Когда перед одним несчастным доктором встает выбор: иметь дело с киллером-психопатом, чересчур заботливой мамочкой или сексуальной соколицей, он делает то, что сделал бы на его месте любой нормальный лев — ложится и хорошенько высыпается.
Воздушный агентский дозор направил Клариссу в Объединение Пушистых Коалиций, чтобы она помогла отследить сбежавших спятивших пациентов. И как будто уже одного этого недостаточно, ее партнером стал самодовольный доктор Мэннер. Все в этом сексуально котище раздражает Клариссу — ну, кроме воспламеняющих поцелуев. Но достаточно ли будет одной страсти, чтобы удержать двух представителей обычно враждебных друг другу видов вместе?
Не только осознание этого удерживает Нолана от того, чтобы сдаться на милость чувствам. Его сексуальная партнерша — настоящая командирша, жестокая и грубая и о, крайне любопытная особа, но заботливая мамуля никогда в жизни не позволит ему связаться с птицей. Прежде чем Нолан успевает решить, стоит ли нарушать традиции прайда ради любви, обстоятельства вынуждают его скрываться от обезумевшего бывшего пациента.
Как поступить бедному льву, когда проблемы окружают его со всех сторон? Найти подушку и лечь подремать на солнышке или принять новые правила игры и доказать упрямой соколице, что лев — это гораздо больше, чем просто милый кот?
Ив Ланге
Серия:
Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!
Просим вас удалить этот файл после прочтения.
Спасибо.
Пролог
Больше никаких врачей. Больше никаких игл. Больше никаких ограничений и мочи в баночку. У него были все причины в мире для того, чтобы петь. Танцевать. Делать все, что ему нравилось.
Но он не позволит такой мелочи, как незнание собственного местонахождения, испортить праздник. Скача по пустынным улицам, задевая кончиками пальцев землю, он вдыхал густой запах автомобильных выхлопов, ароматный вкус свободы. И пусть ему будет непросто — нет, все что угодно будет лучше тюремного заключения. Конечно,
Тем не менее, небольшое помешательство после того, что он пережил, не давало
Тыкают иголками и собирают анализы, задают вопросы и высасывают кровь. Если изменить название «подопытные» на «гости», на самом деле ничего не изменится. Так называемые агенты FUC, и особенно тот доктор, нет, он не смог ничего исправить. Не смог стереть то, что сделала Вдохновительница. Не смог заполнить голодную пустоту внутри. Не смог избавить от гнева.
Ничто не могло исправить несправедливость, причиненную ему и другим. Унижения…
О, он почувствовал запах попкорна? Остановившись, он понюхал воздух. И снова до него донесся дразнящий аромат: вкусный маслянистый попкорн, покрытый карамелью. Слюна скопилась у него во рту.
Развернувшись на босой пятке, он увидел буквы на фасаде — «Candy Shoppe». Как оригинально. Подойдя к витрине магазина, где висела табличка «Закрыто», он повернулся лицом к витрине из зеркального стекла и увидел отражение. Монстр в зеркале напугал его, и он издал вопль, отшатываясь от призрака. Но то, что он оказался вне досягаемости, не означало, что он не пялился.
Желтоглазая, с отвисшей челюстью, пускающая слюни на торчащие вперед зубы мерзость смотрела прямо на него. Он был потрясен. Отступил на шаг — и существо последовало его примеру. Помахал рукой. Монстр тоже помахал рукой. Он зарычал: «Держись от меня подальше!» — только для того, чтобы увидеть, как шевелятся выпуклые губы отвратительного существа. Чувство сюрреалистического ужаса охватило его.
Нет, этого не может быть. Он шагнул вперед. Раз, другой, пока его нос не прижался к холодному стеклу, и его разум не столкнулся с правдой.
Он, когда-то самый красивый мужчина в своем классе — если не обращать внимания на невысокий рост. Самая симпатичная обезьяна в семье. Тот, кому было предназначено великое будущее. Тот, кто когда-то имел отличную работу, носил костюмы и каждую ночь наслаждался прелестями разных красавиц — и далеко не все они были проститутками. Теперь он стал порождением ужаса.
Из горла вырвался всхлип.
Вдохновительница победила. Она наконец-то добилась успеха после стольких лет. Она уничтожила его, превратила в кошмарное создание. О, как это несправедливо. Он выжил — пережил все эти годы в ее власти — только для того, чтобы сдаться сейчас?.. Нет. Он убьет эту мерзкую суку, особенно теперь, когда помнит ее лицо. Оторвет ее крошечные конечности. Съест ее черное сердце. Почистит зубы нитью из ее вьющихся волос. Сделает с ней всевозможные отвратительные, чудовищные вещи, как только найдет. Это казалось справедливым. И он был голоден. Он был очень, очень голоден…
Однако сначала ему нужно было позаботиться кое о чем другом.
Стекло разбилось с почти музыкальным звоном, когда он просунул свой волосатый кулак сквозь перегородку. Запах сладкого и соленого попкорна ударил в нос, и он схватил его горстями, запихивая в рот. М-м. Попкорн.
Ему очень нравился попкорн.
Сначала попкорн. Потом, может быть, немного арахиса. О, и еще лакрицы.
Но затем — возмездие.
Глава 1
Просыпаться в понедельник утром с похмелья после выходных, проведенных в пьяном угаре и почти без сна — это уже достаточно отстойно. Проснуться от того, что его мать склонилась над ним и хмуро глядит в лицо — этого достаточно, чтобы заставить любого взрослого мужчину вопить, как маленькую девочку.
— Какого черта, мам! — Нолан и завопил.
— И тебе доброе утро, сынок. Тяжелая ночь?
С голым торсом, но, к счастью, в боксерах, он тем не менее натянул простыню до шеи, чтобы мать не проверила его на наличие засосов — и не отчитала за их отсутствие. Львицам нравилось отмечать свои победы, и его матери нравилось их видеть. Она считала, это означает, что Нолан, по крайней мере, пытается внести свой вклад в прайд. Но прошлой ночью он пришел домой один и упал в постель, не подумав о том, что следует воспользоваться пылесосом и нарисовать парочку синяков.
Пытаясь предупредить ее вопросы, он перешел в наступление.
— Что ты здесь делаешь? Как ты сюда попала? — Обоснованный вопрос, учитывая, что он только что сменил замки — снова — в надежде обуздать ее привычку появляться неожиданно.
— Я беспокоилась о тебе. Ты не отвечаешь на телефон и на сообщения.
Намеренно.
— Я был занят.
— Слишком занят, чтобы позвонить своей бедной матери? — Схватившись за сердце, она захлопала своими светлыми ресницами, но Нолан не купился. На лице его матери, матриарха прайда и занозы в заднице собственного сына, не было ни признака оскорбленной невинности. Нет, конечно, он не сказал бы, что ей было все равно. Она просто не столько заботилась о его благополучии, сколько…
— Почему ты спишь один?
Вот оно.
— Потому что мне так больше нравится.
— Что случилось с дамами, которых ты угощал прошлой ночью?
Дамы? Что ж, определение более мягкое, чем то, которое он дал бы этим кошкам, подосланным, как он подозревал, по наказу матери.
— Ты имеешь в виду Дженни и Кэти? Не волнуйся, мама, они сделали все возможное, чтобы напоить меня. Не нужно их наказывать. Оказывается, они не так крепки во хмелю, как думали.
Особенно учитывая, что Нолан схитрил и вылил несколько рюмок в стакан гризли по имени Базз — медведь сидел рядом с ним в баре. Бедняга, должно быть, с утра не раз спросил себя, почему его стакан никогда не пустел — и почему сегодня утром он проснулся рядом с кривоногой пумой.
Придется не забыть послать Баззу букет цветов и пакет медовых плюшек в качестве извинения.
Губы его матери сжались в почти невидимую линию.
— Так ты ни с кем не спал прошлой ночью? И позапрошлой… мои источники не врут?
Он не знал, что больше беспокоило его — то, что его мать была так хорошо осведомлена о его сексуальной жизни, или то, что она сетовала на отсутствие таковой.
— Мам, это правда не то, что я хочу обсуждать. — Когда-либо. И особенно с ней.
— Я беспокоюсь о тебе, Нолан. Ты уже давно достиг возраста, когда пора заводить гарем.
Ужасная мысль. У него было достаточно проблем с женщинами
— Тебя интересует, почему я не выполнил свой долг перед прайдом и не стал отцом нескольких детенышей? Исключительно чтобы ты могла похвастаться перед другими семьями. Тебе не приходило в голову, что, возможно, я хотел бы все делать сам? Ну, знаешь, встречаться с девушкой, влюбиться, жениться, потом завести детей? Чтобы все было, как у всех. Нормально.
Испуганный взгляд матери чуть не заставил Нолана рассмеяться.
— Нормально? Нет ничего нормального в том, чтобы не выполнять свой долг.
Нолан вздохнул.
— Я не племенной жеребец, мама.
— Никто тебя не просит им быть.
— Тогда почему ты продолжаешь пытаться? Сводишь меня с львицами? — Или с тигрицей, как недавно. Очевидно, на данный момент маме подходило все, что несло в себе кошачий ген.
— Я должна что-то сделать. Мне не верится, что ты делаешь хоть что-то сам. Ты не ищешь женщину, которая могла бы родить львенка для нашего прайда.
Слышала ли она хоть слово из того, что он сказал? Конечно нет. Когда дело доходило до прайда и ее роли лидера в нем, его мать включала избирательное мышление. Сейчас ее мысли были заняты тем, чтобы ее сын как можно больше занимался сексом.
— Почему ты не можешь просто расслабиться и позволить мне делать все по-своему? Дать мне время? Тебе когда-нибудь приходило в голову, что я хотел бы найти женщину, которая полюбит меня таким, какой я есть, а не потому, что этот брак будет выгоден нашим семьям? Или потому, что ты пообещаешь ей деньги?
— Я просто переживаю за тебя.
Боль на ее лице казалась неподдельной. Чувство вины заставило Нолана поежиться.
— Я знаю, что это так.
По крайней мере, в ее сознании. В его — она слишком сильно вмешивалась. Нолан не был заинтересован в том, чтобы выступать в роли машины для производства детей, создавая следующую линию львов или лигров, чтобы успокоить мать. Не его вина, что он оказался единственным взрослым львом в их прайде. Во всем виноваты его сестры, двоюродные братья и тети, которые рожали только девочек.
— Слушай, мам, мы можем поговорить об этом позже? Мне нужно вставать и собираться на работу.
Не лучшее напоминание, учитывая, как мать Нолана ненавидела его работу, но, по крайней мере, это отвлекло ее внимание. Она фыркнула с явным презрением и задрала нос. Отошла от кровати, схватив его одежду с пола, и бросила ее в корзину на ходу.
— Я все еще не могу поверить, что ты отказался от этой респектабельной работы в больнице, — она, к слову, обещала большую зарплату, еще более красивую машину, чем та, на которой он сейчас ездил, и всевозможные льготы, — чтобы работать на
Они — «FUC» — Объединение пушистых коалиций, организация помощи для перевертышей по всему миру, работающее с две тысячи одиннадцатого года. Все еще относительно новое агентство, но те, кто стоял у власти, учли демографический взрыв, и решили, что пришло время оборотням иметь свое собственное агентство с функциями полиции и охраны. Раньше, если оборотню требовалась помощь, решать все приходилось самому, что часто вызывало проблемы и внимание — больше внимания, чем они хотели. Но теперь с этим покончено. Теперь, если оборотню нужна помощь, он просто звонил — и FUC было тут как тут. Аббревиатура, конечно, иногда причиняла неудобства, ибо некоторые принимали ее слишком всерьез (
— Мне нравится моя работа. — Больше похоже на «люблю свою работу», но Нолану не хотелось еще сильнее раздражать мать, не тогда, когда она продолжала вытирать пыль с его комодов. В раздраженном состоянии она всегда убиралась. Излишне говорить, что Нолан никогда не жаловался на эту привычку и иногда использовал ее в своих интересах. Это спасало его от необходимости нанимать горничную.
Несмотря на сетования матери по поводу того, что его работа не дает ему возможность купить «ягуар» и там маленький офис и нет приличной медицинской страховки, Нолан преуспевал. Он водил хорошую машину, жил в отличной квартире, которую купил на свои собственные деньги, и в целом имел достаточно сбережений в банке, чтобы соблазнить любую женщину. До момента, пока она встретит его мать. Тогда любая нормальная женщина, обладающая хоть какими-то умственными способностями, наверняка бросилась бы бежать. Даже с воплями. Он уже видел такое раньше. Только сильная личность могла бы противостоять его властной матери. Проблема заключалась в том, что Нолан предпочитал женщин с кротким нравом, другими словами, ее полную противоположность.
Когда-то давно он думал, что нашел подходящую девушку. Стефани. Горячая пума, с которой он провел несколько лет. Она была деловой женщиной с приличной работой, деньгами и независимым духом. Лучше всего было то, что она встречалась с ним, потому что он ей действительно нравился, а не только из-за его внешности или положения. Но в один прекрасный момент, когда Стефани объезжала Нолана в его кровати, у изголовья возникла его мать с кучей советов. Стефани исчезла мгновенно, и сообщение с текстом «Это не ты виноват, это твоя мать», на самом деле не было сюрпризом.
— Я не понимаю, как тебе может нравиться там. Тебе недоплачивают, недооценивают и перегружают работой. — Снова это шмыганье носом.
В таком свете это звучало глупо, однако он знал лучше. Нолану нравились люди, с которыми он работал, нравилась их приверженность делу и тот факт, что его мать не могла им приказывать. Помощь тем, кто попал в беду, и правосудие — все это пробуждало его рыцарскую сторону. Не то чтобы высказал это вслух. В мире его матери альтруизм был уделом слабых. Учитывались только холод, звонкая монета и власть. Он достаточно раз спорил с ней с тех пор, как принял решение присоединиться к FUC, чтобы понять — переубеждать ее бессмысленно.
— Мама… — протянул он предупреждающе.
Гримаса отвращения исказила ее черты — впрочем, она касалась винного пятна на его бежевых брюках, которые он забыл замочить до того, как вчера лег спать. Она бросила отвратительно грязную одежду в корзину.
— Отлично. Разбиваешь сердце бедной матери. Если бы твой отец был жив, он бы умер от стыда.
Если бы его отец был жив, он, вероятно, был бы глухим или жил бы где-нибудь без телефонов или почты глубоко в джунглях.
— До свидания, мама.
— Я ухожу. Сейчас. Я чувствую, когда я здесь не нужна.
В самом деле? Отмечаем эту знаменательную дату крестиком.
— Но имей в виду, мы еще не закончили. Ты выполнишь свой долг перед прайдом.
Обязательно. Да, да. Нолан слышал это не раз. Он уже закрашивал надписи в ванной, гостиной и даже на потолке своей спальни. Мама пыталась в буквальном смысле черным по белому донести до него свои истины. По крайней мере, ей не удалось вытатуировать это на его теле — пока. Он сорвал две последние попытки, почувствовав снотворное, подсыпанное в воду. Угроза переехать в Сан-Франциско, чтобы присоединиться к живущему там гей-прайду, положила этому конец.
Нолан лег в постель и подождал. Когда щелкнул дверной замок, он вскочил. Потянувшись, почесал свой покрытый еле заметной шерстью живот, прежде чем снять боксеры и бросить их на пол. Он не слишком беспокоился о порядке. Никогда этого не делал. Как единственный самец репродуктивного возраста в прайде, он был более чем избалован. К слову учитывая то, с чем приходилось мириться, бесплатная стирка и уборка были вполне заслуженными.
Нолан отправился в душ; его золотистая грива нуждалась в ежедневном мытье, кондиционировании и сушке феном, чтобы оставаться пушистой и мягкой. Выполняя ритуал, он спросил себя, что принесет ему этот день.
Последние несколько недель оказались напряженными. После гибели Вдохновительницы Нолан и медицинский персонал в бывшей конспиративной квартире, превратившейся в лазарет, потратили много времени, пытаясь вернуть сбежавших пациентов и справиться с последствиями — главным образом с тем, что напоследок Вдохновительница изменила их с помощью мутагенных препаратов. Нолан уже потерял троих пациентов: изменения в их теле были слишком сильными, чтобы клетки могли справиться. И еще двое были близки к смерти.
Что бы ни дала Вдохновительница этим бедным оборотням, это было отвратительно. Вещество превратило самых обычных людей, самых нежных существ в ужасных монстров. Иногда превращение было полным. Иногда происходило лишь частично, и бедная жертва так и оставалась в промежуточном состоянии. Была боль, были мучения. Единственным выходом было введение огромных доз морфина, чтобы контролировать боль.
Нехорошо. И если это было то, с чем он имел дело на конспиративной квартире, то как насчет тех, кто все еще на свободе? Как они справлялись? Потому что проблема заключалась не только в трансформации и сильной боли. Если мутагенный коктейль не убивал и не вызывал страдания, он вызывал склонность к насилию. Превращал даже самых послушных людей в маньяков-убийц.
Невозможно забыть это первое ужасное превращение. Это случилось в ночь, когда сбежала Вдохновительница. Захваченные драмой обнаружения ее личности, они мало обращали внимания на плоды ее эксперимента — на пациентов, которые все еще казались нормальными… снаружи. Но внутри их тел усердно трудились наука и мутации.
В предрассветные часы пациенты начали трансформироваться. Они убили бедных охранников и весь ночной персонал на конспиративной квартире. Нолан разговаривал по телефону с одним из охранников, когда это случилось. Он никогда не забудет эти крики. Еще более пугающими были слова пациента, обвинившего Нолана в том, что случилось.
Как могли пациенты думать, что он был причастен к планам Вдохновительницы? Ведь он попытался вылечить их! Сделал все возможное, чтобы помочь им оправиться от экспериментов! Но злые, накачанные наркотиками и уже не совсем в своем уме, бедные жертвы нуждались в ком-то, кого можно было бы обвинить. И кто может быть лучше, чем красивый — и лишенный скромности, но всегда правдивый — лечащий врач?
Беспокойство по поводу возможной мести мешало ему спать. Работа по десять-четырнадцать часов в день сводила его с ума. Все знали, что львам нужен сон. Но, несмотря на усталость, Нолан работал усерднее, чем когда-либо, пытаясь забыть свистящий шепот в ту ночь, когда все полетело к чертям. Конечно, лев — храбрый и величественный зверь, обычно угрозы не пугали его — но жертвы угрожали не только ему. Персоналу тоже досталось.
— Я выслежу тебя и сдеру с тебя шкуру, а потом съем живьем, — грозил один из бывших подопытных.
— Сочная, упитанная медсестра. Ты не дашь мне откусить кусочек? — умолял другой.
— О мясо! Мясо! Волшебное блюдо! Чем больше ешь, тем сильнее голод, — вопил третий, пытаясь сложить слова в стихи.
По крайней мере, он мог защитить себя, в отличие от некоторых других. Король джунглей и все такое.
Подумать только, что Вдохновительница пряталась у них под самым носом.
Они заплатили цену за свое пренебрежение, некоторые — большую, чем другие. Когда его мать узнала, как близко он был к опасности, Нолан всерьез забеспокоился, что она выполнит свою угрозу посадить его под замок — для его же сохранности. Он слишком хорошо помнил одно особенное лето — лето пузыря.
Он упал с дерева и сломал руку… Можно было подумать, что наступил конец света. После этого случая мама не выпускала его играть, не надев на него пластиковую штуку, похожую на пузырь. Нолан выглядел как хомяк в мяче. Потребовалось упасть в реку, уплыть вниз по течению и прокатиться на водопаде, чтобы его мать поняла, что ее план может иметь… недостатки. Подкладки под одежду, запрет на игры на открытом воздухе и другие нелепые меры были частью жизни Нолана, пока он не научился изображать самую грустную львиную морду, которую только можно было представить.
К счастью, здравомыслие — здравомыслие остальной части прайда, а не его матриарха — возобладало. Тети пришли ему на помощь и сообщили матери, что ее сын стал посмешищем для соперничающих прайдов. Что ж, если и было что-то, чего его мать не могла вынести — если не считать его боли — так это отсутствие уважения.
После этого мама сменила тактику и записала его в класс борьбы и гимнастики, полагая, что чем менее неуклюжим Нолан будет, тем меньше вероятность пораниться. Не лакросс или бейсбол, но, по крайней мере, это было лучше пузыря. И он научился разбивать носы в кровь тем, кто смеялся над ним.
Когда Нолан стал взрослым мужчиной, дорогая мамочка немного ослабила наблюдение, впрочем, не по своей воле. Нолан поднимал этот вопрос при каждом удобном случае, настаивая на переезде, выборе собственной карьеры и места работы. Он даже отказался от личного грумера, правда, не от своего парикмахера. Некоторые вещи, такие как его грива, требовали особого внимания. Лев с растрепанной шевелюрой выглядел непристойно. Он не мог объяснить почему. Это просто было так.
Вот почему, несмотря на время, он все же нашел полчаса, чтобы принять долгий горячий душ. Нолан вымыл волосы, привел их в порядок и уложил феном, затем надел безупречно отглаженные брюки и рубашку. Он опаздывал ненамного. Это не помогло — он забыл, что сначала ему нужно было попасть в их главный офис, а не на конспиративную квартиру — Хлоя, начальница отдела FUC в этом округе, созывала общее собрание.
Прибыв в штаб-квартиру, он, как обычно, оказался в центре внимания. Лиза — она работала на стойке регистрации — наклонялась как можно чаще, чтобы продемонстрировать свое декольте; Беатрис — бухгалтерия — прозрачно намекнула, что встретится с ним в любое время и в любом месте; а еще была Зои, которая, несмотря на то, что была замужем за своим четвертым мужем и старше его матери, все еще была не против забраться ему в брюки. Зои на корпоративных вечеринках он старался избегать.
Нолан переносил их внимание с достоинством, даже если это доставляло ему неудобства. Ни одной из этих женщин он не нравился, потому что они его знали. Они одобряли то, чем он зарабатывал на жизнь — а кому не нужен врач в качестве бойфренда или потенциального зятя? Они восхищались его внешностью — блондин, аккуратно подстриженный и всегда в костюме. Они наслаждались его вежливостью — открывает двери, выдвигает стулья, говорит «пожалуйста» и «спасибо», — как будто его мать потерпела бы грубость со стороны своего сына. Они хихикали над его чувством юмора — необходимой чертой, учитывая количество женщин, с которыми он вырос. Отсутствие скромности у Нолана означало, что он признавал свой статус хорошей добычи. Но, несмотря на все свои потрясающие внешние качества, он мог честно сказать: ни одна из этих женщин не знала его настоящего.
Возможно, это делало бы его дураком в глазах других мужчин, но он вежливо отверг ухаживания. У него действительно не было выбора. Нолана беспокоило, что ни одна из этих и других встреченных им женщин никогда не проявляла интереса к его личности.
Как бы там ни было, он все же одарил яркой улыбкой жизнерадостную Лизу.
— Привет, Лиза.
— Доброе утро, доктор Мэннерс.
— Пожалуйста, я уже говорил тебе, чтобы ты называла меня Нолан. Слово «доктор» заставляет меня казаться таким старым.
Она покраснела и захлопала ресницами.
— О, я не могу.
— Но я настаиваю.
— Хорошо… Нолан. — Она хихикнула.
— Как у тебя дела сегодня?
Она снова порозовела.
— Отлично. Большое спасибо, что спросил.
Ладно, значит, обаяние работает. Он не хотел показаться грубым.
— Есть что-нибудь срочное, о чем я должен знать?
— Все, как обычно. — Что может означать все, что угодно, от ничего до аллигаторов в канализации. Ответ Лизы был нейтральным — признак хорошего администратора.
На ее столе зазвонил телефон.
— О-о, это зал заседаний. Я лучше отвечу. — Она сняла трубку и сказала: — Алло. — Затем: — Прямо сейчас, — прежде чем повесить трубку с застенчивой улыбкой, адресованной Нолану. — Это Хлоя. Почему-то у меня вылетело из головы упомянуть, что они все ждут тебя в конференц-зале.
Взглянув на часы, Нолан застонал. Черт возьми. Он опаздывал. Снова.
— Мне лучше идти.
Он пошел по коридору, не забыв сверкнуть улыбкой Беатрис, которая практически упала в обморок от восторга. Нолану оставалось только надеяться, вопреки всему, что никто не заметит его опоздания.
Да, точно.
Все разговоры прекратились, когда более полудюжины глаз устремились в его сторону, и насмешливо сказанное:
— Я вижу, Сильвестр наконец-то прибыл, — заставило его гриву встать дыбом (
Отбросив назад золотистые пряди, он изо всех сил постарался выглядеть виноватым.
— Извините, я опоздал. Меня задержали. Надеюсь, я не слишком много пропустил.
— Задержали или сам задержался, разглядывая себя в зеркале, — услышал он тихое бормотание, но не узнал голоса.
Покачав своей впечатляющей головой, заговорила Хлоя:
— Так мило, что ты присоединился к нам, Нолан. Я уже стала волноваться, не связано ли это с тем, что стало хуже кому-то из пациентов.
— Я связывался с коллегами полчаса назад. Все хорошо. — По пути он позвонил сотрудникам конспиративной квартиры. Трудности с прибытием вовремя не означали, что он уклонялся от своих обязанностей.
Миранда, очень беременная, но такая же энергичная, как всегда, подпрыгнула на своем месте.
— Привет, Нолан. Мы только начали. Иди, сядь рядом со мной. Я оставила тебе место.
Она похлопала по стулу рядом с собой, и ему захотелось застонать. Только Чейз, ее муж, обычно сидел рядом — и на это была причина. До беременности у Миранды было достаточно энергии, чтобы обеспечить энергией маленький городок. А беременная? Боже мой, женщина превратилась в болтушку, не знающую границ и имеющую ненасытную, иногда смертельно опасную тягу к морковному пирогу.
Однако опоздавшим не следовало привередничать, и место рядом с ней было единственным свободным. Скользнув в кресло, Нолан попытался проигнорировать острый взгляд женщины, сидящей напротив, женщины, которую он никогда не встречал, но которая, очевидно, что-то знала о нем, учитывая ее грубые замечания. Чего он не мог понять, так это ее мгновенной неприязни. С другой стороны, учитывая, что от нее пахло птицей, а он был львом, вероятно, следовало списать враждебность на инстинкты.
Однако это раздражало, особенно когда она бросила в его сторону презрительный взгляд. Нолан едва удержался от желания высунуть язык.
— Теперь, когда мы все здесь, давайте перейдем к делу. Прошлой ночью мы получили несколько сообщений от нашего контактного лица в полицейском управлении. Люди заявляют о том, что видели монстров. Пока копы определяют звонки как розыгрыши. К счастью для нас, предполагается, что люди видели диких животных или людей в костюмах, но мы не можем допустить, чтобы это продолжалось. Это только вопрос времени. Рано или поздно кто-нибудь поймает одну из сбежавших жертв. Мы не можем позволить людям раскрыть наш секрет.
Люди, имеющие знание о том, что среди них живут оборотни, были очень плохой идеей. Все были согласны. Вспомните, что случилось с тем бедным инопланетянином, посланником своей расы, пожелавшим узнать, не хочет ли Земля подписать торговый договор. Американское правительство по-прежнему отказывается извиниться перед нацией Хинунгеров за испытания, которым подвергся бедняга. Очевидно, не только марсиане питали пристрастие к анальным зондам. К счастью, путешественники по галактике не были склонны к насилию, иначе Земля уже превратилась бы в кучу галактической пыли. Излишне говорить, что Землю не пригласили в галактическую версию Организации Объединенных Наций.
— Компьютерная карта наблюдений показывает, что они рассредоточились и заполонили все уголки города и даже некоторые пригороды. Их будет нелегко найти. Нам нужно больше агентов, — объявила Джесси, их офисный гик, не отрываясь от ноутбука.
— Разве подкрепление еще не прибыло? — спросил Мейсон, помахивая медовым пончиком — наверняка, чтобы позлить своего брата, который уставился на выпечку, хотя перед ним стояла полная тарелка. Проклятые медведи, они ненавидели делиться сладостями.
Хлоя прочистила горло и поерзала на стуле.
— Насчет подкрепления. По-видимому, сбежавшие пациенты — не единственная проблема, с которой сейчас сталкиваются граждане. На западе они столкнулись с внезапным нашествием гигантских крыс — пока еще их считают вариантом нормы. На севере наши канадские друзья снова влезли в разборки с Йети. Морской народ борется с разливом нефти. А что касается наших коллег-птиц, то, хотя я и не уверена в причине, они не смогли предоставить нам воздушные войска, на которые мы надеялись.
— А что тогда мы получили? — спросил Виктор со своей обычной прямотой.
— Меня.
Единственное слово, произнесенное со спокойной уверенностью, конечно же, было сказано леди, сидящей напротив Нолана. Он воспользовался моментом, чтобы изучить ее, когда она встала, чтобы обратиться к группе.
Высокая, по-настоящему высокая и худая. У нее не было изгибов, которые предпочитал Нолан. Агент птиц была худа и мускулиста: от рук, выставленных напоказ короткими рукавами черной рубашки до по-мальчишески стройных бедер, обтянутых черными брюками-карго. Ее длинные черные волосы, собранные сзади в тугой конский хвост, подчеркивали угловатое лицо с тонкими губами, прямым носом и серьезными глазами цвета морской волны. Не классически красивая, она обладала харизмой и излучала высокомерие. Настоящая стерва, предположил Нолан не без оснований, и совершенно не в его вкусе. Он любил, чтобы женщина была миниатюрной, мягкой и неспособной причинить ему боль. Ему хватало неприятностей от матери и других родственниц, и Нолан не видел причин мириться с этим и в личной жизни.
— Меня зовут Кларисса Терциус, агент по связям с общественностью ASS — воздушного агентского дозора (
Кто-то прочистил горло.
— Без обид, но как одна птица может помочь нам найти дюжину пропавших психов?
— Они не психи, — возразил Нолан.
Жесткий взгляд Виктора пригвоздил его к месту.
— Последний, кого мы поймали, жевал свой собственный хвост. Если это не псих, то я даже не хочу знать, как выглядит псих по твоей версии событий.
Нолан развел руками, как бы извиняясь за существо.
— Это не их вина. Токсин, который им ввели, влияет на их когнитивные способности.
— Другими словами, ящерица права, — перебила Кларисса. — Они чокнутые.
— Больные.
— В любом случае, Сильвестр, их нужно найти и доставить к нам. Не только ради их собственного блага, но и для блага всех.
— Я думаю, что на данный момент, учитывая их склонность к насилию, мы должны расстреливать их на месте, — заявил Виктор. Неудивительно, учитывая, что крокодил предпочитал решать все оружием.
К счастью для него, даже Рене не могла оставить предложение своего партнера без возражений.
— Мы не можем так поступать. Это не их вина. Нолан прав.
— Но мы не можем позволить им и продолжать бегать, разрушая город и пугая местных жителей, — добавила Миранда без своего обычного хихиканья. — Извини, Нолан, но Виктор и Кларисса тут правы. Если мы не можем захватить их, тогда мы должны остановить их, даже если это означает их смерть. Я бы вызвалась помочь, но пока малыш НЕ ВЫБЕРЕТСЯ НАРУЖУ, — последние слова она прокричала своему выпирающему животу, — вам придется иметь место со вторым по способностям агентом.
Сейчас Миранда казалась почти злой из-за беременности.
Виктор откашлялся.
— Извини, друг. Я имела в виду, с третьим.
Мейсон кашлянул.
Миранда дернула носом в его сторону, и он ссутулился в своем кресле.
— Что-то не так, дорогой шурин?
— Нет, просто что-то застряло у меня в горле.
— Так и думала. Как я уже говорила, я бы хотела помочь, но поскольку я не могу, вам лучше радоваться синице в руках.
— Прошу прощения? Ты только что назвала меня синицей, кролик? — Птичий агент перевела свой свирепый взгляд на Миранду.
— Просто говорю как есть, птичка. — Сладкий тон Миранды никого не обманул ни на минуту; однако новоприбывшая, по-видимому, ничего не почуяла. Нолан задумался, не следует ли ему нырнуть в укрытие.
— Ты пытаешься сказать, что ты лучше меня? — Тонкие брови Клариссы приподнялись, а губы растянулись в усмешке. — Дай угадаю, твои висячие уши знают кун-фу. Ты бьешь жертву ушами, пока она не упадет, моля о пощаде? Или щекочешь до полусмерти?
Глаза Миранды опасно сузились.
— О, если бы я только могла выпустить на волю своего зверя, ты бы так не смеялась, Твити.
— Следи за тем, как ты меня называешь, крольчишка.
— Я покажу тебе крольчишку! — Настроение Миранды за секунду сменилось с раздражительного на агрессивное, и Чейзу пришлось выставить перед ней руку, чтобы удержать на месте.
С усталым выражением лица он прогрохотал:
— На вашем месте я бы не стал ее раздражать, мисс Терциус. В ее любимой пекарне не было обычных утренних морковных кексов, так что она немного на взводе. И, несмотря на ее состояние, она все еще довольно опасна.
— О, ты говоришь о пекарне дальше по улице? Это была моя вина. Я купила эти кексы, чтобы скормить голубям в парке.
Кларисса улыбнулась, и в следующее мгновение воцарился небольшой хаос, поскольку даже Чейз не смог остановить жену, которая перескочила через стол с ловкостью, нехарактерной для беременной женщины. К счастью, Мейсон, привыкший к выходкам своей невестки, поймал Миранду — и в буквальном смысле взвизгнул, как девчонка, когда она ударила его коленом в пах. Чейз, с застывшим на лице снисходительным выражением, подхватил свою кричащую жену и поставил ее на ноги позади себя, чтобы не пустить к Клариссе. Однако это не остановило угрозы.
— Я намерена подрезать тебе крылья, Твити! Выщипать перья. Выдернуть… — Ее вопли оборвались, когда телефон издал звуковой сигнал, и Миранда остановилась, чтобы посмотреть на экран. Потом она взвизгнула: — О, пекарня только что прислала мне сообщение. Мои кексы готовы.
Она запрыгала на месте, и Чейз вздохнул.
— Мы вернемся после того, как она набьет живот.
— Не торопись, мишка, — хмыкнула Кларисса.
Все вздрогнули, когда большой гризли повернулся лицом к их временному помощнику-птице.
— На твоем месте я бы держался подальше от Миранды, как только родится ребенок. Ты же не хочешь связываться с моей вислоухой зайкой. У нее большие зубы.
Нолан знал, что Кларисса не понимала, но те, кто знал Миранду? Да, шансы были в ее пользу.
Тишина и порядок более или менее восстановились. Хлоя, которая в последнее время старалась не связываться с Мирандой, предпочитая давать Чейзу возможность разбираться со своей женой, водрузила на нос очки для чтения и откашлялась.
— Да, так на чем мы остановились?
— Обсуждаем, что нам, возможно, придется убить сбежавших пациентов, если мы не сможем их захватить. — Виктор, никогда не позволявший вспышкам гнева нарушать его хладнокровное поведение, продолжил с того места, на котором они остановились.
— Я возражаю. Они люди. Просто дайте мне шанс. Я уверен, что должен быть способ помочь им, — вмешался Нолан.
— Ваше возражение принято к сведению, но извините, доктор, я боюсь, что агенты правы. Мы не можем позволить им продолжать терроризировать город. Все за вариант с ликвидацией?
Ладно, его выпяченная нижняя губа могла показаться ребячеством, но они просто не понимали. Он дал клятву, клятву исцелять и защищать. Конечно, он мог вести жизнь беспечного холостяка и избалованного сына самого большого прайда в округе, но в глубине души Нолан был целителем. Помогать другим — вот его дело. Его терзало чувство вины за то, что он не сделал больше для жертв, когда они находились под его опекой. Ему хотелось закатить истерику, как Миранде.
День становился все более раздражающим. Как только встреча закончилась, он отменил свой утренний сон и направился в конспиративную квартиру, невзрачный особняк из бурого камня, переоборудованный во временную больницу. Несмотря на то, что Нолан прибыл туда быстро, из двух жертв, которых они нашли, одна умерла, пока он был в пути, а другая впала в кому.
Здорово. Просто чертовски здорово. Запершись в своем кабинете, Нолан сделал то, что сделал бы в его ситуации любой уважающий себя лев. Он съел пачку снэков и заснул.
Глава 2
Спускаясь по лестнице и перепрыгивая через две ступеньки, Кларисса кипела от злости. Невероятно. Вот так, скажешь одной глупой тщеславной птице лететь куда подальше — и привет перевод на другую работу. Агент спецкорпуса птиц оказывается в подчинении полиции пушистых.
Как унизительно.
Неважно, что ее босс сформулировал ее бесчестный перевод в отдел в таких выражениях, как «лучший охотник, который у нас есть», «улучшение межвидовых отношений» и «время остыть». Кларисса видела подоплеку без прикрас. Месть за «нет», сказанное сыну начальника ASS. Ну ладно, «нет» сопровождалось разбитым носом, вывихнутым запястьем и угрозами мужскому достоинству. Но чего он ожидал, когда схватил ее за задницу? И никого не волновало, что она подверглась сексуальным домогательствам. Все ждали, что она сделает вид, что ничего не было, и простит напыщенного павлина.
Фигушки. И она не простит им того, что они наказали ее. Когда она закончит это задание, она покажет всем, где раки зимуют. Поджарит чей-то зад на углях. И — несмотря на надежды остальных — преуспеет в решении проблемы с FUC просто назло своему старому боссу и его — индюшиному — сынуле.
Теперь, когда Кларисса познакомилась с командой, она поняла, почему они нуждались в ее опыте. Крокодил без обоняния. Медведь, который работал адвокатом, когда не набивал пасть медовыми булочками. Еще один медведь, который ничего не принимал всерьез. Сумасшедшая беременная крольчиха, которая дала бы фору Багзу Банни. И блондинчик лев-доктор, который рвался спасать преступников вместо того, чтобы уничтожать их. Неудивительно, что они зашли в тупик и нуждались в помощи.
Ее поразило, что им вообще удалось выследить Вдохновительницу и ее логово. С другой стороны, на самом деле они даже не разоблачили ее, а просто случайно поймали — обманутые ее миниатюрным размером, думая, что она — одна из жертв.
Небрежная работа.
Что ж, этого больше не случится. Пока Кларисса Терциус здесь, точно не случится.
Пока Джесси, родная дочь короля лебедей и местный технический гик, работала над точной настройкой отображения мест наблюдения и возможных укрытий, Кларисса решила посетить конспиративную квартиру и поговорить с персоналом. Понять, на
Она не могла точно определить, что именно в этом парне раздражало ее, хотя его приятная внешность тут определенно считалась. Белокурый Адонис, который больше походил на загорелого серфера, чем на врача, отвечающего за спасение жизней. Подумайте о самом красивом докторе на телевидении, умножьте это на десять, и вы, вероятно, получите Нолана Мэннерса. Добавьте к этому комплекс превосходства и кошачье наследие, — да Кларисса была предрасположена ненавидеть его просто из принципа. Она была птицей. Вините в этом ее гены.
Проехав на своем спортивном байке через пробки и застряв на железнодорожном переезде, она потратила больше времени, чем ожидала, чтобы добраться до места назначения. И все же, несмотря на это, ей удалось припарковаться на месте с надписью «зарезервировано для доктора».
Волновало ли ее, что это было место Мэннерса? Не совсем. Ленивому коту следовало заставить свою мохнатую задницу приезжать вовремя. Кроме того, она ни за что не оставила бы своего двухколесного ребенка на дороге, где безразличные автомобилисты могли бы его поцарапать. Пусть доктор припаркует свой «БМВ» или «Мерседес», или что там водит этот претенциозный придурок, на улице. Так ему и надо за нерасторопность. Опоздал на встречу. Не торопясь приступает к работе. Ее впечатление о нем становилось все лучше и лучше.
С важным видом Кларисса направилась к входной двери, поскрипывая кожаными штанами, со шлемом в руке, авиаторские очки скрывают глаза от самого яркого солнечного света. Она нажала на кнопку звонка и стала ждать, когда голос по внутренней связи спросит ее о цели визита, но дверь распахнулась, и ее ждал сюрприз.
— Почему вы так долго? — спросил доктор Мэннерс, и его улыбка была уж слишком широкой и зубастой.
— Как вы оказались здесь раньше меня? — пробормотала она, ошеломленная его появлением.
— Я на машине, — ответил он с ухмылкой. — Признаюсь, я ожидал вас гораздо раньше. Даже успел вздремнуть, пока вы добирались.
Вздремнуть? Она оглядела его идеальные волосы, оценила безупречную внешность и решила, что ее разыгрывает.
— Вы зайдете, или дадим сплетникам повод для размышлений?
Она вошла, вильнув в сторону, когда он захлопнул тяжелую дверь с металлическим лязгом, так не подходящим изуродованному деревянному внешнему фасаду. Снаружи дом из коричневого камня казался безобидным, под его облицовкой скрывалось подобие бункера. Не то чтобы это как-то помогло, когда они прятали здесь самого страшного преступника.
Знакомый запах больничного антисептика окутал Клариссу. Как она ненавидела этот запах и напоминание о том, как оказалась сиротой! Подавив воспоминания, она водрузила очки на голову и огляделась.
— Довольно ловкая подстава, лев.
— Меня зовут Нолан.
— Неважно. Я плохо запоминаю имена. — Улыбка, которой она сверкнула, была не совсем приятной, но лучшей, на которую она была способна. Нолан пробудил в ней все мерзкое. — Что, по мнению соседей, у вас здесь находится?
— Клиника пластической хирургии.
— Правда?
Он пожал плечами.
— До сих пор это довольно хорошо работало в качестве прикрытия. Особенно, если учесть перевертышей, застигнутых в процессе трансформации или получивших ранения. Люди игнорируют повязки, потому что думают, что тут клиника. Но я уверен, что вы пришли сюда не для того, чтобы расспрашивать меня о нашем прикрытии. Я полагаю, вы хотите расспросить персонал, который работал с пациентами, и просмотреть видеозаписи — то немногое, что у нас есть о ночи, о которой идет речь.
