Кто там ещё? Хамоватый простак Налим, эти дурацкие новички, которых Линч зачем-то потащил за собой. Благодаря навыку каждый из них был как на ладони. Ветер приносил звуки ударов по дереву. Он заставил их строить плот из грибодеревьев! Сам на ногах не стоит, а всё туда же, на остров собрался! Какая же дурость. И какая же она дурацкая дура, что позволила себе так глупо влюбиться…

— Заходи, раз пришла, — тихие слова достигли её ушей, и ноги повиновались быстрее разума. Линч был там. Один. Застыл у стены, опустив плечи и повесив голову. Когда японка приблизилась, остановившись в пяти шагах, он будто ожил. Со стоном, рвущим ей сердце, передвинул задеревеневшую от змеиного яда конечность. И утерев лоб, поднял на неё насмешливый взгляд своих пронзительных светло-голубых глаз. «Он знает». Внутри всё сжалось от этой догадки.

— Как ты… — начала она неуверенно. А затем вдруг стала вываливать всё то, что действительно крутилось в уме: — Как ты мог так подставиться?! Ты же Линч! Тот самый… Что только о тебе не говорят. Я… Я считала тебя…

— Неуязвимым? — понимающая улыбка блуждала на мокром от лихорадки лице. В этот момент Линч показался ей жутко бледным и жутко несчастным. Но затем она решила, что сама всё надумала, а мнимая бледность не более чем игра света и тени.

— Нет, но… — девушка снова замялась, вспомнив, зачем она здесь и осознав, что по-прежнему сжимает клинок. Разжав пальцы, она позволила оружию выскользнуть из дрожащей руки. Не зная, что говорить и не в силах больше молчать, она решила дать волю всему, что приходило на ум: — Просто глупо всё получилось. Если бы ты не…

— У тебя имелась бы уважительная причина. Отмазка. Твоя задача не в том, чтобы бросаться в самоубийственную атаку, но упустить такую возможность, раз уж она появилась, ты не вправе. Что ж, понимаю.

— Ничего ты не понимаешь! Самодовольный дурак! Остров этот дурацкий, вся эта спешка, гонка непонятно с кем и для чего. Зачем всё это теперь?

— Свободен лишь сильный, — убеждённо ответил он. — Не думаю, что ты способна понять.

— Свобода? Думаешь, я не пыталась? Казалось, стану сильнее, докажу всем, что способна прожить без постоянной опеки, и про меня просто забудут, оставят в покое, — захлебнувшись словами, Марико истерично расхохоталась, а затем неожиданно всхлипнула. И порывисто шагнув к Линчу, опустилась рядом, прижалась, как кошка, доверчиво уткнувшись в плечо. Плечо вздрогнуло, однако не отстранилось. Напротив, Линч мягко и осторожно приобнял девушку, вот так вот просто, без лишних слов. Больше ей и не требовалось. Нет, требовалось, конечно. Но не сейчас. Сейчас хотелось только выговориться, открыться ему и будь что будет.

— Жрец видит всё наперёд, понимаешь? Как-то подменяет будущее… Не знаю, как объяснить, но мы все играем по его правилам. Сбежать невозможно, ослушаться невозможно. Чтобы я не делала, исполняю его волю. Даже если брошусь на меч, это окажется частью его хитрого плана. Я запуталась, Линч. Я не знаю, что делать…

— Что он тебе приказал?

— Сунь? Ты думаешь… Нет, кукловод не приказывает. Советует, рекомендует, говорит разные вещи и всегда получает то, чего хочет. Но убить тебя приказал мне не он.

— Понимаю.

— Ничего ты не понимаешь! Ты зачем-то нужен им всем: богам, Суню, другим жрецам. Всем. Живой или… — прервавшись на полуслове, девушка вздрогнула. В объятиях Линча она совсем позабыла контролировать обстановку. Какая же она дурацкая дура!

— Так и знал, что придётся всё делать самому, — раздалось от входа в пещеру. Силуэт игрока купался в свете, проникающем с поверхности у него за спиной. Лица было не видно, но Система не оставляла сомнений. Навуходоносор, уровень 6 уже вскидывал заряженный арбалет.

— Пригнись! — тихо произнёс Линч. Но в этот момент она так испугалась (не за себя — за него), что плохо отдавала отчёт своим действиям.

— Стой! Нет! — крикнула Марико, вскакивая навстречу стрелку. Вспышка жгучего пламени родилась где-то вверху живота, и задушенный хрип рванулся из горла. Зрение затуманилось, сознание тоже. Марико почувствовала толчок и упала, сквозь отупляющую боль видя, как рванулся навстречу предателю Линч. Затем стало совсем больно, и она могла только слышать.

— Одно лишнее движение и лишишься головы, — голос Линча зазвенел сталью.

— Так ты притворялся всё это время! — воскликнул Навух. — Конечно… Я должен был догадаться! — только и расслышала Марико. А затем всё окончательно смешалось в неразборчивый шум. Но прежде чем потерять сознание, девушка счастливо улыбнулась. Она наконец-то всё поняла.

