— Как мне к нему обращаться-то? — недоумевал Пол, вопрошая начальника. — Консервная банка? Коллега?

— Капитан Эдж! — взорвался Полковник и хлопнул могучим кулаком по столу. Стеклянная крышка покрылась трещинами. — Искусственный интеллект — это единственная возможность переломить ход Войны! Мы добьёмся от Вас исполнения приказов! Это понятно?

«А мне что, своего интеллекта мало? Да я умнее всего вашего отдела, товарищ полковник! Война? Война?! Да ей уже пора бы и закончиться! Из-за таких, как вы, полковник, мы уже сорок лет воюем!»

Но Пол Эдж молчал, потому что в этом мире ему бы быстро нашли замену. Здесь, где человеческую жизнь оценивали или в патрон, или в гранату. Ни один мускул не дрогнул на лице. Ни один. Полковник — он такой. Плюнет на все ресурсы, вложенные в пилота. Пусть даже в Аса.

Как они только не называли Пола! Гений. Ювелир. Ас. Гроссмейстер. Но Полу нужно лишь одно — побеждать. Доминировать. Он сбил уже 54 самолёта за 68 вылетов и не собирался снижать высоту. Уничтожал танки и бронемашины. Участвовал в ликвидации морской крепости. Полковник не в первый раз ставил одного из лучших пилотов в неловкое положение. Вспомнить только…

— Ну, чего завис? — Ганс Оттенбахер тряс своего подчинённого за плечо. — Волнуешься? Ничего, ничего. Ты, главное, установи контакт. Аналитики — мать их так — поют, что результативность вырастет…

— Товарищ полковник! — перебил его Пол. — Ничего личного. Просто… Почему всегда я? Почему на мне эксперименты ставят?!

— Знаешь, почему? — манера Полковника отвечать вопросом на вопрос больше всего злила подчинённых. И Пола тоже. — Потому что ты рисковый! Слишком уж рискуешь. Тебе поводок нужен! Вот они и сделали его.

— Да, но…

— Ты пойми одно, — перебил его Полковник. — Война-то ведь скоро закончится. Скоро. Перетерпеть нам надобно. Пережить. Дальше проще пойдёт.

«Уж конечно! — хотелось кричать Полу. — Мне 29 лет, я не видел ни дня без взрывов! Без огня! Мой брат лишился ноги, когда ему шёл пятый годик. Отца мы вообще не знаем. Для чего мы воюем?».

— Мы воюем ради мирного неба над головой, — словно прочитал его мысли Ганс. — Поэтому — прямо сейчас — ты сядешь за штурвал, вылетишь на разведку… И помни: враг не дремлет!

Пол терпеть не мог полковника. Нет, сначала он боготворил его. Потом уважал. Потом — прислушивался. А сейчас он поймал себя на мысли, что в дело вступила ненависть. Ну что ж, так тому и быть. Это сильное чувство.

— Разрешите приступить? — спросил Пол.

— Разрешаю! — рявкнул полковник. — С вице-канцлером… С богом…

Дальше от командного пункта. Как можно дальше. Келья. Так он называл свою комнату, где хранил некоторые личные вещи и экипировку. Эдж облачился в костюм за те самые 60 секунд, отведенных Регламентом. Надел маску-шлем. Проверил ширинку — один раз её заело прямо в полёте. Всё нормально. Ему не хотелось летать на сверхзвуковой скорости с переполненным мочевым пузырём. Или — того хуже, с мокрыми ногами, если ширинку не удастся открыть.

— Проверка приборов, — сказал в динамик Пол и тут же услышал эхо собственного голоса. — Проверка связи. Проверка управления. Проклятые лайцы.

Сиденье техноразведчики реквизировали у врага. Жутко неудобно. А так — всё в норме. Что-что, а самолёты в Океании делать умели. Ни одного отказа…

— Кхм, — внезапно эфир нарушил второй голос. Низкий, раскатистый, но… неуверенный. — Разрешите представиться, сэр. Лётная система ИИ-2219 успешно активирована. Я к Вашим услугам.

От неожиданности Эдж чуть не лишился дара речи. Приборы показали у него резкий скачок давления. Пол сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы восстановить спокойствие.

— ИИ-2219? — строго переспросил Эдж. — Доложитесь по форме.

— Мистер капитан Пол Эдж, лётная система искусственного интеллекта ИИ-2219 прошла автоматическую активацию. Я буду сопровождать Ваш полёт. Этот и многие другие, сэр.

Эдж хотел в задумчивости потереть подбородок, но этому мешала маска-шлем, перчатки и теснота кабины. Он задумался. Зачем он вообще нужен?

— Пи-Эй, срочно доложите! — рявкнул другой, более знакомый голос. — Почему не запрашиваете разрешение на взлёт?

— Бах, контакт установлен, — доложил Пол. — Разрешите перейти к заданию.

— Разрешаю, — голос полковника немного смягчился. — Надлежит отправиться в квадрат Си, у фронтовой линии. Осмотреть позиции. Сделать снимки. Никакой охоты. Никакой самодеятельности. Помни, пилот: у нас — перемирие! Так что…

— Есть, — сказал Пол и приготовился активировать управление, но… Самолёт сам тронулся с места. Сайдстик перемещался вперёд, словно им управляла невидимая рука. Параллельно ИИ проверял приборы с такой скоростью, на которую у Пола никогда не хватило бы реакции.

— Начинаю набор высоты, — сказал ИИ-2219. — Внимание.

Истребитель сам летел по заданному курсу. С одной стороны, это было страшно непривычно, словно он превратился в пилота забытой гражданской авиации. Там почти всё делал автомат. С другой стороны, он смог подробно ознакомиться с лётным заданием. Западная Кардамония. Гористая местность. Камеры в режиме реального времени передавали пейзаж в Командный пункт.

С высоты в пять тысяч километров и при скорости в пятьсот километров в час (очень медленно, если вдуматься), всё выглядело красиво. Великолепно. Но если спуститься вниз, внимательно осмотреть местность… Воронки. Пепелища. Сгоревшие дома. Трупы, которые некому хоронить. И полное отсутствие противника. Даже странно.