Что Кларисса действительно хотела сделать, так это опередить доктора и хоть раз самой принять решение — он не позволял ей сделать это с тех пор, как она переступила порог. Она уже успела окрестить Нолана Мэннерса идиотом, который получил работу из-за своей внешности и родословной, и теперь ей не понравилось, что он, казалось, был полон решимости разрушить ее предубеждения.
— Если вы просто покажете мне комнату, которой я могу воспользоваться, и дадите мне список персонала, я смогу провести собеседования, пока вы будете заниматься своей собственной работой.
Печальное выражение появилось на лице Нолана, когда он пожал плечами.
— Какая работа? Единственный оставшийся у меня пациент впал в кому, и я не думаю, что он переживет эту ночь. На данный момент я сделал все, что мог. Теперь мне нужно дождаться результатов тестов, чтобы увидеть, помогло ли хоть что-то из того, что я использовал.
— Помогло чему?.. — Не то чтобы Кларисса обладала большими медицинскими познаниями, но она не понимала, чего, по мнению доктора, он мог достичь. Все фильмы о мутантах, казалось, имели одну общую звучную тему. Как только гены человека претерпели изменение — все, обратить процесс вспять невозможно.
— Судя по информации, которую мы собрали, Вдохновительница была одержима улучшением определенных аспектов личности оборотней. Она хотела иметь возможность сделать нас больше, агрессивнее и сильнее.
— Но почему?
— А почему любое жаждущее власти существо идет на подобное? Чтобы запугать других. Чтобы чувствовать себя у руля. Учитывая то немногое, что мы обнаружили, я сформулировал теорию, согласно которой, учитывая ее миниатюрный размер, Вдохновительница страдала манией величия и комплексом Наполеона.
Кларисса нахмурилась. Она не преуспевала ни в биологии, ни в психологии, ни во всем, что заканчивалось на «логия».
Очевидно, он понял это, потому что объяснил обычными словами…
— Она была одержима идеей совершать великие дела и получать за них признание и одновременно боролась с чувством собственной ничтожности. Вдохновительница компенсировала ее чрезмерной агрессивностью и контролем. Другими словами, она считала себя умнее всех нас. Но этого ей было мало. Она хотела стать большой в буквальном смысле, чтобы самой применять силу и заставлять людей бояться ее.
— Значит, она искала способ превратиться в монстра?
— Ну, я почти уверен, что она не хотела, чтобы это произошло. Джесси все еще работает над поиском информации. Большая часть была уничтожена, вероятно, намеренно. Тем не менее, мы провели интервью с одноклассниками, которые вспомнили детство Вдохновительницы, с теми, кто выжил. Составили картину ненависти, которая окружала ее в детстве. С генами у нее все плохо. И я имею в виду
— Стать теми, кто насмехался над ней. — Кларисса хотела было посмеяться над сочувствием и пониманием, которые слышались в голосе Нолана, но он, очевидно, потратил много времени на поиск мотива действий Вдохновительницы. И, казалось, искренне хотел помочь тем, кому причинила боль эта психованная сука. Это мешало Клариссе воспринимать его, как придурка.
— По сути, да. Похоже, она не понимала, что ее интеллект с лихвой компенсировал недостаток физических способностей. Поэтому она экспериментировала с раннего возраста, но никогда на себе. По крайней мере, до самого конца. Вышло так, что работа, которую я проделал, чтобы обратить вспять последствия ее тестов, заставила ее наткнуться на решение, которое она искала все это время. Я непреднамеренно дал ей возможность включить регрессивную цепочку ДНК. С ее помощью Вдохновительница смогла вернуть к жизни нашу примитивную природу.
— Эй, подожди секунду. Она превратила этих пациентов в пещерных людей?
— Не совсем. Она нашла способ «запустить» доисторические версии животных с некоторыми дополнительными модификациями. Чего она не учла, так это того, что тысячи лет назад размеры и возможности мозга были намного меньше.
— Таким образом, усиливая свою животную сторону, она, по сути, сделала себя глупее.
— Потеря когнитивных способностей и интеллекта была неудачным результатом избытка тестостерона, возможной гипогликемии и увеличения массы тела, снижающей приток крови к отдельным частям мозга.
Она более или менее поняла его.
— Итак, когда она трансформировалась, вся ее кровь покинула мозг, как у мужчины, когда у него эрекция. Поняла.
Наконец-то Кларисса привела доктора в замешательство. Прочистив горло, Нолан дернул себя за галстук.
— Хм, да, я думаю, вы могли бы сравнить это с этим
— Итак, она получила то, что хотела, и сделала себе укол. Я поняла это, прочитав отчет о ее захвате, но почему она сделала инъекции всем остальным? Разве не было бы более логичным для нее оставить их в качестве слабых жертв, людей, над которыми она могла бы доминировать?
— Имейте в виду, что в этот момент Вдохновительницы уже не была полностью рациональна. Из того, что мы смогли узнать, следует, что она ожидала, что пациенты поблагодарят ее за то, что она сделала, и станут ее добровольными приспешниками. Все сложилось не совсем так.
— По словам одного из заключенных…
— Жертвы.
— …они посмеялись над ней, и она убежала.
— Да. Но мы узнали о том, что она сделала, гораздо позже.
— Потому что ей удалось взломать ваши компьютерные системы и перевести квартиру в режим изоляции. — Кларисса ухмыльнулась. — Вас перехитрила чокнутая белка. Это наверняка было неприятненько, а, лев? И что же вы сделали?
— Лично я? Ничего. Мы застряли взаперти в темной комнате без еды. — И снова Нолан повел широкими плечами, и она не могла не оценить его размеров. Ни капли жира, а. — Я дремал. Именно Джесси удалось взломать компьютеры и, в конце концов, отправить сигнал SOS в главный офис, чтобы нас вытащили.
— И на тот момент пациенты еще не сбежали и не начали трансформироваться.
— Нет. Это случилось позже той ночью. И повлекло разрушительные последствия. — И снова печаль омрачила его лицо. Ей почти стало жаль этого парня. В ту ночь он потерял не только коллег, но, вероятно, и нескольких друзей.
— Значит, все пациенты были инфицированы?
— Все до единого. Двое, однако, так и не покинули комнаты. Их тела просто не выдержали. Остальные сбежали отсюда и разделились.
— И на них не было устройств слежения. — Кларисса недоверчиво покачала головой.
— Вы же не всерьез? — Выражение лица Нолана стало возмущенным. — Зачем нам их чипировать? Это были люди, а не преступники или домашние животные, — отрезал он.
— Они были неизвестными, находящимися под стражей FUC, со способностями, которые делали их опасными, еще прежде чем Вдохновительница сделала их монстрами. Их надо было отметить.
— Ну, мы этого не сделали.
— Жаль. Это облегчило бы мою работу. Вернемся к психам на свободе. О каких мутациях мы говорим? Лишние зубы? Разгуливающий по улице Халк? Суперсила?
— Несмотря на то, что это требует энергии, да, размер — одна из самых распространенных особенностей. Ожидаем, что в измененной форме масса тела у них будет в два-пять раз выше, чем обычно, если не больше.
Оценка заставила ее брови выгнуться дугой.
— Как это возможно?
Нолан пожал плечами.
— Как вообще кто-то из нас может трансформироваться? Очевидно, что здесь замешано нечто большее, чем простая генетика. Тот вес, о котором мы говорим, сделал бы невозможным функционирование каких-либо органов. Но как бы я ни ненавидел использовать слово «чудесный» или «необъяснимый», что-то делает это возможным. Вы бы видели Рене, когда она превращается в свою лису. Она размером с микроавтобус.
— Ну уж нет.
— Ну уж да, и если вы вздумаете хотя бы взглянуть на ее крокодила, она может съесть вас. Хорошо, что она на нашей стороне.
— Подождите секунду. Разве она не одна из тех, кого вы спасли? Как получилось, что ей позволено свободно разгуливать по городу?
— Рене была пациенткой Вдохновительницы, но в качестве объекта исследования. Ее особые способности проистекают из детства, там замешана радиация. Что-то в ее мутации сделало ее устойчивой к наркотикам, и поэтому эксперименты на ней не сработали. Но вам не нужно беспокоиться о Рене. Она довольно послушная, если только, как я уже упоминал, не угрожать тем, кого она любит.
Кларисса потерла лоб.
— Почему эта миссия становится все более и более сложной?
— Это потому, что вы — новичок в этом деле. Как только вы привыкнете к нашим методам и персоналу, будет намного легче. Черт возьми, вы можете даже остаться у нас.
— Я предпочитаю ASS.
— Прошу прощения?
— Возможно, вам это нравится, но я — агент ASS, Воздушного агентского дозора. Никаких птиц-мутантов или сумасшедших ученых в нашем деле.
— Ошибаетесь. Очевидно, вы не прочитали файл целиком. У нас птичка на свободе. Судя по отчетам, мы думаем, что это гибрид страуса и птеродактиля.
Кларисса моргнула, но Нолан оставался абсолютно серьезным.
— Ладно. Я вижу, что сегодня вечером мне нужно будет серьезно почитать. А пока давайте вернемся к физическим изменениям, универсальным для изменившихся пациентов. Давайте начнем с мышц.
— Чрезмерно развитые. Как будто все они накачивались в спортзале, независимо от того, нужно это или нет для выживания. Бицепсы, квадрицепсы, шесть кубиков, большие грудные. Это сбивает с толку.
Повидав достаточно бодибилдеров на стероидах, Кларисса не могла не согласиться.
— Зубы и когти удлинены?
— Представьте саблезубого тигра и добавьте несколько дюймов. Я знаю, что Вдохновительница думала, что нашла переключатель, который продвинет нас вперед с точки зрения эволюции, но если вы спросите меня, это переключатель — шаг назад в прошлое. Я имею в виду, размер зубов… он просто глупо огромен.
— Другими словами, они размером с динозавра.
— Да.
— Так откуда же берется насилие? Вы что-то говорили о повышенном уровне тестостерона и снижении умственных способностей. Но это не объясняет ярости. Я слышала записи той ночи. Они все были такими… злыми. Кровожадными. Или, как сказал один из психов, —
— Я не уверен, является ли это побочным эффектом изменений или так повлиял плен. Не забывайте, что эти люди были жертвами, их содержали в ужасающих условиях. Многие годами не видели дневного света. Некоторые, как Рене, были в плену так долго, что даже не помнили, как выглядит небо или солнце. Добавьте сюда большую дозу гормонов, примитивное стремление к выживанию — и они сделали то, что сделало бы любое животное, которое чувствует себя преследуемым или в опасности. Они сорвались с цепи.
— Теперь вы преувеличиваете. Это не бунтующие подростки. Это взрослые люди. Взрослые. Они отличают добро от зла.
— Но им изменили мозг. Действительно ли они отвечают за свои действия?
— Они ели мясо.
Он поморщился.
— Да.
— Сырое. — Ее нос сморщился, когда она произнесла это.
— Да. — Нолан сник.
— Итак, они будто злые звери на стероидах. Что еще?
— Согласно моему тестированию, их способность к исцелению снизилась — в основном из-за энергии, которую они расходуют в новых формах. Они нуждаются в большом количестве витаминов и питательных веществ, чтобы восполнить запасы, и должны отдыхать после каждой трансформации.
— То есть много еды и сна. Ясно. Если мы сможем достаточно быстро мобилизоваться после нападения, то, возможно, сможем поймать их, пока они восстанавливаются.
— Я думал, что план состоял в том, чтобы поймать их
— В идеальном мире Полианны мы бы так и сделали (
— Спасать.
— Как скажешь, лев.
— Нолан.
— Я же говорила, что плохо разбираюсь в именах. Итак, о каком количестве животных мы говорим? И какого рода?
— Опять же, это есть в файлах.
Тьфу, опять это чтение.
— Поразите меня.
— Дюжина все еще бродит, если они выжили. Амфибия, страус, шимпанзе, двое из семейства беличьих, лань…
— Олень?
— Лань — это отдельный вид оленя.
Ладно, она не станет напевать ту дурацкую песенку, которую выучила в школе. Нет, нет, слишком поздно. Следующий куплет зазвучал у нее в голове, пока он продолжал перечислять животных.
— Домашняя кошка, геккон и четверо неизвестных.
— Неизвестные?
— Они не смогли вспомнить своего животного-оборотня, и их записи пропали. Один имеет вид расплавленной свечи, покрытой каплями воска, а остальные три, несмотря на то, что мы исследовали их ДНК, остаются неизвестными.
— Итак, у нас есть полное меню перевертышей, каждый с разными способностями, и все они на свободе. Прекрасно. Что ж, спасибо, что ответили на мои вопросы.
— И это все?
— На данный момент. Возможно, позже у меня возникнут еще вопросы. Если бы вы могли показать мне комнату, которую обещали, и отправить туда персонал, который их лечил, тогда я смогу начать.
— Ну конечно. — Доктор развернулся в своих начищенных мокасинах и направился по коридору.
Прекрасная демонстрация прекрасной задницы. Не то чтобы Кларисса восхищалась задницей этого
Доктор Мэннерс оставил ее одну в самой обычной комнате без окон, убедившись, что она не нуждается в его помощи. Кларисса провела интервью с персоналом, который работал с психами. Никому из них нечего было добавить, кроме того, что некоторые пациенты жутко ненавидели персонал; работники боялись за свою безопасность, а доктор Мэннерс был просто милашкой. Это заставило Клариссу задуматься, а только ли пациенты тут получали наркотики.
Однако, в отличие от доктора, весь персонал поддержал ее точку зрения. Психи должны быть остановлены любой ценой. К счастью для них, ASS предоставил для этой операции лучшего агента.
Глава 3
Разговор с Клариссой выбил Нолана из колеи. Что-то в ней разбудило его кошачью натуру, и не в стиле «поймай эту птичку и сожри», а в стиле «вылижи ее сверху донизу», чтобы посмотреть, сможет ли он взъерошить ее невозмутимо приглаженные перья. Он списал свой неуместный порыв на усталость, потому что отказывался верить в то, что она его привлекает. Доминирующие женщины были не в его вкусе, и пусть даже он с легкостью представил Клариссу в кожаном костюме кошки — разумеется, из искусственной кожи — орудующей своим острым язычком так, чтобы доставить удовольствие мужчине… М-м-мм.
Проверив пациента, который лежал в коме — никаких изменений — он удалился в свой кабинет, чтобы немного вздремнуть. Когда он проснулся, Кларисса ушла, а пациент по-прежнему был в отключке. Еще более обескураживающим было то, что пришли результаты тестов. Лечение было безуспешным. Изменения в ДНК оставались заблокированными.
Мозговой штурм перед белой доской, уже исписанной идеями, не дал ему никаких новых идей.
Что ему было нужно, чтобы поднять себе настроение и заставить свой творческий ум работать, так это съесть что-нибудь редкое, кровавое и сочное. Его желудок заурчал в знак согласия. Последний осмотр пациента, кое-какие инструкции ночному персоналу и зонтик в руке, чтобы легкий туман снаружи не превратил его высушенную феном гриву в беспорядок — и Нолан отправился пешком в ближайший ресторан.
Мотоцикл, который он заметил на камерах наблюдения и который, как он предполагал, принадлежал Клариссе, больше не был припаркован на его месте. Нолан спросил себя, не обнаружила ли она что-нибудь во время своих бесед.
В такие моменты он спрашивал себя, чем жизнь агента отличается от жизни врача. Конечно, у обоих были свои поводы волнения, но пока врача держали взаперти в одном месте, чтобы он мог разгадывать медицинские тайны, другая, агентская служба означала выход на улицу и приключения. Он не мог не вспомнить, как было весело, когда он отправился с Мейсоном выслеживать Виктора и Рене. Конечно, он пошел в качестве врача, но он помнил и волнение от охоты — да, от настоящей охоты! Он вышел за пределы своего мирка. Как ни странно, Нолан был бы не прочь снова отправиться на подобную экскурсию.
Как будто Объединение могло бы использовать его не только как врача.
Как будто его мать позволила бы ему.
Как будто он стал бы ее слушать.
Может быть, ему следует спросить Хлою, не хочет ли какая-нибудь из поисковых команд взять его с собой? Несмотря на отсутствие полевой подготовки, у него был отличный нюх. И, учитывая то, с чем они столкнулись, его медицинский опыт, не говоря уже о гигантской кошачьей стороне, могли бы пригодиться. Есть над чем поразмыслить. После того, как он поест, конечно.
Едва поджаренный портерхаус (
Либо кто-то следил за ним, либо он снова подхватил блох. Учитывая, что он только что причесал свою гриву и постоянно проверял волосы, последнее казалось маловероятным.
Замедлив шаг, Нолан повернулся на полпути, будто хотел заглянуть в витрину магазина. На самом деле он бросил взгляд назад. Однако слишком много людей толпилось на этом участке тротуара, изобилующем модными бутиками и кафе. Вероятно, снова просто кучка пьяных секретарш, которые следуют за ним на расстоянии, хихикая.
Это случалось чаще, чем он хотел признать.
Поправив свой и без того безупречный галстук, Нолан снова двинулся вперед, прогуливаясь так, как будто ему было наплевать на все на свете, весело насвистывая, улыбаясь дамам и приподнимая воображаемую шляпу. Когда движение стало менее оживленным, а здания превратились из деловых в жилые, он без предупреждения метнулся в затененное пространство между двумя зданиями и прижался к стене.
Шаги застучали по тротуару. Нолан подождал, пока человек, не обращая внимания на скрытность, не вылетел из-за дома в переулок, быстро схватил своего преследователя и прижал его к кирпичной стене.
— Почему ты преследуешь меня? — Нолан обнажил зубы и зарычал самым угрожающим образом.
— Не ешь меня. Я — агент, — пропищал его последователь.
— Есть? — Нолан наморщил нос. — Это еще более оскорбительно, чем одеколон, которым ты пользуешься. Правда, «Олд Спайс»? Сколько тебе, пятьдесят?
На самом деле, этому юноше едва ли исполнилось двадцать один.
— Это моего отца, сэр. Я имею в виду, доктор, хм, сэр.
— Давай остановимся на докторе Мэннерсе и объяснении того, почему ты меня преследуешь.
— Это была идея офиса.
— То есть идея Объединения Пушистых Коалиций?
— Да, сэр, хм, доктор Мэннерс.
— И чего именно ты должен добиться? Или дай мне угадать. По какой-то причине они оторвали тебя от твоей обычной работы…
— В почтовом отделении.
— И приставили следить за мной повсюду для чего? Сделать себя приманкой? Испытать мое терпение? Вызвать у людей подозрения? — С каждым упреком юный оборотень все сильнее сникал. Нолан вздохнул и отпустил его. — Мальчик, ты слишком молод и плохо подготовлен для такого рода работы. Как бы я ни ценил заботу моих коллег, если я так легко заметил тебя, то и любой, кто следит за мной, сделал то же самое. Мне бы не хотелось, чтобы тебе причинили вред. Иди домой.
— Но…
— Иди домой. Я позвоню в офис и дам им знать. И в следующий раз, когда кто-то захочет, чтобы ты играл в телохранителя или полевого агента, добейся, чтобы тебя поставили в пару со старшим оперативником, чтобы ты мог хотя бы изучить основы.
Молодой человек — судя по запаху, водное млекопитающее, вероятно, отправленное на задание для стажировки, — умчался, а Нолан покачал головой. Что за шутка. Конечно, он был не самым ловким, когда дело доходило до рукопашной, или так он позволял людям думать, но все же… Молокосос, чтобы охранять его? Даже его младшая сестра могла бы надрать ему задницу. Хм. Неудачное сравнение. Даже когда его младшая сестра была размером с котенка, она была злобной, яростной львицей.
Продолжая идти к гаражу, где он прятал свою машину, Нолан набрал номер.
Хлоя ответила после второго гудка.
— Нолан. Я так понимаю, ты звонишь мне, чтобы сообщить, что у нашего последнего пациента кончился запас жизней?
— Нет, хотя я уверен, это случится еще до утра. На самом деле я звоню по другой причине. Пожаловаться на ваш выбор агента. Это мальчишка… он вообще имеет право хотя бы водить машину?
— Ты говоришь об Итане, выдре?
— Выдра? Правда? Вы не забыли, что я — лев, король джунглей?
— Только не в бетонных джунглях.
— Возможно, и нет, но все же более способный, чем тот подросток, которого вы послали.
— Я предполагаю, что раз уж ты заметил его…
— То отправил домой, прежде чем он пропустил время отхода ко сну. Мне не нужна нянька.
— Я тоже так не думала, однако мы обеспокоены, учитывая угрозы в твой адрес.
— Хотя я ценю вашу заботу, я думаю, что предпочел бы рискнуть.
— Я не знаю, разумно ли это.
— Вы знаете что-то, чего я не знаю?
Хлоя ответила не сразу.
— Не заставляйте меня звонить моей матери.
Он почти видел, как содрогнулась его босс. В последний раз, когда его мать решила, что ее малыш в опасности, она подняла хай на самом высоком уровне. Все в офисе слышали этот рев.
— Пожалуйста, не надо.
— Тогда говорите. — Использовать мать, как угрозу, было не очень достойно льва, но, эй, это сработало.
— Произошло еще одно убийство, совершенное, как мы подозреваем, сбежавшим пациентом.
— И что?
— И это была одна из медсестер. Агнес.
Нолан, споткнувшись, остановился, его шок и горе были мгновенными и искренними. Бедная старая Агнес. Собиралась уйти на пенсию в следующем году, милая и кроткая, как ягненок.
— Только не Агнес. Это ужасно. Но как они ее нашли?
— Мы все еще пытаемся понять. Мы думаем, что, возможно, один из сбежавших пациентов последовал за ней. Я хотела подождать до утра, чтобы сказать тебе, но, думаю, нет смысла откладывать. Мы закрываем это место. Оно скомпрометировано.
— Ладно, но куда мы собираемся доставлять сбежавших пациентов?
— Никуда. Теперь о поимке нет и речи.
Хлоя замолчала, и Нолан зарычал.
— О нет, только не говорите мне, что вы послушали эту глупую женщину и Виктора. Мы не можем просто казнить их. Это не их вина.
— Нолан. Агнес не единственная. К нам поступил еще один оборотень в тяжелом состоянии после нападения некоего «монстра», плюс, несколько людей пропали, и свидетели утверждают, что их похитила гигантская капля. Мы не можем прятаться от правды. Беглецы убивают оборотней и людей. Они компрометируют нас всех. Теперь это не в моей власти. Приказы уже поступили. Мы должны ликвидировать их. Мы больше не занимаемся поимкой.
— Вы намерены хладнокровно казнить их?
— Это к лучшему.
— Я понимаю.
Нет, Нолан не понимал. Но опять же, он подумал о бедняжке Агнес и других жертвах. Да, доводы были понятными. Ему просто не могло понравиться то, что он услышал. Нолан потер лицо, прежде чем спросить:
— И где я буду работать?
— Пока в офисах FUC. Нам нужна вся помощь, которую мы сможем получить.
— Я врач, а не детектив. — Забавно, что Нолан спорил, ведь не прошло и часа с момента, как он сокрушался, что не может сделать больше.
— Врач, который мог бы увидеть то, что мы пропустили. Нам бы не помешала твоя помощь.
Помощь в убийстве пациентов, которых он не смог вылечить? Он сжал переносицу.
— Я хочу, чтобы было отмечено, что я не согласен с приказом об устранении пациентов.
— Уже.
— Мне нужно пространство.
— Мы что-нибудь придумаем.
— Тогда увидимся утром.
— Хм, раз уж ты у меня на линии, может, ты мог бы приехать на место преступления сегодня вечером, прежде чем мы отдадим его людям. Мы не успели осмотреть место нападения на оборотня и то, где побывала эта «капля», но место, где убили Агнес, все еще за нами. Ты можешь приехать?
Сейчас, когда ему следовало бы отвлечься на послеобеденный сон? Черт возьми. Ну, такова его работа.
— Отлично. Дайте мне адрес.
Хлоя проговорила адрес, и он ввел его в Google-карту своего телефона. Сохранив место, Нолан закончил разговор почти одновременно с тем, как въехал в темный гараж. Его шаги громким эхом отдавались в похожем на пещеру пространстве, тусклые лампы, расположенные далеко друг от друга, почти не освещали темноту. В этот час большинство мест было пусто, но стойкий запах автомобильных выхлопов, масла и газа все еще витал в воздухе, маскируя другие запахи. Нолану пришло в голову, что кто угодно может спрятаться среди толстых колонн и теней. Он подозрительно огляделся вокруг, но львиное чутье оставалось спокойным. Опасность не ждала его. По крайней мере, так уверяла его внутренняя кошка.
Вытащив из кармана брелок, Нолан щелкнул, и фары его машины вспыхнули как раз в тот момент, когда он услышал шарканье ног позади.
Только не снова. Нолан развернулся, чтобы отчитать Итана-выдру, который, очевидно, не был намерен сдаваться, когда что-то упало на него сверху, ударив по черепу и подарив ему забытье, которого он так страстно желал.
Глава 4
Вождение мотоцикла доставляло Клариссе огромное удовольствие. Это не шло ни в какое сравнение с полетом, но когда ветер развевал ее волосы при наборе скорости — да, это было близко. Однако, как и все на свете, это имело свои недостатки. Например, сейчас, когда Кларисса вышла из ресторана — выбранного потому, что он выглядел как жирная ложка, которая умела правильно накладывать на тарелку домашнее жаркое, — и обнаружила, что байка нет
— Это что, твою мать, шутка? — Кларисса уперла руки в бока и оглядела парковку.
Парковка была полна мотоциклов, и ее ракета должна была оказаться в безопасности среди больших байков. Или выделяться на их фоне и привлекать внимание. Как бы то ни было, Кларисса оказалась без средства передвижения, что, конечно же, произошло прямо в тот момент, когда ей позвонили и сообщили, что срочно требуется ее присутствие на месте преступления. И в завершение вечера, когда она сунула руку в карман, то поняла, что у нее не хватает денег даже чтобы вызвать такси.
— Я ненавижу этот город! — Кларисса погрозила кулаком мигающим неоновым огням, но это не вернуло ни денег, ни байка. А еще у нее оставалось все меньше времени, чтобы выследить преступника. Но она вернется, и когда она вернется…
Ворча по поводу отбросов общества, Кларисса прошла пешком милю или около того обратно к офису только для того, чтобы обнаружить, что команда зачистки следов уже убралась здесь и возле здания было почти пусто. Ее вина — это ведь она настояла в разговоре с Хлоей на том, что их маскировка раскрыта. Очевидно, настояла слишком поздно, учитывая, что один из сотрудников стал жертвой.
Подойдя к женщине с планшетом, Кларисса показала свои удостоверения.
— Агент ASS Терциус, временный сотрудник FUC. Вы эвакуировали весь дневной персонал?
— Да, мэм. Ночному персоналу был дан выходной со строгими инструкциями по безопасности. Они должны будут позвонить, если заметят что-нибудь подозрительное.
— Вы сами не заметили никаких подозрительных лиц?
— Нет. И мы не сдвинемся с места, чтобы не скомпрометировать еще больше перевертышей. Мы просто проследим за тем, как удалят записи, а затем поместим их копии в хранилище до тех пор, пока не сочтем безопасным переместить их в новую локацию FUC.
— А как насчет самих перевертышей?
Улыбка со слишком большим количеством зубов ответила на ее вопрос.
— Мы умеем заметать следы. Не беспокойтесь о нас.
— Кажется, у вас все под контролем.
— Ага. — Девушка даже не подняла головы, продолжая сверяться со своим списком. Снобка. Кларисса ускользнула, не став просить у нее денег на автобус, потому что тогда ей, возможно, пришлось бы признаться, что у нее украли байк. Заметив автобусную остановку, на которой в ожидании стояла одна из медсестер, с которыми она беседовала ранее, Кларисса неторопливо подошла.
— Разве вас не должен был подвезти кто-то из агентов?
— Я не собираюсь домой. Я отвезу это в аэропорт, а потом поеду к сестре.
Хороший план, поскольку у пациентов не было бы удостоверения личности, необходимого для прохождения службы безопасности аэропорта.
— Не знаете, этот автобус едет в западный конец города?
— А что случилось с мотоциклом?
С трудом удержавшись от того, чтобы не шаркнуть ногой и не опустить голову от стыда, Кларисса вместо этого ответила:
— Я бы предпочла не говорить.
— Дайте угадаю. Вы заглянули в «Голодную телочку».
— Может быть.
Медсестра рассмеялась, но не злорадно.
— Кто-то одолжил ваш байк, я так понимаю?
— Может быть. — Кларисса переступила с ноги на ногу.
— Такое случается постоянно. Эти байкеры не любят делить свое пространство с «бабской фигней».
— Ладно, я буду знать. Я полагаю, у вас нет запасного автобусного жетона, который я могла бы одолжить.
— У меня есть, но зачем вам ехать на автобусе, когда можно добраться до дома с доктором Мэннерсом? Я видела его всего несколько минут назад. Если вы поторопитесь, то сможете его поймать. Он оставил машину вон там, в гараже.
Прокатиться с избалованным котярой?
— На чем он ездит?
— «Ауди» А4.
Милостивый боже. Кларисса, возможно, даже немного намочила свои трусики от этой новости. К черту гордость и к черту общественный транспорт. Она не собиралась упускать шанс прокатиться на таком роскошном автомобиле.
Помахав на прощание и пожелав медсестре удачи, Кларисса побежала в указанном направлении. Ее кожаные ботинки на мягкой подошве не производили особого шума на тротуаре; таким образом, ей удалось подкрасться на расстояние нескольких сотен футов к ничего не замечающему доктору, шагающему к своей машине, когда от потолка отделилась тень и упала на него.
И она имела в виду «упала». Упала, как Майкл Биспинг, когда получил нокаут в бою с Дэном Хендерсоном. Даже не задумываясь, Кларисса вытащила пистолет из кобуры под мышкой и прицелилась. К счастью для идиотки, которая напала на Мэннерса, она не выстрелила сразу, больше потому, что не хотела иметь дело с бумажной волокитой, если случайно заденет чертова доктора, и поэтому услышала последовавший за сценой разговор, когда вторая тень появилась из-за цементной колонны.
— Какого черта, Бетти!
— Я убила его? — спросила Бетти, поднимаясь с земли и отряхивая свой пышный зад.
Бедный Нолан лежал ничком на земле. Учитывая вес, который на него обрушился, он очнется, по крайней мере, с головной болью, если не с несколькими сломанными ребрами.
— Боже, я надеюсь, нет. Это полностью испортило бы план, не говоря уже о том, что его мать тогда убила бы нас.
— Убила? Ты не упомянула, что у его матери склонность к убийствам, когда звала меня, Сьюзен.
— Ну, нет никаких доказательств. — Бетти вздохнула с облегчением, но ее подруга Сьюзен еще не закончила. — Но я слышала истории о пытках. Я слышала, что последний человек, причинивший боль одному из членов ее семьи, страдал несколько дней. Говорят, она изодрала его в клочья.
— Жаль, что моя мать не была такой жесткой, — проворчала Бетти.
— Как и всем нам. — Сьюзен опустилась на колени рядом с доктором и приподняла его веко. — В любом случае, за что ты его так сильно?
— Я не хотела. Я хотела приземлиться ему на спину. Я вроде как промахнулась.
— А мне казалось, план состоял в том, чтобы упасть в его объятия.
— Я запаниковала. Я не хотела разбить лицо об асфальт.
— Ты кошка, — с отвращением фыркнула ее подруга. — Мы приземляемся на лапы.
— Не всегда, — проворчала Бетти.
— Ладно, как мы должны отвезти его к нам домой?
— Запихнем его в багажник?
— О да, это же самый лучший способ намекнуть парню «давай потрахаемся»!
Кларисса, слушая это, чувствовала себя все более сконфуженной, но опасаться тут было нечего. Эта парочка идиоток еще не заметила, что она подкралась совсем близко, и из разговора уже было ясно, что, хотя их намерения и не были законными, причинить вред Нолану они не хотели.
— Ладно. Забудь о багажнике. Мы посадим его на заднее сиденье.
— А если он проснется? Я не хочу разъезжать с разъяренным львом на заднем сиденье.
Уперев руки в бедра, пухленькая кошка, боявшаяся поранить лицо, огрызнулась.
— Тогда я открыта для твоей блестящей идеи. О, верно, у тебя ее нет.
— Это была моя идея подстеречь его после работы.
— И это сработало о-очень хорошо, — протянула Бетти.
— Не моя вина, что кто-то не хочет отказываться от пончиков.
— Это генетическое.
— Сказала девушка с кладовкой, полной сладостей.
Бетти показала ей язык, а Сьюзен покачала головой.
— У нас нет на это времени. Мы должны вытащить его отсюда, пока кто-нибудь не появился. Дай мне руку.
Сьюзен рывком открыла заднюю пассажирскую дверь «ауди» и наклонилась, чтобы ухватить огромные ноги Нолана, обутые в мокасины.
— Я помогу, но не думай, что я забыла, что ты назвала меня толстой, — нахмурившись, ответила Бетти. Схватив доктора за другую ногу, она потянула.
Услышав достаточно, Кларисса шагнула вперед и прицелилась.
— Именем FUC и ASS, замрите немедленно!
— Что? — Сьюзен уронила ногу Нолана с глухим «бамс».
— Я думаю, она сказала, трахни его в зад, — прошептала пухленькая. Ее глаза были прикованы к Клариссе, или, точнее, к пистолету.
Дурацкие аббревиатуры, не могли придумать что-нибудь крутое, вроде человеческого ФБР или ЦРУ?
— Положи льва на землю! — крикнула Кларисса.
— Не лезь в чужие дела. Просто уходи.
— Сказала дурочка даме с пистолетом. — Кларисса покачала головой. — Хорошо, вы, идиотки, я скажу это медленно, так как очевидно, что годы обесцвечивания волос и косметики сожгли здравый смысл и интеллект, с которыми вы обе родились. Положите льва на землю. Он не пойдет с вами. Он поедет со мной.
— Мы нашли его первыми, — сказала Сьюзен, упрямо качнув бедрами.
— Да, кто первый, тот молодец, — добавила Бетти.
Кларисса взвела курок и прицелилась.
— У меня был трудный день, сучки. Настолько трудный, что я не против выстрелить, избавиться от тел и притвориться, что никогда вас не видела. Кто хочет умереть первой?
— Умереть? Из-за льва. — Голова Нолана ударилась о бетон, когда Бетти выпустила свой приз. — Это становится слишком драматичным даже для меня.
— А, да ладно, Бетти. Курица блефует.
— Да правда? — Кларисса склонила голову набок.
— Да, я думаю, что ты блефуешь. — Сьюзен схватила льва за ноги и снова подняла их. — Кроме того, у нас более или менее есть разрешение.
— На похищение?
— Его мать пообещала место в своем прайде тому, кто сможет соблазнить ее сына и произвести на свет ее первого внука. Она не говорила, что все должно быть по обоюдному согласию. Хватай его, Бетти. — Прикусив нижнюю губу, подруга сделала, как было сказано, и они оттащили доктора на несколько футов прочь.
Объяснение чуть не заставило Клариссу закатить глаза. Она сдалась и выстрелила. Звук прогрохотал по парковке, как по пещере.
Сьюзен пискнула.
— Ты спятила?
— Я сбежала из дурдома, а теперь брось льва.
— Ладно. — Сьюзен отпустила Нолана.
— Подумать только, а я побрила для него ноги. — Бетти уронила голову, и она в третий раз за вечер с глухим стуком ударилась о бетон.
Презрительно фыркнув, несостоявшийся дуэт похитителей удалился, стуча высокими каблуками. Пухляшка еще и пошатывалась.
Кларисса вздохнула, убирая пистолет. Во что она только что ввязалась? Какая-то семейная политика, судя по всему. Это не ее проблемы. У нее были более насущные дела. Ей нужно было добраться до места преступления, но сначала нужно затащить потерявшего сознание льва, который весил намного больше, чем казалось по внешнему виду, на тесное заднее сиденье его «ауди». В отличие от кошек, Кларисса не боялась, что он очнется — не с тройным сотрясением мозга, но на всякий случай все же связала Нолану руки его же шелковым галстуком. Затем она запрыгнула за руль, только для того, чтобы понять, что забыла поискать ключи. Ей пришлось растянуться на заднем сиденье и хорошенько обыскать Нолана, порыться в его карманах, и даже ощупать мускулистые бедра, прежде чем она наткнулась на брелок. Если она случайно нащупала другую часть его анатомии, которая даже в состоянии покоя подтверждала старую пословицу: большие руки, большие ноги… тогда это было совершенно случайно. Честно.
Кларисса завела машину. Двигатель с турбонаддувом, прямым впрыском и мощностью двести одиннадцать лошадиных сил завелся со сладким урчанием. Кларисса чуть не снесла яйцо от возбуждения. Вот это мурлыканье, которое она могла бы научиться любить. Стекла опущены, музыка гремит, рука на рычаге переключения передач — она полетела вперед на резиновых крыльях.
Уи-и!
***
Нолан очнулся от пульсирующей боли в голове, которая стала только сильнее, когда кровать, на которой он дремал, внезапно накренилась, и он перекатился в тесное пространство. Его лицо врезалось в гладкую кожу.
Какого черта?
Пытаясь откатиться назад, он положил связанные руки на живот и уставился сквозь светлые ресницы на потолок салона своей машины.
Последнее, что он помнил, это как на него упал мешок с кирпичами за мгновение до того, как он почувствовал запах тигра. Но это точно была не тигрица, которая сейчас вела его машину или чей запах витал вокруг него.
Нет, запах принадлежал женщине с прямыми черными волосами, той, которая его раздражала и которая, если верить запаху, ощупывала его бедное, беззащитное тело. Что же произошло, пока он лежал без сознания? И почему у него так сильно болит голова? Есть только один способ выяснить это.
— Возможно, это глупый вопрос, но почему ты ведешь мою машину?
— Проснулся наконец, Сильвестр? Самое время. Часто дремлешь на парковке?
— Только когда на меня нападают.
— Женщины. — Кларисса явно веселилась. — Знаешь, для льва ты не такой уж крутой.
— Сказала женщина, которая еще не видела меня без штанов.
Она кашлянула.
— И не намерена. И какое отношение размер пениса имеет к тому, чтобы позволить женщине себя победить?
— Ты бы предпочла, чтобы я ударил женщину?
— Нет. Но ты даже не знал, что она или ее подруга были там. Если бы я не появилась, ты бы проснулся привязанным к кровати в качестве секс-раба.
— Да уж. Как я же хочу, чтобы все это наконец прекратилось.
Машина вильнула, когда Кларисса повернула голову, чтобы бросить на него шокированный взгляд.
— Ты имеешь в виду, что такое случалось раньше?
— Чаще, чем я хотел бы признать.
В зеркале заднего вида он увидел, как она прикусила нижнюю губу, изо всех сил удерживаясь от вопроса. Оказалось, что у них было больше общего, чем предполагалось изначально, потому что, как и кошка, Кларисса проиграла битву с любопытством.
— Я, наверное, не хочу спрашивать об этом, но почему?
— Не могло бы это подождать, пока ты не развяжешь мне руки и не выпустишь меня с заднего сиденья? Тут не очень удобно. — Задние сиденья A4 были созданы для сумочек и людей невысокого роста, а не для львов ростом шесть с лишним футов. — И кстати, почему я связан?
— Я не была уверена, какого настроения ожидать, когда ты проснешься. Я приняла меры предосторожности. Предпочитаю держать ухо востро, спасибо.
— Я думал, ты меня не боишься.
— Нет, но даже у самых нежных котят есть когти, и мне нравятся мои волосы такой длины.
— Я предпочитаю ограничивать свои царапания спальней и быть причиной, а не источником.
— Слишком много информации. И я думаю, учитывая, что ты снова флиртуешь, это отвечает на вопрос о том, как ты себя чувствуешь.
— На самом деле, если не считать небольшой головной боли, я чувствую себя довольно хорошо. Мне нужна была сиеста.
— Теперь ты заставляешь меня жалеть, что я не оставила тебя на земле.
— Прости, я забыл поблагодарить тебя за то, что ты спасла меня и уложила спать? Или это ты должна поблагодарить меня, потому что, если бы меня здесь не было, это означало бы, что ты крадешь мою машину?
Кларисса фыркнула.
— Только ты, Сильвестр, мог назвать сотрясение мозга сном.
— Меня зовут Нолан, сорокопут.
— Я — сокол.
— Упс. Я упоминал, что у меня тоже плохо с именами? — Он одарил ее добродушной улыбкой, когда она нахмурилась. В эту игру могли играть двое. — Итак, куда мы направляемся?
— Место преступления.
— Ах да. Бедняжка Агнес. — Его удовольствие от ее замешательства испарилось при этом напоминании.
— Ты знал ее?
— Да. Прекрасная женщина. Мне будет ее не хватать. Но я должен спросить, почему мы едем вместе? Разве у тебя не было мотоцикла? Только не говори мне, что ты оставила его там.
— Не совсем так. Кажется, я временно осталась без байка.
Нолан рассмеялся.
— Ты ходила в «Голодную телочку», да?
— Откуда все знают?
— Оттуда, что она печально известна тем, что выглядят как байкерская забегаловка.
— Может быть, потому, что на парковке там куча байков.
— Ах, но это байки членов клуба. А ты не член клуба.
— Ладно, мне преподали урок.
— Не волнуйся. Я верну тебе байк.
— И как именно вы это сделаете, док? Как-то не могу представить вас лицом к лицу с бандой мотоциклистов.
— У меня есть свои источники, — загадочно ответил он. — А теперь, ты не против остановиться на минутку и развязать мне руки?
— Остановиться? Я немного тороплюсь, и мы почти на месте.