— Пригнись! — процедил я сквозь зубы, потянувшись к лежащей у ног потрёпанной куртке. Немудрёная маскировка скрывала подготовленный к выстрелу арбалет. Убийца Королей будто бы сам прыгнул в руки. Не ожидавший такого предатель отчаянно не успевал. Если бы только взбалмошная девчонка послушалась… Но вместо этого она бросилась между нами, мгновенно спутав все карты.

Скрипя зубами, я вынужден был отвести оружие в сторону, смазав выстрел. Первые карты ушли в отбой, и тело взорвалось энергией, отбрасывая притворную немощь. Оттолкнув Марико, я прыгнул навстречу ублюдку, возомнившему себя самой хитрой лягушкой в этом болоте. Пыльный лучик сверкнул в полумраке, пойманный на наконечник копья. Парень неплохо овладел этим оружием и мог бы составить мне достойную конкуренцию, но к размену оказался совсем не готов.

Развязка заняла считанные секунды. Вместо того, чтобы избегнуть укола, я подался навстречу, довернув корпус в попытке снизить неизбежный урон. Копьё вспороло куртку на правом боку, разрезало кожу, прошлось по рёбрам. Скользнув вдоль древка, я с силой толкнул его в грудь, прижимая к стене. Пальцы левой руки, готовой выпустить на волю заклятие, тронули взмокший лоб. Навух осознал угрозу мгновенно, однако я всё же произнёс это вслух:

— Одно лишнее движение и лишишься головы.

— Так ты притворялся всё это время! Конечно… Я должен был догадаться! — искреннее недоумение быстро сменилось жгучей обидой на себя и весь мир вокруг. До сих пор парню хорошо удавалось скрывать свои намерения. Но в момент эмоционального пика все его мысли плавали на поверхности, как хищные рыбёшки за прозрачной стенкой аквариума.

— Притворялся? Просто лёг отдохнуть и отлежал ногу. Ничего особенного. Я ведь говорил вам, что пребываю в полном порядке.

— Не зря говорят, что лучший блеф — это правда, — горько усмехнулся тот, понурив голову. — Ладно, хватит болтовни. Просто делай, что должно, командир! Кажется, так ты сказал мне тогда. Ну, или… — его губы тронула несмелая, почти что заискивающая улыбка, — дай мне уйти, и тогда Дэйта воскресит её! У меня скопилось достаточно репутации, чтобы просить об этом Богиню…

Склонив голову набок, я молчал, позволяя предателю говорить. Но неужели он так плохо изучил меня за всё это время, что принял промедление за слабость? Думая, что нащупал уязвимое место, Навуходоносор настаивал, доверительно и проникновенно:

— Дай мне уйти, Линч. Клянусь, я приложу все усилия, чтобы добиться воскрешения девчонки и прощения для тебя самого. Дэйта рациональна. Отрекись от Теневира, и ты получишь лучшего покровителя, которого можно желать. Просто отдай Богине то, что ей нужно…

— Значит, Дэйта послала тебя? Каков был приказ? Что ей нужно? Кто ещё замешан? — мрачно проговорил я, прерывая поток пустых обещаний.

— Ты ведь меня не отпустишь, да? — невесело улыбнулся Навух. — Извини, командир. Не хочу облегчать тебе жизнь, а себе осложнять… посмертие. Сам понимаешь, таких, как она, не предают.

Я понимал, поэтому ударил без предупреждения. Длинный системный нож вонзился под рёбра, пробил диафрагму, поразил сердце… «Таких, как я, тоже», — тихие слова вряд ли достигли затухающего сознания. Игрок, взявший имя древнего царя, соратник, не раз и не два прикрывавший мне спину, марионетка, ведомая волей Богини… Навуходоносор умер. Не мгновенно, но достаточно быстро. Это меньшее, что я мог ему дать. И большее, чего он на самом деле заслуживал.

Получено 48 ОС! (66/140)

Получен слепок «Навуходоносор, уровень 6»! (10/10) (Слепок № 4 «Костян» удалён!)

Внимание! За убийство союзника вы получаете «Кровавую метку»! (срок действия метки: 24 часа)

Принять кровавую метку на себя посчитал правильным. Кто вынес приговор, тот должен его и исполнить — была в этом какая-то внутренняя завершённость. Но выше неё стояли резоны абсолютно рациональные — запятнать нулевой слепок, не рискуя выдать тайну Пересмешника. Я выбрал меньшее из зол, хотя был уверен, что боги уже о чём-то догадываются. Сама ситуация буквально кричала о прямой заинтересованности в моей смерти по меньшей мере, трёх небожителей. Но догадки не пришить к делу, а внимательности Навуху всегда было не занимать. То, что гадёныша воскресят, казалось весьма вероятным.

Проследив, как тело предателя сползает по стеночке, я задержал взгляд на описании наградной карты:

«Заёмная жизнь (E)»

Ранг: E

Уровень: 1/5

Описание:

— Повышает живучесть на количество бонусных очков, равное уровню пользователя на время не меньшее, чем 4 часа. Итоговое значение не учитывает ограничение предела параметра, но не может быть выше предельного * 2.

Особенности:

— Навык поглощает ОС, равные количеству бонусных очков параметров в час. Недостаток ОС для поглощения вызовет шоковую остановку навыка. Последствия вариативны.

Насыщение: 14/100 ОС.

