© 1963, renewed 1991 Evil Eye, LLC

© Г. Кружков и Д. Литвак, перевод, 2022

© ООО «Издательство «Розовый жираф», издание на русском языке, 2023

А теперь, ребята, дядюшка Шелби расскажет вам про одного очень странного льва – пожалуй, самого странного, какого я только встречал. Итак, с чего же начать мой ррыссказ? Я хотел сказать, мой рассказ. Думаю, надо начать с того, как я в первый раз увидел этого льва. Ну-ка, ну-ка… ага, дело было в Чикаго, в пятницу 17 декабря. Я очень хорошо запомнил этот день: снег под ногами превратился в слякоть, и машины на Дорчестер-авеню двигались еле-еле. Лев искал парикмахерскую, а я как раз возвращался домой из…

Нет, надо начать не с того. Ведь эта история началась не в Чикаго, мои дорогие. Расскажу-ка я сначала о временах, когда лев был еще очень юным, можно сказать, подростком.

Итак, слушайте.

Жил-был львенок, и звали его… Хм, честно говоря, я даже не знаю, как его звали: жил-то он в джунглях, вместе с другими львами; имя у него, конечно, было, но уж точно не Джо, и не Эрни – ничего похожего. Нет, это было львиное имя – вроде Гроагр, или Грммфф, или Ррымф, или даже Грыгрр.

В общем, звали его как-то так, и жил он в джунглях с другими львами, и занимался всякими львиными делами: прыгал, валялся в траве, купался в речке, ловил кроликов, играл в догонялки, спал на солнышке и был очень счастлив.

И вот однажды – помнится, дело было в четверг, – когда все львы славно пообедали и дремали на солнышке, похрапывая своими львиными храпушками, а небо было синим-пресиним, и птицы кричали «куир-куир», и ласковый ветерок шевелил траву, и все было спокойно и чудесно…

Как вдруг…

Раздался такой громкий звук, что львы разом проснулись и подскочили на месте. А потом ка-aк побежали! Цок-цок-цок! Цок-цок-цок! – или, погодите, так, кажется, бегают лошадки? Нет, они побежали по-львиному: пум-пупум! пум-пупум! – что-то вроде этого. Короче говоря, рванули со всех ног (точнее, лап). Рванули – но не все.

Был один лев, который не рванул, – тот самый, чью историю я собираюсь вам рассказать.

Этот лев слегка приподнял голову, моргнул, зевнул, размял лапы, потом протер глаза и спросил:

– Э, куда это всех понесло?

Старый лев ответил ему на бегу:

– Спасайся, малыш, это идут охотники.

– Охотники? Какие такие охотники? – удивился этот неопытный юный лев, все еще моргая.

– Помолчи! – рыкнул старый лев. – Нашел время болтать! А ну, бегом марш, если тебе дорога твоя шкура!

Тогда львенок встал, лениво потянулся и припустил за другими львами. Пум-пупум, пум-пупум… или цок-цок-цок, как там у нас было? В общем, неважно.

Пробежав совсем немного, наш лев притормозил и оглянулся.

– Охотники, – сказал он сам себе. – Интересно-интересно, что это за охотники такие?

И стал повторять на разные лады:

– Охотники… о-хо-хо… охотники…

Видите ли, ему очень понравилось это слово: так же, как другому нравится слово «Мадагаскар», или «альбатрос», или «каратэ», – вот так ему понравилось слово «охотники».

Он пропустил мимо себя всех бегущих львов, остановился и спрятался в высокой траве, чтобы получше рассмотреть охотников: они двигались на задних лапах, на головах у них были замечательные красные кепки, а в руках они держали непонятные палки, которые делали громкое «бууммм».

Льву охотники понравились.

Даже очень понравились. Так что когда один такой симпатичный охотник с зелеными глазами, без одного переднего зуба и в смешной красной кепке (чуть-чуть испачканной птичкой) прошел мимо высокой травы, – юный лев поднялся из укрытия.

– Привет, охотник! – сказал он.

– Боже праведный! – заорал охотник. – Лев, зверь рыкающий! Жуткий, свирепый, кровожадный, людоедский лев!

– И вовсе я не людоедский, – обиделся лев. – Я ем кроликов и ежевику.

– Не оправдывайся, – отрезал охотник. – Сейчас я тебя застрелю.

– А я добровольно сдамся, – нашелся лев и поднял лапы вверх.

– Не валяй дурака! – рассердился охотник. – Быть такого не может, чтобы лев сдавался. Львы не сдаются, львы дерутся до последнего! Львы едят охотников! В общем, так: сейчас я тебя застрелю, сделаю из тебя красивый коврик и в холодные зимние вечера буду сидеть на тебе перед камином и кушать вкусные мармеладки.

– Но, боже мой, зачем же меня убивать! – испугался лев. – Я и так согласен быть твоим ковриком, я буду лежать перед камином не шевелясь, а ты сможешь сидеть на мне и кушать вкусные мур-рмеладки сколько угодно. Я тоже люблю мур-рмеладки.

– Ты что-о-о? – удивился охотник.

– Положа лапу на сердце, я не знаю, нравятся мне мур-рмеладки или нет, ведь я их никогда не пробовал, – признался лев. – Но думаю, что понр-р-равятся, особенно если они на вкус так же хороши, как на звук – ммммммурр!

– Ерунда какая-то! – воскликнул охотник. – В жизни я такого не видел, чтобы лев сдавался. В жизни не слышал, чтобы лев ел мармеладки. Я тебя сейчас пристрелю, и точка. – И он приставил свою непонятную палку к плечу.

– Но почему? – расстроился лев.

– А вот потому! – ответил охотник и нажал на спусковой крючок. И палка сделала «кряк!».

– Что это за кряк? – спросил лев. – Меня уже застрелили?

Можете себе представить, какой глупый вид сделался у охотника; в один миг он покраснел, как его собственная кепка.

– Боюсь, я забыл зарядить ружье, – промямлил он. – Вот так шутка: ха-ха-ха! Пожалуйста, погоди секундочку, я только заряжу пульку, и мы начнем все сначала.

– Не-а, – сказал лев. – Не погожу. Не буду я дожидаться, пока ты зарядишь пульку. Не буду я дожидаться, пока ты в меня пульнешь. И чего-то мне расхотелось быть твоим ковриком – тем более не такой уж ты милый. И знаешь что, я, пожалуй, тебя съем.

