Подозрительный шорох послышался за окном, когда я уже в ночной сорочке забралась под одеяло и шуршала страницами новенького, только из типографии, пахнущего краской сборника «Продвинутые заклинания для идеальной уборки».

Окно, открываясь, едва слышно скрипнуло.

Я перевернула страницу и скосила взгляд — кому там опять не хватает острых ощущений? Вику Саммеру или Герису Кивну? Из боевиков они самые неутомимые. Однако я ошиблась — в проём просунулся русоволосый жилистый парнишка. О, новенький! Его перевели в нашу академию совсем недавно, прямо посреди учебного года. Как же его зовут? Нет, не помню… Ну да какая разница.

Не дождавшись от меня реакции — я продолжала читать — парнишка приободрился. Очевидно, посчитал себя незамеченным. Наивный! Он широко улыбнулся и спустил ноги на пол.

Что ж, сам виноват.

Половник, до того спокойно висевший на карнизе, качнулся, ударил в висящую там же сковородку как в гонг. По комнате прокатился гнусавый гул.

Парень застыл растерянно моргая, за что и поплатился. Едва звук стих, проснулась магия. Первыми ожили занавески: обмотались вокруг его запястий и подвесили к потолку.

— Эй, что за..?! — Он отчаянно задергался, пытаясь выбраться.

Ага, щас! Мои шторы двоих таких выдерживают.

— Отпусти сейчас же! — завопил он.

Неужели не нравится мое гостеприимство? Вот так стараешься, готовишься к приему незваных гостей, а они не ценят.

В воздух поднялся заварочный чайник с остатками чая и, покачиваясь, поплыл к боевику. Тот зажмурился. И правильно сделал — в следующее мгновение чайник наклонился и все содержимое тонкой струйкой вылилось прямо на голову незадачливого воина. Тот нецензурно выругался. Фу! При девушке-то. Да и с чего там ругаться? Между прочим чай был уже не горячий — зверь я, что ли?

А вот потом началось! Сначала на него напали летающие чайные ложки, которые начали заплетать рыжие волосы в замысловатые косички. Зеркало на стене наклонилось, чтобы показать ему результат.

Кажется, парень был не в восторге, но когда это истинных мастеров прически волновала реакция клиентов!

Долго любоваться этим зрелищем ему не пришлось. Подоспела перечница и хорошенько встряхнулась, облако перца окутало нарушителя, заставляя непрестанно чихать.

— Отпусти! — снова потребовал он.

Делать вид, что все еще не замечаю лазутчика, было бы глупо. Так что я отвлеклась от книги.

— Я тебя не держу…

— Шторы твои держат, скажи, чтоб отпустили!

— А, это… Да пожалуйста!

Я прищелкнула пальцами, и шторы тут же отпустили его. Парень шлепнулся на пол, точнее на ковровую дорожку. Едва он поднялся на ноги, ковёр ожил и начал двигаться под его ногами, заставляя бежать сначала быстро, а потом — еще быстрее.

Думал, на этом все? Ну уж нет!

В дело вступили кухонные рукавицы и, подпрыгивая, стали боксировать с бедолагой. Пока он соображал, что случилось, они успели нанести ему несколько не слишком сильных, но очень обидных ударов, да и потом не оставляли в покое, парню приходилось все время отбиваться. И это на бегу!

На помощь рукавицам уже спешили кухонные лопатки, ложки, шумовка, венчик. Они быстро включились в эту битву и стали шлепать его — кто куда попадет.

Я с удовлетворением отметила, что отлично их заколдовала. Между прочим, хотела заколдовать еще и вилки, но потом решила, что это уже лишнее — не дай боги какая-нибудь случайно ткнет в глаз. Проучить нарушителя — святое дело, а калечить его ни к чему.

В конце концов, в побоище включился веник. Вот всегда он опаздывает! Зато как смачно шлепает незваных гостей по заднице! Любо-дорого посмотреть.

Как ни странно, парень умудрялся отбиваться от назойливой утвари, не прекращая бега по ковру. Хм… Отличная физическая форма! Иные сдавались и начинали молить о пощаде куда раньше.

С грохотом распахнулась входная дверь. На пороге стояла Катрина. Да разве ожидала я другого? Катрина — верная подружка, услышав шум в моей комнате, тут же бросилась на помощь.

— Что, опять? — она уперла руки в бока. — Как же вы надоели, скалолазы чертовы!

Ковровая дорожка все еще заставляла парня бежать на месте. Да и остальная утварь развлекалась как могла.

А что? Этим, с факультета боевой магии, физическая нагрузка не помешает. А что приходится параллельно отбиваться от ухваток, лопаток и веников, так это еще лучше. После такого реакция будет ого-го!

Есть у меня подозрение, что парни с боевого факультета вламываются к нам нарочно, чтобы потренироваться. Ну и заодно посмотреть, что там эти бытовички придумают.

Иначе как объяснить, что они регулярно повторяют свои набеги, несмотря на то что так же регулярно получают здесь по щам? И ведь главное, никто из них ни разу не применил приемы боевой магии. Ничего не испепелял, не швырялся молниями…

Впрочем, возможно, объяснение все-таки есть: за порчу чужого имущества и отчислить могут. А уж если заклинание зацепит хозяйку комнаты, тут и под суд можно пойти. Так что всерьез они с нами не воюют, так, развлекаются.

Ну и мы развлекаемся как можем.

— Прекратить! — рявкнула Катрина, и все тут же прекратилось. Ковровая дорожка остановилась, а кухонная утварь ровной стайкой полетела раскладываться по ящикам.

Катрина грозно уставилась на парня.

— А ну, кыш отсюда!

Схватила диванную подушку, подскочила к боевику и, немилосердно лупя его по плечам и по заднице, выгнала в окно, через которое он, собственно, и пришел. Кажется, новенький был чертовски рад этому обстоятельству.

Катрина захлопнула окно.

— Ерундой занимаешься. А тут такое, такое творится! Ты не поверишь!

— А что творится? — испугалась я.

Села на кровати и выжидательно уставилась на подругу.

— К нам едет принц Рейгард! — с воодушевлением объявила Катрина.

Ага, принц. Едет.

— Прямо вот к нам с собой? — хмыкнула я. — Очень сомневаюсь, что его высочество решил почтить нас своим визитом.

Катрина только отмахнулась, давая понять, что мой сарказм неуместен.

— К нам — это в академию. Он поступает в аспирантуру и будет учиться здесь целый год!

— А, понятно. То есть не к нам, а просто в академию. И что же в этом такого особенного? Как добропорядочные подданные, мы должны приветствовать стремление будущего монарха к знаниям. И все на этом. В конце концов, он эту академию два года назад окончил.

— Может, ты дослушаешь?

Катрина снова уперла руки в бока, и я быстро смолкла. Когда она в таком воинственном настроении, лучше под руку не попадаться. К тому же подушка, которой она выгоняла незадачливого нарушителя, все еще была у нее в руке. А вылететь следом за ним в окно я не очень-то и хотела. Вообще не хотела, если честно.

— Он едет не просто так. Говорят, будет подыскивать невесту.

— Невесту? Ну молодец, пусть подыскивает, — равнодушно сказала я, все еще не понимая, почему эта новость вызвала у подруги такую бурю эмоций.

Подыскивать невесту в академии — не самое плохое решение для принца. Тут полно благородных девиц. В конце концов, не зря же академия называется королевской, и каждое аристократическое семейство считает необходимым отправлять своих отпрысков именно сюда.

Катрина сердито сверкнула глазами, и я снова прикусила язычок.

— Он будет искать невесту у нас, на факультете бытовой магии.

— Что?!

Вот тут-то и меня проняло. Наш факультет — совсем не то место, где водятся потенциальные невесты для венценосных особ. Ни одна аристократка, даже из самого обедневшего рода, в здравом уме к нам не пойдет. Не нужно им уметь возиться с кастрюлями, чинить одежду и бороться с пылью. За них это делают служанки, которые как раз-таки на нашем факультете и обучаются.

— А я что говорю? Принц будет искать невесту среди нас.

— Ерунда какая-то, — встряхнула головой я. — Да зачем ему?

— О, это та еще история. Всем известно, что наш король не принимает никаких решений без своих гадалок и астрологов.

— Правильно делает, — пожала плечами я.

Даже я перед поступлением ходила к гадалке. А у меня возможности далеко не королевские. Пришлось выбирать: купить хоть одно приличное платье или отправиться на консультацию к специалисту. И уже понятно, что я выбрала.

— Ну так вот, его старшая гадалка сказала, что идеальная будущая королева учится прямо сейчас и именно на нашем факультете. Вот он своей королевской волей и направил отпрыска получать дополнительное образование.

— Понятно, — протянула я. А потом спросила: — А тебе-то что до этого? У тебя ведь жених есть.

Я посмотрела на подругу с подозрением. О своем женихе, Берте, она могла говорить, не переставая, с утра до вечера. Какой он симпатичный, какой заботливый и вообще, лучший в мире. Неужели перспектива напялить на голову корону так затуманила ей разум? Что-то это на нее совсем не похоже.

— Я? — она даже не сразу меня поняла. — При чем тут я? Речь идет о тебе. Ты должна выйти замуж за принца и стать королевой!

Вот тут я от души рассмеялась. Даже рыжий гость не повеселил меня так, как она сейчас.

— Ты, должно быть, шутишь. Ну какая из меня королева?

— Идеальная! — отрезала она. — Ты хорошая и честная, ты верный друг и вообще лучшая. Не хочешь же ты, чтобы королевой стала Ванесса или кто-то из ее подружек? Представляешь, что нас тогда ждет?

Я вздохнула. Ванесса — та еще стервозина. Да и ее «свита» не лучше. Действительно, хотелось бы как-нибудь обойтись без такой королевы.

— Отечество в опасности, — объявила Катрина. — И ты обязана его спасти!

— Да почему я-то? У нас на факультете полно симпатичных девчонок. И характеры у них очень даже ничего, не обязательно же принц выберет Ванессу.

— Почему? — Катрина наконец улыбнулась. — Да потому, что ни одна их этих девчонок не назначит меня главной фрейлиной, а ты назначишь. Так что даже не спорь: стать невестой принца должна ты.

— Спасибо, не хочется, — хмыкнула я.

— Это почему же тебе не хочется? — кажется, Катрина искренне не понимала.

— Потому что если я и выйду замуж, то по любви. Чтобы как у вас с Бертом: заботиться друг о друге, поддерживать, и чтоб с полуслова понимать и фразы друг за другом заканчивать. На меньшее не согласна. А с принцем будет совсем другая история. Так и представляю, как все наши красотки выстроятся в ряд, а он будет перебирать: у этой нос длинноват, у этой попа великовата, у этой грудь маленькая, а у той глаза недостаточно синие. Нет уж, спасибо, обойдусь без этого унижения.

— А вдруг принц и окажется «тем самым»?

Я снова рассмеялась. Вот уж действительно, для сироты из глухомани, которую взяли в академию исключительно из-за магических способностей на стипендию, именно принц — и есть «тот самый».

— Ты перечитала любовных романов, — сказала я, — в реальной жизни такого не бывает. А уж в моей жизни не будет и подавно.

— Это ты сейчас так говоришь, — ничто не могло сломить уверенность Катрины. — А как увидишь его, сама замуж захочешь. Он, между прочим, красавчик.

— Ну вот, еще и красавчик. Видала я этих ваших красавчиков. В большинстве своем самовлюбленные идиоты, уверенные, что им все можно и все сойдет с рук.

— Это да… — наконец-то Катрина хоть в чем-то была со мной согласна. Но тут же спохватилась: — Так то обычные красавчики, а то принц! У него же воспитание.

— Могу себе представить, — хмыкнула я.

— Завтра он прибудет в академию.

— Извини, дорогая, но в борьбу за сердце принца я вступать не собираюсь. Как это ни печально, но фрейлиной тебе не быть.

— Это мы еще посмотрим.

Она подошла ко мне, выдернула сборник из рук и положила на стол подальше от меня.

— Ну-ка, ложись спать. Не хватало еще, чтобы при встрече с принцем у тебя были круги под глазами.

— Хорошо-хорошо, — миролюбиво сказала я. — Усну в эту же секунду.

Разумеется, не для того, чтобы встретить принца во всеоружии. Просто мне и правда чертовски хотелось спать.

— Вот и отлично. Вот и спокойной ночи!

Катрина мигом исчезла из моей комнаты, аккуратно притворив дверь. Я успела подумать, что если Катрина вобьет себе что-то в голову, то будет добиваться этого всеми возможными и невозможными способами. Уж я-то знаю характер своей бойкой подруги. Но в этот раз я могла быть совершенно спокойна: цель, которую она перед собой поставила, недостижима. И даже такой упрямице, как Катрина, придется с этим смириться. Так что и волноваться не о чем.

Так я думала тогда. Ох, как же я ошибалась!

Новость, которую мне поведала Катрина, явно разлетелась по всей нашей академии. К визиту принца готовились все. Это я обнаружила утром, когда пришла на занятия.

Требования к форменной одежде не позволили девчонкам хорошенько развернуться с нарядами, но они нашли способ компенсировать.

Какие тут были прически! Высокие, многоярусные, больше похожие на торты, что мы учились делать на уроках кулинарной магии. Кто-то предпочел завитушки и локоны, чьи-то пряди были окрашены во всевозможные цвета.

Такому буйству красок и радуга могла бы позавидовать!

Войдя в холл, моя Катрина остановилась и захлопала глазами.

— Как же мы это не учли? — пробормотала она растерянно, но быстро пришла в себя и заговорила своим обычным, деловитым и командным голосом:

— Значит так, первую пару можно прогулять. У меня в зачете по прическам была твердая десятка, а по вечерним я даже курсовой проект писала. Сейчас мы тебе забабахаем!

— Не надо, пожалуйста! — взмолилась я и схватила ее руку, пытаясь удержать.

Но где там! Целеустремленная Катрина совершенно неудержима. Тогда меня осенило:

— Постой, ну посмотри на них! Это же просто смех какой-то. Все, как одна, с этими башнями на голове. А я со своим пучком наоборот выделяюсь. Если принц кого и заметит, то меня.

Катрина окинула меня оценивающим взглядом.

— А может ты и права, — задумчиво проговорила она. — Но все равно личико освежить надо.

И невзирая на мои возражения потащила меня в дамскую комнату.

Что ж, из этой схватки мне удалось вырваться с минимальными потерями. Мы опоздали на первую пару всего лишь на каких-то четверть часа. Профессор Бельмани, дама строгая, сухопарая и въедливая, как ларская плесень, окинула нас строгим взглядом, видимо, впечатлилась отсутствием тортов на наших головах и, проявив редкую для неё снисходительность, кивнула:

— Садитесь.

Принца ожидали как раз к концу наших занятий. И насколько я поняла из шепотков, то и дело доносившихся отовсюду, абсолютно все студентки нашего факультета собирались в это время как бы случайно оказаться на площади перед входом. Кто-то чтобы степенно прогуливаться, кто-то чтобы вроде как спешить по делам. Тут уж неважно, главное попасться на глаза принцу. Я представила себе эту толпу, которая как бы случайно оказалась в нужном месте, и тихо хихикнула. Катрина окинула меня строгим взглядом и шепотом объявила:

— После занятий мы с тобой идем гулять. Сидишь за своими учебниками, а свежий воздух полезен для здоровья.

Я кивнула.

— Да-да, особенно в парке. Там зелень и свежий воздух.

Она едва не прожгла меня взглядом.

— Не строй из себя дурочку, гулять будем на площади.

Я окинула взглядом аудиторию. От прогулки не отвертеться, но по крайней мере, есть надежда затеряться среди леса высоких причесок.

Этот учебный день был самым бесполезным за все время моего обучения, а может и вовсе за всю историю факультета. Сосредоточиться на учебе не мог никто. Преподаватели поначалу пытались обратить внимание студенток на учебный материал, но уже к середине занятия понимали, что это бесполезно. Девчонки отвечали невпопад, путались в простейших заклинаниях, воздух был буквально пропитан ароматами самых невообразимых духов, легкомыслием и романтикой.

Когда закончились пары, кажется, все наши профессора вздохнули с облегчением. Такой высокой концентрации, восторженного трепета и нетерпеливого ожидания никто не выдержит. Но пары, наконец, закончились, и вся эта благоухающе-причесанная толпа хлынула наружу из тесных классов. Мне пришлось хлынуть за ними, слишком уж цепко держала меня за руку Катрина и слишком уж уверенно тащила меня навстречу счастью, которого я по своей глупости не понимаю.

Она почти достигла своей цели, и достигла бы, это же Катрина. Но у самого входа наш путь преградила профессор Бельмани. Она вперилась в меня строгим взглядом и рявкнула:

— Студенка Миларис Тарсен, кажется, вы добиваетесь, чтобы вас отчислили!

Я добиваюсь? Я буквально остолбенела. Меня, конечно, нельзя назвать лучшей студенткой курса, но вот одной из самых старательных очень даже можно. Если ты учишься на стипендию, быть старательной совершенно необходимо.

— Мало того, что опаздываете на занятия, так еще и реферат не сдали.

— Как не сдала, я сдала, — растерянно пробормотала я.

— Что-то, просматривая работы, я его не увидела.

— Нет-нет, он совершенно точно должен быть там!

Я три вечера подряд проторчала в библиотеке, перелопатила с десяток книг и очень надеялась, что мой реферат окажется в числе лучших. И что же, его просто потеряли? Это было бы чудовищной несправедливостью.

— Точно сдала? — недоверчиво посмотрела на меня профессор.

— Абсолютно, — кивнула я. А Катрина добавила:

— Да-да, она всегда все сдает вовремя, и реферат этот я видела своими глазами.

Катрина безбожно врала. Делать ей больше нечего, только пялиться на мои рефераты. У нее вообще-то и своих хватает.

— Что ж, пойдем поищем, — примирительно сказала профессор Бельмани.

Катрина побледнела. Казалось, еще мгновение — и грохнется в обморок.

— А можно потом? Завтра, например, ну или через пару часиков, — взмолилась она.

Но профессор окинула ее таким взглядом, что даже Катрина со вздохом прикусила язычок. Следующие полчаса мы сидели в преподавательской комнате и перебирали десятки рефератов. Мой наконец нашелся. Не в общей папке, а под стопкой научных журналов, придавленный сверху полупустой чашкой кофе. Профессор Бельмани ничуть не смутилась и строго объявила:

— Больше не опаздывайте!

— Она это нарочно! — возмущенно воскликнула Катрина, как только мы вышли в коридор и плотно закрыли за собой дверь. — Спрятала, чтобы не пустить нас посмотреть на принца.

— Зачем это ей? — пожала плечами я.

— Ясное дело зачем, наказать за опоздание.

— Или просто по рассеянности забыла под журналом.

Я была далека от мысли, что преподавательница стала бы терять кучу времени, лишь бы проучить студентку. Других дел у нее нет, что ли. И вообще, если думать, что все вокруг только и делают, что строят против тебя козни, жизнь станет не очень-то уютной.

К площади мы не шли, а почти бежали. Катрина тащила меня за собой со всей мощью, на которую была способна, не особо обращая внимания на то, что я периодически спотыкаюсь и охаю. Когда мы дошли до места, там было настоящее столпотворение. Девушки, которые собирались неспешно прогуливаться, явно просчитались. Площадь перед главным зданием была полна. Там не то, что прогуляться, протиснуться поближе к вымощенной дорожке, по которой поедет карета принца было невозможно. Катрина попыталась, но получив несколько тычков острыми локтями (мне, между прочим, досталось больше!), оставила эту идею. Таким образом, на прибытие принца мы могли посмотреть только издали.

Едва карета въехала в ворота, все замерли, затаив дыхание. Лакеи раскрыли дверцы, принц вышел. Откровенно говоря, мне стало любопытно из-за чего весь сыр-бор. В конце концов, я уже пришла, и даже получила несколько болезненных тычков локтями, так что стоило посмотреть, что там за принц такой, просто из любопытства. Если бы это было так просто! Высокие прически наглухо закрывали обзор, так что молодого человека в белых, расшитых серебром одеждах я увидела лишь мельком и издали. Ну что, высокий, черноволосый, лица не разглядеть. Приятно познакомиться, ваше высочество, я Миларис. Правда, вы об этом никогда не узнаете, но оно и к лучшему.

Когда мы возвращались в общежитие, Катрина выглядела такой подавленной, что мне даже стало ее жалко.

— Ну не переживай, не всем же быть королевами, — попыталась успокоить ее я.

Она бросила на меня гневный взгляд и бодро ответила:

— Ерунда, это даже хорошо, что он не увидел тебя в толпе. Вам нужно познакомиться при каких-нибудь очень, очень романтических обстоятельствах. И я эту встречу устрою. Обязательно устрою, у меня уже есть пара идей.

— Какие еще идеи? — обеспокоилась я.

И как выяснилось, не зря.

— Ну, например, вам неплохо было оказаться в одном замкнутом пространстве… Там хочешь-не хочешь, а ему придется тебя рассмотреть и познакомиться.

— Та-ак… — протянула я, а по спине пробежали холодные мурашки. — И каким образом, по-твоему, мы там окажемся?

— Я думаю, его надо заманить в подвал. В одну из пустых комнат, их там полно! А ты уже будешь там, нарядная и красивая. Я запру дверь и…

— …И окажешься в королевской тюрьме, — закончила за нее я. — И я с тобой за компанию. Будешь потом доказывать, что не государственный переворот планировала, а просто хотела устроить подруге семейное счастье. Да ты с ума сошла!

Какое-то время Катрина молчала, задумавшись.

— Ладно, обойдемся без подвала. Придумаю что-то получше, нужно собрать побольше информации…

Я только вздохнула.

Ну что еще можно было ожидать от Катрины?

До общежития мы дошли молча. Подруга больше не обращала на меня никакого внимания и шла, погруженная в свои мысли.

О том, что это за мысли я старалась не думать.

Очень уж было страшно.

Вся эта кутерьма с принцем заняла очень уж много времени. А как раз его-то у меня не было.

Вернувшись с занятий, я швырнула сумку на кровать, крепко-накрепко закрыла окно, для верности припечатав его парочкой заклинаний. Гости с боевого факультета мне сегодня не нужны. Это, конечно, забавное развлечение, только вот делу время, потехе час.

Я плотно обложилась учебниками и стала готовиться к завтрашним занятиям. Преподаватели сегодня, видимо, немного озверели от нашего «прилежания» и единогласно решили: раз уж студентки попусту тратят их время, томно вздыхая и трепыхая ресницами в ожидании принца, пусть пострадают дома. И по каждому предмету задали втрое больше обычного.

Как же невовремя этот дурацкий принц притащился!

Я проверила зелье. Готово. Настоялось, засияло красивым бирюзовым светом, получилось просто идеально!

А значит, для моего эксперимента все готово. И камешки, и заклинание. Я его, между прочим, сама составляла, все лето убила на формулы и подсчеты.

И вот в самый ответственный момент является не запыляется его королевское высочество. Весь факультет сходит с ума и нас перегружают заданиями.

У, морда царская, чтоб ему Ванесса в жены досталась!

Как ни странно, злость на сокурсниц, преподавательниц, а особенно на принца меня неплохо так мобилизовала. Не могу сказать, что я быстро справилась с заданиями, но все же успела до полуночи.

Сложив учебники с конспектами в сумку, я начала собирать все необходимое для ритуала. Несколько раз перепроверила (обидно было бы что-то забыть), осторожно спустилась по лестнице, прокралась мимо задремавшей на своем посту комендантши и бесшумно выскользнула за дверь.

Уф, получилось!

Путь мой лежал в прачечную. Она располагалась не так уж и далеко от общежития — всего-то два корпуса пройти.

Прачечная встретила меня запахом травяного мыла, тишиной и темнотой. Собираясь с мыслями, я чуть задержалась на пороге, нащупывая выключатель. Кнопка щелкнула будто треснула, загорелся тусклый свет. Я не стала делать его ярче: в прачечной не на что смотреть.

Серые стены никогда не знали краски, и вдоль них по обеим сторонам тянутся стиральные ящики: высотой мне до пояса, глянцево-белые, почти симпатичные, если бы не довольно странная на мой вкус круглая крышка, вделанная в лицевую стенку, ещё и прозрачная. Когда дойдут руки, я обязательно раскопаю, почему крышку принято делать спереди, а не сверху. Было бы удобнее как раз сверху, разве нет? Может, напишу диплом, предложу новую версию стиралки? Но об этом я подумаю в другой раз.

В любом случае тот, кто создал это чудо, на самом деле совершил настоящий прорыв.

Бабуля рассказывала, что, когда это чудо современной магии еще не изобрели, стирка была настоящей каторгой. Приходилось тереть одежду руками. Были, конечно, специальные заклинания, которые читали над тазиком с замоченным бельем, но толку от них… Вещи быстро изнашивались, а от некоторых заклинаний и вовсе приходили в негодность. И вот пожалуйста, изобрели такую красоту. Это же какая экономия времени и сил!

А прямо сейчас я собираюсь и без того великолепное изобретение улучшить. Идея пришла ко мне, когда я тащила мокрое белье развешивать. Вот бы стиралка не только стирала, но заодно сушила и отглаживала. Засунул в нее грязную одежду, а вытащил чистую, аккуратную, хоть в шкаф складывай, хоть на плечики вешай.

Вот это был бы прорыв в бытовой магии! Я уже представляла себе как обо мне пишут все газеты: «Обычная студентка обычного факультета бытовой магии обычной…». Ну ладно, академия у нас все-таки не обычная, а лучшая в королевстве. И все равно получится круто.

Одну из стиралок я заранее выдвинула из общего ряда поближе к столу у дальней стены, именно она станет моим опытным образцом.

Присев на корточки, я погладила ее по круглой крышке как живую.

Себе можно признаться — воплощать задуманное боязно. Но пустым страхам меня не остановить, в своих расчётах я уверена как в том, что утром солнце взойдет на востоке,

Я разложила все необходимое для ритуала, достала из кармана два носочка, забросила внутрь и прикрыла дверцу-крышку. Все-таки это эксперимент, рисковать хорошей одеждой я не стала, не так уж у меня ее и много. А носков не жалко. Ну то есть жалко, конечно, но не так, как платьев.

Закончив с приготовлениями, я влила в отсек для мыльной смеси свою настойку и начала читать заклинание. Ну да, амулеты, настойка и сложное заклинание — все это несколько усложняет процесс. Нужно будет еще доработать детали, сделать все проще, но это уже потом. Сейчас главное, чтобы получилось.

Я дочитала заклинание и напряженно замерла. Теперь осталось выждать время, те самые два часа пока белье стирается, и станет понятно, не напрасно ли я старалась. Я уселась на пол и приготовилась ждать.

Стирка началась как и должна была начаться — плеснула вода, внутренний механизм крутанулся. Я окончательно выдохнула и прикрыла глаза.

День выдался насыщенным, и я вдруг почувствовала себя той самой выжатой тряпкой, разве что не высушенной и не отглаженной. Сил беспокоиться не осталось. Да и к чему пустые волнения? Всё выверено, рассчитано.

Гораздо важнее не заснуть в прачечной и не проспать пару профессора Бельмани, второго опоздания подряд она мне не простит.

Мысли стучали, сновясь всё громче и назойливее…

До меня вдруг дошло, что стук отнюдь не у меня в голове, а в окружающей реальности, и исходит он от моей стиралки. Сонливость как рукой сняло, я вскочила на ноги, одновременно озираясь в поисках источника звука.

Ну да, стучала стиралка. Ножками, на которых она должна спокойно стоять, но почему-то подпрыгивала. Вроде бы ничего угрожающего… Или?

Я выдохнула, насколько могла спокойно оценила происходящее, и признала неприятное, но очевидное: что-то пошло не так.

Словно подтверждая мои опасения стиралка перестала топтаться на месте и сделала несколько робких шажков вперед. Замерла на мгновение, а потом зашагала уже уверенно, хоть и несколько неуклюже. Зацепила составленные друг на друга корзинки для белья, и колонна рухнула. Стиралка, словно испугавшись, подпрыгнула особенно высоко и сорвалась с места. Я только шарахнуться успела, пропуская её мимо себя, а то быть мне затоптанной.

Неуверенные движения качающегося матроса, который только-только сошёл на берег после дальнего плавания, становились все тверже, она быстро приспосабливалась к подвижному образу жизни.

— Стой! — велела я, хватая стиралку за угол.

Стиралка повиновалась, хлюпнула водой. Мне почудилось, что с вопросительной интонацией, но это чепуха.

Ножки продолжали мелко притоптывать. Подозреваю, как только я опущу руку, стиралка рванет дальше. Ладно, хоть из прачечной не убежит, дверь я закрыла.

— Сейчас мы все исправим, — пробормотала я, то ли самой себе, то ли стиралке.

Это будет просто: достаточно развеять заклинание, и всё прекратится. Я сделала несложный пасс свободной рукой, и…

На мгновение стиралка замерла. Однако я не успела даже с облегчением выдохнуть. Дверца приоткрылась, и я получила в лицо мыльный плевок. Не развеялось!

Пока я отфыркивалась и утиралась, стиралка, будто и впрямь поняла мои намерения, стартанула с места, протаранила хлипкую дверь прачечной. Понятно… Похоже, ей понравилось бегать и мое намерение вернуть все как было вредная машина восприняла как враждебное.

Я выскочила следом. Стремительно затихающий топот доносился откуда-то из конца коридора. Я припустила как никогда в жизни не бегала.

Вообще-то я ее даже могла понять. Когда всю жизнь с утра до вечера только и делаешь, что крутишься, а в результате так и остаешься на месте — захочешь сбежать от этой жизни куда угодно! Понять — да. А вот позволить ей скрыться — нет.

Я не хочу, чтобы меня отчислили!

Что я буду делать? С неоконченным образованием, испорченной профессиональной репутацией и долгом за обучение, который на меня повесят…

Страх подстегивал, я бежала.

Поймать, обезвредить, скрыть следы преступления — очень простой план.

Стиралка протаранила еще одну дверь и выскочила из здания. Вот что ей по коридору не бегалось, зачем она рванула на улицу?! Решила поискать себе другую прачечную, поуютнее?

Неопознанный магический объект на территории академии — это катастрофа. Ночью там, конечно, темно и безлюдно, вряд ли моя беглянка попадется кому-то на глаза, но как, скажите, ее теперь ловить среди клумб и деревьев?

Когда я вылетела из прачечной, стиралка успела ускакать довольно далеко. Хорошо хоть из виду не пропала. Ее белые бока мелькали среди кустов, и я рванула в погоню.

В боку закололо, воздуха в лёгких стало не хватать. Неужели мне придется бегать за ней все два часа, отведенные на стирку? Надеюсь после этого она, как и положено порядочному магическому устройству, все-таки остановится. А если нет?!

И, кстати, где она?

Ответом на мой немой вопрос послужил грохот.

За грохотом последовали ругательства. Не мои.

Мамочки, стиралка все-таки умудрилась на кого-то наткнуться! Я рванула вперед с удвоенной силой, одышка и колики в боку разом куда-то прошли. Так бывает, если появляется хорошая мотивация. А особенно когда она буквально дышит тебе в спину.

Призрак отчисления летал где-то рядом. Казалось, я даже слышала его злодейский смех.

Выскочив на улицу, я притормозила, чтобы зажечь светлячок. После полуночи фонари в академии освещают фасад главного здания, подъездную дорогу и ворота, потому что студентам полагается смотреть сны, а не искать приключения. Магическая подсветка выдаст меня с головой, но зачем беспокоиться — стиралка меня уже выдала.

Мячик приглушенного оранжевого цвета спружинил на ладони и подпрыгнул на уровень второго этажа.

Я сразу же увидела следы — стиралка растоптала несколько кустов бальзамина, заботливо взрощенного Земельным факультетом.

— Чтоб тебя! — ругнулась я.

Одну жертву своего эксперимента я, возможно, уговорю молчать, подкупом или угрозами. Но следов всё больше…

К месту действия я выскочила из-за угла.

Моя стиралка, издавая угрожающее гудение, сражалась с долговязым парнем «светившимся» в ночи белоснежной рубашкой, хотя любой студент на вылазку наденет что-то серое, неприметное.

Парень мужественно отбивался, не теряя самообладания перед бытовым апокалипсисом.

— Стиралка, стиралочка, прекрати!

— Так это твоя?! — возмущенно крикнул он, увернувшись от очередного прыжка артефакта. — Почему это чудовище хочет отгрызть мне ногу?

— Она не чудовище, — говоря откровенно, в этом я очень сомневалась. — Это просто… неудачный эксперимент…

Стиралка на мгновение перестала нападать на парня и, развернувшись ко мне клацнула крышкой. Не хотела считаться моей неудачей? Возможно…

— Не чудовище? — он попытался ее схватить, но она ловко увернулась. — Да это монстр с крышкой вместо пасти!

Стиралка снова развернулась к нему и… зарычала. Натурально зарычала. О все боги всех вселенных! Что же я такое создала?

— Ну да, она довольно шустрая и, кажется, немного взволнована… — вынуждена была согласиться я. И все же попутно постаралась как-то сгладить углы.

— Немного? Она бросилась на меня, как голодный тигр! За руку цапнула…

Я вдруг заметила, что стиралка уже не пыталась убегать. Стояла смирно, словно внимательно прислушивалась к нашему разговору. А разговор становился все более эмоциональным.

— Это не стиралка! Это… это… адская хрень! — почти выкрикнул парень.

И вдруг созданное мною чудовище как-то уж очень натурально всхлипнуло. На «лицевой» стороне образовались крупные капли, уж очень похожие на слезы. Они сами собой превратились в ручейки, а спустя мгновение она натурально рыдала.

Мне отчего-то стало ее нестерпимо жалко. Я, может, тоже бы разрыдалась, если бы меня назвали адской хренью. А может быть, и покусала бы.

— Ну, знаешь, никто не идеален, — буркнула я парню.

Но он на меня уже не смотрел. Зато с каким-то неожиданным интересом уставился на плачущую стиралку.

Я приблизилась к ней и осторожно погладила по белой крышке.

— Не плачь, стиралочка… В мире много нехороших людей, которые так и норовят тебя обидеть. Что же теперь, из-за каждого слезы лить? Тем более что хороших людей в мире гораздо больше.

— Так ты что, на ее стороне? — возмутился парень. — Она, между прочим, на меня набросилась!

— Точно набросилась? Вообще-то она убегала. От меня. Я каким-то образом ее оживила… Потом хотела разоживить, а она наоборот не хотела…

Слезы на белой поверхности высохли, стиралка бочком, бочком придвинулась ко мне, как испуганный щенок к хозяину. Ну-у, здоровенный такой щенок, размером… примерно со стиралку.

— Ну… — парень явно смутился. — Она вылетела из-за кустов, врезалась в меня так, что чуть с ног не сбила. Да, я стал защищаться. А что я должен был сделать? Подружиться с ней? Подарить цветы? Или, может, предложить сыграть в шахматы?

Во-от… Вот он главный вопрос: что теперь делать?

Уж точно не в шахматы играть.

Вернуть стиралку в ее первоначальное состояние я никак не могла бы — заклинание сработало не просто в одну сторону, а ещё и неправильно, в обратную — уже никак. Да, честно говоря, и не хотелось мне. Слишком уж доверчиво она сейчас ко мне прижималась. Оставить как есть тоже нельзя. Пропажу стиралки из прачечной точно заметят. Да и с ней самой что делать? Вывести за ворота академии и выпустить на волю? Не вариант.

А главное — ее уже заметили! Скрыть ничего не получится.

— Какой курс? — вдруг спросил парень строго.

— Второй… — от неожиданности я даже не сообразила соврать.

— Бытовичка? — теперь он не спрашивал а скорее утверждал.

Мне ничего не оставалось — только кивнуть.

— Дай взгляну на твой агрегат.

Стиралка жалобно пискнула и попыталась спрятаться за мою юбку. Учитывая ее размеры, задача была трудновыполнимой.

— Зачем? — с подозрением спросила я.

Он посмотрел на меня как на тупицу.

— Разобраться, что ты там накуролесила со своим экспериментом. Вообще-то довольно любопытный эффект… Она получилась очень даже… Дай-ка посмотрю…

Надо же, разбиральщик нашелся! Парень выглядел обычным студентом, ничуть не старше меня. Надо сказать, хорошо выглядел… Так, сейчас не об этом.

— Ты сам-то с какого курса? — с насмешкой спросила я.

— Аспирантура… — буркнул он и, мне показалось, грустно вздохнул.

Вообще-то аспиранты — это тебе не студенты. В аспирантуру берут лучших. Многие из них занимаются серьезными исследованиями и могут заткнуть за пояс иных преподавателей.

— Ну… — неуверенно протянула я.

С одной стороны, было бы неплохо, если бы кто-то знающий выяснил, что именно я сотворила. С другой стороны, с чего я взяла, что этот незнакомый тип и есть тот самый знающий?

Стиралка мелко задрожала и прижалась ко мне еще крепче.

— Не бойся, не обижу. — Это он сказал не мне, а стиралке.

На его лице явственно отразилось внезапное озарение, парень поспешно скинул ботинок, затем стянул носок и, опустившись на корточки, протянул носок на вытянутой руке куда-то в область моих колен.

Да он ее приманивает! Носком!

— Вообще-то у нее уже есть носки, целых два, — сказала я с непонятной для меня самой ревностью.

Сказала и задумалась.

Стиралка выбивала двери, носилась по ступенькам, плевалась пеной и даже умудрилась покусать аспиранта. Шансы на то, что мои носочки все еще там, крайне невелики. Ну неужели он и правда думает, что из этого что-то получится? Так она его и подпустила, после всех гадостей, что он наговорил.

Пока я так размышляла, стиралка сначала выглянула из-за моей юбки, а потом осторожно, мелкими шажками, как испуганный олененок, стала приближаться к аспиранту.

Вот же предательница!

Хотя, пожалуй, это к лучшему. По крайней мере, теперь становится понятно, чем ее можно приманить. А что-то мне подсказывало, что это знание еще пригодится.

Когда стиралка подобралась вплотную к аспиранту, он не обманул: забросил носок в широко раззявленную пасть. Стиралка схватила угощение, захлопнула крышку и с довольным урчанием стала крутить свою добычу.

Ну надо же, она действительно стирает! Живая или не живая, а все-таки помнит о своем предназначении. Это вызывало, как минимум, уважение.

Аспирант же, воспользовавшись ситуацией, стал ощупывать машинку, разглядывать со всех сторон и даже немного помассировал воздух над ней. Вид у него был при этом умный и сосредоточенный, что в целом аспирантам свойственно. Во всяком случае, когда они не ругаются и не дерутся с бытовыми приборами.

Отвлекся от стиралки он не раньше, чем через четверть часа. Вскинул на меня совершенно ошалевший взгляд:

— Что такое ты с ней сотворила? И вообще, как тебе это в голову пришло? Не понимаю, зачем кому-нибудь может понадобиться одушевленная стиралка…

Услышав эти слова, та самая одушевленная стиралка поперхнулась носком и опять зарычала, уже не так миролюбиво.

— Прости, прости, — спохватился аспирант. — Ты, конечно, очень нужная, и вообще, я бы сказал, уникальная. Очень интересная, особенно с точки зрения науки.

Машинка замерла на несколько мгновений, явно обдумывая его слова и затем опять довольно заурчала, прокручивая носок. Тут, в целом, я была с ней согласна. Кому угодно понравится, когда ее назовут умной, интересной и даже уникальной.

А этот аспирант силен в дипломатии!

— Я не собиралась одушевлять. Вообще-то я собиралась сделать так, чтобы она после стирки сушила и гладила белье…

Стиралка презрительно фыркнул. Это, видимо, следовало понимать, как: «Я что, дура что ли, работать чужую работу?»

— А что именно ты для этого сделала? — продолжал допытываться любопытный аспирант.

— О боги, какая разница, что я сделала! Важно другое: что мне делать сейчас!

— Разница большая. У меня все еще нет темы диссертации, а это, — теперь он смотрел на стиралку с искренним восхищением и даже с некоторой нежностью, — очень даже тянет на открытие.

Его слова мне совсем не понравились И стиралке, похоже, тоже. Во всяком случае, она снова прервала свое любимое занятие и замерла, ожидая продолжения.

— Ты хочешь ее всем показать? Отдать нашим профессорам на опыты? — возмутилась я.

Да уж, очень непоследовательно. Не далее как полчаса назад я сама размышляла, не выпустить ли ее на волю, в леса. Туда, где вообще нет ничего подходящего для стирки, сплошные цветочки да листочки. И разумеется, ни одного носка, не говоря уж о пододеяльниках, в которые любые стиралки, даже неодушевленные, обожают запихивать все остальное.

Но отдать на опыты — это все-таки чересчур!

— Конечно нет, — в голосе аспиранта прозвучал такое искреннее возмущение, что я удивилась. — Показать этим упырям что-то уникальное? Чтобы это перестало быть моей научной работой, а стало их открытием? Нет-нет, мы никому о ней не расскажем. И вообще спрячем.

На эти его слова стиралка отреагировала вполне ожидаемо: медленно отошла назад и спряталась. Разумеется, за мою юбку.

— И где, по-твоему, мы ее будем прятать? — я сложила руки на груди.

Он отмахнулся.

— Это не проблема. Ты лучше расскажи, как ты это сделала.

— Ну, там были амулеты, специальная настойка и заклинание, — начала перечислять я. — Заклинание сама составляла, по формулам, — вздохнула я, вспомнив, как вместо того, чтобы ездить с подружками на озеро, сидеть в кафешках или ходить на танцы, три месяца просидела над тетрадями и конспектами.

— А записи остались? — деловито поинтересовался аспирант.

— Остались, — мрачно проговорила я — Пять тетрадей одних сплошных записей.

— Великолепно, — он явно был доволен. — Ты мне все это дашь на время, а заодно подробно расскажешь, что ты делала и в какой последовательности.

Я кивнула. Мне, вообще-то, не жалко. Хочет он изучать мой грандиознейший провал, пусть себе и изучает. Гораздо больше меня волновал другой вопрос.

— Так где ты собираешься её прятать?

- В очень хорошем месте — у себя в комнате. Так она будет под рукой, а уж стирку я ей обеспечу!

Вообще-то это было очень хорошее предложение. Таким образом я избавляюсь от своей проблемы, и теперь стиралка станет проблемой аспиранта. Если все вскроется, отчислять будут его, а не меня. А может и не отчислят, если он разберется с моим ритуалом и докажет, что сделал все это исключительно ради науки.

— Ну что ж, — протянула я задумчиво, уже склоняясь к тому, чтобы оставить этих вдвоем. — В целом, идея хорошая.

— Значит по рукам?

Он протянула мне ладонь, я ее пожала. Ладонь показалась крепкой и теплой.

— Ну, пойдем, — объявил парень стиралке. — Тебе у меня понравится, не сомневайся.

Стиралка отреагировала мгновенно: сделала несколько торопливых шажков назад. Мда, кажется, заключая наш договор, мы кое-что не учли.

Просчитались, но где?

Добрых полчаса аспирант уговаривал капризное устройство переехать к нему, расписывая безусловные преимущества жизни в аспирантском корпусе. Обещал выделить отдельную комнату, снабжать самым отборным бельем, даже если его придется отбирать у других аспирантов.

Поняв, что уговоры не помогают, настойчивый аспирант перешел к действиям: стал раздеваться.

Сначала приманивал оставшимся носком, потом легкой курткой. А потом начал расстегивать рубашку — пуговица за пуговицей. Думаю, мы со стиралкой пялились на него одинаково завороженно, только я краснела, а она — нет. Когда дошел до середины груди (широкой и мускулистой), я нервно сглотнула и попыталась его остановить:

— Не думаешь же ты, что дело в количестве предложенной одежды!