— 88 часов, 3:40

С тихим плеском весло погружается в воду: один, два, три гребка с одной стороны, скрип и стон древесины, приглушенные ругательства, два гребка — с другой. Вода — чистый хрусталь, сияющий рассеянным светом, пробивающимся со дна водоёма. Утопает в тумане далёкая полоса суши. Покосившийся плот, скреплённый честным словом и системными тряпками, медленно и неуклюже торит путь сквозь прибрежное мелководье, огибая торчащие из воды скальные пики и каменистые отмели.

Отложив весло в сторону, я разогнул спину и прислушался. Тихий шелест воды, стук сердца в ушах, звуки дыхания… Никого. Пустота и безжизние. Штиль. Прикрыв глаза, сосредоточился на Путеводителе по Лакконе IX (F) и тут же получил чёткий отклик — направление к избранной точке интереса. База данных настаивала на том, что Энергетический Пилон расположен прямо за толщей скалы, где-то в верхней части проклятого острова. На этом хорошие новости подходили к концу.

— Ладно, попробуем поискать вход, — пробормотал я, вновь берясь за весло. — Не может же быть, что…

Как выяснилось спустя почти два часа бесплодных блужданий — вполне себе может, и очень даже бывает. Обогнув остров по кругу, я не нашёл ничего. Ни тебе укромного пляжа, окружённого коварными отмелями, ни затишной бухты, стиснутой между отвесными кручами. Ни даже самой захудалой звериной, а то и змеиной тропы. Серые скалы казались укреплённым оплотом, возведённым, чтобы стать насмерть, отгородившись от всего мира мрачными каменными валами. Видят боги, я не хотел идти на крайние меры, но ещё меньше желал принимать поражение, на которое просто не имел права.

Знал бы, куда заведёт меня встреча с Курашем, купил бы в Терминале сообразный задаче навык. Скалолазание? Альпинизм? Нечто подобное точно мелькало перед глазами, но разве можно предусмотреть всё? Вопрос риторический. Придётся оперировать теми ресурсами, что имелись в наличии.

Я тут же припомнил местечко на западной оконечности Серых скал, где выдающиеся в озеро косые отроги сплетались в лабиринте нор и проливов. Такая себе Венеция в миниатюре. Возможно, что где-то там скрывались и проходы вглубь острова, но искать их можно было часами, а то и днями. Добравшись до укромного места, связал из системных тряпок петлю и закинул импровизированный аркан на ближайший выступ скалы. Подтянул и, как умел, зафиксировал плот. Одним словом, пришвартовался. Теперь заметить меня стало практически невозможно. Вряд ли громовой змей будет спускаться так близко к воде, а больше здесь бояться и некого.

С сомнением оглядевшись, привязался и сам. Устроился поудобней, насколько это было возможным. Открыл интерфейс… Светло-жёлтого цвета замочек напротив параметра ловкость давно притягивал взгляд, будоража воображение. Однако стоила попытка прорыва добрую сотню ОС, что нравилось мне ещё меньше, чем десятипроцентный шанс на провал. Я тут же одёрнул себя. Нет, осторожность, конечно, бывает полезной, но только не в том случае, когда промедление наравне с излишней прижимистостью могли стоить жизни. История знает множество случаев, когда именно решимость брала города. Внутренний взор вдруг остановился, зацепившись за незваную, но очень дельную мысль. Прочистив горло, я произнёс:

— Мессир, имею важный вопрос. Прямо-таки животрепещущий. Хотелось бы прояснить, вознаграждает ли Система за прорыв предела параметра? — Не то, чтобы мне действительно требовалось произносить это вслух, просто привык обращаться к покровителю именно так, будто он находится рядом. Лишнее напоминание об эфемерности моей мнимой свободы. Никто из нас не свободен, пока божественные мрази сидят наверху, распоряжаясь жизнями игроков, будто фигурами на доске.

Неизвестный: Признаться, я удивлён, что ты тянул с этим так долго. Но увы, ничем не могу помочь. Скован по рукам и ногам целым ворохом смехотворных запретов. Следует понимать, что Система ратует за разнообразие, поэтому такие ограничения для молодых миров — обычное дело. Придётся набивать шишки собственным лбом. Удачи!

— Какая жалость, — понимающе улыбнулся я, подтверждая попытку прорыва (6/140). Не сказав ничего, покровитель сказал мне достаточно, чтобы как минимум попытаться. Последнее, что ещё успел сделать, прежде чем тело начало выворачивать наизнанку, просунул деревяшку между зубов. Как знал, что будет не лишним…

Внимание! Вы первый своего мира преодолели Естественный (расовый) Предел параметра ловкость! Награда за первенство: навык (E+)!

Выберите метод подбора награды:

— Случайность (по умолчанию)

— Прогностический алгоритм

— Божественный дар (недоступно, слабая связь с покровителем)

— Отказаться от награды (не рекомендуется)

Походный лагерь бурлил и гудел, как муравейник, в который хорошенько потыкали палкой. Игроки приходили и уходили ежеминутно, группами и поодиночке, по указке лидеров фракций или по собственному почину, в погоне за опытом и добычей. Стоит ли говорить, что сообщение от кобольдов, переданное опальным Советником упало на благодатную почву. Каменистые склоны холма, удобно и удачно расположенного в нескольких километрах от гнезда коротышек, буквально кишели людьми. В таких условиях появлению в лагере очередного желторотого новичка никто не придал значения.