– Но почему? – спросил охотник.

– А вот потому! – отрезал лев.

Так он и сделал.

Сперва он слопал охотника, потом – его красную кепку, хотя она была шерстяная и очень невкусная. (Тьфу! Вы только представьте себе, что у вас во рту – шерстяная кепка!) Потом он еще хотел съесть непонятную палку и пульки, но они оказались слишком жесткие.

– Ладно, возьму на память, – решил лев и, прихватив добычу, пошел догонять других львов.

А в это время другие львы, убежавшие от охотников, отдыхали, развалившись на траве, и рассказывали друг другу, кто убегал быстрее всех, кто убегал храбрее всех и кто убегал свирепее всех, – в общем, хвалились кто как умел. Но едва появился наш львенок, несущий в пасти свою палку, все разом подпрыгнули и закричали:

– Ого-го!

– Ух ты!

– Вот это да!

И еще:

– Откуда у тебя это ружье?!

– Ружье? Какое такое ружье? – удивился львенок.

– Да вот эта самая палка, из которой они в нас пуляют, – сказал старый лев. – Убери ее с глаз долой и выкинь куда-нибудь подальше! У меня от нее мурашки по спине бегают. (Странное, между прочим, выражение: мурашки бегают. Чтобы большой лев да испугался маленьких мурашек? Смешно, правда?)

Ничего не понимая, львенок отошел, унося прочь свое ружье.

– Все-таки интересно, – сказал он сам себе. – Как это они так стреляют?

Лев взял в зубы пулю, засунул ее в ружье и затолкал поглубже носом. Потом он попытался ухватить спусковой крючок левым клыком, чтобы выстрелить, но у него ничего не вышло: помешала твердая медная скобка.

Тогда он попытался ухватить крючок правым клыком, но снова ничего не вышло.

Тогда он взял ружье в лапы и попробовал подцепить крючок носом, но только исцарапал нос; тогда он просунул в скобку хвост, завязал его узелком вокруг крючка, дернул что было сил, и вдруг ружье сделало

Все львы разом подскочили и бросились наутек.

– Эй! – закричал им львенок. – Не бойтесь! Стойте! Это я, я стрельнул!

Ну, скажу вам, и разозлились же львы!

– Вот что, – сказали они. – Прекрати свое глупое стреляние раз и навсегда. Займись нормальными львиными делами!

Но львенку стрелять очень понравилось! И знаете, что он придумал?

С этого дня каждый раз, когда львы задремывали после сытного обеда, он удирал за гору и тренировался там часами, пока, наконец, не натренировался держать ружье правильно: лапами.

Через много дней он все-таки научился стрелять, хотя, конечно, на первых порах попадал только в небо.

Но он все тренировался и тренировался, неделя за неделей, и наконец сумел попасть в большую гору.

Он продолжал тренироваться, месяц за месяцем, – и смог попасть в водопад на горе.

Потом – в скалу посреди водопада. А уж дальше пошли цели помельче: пальмы, кокосы на пальмах, ягоды в кустах, мушки на ягодах, ушки этих мушек, пыльца на ушках, солнечный свет на пыльце.

И как вы думаете, какой из него получился стрелок?

Скажем так: лучший в мире! Просто-напросто лучший стрелок во всем целом мире.

А где же он брал пули и порох, спросите вы? Что ж, отвечу. Каждый раз, когда у него кончались боеприпасы, он отправлялся на поиски охотников, съедал какого-нибудь из них, забирал его снаряжение и снова тренировался.

В один прекрасный день, когда лев как раз собирался на тренировку, из глубины джунглей донеслись выстрелы. Вы, конечно, уже сами догадались, что было дальше: львы бросились наутек.

– Куда это вы все побежали? – спросил их львенок.

– Опять начинается! – вздохнул на бегу старый лев. – Давай договоримся: больше никаких вопросов. Все бегут – и ты беги!

Юный лев так и сделал. Но, пробежав совсем немного, остановился.

– Стоп, – сказал он сам себе. – А я-то зачем бегу?

Он уселся прямо там, где стоял – посередине джунглей, – и давай отстреливаться от охотников!

И представьте себе, в две минуты с охотниками было покончено!

Понемногу остальные львы стали выбираться из своих укромных местечек. Сперва они не поверили собственным глазам:

– Что это было?

– Что тут произошло?

И еще:

– Ого-го!

Они так воспряли своим львиным духом, что на радостях пообедали второй раз и, довольные, уснули на солнышке, с улыбками на мордах и красными шерстинками, запутавшимися в усах. (Вы ведь поняли, откуда взялись шерстинки? От красных шерстяных охотничьих кепок.)

А наш львенок? Уж он-то точно был самый счастливый: ему перепала куча новых боеприпасов, и старые львы сказали, что он самый великий лев, какого они только встречали, а уж они-то видели немало львов.

С этого дня началась по-настоящему беспечная львиная жизнь: они спали, сколько спалось, играли на солнышке, бултыхались в речке, ни о чем не заботились, – в общем, жили-были в свое удовольствие. И все потому, что всякий раз, когда охотники приходили пулять, выходил наш лев и отпуливал их обратно: БУМ! БУБУМ! БУМ-БУРУМ! – пока вообще не осталось никаких охотников.

Когда же в джунгли пришли другие люди узнать, куда подевались охотники, – БУМ, БУМ, БУМ-БУРУМ – очень скоро не осталось никаких искателей охотников.

А когда еще другие люди пришли искать искателей охотников, то – БУМ, БУБУМ – очень скоро исчезли и они.

С тех пор ни один человек уже не появлялся в джунглях.

Стало как-то безохотнично, птично, кролично и преотлично.

Львы были толстые и счастливые.

И у каждого был собственный коврик из охотника.

Однажды, в чудесный дождливый день, когда лев оттачивал приемы художественной стрельбы – например, стоя на голове, или держа ружье зубами, или дергая крючок хвостом, или левой лапой из-за спины, или вслепую (то есть с закрытыми глазами), – так вот, в этот дождливый день по джунглям шел маленький толстенький лысый человечек с вислыми усами и круглым брюшком, которое колыхалось при ходьбе, словно малиновое варенье в банке. На нем была высокая смешная шляпа, цветной жилет с золотыми часами на золотой цепочке, трость с золотым набалдашником и лакированные башмаки. Как видите, одет он был не самым подходящим для джунглей образом, да и вообще, явно был чужаком: цеплялся за ветки, спотыкался о корни, шлепался в лужи и непрерывно восклицал: «Ой, батюшки!», «Ужас, какая жара!», «Уфф, какие кошмарные комары!», «Ай!» – и все в таком же духе.