Злая птица. Она хотела, чтобы он появился на месте преступления со связанными руками. Неприемлемо. Нолан не переживет, особенно если это увидит Мейсон. У проклятого медведя была манера появляться в самые неловкие моменты, а потом никогда никому не позволять забыть об этом. А еще он обожает фотографировать.
Присмотревшись к узлу, Нолан решил, что разгрызать его слишком долго, и поэтому, пожав плечами, согнулся, потянул и разорвал шелковый галстук, стараясь не думать о том, во сколько обошлась эта проклятая штука. Освободив руки, он поднялся и развалился на заднем сиденье, изображая беззаботность — выражение, которое, судя по хмурому взгляду в зеркале заднего вида, сводило с ума его водителя-птицу.
— Намного лучше, — сказал он. — В следующий раз, когда ты свяжешь меня, попробуй что-нибудь более прочное, скажем, наручники или нейлоновую веревку. У меня они есть, если что.
— Следующего раза не будет.
— Ты говоришь это сейчас, но подожди, пока не увидишь столбики моей кровати.
— Давай проясним одну вещь, котяра. Я никогда не зайду в твою спальню. У нас с тобой никогда не будет секса. Флирт со мной — пустая трата драгоценного кислорода.
— Итак, ты не против намеков, но наша дружба еще слишком недолгая. Пусть она подрастет.
— Как грибок? Нет уж. Воспользуюсь мазью.
— Почему ты так решительно настроена невзлюбить меня? — Потому что, несмотря ни на что, самому Нолану становилось все труднее не выносить Клариссу. Если отбросить в сторону оскорбления, она была очаровательна. Она не упала к его ногам, хлопая ресницами, но он чувствовал ее интерес, видел, как ее глаза отслеживают каждое его движение. Она отрицала свое влечение к нему. Как ново… и вызывающе.
— Я не невзлюбила тебя.
— Врешь.
— Ладно, может быть, немного. Но если это тебя утешит, я принципиально ненавижу всех кошачьих. Так меня воспитали.
— Я могу понять инстинктивную ненависть к представителям моего вида, тем, кто не достиг ступени разумного существа. Но презирать целый вид просто так? Это не кажется немного несправедливым?
— Кошки едят птиц. Или ты скажешь мне, что придерживаешься диеты из красного мяса, которое бегает на четырех ногах?
Нолан застенчиво пожал плечами и скривился.
— Туше. Я признаю, я не святой, когда дело доходит до мясных блюд, но я хочу, чтобы ты знала, что ни я, ни кто-либо в моей семье никогда не ел перевертыша. У нас действительно есть границы, которые мы не пересекаем.
— Приятно это знать.
— Хотя, если ты заинтересована во взаимно приятном поедании определенных частей тела, я не прочь.
Ух, это было дерзко даже для него.
— И опять разговор отклоняется далеко в сторону.
Как бы подчеркивая свой дискомфорт, Кларисса нажала на газ. Машина рванула вперед и развернулась на девяносто градусов, и Нолан заскользил. Схватившись за спинку сиденья, он подождал, пока она не проскочит перекресток, желательно, не поцарапав его еще не оплаченную «ауди», прежде чем возобновить разговор в другом русле.
— Я вижу, ты знаешь, как вести себя за рулем. Мечтала стать гонщицей?
— Нет, но я правда люблю скорость. А поскольку не могу позволить себе такую красоту, как эта, я остановилась на байке.
— Знаешь, если бы я знал, что ты захочешь вести машину, пока я сплю, я бы предложил тебя подвезти.
— Роскошная поездка или нет, я делаю это не потому, что хочу. Украденный байк, помнишь?
— Я помню, и вот я подумал, что ты последовала за мной, потому что не смогла устоять перед моим обаянием.
— Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты слишком самоуверен?
— Не припомню. Обычно всем нравится и все просят еще.
Теперь он мог видеть безошибочно яркие пятна на ее щеках и чувствовать тонкий мускусный аромат, сигнализирующий о ее интересе — эротическом интересе. Чего он не мог понять, так это почему это приводило его в восторг. Она все еще была не в его вкусе. Впрочем, его возбужденный член так не считал.
— Знаешь, я начинаю жалеть, что помешала этим двум пристававшим к тебе бабам, — огрызнулась она.
— Кстати, интересно, кем они были. — Понюхав одежду, он вздохнул. — Ясно, снова тигры. Они прямо-таки настойчивы.
— Значит, они не шутили? Они пытались похитить тебя, чтобы… — Краска на ее щеках стала ярче.
— Соблазнить меня? Изнасиловать? Да. Они пытались это сделать уже несколько месяцев. Моя мать обещала награду тому, кто подарит ей первого внука.
— Ты шутишь!
— Я бы хотел. Поскольку я не собирался вести себя как примерный лев из прайда и не захотел поселиться в гареме по ее выбору, моя мать взяла на себя смелость превратить меня в своего рода вызов.
Даже с такого ракурса Нолан заметил, как у Клариссы отвисла челюсть.
— О, не смотри так испуганно. В этом есть свои преимущества. Я больше не плачу за выпивку, когда куда-нибудь выхожу. Никогда не испытываю недостатка в женском обществе и, за исключением случайных попыток похищения, поддерживаю форму, уклоняясь от преследующих меня решительных кошачьих.
— А я думала, у меня проблемы, — пробормотала она.
— Все не так уж плохо. Эти тигрицы просто застали меня врасплох.
Вероятно, потому, что его мысли были заняты другой женщиной, но ей не нужно было этого знать.
— Я правильно тебя поняла, когда ты сказал, что тебя хотели поселить с гаремом? У тебя должно было быть больше одной девушки?
— Еще одна старомодная идея моей матери. Похоже, она думает, что, поскольку я — ее единственный сын, я должен спариться с несколькими львицами, распространить свое семя на весь мир и зачать как можно больше детенышей.
— Звучит так, будто ты не согласен.
— Еще бы. Видишь ли, я тоже старомоден. Я сказал ей, что жду любви. Излишне говорить, что все прошло не очень хорошо и привело к тому, что она все чаще пытается добиться своего.
— Это отвратительно.
— Для постороннего, возможно, но такова политика прайда. Хватит о моей личной жизни и матери, тем более что они вообще не должны быть вместе в одном предложении. Давай поговорим о тебе. Наверняка твоя мать намекала, чтобы ты остепенилась и свила гнездо или что там вы, птички, делаете.
— Во-первых, у меня нет матери, которая бы надоедала мне. И, во-вторых, соколы находят пару на всю жизнь. То, к чему я не готова.
Он услышал невысказанное «вообще».
— Нет матери? Должно быть, это мило.
— Не совсем. Приюты для сирот — не самое приятное место для взросления.
Нолану захотелось ударить себя, когда он понял, насколько бесчувственно это прозвучало. Он попытался извиниться.
— Я не это имел в виду. Я имею в виду, мне жаль, что ты лишилась матери. Просто, учитывая, как я потратил свою жизнь, пытаясь спрятаться от своей слишком дотошной матери, это звучит довольно мирно.
— Дотошная или нет, по крайней мере, у тебя есть кто-то, кто заботится о тебе.
И с этими словами она резко остановилась, и без того больная голова Нолана ударилась о спинку пассажирского сиденья. Ой. Кто-то забыл пристегнуться.
Потирая лоб, он услышал, как Кларисса вышла из машины, не выразив ни сожаления, ни сочувствия. Как мило. Зато он смог увидеть ее зад, довольно приятно обтянутый брюками. Из всех женщин, с которыми его сводила судьба, Нолану досталась та, которая относилась к нему так, как будто он — пустое место.
Кларисса не оглядывалась, и Нолан засомневался, что вообще получит от нее хоть что-то.
Приподнявшись, он наклонился между сиденьями, вытащил из бардачка запасной галстук, в рекордно короткие сроки обернул его вокруг шеи и вышел из машины, оказавшись перед аккуратным бунгало. Одноэтажным, обшитым выцветшей желтой вагонкой там, где не хватило белого штакетника, с передним двором, который окружали чахлые самшитовые деревья.
Клариссы он не увидел, но заметил на подъездной дорожке невзрачный седан, припаркованный рядом с «фольксвагеном-жуком», машиной дочери, как он предположил, той самой бедняжки, что нашла останки своей матери.
Решив, что все уже внутри, Нолан пошел по дорожке, попутно подмечая отсутствующие головки на высоких подсолнухах, семена, разбросанные по цементным плитам, ведущим к входной двери. Учитывая, что она уже была приоткрыта, он не стал постучать.
Войдя в опрятный дом, Нолан почувствовал знакомый запах Агнес, и его охватила печаль. Какая ужасная смерть. Ему очень нравилась эта пожилая матрона, которая, несмотря на свое жабье происхождение и фирменный хриплый голос, относилась к нему как к нормальному человеку — и пекла самое лучшее печенье. По крайней мере, теперь, когда они покинули прежнюю штаб-квартиру, им больше не придется беспокоиться о том, что кто-то из сотрудников станет жертвой разгуливающих на свободе пациентов.
В поисках Клариссы и других агентов FUC он просунул голову в арку и заметил просто обставленную, но уютную гостиную с потертым диваном с цветочным рисунком и креслом, на подголовнике которого была повязана салфетка. Здесь никого не было. Он продолжил свой путь по коридору туда, откуда доносился гул голосов и медный запах крови.
Ничто не могло подготовить его к тому, что он обнаружил на кухне.
— Боже мой, что здесь произошло?
Кларисса повернулась к нему лицом. Глаза потемнели, губы искривились от гнева.
— Серьезно? Как это выглядит, Сильвестр?
— Выглядит как пародия, — простонал он, глядя на забрызганные кровью стены и куски мяса и костей, разбросанные по всей комнате.
Агент FUC, змея по имени Питер, выглядел немного зеленее, чем обычно. А еще он прижимал большой носовой платок к своему красному носу. Питер влажно шмыгнул носом, и Нолан сдержал дрожь отвращения. Кто-то тут явно простудился.
Агент печально покачал головой.
— Привет, док. Спасибо, что приехали.
— Конечно. Я приехал, как только мне позвонили.
Нолан проигнорировал насмешливое фырканье Клариссы.
Всплеснув руками, Питер прохрипел:
— Это и нашла дочь, когда пришла искать свою мать. Излишне говорить, что она в истерике. Не могу сказать, что я виню ее. Кто мог сделать такую ужасную вещь?
— Я не знаю, но им определенно нужны уроки кулинарии. Разве они не знают, что соус в пластиковом тюбике никогда не следует использовать для приготовления подливки? Какой позор, — посетовал Нолан.
— Док! — Голубые глаза Клариссы расширились, как и глаза Питера.
— Что? В чем проблема? — Нолан не понимал их ужаса.
— Это место преступления. Прояви хоть немного уважения.
— Да, это преступление — покрывать хорошие ребрышки соусом для стейка из магазина. Или я здесь единственный, у кого есть обоняние?
Питер шмыгнул носом.
— У меня простуда, и я ничего не чувствую.
А Кларисса, будучи птицей, обладала слабым обонянием от природы. Но Нолан не мог удержаться, чтобы не подразнить их немного.
— Да ладно, только не говорите мне, что вы все на самом деле подумали, что эти куски говядины принадлежат Агнес?
Судя по бегающим глазам и переступанию с ноги на ногу, так оно и было. Нолан, однако, почувствовав, что с его плеч свалился огромный груз, улыбнулся. Кларисса огляделась и даже опустилась на колени, чтобы перевернуть кусок мяса с все еще прикрепленной костью. Она фыркнула.
— Черт возьми. Кот, возможно, подал все неправильно, но он прав. Это не человеческие останки.
— Но кровь… беспорядок… — Питер указал на брызги.
— Соус для барбекю и сок из ребрышек. Судя по всему, Агнес принесла домой немного мяса. — Нолан указал на испачканную коричневую бумагу под кухонным столом. — По какой-то причине она вышла, и тогда кто-то вломился внутрь. Кто-то голодный и не умеющий вести себя за столом.
Он шмыгнул носом и нахмурился. Множество запахов заполнили пространство: змеиный, амфибийный, маслянистый попкорн, его собственный и Клариссы, но под всем этим он почувствовал еще один. Странный мускус содержал знакомые нотки, но в то же время казался неправильным. Очень неправильным для его тонко настроенной обонятельной системы.
— Я не могу быть уверен, но, судя по странному запаху, это был один из наших сбежавших пациентов. По какой-то причине тот, кто вломился сюда, устроил себе пир или подрался за еду. Что бы они ни сделали, они и оставили беспорядок.
— С которым столкнулась дочь, когда заскочила навестить свою мать.
— Где дочь? — спросил Нолан.
— В спальне. Мы подумали, что лучше убрать ее с места преступления.
— Кто-то должен сообщить ей хорошие новости.
Учитывая то, как Питер и Кларисса изобразили интерес к стенам и полу, казалось очевидным, кто, по их мнению, должен сделать эту работу.
Нолан направился обратно в холл и после недолгих поисков обнаружил закрытую дверь, откуда доносились тихие рыдания. Он вошел и обнаружил молодую версию Агнес, шмыгающую носом на кровати, покрытой цветастым стеганым одеялом.
— Извините, я не узнал вашего имени от агента FUC снаружи, но я доктор Мэннерс.
— Врач? Много толку от врача, когда моя мама порублена на куски, — запричитала дочь Агнес, а точнее, заревела, как лягушка-бык.
— Да, о том беспорядке, который вы обнаружили. Ложная тревога. Ваша мать не умерла.
— Не умерла? — Дочь моргнула своими большими выпуклыми глазами. — Но я видела тело.
— Нет, вы видели куски мяса. Однако они не принадлежат вашей матери. А теперь…
Он сделал паузу, как бы подсказывая ей.
— Патриция.
— Прекрасное имя, Патриция. — Нолан включил свое очарование, и она расслабилась, даже робко улыбнувшись ему в ответ. — Позвольте спросить, Патриция, у вас есть сотовый телефон?
— Да. Конечно. А зачем?
— Пожалуйста, наберите свою мать.
Словно на автопилоте, дочь Агнес достала свой мобильный телефон и нажала на кнопку. Нолан услышал гудок, затем второй, прежде чем Агнес ответила со своей обычной резкостью:
— Что?
— Мама! Где ты, черт возьми? — прохрипела Патриция.
— Пью пиво в баре, а что?
— Ты в баре?
— Разве мне нельзя выпить?
— Но мы должны были поужинать.
— Завтра.
— Нет, сегодня.
— Нет, завтра. У меня это отмечено в календаре.
Когда стало казаться, что Патриция намерена спорить, Нолан протянул руку.
— Вы не возражаете, если я минутку поговорю с вашей матерью? — Патриция сунула устройство ему в руку, ее слезы высохли, губы поджались от досады на свою уже не мертвую мать. — Агнес, это доктор Мэннерс. Извините, что беспокою вас
— Доктор Мэннерс? Почему вы звоните с телефона Патриции? Чем вы занимаетесь с моей дочерью? Или я должна спросить, чем вы занимались? Моя Пэтти — хорошая девочка. Я не допущу, чтобы вы разбили ей сердце.
Бросив взгляд на кипящую Патрицию с ее вьющимися волосами, желтоватым цветом лица, хмурым взглядом и тонкими губами, он сдержал дрожь.
— Уверяю вас, это не то, что вы думаете. Похоже, в вашем доме произошла небольшая путаница. Кто-то вломился и устроил небольшой беспорядок, напугав вашу очаровательную дочь.
— С ней все в порядке? — Материнская забота наполнила прежде полный подозрения голос.
— Она в порядке, просто немного потрясена, но счастлива знать, что вы в безопасности. Она немного испугалась, когда пришла и обнаружила вашу кухню в беспорядке. Мы все успели немного напугаться, пока не убедились, что вы не пострадали.
У надзирательницы вырвался полный страданий вздох.
— Ох, черт возьми. Этому нет конца. Я так понимаю, что FUC уберется на моей кухне, верно?
— Я проконтролирую.
— Тогда неплохо было бы покрасить стены, пока вы там. Я ненавижу стены персикового цвета. Было бы неплохо что-нибудь успокаивающе-лиловое.
— Я посмотрю, что можно сделать. Излишне говорить, что нам нужно, чтобы вы какое-то время пожили в другом месте.
— Это из-за… — Агнес понизила голос. — Пациентов?
— Да, я боюсь, это так. Каким-то образом один из них нашел ваш дом. Нужно, чтобы вы на некоторое время залегли на дно.
— Это не проблема. Я поживу с Пэтти в нашем летнем коттедже. Никто не знает, где это находится.
— Превосходно. Мы попросим вашу дочь упаковать вашу сумку, и кто-нибудь сопроводит ее домой, чтобы убедиться, что за ней нет слежки, чтобы она могла упаковать свои вещи. Затем агент встретится с вами, отвезет вас обоих в ваш коттедж и останется там до тех пор, пока мы не будем уверены в вашей безопасности. Мы хотим принять все меры предосторожности.
— Спасибо, доктор.
Повесив трубку после еще нескольких слов Агнес, он дал указания Патриции, которая быстро пришла в себя и улыбнулась ему так, что ее лицо едва не треснуло по швам. Выпуклые глаза без ресниц не должны моргать так быстро.
Когда прибыл взмыленный выдра — необходимость ехать на автобусе задержала его на работе, несмотря на приказ Нолана ехать домой, — Нолан отправил его с Патрицией в ее «фольксвагене», сдерживая ухмылку. Бедный парень. Когда Патриция вцепилась в молодого человека, тот бросил на Нолана испуганный взгляд через плечо. Нолан улыбнулся и помахал рукой. Парень хотел кого-то защищать. Будучи великодушным человеком, Нолан исполнил его желание.
Насвистывая, он вернулся на кухню и обнаружил, что Кларисса передает Питеру пакетик с застежкой-молнией, а тот держит в руках уже полдюжины таких пакетов.
— Нашла что-нибудь полезное?
— Несколько волос, которые, как я думаю, принадлежат нашему преступнику.
— Пациенту, — заученно поправил Нолан.
— Хм, — ответила она. — Еще у меня есть кусок мяса со следами зубов. Бутылка соуса с чем-то, похожим на отпечаток пальца. И еще кое-что для тестирования в лаборатории.
— Фантастика. Мы можем сравнить эти данные с тем, что есть у меня в файле, и, надеюсь, выяснить, с кем и с чем мы имеем дело. — У Нолана уже было смутное подозрение, но никогда не помешает убедиться. — Ну, поскольку у вас здесь все под контролем, я думаю, мне пора.
— Куда? — спросила Кларисса, поднимая голову и пронзая его пристальным взглядом.
— В постель, конечно.
— Одному?
— Вопреки желанию моей матери? Да, одному. Если только ты не намекаешь на приглашение переночевать у меня?
— В ваших снах, док. — Кларисса встала и сняла свои латексные перчатки.
— Хм, теперь это открывает целый мир возможностей. У меня всегда было очень живое воображение.
Питер, уходящий из комнаты с уликами, споткнулся.
Делая вид, что не замечает мрачного взгляда Клариссы, Нолан изучал место преступления и ждал ее следующей реплики. К его огорчению, она не попалась на его удочку.
— Я думаю, тебе стоит переночевать у друга.
— Почему, Кларисса, ты подталкиваешь меня к сексу? Я думал, ты этого не одобряешь.
— Я сказала, переночевать у друга, а не трахнуться с ним.
— Разве это не сводит на нет всю цель ночевки?
— Да ладно, только не говори мне, что ты никогда не спал на диване у друга.
На самом деле, нет. У Нолана, получавшего домашнее образование и чрезмерную опеку, с самого начала было очень мало друзей, да и среди них было мало тех, к кому он мог так запросто завалиться в гости на ночь. Не то чтобы он признался в этом вслух.
— Я бы предпочел спать в своей постели, спасибо. Это был довольно долгий день, и я устал от того, что не спал как обычно.
Обведя рукой грязную кухню, Кларисса покачала головой.
— Идти домой — не очень хорошая идея, или это недостаточное доказательство того, что твой дом тоже небезопасен?
— В здании есть охрана. Я очень сомневаюсь, что тот, кто это сделал, с такой же легкостью проник бы в мою квартиру. Не говоря уже о том, что я лев. Я могу защитить себя.
Кларисса выгнула бровь.
— Да. Я видела, как ты хорош в этом.
1:0 в пользу птицы.
— Эти тигры застали меня врасплох.
— Именно это я и хотела сказать.
— Это больше не повторится. Я больше беспокоюсь о своих сотрудниках. Такие люди, как Агнес, не являются прирожденными хищниками. Что делается для их защиты?
— Я уже думала об этом. Я связалась с Хлоей. Она послала столько агентов, сколько смогла, чтобы прикрыть дома ваших сотрудников или, по крайней мере, тех, у кого есть хоть какая-то способность защищаться. Тем, кто больше всего подвержен риску, уже сказали оставаться с друзьями или родственниками, пока мы не убедимся, что они в безопасности.
— Хорошо. Я бы не хотел, чтобы кто-нибудь получил травму. Похоже, у тебя все под контролем, так что, если это все… — Он зевнул, широко растягивая рот.
— Ты ведь не сдашься, правда?
— Нет.
У нее вырвался полный страданий вздох.
— Я должна тебя отпустить. Так тебе и надо, пусть тебя съедят.
— Но?
— Но это плохо смотрелось бы в моем послужном списке. Большое спасибо за то, что не оставил мне выбора. Пойдем, Сильвестр.
— Я думал, мы уже прошли стадию обзывательств.
— Не тогда, когда ты ведешь себя как тот идиотский кот из телика.
— Я возмущен. Я не шепелявлю.
— Продолжай говорить как идиот, и ты запоешь сопрано.
— Вспыльчивая. Вспыльчивая. Видишь, что происходит, когда ты не находишь времени вздремнуть?
— Это я делаю для ASS, — пробормотала она.
— Так вот в чем дело? Ты можешь получить мою задницу в любое время, конечно, не буквально. Я не увлекаюсь подобными вещами.
— Я думаю, что усталость делает тебя глупым. ASS — это… Знаешь что, забудь об этом. Просто тащи свою волосатую тушу в машину, чтобы я могла отвезти тебя домой. Я бы не хотела, чтобы ты заснул за рулем.
— Врешь. Ты просто хочешь снова сесть за руль моей машины.
Намек на улыбку тронул губы Клариссы, и Нолана поразило, насколько хорошенькой она стала.
— Это была приятная поездка. Но нет, это больше связано с тем, чтобы убедиться, что твоя глупая кошачья задница не будет застигнута врасплох одним из психов.
— Пациентов.
— Неважно. Пошли.
Оставив Питера руководить прибытием бригады уборщиков из трех человек, Нолан последовал за властной птицей к своей машине. На мгновение ему пришло в голову возразить, что именно он должен сесть за руль. Но соблазн вздремнуть привлекал больше. И, кроме того, ему очень понравилось ее жесткое раздражение от его попытки использовать ее бедро как подушку. Он наслаждался ароматом ее мускуса. Ее тело, желала того Кларисса или нет, хотело его, теперь ему просто нужно было поработать над ее разумом.
Глава 5
Наблюдая за происходящим с расстояния в несколько домов, он не мог слышать, о чем говорили, но видел, как доктор вышел из дома той самой медсестры. Как досадно обнаружить, что дома никого нет. Но с другой стороны, ему никогда не нравились лягушачьи лапки, даже в приготовленном виде. Ребрышки немного утолили голод, но им не хватало
Разглядывая доктора и его подругу, он готов был поспорить, что они гораздо вкуснее. Даже лучше, чем попкорн, но сейчас это невозможно. Они уехали на шикарном автомобиле.
Пока Вдохновительница не отняла у него все это.
Он не знал, что раздражало его больше: то, что он голодал, сколько бы и что бы ни ел, или то, что Вдохновительница была уже мертва, а значит, он не сможет отомстить, как мечтал.
Убейте всех врачей — и жертв больше не будет. Глупые медики, возомнившие, что они все знают, и выставляющие напоказ свой статус при каждом удобном случае. Только посмотрите на доктора Мэннерса с его шикарной машиной и красивой подружкой. Именно этот доктор позволил Вдохновительнице добраться до него. Он был тем, кто не смог вылечить его. И теперь у Мэннерса было все, а он был вынужден искать объедки и прятаться в тени.
Хватит.
Он легко нашел медсестру через Интернет с украденного телефона. Он найдет и этого доброго доктора. Найдет. Накажет. Съест. А потом возьмет то, что заслужил.
Сразу после того, как отыщет еще немного попкорна. Эти чертовы ребрышки, которые он съел, обмакивая в соус, плохо лежали в его бедном растянутом животике. Упс. Теперь уже не в животике. Кое-кто получит сюрприз, когда проснется утром.
Глава 6
Кларисса с раздражением и недоумением смотрела на золотоволосого мужчину, который использовал ее колени в качестве подушки.
Этот мужчина сводил ее с ума своим флиртом, и, несмотря на то, что она знала, что не должна воспринимать его всерьез, тело, к крайнему раздражению Клариссы, каждый раз реагировало на него. Одна улыбка — и ее соски напрягались. А киска сжималась при звуке его голоса. Тепло его дыхания на ее промежности, когда он тихонько похрапывал у нее на коленях — и вот, ее трусики промокли.
Самое разумное, что можно сделать? Спихнуть его с колен. Как он смеет использовать ее в качестве подушки! Но она почему-то ничего не сделала, потому что, обидевшись, вынуждена была бы признать, что он ее задел. А она не хотела доставлять ему такое удовольствие. Вот если бы он стал ее лапать, тогда да. Фактическое домогательство означало, что она могла свободно поставить ему фингал, который он заслужил.
Чтобы побороть ведущие непонятно куда мысли, Кларисса сосредоточилась на деле, а точнее, на опасности, которую Нолан продолжал отрицать. Те
Очевидно, этот идиот не относился к собственной безопасности серьезно, и чем больше он утверждал, что может сам о себе позаботиться, тем больше Кларисса удивлялась. Только посмотрите, как эти тигры застали его врасплох на парковке. Где же тогда был его инстинкт короля джунглей? Пусть Нолан отрицает сколько угодно, но он ничего не подозревал. И в то же время она вынуждена была признать, что тигры не представляли реальной опасности. Если не принимать во внимание сотрясение мозга и похищение льва ради секса, единственной реальной опасностью была его добродетель.
Почему мысль о распутствах Нолана заставила ее вцепиться в руль так крепко, что остались следы от когтей, она сказать не могла. Кларисса заставила себя расслабиться и вздохнуть.
И как это она отвлеклась от основной темы, а именно от его способности позаботиться о себе? Как лев уже доказал, разорвав галстук, которыми она связала его руки, он обладал силой и, по его собственным словам, не раз выходил из затруднительных ситуаций. Однако уклониться от любовных ухаживаний дам было гораздо проще, чем спастись от не слишком нежных, психованных мутантов-убийц.
Хоть способность Нолана защитить себя и оставалась пока неизвестной, Кларисса уже понимала, что он не так глуп, как показалось вначале. Похоже, ему нравилось производить впечатление этакого золотого плейбоя, лишенного здравого смысла, и все же он сразу заметил то, что не заметила она на месте преступления. Неважно, что она быстро догадалась бы об этом, а Нолан, в некотором смысле, обманул ее благодаря своему более тонкому обонянию. Кларисса сделала неверный вывод, и он доказал, что она ошибалась. В очередной раз. Его раздражающая привычка, которую она быстро начинала ненавидеть. Если бы только она могла ненавидеть этого льва, а не бороться то и дело с желанием пригладить золотистый локон, упавший ему на щеку.
Кларисса ехала — быстро, потому что ей и правда нравилась его машина, — и докладывала Хлое о последних событиях.
Жираф помолчала, когда она закончила.
— Так вы теперь с доктором Мэннерсом?
— Да. Когда он не принял мои предупреждения всерьез, я решила, что лучше, если его подстрахует кто-то компетентный.
— Он настаивал на возвращении домой?
— Да, несмотря на мою рекомендацию. Вы бы предпочли, чтобы я забрала его в другое место?
— Вообще-то нет. Так даже лучше. Питер позвонил после вашего ухода и сказал, что они обнаружили пропажу одного предмета, когда упаковывали вещи для Агнес. Пропал список контактов медсестры, который она держала на холодильнике.
— Дайте угадаю. В нем была вся информация о персонале.
— Адресов нет, но есть номера телефонов ключевых сотрудников, по которым любой человек с доступом в Интернет может провести легкий поиск. Хорошая новость: мы уже обзвонили их всех и предупредили, так что никого из них нет дома, кроме…
— Одного упрямого льва.
— Да. Но, возможно, это не так уж и плохо.
— Вы собираетесь использовать его в качестве приманки?
— Если доктор не захочет уступить, тогда да, — прямо сказала Хлоя.
— Но не будет ли против этого его семья, а точнее, его мать, которая, как я слышала, немного вмешивается в его дела?
— Возможно. Но в то же время, если кто-то тронет ее маленького мальчика, в дело вступит прайд.
— Вступит каким образом?
— Уничтожит пациентов, чтобы убедиться, что их единственный лев-мужчина в безопасности. Если уж чего и не стоит делать, так это связываться с сыном Бренды Мэннерс.
— То есть вы хотите, чтобы я бросила его в его квартире и просто надеялась, что он не проспит нападение одного из чокнутых пациентов?
— Не совсем. Мы бы хотели, чтобы вы остались с ним на время или пока опасность не минует.
Машина вильнула.
— Что? — закричала Кларисса. Чтобы она осталась с этим котенком-переростком? Терпела его хитрые намеки и щекочущие прикосновения? О, это была плохая идея. Плохая, плохая идея.
— Я не няня.
— Я понимаю. Но даже вы признали, что его нельзя оставлять одного.
— Потому что он забывчив и озабочен их лечением и не хочет признавать, что они — угроза, которую нужно уничтожить.
— У меня нет других свободных агентов, а вы уже с ним.
— Не по своей воле.
— Сможете остаться с ним хотя бы сегодня?
— Он бесит.
— Правда? Я удивлена, что вы так говорите. Здешние женщины его обожают.
— Потому что они хотят его.
— А вы нет?
— Нет, — соврала она. Она не собирается признать, что у нее есть что-то общее с этими глупыми самками в течке и их трепещущими ресничками. Да, возможно, ей хотелось посмотреть, покрыто ли его тело золотистой шерстью и есть ли у него мех на груди, но с этим любопытством она могла смириться. И она ни за что не позволила бы Нолану взъерошить ее перышки или приблизиться настолько, чтобы мурлыкать, касаясь дыханием ее обнаженной кожи.
Хлоя все еще говорила, и Клариссе с трудом удавалось обращать на нее внимание.
— Вообще-то я рада слышать, что он вам неинтересен. Бедняга Нолан неплохо справляется с ухаживаниями персонала, но я знаю, что это его утомляет.
— Конечно. — Она заметила, как это его утомляет, по тому, как он продолжал зазывать ее в свою постель.
— Значит, я могу рассчитывать, что вы убережете его от травм?
Она ответила с неохотой.
— Наверное. Но как же мои вещи?
— Утром я попрошу кого-нибудь привезти их.
Положив трубку, Кларисса посмотрела на льва, храпевшего у нее на коленях. Она знакома с ним менее двадцати четырех часов, а он уже усложнил ей жизнь. Уж она бы хорошенько отшлепала кое-кого в ASS за это.
GPS-навигатор машины вел ее по незнакомым улицам. Подъехав к дому, где находилась квартира Нолана, Кларисса припарковалась в подземном гараже. Передатчик автоматически открыл перед машиной шлагбаум. Учитывая, что Нолан жил на последнем этаже, нетрудно было догадаться, что свободное место на парковке принадлежит ему. Помогла и большая табличка с надписью: «Зарезервировано для доктора Мэннерса».
Не выключая двигатель, Кларисса сидела и глядела на его золотую шевелюру. Проклятый кот дремал у нее на коленях, как домашний любимец-переросток, не подозревая о том, какой переполох вызвал. То, что он мог так спокойно спать после всех своих замечаний, не слишком укрепляло ее самолюбие. Но, учитывая, что ей не нужно было его внимание, она должна была считать себя счастливицей.
И все же Кларисса была раздражена, когда наконец разбудила его. Очевидно, львы редко торопятся просыпаться. Сначала он застонал. Потом потянулся. Потом повернулся, чтобы поглубже прижаться к ее коленям, и его теплое дыхание коснулось ее промежности, ощутимое даже сквозь джинсы. Она стала еще более мокрой, когда он промурлыкал:
— М-м, как хорошо пахнет, — грубым сонным голосом. О да, она ощутила явную дрожь.
Удивленная реакцией своего тела и еще более обеспокоенная тем, что Нолан это заметил, Кларисса спихнула его со своих коленей и выскочила из машины, заставив его голову удариться об освободившееся сиденье. Перевернувшись на спину, он открыл глаза, устремил на нее полный удивления золотистый взгляд и пробормотал:
— Добрый вечер.
— Не совсем.
— Ты совсем не сова, правда?
— Не у всех из нас есть время дремать.
— Я готов пожертвовать своими бедрами для твоей головы, если захочешь.
— Нет, спасибо.
— Возможно, это и к лучшему. Не думаю, что из них получится самая мягкая подушка.
Конечно, он не намекал… Когда он вылез из машины, вытянув длинные конечности, она опустила взгляд. О да, он действительно имел в виду именно это. И он был… большим. Она быстро отвела взгляд, но лев уже заметил и издал смешок.
— Спасибо за поездку и подушку.
— Не стоит. Так и будешь стоять?
— Я не виноват, он реагирует на тебя.
— Я имела в виду, идем к лифту.
— Ты проводишь меня до двери?
Его ленивая улыбка сотворила с ее животом что-то странное. Смутившись, Кларисса отвернулась и направилась к лифту. Прежде чем ответить, она нажала на кнопку.
— Сколько у тебя комнат?
— У меня однокомнатная квартира с балконом. Я всегда хотел большое открытое место. А что?
— А диван есть?
— Да, и большой, но моя кровать больше. Я полагаю, ты спрашиваешь об этом, потому что хочешь остаться?
— Только на ночь. Поскольку ты отказываешься куда-то идти, а больше некому наблюдать за тобой, я заняла прекрасную вакансию няньки для твоей волосатой задницы.
— Волосатой? Чтобы ты знала, у меня гладкие ягодицы. Я могу показать, если хочешь.
— Нет, спасибо.
— Уверена? И спина тоже без шерсти, хотя на груди есть немного.
От его признания у Клариссы зарябило в глазах. Она представила, как проводит по его груди пальцами…
— Я не хочу видеть ни одной твоей части тела без одежды, и меня не волнует, что тебе требуется депиляция.
— Депиляция, в смысле бритье шерсти? Забудь об этом. А как насчет тебя?
— А что насчет меня? — спросила она.
— У тебя волосатая задница?
Двери лифта звякнули, и Кларисса вылетела наружу, сканируя глазами короткий коридор на предмет посторонних.
Пустой.
Она решила ответить и посмотреть, не сможет ли она хоть раз вывести его из равновесия.
— Я гладкая. И я имею в виду везде.
С этими словами она выхватила у него из рук ключ, а Нолан стоял и смотрел на нее с ошарашенным выражением лица. Разве плохо немного погордиться собой после того, как ей наконец удалось превзойти его?
Не-а. А что касается виляния бедрами? Птицы виляют бедрами все время, а не только когда хотят спариться.
Открыв дверь — резную деревянную конструкцию, в которую мог бы поместиться слон, — она попала в роскошь.
— Святые птички! — Назвать его дом красивым было бы самым большим преуменьшением в этом году.
Если не считать кафельного пола у входа все остальное помещение было покрыто коврами кремового цвета, причем не дешевыми. Ковер от стены до стены был толстым, очень толстым. Сняв сапоги, Кларисса опустилась на него и едва сдержала стон удовольствия. Конечно, у богатства были свои преимущества, начиная от вида, за который любая птица готова убить. Окна от пола до потолка выходили на город, в котором, сдерживая темноту, мерцали огни. Кларисса прижалась к стеклу, головокружение по понятным причинам ее не беспокоило. Вот это был вид! Любая девушка могла бы свить себе уютное гнездышко в таком месте. Конечно, с правильным парнем, к коим добрый доктор, несомненно, не относился.
— Я так понимаю, пейзаж ты одобряешь?
— Может быть.
— Сказала птичка в моем окне, пуская слюнки.
— Я не пускаю слюнки.
— Как скажешь. О, и чтобы ты знала, если тебе нужно место, откуда можно взлететь, в моей спальне есть балкон.
Полезно знать по практическим соображениям. Ей придется проверить это, и не потому, что какая-то часть ее души интересовалась тем, где спит лев. И не потому, что ее интересовало, ведет ли он учет своих завоеваний на столбиках кровати.
— Голодна?
Она с удивлением поняла, что чувствует себя немного голодной. Ужин был несколько часов назад, но она не могла подавить внезапное урчание в животе, которое Нолан, конечно же, услышал. Ухмылка придала его сексуальному облику мальчишеский оттенок.
— Я приму это за «да». Пойдем посмотрим, что можно найти в холодильнике.
Пройдя за ним по безупречно чистому помещению, которое не оставляло сомнений в умении вести домашнее хозяйство, Кларисса попала на кухню — и это была кухня мечты для того, кто любил готовить.
Гранитные тумбы, техника из нержавеющей стали, темные деревянные шкафы — современный шедевр. Она могла им любоваться, но не завидовать, не тогда, когда ее представление о готовке сводилось к тому, чтобы зайти в пиццерию на соседней улице или купить суши по дороге домой.
— Ты умеешь готовить? — спросила она, забираясь на высокий барный стул.
— Ха. Как будто моя мама, мои кузины или тети подпустили бы меня к своей кухне. Нет. Мои знания ограничиваются микроволновкой.
Она нахмурилась, увидев множество запечатанных контейнеров в холодильнике.
— Похоже, у тебя довольно много продуктов для парня, который не готовит.
— Прайд, видимо, боится, что я умру от недоедания. Они следят за тем, чтобы у меня всегда была под рукой еда, например, готовые сэндвичи для тех ночей, когда я задерживаюсь на работе.
С одной из заваленных полок холодильника он достал тарелку, покрытую прозрачной пленкой. Назвать шедевры на керамическом сервировочном блюде сэндвичами было бы неэтично. Кларисса насчитала по меньшей мере шесть видов булочек, расположенных парами, из середины которых выглядывал зеленый салат. А что между половинками в панировке? Ветчина и швейцарская колбаса с дижонской горчицей. Ростбиф, горчица и острый сыр чеддер. Что-то вроде яичной салатной смеси, которую она с отвращением отвергла, а он стыдливо выбросил. BLT (
Вода в бутылках помогла еде провалиться. Желудок успокоился, и Кларисса откинулась на спинку стула, зацепившись ногами за нижнюю перекладину.
— Тебя сильно баловали?
Доктор дернул плечом.
— Думаю, да. Не то чтобы у меня был большой выбор. Я говорю им, что кормить меня не нужно. Я вполне способен заказать еду или взять что-нибудь по дороге. Они просто игнорируют меня и делают, что хотят.
—
— Да. Прайд заботится о своих.
Какая оригинальная идея.
— А как насчет того, чтобы жениться? Или завести
— О, я думаю, что они немного угомонятся, но, если не переехать далеко-далеко, вряд ли мать или тетушки оставят меня в покое.
— Должно быть, это приятно.
— Не совсем. За такие вещи приходится платить.
— Так они берут с тебя деньги?
— Не в денежном выражении.
Когда Нолан не стал разъяснять, она придержала язык. То, как он общается с женщинами своей семьи, ее не волновало. Однако она ничего не могла поделать — завидовала. Каково это — иметь кого-то, кто заботится обо всех нуждах? Приходить домой, зная, что ей будет что поесть? Когда кто-то приглядывает за тобой? Кто-то тебя прикрывает?
Должно быть, она не выспалась. Иначе почему тарелка с готовыми бутербродами сумела привести ее в такое унылое состояние?
— Пора укладываться в гнездышко.
— Надеюсь, ты не имеешь это в виду буквально. Я не думаю, что у нас есть трава или веточки для гнезда. Одеяла подойдут?
— Ха, ха, Сильвестр. Не бросай свою работу, потому что твоя карьера комика окажется очень короткой.
— Я и не пытался шутить. Просто пытаюсь выяснить, что тебе нужно, чтобы чувствовать себя комфортно.
— Одеяло и подушка для дивана подойдут как нельзя лучше.
— Спи на кровати.
— Нет, спасибо.
— Я настаиваю. Я буду спать на диване.
Спать на простынях, пропитанных его запахом, возможно, все еще хранящих аромат или ужасные пятна последней любовной встречи. Ни в коем случае, хотя, учитывая чистоту этого места, они наверняка были девственно чистыми. Тем не менее Клариссе не нужно было больше пищи для ее удивительно гиперактивного воображения.
— Кровать останется за тобой. Я не хочу, чтобы ты остался без сна.
— Знаешь, мы могли бы лечь на нее оба. Она достаточно большая для двоих. Вообще-то, мы могли бы с комфортом лечь спать вдвоем.
— Ты это точно знаешь, не так ли?
— К сожалению, да.
Почему-то мысль о том, что он пережил то, что, по его собственному признанию, было оргией, задевала за живое. Откинув волосы, Кларисса встала и пошла прочь.
— Где ванная?
— За дверью с матовым стеклом. Хочешь во что-нибудь переодеться? У меня нет женской одежды, но я могу предложить футболку или что-нибудь еще.
— Нет. Все нормально.
Учитывая роскошь гостиной и кухни, отделанная мрамором ванная комната с двойной раковиной, огромным стеклянным душем и плюшевыми полотенцами ничуть ее не удивила. Вымыв руки, Кларисса улучила момент, чтобы обрызгать лицо прохладной водой, и не смогла удержаться от того, чтобы не посмотреть на свое отражение в зеркале.