— Я ищу Октавию. Поручение Совета, — голос Пака звучал твёрдо и громко. Так говорят те, кто уверен в своём праве приказывать и требовать подчинения. Двум игрокам, просиживающим штаны около лазарета, и в голову не пришло поинтересоваться личностью посетителя.

— Здесь её нет, паря, — хрипло ответил первый, с длинным сухим лицом, неохотно отрываясь от своего занятия. Он занимался тем, что ножом выстругивал какую-то безделицу, за что тут же был мысленно окрещён гостем как Папа Карло.

— И всё же я проверю, — мягко настаивал Пак.

— Сказал же… Нечего целительнице здесь делать. Этим несчастным помочь уже невозможно!

— Да ладно тебе, Зак. Ви говорила, что это дерьмо не заразно, — вступился второй, сонно щуря глаза.

— Твоё дело, паря. Только смотри, нарвёшься на буйного — пеняй на себя. Лично я и пальцем не пошевелю!

Стоит заметить, что лазаретом увиденное Паком место могло бы назваться разве что по привычке или от стыдливого нежелания называть чёрное чёрным. Грязный неуютный овраг, сырой и холодный, вместе с его безутешными обитателями был чем угодно: карантином, лепрозорием, резервацией, но точно не лазаретом. Здесь не лечили, здесь не выздоравливали — здесь умирали. Полуголые люди лежали на притрушенных грибными опилками холодных камнях штабелями. Они стонали и всхлипывали, дрожали и извивались, как земляные черви после дождя, в горячечном бреду норовили стянуть с себя всю одежду. На многих куртки игрока были надеты задом наперёд, с завязанными узлом рукавами, на манер смирительной рубашки.

Хмурый, посеревший под тяжестью чужих страданий молодой парень, опершись на копьё, сосредоточенно разглядывал мыски сапог. Стражников сюда назначали именно таких, кому эта работа не нравилась, кому было совестно и мерзко выполнять её. Тех, кто «не скурвился», как сказал бы Налим. Потому что задача этих игроков не охранять, а стеречь. Пустить обречённых на опыт было бы гораздо разумнее, но если речь заходила об общественном мнении, Советники вспоминали о гуманизме.

Равнодушно мазнув глазами по сторонам, Пак задержался на одной конкретной фигуре. Сгорбленный человек сидел, привалившись к вывороченному из земли камню, и судорожно царапал лицо ногтями. Приблизившись, Пак опустился на корточки и вгляделся в лицо знакомого, отмечая неприятные изменения. Манул и раньше был слегка двинутым на фоне своего навыка, но познакомившись с секретным оружием кобольдов, откровенно походил на безумца. Глаза круглые, как у совы и совершенно пустые, волосы спутаны, лицо покрывают свежие шрамы.

По какой-то странной прихоти, гость подождал ровно сорок две секунды. Затем достал из сумки системную флягу с гордой пятёркой на пузатом боку и, резко ухватив Манула за подбородок, вылил содержимое ему в рот. Едва ли треть просочилась между сжатых зубов, но и этого оказалось достаточно для начала — взгляд игрока обрёл толику осмысленности. Тогда гость начал говорить, вбивая слова словно гвозди в отравленный потусторонними тварями разум Манула:

— Вы ходили к Гнезду. Через большое открытое поле, что за холмами. Вы ходили туда, причина не имеет значения. И все, кто вернулся — заболели. Ты помнишь, кто ты? Помнишь, когда это было?

Долгий немигающий взгляд воспалённых глаз был ему ответом. Лицо Манула страшно дёргалось, когда он пытался перебороть судорогу лицевых мышц. Наконец, зубы разжались, донеслось хриплое и отрывистое:

— Я… я заболел… Галлюцинации, жар, голос. Голос! — закричал он и выбил протянутую ему фляжку из руки гостя. — Уходи! Не трогай меня! Он вернётся! Всегда возвращается! Не надо лечить! Не надо лечить… — хрипел он и брызгал слюной, но силы быстро его покидали. Паразит в теле брал верх. Ничего не ответив, гость спокойно поднялся. Спокойно и медленно, чтобы не провоцировать впадающего в безумие игрока. Подобрал упавшую флягу, демонстративно отхлебнул. Поморщился. Снова протянул игроку:

— Терять тебе всё равно нечего, верно?

Порывистым, диким движением вырвав флягу, Манул сделал три крупных глотка. Скривился, сплюнул на сторону, и отпил ещё столько же. Игроки снова молчали. Слова были вторичны. Постепенно руки Манула перестали дрожать, судорожная порывистость ушла из движений, разгладились желваки на лице.

— Что это за мочой ты меня напоил?

— Это соль. Всего лишь сраная кухонная соль. Бестелесные паразиты кобольдов боятся её, и Совету об этом было известно. О паразитах так точно. Окрестности Гнезда загажены этим дерьмом. Вас просто использовали, как одноразовые отмычки, вот и вся правда. Выпей ещё!

— Хватит, мне уже лучше. Нужно помочь другим.

— Я в тебе не ошибся.

