Витёк не-на-ви-дит томатный сок.

И не такой уж он вегетарианец, чтобы отказываться от всего, отдаленно похожего на кусок мяса. Если бы шашлычок кто предложил… за милую душу!.. Или хоть рыбку… Даже кузнечика… Лучше не надо о еде!

Да, так о чем я? Вообразите отчаяние родителей, когда единственный наследник, потомственный вампир, уродился аллергиком. И не только не собирается ратовать за умножение и чистоту родовой крови, слова этого слышать не может! Не говоря уж о самой натуре. Не то что капли в рот не берет, даже густой девичий румянец вызывает у него легкую тошноту. Ну как же, кровь просвечивает! "Кровь-с-молоком" — брр! Кому-то фирменный коктейль, а Витёк даже томатный сок дискриминирует. Надо допить скорее, ведь явится сейчас и снова будет ныть о своей тонкой страдающей душе.

Естественно, закажет пива. Это он только с точки зрения вампиров непьющий, а так-то ого-го! Цистерна влезет! А где взять два гроша на кружку?..

Явился. Не то что среди вампиров, среди нормальных посетителей "Спелого кабачка" ВиктОр инороден, как забытый возле винной лавки малютка. Ну, бледный, ну высокий, довольно тощий, отнюдь не жгучий брюнет, хотя темней меня, конечно. Потому что не выгорает.

Днем Витёк вечно в панамке, солнечных очках и вместо пончо носит украденное в момент сушки покрывало в потертые цветочки-кубики. Так прячется от солнца. Ночью кутается в то же покрывало от холода. Это я обычный неприкаянный дикарь-курортник. А в нем за милю видно махровую беспомощную интеллигентность, даже когда он без очков. Напугать Витьку не удалось бы самого нервного породистого жеребца, боящегося пролетевшей мухи — сразу на дыбы! У момент сушкибики. панамке, солнечных очках и закутан в украденное где-то тонкое цветасмоего аллергика даже клыки не выросли, которые торчат у прирожденных вампиров позади чуть выдающихся верхних клыков и растут не сразу, как наши зубы мудрости.

Взял в кредит пива и ко мне.

— Уууух завывает! Бррр! — доложил Витёк. Он два часа разведывал перспективы ночлега на пляже. Мокрый от брызг и растрепанный ветром, но, судя по тому, как зябко ёжится, "завывает" недостаточно. На грозный шторм надежды нет. А значит, и в трактире на ночь не оставят. Обычай Побережья нерушим: в непогоду на улицу никого не гонят. Но для этого должен действительно врезать ШТОРМ или ЛИВЕНЬ. Такой, чтоб уххх!

А нынешнее легкое волнение только лишает нас привычной спячки под открытым небом, не открыв ни малейшей альтернативы.

Придется искать крышу.

Мы не стали тянуть, надеясь на морскую непогоду. Лучше уйти сейчас, пока не полностью стемнело. В пасмурных сумерках мы уныло брели вдоль пляжа. Витёк тихо скулил, когда редкие капли дождя пробивались за воротник.

Южные, а холодные!

Уже полтора месяца мы, как привязанные, топчемся на этом пятачке Побережья. Не дальше дневного пути в любую сторону от мыса Тратататам. Даже не верится, что раньше жизнь шла по-другому, не в ежедневных, вялых на жаре и оттого особенно изощренных, стремящихся к затрате минимума сил, поисках пары монеток на хлеб насущный. Вернее, на пиво насущное. Поскольку любой напиток, натуральный или квашеный, дешевле привозной пресной воды. Неужели мы ходили над волнами, в морском просторе на борту собственной небольшой шхуны "Милой бестии"?!

НЕ ВЕРЮ!

Но знаю. И каждый раз мечтаю, засыпая, что это снова повторится. И наша крошка вернется к прежним владельцам. От этой глупой мысли засыпать теплее, а цифры долга в полусне не кажутся такими неподъемными. Что мне считать их? Не бараны! Даже не слоники! Подумать — фиг заснёшь!