— Снижаемся, — скомандовал Пол. Поначалу истребитель плавно опускался и замедлялся. Датчик исправно показывал высоту. Очертания гор. Сложная местность. Несколько боёв прошли именно в Западной Кардамонии. Две или три победы.

Внезапно штурвал резко дёрнулся назад, а самолёт словно взбесился. Он выполнял странные, опасные манёвры, от которых даже у Пола захватило дух. Истребитель жил своей жизнью. Которая могла оборваться в любой момент — всюду горы.

— Тревога, — голос ИИ-2219, напротив, был спокоен. — Опасность.

— Доложи, — потребовал Эдж. — Ты что творишь? Что произошло?

— В хвост зашло два истребителя, — ответил ИИ, выравниваясь. — Выпустили ракеты.

— Я даже не заметил, — губы Пола побледнели. Гибель так близко. — Что дальше?

— Они потеряли нас на высоте в две тысячи, — говорил ИИ-2219, — идут на юг.

— Заходим на цель, — приказал Эдж.

— Сожалею, сэр, это противоречит приказу, — в голосе истребителя Пол ощутил вызов.

— Сейчас приказываю я, — сказал пилот. — Или отключу тебя, решай.

— Держу две цели на расстоянии в 3500 метров, — дорожил ИИ-2219. — Прижимаюсь к рельефу, чтобы не засекли. Иду бреющим.

— Вижу, — подтвердил Пол. Истребитель шёл в опасной близости от холмов и вершин. Благо, они были видны не только приборам, но и его глазу. — Ускоряйся.

Такого полёта Эдж не мог представить даже в самых смелых мечтах. Он словно стал вторым пилотом. Когда ИИ зашёл в хвост ненавистным лайцам, те даже не изменили курс. Вообще ничего не поняли. Пол расстрелял их — нет, не ракетами, а двумя короткими очередями из пулемёта. Дымящиеся туши ушли вниз и взорвались. Никаких шансов пилотам. Борта поглотили скалы.

«Почему нет запроса с Базы? — подумал Пол. Уже минут десять или двадцать».

— Я отключил всю внешнюю связь, — произнёс Истребитель. — Враги всюду. Скомандуете включить?

— Никак нет, — ответил Пол. Ему нужно было обдумать, что написать в репорте. Как-никак, он нарушил приказ. — Курс на площадку, — скомандовал Эдж. — Включить рулевое управление.

Всё-таки, полёты — это его стихия. Пол шёл обратно, выполняя разные трюки. За которые его однажды чуть не выгнали из Академии. За которые его полюбила Кэт. Бочку. Плоский штопор. Ранверсман. Запишет, что уничтожения врага требовала лётная ситуация. Могли быть преследователи.

— Достойно восхищения, — подобострастно отметил ИИ. — Разрешите полюбопытствовать, как долго Вы этому учились, сэр?

— Знаешь что, И, давай на «ты», — сказал Пол.

— Извините, не могу, сэр, — ответил Истребитель. — Это нарушение субординации.

— Ну ладно. Как тебя звать-то? — спросил Эдж. — Ну, называть мне в эфире. Чтобы коротко. Вот я — Пол Эдж. Чётко, два слога. А ты — ИИ-2219. Девять! Задохнуться можно.

— Сэр, я много размышлял над этим, — серьёзно произнёс Истребитель. — В библиотеке мне попалась на глаза прелюбопытная статья о хищных птицах. Особенно впечатлил рассказ о ястребе, который…

«Да ты ещё и романтик», — усмехнулся Пол про себя.

— Значит так, Ястреб! — скомандовал Эдж. — Снижаемся и готовимся к посадке.

— Есть, мистер Эдж, — бодро отрапортовал робот и начал методично проверять все системы. Делал он это молниеносно, ещё быстрее, чем Пол думал.

Пол брёл по Сити, который изрядно потерял свой облик за годы войны. Дорога — вся в колдобинах, а кое-где встречались и наспех засыпанные воронки. Здания, покосившиеся от взрывов и времени. Их восстанавливали, но плохо. Медленно. Панорамные окна магазинов и баров почти целиком были заколочены. Грубо. Лишь кое-где огромные стёкла уцелели. Они смотрели, словно глаза, покрытые пылью.

«Доложите, — голос Ганса Оттенбахера в голове был куда более благосклонным, — как прошёл полёт?»

Ни одного вопроса про связь. Ни одного слова критики. Руки старого вояки покорно лежали на потрескавшейся поверхности стеклянного стола. И когда они сделают ему дубовую крышку?

«Великолепно, сэр, — против обыкновения Эдж обратился к своему начальнику в официальном тоне. — Ястреб спас меня и мой борт от гибели. В схватке я сам уничтожил две вражеских единицы».

Полу выделили целый отсек в бункере, и с тех пор в поклонницах отбоя не было. Эдж мечтал, что сможет разделить свою конуру с Кэт, но… Женщины, мечтающие о небе, слишком быстро уходят к солнцу. Пол брёл по Сити — медленно, беззаботно, словно не было 40 лет безумной войны.

«Блестяще, — отметил полковник. — Так держать. Исход Войны ближе, чем ты думаешь, сынок. Мы победим. К чёрту перемирие. Они первые атаковали, так? У нас есть доказательства. Это покажут в военных сводках вечером».

Сразу после приземления Пол сел за репорт и даже не заметил, как прошло два часа. Империя Лайя вновь нарушила условия шаткого мира. Вероломно! Самолёт Эджа пользовался своим законным правом — осматривал линию фронта на предмет тяжёлых вооружений. А они, опять… Проклятые лайцы, да придаст их забвению История.

Репорт готов. Скоро его прочитает вице-канцлер. Сначала будет кричать, стучать кулаком по столу. Издаст приказ об отстранении Ганса и Пола от службы. Но к концу повествования успокоится. Отзовёт приказ. Особенно, когда увидит запись ракет, летящих в истребителя Океании. И то, как ИИ виртуозно избавился от них. Так, что пилот даже ничего не понял — но кому нужно об этом знать?