Знакомое лицо. Не очень красивое, что отмечали многие, — черты лица слишком смелые и резкие для миловидности. Тем не менее ее нельзя было назвать уродливой. У нее была чистая кожа, роскошные волосы и ровные зубы. Но какое ей было дело до того, как она выглядит? Это не имело никакого значения для работы.
Она не сразу поняла, что он протягивает ей что-то, скорее, машет им перед ее лицом.
— Вот. Я знаю, ты сказала, что не хочешь, но на случай, если передумаешь, это послужит тебе ночнушкой.
— Спасибо. — Она схватила предложенную футболку.
— Я положил несколько одеял и подушек на диван. Но, опять же, если тебе покажется это слишком неудобным, кровать достаточно большая для двоих.
— Нет, наверное, будет лучше, если я буду спать здесь, на случай нападения.
— Да. Думаю, мне стоит пожелать спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
Почему они стоят и смотрят друг на друга? Тела качнулись ближе, словно притянутые друг к другу какой-то невидимой силой. Ее дыхание стало быстрым. Его глаза расширились. Кончик ее языка высунулся, чтобы увлажнить губы. Он издал какой-то похожий на ворчание звук. Она отпрянула назад.
Не говоря ни слова, Кларисса практически облетела его и плюхнулась на диван.
— Увидимся утром, — хрипловато сказал Нолан.
Зарывшись под одеяло, горя душой и телом, она сумела пробормотать: «Ага».
Кларисса ворочалась до рассвета, а затем провалилась в беспокойный сон, где ей приснилось, что она — огромная желтая птица, за которой гонится огромный кот. Только вот когда он поймал ее и начал есть, она кричала не от боли, а от удовольствия.
Глава 7
Заснуть предполагалось в считанные секунды, учитывая вечерние события и перекус. Однако Нолан, подложив под голову руку, все никак не мог заставить свой разум отключиться и не обращать внимания на женщину, развалившуюся на диване в соседней комнате.
Кларисса.
Птица.
Сексуальная цыпочка.
Сексуальная, агрессивная соколица, которая ненавидела его, потому что он был львом. По ее мнению, Нолан — избалованная, бесполезная кошка. То, что она так нелестно о нем думала, должно было заставить его невзлюбить ее в ответ или, по крайней мере, позволить игнорировать.
Но нет.
Несмотря на ее угловатую фигуру, ехидные замечания, все эти проблемы с видом и прочее, он не мог побороть влечение. Даже не просто влечение, а настоящее возбуждение. Одна только мысль о ней заставляла его напрягаться под одеялом. Как неприятно. Болящие от возбуждения яйца были Нолану в новинку. Обычно, когда у него возникало сексуальное желание, его причина была под ним — или по крайней мере перед ним, на коленях, чтобы его удовлетворить. В редких случаях, когда ему было не до компании, он удовлетворял себя рукой. И вот, лежа в одиночестве своей спальни, Нолан не мог заставить себя заняться решением своей большой проблемы. И выйти на улицу, чтобы найти девушку на ночь или хотя бы готовую удовлетворить его ртом, тоже не мог. А судя по тому, что он успел узнать о Клариссе, она скорее пристрелит его, чем согласится на секс.
И почему его мохнатая сторона решила, что если Клариссу облизать с ног до головы, то птичка-колючка начнет ворковать от блаженства, как голубка?
Размышляя о различных способах приручения дикой птицы на своем диване, Нолан погрузился в сон, и ему приснился некий мультяшный персонаж в бесконечной погоне за неуловимой птицей. Не совсем спокойный сон. И уж точно не обычный, и даже тревожный сон, ведь когда он поймал ее, то понял, что у его мультяшной версии нет надлежащего инструмента, чтобы воплотить фантазии в реальность.
В самый разгар этой драмы в его сон проник громкий шум, и Нолан мгновенно проснулся. Он откинул одеяло как раз в тот момент, когда дверь его квартиры с грохотом захлопнулась. Голос, который он узнал сразу же, зарычал:
— Кто ты, черт возьми, такая?
Сразу следом донеся воинственный голос Клариссы:
— Какое тебе дело до этого, пума?
— Я задаю вопросы здесь, птица. Где мой сын?
— В спальне. Но мне кажется, что ты уже старовата для него, бабуля.
Чокнутая птица. Она клевала не того человека. Нолан не мог не усмехнуться, представив себе лицо матери.
— Бабуля! Ты только что назвала меня старой?
— Мне очень жаль. — Да, судя по голосу, ей не было особенно жаль. Нолан знал, что ему следует выйти, но нездоровый интерес к тому, как далеко Кларисса заведет его мать, не давал ему покоя. Кларисса не разочаровала. — Тебе больше нравится «пума»? Любительница младенчиков? Миссис Робинсон (
— Я здесь не для того, чтобы спать с ним, шлюшка.
— Уверена, что так все сначала думают, — ответила Кларисса. — И я бы не стала бросаться прозвищами. Ты не заметила, что я спала на диване, пока ты не ворвалась?
— Очевидно, он хотел спать один. И вообще, посмотри на себя. Отчаянно жаждущая внимания, полуголая, валяющаяся на его диване. — Полуголая? Правда? И он это не видит. Проклятье. Мысленный образ почти заставил Нолана пропустить следующие слова матери. — Он, наверное, прячется в своей комнате и ждет, когда ты уйдешь. Ты не можешь понять намек? Бери свою одежду и уходи.
— Не выйдет.
— Извини? Ты вообще знаешь, с кем имеешь дело?
— Думаю, я могу предположить, и мой ответ — нет. Нравится тебе это или нет, но я никуда не уйду. На самом деле, тебе стоит привыкнуть видеть меня рядом. Я буду держаться очень близко к Нолану. И я имею в виду —
Мертвая тишина.
— Ты намекаешь на то, о чем я думаю, большая птица?
— Большая? На твоем месте я бы не говорила о весе, Гарфилд. Кто-то выпил слишком много блюдец со сливками? Знаешь, в зоомагазине сейчас распродажа кошачьей мяты и мышей. Может, стоит посидеть на диете и сбросить лишние килограммы?
Нолан не сразу встал, даже когда услышал, как разбилось то, что, вероятно, было стеклянным блюдом, в котором хранились его ключи. Нечасто ему доводилось слышать, как кто-то противостоит его матери. Если только у этого кого-то не было желания умереть. Интересно, что, несмотря на намеренную попытку Клариссы ввести его мать в заблуждение относительно их с Ноланом отношений, он не ощетинился, не вспотел и не захотел выпрыгнуть из окна балкона и убежать. Обычно, когда женщина пыталась вести себя как собственница, его первым инстинктом было вырваться и спрятаться. Однако слова Клариссы — даже если она говорила это в шутку — о том, что она теперь прилипла к нему как приклеенная, заставило его пушистую сущность замурлыкать и раздуть грудь. Неужели кто-то снова подсыпал ему кошачью мяту в вентиляционную систему? С какой стати эта идея должна была его радовать?
Мелодия хаоса продолжала звучать, сопровождаемая насмешками и швырянием предметов. Одному Богу было известно, какой беспорядок устроила его мать, и он, конечно же, не собирался его убирать. Услышав кошачий рык, означавший, что мать изменила форму, Нолан спрыгнул с кровати и в одних боксерах вышел из спальни.
Оказалось, не стоило беспокоиться. Несмотря на то, что по его гостиной расхаживала крупная львица, оскалив зубы, вздыбив шерсть и сверкая ненавистью в глазах, Кларисса не выглядела обеспокоенной. Уйдя в полуприсед, одетая в обтягивающие шорты и спортивный бюстгальтер, демонстрирующие ее загорелое и мускулистое тело, Кларисса стояла перед его матерью и махала шнурком, приговаривая:
— Вот, кис- кис. Иди поиграй. Кое-кому нужны физические нагрузки, пока он не растолстел настолько, что не сможет гоняться за мышами.
Прислонившись к дверному косяку, Нолан покачал головой, не в силах сдержать улыбку.
— Знаешь, большинство людей назвали бы то, что ты делаешь, самоубийством.
— Ба. Я думаю об этом как об упражнениях. Некоторые люди полагаются на тренажерный зал. Я предпочитаю реальную жизнь, чтобы быть в форме и не терять голову. — Она протянула руку и потрепала разъяренную матриарха прайда по носу. Моргнув и покачав головой, его мать зарычала. Кларисса, несмотря на свою человеческую форму, зарычала в ответ. Не ожидавшая такого ответа мать Нолана сузила глаза и пригнулась для прыжка, взмахнув длинным хвостом.
— Только не в доме, — предупредил он.
— Да, толстушечка. Слышала короля джунглей? В его доме нельзя драться.
— Кларисса! — застонал Нолан.
Его мать недовольно заворчала.
Погрозив ей пальцем, Кларисса цыкнула языком.
— Плохой котенок. И не вздумай оставлять тут свою шерсть. Я слышала, она адски опасна для ковров.
Выражение лица его матери? Да, Нолан даже не пытался бороться с рвущимся наружу смехом.
— Да. Ты точно самоубийца. Когда закончишь играть с моей мамой, не хочешь ли позавтракать?
— Ты приготовишь?
— С ума сошла? Я закажу доставку.
— Ты живешь в кондоминиуме, а не в отеле, — ответила Кларисса, уклоняясь от взмаха лапы с торчащими когтями. В ответ она махнула шнурком и издала звук поцелуя.
— В кондоминиуме с множеством удобств. Какие-то предпочтения в еде? Я, если хочешь знать с утра голодный. Я возьму две порции всего, а ты выбери, что хочешь.
— Звучит неплохо, — сказала Кларисса, запрыгивая на диван, а затем перескочив через него, чтобы увернуться от выпада его матери.
А эта девушка кое-что умела. И если бы он продолжал наблюдать за ней, то, возможно, и сам показал бы ей кое-что, правда, совсем не такое изящное. Отвернувшись, Нолан зашагал через комнату, на мгновение забыв, что на нем только трусы, но быстро вспомнил об этом, когда Кларисса ахнула. Повернув голову, он заметил остекленевшее выражение глаз, приоткрытые губы и напрягшиеся соски сквозь ткань спандекса. А еще увидел, как его мать, пока Кларисса отвлеклась, присела для прыжка.
— Черт. — Перепрыгнув через комнату, он успел отбросить мать в сторону, прежде чем она расчленила его временного партнера из ASS. Не стоит и говорить, что это не прошло даром.
В мгновение ока перед ним оказалась его сменившая форму и очень голая мать.
— Нолан Фицджеральд Бенджамин Мэннерс! — уперев руки в бедра, крикнула ему мать. — Ты напал на меня, защищая птицу!
— Бенджамин? — Кларисса хмыкнула у него за спиной.
— Заткнись, Твити. — Он не вздрогнул от удара Клариссы, направленного в почки, но вздрогнул от сузившихся губ и смертоносного выражения в глазах матери.
— Кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? — негромко спросила его мать.
Он ответил не сразу. Сначала схватил со спинки дивана плед и бросил матери.
— Мама. Пожалуйста. У меня гость.
— У тебя в квартире
— Это не может подождать до завтрака? Я голоден.
Он надул губы. Нижняя губа оттопырилась, большие глаза заблестели, но мать, повязав одеяло в стиле саронг, не повелась на это, по крайней мере, промолчала. Жаль, что ему не удалось заклеить рот Клариссы.
— Ты, должно быть, самый большой и ленивый котище, которого я когда-либо встречала, Сильвестр.
— Сильвестр? — задыхающимся голосом спросила его мать.
Повернувшись, Нолан ткнул пальцем в своего партнера из ASS.
— Прекрати сейчас же.
— Или что ты сделаешь?
Он выпалил первое, что пришло ему в голову.
— Поцелую тебя.
— Прости?
— Ты меня слышала. Если ты снова попытаешься довести мою маму до нервного срыва, я тебя поцелую.
— Не посмеешь.
— С языком.
— На глазах у матери? — Кларисса поджала губы.
— Ага.
— Это нечестно. Ты знаешь, что ты мне не нравишься.
— Мне кажется, ты слишком много протестуешь. Это ты так пытаешься заставить меня сделать это? Знаешь, можно бы просто спросить. Не нужно играть в эти игры. Я вовсе не против тебя поцеловать.
— Ты спятил.
— Ты продолжаешь говорить.
Не обращая внимания на интерес в выражении лица матери, он проводил Клариссу взглядом, положив руки на спинку дивана и прислонившись к ней, чтобы скрыть интерес своей определенной части тела. К его облегчению и большому разочарованию, Кларисса отступила, поджав губы, и, схватив свою одежду, направилась в ванную. Однако стоило Нолану принюхаться, и он учуял
Встав на ее пути, он вырвал одежду из ее рук.
— О нет, не надо.
Она отпрянула назад.
— Мне нужно одеться.
— Не в эту одежду.
— Именно в нее.
— Нет. — Он выскочил из зоны досягаемости, Кларисса шла за ним по пятам. Он нырнул в свою комнату, налетел на двери во внутренний дворик и одним ловким движением распахнул их. Без паузы он перебросил ее грязные вещи через перила. Они полетели вниз. Кларисса вцепилась в перила балкона и заглянула через край. Он и сам заглянул, чтобы увидеть, как ее одежда тонет в бассейне.
— Ты хоть знаешь, сколько времени у меня ушло на то, чтобы разносить эти вещи? — огрызнулась она.
— Я отнесу их в химчистку и верну позже. А теперь, почему бы тебе не пойти в душ? От тебя воняет. — Он зажал нос и приготовился к удару. Ух ты, а она умела бить. Конечно, та его часть, которая наслаждалась этим, тут же заявила: — Не больно.
— Я тебя ненавижу.
— Ты знаешь, что говорят о ненависти.
— Я не хочу заниматься с тобой сексом.
— Кто на этот раз говорил о сексе?
С рычанием Кларисса повернулась на пятках и пошла прочь. Он усмехнулся ее поражению.
— На двери ванной висит халат, — заметил Нолан, следуя за ней.
Она показала ему средний палец и прошла мимо его матери, которая наблюдала за ним с видом, демонстрирующим раздумья. Он, посвистывая, подошел к телефону и заказал еды на небольшую армию, а затем направился в спальню, как раз когда включился душ. Схватив футболку и спортивные штаны, Нолан быстро оделся и вышел, чтобы застать мать в точно таком же наряде, в котором она приехала. Быть тем же нарядом он не мог, судя по остаткам шелка на полу. Но Нолан не стал интересоваться, откуда он взялся. Наверняка мама прячет одежду везде, где только можно.
Когда он направился на кухню, чтобы приготовить кофе, мать последовала за ним. Он был более или менее готов к допросу, которого, как знал, не избежать.
— Кто она?
— Коллега по работе. — Нет, он не собирался облегчать жизнь своей матери, не после того, как она себя вела. Подстрекаемая Клариссой или нет, она должна была проявлять больше самообладания.
— Коллега, которая провела ночь в твоей квартире в нижнем белье!
— Ну, да. Мы пришли поздно, и у нее не было пижамы. Ты бы предпочла встретить ее голой?
Он точно предпочел бы.
— Ты намеренно глупишь.
— Как? Я ответил на твои вопросы, — с лукавой ухмылкой ответил он.
Губы его матери сжались в тонкую линию.
— Я спрошу еще раз, и на этот раз тебе лучше ответить мне прямо, Нолан. Кто она и что здесь делает?
— Я бы сказал, это было очевидно. Она из ASS и заботилась о моем теле. — Увидев кислое выражение на лице матери, он не смог удержаться от смеха. — Выбрось пошлые мысли из головы, мама. Она — ASS, то есть Воздушный агентский дозор. Хлоя назначила ее моим телохранителем. Возникли некоторые проблемы с безопасностью из-за тех сбежавших пациентов, поэтому Клариссу попросили остаться со мной, пока не появится другой агент.
Мгновенно раздражение матери сменилось беспокойством.
— Ты в опасности?
Он пожал плечами.
— В FUC, похоже, считают так.
— Потому что это так, — ответила Кларисса, выходя из наполненной паром ванной комнаты в его халате, который казался слишком большим на ее стройной фигуре.
В нем она казалась милой, женственной, мягкой… Видеть, как она надевает его, знать, что от нее исходит его запах, что ткань касалась его кожи… все это пробудило в Нолане что-то первобытное. Чувство собственничества захлестнуло его, новое чувство, которое он никогда не испытывал к женщине, по крайней мере до Клариссы.
— Я не могу допустить, чтобы моему единственному наследнику угрожала опасность. Ты соберешь вещи и переедешь в прайд, пока опасность не минует.
Его мать заявила об этом как о решенном деле, однако Нолан не собирался позволить ей командировать. Ни за что. Если он сдастся, то, проснувшись однажды утром, обнаружит себя женатым и в постели с неизвестно каким количеством кошачьих, и все из-за политических махинаций своей матери.
— Нет, не перееду. Я останусь здесь.
— О, нет, это не так.
— Удачи в убеждении, — пробормотала Кларисса, готовя себе чашку кофе — ее глаза загорелись от удовольствия при виде стоящей на его столе кофемашины и целого набора кофе разного вкуса.
— Почему ты такой упрямый? — спросила его мама.
Если не считать того, что он был большим мальчиком, который не хотел, чтобы его защищала мама?
— Я нужен FUC.
— Нет, не нужен, — заявили одновременно Кларисса и его мать. Судя по взглядам, которыми они обменялись, схожесть мыслей ни одну из них не обрадовала.
— Да, нужен. Я лучше всех знаю своих пациентов. Я могу помочь. Не говоря уже о том, что я — отличная приманка.
— Мой сын не будет махать хвостом перед кучкой обезумевших убийц.
— Почему бы и нет? — поддразнила Кларисса. — Разве твой мальчик не может сам о себе позаботиться? Или ему нужна мамочка?
С каких это пор его неохотный партнер по ASS принимает его сторону? Нолан посмотрел на Клариссу с подозрением, особенно учитывая ее благожелательную улыбку в адрес его матери.
Впрочем, это была хорошая игра. Либо мать назовет его слабаком, либо ей придется признать, что он не совсем бесполезен. Другими словами, оба варианта его устраивали. Нолан пожалел, что не догадался добавить в свой кофе со вкусом французской ванили рюмку чего-нибудь алкогольного.
— Нолан — отличный боец. В детстве у него были только самые лучшие учителя. Однако мы говорим о маньяках-убийцах. Если хотя бы половина из того, что донесли мне мои источники, правда, то только идиот будет пытаться в одиночку противостоять этим сбежавшим мерзостям.
— Он не будет один.
— Почему? Ты останешься рядом с ним и станешь защищать его? О, я просто дрожу от страха. И что ты сделаешь, большая птица? Станешь махать крыльями перед убийцами? Отрыгнешь пару червяков, чтобы плюнуть в них?
Кларисса вздохнула.
— Что с вами, кошками, не так? Знаешь, дело не только в рукопашном бое или форме животных. Мы эволюционировали. В наше время существует такое понятие, как оружие.
Его мать фыркнула.
— Я должна была догадаться, что ты один из
— Почему бы тебе, кошка др…
— Я чувствую запах завтрака! — объявил Нолан, встав между ними, чтобы открыть дверь. Работники службы кейтеринга вкатили несколько тележек, покрытых белыми скатертями, с множеством блюд.
Присутствие человеческого персонала заставляло его мать и Клариссу молчать, но невидимые кинжалы между ними летали быстро и яростно.
Как только люди получили щедрые чаевые и наконец ушли, Нолан уселся в кресло и стал открывать тарелки. Аппетитные ароматы наполнили воздух
— Пора убирать когти в ножны, дамы. Завтрак подан.
Как и в случае с дремотой, Нолан не позволял ничему мешать еде. Льву нужно было восполнять энергию, особенно когда он имел дело с матерью. И при общении с взъерошенной птицей, которая выглядела так, будто предпочла бы выклевать им глаза.
— Нам пора приступать к работе, — заметила Кларисса.
— Сначала еда, — приказал он между глотками.
— Отпусти птицу. Я отвезу тебя в офис, — предложила его мать.
Прежде чем он успел отказаться, Кларисса ответила:
— Если так подумать, я очень голодна. Девушка не может просто так сидеть и глядеть, как лев удовлетворяет свои потребности.
Нолан чуть не подавился.
Кларисса, не обращая внимания на недовольное урчание старшей кошки, села за стол. По правде говоря, сегодня утром она чувствовала себя довольно голодной, и, несмотря на не самое лучшее обоняние, даже она не смогла устоять перед богатыми ароматами, доносящимися от стола. Доктор не шутил, когда сказал, что закажет все, что есть в меню. Вафли, большие и пушистые, украшенные шарами из взбитых сливок, россыпью глазури и фруктами, искушающее лежали на одном блюде. Тосты лежали горкой на другом. Блинчики источали пар на третьем. Бекон, едва прожаренный и пропеченный до хрустящей корочки, сосиски и ветчина вызвали у нее аппетит. Апельсиновый сок манил. Кофе обещал возвращение к здравому смыслу.
— Где яйца? — требовательно спросила его мать.
— Из уважения к гостье я не счел их уместными.
Ах, как мило. Бе.
Однако его мать не могла оставить все как есть.
— Боишься съесть своего кузена?
Кларисса изогнула бровь.
— Ты всегда такая грубая или кто-то забыл принять лекарства сегодня утром? Я слышала, что менопауза для женщин твоего возраста может оказаться испытанием. — Цель обнаружена. И… бум. Прямое попадание. От ярости мать Нолана покраснела и готова была броситься через стол.
Кларисса так и думала, что Сильвестр испортит ей веселье.
— Хватит. Касается обеих, — приказал Нолан. — Мама, следи за своими манерами, а ты, Кларисса, ешь, иначе я выполню свое обещание.
Поцелуй, если она не заткнется? Черт, ему нужно было придумать наказание получше, иначе она начнет устраивать неприятности только для того, чтобы проверить, выполнит ли он, что обещал.
В молчаливом хрупком перемирии они ели и ели, но Кларисса даже близко не подошла к количеству еды, которое впихнули в себя два льва. Куда они все это девали? Она видела Нолана почти голым. Вопреки его ленивой натуре, на его теле не было ни унции жира. Напротив, все его шесть футов с лишним были загорелыми, с подтянутыми мышцами…
В дверь постучали, и Кларисса воспользовалась этим предлогом, чтобы сбежать от эротических образов, решивших разрушить стену в ее сознании. Она взглянула в глазок и застонала. Может, притвориться, что никого нет? Стук повторился — быстрый, настойчивый.
Распахнув дверь, Кларисса отступила в сторону, чтобы впустить гостей. Назойливая крольчиха заскочила внутрь, за ней — ее неповоротливый медведь-муж, нагруженный знакомым багажом.
— О боже. Мне показалось, я чувствую запах еды. — Миранда подскакала к столу и почти тут же набросилась на морковные кексы, которые вместе с несколькими другими блюдами из здоровой части меню остались нетронутыми.
— Доброе утро, — хрипловато сказал Чейз, бросая сумки Клариссы к ее ногам. — Хлоя попросила нас привезти ваши вещи. Видимо, быть адвокатом — недостаточно важная работа. FUC низвел меня до посыльного.
— Ну-ну, ворчливый медведь. Мы оба знаем, что ты расчистил свой календарь встреч, потому что скоро родится ребенок, плюс кризис FUC, из-за которого мы все на взводе.
— Я отказался от клиентов, чтобы успеть выспаться до рождения детеныша.
— Выспаться? У кого есть время на сон? Еще столько всего нужно сделать, — напомнила Миранда, приканчивая кексы, а затем приступая к датским сырникам, что привело к тому, что они с Ноланом с рычанием сцепились за последний, с вишней.
— Я думал, что беременность замедлит ее, — скорбно признался Чейз, усаживаясь на стул и потянувшись за пончиком с медовой глазурью, который, как ни странно, никто не приметил.
— О, п-п-п-пожалуйста!.. Я никогда не чувствовала себя такой энергичной, — промурлыкала Миранда, держа в руках большую часть сырника.
— Я заметил.
— Почему ее до сих пор никто не прикончил? — шепотом спросила Нолана Кларисса. — Такая жизнерадостность ненормальна.
— Поверь, многие пытались.
— Я чувствую
Он пожал плечами.
— Скажем так, Миранда гораздо крепче, чем кажется.
— Морковные кексы уничтожены, сырники покорены, а йогурт съеден, — беременная зайка похлопала себя по пухлому животу. — Итак, какие планы на сегодня?
— Ты будешь держаться подальше от неприятностей, — предупредил ее муж.
Миранда махнула рукой, но не обиделась. Неужели что-то пробило ее жизнерадостную маску?
— Конечно. Я спрашивала, какой у них план. Я знаю, что не смогу сражаться с плохими парнями, пока не родится ребенок.
— Вообще-то я не знаю, какой у нас план, — ответил Нолан. — У нас была та еще ночка, и мы только что встали.
— У меня есть план, — сказала его мать. — Нолан поедет со мной, и прайд будет защищать его как моего единственного наследника мужского пола.
— Кх-отеночек, — Чейз кашлянул в ладонь, и Кларисса захихикала. Нолан не выглядел довольным.
— Я не поеду с тобой, мама.
— А что задумала девушка из ASS? спросила Миранда, откусывая от фруктов.
Обижаться или нет? Решив, что еще слишком рано затевать драку с беременным зайцем, Кларисса сделала вид, что не заметила колкость.
— Я собираюсь осмотреть другие места преступления.
— Эй, звучит заманчиво. Не возражаешь, если я с тобой? — Нолан оживился.
Первым побуждением было сказать «нет», но тут Кларисса увидела, как его мать яростно трясет головой, и птенец, которому нравилось раздражать старших, заговорил раньше, чем она успела остановить себя.
— Конечно, но только если я снова сяду за руль.
— Снова? — Глаза его матери чуть не вывалились из орбит. — Ты позволил ей водить твою машину?
— Дважды. Приятное путешествие. — Она не сочла нужным упомянуть, что в первый раз Нолан был без сознания на заднем сиденье со связанными руками или что во время второй поездки он храпел у нее на коленях. Это не имело значения, его мать была потрясена еще больше, чем когда вошла и обнаружила Клариссу, стоящую в нижнем белье посреди гостиной и наставившую на нее пистолет.
— Большое спасибо, — пробормотал Нолан себе под нос, но не это привело к появлению румянца на ее щеках. Он возник из-за того, что Нолан ущипнул ее за ногу.
Кларисса ущипнула его в ответ, когда мать Нолана разразилась очередной тирадой, которую она не могла оставить без ответа. Миранда, впрочем, тоже решила принять сторону Нолана, ну а Чейз и проклятый лев закрыли глаза и задремали.
В итоге победила Кларисса; Бренда, матриарх прайда, ушла; Миранда, шмыгая носом и озорно сверкая глазами, утащила полусонного медведя прочь, угрожая шопингом, и оставила ее наедине с храпящим Ноланом.
— Можешь не притворяться, их больше нет, — объявила она.
У него открылся глаз.
— Слава Богу. Я думал, они никогда не уйдут.
— У тебя всегда такой хаос по утрам?
— Обычно нет. Мама заглядывает, когда ей вздумается, но я стараюсь не принимать гостей женского пола. Я не очень люблю делиться постелью.
— Сказал человек, который вчера вечером предлагал мне половину.
— Я бы сделал для тебя исключение.
— Мне повезло.
— Да, это так. Я не позволяю никому оставаться у меня ночевать.
— И все же, судя по всему, ты довольно часто развлекаешь дам. Так в чем же дело? Используешь их, а потом вышвыриваешь из дома? — Хм, а ведь она не считала его придурком. Но, видимо, ошибалась.
— Нет. Это было бы грубо. Я вежливо благодарю их за вечер, сажаю в такси — за которое плачу я — и прошу написать мне, когда они благополучно вернутся домой.
— Звучит холодновато.
— Эй, это не я ищу этих женщин. Это они за мной бегают. Я просто даю им то, что они хотят.
— Это все равно делает тебя неразборчивым в связях.
— Я предпочитаю термин «послушный сын».
— Если ты такой послушный, то почему до сих пор не произвел на свет ребенка, чтобы твоя мать наконец унялась? Стреляешь холостыми?
Он фыркнул.
— Нет. Но мой солдат всегда наступает под прикрытием.
— Солдат?
— Он сражается только в доспехах. И, надо сказать, доспехи у него размера «XXXL».
Порочно улыбнувшись и вскинув бровь, Нолан поднялся из-за стола и, развратно покачивая бедрами, покинул комнату, но не ее мысли.
С трепещущим сердцем, вероятно, из-за холестерина, который поглотила за завтраком, Кларисса проследила за ним. Несмотря на то, что она решила его невзлюбить, этот кот не давал ей покоя. Глупая, она даже разрешила ему торчать рядом с ней весь день. Может, ей повезет, и Хлоя вытащит ее из этой ситуации. Она позвонила боссу, пока в ванной текла вода.
— Докладывает агент Терциус, — объявила она, когда та ответила.
— А, Кларисса. Я все думала, когда ты позвонишь. Я так понимаю, ты получила мои сообщения.
— Сообщения? Какие сообщения? — Отведя телефон от уха, она взглянула на экран и заметила, что загорелся значок голосовой почты. Должно быть, она пропустила звонки во время драки с матерью Нолана.
— Теперь, когда ты на связи, это не имеет значения. Я знаю, что в твои планы входило проверить некоторые места, в которых замечены существа.
— Да, мэм.
— Хлоя.
Она сдержала вздох.
— Да, Хлоя. Я надеюсь найти хоть какие- то подсказки о том, где скрываются убийцы.
— Молюсь, чтобы тебе повезло. Мы должны остановить их, пока нет новых жертв или, что еще хуже, пока их не заметили люди. Мы тратим все наши ресурсы на то, чтобы замять это дело. Я боюсь, если мы не найдем их в ближайшее время, все это обернется против нас.
— Я занимаюсь этим. — Или займется, как только закончит разговаривать по телефону и оденется.
— Обычно я такого не делаю, но сейчас, когда агенты FUC разбросаны по городу и выполняют собственные задания, я оказалась в затруднительном положении. Мы хотим, чтобы ты взяла с собой доктора Нолана. Мы знаем, что он не идеальный напарник для такой охоты, учитывая его медицинское образование, но мы не хотим, чтобы ты проводила расследование в одиночку.
Не идеальный — это мягко сказано.
— Слишком поздно.
— В каком смысле?
— В смысле, я уже сказала ему, что он может идти со мной, — признала она, хотя и с неохотой.
— Как здорово. Рада слышать, что вы так хорошо ладите, это облегчает мою следующую просьбу. Учитывая, что мы снова столкнулись с проблемой нехватки ресурсов, нам нужно, чтобы ты оставалась рядом с ним до тех пор, пока не будут найдены пропавшие пациенты.
— Что? — Неважно, что она разозлила его мать, заявив, что планирует прилипнуть к Нолану, — на самом деле она это не имела в виду. — Я думала, вы попытаетесь найти мне замену.
— К сожалению, у нас больше никого нет. Или нет никого, кто обладал бы достаточным мастерством.
— Я не телохранитель.
— Никто не просит тебя быть им. Мы просто хотим иметь пару лишних глаз и защиту на случай, если кто-то попытается его навестить. Раз вы уже работаете вместе, и я не могу выделить кого- то еще, то не вижу причин что-то менять, если только это не проблема.
Проблема типа такой, что половину времени она хотела выколоть ему глаза, а другую половину — растаять в его объятиях? Кларисса стиснула зубы.
— Нет проблем. Я буду держать пушистика подальше от неприятностей.
— Превосходно. Что ж, тогда, полагаю, мне следует тебя отпустить. Как я понимаю, меня уже ждут. — Судя по реву, который Кларисса услышала в трубке, она догадалась, кто это может быть.
Повесив трубку, она покопалась в сумке, которую принесла Миранда, и достала одежду. Одевшись, прошлась по залитой солнечным светом гостиной. Пришлось ждать, пока Нолан занимается бог знает чем в своей спальне. Что бы это ни было, оно включало в себя долгий душ, сушку феном и свист. К тому времени как он вышел, Кларисса была готова вырывать у него волосы по одной пряди.
— Готова идти? — спросил он.
— Я готова уже полчаса как, — огрызнулась она.
— Ну, извини меня. У меня были дела.
— Я бы не назвала фен и кондиционер для волос «делом».
— Сказала женщина с секущимися кончиками. — Горестное покачивание головой не улучшило ее настроения. Кларисса не удержалась и украдкой взглянула на кончики своих волос, выходя вслед за Ноланом из квартиры.
Они ехали вниз на лифте, она — в гнетущем молчании, он — с полуулыбкой на губах, напевая.
Когда они вошли на парковку, она заметила великолепный «голдвинг», припаркованный рядом с «ауди». Ее глаза загорелись азартом. Конечно, Кларисса любила спортивные мотоциклы — скорость и изящество, но в сравнении с этим гигантом мощностью в восемнадцать сотен лошадиных сил и кучей примочек? Это был «кадиллак» среди мотоциклов, когда речь шла о комфорте и мощности.
— Нравится? — промурлыкал Нолан, стоя у нее за спиной.
— Кто-то может сказать нет?
— Хорошо. Он наш до тех пор, пока нам это нужно.
Она вздрогнула.
— Серьезно? Но почему? Как?
Он пожал плечами.
— Мне было как-то не по себе, что ты вчера лишилась байка. Я сделал несколько звонков своим друзьям в участке, но, по их словам, его, скорее всего, уже отправили за границу или продают на запчасти. Поэтому я позвонил своему приятелю из дилерского центра и попросил его прислать вот это.
— Вот чем ты занимался, пока я ждала?
— В промежутке между сушкой феном и завивкой? Да. — Его глаза заблестели от удовольствия. — Мне нужен был дополнительный уход за волосами, учитывая, что ветер и шлем наверняка их примнут.
Нет, она не растает. Не растает. Не… ах, к черту. На Нолана трудно было сердиться, особенно когда ее ждало греховное искушение.
— Я за рулем, — заявила Кларисса.
— Нет уж, по традиции женщина сидит сзади. — Он рассмеялся, заметив ее мрачный взгляд. — Но, думаю, в нашей паре нет ничего традиционного. Пока ты не против моего дневного сна, мотоцикл в твоем распоряжении.
В ее распоряжении. Забавно, что, когда Нолана это сказал, она представила себе не мотоцикл, а его, между ее бедер, двести с лишним фунтов пульсирующей силы… Кларисса покачала головой и схватила шлем, свисавший с руля. Она нахлобучила его на голову, но очки проигнорировала. В них не было нужды.
Нолан сморщил нос и осторожно надел шлем на свою гордость и радость. Добавьте к этому пару очков-авиаторов, и лев стал выглядеть сексуально. По-настоящему сексуально.
Повернувшись к нему спиной, Кларисса установила байк вертикально и села.
— Садись, — приказала она. В чем прелесть «голдвинга»? Это мотоцикл, рассчитанный на двоих.
Несмотря на то, что у него было собственное сиденье и подлокотники, Нолан все равно положил руки ей на талию, заставляя ее осознавать, что находится позади. Потом прислонился к ее спине и мурлыкнул.
— Я готов к поездке.
Ох. Судя по влажному жару между бедер, она тоже. Кларисса подняла подножку и нажала на педаль газа. И вот, на двух колесах, они понеслись прочь.
Лучше, чем секс, и почти лучше, чем полет. Кларисса наслаждалась ветром, дующим в лицо, силой между ног, мужчиной, обхватившим ее талию. Нолан прислонился к ней и, вероятно, снова дремал, поэтому она не стала обращать внимания на руки, скользившие от ее талии к бедрам.
Используя самую замечательную систему GPS, встроенную в приборную панель байка, они без труда добрались до эстакады, которую Джесси посоветовала им проверить в первую очередь. Находившаяся недалеко от некоторых мест наблюдения и популярная среди перевертышей, она казалась вполне подходящим укрытием для беглецов. Остановившись, Кларисса осмотрела место происшествия.
Сразу же включилось шестое чувство, предупредившее ее об опасности. Она окинула взглядом пустынный кемпинг: заброшенные палатки, коробки и смятые спальные мешки, но не обнаружила никаких признаков жизни.
Нолан тихонько зарычал.
— Я чувствую запах крови.
— Проснулся, Сильвестр?
— Кто сказал, что я спал? — Руки на ее бедрах сжались, Клариссу обдало жаром.
— О, а если ты не спал, откуда слюни на моей спине?
Убрав подножку, она выскользнула из его хватки и с мотоцикла, когда он прошипел:
— Я не пускаю слюни.
— Как скажете. Давай, волосатик, я хочу посмотреть поближе.
Она усмехнулась, когда он выругался. Слишком легко. Подойдя ближе к заброшенному лагерю, Кларисса остановила взгляд на коричневатых пятнах, усеявших землю. Она опустилась на колени и потрогала их. В основном сухие, значит, им не меньше нескольких часов.
— Они не свежие, но я бы сказала, что им день, не больше. Чувствуешь какой-нибудь запах?
С его лица исчезла всякая веселость и сон, и Нолан принял хищный облик. Его худое тело извивалось, когда он обшаривал окрестности, принюхиваясь и приседая, чтобы рассмотреть все поближе. Когда он становился таким, она не могла не восхищаться им, даже жаждать его. Почему он скрывал этого самца под своей личиной плейбоя, Кларисса не понимала. Хотя, может, и понимала. Если ему было трудно отбиваться от дам в образе пижонского маменькиного сынка, то представьте, какие у него будут проблемы, если они узнают, что за этими манерами скрывается сильный и способный мужчина.
— Я чувствую два, может быть, три запаха. И тоже недавних. — Он глубоко вдохнул и откашлялся. — Определенно наши перевертыши. Я узнаю один запах.
— Какой?
— Кошка, Беверли. Застенчивая и маленькая. Или была ею. Другим может быть Лерой, тоже один из наших пациентов, один из неизвестных.
— Может быть?
— В его запахе есть что-то необычное. Как будто он болен.
— Ты можешь определить это по запаху?
— На самом деле это несложно. Организм, находящийся в нездоровом состоянии, пытается вывести токсины. Очень характерно воняет, уж поверь мне.
— А третий аромат?
— Опять же, вероятно, один из пациентов, но я не могу сказать точно, кто именно. Он очень искажен. — Нолан сморщил нос.
Пошатываясь, Кларисса подошла к куче чего-то липкого и жирного. Оно не выглядело ни здоровым, ни естественного происхождения. Она схватила с земли палку и ткнула в это.
— Что это, черт возьми, такое?
— Гадость.
Она бросила на него яростный взгляд.
— Я вижу, но я спросила, не знаешь ли ты, что это такое. Это не человеческого и не животного происхождения. Слишком желеобразное.
— Может, это испортился больничный желатин? — Он пожал плечами. — Я не ходячая энциклопедия, знаете ли.
— А я-то думала, что у тебя на все есть ответ.
— Я рад, что ты обо мне высокого мнения.
Он воспринял это как комплимент.
— Идиот.
— Мы возвращаемся к обзывательствам?
Не обращая на него внимания, она встала и осмотрела окрестности, пытаясь понять, что произошло. В нескольких местах виднелись следы борьбы: разорванный спальный мешок, перевернутая тележка с разбросанными вещами, ухо. Хммм, она как раз собиралась спросить.
— А что с людьми, которые здесь жили? Что ты чувствуешь? Иными словами, как думаешь, они мертвы или живы?
Встав и вытерев руки о джинсы, Нолан вздохнул.
— Скорее всего, мертвы. Их трупы, или их части, находятся где-то здесь, готов поспорить. Я чувствую запах начальной стадии гниения.
Она так и подумала, учитывая заброшенность района. Когда-то давно, сбежав из птичьего приюта, она жила на улице и хорошо знала, как бездомные дорожат своими вещами. Они ни за что не бросили бы свои пожитки.
— Но где же тела?
Нолан указал на матерчатый комок, лежащий в стороне, и на коричневатые пятна на бетонном барьере, предназначенном для того, чтобы люди случайно не упали в реку. Кларисса подошла к нему, чтобы заглянуть за край, который на пятнадцать-двадцать футов погружался в мутную, вяло текущую воду. На металлической решетке висела часть трупа, наполовину высунувшаяся из застоявшейся реки.
Придется вызывать бригаду зачистки. Человеческие власти ни за что не упустят из виду очевидные укушенные раны и куски оторванной плоти.
Кларисса прогулялась по лагерю. В ходе поисков она обнаружила еще несколько частей тела, спрятанных среди мусора, но их было недостаточно для количества людей, которое, как она предполагала, жило здесь.
— Не может быть, чтобы это было все. В лагере такого размера, расположенном под мостом, их должно было быть не меньше полудюжины, а то и больше. — Кларисса положила руки на бедра, оглядываясь по сторонам.
— Только если они их не съели.
— В открытую? Они сумасшедшие, но не совсем идиоты. — Нет, если им удавалось так долго ускользать от них. — Очевидно, они отнесли тела куда-то в другое место, чтобы съесть там. Но куда?
Нолан зашел под мост; солнце едва проникало в глубину арки, но освещало достаточно, чтобы они могли разглядеть металлическую служебную дверь, вделанную в стену, со сломанным замком. Черт, а она надеялась, что нос поведет его прочь от темного замкнутого пространства.
— Как думаешь, куда это ведет?
— В канализацию и ливневые стоки. Городским работникам нужен доступ к ним. Похоже, те, кого мы выслеживаем, могли затащить своих жертв внутрь.
Начинается. Почему нельзя было устроить охоту на солнечном, усыпанном цветами поле? Ладно, от нытья ничего не изменится. Кларисса отбросила раздражение и приготовилась идти в темноту.
— Оставайся здесь, я посмотрю.
— Ты не пойдешь туда одна. — Он скрестил руки, а его губы сжались в упрямую линию.
— Я не буду уходить далеко. Достаточно, чтобы убедиться, что ты прав.
— Я прав.
— Не помешает проверить.
— Ты знаешь, что сказала Хлоя. Им может противостоять только команда.
— Мы даже не знаем, там ли они.