Ещё пару таких заходов и "Кабачок" окончательно откажет наливать в кредит. Надо двигать восточнее, в Китонарий. Хоть на погрузке в порту можно постоянно прокормиться. Но мы привязаны к треклятой бухте, между торчащими, как клешни лунного краба Тратататамом и Тратататутом.

А всё эта мелкая селедочная сволочь Жора Мезенцев! "Капитан Штопор"!.. Чтоб его прибором Нептун на дне бутылки открывал!

Обещал, гад, что через две недели — как штык, то есть, как штопор! Тогда поговорим. А сам — как в воду…

Собственно, туда как раз и слился. Море-то рядом. Открытое для всех, но не для нас…

Понятно, рано или поздно этот ластоногий козерог, известный раньше как боцман Мизинец, по случаю удачной инвалидности повышенный до капитана, вернется на своём "Синем дятле" в грузовой порт Атоллы, чтоб отчитаться в очередных паскудствах хозяевам на Черной бирже. А чтобы обсудить условия возвращение крошки, надо хотя бы встретиться с Жорой.

Второй вопрос, насколько сделка реальна. Первый — как дотянуть, подкараулить Штопора и самим не загнуться спиралью раньше?

В Атоллу нам ход без корабля заказан. Для простых грузчиков жизнь там слишком дорогая, работа нарасхват, а для случайных подработок слишком много конкурентов.

Как в любом крупном городе Побережья, в Атолле полная осьминожья сетка более профессиональных жуликов, чем недовампир и проклятый пират. На фоне их мы ясельные дилетанты. Я так буквально, белый и пушистый!

— Белёк, дождь начинается! — заныл ВиктОр.

— И бабы — ни одной, — дорисовал я безнадёгу, будто бы вне всякой связи. На самом деле, именно от их змеиной породы зависело сейчас, мокнуть мне, как всякому бродяге, или укрыться привилегированной теплой шубкой.

— Сынки, зонтик не нужен? — как по заказу, на краю пляжа стояла бабка, запакованная в розовый дождевик, и бойко размахивала букетом зонтиков при полном безлюдье. Кому она их продает здесь, крабам, что ли?

— Зачем, бабуль? — с энтузиазмом спросил я. — Солнышко светит! — и тут же перекинулся в здоровенного пса породы комондор. Чисто болонка-переросток, весь в белых шнурах, как длинноворсный коврик.

— Свят-свят! Привидится такое! — Бабка от неожиданности уронила цветастый детский зонт. Но тут же плюнула, бодро подхватила товар и почесала с пляжа.

Я с удовольствием встряхнулся и затрусил вперед. Теперь меня и ливень не достанет! Витёк трагично заскулил.

Свернув от моря, мы углубились в кипарисовую рощу до самой опушки настоящего горного леса. Там просительно скулил уже я, и лапой пытался на ходу зацепить друга за карман шорт, чтобы привлечь его внимание.

Но мстительный вампир меня упорно игнорировал, пока мы не дошли до места. "Бабская" общага среди леса высилась неприступной крепостью.

Когда Витьку потребовалась интеллектуальная помощь, он обернулся без приглашения.

— Ну что, собака? Надоело?

Я виновато завилял хвостом.

— Ладно уж. Дай лапу!

Я радостно подал мокрую собачью лапу, а сомкнулись в рукопожатии уже человеческие пальцы. Причем, чистые. Что ни говорите, Маруськин подарок штука полезная, но и зависимостью от окружающих глазоньки колет.

Как меня прокляла морская ведьма, отдельный разговор. Сейчас главная цель — ночлег!

В бабской общаге на курьих ножках живут будущие хранительницы гор, долин, пещер, рек и озер. Редким отличницам достанутся участки настоящего леса, самых безнадежных распределят в парки при замках, пансионатах и прочих культурных очагах.