Как ни странно, весь этот шум и весь этот гам ничуть не потревожили послеобеденной дремы львов: а ведь слух у львов необыкновенно чуткий, – особенно если у них хорошо промыты уши. Если же уши у них не очень чистые, они слышат ничуть не лучше, чем вы. И сказать по правде, я не думаю, чтобы они так уж часто мыли свои уши: в джунглях не так-то просто раздобыть мочалку, а мыло и вовсе стоит целых десять центов! Где же львы найдут десять центов? А если и найдут – кто же продаст мыло льву?

Вы только представьте себе, что лев с зажатыми в лапе десятью центами стучит в вашу дверь и спрашивает: «Можно купить кусочек мыла?» – что, продадите вы ему?

Теперь вы сами понимаете, почему эти львы слышали неважнецки. Зато они сразу увидели смешного толстяка. Должен вам сказать, львы всё отлично видят, даже когда дремлют, – потому что они всегда дремлют вполглаза. И скажите мне честно, вы когда-нибудь встречали хоть одного льва в очках?

Итак, когда львы увидели маленького человечка, они не бросились наутек – нет, они просто толкнули львенка в бок:

– Обед пришел!

И перевернулись досыпать на другой бок.

Юный, но уже не такой неопытный лев зевнул и поднял свое ружье.

– Думаю, я пристрелю его, стоя на голове, одной левой лапой, завязав остальные узлом за спиной, – прикинул он и начал целиться.

– Стой, погоди, не стреляй! – крикнул ему человечек.

– Почему это? – удивился лев.

– Потому что я не охотник, – ответил человечек. – Я владелец цирка, и я хочу, чтобы ты пошел со мной и работал у меня.

– Цирк, фырк! – буркнул лев. – Неохота мне сидеть в клетке в каком-то паршивом цирке.

– Да не будешь ты сидеть ни в какой клетке! – воскликнул хозяин цирка. – Ты будешь выступать на арене, ты будешь моим Великим Суперстрелком.

– Супер, пупер, – проворчал лев. – Я и так великий стрелок. Самый великий стрелок в джунглях! – и снова прицелился.

– Но ты станешь самым великим стрелком во всем мире! Ты заработаешь кучу денег, прославишься, будешь есть самую вкусную вкуснятину, будешь носить шелковые рубашки и желтые башмаки, курить пятидолларовые сигары, ходить на вечеринки, и все будут гладить тебя по спинке и чесать за ушками, и все такое прочее, уж и не знаю что.

– Ушки, плюшки, – протянул лев. – Скучно! Ничего я этого не хочу.

– Все этого хотят! – возразил директор. – Идем со мной, у тебя будет все, что ты только пожелаешь!

– Интересно, – спросил лев. – А если я пойду, у меня будут мур-рмеладки?

– Мур-рмеладки? – спросил человечек, помахивая тросточкой и крутя цепочку от часов. – Мур-рмеладки? Ну конечно, мой друг, у тебя будут тысячи мур-рмеладок. Ты будешь получать мур-рмеладки на завтрак, на обед и на ужин! …А знаешь, что будет на полдник?

– Мур-рмеладки? – догадался лев.

– Вот именно! – воскликнул директор цирка. – Я куплю тебе мармеладный дом, с мармеладными шкафчиками и мармеладным ковриком, сошью тебе мармеладный костюм с мармеладной шляпой, а когда ты будешь принимать душик, он будет из самого нежного топленого мармелада. Ах, какая у тебя будет счастливая мармеладная жизнь! Хочешь, я спою тебе Мармеладную Песнь?

– Слыхал я песни и получше, – заметил лев.

– Вообще-то, это совсем не плохая песня, – вздохнул директор цирка. – Учти, я ее только что придумал, ради тебя. Ладно, бери ружье, собирай чемодан, и пошли в большой город.

– У меня нет чемодана, – признался лев.

– Жаль, что ты не кенгуру. Положил бы все свои вещи в сумку – и айда! – заколыхался от смеха толстячок.

– Глупая шутка, – зевнул лев, обнажив клыки во всей их красе.

– Ого-го! – смутился человечек. – Ну да ладно, бери зубную щетку, и потопали отсюда.

– Нет у меня зубной щетки.

– Нет зубной щетки? А как же ты чистишь зубы?

– А я их не чищу.

– Не чистишь зубы? А что говорит на это твой зубной доктор?

– А нет у меня никакого зубного доктора.

– Нет зубного доктора? А кто же тогда…

– Довольно! – возмутился лев. – Хочешь, чтобы я пошел с тобой – я пойду. Только чтобы прекратить эту дурацкую болтовню.

Директор цирка взобрался на спину льва, и они замаршировали прочь из джунглей.

– Так я могу быть уверен насчет мур-рмеладок? – только спросил лев напоследок.

– Абсолютно, – ответил директор цирка.

И они ушли.

Много дней, и ночей, и тропических дождей утекло с тех пор, как лев и директор цирка отправились в дорогу. Наконец они пришли в город. Ох, как же там, оказывается, не похоже на джунгли! Там бродили огромные стада людей, везде стояли высокие отвесные скалы с окошками, и какие-то урчащие звери, вроде бегемотов, носились стаями между скал, а внутри них сидели люди.

– Что это за бегемоты такие? – спросил лев.

– Это машины, – ответил хозяин цирка.

– А у меня будет машина? – заинтересовался лев.

– Будет ли у тебя машина? Мой друг, у тебя будет машина из чистого золота с серебряными колесами и алмазными бамперами, с мармеладными сиденьями и…

– Стоп, – прервал его лев. – А что это за высокие-превысокие скалы с окошками?

– Это дома, – ответил директор. – Дома, где живут; дома, где учатся; дома, где едят; дома, где катаются на роликовых коньках.

– А у меня будет дом? – заволновался лев.

– Будет ли у тебя дом? Да у тебя будет самый высокий и большой мармеладный дом, который когда-либо…

Тут директор цирка метнул взгляд вдоль улицы и пронзительно завопил:

– Такси, такси!