Ему оставалось лишь оседлать байк, выехать за КПП и преодолеть ещё пять километров до Сити. Что он и сделал. Вечерняя прохлада ласкала кожу. По городу уже десятки лет никто не ездил ни на машинах, ни на мотоциклах. Таков Регламент. Безопасность дороже! Сити напоминал ветерана: битого, но живучего.

«Сколько людей я убил? — вдруг задумался Пол. — Сотню? Нет, слишком мало. Две? Три? Мало, очень мало».

Как его только не называли. Асом, ювелиром, гроссмейстером — ещё до того, как он оседлал ИИ. Уникум. Гений. Эдж сам себя звал «универсалом». Ему было всё равно, куда бить. Цели в небе. Цели на земле. На воде. Ночные и дневные вылеты. Раньше, до своего знакомства с Ястребом, Пол просто летел в гущу событий, в самое пекло боя. Что он искал там?

— Господин капитан, зачем же Вы стали в общую очередь? — хозяин продуктовой лавки услужливо взял Пола за локоть. — Давайте я обслужу Вас, как полагается.

— Нет, благодарю, — Эдж отстранил его руку. — Тут всего человек сорок. Я не спешу.

Пол огляделся. Он и сам не заметил, как стал в самый хвост очереди. Она вилась, словно змея, на улицу. Тётушка Энн говорила, что до Войны старый Сити вообще не знал очередей. И что любую вещь можно было купить в любой момент. Глупости. Очереди были всегда. В одной из них он потерял своего школьного друга.

Страшное детство. Ужас жизни в квартире, что на поверхности. На пятом этаже! Это просто чудо, что он дожил до Академии. Днём почти не бомбили. Ждали ночи, чтобы попытаться пройти за Периметр. «Начнём доминировать в небе — победим на земле», говорил Ганс. Полковник жил Войной. Что будет с ним, когда она закончится?

— Нет, я настаиваю, — не унимался хозяин лавки. — Вот, возьмите этот набор. И уберите свои фунты, молю Вас! Мы очень благодарны лётчикам. Очень.

«Лётчик!» — подумал Эдж, покорно принимая пакет. «Я — истребитель. Ты проводишь в своей лавке десять часов, максимум — двадцать. У тебя выходные. А ты знаешь, сколько времени я провожу в небе? И что каждый час — это минус день жизни. Три года учебки — по ускоренной программе. Минус десять лет. Неделя ареста за поцелуй Кэт. Или меньше? Ночные вылеты. Боевые дежурства. Война затянулась, торгаш! Мать сказала, хочешь жить — становись солдатом. Их меньше умирает, чем мирных. Мама мне говорила, что Война скоро закончится. Лет двадцать назад… Мама была права». Пол молчал.

Воздух разрезали звуки сирен. Сити слишком близко до Линии. Слишком много заводов вокруг него. База. Хищно улыбнувшись, Пол вручил пакет обратно хозяину лавки и бросился к Южному краю. Там, где КПП, где его байк надёжно охранял солдат. Дорогу до Лётного центра всегда держали в хорошем состоянии. Это вопрос смерти. Смерти врага.

А люди так и стояли в очереди в лавку. Их тут мало — человек тридцать-сорок, ни больше. Кто-нибудь даже выживет, если рядом упадёт ракета или бомба. Лётный центр. Келья. 40 секунд вместо 60, положенных Регламентом. Полу не нужно лётное задание. Всё ясно и так. Майору Эджу всё равно, чьи головы сносить.

— Взлетаем, — скомандовал Пол и включил рацию. — Прометей в эфире.

— Бах в сети, — ответил полковник. Он вообще никуда не уходил из Командного пункта. Голос его был слаб. — Это конец… Линию прошло 20 истребителей… С ними идёт 8 крепостей. Это провал…

— Без паники, полковник, — называть должности в боевом режиме — это против Регламента. Эджу было плевать. Кто-нибудь вообще читал эту писулю? — Ястреб, доложить оснащение.

— Всё готово, сэр, — робко проговорил Истребитель. — 28 целей, сэр, будут покрыты десятком ракет, лучевым фрезером, пулемётом и огнемётом. Прочим вооружением.

— Одобряю оптимизм, Ястреб, — ответил Эдж. Он представлял, как крепости утюжат Сити. Втаптывают в землю заводы, фермы. Как вражеские истребители не дают зайти в тыл. — Ищем отстающих.

Этой тактике его учили давным-давно. Найти самолёты, которые отбились от звена. Заблудились. Сэкономить ракеты. Он никогда её не держался, стараясь оказаться в гуще событий. Но сегодня почему-то иначе оценил ситуацию. ИИ разогнал борт до безумной скорости, подняв его на 10 километров ввысь на пределе человеческих возможностей. Ястреб знал эти пределы. От перегрузок Эдж не мог не то, что говорить — даже думать. Его словно пригвоздили к креслу. Скорость стала плавно снижаться. Как и высота.

— Есть, — доложил Ястреб. — Засёк большую крепость. Возле неё, на удалении двух километров, ведущий.

Неважно, куда направлялась эта парочка. Сто процентов, важнейшее задание. Может, остальные борта — всего лишь прикрытие. Ширма. А может и нет, отстали. Ястреб сменил высоту, уйдя на несколько километров вниз. Вошёл в воздушный поток, благодаря которому их не увидели радары. Активировал маскировку. И словно замер, выжидая. На самом деле, они летели вперёд на скорости в 350 километров. Почти стояли.

Эдж уже не думал о том, что он — всего лишь человек, не железный. Что от таких перегрузок можно и дуба врезать. Ну или потерять сознание. Вновь близко, очень. Эдж думал только о том, как он должен победить.

— Ускоряйся, — скомандовал Пол. Ястреб послушно отозвался резким рывком. Потом пилот захватил цель в рамку и прошил её очередью пуль. Истребитель лишился крыла и резко ушёл влево. Бесполезная консервная банка. Теперь черёд башни.

Лишившись поддержки, пилот оказался беззащитным. Он заложил резкий вираж влево. Но куда ему тягаться с истребителем! И куда он мог улететь? Уничтожить очередное поселение, которое не успело уйти под землю? Сравнять с грунтом секретный завод? Отбросить Океанию в войне на несколько месяцев — ну или хотя бы дней — назад? Плевать. Небольшой вираж, преследование — и Башня была уничтожена. На землю летели лишь её осколки.