Судя по тому, как стиралка себя вела, с этим парнем она не пошла бы даже за все белье мира!

Он внял голосу разума (моему, то есть) и перестал расстегиваться. Прямо там, где начинались кубики пресса и перестал. Я быстро отвела взгляд: мол, и в мыслях не было пялиться.

— Ты права… Ко мне она не хочет. Значит, придется прятать ее у тебя, — вздохнул аспирант.

— Что? Где? Куда? — возмутилась я. — У меня маленькая комнатка, такую крупную штуку вообще-то будет заметно.

— Ерунда, — отмахнулся он. — Постелешь сверху салфетку, все решат, что это обычная тумбочка. Никто и внимания не обратит.

— Если она не начнет бегать, рычать, кусаться и демонстрировать другие свои многочисленные таланты!

— Тоже ерунда! У вас к этому привычные. Боевики до сих пор огребают поварешками по лбу, когда лезут в окна?

— И вениками по заднице! — гордо подтвердила я. А потом сообразила: — Стоп, а ты откуда знаешь? Аспиранты такими глупостями точно не занимаются!

— Я не всегда был аспирантом, а это давняя традиция. Так сказать, красивый старинный обычай.

Хм… Интересно… Хотя вообще не интересно! Куда важнее другое.

— А как ты собираешься ее тащить? — спросила я не без ехидства. — Моя комната, вообще-то, на втором этаже.

— Как-как, по лестнице. И зачем тащить? Она и сама двигается очень бодро.

Стиралка и правда двигалась бодро, перебирала ножками и даже подпрыгивала от нетерпения. Похоже, идея поселиться у меня, ей понравилась гораздо больше.

— И как ты предлагаешь пройти мимо комендантши?

— А комендантша у вас все еще миссис Пуф?

Я кивнула.

Он рассмеялся.

— Если мадам Пуф спит, мимо нее, не о что стиралку, целый шкаф протащить можно.

А не слишком ли хорошо для аспиранта этот парень осведомлен о том, что происходит в общежитии бытового факультета? Почему-то эта мысль была мне неприятна.

— И часто ты таскал в наше общежитие шкафы? — я приподняла бровь.

Он вдруг смутился.

— Нуу… Это было давно… — А потом уверенно добавил: — И неправда. Ну так что, пойдем?

— Пойдем, — вздохнула я.

А что мне еще оставалось делать.

Безумная идея идти мимо мадам Пуф не нравилась мне категорически, но ничего лучшего предложить я не могла. А часики-то тикали… Не до утра же нам выгуливать стиралку в парке.

Сердце гулко стукнуло, когда мой аспирант слишком самоуверенно распахнул дверь в холл женского общежития.

Мадам Пуф была здесь, на своём посту: уютно свернулась в мягком кресле, подобрав под себя ноги и укрывшись шалью вместо одеяла.

— Что и требовалось доказать, — подмигнул мне злостный нарушитель распорядка, а заодно всех мыслимых и немыслимых правил.

Я только укоризненно покачала головой. Мадам Пуф всхрапнула, заставив меня вздрогнуть. Аспирант же только усмехнулся и широко махнул рукой, показывая, что заходить можно.

Я подбадривающе похлопала по боку стиралочки. Она и правда словно стала щенком, очень большим щенком. И красться мимо мадам Пуф этому щенку было совершенно не интересно. Если в парке она нетерпеливо перебирала ножками, то сейчас лениво топталась на месте, без капли энтузиазма.

Мне даже пришлось ее легонько подтолкнуть.

Стиралка послушно двинулась вперед. Меня очень порадовало, что идёт она тихо, не оглашает холл своим тяжёлым топаньем.

— Ну смелее, — тихий голос аспиранта прозвучал слишком громко в тишине ночного холла. Я сжалась в ожидании катастрофы, но мадам Пуф и ухом не повела.

Ладно. Двигаемся дальше.

Шли мы медленно.

Я чуть ли не тащила за собой стиралку, которая как-то неожиданно утратила резвость и теперь едва ползла. Когда холл закончился и мы свернули в коридорчик к лестнице, я смогла выдохнуть с облегчением. Главная опасность миновала!

Аспирант внимательно разглядывал поскучневшую стиралку. Похоже, любые ее проявления вызывали в нем жгучий научный интерес.

— Что это с ней? — спросил он, видимо, так и не разобравшись.

— Хочет гулять? — предположила я. — Дети же вечно отказываются идти домой с прогулки. И щенки… Спасибо, что нам истерику не закатила на пороге.

— Да нет, она совсем вялая… Думаю, ей не до прогулок. Она едва ноги передвигает, — нахмурился он.

Что?! Но как, почему?

— Она что, разоживляется? — растерянно спросила я.

Теперь я понимала, что такое двойственное чувство. С одной стороны, если магия развеется, развеется и след моего… преступления. С другой стороны, она же живая. Жалко!.. Мы уже вроде как подружились.

— Не похоже… — после краткого осмотра и ощупывания сказал он.

Отлично, похороны отменяются. А вот задача затащить это чудо природы в мою комнату вовсе не отменяется. Только комната по-прежнему располагалась на втором этаже, то есть нам предстояло преодолеть целых два лестничных пролета.

— Ну пойдем же! — обратилась я к стиралке и тихонько подтолкнула ее к ступенькам.

Та только фыркнула, повернулась ко мне и продемонстрировала короткую, очень короткую ножку. Помахала ею в воздухе, чтобы всем было ясно, что она имеет в виду. Я прекрасно поняла посыл: «Я не могу, у меня лапки».

— Эй, меня не проведешь! Из подвала ты быстрее меня выпрыгнула! А там ступеньки еще круче, чем здесь.

В ответ стиралка хлюпнула.

Аспирант присоединился к уговорам:

— Пойдем, милая. Нужно добраться до комнаты! Там будет целая куча нестиранной одежды!

Я бросила на него испепеляющий взгляд. Да с чего он взял! Все у меня стираное, глаженое и на плечики развешанное.

Следующий хлюп хотя и был с интонацией заинтересованности, но все же оставался вялым и ни капли не бодрым.

— Да что же с ней? — в отчаянии спросила я.

Он почесал затылок, осмотрел стиралку со всех сторон и выдал:

— Кажется, она засыпает…

— Что-о?!

— Ну да. Точнее уже уснула.

Я перевела взгляд на нашу подопечную. Точно. Дрыхнет, бессовестная! С другой стороны, чему я удивляюсь. После сегодняшних подвижных игр на свежем воздухе она и должна была вырубиться. Это… нормально.

Ухватившись за уголок, я потрясла стиралку:

— Просыпайся! Тут совсем чуть-чуть осталось…

Ага, сейчас! Она что-то недовольно буркнула и тут же засопела.

— Можно ее как-то разбудить? — спросила я у аспиранта, окончательно отдав ему лавры главного специалиста по стиралкам.

Он окинул ее оценивающим взглядом.

— Боюсь, мы скорее поднимем на ноги все общежитие.

Я тоскливо посмотрела на лестницу, которая теперь казалась невероятно высокой. А ведь там, впереди еще один пролет…

Как затащить стиралку наверх по ступенькам?

Мне эта задача представлялась почти неразрешимой. Все-таки эта штука довольно крупная и наверняка тяжелая. Даром, что скакала так резво.

Я уже примерялась, прикидывая, как мы с ученым сообщником будем хватать ее с двух сторон. Кому-то одному придется идти по лестнице спиной вперед, что не очень удобно, зато второму будет явно тяжелее…

Мой сообщник пробормотал себе под нос пару ругательств, не забыв отметить, что в академию он шёл в аспиранты, а не в грузчики. Угу, а я, наверное, в грузчицы! Вот уж мечта всей жизни!

Я попыталась ухватить это чудо магической техники, но аспирант насмешливо хмыкнул, уверенно меня отстранил и велел:

— Отойди-ка и показывай дорогу.

А потом… О боги! Надо же, он просто ухватился поудобнее и поднял ее. Один. Сам. Не могу сказать, что ему было легко. Мышцы напряглись. Я так и застыла внизу, глядя на подтянутую фигуру, идеально пропорциональную спину, перекаты мускулов. Взгляд сам собой сполз на тылы — чуть ниже пояса. Он будто копчиком почувствовал мой фривольный интерес и обернулся:

— Дорогу кто мне будет показывать?

Я отмерла и торопливо зашагала по лестнице вверх, время от времени оглядываясь, чтобы проверить: живой ли.

До второго этажа мы добрались быстро, аспирант всего лишь пару раз останавливался, чтобы перевести дух и размять руки. А когда мужественно втащил стиралку в мою комнату и кое-как пристроил в уголке, обессиленно упал на стул.

Что характерно, сама стиралка за то время, пока ее тащили, и не подумала проснуться, хотя нельзя сказать, что волокли ее очень уж нежно. Вот и сейчас стояла в углу и тихо посапывала.

Ну милота же!

Я погладила ее по крышке, отыскала в шкафу салфетку, больше похожую на скатерть, и накрыла сверху. А ведь он прав, этот странный парень. Действительно ее можно принять за тумбочку, особенно, когда спит.

— Эй, хозяюшка, чайку не нальешь? — окликнул меня аспирант.

Я прыснула. Очень уж его тон был похож на тот, каким работяги говорят с нанимателями. В исполнении этого парня и правда звучало забавно. Слишком уж не похож он был на широкоплечих здоровяков, которые обычно занимаются переноской тяжелых грузов. Было в нём что-то такое, аристократическое — то ли в красиво очерченном профиле, то ли в осанке, то ли еще в чем-то, я вообще-то не очень разбираюсь в парнях. Но на грузчика точно не похож. И на отчаянных парней с боевого тоже.

— Чайку можно, — кивнула я. В конце концов, после проделанной работы он заслужил свою чашку чая. И даже чашку чая с мелиссой, лимоном и еще, пожалуй, с листочном малины для аромата.

Я загремела посудой, заваривая горячий напиток для гостя.

— И пожрать бы чего, — тоскливо добавил он.

И снова я не нашлась, что возразить.

После такого трудового подвига он имел право как минимум на горячие пирожки. Тем более что пирожки в хозяйстве имелись и немало. Как раз перед вчерашним вторжением рыжего нарушителя напекла их целую гору. Уверена, новенький нахал и полез-то на запах.

Правда, большую часть пирожков я уничтожила, пока сидела над конспектами, но что-то же осталось! Надеюсь…

Я открыла холодитель и с удовлетворением обнаружила там добрый десяток пирожков. Благодаря заклинанию румяности, выглядели они просто великолепно, хоть и были уже холодными.

Но разве это проблема!

Я прочла разогревающее заклинание, подумала и прибавила к нему заговор на сытность и мантру ароматности.

Уже через несколько минут я с гордостью выставляла перед гостем пузатый чайник и блюдо с пирогами.

— Неужели так быстро напекла? — вытаращился на меня аспирант.

Я только хихикнула. Ну конечно, мы тут на бытовом не просто магички, а настоящие волшебницы! Нет, милый, так это не работает. Чуть подправить блюдо при помощи магии — это пожалуйста, сколько угодно. Но замешивать тесто, возиться с начинкой и запекать приходится ручками. Максимум можно заговорить духовку, чтобы пискнула, когда будет готово.

Мой гость принялся за чай с пирогами, откусил кусочек, блаженно закатил глаза:

— Вкуснотища! Я такого даже у себя в… В общем, нигде не пробовал!

Тут я поняла, что тоже жутко проголодалась.

Следующие минут десять мы сосредоточенно жевали, не отвлекаясь на всякие глупости вроде разговоров. Лишь покончив с пирожками и сыто откинувшись на спинку стула, я спросила:

— Ну и что ты там наисследовал? Что это вообще за зверь такой — моя стиралка?

— Это ты очень верно подметила! — с энтузиазмом отозвался аспирант. — Именно что зверь Но не дикий, скорее, домашний питомец. И это поразительно.

Я слушала не перебивая, хотя и сама о многом уже догадывалась.

— Заколдовать поварешку так, чтобы она шлепнула по лбу зарвавшегося нахала — это плевое дело.

Вот тут мне очень захотелось возразить. Я, между прочим, за этим «плевым делом» провела несколько часов! А с веником провозилась еще дольше…

И все же я продолжала молча слушать: обойдется парень и без таких подробностей. Мне было приятно, что после пирогов он считает меня чуть ли не всесильной, и я совершенно не хотела его переубеждать.

— Зачарованные вещи делают ровно то, что им велели, а как только сделают — снова возвращаются на место. Да, они двигаются, но… как бы это сказать, не по собственной инициативы. Твоя стиралка… — он покосился в угол из которого доносилось сладкое сопение, — …это совсем другое дело. Она действительно живая.

Как заклинание сушки с глажкой, пусть и составленное недоучкой, могло дать столь странный эффект? Испортить машинку — да. Запрограммировать неконтролируемые движения — да. Но оживить? Нет-нет-нет!

— Если что, я не из королевского рода, — поспешила уточнить я. — И мои корни не восходят к каким-то там сиятельным богам… Я хочу сказать, вдыхать жизнь в предметы я не умею!

— Еще бы! Скажу тебе по секрету, у королевского семейства тоже в предках не было богов. А то, что болтают, — это так, красивая легенда. Впрочем, король не против, такие слухи создают ему нужную репутацию.

Ну надо же, все-то он знает! И о бытовом факультете, и о королевском дворце. Интересно, все аспиранты такие эрудированные?

— Ты говорила, есть записи, — напомнил мой гость.

О да. Я достала из шкафчика целую стопку толстенных тетрадей, исписанных мелким почерком, и плюхнула их на стол.

— А ты неплохо поработала, — он даже присвистнул. — Что ж, постараюсь с этим разобраться и как только что-нибудь пойму, дам тебе знать.

Он подхватил материалы и направился к выходу.

— Эй, а что мне с ней делать? Вдруг она завтра опять захочет погулять? Например, когда я буду на занятиях. Двери она выбивает очень качественно, сама видела.

Он посмотрел на меня снисходительно.

— А сонное заклинание тебе на что?

— Какое еще сонное заклинание?

Я о таком и правда не слышала. Аспирант, в свою очередь, тоже удивился.

— Вас что, не учили смирять диких зверей? Впрочем, наверняка нет. Зачем это на бытовом.

Он отложил в сторону тетрадки, подошел к моему письменному столу, без спроса взял перо и лист бумаги и что-то там набросал.

— Вот, держи. Читать три раза, сжав правую руку в кулак. Ничего сложного.

Я заглянула в листок. Действительно, ничего сложного там не было. всего-то четыре коротких слова.

— И что, дикие звери действительно ждут, пока эту штуку повторят три раза? — не без ехидства спросила я.

— Да демоны их ведают. Я его на практике ни разу не использовал. Это больше для преподавателей.

— Вы их тоже усмиряли? — с ужасом вытаращила глаза я.

— Нет, конечно, — хмыкнул он. — Хотя некоторых бы стоило. Просто пока не выучишь все заклинания, зачет не поставят.

Это было мне понятно. Нам тоже приходилось зубрить кучу всякой ерунды, которую никак не применить на практике.

— Ну вот видишь, пригодилось.

Он снова подхватил мои конспекты и направился к двери. На пороге остановился, словно вспомнил о чем-то важном.

— А как тебя зовут-то?

— Ну да, согласна, самое время узнать.

— Раньше было не до того.

— Миларис, — ответила я и зачем-то добавила: — Можно просто Мила.

— А меня Рэй. Можно просто… Рэй. Ну доброй ночи, Мила.

И он скрылся за дверью. Я хотела немножко поволноваться, не поймает ли его мадам Пуф. Но потом поняла, что на волнение сил уже не осталось, а время, кажется, близится к утру. Так что я просто рухнула на кровать. Никаких других желаний у меня уже не было.

Казалось, я только закрыла глаза, и вот уже Катрина трясет меня за плечи.

— Вставай, просыпайся, засоня! На пары же опоздаешь.

— Еще рано, — буркнула я и повернулась на другой бок.

— И вовсе не рано! — она стащила с меня одеяло. — Тебе осталось пятнадцать минут на сборы, поспеши.

Я подскочила. Неужели и правда проспала? Быстренько умылась, начала собираться. Катрина не собиралась никуда уходить.

— Ты слышала новости?

Я мотнула головой. Все это время мне точно было не до новостей.

— Представляешь, этой ночью принц Рейгард разнес прачечную.

— Что?! Как?

Я остолбенела. Прямо так и застыла, не натянув до конца платье.

— Одевайся же! — поторопила меня Катрина. — Представляешь, пошел стирать, с чем-то там не разобрался или заклинание перепутал, я так и не поняла. В общем, одну стиралку испепелил, и двери сломались. Как только сам жив остался!

— Принц, значит, — проговорила я медленно. — Все сломал…

Я чувствовала, что до меня должно дойти что-то важное, а оно никак не доходило. То ли спросонья, то ли потому, что это важное вообще не укладывалось в голове.

— Ну да. Утром сам признался и обещал компенсировать ущерб. Ну ты готова?

Я бросила взгляд в зеркало. А ведь действительно готова, хоть и не помню, как застегивала пуговки на форменном платье, как поправляла манжеты и закалывала волосы.

В углу зашевелилось. Кажется, кое-кто собирается проснуться…

— Почти готова, — сказала я Катрине. — Ты иди, я тебя догоню.

Она пожала плечами и вышла из комнаты.

— Только не копайся. Иначе профессор Бельмани откусит тебе голову.

Как только дверь за Катриной закрылась, я сжала правую руку в кулак и трижды прочитала заклинание. Стиралка попыталась что-то возмущенно фыркнуть, но тут же тихо захрапела. Такой вот дикий зверь.

Я подхватила сумку и выскочила из комнаты.

«А меня Рэй. Можно просто… Рэй».

Мысль, которая все это время крутилась в голове, никак не желая там устаканиться, наконец нашла свое место и кое-как туда втиснулась.

Мамочки, это был принц! Значит, с принцем я ругалась в парке, с принцем тащила в комнату контрабандную стиралку и распивала чаи с пирогами.

Обалдеть! Ну я и влипла.

Мы так торопились, что явились на занятия даже минут на десять раньше. Войдя в аудиторию, я снова окунулась в смесь дорогих ароматов. Прически сокурсниц были не такими монументальными, как вчера, но все еще больше походили на торты, чем на что-то другое.

Катрина окинула меня критическим взглядом и, кажется вознамерилась повторить вчерашнюю экзекуцию.

— Не вздумай! — сказала я, прежде чем она успела потащить меня в уборную.

Видимо, вспомнив, чем это закончилось вчера, она выдохнула и проговорила вполне дружелюбно:

— Неужели ты совершенно не хочешь хотя бы познакомиться с принцем?

Я усмехнулась про себя. Не хочу. Правда просто потому, что уже познакомилась. Как выяснилось, для этого нас вовсе не потребовалось запирать в подвале, открытый парк тоже вполне сгодился.

— Ну зачем мне принц… Тем более, что как выяснилось, он буйный. Надо мне такое счастье?

Я устало рухнула на свое место. Катрина что-то еще говорила, но поддерживать беседу не было никаких сил. Все-таки, бессонные ночи не способствуют бодрости.

Поняв, что от меня толку не добьешься, Катрина быстро присоединилась к одной из групп шушукающихся девчонок. Понятно, пошла собирать информацию. Вернулась она только когда профессор Бельмани вошла в аудиторию и окинула наш великолепный цветник суровым взглядом.

— Беда, — шепнула мне Катрина. — Представляешь, у Ванессы на сегодня уже назначена встреча с принцем. Вот так-то! Кое-кто не теряет время даром.

— Студентка Катрина Сантин! — рявкнула профессор Бельмани. — Вы, я смотрю, пришли сюда поговорить?

— Простите, профессор… — пролепетала она, но было уже поздно.

— Сегодня весь день дежурите в столовой, — объявила строгая преподавательница.

— За что? — пискнула Катрина.

Но в ответ получила взгляд такой тяжести, что ее едва не придавило к столу.

— А теперь покажите, как вы выполнили задание.

По аудитории прокатился испуганный шепот.

В следующие четверть часа выяснилось, что большинство студенток задание не выполнили.

Не могу сказать, что я их в этом винила, сама едва справилась. Профессор Бельмани тоже вошла в положение. Тех, кто осилил хотя бы половину, так и быть отпустила с богом.

А остальным (а ведь нашлись такие, кто рискнул и вовсе ничего не сделать!) было велено дежурить по столовой еще неделю. В этот печальный список попала и Катрина.

Странно… за весь вчерашний вечер она ко мне ни разу не зашлла, не звала попить чаю или просто поболтать… Я-то думала — учится не покладая рук, как и я. Только ничего она не сделала. Чем же была занята?

Интуиция подсказывала, что это занятие наверняка связано с принцем. Мамочки, она ведь точно что-то задумала!

Остаток занятия прошел в суровом режиме муштры и казармы. Профессор Бельмани вызывала всех подряд, задавала каверзные вопросы и с видимым удовольствием ставила двойки в журнал.

Досталось и мне.

Впрочем, я-то как раз хорошо подготовилась, не признать это было бы слишком уж несправедливо. Так что профессор поморщилась и, сжав зубы, вывела мне четверку.

И почему-то мне показалось, что теперь она злится на меня куда больше, чем на лентяек, которые даже не приступили к заданию.

Да что это с ней? Конечно, прибытие принца взбудоражило всех, но не до такой же степени.

Когда пара закончилась, коридор мгновенно опустел. Обычно девчонки стайкой толкутся у двери следующий аудитории, а в сегодняшней стайке была только я одна.

Ну допустим, половину из них, включая мою лучшую подругу, отправили помогать в столовую. А вторая-то куда делась?

Разгадывать эту страшную тайну мне было недосуг. Впереди две пары, а значит меня все еще может ждать дополнительное дежурство или двойка. Двойку я бы пережила, а вот дежурство будет совершенно некстати.

Нужно присматривать за новоиспеченным питомцем, и очень сомневаюсь, что мне удастся удержать стиралку в спящем состоянии круглосуточно. Рано или поздно она так хорошо выспится, что никакое заклинание не поможет.

Я вяло перелистывала страницы, пытаясь сосредоточиться на буквах, когда раздался голос свыше:

— А ты почему не участвуешь в охоте на принца?

От неожиданности я едва не подпрыгнула. Только потом подняла взгляд и увидела ехидную физиономию того рыжего нарушителя, что недавно ломился в мое окно.

— С чего ты взял? — буркнула я.

— Ну, у тебя нет клумбы на голове и духов, шлейф от которых тянется на две мили. А главное, сейчас ты не кружишь возле здания аспирантуры вместе с остальными пираньями. Если честно, мне уже жалко принца.

Картина, которую он нарисовал, показалась мне настолько забавной, что несмотря на усталость, я хихикнула.

— Ты прости, что я тогда к тебе залез, — парень смущенно почесал затылок. Мне оно совершенно не надо, но вроде бы так принято.

— Да ладно, что там, — улыбнулась я, изобразив на лице добродушие. — Заходи еще, у меня там много классных штук приготовлено, ты и половины не попробовал.

— А что? А вот и зайду как-нибудь. Или, думаешь, испугался?

Черт, зря я это, про неиспробованные штуки. Теперь и правда будет ползать в мое окно как по расписанию, чтобы только не показать себя трусом. Только этого мне не хватало ко всем прочим радостям.

Возвращаясь в свою комнату, я не ожидала ничего хорошего. Сколько действует сонное заклинание для диких зверей, я понятия не имела. А уж как оно сработает на ожившей стиралке, думаю, нет только я, вообще ни один человек в мире не рискнет предположить. Но что тут поделать.

Я мысленно помолились всем богам, открыла дверь… И с удивлением обнаружила, что моя стиралка все так же стоит в углу, сонно зевает и кутается в салфетку словно в шаль.

— Ах ты, моя хорошая, дождалась!

На радостях я бросилась к ней, нежно потрепала по белому боку. А потом обняла. Да что там, я ее расцеловать была готова. В ответ она не заурчала, а наоборот, требовательно захлопала крышкой.

— Да-да, я уже пришла, ты теперь не одна. И видишь, как здорово выспалась, — начала я.

Однако хлопанье не прекратилось, наоборот, стало громче и требовательнее. Вскоре к нему добавилось нетерпеливое топанье.

— Да что же ты хочешь? — в отчаянии воскликнула я.

Стиралка замерла и демонстративно распахнула круглую крышку.

— Да ты хочешь стирать! — догадалась я.

Стиралка топнула ножкой. Ну конечно! Только вот беда, грязных вещей я в комнате никогда не держала. Сразу же несла в прачечную.

Стиралка недовольно плюнула носком сорок какого-то размера. Понятно, вернула имущество принца.

— А мои два? — напомнила два.

Стиралка подумала и швырнула еще один. По всем признакам, мой.

— А второй?

Она попыталась демонстративно отвернуться. Сделать это, стоя в углу, было сложновато, но я поняла.

— Погоди-погоди, я придумала. Сейчас все будет, — сказала я ей и начала раздеваться.

Форменное платье я приводила в порядок пару дней назад.

Ну будем считать, что оно уже достаточно загрязнилось. В стиралку отправилось и само платье, и нижняя юбка и даже маечка на тонких бретельках. Но закрывать дверцу она не спешила, ясно давая понять, что этого недостаточно. Я подумала еще немного и бросила в ненасытную пасть еще и чулки.

Стиралка захлопнулась и довольно заурчала.

А я стала внимательно рассматривать полученные носки.

К счастью, не обнаружила там ни одной дырки. Носки были отлично выстираны и благоухали свежестью эльфийских лугов. Так что с этим вроде бы все в порядке.

Единственное, что всерьез смущало, — это отсутствие второго носка. Я со вздохом покосилась на барабан за толстым стеклом. Одежда крутилась-вертелась, иногда вспыхивая магическими сиянием. В общем, все как обычно.

Вопрос лишь в том, что из моей одежды стиралка решит не вернуть на этот раз. Если нижнюю юбку, то и бог с ней, у меня еще есть. Чулок было бы жалко, не самое дешевое удовольствие, к тому же постоянно рвутся и приходится покупать новые, и все же пережить такую потерю я уж как-нибудь смогла бы. А вот если эта жадина задумает присвоить форменное платье — беда.

Впрочем, что уж теперь.

Я набросила халат и уселась выполнять задание на завтра. В этот раз задали не так уж много, да только делать хоть что-нибудь, не выспавшись, очень и очень трудно.

Я добрых полчаса провозилась с простейшими расчетами, заклинание для пышного теста в расчете на шестьдесят граммов дрожжей и килограмм муки вообще-то составляется в два счета, а сегодня я на нем просто безбожно застряла. А потом и вовсе задремала под размеренное жужжание стиралки. Прямо за столом.

Проснулась оттого, что окно как-то подозрительно заскрипело.

Мгновенно распахнула глаза. Что там еще такое?

От окна я не ожидала никаких сюрпризов: предусмотрительно его заперла и даже заговорила, чтобы не лазали всякие. Нет у меня времени с ними разбираться!

И сил тоже нет.

Вообще ничего нет.

И все же кто-то особо настырный вовсю старался — химичил и с засовом, и с заклинанием.

Пока я спала, уронив голову на тетради, уже стемнело, и все же мне удалось разглядеть за оконной рамой мужской силуэт.

Не такое уж и неожиданное открытие. Ясное дело, девчонки такой ерундой заниматься не будут.

Впрочем, вглядываться в вечернюю тьму было без надобности, я и так догадалась, кто ко мне ломится. Рыжий негодяй, раззадоренный моими обещаниями крупных неприятностей, решил повторить свой подвиг.

Ну что ж, видят боги, я этого не хотела — сам виноват.

Было у меня в арсенале средство, которое раньше применять не решалась, но тут исключительная ситуация — надо раз и навсегда отвадить нахала. Я прищелкнула пальцами, произнесла заклинание. Из кухни выпала здоровенная чугунная сковородка.

Я покосилась на нее со сомнением.

А ведь эта штука и покалечить может! Точно стоит ее использовать?

Впрочем, я ведь предупреждала.

Я на всякий случай отошла в уголок и спряталась за кроватью. Как раз к этому времени нарушитель справился с заклинаниями, распахнул окно, ловко перепрыгнул через подоконник и… бабах! Сковородка смачно ляснула его по лбу. Да так хорошо приложилась, что незваный гость вскрикнул от боли.

Я зажмурилась, не желая видеть последствия.

— Вот это я понимаю, ласковый прием, — раздался знакомый голос. Вовсе не тот, который я ожидала услышать.

Ой мамочки!

Я мигом выскочила из-за кровати, подбежала к месту происшествия. Там, чуть покачиваясь и потирая лоб, стоял не кто иной, как принц. И я с ужасом наблюдала, как наливается на этом самом лбу огромная шишка.

Сковородка размахнулась, готовая продолжить воспитательную работу. Ну а что еще делать, если с первого раза не поняли? Все-таки я ее качественно заколдовала, пожалуй, даже чересчур.

— Прекратить! — пискнула я в ужасе, и мое грозное оружие медленно поплыло назад в кухню.

— Простите, ваше высочество, я не думала… — залепетала я.

Черт, я ведь совершенно не знаю, как разговаривают с королевскими особами! Может надо сделать какой-то особый реверанс? Единственное, в чем я была уверена на все сто процентов — молотить их сковородками по голове точно не следует. Им на этой голове еще корону носить.

— Да уж, в наше время такого не было. Щетки, веники, поварешки — еще куда ни шло. — Шишка становилась еще больше, и пропорционально ей увеличивался мой ужас. — Но сковородкой по лбу? Совсем одичали на этом своем бытовом.

— Я не думала, я не хотела… Простите, ваше высочество, — продолжала лепетать я.

А в голове крутилось: что же теперь со мной сделают? Отправят в королевскую тюрьму? А вдруг и вовсе казнят…

У нас, конечно, смертная казнь уже лет пятьдесят как отменена, только и на королевскую семью лет пятьдесят никто не покушался. Так что в порядке исключения могут и ввести обратно. Буквально на денек, чтобы быстренько отрубить мне голову.

— Что ты там бормочешь? — недовольно рыкнул принц.

От этого его тона у меня едва ноги не подкосились. И я чуть громче повторила всю ту же мантру:

— Простите, ваше высочество…

— Начинается!..

Похоже, мои извинения не произвели на принца никакого впечатления. Или произвели, но не совсем то, какое я ожидала. С каждой минутой принц раздражался еще больше.

— Я же тебе говорил: меня зовут Рэй. Понимаю, что с нашей предыдущей встречи прошло слишком много времени, но можно было забывать не так быстро.

Так вот чем он недоволен! Не ударом по лбу, а тем, как я его называю. Ужасы, которые я себе нарисовала за эти минуты, тут же развеялись. В конце концов, на эту претензию мне было чем ответить.

— Когда вы так говорили, я думала, что вы обычный аспирант, а не…

Слово «принц» я почему-то не смогла произнести, слишком уж дико и невозможно оно звучало.

— Вот и дальше так думай, — проговорил он уже почти миролюбиво. Отодвинул меня в сторону и направился к стиралке. Магический агрегат, следствие моей неведомой ошибки, явно интересовал его куда больше, чем донельзя перепуганная я.

— Она, получается, еще и работает. Интересно-интересно…

Он достал из кармана какие-то артефакты, принялся раскладывать их на полу и совершать пассы. То есть занялся делом. Шишка на лбу его явно не беспокоила.

Мне бы молчать в тряпочку, а лучше и вовсе забиться в уголок и сделать вид, что меня тут нет, но любопытство все-таки взяло верх.

— Простите, но зачем вы полезли в окно? Решили вспомнить студенческие деньки?

— Не «вы», а «ты»! — хмуро бросил он.

Я попыталась выговорить это самое «ты», но язык не слушался. Ничего не слушалось, голос куда-то пропал, рот не открывался. «Тыкать» королевской особе казалось мне делом немыслимым.

Не дождавшись ответа, принц обернулся. Видимо, осознал масштабы моих страданий и потому снисходительно пояснил:

— Делать мне больше нечего — вспоминать всякие глупости. Просто мадам Пуф еще не уснула, сидит читает книжку. Не мог же я ждать!

Да уж, действительно, принцы явно ждать не приучены.

— Простите, что доставила вам неприятности.

— Ты должно быть, шутишь. Да я и не ожидал такой удачи, — он окинул стиралку нежным взглядом.

— Вы решили жениться на ней? — я удивленно распахнула глаза. Нет, конечно, у коронованных особ могут быть свои причуды, но это уже как-то чересчур.

Принц выронил артефакт и чертыхнулся.

— Нельзя же такое под руку говорить. Я вообще жениться не собираюсь, это была идея короля.

Ага, конечно, верю.

— Но, по крайней мере, одно свидание вы назначили.

— Свидание? Я?!

Он снова отвлекся от своей драгоценной стиралочки и удостоил меня взгляда.

Что за чушь? Неужели Ванесса соврала? Конечно, с нее станется. Но это же так глупо.

— Ну да, сегодня после занятий.

— А, это! Прицепилась какая-то девчонка, наверное, из ваших. Вроде как комендант поручила ей составить график смены постельного белья. Но мне было не до того, я сказал, что обсудим это позже.

— Так и сказали «позже»?

— Ну или после занятий, какая разница.

Он вычерчивал на полу возле стиралки какие-то руны, и явно они его интересовали куда больше, чем предмет разговора.

А ведь разница большая. Подозреваю, что Ванесса до сих пор ждет этой запланированной встречи.

— График смены белья — последнее, что меня интересует. Как только я разобрался с твоими расчетами, рванул сюда.

Разобрался с моими расчетами? Это невозможно! Там же их огромное количество! Ему бы не хватило времени даже бегло все просмотреть.

— Так уж и разобрались… — недоверчиво пробормотала я.

— Угу. И ошибку нашел. И в целом уже почти понимаю, как это удивительное существо появилось на свет.

— Врешь, не может быть! — выпалила я и только потом сообразила, с кем разговариваю.

Ой!

Принц развернулся ко мне.

— Ну наконец-то пришла в себя. Я уже боялся, что тебя надолго этим высочеством пришибло.

Он быстро собрал артефакты и рассовал их по карманам.

— И ошибку нашел, и где она была расскажу. Только вот что… — он бросил на меня смущенный взгляд, — пожрать бы чего. За целый день до столовой так и не добрался.

А ведь поесть и правда бы не помешало. Завтрак я пропустила, обед проспала. Так что в моём распоряжении оставался только ужин. Одна беда — пирожки закончились еще вчера, так что придётся и мне, и принцу довольствоваться чем-то поскромнее.

Я шмыгнула на кухню и сняла со стенки свою здоровенную сковороду. Не всё же ей безобразничать, когда-то надо и поработать по специальности.

Вскоре кухня наполнилась запахом жареного бекона. А что? Яичница с беконом, конечно, больше подходит для завтрака, но на скорую руку сойдёт и это.

А если добавить к этому блюду салатик — приготовить его минутное дело — и обжаренный в тостере хлеб, получится вполне сытно.

Что ж, перекус для принца готов. А если некоторые коронованные особы считают меню слишком скромным, то я и не навязывалась… Сам попросил.

И всё-таки постаралась даже этот скромный ужин оформить по-царски: аккуратными горками разложила по тарелкам, украсила листочками и ломтиками овощей, прочитала над ним заклинание повышенной вкусности, водрузила все на поднос (получилось весьма увесисто) и потащила к обеденному столу.

Принц явно закончил шептать какое-то заклинание. «Что это он у меня тут колдует?» — я посмотрела на него с подозрением.

И тут же поняла: шишку он колдовал. Точнее, ее отсутствие, потому что сейчас чело его высочества было ровным, чистым и без всяких признаков столкновений с тяжелой кухонной утварью.

Принц вскочил и помог мне поставить поднос на стол.

— Ловко у вас это получается, — похвалила я.

— У тебя, — напомнил принц.

Ну как так можно? Это демоново «у тебя» совершенно не желало слетать с моих губ, так что я только отмахнулась.

— А тут как ни скажи: была шишка — и нет. Красота!

— Вот ты о чём. Это ерунда, — он махнул рукой. — И не такие раны лечили.

Он окинул взглядом наш скромный ужин, принюхался и расплылся в улыбке.

— Потрясающе!

Такая оценка от самого принца могла бы сделать честь любому повару в мире. Да и моя карьера, глядишь, хорошенько бы продвинулась.

Подсунуть ему, что ли, бумажку, чтобы написал: «Миларис Тарсен готовит потрясающе. Подтверждаю это своей подписью. Его высочество принц Рейгард». И величественный автограф, уверена, со множеством закорючек.

С такой бумагой меня бы точно взяли шеф-поваром в любой, даже самый дорогой столичный ресторан. А что? Буду подавать высоким господам яичницу, жареную картоху и суп на восьми травах, а они будут жевать, блаженно закатывать глаза и говорить: «Божественно! Великолепно! Одобрено принцем!»

Устрицы с омарами будут признаны безнадежно устаревшими, а центральное место в любом пафосном меню займут пирожки с капустой.

Представив себе такую картинку, я невольно улыбнулась.

Принц, к счастью этого не заметил — был занят тем, что с магической скоростью сметал все с тарелок.

Недолго думая, я присоединилась к нему: тут уж не до церемоний, если не желаешь остаться голодной. Когда с ужином было покончено, тарелки убраны, а их место занял чай с печеньками, я снова задала тот самый вопрос:

— И что же не так с моими вычислениями? Где ошибка?

— Притяжение, — ответил принц таким тоном, будто одно это слово объясняло все.

А оно вот вообще не объясняло!

— Если можно, подробнее.

Принц вздохнул, в этом вздохе была вся скорбь ученых аспирантов, которым приходится иметь дело с простыми смертными. И все же стал объяснять.

— Формула притяжения используется во всех заклинаниях для стиралок, чтобы белье удерживалось внутри, а не разлеталось куда попало.

— Это я знаю! — Еще бы начал объяснять, что дважды два четыре…

— Там ты и ошиблась. Дописала к коэффициенту притяжения лишних два нолика.

— Нет! Я не могла! — ужаснулась я.

— Еще как могла. Особенно если сутками сидела над расчетами.

Ладно, наверное, могла. Хотя верить в это ой как не хотелось.

— И все равно не понимаю, как это могло привести к оживлению.

— Тут мы вступаем в область предположений и догадок. Откровенно говоря, я ума не приложу, как при таких обстоятельствах стиралка не засосала в себя всю прачечную и тебя заодно…

От этих его слов ледяная волна пробежала по спине.

— Думаешь, такое возможно? — в ужасе спросила я.

Он пожал плечами.

— Не думаю, что кому-то приходило в голову проверить, но теоретически — вполне.

— Но как это связано с оживлением?

— Полагаю, она притянула кое-что другое. Какой-нибудь из призраков, что любят ошиваться именно в таких местах — на чердаках и подвальных помещениях.

Некоторое время я молчала, обдумывая сказанное.

— Значит, твоя диссертация отменяется? Я вовсе не изобрела способ оживлять что-либо… Я вообще демоны знает что изобрела.

— Шутишь? Да это будет крутейшая работа века! Только для того чтобы все получилось, мы должны этот эксперимент повторить.

— Что?! — Я не верила своим ушам. — Ты хочешь его повторить так же, с ошибкой?

— Ну да! А как иначе доказать, что это не случайный побочный эффект, а совершенно нормальная работающая формула?

Я так и села. Ну то есть я и без того сидела на стуле, а теперь чуть с него не грохнулась. Причем лучше бы — сразу в обморок. Очень уж хорошо представила, как мы с принцем идем охотиться на призраков, повышенное притяжение в заклинании хорошенько срабатывает и принца засасывает в стиралку навсегда. Будет неплохо, если вместе со мной, потому что остаться снаружи и разгребать последствия — нет! На такое я не согласна.

— Ни за что! — заявила я твердо и уверенно.

— Очень даже за что! — возразил принц. — У меня к тебе есть предложение.

— Предложение?

Я озадаченно смолкла. Это что же, принц-аспирант так заинтересован в открытии, что готов водрузить на трон первую попавшуюся девицу? Хороший же король у нас будет. Кажется, самое время пожелать долгих лет жизни его батюшке, нашему действующему королю.

— Ну да, предложение. Что ты скажешь, если я подарю тебе книгу Махаона?

Я едва удержала чашку в руках.

— Не может быть! — прошептала я то ли восхищенно, то ли испуганно, сама не поняла.

Книга Махаона — самая большая редкость в нашем королевстве. А может и во всем мире. Этот древний колдун в свое время создал сборник заклинаний. И то ли из вредности, то ли из каких-то других соображений заколдовал его. Эту книгу невозможно скопировать, ни одно заклинание невозможно переписать. Владелец не может передать ее кому-то другому или, к примеру, поставить на полку в общественной библиотеке. Книга не может быть продана, только подарена или получена в наследство. Стоит ли говорить, что счастливчик, которому повезет заполучить ее в руки, ни за что не согласится с ней расстаться, а уж тем более кому-то безвозмездно ее подарить. В общем, если бы принц и правда скоропостижно позвал меня замуж, я бы удивилась гораздо меньше.

— Очень даже может. Она у меня есть.

— И вам самому она не нужна? — поверить в это было совершенно невозможно.

— Да не особенно. Там, конечно, есть пару десятков заклинаний, которые могут прийтись очень кстати. Их я давно выучил наизусть. А заодно и остальные. Хотя, говоря откровенно, ума не приложу, при каких обстоятельствах они могут понадобиться. Короче, твоё всеобъемлющее содействие мне важнее.

Я посмотрела на принца с невольным уважением. Выучить наизусть целую книгу? И ни минуты не сомневаться в том, что впоследствии не придется обновить свои знания? Впрочем, этот невероятный парень за день разобрался с работой, с которой я возилась целое лето. С него станется.

Видя, что я молчу, он удивленно вскинул брови.

— Тебе не нужна эта книга?

— Нужна, — отрешенно проговорила я.

Конечно нужна, черт возьми. Хотела бы я увидеть человека, который бы от нее отказался. Разве что он не умеет читать и не обладает даже минимальными зачатками магической силы. Но вряд ли у нас в королевстве наберется таких даже десяток.

— Отлично, — принц радостно хлопнул ладонью по столу, заставив чашки подпрыгнуть. — Завтра принесу, а сейчас пошли ловить призрака.

— Сейчас?

Мои глаза, конечно, не вылезли на лоб, но явно были уже в пути.

— А зачем терять время? — удивился принц.

Боги, да он настоящий маньяк! Разве можно быть настолько одержимым наукой? Особенно если ты принц, а значит, в твоей жизни и так полно развлечений, причем на любой вкус. Я еще раз мысленно пожелала королю долгих лет и доброго здравия, а вслух сказала:

— Заклинания и артефактов недостаточно. Нужна еще настойка, которая готовится целую неделю.

Я уже ожидала, что сейчас он скажет: «Ерунда. Я тут немножечко посчитал, эту настойку можно сделать за пару часов» и не удивилась бы, честно.

Однако принц лишь грустно вздохнул.

— Точно, совсем об этом забыл.

Он выглядел удивленным.

На его лице явно читалось: «Как я мог вообще забыть хоть о чем-то?»

И тут я была с ним согласна. Для человека, который без труда вызубрил целую книгу заклинаний, такая забывчивость была более чем странной. Впрочем, ее легко было объяснить — слишком уж принц хотел скорее приступить к своему исследованию.

— Так что же мы сидим? Начинай ее готовить, — распорядился он. — А я пока займусь изучением уже имеющегося экземпляра. Кстати, не слишком ли долго она стирает?