— Мы раньше встречались? Я не помню тебя… — Манул нахмурился. Он вглядывался в лицо собеседника и старательно морщил лоб, но в итоге махнул рукой: — Не важно. Чего ты хочешь за это?

— Жизнь — сложная штука. Может быть когда-нибудь помощь понадобится мне или тому, кто назовёт это имя. И тогда ты поможешь, не задавая вопросов. — Дождавшись неуверенного кивка, Пак вытащил на свет ещё одну фляжку. — Здесь концентрат. На всех всё равно не хватит. Тебе придётся решать кому жить, а кому умереть. Займись этим, собери людей, и уходите из лагеря! Сделаешь?

— Да, — просто ответил Манул.

Время. В последние дни оно то тянулось соплёй по асфальту, то бежало, не разбирая дороги. Теперь же и вовсе казалось, что стрелки хронометра перепутались, и часы вдруг стали минутами, так быстро пролетали мгновения. Под действием коктейля «Судного Дня», как я назвал своё зелье, мир был неправдоподобно прекрасен. Усталость и боль отступили на задворки сознания. Мозг впал в «состояние потока» и выходить из него в ближайшие часы как будто бы не собирался. Конечно, у всего имелась цена, и расплата, несомненно, нагрянет. В будущем, прекрасном и далёком. И чтобы это будущее для меня наступило, и чтобы оно было действительно прекрасным, я готовился и наблюдал. Вокруг расстилалась лакконская каменная саванна, самое сердце территории кобольдов.

Для временной лёжки я выбрал неширокий скальный карниз по соседству с одиноким коричником, чьи семена занесло сюда ветром. Демаскирующий фактор? Как бы ни так! Света от гриба с гулькин нос, а проверять такое место полезут в последнюю очередь. Тем более что вокруг полно других, намного более затишных и удобных. Заниматься скалолазанием не пришлось, потому что скала на самом деле была не скалой, а обрывистым склоном большого холма. Вместо пятнадцати метров наверх, достаточно было спуститься на полтора метра вниз, взойдя на вершину с другой, более пологой стороны.

Долго обустраивал точку, прикидывал сектор обстрела, прокручивал в голове и подготавливал варианты отхода. Тело работало как хорошо смазанный механизм, ни одной лишней мысли, ни грамма сомнений. Еще раз сверил ориентиры, припоминая всё то, что удалось разузнать в лагере и то, о чём уговаривались со старым двергом. Двузубый скальный хребет вдалеке, чёрные кляксы провалов, силуэты холмов… Место было ужасным хотя бы в том смысле, что прекрасно подходило для устроения засады. Но Старейшины кобольдов сделали выбор, а Советники человеков не смогли не согласиться на встречу. Последний Пилон был чертовски лакомой целью.

Сел обедать. Пока разжёвывал опилки пищевого брикета, по миллиметру обследовал глазами равнину. Вскоре обнаружились первые ласточки — пара наблюдателей: либо самых бездарных, либо тех, кого специально подставили под удар для отвлечения внимания. Мысленно похвалив самого себя за всяческую осторожность, я продолжал наблюдение. Лунный пейзаж с островками куцей растительности тянулся на сотни и сотни метров, ветер с заунывными воплями гонял по пустырю пылевых чёртиков и, будто шрамы на каменном теле Лакконы, чернели пятна глубоких провалов. Для полноты образа не хватало солнца в зените и тощего грифа на старой коряге.

Кобольдов было не видно. Коротышки будто специально избегали показываться на глаза. Зато не раз и не два в пределах видимости проходили группы людей. Игроки бестолково крутились вокруг, боязливо заглядывали в тёмные бездны провалов и уходили обратно в сторону лагеря. Затем явилась действительно толковая группа, даже на холм у меня над головой не поленились забраться. Впрочем эти тоже ничего не нашли, улавливая отголоски их мыслей, я легко уклонялся от рассеянных взглядов.

Улучив момент, распотрошил сумки, подбивая баланс недавних трофеев. Небольшая горка пустышек, пара-тройка условно-мусорных навыков и дюжина потухших использованных карт. В самый раз хватило заполнить все карманы на куртке. К слову, было их всего тридцать два: по двенадцать спереди и сзади, по четыре на рукавах, и… Куртка не изменилась, не масштабировалась, как я втайне надеялся, и даже не крякнула.

Прикрыв глаза, позволил себе ненадолго отрешиться от происходящего. Все мыслимые приготовления были завершены, отвлекающий манёвр обеспечен, ловушка расставлена. Оставалось только одно — ждать. И кто сказал, что это тяжело? Ничуть, коль ожидание — миг трепета пред вечностью триумфа.

Аборигены явились первыми. Старейшины ковыляли тесной группой в окружении многочисленной свиты. То были кобольды, не дверги, но в племени, живущем по заветам Ушедшего Бога, именно их слово считалось решающим. Обряженные в странного вида хламиды со множеством лоскутов, издали Старейшины напоминали аутентичных индейцев. Старых индейцев. Ведь если того же Кураша прожитые годы лишь закалили, то этих сгорбленных ящериц только состарили. Но несмотря на внешнюю немощь, дряхлые старцы крепко держались за свалившуюся на них власть. И вместе с тем, саботируя рождение нового вождя, низводя сам этот титул до состояния забытой, ненужной традиции, почти что легенды, привыкшие к подчинению, они отчего-то решили, что так будет всегда.