Раньше выпускниц этой специальности называли попросту бабками-ёжками, оттого и общагу логично прозвали "бабской". Но с тех пор, как их Бездорожное ПТУ переименовали в Академию лесного хозяйства и добавили им почетного Бессмертного ректора, в дипломах вместо леших, кикимор, водяных, горных хозяек, баб-яг, всем писали специальность "хранитель-менеджер природных богатств".

Программа и наставники остались те же, так же как строгие правила раздельного обучения. Будущие хранители и хранительницы даже в коридорах не пересекались, не говоря уж о том, чтобы сесть за одну парту или навестить однокурсниц в неурочную пору. Единственная возможность общения — общие семинары и академические балы.

Мы с Витьком однозначно предпочли бы ломиться ночью в мужскую общагу к лешим. Но, во-первых, их корпус высоко в горах. Во-вторых, и дорог к нему нет. Без специального навигатора не добраться. А плутать по горам в непогоду… брр!

К бабской общаге, наоборот, ведут все дороги. Захочешь, не обойдешь! И девчонки там славные, гостеприимные. И напоят, и накормят, и спать уложат. Но проситься к ним на ночевку рискованный вариант. Мы к нему прибегали только в самом уж крайнем случае. Потому что охрана у них…!!!

Через главный вход не пройти, ни в собачьем обличье, ни переодевшись в бабский наряд. Внизу два цербера. Натуральных, горных пород. Один двухголовый, с телом овчарки, другой трехголовый, пятнистый, как леопардовая акула, похожий скорей на барса, чем на пса. Головы спят посменно, а сторожат охранники всегда вместе, чтобы не скучать. Две головы в тарелку смотрят, третья — по сторонам.

Но хуже нет — нарваться на коменданта. В здании его постоянно не бывает, правила запрещают любому мужику жить ближе ста метров в любую сторону от хранительниц. Но внезапный рейд с проверкой, всегда пожалуйста! Комендантом общаги поставлен родной сын почетного ректора любого мало-мальски магического учебного заведения Побережья, Константин Кощеевич Бессмертный. В просторечии, Костя Череп. Внешне — вполне милый спортивный молодой человек, вечно в джинсах и футболке с оскаленным черепом на груди, но на службе пять голов церберов не стоят его одной!

Спрятаться при обходе от него нереально. Из-за Кости мы уже несколько раз буквально вылетали в трубу: в момент шухера девочки заталкивали нас заклинанием в печку, и мы с Витьком, как два недодеда мороза ночевали на крыше, дрожа от страха, что облава и сюда доберется.

В прошлый раз гроза была знатная! Внизу церберы бесятся, сверху молнии сверкают и льет! А громоотвод это именно та штука, за которую Витёк схватился, чтобы с крыши не съехать!

Мы потом ещё сутки уйти не могли, девочки не отпускали, лечили Витька от ожогов и зачатков ангины. А тревога-то оказалась ложной! Церберы поругались, кому во дворе обход делать, а чья очередь посуду мыть.

Так что настроение наше под стенами бабской общаги романтическим не назовешь. Скорее, мрачной решимостью. Дополнительная "приятность", что снаружи, под брюхом избушки ночевать невозможно. И обход каждые полчаса, и в холодные ночи эта курица ноги поджимает и заземляется. А в ней восемь этажей, на минуточку! Правда, этажи маленькие, всего по четыре комнатки, но если треснет по кумполу, от такой арифметики легче не станет!

— Как пойдем? — обреченно спросил Витёк.

— Свистнем Анфиске с третьего, пусть косу скинет!

— Напролом?! Белый, тебе жить надоело? Давай, обхода дождемся!

— А вдруг Костя?

— Скажем, мимо шли. Все же знают, общагу не обойдешь.

— Скажем, скажем, а он нас на радар поставит. Больше на пушечный выстрел к курятнику не подойдешь!

— Мда, риск есть, — кисло согласился мой храбрый спутник.

Риск того, что нас здесь застукают, делился на три стадии.