Он взмахнул тростью и оглушительно свистнул в особый свисток, который висел у него на золотой цепочке вместе с часами. В тот же миг рядом притормозило такси.

– В Грумбэкер-отель! – велел директор цирка.

– Минуточку, – сказал водитель. – Этот лев с вами?

– Конечно, со мной!

– Отказываюсь возить лев, – заупрямился водитель (он не очень хорошо говорил по-английски). – Нет, нет, сэр, такси не сажать хищный зверь.

– ГРРРР! – сказал лев и слегка оскалил зубы.

– Пожаста, пожаста! – радостно залопотал водитель, распахивая перед ними дверь и растягивая рот до самых ушей.

И они укатили.

Вскоре они уже выпрыгнули из машины около отеля и отправились заказывать номер.

– Лучшую комнату с самой лучшей ванной, – сказал директор цирка администратору.

– И хорошенькую мур-рмеладную кроватку, – промурлыкал лев.

– Послушайте, – сказал администратор. – Не лучше ли вам поискать какое-нибудь другое место? Это очень приличный отель, и здесь не место всяким львам!

– ГРРР! – нахмурился лев.

– Это для нас большая честь, господа, – сразу же обрадовался администратор, улыбаясь самой любезной улыбкой и дрожащей рукой протягивая им ключик.

Он даже проводил их до лифта. Лев никогда еще не бывал в лифте – сами понимаете, откуда лифты в джунглях? – но он влюбился в него с первого взгляда. И когда кабина остановилась на четырнадцатом этаже и лифтер сказал: «Приехали, господа», – лев заупрямился:

– А вот нетушки, я буду кататься вверх-вниз!

– Это же ваш этаж, – удивился лифтер. – Вы должны выйти здесь.

– ответил ему лев.

Пришлось несчастному лифтеру возить лифт вверх и вниз, вверх и вниз, пока его совсем не укачало.

– Пожалуйста, – простонал он, – давайте остановимся! Я больше не могу!

Но лев сказал:

– Ну хорошо, давайте кататься, сколько захочется, – обреченно вздохнул лифтер.

Наконец, когда все они очень, очень устали, директор цирка и лев выбрались из лифта и пошли в свой номер. В спальне рядышком стояли две большие кровати, и директор цирка спросил:

– Ты какую выбираешь?

– Да ну их, эти кровати! – замахал лапами лев. – Я вообще-то люблю спать под кустиками.

– Но здесь нет кустиков! – воскликнул директор. – Эта прекрасная кроватка куда уютнее, чем какие-то колючие кустики! Попробуй сам!

Лев попробовал.

– Ну как, неплохо? – спросил директор. – Правда же, куда приятнее и мягче, чем в кустах?

– Скажем так, – ответил лев, – разница довольно ощутимая.

– А теперь иди и прими горячую ванну, – велел директор цирка. – От тебя несет зверятиной.

– И что же, это будет мур-рмеладная ванна, как ты обещал? – с надеждой спросил лев.

– Не совсем, – сказал человек. – Мармеладную мы прибережем на попозже.

– Тогда я, пожалуй, приму ванну в речке, как привык, – решил лев.

– В какой речке? – рассердился директор. – Речки не текут по номерам отеля! Почему бы тебе не забраться в эту прекрасную ванну, полную чудесной горячей воды?!

Лев подумал немножко и ответил:

– Потому что это не по правилам: ведь перед тем, как булькнуться в воду, надо снять одежду, правда?

– Конечно!

– Вот видишь. А у меня нет никакой одежды, и мне нечего снимать, так что не могу я туда булькнуться.

– Глупости! – закричал директор цирка. – Полезай без разговоров!

Лев осторожно опустил один пальчик своей задней лапы в воду и сразу его отдернул:

– Ой! Это самая горячая ванна, в которой я бывал!

– Пока это единственная ванна, в который ты бывал, – хмыкнул директор цирка. – Скажи честно: ведь это куда приятнее, чем плескаться в грязной речке?

Лев медленно, с опаской, погрузился в ванну, повозился там немного и сказал:

– Вкус у нее какой-то странный, буль-бульк!

– Не смей лакать воду! – завопил директор цирка. – Она для мытья, а не для питья!

– Фу-ты ну-ты, – опомнился лев и выплюнул мыльную пену изо рта.

Потом он вздохнул:

– Ах, как же я скучаю по моим мур-рмеладкам!

– Всему свое время, мой друг! Сперва мы должны превратить тебя в Великого Суперстрелка. Так что выбирайся из ванной и вытирайся.

Лев вздохнул еще раз и вылез из воды. Большим белым мягким полотенцем он вытер свои лапы, гриву и даже кисточку на кончике хвоста – что для льва, как вы сами понимаете, было совсем непросто.

– Вот теперь, – с удовлетворением заметил директор цирка, – ты пахнешь раза в два приятнее. Сейчас же беги к парикмахеру, а я пока вздремну. И еще: раздобудь себе какую-нибудь одежду. Нельзя же в самом деле бегать по городу голышом!

– Ладно, – согласился лев. – Вот интересно, никогда раньше не думал, что я голый!

Он вышел из комнаты и спустился на лифте в фойе отеля (это заняло немало времени, потому что он заставил лифтера сорок шесть раз прокатить его вверх и вниз). Выйдя на улицу, лев начал оглядываться по сторонам в поисках парикмахерской. Впрочем, он понятия не имел, как она должна выглядеть и зачем она вообще нужна. Он бродил по улицам, высматривая парикмахерскую, а встречные шарахались от него и восклицали:

– Ой-ой-ой!

– Уй-уй-уй!

И еще:

– БОЖМОЙЯЩИЙЕВ! – что, конечно же, означало: «Боже мой, настоящий лев!»

А в это самое время ваш дядюшка Шелби как раз переходил улицу, чтобы купить себе хот-дог с помидорами и луком.

Как вдруг подходит лев и спрашивает:

– Простите, вы не подскажете, где здесь парикмахерская?

Можете себе представить, как я удивился, услышав такой вопрос ото льва! Тем не менее я ответил, что с радостью провожу его в самую лучшую парикмахерскую.

– Большое спасибо! – обрадовался лев. – Вы самый лучший человек из всех, кого я встретил в этом городе. Самый-самый красивый, самый нарядный, самый добрый и, судя по всему, самый умный. Должно быть, – немного подумав, добавил он, – вы президент Соединенных Штатов.