— О, там как минимум один, а может, и больше. Я вызываю подкрепление.
— Так быстро? Что случилось с надеждой на лучшее? Со спасением души?
Его лицо стало еще мрачнее.
— Я передумал. Это слишком опасно.
— Кисуля.
— Ты во всем видишь вызов, да?
Она честно ответила.
— Да. Теперь ты уберешься с дороги, чтобы я могла сделать свою работу, или нет?
— Я тебе запрещаю.
Она поперхнулась.
— Ты запрещаешь? О, это забавно.
— Я не шучу, Кларисса. Ты не пойдешь туда. Это слишком опасно.
Он становился таким сексуальным, когда был властным, но Кларисса не собиралась подчиняться приказам. Она не принадлежала ему. И кому-либо еще.
— Вот чем я занимаюсь, доктор. Я расследую опасные дела. Именно поэтому я ношу пистолет. — Она похлопала по кобуре. — А теперь убирайся с дороги, пока я не заставила тебя плакать и звать мамулю.
— Знаешь, ты все время думаешь, что сможешь со мной совладать.
— Потому что я знаю, что могу.
— Не будь так уверена. Я не так бесполезен, как ты думаешь.
— Говорит человек, у которого средств для волос больше, чем в салоне красоты.
— То, что я забочусь о себе, не… знаешь что? Я сдаюсь. Хочешь залезть в мерзкую, темную канализацию, тогда ладно, вперед, но я пойду с тобой.
Что заставило его передумать? Она наморщила лоб.
— Я думала, ты хочешь вызвать подкрепление?
— Я уже написал в офис. Они высылают команду.
Хитрый котик. Она даже не обратила внимания на его пальцы, слишком увлеченная их словесной перепалкой. Ей действительно нужно было подтянуть навыки наблюдения.
— Отлично. Ну, если помощь уже в пути, то чего же мы ждем?
— Обретения ясности ума.
— Очень переоценено. — Кларисса вытащила свой пистолет, по крайней мере один из. — Где твое оружие?
Он изогнул золотистую бровь.
— Мне оно не нужно.
Она прищелкнула языком.
— Такие мужские слова. Держись позади меня. Неважно, насколько огромны эти психи, достаточно одной меткой пули, чтобы остановить даже самое крупное животное.
— Не рассчитывай на это, — пробормотал Нолан, но не стал препятствовать ей, когда она шагнула через дверь в маленькую, размером с чулан, комнату с дырой в полу. Лестница, прикрученная к боку, зловеще устремлялась вниз.
Даже ее скудное обоняние подергивалось от неприятного запаха миазмов. Возможно, это была не самая лучшая идея. У нее не было ни фонарика, ни…
Щелчок — и внутри отверстия зажглась слабая лампочка, заключенная в металлическую клетку. Это ничуть не улучшило вид лестницы, ведущей в канализацию.
— По крайней мере, электричество еще есть, — объявил он.
— Ура. — Энтузиазм Клариссы звучал хило.
— Ты уверена, что хочешь это сделать? — мягко спросил он. — Мы можем повернуть назад.
Чувство опасности навалилось на нее со всех сторон, предупреждая, что следует прислушаться, и призывая устремиться в небо. В открытое пространство. Куда угодно, только не сюда.
Кларисса почти повернулась. Почти. Но она не была слабым птенцом, в приюте в этом убедились. Она выпрямила позвоночник, укрепила решимость и набралась храбрости.
— Я уверена. Пойдем.
И она спустилась в недра ада, известного также как канализационная система города.
Глава 8
Нолану хотелось встряхнуть Клариссу за ее упрямый отказ дождаться подкрепления. Он чуть было не перекинул ее через плечо и не потащил прочь. Однако он знал, что это ни к чему хорошему не приведет. Не говоря уже о том, что в результате кто-то мог пострадать — скорее всего, он сам.
Несмотря на то, что он знал ее совсем недолго, ему хватило ума понять, что Кларисса не отступит. Что-то в прошлом девушки заставляло ее считать, что она должна всегда доказывать свою правоту. Это заставляло ее поступать противоположно тому, что диктовал здравый смысл. Так что если птичку не вырубить, она на самом деле отправится исследовать эту проклятую канализацию.
Но одну Нолан ее не отпустит.
Нос дергался, желудок был явно недоволен, а львиные инстинкты предупреждали об опасности, но он пошел следом. Внизу таилась опасность. Ждала. Наблюдала. Может, Нолан и не обладал таким опытом, как его сородичи из джунглей, но в его генах сохранилось достаточно наследия, чтобы понять, когда его преследуют. Это, как ни странно, пробуждало в нем охотника, зверя, которому не нравилось, что кто-то считает его добычей. Еще более странно, что звериную сущность Нолана возмущала мысль о том, что нечто охотится на женщину, за которой он последовал во тьму.
Все больше и больше он не мог отрицать своего растущего влечения к Клариссе. Он мог бы списать это на их вынужденную близость, на любопытство кошки внутри, которая хотела знать, почему соколица не поддается на его ухаживания, хотя он чувствовал ее желание.
Несмотря на пропасть между ними, Кларисса тоже его хотела. Осознание обжигало всякий раз, когда они оказывались рядом. И если быть честным, она завораживала его. Притягивала. Очаровывала, как никто другой. Нолан никогда прежде не хотел узнать женщину так, как хотел узнать Клариссу, и не только в плотском смысле, но и во всех смыслах, от любимого цвета и фильма до вкуса ее кожи и восприятия щекотки.
Ее колючий вид не отпугнул его, как она хотела. Ее гнев и оскорбления отскакивали от его пушистой шкуры. Нолан видел, что под всем этим скрывается женщина, ищущая признания. Ранимая женщина, нуждающаяся в любви, которую, он был уверен, она будет яростно отрицать, возможно, до самой смерти — его смерти.
Что делать? Он не знал. Но в канализационной трубе, вероятно, лучше на такие темы не размышлять.
Нолан огляделся. Лестница привела их в довольно просторное помещение. Тоннели вели во все четыре стороны. Из одного, восточного, доносился характерный запах загрязненной реки, протекающей под мостом. Лампы в специальных клетках освещали большую часть тоннеля, а дневной свет, хоть и слабо, проникал сквозь тяжелую решетку, засыпанную мусором, вероятно, смытым сюда во время последнего штормового нагона.
Три других направления таили в себе загадки. Нолан видел, что свет в северном проходе местами перегорел, так что было не видно, что таится в ответвляющихся от него боковых тоннелях. Вода, утекавшая между ними, двигалась вяло. Он не мог сказать, насколько глубоко уходит сток, да и не хотел знать.
На западе и юге лампы были вырваны намеренно, металлические клетки были перекручены и погнуты, а некоторые оторваны совсем. Ни малейшего просвета во тьме. Что их ждет — видно не было. Но его нос знал. Он чувствовал запах крови. Гнили. Чувствовал
Кларисса медленно повернулась, оглядываясь вокруг. Ее остановил звук, донесшийся из бокового тоннеля, и Нолан едва не уткнулся ей в спину.
— Нам лучше уйти.
— Боишься, Сильвестр? — поддразнила она низким шепотом.
— Нет, просто достаточно умен, чтобы понять, что мы в меньшинстве.
— Соглашусь.
Он чуть не упал от шока. Она согласилась? Возможно, испарения канализации на нее уже подействовали.
— Давай вернемся наверх и подождем, пока прибудет подкрепление.
Отметь это в календаре и отпразднуй!.. Кларисса наконец-то образумилась. Жаль, что было уже слишком поздно.
Кларисса пожалела о своем решении пойти в канализацию, как только спустилась по лестнице.
Но как же ей не хотелось признавать, что она, возможно, поступила опрометчиво! В своем стремлении доказать, что она умнее и лучше агентов FUC, она совершила глупый поступок, о котором ее сержант-сорока могла бы напоминать несколько дней: отправилась на неизведанную территорию с новичком, без снаряжения и вопреки прямому приказу, предписывающему действовать с осторожностью и ждать подкрепления. Мало того, она взяла с собой льва, по сути, гражданское лицо. Будь здесь старший сержант Нуаро, он бы выдрал ей хвост и подрезал крылья на несколько недель.
Но еще было время исправить ошибку. Кларисса подтолкнула Нолана к лестнице, но ему захотелось проявить галантность, так что он увернулся. Взмахнув руками, он сказал:
— После вас.
— Сейчас не время строить из себя джентльмена.
— Кто сказал, что я строю?
— Тогда ты первый.
Он снова одарил ее улыбкой, которая заставила сердце трепетать быстрее.
— Чтобы я упустил возможность увидеть, как твоя упругая попка поднимается по лестнице?
Теплое чувство от осознания того, что он считает ее привлекательной, почти превзошло желание заставить его идти первым, чтобы она могла получить такое же визуальное удовольствие. Однако спор о том, кто пойдет первым, перестал быть актуальным, когда металлический люк в проеме над ними с лязгом закрылся, и, что еще более зловеще, послышался звук задвигаемого засова.
— Ой, — пробормотала Кларисса, чувствуя нарастающую клаустрофобию.
— Думаю, тут больше подойдет «вот дерьмо!», — заметил Нолан, подталкивая ее в бок. — Не смотри, но, кажется, у нас гости.
Покрутившись, она не сразу заметила приближающуюся угрозу; тоннели оставались чистыми.
— Где?
— Опусти взгляд вниз. Посмотри в воду.
— Что нам делать? — прошептал Нолан, не сводя глаз с горба, поднимающегося из мерзкой слизи. Поскольку о бегстве не могло быть и речи, а кричать, как девчонка, она не собиралась, оставался только один реальный выход.
— Точи свои когти, Сильвестр, потому что, думаю, мы сейчас увидим, так ли ты хорош, как утверждаешь.
Пистолет в одной руке, нож — в другой. Водяная рябь сгладилась, когда то, что приближалось, погрузилось глубже в сточные воды. Не слишком обнадеживающе. Прошли напряженные минуты. Они ждали. И ждали, слыша только звук капающей воды.
Серьезно? Кларисса бросила мрачный взгляд на Нолана, который озорно ухмыльнулся и пожал плечами.
— Что я могу сказать, мне скучно.
Она могла бы прорычать что-то в ответ, но, видимо, поджидавшему ее существу тоже не понравилось его замечание, и оно вырвалось из водных глубин с желчным кваканьем. Кларисса вскрикнула от шока, Нолан произнес очень неприличное слово, и начался хаос.
Тщательно прицелиться оказалось невозможно. Тварь занимала слишком много места, и, учитывая ее сплюснутую форму, не представляла собой подходящую мишень. Где находилось ее сердце? А голова? Не сумев разглядеть ни того, ни другого, Кларисса выстрелила, но тут же заметила, что снаряды втягиваются в студенистую массу. Что еще более тревожно, выстрелы, похоже, не причинили твари ни малейшего вреда. Плохой знак.
Не найдя другого выхода, она бросилась на тварь с ножом, нанося удары по машущим конечностям, которые, казалось, прорастали из всех частей сгусткообразного тела.
— Ай! — вскрикнул Нолан. — Меня обрызгало!
«Да еще как», — подумала она с мрачным весельем, быстро оглянувшись. Зеленая слизь покрывала безупречную фигуру Нолана, и он был не в восторге. Невнимательность Клариссы тут же сыграла с ней злую шутку. Из ниоткуда выскочило щупальце и обвилось вокруг ее талии. Она вцепилась в него и отрезала, но его место тут же заняло другое. Потом еще одно. Они обвились вокруг нее, прижав ее руки к бокам, и их холодное, липкое прикосновение тревожило Клариссу гораздо меньше, чем то, что медленно оно выжимало из нее дыхание. Неужели так и закончится ее жизнь? Под землей, в объятиях сгустка? Как жалко.
Яростный рев разорвал воздух, и она моргнула, когда в поле зрения появился огромный лев с головой, увенчанной пышной золотистой гривой. Доктор пришел на помощь. Кларисса зачарованно смотрела, как мускулистая кошка набрасывается на сгусток, кромсая желеобразное тело своими острыми когтями. «
Кларисса, широко раскрыв глаза, молча наблюдала — и была впечатлена. А вот лев нет. Тряся лапами, он пытался стряхнуть остатки слизи, но она прилипла к его шерсти. Поняв это, зверь превратился в человека с грацией, которой она позавидовала. А потом возбудилась, потому что, несмотря на то, что Нолан был весь в слизи, он был мужчиной. Мускулистым мужчиной. Очень голым мужчиной. Очень отвратительно голым мужчиной.
— О, это было очень противно, — воскликнул он, сплевывая на землю. — Черт, чего бы я только не отдал за душ и зубную щетку прямо сейчас.
— Может, согласишься на полотенце? — крикнул веселый голос над их головами. Отвлекшись на происходящее, они не заметили, как над головой открылся люк и в него заглянуло ухмыляющееся лицо Мейсона. — Но сначала скажи «сыр».
И тут начался хаос номер два: Нолан с еще более яростным ревом, чем прежде, бросился наверх:
— Сотри это фото, медведь!
— Только через мой труп, док. — Его ответ потонул в смехе.
Покачав головой, Кларисса стала подниматься тоже. Ей надо было успокоить Нолана и составить отчет для Хлои. Она знала, что обязательно просмотрит позже форумы FUC на предмет выложенных снимков голой белой задницы Нолана, сделанных вторым агентом в то время, пока лев он гонялся за Мейсоном, пытаясь завладеть камерой.
Да, кое в чем в FUC все-таки знали толк. Скучно с ними точно не будет.
Глава 9
От Нолана разило речной водой — не по своей воле, Мейсон бросил его в реку, чтобы смыть грязь, — и это было понятно. Он вонял. Запасная одежда, которую он одолжил, натирала кожу. Волосы были мокрыми, слипшимися и дурно пахли. И, что хуже всего, ему не удалось произвести впечатление на Клариссу.
Разве такой героический поступок, как его, не заслуживает какого-то признания? Хей, хорошая работа? Может, поцелуй в знак благодарности? Перепихнемся по-быстрому за углом?
Неа. Напротив, партнерша-птица проигнорировала его, когда отчитывалась перед агентами, которые пришли им на помощь. Когда она рассказывала о том, как лев разорвал кляксу на куски, она забыла добавить какие-либо прилагательные вроде золотого великолепия, мускулистого, красивого, храброго и самоотверженного чуда.
Столько усилий было потрачено, чтобы спасти её пернатую задницу, а она даже не смогла сказать «спасибо». И что он получил в итоге? Его фотографию, на которой он весь в слизи, совершенно голый, с дикими глазами и волосами, которая будет размещена на доске объявлений FUC. Вздох. Он никогда не забудет этого. По крайней мере, угол обзора камеры скрывал размер члена, так что, надеюсь, ему не придется снова менять номер телефона.
Недовольный, он не сказал ни слова своей напарнице, когда она оседлала мотоцикл, и они оставили команду по уничтожению ублюдков осматривать подземное место преступления. Они не обнаружили никаких признаков присутствия других мутантов ни на поверхности, ни под землей, но на всякий случай команда FUC собиралась исследовать канализационные туннели, прежде чем отравить их газом и запечатать вход.
В этот момент Нолану было все равно. Учитывая то, с чем они столкнулись в тёмной дыре, даже он больше не мог отрицать, что спасение бывших пациентов казалось безнадежным делом. Нечеловеческое существо, с которым он сражался, спасти было невозможно. Черт, даже нельзя сказать, что это было, без тщательного анализа ДНК. И даже тогда они могли знать наверняка.
Раздосадованный на Клариссу, он не прижался к её спине, когда они садились на мотоцикл. Проигнорировал насмешки Мейсона о том, что он оседлал сучку. Пошли они все. Он закрыл глаза и заснул.
Или хотел это сделать. Казалось, не успел он закрыть глаза, как они распахнулись, и он врезался в спину Клариссы.
— Какого чёрта?
— Прости. — Забавно, но в её голосе не было ни капли раскаяния.
— Есть какая-нибудь причина, по которой ты пыталась расправиться со мной?
— Я… эм… это… — она запиналась, возбуждая его любопытство.
— Какие-то проблемы?
— Нет. Да. Я имею в виду, знаю, что ничего такого там не говорила, но, что ж, спасибо тебе. — О, как ей не хотелось этого говорить.
Он никогда не слышал ничего прекраснее.
— С удовольствием.
Она повернула голову, и он оказался в плену её взгляда. На этот раз не было ни пренебрежения, ни насмешки.
— Нет, это не так. Я могу сказать, что ты несчастный котик. Имею в виду, что твои волосы в беспорядке, и от тебя ужасно воняет, но то, что ты сделал там, спасая меня от этой твари… — её губы скривились в гримасе отвращения. — Это было действительно круто. Противно, но храбро. И что ж, спасибо.
— Без проблем. — Как же легко его раздражение испарилось. И даже когда она пыталась их убить, вписываясь в повороты на высокой скорости, проносясь сквозь машины и показывая средний палец несущемуся на них полуприцепу с парнем втрое крупнее себя, он не терял своего хорошего настроения. Черт возьми, даже запах собственного тела и вид соломенных волос, от которых у него скручивало желудок, не могли испортить хорошее настроение, и он больше не чувствовал потребности во сне.
Учитывая сегодняшнее приключение, он должен был чувствовать усталость и явную потребность вздремнуть, однако, к своему удивлению, обнаружил, что полон энергии. Может ли это быть как-то связано с подпитывающим его адреналином боем? Частично. Прошло много времени с тех пор, как он в последний раз участвовал в битве, где существовала вероятность того, что он действительно пострадает. Могло ли это быть связано с тем фактом, что пришлось полчаса гоняться за Мейсоном, пока тот не поймал проклятого медведя и не отобрал камеру, удалив постыдный снимок, на котором он стоит, весь покрытый отвратительнейшей жидкостью? Немного. Но, по правде говоря, он думал, что это больше связано с тем, как Кларисса теперь относится к нему.
Раньше она смотрела на него с презрением. О, конечно, он знал, что она находит его привлекательным, чувствовал по запаху. Конечно, он заметил, что она восхищалась его фигурой. Но, когда он увидел, что она в опасности, что капля медленно душит её, он сорвался. Или, как она позже выразилась, «стал совершенно кошачьим со своей скользкой зеленой задницей!» Его лев, не обращая внимания на одежду, вырвался на свободу и бросился в драку с такой яростью, какой никогда не испытывал.
Казалось, когда дело касалось безопасности Клариссы, ничто не могло помешать ему, ни неприятный привкус, ни мерзкая слизь, которая упорно прилипала к коже и волосам. Неудобства? Результат того стоил. Она больше не смотрела на него так, как раньше. Осмелится ли он сказать, что она даже бросила на него восхищенный взгляд? Не долгий, заметьте, но достаточно продолжительный, чтобы он это уловил. В её глазах он больше не был бесполезной занозой в заднице или просто невероятно красивым доктором. Так вот, он был потрясающим, смелым, не таким уж бесполезным, чрезвычайно красивым доктором. Врачом, который придумывал непристойные вещи для её ASS.
Сразу после того, как примет душ. Она настояла, чтобы он принял его первым, и он не стал спорить, особенно с его волосами, которые были в таком ужасном состоянии, что ни один лев не смог бы вынести.
Готовя различные очищающие лосьоны и растворы, он успокаивал своё разочарование осознанием того, что, хотя её губы говорили «нет», тело говорило «да». Она могла этого не осознавать, но он чувствовал этот запах каждый раз, когда пробуждал в ней интерес. Аромат мускуса, который делал её лгуньей. Он хотел выяснить, почему она продолжала отрицать своё влечение.
Сначала он попытался атаковать в лоб. Одетый только в полотенце, он вышел из ванной с мокрыми, но блестящими от чистоты волосами и обнаженной верхней частью тела. Застал её врасплох, и она замолчала на полуслове, говоря по телефону.
— Я… э… прости, ты не мог бы повторить? — Кларисса повернулась к нему спиной, и он поджал губы. Как долго он мог так стоять, прежде чем его действия стали восприниматься как намеренные, а не случайные?
— Всё в порядке. В настоящее время я живу с членом команды, которому требуется охрана.
Что? Он хмуро оглядел полки в своем холодильнике. Он доказал, что способен позаботиться о себе и о ней. Разве он не заслужил звание партнера?
— Я надеюсь, что в ближайшие несколько дней закончу дела и вернусь домой.
Так скоро? По какой-то причине идея ему совсем не понравилась. Он с грохотом поставил кувшин с молоком на стол, подвинул банку с печеньем и плюхнулся рядом, чтобы полакомиться шоколадной крошкой, потягивая сливочный напиток. Он также даже не потрудился скрыть тот факт, что наблюдал за тем, как она расхаживает по комнате, изо всех сил стараясь не обращать на него внимания.
— Послушай. Мне нужно идти. Перезвоню тебе завтра. — Она повесила трубку.
— Кто это был? — Возможно, вопрос прозвучал немного резче, чем он хотел, потому что она приподняла бровь.
— Почему тебя это волнует?
Он пожал плечами.
— Кто сказал, что волнует? — Так кто же теперь был лжецом?
— Просто сообщаю домой о своем нынешнем положении.
— Парень беспокоится? — Уж не ревнует ли он?
На её губах промелькнула ухмылка.
— Это твой способ спросить, не свободна ли я? Никогда бы не подумала, что льва интересуют отношения только на одну ночь.
— Не интересует. — Интересует.
— Прекрасно.
Она направилась в ванную, и он понял, что она не ответила на вопрос. Её кто-нибудь ждал? Кто-то, о ком она заботилась?
— А у него нет проблем с тем, что ты остаешься с одиноким парнем? — Он поймал её как раз перед тем, как она закрыла дверь ванной.
Она высунула голову.
— Я не принадлежу ни одному мужчине, Сильвестр. — И с этими словами захлопнула дверь.
Свободна. Да!
Не то чтобы его остановил бы бойфренд. Нолан был слишком заинтригован своей пернатой партнершей, чтобы позволить чему-то вроде любовника встать на пути. Где-то между дракой в канализации и настоящим моментом, он решил подкатить к горячей цыпочке и потрепать ей перышки. Эта ASS моя!
Кстати, в данный момент она стояла обнаженная под горячим душем. Что может быть лучше для начала соблазнения несговорчивой партнерши-птицы, чем когда она наиболее уязвима? И наименее вооружена.
Используя коготь, взломал замок на двери ванной и вошел. Занавеска в душе была плотно задернута, горячий пар был густым. Он бесшумно двинулся вперед босиком и почти добрался до водонепроницаемой ткани, скрывавшей её из виду, когда острие ножа прижалось к его яремной вене.
— Что именно ты делаешь, Сильвестр?
Он ухмыльнулся.
— Просто проверяю, как ты. Ты пробыла здесь долгое время, и я забеспокоился, что, возможно, ты подцепила что-то, пока мы были в канализации.
Она посмотрела на него с подозрением.
— Подцепила?
— Кто знает, какие микробы прячутся там внизу.
Она вздрогнула.
— Не напоминай мне.
— Как твой врач, я действительно должен тебя осмотреть, — уговаривал он, рискуя и кладя руки ей на талию поверх полотенца, которым она обернула своё мокрое тело.
— Я в порядке.
— Я врач, поэтому, думаю, мне следует судить об этом.
— Да? — Уголки её губ слегка приподнялись, а рука, державшая нож, опустилась. — И какие анализы ты планируешь провести?
— Что ж, мне действительно следует осмотреть всё тело, поискать повреждения, куда могла бы проникнуть инфекция.
— У меня нет открытых ран.
— Прощупать вас на предмет болезненных ощущений, которые могут указывать на повреждение внутренних органов?
— Ничего из этого тоже нет.
— Ты уверена? — спросил он, притягивая её к себе и обнимая обеими руками. — Как это ощущается?
— Прекрасно, — ответила она. — Никакой боли.
Возможно, и нет, но её сердцебиение участилось, зрачки расширились, а температура немного повысилась.
— Не возражаешь открыть рот, чтобы я мог осмотреть его?
— В этом действительно нет необходимости. Там нет ничего…
К чёрту притворство. Устав от того, что она борется с неизбежным, Нолан наклонился и накрыл её губы своими, заставляя замолчать.
Мммм. Мгновенно вспыхнуло возбуждение, тлеющий огонь, который он почувствовал, как только прикоснулся к ней.
— Я думаю, — сказал он, между укусами, — что у тебя небольшой жар.
— Здесь немного жарко, — пробормотала она в ответ, прежде чем пососать его нижнюю губу.
— Дай-ка я поправлю это. — Он дернул полотенце, оно слетело, оставив её восхитительно обнаженной для его блуждающих рук. К его удовольствию, она застонала и выгнулась навстречу, прижимаясь к нему всем своим великолепным стройным телом, её руки обвились вокруг его шеи. Они целовались так, словно умерли бы с голоду друг без друга. Языки сплетались, танцевали, дыхание смешивалось, становясь горячими с короткими вздохами. Только одно омрачало этот момент. Проклятое полотенце у него на талии. Он прервал поцелуй и прислонился к туалетному столику. Раздвинув бедра, его полотенце в стиле саронга упало на пол. Вид его паха привлек её внимание, и глаза расширились. Нерешительность проявилась в том, что она прикусила нижнюю губу.
О нет. Он не позволит ей передумать. Он нуждался в ней. Они нуждаются в этом. Нолан притянул её, расставив ноги, прижимая к себе, захватывая припухшие от страсти губы, чтобы возобновить объятия. Обхватив ладонями её упругие ягодицы, сжал их. Как он мог подумать, что она слишком худая? Круглые, загорелые полушария идеально подходили для его ладоней.
Это было не единственное, что в ней было совершенно. Он оставил горячее наслаждение от прикосновения к её губам, чтобы проложить дорожку из горячих поцелуев вниз по шелковистой линии шеи, покусывая высокую, дерзкую грудь, о которой мечтал. Её соски, маленькие идеальные ягодки, ждали, когда он их съест, и он сделал это, уделяя каждому внимание, теребил и посасывали их, когда она дергала его за волосы, и каждый вздох, слетавший с её губ, был призрачной лаской для его постоянно растущего желания.
И он действительно желал её. Никогда прежде ему так не хотелось погрузиться в женщину. Оставить свой след на неё, обладать ею. Именно этот факт, это собственническое желание, которое, как он знал, испугает его взбалмошную пташку, удерживало его. Кларисса могла улететь, если её подтолкнуть слишком быстро. И тогда он сделал то, чего ни одна женщина не получала от него раньше. Он отдавал, не ожидая ничего взамен.
Опустился на колени, его руки крепко держали её, а рот нашел обнаженный холмик, которым она когда-то хвасталась. Он держал трепещущее тело, пока его язык проникал между нежных складок и ласкал клитор. Он ласкал, смакуя её сливки, впитывая вкус, вдыхая насыщенный аромат. Более декадентский, чем всё, с чем он когда-либо сталкивался, Нолан ублажал свою сладкую Клариссу, подводя к грани оргазма, а затем отступая, продлевая эротический момент.
Она была такой сладкой на вкус. Он мог бы лизать её весь день. Клитор набух под его вниманием. Бёдра прижались к его рту. Пальцы запутались в его волосах, притягивая и впиваясь в кожу головы, умоляя его, не произнося ни слова. Если не считать её вздохов удовольствия.
Снова и снова он дразнил её божественную киску, погружая свой язык в пульсирующую промежность и постанывая, когда она сжимала свои мускулы. Он вернулся к клитору, его шершавый язык ласкал чувствительный бугорок, пока её дыхание не стало прерывистым и коротким. Так близко. Почти. Он чувствовал, что до её оргазма рукой подать. Он задел зубами набухший бугорок. Один раз. Два. В третий раз…
Она не выдержала. И это было великолепно.
Ликуя от победы, он приподнял её, пока она кричала и извивалась, и удовольствие заставило её дико извиваться, что он продлевал ласками. Обычно именно в этот момент он наклонял женщину и брал своё. Но это была Кларисса.
Поэтому, несмотря на то, что она задыхалась, «Еще. Дай мне еще. Дай мне свой член», он сдержался. Он хотел, чтобы она запомнила этот момент. Это удовольствие. Этот подарок для неё и только для неё.
Запустил в игру одну руку и погрузил два пальца в бархатистую влагу, в то время как язык продолжал ласкать, его шероховатость даже в его человеческом обличье ощущалась как нежное трение о её бугорок. Чёрт возьми, ей нравилось. Агент «всё под контролем» исчез. Исчезла женщина, которую другие считали холодной и чопорной. На её месте корчилась соблазнительница, полная огня и страсти.
— Достаточно. О Боже. Только не снова. Не останавливайся. О Боже. — Она вскрикнула и воспротивилась его чувственной пытке. Извивалась и толкалась. Он крепко держал и не отпускал, его язык быстро скользил по клитору, а пальцы входили и выходили из пульсирующей киски. Когда она достигла кульминации, её киска сжалась, чуть не раздавив пальцы.
— О да. Нолан! — Она выкрикнула его имя, когда второй оргазм поразил еще сильнее, чем первый, и на этот раз он не смог сдержать стона удовлетворения.
Лизнув её в последний раз, он неохотно поднялся на ноги и прижал дрожащее тело к своей груди. Он обнял её, когда она пришла в себя, довольный тем, что греется в лучах её угасающего сияния, несмотря на свою собственную потребность.
Немного узнав её, он ожидал толчка, который заставил его отшатнуться. Однако сильный тычок в ребра был неуместен.
— Тебе не следовало этого делать.
— Тебе это было нужно.
Она нахмурилась.
— Плохой котик.
— Минуту назад ты кричал совсем не это.
— Я сымитировала, — солгала она.
Он приподнял бровь.
Кларисса покраснела.
— Хорошо, я этого не делала. Но это не должно повториться. И никто никогда не должен узнать. Я бы никогда этого не пережила.
— Я не из тех, кто хвастается.
— Тогда почему ты похож на кота, который съел канарейку?
— Я совсем не похож на дедушку Джо, большое тебе спасибо.
На это у неё не нашлось ответа.
— Так ты идешь? — спросил он, отходя от неё, чтобы пойти в свою комнату и одеться.
Снова тишина.
Он оглянулся через плечо и увидел, что она все еще стоит там, где он её оставил, с выражением замешательства на лице.
— Ну?
— Я не буду с тобой спать.
Он ухмыльнулся.
— Я не имел в виду это. Хотя, меня можно уговорить. На самом деле я имел в виду, пойдешь ли ты со мной на ужин к моей тёте.
— Ужин?
— Да. Ты же знаешь, что делают люди, когда они голодны. Едят. Еда. Наполняешь свой животик. — Он похлопал себя по подтянутому животу и увидел, как она опустила взгляд. Ему еще не удалось успокоить набухший член, и она это заметила. О, как она это заметила. Торчащий прямо из его тела член стоял, просто умоляя её что-нибудь сделать.
На мгновение ему показалось, что может что-то произойти. Её соски затвердели. Она облизнула губы, и будь он проклят, если не почувствовал, как она снова возбуждается. Подергивание его члена разрушило чары. Она подняла взгляд.
— Я не думаю, что выходить на улицу хорошая идея, учитывая то, что происходит.
— О, им будет все равно, что мы занимаемся сексом.
— Мы не занимаемся сексом.
— Прости. Я должен был сказать, что им будет все равно, что я ел, лишь бы появился.
— Может, ты прекратишь свои намеки? — Кларисса чуть не скривилась от того, что он намеренно исказил её слова. Он спрятал усмешку. — Я имела в виду, что отправляться куда-либо, пока психи еще на свободе плохая идея.
— Нет, пропустить ежемесячный ужин у моей тети — это не лучшая идея, учитывая её характер. Когда она сердится, мои кузины начинают нервничать. Когда-нибудь на вас нападала стая воющих кошек? Не очень приятно, уверяю вас. — В ходе семейных торжеств было несколько вещей, которые он не мог пропустить. Похороны, ежемесячный воскресный бранч, свадьбы, дни рождения и ужин у его тёти. Это приведёт к ужасающим последствиям. Просто спросите об этом его друга Гарольда из соседнего прайда. Он решил остаться дома и подлечить простуду в день рождения своей сестры. На следующее утро он проснулся с выбритой гривой, и все части его тела были гладкими и безволосыми. Его заросшая щетиной голова служила мрачным напоминанием о том, что с женщинами прайда лучше не связываться, особенно когда речь шла о торте и подарках.
— Позволь уточнить, ты хочешь, чтобы я, птица, сознательно пошла на ужин, который устраивают… сколько крупных кошачьих?
— О, наверное, около дюжины или даже больше, плюс-минус, в зависимости от того, кто откуда вернулся. У меня есть несколько кузин, которые служат нашей стране за границей. Моя мать решила, что лучше всего занять как можно больше из них, учитывая нехватку львов-самцов, которые могли бы их развлекать.
— Думаю, мне лучше отказаться.
— Я думаю, что ты могла бы. Не могу сказать, что виню тебя за это, ведь там будет моя мама и всё такое.
Кларисса замерла, поднимая с пола полотенце.
— Подожди. Ты сказал, что там будет твоя мать?
— Да. Так что, наверное, тебе лучше не ходить. Ты можешь высадить меня и забрать позже. Я ничего не скажу Хлое.
— Если подумать, у меня есть приказ не выпускать тебя из виду.
— Меня будет окружать дюжина или даже больше львиц. Я думаю, ты можешь быть уверена в моей безопасности.
— И всё же, я бы не хотела халатно относиться к своим обязанностям.
Почему, ну почему он не доверял лукавой улыбке, появившейся на её губах? Почему, ну почему она делала её такой восхитительно сексуальной? И почему его извращенное чувство юмора с нетерпением ожидало ужина теперь, когда он знал, что Кларисса придет?
Глава 10
Кларисса уже не в первый раз после встречи со львом задумалась, не стоит ли ей проверить здравомыслие.
Любопытство убило кошку, но что оно сделало с птицей? У неё было безумное желание подколоть мать Нолана. В этом не было ничего необычного, более необъяснимой была та часть, которая по какой-то нездоровой, неизвестной причине хотела видеть Нолана в семейной обстановке.
Что он был за племянник и кузен? На что похожа кошачья семья, когда они собираются вместе? Просто необходимо было выяснить это самой, несмотря на то как этот ужин мог закончиться.
В приюте время приема пищи проходило шумно, птенцы кричали и дрались из-за еды. Часто вспыхивали кулачные бои, а также внезапный ливень из перьев, когда дикие птенцы теряли контроль и ввязывались в воздушные драки. Произойдет ли то же самое здесь?
Стоило ли на всякий случай взять с собой щетку для ворса и средство от шерстяных комков? Как ни странно, она не боялась за свою безопасность, несмотря на то, что попала в кошачий прайд. Конечно, она понимала, что не сможет справиться с таким количеством кошек сразу, но казалось, что она уже достаточно хорошо знает Нолана, особенно после инцидента в канализации, чтобы догадаться, что он не допустит, чтобы с ней что-то случилось, даже со стороны его семьи. Помешанный на своих волосах или нет, доктор обладал рыцарскими качествами и большим мужеством, чем можно было предположить по его щегольской внешности. Он не позволил своей семье съесть её.
Она надеялась, что нет. Несмотря на прежние протесты, ей очень понравилось, как он орально воздействовал на её женские органы. Очень понравилось, настолько, что она была бы не против, если бы он повторил это снова. Возможно, даже ответила бы взаимностью. Не то чтобы она призналась бы в чём-то подобном вслух. Хотелось надеяться, что он сам пришел к такому выводу — если нет, она всегда может толкнуть его и случайно упасть на него сверху.
Однако сейчас было не время думать о его умелом языке, ловких пальцах и той части тела, которую она еще не опробовала, но уже видела. Черт возьми, ему было чем похвастаться. Неудивительно, что дамы за ним бегали. Её все еще поражало, что, несмотря на очевидную потребность, он доставлял ей удовольствие, не ожидая ничего взамен.
Какие мужчины так поступают?
Очевидно, Нолан. Этот придурок продолжал совершать неожиданные поступки, выводя её из равновесия. Хуже того, он нравился ей всё больше и больше. Намного больше.
Дверь распахнулась, и им улыбнулся маленький ребёнок с редкими зубами.
— Дядя Нолан!
— Привет, беда, — ответил он, поднимая девочку на руки и крепко обнимая. Он переступил порог, и Кларисса в последний момент задумалась, стоит ли ей следовать за ним.
Поставив племянницу на пол, Нолан оглянулся на неё и прошептал:
— Ты уверена, что хочешь этого? Ещё не поздно дать задний ход.
— Я не боюсь.
Выпрямив спину, уклоняясь от руки, которой он пытался сжать её пальцы, она зашагала впереди него, направляясь из вестибюля в домашний хаос. Вокруг слонялись женщины всех форм и возрастов, не все из них были в человеческом обличье. На полу в массе золотистого меха кувыркалась пара львят, а на вершине широкого и, как мы надеялись, запертого на засов развлекательного устройства дремала худощавая львица. Не прошло и секунды, как все разговоры смолкли. Слишком много глаз повернулось в её сторону, оценивая незнакомку. Кларисе стало интересно, многие ли из них представляют её в панировке и во фритюре. Она уже знала одну кошку, которая считала, что Кларисса вкусная до облизывания пальцев. Она прикусила губу, чтобы не рассмеяться вслух.
— Нолан, — промурлыкала золотоволосая красавица, одетая лишь в короткие шорты и топ. — Ты принёс свежее мясо. Как мило.
— Она моя гостья, Янна, так что убери когти обратно.
Блондинка по имени Янна надулась, но его комментарий не удержал остальных от того, чтобы наброситься на них, осыпая завуалированными оскорблениями и угрозами.
— Пахнет курицей.
— Тощая, на мой взгляд.
— Я думала, у нас на ужин будет лазанья?
— Эй, кто не сменил рулон туалетной бумаги, когда закончил свои дела?
Окруженная хищниками, Кларисса стояла на своем, даже несмотря на то, что все инстинкты кричали о том, чтобы убежать, пока одна из кошек не набросится на неё.
— Сейчас подходящее или неподходящее время цитировать «Луни Тюнз»? — пробормотала она Нолану. Он спрятал сдавленный смешок за кулаком, и она мысленно улыбнулась. Она могла выдержать небольшие подколки, пока они не пытались её ощипать.
— Нолан, ты как раз вовремя появился, — раздался знакомый голос. Ура, его мать уже была здесь. — Я вижу, ты притащил свою гигантскую ASS.
— Тетя Бренда! Следите за своим языком при детях. — Одна из присутствующих женщин обиделась, в то время как миниатюрная брюнетка закатила глаза.
— О, пожалуйста. Как будто они не слышали ничего похуже.
Войдя в комнату, Бренда выглядела более расслабленной, чем во время их утренней встречи, вероятно, потому что Кларисса теперь вступила на её территорию.
— Успокойся, Несса. Джо-Джо права. Они слышали и похуже. И, кроме того, она такая, какая есть. ASS. — Бренде слишком понравилось произносить эти слова. Клариса придержала язык. — Семья, передайте привет Кларисе Терциус. Она из воздушного агентского дозора (ASS) и находится здесь на правах аренды у FUC.
Нолан даже не потрудился сдержать улыбку, когда по залу разнеслось дружное «О!».
— А зачем FUC нужна ASS? — спросил новый голос.
— Ты что, недостаточно взрослая, чтобы знать ответ на этот вопрос? — со смешком спросила другая женщина.
— Выбрось эти мысли из головы, — выкрикнула третья.
И с этого момента о Клариссе, казалось, более или менее забыли, поскольку женщины вернулись к пререканиям и, в общем, к простому шуму.
Нолан заметно расслабился.
— Ну что, все прошло лучше, чем ожидалось.
— Правда? — Кларисса, покраснев от смущения, скрестила руки на груди.
— Я бы сказал, что да. Они не раздели тебя догола, не заставили переодеться и не полили дегтем, как в прошлом году ястреба. Но в их защиту можно сказать, что он это заслужил.
— Что он сделал?
— Пригласил Эбигейл потанцевать в клубе.
— И это послужило основанием для превращения в ириску? — Ириска, известная в птичьем мире как смола и перо.
— Нет, это из-за того, что он использовал Эбигейл, чтобы заставить свою девушку ревновать, именно из-за этого у него были неприятности.
— Должна согласиться, что он это заслужил.
— Как вы наказываете бескрылых, которые причиняют вам зло?
— Обмазываем мёдом и обваливаем в панировочных сухарях.
— Звучит не так уж плохо.
— А потом выбрасываем их на пляж, чтобы они поздоровались с чайками.
Нолан расхохотался.
— Тогда напомни мне, чтобы я никогда не выводил тебя из себя перед твоими друзьями.
Почему он решил, что когда-нибудь их встретит?
— Что смешного? — спросила его мать, встревая в разговор.
— Просто обсуждаем культурные различия, — ответил Нолан, подмигнув в её сторону.
— Твоя тётя уже познакомилась с Клариссой? Конечно, нет. Позволь мне это исправить.
У Клариссы не было особого выбора, поскольку матриарх схватила её за руку и потащила сквозь толпу, которая волшебным образом расступилась, пропуская. Она оглянулась через плечо и увидела, как Нолан беспомощно пожал плечами и одними губами произнес: «Удачи».
Не слишком обнадеживала и гигантская кастрюля на самой массивной плите, которую она когда-либо видела. Птицы, в общем и целом, были привередливыми едоками. Большинство из них предпочитали худобу, учитывая, что каждый лишний килограмм делал полет намного более напряженным. Похоже, кошки не разделяли этого мнения. Или, по крайней мере, не кошка, отвечающая за огромную кухню. Размахивая деревянной ложкой, намазанной красным соусом, она выкрикивала приказы своим приспешникам, которые сновали туда-сюда, перемешивая, приправляя и в целом создавая смесь запахов. У Клариссы потекли слюнки, и она могла бы поклясться, что прибавила в весе при одной мысли о том, что будет есть сытные блюда, которые сейчас готовятся.