Если встретят на улице, во время обхода, будут нудные вопросы: "Кто такие?", "Куда шли?" Если не внушим доверия, охрана вызовет Кощеевича. Но в конце концов Костя скажет, что "на первый раз прощаем, идите, куда шли". Казалось бы, главное, второй раз не светиться. Только церберы нас профессионально срисуют и внесут в базу данных. Тогда на вторую встречу не останется ни единого шанса: при переходе стометровой границы, автоматом будет включаться сирена и тревожный прожектор. А попасть в рецидивисты не очень хочется.

Если нас действительно найдут в здании, в лучшем случае, церберов спустят. Я ни с одним из них в любом виде не справлюсь, порвут крепко. А Витьку для инфаркта достаточна одна капелька крови. Эффект будет тот же, что от осинового кола в сердце. Но внутри хоть какие-то шансы есть смыться с минимальным уроном.

В худшем случае, кощей-младший по закону доложит о нарушении дисциплины, будет суд, подключится папа Черепа, и нам светит приличный срок исправительных работ в тяжелых условиях. О выплате долга и скором возвращении крошки тогда можно забыть.

Дождь усиливался. Взвесив снова все за и против того, чтобы торчать снаружи, мы пошли к угловому окошку третьего этажа.

— Ан-фис-ка! — свистящим шепотом позвал Витёк. Мы прислушались, в панике оглядываясь по сторонам. Решились снова повторить зов. Иная подруга суровых дней не услышала бы, но у хранительниц уши чуткие. Сквозь любой вой ветра человеческий голос слышат.

Из окошка выглянуло веснушчатое остроносое личико в красном платочке. Очень скоро до земли упала толстенная шелковая коса.

Среди физкультурных нормативов на бабском факультете Академии есть особый род альпинизма: взобраться на стену высокой башни, держась не за канат, а за косу. Считается, это проще, коса — как лестница, в переплетения можно ногой упереться. Естественно, ученицам строжайше запрещено утаскивать спортивные снаряды из башен, но косы постоянно пропадают. А потом появляются в разных неучтенных окошках.

Витёк полез первым. Я за ним.

Опыт был и довольно скоро мы юркнули через подоконник в Анфискину комнату. Где уже собрались жительницы ближних трех этажей. Нас приветствовали, приглушая хихиканье, заменяя громкую радость дерганьем за руки, за уши, трепанием за волосы.

И пошел пир горой!

Девочки собрали остатки столовских обедов, присоединили присланные из дома пирожки и наливочки от простуды, горный мёд, чай из трав, варенье из розы, рыбка копченая!

Всё бы хорошо, только разнежишься от гостеприимства хранительниц, забудешься сладким сном или весельем — себя погубишь. Студентки выставили охрану на всех входах, включая чердак. Мы перебрались ближе к крыше, на всякий случай, и решили не спать. Сели в кружок играть в "дурака".

— Анфисовна, ты сдавай, что ли! — той, что привела гостей, отдали привилегию.

— А на что сдавать? На "доверчивого" али "переливного"?

— Эх, забыли, девочки! Петровна, стопки поставь! И рябиновку захвати!

Молодые "бабки", привыкая к будущей должности, называли друг дружку по отчествам. Анфиса — редкое исключение. Только их с Акулиной иногда называли по именам. Так удобнее, ибо зовут будущих хранительниц в основном почему-то Таньками. На курс в шестьдесят студенток двадцать восемь Татьян! Танковая дивизия какая-то!

— Лучше перцовочки, для сугреву! — распорядилась хозяйка комнаты, Ильинична. — Кровь разогнать!

— Ой, не надо, — взмолился Витёк. — Нам лучше медовой, самой легкой.

— Молчи, упырёк! Может, тебе ещё не достанется! — смеялись "бабки".

Петровна поставила перед всеми граненые цветные стаканчики. Анфиса сдала карты.

— Пики козырь!

— Поехали, други-подруженьки!