– Увы, – ответил я. – Для этого у меня просто нет времени, ведь я пишу сказки для детей. Но вы совершенно правы, я действительно очень красивый, умный и добрый. Тут и возразить нечего.

И мы отправились с ним в парикмахерскую. Случилось так, что парикмахер как раз вышел пообедать. Тем не менее мы уселись в кресла и поболтали о том о сем, пока льву стригли и полировали когти. Это ему очень понравилось, хотя девушка-маникюрша и сказала: «В жизни не видала таких грязных и длинных ногтей!»

Вот бы вы посмеялись, глядя на эту сцену: огромный лев, с косматой гривой, закутанный в простыню, с торчащими из-под нее могучими лапами, с длинными когтями, которые сперва подстригают, потом подравнивают и закругляют настоящим напильником! Жаль, что вы этого не видели. Между прочим, я-то заметил вас в окошко парикмахерской и даже постучал по стеклу, но вы меня не услышали, заглядевшись на пожарную машину.

– Не желаете ли почистить ботинки? – предложили льву.

– Очень желаю, но у меня нету ботинок, – со вздохом ответил он.

– Тогда, может быть, почистить вам лапы?

– О да! Почистите мне лапы, пожалуйста!

Льву начистили лапы сапожной щеткой, чем он остался очень доволен. Он даже спросил меня: «Не правда ли, мои лапы теперь выглядят просто великолепно?»

Я согласился, хотя, честно говоря, не заметил особой разницы, но предпочел об этом промолчать, чтобы не оскорбить его чувств.

Наконец вернулся парикмахер.

– Не может быть! – сказал парикмахер. – Я, наверное, что-то не то съел. Ведь говорила мне мама, что нельзя заедать бифштекс шоколадным мороженым! И вот, пожалуйста: у меня уже бред! Мне кажется, что я вижу в своем кресле льва с наманикюренными когтями и начищенными лапами!

– Нет, – сказал я. – Это не бред. Это мой друг лев, он хочет подстричься и подровнять усы.

– Да, – подтвердил лев. – Я желаю самую лучшую стрижку. Чтобы было красиво!

– Только не у меня! – воскликнул парикмахер. – Я львов не стригу.

– ГРРР! – сказал лев.

– Да, сэр! Сию минуту, сэр! – с готовностью заулыбался парикмахер.

И льва подстригли.

Потом парикмахер сделал ему массаж, который льву очень понравился (похоже на то, как чешут за ушками); потом его голову сбрызнули душистой водой, и это ему понравилось еще больше: он даже отхлебнул полбутылочки, прежде чем я успел его остановить.

Наконец лев вылез из парикмахерского кресла, улыбнулся и сказал:

– Пошли, дядюшка Шелби, я чувствую себя так, будто заново родился!

– Секундочку, – сказал парикмахер. – Вы мне не заплатили, вы мне должны…

– погрозил ему лев.

– Совершенно ничего не должны! – поправился парикмахер. – Сегодня я стригу бесплатно, надеюсь, вам понравилось, приходите еще.

Когда мы вышли из парикмахерской, было как раз пять часов вечера. Тут я заметил, что лев смотрит на меня каким-то странным взглядом, отчего мне сделалось неуютно, и я предложил:

– А не пообедать ли нам?

Он ответил, что совсем не прочь.

Тогда я повел его в очень недурной ресторанчик на 57-й улице.

– Надеюсь, вы останетесь довольны, – сказал официант, когда мы уселись. – У нас все очень вкусное…

– Да? – отозвался лев. – Что-то мне так не кажется, но если вы уверены…

– Стойте, стойте! – заплакал официант. – Вы же едите меню!

– Ой! – поперхнулся лев. – Прошу прощения, но вы же сами сказали, что у вас все вкусное…

– Дорогой лев, – сказал официант, – я же говорил только про еду. Меню совсем не вкусное, и, должен добавить, грызть меню очень невежливо.

– Может быть, – заметил лев. – Зато это намного вежливей, чем грызть официанта.

– Несомненно, – согласился официант, приятно улыбаясь. – Джентльмены, могу предложить вам чудесные отбивные из барашка с жареным картофелем и фасолью, а на десерт шоколадный пудинг…

Для льва настал звездный час.

– Я желаю мур-рмеладок, – заявил он.

– Мур-рмеладок? – изумился официант. – Мы не готовим мур-рмеладок, у нас очень изысканный…

– прервал его лев.

– Минуточку, сэр, – поклонился официант и понесся на кухню.

Спустя несколько секунд он вернулся, неся свеженькую, еще горяченькую мармеладку на длинной шпажке.

– Ах! – заворковал лев. – Наконец-то мур-рмеладка, мур-рмеладка наконец, муконец-то мурмеладость! – Видите, как он был взволнован.

Лев подхватил свою ненаглядную мармеладку.

– Она легкая, как перышко, – восхитился он.

Он положил ее на язык.

– Ух ты, какая она сладкая!

Он сжал ее зубами.

– Ого, какая она нежная!

Он прожевал ее.

– Ох! – только и сказал он, расплываясь в улыбке.

И проглотил мармеладку.

– Это невыразимо! – вздохнул лев, поднимая глаза к потолку. – Это лучше самого вкусного кролика… – Еще мур-рмеладок! – взревел он. – Еще, еще и еще мур-рмеладок!

– Да, сэр! – официант ринулся на кухню и вернулся с огромным блюдом мармеладок.

– Необыкновенно, – прошептал лев. – Как много мур-рмеладок.

И официант подал ему мармеладку «а ля ха’льва».

– Восхитительно, – сказал лев.

Официант подал ему мармеладку в томатном соусе.

– Неописуемо, – сказал лев.

Тогда официант подал ему мармеладку внакладку и мармеладку всмятку, мармеладку в шоколаде и мармеладку в маринаде, мармеладку под соусом и мармеладку с анчоусом, мармеладное мюссе и мармеладное фрикасе, мармеладный пончик и мармеладный бульончик и еще много-много тарелок и чашек всевозможных мармеладок и мармелашек.

А знаете ли вы, что лев съел на десерт?

Нет?

Он съел свою салфетку.

Ха-ха! Шутка!

Наконец лев откинулся на спинку стула и погладил себя по животику.

– В жизни так хорошо не охотился, – сказал он и вытер рот кончиком хвоста. – Теперь мне нужен костюм – костюм Великого Суперстрелка! Скажи, дядюшка Шелби, ты знаешь хорошего портного?