— Почему я чувствую запах курицы? — закричала хозяйка. — Кто принес сюда птицу? Вы знаете, как мой Альфред относится к белому мясу.
— Наверное, я того же мнения, — пробормотала Кларисса. — Хотя я люблю рыбу.
Чего не достиг аромат, того достигли эти тихие слова. Шеф-повар переключила внимание на неё, и её темные брови поползли вверх.
— Что, черт возьми, ты притащила в мой дом, Бренда?
— Я её не приводила. Это сделал Нолан. — «Самодовольство» даже близко не подходило к описанию озорной ухмылки на лице матриарха.
— Нолан встречается с индюшкой?
Как грубо.
— Я сокол, большое вам спасибо, и нет, мы не встречаемся. —
— Это дела ASS/FUC, — сказала Бренда, небрежно махнув рукой. К их чести, только один су-шеф-повар усмехнулся при виде сочетания аббревиатур. Самой Кларисе пришлось прикусить язык. Действительно, кто придумал эти названия? Это должен был быть человек с извращенным чувством юмора. — Кларисса, познакомься с моей сестрой Ширли.
— Приятно познакомиться, мэм.
— Никаких «мэм». Я не такая старая, как моя сестра. Зови меня Ширли.
— Старая? Кого ты называешь старой? — Бренда ощетинилась.
Ширли проигнорировала её и замахнулась ложкой.
— У тебя хватает наглости добровольно прийти в дом, полный кошек, особенно до того, как я покормлю их ужином, индюшка.
— Сокол.
— Неважно. Вы все пахнете одинаково, когда вас фаршируют и готовят.
Это было совсем не обнадеживающе. Но Кларисса не позволила бы чувству самосохранения обуздать её язвительное остроумие.
— Что ж, я всегда хотела увидеть кошачий домик изнутри, хотя, должна признаться, ожидала увидеть больше красного велюра и когтеточек.
Им потребовалась секунда, чтобы понять, в чем дело, а затем Ширли расхохоталась.
— Действительно, большие яйца. Она мне нравится.
— Для тощей птички у неё достаточно мужества, — прошептал кто-то сзади.
— Слишком жилистая, чтобы её можно было есть, — проворчала другая.
— Ты говоришь, ей привёл Нолан? — Ширли оглядела её с ног до головы и переглянулась с Брендой, которая пожала плечами.
Заподозрив неладное, Кларисса спросила:
— Да, он привел меня. Почему вы обе ведете себя так, будто это что-то важное? Он сказал, что не может пропустить ужин. Предполагалось, что я буду присматривать за ним, поэтому я пришла. Конец истории.
— Он сказал, что не мог это пропустить? — Его мать хихикнула. — Технически так, но обычно он заходит только к десерту. Хватает кусок пирога и убегает. Он редко принимает участие в трапезе.
О, правда?
— И он никогда раньше не приводил с собой девушку, — добавила тетя.
— Он никогда не приводит девушек туда, где есть семья, — вставила одна из кузин.
— Можно подумать, мы его смущаем.
— Вы хотите сказать, что это не так?
Не обращая внимания на шутку, Кларисса сжала губы так, что они почти исчезли с её лица.
— Извините. Мне нужно поговорить с Сильвестром.
— Сильвестр? Кто такой Сильвестр? Я думала, она пришла с Ноланом? — спросила Ширли шепотом, который был слышен всем.
— Тише. Я хочу это услышать.
Кларисса направилась обратно в гостиную и остановилась. Гнев, охвативший её из-за того, что Нолан манипулировал ею, заставляя прийти, по причинам, которые ей еще предстояло понять, испарился. На смену ему пришло тепло. Она пыталась бороться с этим. Попыталась сдержать свое негодование, но не смогла, особенно когда увидела милую сцену, представшую в виде крупного самца, растянувшегося на полу и позволяющего стайке детенышей использовать его в качестве игрушки.
Нежно, но с явным удовольствием, проклятый лев играл с детьми, ероша их шерсть, позволяя грызть себя, играя в шлепки лапой. Он даже позволил им растрепать его обычно аккуратную прическу и безупречный галстук. И тут у этого придурка хватило наглости, несмотря на всю эту привлекательность, поймать её взгляд и одарить самой медленной и сексуальной улыбкой на свете. Как он посмел?
— О-оу, кажется, у Нолана неприятности, — пробормотал кто-то.
Он был чертовски прав. Кларисса зарычала и, развернувшись на цыпочках, направилась к входной двери. Он догнал её на улице.
— Хей, куда ты идешь? Мы ещё не ели. Тебе позвонили с работы?
— Да, вообще-то, позвонили. Моё рациональное «Я» позвонило и посоветовало держаться подальше от этого большого лживого котика.
— О чём я солгал?
Стал бы он это отрицать? Ха. Чёрта с два.
— Ты специально привел меня сюда. — Она ткнула его в грудь.
— Нет, ты сама вызвалась прийти.
— Но, как оказалось, нам не обязательно было оставаться, — обвинила она.
— Не обязательно.
Что? Он даже не собирался пытаться выкрутиться с помощью лжи.
— Ты не упомянул эту часть.
— Ты не спрашивала. Я сказал только, что мне нужно было появиться.
— Это подразумевает, что надо остаться на некоторое время.
— Подразумевает, но я этого не говорил. Ты предположила, следовательно, я не лгал.
— Не смей спорить, иначе я вырву твои волосы.
— Ни за что. Мой кондиционер слишком дорогой для такого. — Она сердито посмотрела на его жалкую попытку пошутить. Он ухмыльнулся. — Может ты бы предпочла, чтобы я распушил перышки?
Она ударила его в живот, не обращая внимания на тихое «Ох», раздавшееся из толпы, наблюдавшей за происходящим в открытом дверном проеме.
— Нам действительно нужно поработать над твоими коммуникативными навыками, — выдохнул он.
— Зачем? По-моему, я только что довольно эффективно выразила своё раздражение.
— Верно. Но ты могла бы просто сказать «Я злюсь».
Она зарычала.
Его губы тронула мальчишеская улыбка, от которой она изо всех сил старалась не растаять.
— Я говорил тебе, как сексуально это звучит, когда ты издаёшь этот звук?
Нет, и она не позволила бы этому отвлечь её.
— Зачем ты уговорил меня прийти?
Он пожал плечами.
— Ты сказала мне, что в детстве у тебя не было семьи. Я подумал, что тебе, возможно, понравится моя.
— С чего бы это мне должно понравиться? Они кошки. Я птица.
— С вашего позволения, львы, которые сразу же приняли тебя.
— Как ты это понял?
— Что ж, ты стоишь здесь и разговариваешь со мной, не так ли? Вместо того, чтобы вариться в кастрюле с морковью и сельдереем?
— У тебя нездоровое чувство юмора, Сильвестр.
— Как будто у тебя не также.
Она не ответила, потому что, честно говоря, ей нравились его выпады. Так же как выпады его матери и кузин. Насколько невменяемой она от этого стала?
— Пойдём в дом. Поедим лазаньи. Наедимся хлеба, а потом набросимся на самый вкусный вишневый пирог на свете.
— Спасибо, Нолли! — крикнула тетя Ширли.
— Нолли? — Она хихикнула.
— Не смей повторять это, — предупредил он, но в его глазах заиграли веселые искорки.
— Только если ты расскажешь мне, почему твой дядя Альфред ненавидит птицу.
— О, он её не ненавидит, но его лучший друг страус. Из уважения к нему моя тётя не готовит никаких воздушных тварей, кроме индейки на Рождество и День благодарения. Но не волнуйся, она покупает только у сертифицированных продавцов. В её доме при приготовлении блюд никогда не используются разумные птицы.
— Значит ли это, что я должна скрывать от вашей семьи свою любовь к настоящей китайской кухне?
Нолан прикусил губу, услышав, как несколько человек ахнули.
— Ты действительно злая.
— Ты только сейчас понял?
На мгновение ей показалось, что он поцелует её. Выражение его глаз определенно говорило о том, что он это сделает. И, несмотря на их жадную аудиторию, черт возьми, она собиралась позволить ему.
Или сделал бы это, если бы одна из его чертовых кузин не испортила момент своим криком:
— Ужин, влюблённые птички! Последний кто сядет за стол, будет тухлым яйцом.
Ко всеобщему смеху, Нолан заслужил титул, но, казалось, его это не волновало, поскольку он наслаждался обществом женщин и одного стареющего дяди. Что еще более странно, Кларисса чувствовала себя среди них как дома. И он был прав в одном. Его тетя испекла самый вкусный вишневый пирог на свете.
Глава 11
Лестер обдумывал свой выбор, превращая дом доктора в руины. Его оскорбляло, что, пока он проводил все эти месяцы взаперти, недостойный доктор жил как король. Несправедливо. То, что львы были большими, сильными и быстрыми, с острыми зубами и великолепной шерстью, ещё не означало, что они заслуживали титула «король джунглей».
Все знали, что шимпанзе умнее. Намного умнее. Разве он не доказал это, найдя дом доктора, адрес которого эта глупая медсестра так кстати оставила для него в своей записной книжке? Попасть внутрь оказалось просто. Всё, что ему нужно было сделать, это проследить за парой, выходящей из заведения. Толкнуть даму, достать из её кошелька ключ-карту, и вуаля, всё готово. Проскользнуть в гараж заняло всего несколько мгновений: он забрался на бампер машины, прежде чем скрыться в тени. Избегая камер в лифте, поднялся по лестнице, прижимаясь к стенам и перепрыгивая с этажа на этаж, держась за перила, чтобы его не было видно, пока не добрался до этажа врача.
Некоторое время он ругался и топал ногами по коридору, когда понял, что его карточка-ключ не открывает квартиру доктора. Но именно тогда он обнаружил интересный побочный эффект экспериментов вдохновителя. Он мог передвигать предметы. Силой мысли!
Просто еще один признак его величия. Все, что ему потребовалось это на мгновение уставиться на замок, чувствуя, как в нем закипает гнев, прежде чем с громким щелчком, как он себе представлял, повернулся тумблер, открывая ему доступ.
Оказавшись внутри, он намеревался дождаться доктора. Застать золотоволосого кота врасплох. Лев он или нет, но один хороший удар бруском металла вырубил бы его. Но, осмотрев покои доктора, он обнаружил еще один запах. Неизвестный провел ночь на диване. Скорее всего, охранник. Это привело Лестера в ярость.
С одной жертвой он мог справиться, но с двумя? Это было нечестно. Ему нужна была месть. Нужна была кровь. Понадобился попкорн, который, к счастью, у доктора был в виде пакетиков для микроволновой печи, хранящихся в шкафу.
Как только он успокоился — после трех упаковок попкорна — понял, что оставаться и сражаться по крайней мере с двумя хищниками, даже если один из них птица, может быть не в его интересах, независимо от того, есть у него новая суперсила или нет.
К счастью, он придумал новый план. Просто нужно было терпение, чтобы воплотить это в жизнь. Терпение и побольше попкорна, чтобы продержаться. Много попкорна, и он точно знал, где его можно достать.
Глава 12
Догадки множились среди членов семьи. Но никто из них так и не спросил прямо, зачем он взял с собой Клариссу, но этот вопрос был в их глазах.
Он мог бы придерживаться легенды о том, что Кларисса служит защитой от каких-то сумасшедших оборотней, но настоящая правда? Всё гораздо сложнее. Как он мог объяснить, что она его очаровала? Не в научном или медицинском смысле, а в стиле «когда мужчина встречает женщину»,
Похоже, он был не единственным, кого покорила его крутая подружка. Несмотря на подколы и коварные угрозы, Кларисса отдавала всё, что могла, и в ответ его семья, казалось, приняла её. По крайней мере, на первый взгляд. Какой была бы их реакция, если бы они решили, что его отношения с Клариссой выходят за рамки отношений коллеги или любовницы, еще предстоит выяснить. Но на данный момент они, казалось, были готовы принять её в свою компанию.
Однако всё это может измениться в одно мгновение. Если бы его мать хоть на минуту подумала, что Нолан остановится на соколе, а не на обычной кошке, без сомнения всё пошло бы наперекосяк.
Пока ему просто придется скрывать то, что растет между ними. И не только от своей матери. Он подозревал, что если Кларисса заподозрит, что его чувства к ней выходят за рамки флирта или работы, то обратится в бегство. Она ясно дала понять, что думает о нём. Желание — это одно. Ожидание, что она добровольно вступит с ним в отношения? Это совсем другое.
— Мы возвращаемся к тебе или нужно навестить других членов семьи? — спросила она, когда они покидали дом его тети, сопровождаемые хором прощаний и не слишком сдержанных предложений о том, чем им заняться остаток вечера. Некоторые из них были не так уж далеки от его собственных взглядов на этот счет.
— Что скажешь, если мы пойдем домой? Мы выполнили свой долг и теперь свободны до конца вечера. — И можем делать всё, что заблагорассудится. Надеюсь, без одежды.
К его удивлению, она не стала спорить.
— Звучит заманчиво. Я за рулем. — Как будто он сам не догадался об этом, учитывая, что ключи остались у неё, и она скользнула на водительское сиденье.
Когда он садился, с другой стороны его окутал сладкий аромат её возбуждения, мускусный аромат, от которого он не мог избавиться в тесном салоне автомобиля. Что вызвало это, он не знал. И очень надеялся, что это не из-за того, что он снова позволил ей сесть за руль. Он предпочитал думать, что причиной её волнения был он, а не какой-то кусок металла. Как странно испытывать ревность к машине. Прощупывая почву, он небрежно положил руку ей на бедро, вовлекая в разговор.
— Как тебе ужин?
— Это было интересно.
— Интересно в каком смысле?
Она пожала плечами.
— Ваша семья всё время переругивается, и всё же можно почувствовать, как они привязаны друг к другу.
— Мы можем ссориться и обзываться, но мы прикрываем спины друг друга. Что насчет тебя? В твоей жизни должен быть кто-то, лучший друг, тетя, дядя… — Он уже знал ответ на вопрос «парень».
Она покачала головой.
— Начнем с того, что моя семья никогда не была большой. Моя мать была единственным ребенком в семье, а мои бабушка и дедушка умерли до моего рождения.
— Ты никогда ничего не говоришь о своем отце.
Он почти чувствовал запах её смущения.
— Потому что моя мать не знала, кто он такой. Я была зачата во время секса на одну ночь в каком-то баре на западе. Все, что она помнила, это то, что он был человеком с длинными ресницами. Не так уж много информации.
— Значит, тебе повезло получить полный ген оборотня?
Она пожала плечами, сопровождая свой ответ.
— Наверное. Но иногда я задумываюсь, не лучше ли было бы мне остаться человеком. По крайней мере, тогда я могла бы где-то прижиться. Когда умерла мама и я попала в приют, я осталась одна. Большинство детей проводили там неполный день. Я называла это транзитными остановками. У большинства из них были дальние родственники, которые могли их приютить. Я, с другой стороны, осталась одна на всю жизнь. Это как бы выделяло меня из толпы.
Ему было больно за неё. Его бедная Кларисса. Он не мог представить себе жизнь без кого-то, кто прикрывал бы спину или был на его стороне. Неудивительно, что она вела себя жестко. Неудивительно, что она не подпускала людей близко.
— Дай-ка угадаю, эти так называемые транзитные остановки были не совсем добрыми по отношению к тебе.
— Они были детьми. Дети жестоки. Кроме того, они были правы. Я была девочкой, которая никому не была нужна.
Он услышал невысказанное —
— Но это была не твоя вина.
— Может быть. А может и моя. Я была не самым ласковым ребенком. Ввязывалась в драки. Разбила несколько клювов. Вырвала несколько перьев. Никому не нужна маленькая девочка, которая может скандалить, как взрослый петух. — Одиночество и боль, которые она пыталась скрыть за своим легкомысленным тоном, заставили его ощетиниться.
— Прайд бы была нужна. Мы ценим силу.
— Но я не кошка. И мы, птицы, поступаем по-другому.
— Мне это не нравится.
— Никто не говорил, что должно.
Желая сменить тему, прежде чем он разозлится и начнет преследовать каждого ребенка, из-за которого она чувствовала себя плохо, он спросил:
— Так как же ты оказалась в ASS?
— Для кого-то без денег, семьи или связей не так много возможностей. Вступление в воздушный агентский дозор дало мне шанс получить образование и обрести будущее.
И, готов поспорить, чувство принадлежности.
— Тебе это нравится?
Она снова пожала плечами.
— Большую часть времени. Я хороша в том, что делаю. Однако здесь замешана политика, я уверена тоже самое ты заметил в FUC.
Говоря о политике, кое-что из того, что он прочитал, когда искал информацию о новой партнерше, имело больше смысла.
— Другими словами, как женщина без семьи, ты имеешь дело с идиотами, которые думают, что могут воспользоваться тобой и выйти сухими из воды.
Она бросила на него острый взгляд.
— Что заставило тебя так думать?
— О, пожалуйста. Отдай мне должное. Точно также, как ты проверяла моё досье, я заглянул в твоё.
— И?
— Ты блестяще сдала экзамены. Стала лучшей в своем классе. У тебя образцовый послужной список, когда дело доходит до поимки преступников. Ты должна быть выше, чем есть на самом деле.
— Это точно. — Она не смогла скрыть недовольства в голосе.
— И всё же это не так, потому что ты, очевидно, разозлила не того парня. Так кому же ты отказала в сексе?
— Кто сказал, что я сделала что-то такое?
— Потому что мужчина, который приказал тебе работать с FUC, является отцом парня, который выдвинул против тебя обвинения в нападении на него.
Уголок её рта приподнялся в ухмылке.
— Отличная детективная работа, Сильвестр.
— Я не просто красавчик, знаешь ли.
— Да, начинаю замечать. И ты в основном прав.
— Ах! — Он схватился за грудь. — Кажется, я умираю. Наконец-то она это признала.
— Прекрати, пока я не остановил машину и не убила тебя по-настоящему.
— О, пожалуйста, мы оба знаем, что ты меня не убьешь. Может быть, причинишь боль, но убить? Нет.
— Почему ты так уверен?
— Потому что тогда ты не сможешь насладиться тем, что я для тебя запланировал, когда мы вернемся ко мне домой.
— И какие же у тебя планы, Сильвестр? Я уже говорила тебе, что не собираюсь в этом участвовать. То, что произошло после душа, было разовым происшествием. Ты застал меня в момент слабости.
— Действительно? — Он позволил своей руке скользнуть вверх по бедру, и, как он отметил, она ни разу не потрудилась пошевелиться с тех пор, как он положил её туда. У неё перехватило дыхание. — Я думаю, — промурлыкал он, — что ты протестуешь по привычке.
— Думаешь?
— Да. Я думаю, ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе. — Он погладил её промежность, и машина дернулась, но она ни на секунду не отвлеклась от дороги перед ними. Тот факт, что она не сводила взгляд с дороги, сказал ему о многом, так же как и запах возбуждения. Было ожидаемо, что она будет упорно сопротивляться. Все это было частью её очарования. — Думаю, ты хочешь меня так же сильно, как я хочу тебя.
— Я думаю, ты тщеславен.
— Так и есть. Но ты мокрая. Для меня. — Он погладил её, и она не смогла сдержать тихий стон, сорвавшийся с губ.
— Я должна присматривать за тобой.
— Что будет проще простого, если мы будем кожа к коже?
— Нужно быть настороже в случае опасности.
— О, поверь, мой лев никому не позволит подкрасться к нам незаметно. — И если бы кто-то попытался помешать ему, он, вероятно, разорвал бы его в клочья.
— Мы слишком разные.
— Знаешь, как говорится, противоположности притягиваются.
— Я не хочу отношений.
— Кто сказал, что они у нас будут? Нет ничего плохого в старомодном сексе. Никаких обязательств. Только наслаждение. Страсть. Дрожь. Кожа к коже. Удовольствие. — Он наклонился, прошептав последние несколько слов, и его дыхание коснулось её кожи.
Она вздрогнула, и машину снова затрясло.
— Из-за тебя мы умрём, — прохрипела она.
— Я буду вести себя хорошо. На данный момент. Но ты не против, если мы вернемся в квартиру немного быстрее? Я не могу ждать так долго.
Их скорость, которая снизилась, когда он поддразнивал её, резко возросла, когда она нажала на газ. Он мог бы посмеяться над проявлением нетерпения, но сдержался. Он не хотел, чтобы что-то заставило её передумать. Они добрались до парковки без происшествий и в молчании, сексуальное напряжение между ними нарастало. Как только они вышли из его машины, сразу быстрыми шагами направились к лифту. Еще до того, как двери закрылись, он прижался к ней, его рот искал её, жаждущий попробовать на вкус. Она встретила его, столкнувшись зубами и языком, возбуждение было таким же пылким.
Клянусь всеми святыми, она воспламеняла его. Он не мог насытиться, её сладким вкусом вишневого пирога, горячим дыханием. Она разбудила в нем плотского зверя, дикаря, животное, которое хотело большего, чем просто погрузить свой член внутрь. Он хотел укусить и оставить след, чтобы все увидели. Хотел крикнуть всему миру, чтобы тот держался от неё подальше, потому что она принадлежала ему. Он хотел её, нуждался в ней. Но нуждалась ли она в нём в ответ?
Чувственное скольжение языка по его языку и неистовое движение её бедер навстречу его члену, казалось, говорили «да». Но прямо сейчас ею владело вожделение. Оно владело ими обоими. Ответам на его вопросы придется подождать. Он не осмеливался сделать ничего, что могло бы разрушить их чувственные, страстные чары.
Очень скоро они добрались до его этажа, и резкий звук звонка и открывающихся дверей заставил их разойтись.
— Мы прибыли, — сказала она, затаив дыхание, не сводя с него пристального взгляда.
— Кто первый войдет в дверь, тот кончит первым?
— А если ничья?
О, чёрт. Его член дернулся при мысли о том, что он взорвется внутри неё в тот момент, когда она достигнет оргазма. Насколько порочным было бы чувствовать, как её плоть доит его, когда он кончает?
Он зарычал в ответ, мужчина поддался страсти своего зверя, что взяла верх над его манерами, когда он подхватил её на руки и зашагал по коридору. На полпути к своей квартире он почувствовал запах и чуть не заревел от разочарования, когда внезапно понял, что вечер закончится не на той ноте наслаждения, на которую он рассчитывал. Она не сразу заметила, что он отвлёкся, занятая покусыванием его шеи. Она даже всосала его кожу достаточно сильно, чтобы, возможно, оставить красную отметину, знак принадлежности.
Рассеянный или нет, охваченный пламенем или нет, он не мог поддаться очарованию её действий, не тогда, когда его лев проснулся, проснулись защитные инстинкты.
— Кажется у нас гости.
Она мгновенно прекратила свои покусывающие ласки, и томная чувственность, которую она только что демонстрировала, сменилась той стальной решимостью, которую она демонстрировала остальному миру.
— Враг, я так понимаю?
Он кивнул и поставил её на ноги.
— Чёрт возьми. — Она вытащила пистолет, и он увидел, как она делает глубокие вдохи, успокаивая учащенный пульс. Он приберег свою гордость за то, что так сильно взволновал Клариссу, на потом. Прямо сейчас им нужно было собраться с мыслями.
Несмотря на то, что он знал, что она этого не потерпит, он попытался прижать её к себе —
Дверь в его квартиру была приоткрыта на дюйм, хотя он точно знал, что запер её на задвижку, когда они уходили. Кларисса подняла руку с пистолетом на уровень груди и носком туфли распахнула дверь пошире. Нолан, развязав галстук и сбросив ботинки, приготовился переодеться в мех.
Ничто не бросилось им в глаза, но запах чего-то неправильного стал сильнее, тот же запах, что он почувствовал у Агнес. Их нашел один из пропавших психов.
Кларисса вошла, держа револьвер наготове, Нолан следовал по пятам, принюхиваясь. Он знал этот запах. Узнал его. Как он мог иначе, когда лечил мужчину, которому это принадлежало, мужчину, который ненавидел врачей и обвинял их всех, даже Нолана, в том, что он подвергся пыткам со стороны Вдохновительницы? В отличие от дома его медсестры, здесь не было ни соуса для барбекю, ни других людей, которых можно было бы испачкать.
— Я знаю, кто это, — прошептал он.
Кларисса приложила палец к губам.
— Нет смысла сохранять тишину. Он ушел.
— Как ты можешь быть в этом уверен? — прошипела она.
— Это обычное дело в джунглях. Я просто знаю. — Его квартира
Кларисса, даже с её слабым обонянием, уловила едкую вонь.
— Думаю, тебе понадобится новый матрас.
— Новое всё, — ответил он со вздохом. — Черт возьми. Похоже, в этом году я не поеду в отпуск в Мексику.
— Бедный Сильвестр.
— Не начинай, женщина.
Она поперхнулась, развернувшись на каблуках, чтобы вперится в него взглядом.
— Ты только что назвал меня женщиной?
— Да. Сейчас не время для твоих язвительных замечаний. Не тогда, когда мой вечер испорчен.
— Бедный котик. Кто-то сломал его игрушки? — дерзко спросила она.
— Нет. Кто-то испортил то, что обещало стать лучшим сексом в моей жизни, — прогрохотал он. Что ж, это, безусловно, застало её врасплох, по крайней мере, так он самодовольно предположил, учитывая её широко раскрытые глаза, рот и отсутствие возражений. — Ты же не думала, что меня это волнует? Это можно заменить. Хотя то, чему мы чуть было не предались… — Он печально покачал головой. — Отложено неизвестно на сколько.
— Примерно навсегда.
— Мечтай, Твити. Ты можешь перестать это отрицать. Я хочу тебя. Ты хочешь меня. Единственный вопрос сейчас в том, как скоро мы сможем выбраться отсюда, зарегистрироваться в отеле и запрыгнуть в душ, где я смогу поклоняться тебе своим языком и членом.
— И это всё, о чем ты можешь думать? Секс?
Он моргнул.
— Ну, да. Только не говори мне, что ты не расстроена, что нам помешали?
— Я бы назвала это чем-то большим, чем просто вмешательство, Сильвестр. Один из психопатов был в твоем доме.
— Его зовут Лестер.
— Неважно. Тебя не беспокоит тот факт, что он был у тебя дома?
— Беспокоит. Но нет смысла драматизировать ситуацию. — Ладно, он солгал. Это его разозлило. По-настоящему разозлило. А что касается его льва? Этот зверь держался на самом тонком поводке. Какой-то придурок вломился к нему домой.
— Ух ты. Я впечатлена. Будь я на твоем месте, то уже бы вылетела из насеста, чтобы отомстить.
— О, не бойся, месть есть в меню, но если ты будешь действовать необдуманно, это ничего не решит.
— Однако сейчас самое подходящее время, пока след еще свеж.
— Ненадолго. Мы имеем дело не с идиотом. Лестер, может, и не в своем уме, но он совсем не дурак. Он заметет следы. Нам нужно перехитрить его.
— Так ты не шутил? Ты узнал этот запах.
— Да. У меня были подозрения после Агнес, но из-за того, что её дочь и сотрудники службы экстренной помощи запятнали след, было сложно быть уверенным. На этот раз, однако, ошибки быть не может. Лестер практически голышом бегал по этому месту. — Это напомнило ему… Он посмотрел на свои босые ноги. Черт. Ему нужно было бы почистить их, возможно, окунуть в бензин для дезинфекции.
— А Лестер кто?
— Шимпанзе. Невысокий парень, примерно пять футов пять дюймов ростом, с каштановыми волосами и глазами. Медсестры считали его симпатичным, но у него был скверный характер.
— Я помню его личное дело. Он был тем, кто больше всего спорил с персоналом по поводу содержания под замком, когда мы держали его под стражей.
— Он действительно ненавидел врачей и всё, что связано с медициной. Мне было немного жаль этого парня. Он был довольно состоятельным человеком, пока Вдохновительница не вцепилась в него. Учитывая его неуправляемый гнев до наркотических лекарств, я бы сказал, что сейчас у него серьезные проблемы.
— Думаешь? — Она многозначительно посмотрела на его разгромленную квартиру. — И куда же, по-твоему, он направился?
— Откуда мне знать? Я до сих пор не могу понять, как он проник внутрь. — Охрана здания не позволила бы ему войти. С другой стороны, Лестер был достаточно умен, чтобы, очевидно, найти способ. Если бы его попросили угадать, он бы поспорил, что вошел в подземку, украл один из пропусков на лифт и поднялся наверх. Но это все равно не объясняло, как ему удалось отпереть дверь.
— Я должна сообщить об этом. — Кларисса уже достала телефон и набирала номер.
— Конечно. Я осмотрюсь и посмотрю, не замечу ли чего-нибудь странного. — Однако в оставленном после себя беспорядке поиск подсказки был бы сродни поиску иголки в стоге сена. Боже, какая катастрофа. Даже кухня была разгромлена. Его микроволновка дымила, от запаха подгоревшего попкорна передергивало в носу.
Ему не потребовалось много времени, чтобы понять, что все нужно выбросить и сжечь. Лестер ничего не оставил нетронутым. Его ярость казалась безграничной, неистовой, и это беспокоило Нолана. Если бывший пациент так отреагировал на его квартиру, то как бы он отреагировал, если бы они встретились лицом к лицу? Не то чтобы Нолан боялся за себя, лев в любой момент мог справиться с шимпанзе, даже если тот подсел на наркотики, но как насчет Клариссы? Общаясь с ней, какой опасности он её подвергал? Особенно после того, как он увидел, что Лестер рылся в её сумке и учуял её запах. Черт, он, возможно, даже уловил аромат их прежних занятий любовью. Была ли у Клариссы теперь мишень на спине?
Забыть о том, что она охраняла его. Нолану нужно было теперь внимательно следить за
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем прибыла бригада уборщиков во главе с его любимым медведем Мейсоном. Агент присвистнул, когда вошел.
— Боже, док. Что, черт возьми, ты сделал этому парню, чтобы заслужить такое? Слишком часто зондировал его ректально в латексных перчатках?
— Я пытался ему помочь.
— Я так понимаю, Лестер этого не оценил.
— Думаешь?
— Вспыльчивый, раздражительный. Кто-то сегодня не выспался?
Нет, но он не доставил бы медведю удовольствия, признавшись в этом.
— Разве тебе не следует заняться чем-нибудь более конструктивным, чем нападки на мою привычку спать?
— Возможно, но доставать тебя гораздо интереснее.
— Интересно, что бы подумала Миранда, если бы узнала, что ты пинаешь бедного льва, пока он лежит на земле. — Нолан злобно улыбнулся, зная, как Мейсон боится своей беременной невестки.
— Это подло. Ты знаешь, что мне приходится таскать с собой пакет с морковными маффинами на случай, если я с ней столкнусь? В последнее время она просто чокнутая. Джесси продолжает уверять, что это из-за гормонов беременности. Надеюсь на это, иначе, как только она избавится от этого ребенка и снова сможет превращаться в своего кролика-убийцу, мне, возможно, придется переехать. На Аляску.
Нолан усмехнулся.
— Как будто Джесси позволит вам, ребята, переехать.
— Моя принцесса-лебедь любит меня, — заявил Мейсон. Когда-то самый беззаботный из холостяков, медведь с удовольствием вступил в семейную жизнь, даже несмотря на то, что он и его тесть, король-лебедь, не очень ладили.
— А как поживает её отец?
— Без комментариев, — пробормотал Мейсон.
Агенты FUC, которых медведь привел с собой, сновали по квартире, помечая и упаковывая вещи. Нолан не мог понять, почему они так беспокоятся. Это был просто хлам.
— Что дальше? — Плечи Нолана устало опустились. Какой неприятный конец такого многообещающего вечера.
— На сегодняшний вечер? Ничего. Мы попросим лабораторию провести несколько тестов, чтобы удостовериться в личности психопата, и отправим по его следу кого-то. Вы можете идти и найти себе место для ночлега, потому что остаться здесь на ночь вы не сможете. Вероятно, не раньше, чем через несколько ночей. Тебе лучше пойти и побыть со своей мамой.
— Я знал, что ты на меня злишься, Мэйсон, но это жестоко даже для тебя.
Медведь хихикнул.
— Чувак, твоя мама выплюнет комок шерсти, когда услышит об этом.
— Я бы предпочел, чтобы мы держали это в тайне как можно дольше. Последнее, что мне нужно, это чтобы она накачала меня успокоительным и я очнулся в комнате с мягкой обивкой для моей же безопасности. — Снова. Пробуждение защитной стороны львицы никогда не предвещало ничего хорошего.
— Она бы не стала?
— Ты не очень хорошо её знаешь. Поверь мне, когда речь заходит о ее единственном сыне, ничего не бывает слишком.
— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы сохранить это в тайне, но она все равно узнает. На твоем месте я бы сейчас спрятался. Возьми птицу с собой, чтобы составить компанию и улучшить свою защиту.
— Вообще-то, я думаю, тебе стоит пойти к своей матери, — неожиданно сказала Кларисса прямо у него за спиной.
— Ты что, с ума сошла? — Хм, наверное, это был не лучший выбор слов, учитывая, что он все еще планировал попытаться спасти часть этого вечера.
— Я в здравом уме, спасибо. И, очевидно, мыслю гораздо яснее, чем ты, страдающий недостатком сна. Учитывая, что произошло, и как сюда проник этот псих, твоя мать, вероятно, твоя лучшая защита.
— Не лучше, чем ты. —
— Только меня с тобой не будет. Я отправляюсь за этим мутантом.
— Ты не пойдёшь одна, — прорычал он.
— О, да, ещё как пойду, — отрезала она. — Или ты забыл, что именно в этом состоит моя работа?
— Уже поздно, и тебе нужно отдохнуть.
— Я не устала. И хочу заняться этим, пока след свеж.
— Я запрещаю.
Ему не нужно было слышать «О-о-о» Мэйсона, чтобы понять, что он сказал что-то не то.
— Запрещаешь? — Она приподняла бровь. — Я тебе не принадлежу, и ты мне не начальник. Я сделаю все, что захочу, чтобы поймать этого убийцу.
— Кларисса. — Он хотел дотронуться до неё, но она увернулась и широкими шагами направилась в его спальню. Нолан последовал за ней по пятам, пытаясь остановить. — Уже темно. Ты ничего не увидишь.
— Мы в городе. Если он шёл пешком, то не мог уйти далеко. Возможно, я смогу заметить его с воздуха.
По воздуху? Она собиралась лететь? Неужели она не осознаёт опасность? Что, если кто-то выстрелил в неё? Или она врежется в стекло, как это делают тысячи птиц каждый год?
Но Кларисса не прислушалась к голосу разума. Не обращая внимания на беспорядок в комнате, она подбежала к раздвижным стеклянным дверям, на ходу сбрасывая одежду. Он мельком увидел подтянутую бледную плоть, прежде чем она начала линять, и на ее коже появились перья. Одним прыжком она перемахнула через перила и оказалась в воздухе. Раскинув руки, она на мгновение повисла в воздухе, и его сердце остановилось. Затем у неё раскрылись крылья, и, взмахнув ими так, что порыв ветра взъерошил его волосы, прекратила свой спуск.
Из неё получился великолепный сокол. Стройная и намного крупнее своих неразумных собратьев, она была покрыта перьями в серо-коричневую полоску. У нее был такой же пронзительный взгляд, которым она окинула его на мгновение, прежде чем взмыть в темное небо, оставив его цепляться за перила, а его разочарованный рев эхом разносился в ночи.
Глава 13
От протяжного рева Нолана у нее по коже побежали мурашки. В этом звуке она услышала его разочарование, его гнев, его страх —
Она поняла, что шансы найти Лестера практически равны нулю. Если не считать того, что она могла заметила его на крыше, там было слишком много улиц с укромными уголками, расщелинами и другими препятствиями, чтобы она могла провести полноценный поиск с воздуха, особенно ночью. Хотя, возможно, ей повезет и она поймает психа на крыше.
Настоящая причина, по которой она спрыгнула с балкона, имела мало общего с охотой на мутанта и больше связана с ней, а точнее, с одним блондинистым доктором. Если бы не проникновение в его квартиру, Кларисса переспала бы с Ноланом. Вернее, никакого сна, а занятие порочными, необузданными, голыми и потными делами, днями напролёт. Что-то в этом мужчине завело ее мотор. Заставило забыть о своей обязанности охранять его — или себя. И все, что потребовалось? Одно его прикосновение или взгляд, и она была готова сорвать с него одежду.
Пугало, как мало контроля она имела, когда он был рядом. Как легко он прошел сквозь стену, которой она защищала эмоции. Как он завладел её мыслями. Даже сейчас, когда следовало бы обратить внимание на то, что её окружает, и зорко искать Лестера, она вместо этого бесцельно плыла по восходящим потокам, а в голове у кружились мысли о нём.
Он был недалек от истины, когда посетовал на испорченный вечер. Она тоже сожалела об упущенной возможности. Конечно, она понимала, что у них нет совместного будущего. Их отношения — если их безумную потребность друг в друге можно было назвать отношениями — продлятся ровно столько, сколько продлится это дело, но она не могла отрицать, что в глубине души задавалась вопросом, каково это принадлежать такому мужчине, как Нолан. Просыпаться каждый день с его улыбкой и взъерошенными золотистыми волосами. Каково было бы принадлежать к его шумной семье, чьи шутки о том, как бы её поколотить, заставляли чувствовать себя как дома, даже больше, чем если бы они относились к ней с вежливым уважением?
Она знала, что сказал бы сержант.
— Ты слабая дурочка с птичьими мозгами, Кларисса. Он чёртов лев. Львы едят таких соколов, как ты, на завтрак. — Ммм.
Отвлекшись на версию Нолана в его искусстве поедания, она пошатнулась в полете, высота резко снизилась, и она оказалась в опасной близости от зеркального оконного проема. Ой. Взмахнула крыльями и пронеслась мимо, и порыв воздуха на мгновение прояснил мысли.
Что делать? У неё не было близких друзей, с которыми можно было бы поговорить. С тех пор как она окончила школу и поступила на работу в ASS, она никогда не оставалась на одном месте достаточно долго, чтобы завести друзей. Никогда не было интереса, она позволяла работе поглощать её время и её жизнь. Как ни странно, она подумала о Миранде, сумасшедшей беременной крольчихе, и знала, что та скажет.
— Дерзай! Бей льва, пока он не зарычит.
О, великая птица в небе, как будто ей стоило бы прислушаться к совету лесного существа, особенно того сорта, который она ела в прошлом. И все же, если быть до конца честной с собой, она хотела заняться сексом с Ноланом. Хотелось вцепиться ему в спину, впиться губами в его кожу и просто быть обнаженной и дикой. Единственное, что её сдерживало?
Игра в неприступность только заставила его преследовать ее с еще большим рвением. Дай ему то, чего он хотел, что, в свою очередь, дало бы ей то, чего хотела она, и они могли бы расстаться. Легко.
И, конечно, не успела она это решить и развернуться, чтобы вернуться, как увидела суетящуюся фигуру на плоской крыше. Возможно, ничего особенного — человек вышел покурить, животное ищет укрытия. Или пара беглецов, волочащих между собой неподвижное тело.
Взмахнув крыльями, она приземлилась на краю здания как раз напротив того места, где заметила движение. Неподвижная, как каменная горгулья, она оценила ситуацию.
Покрытый шерстью и с пушистым хвостом, хотя и гораздо более крупный и мускулистый, чем обычно, она, похоже, нашла пациентов-белок. Вопрос заключался в том, было ли тело, которое они тащили, живым? Если нет, то самым разумным решением, учитывая, что у нее не было другого оружия, кроме когтей и клюва, было позвать на помощь. Фигура зашевелилась.
Живой.
Был ли у нее на самом деле выбор?
Кроме того, она знала врача, который мог бы ее подлатать.
Издав охотничий крик, от которого мыши разбежались, но гигантские белки только подняли головы, она бросилась со своего насеста к своим мишеням. К счастью, только одна из них осталась на месте, в то время как другая бросились прятаться. К несчастью для нее, его рост был не единственным, что в нем было больше обычного.
В последний момент своего прыжка она отпрянула назад и позволила своим когтистым лапам нанести удар первыми, ее когти вонзились в мех и отбросили противника назад. Он яростно заверещал, размахиваясь, и его когти оставили царапины на ее ногах. Мощным прыжком она подпрыгнула вверх, а затем снова опустилась, вонзив в него клюв, когда она пригибалась и извивалась, избегая его слишком крупных зубов. К счастью, белки не были прирожденными хищниками, поэтому ее боевые способности сводились в основном к щелканью зубами и цепким лапам. Но это не означало, что он не нанес несколько ударов, причем достаточно сильных, чтобы потом остались синяки.
Ситуация стала немного тревожной, когда его напарница, до сих пор забытая самка, решила присоединиться к драке. Она с визгом запрыгнула Кларисе на спину. Не в силах стряхнуть ее, Кларисса сделала единственное, что пришло ей в голову. Она упала с края крыши. Несмотря на свой звериный облик, белка издала очень похожий на человеческий крик, когда они упали, но недалеко, потому что ее самец схватил ее за хвост. Когда самка белки повисла в воздухе, Кларисса вырвалась на свободу и несколькими взмахами крыльев, которые, к счастью, остались целыми, если не считать нескольких перьев, поднялась в воздух, чтобы еще раз оценить своих врагов.
Самец белки сделал все возможное, чтобы оттащить самку в безопасное место. Но человек, которого они похитили, воспользовался этим моментом, чтобы прийти в себя, и с широко раскрытыми от страха глазами толкнул самца в спину. Пушистый дуэт упал. Кларисса вздрогнула, услышав, как они шлепнулись на тротуар внизу.
Еще двое психов убиты.
Прежде чем человек, который чуть не стал обедом, смог ее заметить, Кларисса зашла ему за спину и стукнула его по голове. Ему не следовало вызывать полицию, пока ФУК не успел прибраться. Ей было почти жаль того времени, которое он, вероятно, проведет в психушке, когда придет в сознание и порадует спасателей рассказом о гигантских белках-мутантах. Но укрытие было важнее, чем защита человека от нескольких дней, проведенных в обитой войлоком комнате.