Он встал из-за стола, присел напротив стиралки, придирчиво ее осмотрел, а затем спросил:

— Ну и? Как долго ты собираешься крутить белье?

Ответ последовал незамедлительно. Нет, стиралка не стала подробно и красочно объяснять ему, куда он должен пойти. В конце концов, говорить она не умела. Зато распахнула крышку и швырнула в него…

Ой мамочки, чулками! Черными кружевными чулками, обильно украшенными легкомысленными розовыми ленточками.

Принц изумленно снял один из них с головы и теперь крутил в руках. Покраснеть больше, чем я в этот момент, наверное, было просто невозможно. Вот же негодяйка! Мало того, что плюнула моим бельем, она его еще и переделала. Я загружала в стирку самые обычные чулки, телесного цвета, какие и положено носить с форменным платьем. А она вернула это кружевное безобразие.

— Это не мое, — пискнула я, вырвала один чулок из рук принца, второй сняла с его плеча и сунула все это безобразие в карман.

И только потом по-настоящему испугалась.

Если гадкая стиралка сотворила такое с моими чулками, боюсь представить, что же она сделала с форменным платьем. Превратила его в костюм для кабаре? В чем же тогда я завтра пойду на занятия?

Я не слишком вежливо отодвинула принца и бросилась к стиралке. Сунула руку в ее прожорливое нутро и вытащила платье. Хвала всем богам! С ним она ничего не сделала. То ли времени не хватило, то ли с самого начала трансформация платья не входила в ее план.

— Так, постой! — теперь принц отвлекся от своей любимой стиралочки и смотрел уже на меня. — Хочешь сказать, она что-то сделала с твоими чулками? Раньше они выглядели иначе?

Он смотрел на меня серьезно и требовательно.

Ой, мамочки, и что же мне теперь, обсуждать свои чулки с посторонним мужчиной? И не просто с мужчиной, а крайне заинтересованным! Наверняка же потребует отдать ему чулки, чтобы получше рассмотреть, а заодно будет дотошно расспрашивать, какими они были до стирки.

Ну за что мне это, за что? Впрочем, я тут же вспомнила, за что, и клятвенно пообещала себе, что никогда в жизни больше не проведу ни одного эксперимента, пусть даже малюсенького, пусть даже безопасного.

— Ну-ка покажи, где они у тебя?

Принц не замедлил подтвердить мои худшие опасения.

Я уже собиралась подробно объяснять ему, почему не хочу трясти бельем перед коронованными особами, но делать этого не пришлось.

В дверь громко постучали. Мы с принцем испуганно замолчали.

Хорошо еще, что замок был заперт. Я, конечно, не думала, что буду скрывать от посторонних глаз такого гостя, но и моей стиралочке эти самые посторонние глаза ни к чему.

— Ну же, открывай, я знаю, что ты там! — раздался из-за двери голос Катрины.

Я бросила беспомощный взгляд на принца.

— Ну и что теперь делать?

А вот он не растерялся. В считанные секунды сиганул в окно, только его и видели. Я хорошенько укутала стиралку скатертью и открыла дверь, нарочито сонно потирая глаза.

— С каких это пор ты запираешься? — не без подозрения спросила Катрина.

— С тех пор как решила выспаться. То есть буквально пару часов.

Я вспомнила о ее сегодняшних злоключениях и с участием спросила:

— Как дежурство?

— Нормально, даже весело. До столовой сплетни долетают куда быстрее, чем до всех остальных мест. Так что я узнала о том, как прошло свидание Ванессы.

— Неужели? Ну и как? — изобразила я искренний интерес, чтобы ни в коем случае не выдать, что и без того в курсе: не было никакого свидания. Некоторые коронованные особы, вместо того чтобы свидаться с прекрасными незнакомками, предпочитают изучать ужасные стиралки.

— Да никак. Прождала его несколько часов и совершенно без толку. Если принц и назначал ей свидание, то напрочь об этом забыл. Ты же понимаешь, какой это шанс?

— Не понимаю. Или ты имеешь в виду шанс, что он в случае чего и обо мне забудет?

— Да ну тебя. Ванесса в пролете, а значит у нас на одну соперницу меньше. И потому…

Катрина достала из-за спины чемоданчик. Не то, чтобы большой, но и маленьким его точно не назовешь. Во всяком случае, туда вместилась бы половина моего гардероба, а если хорошо поднажать, то и весь можно упаковать.

— Будем делать из тебя красавицу, — объявила она и распахнула чемодана.

Там я увидела в огромном количестве кисточки, баночки, бутылочки, флаконы. Их было столько, что я ужаснулась.

— Садись, — велела Катрина, кивнув мне на стул.

И замерла, словно увидела призрак или что-то в этом роде. Я проследила за ее взглядом и мысленно чертыхнулась. Следы нашего с принцем ужина я благополучно убрала, а вот чайник и две чашки все еще стояли на столе.

— У тебя здесь кто-то был? — спросила она и перевела взгляд на распахнутое окно.

— Нет, просто мне захотелось выпить не одну, а две чашки.

— В самом деле? А окно?

— Что окно? Комнату периодически надо проветривать, а иначе цвет лица испортится.

— Точно, цвет лица, — спохватилась Катрина и усадила меня на стул. — Сиди и не дергайся, — строго приказала она.

Но это было лишним. Меньше всего на свете я сейчас была настроена дергаться. Пусть развлекается, приводя меня в порядок. Главное, чтобы не слишком акцентировала внимание на количестве чашек.

Кисточки порхали перед моим лицом, баночки взлетали в воздух, то и дело что-то на меня капая, а то и просто хлюпая вязкую мазь прямо на нос, гребни самым бессовестным образом впивались в волосы. Катрина наблюдала за этим безобразием с видимом удовольствием.

— Не понимаю зачем, — устало выдохнула я. — Допустим, ты сделаешь из меня красотку. И что потом? Отправишь нарезать круги вокруг аспирантского корпуса? Так ночь уже скоро.

— Не говори глупостей. Эта штука действует целую неделю. Конечно, каждое утро нужно подновлять, но уже без кисточек. Там простенькое заклинание.

Я только вздохнула. Спустя полчаса взбесившиеся кисти и гребни наконец успокоились, а банки с флакончиками послушно направились в чемоданчик и разместились там, где им было положено.

— Ну вот, посмотри, — Катрина подвела меня к зеркалу.

Я оторопела. С зеркала на меня по-прежнему смотрела я. Пожалуй носик стал чуть тоньше, ресницы гуще и чернее, отчего взгляд сделался глубоким и загадочным. Всего остального тоже было по чуть-чуть. Легкий румянец на щеках, чуть более пухлые, чем обычно, губы. В общем, это была все та же я, только теперь прехорошенькая. Даже с прической гребни не перестарались, любезно отказавшись соорудить у меня на голове помесь торта с клумбой. Волосы куда более густые и блестящие, чем обычно, спадали на плечи красивыми волнами.

— Ну вот, совсем другое дело, — радостно проговорила Катрина. — Ни дать ни взять королева.

— Угу, — хмыкнула я не без ехидства. — Теперь осталась самая малость — уговорить принца. Ну и меня заодно. Ты-то, как я вижу, уже согласна.

Катрина не ответила. Вместо этого широко распахнула глаза и уставилась куда-то мне за спину. В тот самый угол, где стояла стиралка.

Я похолодела. Неужели эта вредная штука себя как-то выдала.

— Что случилось? — на всякий случай спросила я.

Но Катрина лишь отодвинула меня в сторону и широким размашистым шагом направилась в тот самый угол. Я разве что не схватилась за голову. Ожившая стиралка — вовсе не та тайна, которой мне бы хотелось с кем-то делиться. Катрина наклонилась, что-то подняла с пола, развернулась ко мне и с самым гневным видом помахала носком. Обычным таким носком, где-то 43-го размера, который ну никак нельзя было выдать за мой.

— Чашки, окно… Теперь вот это, — прокурорским тоном сказала она. — У тебя здесь был мужчина. Ты что, изменяешь принцу?

Я схватилась за голову. Кажется, я этого принца скоро возненавижу. От него у меня одни неприятности.

Катрина гневно сверлила меня взглядом и явно ожидала ответ. Я тяжело вздохнула и приготовилась отчаянно врать. Помогите мне, боги, чтобы это хоть было чуть-чуть похоже на правду.

— Понятия не имею, откуда взялся этот носок, — проговорила я, делая самые честные глаза, какие только возможно. — Но догадка есть.

— И какая же? — Катрина уперла руки в бока.

Её настырность уже начала раздражать. Я люблю свою подругу, но сейчас её конкретно занесло. Впору выставить её, чтобы остыла. Только вот оставлять её без присмотра… страшно.

— Кто-то из боевиков потерял, — пожала я плечами. — Я усовершенствовала охранную систему, так что бегут как миленькие, роняя тапки. И как выяснилось, еще и носки.

— А чашки?

Может, сказать, что у меня появился парень? Нет, только хуже сделаю.

— В общем, как я и говорила, никакого кавалера у меня нет и принцу я не изменяю. Хотя, честно говоря, не думаю, чтобы его это волновало.

Катрина долго сверлила меня подозрительным взглядом. Я сохраняла самый невозмутимый вид, на какой только была способна. И она, в конце концов, сдалась. Махнула рукой.

— Извини. Это, видимо, нервы, — сказала она и даже улыбнулась. — В самом деле, принимать парней у себя в комнате — это было бы чересчур. На тебя это совсем не похоже.

Я с облегчением выдохнула. Что ж, моя репутация меня бережет. Впрочем, подруга права: мне и в голову не пришло бы кого-то здесь принимать, если бы, конечно, не особые обстоятельства.

Как раз в это время особое обстоятельство пошевелилось. Едва заметно, но все же. Я похолодела. Уж этой тайной мне не хотелось бы делиться даже с лучшей подругой. И не потому, что она всем разболтает или не дай бог пойдет жаловаться преподавателям, такого от нее точно ожидать не стоит. Зато если эта история вскроется, уверена — накажут всех причастных. Принц, конечно, выкрутится, на то он и принц. Я получу по заслугам, в конце концов, сама виновата. А Катрина тут вообще никаким боком.

Я пересекла комнату, подошла к стиралке, удачно замаскированной под тумбочку, и облокотилась на нее, одновременно умудрившись погладить ее по крышке. Как будто пыль смахнула.

— Что ж, выгляжу я восхитительно. Принц, как увидит, сразу влюбится без ума. Правда он скорее всего не увидит, но это к делу не относится. А теперь можно я посплю? С этой кучей заданий совершенно не высыпаюсь.

Я вспомнила главный аргумент и с удовольствием его предъявила:

— Того и гляди, цвет лица испортится.

— Цвет лица — это важно, — с видом эксперта кивнула Катрина. — Магия магией, но если ты себя совсем замучаешь, и она не поможет.

Ну хоть в чем-то мы пришли к согласию.

На миг мне показалось, что в её глазах вновь вспыхнула подозрительность. Катарина прищурилась, помолчала. На лбу прорезалась складка — явный признак, что подруга о чём-то думает. К счастью, она так ничего и не придумала, выдохнула и объявила:

— Кстати, тут такое дело… Я заболела.

Я изумленно на нее вытаращилась. Уж больной она точно не выглядела. Наоборот, была весьма энергична, на мой вкус, так даже чересчур.

— Не может быть! — воскликнула я.

— Может-может, — она достала из кармана какую-то бумажку, исписанную синими чернилами, и помахала ей у меня перед носом. — И даже справка есть. Настоящая. Так что предупреди завтра на занятиях, что меня не будет. А то у некоторых хватил соображаловки наставить мне прогулов.

— Ты это из-за дежурства по столовой? Решила отлынивать изо всех сил?

— Ну да, именно, — почему-то обрадовалась Катрина. — Терпеть не могу эти дурацкие дежурства. Лучше уж лежать дома и спокойно болеть.

Катрина покинула комнату, оставив меня в полном недоумении. Она терпеть не может дежурства? Да ведь только что хвасталась, что там не так уж плохо и даже сплетни доходят быстрее. Впрочем, долго раздумывать на эту тему мне не пришлось. Стиралка явно не могла дождаться, пока мы останемся одни и теперь резво подпрыгивала, пытаясь потереться о меня белым боком. Не сомневаюсь, был бы у нее хвост, она бы усиленно махала им из стороны в сторону. Что это могло обозначать, было ясно и без слов: она хочет гулять.

— Стиралочка, милая моя, хорошая, умоляю! Только не сегодня. Обещаю, завтра же ночью я разрешу тебе обегать весь парк. Но сегодня, — я вздохнула, — понимаешь, мне нужно поспать. Хотя бы недолго. Ты-то спала.

Лучше бы я не напоминала, потому что стиралка, до сих пор слушавшая меня довольно спокойно и даже благосклонно, хлюпнула будто сморкнулась.

Я смирилась, что сразу лечь спать мне не удастся.

— Давай тебе воду поменяем? — озарило меня. Хотя по моим прикидкам это можно сделать и через пару дней, стиралки прекрасно очищают воду, но предложение должно порадовать мою подопечную.

Похоже, что нет.

Стиралка вздохнула грустно, но всё же согласилась вместо прогулки пойти на кухню, где она с брызгами, фырчанием и причмокиванием сперва слила воду, оказавшуюся не такой уж чистой, как я предполагала, а затем надолго присосалась к крану.

Дождавшись, когда стиралка вернётся в комнату, я снова потрепала её по белому боку, но она не оценила и обиженно забилась в угол.

Я же вернулась на кухню, перемыла гору посуды, а заодно чайник с чашками, в комнате высушила и разгладила форму, а заодно доделала уроки. К тому времени, как я закончила со всеми делами, почти наступила полночь. Я крепко-накрепко закрыла окно, добавила побольше защитных заклинаний и только потом со спокойной душой пошла спать

Утром я проснулась от яркого солнечного света, который бил прямо в глаза, не оставляя шансов на такую роскошь, как проспать. Причину этого безобразия я обнаружила сразу же: штор на окне не было. Ни одной, ни второй. И вопросов о том, что за злоумышленник их стащил, тоже не было: в углу довольно урчала стиралка.

— Что ж ты за человек такой, — вздохнула я.

Но отбирать у нее законную добычу не рискнула. В конце концов, шторам и правда не помешала бы стирка. С другой стороны, оставлять такое самоуправство безнаказанным — тоже не вариант. Что она сопрет завтра? Простыню? Одеяло? А потом начнет убегать в коридор, нападать на прохожих, отжимая у них одежду?

— Так нельзя, — строго сказала я стиралке. — Хочешь что-то постирать — спроси, мне не жалко. А без спроса брать нельзя, ясно?

Она только фыркнула (кажется, воспитатель из меня так себе) и сильнее прежнего зажужжала, пережевывая шторы.

Придумать на ходу что-нибудь убедительное я точно не успевала. Поэтому просто сжала руку в кулак и произнесла сонное заклинание. Проснется — достирает. Впрочем, проблема налицо. Это очаровательное существо, похоже, и правда любит свою работу, а мне ей особо и предложить-то нечего. Два комплекта постельного белья. Нет, конечно, можно менять их через день. Но боюсь, такое меню покажется ей слишком однообразным. Просить в соседних комнатах вещи постирать — это будет выглядеть несколько подозрительно. Да и опасно, если вспомнить что стиралочка утворила с чулками. Похоже, мне остается одно: воровать грязное белье из кладовки, а потом возвращать его уже постиранным. Да уж, у меня есть шанс стать самым эксцентричным преступником в нашем королевстве. Хотя почему это меня волнует? Вон принц обещал ей кучу грязных шмоток со всего аспирантского корпуса, пусть он и решает проблему. Обязательно скажу при встрече.

Идти на занятия одной, без Катрины было непривычно и даже как-то тревожно. С самого начала учебы мы везде ходили вместе, так что, придя в аудиторию, я не сразу сообразила, что нужно делать. Обычно Катрина узнавала все новости, а потом шепотом пересказывала их мне. А сегодня общественная жизнь, кажется, пройдет мимо меня. Ну да и боги с ней, не то чтобы я этой жизнью очень интересовалась. Хотя, как ни странно, сегодня сокурсницы шушукались энергичнее, чем обычно, а уж вид у Ванессы был такой загадочный, что дальше уже некуда. Она сидела, погруженная в своим мысли, и даже (о чудо!) никого не задирала. Неужели неудачное свидание с принцем, вернее, отсутствие оного так выбило ее из колеи? Впрочем, не могу сказать, что мне это было очень интересно. Я достала тетрадки, развернула учебник и решила повторить параграф, когда на меня донесся шепот:

— Представляешь, прождала его несколько часов, уже собиралась уходить и столкнулась с ним в дверях. А потом поднялась к нему в комнату и… И неизвестно, вернулась очень поздно. Ничего не рассказывает.

— Да ладно! Неужели у нее получилось?

Шепот доносился откуда-то сзади, но был таким громким, что я обернулась. Девчонки тут же смолкли, одарив меня снисходительными взглядами. Я не удержалась от смешка. Получается, спугнув вчера принца, Катрина направила его прямиком в объятия Ванессы. Хорошо, что она об этом никогда не узнает. Но неужели у них с принцем и правда что-то такое вышло? Мне в это как-то слабо верилось. Представить его засыпающим в обнимку с каким-нибудь толстенным справочником я вполне могла, а вот в объятиях красотки — не очень.

— Думаю, надо с ней подружиться, — раздался шепоток сзади. — Вдруг и правда станет королевой.

— Дело твое, но я бы предпочла подружиться с принцем, чтобы она ею не стала.

Я усмехнулась. Оба варианта выглядели вполне логичными, и ни один из них не подходил мне.

Урок уже вот-вот должен был начаться, когда в класс заглянула девушка, кажется, с пятого курса

— Миларис Тарсен, тебя вызывает ректор.

Я подскочила на месте. Ректор, меня? Боже, что же я успела натворить?

Все сразу перестали перешептываться и бросать косые взгляды на Ванессу. Теперь их интересовала я. А меня интересовало, что, черт возьми, стряслось, и какие неприятности это мне принесет. Это как-то связано со стиралкой? Она проснулась и устроила какое-нибудь безобразие? Нет, вряд ли, я ее очень хорошо усыпила и произошло это всего четверть часа назад.

На деревянных ногах я вышла из аудитории и направилась в сторону ректорского кабинета.

— Эй, куда? — окликнула меня девушка.

— К ректору, разумеется, — уверенно ответила я.

— Не в кабинет. Он ждет тебя в ботанической зале.

Я изумленно уставилась на нее.

— В ботанической зале?

Удивлялась я не зря. Без серьезного повода туда студентов вообще не пускают, слишком уж много редких и ценных растений там собрано.

— Как мне сказали, так я и передала, — объявила девушка, развернулась и ушла.

А я озадаченно поплелась в сторону той самой ботанической залы. Все это было странно, но не то, чтобы очень странно. Может, ректор пришел по каким-то своим делам, и решил отчитать меня, не отвлекаясь от этих самых дел. Только вот за что?

Томиться в неизвестности было выше моих сил. А потому я ускорила шаг и почти вбежала в эту чертову залу.

Дверь за спиной захлопнулась с тихим щелчком. Я огляделась. От входа вглубь разбегались три аллеи. Правая, очевидно, была посвящена водным растениям: с потолка накрапывал дождь, вдоль стены в желобке журчал ручей, от неё тянуло болотной сыростью. Я с первого взгляда опознала орхидеи, подвешенные в крошечных горшочках, из которых во все стороны топорщились щупальца корней. Левая аллея, напротив, имитировала условия пустыни. Я поразилась коллекции разномастных кактусов, один из которых, длинный, покрытый пушком белых иголок, прямо сейчас цвёл нежными розовыми бутонами. Наконец, средняя аллея показалась мне самой непримечательной, пока я не увидела самую настоящую мандрагору, точь-в-точь как на картинке из учебника по магической ботанике.

Я ещё раз огляделась. Такое ощущение, что в зале я одна.

Неужели ректор ждёт в глубине? И по какой из трёх аллей мне идти? Идти одной не по правилам.

— Эй, тут есть кто-нибудь? — испуганно протянула я.

Где-то в глубине залы раздался тихий шорох. Я пошла на звук, заглянула за здоровенную пальму в кадке и… ахнула от неожиданности.

— А ты что здесь делаешь?!

— Тот же вопрос могу задать тебе, — тот самый рыжий нарушитель с боевого факультета отвлекся от куста тысячехвойника и теперь смотрел на меня с нахальной улыбочкой.

— Меня ректор вызвал… Кстати, ты его тут не видел? — я окинула взглядом необъятные просторы ботанической залы, плотно засеянные и заставленные всякого рода растительностью. — Где он может быть?

— На научной конференции в столице. Уже второй день, — сообщил рыжий.

— Да нет, не может быть! Меня только что вызвали… — я растерянно замолчала.

Вызвали. В ботаническую залу… Вот уж действительно подходящее место для аудиенции с главой академии!

— Боюсь, тебя кто-то разыграл, — озвучил рыжий то, о чем я и сама уже догадалась.

Кто? Да скорее всего Ванесса или кто-то из ее свиты. Они такое любят, умеют, практикуют. Зачем? Тут тоже вариантов немного. Я умудрилась за эти непростые для академии и особенно для ее бытового факультета не получить плохих оценок, не нарваться на внеочередное дежурство по столовой. Безобразие! Зато теперь у меня будет еще одно опоздание и справедливость восторжествует.

Надо скорее отсюда выбираться.

— Надо отсюда выбираться, — в унисон моим собственным мыслям заявил рыжий. — Вряд ли у тебя есть пропуск, у меня его тоже нет. Поймают тут — получим по полной!

Получать по полной мне не хотелось, так что я кивнула и двинулась к выходу. Иногда стоит прислушиваться даже к тем, кто тебе совсем не нравится. Особенно если они говорят что-то разумное и толковое.

К выходу я шла быстро, почти бежала. Не только потому, что действительно спешила на занятие. Просто очень не хотелось идти рядом с этим парнем по дорожке между цветущих кустов и деревьев — перебьется.

Я дернула ручку двери и… И ничего не распахнулась. Дверь была заперта. Я подергала посильнее — с тем же результатом. Растерянно оглянулась на боевика.

— Дай посмотрю, — деловито сказал он.

Я посторонилась, пропуская вперед профессионала. Так уж исторически сложилось: мы на бытовом прикладываем много усилий к тому, чтобы запирать и заговаривать двери с окнами, а они у себя на боевом — к тому чтобы все это взламывать. Так что в сложившейся ситуации его навыки были куда более полезны, хоть и очень хотелось ему за эти навыки отвесить хороший подзатыльник.

— Только быстрее, пожалуйста! У меня уже пара началась!

Он даже не отреагировал на мои мольбы, с серьезным видом ощупывал ручку двери, заглядывал в замочную скважину, что-то простукивал. Словно нарочно решил затянуть этот процесс. Я нетерпеливо топталась на месте, зачем-то вспомнила стиралку — она точно так же едва не подпрыгивала.

— Ну?

Он наконец развернулся ко мне.

— В общем тут такое дело… Заклинание. Весьма интересного свойства… Дверь заклинивает, как только в помещении оказываются два человека. На три часа.

На то чтобы понять, что случилось, у меня ушло всего несколько секунд. Нет, это вовсе не была злая шутка от Ванессы и Ко, это было доброе дело и посильная помощь в устройстве личной жизни от моей любимой подруги Катрины. От идеи запереть нас с принцем в подвале она, хвала богам, отказалась. А ботаническая зала — это вам не подвал, так что ничего страшного. Не сомневаюсь, его высочество тоже получил вызов в ботаническую залу.

Единственное, чего моя любезная подруга не учла, это студента с боевого факультета, которому тоже приспичило явиться в эту злосчастную залу…

Я ее убью! Просто вот придушу подушкой! Как только выберусь — сразу!

— Что с лицом? — спросил боевик, с интересом меня разглядывая. — Бьюсь об заклад, ты уже знаешь, что случилось и кому мы обязаны своим заточением. По крайней мере, догадываешься.

Я лишь отмахнулась. Рассказывать ему о свадебной мании, которая внезапно овладела моей подругой, начисто лишив ту разума, я совсем не хотела.

— Ты же можешь это открыть? Я уверена! Вы и не с такими заклинаниями справляетесь.

Он окинул замок оценивающим взглядом, ненадолго задумался, и выдал вердикт:

— Пожалуй что и могу…

— Ну так чего мы ждем? — нетерпеливо воскликнула я.

Минуты ускользали с ужасающей скоростью и каждая из них прибавлялась к моему опозданию. Как тут можно медлить?

— Есть одна проблема… Будет шумно.

— Насколько шумно? — быстро спросила я.

— Чрезвычайно! Сбегутся все. А у нас по-прежнему нет допуска в эту залу.

— Ну я-то не виновата, что здесь оказалась. Меня подставили!

— Да-да, администрация обязательно начнет разбираться — кто в чем виноват, какова степень вины каждого. А не накажет всех причастных, как это обычно и бывает.

— И что же нам делать? — я умоляюще посмотрела на своего товарища по заточению, словно он и впрямь мог знать, как справиться с нашей бедой.

— Ничего не делать. Подождать, пока дверь сама откроется.

— И прогулять пару? И даже не одну?! — Я была в ужасе.

— И все же это лучше, чем устроить грохот на всю академию. Прогул еще как-то можно объяснить. Кстати, есть у меня подозрение, что ты знаешь, кто все это устроил и зачем. По крайней мере, догадываешься… Не поделишься?

Я устало выдохнула:

— Это все из-за чертового принца. Похоже, моя подруга решила устроить нам свидание…

— С принцем?! — парень отчего-то расхохотался.

— Ну не с тобой же! Очень уж ей хочется, чтобы я стала королевой, — я поморщилась.

— А тебе, значит, не хочется? — не без ехидства спросил он.

Я уже собиралась сказать ему, где я видала и принца, и подругу, и его самого, но не успела. В ботанической зале кое-что переменилось. Свет стал медленно гаснуть, на деревьях и кустах зажглись мерцающие огоньки, зазвучала тихая романтичная музыка, а откуда-то сверху на нас посыпались лепестки роз.

Мамочки! Ну за что мне это?

Лепестки роз падали не просто так. Они сами собой складывались в стрелочки, которые куда-то вели.

— Мне кажется, нам туда, — рыжий боевик указал направление.

— А мне кажется, лучше оставаться здесь. И подождать, когда эта чертова дверь откроется, — возразила я.

— Через два часа сорок минут она откроется. А раньше не станет, даже если все это время будем смотреть на нее жалобным взглядом и умолять открыться.

Он, конечно, был прав. Но это не значило, что мне такая правота нравится. Так что я ничего не сказала, просто осталась стоять на месте.

— Ну же пойдем, неужели тебе неинтересно посмотреть, что она вам с принцем подготовила. Должна же быть у тебя хоть капля любопытства. У всех есть. Пойдем, — еще раз позвал он и направился туда, куда недвусмысленно показывали стрелочки.

Я двинулась вслед за ним. В конце концов, стоять под дверью глупо. А капля любопытства у меня все-таки присутствовала.

Стрелочки заканчивались у небольшого закутка, который был удачно отгорожен от остальной залы высокими кустами и вьюном с благоухающими красными цветами. Я таких раньше не видела и в учебниках о них не читала. Что, собственно, неудивительно: в нашей ботанической зале собраны редкие растения со всего мира. Ключевое слово тут «редкие». А моя специализация все-таки не ботаника. Мы изучаем только те травки, которые могут быть полезны в хозяйстве.

В этот момент у меня промелькнула какая-то смутная догадка, но я так и не смогла ее толком уловить и распознать. Рыжий осторожно заглянул в закуток и воскликнул:

— Ого!

Разумеется, я тоже поспешила заглянуть внутрь. Все-таки любопытство явно присутствовало, что бы там некоторые ни говорили по этому поводу. То, что я увидела, вполне тянуло на «ого». Аккуратный столик, заставленный красиво оформленными закусками. Разумеется, все в форме сердечка, украшено ангелочками. То есть весьма романтично. К этому безобразию прилагались свечи и легкий запах сандала. Музыка, звучавшая вокруг, стала еще романтичнее. Если, конечно, такое возможно. Завершала композицию бутылка вина и два бокала на тонких ножках.

— Вот это сервис, вот это я понимаю! — мой товарищ по несчастью уже радостно потирал руки. — Ну же, не стой. Нас, конечно, заперли, но по крайней мере, не оставили без еды. Твоя подружка, она ведь тоже бытовичка?

Я обреченно кивнула.

— Значит сто процентов, это все очень вкусно. Вряд ли ты стала бы дружить с двоечницей. Давай же.

Он чуть ли не силой усадил меня в одно из кресел, разумеется, увитых плющом и заговоренных на повышенную комфортность. Сам плюхнулся в кресло напротив и приступил к дегустации. С большим, надо сказать, энтузиазмом. И тут я вспомнила.

— А зачем тебе понадобился тысячехвойник?

Я сложила руки на груди и обвиняюще уставилась на рыжего.

— Не понимаю, о чем ты.

Взгляд его был чист и невинен, в отличие от намерений.

— Не выкручивайся. Что ты делал возле кустов тысячехвойника? Боевикам эта травка не нужна. Вот вообще ни для чего.

— Зато нужна бытовичкам, — резонно возразил он. — Ну признайся, большинство ваших охранных заклинаний и все эти штучки со шторами, вениками и половниками вы делаете на основе этой настойки.

Я не спешила признаваться. С его бы вдруг мне раскрывать боевикам наши тайны. А так-то он прав, без иголок тысячехвойника тут никак не обойтись. Только вот мы не воруем его из ботанического сада, а покупаем в лавках. Вскладчину. И исключительно во время каникул, потому что в лавках при академии они не продаются…

Ну да, в том-то и дело, что не продаются. Значит он проведал, что в ботанической зале это растение есть и решил не дожидаться каникул, а просто стащить требуемое. Только вот зачем?

— И зачем тебе это понадобилось? — спросила я уже вслух.

— Ну, справиться с этими вашими штуками невозможно, разве что испепелить их все. Но это не выход. Оставить целую комнату без домашней утвари — еще полбеды, а вот если вспыхнут стены… В общем, цена слишком высока. А вот перехватить управление… — казалось, что он говорит это не мне, а просто размышляет вслух, — … думаю, это возможно. Во всяком случае, попытаться стоит.

Теперь я просто сжигала его взглядом.

— И на какой же из комнат ты собирался все это проверять?

— На твоей, конечно.

Он улыбался так открыто и радостно, словно ему и в голову не приходило, что мне эта затея может каким-то образом не понравиться. Просто делился отличной идеей, которая пришла ему в голову.

— Ну ты и негодяй!

Я брякнула вилку на стол и только сейчас заметила, что все это время уже с аппетитом наворачивала романтический ужин, который нам подготовила Катрина. Да уж, отличный ужин — в девять-то утра!

— Да ладно тебе, — махнул он рукой. — Давай лучше поговорим о принце.

Я вытаращила на него глаза. С чего бы это вдруг?

— А тебе зачем?

— Просто интересно. Все хотят за него замуж, а ты нет. Уникальный случай, так сказать. Хочу разобраться, что с тобой не так…

Теперь к моему изумлению добавилось еще возмущение. Это с кем еще не так?! Все со мной так!

— …В конце концов, нужно же мне изучить противника, — И снова в его улыбке была лишь чистая, невинная радость. Его ни капли не смущало, что противник в данном случае — это я.

Ну и что ответить на такую наглость? Правильно, ничего! Лучше уж поинтересоваться вон той тарталеточкой… Выглядит аппетитно.

— Ну же, расскажи, чем тебе не угодил наш принц? — не унимался этот настойчивый парень. — Молодой, красивый, умный. А главное, не какой-нибудь там придурок из числа студиозусов, а целый принц!

Я недоверчиво покосилась на своего непрошеного собеседника. А эта встреча действительно случайная? Вдруг Катрина и его завербовала? Вдруг никакого недоразумения не произошло? Может, я и должна была застрять здесь с этим парнем, чтобы услышать эту искрометную рекламную кампанию. Что ж, в таком случае стоить расставить все точки над «и».

— Принц тут ни при чем, — отрезала я. — Я вообще не хочу замуж.

— Да ладно! — он даже жевать перестал. — Вообще никогда?

— Ну… — неуверенно протянула я.

Хотела уже сказать: «Может быть, когда-нибудь. Если встречу подходящего человека», но сразу поняла: если рыжий и правда агент Катрины, такой ответ может сподвигнуть ее на новые усилия. Она-то считает, что подходящий уже есть. Кто может быть более подходящим, чем принц? Поэтому пришлось слукавить:

— Никогда и ни за что! Замужество меня не интересует!

— Да ладно! — не поверил рыжий. — Вообще-то замужество — не такая уж и плохая идея. Если подумать, то замужем даже хорошо…

— В самом деле? — ехидно спросила я. — И сколько раз ты был замужем, раз так авторитетно это заявляешь?

Рыжий смутился.

— Нет, конечно, я не эксперт… но многие знакомые дамы это дело хвалят…

Я только фыркнула.

— Некоторые и оливье с яблоками хвалят, а мне на него даже смотреть тошно.

— Ну и зря, вкусный салат, — сказал рыжий и положил себе на тарелку очередную порцию.

Я ничего на это не ответила. В конце концов, моя идея была совершенно другой, вовсе не рассчитана на то, что ее воспримут так буквально.

— В одном я с тобой согласен, — вздохнул рыжий. — Все-таки неправильно принц ищет себе жену.

— Неужели? А как же тогда правильно? — ехидно спросила я.

По оживленному блеску в глазах я поняла: у него есть на этот счет собственная теория. И хочу я этого или не хочу, сейчас мне придется ее выслушать.

— Я считаю, — Рыжий даже отложил вилку, — принц должен устроить отбор. Что-то вроде конкурса, понимаешь?

Я мотнула головой:

— Не понимаю.

— Ну, собрать всех желающих, придумать для них всякие задания. Спеть там, сплясать, стишок рассказать, показать магические фокусы… В общем, кто во что горазд.

— Ты это серьезно? — не поверила я своим ушам. — Считаешь, именно так надо выбирать королеву?

Надо сказать, он меня разочаровал. Надо же было придумать такую глупость!

— Да-да, именно так. Собрать заявки, провести первый тур отбора и… — он сделал эффектную паузу, — Сразу же отказать всем, кто в нем участвовал.

— В смысле? — теперь я вообще перестала хоть что-то понимать.

— Ну послушай, это же очевидно. Настоящая королева ни за что не стала бы участвовать в этом цирке. Таким образом сразу бы отсеялись все неподходящие претендентки. А вот к остальным можно было бы и присмотреться…

Я рассмеялась. А заодно вспомнила цветочные клумбы на головах моих сокурсниц. В этой его идее явно было какое-то разумное зерно.

— Хотя нет, — вдруг сказал он. — Все-таки можно было объявить второй тур и вычеркнуть из черного списка тех, кто сам откажется продолжать участвовать в этом безумии. Все-таки велика вероятность, что кто-то из девушек придет на отбор по принципу: «Все побежали и я побежал». Если у какой-то хватит ума уже в процессе сообразить, что творится какая-то дичь, значит, она не безнадежна.

Я рассмеялась.

А этот парень точно не глуп.

Решение, которое он придумал, конечно, весьма сомнительное, да и вообще сама мысль о том, чтобы подвергать хороших, в общем-то, девчонок, чьи умы захватила мечта о принце, таким унижениям, казалась мне довольно жестокой. Но в остроумии и нестандартном мышлении этому парню точно не откажешь.

Я внимательнее присмотрелась к своему визави.

А ведь он не только умный, но и симпатичный.

Как это я раньше не замечала? Волосы рыжие, а вот брови черные, как смоль. И глаза синие-синие.

Овал лица мужественный, нос прямой, да и вообще профиль хорош, хоть на монетах чекань.

А губы… Про губы ничего конкретного я подумать не успела. Просто пришла к выводу, что выглядят они чертовски соблазнительно, особенно сейчас, когда сложились в усмешку.

Почему-то пришло в голову, что на ощупь они должны быть мягкими и… Черт побери, о чем я вообще думаю?

Я на мгновение вышла из странного оцепенения и обнаружила, что парень тоже уже не усмехается, а рассматривает меня. Жадно, пристально, с явным мужским интересом.

— А ты знаешь, что ты очень красивая? — внезапно охрипшим голосом проговорил он.

Он считает меня красивой? Сердце бешено застучало в груди. Я напрочь забыла о том, что до сих пор этот парень вызывал у меня только раздражение.

— Не знаю, — прошептала я.

Чистую правду прошептала, между прочим. Понятия не имею, красивая я или нет. Вроде ничего, но уж точно не из числа красоток вроде Ванессы. Во всяком случае, парни никогда не забрасывали меня записочками, не звали на свидания. Так что, наверное, все-таки не очень.

И все же, если быть честной, я ответила так совершенно по другой причине: мне ужасно хотелось, чтобы он продолжал. Слышать, что ты красивая, вообще очень приятно. А уж если об этом говорит такой привлекательный парень, то приятно вдвойне.

— Ты совершенно невероятная, — он смотрел на меня так, словно увидел впервые. — Казалось бы, ничего особенного, а глаза такие выразительные… А еще ты искренняя и настоящая. А когда злишься — просто красавица… Но когда не злишься тоже красавица!

Я уже слушала его вполуха. Мой взгляд, который до этого сосредоточился на лице и губах, теперь блуждал по его широким плечам. Форменная рубашка не очень-то скрывала крепкие мышцы. А ведь он довольно силен. Я вспомнила, как ловко он уворачивался от моей заколдованной утвари и под ложечкой тоскливо засосало. Хорош, чертяка! Вот бы с ним…

Что?! Черт возьми, о чем я думаю? Это же ненормально!

До меня вдруг дошло: а ведь действительно ненормально… К этому времени парень уже буквально пожирал меня взглядом, того и гляди набросится.

Я резко поднялась из-за стола.

— Так, пойдем отсюда, сейчас же!

— Согласен!

Уже через мгновение он стоял рядом, водрузив руку мне на талию и хрипло шептал на ухо:

— Уверен, здесь хватает куда более укромных закутков…

От этого его шепота по спине прокатились жаркие мурашки. Я поняла, что совершенно не хочу искать никакие укромные закутки, а хочу прямо здесь…

Черт побери!

— Да-да, именно, поищем закуток, — торопливо согласилась я, выскочила из импровизированной беседки и побежала по тропинке, не особенно разбирая, куда именно. Лишь бы подальше от этих алых пахучих цветов.

Я не сомневалась, что дело в цветах. Остатками затуманенного внезапным наваждением разума я все-таки успела сообразить: не просто так мы синхронно воспылали друг к другу страстью.

А еще вспомнила, что когда-то читала о заморском красном цветке — название я конечно не вспомню. У нас он не растет, но сушеные лепестки периодически завозят, их используют для любовных зелий. Однако сушеные лепестки — совсем не то, аромат живых цветов действует гораздо сильнее.

Точно, была статья в каком-то журнале. Ее автор сетовал, что у нас это растение очень плохо приживается и практически никогда не цветет. Он призывал ученых заняться этой проблемой, разумеется, чтобы улучшить демографическую ситуацию в стране.

Да-да, именно поэтому статья и осталась в памяти: я решила, что автор идиот.

Похоже, не все разделяли мое мнение: кто-то этим всерьез занялся и достиг определенных результатов. Прямо в нашей ботанической зале и достиг!

Катрина действительно все продумала, не случайно же наш романтический столик оказался именно там!

Я летела по дорожке вперед и изо всех сил старалась сосредоточиться на том, что мое внезапное влечение к этому обалденному красавцу — вовсе не мой выбор, а морок, наведенный гадскими цветами.

Это было довольно трудно. Потому что…

Ну кому в здравом уме может не нравиться этот потрясающий, невероятный, восхитительный парень?! И раз уж судьба была ко мне так благосклонна, что мы оказались с ним заперты в этом романтичном, прекрасном месте, нужно пользоваться моментом…

Так, стоп! Не нужно ничем пользоваться!

Это все ненастоящее… Он самый обычный рыжий парень, который заслуживает не романтики, а хорошенького пинка. Веником по заднице. Очень привлекательной заднице, надо сказать… Я помню, отбиваясь от моих поварешек, он не раз поворачивался ко мне спиной…

О боги, опять я думаю черт знает о чем! Никакой он не особенный, а просто рыжий парень…

Видимо, в этой борьбе со своими противоречивыми чувствами я замедлила шаг. Потому что через мгновение меня обхватили крепкие мужские руки. Схватили за плечи, развернули, а потом такие желанные, горячие губы накрыли мои.

Сопротивляться было невозможно, да и бесполезно.

Я обвила руками шею этого невероятного красавца и со всем возможным пылом ответила на поцелуй.

Сердце оглушительно стучало, кровь шумела в ушах, и я задыхалась от остроты ощущений, от растекавшегося по телу жара, от странного ощущения, будто сладкий тягучий шоколад смешали с жгучим перцем. Прикосновения постороннего, но такого желанного парня казались то шелковыми, то бархатными. Я терялась в ощущениях, и осознавала лишь одно — мне мало.

Пальцы будто сами собой зарылись в рыжие пряди, я принялась накручивать завитки, а другой рукой потянула ворот его рубашки, попыталась расстегнуть. Когда пуговица отказалась поддаваться, попыталась её оторвать. Происходящее окончательно перестало быть неправильным, наоборот, я уже не просто соглашалась, я требовала продолжения, подставляла шею, ключицы.

Ещё поцелуй — и я толкну рыжего на пол, а потом…

Морок отступил так же внезапно и быстро, как и накатил. И я тоже отступила на шаг назад, вывернувшись из крепких объятий. Рыжий смотрел на меня осоловело и, кажется, пытался вспомнить, кто он, где он и как тут оказался. А я… Я просто сгорала от смущения и не знала, куда деть глаза.

— А твоя подруга затейница, однако! — он первым обрел дар речи.

— Не уверена, что она все еще моя подруга, — пробормотала я.

Я многого могла ожидать от Катрины, но это уже перебор. Даже для нее.

— Это все из-за цветов, — ситуация уж точно нуждалась в пояснениях. — Они как-то так действуют на людей. Я вовсе не…

— Да уж догадался! Я тоже, знаешь ли, на девушек обычно не набрасываюсь. Правда, я решил, что-то в еду подмешали… Ты уверена насчет цветов?

— Угу. Если бы это была еда, мы бы до сих пор…

Что «до сих пор» я даже говорить вслух не хотела.

— Логично. Кстати, меня зовут, Рикард. Рикард Ластер.

Я не сдержала нервный смешок.

— Вот уж действительно, самое время назвать свое имя!

— Ну я подумал, что целоваться с незнакомцем — не то, чем ты стала бы гордиться. Вот и решил…

Надо же! Все ради меня!

В нахальных глазах парня вовсю резвились веселые черти, эта ситуация его явно забавляла.

— Миларис Тарсен, — хмуро представилась я.

— Это было вовсе не обязательно, — он все еще довольно улыбался.

— Хочешь сказать, для тебя целоваться с незнакомками — обычное дело? — не без ехидства заметила я.

— Нет, просто предпочитаю знать, от кого получил поварешкой по лбу и веником по… тылу. Так что навел справки.

Ну да, могла бы и догадаться. Раз уж его мой «теплый» прием вдохновил на то, чтобы вломиться в ботаническую залу и украсть тысячехвойник, а потом он планировал еще и подбирать заклинание, чтобы усмирить мою утварь, такой мелочью, как имя обидчицы уж точно поинтересовался.

— Ну вот и познакомились, — я подвела черту под этой увлекательной беседой. — А теперь давай выбираться. Думаю, дверь скоро откроется.