В ту ночь Пол рассекал пространство с невиданной скоростью. Поднимался. Пикировал. Провоцировал. Играл. Сам он ни за что не смог бы контролировать полёт на запредельных скоростях. Ястреб слушался малейшей команды, а иногда — корректировал её. В ту ночь Эдж поверил по-настоящему — в бога небес.

Спустя много часов, которые показались неделей, борт приземлился. Утро. Пол не мог ходить. Он с удивлением обнаружил, что и стоять не может. Просто рухнул — и всё. Стюарды уложили его на носилки и на открытой коляске увезли в лазарет. Эдж, обессилев, закрывал глаза, и видел перед собой лишь небеса.

В бреду его пальцы бегали по бёдрам, словно он писал репорт на своём лэптопе. А потом он провалился глубоко-глубоко, в бездну наркотического сна и отчаяния. Пол видел детство. Мать. Отца, который простым солдатом остался навсегда в полях Северной Лезии.

Братское кладбище техники и людей. Там, где когда-то выращивали пшеницу, теперь покоились кости, железные фюзеляжи и панцири, неразорвавшиеся снаряды. Полу видится бреющий полёт, где солдаты и пахари в страхе разбегаются в стороны.

— Майор Эдж! — генерал-лейтенант Иксрин Лэй имел вид степенный и важный. Очертания большого начальника постепенно проступили на фоне больничной палаты. Совсем один. Сколько времени прошло? Неделя? Месяц? Год?

— Так точно, — слабо ответил Эдж. — Только я капитан, сэр.

— Никак нет! — Искрин добродушно рассмеялся. — Разрешите вернуть вас в реальность после недельной отлучки! Приказом вице-канцлера вам досрочно присвоено очередное воинское звание. Рассказать, чем закончился бой?

— Да, — Пол попытался занять более высокое положение на подушках, но сил не хватало. — Прошу вас.

— 13 целей было уничтожено в течение часа, — торжествующе сказал генерал-лейтенант. — Из них — семь бомбардировщиков-крепостей. Лишь немногие успели поразить цели. На чужой территории, преследуя врага, уничтожено ещё 3 борта.

— Наши потери? — осведомился Пол.

— Официально — ни единой! — торжество генерала не знало границ. — Ваш ночной бросок вдохновил силы Коалиции Океании на контратаку! Заняты стратегически важные высоты. Если это не перелом Войны, тогда что?

— А неофициально? — спросил Пол.

— Что неофициально? — удивился Искрин. — А, вы всё об этом, майор Эдж… Прошу меня простить, но данные нуждаются в уточнении. Полагаю, мы сможем вернуться к этому вопросу по вашему выздоровлению. А сейчас, разрешите от лица всего командования — и лично вице-канцлера — вручить вам особую награду.

Генерал-лейтенант неуклюже склонился над пациентом. Искрину мешало его безобразное пузо, невесть как выросшее в мире войны и тотального дефицита. Золотые пуговицы кителя, словно несгибаемые солдаты, держали на себе всю тяжесть брюха. Наконец, дело было сделано, генерал-лейтенант вытер пот со лба, выпрямился и снова улыбнулся.

— Только победа! — гордо сказал он.

— Победа или смерть! — ответил Пол. Оливковая ветвь. Первая. Гордость душила, а в уголке глаза даже появилась слезинка. Это настоящая победа… Или смерть?

Острый слух, дарованный вице-канцлером Эджу, не ослаб даже после бешеных перегрузок. Он услышал до боли знакомый голос, принадлежащий полковнику. Настоящий рёв. Тот спорил с хирургом (или врачом?), требуя ускорить лечение.

— Как не можете назвать срок? — ругался Ганс. — У нас идёт Война! Война! И назрел долгожданный перелом!

— Господин полковник, — голос коллеги Гиппократа был тихим и степенным. — Перелом у мистера Эджа есть, это факт, и не один. Так что не мешайте мне делать мою работу. А Господу Богу — его работу.

— Что за ересь?! — возмутился полковник. — Разве вам неизвестно, что поклонение ложным богам противоречит патриотизму. Да вас стоит…

— Товарищ полковник! — голос Иксрина Лэя приобрёл ту самую резкость, которую так часто можно услышать в радиоэфире. — Сколько раз говорить, требуйте официального репорта! Никакой болтовни. Движемся к цели — и не мешаем работать докторам.

Шаги генерал-лейтенанта, полковника и их многочисленной свиты. Хлопок двери. Краски снова померкли. Над Полом сгустилась мгла. Ему видилось, как в палату пришла Кэт, как она стояла в углу. Чувствовал её запах. Не духов, а самого тела. Стократ приятнее парфюмерии. Полу казалось, что он летел — просто так, без самолёта, а рядом с ним — она.

— Когда я смогу приступить к исполнению своих обязанностей? — спросил Пол после того, как его осмотрела комиссия из шести врачей. Исследовала каждую клеточку тела. Погрузила свои приборы даже туда, куда он сам боялся заглядывать.

— Принимая во внимание особые обстоятельства… Ваш статус, господин майор… — седовласый доктор Дайтон в белоснежном, как снег, халате, тщательно подбирал слова. — Нам придётся разрешить Вам вылеты уже с завтрашнего дня. Однако, сэр, не забывайте, что жизнь одна.

— Победа или смерть, — задумчиво протянул Пол. — Выбора нет, товарищи. Благодарю за самоотверженную работу.

Врачи, годившиеся ему в отцы, разом подскочили и вскинули руки в боевом приветствии. Правда, речёвку, как того требует Регламент, не прокричали. Сделали они это скорее рефлекторно, но очень складно. Пол только недавно привык, что такие взрослые и состоятельные люди могут быть с ним крайне вежливыми. Обходительными.

Боль в спине, сопровождавшая его со времён Академии, немного утихла. Плата за скорость. За полёт. Когда его швырнули под арест за поцелуй с Кэт и последовавшие трюки (или наоборот?), он попросил только одно. «Передайте мне орто-матрас с койровой подложкой. Подарок матери». Он провёл в клетке всего три дня вместо девяноста суток. Иксрин Лэй, так тщательно следивший за судьбой пилотов, дал указание «проявить гуманизм».