Когда ситуация была более или менее урегулирована, она улетела с места происшествия, предварительно осмотрев местность. Хотя ее травмы не представляли угрозы для жизни, ей действительно требовалась помощь. Однако незнание города оказалось недостатком. Отыскав единственное место, которое она действительно знала, она полетела обратно в квартиру своего котенка.
Найти его балкон оказалось проще, чем ожидалось, особенно учитывая, что Нолан дремал на нем, завернувшись в спальный мешок.
Тепло разлилось по ее телу. Она никогда раньше ни к кому не возвращалась домой. У нее никогда не было никого, кто заботился бы о ней настолько, чтобы ждать ее.
Опустившись на бетонный пол, она обернулась, прежде чем он соизволил открыть глаза. Она ждала, что он что-нибудь скажет. Что-нибудь.
Он не произнес ни слова, только зевнул и потянулся. По какой-то причине его действия разозлили ее.
— Что ты делаешь? — огрызнулась она.
— Жду тебя.
Его ответ немного смягчил ее. Но он еще не встал, не обнял ее, не… обращался с ней так, как будто она ему небезразлична. Она изо всех сил старалась не выдать своего разочарования.
— Я же сказала тебе, иди к своей матери.
Он пожал плечами.
— Я думаю, мы оба не очень хорошо умеем выполнять приказы. — Сделав глубокий вдох, он хмуро посмотрел на нее. — Ты ранена.
— Всего лишь несколько царапин.
— Несколько? — Он встал, стряхнул с себя кокон и принялся расхаживать вокруг нее, его тело напряглось. — Чем ты занималась? Боролась с котом? — Последнюю фразу он прорычал.
— Вообще-то, это была пара белок.
Он остановился и встал у нее за спиной.
— Осмелюсь спросить, почему вы играли с белками? Вы знаете, у нас есть несколько отличных ресторанов, если вы проголодались. Или я мог бы заказать что-нибудь на дом.
— Фу. Я расправилась с ними не для того, чтобы поесть. Я догнала наших сбежавших белок-мутантов. Кстати, у тебя есть телефон, которым я могла бы воспользоваться? Нам нужно вызвать бригаду уборщиков.
— Твой сотовый на кухонном столе.
Дрожа от вечернего воздуха и отсутствия одежды, которую он, похоже, не собирался ей предоставлять, она прошла через раздвижные стеклянные двери и задержалась всего на секунду, осматривая пустую комнату.
— Где все твои вещи?
— Их нет. Пока ты охотилась на лесных обитателей, ко мне приходила бригада уборщиков.
— Это были огромные мутанты.
Раздавшийся за спиной гул подсказал ей, что это различие не понравилось.
— Они все убрали и почистили ковры паром.
Это объясняло, почему у нее промокли ноги. Волокна не успели полностью высохнуть.
— Быстрая работа.
— Прайд, может, и сварливый, но они знают, как сплотиться в трудную минуту.
— Что сказала дорогая мамочка?
— Я не знаю. Я не отвечал на ее звонки.
— И она так и не появилась?
— О, она пришла. Однако меня не было дома.
— Ты уходил? Куда, идиот?
— Искал тебя.
— Ты хоть представляешь, насколько это было опасно? — закричала она. — Что, если бы ты столкнулся с Лестером или другим психом?
— Ты имеешь в виду, как ты это сделала? Одна? — Его тихие слова подействовали на нее сильнее, чем если бы он закричал.
— Это было небезопасно, и ты это знаешь.
— Тогда, я думаю, тебе следовало остаться и охранять меня.
Это резкое напоминание заставило её вздрогнуть, и так же быстро ее гнев рассеялся, и она сменила тему разговора.
— Я удивлена, что прайд не смог полностью обставить квартиру.
— Это будет к концу дня. Мебельные магазины не любят делать доставку после полуночи.
Войдя в гостиную, она заметила, что это не совсем точно, поскольку у него уже были пара кожаных кресел и надувной матрас. Заметив свой мобильный телефон на прилавке рядом с аккуратно сложенной стопкой одежды, она набрала номер коммутатора FUC, чтобы сообщить о своей встрече с белками и их местонахождении.
Нолан прислонился к гранитной вершине, скрестив руки на груди, выражение его лица было непроницаемым. Хотя, как она могла догадаться, он кипел от злости. Она просто не могла понять, почему он разозлился. Да, она оставила его без охраны, но с целой группой агентов. Агентов, которых он оставил, чтобы они отправились на ее поиски? Если кто и имел право на гнев, так это Кларисса.
Как только она повесила трубку, то потянулась за одеждой, но он перехватил ее руку и покачал головой.
— Пока нет.
— На случай, если ты не заметил, я голая, и хоть в твоей квартире тепло, я бы предпочла надеть что-нибудь из одежды.
— Я заметил. Поверь мне, я делаю все возможное, чтобы ничего не предпринимать по этому поводу. Но тебе нужно принять душ и дать мне осмотреть твои раны.
— Это поверхностные раны. Заживут к утру. — Или полудню. Во время перелета она потеряла счет времени.
— Учитывая, что они были нанесены моими инфицированными пациентами, мы не должны ничего предполагать. Так что отправляйтесь в душ, чтобы помыться, а затем порадуй меня, пока я провожу осмотр.
Ничто в его тоне или выражении лица не говорило о том, что он планировал что-то большее, чем просто осмотр, и все же внизу живота у нее разлилось тепло. Она вспомнила свой разговор с самой собой и свое решение повеселиться со львом. Неужели из-за его мрачного лица и сдержанного поведения она упустила свой шанс?
Был только один способ выяснить это. Покачивая бедрами, она направилась в ванную. За этим последовал едва слышный рокот.
Но сначала нужно было принять душ, в котором, почувствовав исходящий от нее запах, она не могла отрицать, что нуждалась.
Глава 14
Как только она вышла из комнаты, Нолан развернулся и ударил кулаком по стене с такой силой, что треснула штукатурка. Боль, пронзившая костяшки пальцев, не могла унять бушевавший внутри гнев.
И после этого он хотел овладеть ею. Да, это было примитивно, но он ничего не мог поделать со своими чувствами.
Без малейшей попытки проявить скромность, она выставила перед ним напоказ своё обнаженное тело. Неужели она не понимала, какое мучение приносит? Самообладание, которое ему пришлось проявить, чтобы не прижать её к стене и просто взять? Нагота могла быть нормой жизни для оборотней, а вежливость требовала, чтобы на тех, кто превращается, не пялились. И всё же… мужчина может вынести не так уж много.
Чтобы отвлечься от мыслей о ней в душе, о горячей воде, струящейся по стройному, спортивному телу, о её маленьких грудях, покрытых темными ягодками, влажных и просящихся на язык, он принялся доставать из своей медицинской сумки необходимые медикаменты. Он взял всё из машины, когда вернулся после тщетных поисков Клариссы. Его сокол была не единственной, кто злился на него за то, что он оставил свою квартиру и команду. Вернувшись, он обнаружил, что его мать сходит с ума. На самом деле, она, вероятно, разглагольствовала, только отчасти из-за опасения за его безопасность, но больше от того, что он не подчинялся её желаниям.
Несмотря на доводы матери, Нолан не собирался покидать квартиру. Кларисса оставила там свои вещи, что означало, что она собиралась вернуться в какой-то момент. Если он уйдет, как она его найдет? Что, если он ей понадобится?
Хлоя неожиданно поддержала его, заявив, что Лестер вряд ли вернется, но на всякий случай, как только они закончат уборку в его квартире, агентам было поручено наблюдать за ключевыми точками входа. Кто-то раздобыл надувной матрас, несколько чистых простыней и спальный мешок. Однако Нолан отказался от теплого уюта в своем доме, чтобы бодрствовать на балконе — гм, вздремнуть. Ему нужен был отдых, но в то же время, когда он дремал, его львиная часть наблюдала, слушала и ждала. В тот момент, когда он услышал хлопанье крыльев, полностью пришел в себя, но ещё мгновение притворялся спящим, чтобы взять себя в руки, когда уловил мириады ароматов, исходящих от Клариссы, и в первую очередь запах её крови.
Как ему хотелось трясти её, пока не застучат зубы, за то, что она взяла на себя двух пациентов-мутантов. Кого волновало, что она спасла человека? Она могла лишиться жизни, играя роль героини. И судя по всему, была близка к этому в этой битве.
И это было самой большой проблемой. Как ни странно, у него были такие же проблемы с матерью. Кларисса хотела все делать сама, на своих условиях. Она не хотела, чтобы кто-то нянчился с ней.
Однако, точно так же как он заставлял свою мать осознать, что может стоять на собственных ногах, он также должен был осознать, что Кларисса независимая женщина. Не просто женщина, а агент, обученный выполнять работу, которая постоянно подвергает её опасности. Он не мог накладывать ограничения на её действия. Не ему было решать, что она может или не может делать. Нравилось ему это или нет, он должен был позволить ей самой делать выбор. Попытка запретить ей или посадить в клетку привела бы к тому, что она сбежит. Страшная реальность заключалась в том, что женщина, в которую он влюбился, никогда бы не согласилась просто сидеть сложа руки и позволять другим рисковать.
Конечно, всё это при условии, что он сможет убедить её дать ему шанс и что у них может получиться совместное будущее.
Всё еще не уверенный в том, как этого добьется, он потерялся в раздумьях, когда она вышла из ванной в облаке пара, обнаженные плечи блестели над полотенцем, которое она надежно обернула вокруг торса. Она приподняла бровь, увидев его медицинский набор.
— Боже мой, Сильвестр. Я отделалась несколькими синяками и царапинами. Не потеряла ни одной конечности.
— Не будь такой шумной синичкой. Закрой свой протестующий клюв и иди сюда. — Он смягчил колкость ухмылкой. — Если только большой, страшный сокол не боится прививки от столбняка?
— Тебе просто нужен повод, чтобы потрогать меня за зад.
Естественно.
— Полотенце тоже убери, хорошо? Не хочу, чтобы волокна прилипли к открытым порезам.
Он ожидал большего сопротивления. К его изумлению, мокрое махровое полотенце упало на пол, и она, покачивая бедрами, приблизилась к нему, дразня обнаженностью своего тела, упругостью сосков и полуулыбкой на губах… Было ли это приглашением, которое он увидел в её глазах?
Во рту внезапно пересохло, в голове помутилось, а кровь прилила к определенной части тела. Он застыл на месте.
— Чего ты ждешь? — хрипло спросила она. — Я думала, ты собираешься оценить меня.
Разве она не видит, что именно этим он и занимается? И, судя по тому, что он мог видеть, она была само совершенство. Он покачал головой и попытался восстановить хоть какое-то подобие самообладания, прежде чем наброситься на неё, как хищный зверь. Пришло время быть профессионалом. Он обратил внимание на синяки на её ребрах. Один был на скуле. Нолан ощупал кожу вокруг них, чтобы убедиться, что кости не сломаны и что нет внутреннего кровотечения. Внезапный глубокий вдох заставил его остановиться.
— Я делаю тебе больно?
— Не совсем.
Аромат окутал его соблазнительным облаком, давая знать о её желании. Значит, это была не боль. Ему нужно было быстро закончить осмотр, убедиться, что она действительно получила лишь поверхностные травмы. Он не сможет долго сдерживаться. Он положил на неё руки и жестом велел повернуться. Она показала свою спину, на которой обнаружилось ещё несколько синяков и мелких царапин. Снова надавил на поврежденные участки, и каждый раз её вздохи и прерывистое дыхание совпадали с усилением пьянящего мускусного аромата, исходившего от бедер.
Как она и сказала, раны были поверхностными и должны были затянуться через несколько часов. Последний тест он провел ради чистого удовольствия.
— Дотронься до пальцев ног.
Она снова без возражений наклонилась, выставив вперед ягодицы и обнажив влажные половые губы. Он провел пальцем по ее спине, от шеи вниз, к впадинке ягодицами. У неё вырвался стон, и по телу пробежала дрожь.
— Тебе больно? — он прошептал.
— Да.
— Хочешь, чтобы я это исправил?
— О Боже, да, пожалуйста.
Это было все, что ему нужно было услышать. Опустившись на колени, он прижался ртом к её лону, его язык выскользнул чтобы слизать её сливки. Кларисса вскрикнула и задрожала. Он схватил её за ягодицы и крепко держал, пока ласкал языком, раздвигая половые губы, чтобы обнажить клитор. Как она отзывалась на его прикосновения. Как и прежде, дрожала и трепетала, отдаваясь страсти, вспыхнувшей между ними. Чем больше она использовала его, тем неистовее становилась его потребность.
Когда она задрожала на грани оргазма, он не мог больше ждать. Встал, разорвал штаны, когда они не поддались, они соскользнули с набухшего члена. Освободившись, он взял себя в руки и потерся набухшим кончиком о её влажные губы.
— Ещё, — прошептала она.
Смачивая головку, он тёрся о её киску, надавливая на клитор.
— Перестань дразнить и дай мне свой член, — прорычала она.
Как истинный джентльмен, Нолан дал то, что она требовала, возможно, немного агрессивнее, чем хотел. Он вонзил в неё свой член, и она закричала. Не от боли. Не от шока. Нет, его Кларисса хотела большего.
— Сильнее, Нолан. Дай мне это. О, боже. Сделай это грубо.
Так он и сделал, вбиваясь в податливую плоть, и каждое касание его тела о её звучало ритмичной музыкой, которая заставляла его собственное удовольствие подниматься все выше и выше. Яйца напряглись, а член увеличился так сильно, что грозил лопнуть, но он держался, держался до тех пор, пока она не забилось в конвульсиях оргазма, от которого закричала. Выкрикивая его имя и свой восторг. Он присоединился к ней, рыча её имя, пока его член извергался.
Но его оргазм был недолгим. Дверь в квартиру с грохотом распахнулась, и ввалились охранники, стоявшие снаружи. Развернувшись, Нолан, который в тот момент не был стопроцентным человеком, заорал.
— Убирайтесь!
К счастью для них, они послушались. Он зарычал от досады, что его оргазм прервался.
Хихиканье заставило обернуться. Кларисса стояла, закусив губу, но не смогла сдержать смешок.
— Это не смешно.
— О да, это так. Видел бы ты выражение своего лица.
— И что это за выражение?
— Кота, упустившего свою канарейку.
Затем она разразилась откровенным смехом.
Глава 15
Ладно, возможно, Кларисе следовало усерднее сдерживать веселье, но кто мог её винить? Выражение его лица, когда эти парни ворвались в дом? Девушка едва держалась. Она взвыла от смеха. Его идеальной формы брови сошлись на переносице в раздражении.
— Злая птичка.
— Бедный, расстроенный котёнок, — выдавила она.
— Я покажу тебе, кто расстроен.
Нолан шагнул к ней со всей кошачьей грацией хищника, и она попятилась, но не из страха, а потому что хотела продлить момент. Он, вероятно, и понятия не имел, насколько сексуально выглядит. Волосы обрамляли его лицо пышной золотистой гривой, глаза горели раздражением и вожделением, а его роскошное тело — со всеми этими великолепными мышцами — напряглось. Что касается его члена, то, о чудо, он зашевелился, очевидно, готовый ко второму раунду. Ей повезло.
Наслаждаясь зрелищем, она не обратила внимания на то, куда ведет отступление, и ударилась о край надувного матраса. Покачнувшись, она, возможно, и удержала бы равновесие, но он воспользовался моментом, чтобы прыгнуть, и прижал своим телом к упругой поверхности, и Кларисса уже приготовилась к тому, что матрас лопнет. К её удивлению, он выдержал, и это тоже было хорошо, учитывая, что тело Нолана прижималось к ней, и твердый член в том числе, что ясно указывало на то, что будет дальше.
— Это твой способ сказать, что мы ещё не закончили? — спросила она между его жадными поцелуями.
— Ни в коем случае, — прорычал он, прикусывая её нижнюю губу.
— Хорошо. Ложись на спину.
— Извини?
— Я сказала, ложись на спину. У тебя уже дважды была возможность исследовать моё тело. Теперь моя очередь сделать то же самое с тобой.
Ей не нужно было просить ещё раз. Со зловещим скрипом пластика он бросил их на надувную кровать, пока она не взгромоздилась на него сверху. Она села, зарывшись пальцами в волосы, покрывающие его грудь. Не будучи волосатым животным, он, тем не менее, обладал легким золотистым пушком, по которому она могла пробежаться пальцами. Он закрыл глаза, и когда она погладила его, что-то зарокотало.
Не может быть. Она остановилась.
— Ты мурлычешь?
Он приоткрыл один глаз и лениво посмотрел на неё.
— Да. Это какая-то проблема?
— Нет. Просто всё отличается.
— Привыкай. Счастливые котики мурлычат.
Её губы скривились от его заявления, но он, к счастью, этого не заметил, так как уже закрыл глаза. Нолан продолжал выражать удовлетворение, и, хотя она никогда бы в этом не призналась, это доставляло ей удовольствие. Но она хотела, чтобы Нолан был не просто счастлив. Она хотела свести его с ума. Заставить выгибаться и стонать её имя. Кричать во всю глотку, когда он кончает в неё. Кстати, об этом…
— Ты забыл о защите своего солдата.
Он замер под ней.
— Я так и сделал, да?
Странно, что его голос звучал не слишком встревоженно. Но, с другой стороны, он читал её личное дело, в котором были медицинские записи и анализы.
— Полагаю, ты чист.
— Безукоризненно чист.
— Думаю, хорошо, что мне сделали укол. — Противозачаточный укол. Кларисса нечасто танцевала горизонтальное мамбо, но когда делала, то предпочитала лишний раз не беспокоиться.
— Думаю, да.
— Значит, мы можем обойтись без защиты?
Он шумно вздохнул и перестал мурлыкать.
— Ты собираешься просто разговаривать, пока не уложишь меня спать, или собираешься сделать то, что обещала?
Она ущипнула его за сосок.
Он взвизгнул.
— Ауч!
— Дерзкий котик.
— Так накажи меня.
— Я намерена это сделать.
Мурлыканье в ответ стало громче, чем когда-либо. Вибрация сотрясала всё его тело, что означало, что её лоно, прижатое к его твердому низу живота, тоже ощутило этот эффект — и ей это очень понравилось. Она прикусила его нижнюю губу зубами, когда его руки обхватили её за талию. Тонкие и гладкие, его пальцы щекотали кожу, а не царапали её. Неудивительно, что они ощущались так приятно на нижней части тела. Отсутствие мозолей было преимуществом того, что он был врачом, а не торговцем.
Целуя его, наслаждаясь шероховатостью его языка и остатками вкуса собственного тела, она позволила своим рукам скользить вверх и вниз по его мускулистым рукам. Она скользила взглядом по каждой его части, изучая очертания тела, нюансы кожи, отмечала места, где у него перехватывало дыхание, что заставляло его дергаться. Она исследовала всю верхнюю часть его тела, слегка пощипывая соски и тихо смеясь в рот, когда его бедра дергались.
Она почувствовала, как его горячий член уперся в изгиб ягодиц. Настойчивый и готовый, он попытался незаметно направить её, но она удержала его. Кларисса ещё не закончила свое исследование. В последний раз прикусив его нижнюю губу, прервала поцелуй, чтобы скользнуть вниз по его телу, пока не оседлала бедра.
Возбужденный, толстый и длинный член, окруженный золотистыми завитками, лежал на его животе. Она схватила и погладила по шелковистой длине, проведя большим пальцем по кончику и втерла блестящую жемчужину в головку. Он зарычал.
— Ну и кто теперь кого сводит с ума?
— Это только начало, — протянула она, прежде чем наклониться и взять его в рот. Кларисса нечасто делала минет, но могла бы сделать исключение для мужчины, который был под ней. О, как он превращал это в что-то приятное. Каждое всасывание её рта, каждое облизывание языком, каждое скольжение губ вверх и вниз по его длине вызывали реакцию. Он стонал, охал, извивался и вскидывал бёдра. Он испытывал такое наслаждение от её прикосновений, что она не могла не наслаждаться сама. Её киска увлажнилась, затем заныла, собственное возбуждение пульсировало в такт его крикам. Отвечая на его очевидное возбуждение.
На мгновение она подумала о том, чтобы взять его целиком, позволить кончить ей в рот, но эгоистичная потребность удержала её ненасытные губы. Она отпустила его, скользкого и возбужденного, чтобы прижаться. Его глаза открылись, веки были приспущены. О, каким сексуальным он выглядел. И в то же время таким голодным.
Она хотела медленно опуститься на него, насаживаться по всей длине, дюйм за дюймом. Но он схватил её за бедра и дернул вниз, войдя плавным движением, от которого её голова откинулась назад, а пальцы впились в его грудь.
— О, чёрт, да! — воскликнула она. Он идеально наполнил её. Растягивая, пульсировал в её влагалище. Каждое легкое движение, каждый взмах бёдер, поворот таза, каждое подергивание члена отдавалось в ней как толчок. И все это время, пока она прижималась к нему, покачиваясь в медленном ритме, от которого удовольствие росло, он шептал:
— Да! Да! Да! Дай это мне. Кончи на мне. Сожми меня.
Она дала ему всё. С оглушительным криком кончила, волны оргазма обхватили и доили его член. Она бы рухнула на него, вздымающаяся и безвольная, но он ещё не закончил.
Все еще держа за талию, он по очереди приподнимал и опускал её на свой твердый член. Каждый удар заставлял её вскрикивать. Спазм. Дрожь. Вверх. Вниз. Вверх. Вниз. Снова и снова он входил в неё, задевая сладкое место внутри, такую чувствительную точку, что, в свою очередь, заставляло её напрягаться еще больше, нуждаясь… подготавливая…
— О. Боже. Мой. — Она закричала, когда кончила в третий раз, или хотела это сделать. Оргазм настиг с такой силой, что она широко открыла рот, но не смогла найти в себе силы, чтобы по-настоящему выдохнуть, настолько напряженным оказался момент. У Нолана, с другой стороны, еще оставалось достаточно места в легких, и он взревел. Боже, как же он взревел, вибрация от этого звука продлила её оргазм.
На этот раз им никто не помешал, и он получил удовольствие в полной мере, настолько, что выпустил когти и уколол её кожу. Ненадолго. Должно быть, он осознал, что сделал, потому что отпустил её талию и зарылся в простыни под ними.
Шипение выходящего воздуха, когда их временная кровать сдулась, снова вызвало смешки. Второй раз за один вечер. Для неё это, должно быть, стало новым рекордом.
— Не смейся. — В его голосе было столько раздражения.
Она хихикнула.
— Это не смешно.
Она усмехнулась.
Нолан вздохнул.
— Знаешь, обычно я гораздо более обходителен, чем сейчас.
— Что, ты хочешь сказать, что обычно люди не врываются к тебе во время секса и ты не сдуваешь матрасы? Думаю, это делает меня особенной.
Руки, которыми он обнял её, крепко сжались.
— Очень особенной.
Его слова застали её врасплох, особенно потому, что она услышала в них искренность. Но, с другой стороны, у них только что был отличный секс. И все же, она хотела спросить, что делает её особенной? Это то, что он говорил всем своим победам?
— Я чувствую, как мысли кружатся у тебя в голове, — сказал он.
— Ты не можешь.
— Могу. На этот раз попробуй просто расслабиться и получать удовольствие.
— Но…
— Засыпай, Кларисса.
— Не знаю, смогу ли. — Она никогда не чувствовала себя более живой. Более счастливой. Не хотела, чтобы это чувство заканчивалось. Не хотела, чтобы этот момент заканчивался. Она не стала бы выяснять причину этого. Не хотела всё испортить. Не тогда, когда боялась того, что всё это означало.
Глава 16
Просыпаться, прижавшись щекой к груди Нолана, и слышать ровный, успокаивающий стук его сердца оказалось для неё новым ощущением. Кларисса не спала со своими партнерами по постели. Она не обнималась. И уж тем более не лежала, раскинувшись на них, как на пуховом одеяле, такая расслабленная и довольная, что не хотелось шевелиться.
У них был секс. Отличный секс. Но почему какая-то часть её жаждала поцеловать его в щетину на подбородке? Почему хотелось пошевелить бедрами и посмотреть, проснется ли что-нибудь и подарит ли ей
От вывода у неё перехватило дыхание.
Какое абсолютное безумие. Нолан не собирался просить её остаться и стать его кем? Девушкой? Подругой в постели? Случайным партнером по перепихону? Этот парень был шлюхой, и она, как идиотка, позволила великолепному сексу заставить её думать, что она чувствует что-то большее.
Ей захотелось дать себе пощечину, а потом встряхнуть за то, что она поддалась на его уловки. Скатившись с него, она услышала, как он что-то пробормотал, его рука потянулась к ней, чтобы притянуть обратно. Кларисса увернулась и прошептала: «Мне нужно в ванную». Так она и сделала. Чтобы принять холодный душ и немного окунуться в реальность.
Каким бы приятным ни был секс, нужно было помнить, что она здесь только на время. Как только миссия будет выполнена, пребывание со львом закончится.
Если бы только проверка на реальность не была такой болезненной. Не в силах встретиться с ним лицом к лицу, ещё не до конца осознав это, она выскользнула из квартиры, оставив его дремать под охраной агентов FUC, дежуривших снаружи в холле.
Чем скорее она закончит работу, тем скорее сможет вырваться из лап кота, который заставил мечтать о том, чего у неё никогда не будет.
Нолан проснулся один, и у него осталось лишь смутное воспоминание о том, как Кларисса покидала их смятую постель. То, что она назвала необходимостью воспользоваться туалетом, было, очевидно, предлогом для того, чтобы снова отправиться на расследование без него.
Несмотря на то, что накануне вечером он понял, что не может помешать ей встретиться лицом к лицу с опасностью, это всё еще мучило его. Беспокойство о безопасности того, кто небезразличен, действительно было отстойным, однако, если он собирался убедить её впустить его в свою жизнь, нужно было принять это.
Позавтракав, приняв душ и поехав на работу, он всё еще испытывал желание поворчать. Не раз хватался за телефон, испытывая искушение позвонить Клариссе, просто чтобы услышать её голос. Каждый раз откладывал его и ругал себя за то, что вел себя так по-детски.
Раздражало осознание того, что он понятия не имел, когда увидит её снова. Он просто знал, что это произойдёт.
Он несколько успокоился, узнав, что Кларисса встретилась с другими агентами, чтобы обсудить предметы, найденные в логове белки, — в основном сумки с орехами. Конечно, она была в безопасности, занимаясь чем-то таким обыденным. Он бы с удовольствием присоединился к ней, однако у FUC были на него другие планы. Очевидно, чтобы занять его делом.
Не только он и его сокол провели насыщенную ночь. Его сбежавшие пациенты заставили весь персонал FUC дежурить без перерывов. Сбежавшие страус и геккон, которые объединились во внешнем мире, сдались каким-то агентам. Уличная жизнь и новое положение пришлись им не по вкусу. В отличие от других мутантов, с которыми они сталкивались, сбежавшая парочка сохранила достаточно здравомыслия, чтобы понять, что им нужна помощь.
Это заставило Нолана задуматься, можно ли спасти и остальных. По крайней мере, он пытался это донести. Но те, кто издавал указы, не сдвинулись со своего мнения. Нельзя было рисковать и расслабляться с теми, кто до сих пор был на свободе. Однако Нолан добился одной уступки. Хлоя приказала Нолану оценить физическое и психическое состояние пары, которая вернулась и в настоящее время находится в камере предварительного заключения в офисе FUC.
Пока он проводил собеседования и проводил некоторые тесты, до него дошли слухи, что они обнаружили тело еще одного пациента, но не раньше, чем какой-то человек с фотоаппаратом снял видеоролик и выложил его на YouTube. К счастью, люди отнеслись к этому так же, как если бы увидели Несси и Снежного человека. Другими словами, некоторые взволнованно обсуждали это как доказательство существования инопланетной жизни, в то время как другие насмехались и называли это худшей работой фотошопа, которую они когда-либо видели. Между тем, само тело было случайно «потеряно» по пути в человеческий морг. Еще одна хитрая уловка, чтобы держать людей в неведении.
В целом, он провел насыщенный день, вздремнув всего один раз. Что касается Клариссы, то он не видел ни клюва, ни перышка, пока не вернулся домой в сопровождении Виктора, который вел машину, пока Нолан спал. Крокодил разбудил его, когда они добрались до подземного гаража. Взгляд Нолана тут же остановился на пустом парковочном месте рядом с его собственным. «Голдвинг» не припаркован, а значит, и Клариссы не было.
— Что за мрачное лицо, док? — спросил крокодил, провожая Нолана на его этаж, где всё еще стояли на страже агенты FUC.
— Почему женщины такие упрямые?
— Потому что знают, что это сводит нас с ума.
— Так ты хочешь сказать, что Рене тоже так поступает с тобой? Идет навстречу опасности и не звонит, чтобы сообщить, что с ней все в порядке?
— Э-э, нет, но, с другой стороны, я сам делаю так постоянно. Это пугает её, что, в свою очередь, выводит из себя, хотя она этого и не признаёт.
— Как она с этим справляется?
— К чему эти вопросы?
— Потому что мне нужен совет, и я бы предпочел не прислушиваться к советам представительниц моего прайда.
Хмыкнув, Виктор распахнул дверь квартиры.
— Не могу тебя за это винить. Как моя жена справляется с моей работой? Скажем так, иногда я намеренно делаю так, чтобы мой день казался более насыщенным, чем он есть на самом деле, и оставляю всё как есть.
Нолану потребовалось всего мгновение, чтобы понять, что он имеет в виду.
— Ты хочешь сказать, что, подвергая себя опасности, вы становитесь
— Если ты имеешь в виду, меньше одежды, то да. Но если ты кому-нибудь расскажешь, я тебя убью. — Убийственный блеск в глазах крокодила не предвещал ничего хорошего.
— Я не скажу ни слова. — Нолан слишком ценил свою жизнь. — Если ты не возражаешь, я задам еще один вопрос, как ты понял, что любишь её?
— Это что, час доктора Фила? Это из-за того сокола, с которой ты ночевал?
— Возможно.
На лице Виктора появилась понимающая ухмылка.
— Так и есть. Ха. И люди думают, что мы с моей лисой странная пара.
— Мы с Клариссой не такие уж странные. Мы оба хищники.
Виктор фыркнул.
— Это слабое сравнение, доктор, и ты это знаешь. Но что касается вопроса, если ты спрашиваешь, что нужно сделать, чтобы заставить её полюбить тебя, то я не знаю. Она жёсткая птица, эта девушка. И готов поспорить, что завоевать её доверие не легко. Как было и у меня, и я не сторонник этого сентиментального, влюбленного дерьма.
— И все же ты любишь Рене.
— Послушай, док. Я изо всех сил старался не испытывать никаких чувств к моей лисичке. Изо всех сил. Но она просто не принимала отказа. Я чуть не потерял её, потому что был таким чертовски упрямым. К счастью для меня, она никогда не сдавалась.
— Другими словами, я должен продолжать пытаться.
— Я ничего не говорю. Кто знает, что творится в голове у этой птички? Но если она тебе небезразлична… — пожал плечами Виктор. — Чёрт возьми, не спрашивай меня. Я не знаю, как ухаживать за женщиной или произносить красноречивые вещи. Тебе стоит спросить Мейсона или кого-нибудь, кто умеет обращаться со словами.
Болтуна Мейсона? Ни за что, если только он не хотел, чтобы это было опубликовано на всех досках объявлений.
— Думаю, я откажусь. На самом деле, ты мне очень помог.
— Да? Никому не говори. — Виктор бросил на него сердитый взгляд. — Мне не нужны все львы, тигры и пумы, приходящие ко мне за советом. Я солдат, а не какой-то чертов психолог отношений.
— Я сохраню твой секрет.
С ворчанием Виктор покинул квартиру, но перед этим проверил каждый уголок и трещинку, чтобы убедиться, что там не притаились психи. Когда Виктор затыкал пистолет за пояс, Нолан заметил разочарование на лице крокодила, что никто не вынырнул, чтобы напасть. Жил-был человек, который любил свою работу.
Оставшись один, Нолан побродил по своей квартире, отмечая новую мебель и запах чистоты. Все следы нападения исчезли, даже дыры, которые он пробил в стене, были покрыты штукатуркой и краской. Но еще интереснее, чем его новый декор, были сумки, набитые женской одеждой и туалетными принадлежностями.
Огонь надежды зажегся в груди. Если кто-то ходил за покупками для Клариссы и оставил здесь вещи, это означало, что она планировала вернуться.
Насвистывая, Нолан планировал завоевание. Когда Кларисса появилась в сумерках, на этот раз через парадную дверь, а не через балкон, и на ней было слишком мало одежды, он был готов.
Горели свечи. На столе стоял ужин на двоих. В нескольких вазах красовались цветы. Еда охлаждалась в холодильнике. Нолан поприветствовал её бокалом вина и лучезарной улыбкой.
— Как прошел твой день?
На мгновение на её лице промелькнула паника. Он замер, опасаясь, что малейшее движение заставит её улететь. Кларисса подозрительно оглядела его и комнату. Сделала один осторожный шаг, затем другой.
— Что это? — Она махнула рукой в сторону сервировки на двоих.
— Ужин. Я заказала нам суши.
— Суши? — Её глаза загорелись, и ему захотелось вскинуть победный кулак в знак того, что хоть что-то он сделал правильно.
— Из лучшего заведения в городе. Присядь, пока я достану их из холодильника.
Когда он вернулся с двумя большими блюдами, которые заказал ранее, то увидел, что она сидит на стуле, вертя в пальцах бокал с вином, выражение её лица было непроницаемым. Не совсем те теплые поцелуи и объятия, на которые он надеялся, но, по крайней мере, она не убежала. Однако, учитывая напряженность её тела, он знал, что должен быть осторожен.
— Тадам. — Он торжественно поставил блюдо на стол и сел напротив неё. — Я не был уверен, какая рыба тебе больше нравится, поэтому заказал всего понемногу.
— Что ты задумал, Сильвестр? — с подозрением спросила она.
— Я? Ничего.
— Это не «ничего». Больше похоже на то, что ты пытаешься заработать себе очки.
Он рассмеялся.
— Ладно. Ты поймала меня. Но можешь ли ты винить меня за это? Прошлая ночь была невероятной, а я эгоистичный лев. Я хочу повторения. — Зачем утруждать себя ложью? Он знал, что она ценит правду, а правда заключалась в том, что он находил её желанной. Какая женщина не хотела бы этого услышать?
— Ты мог бы просто попросить. Не нужно было устраивать шоу.
— Какое шоу? Мне нужно поесть. Тебе нужно поесть. Нам нужно набраться сил для вечернего развлечения.
— Ты уверен в себе, не так ли? Кто сказал, что я хочу повторения?
— Я хочу. И третий раз. И четвертый.
Тень улыбки, наконец, тронула её губы.
— Ты что-то с чем-то, Сильвестр.
— Спасибо, Кларисса. Приму это как комплимент. А теперь ешь, или я вообще пропущу основное блюдо и перейду сразу к десерту.
Приподняв бровь, она сделала глоток вина, прежде чем спросить:
— А какое изысканное угощение ты приготовил на десерт?
— Я в настроении для сливок. Горячих, восхитительных сливок и бедер у моей шеи.
Ммм, вот и реакция, которую он ждал. Её зрачки расширились. Она облизнула губы и откинулась на спинку стула, широко расставив ноги. Несмотря на то, что их разделяли несколько футов, приглашение казалось очевидным. Его нос задрожал, но именно её хриплое «Зачем ждать?» заставило его вскочить со стула.
А что касается ожогов от коврика на коленях, которые он заметил несколько часов спустя, когда они наконец-то сели за поздний ужин? Оно того стоило.
Все признаки их существования исчезли. Бездомные по-прежнему попрошайничали на улицах. Доска объявлений о пропавших без вести не пополнилась новыми именами, и ни один человек не оказался в морге со следами укусов. А бродячие животные, вероятно, вздохнули с облегчением.
Все более или менее вернулось в нормальное русло. Один за другим FUC сокращал охрану, по мере того как агенты возвращались к своей обычной работе. Казалось, худшая часть кризиса миновала. Предположения привели к нескольким теориям, одна из которых заключалась в том, что оставшиеся на свободе пациенты приспособились и влились в реальную жизнь, или же мутации в конце концов убили их. В любом случае, люди расслабились и перестали быть настороже.
Несмотря на бездействие в поле и на работе, Нолан никогда не был так счастлив. Хотя ему не нравилось расставаться с Клариссой днем, он не мог отрицать, что любил ночи. Для них с Клариссой стало самым естественным делом в мире садиться за красиво сервированный ужин и разговаривать, потом следовали жаркие занятия любовью, которые не всегда заканчивались в постели.
В течение этих небогатых событиями дней он знакомился с Клариссой и влюблялся всё больше и больше. И в конце концов по-настоящему влюбился. Дело было не только в великолепном сексе, он любил эту женщину, каждый её злой, властный дюйм. Он просто не признался ей в этом. Не мог, потому что, несмотря на то, что она открылась и рассказала ему о своей жизни в сиротском приюте и о махинациях, с которыми сталкивалась в офисе ASS, а он отвечал ей взаимностью и потчевал историями о том, как рос под опекой чрезмерно заботливой львицы, он боялся её реакции. Хотя Кларисса, казалось, не возражала против их нынешнего образа жизни, ничто из того, что она делала или говорила, никоим образом не указывало на то, что она хотела бы, чтобы это стало постоянным.
Как ни странно, босс заставила его осознать, что ему нужно что-то предпринять в этой ситуации, пока не стало слишком поздно.
Хлоя вызвала его в свой офис поздно вечером в пятницу, спустя почти три недели после того, как Кларисса присоединилась к команде FUC. Жестом пригласила его сесть.
— Спасибо, что пришёл, Нолан.
— В любое время. Я так понимаю, ты хочешь узнать последние новости о пациентах? — Под пациентами он подразумевал пару, которые добровольно сдались на обследование.
— Да, пожалуйста.
— Я не добился прогресса в устранении мутаций у Элли или Джоуи. Однако хорошая новость заключается в том, что они хорошо отреагировали на гормональную терапию, и всплески адреналина, которые они испытывали, и которые приводили к приступам ярости, теперь находятся под контролем.
— Значит, больше никаких кровавых бесчинств?
— Ну, учитывая, что они никого не убили за свой короткий период свободы, я бы сказал, что с самого начала это не было проблемой. — Если не считать неразумных полевых мышей. Если бы они это сделали, то у многих оборотней были бы проблемы.
— Но можно ли им доверять, чтобы отпустить в реальный мир?
— Если ты спрашиваешь, нужно ли им оставаться в заключении, то, по моему профессиональному мнению? Нет. Я бы по-прежнему хотел, чтобы они приходили на еженедельные осмотры, чтобы присматривать за ними, но в остальном, не думаю, что они более опасны, чем Рене или Миранда.
Хлоя поморщилась.
— Это не обнадеживает.
— Прости. — Нолан усмехнулся.
— Тогда я сообщу им хорошие новости сегодня вечером и приму меры, чтобы они получили надлежащее жилье и нашли работу. Думаю, что Джоуи мог бы стать отличным агентом. Я подумывала о том, чтобы соединить его с Виктором и позволить стать его наставником.
— Думаю, Джоуи это бы понравилось. Но Виктору? Не очень.
— Знаю. — Злая усмешка появилась на губах его босса. — Теперь, что касается остальных сбежавших пациентов… От них по-прежнему нет никаких вестей. Либо они мертвы, либо ушли в подполье, либо ведут себя прилично. В любом случае, начальство приказало нам вернуться к нашей обычной жизни. Мы снимаем оставшуюся охрану с вас и вашего персонала, что, в свою очередь, означает, что у меня нет причин препятствовать возвращению Клариссы в ASS.
— Что? — Он подскочил на своем месте. — Ты отправляешь её обратно?
— Я должна. Помни, она была здесь только на время. Её командир позвонил мне сегодня, и потребовал её возвращения, поскольку мы зашли в тупик в нашем расследовании и охоте на оборотней.
— Но она не может уйти. Она всё еще нужна мне, — выпалил он, не подумав.
— Ты чувствуешь угрозу? Ты знаешь что-то, чего не знаю я? — Брови Хлои озабоченно сошлись на переносице.
— Нет… Это… Видишь ли… — взволнованный, Нолан подыскивал нужные слова. И не мог найти оправдания, которое не прозвучало бы глупо. Поэтому он остановился на правде. — Возможно, я в некотором роде влюбился в неё.
— Понимаю. Это твой способ спросить, можем ли мы воспользоваться её услугами в офисе?
— Я не думал так далеко вперед. Ну кажется, ей это может понравиться.
Наклонившись вперед, Хлоя пронзила его взглядом.
— Кажется? Нолан, она знает о твоих чувствах?
— Я не знаю. Может быть. Я не признавался ей.
— Почему нет?
Он поежился.
— Потому что я трусливый лев.
Хлоя расхохоталась.
— Ты? Трусливый? Сомневаюсь. Я видела, как ты, не моргнув глазом, расправлялся с агентами в этом офисе, включая Виктора. Ты сразился с тем монстром в канализации, не заботясь о собственной безопасности. Ты знаешь, сколько людей обливались потом, когда ты решил взять интервью у Элли и Джоуи лично, а не за пуленепробиваемым стеклом?
— Это не одно и то же.
— У тебя достаточно мужества, Нолан. То, что ты сейчас испытываешь — это страх быть отвергнутым. Только не говори мне, что с тобой никогда раньше такого не случалось?
На его губах появилась робкая улыбка.
— Эм, вообще-то, нет. Думаю, можно сказать, что Кларисса моя первая настоящая любовь.
Рот Клои от удивления округлился в букву «О».
— Не может быть.