Возражений не последовало.

Мы молча дошли до двери, я все это время продумывала, что сделаю с Катриной. Каким страшным заклинанием ее приложу в благодарность за сегодняшнее приключение. Превращу в жабу! Да-да! Принц обещал мне книгу Махаона, а там явно и не такие штуки есть. Хотя жаба — существо подвижное, уверена, моя драгоценная подруга и в таком виде что-нибудь да придумает. Лучше превращу ее в статую. Или в тостер! Не важно, во что, лишь бы оно стояло на месте и ничего больше не предпринимало.

Я с мстительным удовольствием придумывала для Катрины всевозможные казни, которых, ясное дело, никогда не совершу. Но одна мысль — надоедливая и назойливая как муха в жаркий день — никак не желала уходить из моей головы.

Действие аромата «неприличных» цветов уже давно прошло. А Рикард Ластер все еще виделся мне довольно симпатичным. «Монетный» профиль, синющие глаза и широкие плечи никуда не делись.

И дураком он тоже почему-то не стал. Нахалом и наглецом — да. Но уж точно не придурком, как большинство боевиков. Почти любой из них засыпал бы меня сальными шуточками и предложениями как-нибудь продолжить начатое. А этот — нет. Ведет себя, будто ничего не случилось.

Я почему-то не сомневалась, что не услышу завтра никаких сплетен о нашем сомнительном времяпрепровождении…

— Все еще закрыто, — объявил он, вырвав меня и омута раздумий. — Думаю, осталось минут десять.

Я кивнула и прислонилась к стене. Десять минут — не так уж много, выдержу.

— Как только выберемся, сразу ступай в лазарет, — сказал вдруг он.

— Это еще зачем?

— За справкой. Ты же прогуляла занятия, нужна уважительная причина.

Я поморщилась. Ужасно не люблю врать. А уж врать лекарям — и вовсе кажется мне делом недостойным. И небезопасным к тому же. Лекари любой академии отлично умеют выводить симулянтов на чистую воду. Уж не знаю, как Катрине удалось заморочить им головы.

И все же решила воспользоваться советом. По крайней мере попытаться…

Перебирая варианты, что можно сказать, чтобы звучало хоть сколько-то убедительно, я дошла до отдельного домика, специально выделенного под лазаре. Низкий, белоснежный, он напоминал облитый глянцевой глазурью пряник, и пахло от него чем-то ванильно-коричным, что делало сходство окончательным и бесповоротным.

На пороге я остановилась, неожиданно для себя самой оглушительно чихнула и, отбросив сомнения, решительно вошла в прохладный холл, такой же белый, как и всё снаружи.

Лекарь, крупный мужчина среднего возраста с ярким румянцем на щеках, как-то слишком резко и смущенно спрятал книжку под столешницу конторки и, оценив, что я кровью не истекаю и вот прямо сейчас не помираю, жестом пригласил меня в боковую приемную комнату. Почему-то коричный запах усилился. Я даже понадеялась, что снова чихну, но ничего не получилось.

Узкая кушетка, стул, стеллажи, с пола до потолка забитые склянками и давящая белизна. Я чувствовала себя всё более и более неуютно.

— Интересно-интересно, — недоверчиво проговорил лекарь, когда я, сбиваясь и краснея, описала симптомы лже-заболевания, — вчера твоя подруга заболела, сегодня — ты. Ну просто эпидемия какая-то!

Щеки запылали.

Ну вот! Знала же, что так и будет! И главное — снова Катрина, снова все неприятности из-за нее. Я уже обдумывала, как бы смыться, но лекарь достал диагностический артефакт. Я сжалась в комочек. Сейчас меня обзовут симулянткой и с позором выставят.

— Хм… — озадаченно проговорил лекарь. — Явные признаки магического воздействия. Действительно похоже на вирус. Не проклятье, конечно, но что-то весьма странное…

Ну да, развратные цветы — что может быть страньше?

Он окинул меня тревожным взглядом.

— Вот это лекарство по три капли на ночь, — в руках у меня появился флакон темного стекла. — Больше отдыхать, гулять на свежем воздухе, хорошо питаться. И неделю никаких занятий!

Лекарь быстро выписал справку. Вид у него был несколько виноватый — ну да, принял за симулянтку… самую настоящую симулянтку!

Краснея и бледнея, я забрала документ, лекарство и поспешила выскочить на улицу. Было ужасно стыдно. Однако я не успела вдоволь настрадаться от чувства вины и даже толком обругать Катрину — из ближайших кустов послышался тихий свист.

Я решила его проигнорировать: собачка я, что ли, на свист откликаться. Но он повторился, а следом послышался и голос:

— Эй, Мила! Не убегай!

Этот голос я узнала сразу же, так что, воровато оглядевшись по сторонам — не видит ли кто, — торопливо направилась к кусту. Там сидел его высочество собственной персоной, в руках у него был здоровенный баул.

— Неужели решили сбежать? — улыбнулась я принцу. — Уже и вещички собрали.

Это было бы вполне понятно, мне вон одной Катрины хватило. Того и гляди, крышечка у чайника засвистит. Его высочеству и вовсе приходится несладко, на него набросился целый факультет во главе с Ванессой. Впрочем, иногда мне кажется, что одна Катрина стоит целого факультета, а может, и нескольких.

— Сбежать? — нахмурился принц. — Это еще зачем? Тут самое интересное только начинается. Я сделал кое-какие расчеты…

Ясно, мою шутку не поняли. Впрочем, кажется, принц и вовсе не признает никаких шуток, когда речь заходит о науке.

— В общем, мне нужно срочно пообщаться с нашей стиралкой, я ей кое-что собрал, — он указал на баул.

— И поэтому вы сидите в кустах?

— Хватит «выкать», — недовольно напомнил принц.

— Вы с баулом, — быстро нашлась я с ответом. — Нет, правда, что вы тут делаете?

— Конечно, ждем тебя. Тьфу ты, жду. Мадам Пуф засыпать пока еще не собирается, рано ей. Так что, пожалуйста, не закрывай окно и сними все заклинания, чтобы я спокойно мог туда пролезть.

Я вздохнула.

После всех сегодняшних приключений мне совсем не хотелось принимать в своей комнате особ из королевской семьи и участвовать в каких-то там экспериментах. А хотелось, наоборот, вытянуться на кровати и почитать какую-нибудь легкомысленную книжку, не по учебе. Но не скажешь же принцу: «Иди к черту, не до тебя сейчас».

Хотя нет, будь он просто принцем, можно было сказать. Но одержимому страстью к исследованиям аспиранту перечить явно не стоило. Я нутром чуяла: нельзя стоять у него на пути, особенно если это путь к великому открытию — снесет к чертям.

Так что я смирилась:

— Хорошо. Открою окно, как только вернусь в комнату…

Принц радостно кивнул и, подхватив баул, потопал в обход общежития заниматься под моими окнами скалолазанием, а я проводила его взглядом, постояла, пережидая, когда уляжется волна раздражения, и напомнила себе, что наградой будет книга Махаона, а она стоит того, чтобы пустить принца к объекту его страсти.

Приободренная, я вошла в холл общежития, улыбнулась привычно хмурой мадам Пуф, поздоровалась. Та не удостоила меня ответом, зато окинула недоверчивым взглядом с головы до ног. Ничего особенного, она на всех смотрит так, будто подозревает в намерении ближайшей ночью устроить вечеринку блуда и разврата.

Уже у двери в свою комнату я буквально наткнулась на Катрину.

— Ну как? — пылая энтузиазмом, выдохнула она и попыталась схватить меня за руку.

Ее глаза сияли предвкушением, щёки расцвели румянцем. Катарина явно чувствовала себя великой сплетательницей нитей судьбы, пребывала в восторге от того, как все устроила, и теперь жаждала узнать подробности.

Красная пелена опустилась перед моими глазами.

Испепелю! Прямо сейчас, и плевать, что я не умею!

Видимо, эти пламенные чувства так явно отразились на моем лице, потому что Катрина перестала улыбаться и сделала маленький шажок назад. Предполагаю, я действительно была страшна в этот момент.

— Уходи, — процедила я сквозь зубы. — Не лезь в мою жизнь! Не хочу тебя больше видеть!

Ни намека на понимание с её стороны я не увидела, наоборот, она удивленно округлила рот, моргнула и нахмурилась:

— Зачем ты так, я же для тебя старалась!

Красная пелена перед глазами стала еще плотнее.

Я держалась из последних сил, чтобы не сорваться. Читала в каком-то журнале (не слишком ли много я читаю всякой ерунды?), что особо терпеливые маги, когда кому-то все-таки удается хорошенько вывести их из себя, становятся способны на страшные вещи. Бывало, что и целые города разрушали. На такое у меня, конечно, силенок не хватит, а вот отдельно взятое общежитие может пострадать.

— А теперь постарайся ради себя. Серьезно, не попадайся мне на глаза!

Не дожидаясь ответа, я вошла в комнату, хлопнула дверью и несколько раз провернула замок.

Меня буквально трясло от гнева, внутри все переворачивалось. От обиды, злости и какого-то еще тоскливого, щемящего чувства. Мы ведь и правда были подругами. В голове не укладывалось, что она могла поступить со мной так. Жаркие поцелуи с посторонним парнем… А чем это могло закончиться, если бы я не сообразила убежать подальше от приворотных цветов? Даже думать не хочется!

Я распласталась на кровати и закрыла глаза.

Погрузившись в свои переживания, какое-то время я просто не реагировала на звуки тихой возни за окном. Отчетливый стук вернул меня к реальности. Я рывком села на кровати. Оконная створка распахнулась и раньше, чем я успела хоть что-то сделать, в неё просунулась голова принца.

Как же я могла о нем забыть?

Магия сработала как по нотам.

Первым ожил веник и отвесил его высочеству смачный подзатыльник, да так, что несколько соломинок обломились и застряли в прядях, а затем прилетевшая с кухни перечница исполнила свой коронный номер, плюнув в принца чёрным жгучим облачком.

— Эй, договаривались же! — обиженно чихнул принц.

Да, неловко вышло…

— Иду, иду! — я подскочила с кровати и направилась к окну.

Сумасшедший день сменяется не менее сумасшедшим вечером. Ничего особенного, это мой обычный вторник.

Усмирить разгулявшуюся утварь было несложно.

А вот насчет принца я сомневалась: вряд ли его высочество привык к такому неприветливому приему в своей обычной жизни.

Хотя… После встречи со мной наверняка начал мало-помалу привыкать: то его стиралка с ног собьет, то сковородка по башке шарахнет, теперь вот перец с веником в придачу. Похоже, от меня у него одни сплошные неприятности. Кстати говоря, у меня от него тоже. Не явись он в нашу академию в поисках невесты, жизнь моя протекала бы куда спокойнее.

— Извини, забыла, — покаянно проговорила я.

Сначала сказала, а потом сообразила, что как-то незаметно для себя все-таки перешла на «ты». Сейчас, взъерошенный и с покрасневшими глазами, принц вовсе не выглядел как принц.

— Травки для памяти надо пить, — недовольно буркнул он. — Не так уж много времени прошло, минут десять, не больше.

Впрочем, его недовольство длилось недолго. Он быстро прошептал какое-то заклинание, глаза тут же сделались ясными, и даже волосы пригладились. Умеют же эти боевики справляться с последствиями травм! Очень ловко получается. Я почти пожалела, что в свое время не пошла на целительский. Тут же вспомнила, каких сумасшедших денег стоит это обучение, и быстренько перестала жалеть.

Принц больше не обращал на меня никакого внимания, вместе со своим баулом он переместился к стиралке.

— А не долго она у тебя спит? — с трогательной заботой в голосе проговорил он. — Ты не переборщила с заклинанием?

Я пожала плечами. Могла и переборщить, очень уж она меня разозлила с утра.

— Она у меня шторы сперла, — на всякий случай пожаловалась я.

— И что, так и уснула со шторами? — округлил глаза он. — А это не опасно для нее? Вдруг подавится во сне?

Не дожидаясь моего ответа, он осторожно погладил стиралку по белому боку.

— Просыпайся, дорогуша.

Сколько же тепла было в его голосе! Кажется, король не ошибся, отправляя отпрыска в аспирантуру. Вот она, идеальная пара.

Стиралка что-то заворчала, встрепенулась, потопталась на месте, разминая ножки, и тихонько зажужжала. Моими, между прочим, шторами. Я вспомнила, во что она накануне превратила чулки, и мысленно ужаснулась. Как бы ни пришлось новые шторы. Страшно представить, во что она могла их превратить.

— Думаю, ей нравится стирать, — на полном серьезе сказал принц.

— Да уж догадалась, — буркнула я.

С чего бы ей иначе становиться на скользкий путь грабежа и разбоя!

— Вот я и принес побольше вещей, чтобы была занята делом и не безобразничала.

Несмотря на мое недовольство стиралкой, принцем и жизнью вообще, я была вынуждена признать, что тут мой сообщник прав: занять это неугомонное существо любимым делом — лучший способ справиться с неугомонностью.

Пожужжав еще пару минут, стиралка распахнула пасть и наконец вернула украденное.

Я с замиранием сердца развернула свой многострадальный текстиль и вздохнула. Теперь мои шторы были обильно усыпаны теми самыми легкомысленными розовыми бантиками, а еще бабочками и сердечками.

Для студенческой комнаты не слишком уместное украшение, оно было гораздо больше подошло для кукольного домика или спальни для маленькой девочки. Будь мне лет пять, я бы от души порадовалась этой красоте. Хотя сейчас тоже порадовалась, в конце концов, могло быть и хуже.

Принц внимательно разглядывал кукольное безобразие.

— Помнится, они выглядели иначе, верно?

Я хотела съехидничать, ответить, что кое-кто очень уж внимательно разглядывал интерьер моей комнаты, но передумала. Принц вряд ли оценит мою искрометную шутку, к тому же такие шторы были бы заметны в любом интерьере.

— Она их трансформировала, — подтвердила я. — Так что советую угощать ее чем-нибудь ненужным. Если, конечно, тебе не нравится ходить в розовом камзоле с бантиками.

Стиралка обиженно фыркнула и даже притопнула ножкой. Все время забываю, что она отлично понимает человеческую речь.

— Ерунда, — отмахнулся принц. — У меня этих камзолов полно. А если и трансформирует, приложу к своей научной работе в качестве иллюстрирующего материала. Кстати, отличная мысль! — Он с каким-то нехорошим интересом посмотрел на шторы, которые я все еще держала в руках. Я на всякий случай спрятала их за спину. — Тебе они очень нужны?

— Разумеется, — отрезала я. — Ко мне в окно и так лезут все, кому не лень, а без штор еще и заглядывать будут.

Я быстро направилась к окну, взгромоздилась на стул и начала демонстративно вывешивать шторы на крючки. Нужно было поторопиться, пока принц не объявил, что именем закона или еще чего-нибудь там он их конфискует.

— А ведь были еще и чулки, — вспомнил он.

Я едва не грохнулась со стула.

Чулки, конечно, были, и даже есть до сих пор. Я их засунула в самый дальний угол шкафа, чтобы случайно никому не попались на глаза. Только видеть их в числе иллюстрирующего материала я совершенно не хотела.

— Лучше отдай ей свои камзолы. Уверена, эта творческая натура обязательно внесет туда свои изменения.

— А если не внесет?

— Тогда принесешь мне новые шторы, а эти, так и быть, забирай.

— Точно, — обрадовался принц и с энтузиазмом начал доставать какие-то вещи из баула и запихивать в стиралкино нутро. Похоже, эти двое и правда нашли общий язык. Стиралка даже не думала безобразничать, не пыталась куда-то бежать, а вместо этого радостно заурчала, пережевывая предложенное угощение.

— Ты, наверное, голоден? — предположила я. — А у меня как назло шаром покати… Может, пока сходишь куда-нибудь перекусишь? Все равно она часа два будет стирать.

Идея в кои-то веки остаться в комнате одной мне очень нравилась. Привести в порядок растрепанные чувства, запустить веник, прочитать заклинание от пыли… Не то, чтобы у меня в комнате был беспорядок, но ежедневная уборка давно вошла в привычку.

— Ничего, — отмахнулся принц. — Сегодня я угощаю.

Я с подозрением покосилась на баул. Неужели кроме грязного белья там имеется и какая-то еда? Негигиенично, однако.

Но принц не полез в баул. Достал из наплечной сумки небольшую коробочку.

— Вот, — гордо заявил он.

И это еда? Максимум, что там могло поместиться, — это пара шоколадок. А аппетит у принца отменный!

— И что же это? — недоверчиво спросила я.

— Сухой паек, — гордо объявил он. — Сбалансированная еда для походных условий.

Я все еще смотрела на коробку недоверчиво. Еда, может, и сбалансированная, но очень уж маленькая.

— Просто набери воды в кастрюлю, — велел принц. — В самую большую кастрюлю.

Хм, любопытно. До сегодняшнего дня я не считала воду подходящей едой. Возможно, принц сумеет меня удивить.

Я быстро притащила требуемое — здоровенную кастрюлищу. Никогда бы такую не купила (зачем она мне?), но это был комплект, продавался с огромной скидкой, а остальные четыре имели вполне приличные размеры.

Есть у меня десяток нелюбимых заклинаний, требующих особой концентрации. Я сосредоточилась и направила из кухни струю воды прямо по воздуху. Кастрюля быстро заполнилась доверху, и я с нескрываемым злорадством уставилась на принца: ну и что вы будете делать с этой огроминой, ваше высочество?

Однако принца ничуть не смутили размеры посуды: он высыпал туда содержимое коробки — подозрительный фиолетовый порошок, — прошептал какое-то заклинание и… Сперва плавающая на поверхности фиолетовая взвесь набухла и утонула, вода загустела, превращаясь в несъедобного виде кисель, забурлила.

В следующее мгновение я уже изумленно смотрела на здоровенную кастрюлю, доверху заполненную рассыпчатой гречневой кашей, перемешанную с крупными кусками мяса и нарезкой овощей. Дымок, который поднимался от кастрюли, был весьма ароматным и аппетитным.

— Обалдеть, — прошептала я восхищенно. — Только кто же все это съест?

— Ну да, паек рассчитан на пять человек…

Я с сомнением покосилась на кастрюлю. Да этого и десяти будет много!

— Ну, скажем так, на пять голодных боевых магов, которые застряли где-нибудь в лесу, — смущенно поправился принц.

Мне оставалось только вздохнуть и пойти за тарелками.

Каша оказалась не только красивой и ароматной, но и вкусной. Разумеется, всю ее мы не осилили, но если в доме есть холодитель, а ты еще хорошо пользуешься сохранным заклинанием, это не проблема. Можно даже вздохнуть с облегчением: раз уж принц повадился ходить ко мне каждый день, по крайней мере, будет чем его кормить.

Однако, когда мы покончили с ужином, я несколько смутилась. Стиралка, как ей и положено, стирает, а нам вроде как нужно все это время поддерживать беседу. И о чем? До их пор мы в основном обсуждали стиралкины проблемы, но сейчас проблем у нее нет и даже не предвидится, вон какая довольная. Пока я судорожно подбирала слова и пыталась придумать темы, принц поднялся из-за стола, совершено не по-царски уселся на пол напротив стиралки и залип, внимательно вглядываясь в то, как она крутит белье.

— У нас дома кот так делает, — зачем-то ляпнула я.

— Как?

Принц на мгновение отвлекся от своего захватывающего зрелища и бросил взгляд на меня.

— Садится напротив стиралки и смотрит.

Я уже жалела о том, что об этом сказала, вдруг обидится. Но принц лишь пожал плечами.

— Коты — звери мудрые, ерунды делать не будут.

Вот тут бы я поспорила. Сбрасывать все со шкафов, драть диван когтями и пытаться проникнуть в холодитель — это при всем желании нельзя назвать мудрыми поступками. Впрочем, почем мне знать, может у них в королевском дворце и правда коты воспитанные и мудрые. Не удивлюсь, если они еще и реверансы делать умеют! Или, что гораздо больше похоже на правду, просто принц такой непритязательный. Сидит же вот на полу. И кашу из сухпайка ест. И в окна лазает, и собственноручно загрузить в стиралку одежду не брезгует.

Принц снова повернулся к своему любимому объекту изучения, и я вдруг поняла: а ведь ему и так хорошо, и никакая светская беседа тут не требуется. Так что я бочком, бочком отошла к столу, раскрыла учебник и погрузилась в чтение. Раз уж стараниями лучшей подружки я целую неделю буду торчать на больничном, надо выучить несколько глав вперед по каждому предмету, иначе придешь в аудиторию и будешь только глазами хлопать, ничего не понимая. А это в мои планы совсем не входило, мне бы доучиться по-человечески и не лишиться стипендии, а в последнее время все складывается далеко не в пользу такого исхода.

Я вынырнула из учебников, когда стиралка громким щелчком оповестила окружающих о том, что ее работа окончена. По такому случаю отложила книгу и направилась к стиралкиному углу. Очень уж было любопытно, что она сотворит с одеждой принца. Ему, похоже, было любопытно еще больше моего. Он быстро открыл дверцу и стал доставать штаны и камзолы. Все они были в идеальном состоянии: пуговицы и вышивка на месте, кажется, даже краски поярче стали. А главное, никаких признаков розовых ленточек, сердечек и бабочек. Точно никаких, принц очень внимательно все осмотрел и тут же покосился на мои великолепные шторы.

— Только в обмен на новые, — строго напомнила я.

— Конечно, — кивнул он со вздохом. Не сомневаюсь, он бы с удовольствием утащил эти шторы прямо сейчас. Но я решила быть непреклонной, жить у всех на виду — нет, спасибо.

Принц со вздохом сложил свои безупречно выстиранные вещи и стал загружать в стиралку новую партию. Интересно, почему стиралка так беспардонно трансформирует мои вещи и с таким уважением относится к одежде принца? Может просто он ей нравится больше, чем я? а ведь это шанс вернуть хоть какой-то порядок в мою жизнь.

— Послушай, — осторожно обратилась я к стиралке, как только принц закончил и она довольно заурчала новой порцией «вкусняшек». — Может ты все-таки переедешь к его высочеству?

Принц метнул в меня недовольный взгляд.

— Ну то есть к Рэю, — поправилась я. Как они мне все дороги, слово им не скажи, как-то не так не назови.

Стиралка отреагировала мгновенно — сердито топнула ножкой и даже попыталась обиженно отвернуться, что было весьма непросто — с ее-то габаритами.

Понятно, шансов на спокойную жизнь у меня по-прежнему никаких. Я вернулась к столу и продолжила делать уроки. Раз уж эти двое решили назначать свидания исключительно на моей территории и изменить это обстоятельство невозможно, по крайней мере, я могу в этом не участвовать.

Так мы просидел до самой ночи: принц в углу, я — за учебниками. А когда последняя партия белья была извлечена, а принц с разочарованием обнаружил, что никаких трансформаций не произошло, стиралка вдруг начала нетерпеливо подпрыгивать на месте.

— Что случилось? — испуганно спросила я.

Ответ пришел почти сразу же. Стиралка подобралась к двери и уж не знаю, как, исхитрилась, но постучала в нее короткой ножкой.

— Кажется, она хочет гулять, — проговорил принц.

Мне сделалось дурно. Понятное дело, хочет, а главное, я ведь ей обещала.

— И что будем делать? — спросила я у принца.

— Гулять, что же еще.

— А если кто-то увидит?

— В прошлый раз не увидели. Уверен, мадам Пуф уже давно смотрит третий сон, в котором тряпкой выгоняет парней из общежития. Все будет хорошо, — подбодрил меня он.

Однако его слова меня совсем не успокоили. Он, конечно, принц, боевой маг, аспирант и начинающий ученый, но уж точно не провидец. И действительно, не прошло и часа, как я в этом убедилась.

Мимо мадам Пуф мы и правда проскочили с легкостью. Она уютно устроилась в своем кресле и спала так крепко, что из пушки не разбудишь. Уж не знаю, что ей снилось, но явно что-то хорошее, наша надсмотрщица улыбалась во сне.

Сложности начались, когда мы уже оказались в парке. Стиралка радостно скакала по дорожкам, и даже пыталась забраться на скамейку, но в силу габаритов и коротких ножек ей это не удалось. Принц мужественно ринулся ей на помощь, я же и шага в ту сторону не сделала. Пусть уж развлекается как умеет, раз у них установилось такое взаимопонимание. Однако, не дойдя до скамейки, принц остановился и прислушался. Растерянно обернулся ко мне. Вот тут-то я сорвалась с места.

— Там кто-то идет, — шепотом сообщил принц.

И действительно, где-то вдали слышались голоса.

— И что делать? Прятаться?

Я с сомнением посмотрела на стиралку. Уж не знаю, что там в нее на само деле вселилось, но скакала она сейчас, как хорошая лошадка.

— Не переживай. Кто бы это ни был, я их отвлеку. А ты постарайся хотя бы увести ее с дорожки.

Принц мужественно направился в ту сторону, откуда надвигалась неведомая опасность. Мне предстояло выполнить свою часть миссии, и легкой она не была. Об упрямстве стиралки можно было слагать легенды. Если своего любимчика она хоть как-то слушала, то со мной вела себя просто отвратительно. Ни о какой дисциплине не могло быть и речи.

Пришлось заходить в другой стороны. Я приблизилась к стиралке, которая все еще пыталась покорить недосягаемые вершины, и почти равнодушно сказала:

— А ведь симпатично тут, в парке. Раздолье, красота и темнота.

Она перестала прыгать и развернулась ко мне. Слушает, значит. Уже неплохо.

— Только вот какой интерес скакать по ровной дорожке, когда тут, буквально в двух шагах, такие роскошные кусты? Вот это я понимаю, приключение.

Стиралка недоверчиво развернулась, явно изучая предложенную для игрищ местность. Но скакать туда вовсе не торопилась.

— Нет, конечно, если бы боишься темноты, оставайся здесь, — коварно предложила я.

И не прогадала: стиралка возмущенно фыркнула и рванула вперед, к приключениям. А я перевела дух. Как выяснилось, пару минут спустя, очень преждевременно. В кустах ее, конечно, было не видно, но зато как слышно! Неудивительно. Когда такая здоровенная штука резвится в кустах, ветки ломаются, да и топот этого ни капли не изящного создания разносится далеко.

Я с тревогой всматривалась в дорожку: не идут ли сюда неведомые гости в компании принца. В его талантах вести светскую беседу я не сомневалась, и все же вряд ли это могло отвлечь кого-то настолько, чтобы он не обратил внимания на жуткий треск и колышущиеся ветки. Несколько минут напряженного ожидания — и я сообразила: а ведь голоса удаляются. Похоже, принц не стал заморачиваться, а просто предложил загулявшим студентам пойти другой дорогой. Или просто пригласил прогуляться вместе, кто же откажется потусить с принцем.

Не успела я перевести дух, как у меня над ухом раздался знакомый голос, только в этот раз мне в нём послышались нотки бархатной хрипотцы. Наверняка померещилось, цветы виноваты.

— Тоже любишь гулять по ночам? — спросил он. — Между прочим, в одиночку это может быть опасно.

Я подняла усталый взгляд на рыжего мага. Рикард Ластер. Это имя пришлось запомнить, хотя обстоятельства, при которых мы знакомились, я бы предпочла забыть. Приходилось признать: высматривая одну опасность, я слишком увлеклась и пропустила другую.

— Ну так и не гулял бы, раз опасно, — буркнула я и покосилась на кусты. Там было тихо. Похоже, стиралка услышала посторонний голос и затаилась. Ну вот, молодец, остается только спровадить нежеланного гостя.

— Мне опасно? — возмущенно воскликнул Рикард. — Я, между прочим, какой-никакой, а боевой маг. Если кто-то вздумает на меня напасть, опасно будет ему.

Очень хотелось напомнить, что этот грозный боевой маг не так давно хорошенечко огреб от моей домашней утвари. Но затягивать этот разговор не стоило. Учитывая беспокойный нрав моей стиралки, глупо предполагать, что она долго будет сидеть тихо.

— Ничего, за меня можешь не волноваться. Да и злодеев у нас в академии вроде бы нет.

— Не могу не волноваться, — настаивал он.

В кустах послышалось тихое шевеление.

— А я уже нагулялась. А общежитие тут буквально в двух шагах.

— Понятно, — протянул он. Но уходить не собирался.

В кустах зашумело еще сильнее. Ветки начали опасно колыхаться, и я с ужасом подумала, что сейчас моя стиралка на всей скорости вылетит из-за кустов. А почему бы и нет? С этим парнем я вроде бы довольно мило беседую, значит, не посторонний. Значит, можно полюбопытствовать, что за тип. Хрустнула ветка. Рикард среагировал молниеносно — обернулся и начал вглядываться в кусты. Нет, пожалуйста, только не это! Я разом подскочила со скамейки, ухватила его за плечи и резко развернула к себе. Пусть лучше на меня смотрит, чем на кусты.

Сначала он явно удивился, а потом заговорил:

— А что ты делаешь в выходные? У меня совершенно случайно оказалось два билета на концерт Серебряных Птиц. Вообще-то это моя любимая группа. Составишь компанию?

В кустах громко хрустнуло. Боевик насторожился и попытался обернуться. Пришлось снова разворачивать его к себе.

— Так что скажешь?

— Да-да, конечно, — пробормотала я.

— Отлично. Значит в субботу в пять жду тебя на площади. Транспорт организую.

— Отлично, — снова пробормотала я, осторожно косясь за его плечо. Стиралочка, миленькая, ну посиди еще несколько минуточек! Сейчас я его спроважу.

— А теперь я хотела бы побыть одна, — объявила я. — Нужно кое о чем поразмыслить, это по учебе.

Он бросил на меня удивленный взгляд.

— Не получается решить одну задачку, а лучше всего мне думается на свежем воздухе и в полном одиночестве.

— И ночью? — он насмешливо приподнял бровь.

— И ночью, — с самым серьезным видом подтвердила я.

— Ну хорошо, — неуверенно сказал он и добавил: — Хороших тебе размышлений.

А затем, слава всем богам, стал медленно удаляться в сторону общежития боевого факультета.

Я перевела дух. Вроде все закончилось и ничего ужасного не случилось. И вот только тут до меня дошло: как же не случилось, если только что я дала согласие пойти на концерт с посторонним парнем. С которым, между прочим, только сегодня целовалась. Мамочки, да он того и гляди, решит, что мы встречаемся! А я вовсе даже не собираюсь ни с кем встречаться. Ладно, попробую донести до него эту информацию в субботу.

Когда шаги затихли где-то вдалеке, стиралка с радостным урчанием выскочила из кустов. Подскочила ко мне, едва не сбив с ног, и начала ластиться. Неужели соскучилась? Я погладила ее, потрепала, как если бы это действительно был здоровенный щенок.

— Молодец, не выскочила раньше времени. В следующий раз делай так же, если кто-то идет, прячься в кустах и сиди тихо-тихо.

А про себя подумала: «В следующий раз!»

И ведь этих «следующих разов», похоже, будет немало. Скорее бы уже принц закончил свою научную работу и представил это чудо магии широкой общественности.

— Запомни, идти надо тихо, вот вообще бесшумно. Если опять умудришься уснуть по дороге, я тебя там же и оставлю. И не потому, что я злая! Я очень даже добрая. А потому, что просто не дотащу.

Я давала указание стиралке и от всей души надеялась, что она меня поймёт. А ещё, что не станет проявлять свой вредный характер. В конце концов, время и место для этого совсем не подходящие.

Принца ждать я не стала. По мне, так это вообще глупая затея — ждать принца, при любых обстоятельствах. А в нынешней ситуации тем более. Что если он явится только к рассвету, когда академия проснётся и спрятать наше чудо магии будет никак невозможно?

Мне повезло.

Мимо мадам Пуф мы прокрались так тихо, что никто бы не услышал. Да и по лестнице стиралка карабкалась вполне сносно. Мне приходилось лишь чуть-чуть её поддерживать. Правда, для этого понадобились все имеющиеся у меня силы и к последней ступеньке я сама была готова рухнуть, но по сравнению с тем, что могло случиться, это ерунда.

Едва переставляя коротенькие ножки, стиралка всё-таки добралась до моей комнаты, и даже забилась в свой угол. Но устроившись там, моментально уснула. А я проверила заперта ли дверь, добавила окну ещё несколько заклинаний, на всякий случай, и последовала её примеру, перед сном отчаянно уговаривая судьбу выдать мне хоть один спокойный день, потому что очень надо. Неспокойные изрядно надоели.

Утро выдалось прекрасным.

Стиралка все еще дрыхла, наверное, умаялась.

Солнышко пробивалось сквозь шторы, которые хоть и выглядели по-прежнему отвратительно, но по крайней мере, висели на месте. Ни в окно, ни в дверь никто не ломился. Просто красота!

Неужели судьба решила надо мной сжалиться, и выполнить просьбу? Это было бы очень мило с её стороны.

Я смогла спокойно позавтракать, разумеется, всё той же кашей (надо же её куда-то девать!) и наконец, заняться уборкой. Пожалуй, даже немного увлеклась. Вымыть полы и протереть пыль мне оказалось недостаточно, так что я заодно перечистила всю посуду, начиная с чайных ложечек, и заканчивая кастрюлями, вымыла окно, а когда стиралка наконец продрала глаза и потребовала внимания, сунула в её бездонную пасть покрывало. Я, конечно, догадывалась, в каком виде она его вернет, но выбора не было.

Покончив с домашними делами, я уселась за учебники, тихо радуясь, что мне никто не мешает. А что периодически стучат в дверь — так это сущая ерунда. Я, между прочим, на больничном, а порядочным больным положено спать не просыпаясь, а не принимать гостей.

Стоило мне окончательно увериться в том, что день в кои-то веки выдастся спокойным, и улечься на кровать с книгой, уютно укутавшись в тёплое одеяло, за окном послышалась возня.

Я устало вздохнула.

Ну и кто там у нас?

Принц пришёл извиняться? Или новый приятель Рикард решил уточнить детали грядущего свидания, которое, между прочим, вовсе даже не свидание.

Я уже хотела дать своей дрессированной утвари команду «отбой», но потом передумала. Если кто-то хочет ломиться в моё окно, это, конечно, его личное дело. А мое дело, чтобы он получил по заслугам. Может быть, хоть с какого-нибудь раза до нарушителей дойдёт, что делать этого не стоит. Так что я продолжила читать, предоставив событиям возможность идти своим чередом. Даже отвернулась.

В последнее время я так часто наблюдала, как непрошенные гости получают сковородкой по голове или перцем в глаза, что это зрелище мне откровенно наскучило.

В этот раз окно сдалось под чужим напором довольно быстро. Странно, я ведь его хорошо заговорила, даже отлично… Кто же это такой умелый? Мне снова стало любопытно, ровно настолько, чтобы отложить книгу и взглянуть. А взглянув, я ахнула от удивления:

— Катрина, ты то, что здесь делаешь? С чего бы тебе лазить в окна?

Моя подруга одним движением остановила и шторы, которые пытались её поймать, и заварочный чайник, вознамерившийся устроить ей горячий душ.

Я только вздохнула.

Это не парни с факультета боевой магии, а сокурсница, которая отлично знает все заклинания, которыми я пользуюсь. Надо будет придумать что-нибудь новенькое. И никому об этом не рассказывать.

— Что делаю, что делаю… — обиженно проговорила подруга (или не подруга, я еще не определилась). — Пытаюсь выяснить, жива ли ты.

— С чего бы вдруг мне быть неживой? — удивилась я.

— На занятия не пришла, дверь не открываешь, а я, между прочим, волнуюсь…

Волнуется — это да, тут не поспоришь. Мне бы очень хотелось, чтобы она волновалась за меня чуть-чуть меньше.

— На занятия я не пришла, потому что на больничном, а дверь не открывала, потому что не хочу никого видеть. А тебя в первую очередь.

Я с удивлением обнаружила, что в моём голосе не было вчерашней воинственности. Похоже, я чересчур отходчивая… Испепелять Катрину, мне совершенно не хотелось. К тому же у неё был такой виноватый вид…

А вот высказать всё, что я думаю по поводу её поведения, очень даже и стоило.

— Ты хоть понимаешь, что натворила? Мало того, что сорвала меня с уроков, так ещё и заперла в ботанической зале с каким-то посторонним типом. В ботанической зале, куда без допуска даже заходить нельзя! О чём ты вообще думала?

Кажется из всей моей тирады, Катрина уловила только самое главное, ну, то есть, самое главное для неё.

— Что значит — с посторонним типом? А как же принц?

Я только тяжело вздохнула:

— Принц, в отличие от меня, знал, что ректора в академии нет. А потому даже не подумал куда-то там идти.

Катрина нахмурилась, на лице отразилась работа мысли, но, явно совсем не той, которой мне бы хотелось.

Нет, ну вы посмотрите на неё! Она сожалеет не о том, что подвела меня под монастырь, а о том, что её сводническая миссия не удалась. Вчерашний гнев снова начал закипать.

— А потом ещё и отравила меня, — вспомнила я.

— Как отравила? — Вот тут она искренне удивилась. — Да не может быть! Романтический пикник я готовила сама. А ты знаешь, у меня по кулинарии высший балл. Не могла я тебя отравить ни при каких обстоятельствах. Все блюда, которые там были, достойны принца. Я старалась!

Я только усмехнулась про себя. Знала бы она, что принц считает вполне достойным блюдом пирожки с капустой и гречневую кашу. То есть стоп, нет! Лучше ей не знать. Если она обнаружит, что мы с принцем уже знакомы, да ещё и связаны общей тайной, пиши пропало. С её-то энтузиазмом, отравит жизнь так, что стиралке и не снилось.

— Не едой я отравила, а дурацкими приворотными цветами!

— Какими еще цветами? — Её удивление выглядело таким искренним.

— Теми самыми, красными. Не делай вид, что не не понимаешь, о чём речь.

Катрина задумалась, словно припоминая.

— Ну да, были там красные цветы… Точно.

— И ты совершенно случайно устроила этот дурацкий пикник рядом с ними, — с сарказмом добавила я.

— Не случайно… — растерянно проговорила Картина.

Вот, что и требовалось доказать!

— …Просто они были очень красивые, — продолжила она. — Знаешь, как долго я искала самое романтичное место?

На её личике появилось обиженное выражение. А ведь, похоже, не врёт. Да и правда, откуда ей знать, что это за цветы, даже я прочитала об этом случайно в журнале. В стандартном курсе ботаники о них ничего не сказано.

Странно, конечно, что она сама не почувствовала их губительного воздействия, но и это вполне объяснимо: не так уж много времени она там провела. На нас тоже не сразу подействовало. К тому же вполне возможно, что этой приворотной дряни необходимо, чтобы рядом оказалось два человека.

А Катрина была там одна. И в кого ей, спрашивается, влюбляться? На кого бросаться с поцелуями и неприличными намерениями?

Почему-то это обстоятельство меня немного успокоило. То есть, Катрина, конечно, совершенно не в себе, раз уж задумала такое… Но, скажем так, привычно не в себе. Чего-то подобного от нее в целом можно было ожидать. Она, конечно, перешла все границы, но не окончательно…

— Прости меня, — с самым жалобным видом проговорила подруга (кажется, всё ещё подруга).

Я притворилась, что задумалась, и в конце концов выдала свой вердикт.

— Ладно, так и быть прощу… Но при одном условии!

— При каком? Честное слово, я всё что угодно сделаю.

— А мне не нужно, чтобы ты что-то сделала. Наоборот, я хочу, чтобы кое-чего ты не делала ни при каких обстоятельствах.

Она понурилась, явно догадываясь, чего именно я сейчас потребую. И я её не разочаровала:

— Ты не будешь пытаться познакомить нас с принцем. И вообще не станешь лезть в мою личную жизнь!

Катрина несколько раз тяжело вздохнула, сопровождая вздохи жалобными взглядами, но поняв, что я непреклонна, буркнула:

— Хорошо, обещаю.

Я с облегчением выдохнула. Кажется, одну проблему мне удалось разрешить. Конечно, список остальных оставался весьма внушительным, но лиха беда начало.

Вообще-то обещания Катрины было достаточно, но я зачем-то решила усилить эффект и добавила:

— Тем более, что моя личная жизнь вполне устроена. И в субботу я иду на свидание!

Которое в общем-то совершенно не свидание, а вовсе даже наоборот… Но ей об этом знать не стоило.

— С кем? — простонала Катрина. И в голосе ее было такое искреннее страдание, что мне даже стало её жалко.

Однако проявлять слабость было нельзя, так что я безмятежно добавила:

— С одним очень симпатичным молодым человеком с боевого факультета.

— Но, может, у вас всё несерьёзно? — с робкой надеждой в голосе спросила Катрина.

Как же мне хотелось сказать ей: «Очень даже серьезно, а благодаря тебе и твоим дурацким цветам могло стать еще серьезнее», но решила промолчать, опасаясь, что у подруги, если она узнает, какую роль сыграла в этом феерическом знакомстве, просто остановится сердце от горя.

— Может, и несерьёзно, — сказала я, и её глаза так радостно вспыхнули, что пришлось добавить: — Но он мне очень нравится. Он харизматичный, яркий, умеет вовремя сориентироваться, умный, настойчивый и в то же время ненавязчивый, весёлый, ловкий и вполне себе симпатичный. Хотя это я уже говорила…

Перечисляя достоинства Рикарда, я с удивлением обнаружила, что всё это правда.

Кроме одного.

Мне он не нравится. Вот ни капельки, вот совсем!

Дни на больничном промелькнули как маленькие каникулы: я отоспалась, подготовилась к занятиям, надышалась свежим ночным воздухом в компании стиралки, прочитала книжку, на которую мне всё не хватало времени и даже с заделом на будущее набросала черновик реферата, заданный аж к концу семестра. А ещё я почти закончила настойку для Рея… Впервые я не хотела наступления выходных: в воскресенье меня ждала охота на призраков в компании принца, а в субботу — свидание с рыжим Риком, и я никак не могла определиться, что из этого хуже.

Не менее сложным казался выбор платья. С одной стороны, мне не хотелось быть пугалом среди нарядных обожательниц «Серебряных птиц». С другой — если собираешься сообщить парню, что ты с ним не встречаешься и даже не планируешь, чтобы не надумывал себе лишнего, зачем выглядеть сногсшибательно? Чтобы расстроить его еще больше? Ну так он этого вроде как не заслужил…

Стук в дверь раздался ровно в тот момент, когда я подняла вешалки с платьями в воздух.

— Да? — выглянула я.

В коридоре топталась Катрина.

— Привет! — улыбнулась она натянуто и заглянула мне через плечо. — Так ты всё-таки идёшь… Давай помогу собраться!

Полыхнувший в её глазах энтузиазм мне очень не понравился.

— Сделаю макияж, прическу… — сладким голосом змея-искусителя предложила она.

Предложение не было лишено смысла. Мне отлично удавалось всё, что касалось быта: уборка, готовка, даже зачарование кресел и диванов на мягкость и уют. Катарина же преуспевала во всём, что касалось наведения красоты. Только вот я не слишком была уверена в том, что она действительно станет мне помогать «изменять принцу», и экспериментировать не хотела. Так что решительно отказалась от помощи.

Я выбрала скромное платье приглушенного нежно-розового цвета. Вспомнила, что у любителей «Птиц» есть традиция обязательно надевать на концерт что-нибудь серебристое. Например, шарфик, которыми торгуют прямо на входе… Тратить деньги на мерч я не собиралась: не так уж их у меня и много. Уверена, второй раз этот шарфик мне точно не пригодится.