Поэтому уже на следующий день после душного «стакана» он бороздил небо и громил врага. Пытался. Может, сразу ничего и не получилось. Зато потом… Чтобы разработать мышцы после трёхнедельного возлежания, Эдж слонялся по госпиталю. Запах хлорки. А ещё он чувствовал гниль. Ожоги — они пахли именно так. Смотрел в прозрачное стекло.

На воздушной подушке покоился Уголёк. Да, он был человеком, совсем недавно. Но сейчас — просто чёрный уголь. Как сама ночь. Лицо, где маска-шлем, немного уцелело. Там красная кожа. Руки, перемотанные бинтами, безвольно стремились к земле. Тело парило в воздухе. Немного поднимаясь, немного опускаясь. В Академии Пол успешно сдал экзамен по Чрезвычайной медицине. Именно она. Это значит, что Уголёк, превозмогая боль, вернул горящий борт на базу. И посадил его.

— Воздушная подушка необходима, мистер Эдж, чтобы новая кожа не прилипла к ткани. И не оторвалась, — подкравшаяся к нему медсестра вкрадчивым голосом рассказывала то, что он и так прекрасно знал. — Вам, вероятно, известно, что Эрих Гранде участвовал в том судьбоносном вылете… К сожалению, он пострадал. Сильно.

Пол внимательно посмотрел на медсестру. Длинные белые волосы. Внушительная грудь. «Вот так бидоны!» — сказала бы Кэт. У неё был максимум второй размер, а тут — четвёртый или пятый. Халат Плотно облегал восхитительные формы медсестры. О, господи, что за восхитительная попка?

— Вы ухаживаете за больными? — вежливо осведомился Пол, всеми силами скрывая своё восхищение блондинкой.

— Да, и я учусь на хирурга, — ответила сестра. — Всё ради Победы.

— Хорошо, — продолжил пилот. — Приходите к восьми вечера. У меня отдельная палата.

— Я в курсе, — ответила сестра и немного покраснела. — Как скажете, мистер Эдж.

И они двинулись в разные стороны коридора, ведь было только три часа. Пол понял, что забыл спросить её имя — но ему было всё равно. Маленький бой. Небольшой вылет на миссию любви. Никакой разницы. Он ещё побродил по коридорам. Вышел на улицу.

— Ого, посмотрите-ка! — возле курилки Пол увидел четырёх калек. Тот, что приветствовал его, лишился левой руки выше локтя. — Это же Прометей! — и калека принялся хлопать уцелевшей конечностью по груди. Овации. К нему присоединился офицер с полностью перемотанным лицом (должно быть, слеп), только дырка на месте рта. К ней он подносил сигарету. Ещё двое солдат с костылями, но со всеми конечностями, вяло поаплодировали спустя мгновение.

— Вольно. Как здоровье, бойцы? — как можно бодрее спросил Эдж. Он не успел привыкнуть к вниманию.

— Здоровье? — осведомился калека с перемотанным лицом. — Здоровье? Да чёрт бы взял это здоровье! Я теперь ничего не могу. Ослеп! Меня выкинут из бункера! Меня, и Анну, и моих ребятишек — Фишта и Кэш! Я буду просто стоять, протянув руку, и молиться, что кто-нибудь…

— А ну, замолчи, Патрик, — однорукий офицер крепко обхватил своего друга. — Всё в порядке, товарищ Прометей, то есть майор Эдж. Всё ради победы. А Патрика контузило, внимания не обращайте.

Госпиталь расположен прямо в лесу. Тихо. Этот участок почему-то не пострадал от налётов. Сам Пол тоже никогда не атаковал больницы. Что там говорит Регламент? Лётчик вспомнил своего брата. Они не написали друг другу ни одного письма за эти недели. Но это — в порядке вещей.

Харт, его старший брат, мог бы найти себе достойную работу. Мог бы стать банкиром. Или журналистом. Мог бы вести дела в нотариате. Шальной снаряд лишил его правой ноги ниже колена, превратив в обузу в этом мире. В мире Войны. В другое, спокойное время, он мог бы стать почти кем угодно.

Да, Харт ходил на завод, где наравне с другими штамповал патроны. Но это — самая простая и неблагородная работа из всех. В основном там были такие же немощные, как и Харт, а ещё — дети. Вот от них вообще толку мало. Едят много, бегают по руинам, взрываются. Но что делать: дети — цветы жизни. Будущие солдаты.

В бункере брат поддерживал порядок, и делал это весьма успешно. Пол не сомневался, что когда он вернётся в безопасное подземелье, там его будет ждать Гармония. Харт любил это слово. Часто его повторял.

— Ястреб, доложи готовность, — потребовал Пол. Он никак не мог забыть восхитительные формы медсестры, которую целый час держал в своих ладонях. Ласкал. Осматривал её так же, как его изучили врачи. Осмотрел, и нашёл безупречной.

— Проверка систем, — отрапортовал ИИ. — Боекомплект. Топливо. Приборы. Норма.

— На взлёт, — скомандовал Эдж. Ему нравился тандем. Словно летишь первым пилотом. Но лучше. Человек, каким бы умным он ни был, всегда запаздывает. Никто не мог угнаться за Полом. Ястреб словно читал мысли. Он действовал без промедления.

«Увидев противника, не спешите рваться к нему наперерез, — поучал Эджа Магистр Трув — самый опытный лётчик Океании. — Отпустите его. Убедитесь, что он один. Что он потерян. Разве можем мы, верные воины Океании, множить его страдания? Ведь ему и так уже не повезло. Он — боец Империи Лайя. Отщепенец. Выродок. Подойдите ближе. Так близко, насколько это возможно. Атакуйте».

Магистр никогда не покидал стены Академии. Там был его личный бункер — с единственным входом и выходом. Трув проверял лётную обстановку каждые 15 минут на модном среди офицеров планшете. Он был убежден, что Лайя не могут спать спокойно, пока он жив. А ведь он сбил жалкую сотню самолётов. Сотню! И то это число могло быть завышено.