— Может. Не пойми меня неправильно. У меня было много женщин. С некоторыми я встречался больше нескольких месяцев, но Кларисса первая, к которой я что-то чувствую. Единственная, с кем я мечтаю о будущем. Не знаю, что буду делать, если признаюсь и выясню, что она не разделяет моих чувств. — Может быть, начнет выть по ночам в переулке, как другие коты.
— Ну, на твоем месте я бы сказал ей об этом побыстрее, потому что, если ты этого не сделаешь, она уйдет.
— Мне нужно больше времени. Разве ты не можешь сказать её боссу, что она все еще нужна тебе?
— Мне жаль, Нолан. Если бы я знала раньше, тогда, возможно, могла что-то сделать, но теперь, если она не решит остаться, это не в моей власти.
После этих слов, Нолан понял, что должен действовать. Больше нельзя откладывать. Пора рассказать Кларисе о своих чувствах. Сегодня.
Но когда он вернулся домой и увидел записку на столе, упавшее сердце сказало, что он ждал слишком долго. Не нужно было видеть её отрывистое «Спасибо за все, Сильвестр», чтобы понять, что она сбежала, забрав с собой его сердце.
Его жалобное мяуканье не помогло почувствовать себя лучше, и в кои-то веки сон не решил всех проблем. Поэтому он прибегнул к тому, что делали его двоюродные братья, когда переживали горе: заказал огромную порцию мороженого со кошачьей мятой.
Глава 17
Тихий щелчок закрывающейся двери разбудил его, пока он лежал, растянувшись на диване, лицом вниз, на мокрой от слюней мягкой подушке.
Послышались тихие шаги, и его интерес возрос. Уткнувшись лицом в подушку, он не мог уловить, кто пришел, но знал, кого надеялся увидеть. Кларисса. Она вернулась? Он перевернулся на другой бок, горя желанием увидеть женщину, по которой скучал. Один взгляд и уныние снова вернулось.
— А. Это ты.
— Что ж, и тебе привет, сынок, — протянула его мать. — Не мог бы ты сделать вид, что рад меня видеть?
— Я надеялся, что это кто-то другой. — Кто-то, кого он не видел и о ком не слышал три дня. Три. Долгих. Дня. В депрессии он отпросился с работы по болезни и хандрил в своей квартире, ел и спал, пытаясь понять, как мог так сильно влюбиться — и как она могла уйти, даже не попрощавшись.
— Почему не отвечаешь на звонки? Я звонила.
— Я знаю. — Каждый раз он хватался за свой сотовый в надежде услышать что-нибудь от сокола, которая украла его сердце только для того, чтобы ещё больше погрузиться в депрессию, когда это была не она. Ему приходило в голову позвонить первым, но что он мог сказать?
Его мать поставила руки себе на бёдра, рот сжался в прямую линию в раздражении.
— Если ты знал, что я звоню, почему не ответил?
— Потому что не хотелось.
— Что с тобой? Это из-за той глупой птицы?
— Она не глупая.
— Для кого как. Почему ты хандришь?
— Я не хандрю. Хандрить это для слабаков.
— Говорит мужчина, лежащий в одних трусах, а вокруг него валяются пустые коробки из-под мороженого.
Не только из-под мороженого, но и пиццы. Классическая комфортная еда, по крайней мере, так утверждали все статьи о расставании, которые он читал.
— Я был голоден.
Но никакое количество еды не могло заполнить пустоту в его сердце.
— Не лги своей матери. Ты влюбился в ту курицу-переростка, не так ли?
Сильно влюбился и теперь, похоже, не мог собраться с духом, чтобы подняться.
— А что, если так? — Он заставил себя сесть, сдирая обертку от шоколадного батончика с обнаженной груди и не обращая внимания на ложку, которая болталась у него за ухом, запутавшись в немытой гриве.
— Забудь о птице. Она тебе не подходит. Ты лев, Нолан. Царь зверей. Благородное создание, созданное для великих свершений.
— Я уже совершаю великие дела, мама. Я помогаю спасать жизни. Меняю мир к лучшему. И кого волнует, к какому виду я принадлежу? Важно то, что здесь, — он ударил себя в грудь, рука стала липкой, — а не чистота моей родословной.
— Родословная, которая уходит корнями в поколения.
— Да, ты продолжаешь напоминать мне об этом. Не хочу тебя расстраивать, мама, но мне все равно. И тебе тоже не стоит волноваться об этом. Я хочу любви.
— Любовь переоценивают.
— По твоим словам, и всё же, разве не ты одна из тех, кто больше не женился после смерти отца? — Неудачное сафари пошло наперекосяк, когда Нолан был совсем маленьким.
— Я так и не нашла подходящего льва, который занял бы его место.
— И я так и не нашел подходящую львицу.
— Может быть, если мы обратимся к западным прайдам…
— Мне не нужно искать. Я уже нашел. И она не львица. Не кошка. И к тому же у неё нет приданого или политического влияния.
— Тогда что она даёт тебе?
— Счастье. Она делает меня счастливым. Разве это ничего не значит? — Он спросил это со всей серьезностью. Нолан мог уважать традиции и необходимость преемственности в том, что касалось их наследия, но его двоюродные братья уже произвели на свет более чем достаточно детенышей, чтобы обеспечить продолжение рода.
— Ты бы предпочёл свое собственное благополучие благополучию прайда? — Его мать приподняла бровь.
Сделал бы он это? Он посмотрел на свою мать и подумал о львицах и тигрицах, которых она выставляла перед ним напоказ на протяжении всей жизни. Ни одна из них не заставляла чувствовать, что весь его мир покоится в их лапах. Ни от одной из них солнце не казалось ярче. Никто не делал его таким счастливым, как его сокол. Заслуживала ли мать внуков, которых так страстно желала? Да, и она могла бы иметь их, если бы отказалась от своего предубеждения против других видов. И после этого его ответ прозвучал ясно.
— Я люблю Клариссу, мама, и всё. Знаю, что это не то, чего хотела ты или прайд. Черт, это не то, чего хотел я, но ничего не могу поделать со своими чувствами. Я люблю её, птица она или нет, и никакие твои слова не заставят меня передумать. Так что привыкай к этому. У тебя в невестках будет соколица. — Реальность обрушилась с новой силой. — Или могла бы быть, если бы она меня не бросила.
— Отлично.
— Ты не должна быть такой самодовольной из-за того, что она меня бросила. — Его плечи опустились, когда он надулся. Заметив недоеденную плитку шоколада, схватил её и принялся жевать сладкое лакомство.
— Я не об этом. Я сказала «отлично», потому что, по-моему, из Клариссы получилась бы прекрасная невестка. Самое время тебе найти женщину, с которой можно было бы остепениться.
Он чуть не подавился арахисом.
— Подожди секунду. Что ты сказала?
— Я сказала, что, по-моему, Кларисса прекрасный выбор.
Нолан моргнул. Почесал зудящую макушку. Похлопал себя по ушам с обеих сторон. Покачал головой и поморщился, когда ложка, запутавшаяся в зарослях, качнулась и ударила его по носу. Он вытащил её из золотистых прядей, прежде чем откашляться и сказать:
— Извини, но не могла бы ты повторить? Мне показалось, я услышал, что, по твоему мнению, Кларисса прекрасный выбор. Мы говорим об одной и той же женщине, верно? Агент ASS. Птичье происхождение. Та, с которой ты ссоришься при каждом столкновении.
— Одной и той же.
Галлюцинация. Должно быть, она была вызвана чрезмерным потреблением сахара и кошачьей мяты. Он бросился обратно на диван.
— Мне нужно еще поспать, — пробормотал он, уткнувшись лицом в мокрую от слюней подушку.
— Ты достаточно спал. Пора перестать предаваться жалости к себе и сделать что-нибудь, чтобы вернуть её.
Нолан повернул голову и, приоткрыв один глаз, посмотрел на мать.
— Давай притормозим. С каких это пор она тебе нравится? В последний раз ты кричала, что ненавидишь Клариссу, потому что она, цитирую, «Маленький тощий голубь с птичьими мозгами».
— Обратная психология, сынок. — Мать потрепала его по щеке. — Если бы я сказала, что она мне нравится, и хорошо с ней обращалась, ты бы убежал в другую сторону.
— Не убежал бы.
— Да, ты бы так и поступил, потому что тебе нравится делать противоположное тому, что я тебе говорю. Ты поступал так с самого детства.
— Потому что ты любишь командовать.
— Да, я такая. И Кларисса тоже. Знаешь, во многих отношениях она очень напоминает мне меня саму.
Нолан поперхнулся.
— О Боже, не говори так. Ты всё испортишь.
— Не будь таким котенком. Я не имела в виду физически, в конце концов, эта женщина просто тощая доска. Я имела в виду психологически. У неё сильная воля. Она смелая и не желает мириться с дерьмом. Отличный стрелок. Идеально подходит для моего избалованного малыша.
— Я не избалованный.
— И это говорит человек, который всё ещё думает, что его нижнее белье волшебным образом выстирается, если он оставит его на полу.
— О, я знаю, кто занимается моим бельем. Я не дурак. Зачем делать это самому, если вы всё так охотно делаете за меня? — Тень улыбки тронула его губы.
— Где я свернула не туда? — посетовала его мать. Она подняла руки в драматическом жесте, заставившем его закатить глаза. Она заметила выражение его лица и погрозила пальцем. — Дерзкий мальчишка.
— Эй, ты меня вырастила.
— Так и сделала. Несмотря на то, что ты думаешь, в конечном счете, я хочу, чтобы ты был счастлив.
— У тебя забавный способ показывать это, — проворчал он.
— Так подай на меня в суд за чрезмерную заботу. Однажды, когда у тебя появятся собственные дети, ты поймешь.
Его снова охватила депрессия.
— Довольно сложно начинать говорить об этом, когда женщина, которую я люблю, улетела.
— И ты просто позволишь ей уйти?
— А что, по-твоему, я должен сделать?
— Так вот оно что? Ты просто сдашься. Я думала, она тебе небезразлична.
— Небезразлична.
— Ты готов бороться за неё?
— Да!
— Тогда перестань вести себя как слабак. Ты чёртов лев. Веди себя соответственно. Прижми её тощую задницу, и выщипывай перышки, пока она не признается, что любит тебя.
— Эм, мам, я хочу, чтобы она любила меня, а не убивала или арестовывала за нападение.
— Дурацкие законы. Отлично. Сделай это по-современному. Напиши ей или позвони и скажи, что скучаешь. Попроси её вернуться. Признай, что ты чувствуешь. Но, ради бога, не сдавайся без борьбы.
Его мать была права, как бы ему ни было неприятно это признавать. Почему он так легко сдался? Он с самого начала знал, что заставить Клариссу думать о нём будет непросто. Ему пора было действовать, но позвонить ей и признаться в любви? Нет. Слишком безлично.
Он вскочил с дивана.
— Знаешь что? Ты права. Я должен разыскать её, чтобы сказать о своих чувствах. — Поцеловать до потери сознания. Заниматься любовью до тех пор, пока она не пообещает ему всё, что угодно, даже всю жизнь вместе. — Где ключи от моей машины?
— Эм, Нолан?
— Что? — рассеянно спросил он, проходя мимо пустых коробок из-под мороженого и пиццы в поисках своих ключей.
— Возможно, ты захочешь сначала принять душ. Провести расческой по волосам. Найти какую-нибудь обувь. Может, надеть какие-нибудь брюки. Знаешь, привести себя в порядок. Ты вроде как статусный человек.
Мельком взглянув на себя в зеркало в прихожей, он задумался. О боже, кто этот лохматый зверь с дикими глазами и налитыми кровью зрачками? Мама была права. Снова. Аргх!
Сначала душ. Одежда. После он отправится за своим соколом и не перестанет преследовать её, пока она не сдастся. Ну и что, что она ушла? Он совершил ошибку, не объявив о своих чувствах. Он знал, какой упрямой она была, какой гордой. По тому, как она открылась ему и посвятила в свои секреты, было понятно, что ей не все равно. Иначе Кларисса не подпустила бы его так близко. И если она не была готова признаться в своей вечной привязанности к нему, то, черт возьми, он продолжал бы подрывать её решимость, пока она, наконец, не уступит давлению.
Его мать ушла, пообещав вскоре вернуться с целым батальоном уборщиков. Но он планировал, что к этому моменту уже уйдет.
Насвистывая под душем, чтобы смыть следы депрессии с помощью мыла, обдумывал, что скажет. Все казалось неправильным. «Я люблю тебя» показалось слишком прямолинейным, но длинная речь? Он мог легко представить себе её презрительную ухмылку. Он мог бы попытаться зацеловать Клариссу до бесчувствия, а когда она дойдет до того, что ей захочется крикнуть «Да!», задать вопрос и обмануть её. Однако он сомневался, что позже, когда она спустится со своего пика, все пойдет хорошо.
Ополаскиваясь, он сморщил нос, когда до него донесся запах несвежего попкорна. Странно, потому что он не помнил, чтобы ел его в своей жалости к себе. Мгновение спустя его глаза расширились от осознания, но прежде чем его ленивый лев успел броситься на помощь, что-то твердое ударило его по голове, и Нолан рухнул на пол душевой кабины, а вокруг его головы, потерявшей сознание, развевалось кольцо из мини Кларисс.
Глава 18
Когда Кларисса приняла неожиданное решение сбежать, струсив для прощания со своим львом, она думала, что приняла правильное решение. Так оно и было на самом деле.
А что думало сердце? Оно любило глупого льва. Вероятно, любило дольше, чем хотелось признавать. Но любовь к нему не означала, что она будет умолять остаться с ним или цепляться за крохи привязанности.
Не Кларисса. Гордость не позволит ей. Точно так же, как она не хотела показывать, как сильно хотела, чтобы кто-нибудь удочерил её, когда была маленькой, она не осмеливалась показывать Нолану, что хочет чего-то большего. Как часть её фантазировала о том, что они навсегда останутся вместе и у них появятся маленькие птенцы или даже пушистые малыши, они станут семьей.
Несмотря на понимание того, что их совместное времяпрепровождение было временным, она наслаждалась тем, что у неё есть кто-то, к кому можно прийти домой, кто спрашивает о её дне, кто слушает, что она хочет сказать, кто заставляет чувствовать себя важной. Любимой. Нолан так хорошо играла роль заботливого партнера, что она жила фантазиями, пока могла, и любила глупого кота, пока был шанс.
Когда пришло время прощаться? Она не могла встретиться с ним к лицу, боясь, что не выдержит и начнет умолять о том, чего он никогда не предлагал. О счастливом «жили они долго и счастливо».
От тоски перехватывало горло, она собрала вещи и ушла, пока он был на работе. Её записка, ничего не значащая строчка вместо нескольких страниц, которые она разорвала, слабая благодарность за то, чем они поделились. Но что ещё она могла сделать? Всё остальное, что она написала, звучало так… так прилипчиво. Отчаянно. Нуждающимся.
Со слезами на глазах — пыль, это должно быть пыль — она села в автобус и поехала домой, оставив позади «Голдвинг», который обожала, жизнь, которой дорожила, и мужчину, которого любила.
Она ошибочно полагала, что, как только вернется домой и вернется к своей обычной жизни, все вернется на круги своя, что снова станет такой же, как прежде: холодной, язвительной и безразличной. Вместо этого она поймала себя на том, что оборачивается, когда краем глаза замечает блеск золота. Прислушивается, не раздаётся ли рёв, которого так и не последовало. И, что еще более жалкое, даже прошлась по витринам в поисках котенка.
К счастью, здравомыслие возобладало до того, как она купила маленький комочек шерсти, но это только усугубило одиночество, и именно поэтому она не обращала особого внимания, когда босс — тот самый придурок, который в первую очередь поручил работу в FUC, — отчитывал её за что-то. Она не могла бы сказать, что именно. Возможно, это было из-за того, что она была невнимательна на работе, что было правдой, он бубнил и бубнил. Ей было все равно, она выглянула в окно, еще раз оглядывая парковку в поисках темно-серого ауди.
Зазвонил мобильный, и она уставилась на экран. При виде номера абонента её спина напряглась. Она оборвала начальника на полуслове.
— Мне нужно ответить.
— Даже не смей. Я разговариваю с…
Кларисса повернулась к нему спиной.
— Привет, Гарфилд. Уже скучаешь по мне? Твои злобные друзья не дают тебе нагрузку, в котором ты нуждаешься? — Она поддразнила Бренду, слабо улыбнувшись впервые за много дней.
— Кларисса. Слава богу я дозвонилась. Ты мне нужна. Точнее, ты нужна Нолану.
Правда? На мгновение от восторга у неё заколотилось сердце, но затем она вернулась на землю.
— Нужна ему? Он нашел забавный способ показать это. Я имею в виду, ну правда, заставить свою маму позвонить мне?
— Да брось ты, птичка. Несмотря на то, что ты можешь подумать, Нолан был в ужасном состоянии с тех пор, как ты ушла.
— Да? Почему?
— Не знаю, как тебе это удалось, но мой глупый сын влюбился в тебя. Сказал мне, что его счастье важнее, чем долг перед прайдом, и что оно зависит от того, будешь ли ты с ним. Настаивал, что хочет провести с тобой всю свою жизнь.
— Правда? — Она прошептала, прежде чем прочистить горло и обрести остатки гордости. — Если он так сильно переживал, почему не позвонил?
— Потому что такой же упрямый идиот, как и ты.
— Я тебе не верю. Докажи. Дай ему трубку. — Ей так хотелось услышать его голос, поверить его матери, что он скучает по ней.
— Я не могу.
— Почему?
— Потому что его похитили, ты, сорока-болтушка.
— Что? Почему ты мне не сказала? — закричала Кларисса.
— Я пыталась, но ты продолжала болтать.
— Когда? Как давно? — Несмотря на панику, вызванную новостями, она попыталась сосредоточиться на важных фактах.
— Час или около того. На самом деле, он собирался пойти и найти тебя, когда на него напали. Мы нашли следы крови в его душе.
Кровь? Её лев был ранен. Кларисса расхаживала по комнате.
— Кто его похитил? Есть ли какие-нибудь зацепки?
— На самом деле ничего, кроме кукурузного зернышка и нескольких волос, которые, как мы полагаем, принадлежат этому психопату по имени Лестер.
Сердце заколотилось. Это было плохо.
— Но на месте преступления было недостаточно крови, чтобы констатировать смерть?
— По словам Мейсона, он думает, что мутант вырубил Нолана и куда-то увёз. Мы просто не знаем, куда. Мне нужно, чтобы ты нашла его, Кларисса. Пожалуйста, найди моего мальчика.
Даже от «пожалуйста» Клариссе всё было понятно, но от надрывных ноток в голосе Бренды на глаза навернулись слезы.
— Я найду его, — пообещала она. — Скоро буду.
Она повесила трубку как раз в тот момент, когда босс схватил её за руку.
— О, нет, это не так. Не знаю, кем ты себя возомнила, но, как сотрудник этого офиса, ты не можешь просто уходить, когда заблагорассудится, или игнорировать меня, когда я говорю.
Кларисса уставилась на руку, сжимавшую её.
— Отпусти меня.
— Или что?
— Или я сломаю твои пальцы.
— Сделай это и лишишься работы.
— Мне не нужна твоя работа. — Она убрала его руку, холодно улыбнувшись, когда он поморщился.
— Выйду отсюда и с ASS будет покончено.
Она склонила голову набок и ухмыльнулась.
— Хорошо, потому что знаешь, чему я научилась за время своего отсутствия? FUC лучше. Определенно, это доставляет больше удовольствия. Я бы даже сказала, что FUC намного лучше, чем ASS. Я ухожу. — И с этими словами развернулась на каблуках и ушла.
Ей нужно было спасти льва. Поцеловать мужчину. И признаться.
Ну и что, что они с Ноланом принадлежат к двум разным мирам? Она любила его, и пришло время признаться в этом. Теперь, если бы только он смог продержаться достаточно долго, чтобы она успела спасти его и рассказать все сама.
Глава 19
Нолан пришел в себя только для того, чтобы пожалеть, что вообще проснулся. У него болело всё тело, и потребовалось мгновение, чтобы вспомнить, почему. По крайней мере, какие-то отрывки.
Лестер застал его врасплох в душе. Неловко.
Конечно, только если он справится со своей нынешней дилеммой. В данный момент он обнаружил себя привязанным к столу в каком-то плохо освещенном складском помещении, довольно странном, что заставило задуматься, не галлюцинирует ли он, поскольку вокруг возвышался реквизит из разных фильмов, от восьмифутового хоббита до вооруженного героя боевика. Потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать, что он видит остатки кинопродукции. Плакаты висели на стенах, накладываясь друг на друга, во многих случаях загибаясь уголками. По всей комнате были разбросаны картонные коробки с вырезками, напоминающие об ушедших в прошлое фильмах. Сбоку от него стояла машина для приготовления попкорна, частично заполненная. Но маслянистый запах попкорна был не единственным в комнате. Судя по запаху немытого мускуса, который перекрывал всё, в настоящее время он гостит в логове одного ненормального шимпанзе-мутанта по имени Лестер.
Возможно, из-за того, что он оказался прикованным скотчем к столу и не мог пошевелить ничем, кроме головы, или из-за различных игл, торчащих из тела, или из-за безумного смеха невнятно бормочущего психа, который скакал вокруг, напевая что-то о том, что прописал доктор, у Нолана сложилось впечатление, что он, возможно, находится в небольшой неприятности.
— Я был таким умным, доктор. Очень, очень умным, — прошипел Лестер, когда появился в поле зрения. И какое это было чудовищное зрелище. В последний раз, когда Нолан видел Лестера, он был прилично выглядящим парнем с аккуратно подстриженными волосами и чертами лица. Теперь, с уродливым лицом, больше похожим на лицо монстра, чем на лицо человека, носом, в несколько раз превышающим нормальный размер, распухшими губами и растрепанными волосами, Нолан мог признать, что у парня могла быть причина для недовольства. — Я видел, как они охраняли тебя. Эти FUC с ружьями и надоедливая птица с острым взглядом. Они никогда не оставляли тебя в покое. Поэтому я ждал. И ждал. Но они продолжали искать. И искать. Так и не найдя ни меня, ни моих бывших сокамерников.
— Ты шпионил за мной?
— Наблюдал. Да. Ожидал. Был умнее FUC. Спугнул своих друзей из подземелья. Убил тех, кто не хотел уходить. Я знал, знал, что если буду терпелив, очень, очень терпелив, то охранники в конце концов уйдут.
— И зачем всё это понадобилось? — Нолан ожидал ответа, решил, что чем дольше будет заставлять Лестера говорить, тем больше у него будет времени найти выход, или больше надежды на спасение. Сила льва или нет, но чертова обезьяна знала, как связать человека. Должно быть, смотрел «Декстера».
— Конечно, я хотел воспользоваться шансом заполучить вас, док-тор.
— Но почему? — спросил Нолан, шевеля пальцами, проверяя, крепко ли они связаны, и надеясь, что шимпанзе не заметит, как из кончиков его пальцев выскакивают когти.
— Потому что ты должен заплатить! — Лестер поднял руки, и Нолану не понравился тот факт, что он сжимал по несколько шприцев в каждой руке.
— Почему я должен платить? Я не тот, кто причинил тебе боль. Это сделала Вдохновительница, и она мертва.
Лестер ответил, брызгая слюной, его безумные, налитые кровью глаза закатились.
— Все врачи должны заплатить! Злобные создания с иглами. — Тык. — И взятием крови. — Тык. — Всегда проводите всё больше и больше тестов. — Лестер с пеной у рта разглагольствовал и наугад вводил шприцы в бедное, скрюченное тело Нолана.
— Я просто хотел тебе помочь.
— Помочь мне? Помоги! Посмотри на меня! Я чудовище! — Лестер закричал. — Вот к чему привела помощь мне? И теперь ты тоже будешь страдать.
Бесформенное существо, больше похожее на зверя, чем на человека, прыгало вокруг стола, тыча иголками, и Нолан морщился, каждый укол превращался в мини-пытку. Подумать только, люди платили иглотерапевтам за такое лечение. С другой стороны, Нолан готов был продолжать иглоукалывание, когда Лестер вытащил нож, видимо ему надоела его игра с уколами.
— Что ты собираешься с этим делать, Лестер?
— Ты отнял у меня жизнь. Отнял мою внешность. И теперь я собираюсь отплатить тебе тем же. — Он захихикал, и Нолан напряг мускулы в надежде, что сможет освободиться.
— Мы не можем поговорить об этом ещё? Может быть, за чашечкой кофе? Или за коробкой крекеров?
— Нет. С меня хватит разговоров. Я больше не буду слушать. Больше не позволю тебе разрушать мою жизнь.
И Нолан перестал быть милым.
— Не заставляй меня выводить льва наружу.
— Вперёд, — поддразнил Лестер. — Предлагаю попробовать. В одной из игл, которые я воткнул, был подавитель. Твой лев, наверное, уже крепко спит. Удивительно, что в наши дни можно найти на улицах.
Несмотря на леденящие душу слова, Нолан попытался. Позвал своего льва. Приказал ему завладеть телом. Мысленно взревел, чтобы он проснулся, но в ответ услышал только громкий храп. Кажется, его пушистое «я» не придет на помощь.
Псих, смеясь, приплясывал вокруг связанного тела.
— Я же говорил. Я же говорил. Каково это быть беспомощным пациентом, док-тор? Знать, что ты во власти кого-то другого? Пора сделать косметическую операцию. Приготовься страдать. — Лестер схватил Нолана за волосы и дернул его голову назад. Мгновение спустя Нолан взревел.
Глава 20
Забыв об ожидании подкрепления, в тот момент, когда Кларисса услышала крик Нолана, она выбила ногой дверь кладовки. Зрелище, открывшееся её пронзительному взгляду, не сразу удалось переварить.
Нолан лежал на столе, связанный туже, чем индейка на День Благодарения. Серебристая лента обвивалась вокруг него, превратившись в кокон, в то время как тело ощетинилось, как у дикобраза, из-за того, что из него торчали иглы разной длины. Его усеяли капли крови, но не это заставило льва закричать в страдании. Нет, причина оказалась более ужасной, чем эта.
Когда псих отскочил от стола, держа в одной руке сверкающий нож, а в другой прядь волос, Нолан простонал:
— Нет, только не моя грива!
Позже она наверняка найдет время посмеяться, возможно, когда возьмет в руки ножницы, которые понадобятся, чтобы выровнять не совсем профессиональную стрижку её котенка, но сейчас нужно было справиться с психопатом, который стоял между ней и счастьем.
— Брось нож, — приказала она, тренировки дали о себе знать.
Лестер повернулся к ней, его налитые кровью глаза смотрели в разные стороны, отчего у неё по спине пробежали мурашки.
— Цыпа, цыпа, — проворковал сумасшедший шимпанзе. — Подойди поближе, я сделаю из тебя наггетсы.
— Ты это серьезно? — фыркнув, спросила она. Прицелилась и, прежде чем псих успел броситься, всадила пулю в его мозг размером с горошину. Угроза была устранена. Неподходящий момент для веселой погони, в которую он их втянул. Конечно, некоторые люди стали бы болтать, попытались бы арестовать, возможно, вступили бы в рукопашный бой. Но это была реальная жизнь, а не кино, и Кларисса не для того проводила часы на стрельбище, чтобы пропустить момент, когда наступит решающий момент действовать. Итак, она выстрелила на поражение и положила конец террору этого психопата.
— Кларисса! Ты пришла за мной! — голос Нолана звучал так радостно, он широко улыбнулся.
Она чуть не покраснела.
— Ну, кто-то же должен был.
— Я рад, что это ты, но ты не могла прийти на несколько минут раньше, прежде чем он изувечил меня? — добавил Нолан скорбным тоном, смотря на прядь волос, которую она достала из сжатого кулака шимпанзе.
Чтобы скрыть повреждения кожи головы, потребовалось бы нечто большее, чем расческа и стрижка.
— Бедный Сильвестр. Не волнуйся. Они отрастут снова. Со временем.
Нолан нахмурился, вероятно, в ответ на ухмылку.
— Это не смешно, Кларисса. Гордость льва — это его грива.
— Ну, несколько недель у тебя будет ирокез. Только представь лицо своей матери, когда она это увидит.
— Ей это не понравится, не так ли?
— Определенно.
— Как ты узнала, где меня найти? — спросил, когда она перерезала скотч, которым он был обмотан.
— Когда я прилетела обратно, чтобы спасти твою волосатую задницу, — что она сделала в рекордно короткие сроки, даже несмотря на дорожную сумку с одеждой и оружием, которую носила на шее, — у меня было время обдумать то немногое, что мы знали об этом деле. Единственное, что объединяло все места преступлений, которые посетил Лестер это попкорн. — Те, у кого было хорошее обоняние, не только заметили необычный запах, но и обнаружили несколько зерен и крошек. Они просто не поняли, что это значит.
— Парню понравилась эта воздушная штука.
— И тут меня осенило. Где же было единственное место, где он мог достать тонны этого? Место, которое в настоящее время заброшено из-за продолжающегося спора с городом о разрешении на реконструкцию?
— Кинотеатр в центре города.
— Бинго. Исходя из этого предположения, я отправилась прямиком сюда и вызвала подкрепление, как только убедилась во всём.
— Ты попросила о помощи?
Хмурый взгляд в его сторону не стер недоверия с его лица.
— Так и сделала. Я не хотела рисковать твоей безопасностью.
На его губах появилась самодовольная улыбка.
— Потому что тебе не всё равно.
Она не ответила. Не смогла. Несмотря на то, что сказала Бренда, Кларисса не была готова ни в чём признаться. Или, по крайней мере, не первой.
Одним рывком Нолан разорвал частично распиленные путы, удерживавшие его, и быстро справился с теми, что были на ногах. Пока он выбирался из-за стола, Кларисса наблюдала за ним, не зная, что сказать. Не зная, что скажет он. Что будет дальше? Что…
Забудьте об этом в ближайшее время. Группа агентов FUC с оружием наготове ворвалась в тесное помещение, выкрикивая приказы. Нолан был не единственным, кто размахивал руками, крича «Не стреляйте». К счастью, никто не разозлился, и, несмотря на очевидное, начали задавать вопросы. Люди толкались перед ней, ухаживая за её львом, и, чувствуя, что им мешает, Кларисса выскользнула за дверь, не зная, что делать и куда идти.
Рёв заставил оглянуться, но она не смогла увидеть Нолана из-за толпы агентов на пути.
— Кларисса! — Нолан снова заорал. — Не смей больше от меня улетать, женщина. Нам нужно поговорить.
Прислонившись к стене, она ничего не ответила, просто ждала, и, конечно же, оттуда выскочил взъерошенный мужчина с дикими глазами, одетый только в боксеры, из которых в беспорядке торчали иглы. Она поморщилась при воспоминании о его пытках.
— Ты должен позволить врачу позаботиться об этом.
Опустив взгляд, Нолан заворчал, вытаскивая шприцы.
— Я врач. И со мной все в порядке. Или будет, как только мы с тобой кое-что выясним. Почему ты оставила меня?
— Там становилось тесно.
— Не сейчас. Раньше.
Она пожала плечами.
— Мой офис приказал вернуться.
— Значит, ты просто ушла, не попрощавшись?
— В тот момент это казалось лучшим решением.
— Лучшим решением? Всё то время, что мы провели вместе, то, что мы разделили, все чувства, и ты ушла, даже не поговорив со мной.
— Я оставила записку.
Нолан скрестил руки на груди, не выглядя впечатленным.
Заметив любопытные взгляды, устремленные на неё из-за двери, она неловко поежилась.
— Мы обязательно должны обсуждать это здесь?
— Да, обязательно. Видишь ли, не собираюсь рисковать, что ты снова улетишь. Не раньше, чем я выскажу своё мнение. — Он глубоко вздохнул, и она приготовилась к новой тираде. — Я люблю тебя, Кларисса.
Она изумленно уставилась на него.
— Что?
— Я сказал. Я. Люблю. Тебя. В смысле, я-хочу-чтобы-ты-провела-остаток-своей-жизни-со-мной, люблю тебя.
Её сердце бешено колотилось.
— Но ты же кот. Я птица.
— И что?
— Значит, твоя мать никогда этого не потерпит.
— Мне всё равно. Я тебя люблю. Я хочу, чтобы ты вернулась ко мне.
— Даже если твоя семья меня возненавидит?
— Они тебя не ненавидят.
— Тогда почему твоя кузина Янна продолжает присылать мне по электронной почте рецепты фаршированных птиц?
Он ухмыльнулся.
— Потому что ты продолжаешь посылать ей разные рекламные ролики с едой для кошек с этими дурацкими бубенчиками.
Губы Клариссы скривились в усмешке при этом напоминании.
— Я не обещаю, что буду сидеть дома как хорошая девочка. Я, вероятно, захочу работать агентом FUC.
— Меня это устраивает.
— Я не буду убирать твои грязные носки.
— Какое совпадение. Я тоже.
Она сердито посмотрела на него.
— Если мы собираемся быть вместе, то ты не можешь ожидать, что женщины из твоего прайда будут продолжать заботиться о тебе.
— Прекрасно. Я уберу за собой, если ты научишься готовить.
— Если подумать, кошачьи вредничают, когда проводят слишком много времени на лапах. Может быть, мы позволим им и дальше заниматься своими делами. Но я не позволю твоей маме совать свой нос в мои дела.
— Удачи. Я пытался в течение многих лет.
— Я также, возможно, все ещё поддаюсь желанию рассказывать плохие анекдоты о Гарфилде и покупать игрушки для кошек.
— И я с нетерпением жду, когда ты сможешь развлечь её, сводя с ума.
— Я не изменюсь.
— Никто об этом не просит. Единственное, чего я хочу это твоей любви. Ты сможешь любить меня, Кларисса?
Глядя на свои ноги, прекрасно осознавая, что зрители смотрят и слушают, Кларисса на самом деле хотела убежать, взмахнуть крыльями и улететь, всё еще боясь открыть своё сердце. Палец приподнял её подбородок, и она встретилась с пристальным взглядом Нолана.
— Я никогда не покину тебя, Кларисса. И не хочу, чтобы ты становилась не такой, какая ты есть. Доверься мне.
На глазах у неё выступили слезы, а горло по-дурацки сжалось, и она прошептала слова, которые никогда и ни для кого не произносила вслух.
— Я люблю тебя.
Она едва расслышала радостные возгласы, когда его губы приникли к её в обжигающем поцелуе. Она цеплялась за своего льва —
Она могла бы целовать его вечно, но хлопки по спине и поздравления стали слишком навязчивыми, и они неохотно отдалились. Хотя они не могли продолжать целоваться или уйти, Нолан отказался покидать её. Его пальцы все время были переплетены с её, пока они отвечали на вопросы, и она изо всех сил старалась не краснеть, когда он одаривал интимной улыбкой.
В какой-то момент она выпустила его из рук, когда его мать протиснулась мимо агентов и заключила в крепкие объятия. Кларисса закатила глаза, когда Бренда принялась разглагольствовать о том, какой вред был причинен её бедному малышу.
Когда дело дошло до того, что она начала говорить о том, что вот-вот подоспеет время обеда, Кларисса прервала.
— Сильвестр, я понимаю, что ты привязан к маме, но не хочешь ли ты разрезать завязки на фартуке, чтобы мы могли пойти домой, или предпочитаешь ещё немного пососать титьку и заставить меня ждать?
Нолан поперхнулся. Мейсон согнулся пополам. У всех отвисли челюсти, и несколько прохожих отступили на несколько шагов, освобождая место.
Кларисса ухмыльнулась Бренде, ожидая взрыва.
— Я уже говорила, как сильно люблю эту девушку? — Его мать просияла. На неё. — Ты будешь замечательной женой для моего сына. Мы планируем свадьбу весной.
Прошу прощения? Что только что произошло?
— Что ты сказала?
— Ну, ты же не можешь ожидать, что мой мальчик будет жить во грехе. Мы объявим об этом к выходным, как только я смогу опубликовать объявление в «Шифтер таймс».
— Вы не сделаете ничего подобного, — проворчала Кларисса.
Бренда продолжала, как ни в чем не бывало.
— Я подумываю о пастельных тонах. Много розового. Что скажешь,
— Никто ничего не говорил о свадьбе. — Кларисса, должно быть, собралась бежать, потому что рука Нолана крепко сжала её, удерживая на месте.
Бренда улыбнулась злобной, ехидной улыбкой.
— Ну-ну, Твити. Не забивай свою красивую птичью голову чепухой. Мама обо всем позаботится.
О да, это тяжелое дыхание было вызвано её учащенным сердцебиением.
— Ты что, не слышала меня? Я сказала «нет». Нолан, сделай что-нибудь. Я не собираюсь выходить замуж. Почему мы не можем просто жить вместе? Я не против переехать.
— Я знаю, но, любя меня, придётся мириться с моей матерью. Поздравляю. Добро пожаловать в мой мир. Теперь ты часть прайда. Тебе будет приятно узнать, что здесь подают домашнее печенье.
— Она не может этого сделать.
Нолан похлопал по руке.
— Просто плыви по течению. Так проще. И, кстати, если она планирует свадьбу, то, по крайней мере, не будет приставать к нам с просьбами завести ребенка.
Она побледнела.
— О, голубиное дерьмо. Я даже не подумала об этом.
— Дети? Кто-то сказал «дети»?
Прежде чем Кларисса смогла отбиться от всепоглощающего внимания свекрови, стремившейся превратить её в дочь, которой у неё никогда не было, они сбежали, угнав машину, которая была не такой красивой, как его «Ауди», и меньше. Не то чтобы Нолана это волновало. Ему удалось свернуться калачиком на боку и положить голову ей на колени. Он также закрыл глаза.
— Только не говори мне, что ты собираешься сейчас вздремнуть.
Он лениво приоткрыл один глаз.
— Ты здесь. Мы в безопасности. Я возбужден. И как только мы доберемся до моего дома, я не дам тебе уснуть, пока мы оба не кончим, по крайней мере, полдюжины раз.
Руководствуясь такой логикой, она напевала ему колыбельную, поглаживая его взлохмаченную гриву. Она также нарушила несколько скоростных режимов, когда они возвращались в квартиру, где он с пользой для себя вздремнул, как только она пообещала никогда больше его не покидать. И любить его вечно.
Пугающе или нет, она не только влюбилась в льва, но теперь у неё была семья. Проклятая шерсть в воздухе.
Эпилог
Когда свадебное веселье Бренды достигло предела — последней каплей стал восемнадцати-ярусный торт, увенчанный гигантским львом с соколом на спине, Нолан воплотил в жизнь свой секретный план, за который Кларисса поблагодарила его самым приятным образом.
Они сбежали и оказались на пляже на Гавайях. За несколько минут до захода солнца поженились, только священник, он, Кларисса, прибой, песок и триста самых близких друзей его матери. Нолан так и не понял, как ей удалось собрать их всех в такой короткий срок и так, что Кларисса их не заметила, но в конце концов он получил то, что хотел.
Жену. И Кларисса получила то, что нужно было ей, — любовь, в виде неблагополучной кошачьей семьи, которая с удовольствием приняла своего нового птичьего родственника. Но вот чего не ожидал его бедный сокол, когда влюбился во льва, так это советов.
Его бедная Кларисса, она выглядела совершенно подавленной.
— Как ты это терпишь? — простонала она, когда они, наконец, избежали от их благонамеренных советов — а иногда и советов по начинке домашней птицы.
— По большей части просто игнорирую.
— Я пыталась. Не думаю, что они заметили, потому что продолжали болтать.
— Считай, что тебе повезло. Это значит, что ты им нравишься.
— А я не могла бы нравиться им чуть меньше?
— Сомневаюсь. Ты сама виновата, что была такой чертовски привлекательной.
И она была такой. Внешне и для окружающих она могла казаться грубой, а иногда и неотесанной, но, когда они были наедине, настоящая Кларисса распускала волосы и снова и снова показывала ему, за что он в неё влюбился.
Под звездами и луной, сиявшими сквозь застекленную крышу коттеджа для новобрачных, они предавались страсти как муж и жена. На пике оргазма она зарычала от удовольствия. Затем он, конечно, зарычал громче, просто чтобы доказать свою правоту. Затем она заставила его замурлыкать, снова доказывая свою точку зрения. Лев и сокол, вместе навсегда…
— Итак, теперь, когда свадьба закончилась, когда вы начнете делать детей? — Его мать прервала в самый неподходящий момент.
Нолан дремал, пока его молодая жена гонялась за матерью по пляжу, её соколиная фигура пикировала на прыгающую львицу. Но, задремав, он улыбнулся. Семейная жизнь с его соколом определенно никогда не будет скучной.
Она вышла из леса изящными шажками, которые придавливали листву под ногами. С затуманенным взором он попытался осмыслить увиденное, но не мог, раны были слишком сильны, а мозг работал не на полную мощность.
Он попытался заговорить или, по крайней мере, сообщить ей, на кого работает. Прохрипел слабое «FUC».
Робкое создание отпрянуло и убежало обратно в лес.
У него вырвался стон, когда он понял, что только что пытался заговорить с простым лесным существом. Казалось, обоняние было отбито вместе с его бедным телом. Это не предвещало ничего хорошего.
Наполовину погрузившись в воду, наполовину высунувшись из неё, он сумел перевернуться на живот и пробраться дальше по илистому берегу, несколько футов мучений заставили задохнуться от боли.
Чёрные точки заплясали перед глазами. Он чувствовал, как темная нирвана нависает над ним, готовая заключить в свои объятия. Нужно было бороться с этим. Нужно было…
В следующий раз, когда он проснулся, что очень удивило, он проснулся под деревянной крышей, на кровати, накрытый одеялом, от которого, как ни странно, пахло сиренью. Он узнал этот запах, потому что его мать любила выращивать сирень, когда он был мальчиком на ферме. Он все еще слышал, как его отец ворчит по поводу того, что эти проклятые штуковины занимают ценное место на ферме, но, несмотря на это, позволял им расти, потому что они вызывали улыбку у мамы.