Я взяла с полки сборник гардеробных заклинаний и поманила к себе из шкафа серый жакет. Серый сделать сверкающим серебром не составит труда! Прикинув, что к полуночи я точно намерена вернуться, я щелкнула пальцами, завершая заклинание. Жакет преобразился, в сочетании с ним розовое платье словно засияло.

Недурно!

Стиралка восторженно хлюпнула в углу. Похоже, ей понравилось и она пыталась сделать мне комплимент.

— Спасибо! — я улыбнулась своей беспокойной питомице.

Воодушевленная, она сделала несколько маленьких шажков к двери.

— Без принца никаких прогулок, — строго напомнила я и выдала целую корзину с вещами, специально приберегла, чтобы стиралка в моё отсутствие не скучала и тем более не рвалась на поиски приключений, а занималась любимым делом.

Я бросила последний взгляд в зеркало, поправила прядь и вышла из комнаты.

Как и обещал, Рик ждал меня на площади между главным корпусом и центральными воротами, теми самыми, через которые на карете прибыл принц. Сейчас никакой кареты не было. Кто бы пустил посторонний транспорт ради случайного студента?

В ожидании меня рыжий развлекался как мог: стоя на бортике фонтана пытался улучить момент, когда каменная рыба перестанет выплевывать струю, и забросить ей в пасть монетку. Говорят, если попадёшь, получишь высший бал по самому сложному для себя предмету.

— Три попытки в семестр, — хмыкнула я, — дальше не сработает.

Рыжий обернулся.

Тёмно-синяя рубашка на удивление шла Рику, огненные пряди заиграли по-новому, будто яркий закат на фоне стремительно темнеющего неба. Да мускулистую фигуру она неплохо подчеркивала…

Завороженная этим зрелищем, я не сразу обнаружила, что и он смотрит на меня затаив дыхание и выглядит пристукнутым, словно встретил фею красоты, не меньше.

— Идём? — улыбнулась я.

— Да, конечно.

Он тряхнул пиджак, такой же ярко-серебристый и блестящий, как и мой жакет, надел:

— Как ты узнала, в чём я буду?

— Подсмотрела, когда ты пошёл в душ, — ляпнула я.

Он, естественно, не поверил и расхохотался. Я постаралась сохранять невозмутимость, но он так заразно веселился, что я тоже прыснула.

Настроение пошло вверх, и идея побывать на концерте в компании классного парня уже не казалась мне плохой…

Ровно минуту.

Потом вспомнилась нашумевшая история, когда боевик бросил бытовичку, с которой крутил роман с первого по последний курс академии. Оказывается, пленили его вовсе не ее прекрасные глаза, а вкусняшки, которые она готовила, и прочие уютные радости, которые становятся доступны, когда отличница-бытовичка пытается окружить любимого заботой. А когда учеба закончилась — все это перестало быть нужным и важным, тем более что пришла пора жениться на подходящей девушке из своего круга.

Да уж, этот парень — не принц, которому батюшка велел искать невесту на нашем факультете. Так что нечего рассматривать синюю рубашку, а заодно и то, что под нею скрыто!

Внезапно у меня зачесалось между лопаток, как бывает от острого недружелюбного внимания. Рик резко обернулся — видно, тоже почувствовал что-то такое. Я последовала его примеру. Показалось, что мелькнувшей за кусты тенью была Катрина. Неужели никак не уймется?

— Пойдем, — повторил Рик, галантно подавая мне руку.

Гулять под ручку на глазах у всей академии? Вот уж нет! Хотя… Если Катрина за нами подсматривает… Я ухватилась за предложенный локоть, и мы пошли.

Я напряженно думала, как мне сообщить Рику о его ошибке, и когда это лучше сделать? Прямо сейчас или все-таки после концерта, чтобы не портить вечер с любимой группой?

— Ой!..

Все мысли выветрились, когда я увидела, на чём нам предстоит ехать. Если бы нас ждала золотая королевская карета, я бы удивилась меньше.

— Признаться, я думал про огненных элементалей, — Рик сморщил нос. — Знаешь, гоночная колесница безупречной формы…

— Любишь гонки?

— Обожаю! Так что следующий раз готовься, сходим, — и не давая мне и шанса отказаться, продолжил. — Так вот, я представли, как ветер сдует на открытой колеснице твою причёску и что ты со мной за это сделаешь, так что вот.

Он приглашающе махнул рукой, а я по-прежнему отказывалась верить собственным глазам.

Всегда мечтала прокатиться…

Нас ждал самый настоящий каменный голем, слепленный из осколков гранита, разноцветного мраморного крошева и текучей жёлтой глины. С виду — скульптура черепахи, сляпанная очень неаккуратно, словно ребёнок играл в песочнице. Ноги-тумбы, скошенная морда и раздутый шар там, где должен быть покатый горб панциря.

При нашем приближении черепаха лениво повернула голову, подставляя затылок вместо ступеньки.

— Приветствую вас, господин, госпожа, — с загривка черепахи спрыгнул погонщик и, поклонившись, жестом пригласил нас забраться в шарообразный салон.

Признаться, ногу на затылок черепахи я ставила очень неуверенно. Я прекрасно понимала, что голем неживой, только фантазия мага сделала его похожим на животное. С таким же успехом голем мог быть скульптурой обеденного стола.

Рик с неожиданной ловкостью опередил меня, взлетел на загривок и протянул мне руку:

— Хватайся, Мили.

Я послушалась и тут же ощутила себя морковкой, которую выдёргивают из грядки. К Рику я буквально взлетела, ахнула от неожиданности и в поисках опоры схватилась за его плечи, а его ладони почему-то оказались у меня на талии.

Он замер, глядя мне в глаза, и почему-то в его взгляде мелькнула растерянность. Я почувствовала, как ни с того ни с сего моё сердце застучало часто-часто. Мне бы отступить на шаг, спрятаться за пологом в салон, перевести дыхание, скрыть прилив крови к щекам, но я продолжала стоять, подозреваю, с очень глупым выражением лица.

— Эй, голубки, — крякнул снизу погонщик, — вы обжимайтесь сколько хотите, но только внутри. Мне же рулить надо. Да и вообще, встали тут как на сцене.

Плесни он на нас ушат ледяной воды, эффект был бы меньше.

Я вздрогнула, шарахнулась, и если бы не реакция Рика, если бы он снова не дернул меня к себе, я бы навернулась с «панциря» на тротуар.

— Тихо, — в его голосе не было ни упрека, ни приказа, только спокойствие.

— Я…

Не слушая мое бормотание Рик помог мне забраться в салон, изнутри не отличавшийся от наружной отделки, та же крошка мрамора в сырой глине, только без острых выпирающих глыб гранита.

Я неловко плюхнулась на полукруглое сиденье, укрытое толстым вязаным ковром. Рик сел рядом, задорно ухмыльнулся:

— Так и знал, что тебя впечатлит.

Захотелось огрызнуться, но я не придумала, что сказать и отвернулась к круглому окну, полуприкрытому вертикальной шторкой. Интересно, как ткань держит форму? Я такого заклинания не знаю.

Черепаха качнулась и плавно двинулась. Громоздкая и казавшаяся неповоротливой, она сходу взяла довольно резвый темп и на ближайшем повороте обогнала унылую лошадёнку, тащившую за собой крытый экипаж.

— Да, мне очень хотелось прокатиться на големе, — подтвердила я, но говорить о себе я была не готова, поэтому свернула на первую попавшуюся безопасую тему. — Разве големы не лучше лошадей?

— Лучше, — кивнул Рик. — Хотя, с чем сравнивать. Чтобы управлять големом нужен дар. Слабенький, почти нулевой, но дар.

— Принц в академию приехал на карете, запряженной лошадьми, — я только сейчас задумалась, что высшая аристократия по-прежнему предпочитает конные выезды.

Рик сморщил нос, словно представил, что король обязал его пожизненно ездить исключительно верхом на пони.

— Это была почти что официальная поездка. Королевская семья хранит традиции.

— Как по мне, не все традиции одинаково полезны.

— Согласен с тобой безоговорочно, однако факт в том, что принца, прибывшего в академию на големе не поймут и заподозрят в расшатывании государственных устоев, легкомыслии и бунтарских намерениях. Сегодня ты на голема пересел, завтра, значит, на трон плюхнешся, а послезавтра и вовсе старую аристократию променяешь на модных буржуа. Метлой того вольнодумца-узурпатора!

— Пфф!

— Увы, всё очень серьёзно.

Вот так и порадуешься, что наследный принц предпочел тебе… стиралку.

Я неопределённо фыркнула и поймала себя на том, что хотела бы поделиться с Риком всей ироничностью ситуации, он точно оценит.

— Что? — он чутко уловил перемену моего настроения.

— Задумалась на секунду. Хотела спросить, почему именно «Серебряные птицы»?

— Они уникальны, — без колебаний ответил Рик. — Голоса, выступления. Ни одна группа не отдаётся так, как они. И смысл их песен мне очень близок.

— Их песни, — я задумалась, подбирая слово, — жизнеутверждающие.

— Да!

Черепаха проворно перебирала ногами-тумбами, здания за окном проносились даже быстрее, чем если бы мы ехали на карете. И несомненный плюс поездки на големе — высота. Не в том смысле, что мне нравилось смотреть на улицу сверху вниз, совсем нет. В том смысле, что никакие торговцы-лоточники и попрошайки не могли дотянуться до окна. Мы как раз огибали рыночную площадь, и я в полной мере оценила преимущество магического транспорта.

Разговор увял, и какое-то время мы ехали молча.

Обогнув рыночную площадь, черепаха вышла к амфитеатру — открытой арене, окруженной ярусами зрительских мест. И у каждого из четырёх входов шумела толпа, то есть мне видно было только южный и западный, я просто предположила, что на противоположной стороне, у восточного и северного, всё точно также.

В самую очередь попали. Вслух я жаловаться не стала, но внутренне напряглась — в толчее мне может стать дурно. Попросить немного подождать?

Рик подал мне руку, сперва помогая выбраться из салона, затем — спуститься.

Погонщик поклонился:

— Я буду ждать вас на этом же месте. Господин, госпожа, приятного времени.

— Отлично, — кивнул Рик, увлекая меня к Амфитеатру.

Меня удивило, что он взял курс на глухую стену между южным и западным входами. Неужели выражение моего лица была настолько красноречиво недовольным?

Однако Рик смотрел не на меня. Он зачем-то направился к узенькой дверце, выглядевшей служебной. При нашем приближении дверца распахнулась, выскочил лакей в серебристом костюме:

— С прибытием, господин, госпожа!

— А? — только пискнула я.

— У нас нижний ряд, — пояснил Рик с ухмылкой.

Это же самые дорогие места!

Вот это да…

— Прямо по-королевски… — протянула я.

— Угу, — Рика моё сравнение то ли не впечатлило, то ли вовсе огорчило — не смогла уловить. Мне показалось, что он отстранился, замкнулся в себе.

Что я не так сказала?

Широкий коридор, облицованный ноздреватым песчаником, привел нас прямо на арену, где в центре круглой площадки из бревен, досок и балок наспех возвели ступенчатый помост, на который, очевидно, поднимутся «Птицы».

Отсюда, с нижней точки, амфитеатр показался мне огромным колодцем. Мы с Риком на дне, воронка расходящихся стен уходит ввысь бесконечно далеко, и над нами только безоблачное ярко-голубое небо, по которому черным росчерком пролетела и исчезла птица.

Я так и замерла с задранной головой и приоткрытым ртом.

— Интересное начнется минут через пятнадцать, — хмыкнул Рик, выдергивая меня едва ли не из трансового состояния. Смотреть в небо со дна…

— Концерт же позже начинается?

— Увидишь.

Рик увлек меня к нашим местам. Если билет на верхние ярусы — это билет в определенный сектор, в котором ты сам устраиваешься на любой уступ, сам беспокоишься о своём удобстве, то нижний ярус оказался укрыт толстыми разноцветными попонами, на которых разложили (что поразило меня больше всего) именные пледы. От вышитых букв веяло родным привкусом бытовой магии. Действительно, по-королевски. Впрочем, повторять не понравившееся Рику сравнение вслух я не стала, промолчала.

Из коридора, по которому мы пришли, выпорхнула стайка девиц в пышных серебристых платьях, на головах знакомые причёски-«торты».

— Кажется, принц не единственный, на кого открыт сезон охоты, — не удержалась я от легкой провокации.

— Эти барышни сумасшедшие, — доверительно поделился Рик.

Кроме нас и хищной стайки на первом ярусе устроились в основном парочки и редкие одиночки.

Я прошлась взглядом по трибунам: свободных мест не видно, а из проёмов всё идут и идут, серебристый ручеёк течёт бесконечный.

— «По-королевски» это вон в той коробке, — указал Рик на пустующую ложу, прикрытую занавесом из полупрозрачного тюля. — Смотри наверх.

Послушно подняв голову, я не увидела ничего особенного: круг безоблачного неба, вид из колодца, ничего не изменилось.

— И что я должна увидеть?

— Смотри, — повторил Рик. Боковым зрением я ухватила, что он сверился с часами. — Три, два…

Внезапно ярко-голубое небо словно залило густо-синей краской, цвет потемнел на глазах, в амфитеатре резко потемнело.

Колодец накрыло крышкой.

— А?

— Амфитеатр построили с таким расчётом, что как только солнце уходит за Западный горный хребет, сцена погружается в полумрак. Эффектно, правда?

Когда через пару минут загорелись магические светлячки, и я увидела парящее над помостом ведро.

— «Птицы» любят устраивать небольшое шоу до, скажем так, официального начала, — тут же пояснил Рик.

Ведро качнулось, накренилось, и на деревянный помост полилась светящаяся холодным белым светом краска.

Трибуны взорвались приветственными криками, с каждой минутой они становились всё громче. Кажется, я оглохну раньше, чем «Птицы» выпорхнут! Стоило так подумать, и светлячки погасли, магическое сияние охватило помост целиком, начали открываться люки. Ударили барабаны, сходу задавая ритм, в который немедленно вплелась какая-то гипнотическая мелодия. Первая песня еще не началась, а мне уже показалось, что меня тронули за душу.

Магия?

Певцы появились из-под сцены на подъемных тумбах, разом начали танец.

И мигом захватили моё внимание.

Не знаю, как такое возможно, наверное, действительно какое-то ментальное воздействие, разрешенное законом. Окружающий мир просто перестал для меня существовать. Мысли все до единой вылетели из головы, и остались только голоса «Серебряных птиц», под бой барабанов сливающиеся с мелодией в единое целое, сияние магии и резкие словно дикарские движения певцов.

Песня сменялась песней, сердце учащенно билось.

Двухчасовой концерт промелькнул для меня как одно мгновение, и когда «Птицы» объявили финальную песню, испытала острое огорчение. Почему концерт не может идти до утра?! Умом я понимала почему — так, как выкладывались «Птицы», на моей памяти никто и близко не выкладывался.

— Это потрясающе! Они великолепны!

— Не сомневался, что тебе понравится, — усмехнулся Рик.

Я хлопала, прыгала, кричала вместе с трибунами.

Я совершенно не представляла, в какой момент я успела вскочить.

Концерт — что-то невероятное! Надо будет поблагодарить и рыжего, и даже стиралку, потому что, если бы не её шуршание в кустах, я бы ни за что не приняла приглашение. Когда я последний раз так хорошо проводила время? Вспомнить мне не удалось.

— Спасибо! Спасибо! «Птицы» благодарят вас за вашу поддержку, веру в нас, за вашу любовь к нашему творчеству! Сегодня мы хотели бы предложить на ваш суд совершенно особенную для нас песню, постфинальную!

Трибуны взрываются криками.

Свет гаснет, темнота длится минут пять, и когда мягкая подсветка её развеивает, взгляду открывается совершенно новая сцена. Помост каким-то образом исчез, теперь певцов отделяет от зрителей прозрачный магический купол. Эксцентричные костюмы с яркими перьями сменились на светлые, с розовым отливом, тоги. Бой барабанов сменяет нежность флейты.

— Моя сестра, — подхватывает другой участник группы, — недавно получила счастливое предложение руки и сердца. Увидев, как Совушка сияет, я за один вечер написал эту песню. Называется «Белый танец»!

Нежная мелодия зовёт, и как-то очень естественно парочки с нашего яруса выходят на свободное пространство. Кто-то кружится, кто-то вполне уверенно танцует вальс, кто-то просто начинает переминаться с ноги на ногу обнявшись.

— Мили? — окликнул Рик.

— М?

— Позволь пригласить тебя? Танцуешь вальс?

— Да. Нет. То есть… — в прошлом году Катарина пыталась завлечь меня в танцевальный класс, и я даже отходила месяц, пока мне окончательно не надоело танцевать за неимением реального партнера, с воображаемым.

Я растерялась, сходу не подобрала слов, и Рик воспользовался моим замешательством, в результате я толком не поняла, как оказалась лицом к лицу с ним. Моя рука уже лежала на его плече, а его ладонь — на моей талии. Взгляд глаза в глаза…

Неожиданно для себя самой я уступила, даже расслабилась, позволила Рику закружить себя под всё убыстряющуюся мелодию. Ноги едва касались пола, мне показалось, что я взлетаю как настоящая птица. Только лечу не по небу и даже не по залу, а в глазах Рика.

— Чибис, я люблю тебя! — истошно, с диким надрывом заорала одна из хищниц с причёской-«тортом».

Что именно она сделала, я не поняла. Купол лопнул, вместе с ним разбилось вдребезги волшебство момента, а девица рванула к одному из участников группы, пытаясь захватить в удушающие объятия.

— Говорил же, сумасшедшая, — выдохнул Рик.

С падением купала половина трибун будто сошла с ума, и к центру арены, прямо на нас, хлынули безумцы, желающие во что бы то ни стало дотянуться до певцов.

На нас стремительно надвигалась живая стена, орущая, тянущая руки. Это была уже даже не толпа, а человеческое цунами. Я отчетливо представила, как меня захлестывает, сбивают с ног, как я падаю и больше не встаю никогда. Толпа в буквальном смысле размажет меня по арене, а бежать некуда — поток ополоумевших людей хлынул от трибун к центру арены, и навстречу «нашей» волне, с противоположной стороны идёт точно такая же.

«Птицы» среагировали мгновенно — нырнули в люки. Каменные плиты закрылись наглухо, отрезая арену от безопасных служебных помещений. Кажется, та самая сумасшедшая, которая пробила купол и рванулась к кумирам первой, успела запрыгнуть следом.

Она не пострадает…

Толпа не заметила исчезновения кумиров.

Вот и сходила на концерт.

Меня хоть опознают потом? Стиралку жалко, сиротой останется. Хотя принц наверняка заберёт её к себе.

Кромешное бессилие почему-то обострило восприятие, мне показалось, что время обретает объём, глубину, и одна секунда вдруг вместила столько мыслей, сколько у меня и за минуту не бывало.

Сейчас вся моя недолгая жизнь промелькнет перед глазами, оборвется.

Сквозь общий рев в уши врезались отборные ругательства Рика. Он вдруг дёрнул меня к себе и потащил навстречу толпе. Я только пискнула.

Нас охватило мягкое свечение магического щита. Рик вскинул руку, словно хотел то ли отвесить толпе оплеуху, то ли рассечь живой поток надвое, и мы с Риком к моему безмерному изумлению внезапно действительно оказались этаким волнорезом. Обезумевшие парни и девушки, почти все с перекошенными от страха лицами обтекали нас справа и слева.

Я не успела выдохнуть, как щит тревожно замерцал. Рик удерживал его с заметным трудом — я вдруг сообразила, что в городе любая боевая магия категорически запрещена, а значит Рик не может прикрыть нас полноценно.

— Мог же выбрать не нижний ярус, а ложу, — с каким-то непонятным возмущением выдыхает Рик.

— Ещё скажи, что ты мог арендовать амфитеатр целиком!

Ответить Рик не успел.

Магический щит лопнул, и хотя Рик восстановил его молниеносно, всё равно нас тряхнуло — кто-то толкнул, кто-то пнул, кто-то заехал локтем. Все пинки и тумаки Рик принял на себя, мне лишь по касательной досталось.

— Перебирай ногами, — шепнул Рик.

Он прав, надо выбраться до того, как на арену спустятся средние и верхние ряды, вот тогда нас точно размажут.

Рик ухитрялся не просто стоять подобно несокрушимой скале, он медленно, едва преодолевая напор толпы, но продирался к трибунам, точнее, ко входу в коридор, тот самый, для зрителей нижнего яруса.

Да Рик гений! Он смог сориентироваться, найти безопасное укрытие…

И опять щит тревожно замигал.

— Что-то он какой-то… непостоянный, — пробормотала я. — Неужели у боевиков такая слабая магия?

Если так, то понятно, почему они к нам не могут пробраться…

Рик хмуро бросил:

— Это щит, допустимый для города. В миллион раз легче поставить и удерживать непрошибаемый купол из боевого арсенала, только вот тем, кто окажется снаружи, не поздоровится.

— Ой!

«Допустимый» щит лопнул, и я почувствовала, как меня сдавливает со всех сторон разом.

Я попыталась ухватиться за руку Рика, но пальцы соскользнули по рукаву.

— Держись! — крикнул он.

— Рик!

Куда он исчез?!

Человеческая волна подхватила меня… и тут же отпустила. Невесть откуда Рик оказался за моей спиной, удержал, перехватив за талию. Я разглядела, что в другой руке у него повисла полуобморочная блондинка в до неприличия разорванном платье.

— Быстрее, Мили, быстрее!

Прошло три секунды, пять? Скорее одна-две, хотя по ощущениям я барахтаюсь в человеческом море не меньше часа, почти выбилась из сил. Поток загустевает, и толпа вот-вот станет монолитной давкой.

Чувство собственного бессилия отзывается дрожью в коленях, но я лишь крепче вжимаюсь в Рика, будто слипаюсь с ним в единое целое.

— Я больше не могу.

— Ещё немного. Вперёд, Мили.

Рик и правда несокрушимо стоит за моей спиной, а спереди прикрывает очередным щитом.

Его твердое спокойствие вселяет в меня уверенность, я даже делаю шажок, потом еще и еще.

Мы хоть куда-нибудь продвигаемся? Сплошная стена людей, ничего не меняется.

Давление исчезло резко и внезапно, толпа осталась позади. Я глотнула живительный воздух, выдохнула, сделала ничем не стесненный глубокий вдох, и голова тут же закружилась, я ощутила, как пьянею просто от осознания, что я буду жить! Рик, он спас меня, не бросил, вытащил, практически, на себе! Он… Благодарность, восторг, очарование его силой, магическим талантом и мужской надежностью смешались в дурманящий коктейль.

А ведь он не только обо мне позаботился.

Убедившись, что мне срочная помощь не требуется, Рик усадил сомлевшую блондинку на пол и, чтобы прикрыть разорванный от горла до пупка лиф, благородно отдал свой пиджак. Затем снова вернулся ко мне.

— Ты в порядке?

— Рик! — я бросилась ему на шею, выплескивая всё то, что было у меня внутри: пережитый ужас, ощущение неминуемого конца и чуда освобождения, само острейшее ощущение жизни, восхищение.

Всё получилось очень естественно и будто бы само собой.

Я не поняла, кто из нас первым потянулся навстречу. Я или он? Наверное, одновременно. Его губы коснулись моих. Мягкие и почему-то фруктовые на вкус, они легко мазнули по щеке, подбородку и прижались к уголку моего рта. Одновременно я чувствовала его ладони, скользящие по моим плечам, спине. Горячий поцелуй, пульсирующий жар в теле…

— Мили, — пробормотал Рик.

Это почему-то подействовало отрезвляюще. Я разорвала поцелуй, отстранилась.

Я заразилась общим безумием и тоже сошла с ума, только по-своему?

Сейчас со стыда сгорю.

Рик смотрел мне в глаза абсолютно шалым взглядом. Чёрный зрачок затопил почти всю радужку. Я замерла, вслушиваясь в оглушительное сердцебиение, моё и его. Отчаянно краснела и в то же время не находила в себе сил разорвать возникшее между нами хрупкое нечто.

Время остановилось.

А потом Рик снова потянулся за поцелуем, и я сделала шаг назад.

— Я не буду с тобой встречаться! — Весь сегодняшний вечер, да и несколько дней до того я прокручивала в голове эту фразу, и вот сейчас сказала вслух.

— Почему?

Во взгляде Рика искреннее недоумение.

Хороший вопрос.

А главное, у меня на него так много ответов: и история бытовички, которую бросили, как только перестала быть нужна, и, например, такое интересное наблюдение: в окна к девушкам с других факультетов, где учатся преимущественно представительницы благородных семейств, а не будущие служанки, боевики почему-то не пытаются залезть. И уж точно не потому, что бытовички лучше. Просто за нашими спинами нету влиятельной родни, которая могла бы устроить нарушителю чужого спокойствия серьезные неприятности. Поварешка по лбу — не такая уж высокая цена за развлечение.

А еще потому, что никакое наследство или приданое мне не светит. И если я хочу чего-то добиться в этой жизни, мне нужно усиленно учиться. А потратить годы в академии на романтическую историю и остаться потом ни с чем — это, конечно, очень заманчиво. Особенно когда у моего соблазна такие глаза, такие крепкие руки и он так обалденно целуется. Но слишком уж предсказуем результат…

Кстати, эти прекрасные глаза продолжали смотреть на меня ошалело и непонимающе.

И это почему-то разозлило. Ну разумеется, с чему бы ему меня понимать? Мы из разных миров… Мне вдруг сделалось чертовски обидно, и совсем расхотелось все это объяснять. Поэтому сказала:

— Потому что я не хочу.

Весь обратный путь мы провели в тяжелом молчании. Я ехала не на чём-нибудь, а на настоящем големе, смотрела в окно на искрящиеся вечерней подсветкой столичные улицы. Приходилось ежеминутно напоминать себе, что все это великолепие из другой, не моей жизни. Доехав до академии, я быстро попрощалась с Риком, скороговоркой выпалив благодарность за отличный вечер, пулей пролетела по дорожкам к своему общежитию, едва кивнула мадам Пуф, забежала в свою комнату, упала на кровать и разрыдалась.

Почему, сама не знала. Слишком уж много болезненного, неприятного рвалось наружу.

Я бы, наверное, прорыдала до самого утра, но в дверь постучали. Открывать не хотелось. Но кто знает, может быть это мадам Пуф пришла отчитывать меня за недостойное и невежливое поведение? Попробуй тут не открой.

Я наскоро пробормотала перед зеркалом заклинание, чтобы немного привести себя в порядок. Если честно, помогло не очень. Все эти штуки для красоты никогда мне не давались. Но, по крайней мере, нос теперь был не таким красным, а глаза не такими припухшими.

На пороге стояла Катрина. Я только тяжело вздохнула, вот уж кого мне сейчас не хотелось видеть.

— Ну и как там твое свидание?

В ее глазах был искренний интерес. Как ни странно, вполне доброжелательный. Я пожала плечами.

— Тебе бы хотелось, чтобы оно прошло плохо?

Катрина удивленно на меня уставилась.

— Это еще почему? Ты же сказала, что твой кавалер отличный парень, да к тому же тебе нравится. Рикард Ластер, я видела.

Ага, значит, мне не показалось и она действительно шпионила.

— Я тут навела о нем справки… Он и правда неплохой парень, из хорошей семьи. Аристократы, хоть и не очень-то богатые. Не принц, конечно, но тоже очень ничего. Да и симпатичный.

Хм, интересная перемена. Впрочем, когда имеешь дело с Катриной, нужно быть настороже. Я посторонилась, пропуская ее в комнату. В конце концов, если выбирать между перспективой рыдать в подушку и поболтать с подругой, ради собственного душевного здоровья лучше выбрать второе.

— А как же принц? — поинтересовалась я.

Катрина вздохнула.

— Проморгали мы принца.

— Это как? — не поняла я.

— В общем, как выяснилось, у него кто-то есть. Ночами отсутствует в общежитии и вообще стал рассеянный, даже пару пропустил. Проспал. Потому что вернулся под утро.

Я усмехнулась про себя. Это когда же его высочество умудрились проспать? Наверняка после вечеринки, на которую отправился, чтобы отвлечь ночных гуляк от выгула стиралки.

— В общем, у него уже точно кто-то есть. Какая-то ушлая девица нас опередила.

Я снова едва сдержала улыбку. Опередила, это точно. Правда Катрина и не догадывается, что та самая ушлая девица прямо сейчас тихонько дремлет в углу моей комнаты. Буквально на расстоянии вытянутой руки.

Следовало как можно скорее отвести подозрение от моей стиралочки.

— Может быть, это Ванесса? — предположила я.

— Это вряд ли. Ходит мрачнее тучи. Ну да бог с ним, с принцем, — отмахнулась она. — Что у вас с этим парнем? Действительно все серьезно?

Я только вздохнула. Как раз сейчас я предпочла бы, чтобы Катрина щебетала о принце, делилась со мной сумасшедшими планами все-таки нас познакомить. Почему бы и нет, я-то знаю, этим планам никогда не воплотиться в жизнь. А вот Рикард Ластер — теперь это была болезненная тема.

— Ты наконец встретила любовь, о которой мечтала? Если так, то я за тебя рада. Правда рада. И вообще, — она потупилась, — извини за всю ту ерунду, что я устроила. Признаю, я перегнула палку…

— Перегнула палку? — я рассмеялась. — Да ты ее сломала и раздробила на мелкие щепки.

— Да уж, точно, — Катрина рассмеялась следом за мной. — Лучше и не скажешь. Просто как представила, что ты королева… И все, сразу помутнение рассудка. Кстати, я и сейчас считаю, что ты достойна, а принц — полный идиот, что нашел себе какую-то мымру и не дождался вашего знакомства. А помогать идиоту я не собираюсь!

Я внимательно посмотрела на подругу.

Неужели она действительно пришла в себя и совершенно искренне отказалась от идеи свести меня с принцем? Впрочем, что это я… У Катрины много безусловных достоинств, но умение врать не моргнув глазом в их число никогда не входило. Наоборот, она всегда была прямая, как палка. И когда что-то замышляла, это было крупными буквами написано у нее на лбу. Так что похоже, ее «принцевый» бзик и правда прошел. И теперь моя подруга — чересчур энергичная, прямолинейная, пожалуй, с тяжелым характером и все же верный товарищ, который всегда на моей стороне, — вернулась.

И это меня чертовски обрадовало. От избытка чувств я порывисто обняла ее. И… разрыдалась.

— Эй, ты что? — растерянно спросила она.

Но ответить я не могла, только жалобно всхлипывала.

— Так вы поссорились? — догадалась она.

Я зарыдала еще громче.

— Он тебя обидел? Вот гад, да я ему такое устрою!

А ведь и устроит, уж я-то ее знаю.

Я тут же отстранилась и вытерла слезы.

— Я сама его бросила.

— Но почему? — глаза Катрины сделались круглыми.

Я только тяжело вздохнула.

— Значит так, — она усадила меня на стул. — Сейчас я заварю чайку на травках, и ты мне все расскажешь по порядку.

«Ну вот, снова она раскомандовалась», — начала было думать я, а потом вдруг поняла, что этому рада. Когда тебе чертовски плохо, всегда должен быть человек, который напоит чаем и выслушает.

Через какое-то время мы уже пили красный чай, ароматную заварку которого я берегла и доставала только по особым случаям: терпкий, с ярким гранатовым привкусом сорт назывался «Утешением красавицы» и, как врал восточный купец, придавал жизненных сил и дарил удачу.

Я рассказывала Катрине о своих приключениях. Разумеется, ни словом не обмолвившись о принце. Эта информация для нее явно лишняя, даже учитывая наши вновь потеплевшие отношения. Она ведь сама сказала: как подумала, что я могу стать королевой — сразу помутнение рассудка. А помутнение — это такое дело, рецидив может случиться в любую минуту. Даже рассказывая ей о нашем ужине в беседке ботанической залы в окружении развратных цветов, я немного беспокоилась. Кто знает, как она отреагирует, выяснив, какую роль сыграла в нашем с Риком знакомстве.

Но Катрина не отреагировала никак, только ахнула изумленно:

— Неужели эти цветы действительно так действуют? А администрация академии тоже хороша: как можно такую гадость держать в ботанической зале? Это же просто опасно!

Мне пришлось напомнить ей, что вообще-то допуск в ботаническую залу дают далеко не всем, и уж явно не просто так, а предварительно объяснив, к каким растениям можно подходить близко, а к каким не стоит. А если кто-то решил сунуться туда без допуска и без нужных знаний, сам себе злобный бурундук.

Я не стала добавлять: «Или если кого-то туда заманят обманом». Все-таки мы только что помирились, чего ворошить старое.

И еще одно изменение в эту историю я внесла, когда объясняла, почему согласилась пойти на концерт. О роли стиралки, которая шуршала в кустах и в любую минуту могла на нас выскочить, упоминать не стоило. Так что я беспомощно лепетала, что давно хотела попасть на концерт живой музыки, хоть на какой-нибудь — так-то не самое дешевое удовольствие, а «Птицы» к тому же еще и классные.

Катрина хихикнула:

— Да ладно тебе оправдываться! Достаточно того, что тебя туда пригласил очень даже симпатичный парень. А какой выезд устроил! Вашу «черепаху» вся академия обсуждала.

Я с облегчением выдохнула.

Сложное место вроде бы проскочили.

Насчёт всей академии я не поверила — явное преувеличение.

Рассказ о том, как Рик меня буквально спас, был долгим и красочным, а вот о поцелуе, который за этим последовал — коротким и спутанным. Я отчаянно краснела и отводила глаза. Если для первого нашего поцелуя у меня было оправдание — эти чертовы цветы кого хочешь заставят целоваться, то для второго нет.

Однако Катрина даже глазом не моргнула, только спросила:

— И что же произошло дальше? Откуда взялась трагедия?

— Сказала, что не буду с ним встречаться, — вздохнула я, точно зная, какой вопрос услышу следующий.

— Почему?

Катрина не обманула моих ожиданий. Правда, изумленно вытаращенных глаз не продемонстрировала, задала вопрос сухо и деловито. И уж ей-то я спокойно могла объяснить и про разницу в общественном положении, и о том, почему на самом деле боевики так легко нарушают наше личное пространство. Историю несчастной бытовички, которая связалась с боевиком, тоже припомнила.

Катрина слушала внимательно, а потом кивнула:

— Все правильно сделала.

— Что? — изумилась я.

А потом посмотрела на подругу с подозрением. Неужели сейчас скажет, что-то вроде «Зачем нам какой-то боевик, если тут целый принц ходит! А что у него кто-то есть, ерунда, пока не поженились, не считается».

Но Катрина ответила:

— А зачем сразу раз — и встречаться? Вы всего-то несколько раз виделись, толком и не поговорили еще. Взять хотя бы нас с Бертом. Мы хоть и в одном поселке выросли, а познакомились только на танцах. Так он сначала меня приглашал на танец, раз за разом, неделю за неделей. Потом гулять начали, говорили обо всем. Первый раз поцеловались через полгода, — она почему-то смутилась. — Ну да, знаю, это не современно, сейчас это не принято. Но какое мне дело, как и у кого принято. Зато к этому времени мы уже все друг о друге знали. Он не успел подумать, а я уже фразу заканчиваю. Никаких сюрпризов. Я к тому времени уже точно знала: у нас все серьезно, навсегда.

Почему-то эти слова меня ужасно обидели.

— А я, получается, дурочка легкомысленная, что на первом свидании уже поцеловалась, — буркнула я.

— Да нет же, я не о том, — поморщилась Катрина. — Было и было. Но почему ты думаешь, что можно или встречаться, или вообще друг друга не замечать? Можно ведь просто дружить какое-то время, узнать друг друга получше. А еще!.. — она едва не подпрыгнула на месте от своего внезапного озарения, — попроси его помочь тебе комнату перекрасить.

Я огляделась по сторонам.

— Нормально у меня комната окрашена, с чего ты взяла, что тут нужен ремонт?

— Да при чем тут это? Нужен, не нужен… Скажи, что цвет надоел. Тут главное не его просить делать, а трудиться вместе. Если в первый же день не перессоритесь, значит есть совместимость! Когда Берт помогал мне привести в порядок крыльцо, мы только два раза разругались! Тут-то стало ясно: мы просто созданы друг для друга!

Я только хмыкнула, представив, как аристократ, студент боевого факультета, белая кость, элита и все такое будет возиться с кисточками.

— В общем, не хочешь встречаться, не встречайся. А от общения не отказывайся.

А ведь это действительно хороший совет. Завтра же отыщу Рика и объясню ему, как обстоят дела. Нас ведь никто не торопит, так что узнать друг друга получше — именно то, что надо. Ну а если его это не устроит — что ж, значит, и правда для него все несерьезно. Тогда и переживать не о чем.

Мои слезы окончательно высохли, да и чай закончился.

— Так и сделаю, — сказала я решительно.

— Вот и хорошо, — улыбнулась Катрина. — А теперь спать.

Она собрала чашки и чайник, проговорила очищающее заклинание. Помогла вроде как. Но я-то точно знала, что посуду придется перемывать: это не самое любимое ее занятие, а потому и получается не слишком здорово. А может, наоборот, не получается — вот и не любит.

Я искренне поблагодарила Катрину за поддержку, проводила ее до двери. Но не прошло и минуты, как в комнату постучали. Наверное, что-то забыла. Однако открыв дверь, я обнаружила на пороге вовсе не подругу, а принца.

— Сколько можно болтать? — проворчал он. — Уже далеко за полночь.

— И? — я сложила руки на груди.

— Что «и»? Неужели забыла? Зелье должно быть готово. Отправляемся ловить привидение.

Он радостно помахал тостером.

— Вот, выбрал чтоб поменьше. Его и выгуливать проще, да и спрятать.

Я испуганно покосилась на стиралку. Не воспримет ли она слова своего любимчика как критику? А что, никому не понравится, когда его назовут толстым, крупным и неудобным. Но к счастью, она спала, и крамольных слов принца не услышала.

— Ну же, поспешим! Бери свое зелье, камешки, артефакты, и пойдем туда, где водятся призраки.

фойе мимо мадам Пуф я шла совершенно спокойно. Никаких страхов, никаких тревог: а вдруг проснется? Если не тащишь с собой здоровенную стиралку, этот квест кажется легким.

— И где же у нас водятся привидения? — спросила я у принца, когда мы выбрались из общежития и шагали по дорожке.

Вопрос был не праздный. Не слишком я верила, что кто-то может точно знать местонахождение призраков, пусть даже он самый отчаянный заучка-аспирант в мире.

— На чердаке, конечно, — уверенно ответил принц.

— На каком еще чердаке? — я даже остановилась.

— На чердаке аспирантского общежития.

— И с чего ты взял? Насколько я знаю, никаких приборов и артефактов, которые позволяют обнаружить призраков, пока не изобрели.

— А зачем мне приборы и артефакты? Я живу на самом высоком этаже и каждую ночь их слышу. То грохочет что-то, то завывает.

Ледяной холод пробежал по спине. Эта затея как-то перестала казаться мне разумной и правильной. Впрочем, она и с самого начала такой не была. Но я тут же нашла логичное объяснение:

— Может быть, это просто сквозняк?

Принц только фыркнул.

— Уж сквозняк от призраков я отличу.

Откровенно говоря, я плохо себе представляла, как можно отличить сквозняк от призраков на слух, но спорить не стала: вдруг аспиранты и такое умеют. Только взмолилась про себя, чтобы эксперимент удался: принц получил свой собственный объект для изучения и по крайней мере, перестал радовать меня ежедневными визитами.

С наличием в моей комнате стиралки я, кажется, уже смирилась и даже почти привыкла. Да и она в последнее время ведет себя прилично, чаще урчит и ластится. А что вещи мои превращает в нелепый розовый кошмар… Кажется, я успела разобраться в ее мотивации сразу после того, как мое покрывало вернулось из стирки в розовый цветочек.

Просто у моей подопечной свои представления о том, как должна выглядеть комната девушки, а также ее одежда и белье. В общем, она это не со зла, а исключительно ради красоты и гармонии, разумеется, как она ее понимает. Лучшим доказательством в пользу того, что моя теория верна, можно считать тот факт, что одежду принца она не улучшала. Да и на мое форменное платье тоже ни разу не покусилась. Есть, значит, какое-то соображение, где уместны розочки с бантиками, а где не очень.

Зато на нижнем белье оторвалась по полной. Я то и дело краснела, доставая его после стирки, таких пикантных фасонов и тонких кружев я даже в самых современных каталогах не видела.

Надо сказать, я все еще не оставляла надежды осторожненько и постепенно переубедить ее, но пока не решилась приступить. Во-первых, уж больно хлопотные выдались дни, а во-вторых, нужно было хорошенько все продумать и действовать с максимальной осторожностью, чтобы не травмировать это ранимое создание.

В конце концов, она для меня старается, хочет сделать как лучше. Просто не учитывает мое мнение по этому поводу. А такое свойственно не только стиралкам. Взять, к примеру, мою подругу Катрину. Это был куда более тяжелый случай, и все равно договорились же как-то. Значит и со стиралкой договорюсь.

— Пришли, — объявил принц, вырвал меня из размышлений.

И действительно, мы уже стояли возле аспирантского общежития. Попасть на чердак было не сложно, принц уже все подготовил. Во всяком случае, дверь открылась сразу. Сложнее было пешком подняться на седьмой этаж по старинной каменной лестнице, ну да что уж теперь вспоминать.

Чердак встретил кромешной тьмой и запахом застарелой пыли. С первого вздоха ноздри невыносимо защекотало, и я чихнула. Под ногой заскрипела половица, а когда я, отдышавшись, отняла руки от лица, из темноты проступили очертания не то ящера, не то дракона, оказавшегося всего лишь нагромождением ненужных вещей, заботливо укрытых плотной тканью. Глаза постепенно привыкли к темноте, но, честно говоря, и после этого лучше не стало. Мне мерещилось, что кто-то за нами наблюдает, причём не с любопытством, а раздраженно, зло.

— А почему не поймать призрака в постирочной? — спросила я просто чтобы услышать свой голос, вовлечь принца в бессмысленный, но успокаивающий разговор.

Не могу сказать, что я начала бояться. Скорее, сомневаться.

Зато принц в отличии от меня собран, азартен. Я моргнуть не успела, как он с ловкостью фокусника разложил амулеты, тряхнул настойкой.

— Потому что там их нет. Призраки любят забираться повыше.

— Но стиралка…

— Это исключение! — авторитетно заявил принц.

Он водрузил в центр образованного амулетами круга тостер, ещё один амулет бросил в левую прорезь для хлеба и, подсвечивая себе крошечным светлячком, сверился с расчётами в тетрадке.

— По-моему, всё правильно, — кивнула я, хотя Рик меня не спрашивал.

— По-моему, тоже. Давай, — он подвинулся и жестом показал мне, куда встать для чтения заклинания.

Я послушно встала и так же послушно прочитала заклинание. Одна часть меня надеялась, что ничего не получится, другая часть предвкушала победу. Свобода от его научных изысканий (преимущественно ночных) уже маячила на горизонте.

— Да! — радостно крикнул принц мне в ухо.

Я подпрыгнула.

Подпрыгнул тостер.

— Какой ты… — восхитился принц, присаживаясь перед тостером на корточки и протягивая руку.

В ответ тостер приветственно защелкал металлическим механизмом, запрыгал с каждым прыжком всё увереннее и увереннее. Стиралка тоже почти сразу освоилась. Интересно, как это получается? Если бы призрак вселился в куклу, было бы относительно понятно. Но в артефакт…

Тостер в очередной раз подпрыгнул, да так лихо, что пальцы Рика попали в прорезь для хлебных ломтиков.

В следующее мгновение принц взвился, стряхивая с руки повисший на ладони тостер.