– О, мой мальчик, – откликнулся я. – Твой старый дядюшка Шелби самый элегантный джентльмен в этом городе, а возможно, и в целом мире. Я отведу тебя к своему личному портному, и он сошьет тебе самый лучший в мире костюм!

Вот так юный лев и ваш старенький дядюшка Шелби рука об руку отправились в портновскую мастерскую на Портновской улице. Там нас встретили портной, его помощник и помощник помощника портного.

– Привет, портные! – поздоровался лев. – Сшейте мне самый прекрасный костюм!

– Костюм для льва? – удивился портной. – Ни за что!

– Никогда! – сказал помощник портного.

– Нетинетинетинет! – замотал головой помощник помощника портного.

– веско сказал лев.

– Да, сэр, – поклонился портной.

– Конечно, сэр, – еще ниже поклонился помощник портного.

– О, конешвольствием, тюк! – стукнулся лбом об пол помощник помощника портного.

– Как насчет хорошего коричневого твидового костюма? – спросил портной.

– Как насчет премилого синего габардинового костюма? – встрял помощник портного.

– Как насчет чудесного фиолетово-желтого костюма в красный горошек с жилетом в придачу? – добавил из-за его плеча помощник помощника портного.

Лев перемерил все, что у них было.

– Мне здесь ничего не нравится! – заявил он. – Как насчет хорошенького белого мур-рмеладного костюма?

– Мур-рмеладного костюма? Но это же невозможно! Нельзя сшить костюм из мармелада!

– ГРРР, – лев покачал головой.

– Да, сэр! – воскликнул портной.

– Разумеется, сэр! – поддакнул помощник портного.

А помощник помощника портного не сказал ничего, потому что уже побежал в кондитерскую скупать весь мармелад, какой там был в наличии.

Немного погодя он вернулся, нагруженный выше головы, и трое портных засовещались, обдумывая, с какой стороны взяться за дело.

Сначала они хотели сшить мармеладки иголкой, но мягкие мармеладки рвались и не сшивались.

Потом они решили прострочить мармеладки на швейной машине, но она вся забилась мармеладом и сломалась.

Когда они уже совсем отчаялись, помощнику помощника портного пришла в голову потрясающая идея: склеить костюм малиновым вареньем.

– Что скажете, сэр! Как на ваш вкус? – спросили портные.

– Замур-рчательно! – промурлыкал лев и облачился в свой новый наряд.

Словно огромное мармеладное облако с львиной головой, он проплыл по ателье к зеркалу, оглядел себя со всех сторон и довольно произнес:

– Славно! Какой же я теперь ммм…мур-рмеладный! Правда, костюм выглядит слегка помятым. Нельзя ли его проутюжить?

– Мармелад нельзя утюжить, – замотал головой портной. – Мармелад тогда…

– рыкнул лев.

Помощник портного притащил утюг, и они начали гладить костюм прямо на льве. И знаете, что случилось? Конечно, знаете. Мармелад плавился, и от макушки до кончика хвоста наш лев покрылся клейким, липким, жидким, тянучим, вязким, тряским мармеладом!

Мармелад залепил ему глаза, и он уже ничего не видел, мармелад залепил ему уши, и он ничего не слышал, мармелад забился ему в рот, но как раз это льву очень понравилось. В конце концов старый добрый дядюшка Шелби вывел беднягу из портновской мастерской и повез обратно в отель, чтобы скорее засунуть в горячую ванну.

И должен сказать, что портной, и помощник портного, и помощник помощника портного выглядели очень довольными, закрывая за нами двери. Кажется, они до сих пор дуются на меня за этот случай с юным львом и его мармеладным костюмом.

Наконец мы прибыли в отель и, совсем немножко – всего каких-нибудь двадцать восемь раз – покатавшись вверх и вниз на лифте, постучались в номер к директору цирка. Он немедленно отправил льва в ванную, чтобы смыть мармелад, а мне предложил выпить с ним по стаканчику простокваши, на что я охотно согласился.

Потом мы еще долго сидели втроем, шутили, курили большие черные сигары и распевали Мармеладную Песнь, которая, после нескольких стаканчиков простокваши, выходила у нас совсем неплохо.

– А теперь пора и на боковую, – промолвил наконец директор цирка. – Завтра у нас премьера: впервые на арене Лафкадио Великолепный, звезда цирка Финчфингера.

– Кто такой этот Финчфингер? – поинтересовался лев.

– Это я, – ответил директор.

– А кто такой Лафкадио Великолепный? – спросил лев.

– А это ты.

– Но меня же зовут Гроагр, или Грыгрр, или как-то так, – удивился лев.

– Не глупи, малыш, – сказал директор. – Нельзя сказать «Великолепный Гроагр», или «Великолепный Грыгрр», или даже «Великолепный Как-То-Так». Отныне твое имя Лафкадио Великолепный, и поверь мне, что завтра это имя и впрямь воссияет как яркая звезда!

Нет, старый Финчфингер не шутил. На следующее утро, когда Лафкадио отправился в цирк, от самого отеля его сопровождало великолепное шествие: играла музыка, светило солнце, и Лафкадио катился, окруженный ликующей толпой, в длинном раззолоченном кабриолете. Музыканты наяривали «умпа-умпа-умпа!», публика кричала «Ура! Ура, Лафкадио!» и осыпала его горстями конфетти. Лев был совершенно счастлив, он одарял всех своей широкой улыбкой, махал хвостом во все стороны, подкручивал усы и нажимал на клаксон, который делал громкое «Би-бип!».

Конечно, ваш дядюшка Шелби тоже был приглашен на премьеру, но, если хотите знать, мой будильник не зазвонил вовремя, и когда я наконец встал и позавтракал двумя яйцами всмятку, колбаской и белым хлебом с джемом, шествие закончилось и тысячи людей уже сидели в цирке, ожидая выхода Лафкадио.

Музыканты снова заиграли свое «умпа-умпа-умпа», барабаны выбили дробь.

Шпрехшталмейстер с длинными усами воскликнул:

– Дамы и господа, представляем вам Величайшего Льва-Суперстрелка, единственного в мире Лафкадио Великолепного!