Рядом, спереди и сзади процессии, имея вид чрезвычайно важный и горделивый, шествовали крупные алые кобольды. Демонстративно, а может не от большого ума, каждый воин племени нёс на себе полный комплект системной экипировки и оружия. Сытые и довольные жизнью, эти здоровяки напоминали не индейцев, а папуасов, напяливших все «украшения», которые сумели найти. На особо одарённых красовалось по две, а то и три сумки, отдельные модники носили сшитые из системной ткани плащи.

Стоило кобольдам расположиться неподалёку от одного из провалов, как на горизонте появилась делегация игроков. Несколько десятков человек, будто только и ждали момента… Хотя, почему «будто»? Уверен, что это намеренный ход от Гаспара, имеющий целью с порога показать ящерицам, кто в доме хозяин. Агрессивная дипломатия в действии. Присутствие во главе переговорной группы американца не удивляло, равно как и отсутствие в ней оппозиционно настроенной части Совета. Гаспар наверняка отыскал нужные рычаги, чтобы оставить с носом своих политических конкурентов.

Чудесная ирония ситуации заключалась в том, что обе стороны были свято убеждены в готовности противников сдаться. Как кобольды, так и люди шли принимать капитуляцию или, по меньшей мере, обсуждать сопутствующие данной процедуре формальности. Контрибуции, клятвы, заложники и всё в таком духе… Потому-то личная гвардия Круга Мудрых вырядилась как на парад. Потому-то большая часть Совета осталась в стороне. Для кобольдов было немыслимо делегировать кому бы то ни было такое важное дело, а Гаспар просто не желал делиться победой, которая, как он считал, уже у него в кармане. Смешно! Как предсказуемы алчущие власти дураки…

Делегации сошлись. Воины с обеих сторон напряжённо разглядывали своих визави, высокие стороны высокомерно хранили молчание. Но вот кто-то что-то сказал. Другой ответил. Гаспар и один из семёрки Старейшин сошлись в центре круга… «Короли» явились на встречу, пришёл и убийца. Блеснув хищными обводами корпуса, тяжёлый метатель улёгся в подготовленное для него углубление. Стоило прильнуть к арбалету, и мир заиграл новыми красками. Власть. Она не в лести глупцов, не в поклонении трусов. Настоящее господство здесь, в перекрестье прицела. Я властен над тем, что могу уничтожить — максима на которой зиждется этот мир, и вот её истинное проявление!

Один единственный выстрел. Убийца Королей толкнулся в плечо, отпуская на волю тяжёлый снаряд, дёрнулся вперёд и вверх и в сторону, заходясь в хороводе вибраций. А мир уже изменился. Главный Старейшина кобольдов рухнул, с головой похороненный под ворохом взметнувшихся тряпок. И только тонкие ноги-тростинки конвульсивно подергивались, оповещая всех и каждого, что уважаемый Старейшина мёртв, а не просто прилёг отдохнуть.

Немая пауза затянулась. Игроки будто заворожённые пялились на отплясывающего джигу мертвеца, а потом ситуация обострилась, резко и сразу до предела. Заголосили с обеих сторон и одновременно: обвинения, угрозы, приказы… Гаспар попытался отвести людей, но кто-то тут же сорвался, пролилась кровь и кобольд упал, хватаясь за рассечённое горло. Другие с яростным клёкотом ринулись мстить, люди ответили и завертелось… Картина сражения, неожиданного и вместе с тем ожидаемого, проявилась на сером фоне Лакконы крупными мазками магических спецэффектов.

Я удовлетворённо кивнул, видя как из тёмного провала, укрытые тенями, полезли дверги Кураша. Старый интриган подгадал момент идеально. Тут, посреди смешавшейся толпы жахнула вспышка белого пламени. Неугомонная богиня вступала в игру, показывая, что людей рано списывать со счетов.

Поднялся белёсый туман… И тут же рассеялся, со смертью очередного Старейшины, убитого в спину одним из двергов-повстанцев. В игроков ударили молнии… чтобы радугой вторичных разрядов сползти по щиту какого-то навыка. В ответ полетел огнешар, ударили арбалеты. Я видел Лазаря, окутанного аурой божественного пламени. Лука возвышался на голову над толпой, огромный двуручный меч мелькал в его руках словно игрушечный, разрывая тела кобольдов преимущественно пополам. Он что-то кричал Гаспару, окружённому выжившими телохранителями. Тела Старейшин растекались кровавыми лужами, игроки отступали под остервенелым натиском кобольдов, темношкурые дверги волчьей стаей кружили вокруг.

Выстрел. Лука проворно отскакивает, подставляя под удар паладина Фемиды. Лазарь вздрогнул, пошатнулся, уставился на вышедший из живота наконечник болта. А затем просто выдернул тридцатисантиметровое древко словно занозу и продолжил сражаться. Но этой заминки двергам хватило и, навалившись со всех сторон, они связали игроков боем в то время, как за спиною Гаспара неожиданно появился Кураш. Лука отчаянно бросился в его сторону, но сбитый с ног магией, не успел. Играючи разбросав немногочисленных телохранителей, Кас'Кураш как утёнку свернул Первожрецу шею. Одним движением забросив тело в пространственный артефакт, он так же быстро растворился в стонущем воздухе.