— Что?! — перепугалась я.

— Он меня… укусил! — принц потряс кистью, с его пальцев текла кровь и довольно сильно. Я насчитала четыре глубоких ранки две царапины.

Отняв у меня руку, принц пробормотал сперва кровоостанавливающие, а затем заживляющее заклинание, и ранки исчезли, от «зубов» тостера остались только бледно-розовые следы.

— Эй, ты чего дерёшься? — переключилась я на тостер. Если вспомнить, моя стиралка в день своего «рождения» тоже кардебалет устроила, но по крайней мере она не пыталась зажевать меня и постирать.

Тостер клацнул механизмом, подпрыгнул.

— Оу-у-у! — с визгом шарахнулась я, чудом увернувшись.

— Мили!

— Посмотри, мне кажется, или у него прорези стали шире?

— Стали, — согласился принц. — Теперь он батон целиком легко проглотит.

Батона у нас не было, не догадались взять.

И тостер нацелился на правую ногу, почему-то мою.

Мало кто может похвастаться тем, что его покусал тостер, но присоединяться к этой малочисленной компании мне совершенно не хотелось. И все же злобное мелкое существо рвануло вперед. Еще мгновение — и вопьется мне в лодыжку. Убежать было невозможно, иди-ка ты побегай по захламленному чердаку. Так-то я просто зажмурилась, готовая принять неизбежное. А потом вдруг взмыла куда-то вверх. Удивленно распахнула глаза, чтобы понять, что случилось. И… поняла: принц подхватил меня на руки. Очень благородно с его стороны. Теперь я была в безопасности, хотя его собственные ноги, того и гляди, пострадают от нападок взбесившегося тостера.

Я уже собиралась его поблагодарить, когда дверь распахнулась. На пороге стоял коренастый бородатый мужичок в комендантской форме.

— Что здесь происходит? — рявкнул он так грозно, что я сжалась в комочек, покрепче прижавшись к принцу.

Тостер теперь уже не казался такой уж большой проблемой. Ну подумаешь, покусает, ерунда какая, наши лекари и не с таким справляются. А учитывая навыки принца в целительстве, даже лекарь не нужен. А вот каких неприятностей можно ждать после того, как нас застукали, большой вопрос. И не то, чтобы я очень хочу получить практический ответ.

Комендант между тем пошарил рукой по стене и чердачное помещение залило светом. Он окинул нас грозным взглядом. Ну вот, теперь точно попались. Несколько секунд комендант близоруко щурился, разглядывая нарушителей спокойствия, то есть нас. А потом глаза его округлились.

— Ох, ваше высочество, это вы? — наконец проблеял он. — А я-то думал, негодяи какие-то.

Похоже, мужичок был очень растерян. Но быстро пришел в себя. Окинул меня оценивающим взглядом с ног до головы и снова обратился к принцу:

— Смотрю, вы развлекаетесь? — голос его сделался таким приторно-сладким, хоть на торт мажь вместо крема. — Понимаю, девицы у нас бойкие. И некоторые, — он снова даровал мне масляный взгляд, — не слишком строгих правил. Но вы все-таки осторожнее, — заискивающе лепетал он.

Мои щеки загорелись. Да как он смеет! Впрочем, смеет, наверное. В конце концов, застал нас весьма в сомнительном месте и в не менее сомнительном положении.

— Как вы смеете! — прогремело вдруг у меня над ухом, холодно и грозно. — Как вы смеете так говорить о моей невесте!

Голос принца на удивление звучал властно и сурово, даже у меня по спине побежали холодные мурашки, хотя гнев его был направлен не на меня. А уж комендант и вовсе сжался и мелко задрожал. Да уж, напрасно я думала, что принц ведет себя как-то не по-царски. Очень даже по-царски, когда требуется.

И только потом до меня дошло, что именно он сказал. Невеста? Он назвал меня своей невестой? Какого черта!

Дверь за комендантом закрылась. Принц осторожно поставил меня на пол.

— Невеста? Какая невеста? — я не смогла удержать возмущенный возглас.

Под окном в куче мусора что-то опасно зашевелилось, послышались щелчки. Тостер, чтоб ему! Злобный агрессивный тостер.

В этот раз принц не растерялся, как только маленький негодяй выполз наружу, шарахнул его хорошо знакомым мне заклинанием. Как и следовало ожидать, тостер широко зевнул, щели под ломтики хлеба раздвинулись совсем уж до неприличия, резко схлопнулись. Тостер потоптался на месте, но даже устроиться поудобнее не успел, засопел так сладко и безмятежно, что зло брало. Спит он, видите ли! После всего, что нам устроил. Впрочем, спит и хорошо. По крайней мере, теперь не кусается.

— Сразу надо было сообразить, — буркнул принц.

Я сначала хотела сказать что-нибудь ехидное, вроде «Что ж не сообразил?», но потом вспомнила, что как раз это заклинание я и сама знаю, но мне тоже не пришло в голову его использовать. Когда на тебя бросается агрессивная домашняя утварь, соображается вообще не очень.

Принц осторожно поднял спящего монстрика с пола, закрутил в какую-то тряпку и сунул под полу куртки.

Надеюсь, эта штука проснется и цапнет его задницу! Заслужил.

— Ты назвал меня своей невестой, — обвиняющим тоном повторила я. — Ты хоть понимаешь, что наделал?

— А что я наделал? Просто вступился за твою честь. Любой бы на моем месте…

Я вздохнула.

— Любому такое и в голову бы не пришло.

— Погоди, — в глазах принца вдруг появилось понимание. — Может, ты с кем-то встречаешься и из-за этого действительно будут неприятности?

Мне оставалось только вздохнуть и буркнуть:

— Ни с кем я не встречаюсь.

А про себя подумала: «И, похоже, уже не буду никогда». Одно дело сказать Рику: «Давай никуда не будем спешить, а узнаем друг друга получше», и совсем другое — «Знаешь, я тут временно исполняю обязанности невесты принца, так что вернемся к этому разговору позже». Вряд ли он такое оценит.

— Но с тобой я тоже не встречаюсь. Или ты думаешь, что, назвав меня своей невестой, защитил от сплетен? Так вот нет, уверяю, их будет еще больше.

И вдруг принца осенило:

— Постой! А разве наш комендант знает тебя в лицо?

— Нет, — мотнула головой я.

— Ну, значит, о тебе никто и не будет сплетничать.

А ведь действительно, принц, кажется, прав. От души немного отлегло. А он продолжал воодушевленно:

— Ну да, конечно, все начнут обсуждать, что у принца есть какая-то там невеста. Могут даже сказать, что она брюнетка в сером платье. Но под это описание подойдет кто угодно.

— А если они спросят у тебя?

Он беспечно пожал плечами.

— Скажу, что это тайна и все всё узнают в положенное время. А потом объявлю, что та самая таинственная невеста разбила мне сердце и бросила. В общем, как-нибудь выкручусь. Может, и отец на какое-то время успокоится, куда уж мне думать о женитьбе с разбитым-то сердцем?

Он вздохнул. Похоже, не очень-то стремится к браку парень.

— Ну если так… — с сомнением протянула я.

— Разумеется, так.

А ведь принц прав, ничего ужасного не произошло, все еще можно исправить.

— Тогда давай выбираться, пока сюда еще кто-нибудь не явился.

Принц согласно кивнул, еще раз проверил тостер и открыл передо мной дверь.

По лестнице мы спускались молча и сосредоточенно, по крайней мере, я. Очень уже не хотелось навернуться на крутых ступеньках. Принц поддерживал меня за локоть. В каком-нибудь другом месте я бы обязательно сказала: «Спасибо, не надо». Но приходилось признаться, что сейчас было очень даже кстати, из двух зол всегда стоит выбирать меньшее.

Наконец долгий спуск закончился, я открыла дверь наружу и… застыла. Мы с принцем под руку вышли… под яркие огни магических шаров. Да-да! Едва освещенный двор, по которому мы пробирались к запасному входу, сейчас буквально сиял. Словно этого было мало, тут и там сверкали магические вспышки фотомашин. Вокруг общежития собралась толпа газетных писак.

Я растерянно моргала, ослепленная огнями. А со всех сторон неслись вопросы:

— Ваше высочество, кто же ваша невеста?

— Откройте имя!

— Как вы познакомились?

— Когда свадьба?

— Чем именно привлекла вас эта девушка?

Как же они успели узнать? Хотя тут ясно. Комендант не стал молчать и позвал прессу. А вот когда успели собраться? Неужели все это время дежурили где-то неподалеку? С них станется…

Они напирали, давили и совали в лицо микрофоны. Того и гляди, сметут, как та толпа на концерте. Впрочем, нет. Той толпе на нас с Риком было совершенно плевать, а эти валили на нас совершенно целенаправленно.

— Отойдите! — рявкнул вдруг принц, и толпа на какое-то время смолкла. Кое-кто даже немного попятился, впечатленный его грозным голосом. Только эффекта от этого окрика хватило ненадолго. Пару мгновений — и толпу снова потянуло в нашу сторону.

— Почему вы не хотите представить невесту общественности?

— С ней что-то не так?

— У нее в прошлом есть темные пятна?

О боже, только этого вам не хватало! Еще и темные пятна в прошлом.

Толпа писак давила, наваливалась, и я очень пожалела, что рядом со мной нету Рика с его щитами. Стоило мне так подумать, как принц выбросил руку вперед и щит действительно полыхнул. Не тот, слабенький, которым прикрывал нас Рик, а настоящий, боевой. Он понесся разрушительной волной, снося то, что оставалось у него на пути. Писаки бросились наутек, но мало кто успел уйти: их буквально расшвыряло по кустам вместе с микрофонами и фотомашинами. Отовсюду раздавались крики и стоны.

Во дворе заметно потемнело. Осветительные шары тоже разлетелись.

— Ну же, поспешим!

Принц ухватил меня за руку и потащил за собой так быстро, что я едва успевала перебирать ногами. Несколько мгновений — и мы уже в темном парке. Принц обернулся.

Кажется, нас никто не преследовал… Еще бы! Полагаю, всем оставшимся позади было не до этого.

— Беги, — сказал он мне тихо. — А с ними я разберусь.

В его голосе было столько злой решимости, что я начала всерьез опасаться за жизнь папарацци.

— Как разберешься? — несмело спросила я.

— Вежливо попрошу удалить снимки.

Его улыбка мне совсем не понравилась. С другой стороны, это его, принцево, дело. А мое дело — быстренько смыться.

Не помню, как я бежала по дорожке, как пробиралась мимо мадам Пуф. Окончательно пришла в себя уже в своей комнате. Стиралка зашевелилась и сделала несколько робких шажков ко мне, потом обиженно фыркнула. Ну да, конечно, я опять ходила гулять за нее.

— Извини, дорогая, — тихо, но твердо сказала я. — Сегодня ты остаешься дома. И я тоже.

Вздохнув, я сдернула с кровати простыню. Ничего, на одну ночь заменю ее банным полотенцем, переживу. Загрузила в стиралку и со вздохом сказала:

— Можешь нацеплять туда сколько угодно бантиков, бабочек, сердечек. Да хоть все в розовый перекрась.

Кажется, эта задача показалась стиралке интересной. На какое-то время она замерла, видимо, обдумывая будущий дизайн, а потом с энтузиазмом заурчала.

А я совершенно без сил упала на кровать.

Кажется, только прикрыла глаза, и вот уже солнце бьет в окно, а в мою дверь кто-то стучится — нетерпеливо и требовательно.

В комнату ввалилась Катрина, взбудораженная, как никогда. Кажется, она совсем не замечала, какой сонный и несчастный у меня вид. Тут всякому было понятно: пока я ее не выслушаю, шансов вернуться в кровать к прерванному сну у меня никаких.

— Что случилось? Пожар? Землетрясение? Академию закрывают? — хмуро спросила я, как бы намекая, что если события, о которых она собирается мне рассказать не такие масштабные, то какого черта.

— Вчера принца застукали с его невестой.

«Да уж я в курсе», — чуть не сорвалось с моих губ. Но даже спросонья я успела вовремя остановиться и сказать вместо этого:

— Разве мы не договорились, что нас это не касается?

— Еще как касается, — с загадочным видом проговорила Катрина и я насторожилась: неужели всем стало известно, что в роли таинственной невесты принца выступила я. И вот моя подруга радуется этой победе.

Я окончательно сбросила с себя остатки сна и приготовилась внимательно слушать.

— Принц назначил ей свидание на чердаке, представляешь? Их там застукал комендант и позвал газетчиков. Оказывается, они все разместились, кто в академии, кто недалеко от нее, всеми правдами и неправдами. Кто-то даже на кухне устроился работать, лишь бы первым узнать имя невесты принца.

— Ну-ну, и что дальше? — нетерпеливо спросила я. О коварстве газетных писак я и без нее догадалась.

— Принц на них напал. Такое устроил, ты себе не представляешь! Потом спровадил свою девушку, отобрал у всех фотомашины и лично проследил, чтобы ни одна карточка нигде не появилась.

— Вот и молодец, — буркнула я. — Нечего лезть в чужую частную жизнь. — А нас с тобой это как касается?

Откровенно говоря, в этом месте я немного перевела дух. Раз уж принцу удалось разобраться с газетчиками, значит, никто не знает, что это я была с ним на чердаке.

— Дело в девушке. Кто-то из наших видел их из окна, когда она бежала в общежитие.

Я похолодела.

— И они ее узнали?

— Да нет же, было темно. Только и увидели, что вроде бы брюнетка, платье серое.

Я против воли покосилась на свое платье, что сейчас висело на спинке стула. Не было сил вчера убрать в шкаф. Но на всякий случай сказала:

— Оно могло быть какого угодно цвета, хоть розовое, хоть желтое. В темноте в любом бы случае показалось серым.

— Да причем здесь платье, — отмахнулась Катрина. — Главное, что после провала писак все газеты назначили вознаграждение. Кто первым назовет имя принцевой невесты, получит такую сумму, что… — она присвистнула, — хватит на что угодно.

Я покосилась на подругу, уже понимая, что она задумала. А Катрина принялась воодушевленно перечислять:

— Можно и дом хороший купить, и дело свое завести. Я бы вот свой салон красоты хотела, а ты бы могла открыть кофейню, выпечку там продавать… Да этих деньжищ на все что угодно хватит! Раз уж не быть тебе королевой, то устроится в жизни ты можешь.

Я схватилась за голову.

— И ты собираешься выслеживать эту несчастную девушку?

— Да ничего себе несчастная! Она же будущая королева. Уверяю тебя, она счастливая. А как принц за нее вступился, что там устроил… Да он в ней души не чает!

Я вперилась в подругу долгим, обвиняющим взглядом. Под этим взглядом она на мгновение стушевалась, а потом выпалила:

— В любом случае, ее вычислят. Сейчас только все этим и заняты. Девчонки, вон, собираются рейды устраивать, по ночам дверь караулить. Ясно же, что они встречаются по ночам и она точно с нашего факультета и из нашего общежития. Мила, — она ухватила меня за руку. — пойми, все и так все узнают. Но если мы узнаем первыми…

— Так, хватит, — я резко поднялась. — Делай что хочешь, но я в этом участвовать не буду. Не так уж мне нужна эта кофейня.

Какое-то время подруга смотрела на меня обиженно. Ну да, нехорошая я, не захотела участвовать в очередной ее затее. Ну что ж, имеет право.

— И кстати, — добавила я неожиданно даже для самой себя, — не думаю, что эта девушка действительно его невеста.

— Это еще почему? — опешила Катрина.

— Невест по чердакам не таскают, — хмуро сказала я. — Да и с чего бы ему ее скрывать? Наоборот, показал бы всем, и папенька был бы счастлив. Раз уж она с нашего, бытового, скорее всего, это никакая не невеста, а просто так, мимолетный роман. А женится он на какой-нибудь порядочной девушке, которая с посторонними мужчины по чердакам не шляется. Так что эти ваши рейды скорее всего ничем хорошим не закончится. Откуда вы знаете, может он вообще каждый день с разными встречается?

Кажется, меня понесло. Чего только придумаешь на ходу, лишь бы отвести от себя подозрение.

— Но он сам сказал коменданту, что невеста, — растерянно проговорила Катрина.

Видя, что противник дал слабину, я усилила напор:

— Точно сказал? Ты там была?

На это Катрине нечего было ответить. Может быть, комендант все выдумал, лишь бы денег с газетных писак получить. Явно же, не за бесплатно всем сообщают. Так что ловить невесту— глупая затея, — припечатала я.

А для верности добавила:

— К тому же, та девушка тоже живет в нашем общежитии и явно будет в курсе этого переполоха. Уверена, будет ходить вместе со всеми в эти ваши рейды и посмеиваться.

Катрина печально вздохнула.

— Ну вот, а я так надеялась на домик и салон красоты…

— Будет у тебя и домик, и салон красоты. Только заработаешь ты на него честно.

Катрина ушла расстроенная, а я, наоборот, несколько взбодрилась. Значит, у принца все получилось и ни одно наше фото в газеты не попадет. И раз все пытаются узнать, кто такая эта невеста, значит, до сих пор никто не знает.

Я забрала у стиралки простыню. На этот раз черную, с узором из ярких красных цветов. На что это она намекает? Отдала ей вчерашнее платье, уже понимая, что надеть его больше никогда не смогу, умылась, покрутилась перед зеркалом, приводя себя в порядок. Спать уже не хотелось. А вот найти Рика и поговорить с ним, очень даже.

Я выбежала из своего общежития и направилась в сторону корпуса боевых магов. Вот сейчас приду, попрошу их коменданта, чтобы позвал принца. И черт с ними, с этими косыми взглядами нам нужно поговорить, и срочно. Это важно, а все остальное — нет.

Рика я увидела гораздо раньше, чем думала. Он сидел в парке на скамейке. Кажется, в том самом месте, где приглашал меня на свидание. Что ж, в этом даже есть какая-то особая прелесть, две важные встречи — и все в одном месте.

— Привет — несмело улыбнулась я.

Рик окинул меня хмурым взглядом и ничего не ответил. Ну да, я ведь сказала, что не буду с ним встречаться. И это после такого потрясающего свидания и поцелуя. Еще бы он не злился.

— Послушай, нам нужно поговорить…

— Нет, не нужно, — сказал Рик.

И столько горечи было в его голосе, что мне стало как-то не по себе. Но ведь он не понимает, на самом деле очень даже нужно. Я набрала в грудь побольше воздуха, чтобы сказать ему, что он мне нравится, по-настоящему нравится. И что не обязательно сразу встречаться, а можно сначала узнать друг друга получше. В общем, все то, о чем думала все время, те самые слова, которые много раз проговаривала про себя.

Но не успела. Заговорил Рик — зло, чеканя каждое слово:

— Я считал тебя особенной. Думал, ты не охотишься за принцем, как другие. А оказывается, ты потому и не охотилась, что уже поймала.

— Что? — я изумленно вытаращила глаза. — Откуда ты… — начала и осеклась, понимая, что выдала себя с потрохами.

— Послушай, я могу объяснить… — воскликнула я, но он остановил меня жестом.

— Не думаю, что тебе вообще следует со мной разговаривать. Говорят, его высочество очень ревнив.

С этими словами он поднялся со скамейки, развернулся ко мне спиной и зашагал прочь.

Стоя с открытым ртом и глядя, как он скрывается за изгибом дорожки, я чувствовала лишь звонкую пустоту, и лишь спустя минуту-другую в голову стали пробиваться мысли, например, о том, что изображать статую дурочки совсем не обязательно. Я закрыла рот и скорее упала на лавку, чем села.

До меня медленно доходило, что мне сказал Рик, и в душе поднималась злая обида на его нелепые обвинение, на дурацкое стечение обстоятельств, на его резкость и даже на себя.

Сморгнув подступающие слезы, я выдохнула и постаралась успокоиться. Да, очень неприятно, что Рик не хочет меня выслушать, но он ведь остынет, правда? Рано или поздно охота на невесту утихнет, станет понятно, что никакой невесты и не было, и вот тогда мы с Риком поговорим. Куда торопиться?

Разумные мысли не принесли облегчения. Мне по прежнему хотелось то ли вскочить и затопать ногами, то ли расплакаться, но по крайней мере я достаточно пришла в себя.

Что ж, на улице дел у меня больше никаких не было.

Я поднялась с лавочки, оглянулась. Перед глазами ослепительно ярко полыхнула картинка, как я подхожу к сидящему Рику, как он хмуро сдвигает брови… Ха, всё разрешилось так быстро, что даже от общежития отходить не пришлось.

Я решила прогуляться по парковым дорожкам, проветрить голову, окончательно успокоиться — не возвращаться же назад. А когда я дошла до поворота, то вспомнила, что одно незаконченное дело у меня всё-таки осталось: добраться до лазарета и закрыть больничный лист. Неделя прошла, а значит, пора приступать к занятиям. Неужели только неделя? А ведь событий произошло столько, что нормальному человеку на целый год хватит.

Лекари признали меня полностью выздоровевшей, но для профилактики выписали витаминный эликсир, я с пузырьками по карманам вышла на улицу.

И услышала уже знакомый свист. Кто-то умеет выбирать время и место…

Подходя к густым кустам, даже не сомневалась, кого я там увижу. Разумеется, его высочество. Надо будет при случае написать во дворец кляузу на имя короля и сообщить, что его сын дурно воспитан.

— Давай сюда, — принц сделал страшные глаза и замахал мне руками.

Начни спорить — соберутся желающие подслушать, и плакала моя спокойная жизнь в академии. Хотя она давно уже плакала.

— Ну, что тебе ещё надо? — раздраженно зашипела я, оказавшись в зарослях, относительно надёжно укрывших нас от посторонних взглядов случайных прохожих. — Призрака мы поймали, тостер оживили. Пиши свою научную работу, хоть запишись. Или от меня опять что-то требуется?

— Ничего не требуется, — растерянно проговорил принц и аккуратно, словно величайшую драгоценность, протянул мне довольно крупную шкатулку.

— Что это? — изумилась я.

— Обещанная книга.

Кажется, принц удивился не меньше меня. Еще бы! Забыть про книгу Махаона — такое не каждому удастся. Я и правда только сейчас вспомнила, что не просто так взялась помогать его высочеству. Как раз этой букинистической редкостью он меня и соблазнил. Где была моя голова?

Я вспомнила, как старушка соседка, когда я на радостях рассказала ей, что меня приняли в академию, сердито буркнула: «От книжек этих ваших одно зло». Может, она была права?

— Так ради этого ты решил таскать меня по кустам? — недовольно проворчала я.

И тут же поняла, как глупо это звучит. Да любой человек в королевстве не то что по кустам, по горам будет ползать, в жерло вулкана спустится и до дна моря доберется. Но принц на мою глупость никак не среагировал.

— А как тебе ещё её отдать? — рассудительно возразил он. — К общежитию теперь не подобраться. После того как газеты объявили награду за имя невесты, ваши буквально с ума сошли. Ходят, высматривают, и рожицы любопытные чуть ли не в каждом окне.

— Это да, — вздохнула я. — Впрочем, теперь нам не нужно встречаться. Объект для изучения у тебя есть. Удобный, маленький…

— …И злющий, зараза, — продолжил моё перечисление принц, обиженно протянув руку, показывая следы от «зубов» тостера.

А ведь я своими глазами видела, как он умеет раны заживлять.

— Это же не тостер, это бульдог какой-то! Пришлось в клетку посадить, — вздохнул его высочество.

— А хлеб давал? Стиралка, вон, обожает бельё…

— Нет, не додумался! Что бы я без тебя делал! — огрызнулся принц. — Ему сколько ни дай, всё сжигает в угли. Уж не знаю, что такое в него вселилось, но я это боюсь…

Я вспомнила сражение с тостером на чердаке и поежилась.

— Ладно, — вздохнул принц, — нельзя нам тут долго сидеть. Мне ещё научную работу писать, а тебе?

Он посмотрел вопросительно, словно его и вправду интересовало, чем я буду заниматься после того, как наше совместное приключение закончилось.

— А мне прятаться от газетчиков и любопытных студенток, — вздохнула я.

— Ерунда, — отмахнулся принц. — Все картинки я заставил их удалить. Ни одна никуда не просочилась. Так что можешь забыть эту историю, никто не узнает.

И тут мне в голову пришла неожиданная мысль. Настолько неожиданная, что я резко выпрямилась, рискуя выдать наше с принцем местоположение. А ведь и правда.

С газетчиками принц разобрался. Меня никто не увидел и не узнал — недаром же имя принцевой невесты считается главной загадкой нашей академии.

Никто ничего не знает.

Кроме Рика. И вот логичный вопрос: откуда знает он?

В свою комнату я вернулась в растрепанных чувствах, раздраженная, бросила справку на стол, постаралась выдохнуть, потому что в голове крутилась мыслемешалка обо всём сразу: о ссоре с Риком, о дурацкой истории с принцем и даже о занятиях, которые начнутся завтра, и к которым я, говоря откровенно, совершенно не готова. Следовало найти в происходящем хоть что-то хорошее. Срочно. Потому что иначе — хоть ложись и помирай. А это в мои планы категорически не входило.

Впрочем, хорошее как раз оказалось под рукой. Точнее, в руках — книга Махаона, бесценный сборник уникальных заклинаний, которые невозможно переписать или скопировать любым другим образом. Сборник, который невозможно украсть, купить, отнять…

Да все маги королевства, нет, мира, за эту книгу отдали бы всё, что имеют, и ещё добавили бы сверху. И этот невероятный томик в непримечательной бурой обложке теперь принадлежит мне. Я погладила шершавый корешок, провела пальцем вдоль полу стертого названия.

Узнав, что при таких странных обстоятельствах я имею наглость хандрить, многие меня бы не поняли.

Прихватив в кровать чашку горячего чая, я улеглась в гнездо из одеял, подсунула под спину подушку и стала листать книгу, без малейшего сопротивления открывшую мне пожелтевшие от времени страницы. Впрочем рукописный текст сиял глянцем чернил как свежий, а плотная бумага не выглядела потрёпанной, ни один уголок не загнулся.

Сначала я листала по диагонали — просто посмотреть, что дают, а потом всё внимательнее вчитываясь. Вот это да! Теперь понятно, откуда такой ажиотаж: книга и правда могла помочь решить очень многие проблемы. Например, раз и навсегда покончить с безденежьем. На этот счёт имелись и ритуалы, и заклинания. Или вот — приобрести удачу во всех делах. Пусть на короткое время, но кто может запретить повторять это заклинание хоть до бесконечности?

Я всерьёз увлеклась чтением. Листала страницу за страницей, чтобы ничего не пропустить, хотя очень хотелось заглянуть в оглавление и сразу отыскать что-нибудь для лечения разбитого сердца. Потому как разбитое сердце стучало, ныло в груди, отвлекая от умных мыслей, а ни одного лекарства от этой напасти, кажется, всё ещё не изобрели. Но чем больше я читала, тем сильнее крепло странное ощущение — что-то в окружающей действительности было не так. Какая-то неправильность, которую я лишь по невнимательности не замечала. Конечно, это вполне могло быть связано с книгой — кто знает, какое действие она производит на своего читателя? Но что-то мне подсказывало, что дело всё-таки в другом.

С некоторым сожалением я отложила книгу в сторону, внимательно огляделась, даже выбралась из своего уютного гнездышка — и едва не вскрикнула.

Угол, в котором обычно тихонько сопела или урчала, пережевывая бельё, стиралка, теперь пустовал.

Она сбежала.

— Вот же бесстыжая! — всплеснула я руками и, благо я не успела переодеться в ночную пижаму, вылетела в коридор.

Ругалась я скорее на себя, потому что это не стиралка бесстыжая, это я невнимательная. С того самого дня, как Рик пригласил меня на концерт, я её ни разу не выгуливала. А она, между прочим, выгуливаться очень любит.

Коридор, лестница вниз, этаж вверх — я облазила всё общежитие от подвала до крыши. Даже на чердак заглянула, хотя туда вели ступеньки-перекладинки на тонюсеньких отвесно стоящих жердях. Шансы, что громоздкая стиралка смогла вскарабкаться на эту конструкцию, прямо скажем, были минимальными. Но проверить следовало…

— У вас соли не найдется?

— Тебе тут что, продуктовая лавка?

Я заглядывала в каждую комнату, осторожно, под надуманными предлогами и выглядела полной идиоткой. А что делать, если выхода нет?

Спустя час я была уже почти уверена, что в общежитии стиралки нет. Негодяйка сбежала, и сейчас бродит где-нибудь по парку. Что особенно пугает, бродит она среди бела дня. Когда её может увидеть кто угодно.

Я рванула на улицу, стараясь не думать о том, что стиралка и вовсе могла сбежать дальше парка, например, за пределы территории академии и прямо сейчас терроризирует кафе, пытаясь стянуть со столов уляпанные скатерти.

В фойе я обнаружила, что мадам Пуф на месте нет. Уж не знаю, чем занималась наша комендантша, но караулить, чтобы магическая утварь не покидала здание, она, увы, не собиралась. Может, это и к лучшему. Представляю, какое впечатление произвела бы на неё моя подопечная, если бы вдруг выскочила из-за угла и, вальяжно ступая, направилась к выходу. Нет-нет-нет, отсутствует на месте — и славно.

Добрый час я носилась по парку. Забиралась в самые дебри густых кустов, пыталась даже взобраться на дерево, чтобы окинуть взглядом территорию сверху. Может, мелькнет где-то белый гладкий бок. Только вот древолаз из меня так себе. За одну ветку я уцепилась, а за вторую уже не смогла. Сорвалась и брякнулась на землю.

Хорошо, что я не слишком преуспела в своём начинании. Если бы получилось забраться повыше, запросто могла бы разбиться. А так только ушибла бок. Кажется, удар о землю немножко привёл мои мозги в порядок.

Да, я не умею лазать по деревьям. Зато знаю кое-кого, кто умеет — его высочество отлично справлялся. К тому же раз научная работа его, то и стиралка в каком-то смысле тоже его проблема. И вообще, вдруг я напрасно мечусь? Вдруг стиралка нагулялась и пошла к принцу в гости? Совершенно не удивлюсь.

Отряхнувшись и, насколько возможно, приведя свой внешний вид в порядок, Яя направилась к общежитию аспирантов, по пути пытаясь сообразить, как вызвать принца, чтобы не навлечь на себя подозрений.

И лишь подойдя поближе, поняла — никак.

Если кто-то и собирался следить за нашим общежитием, чтобы вычислить невесту принца, они все явно передумали и сменили дислокацию. Логично, иначе бы стиралка не смогла проскочить мимо них. Нет-нет, все интересующиеся личной жизнью его высочества плотным кольцом облепили именно это общежитие.

Ну и что теперь делать?

Всем хороша бытовая магия. Повседневная жизнь с ней действительно становится гораздо проще и уютнее, половина проблем решается будто сама собой. Но увы, ответа на вопрос, как выманить человека из общежития, если он понятия не имеет, что ему срочно нужно выманиваться, бытовая магия не дает.

Я почесала кончик носа и замерла, осененная догадкой. Да я же только что читала! Пусть бытовая магия ответа не дает, а вот некоторые особо редкие книги — очень даже щедры на готовые решения сложных задач. И пусть я не успела толком изучить удивительную книгу Махаона, но кое-что запомнила. Очень уж заклинание было простым и коротким, буквально в пару строк.

Вот и опробую!

Я огляделась по сторонам и почти сразу увидела цель. На ветке развесистого дуба какая-то серо-бежевая птичка-невеличка выводила не слишком мелодичную песню. Я решила, что окружающие не так уж много потеряют, если она какое-то время помолчит и займется делом. Так что я тихонько проговорила нужное заклинание и шепотом повелела:

— Лети в общежитие. Вот в то окно. И приведи сюда принца. Ну то есть Рэя. То есть аспиранта. Он живет на самом верхнем этаже под чердаком. Симпатичный такой, волосы темные. И еще он очень умный. Прямо аж бесит, какой умный.

Я вздохнула. Да уж, формулировка задания явно хромала. Но в любом случае я сделала, что могла. Теперь оставалось только ждать и надеяться, что заклинание сработает.

Первые десять, а то и пятнадцать минут ничего не происходило, разве что многочисленные охотники за принцевыми тайнами стали недобро на меня коситься. Оно и понятно: с чего бы вдруг кому-то стоять напротив входа в общежитие и напряженно гипнотизировать дверь. Ясное дело, конкурентка пожаловала.

На исходе пятнадцатой минуты, когда я уже была готова признать свой эксперимент неудавшимся, на пороге общежития появился принц. И птичка тоже появилась. Надо сказать, они появились оба…

Запнувшись об порожек, Рей скорее выпал на улицу, чем вышел, и его неустойчивость объяснялась очень просто. У его головы металась моя пичуга. Птичка прицельно атаковала его в затылок и, несмотря на попытки прикрыться руками, умудрялась клюнуть между растопыренными пальцами.

Споткнувшийся принц вернул себя в вертикальное положение, выровнялся и получил крылом по щеке. Отмахнуться не получилось — птица увернулась и тут же пошла в новую атаку.

Принц попятился. Отступал он не просто так — в его ладони полыхнула магия. Усыпляющее заклинание, которым его высочество при мне справлялся и со стиралкой, и с буйным тостером, я узнала с первого взгляда. Даже странно, что Рей раньше не пустил его в ход.

К моему бескрайнему удивлению, с птицей фокус не прошёл, моя почтальонша оказалась ловкой и увёртливой. Пичуга не просто пропустила заклинание над собой, она ещё и коготками чиркнуть ухитрилась! Ну, зараза!

Учудила я самое настоящее нападение на особу королевской крови…

Предназначавшееся птице заклинание усыпления улетело в сторону, кто-то из газетчиков тонко ойкнул, а его коллега грузно осел на землю, где, сминая трещащие ветки кустов, свернулся калачиком, кожаный портфель подсунул под щеку как подушку и огласил окружающее пространство заливистым храпом.

Промазавший принц ругнулся, отступил ещё на полшага.

Я поймала себя на том, что, позабыв о первоначальной цели, азартно болею за птицу. Да уж, происходящее это настолько меня заворожило, что я добрых пару минут лишь стояла и хлопала глазами. А потом сообразила. Вообще-то птичка действует, исполняя мою волю. И надо сказать, исполняет весьма качественно, не придерешься. И человека нашла нужного, и гонит его в мою сторону. Черт, и правда же в мою! А что будет, когда пригонит?

Я быстро прошептала заклинание и повелела птице оставить в покое принца и лететь уже по каким-нибудь птичьим делам — на ее усмотрение. Птица замерла, удивленно огляделась, сделала несколько тяжелых взмахов крыльями и устало уселась на ветку. Умаялась, бедная. Похоже, единственное птичье дело, которое ее сейчас могло заинтересовать — это сон.

И все же главного мы с ней добились: принц стоял на улице. И главное, он меня заметил. Я сделала страшные глаза, которые, по идее, должны были что-то да означать, развернулась и медленно пошла в сторону парка. Остановилась вроде как поправить шнуровку на туфлях, оглянулась через плечо. Принц следовал за мной, и за ним тоже кто-то следовал. Вот же черт! Кажется, мы будем ловить стиралку всей академией.

Я уже была готова совсем отчаяться, когда произошло что-то странное. Принц словно подернулся дымкой. Смотреть на него стало чертовски неприятно, так и хотелось отвести взгляд. Что я и сделала, сфокусировав свое внимание на симпатичном кусте, который в тот момент казался куда более интересным объектом, чем какой-то там принц. А когда мгновение спустя все-таки перевела взгляд на принца, на дорожке его уже не было… А были лишь два дядечки, явно из газетных писак. Они смотрели по сторонам так же удивленно, как и я. Ну ничего себе, да Рей просто отвел нам всем глаза и смылся! А ведь это чертовски сложный трюк, который далеко не у каждого преподавателя получится. Эх, все-таки хорошо быть гением!

Писаки какое-то время побродили вокруг, заглядывая в кусты, поняли, что принца упустили окончательно и бесповоротно, и понуро поплелись к общежитию. Ну да, вернется же он туда когда-нибудь.

Как только дорожка опустела, откуда-то сверху раздался свист. Я подняла голову и увидела принца. Он беззаботно сидел на ветке дерева, болтал ногами и грыз яблоко. Причем дерево точно не было яблоней, резные листочки недвусмысленно свидетельствовали — это клён. Впрочем, от этих гениев можно ожидать чего угодно.

— Тебе удалось вырастить там яблоки? — удивленно спросила я.

Принц посмотрел на меня как на дурочку.

— У меня с собой. Хочешь?

Он достал из-за пазухи еще одно яблоко и уже метил им в меня.

— Спасибо, не надо, — быстро проговорила я, сообразив, что вряд ли увернусь от этого угощения. И чтобы не затягивать разговор, тут же выпалила самое главное: — Стиралка сбежала. И она где-то… тут.

Я описала рукой широкую дугу, указывая на весь почти бескрайний парк вокруг академии.

— Как сбежала? — Рей мигом стал серьезным, недогрызенное яблоко отправилось обратно за пазуху, сам он спрыгнул с клёна на землю.

— Ногами, — буркнула я и коротко обрисовала нашу ситуацию.

Заодно я не постеснялась вывалить на принца все свои страхи: что загулявшая стиралка отправится на вольный выпас и откажется возвращаться в тесноту моей комнаты, что она из лучших побуждений побежит отбирать замызгавшийся плащ у какого-нибудь слабого сердцем старичка-профессора, что она вовсе уже давно за пределами академии устраивается на работу в уличное кафе, что от скуки она не захочет гулять одна и пойдет искать себе компанию, и наша с принцем научная тайна будет разоблачена.

— Пройти мимо поста на воротах не так просто, как мимо мадам Пуф, — резонно возразил Рей. — К тому же в прошлый раз ты говорила, что ей понравилось шуршать по кустам?

Я только вздохнула.

Признаться, свалив поиски стиралки на принца, я почувствовала облегчение и теперь терпеливо ждала, какое гениальное решение его высочество мне предложит.

И Рей не заставил себя ждать, не просто предложил, а сразу же воплотил решение в жизнь: над его ладонью появился светящийся перламутровым светом блин, над блином проступила вращающаяся с бешеной скоростью стрелка.

— Это…?

— Поисковое заклинание, оно… — Рей замолчал на полуслове, стрелка резко остановилась, задрожала, зазвенела от натуги.

Я заподозрила, что что-то идёт не так, и будто в подтверждение моих мыслей с тихим хлопком стрелка разделилась надвое. Одна часть, крутанувшись, чётко указала в сторону общежития аспирантов, надо полагать, на запертый в клетку тостер, а вот вторая нацелилась на парк, где и должна бродить стиралка.

Удерживая блин со стрелками над ладонью, принц двинулся в указанном направлении. Я поторопилась догнать его высочество — шагал принц широко, уверенно и о том, что его один шаг как три моих, явно не думал.

В какой-то момент мы буквально ввалились в густо сросшиеся колючие кусты.

— Она там! — воскликнул принц и ускорил шаг.

Мне ничего не оставалось, кроме как рвануть следом.

И это стало роковой ошибкой.

Во-первых, хруст веток, приправленный радостным криком его высочества — это шум, привлекающий совершенно не нужное нам внимание.

Во-вторых, я споткнулась и полетела вверх тормашками, приложилась спиной, спасибо, что голову не разбила и сухими сучьями ничего не пропорола, а среагировавший на мой вскрик принц не только не удержал меня от падения, но и рухнул сверху, отчего мы вдруг оказались лежащими друг на друге как сыр на хлебе, да ещё и нос к носу.

— Вот это да…

— Неожиданно…

— Не понимаю, что он в ней нашел?

Звонкие девичьи голоса раздались громом среди ясного неба. На этот раз нас действительно застукали.

Я заглянула за плечо его высочества. Картина, которая мне предстала, была ужасна. Над нами возвышалась Ванесса, за спиной стояла ее свита. А уж о картине, которая предстала перед ними, я и говорить не хочу.

— Это не то что вы думаете, — беспомощно пробормотала я

Принц сориентировался быстро, вскочил на ноги и помог подняться мне. Да так хорошо помог, что я с размаху вписалась в его плечо. И опять получилось ужасно неприлично. Я вздохнула. Кажется, в конкурсе на самого невезучего человека в академии я заняла бы второе место. Почему не первое? Потому что мне и там бы не повезло.

Принц вытащил из моей прически веточку, поправил выбившийся локон. Я только вздохнула, понимая, что теперь уже ничего не остается, кроме как смириться с судьбой.

— Ну что ж, по крайней мере, денег заработаем, — подала голос Ванесса. — Пойдемте обратимся к газетчикам.

— Эй, а куда делась Жанетта?

— Вот гадина, решила первая успеть, пока мы тут пялимся.

— Черта с два она успеет!

Стайка девчонок сорвалась с места, и все они понеслись куда-то, отталкивая и пытаясь обогнать друг друга. А стоило им исчезнуть, как из кустов выскочила совершенно довольная жизнью стиралка. Она радостно прыгала, ластилась то ко мне, то к принцу.

— Нашлась, — мрачно проговорила я. — И что теперь с ней делать? Все общежитие стоит на ушах, рейды эти дурацкие… Хотя, наверное, рейдов больше не будет. Невеста принца обнаружена, чего уж больше.

— Стиралка переедет ко мне, — объявил принц. — Зря я разрешил ей остаться у тебя.

— Ну и как ты протащишь ее в общежитие?

Принц шарахнул стиралку усыпляющим заклинанием. Та обиженно фыркнула, но тут же засопела. Ничего не поделаешь, когда за дело берется серьезный маг.

— Стой и жди меня здесь, я сейчас, — велел он и скрылся среди деревьев.

«Ждать здесь» мне совершенно не хотелось, очень уж велик был риск дождаться не принца, а толпу газетных писак. Ванесса с подружками уже явно успели все разболтать, а значит еще чуть-чуть — и желающие задать пару вопросиков принцевой невесте пожалуют сюда. Я вспомнила наставленные на нас микрофоны, вспышки света и вопросы, которые сыпались со всех сторон. Вот уж чего бы не хотелось. К счастью, принц вскоре появился. Он катил перед собой тележку. Обычную такую тележку, на них еще чемоданы возят. По крайней мере те, у кого этих чемоданов очень много.

— И что ты собираешься делать? — удивленно спросила я.

— Как что? Отвезу ее к себе в общежитие.

— Но все увидят, что ты ее везешь.

Он пожал плечами.

— Ну, увидят и увидят. Тоже мне проблема.

Принц достал из кармана синюю ленту, обвязал вокруг стиралки, что-то прошептал и… Я не могла поверить своим глазам. Стиралка буквально на моих глазах преобразилась. Трубочки, колбы, горелки… Теперь она выглядела как новехонький перегонный куб.

— Это как так получилось? — изумленно спросила я. — Что ты с ней сделал?

— Ничего не сделал, просто навел иллюзию. Отлично же получилось!

— И в чем разница? Неужели перегонный куб — это именно то, что студенты держат у себя в комнатах?

— Обычно нет. Но я уже давно собирался заказать — для диссертации. В лабораториях всегда толпа народа. Ректор поначалу отказывал, но потом подписал разрешение. Через неделю куб должны доставить. Ну скажу, что доставили раньше. Видишь, как все отлично сложилось.

На лице его высочества сияла искренняя, ничем не омраченная радость. Как будто все у нас и правда было хорошо.

— Отлично?! — возмутилась я. — Да теперь все думают, что я твоя невеста!

Кажется, кое-кто совсем забыл об этом маленьком недоразумении. А ведь Ванесса с подружками уже разносят эту новость по всей академии и за ее пределы. Да что там! Представляю, с какими заголовками выйдут завтрашние газеты!