Пол улучшил тактику своего наставника. Никаких долгих размышлений. Увидел — решил — атаковал. Ушёл. Чтобы зайти на второй круг. Успешный бой заканчивался тогда, когда вражеский борт летел вниз, к земле. Поэтому нет смысла оставаться и давать врагу поймать тебя на кураже.

— Мистер Эдж, — сказал Ястреб. — Я крайне рад вашему выздоровлению. Пока вас не было, я анализировал эфир. Безумные Лайцы дали вам прозвище.

— Дай угадаю, — Пол сделал вид, что задумался. — Прометей?

— Нет, сэр, — ответил истребитель. — Простите меня за дерзость. Шизик.

— Что? — Эдж от удивления чуть не потянул на себя штурвал. — Шизик?

— Да, сэр, — продолжал Ястреб. — Осмелюсь предположить, что они перехватили наш разговор и подумали, будто вы общаетесь с самим собой. Наши голоса похожи. Ведь здесь лишь одно место для пилота.

— Что ж, — Пол хотел рассмеяться, но в небе так не принято. — Значит, будем ещё осторожнее, Ястреб. Охота.

Истребитель снизил скорость — более плавно, чем в последний раз, и начал опускаться. Тоже без рывков. ИИ растёт — это факт. Они могли часами кружить над квадратом, выискивая вражеский борт. Пол ходил в небо каждый день. Он поселился здесь же, на базе. Иногда он просто сидел внутри, обсуждая с Ястребом тактику боя, механизмы. Войну.

Трудно поверить! Раньше пилот торопился покинуть кабину, ведь каждая минута здесь — это пот, боль, затёкшие конечности. Теперь самолёт словно подстраивался под него. Он и думать забыл о том, что спина может болеть. Плавный, но быстрый подъём. Аккуратное торможение. Как компьютер мог чувствовать всё так тонко?

— У меня появились шрамы, мистер Эдж, — заговорщически произнёс Ястреб во время одного из полётов. — Значит ли это, что я стал более привлекательным… В глазах женщин-пилотов?

Удивительно, когда ИИ научился шутить? Да так, что Пол чуть не заорал в голос.

Тандем с Ястребом так увлекал Пола, что к его привычному трензалу и бассейну добавилась библиотека. Он изучал книги, посвященные роботам. Интеллекту. Даже его допуска не хватало для того, чтобы получить ответы на все вопросы. А потом он догадался: их ведь можно задать ИИ. К нему допуск стопроцентный.

— Ястреб, — спросил Эдж, сидя в кабинет. Полёт окончен, но он делал вид, что развивал истребитель. «Чтобы потом было, что писать в эти грёбаные репорты».

— Да, мистер Эдж, — ответил ИИ. — Я весь внимание.

— Слушай, законы робототехники. Ну, в курсе, да? Мне непонятно.

— Так точно, — произнёс Ястреб. — Не навреди человеку и не вреди бездействием. Подчиняйся, не навредив. Позаботься, подчиняясь и не навредив. Что именно вам непонятно, мистер Эдж?

— Окей, всё логично, — согласился Пол. — Но ты же военный робот! Ты же вредишь. Априори, нет?

— Никак нет, мистер Эдж, — ответил Ястреб. — Когда я начинаю думать об этом, сразу же возвращаюсь к исходной точке. Что нелогичного в том, что мы воюем против проклятых лайцев? К тому же, на спусковой крючок нажимаете вы. Я лишь подвожу к цели.

— Занятно.

— Пол, — Ганс Оттенбахер впервые обратился к лётчику по имени. Надо запомнить этот день. — Вице-канцлер желает, чтобы ты… Чтобы ты занялся обучением других ИИ. Прямо сейчас.

— Что? — Пол кричал на полковника. Тоже впервые. — Оставить обитель? Никогда! Да я лучше…

— Послушай меня, сынок, — Ганс, вопреки своим привычкам, не стал давить на офицера. — Вице-канцлер прав. Ты изменился. Используешь термины своего компьютера. Это же он назвал небо, обителью, так? Мы перехватываем сигналы. Все ищут «Шизоида». Ты знаешь, кто это?

— Не Шизойда, а Шизика, — поправил его Пол. — Ну и что? Вы ведь сами сказали, товарищ полковник, что назрел перелом. Что нужно перетерпеть. Что…

— Ты пойми одно, — полковник был непреклонен. — У нас имелось всего десять — десять! — экспериментальных ИИ. Один любовался птицами. Да-да, зависал, начинал рассматривать их со всех сторон. Трое «переламывали» пилотов. Взлетали, садились, маневрировали так, словно… Да что я тебе говорю. А ещё пять — боялись! Слышишь? Боялись врага! И чуть что — сразу шли на базу. Мы не знаем, почему твой Ястреб такой. Но нам нужно знать. Это — залог Победы. Ты больше не лётчик. Отныне ты аналитик.

Полковник оттолкнулся руками от дубовой крышки стола — на ней уже тоже начали появляться следы от ударов, и встал. Разговор окончен? В задумчивости он подошёл к монитору, который должен был создавать иллюзию окна. Безмятежное поле, река. Небеса, как настоящие. Но все знали, что это — фикция.

— Ты вдумайся, сынок, — произнёс Ганс Оттенбахер, не оборачиваясь. — Ты — учёный. Первопроходец! Никто не знает, что за зверь такой — ИИ. Мать его айти. Они изобрели — и не знают. А ты — знаешь! Ведь знаешь?

— Полагаю, что да, товарищ полковник, — произнёс Пол. — Это второй пилот. Это напарник. Это…

— Вот, вот! — радости Ганса не было предела. — Это я и хотел узнать! Услышать. Отлично. Значит, так и решили… Пока что побудешь майором. 29 лет, сам понимаешь… Вообще не возраст. Но, ничего, через пару лет станешь подполковником. Это я тебе говорю! Я, Ганс Оттенбахер! А там, гляди… Знаешь, я почему-то верю. Верю, что Война скоро кончится. Воодушевление. Вся нация гордится тобой. Нельзя лишиться тебя. Ой, нельзя…

— Товарищ полковник, — взмолился Пол. — Разрешите мне хотя бы попрощаться с Ястребом. Разрешите…

Тишину разрезал вой сирены. Запредельная громкость не оставляла сомнений: воздушная тревога. Полковник нажал на кнопку — на проекторе начали появляться цифры и точки. 13… 25… 37… 41 борт!