Работа была закончена. Сложив арбалет, я медленно побрёл прочь. Насмешник ветер бросал мне в спину звуки затихающей битвы. Ещё одна маска сходила со сцены.

Лютый, Навуходоносор, Марико. Один — невзрачный обыватель с душой поэта, в которой не было места страху. Лишь одного боялся дурак — остаться безвестным. Другой — неуверенный, даже кроткий в спокойной обстановке, в бою всегда показывал себя вне всяких похвал. Предатель? Скорее, жертва сложившихся обстоятельств. На его месте я поступил бы также, но он мёртв, а я жив — в этом и отличие между нами. Следом… Глупая девчонка, почти подросток, импульсивная, независимая и ранимая, она, по крайней мере, пыталась сопротивляться. И того трое, те кто прошёл со мной этот путь теперь лежали рядком, слабо покачиваясь на деревянном плоту: тихие, безучастные, мёртвые.

Не поленился и нарубил сухих веток, взгромоздив над телами небольшой курган для костра. На погребальном ковчеге должно быть тепло. Оттолкнувшись от берега, я запрыгнул на самый край, где оставалось немного места для живого. Уродливое самодельное весло, почти не тревожа поверхности озера, загребло воду. Управляться шестом было бы посподручнее, но чего нет, того нет. Впрочем, я не спешил. Обряд требовал уважения, а не легкомысленной торопливости. Я сам придумал его, сам же наделил смыслом, сам и исполню теперь, посвятив непонятно каким богам или демонам.

Нет, я не стал вдруг сентиментальным слюнтяем и в иных обстоятельствах без лишних затей бросил бы тела на прокорм местной фауне. Но в изменённом стимуляторами сознании я находил удовольствие в чувстве философской завершённости момента. Мы сами создаём себе идолов. Моим идолом, кажется, становилась смерть.

Остатки напалма, буквально капли на донышке фляги, но много ли надо, чтобы из искры родился маленький огонёк. Родился и вырос на оставленном для него угощении и потянулся к небу трепещущими язычками. Пожрав всё, до чего смогло дотянуться, пламя взревело от обиды и ярости. Пламя хотело добавки, ему всегда мало, но вокруг была только вода. Свободолюбивое по своей сути, оно рождается, чтобы погаснуть, запертое в искусственной клетке. Что я хотел увидеть в нём? А бес его знает. Просто стоял и смотрел, не замечая, как язычки пламени лижут исходящую паром одежду, не чувствуя, как трескучие искры обжигают лицо.

Когда оставаться стало невыносимо, когда едкий дым заполнял лёгкие, а боль от первых ожогов пробилась сквозь наркотическую блокаду, я сделал единственный шаг. Мягкая перина воды приняла горячее тело в свои объятия. Огонь красил её цветом свежепролитой крови. Здесь было хорошо и спокойно. Вдруг что-то тёмное заслонило обзор, когти впились в плечо, утягивая меня за собой, прочь из воды, прочь из уютной тёмной бездны, на твёрдую почву. Исторгнув из себя воду и пепел, я поднял взгляд, встретив чёрные буркала дверга. Кураш засмеялся своим неприятным клокочущим смехом:

— Человек хотел умереть?

— Наоборот, мой чешуйчатый друг. Человек начинает жить.

— Неплохо, Пересмешник. Очень неплохо, — прогремел Неизвестный, смахивая тело Гаспара с барной стойки, куда сам же его взгромоздил минуту назад. — Значит, этот дверг сделал за тебя всю грязную работу, ещё и сам доволен остался. Впечатляет!

— Верно. В глазах кобольдов он станет героем, хотя амбиции старика простираются много дальше. Взаимная выгода связала нас лучше любых клятв, ему просто не выгодно меня предавать. Не теперь, когда вопрос Лакконы почти что решён.

— Мы обязательно обсудим глубину твоих заблуждений, но как-нибудь в другой раз. Припоминаю, ты хотел услышать ответы, Пересмешник. Говори. Я постараюсь дать их тебе, насколько это возможно, — произнёс он, разливая пиво в бокалы. От души приложившись к пенному, я согласно кивнул:

— Ответы… Да, ответы бы не помешали. Знаешь, я ведь всё думал, на кой чёрт тебе понадобилось тело Первожреца? Этим ты, надо сказать, сильно усложнил мне задачу. А потом я нашёл карту, зашитую в подклад его куртки, и как будто бы начал понимать. Я не трогал её, если тебе интересно.

— Знаю.

— Но ведь всё дело именно в ней? В Маске Владыки?

— Всё дело в них, — охотно подтвердил Неизвестный. — Пять богов, пять тех, кто после богов, и пять артефактов, чтобы превзойти их всех. Красивая сказка, но мало кто знает, что они такое на самом деле.

— Что они такое? — хриплым голосом переспросил я, боясь спугнуть такую удачу.

— Осколки, — был мне ответ. — Владыка, Святой и Пересмешник, Воитель и Ткач — осколки того, что помнит, как было целым.

— А ты…

— А я — это я.