Принц посмотрел на меня каким-то странным долгим взглядом.

— Ты говоришь так, как будто быть моей невестой — это что-то очень плохое, — буркнул он.

Неужели мое нежелание считаться его невестой принца задело? Да нет, не может быть… Вообще-то мне казалось, что его, кроме грядущей научной работы, ничего особо не интересует. А если и интересует, то уж точно не мое к нему отношение.

С другой стороны, а как бы мне понравилось, если бы какой-нибудь парень, даже если он просто друг, начинал махать руками и приходить в ужас, если вдруг речь зайдет о том, что я могла бы стать его невестой? Наверное, меня бы это не порадовало, даже если бы я относилась к нему просто как к другу. Ну или как к принцу…

Обижать его мне точно не хотелось.

— Нет, я так не считаю. И никто в мире так не считает. Наоборот, быть твоей невестой — это очень хорошо. Большинство девушек академии готовы волосы друг другу повыдирать ради этой чести… Просто в нашем случае это неправда!

Принц снова окинул меня задумчивым взглядом, и я похолодела. Нет, он же не собирается…

— А что, из тебя бы получилась отличная невеста для принца… — он говорил так, словно эта мысль только что пришла ему в голову и показалась великолепной.

Нет, только не это!

— Послушай, Рэй… — осторожно начала я. — Ты очень симпатичный и милый, и умный, и… Но я не хочу замуж.

Я испуганно смотрела на принца, пока еще не до конца понимая, чем мне грозит это его внезапное «прозрение».

— Не хочешь — и не надо, — легкомысленно улыбнулся принц. — Значит, через пару дней ты меня бросишь и разобьешь мне сердце, как мы и договаривались.

— Ты ничего не хочешь мне объяснить? — Катрина стояла на пороге, воинственно сложив руки на груди.

Я тяжело вздохнула. Знала же, что этого разговора никак не избежать, и все же не была к нему готова. Так что просто помотала головой и честно ответила:

— Не хочу.

Глупо было бы полагать, что мою подругу такой ответ устроит. Поэтому добавила еще одну заготовленную фразу:

— Это не то, что все думают.

Прозвучало неубедительно. Катрина все еще смотрела на меня строго и испытующе.

— Принц не собирается на мне жениться. Он не делал мне никаких предложений. И не сделает. Да, мы знакомы, но и только.

Катрина кивнула.

— Я так и думала.

Теперь пришла моя очередь удивляться.

— Это почему же?

Она пожала плечами.

— Этот Рик, он, похоже, тебе и правда нравится. А ты не из тех, кто станет морочить парню голову. Даже если этот парень — принц.

Катрина тяжело вздохнула. Могу себе представить, как тяжело ей смириться с «утечкой» принца. Особенно когда он оказался так близко. Но надо сказать, она с честью выдержала это испытание, чем изрядно меня удивила.

— И все же, что вас связывает? Раз уж вы вместе шастаете по кустам, это должно быть что-то очень особенное.

Вот тут она права. Мало что в мире может быть более особенным, чем ожившая стиралка, злобный тостер и все остальные нюансы научной работы принца. Но объяснять это было бы слишком долго, так что я просто сказала:

— Понимаешь, я обещала сохранить все в тайне. Так что…

Подруга на это только кивнула, давай понять, что к обещаниям и тайнам относится очень серьезно. Я с облегчением выдохнула. По крайней мере, здесь все улажено. А что касается остальных, да пусть думают, что хотят. Какое мне до них дело. Да никакого.

Так я считала до самого следующего дня. А на следующий день пошла на занятия и довольно быстро переменила свое мнение. Я быстро поняла, каково это быть невестой принца. Все однокурсницы резко сделались очень приветливыми.

— Миларис, прекрасно выглядишь!

— Миларис, не хочешь пересесть ко мне?

— Миларис, у нас тут намечается вечеринка, ты приглашена?

— Что скажешь насчет шопинга в эту субботу?

— В эту субботу? Вообще-то я хотела позвать Миларис на закрытый показ нового фильма. Это уж получше, чем какой-то там шопинг.

Спасибо Катрине, она вырвала меня из хищных лап однокурсниц и буквально проволокла через всю аудиторию. Усадила в уголок и плюхнулась рядом, всем своим видом давая понять, что никого ко мне не подпустит. Впрочем, решимость на лицах девушек была столь велика, что я на мгновение усомнилась в способности моей подруги сдерживать этот напор. К счастью, в этот момент в класс вошла магистр Бельмани. Все тут же смолкли и расселись по местам, явно раздосадованные вынужденным перерывом, и готовые продолжить осаду, как только представится такая возможность.

— Доброе утро, — улыбнулась профессор. Окинула аудиторию взглядом и остановила его на мне.

— О, Миларис, ты появилась!

Я сжалась, точно зная, что произойдет дальше. Строгая преподавательница разразится долгим спичем о том, что некоторые симулянтки находят любые способы, чтобы пропустить занятия. Но ее не проведешь, а потому мне придется выполнить все задания за эту неделю и добавить к ним огроменный реферат. А лучше два или три.

Но я ошиблась.

— И как ты себя чувствуешь? — участливо спросила преподавательница.

Я изумленно на нее вытаращилась. До сих пор ее никогда не интересовало, кто там и как себя чувствует. Раз уж студентка достаточно жива, чтобы прийти на занятие, значит, все в порядке. Остальное уже детали, на которые можно не обращать внимание.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя и ответить:

— Я… нормально. Кажется.

Но магистр Бельмани, кажется, такой ответ не очень устраивал.

— А выглядишь бледной. Если будешь плохо себя чувствовать, только скажи, я отпущу тебя с занятий.

Я испуганно кивнула, точно зная, что ни пророню ни звука до конца занятия. Магистр Бельмани, наконец, обратила внимание и на остальных студенток.

— Прежде, чем мы начнем нашу лекцию, думаю, следует повторить кое-что из уже пройденного материала. Если помните, еще на первом курсе я учила вас готовить идеальный кофе. Уверена, многие уже подзабыли.

Она достала из портфеля маленькую горелку, джезву, бутыль с водой и несколько баночек.

— Итак, для начала припомним все заклинания…

Следующие минут десять магистр вдохновенно Бельмани колдовала над джезвой. По аудитории поплыл одуряющий кофейный запах. Я вздохнула, вспомнив, как безуспешно пыталась освоить эту технику. Перевела несколько банок кофе. После многочисленных дегустаций не могла нормально уснуть и в конце концов, у меня действительно стало неплохо получаться. Но до того уровня совершенства, который показывала преподавательница мне, разумеется, было далеко.

Закончив с приготовлениями, магистр Бельмани перелила кофе в изящную фарфоровую чашечку, а затем поставила эту чашку на парту передо мной.

— Думаю, бодрящий напиток с утра тебе не помешает, — с улыбкой проговорила она.

Я едва не застонала. А ведь это самая строгая преподавательница на нашем факультете! Чего же тогда ждать от остальных. Так, срочно нужно встретиться с принцем. Эта шутка зашла слишком далеко.

Восхитительный, ароматный напиток, казалось, станет колом у меня в горле. И все же под пристальным взглядом преподавательницы мне пришлось его выпить. Кажется, я даже не почувствовала вкуса.

— Ну как?

В глазах ее была такая искренняя мольба, что мне стало не по себе. Я с трудом выдавила улыбку и проговорила:

— Очень вкусно.

Лишь после этого она, наконец, приступила к лекции. Я с облегчением выдохнула, уж теперь-то меня оставят в покое. Только где там! Магистр Бельмани то и дело останавливалась, смотрела на меня угодливо и интересовалась, все ли я поняла. Я уже хотела воспользоваться ее щедрым предложением, сказать, что я ужасно себя чувствую и сбежать с этого самого странного в моей жизни занятия. Но к счастью, оно закончилось само по себе. Мы с Катриной, как по команде, выскочили из класса, почти пробежали по коридору и спрятались за угол.

— Ну, и как тебе все это? — спросила подруга.

Я только и смогла, что тяжело вздохнуть.

— Ужасно. И что, теперь так будет всегда?

Она пожала плечами.

— Вот уж не знаю. Не было повода выяснить, до чего они могут дойти в своей глупости и лизоблюдстве.

— Я бы предпочла этого не выяснять, — вздохнула я.

И тут кое-кого увидела. По коридору шел Рик, и рядом никого не было. кажется, мне наконец-то представился случай все ему объяснить. Катрина ведь поняла, значит, и он поймет.

— Я скоро, — шепнула я Катрине и сделала несколько шагов вперед, выходя из своего укрытия.

— Рик, Рик, постой! — окликнула его я.

Я сделала несколько шагов вдогонку, но высокая широкоплечая фигура уже скрылась за поворотом. Не услышал или сделал вид, что не услышал? Я понуро вернулась к Катрине. Она окинула меня долгим взглядом.

— Думаю, вам все-таки стоит поговорить, — сказала она задумчиво.

Я вспылила.

— В самом деле? Здорово, что ты сказала. А мне это и в голову не пришло.

Сказала и сразу же об этом пожалела. В конце концов, во всей этой ситуации уж точно нет вины Катрины.

— Извини, — тихо добавила я. — Пойдем на занятие. Думаю, мне надо с удвоенным рвением браться за учебу.

— Это еще почему?

— Если все преподаватели станут вести себя, как магистр Бельмани, боюсь, ничему они меня учить не станут. Так что надежда только на собственные силы и старания.

Если все начнут вести себя как Бельмани… Как же я была наивна! На самом деле, если бы дело всякий раз ограничилось чашечкой кофе да десятком-другим незаслуженных комплиментов, можно было бы сказать, что в моей жизни не случилось ничего особенного.

Но нет же.

И студенты, и преподаватели словно соревновались в том, как лучше мне польстить и что лучше для меня сделать. В первый день это вызывало у меня, пожалуй, только недоумение. На второй я уже чувствовала, что по спине ползут недобрые мурашки. А на третий стало просто страшно. Казалось, что я попала в лечебницу для болящих умом. И ведь что обидно, закончить это безумие не представлялось возможным. По условиям задачи, для этого надо было бы бросить принца.

А как его бросишь, если с того самого момента, как нас застукали в парке, мы не виделись! Даже спросить у него, как можно наконец закончить этот фарс, было невозможно.

А безумие нарастало.

Окончательно я обалдела, когда мадам Пуф осторожно отозвала меня в сторонку и шепотом на ухо сообщила, что конечно, парней в общежитие пускать нельзя, не положено и вообще ужасно, но то обычных негодяев, от которых девушек нужно беречь. Того и гляди, соблазнят, совратят и бросят, а девушки потом страдают. Но принц же не такой… Так что если вдруг нам чего такого надо, то оно, конечно, нельзя, но если хорошо подумать, то и можно…

Единственным спасением была Катрина. С ней, по крайней мере, можно было посплетничать и об однокурсницах, и о преподавателях. Только наши чаепития мне и оставались. А еще листать учебники, вчитываться в правила и формулы со всем возможным тщанием. И все равно рано или поздно обнаруживать, что страница уже давно не переворачивалась, а я думаю вовсе не о сложностях бытовой магии, а об одном конкретном боевом маге.

Именно так я и сидела, когда в мою комнату постучались.

— Никого нет дома, — сердито крикнула я, уже догадываясь, что мое внимание понадобилось кому-то из однокурсников: пригласить меня куда-нибудь или подарить мне что-нибудь. Или на что там сегодня хватит их фантазии.

Но я ошиблась. За дверью стояла вовсе не однокурсница, а ассистентка нашего ректора.

— Здравствуйте, — растерянно сказала я.

Неужели она тоже пришла набиваться в подруги? Вот уж от кого я не ожидала, все-таки серьезная девушка, да и постарше студенток будет. И должность у нее такая, что выглядеть глупо вроде как не положено. Неужели и на нее распространился этот странный вирус?

Она улыбнулась мне самой приветливой улыбкой, которую я только видела, и проговорила:

— Вас хочет видеть ректор.

Ну надо же! Похоже, я ошиблась в отношении секретаря. Но ректор… Это ошарашило меня еще больше. Хотя, собственно, почему? Такой же человек, как и другие. Более того, под его началом целая академия, а академии постоянно что-то надо. Новая обсерватория, например, или тренировочный зал. А если найти подход к невесте принца… Ну то есть я-то знаю, что ничего не будет и вообще, никакая я не невеста, но он вполне мог решить, что это отличный способ получше укомплектовать академию.

— Прямо сейчас? — удивилась я.

Вообще-то время было не то, чтобы раннее. Я планировала пролистать еще несколько страничек и ложиться спать.

— Да-да, прямо сейчас. Вопрос важный и срочный.

Сердце забилось испуганно и часто. Все, что я себе напридумывала: обсерватория, зал или прочая материальная помощь, конечно, важно, но уж никак не срочно. Что же может быть срочное?

— Что-то случилось с принцем? — спросила я.

Понятное дело, раз все считают меня его невестой, первым делом о любых проблемах сообщат мне.

— Нет-нет, с принцем все в порядке, — она улыбнулась. — Пойдемте.

Я оглядела себя с ног до головы. Идти на встречу с ректором в домашнем платье и небрежной гулькой на голове, наверное, не лучшая идея. Но не просить же его секретаря подождать, пока я переоденусь после того, как она сказала, что дело срочное. Так что я просто заперла дверь и последовала за девушкой.

Мы вошли в административное здание. Я усмехнулась про себя: по крайней мере, это не ботаническая зала. Надо же было так глупо попасться! Сейчас, вспоминая ловушку, которую мне устроила подруга, я уже совершенно не злилась. Скорее, наоборот: встреча с Риком получилась странной, сумбурной, неприличной. Но все-таки именно тогда я обратила на него внимание. Или не тогда, а раньше? «Разве ты не охотишься на принца?» Он тогда был искренне удивлен, и мне было приятно его удивить, пусть даже не какими-то своими особыми достоинствами, а просто скромной прической. Или он понравился мне еще до этого? Когда мужественного отбивался от моей домашней утвари. Я ведь уже тогда отметила, что он неплохо держался. Эти воспоминания вызывали тепло в сердце и грусть. Все сразу.

Погруженная в эти мысли, я не заметила, как мы пришли.

— Вот, сюда, пожалуйста, — объявила секретарь.

Мы стояли возле конференц-зала.

— Это не кабинет ректора, — с подозрением сказала я.

— Разумеется, — секретарь посмотрела на меня удивленно. — Ректор никого не принимает в своем кабинете. Там столько магических артефактов, в том числе и довольно опасных, что звать туда посторонних… — она покачала головой, — это очень плохая идея.

Она приоткрыла дверь, приглашая меня войти. Я вошла и застыла, удивленная, ошарашенная и даже немного обалдевшая.

Катрина. Она снова меня подловила, уже второй раз на ту же приманку. Какой же надо быть глупой, чтобы попасться дважды! Но как, как она умудрилась втянуть в свою авантюру секретаря? Или даже самого ректора. Но нет, в это было категорически невозможно поверить. Однако факт остается фактом: никакого ректора в конференц-зале не было. Зато там был Рик. Он сидел за длинным столом и таращился на меня так же изумленно, как и я на него.

— Ты?

Мы с Риком произнесли это одновременно, приблизительно с одинаковым выражением. А после так же одновременно рассмеялись.

— У твоей подруги неплохие организаторские способности, — сказал Рик. — А вот фантазии никакой. Так повторяться — это уже моветон.

Мне почему-то стало обидно за Катрину.

— Но ведь это сработало.

— Сработало. Кто бы мог подумать, что вызов к ректору снова окажется действенным. У меня даже подозрений никаких не возникло. Впрочем, — Рик смутился, — говоря откровенно, причин, по которым ректор мог вызвать меня на ковер, более чем достаточно. Так что… — он развел руками.

Я на всякий случай подергала дверь. Разумеется, она оказалась закрытой. А Рик продолжал:

— Впрочем, чувствуется, что я ей нравлюсь куда меньше, чем принц.

— Это еще почему? — не поняла я.

— А ты видишь тут где-нибудь накрытый стол, вино и изысканные яства?

Действительно, ничего из этого не было. Длинный стол, ряд стульев и ничего больше. Впрочем, мне этого и не требовалось.

Рик поднялся из-за стола, подошел к двери, обогнув меня по широкой дуге, и начал что-то там изучать. А ведь он запросто справится с этим колдовством. В прошлый раз мы ждали исключительно для того, чтобы не поднимать шума. Потому как находиться в ботанической зале без разрешения было нельзя. А теперь шум не станет проблемой, по крайней мере, для нас. Скорее для тех, кто все это устроил. Так что временем я не располагала, а потому начала с главного:

— Я никакая не невеста принца. Мы с ним просто друзья.

Рик бросил на меня насмешливый взгляд. Ну да, действительно, быть другом принца — в это еще труднее поверить, чем в то, что я его невеста.

— Точнее, не друзья, а сообщники, — поправилась я.

И тут-то Рик посмотрел на меня с интересом.

— Сообщники? Интересно, в чем?

Я вздохнула. Конечно, я обещала хранить принцеву тайну столько, сколько это будет необходимо. Но молчать сейчас было просто непозволительно.

— Если ты перестанешь возиться с дверью и, наконец, решишь со мной поговорить, все узнаешь, — пообещала я.

Рик поколебался совсем немного. Оставил в покое дверь, уселся в кресло, сложил руки на груди и кивнул.

— Ну давай, рассказывай. Надеюсь, это как минимум будет правдой.

— Будет-будет, еще как.

Я села напротив и начала говорить. Все, без утайки. И о том, как оживила стиралку, и о том, как она напала на принца, обо всем, что было после, включая нашу прогулку по чердаку и поиски беглого объекта изучения. И нарвались на всех, на кого только можно нарваться.

Он слушал внимательно, не перебивая. Лишь в одном месте воскликнул с неподдельным изумлением:

— Книга Махаона? Ты не шутишь? Она у тебя?

Да уж, действительно, в такое трудно поверить. Но что поделать, если это правда.

— Кстати, откуда ты узнал, что на чердаке с принцем была я? Этого никто не знал. Ни у кого из газетчиков не было фото. Только приметы, под которые подходил кто угодно.

Было видно, что об этом Рик говорить не хочет. Во всяком случае, пауза, которая возникла после моего вопроса, свидетельствовала об этом весьма красноречиво.

— Так не честно! — возмутилась я. — Я рассказала все тайны, даже чужие. Так что и ты должен.

— Не все, — возразил Рик.

— Как это не все? — возмутилась я.

— После концерта. Ты сказала, что не хочешь со мной встречаться. Мне очень интересно узнать причину.

Я почувствовала, как щеки наливаются жаром. Вот уж чего я не хотела рассказывать ни при каких обстоятельствах. Слишком обидной для меня была эта правда. И все же, раз уж мы, наконец, разговариваем, раз уж выпала шанс все прояснить, надо им воспользоваться. Хватит недомолвок.

И я рассказала. Все-все-все. Начала с истории боевика и девушки с факультета бытовой магии. На это Рик среагировал совершенно для меня неожиданно:

— Вот же негодяй! — его глаза гневно блеснули. — И как же звали этого умника? К какому благородному роду он принадлежит?

Я лишь пожала плечами. Откуда мне знать, да и для чего Рику эта информация.

— Ничего, сам выясню, — сказал он.

— Зачем? — удивилась я.

— Вдруг придется столкнуться. А иметь дело с подлецами и предателями — уж увольте.

А потом пристально посмотрел на меня.

— И ты решила, что я могу поступить так же? Хорошенького же ты обо мне мнения.

Похоже, эта новость его действительно обидела.

— Не решила. Просто ты — аристократ. У тебя есть семья, которая обязательно будет против. Да даже с принцем у простой девушки с нашего факультета больше шансов. По крайней мере, наш король — его отец — сам велел ему найти невесту-бытовичку. А твоя семья…

— Примет любой мой выбор, — Рик прищурился с таким воинственным видом, что я заранее пожалела его родичей, которые хотели бы встать у него на пути.

— А еще, — продолжила я, — все началось так быстро и стремительно… Я ведь ничего о тебе не знаю, а вот уже мы целуемся.

Я смутилась, вспомнив эти самые поцелуи.

— Но разве это проблема? — он смотрел на меня удивленно.

— Для тебя, может быть, и не проблема, — рассердилась я, но Рик меня перебил:

— Можем узнать друг друга лучше.

Я вперилась в него возмущенным взглядом, и он тут же добавил:

— Я имею в виду мы можем гулять, разговаривать, вместе ходить, например, на концерты.

Он говорил то, что и сама думала, то, что предложила моя излишне настойчивая, но все-таки неглупая подруга.

— Никаких поцелуев? — недоверчиво спросила я.

— Никаких. Ни за что.

Он поднялся с кресла и сделал шаг ко мне. Я сделала шаг к нему и уж не знаю, как так вышло, что через мгновение мы целовались. Мои руки были на его плечах, а его — на моей талии. Сквозь ткань я ощущала тепло его ладоней, Рик обнимал меня крепко, будто боялся упустить, а я бы не смогла сбежать, даже если бы разумные доводы, которые я приводила, пробились сквозь затопивший голову сладкий туман. Ноги стали ватными, я прильнула к Рику всем телом, буквально растекаясь, и сама не поняла, как мои пальцы запутались в его удивительно мягких прядях.

Воздуха не хватало, я потерялась во времени и пространстве.

— Мили… — Рик первым отстранился, уставился на меня шалыми глазами.

— Да-а-а? — розовый туман всё ещё не давал здравым мыслям пробиться в разум, и я ляпнула первое, что пришло в голову. — Ты красишь волосы?

Я отняла руку, пропуская между пальцами рыжие пряди. В основании отросшие корни были тёмными, почти чёрными.

Рик смутился и отпрянул.

— Я… Ну да, — он нервно поправил волосы. — Решил сделать цвет волос поярче, — проговорил он таким тоном, что сразу стало ясно: врет. Врет самым бесстыжим и бессовестным образом. Кто из парней станет красить волосы, тем более в рыжий? Тем более, если свои черные, как смоль. Особенно когда все красавчики в модных журналах преимущественно брюнеты. Встречаются там, конечно, и блондины, но куда реже. А уж рыжих и вовсе кот наплакал. И то, если рекламируют, к примеру, лисьи шубы. Как что как ни крути, а смысла в таком преображении мало.

— Покрасился, чтобы меньше нравиться девушкам? Отличное решение.

Я подозрительно сквозь прищур посмотрела на своего возлюбленного, и на всякий случай проговорила про себя заклинание. Очень особенное заклинание. Ему нас еще на первом курсе научила магистр Бельмани. Хоть и вредная тетка, но и сама начинала с горничных. И еще до того, как обучать нас заговаривать сковородки, она сказала, что любой девушке, которая идет работать в чужой дом, следует быть осторожной, и как можно лучше понимать, с кем имеет дело. Всего несколько слов и легкое движение пальцами — и ты можешь выяснить, морочит ли он тебе голову. То есть в буквальном смысле, нет ли на человеке морока. Возможно, он не тот, за кого себя выдает.

Я прошептала нужные слова, взмахнула пальцами — и фигура Рика на мгновение подернулась сизой дымкой. А ахнула и сделала шаг назад. Морок был. Этот парень скрывал свою внешность. Только зачем?

Беспокойные мысли заметались в голове. Кто же он, Рикард Ластер? И от кого он прячется в нашей академии? Может, беглый каторжник, а может шпион. А может… От этой мысли я вздрогнула. Может иностранный агент? Которого заслали, чтобы… убить принца? А ведь и правда, он появился в академии совсем недавно. Никто его не знает, и он — теперь не осталось места для сомнений — от кого-то скрывается.

Я испуганно покосилась на дверь. На заговоренную, трижды черти побери мою подругу, дверь. Бросила испуганный взгляд на Рика. И с кем же, черт возьми, я сейчас заперта в одном помещении? О ком мечтала по ночам? Из-за кого лила слезы? Сердце сжало когтистыми лапами страха, во рту пересохло.

— Эй, ты что?

Рик сделал шаг в мою сторону, но я попятилась. Он смотрел на меня с удивлением, мольбой, нежностью. Только вон он ли смотрел? Симпатичный парень с красивыми глазами… Как он выглядит на самом деле?

Заклинание, подаренное нам магистром Бельмани не позволяло снять морок, лишь узнать, есть ли он. По ее разумению, выяснять, что там прячется под личиной, совершенно не нужно. Более того, может быть опасно. Достаточно знать, что личина есть, и бежать от этого человека подальше. Только вот беда, бежать мне некуда. И вполне возможно, что напротив меня стоит не самый красивый и привлекательный парень из всех, кого я когда-то видела, а какое-нибудь жуткое чудовище.

— Да что с тобой! — Рик в пару шагов приблизился и схватил меня за плечи. — Выглядишь так, будто увидела призрака.

Я горько усмехнулась про себя. С призраками я уже имела дело, и как показывает практика, они не очень-то страшные, даже с учетом тостера, который так и порывался укусить. А вот кого я вижу перед собой, это большой вопрос.

Но бежать мне было некуда. Поэтому я посмотрела в глаза Рика так смело, как только могла, и проговорила, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал:

— Ты красишь волосы. И на тебе какой-то морок. Ты не тот, за кого себя выдаешь. Так кто ты?

— Морок? С чего ты взяла? — снова принялся врать он.

Я выкрутилась из его объятий и рванула к двери. Вдруг Катрина рядом? Она же любопытная до чертиков, вдруг осталась подкараулить, чтобы выяснить, чем закончиться встреча? И если я начну отчаянно колотить в дверь…

Рик поймал меня возле самого выхода. Дернул к себе, крепко сжал в объятиях.

— Да, ты права. Я крашу волосы и… пользуюсь заклинанием морока. Но я не какой-нибудь злодей, клянусь!

— А кто же ты тогда?

Рик вздохнул.

— Я не могу сказать. Пока.

Я снова дернулась, пытаясь вырваться из его объятий. Но хватка была чудовищно крепкой.

— Отпусти! — сдавленно пискнула я.

Но он не выпускал, а я мысленно ругала себя: вот же дурочка, ведь поверила, развесила уши. Он весь такой хороший и правильный, и готов встречаться без всяких поцелуев. И жениться готов. Ну просто идеал! А ведь любая девушка, если она, конечно, не полная дура, должна знать: идеальных не бывает. Бывают только те, кто притворяется идеальным. И вот тут-то надо быть начеку. Зачем они притворяются? Явно не с добрыми намерениями.

— Послушай, я понимаю, что все это выглядит не очень здорово, но на самом деле…

— Что «на самом деле»? — дрожащим голосом проговорила я. — Кто ты на самом деле? Преступник? Шпион? Иностранный агент, который хочет убить принца? — выдала я сразу все плоды моих недолгих и панических раздумий.

— Что?

От удивления Рик выпустил меня из рук. Воспользовавшись этим, я отскочила на пару шагов. Впрочем, дальше отходить было некуда: я уткнулась спиной в стену.

— Так вот что ты обо мне думаешь…

Он, похоже, и вправду был ошарашен.

— А что мне думать? Ты ведь ничего не говоришь. Только врешь.

Рик тяжело вздохнул. Подошел ко мне поближе. Я напряглась, прижалась к стене так, словно бы собиралась в ней раствориться. Рик наклонился ко мне и сказал:

— Я уж точно не собираюсь убивать принца. Дело в том… — Он замолчал, словно принимая трудное решение, говорить или не говорить. А затем устало выдохнул в самое ухо: — Дело в том, что я и есть принц.

— Принц? — я возмущенно уставилась на Рика. — Ничего получше придумать не мог? Напомню тебе, что мы с принцем знакомы.

Еще как знакомы. И по чердакам вместе таскались, и стиралку в парке выгуливали. В общем, была у меня возможность хорошенько его рассмотреть, можно сказать, во всех ракурсах. Конечно, между Риком и принцем много общего. Оба высокие, оба симпатичные, и как выяснилось, оба брюнеты. Но уж отличить одного от другого я точно смогу, даже в темноте и спросонья.

Я снова покосилась на дверь. Она была близко.

— Тот, кого ты знаешь как принца, — не принц.

— И кто же он тогда?

— Мой кузен, — вздохнул Рик.

Или не Рик? Конечно, не Рик. Но и не принц уж точно. А просто кое-кто, кто хочет заморочить мне голову и навешать лапши на уши.

— Ерунда какая-то, — пробормотала я. — Но зачем? И как? И почему?

— Может быть, поговорим сидя? — вздохнул не-Рик. — Это долгая история.

Конечно, можно было бы поспорить, потребовать ответов прямо здесь, не сходя с места. Но, собственно, какая разница? Да и стоять, вжимаясь в стену, мне как-то надоело.

Я кивнула, и мы вернулись к креслам, обойдя таким образом конференц-зал по кругу.

— Ну и? — я требовательно посмотрела на… того, кто сидел напротив. Кем бы он ни был.

Он вздохнул.

— Все началось с того, что Алекс при всякой нашей встрече жаловался на судьбу. Он всегда хотел заниматься научной деятельностью. С малолетства пробирался в королевскую лабораторию, при любом визите во дворец. Наши маги, разумеется, его оттуда выгоняли. Поначалу. А потом присмотрелись, что малец-то толковые вещи делает, а в вопросах теории подкован не хуже иного студиозуса. И стали пускать, из жалости.

— Это почему из жалости? — не поняла я.

Ответом мне был тяжелый вздох.

— Так уж все устроено. Родись он младшим, средним, или, к примеру, девчонкой, мог бы сам выбирать, чем заняться в жизни. Но для старшего сына благородного семейства есть только один путь: возглавить дом и фамильное войско. И отказаться невозможно.

Вот это да! У меня даже ком в горле стал от такой несправедливости. Я вспомнила с каким азартом, почти одержимостью, парень рвался к тому, чтобы что-то изучать, как ему хотелось сделать открытие, и сердце пронзила острая жалость.

— Мы с Алексом приятельствовали с детства, а потом вместе учились у вас на боевом, так что часто говорили об этом. И с каждым годом он приходил во все большее отчаяние. А после того, как обучение было закончено, ему приходилось с утра до ночи муштровать рядовых или устраивать разносы нерадивым командирам. Он и вовсе подумывал сбежать из королевства, жизнь эта казалась ему совершенно невыносимой.

— Могу себе представить. И ты его поддержал?

— Нет, конечно, — вскинулся Рик. Или не Рик… ай ладно, пускай будет Рик, хотя с каждым его словом я все больше верила в правдивость этой истории. Такого захочешь — не придумаешь. — Из Алекса получится выдающийся ученый, а его открытия, возможно, прогремят на весь мир. И вот так глупо уступить его какому-то там соседнему королевству? Хороший бы король из меня получился, если бы я этот позволил.

— И… что же?

— Мы договорились о том, чтобы он постарался продержаться пару лет. До тех пор, пока мне не исполнится двадцать пять и я не войду в верхний совет. А там уж понемногу постараюсь продавить изменения в законах. Ну или сделать для него исключение.

— И он согласился?

Рик вздохнул.

— Согласился. Скрипел зубами, шипел нецензурно, и все же понимал, что сбежать я ему не позволю.

В глазах Рика появилась холодная, пугающая решимость. И вот тут-то я окончательно и бесповоротно поверила, что передо мной он — его высочество принц Рейгард… Человек, способный принимать сложные решения ради блага королевства.

Первым желанием было подскочить с кресла и произнести какое-нибудь долгое извинение, в котором слова «ваше высочество» прозвучали бы раз пятнадцать. Пришлось чуть ли не силой удержать себя на месте. И поздновато уже изображать верноподданную. Я не виновата в том, что нарушаю все существующие нормы этикета. Если принц под личиной лезет тебе в окна, должен быть готов к соответствующему отношению.

— А потом предсказание. И требование отца, чтобы я сейчас же выдвигался в академию искать себе невесту.

— И ты согласился? — возмутилась я.

— Разумеется, — кивнул он.

Я уставилась на него изумленно.

— В предсказании ясно сказано: так будет лучше для королевства. А рано или поздно, так или иначе я бы все равно женился. Не жить же мне всю жизнь одному.

— То есть тебе было все равно, на ком жениться, лишь бы во благо государству?

Эта мысль мне совершенно не нравилась. И такой Рик точно не нравился, будь он хоть принц, хоть кто угодно.

— Будь так, я женился бы на первой попавшейся девице с вашего факультета. Нет, исполняя приказ отца и руководствуясь предсказаниями гадалки, я все-таки хотел найти ту, кто вызовет у меня симпатию и уважение. Ту, что будет достойна звания королевы. Иначе зачем бы я заморачивался с этим вот всем? — он провел рукой по своим крашеным волосам.

— И зачем же ты заморачивался? — уточнила я. — С принцем, ну то есть с Алексом, все понятно. Он пришел в аспирантуру вместо тебя и получил неограниченный доступ к науке. А тебе-то было зачем?

— Чтобы спокойно присмотреться к девушкам. Разумеется, к тем, кто не станет наперебой предлагать себя в королевы, унижаться, врать и льстить. Благодаря нашей маленькой афере они все это время осаждали Алекса.

— Вообще-то это жестоко с твой стороны, — заметила я, вспомнив, как дамочки его обхаживали.

— Не особенно. Дорвавшись до лаборатории и научных книг, Алекс, возможно, и не заметил этих настырных дамочек. А у меня появилась возможность спокойно присмотреться.

От этих слов мне сделалось неприятно. Значит, он ко мне присматривался, решал, достойна я или нет.

— А присматриваться ты решил, забираясь в окна?

Его высочество принц Рейгард изволили поморщиться.

— Говорю же, дурацкая традиция. Для меня мы оформили фальшивые документы и перевод из другой академии. По договоренности я должен был приехать чуть раньше, чем о решении короля и поступлении принца в аспирантуру будет объявлено. Разумеется, предположить, что принц — это я, вряд ли кто-нибудь смог бы. Но мы решили не рисковать. Но тут такое дело… Новичок, который приходит на боевой факультет, первым делом должен проявить свою удаль, доказать, что не трус. Там полно дурацких испытаний, и одно из них, — он вздохнул, — да-да, это самое, с окном.

Я только хмыкнула.

— Как по мне, больше удали, доблести и мужества в том, чтобы отказаться от этих испытаний и не выставлять себя шутом гороховым из-за дурацких традиций.

Принц скрипнул зубами. Понимаю, кому понравится, когда его назовут шутом гороховым. Но потом взял себя в руки и кивнул.

— Полностью с тобой согласен. В свое время так и сделал, и никто мне слова не сказал. Потому что тогда я был принцем, а в этот раз мне не следовало выделяться, задачи были другие.

Что ж, разумно.

— Но как вы смогли все это провернуть? — не унималась я. — Почему, когда Алекс появился в академии, все приняли его за принца? Ты же здесь учился, тебя знают в лицо…

— Потому что мой кузен — выдающийся научный деятель, — не без гордости ответил принц. — Он за пару дней составил совершенно уникальный морок. Этот морок вообще не меняет внешность, но заставляет людей узнавать или наоборот, не узнавать… Алекс мне объяснял, но так сложно и заумно, что я ни черта не понял. Чем-то мы таким обменялись, что его принимали за меня. А меня, стало быть, должны были принимать за него.

— Но он уже здесь учился, тебя бы узнали.

Принц кивнул и снова провел руками по своим фальшиво-рыжим волосам.

— Потому и пришлось красить волосы. Чтобы во мне не узнали Алекса. Так что преподаватели могли разве что отметить, что есть некоторое сходство. Или не отметить. В рыжих вообще не особенно всматриваются.

Хитро.

— Единственное условие — не попадать на фотокарточки. На глупые механические болванки, пусть даже с изрядной долей магии, морок, как ты сама понимаешь, не действует.

— Так вот почему принц, ну то есть Алекс, устроил разгром газетчикам! — воскликнула я.

Откровенно говоря, это было немного обидно. Я думала, что он таким образом заботится о моей чести, а оказывается, просто спасал их с принцем аферу.

— Именно, — кивнул принц. Да, теперь уже точно принц, никаких сомнений у меня не оставалось.

В этот момент я почему-то подумала о Катрине. Что бы она там ни натворила, как бы ни ошибалась, а ведь свой план привела в исполнение полностью. Действительно, заперла меня с принцем, да еще и дважды. И ведь сработало же.

Или…

Я почувствовала, как вспыхнули щеки, робко подняла взгляд на… принца, черт его возьми. И дрогнувшим голосом спросила:

— И… что же теперь?

— Я не знаю, — сказал принц, и я совершенно растерялась.

Неужели он передумал? И всё, что было сказано до этого, теперь не считается? Увидев, как вытянулось моё лицо, он улыбнулся.

— Вообще-то, я готов сделать предложение хоть сейчас. Но ты сама сказала, что не хочешь никуда спешить… Или уже передумала?

Я испуганно замотала головой.

— Точно не передумала!

От той информации, что свалилась на мою бедную голову, ещё нужно как-то отойти. Разобраться в чувствах, привыкнуть к новой реальности… Не каждый день узнаешь, что твой возлюбленный — не какой-нибудь там охламон с боевого факультета, а самый что ни на есть принц.

Мысли метались, как рыбки в аквариуме, в который сунула лапу злобная кошка. Это же он должен будет представить меня ко двору, познакомить с маменькой и папенькой… А ещё статус невесты принца предполагает, к примеру, знания этикета, в котором я вообще ни в зуб ногой. Всё, чему я училась всю жизнь, в этой новой роли явно не пригодится. Вряд ли будущей королеве нужно ловко управляться с кастрюльками и щётками. От неё требуются совсем иные умения, которых у меня и в помине нет.

А если ещё представить дворцовые интриги, косые взгляды тех, кто считает, что я занимаю не своё место… И, между прочим, правильно считают! Если я и представляла себя когда-нибудь в королевском дворце, то исключительно в качестве горничной.

От всего этого стало так страшно, что захотелось вскочить с места и убежать куда глаза глядят. Но даже такой возможности у меня не было благодаря драгоценной подруге, которая любезно заговорила дверь.

Я бы, наверное, грохнулась в обморок от ужаса, но принц крепко сжимал мою руку и смотрел мне в глаза всё тем же спокойным взглядом, полным понимания и нежности. Его непоколебимая уверенность передавалась мне, и в какой-то момент я ясно осознала, что ничего не изменилось. Он всё тот же парень, который окончательно и безвозвратно покорил моё сердце. Ну а что оказался принцем — так у каждого свои недостатки.

— В таком случае какое-то время всю эту историю следует хранить в тайне. Алекс пока не закончил своё исследование, а значит, какое-то время ему нужно оставаться в академии… — задумчиво проговорил он.

В ответ я так же отчаянно закивала, машинально подумав, что это отличная разминка для шеи: сначала покрутить из стороны в сторону, потом вверх-вниз. Полезный разговор у нас получается!.. Боги, ну что за чушь лезет в голову, и в такой момент!

Хранить в тайне — это то, что нужно. Правда, меня всё ещё считают невестой принца. Не того, другого — ненастоящего. Но к этому я уже начинаю привыкать.

Дверь тихонько щёлкнула. Ага, похоже, действие запирающего заклинания закончилось, и мы теперь свободны.

Я посмотрела на Рика, точнее на а его высочество принца Рейгарда.

— Будем выбираться?

— Уж точно не станем здесь сидеть. Не знаю, как твоей подруге удалось всё устроить, она у тебя находчивая, но выставить из административного здания абсолютно всех даже ей не по силам. Так что кто-то может случайно заглянуть.

Коридор был пуст. Уж не знаю, приложила ли к этому руку Катрина или же просто все разошлись по той простой причине, что рабочий день давно закончился. Какая разница — главное, чтобы нас никто не заметил.

Когда мы выбрались на улицу, уже стемнело. На небе вышли первые, самые яркие звёзды. Редкие облака, будто нас дожидались, разошлись, и в просвете появилась растущая луна. Я глубоко вдохнула. С клумб доносился тонкий аромат ночных цветов, в котором растворялись сомнения, беспокойства, тревоги. Ветер обвевал лица, и я чувствовала, как в груди растёт необъяснимое чувство. Оно становится настолько большим, что его невозможно вместить, меня буквально распирало от счастья и предвкушения чуда.

Принц изящно склонился и поцеловал мне руку.

— Увидимся завтра, — сказал он и через мгновение растворился в темноте.

А я на нетвердых ногах побрела к своему общежитию.

Обдумать всё — это хорошая идея. Только что делать, если в голове лишь звенящая пустота? И как ни напрягайся, ни одна, даже малюсенькая мыслишка в этой пустоте не вырисовывается.

От необходимости думать меня спасла Катрина.

Она вынырнула из кустов и перегородила мне дорогу. Так шустро, что я вздрогнула от неожиданности.

— Ну что? Ну как? Помирились? — Глаза её сияли. — Да сама знаю, что помирились! Видела, как выходили.

Я только тяжело вздохнула.

— Помирились. Но если ты продолжишь меня запирать, мы поссоримся уже с тобой. По-настоящему, — строго сказала я. — Мы с при… с Риком обо всём договорились, и больше спасать мои отношения не нужно.

Катрина обиженно вздернула подбородок.

— Для тебя, между прочим, стараюсь.

Угу. И, как выяснилось, так хорошо старается, что самая её нелепая задумка внезапно реализовалась. Может, она вообще ведьма?

— Пойдём в общежитие, — примирительно сказала я. — Давно не пекла пирожков. Так и навык потерять можно.

— С малиной? — восхищенно воскликнула Катрина.

— А то как же.

Все разногласия были тут же забыты. А главное — в ближайшее время я буду занята любимым делом и пустой болтовней. О принцах, дворцовом этикете и интригах подумаю завтра.

Или даже еще позже.

В конце концов, мы же договорились никуда не спешить.

И мы не спешили, но почему-то неделя промелькнула как одно мгновение. Я чувствовала себя как на карусели: голова шла кругом, россыпью ярких картинок мелькали лекции, непрекращающиеся попытки сокурсниц набиться ко мне в подружки, короткие и словно случайные встречи с Риком в коридорах, его обжигающие взгляды и неожиданные сюрпризы. Один раз он прошёл мимо, и в моей сумке оказался кулёк с шоколадными конфетами из самой знаменитой столичной кондитерской. Другой раз я нашла в сумке миниатюрный букет зачарованных цветов. Третий — приглашение на пикник в парк на «наше» место.

Встречались мы тайно.

За Риком никто не следил, мне же ускользнуть от пристальных взглядов было во сто крат сложнее, я даже всерьёз прикидывала, не начать ли мне ходить через окно, но осваивать навыки скалолазания, к счастью, не пришлось. Книга Махаона предложила простое, но в то же время очень эффективное заклинание отвода глаз. Всего пара фраз, щепотка магии, и сокурсницы, караулившие меня в конце коридора, устроившись на широком подоконнике, не замечали, как я открываю дверь, ухожу, продолжали самозабвенно сплетничать.

Каждую вечернюю встречу я ждала с нетерпением.

И не только потому что мне не терпелось услышать, как Рик рассказывает что-то новое о себе или о жизни во дворце, о своих родителях или даже об академии. На самом деле мне не терпелось нырнуть в его крепкие объятия, переплести наши пальцы, я наслаждалась теплом его бережных прикосновений.

Надо ли говорить, что отказаться от поцелуев у нас не получилось.

— Завтра конец недели, — задумчиво протянул Рик.

— Да…

— У меня есть два билета.

— На концерт? — я чуть поёрзала, устраиваясь удобнее. Если честно, я бы предпочла выбраться в город и побродить по улицам, заглядывая в уютные кофейни и лавки с милой мелочевкой, потом выйти на набережную и потереть коленку статуе легендарной нимфы, покровительствующей влюблённым.

— Не совсем.

— Хм?