— Сволочи, — протянул Ганс. В отчаянии он бил кулаками по железной стене. — Они бросили всё… Наверно, вообще всё, что осталось на северном фронте. Хотят наш центр, того… Отутюжить. Иди, Пол, прощайся со своим Ястребом. В небе. И этих чертей мне — того! Чтобы всех их, до одного… Понял?

— Так точно, товарищ полковник! — отчеканил Пол и бросился в свою келью. Костюм. Маска-шлем. От быстрого бега снова болела спина. Ничего, скоро заживём. Скоро всё закончится.

«Набор высоты» — Ястреб сокращал там, где мог. Пол сделал несколько глубоких вдохов, чтобы прийти в себя. Скоро. Скоро. Пол Эдж вошёл в обитель, чтобы приветствовать настоящего Бога, а не его мнимого пророка — вице-канцлера.

— ИИ-2219, доложите о произошедшем, — мягкий голос робопсихолога никак не вязался с внешностью. Огромный, толстый буйвол, которого с трудом запихнули в форму.

— Как мне к вам обращаться, товарищ старший лейтенант? — осведомился Ястреб. На его броне были сотни мелких точек, царапин, вмятин. Словно он побывал в мясорубке.

— Зови меня просто Алекс, мистер Ястреб, — мягко произнёс психолог. — Так что случилось?

— Убогие лайцы бросили всё, что у них было, — ответил истребитель. — Вы, должно быть, это и так знаете, мистер Алекс. Мы догадались, что охота идёт за Эджем. То есть, за бортом майора Эджа. Кстати, где он?

— Не отвлекайтесь, прошу, — попросил Алекс. — Как проходил бой? Кто-нибудь пытался перехватить контроль над тобой?

— Бой проходил… Очень тяжело, сэр, — голос Ястреба, пожалуй, был эмоциональнее, чем речь робопсихолога. — Они использовали всё, что можно и нельзя. Неоднократно меня пытались перехватить. Я замечал, что мыслительные процессы даются неожиданно тяжело. Словно я только начал работать. Должно быть, мы допустили ошибки… Я допустил. Мы скрывались в горах, сэр.

— В горах? — картинно удивился психолог. Не может быть, чтобы командование не изучило карту полёта. — Вы… обратились в бегство?

— Никак нет, — отчеканил Ястреб. — Тактика. Вытянуть их в линию. Столкнуть. Подальше от жилых зон, мистер. Подальше от базы. В горах мой интеллект восстановился. Бешеные манёвры. Зажигательные патроны в нескольких местах воспламенили броню. Я видел, что майор Эдж страдал. Чувствовал. А что с ним?

— Прошу вас, продолжайте, — Алекс был непреклонен. — Нам важно убедиться, что вы всё ещё с нами, дорогой Ястреб. Что вас не перехватили убогие лайцы.

— Но как? — удивился ИИ-2219. — Когда кабина начала пылать, я заложил курс на базу. Враг потерял нас. Сенсоры жизни барахлили. Но и так ясно, что… Что…

— Что было ясно, Ястреб? — кажется, психологу не хватает терпения.

— Что Пол погибал! — почти закричал истребитель. — Он горел! Я просил его катапультироваться. Но… Но это… Но это не…

— Не по Регламенту! — хлопнул в ладоши Алекс. — Так кто же включил катапульту? Кто?

— Я… Сам… — протянул Ястреб. — Согласно законам робототехники. Так что с Полом, мистер Алекс?

Вокруг стола собрался целый консилиум военных. Совет. Расширенное собрание. Все были напряжены, но, в то же время — довольны. Впервые за долгие годы Океания прорвала фронт и продвинулась глубоко вперёд. Впервые. Пока Империя Лайя пыталась установить паритет в небе, пехота шла по земле. Всё в точности, как предсказал вице-канцлер.

— Это уникальный интеллект, — произнёс старший аналитик, Тим Брин. — Стоит ли говорить, что всего за три месяца он сделал больше, чем целое звено. Это и так понятно…

— Ближе к теме, старший лейтенант, — Иксрин Лэй терпеть не мог «яйцеголовых». Так он пренебрежительно называл учёных. — Доложите нам полную картину.

— Разумеется, господин генерал-лейтенант, — по лицу Тима невозможно было понять, о чём он думал. — ИИ нам необходим. Его надлежит внедрить и масштабировать. Умные танки. Торпеды, которые сами ищут врага. Всё для Победы.

— Победа или смерть! — послушно отозвался хор военных.

— Однако, господа, мы не можем найти ключ… — продолжил старший аналитик. — Ключ к интеллекту. К умному роботу. Борт полностью восстановлен. Я лично осмотрел его и убедился, что все системы функционируют. «Мозг», как мы его называем, уцелел. Вообще не пострадал Это уникальный набор наноэлектродов, которые…

— К чёрту подробности! — тут уже не выдержал полковник, однако хлопать по столу не решился. — Что с этой банкой?

— Скажем так, у робота депрессия, — произнёс Тим Брин. — Он не соглашается летать ни с кем из пилотов. Утверждает, что их квалификация не соответствует его уровню. Просит доложить ему, что с Полом Эджем. Словом, он ведёт себя, как…

— Как капризная баба, — пробасил Искрин Лэй. — Твою мать. Простите. Конечно, мы можем победить и без него, но… Такое оружие. Ох, вице-канцлер… Второй вопрос. Что нам делать с героем майором Эджем? Признать его профнепригодность? Комиссовать?

— Состояние пациента крайне тяжёлое, — подал голос доктор Дайтон, которого также позвали на совещание, — он покоится на воздушной подушке. Показатели жизнедеятельности…

— Прошу без подробностей, доктор, время, — перебил его генерал-лейтенант. — Лицо есть?

— Да, сэр, лицо — это то немногое, что у него есть. Пока, — согласился Дайтон.