Все закричали «Ура!», и на арене появился Лафкадио: на нем был белый с иголочки костюм, купленный мистером Финчфингером, огромная желтая ковбойская шляпа и желтые сапоги; в лапах он держал новенький серебряный револьвер с перламутровой рукояткой, на поясе у него висела украшенная алмазами кобура, через плечо был перекинут патронташ с пулями из чистого золота. Он помахал лапой публике и – бэмс, бэмс, бэмс, бэмс, бэмс, бэмс – сшиб со стола шесть бутылок подряд.

Потом он подбил сто шариков, висевших под куполом, ни разу не промахнувшись: бэмс, бэмс, бэмс, бэмс, бэмс, бэмс… и так далее.

Потом он велел всем, кто был в цирке, положить себе на макушки по мармеладке – и меткими выстрелами сшиб их с макушек всех зрителей, не исключая детей и даже нескольких мартышек.

Затем он велел всем поднять в руке карту с пиковым тузом и выстрелил 12 322 раза, продырявив все карты точно посерединке (по чести сказать, выстрелов было 12 323 – один раз он промазал). Люди кричали «Ура!» и прыгали от восторга.

Он стрелял задом наперед между ног, из-под мышки, лежа, стоя на голове, вертясь вокруг себя волчком – и больше не промахнулся ни разу. Зрители скандировали:

– Лафкадио Великолепный – величайший стрелок в мире!

И это было истинной правдой.

Вот как случилось, что ЛАФКАДИО ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ СДЕЛАЛСЯ ПРОФЕССИОНАЛЬНЫМ АРТИСТОМ ЦИРКА.Теперь я виделся с ним очень редко: всем известно, как он был занят, гастролируя по разным городам – из Нью-Йорка в Илиаду, оттуда в Мураками и так далее. И везде его стрельба сражала наповал миллионы детей и взрослых – не в буквальном, конечно, а в переносном смысле слова.

Лафкадио становился все известнее и известнее, и вскоре вся Америка говорила только о нем.

Тогда он полетел в Лондон и стрелял для Королевы.

Оттуда он поехал в Париж и стрелял для Премьер-министра.

Потом он поехал в Иран и стрелял для Шаха.

Затем он приехал в Россию и стрелял для Вождя.

После этого – в Югославию и стрелял там для Маршала.

Он съездил даже в Вашингтон и стрелял для Президента.

Он стал очень-очень богат, и время от времени я получал от него такие письма: мол, сегодня утром я пил чай с Принцем Уэльским, или весь день катался на яхте в Бермудах, или только что познакомился с такой-то кинозвездой… и прочее в этом духе.

Спустя еще немного времени я стал получать от него только открытки – с Эйфелевой Башней, или с Пустыней Сахарой, или с Мемориальной Библиотекой Эллиса в Ист-Рокфорде, штат Иллинойс. Это значило: «Все хорошо!», или «Тебе бы на это посмотреть!», или просто «Привет!»

И, конечно, Лафкадио узнал много нового, чего никогда в жизни не знал.

Он научился давать автографы; у такой знаменитости многие хотели получить автограф. Но даже в этом он превзошел всех. Он умудрялся давать по шесть автографов одновременно: два передними лапами, два задними, один хвостом и один – зажав авторучку зубами.

Но со временем, конечно, он сделался скупее на автографы и писал их только правой передней лапой – по-человечески, а не по-львиному: он вообще все больше и больше делался похож на человека. Например, ходил на задних лапах, научился сидеть на стуле и не расставлять локти за столом.

Он больше не грыз ресторанное меню.

Он научился носить темные костюмы с белой рубашкой и застегнутым воротничком, а также коричневые твидовые костюмы с клетчатой рубашкой и расстегнутым воротничком.

Он научился носить накрахмаленные воротнички.

Потом он научился носить ненакрахмаленные воротнички.

Он прятал свой хвост и очень редко высовывал его наружу, разве что уж совсем забывшись или перебрав простокваши.

Частенько я видел его в ночных клубах – он танцевал с самыми красивыми девушками.

– Привет, Лафкадио, – говорил я ему.

– Привет, дядюшка Шелби, – говорил он. – Садись-ка за мой столик и тяпнем по стаканчику простоквашки.

И я подсаживался, и он говорил о старых временах, когда Лафкадио еще не знал, что такое парикмахерская.

Время шло. Популярность Лафкадио все росла и росла, его фотографии были во всех газетах.

Он все больше и больше походил на человека.

Он полюбил играть в гольф.

Он начал играть в теннис.

Он научился плавать кролем и нырять.

Он стал рисовать картины (хотя, сказать по правде, никогда не умел провести даже прямую львинию, ха-ха… я, конечно, хотел сказать – линию).

Он занимался со штангой, чтобы держать себя в форме.

Он катался на коньках.

И даже на велосипеде.

Свои выходные он пролеживал на пляже в Каннах.

Он научился петь и бренчать на гитаре.

Он стал играть в кегли.

И он очень редко говорил «ГРАУГРРР», разве что по очень серьезным поводам.

Все приглашали его к себе в гости, на вечеринки, приемы и гулянки.

Он стал светским львом.

Потом он написал автобиографию. И ее тут же смели с прилавков.

Так он стал литературным львом.

Одежду ему шили на заказ – и никак иначе!

Так он стал модным львом.

Думается мне, он был так счастлив, богат и знаменит, как только можно пожелать.

Однажды, когда ваш старенький дядюшка Шелби только что хорошо поужинал и забирался в свое уютное кресло с кружкой горячего какао и со стопкой журналов «Вокруг света», зазвонил телефон.

– Привет, дядюшка Шелби, это говорит Лафкадио. Не мог бы ты прийти ко мне прямо сейчас? Мне нужно посоветоваться, а мудрее тебя я никого не знаю.

– Конечно, приду, – сказал я. – Друзей в беде не бросают.

Я поскорее оделся и вышел в ночь. Мороз был под сорок градусов, и ни одного такси в округе – пришлось отправиться пешком. Двенадцать миль по снегу я шел целых пятнадцать минут, потому что снег был очень глубокий и к тому же я забыл дома калоши. Когда я подошел к замку Лафкадио, камердинер проводил меня через Серебряный зал и Изумрудную столовую – прямо в Золотой кабинет, где меня ждал хозяин всей этой роскоши Лафкадио Великолепный. Знаете, что он делал?

Он плакал.

– Почему ты плачешь, друг мой? – воскликнул я. – Ты богат, знаменит, у тебя семь великолепных машин, тебя все любят, ты величайший стрелок в мире. Почему же ты плачешь – ведь у тебя есть всё!