— Сюрприз, — хмыкнул Рик и отстранился. — Уже поздно. Я совершенно не хочу тебя отпускать, но полночь слишком близко.

Он насмешливо улыбнулся, легко вскочил и протянул руку, чтобы помочь мне подняться тоже, а от поцелуя со смехом увернулся.

На следующий день мы встретились за пределами академии в небольшой плюшечной, втиснутой в узкий проулок — уютное и неприметное местечко, идеально подходящее для тайных свиданий. Впрочем, снаружи уже ждал крытый экипаж, и задерживаться за столиком мы не стали.

Рик до последнего не сознавался, куда меня везёт.

Остановились мы перед модным салоном.

— Кажется, я вчера не упомянул, что дресс-код вечерний? Я не сомневаюсь, что ты наколдовала бы себе самый стильный наряд, но принцессы лично гардеробом не занимаются. Предлагаю попробовать, каково это, когда платье для тебя готовят.

Попробовать королевскую жизнь на вкус? Предложение показалось мне очень здравым.

Кивая, я плохо понимала, на что соглашаюсь!

В салоне меня и правда встретили как принцессу, только повели не в примерочную, а вглубь помещения, а там на меня набросилась целая стая пираний. То есть выпускниц нашего же бытового факультета. Меня загнали в ванну с травяным отваром, на лицо намазали маску, взялись за волосы (ах, ваши кончики посеклись!), за руки (ах, давайте подпилим овальную форму, чтобы ноготки стали подобны лепесткам яблони?), за ноги (ах, ваши пяточки станут мягкими как у новорожденных!). После ванны было кресло, стрижка, укладка и макияж. И, наконец, меня проводили в примерочную, где меня ждали бархатное платье цвета спелой вишни и серебристая накидка из тончайшего кружева.

Я подошла к зеркалу и замерла, рассматривая своё отражение.

На бытовом факультете чары красоты отрабатываешь на себе и на подружках. Катарина колдовала надо мной сотни, даже десятки сотен раз. Но никогда ей не удавалось создать столь поразительного эффекта.

Девушки из салона на первый взгляд лишь подчеркнули мою природную внешность, но сделали это так, что в зеркале отразилась величественная красавица. Я увидела в себе королеву.

— Мили, — хрипло выдохнул Рик, появившийся за моим плечом.

Я обернулась.

Он смотрел на меня потемневшими глазами и, кажется, не дышал.

— Да, Рик?

— Я… — он тряхнул головой, очнулся и усмехнулся, маскируя отразившуюся на лице неловкость. — Не хватает украшений. Позволишь?

Кожи коснулось тепло его пальцев и холод серебряного ожерелья. Рик щёлкнул застёжкой и поспешно отступил. Мы замерли друг напротив друга глядя глаза в глаза.

Почему-то, как Рик протянул мне аккуратные серёжки-гвоздики, я запомнила, а вот сюрприз почти не произвёл на меня впечатления — Рик привёз меня на показ мод.

Глядя на моделей, с трудом ковыляющих на огромных, ходульных платформах, полуобнажённых, завёрнутых лишь в гигантские перья заморских птиц или на моделей, кутающихся в одеяла и прижимающих к себе плюшевые игрушки, с которыми обычно спят дети, но точно не взрослые леди, я откровенно не понимала, что происходит и к чему весь этот взрыв творчества. Невозможно представить, чтобы кто-то вышел на улицы города или тем более явился во дворец в платье, у которого вместо юбки хрустальная люстра.

Оказалось, за творчески-шокирующей частью шла более приземлённая и понятная. Один жакет, укороченный, из розового твида, мне даже приглянулся.

Кульминацией показа стала демонстрация… свадебных платьев.

Огромные платья-торты оставили меня равнодушной, как и платья, от лифа до подола украшенные всё теми же перьями, только белыми (это уже не торжественный наряд, а карнавальный костюм белой гусыни).

Когда на подиуме представили коллекцию модельера, эпатажности предпочитающего элегантность, я невольно мысленно примерила сначала одно платье, затем другое.

— Нравится? — Рик наклонился к моему уху. — Я могу организовать примерку.

— Зачем?

— Пока ты размышляешь над моим предложением, почему бы одновременно не начать присматривать платье, м?

— Потому что мода изменчива. К моему выпуску из академии все эти платья будут считаться безнадежно устаревшими.

— До выпуска? — удивился он.

Неужели, он считает, что это слишком долго? А ведь говорил, что готов ждать…

— Признаться, я опасался, что ты планируешь думать ещё дольше, — Рик хитро улыбнулся.

И тут я вдруг подумала: а действительно, зачем ждать, зачем откладывать? На подиум вышла модель в расшитом искрящимися кристаллами атласном платье с высоким воротом и открытыми плечами, в платье моей мечты…

Мы возвращались в академию в карете, Рик держал мою руку в своей. Мысль о том, что можно не ждать так долго, никак не желала отвязаться… И, кажется, дело тут было не только в платье…

Дни пролетали один за другим, наполненные счастьем, нежностью, долгими разговорами в тишине и — совсем немного учебой. Я уже начала привыкать к странному положению. Большинство сокурсниц оставили идею со мной подружиться. Да и преподаватели стали относиться ко мне спокойнее — по крайней мере, никто уже не пытался напоить меня кофе на уроке. Уже хорошо.

Я начала думать, что всё может сложиться совсем неплохо. Я доучусь на своём бытовом факультете, Алекс доделает расчёты по своей научной работе, а дальше… Думать про «дальше» мне всё ещё было страшновато. Я плохо представляла себя в королевском дворце. Хотя уже начала привыкать к мысли, что когда-нибудь мне придётся там оказаться.

Да и по рассказам Рика (я всё ещё продолжала называть его так — привычнее) королевский дворец не такое уж страшное место. К тому же, несмотря на всякие этикеты, королевские особы имеют некоторую свободу действий. Если вдруг мне приспичит собственноручно испечь пирожки, никто не посмеет мне это запретить.

Например, прадед его высочества, король Гарвин с прозвищем «Железный», имел странную привычку — раз в неделю собственноручно мести террасу, на которую выходили его покои. И никто не возражал. В основном, конечно, потому, что король имел ещё одну привычку: в случае чего, без особых сомнений, рубить провинившимся подданным головы. Так что даже шептаться на эту тему мало кто решался.

Я хихикала и возражала, что уж что-что, а рубить головы мне вряд ли понравится. И вообще, смертную казнь давно отменили. На что принц невозмутимо отвечал:

— Зато у нас есть королевская тюрьма. Её-то никто не отменял.

Единственное, что омрачало моё безоблачное существование — я скучала по стиралке.

В жизни бы не подумала, что такое возможно. Но всякий раз, возвращаясь в комнату, я с тоской смотрела в опустевший угол. Никто не ворчал, никто не воровал шторы, никто не изменял мои платья согласно собственным представлениям о красоте. Казалось бы, надо радоваться, а не получалось.

Алекс больше не являлся в мою комнату ни через окно, ни каким-то другим способом. Так что даже спросить, как она там, мне было не у кого. Впрочем, я не сомневалась, что стиралка живёт в поистине королевских условиях и не знает недостатка ни в роскошной одежде, которую можно в своё удовольствие постирать, ни в чистой воде, да и вообще ни в чём.

Всё шло хорошо, ничто не предвещало беды. И это утро тоже.

Я собралась на занятия, мечтательно обдумывая, как мы встретимся с принцем, когда стемнеет. Он обещал какой-то сюрприз, и я гадала, что это будет. Какие-то заморские фрукты, которые я ни разу не пробовала? Или новое украшение? Я бы, конечно, предпочла фрукты. Они вкусные, а что делать с украшениями, я понятия не имела. Разве что складывать их в шкатулку.

С этими мыслями я пришла на занятия.

Ничего особенного я не заметила, потому что сосредоточенно читала параграф. Вчерашняя встреча с принцем несколько затянулась, и я не успела толком подготовиться. И теперь пыталась наверстать упущенное.

Это продолжалось до тех пор, пока Катрина не шепнула мне на ухо:

— Что-то не так.

Я удивлённо огляделась по сторонам.

И действительно, все взгляды были прикованы ко мне. Впрочем, я уже успела к этому привыкнуть. Только взгляды эти были не льстивыми и восторженными, как обычно, а… насмешливыми.

Но ни обдумать это, ни даже толком удивиться я не успела. В аудиторию вошла магистр Бельмани. Глаза её метали молнии — давненько я не видела её в таком ужасном настроении.

— Миларис Тарсен, — громко объявила она. — К доске, отвечайте задание.

Вот тут-то я действительно удивилась.

Чёрт, и как же невовремя!

Обычно я успевала подготовиться к занятию, а тут… Было чертовски обидно, и всё же я вышла к доске.

Вопросы сыпались на меня, как из рога изобилия. Один, другой, третий… Не удовлетворившись сегодняшним параграфом, магистр Бельмани стала гонять меня по материалу всего курса. И не только этого — она и первый зацепила.

Даже на экзаменах она никого так не допрашивала.

Я отвечала довольно уверенно. В конце концов, ну не зря же я зубрила всё это время. Лишь на паре вопросов засыпалась. Я же не Алекс, который с лёгкостью запоминает книги целиком, а самая обычная студентка!

И всякий раз, когда я ошибалась, на лице магистра Бельмани вспыхивала злорадная, мстительная улыбочка.

Когда этот чудовищный допрос закончился, преподавательница брезгливо поджала губы.

— Очень слабо, студентка Тарсен, — заявила она. — Так всегда бывает, когда вместо того, чтобы учиться, бегаешь по мальчикам.

Она обвела взглядом притихшую аудиторию.

Кажется, никто не ожидал такого даже от неё.

Битых полчаса гонять студентку по всему материалу — и ведь это не экзамен, а самый обычный урок.

— Имейте в виду, девочки: та из вас, что усердной учебе, а впоследствии и работе, предпочтет интрижку с мужчиной выше себя по статусу, в надежде на лучшие перспективы, — в этом месте она снова ухмыльнулась, — рискует остаться ни с чем.

Сердце упало вниз. Я уже понимала, что эта её воспитательная речь как-то связана со мной. Но как? Почему? Это совершенно не укладывалось в голове.

— Садитесь, студентка Тарсен, — она словно только что вспомнила о моем существовании. — Ставлю вам «три». Исключительно из жалости.

Мои щеки вспыхнули. Это было унизительно и несправедливо. Что значит «три» из жалости? Я ведь почти на всё ответила.

Впрочем, спорить с ней я не стала. Давно уже знала: выйдет только себе дороже. Уж она-то найдёт возможность отыграться на излишне разговорчивой студентке. Да и не слишком меня сейчас волновала эта тройка. Судя по всему, случилось что-то другое, что-то непоправимое…

Неужели с принцем?

Или с Алексом?

До конца пары я сидела как на иголках. А когда, наконец, прозвенел звонок, была готова сорваться и побежать в общежитие. Только вот в какое из них — к аспирантам или к боевикам?

Но Катрина сказала:

— Сиди здесь, к тебе сейчас и так много внимания. А я всё выясню.

Она действительно вернулась минут через пять. С улыбкой на лице.

— Ну? — нетерпеливо спросила я.

— Да ерунда, — отмахнулась она. — Дело в том, что король запретил принцу жениться на девушке с нашего факультета. Там такая забавная история… — она хихикнула. — Но главное, тебя ведь это не касается… У тебя есть Рик, а с принцем просто недоразумение вышло.

Кровь отхлынула от моего лица, и я едва устояла на ногах.

И всё же проговорила помертвевшими губами:

— Да, точно. Меня это совершенно не касается.

Первые слова Катрины я слышала словно сквозь пелену. Но потом, сделав над собой усилие, начала вслушиваться.

— В общем, это предсказание сделала главная королевская гадалка. Причём так чётко и однозначно, мол, только с бытового факультета, только с нашей академии. Так будет лучше всего для нашего королевства. Вот король и снарядил принца в аспирантуру.

Я кивнула. Всё это я давно уже знала, между прочим, от той же Катрины.

— Какое-то время всё было хорошо. Король ждал принца с невестой, но не торопил, потому как к выбору нужно подойти серьёзно. А потом началась вся эта шумиха. Как будто невеста у принца уже есть, но официально они не объявляли. То ли то, то ли это…

Король в это время был в отъезде, объезжал крупные губернии. А слухи, которые до него доходили, были, сама понимаешь, весьма противоречивыми. Своей гадалки под рукой не было. И он пошёл к той, какая была.

Она там то ли карты раскинула, то ли в хрустальный шар посмотрела, и говорит: «Нет никакого указания ни на какой бытовой факультет. Ерунда всё это. И принц может жениться на любой девушке. Хотя, возможно, кого-то с бытового факультета и выберет».

— И что же потом? — упавшим голосом спросила я.

— Ну, король очень рассердился, разбушевался, обвинил гадалку в некомпетентности, да и приказал привести всех гадалок, которых только смогут найти.

Губернатор, ясное дело, расстарался, и вскоре целая толпа гадалок была в распоряжении его величества.

Целый день приходили к нему одна за другой, да давали свои предсказания. И ни в одном, ни в единственном ни про какие факультеты и академии не было сказано.

Король тут же прервал все свои визиты и направился во дворец. Вызвал к себе гадалку, а надо сказать, зол был очень. Гадалка поначалу отпиралась, но потом призналась, что подделала предсказание.

Оказывается, у нас на бытовом учится то ли кузина, то ли племянница, то ли ещё какая родственница. А король своей гадалке доверял очень, по каждому вопросу ходил консультироваться. Вот она и решила таким нехитрым способом пристроить девушку ко двору. И не какой-нибудь там горничной, а сразу королевой.

— Понятно, — прошептала я.

— Очень уж уверена была в её красоте и неотразимости. — Катрина понизила голос. — Говорят, эта самая родственница — наша Ванесса. Но это не точно. В общем, король тут же отозвал принца из академии и уже начал готовить отбор невест, как положено. И теперь срочно созывает всех благородных девиц, и вроде бы даже пригласят заморских принцесс… Говорят, отбор состоится уже через месяц!

Выдав всю эту информацию, Катрина перевела дух.

— Получается, хорошо, что у вас с принцем не сложилось. Твой Рик, конечно, не принц, но парень достойный.

— Да, очень хорошо, — бездумно откликнулась я.

— Да что с тобой? — Катрина заметила моё состояние. — Выглядишь, как будто призрака увидела. Или сама призраком стала.

— Нет, ерунда, — отмахнулась я. — Просто кое-что забыла. Мне надо вернуться в комнату… Срочно.

— Ты куда? Ты что? — испугалась она. — Урок же вот-вот начнётся. А тебе сейчас пропускать никак нельзя. Думаешь, только магистр Бельмани как с цепи сорвалась? Уверена, остальные тоже недовольны, что зря перед тобой лебезили, и не упустят возможности отыграться.

— Ничего, я быстро, — сказала я и побежала прочь из академии.

Разумеется, бежала я не в свою комнату, где что-то забыла, а в общежитие боевого факультета.

Влетела в дверь, подбежала к коменданту.

— Мне нужно увидеть Рикарда Ластера. Это очень срочно, — проговорила я, задыхаясь. Сердце колотилось то ли от быстрого бега, то ли от переживаний.

— Рикарда Ластера? — комендант окинул меня хмурым взглядом.

Ну да, девушкам не подобает разыскивать парней. Тем более, находясь в таком взволнованном состоянии. За этим обязательно стоит какая-нибудь неприличная история.

И всё же, неодобрительно покачав головой, комендант начал листать журнал. А потом со вздохом сообщил:

— Уехал ваш Ластер. Минувшей ночью. Что-то у него дома случилось. За полчаса собрался и уехал.

— А может быть, он оставил какую-то записку? — с надеждой спросила я.

Комендант посмотрел на меня сочувственно.

— Нет, ничего не оставил.

Не оставил… Что ж, последняя надежда рухнула и, кажется, придавила меня немыслимой тяжестью.

На негнущихся ногах я вышла из общежития и поплелась в учебное здание, постепенно ускоряя шаг.

Катрина права: в моей нынешней ситуации опаздывать на занятия действительно не стоило.

Оказывается, сердце — очень важный орган. Когда оно разбито, жить становится чертовски трудно. Выяснив, что Рик, а точнее, его высочество принц Рэйгард покинул академию и не сказал мне ни слова, я больше ни на что не рассчитывала. Сразу смирилась с тем, что это уже навсегда. Наши многочисленные встречи исполнили свое предназначение: теперь я действительно хорошо его знала, а потому не сомневалась: скорее всего, теперь я увижу его только на портретах в журналах, ну, может, еще на монетах, когда он станет королем.

Надеяться, что он будет бороться за нашу любовь просто глупо. Он не какой-то там мальчишка с боевого факультета, а будущий король. Сам говорил мне, что действует в первую очередь в интересах королевства, достаточно вспомнить, как он не позволил Алексу уехать учиться за границу. Именно по этой причине. А ведь Алекс ему родственник и друг! И искать себе жену на нашем факультете принц согласился именно потому, что так будет лучше для королевства.

Нет, я ни на минуту не сомневалась в его чувствах.

Дело даже не в том, что он говорил, а в том, как влюбленно сияли его глаза, когда мы оставались наедине. Тут не могло быть ошибки. И точно так же я не сомневалась в том, что он найдет способ с ними справится. Возможно, будет страдать не меньше, чем я. Только вот это ничего не изменит.

Так иногда бывает… Два человека так беззаветно любят друг друга, но быть вместе им не судьба. Это так обидно, так несправедливо, но изменить ничего не возможно. Остается только украдкой вытирать слезы, ну или стараться переключиться на что-то другое.

К счастью, с последним проблем у меня не было. Как и предсказывала Катрина, все преподаватели словно с цепи сорвались. Казалось, что единственная их задача — сделать мою жизнь как можно невыносимее. Меня спрашивали на каждом занятии, гоняли по самым трудным вопросам, задавали сумасшедшее количество рефератов и докладов. Мне буквально некогда было вздохнуть.

Я бы точно не справилась, если бы не книга Махаона. И заклинание, улучшающее память. Интересно, Алекс сам по себе такой умный, или периодически им пользуется?

Впрочем, даже с этим заклинанием зубрить приходилось с утра до вечера. А еще делать расчеты, практические задания… Особенно донимала меня преподавательница кулинарии, задавая готовить и по нескольку раз переделывать блюда высокой кухни. Для сравнения, мои сокурсницы в это же время могли спокойно жарить картошку или тушить кабачки.

В очередной из таких дней я вернулась с занятий, умылась, наскоро перекусила и обреченно уселась за учебники.

В дверь громко постучали.

Я напряглась. Давно уже ко мне никто так не ломился. Все, кто раньше назойливо набивался в друзья, теперь стали делать вид, что меня не замечают. А уж шаги Катрины я узнавала не хуже кошки, да и не так часто она брала себе труд постучаться. Не успела я ответить, как дверь распахнулась. На пороге стояла секретарша ректора, и вид у нее был встрепанный и запыхавшийся.

— Миларис Тарсен, вас вызывает ректор!

Я не сдержала нервный смешок. Что еще затеяла Катрина? Неужели они и правда думают, что я снова на это поведусь? Так что я только хмыкнула.

— И куда же он меня вызывает? В ботаническую залу? В конференц-зал? А может в этот раз он решил встретиться со мной в женской уборной?

— Да нет же, на этот раз по-настоящему, — секретарь смотрела на меня умоляющим взором. — Сказал, чтобы срочно прибыла на площадь.

— Ах, теперь на площадь! — с той же саркастической улыбочкой сказала я.

Любопытно, как Катрина собирается запирать меня на площади? Что-то я такой магии не припомню.

— Честное слово, правда! На этот раз так и есть, — тараторила секретарша. — Пойдем скорее, иначе он меня просто испепелит. Или уволит, что гораздо хуже.

Вид у нее был слишком несчастный, и я похолодела. А вдруг на этот раз не врет? Вдруг я действительно понадобилась ректору? Но для чего? И на площади…

Я начала подниматься со стула, а потом ноги подкосились, и я буквально рухнула обратно от страшной догадки. Единственная причина, по которой ректор мог вызывать меня именно туда, — он не собирается отчитывать меня в своем кабинете. Нет, за нарушение правил академии, за то, что я шлялась по чердакам, он отчитает меня на площади. Перед всеми, чтобы другим не повадно было.

Боже, какой позор! А судя по виду секретарши — бледная, испуганная, краше в гроб кладут — ректор очень и очень зол.

— Ну же, пойдем скорее! — поторопила меня она.

Я тяжело поднялась и пошагала за ней, как преступник на казнь. А в глубине души все еще робко надеясь, что все это — очередной глупый розыгрыш, и мне не предстоит публичное унижение или отчисление. А может и то, и другое сразу. Я шла, с трудом переставляя ноги. Секретарша почти волокла меня за локоть. И все равно на площади мы оказались как-то уж слишком быстро.

Как только мы подошли, сердце похолодело и кажется, даже перестало биться. Ректор действительно был там. Шутки кончились… А кроме ректора толпились газетчики со своими фотомашинами и просто любопытствующие студенты в неимоверном количестве. Секретарша решительно пробилась сквозь толпу, волоча меня за собой, и подвела к ректору.

— Вот, доставила, — отчиталась она.

— Здравствуйте, — я посмотрела на ректора совсем уж убитым взглядом.

— Добрый день, студентка Тарсен, — кивнул он.

— А что… случилось? — я окинула взглядом собравшуюся толпу.

— Сам не знаю, — дернул плечом он. — Пришла высочайшая депеша, — на слове «высочайшая» он указал пальцем в небо, — собрать студентов на площади и обязательно пригласить Миларис Тарсен. А потом вереницей пошли эти.

Он раздраженно махнул рукой в сторону газетчиков.

— Но зачем? — изумилась я.

Он посмотрел на меня пристально.

— Вообще-то я думал, ты мне скажешь. Не просто же так позвали именно тебя.

Я только пожала плечами.

— Не могу себе даже представить.

Впрочем, я соврала. Представлять я начала сразу же, и представления мои были одно другого хуже. Возможно, принц заикнулся при своих венценосных родителях, что уже подобрал себе невесту. С него бы сталось. И разгневанный король собирается… посадить меня в тюрьму? Выдворить за пределы королевства? Или еще что похуже?

Я напряженно смотрела на ворота академии, ожидая, что туда вот-вот ворвутся королевские стражи. Ждать пришлось недолго. Ворота распахнулись, и под вспышки фотомашин во двор академии въехала

запряжённая четвёркой лошадей золотая карета. Приземистая, неповоротливая и явно неудобная, она словно материализовалась из учебника истории, а то и вовсе из сборника детских сказок. Сейчас в таких каретах никто не ездит, разве что королевская семья по особым случаям во время традиционных конных выездов.

С запяток проворно спрыгнул лакей в длиннохвостой ливрее, распахнул дверцу, и я увидела небесно-голубую обивку салона и… принца.

Его высочество вышел во всем своем великолепии: белоснежный мундир с золотым шитьём, на поясе ритуальная шпага. Волосы чёрные. Если бы не знала, что он красил, заигравший на солнце лёгкий рыжий отлив не заметила.

Рик сделал несколько шагов вперёд, остановился, давая газетчикам возможность сделать несколько снимков.

Видеть его сейчас было и радостно, и больно, и я почувствовала, как на моих глазах выступают слезы. Все те, что я не успела выплакать, пока изо всех сил отвлекалась на учебу. И сейчас они были готовы пролиться водопадом.

— Я хочу видеть Миларис Тарсен, — объявил принц и все вздрогнули.

Никогда я еще не слышала, чтобы его голос звучал так властно и грозно. Даже меня проняло, хотя кому как не мне знать, что характер у наследника престола очень даже легкий и вполне дружелюбный. Все заоглядывались и, обнаружив меня, расступились.

Я вышла в центр площади уже без страха. Как бы то ни было, ничего плохого от Рика ожидать я не могла. Ну и того, что случилось, тоже не могла ожидать. Стоило мне приблизиться, его высочество вдруг опустился на одно колено, что-то мне протянул и громко проговорил:

— Миларис Тарсен, согласна ли ты стать моей женой?

Смысл этих слов не сразу дошел до меня. Я бездумно уставилась на предмет, который он мне протягивал. И не сразу поняла, что это коробочка, в которой покоилось кольцо. Впрочем, нет, не покоилось. Оно рассыпало брызги света.

Видя, что я мешкаю с ответом, принц зашептал быстро и горячо:

— Соглашайся скорее, у нас очень мало времени.

Эти его слова наконец вывели меня из оцепенения, и я воскликнула:

— Да! Конечно, да!

И тишина сразу закончилась. Толпа зашумела, загудела, защёлкали фотомашины. Мне показалось, что я слепну от вспышек, глохну от криков. Рик поймал меня за руку, надел на палец кольцо и поднялся с колена этаким грациозным хищником: в его взгляде мешались искренний восторг, нежность и удовлетворение победителя. Толпу он словно не замечал, а вот я кожей чувствовала направленное на меня внимание и хотела сжаться, стать невидимой, а лучше сбежать, только вот Рик почему-то наоборот развернул меня лицом к газетчикам, поднял руку в знак приветствия, улыбнулся, и фотомашины защёлкали втрое быстрее.

К счастью, все это длилось не бесконечно. Принц жестом остановил фотосессию и открыл дверцу кареты. Я быстро шмыгнула в нее. Столько внимания за раз… К этому я точно была не готова. Принц последовал за мной, захлопнул дверцу. Карета развернулась и покатилась куда-то… А у меня появилась возможность перевести дух и задать многочисленные вопросы, которые толпились в голове и требовали немедленных ответов.

— Но как? Почему? Это ведь невозможно… Я слышала, объявлен набор невест…

— Именно поэтому пришлось поторопиться, уж прости, — легкомысленно улыбнулся принц. — Отбор пока не объявлен. Объявление было назначено на завтра. Все газеты вышли бы с соответствующими заголовками, канцелярия начала бы рассылать приглашения незамужним благородным дамам… Но я успел раньше!

Он явно был доволен и гордился собой. И все же спохватился:

— Ты прости за спешку. Не обязательно назначать свадьбу прямо сейчас. И у нас еще будет время друг друга узнать, как ты и хотела.

Я порывисто обняла его.

— Мне не нужно больше узнавать. Я знаю достаточно.

И ведь действительно, достаточно. Мужчина, который нашел возможность вырвать из лап жестокой судьбы свое счастье, который не бросил меня и даже пошел против короля… Вряд ли мне нужно знать о нем что-то еще.

И тут я тихо ойкнула:

— А король? Он ведь будет недоволен?

— Даже не сомневайся, — весело ответил принц, а я сжалась комочком у него на груди.

— Но он будет недоволен мной. Тебя это не коснется, обещаю.

Что-то мне не верилось.

— Как он вообще отпустил тебя в академию? — пробормотала я.

— А он не отпускал. Более того, запер, чтобы я не успел ничего сделать.

— Запер? — я отпрянула от плеча и удивленно воззрилась на принца. Вот уж не думала, что при королевском дворе такое вообще принято.

— Именно, — кивнул он.

— И как же ты смог выбраться?

— Скажем так, у меня достаточно большой опыт лазания в окна.

Я, как ни была напугана, все-таки не смогла сдержать улыбку. Это уж точно. Полагаю, отучившись на боевом факультете, принц Рэйгард овладел этим искусством в совершенстве.

И все же улыбалась я недолго, с ужасом произнесла:

— Они меня возненавидят. Сживут со свету, отравят.

— Не говори глупостей, — он покрепче прижал меня к себе. — Это же королевский дворец, а не пещера людоедов. Разумеется, они будут не в восторге. Но ни жестом, ни словом не покажут своего отношения. Королевской семье ни в коем случае нельзя терять лицо, а значит, хоть и будут скрипеть зубами, но сделают вид, что все так и задумывалось. Предсказание было правильным, вышло недоразумение, и лучшую королеву можно было найти только на бытовом факультете академии. Думаю, это и будет официальной версией.

— Но все же знают, что это не так.

Принц только отмахнулся.

— Досужие слухи. Газетчики напишут то, что им скажут написать, а сплетникам быстро закроют рты. Говорю же, это ни в коем случае не станет твоей проблемой. Все будет хорошо.

— Не могу в это поверить, — вздохнула я. — С тех пор, как ты уехал, не попрощавшись, я была уверена, что на этом все. И мы никогда не увидимся.

Принц окинул меня возмущенным взглядом.

— Что значит не увидимся? Я ведь тебе обещал. Мы будем вместе, всегда. Это решено. Если, конечно, ты этого захочешь. И… прости, что я так уехал, — добавил он виновато. — Не было возможности предупредить. Слишком поздно узнал, что принца, то есть Алекса, отправили во дворец. Мне срочно нужно было его подменить, чтобы не раскрылась наша афера, и королевский гнев не упал на его голову.

— А она могла раскрыться? — удивилась я. — У вас же был морок, какой-то особый, хитро вывернутый.

— Особый, конечно. Алекс ерунды не сделает. И все же он не настолько хорош, чтобы меня не узнала родная мать. Да и королевский дворец устроен так, что большинство чар там спадает. Возможно, на морок Алекса это бы не подействовало, но проверять, знаешь ли, не хотелось.

Я снова улыбнулась. Могу себе представить. И все же отметила про себя, что принц и в этот раз поступил… как принц. Рванул во дворец, лишь бы не подставить приятеля.

— Ты сердишься? — спросил он.

Я мотнула головой. Как я могла сердиться на человека, который ради меня рискнул всем? А главное, вот-вот получит нагоняй от самого короля. А может, и от королевы тоже. Ну уж нет, сердитых людей в его окружении и без меня хватает.

— Тогда мне кажется, — принц наклонился ко мне и сказал заговорщицким тоном: — Самое время переходить к поцелуям.

Что ж, по этому поводу у меня не нашлось никаких возражений.

Я напрасно не верила. Все вышло именно так, как и обещал принц. Король с королевой встретили меня вполне сносно, можно даже сказать приветливо. Хотя, конечно, искренней радости в их глазах не было. Впрочем, на радость я и не рассчитывала. Голову рубить не собираются, и слава богу.

Меня разместили в гостевой башне. Вообще-то невесте до свадьбы положено оставаться в доме родителей. Но что делать, если ни родителей, ни дома нет. Гостевая башня оказалась почти что отдельным замком с кучей комнат, столовой на тридцать человек, небольшим приемным залом и целым штатом прислуги. Я, конечно, обалдела от такого великолепия. Да тут можно разместить все наше общежитие. А сейчас размещалась я одна.

В первые дни я еще бродила по комнатам, пытаясь если не изучить все, то хотя бы понять, где живу. А потом плюнула на это дело. Самая маленькая комнатка, которую я себе выбрала, несмотря на вопиющую роскошь, была довольно уютной.

Вопрос с предсказанием тоже был улажен. Главную гадалку наградили орденом, она дала несколько интервью в газетах о своем предсказании. С теми же, из отдаленной губернии, провели разъяснительную беседу. Как сказал принц, просто отсыпали столько денег, что они с радостью забыли о «неправильном» предсказании. А возможно, некоторые теперь и вправду считали, что и сами получили от вселенной знаки о невесте с бытового факультета, да только по глупости и неопытности своей не смогли их правильно трактовать.

Так что довольно быстро слухи о ложном предсказании сошли на нет. Разве можно сомневаться, если в газетах пишут?

Однако на королевский дворец, это, разумеется, не распространялось. Уж тут-то все знали подробности. Я постоянно слышала шепотки за спиной и, признаться, очень из-за этого переживала. До тех самых пор, пока однажды не расслышала: «Этой простолюдинке палец в рот не клади. Мало того, что умудрилась так быстро захомутать принца, да еще и повернула все по-своему. Ясное дело, что хитрая и расчетливая. С такой лучше не ссориться».

Я только усмехнулась про себя: вот уж чего-чего, а хитрости и расчетливости у меня никогда не было. Но возражать я точно не собиралась. Если тут считают, что со мной не стоит ссориться, пусть продолжают считать так и дальше, мне же проще.

В академии с тех пор я побывала один раз, забрать вещи.

Ничего особо ценного там не было, не считая книги Махаона. Вот ее-то оставлять никак было нельзя. В этой поездке меня сопровождал принц и несколько слуг. Я от всей души надеялась не встретить никого знакомого, да где там! Однокурсницы выглядывали в окна или словно случайно оказывались в коридоре возле моей комнаты. К счастью, в этот раз набиваться мне в подруги никто не спешил. Помнили же, как насмехались надо мной, когда принц вроде как меня бросил. Хотя это и не принц был, и бросить меня не мог… Ну да ладно.

Только Катрина крутилась рядом со мной, покрикивала на слуг: «Осторожнее, уроните же!» и снисходительно смотрела на всех окружающих. Я уже и думать забыла на них сердиться, а вот она, кажется, сердилась за нас двоих.

Я хотела улизнуть из академии как можно скорее, все-таки некоторые воспоминания, связанные с ней, были не самыми приятными. Но когда наша процессия уже почти подошла к карете — сначала мы с принцем, а затем слуги, которые несли мои небогатые пожитки, — все-таки столкнулись с магистром Бельмани.

Взгляд ее заметался, кажется, преподавательница была готова провалиться сквозь землю. Я вспомнила, как отвратительно она унизила меня на занятии, какую назидательную речь прочла для всех студенток на моем плохом примере, и попыталась отыскать в душе хотя бы тень обиды. Не получилось. Слишком уж это было мелко и низко. Впрочем, почти так же, как выдавать кофе на занятиях.

Я поняла, что мне просто не хочется думать об этой женщине, ни хорошо, ни плохо — никак.

И все же я выдохнула с облегчением, когда академия оказалась позади. Зачем вспоминать о прошлом, когда есть настоящее и ждет удивительное будущее.

А главное — когда тут найдешь время вспоминать, если каждый день наполнен делами не то что под завязку — с горочкой.

Стоило мне поселиться во дворце, как началась совсем другая жизнь. Бесконечные портнихи и примерки — «Негоже невесте принца два раза подряд появляться в одном и том же платье!»

Мне пришлось изучать этикет: с кем здороваться первым, с кем вторым, в каких случаях положено молчать, а в каких можно вставить слово или даже прикрикнуть.

А еще политэкономика. Чем живет государство, как богатеет, чем и с кем торгует. Кто нам друг, кто наоборот, а кто только кажется другом, а на самом деле очень даже наоборот.

И как будто бы всего этого было мало, еще и уроки танцев!

Даже в академии я не была так загружена, как здесь. На свидания с принцем времени почти не оставалось. И все же хоть иногда он ухитрялся прорваться сквозь плотный слой наставников и умыкнуть меня на прогулку. Или на какую-нибудь скучную премьеру — список мероприятий, которые могут посещать особы из королевской семьи, на самом деле не так уж и обширен.

Вот и сегодня, когда я корпела над учебниками, горничная влетела в комнату и доложила, что меня хочет видеть принц. Я захлопнула тяжеленный том, радостно подскочила и выбежала в приемный зал.

Да-да, именно так — в официальной обстановке мы теперь встречались. Незаметно залезть в окно башни увы, никак не возможно. Все-таки это не студенческое общежитие.

Принц, не считаясь ни с какими этикетами, подхватил меня на руки и закружил.

— Как же я соскучился! — сказал он.

— Еще бы не соскучился! — рассмеялась я. — Сколько мы не виделись? Целых два дня?

— Вот-вот. Целую вечность! — сказал он. А потом наклонился к уху и прошептал: — И еще кое-кто по тебе соскучился.

— И кто же это?

Не так уж много у меня знакомых, которые стали бы по мне скучать.

Уж точно не Катрина.

Разумеется, я с самого начала сказала, что мой макияж и прическу для свадьбы могу доверить только ей, и теперь минимум раз в неделю она приезжала ко мне «потренироваться». На самом же деле просто поболтать о том, о сём. Хотя стоит отдать ей должное, во время нашей болтовни она действительно делала мне прически, то одну, то другую. Обкладывала меня модными журналами и глубокомысленно рассуждала:

— Вот этот завиток… Думаю, вперед его сделать или назад… В половине журналов рекомендуют вперед, а в половине говорят, что это дурновкусие и вообще прошлый век.

Я только смеялась.

— Куда бы ты ни направила завиток, на следующий день после свадьбы именно этот вариант станет модным.

Моя уверенность имела под собой основание.

С тех пор, как газеты напечатали, что именно Катрина ответственна за свадебную прическу, предложения буквально сыпались на нее отовсюду. Ее звали работать главным специалистом лучшие салоны столицы, а крупные дельцы наперебой предлагали ей профинансировать открытие собственного салона.

Она не спешила соглашаться — нужно же выбрать из всех предложений лучшее! К тому же, когда она решится, придется переводиться на заочную форму обучения — тоже морока. Бросать академию она не собиралась. Тем более, что учиться там теперь было, по ее собственному выражению, одно удовольствие. Магистр Бельмани кофе, конечно, не приносит, но ведет себя предельно вежливо и даже за пропуски не ругает. А как тут отругаешь, если пропустить занятие пришлось из-за того, что снова вызвали в королевский дворец!

— Ну так, кто же это? — нетерпеливо спросила я у принца.

Однако он только загадочно улыбнулся и предложил мне локоть, чтобы сопроводить в карету.

Всю дорогу он говорил о чем угодно, только не о том, куда мы едем. В результате мы приехали в незнакомый мне замок… Впрочем, что это я, до сих пор у меня не было ни одного знакомого замка, если не считать академии. На пороге нас встретил молодой человек, тоже совершенно незнакомый. Он улыбнулся мне приветливо, так, будто мы были старыми приятелями. Я испуганно попятилась и оглянулась на принца. Это еще кто такой?

— Она же тебя не узнает, — принц хлопнул себя по лбу. — Знакомься, это Алекс. Мой кузен и бывший принц. Тот самый парень, с которым вы облазали все чердаки академии.

— Не все, а только один, — поправила его я и новыми глазами посмотрела на Алекса. Во это да! И ведь выглядел он точно так же, как и раньше, но теперь, без морока, вроде бы совсем по-другому.

— Вот уж не ожидала, что ты так по мне соскучишься. Была уверена, что сидишь, погрузившись в расчеты, и вообще не замечаешь, что происходит вокруг.

— Я? — он удивленно вскинул брови. — Нет, я, конечно, рад тебя видеть, но тоскует о тебе кое-кто другой.

— Стиралка? Стиралочка! — воскликнула я радостно.

Вообще-то я по ней тоже соскучилась!

— Пойдем провожу, — рассмеялся Алекс.

Пока мы шли по коридорам он рассказывал, что моя подопечная и правда затосковала. Окончательно это стало понятно, когда все вещи, которые загружали в стирку, стали возвращаться в виде платьев, кружевных чулок и юбок. Постельное белье, шторы, камзолы — что ни дай, взамен получишь наряды моего размера.

— Стиралочка! — позвала я, увидев её в углу просторной комнаты, где она уныло булькала, не столько стирая, сколько надувая пузыри.

Бульканье тотчас прекратилось, стиралка встрепенулась, затопала, разворачиваясь ко мне, замерла и вдруг выдала пенный фонтан на полкомнаты, рванула ко мне.

Я бросилась к ней, чуть не поскользнулась в мыльной луже и поймала её в объятия.

Стиралка заурчала, затарахтела.

— Я тоже очень скучала, — заверила я, поглаживая её по крышке.

Когда первые эмоции схлынули, я отстранилась, оценила лужу и, вспомнив, чему училась на первом курсе, лёгким взмахом руки навела порядок, высушила пол.

Стиралка виновато хлюпнула, но я только улыбнулась:

— С моим женихом ты уже знакома?

Рик подошёл незаметно, приобнял меня со спины, а затем опустился на корточки на уровень стиралки, протянул руку, однако ответа не получил. Стиралочка смутилась и попыталась спрятаться за меня, что у неё опять не получилось.

Рассмеявшись, плюхнулась на диван. Стиралка тут же подлезла мне под руку, продолжая ластиться. Рик устроился рядом, Алекс напротив.

По комнате поплыл кофейный аромат — горничная принесла поднос, а следом за нею в комнату просочился… тостер. Да-да, тот самый ужасный кусачий тостер!

Я тут же вскочила на ноги и уже подумала, не вспрыгнуть ли на диван, но Алекс меня остановил.

— Не бойся, он теперь совсем ручной.

Я недоверчиво покосилась на тостер. Но тот и правда не шипел, не кусался. Как-то умудрился вспрыгнуть на диван и уютно устроился у Алекса на коленях. Тот благодушно погладил его, и это чудовище, кажется, довольно муркнуло.

— Думаю, в стиралку вселился добродушного пса. А в эту прелесть, — Алекс смотрел на тостер с умилением, — явно кошка.

«Прелесть» фыркнула.

— Ну да, с характером. И все же вполне подлежит приручению. В дурном настроении тостов от нее не дождешься, все сжигает к чертям. Но если ее погладить, говорить ласково, то может выдать тосты сразу с джемом или с маслом. Как она это делает, ума не приложу. В общем, этот вопрос пока еще требует изучения.

Вот-вот, кстати, об изучении. Я посмотрела на Алекса сочувственно.

— Из-за всей этой истории с предсказанием тебя же отозвали из академии? Получается, ты ничего не успел?

— Что значит не успел? — Алекс приподнял бровь. — Очень даже успел. Закончил все расчеты, опубликовал статью, и она даже имела некоторый резонанс, — сообщил он не без гордости.

— Некоторый резонанс? — возмутился принц. А потом повернулся ко мне:

— Алекс, как всегда, скромничает. Его статья произвела настоящий фурор, и не только в научном мире. Ты себе даже не представляешь, сколько народу теперь хотят себе такого же питомца. Обычные кошки и собаки, это конечно, милота и радость, но вот постирать вещи, пропылесосить дом они увы, не в состоянии. А его изобретение — это же два в одном. Да нас забросали заявками. Кстати, вот, — принц достал из-за пазухи бумагу, украшенную гербовой печатью. — Это патент. А это, — он жестом фокусника извлек еще один документ, — личное распоряжение его величества, позволяющее тебе и впредь заниматься исключительно научной деятельностью.

— Не может быть! — воскликнул Алекс.

— Очень даже может. Наш министр финансов провел совещание, они произвели какие-то расчеты, и обнаружили, что твое изобретение может принести в казну немалую прибыль. После чего папенька единолично решил, что такому полезному человеку целесообразно заниматься исключительно наукой. А уж главу дружины его братец как-нибудь подыщет среди других сыновей, которых у него, между прочим, четверо.

— Вот это да! — Алекс подскочил и принялся обнимать принца. — Вот уж не ожидал!

Мы еще долго пили кофе, я слушала рассказы о совместных детских проказах двух кузенов и историю о том, как моя стиралочка тяжело переживала разлуку. Стиралочка же, улучшив момент, стащила покрывало с кресла и радостно урчала, радуясь приятному обществу и отличному угощению. Тостер тоже не остался в стороне и выдал нам несколько подгоревших кусочков хлеба. Пришлось их сжевать, запивая кофе, и долго, искренне благодарить. Не обижать же котейку, Алексу еще с этой штукой жить.

Наше возвращение во дворец произвело настоящий фурор. Мы гордо вышагивали: принц, я и стиралка.

— Ну надо же! — ахали все. — Вот это свадебный подарок! Экспериментальный образец, в продажу поступит только через полгода за сумасшедшие деньги и по записи.

— Да уж, балует принц свою невесту!

Эти шепотки долетали до наших ушей, и мы едва сдерживали улыбку. Знали бы они, как именно я раздобыла этот «экспериментальный» экземпляр.

Впрочем, у королевской четы, которой мы вскоре станем, должны быть свои секреты. Хотя, наверное, теперь это — самые настоящие государственные тайны.