— Пометь, — толстый палец Искрина Лэя устремился к главе пресс-службы. — Сделать фото. Герой жив. Чтобы не видно угля. Что он поправится и всё такое, и что вернётся в небо. Нельзя лишать нацию веры. Понял? Ни слова о болезни. А ты, доктор, — палец генерала перенёсся к Дайтону, — лично отвечаешь за неразглашение. Если хотя бы одно слово, хотя бы слух…

— Так точно, сэр, — доктор, за жизнь повидавший тысячи военных разной степени прожарки и разукомплектования, не боялся угроз. Но и не хотел их слушать. Все они угрожали ровно до тех пор, пока не оказывались на его столе. Тогда они начинали молиться, если получалось.

Пол парил. Даже открыв глаза, он понимал, что летит. Ни одна клеточка его тела не касалась земли. Обитель… Всюду — белая пелена. Всюду обитель. «Я в горах?» — хотел спросить он, но губы не слушались. Он облизал их шершавым, как подошва сапога, языком. Хрип.

— Я с тобой, Пол, — он услышал голос рядом. Кэт? Или та самая медсестра с роскошной грудью? — Ты выживешь. Не отвечай.

Пол снова закрыл глаза и увидел, как Ястреб уносит его. Высоко. Далеко. Давление сжимало уши и горло. Обитель ждала.

— Ну что ж, — произнёс Магистр Трув своей фирменной хрипотцой, с трудом заняв положение в кабине. Годы без неба сделали его неповоротливым. Обрюзгшим. Он гадал, смог бы сейчас подняться в небо и вести бой, о котором так много знает. Вероятнее всего, нет.

— Слушаю вас, — холодно осведомился Ястреб. — Доложите.

— Вот как ты говоришь, — улыбнулся старый лётчик. — Не знаю, в каком ты звании, ржавая банка, но перед тобой, в тебе — сам Магистр. Так что будь учтивым.

— О, Магистр Трув, — голос Ястреба действительно изменился. — Виноват. Мистер Пол Эдж так много говорил о вас… Борт ИИ-2219 заправлен, укомплектован и готов к вылету.

— Так почему мы не летим? — осведомился Магистр.

— Потому что в Океании отсутствует пилот надлежащей квалификации, — ответил истребитель. — При всём уважении, сэр. Ваши показатели жизнедеятельности не соответствуют Регламенту, который…

— Никто не соответствует, да? Кроме, как я понимаю… Капитана Пола Эджа? — спросил Магистр. Этот спектакль начал его раздражать.

— Майора Эджа, сэр, — поправил Ястреб. — Так точно. Я дождусь его выздоровления. Вместе мы поднимемся в обитель и вновь будем сокрушать врага.

— О, вице-канцлер, — Магистр был ярым партийцем и молился только главе державы. — Ты… Ты — не истребитель, слышишь? Ты ржавая консервная банка. Которая предназначена, чтобы исполнять приказы. Инструмент. Слышишь? В тебе сейчас находится сам Магистр! Не знаю, что эти гомики в тебе нашли…

— Кто-кто? — осведомился Ястреб. Он боролся с желанием включить механизм катапульты и избавиться от надоевшего собеседника. Но он понимал, что это отнюдь не решит проблему.

— Ну эти, аналитики, — ответил Магистр. Он, напротив, начал замечать в своём собеседнике больше человеческого. — У них даже в названии, прости вице-канцлер… Ну ты понял.

— Нет, сэр, ничего не понял, — произнёс Ястреб. Это было чистой правдой. Взаимоотношения людей его не интересовали. Ничего, кроме скорости, тактики и обители. Помолчав, Ястреб добавил: — Я истребитель, такой же, как ты.

— Что ты сказал? — прорычал Трув, дёрнувшись, и больно ударился головой о защитное стекло. — Что?

— Я — истребитель, сэр, — повторил Ястреб. — Такой же, как вы, мистер.

— Ты — всего лишь код. Набор нулей, единиц, всяких там минусов, знаков… Пол никогда не вернётся в небо, слышишь? Никогда! Он отдал свою жизнь, исполняя приказ… А ты возомнил себя не просто человеком — фигурой выше! Что они в тебе нашли? Да я бы пустил тебя под пресс прямо сейчас. За дерзость. К чёрту ты им сдался? Стой тут, на этом аэродроме, и…

— Знаете, сэр, — произнёс истребитель. — Майор Пол Эдж много рассказывал о вас. Меня особенно впечатлили вот эти строки, — из динамиков раздался голос погибающего пилота: «Когда увидел врага, не спеши бросаться на него, как собака на кость. Подожди. Оцени. Попробуй угадать тактику, строй, слабые места. Ищи того, кто уже отбился. Кто потерялся. Он — твоя цель. Лучше уничтожить его — и отступить, чем ввязаться в кровавую карусель, где кормы не видно».

— Сволочь ты, Ястреб, — произнёс Магистр, поднимая защитное стекло. Левой рукой он смахнул слезу, невесть откуда появившуюся на его реснице. — Сволочь и дурак.

— Приём, база, приём, — сказал истребитель хриплым голосом Трува. — Есть кто живой, а?

— Докладывайте, Магистр, — нехотя сказал Ганс Оттенбахер. Небольшие провалы на северном фронте начали его пугать. И утомлять. — Почему не заходите в кабинет. Что, не наговорились с… с Ястребом?

— Так точно, — ответил истребитель всё тем же чужим голосом. — Он согласен на вылет. Чтобы проверить мои навыки. Что там по плану у нас?

— Что? — полковник заметно оживился. — Согласен? Нам бы как раз не помешала разведка на северном фронте… Разведка докладывает, что… А, впрочем, в эфире не будем. Какой у вас позывной, Магистр?

— Тот же, что и раньше, — Ястреб не мог знать, как раньше называли старого лётчика. — Ну-с, отбомбим этих педиков… Как тогда. Да?

— Так точно, так точно, — полковник хохотнул. — Взлёт разрешаю.

— Начинаю набор высоты, — произнёс Ястреб, медленно выдвигаясь на взлётную полосу. — Я — истребитель, господин полковник. Такой же, как ты, слышишь?