– Всё – это не всё, – заметил Лафкадио, роняя горючие слезы на золотой ковер. – Я устал от моих нарядов и денег. Я устал есть курицу «по-корнуэльски», запеченную с рисом. Я устал ходить на приемы, танцевать ча-ча-ча и пить простоквашу. Я устал курить пятидолларовые сигары, играть в теннис, раздавать автографы, я устал от всего! Я хочу чего-то новенького!

– Новенького? – переспросил я.

– Да, новенького! – подтвердил он. – Но я не знаю, где его взять!

И он снова зарыдал.

Вы знаете, я не выношу, когда рядом кто-то плачет.

– А ты пробовал покататься на лифте? – спросил я.

– Сегодня утром я прокатился на лифте тысяча четыреста двадцать три раза. Надоело! – И он вновь залился слезами.

– Может, съесть еще мармеладку?

– Я уже съел двадцать три миллиона двести сорок одну тысячу пятьсот шестьдесят две мур-рмеладки! – хныкнул лев. – Я устал от них! Я хочу новенького!

Он уронил голову и зарыдал уже совершенно неудержимо.

В этот самый момент дверь распахнулась, и в комнату, помахивая тростью, влетел Финчфингер, директор цирка.

– Хей-хо, Лафкадио! – закричал он. – Кончай плакать, лучше порадуйся, потому что… потому что я придумал для тебя кое-что новенькое!

– Чего это? – шмыгнул носом Лафкадио Великолепный, глядя на него полными слез глазами.

– О-хо-та! – по слогам проговорил директор. – Мы едем в Африку на охотничье сафари, пакуй ружья и чемоданы!

– Ура! – подпрыгнул Лафкадио. – Я еще никогда не был на охотничьем сафари! Давай, дядюшка Шелби, поехали с нами! Вот здорово-то!

– Я бы с радостью, – ответил я. – Но кто же будет поливать мой филодендрон? Пожалуй, я все-таки останусь. Но ты обязательно напиши мне оттуда о своих приключениях.

Лафкадио собрался, упаковал свои костюмы и ружья и вместе с Финчфингером и другими охотниками отправился в Африку.

В Африке они первым делом надели красные охотничьи кепки, зарядили ружья и отправились прямо в джунгли. Но только они начали охотиться на местных львов, как вдруг один старый-престарый лев, приглядевшись к Лафкадио, спросил:

– Погоди-ка, а мы разве не знакомы?

– Сомневаюсь, – ответил Лафкадио.

– Послушай, а почему ты стреляешь в нас? – спросил старый-престарый лев.

– Потому что вы – львы, а я – охотник, – объяснил Лафкадио. – Вот почему.

– Ты – не охотник, – сказал старый-престарый лев, оглядывая Лафкадио очень пристально. – Ты – лев. Я же вижу хвост, торчащий у тебя из-под куртки. Ты точно лев.

– О, боже! – воскликнул Лафкадио. – О, боже, да. Я совершенно забыл об этом.

– Эй, чего ты там мешкаешь, Лафкадио? – окликнул его один из охотников. – Хватит болтать с этими львами, пора в них стрелять!

– Не слушай его, – сказал старый-престарый лев. – Ты такой же лев, как и мы. Оставайся с нами, а когда мы покончим с этими охотниками, вернемся вместе в джунгли, вздремнем на солнышке, побултыхаемся в речке, повозимся в высокой траве и слопаем на ужин по паре толстеньких тепленьких кроликов.

– Тепленьких кроликов! – ужаснулся Лафкадио. – Ф-фу!

– Не слушай его, – сказал человек. – Ты такой же человек, как и мы. Останься с нами, а когда мы покончим с этими львами, поплывем обратно в Америку, сходим на отличную вечеринку, сыграем в бадминтон, пропустим по стаканчику простоквашки…

– Простоквашки! – затрясся Лафкадио. – Бр-р-р!

– Ладно, – сказал охотник. – Если ты человек, давай постреляем этих львов, а если ты лев – мы пристрелим тебя самого.

– Итак, – сказал старый-престарый лев. – Если ты лев, давай слопаем этих охотников, а если ты человек, мы слопаем тебя самого. Решай, Грммфф.

– Решай, Лафкадио, – сказал человек.

– Решай, – сказали они хором.

А несчастный Лафкадио Великолепный никак не мог принять решение; он уже не был настоящим львом, но не был и человеком.

Бедный, бедный Лафкадио! Что делать, когда так не хочется быть охотником и уже не получается быть львом?

– Послушайте, – сказал он. – Я не хочу стрелять в вас, львы, и не хочу лопать вас, охотники. Я не хочу оставаться в джунглях и есть тепленьких кроликов и не хочу возвращаться в город и пить простоквашу. Я не хочу играть в догонялки со своим собственным хвостом и не хочу играть в бридж. Мне кажется, я никакой не охотник и никакой не лев. Мне кажется, я вообще никто и ниоткуда.

С этими словами он тряхнул головой, положил ружье на землю, несколько раз вздохнул и ушел через холмы подальше от охотников и подальше ото львов.

Он шел и шел и слышал издалека выстрелы охотников, стрелявших во львов, и урчание львов, лопавших охотников.

Он не знал, куда идет, и все-таки шел, ведь нужно же куда-то идти, правда?

Он не знал, что произойдет дальше, но знал, что обязательно что-то произойдет, потому что всегда что-нибудь происходит, разве не так?

Солнце клонилось к закату, цепляясь за край холма, жара в джунглях начинала спадать, заморосил теплый дождик, а Лафкадио Великолепный все шел и шел один по долине.

Это было последнее, что я о нем слышал. Я точно знаю, что когда-нибудь Лафкадио даст о себе весточку или даже пришлет мне что-нибудь на день рожденья (между прочим, 25 сентября, если вам интересно).

Но пока я не получил ни слова.

Никаких новостей – ни от него, ни о нем.

Конечно, когда мне станет что-нибудь известно, я сразу же вам расскажу. Но кто знает – вдруг вы встретите его еще раньше?

Например, по дороге в школу, или в кино, или в парке, или – почему бы нет? – в лифте, или в парикмахерской, или просто где-нибудь на улице.

А может быть, даже в кондитерской, когда он будет покупать пять или шесть коробок мармеладу.

Ведь он так любит мур-рмелад!