— Не понимаю, — простонал я, хватаясь за голову. Гудела та, как после недели запоя. Неизвестный понимающе покивал:

— Тут дело такое. Когда умирает заурядное смертное существо вроде тебя, обычно получается скучный труп. Иногда чуть менее скучный призрак, но всё равно ничего особенного во вселенском масштабе. Когда умирает бог — а боги, поверь, мрут достаточно часто, уже могут быть варианты. Если же случилось так, что гибнет демиург… А не пора ли нам, Владимир, перейти от закусок к десерту?

Я несколько раз быстро моргнул, и миражи воспоминаний расплылись, уступая место реальности. Антураж средневековой таверны сменился кичливыми интерьерами элитного ресторана. Григорий Карлович наконец-то покончил с салатом «Цезарь» и, манерно промокнув губы салфеткой, подозвал жестом прислугу:

— Мне кофе, как обычно, — мягко сказал он прилизанному человеку с тонкими тараканьими усиками. Официант, как и всё в этом месте, казался нарочитым до карикатурности, до гротеска. — Владимир, вы будете что-то заказывать? Здесь подают отличные десерты. Рекомендую попробовать ромовую бабу с карамелью и корицей. Чудо как хороша.

— Только кофе. С недавних пор на корицу у меня аллергия.

— Как жаль, как жаль… А я, пожалуй, не откажусь от корзинки цукатов. Врачи, знаете ли, не рекомендуют, но что поделаешь — с детства обожаю сладкое. И не люблю плохих новостей, — добавил он со значением.

— Слышал о твоём любимом племяннике, — холодно сказал я, провожая взглядом официанта. И немного помешкав, добавил: — Соболезную.

— Ах, не верю. Не верю и всё тут. Недостаточно проникновенно, Владимир. Потренируйтесь, что ли, перед зеркалом. Будь Роман действительно так любим мною, я бы мог посчитать себя оскорблённым.

— Будь это действительно так, и мои соболезнования стали бы самым проникновенным, что ты когда-либо слышал.

— Ваше чувство такта, Владимир, под стать иным моральным достоинствам. Я, кажется, просил вас в моём присутствии обходиться без фамильярностей?

— Я помню, просил. А я просил не создавать мне проблем. Как видишь, мы оба не получили желаемого.

— Боюсь, что пока не вижу…

— Кто-то натравил на меня отморозков, — рубанул я. — Шпану из приозёрских.

— Если вы здесь, значит, проблема, так или иначе, решилась. Или случилось что-то серьёзное и вам потребовалась моя помощь?

— Помощь нужна не мне.

— Поясни… Спасибо, гарсон! — принял он лакомства, принесённые тараканом во фраке. Поднеся к губам микроскопическую чашечку кофе, Григорий Карлович дал знак продолжать. Я поморщился.

— Исполнителей и заказчика свёл вместе именно ваш дражайший племянник. После чего благополучно передознулся, прямо-таки хрестоматийно, наглушняк. Двадцать лет торчал и ничего, знал меру. К тому же дурь ему, подозреваю, поставляли исключительно чистую. А тут вдруг — передоз, и… Вам уже донесли, что пишут газеты? Всё это камни в ваш огород.

— Любопытную картину рисуете, Владимир. Полагаю, вы хотите сказать, что вам известно о моих врагах больше, чем мне самому?

— Возможно, есть кое-какие соображения…

— И вы, конечно же, окажете мне такую любезность?

— За интерес не работаю, — медленно покачал головой я. — Это будет стоить вам два миллиона, в случае успеха, разумеется, и одну маленькую услугу, но прямо сейчас.

— Что за услуга? — Григорий Карлович резко нахмурился. Его можно понять, деньги — есть деньги, а вот услуги бывают разными. В том числе и очень вредными для репутации. Которая, для такого как он, дороже любых миллионов.

— Здесь адрес, — измаранная чёрным фломастером салфетка переместилась на другой край стола. — Пацан лет пяти, больная мать… Просто присмотрите за ними. Дети и старики не виновны в наших грехах.

— Что я слышу, Владимир? Вы решили заняться благотворительностью?

— Просто безобидная прихоть. Причуда, если хотите. А благотворительностью я предлагаю заняться вам, как человеку, близкому к рычагам власти. Говорят, это полезно для репутации.

— Не учите пожилого человека, как ему делать дела. Я ознакомлюсь и отдам соответствующие распоряжения. А теперь, простите, у меня ещё встреча.

— Спасибо за кофе, Григорий Карлович.

— Звучало бы убедительнее, Владимир, если б вы его хотя бы попробовали.

— В другой раз, — пообещал я, поднимаясь из-за стола. Возникший непонятно откуда лакей проводил меня к выходу и, пожелав хорошего дня, закрыл за неудобным посетителем дверь. После прохладного нутра ресторана первая в этом году жара встречала щебетом птиц в небольшом городском сквере и хмурым преддождевым небом. Низко кружащие чайки предрекали притихшему городу ливень, может быть, даже с грозой. Но вместо дождя в мир, кажется, пришёл апокалипсис:

Внимание! Фиксируются множественные попытки прорыва в родовую локацию! Защитите свой мир от вторжения!

Миссия «Защита родовой локации (F)» принята автоматически! До переноса: 4:59… 4:58… 4:57…

«Линч (E)»