Студентки оживленно, лихорадочно веселились. Тоже нервничали. У меня азарта не хватало даже шугануть спящую камбалу. Самого клонило в сон, да нельзя. Повезло хотя бы, что они не "доверчивого дурака"??нодили над волнами, в морсокм просторе на борту собственной выбрали.

Будущие хранительницы обожали колдовать даже в мелочах, поэтому любили игру, где не знаешь заранее настоящий вид у карты или наколдованный. Если не можешь отбиться или подозреваешь, можно не верить картам. Угадаешь обман, противник всё забирает, если масть настоящая — ты гребешь. Правило простое, но со мной играть в "доверчивого" не очень легко. При каждой ошибке я превращаюсь.

Мне от этого никаких неудобств, только потом будущие бабки долго издеваются и хихикают, прежде, чем меня выручить из собачьей шкуры. А игра-то простаивает!

Так что "переливной дурак" в нашей компании идет лучше. Перед каждым игроком ставят стопочку, наливают через одну. Если ты отбился, можешь перелить свою порцию соседу справа, если у него пустая. Или тебе нальют. Пить обязан тот, кто взял карты. Если стопка пустая, тебе нальют. Игра идет, пока питье льется по кругу, и ходы подогреваются не только наличием козырей, но и жаждой участников. Можно ведь нарочно грести карты и запивать!

— Акулинична, не мухлюй, допивай до дна!

— А ты снова бубны в пики перекрасила?

— Где, когда такое было? Я честно играю!

— Не спорьте, девочки! Я пока тасовала индикрасочку добавила! Если будет смена масти, карты позеленеют!

— Молодец, Анфиска! Беленький, а скажи, почему вы под ее окошком чаще других околачиваетесь? У меня ведь тоже коса есть! Может, тебе она приглянулась? Ну, скажи!

Вот, змеи! Знают ведь, что соврать не могу! Я после проклятья стал в беседах с дамским полом сдержанным, как какой-нибудь дипломат при шахе! Стараюсь весь базар фильтровать.

— У Анфиски третий этаж, — буркнул я. — А у тебя пятый!

Бабки-ёжки смеялись, показывая молодые зубки. Я не обижался. Просто устал сегодня, как… Просто устал. То ли на погоду мысли такие мрачные, то ли с голоду. Сейчас вроде хорошо закусили, должно отпустить, а мне только хуже. Ветер бьется в окна. В море зовет…

Всё началось, когда мы думали, что это конец.

"Милую бестию" прижали в открытом море три судна Черной биржи. Причем, все налоговики крупнее нас и лучше вооружены. Но крошка — быстрее! Как она распустила косые крылья и полетела, словно чайка к родным островам. Не скрою, я не рассчитывал укрыться на Островах, но если хорошо лавировать, там можно оторваться, переждать в тихой бухте и…

Мы частью отстреливались, частью бегали наперегонки до вечера. Пока черная тройка не окружила крошку, отрезав все пути к свободе.

Но тут закат зловеще потемнел и налетела буря. Вблизи островов то ещё удовольствие! С востока шквальный ветер, волны ломаются на уровне леерных ограждений над бортами, с юга — рифы, мелкие частые Акульи зубы, с трех сторон черная тройка никуда не делась, только отошла на безопасное расстояние, чтобы не врезаться и залегла в дрейф, выжидает добычу. А с запада ухмыляется, глядя на всю эту картину, отвратительно кровавое солнце.

Это Витёк определил. Выглянул на секунду из каюты, почувствовал приступ аллергии и нырнул обратно. А мы с ребятами кое-как сложили крылышки и тоже легли в дрейф.

А куда деваться?

Качаемся, бурю пережидаем. И чтобы она скорей закончилась не хочется, и уже грот трещит, и в любой момент можем на рифы навернуться. Ситуация, как в домино: куда ни кинь, всюду "рыба"!

— Что делать капитан?

А я почем знаю? Стою, за бинокль спрятался, обшариваю горизонт в поисках лазейки. Эх, если бы на небе вдруг приоткрылась щель и забрала нас в другой мир! Говорят, на Островах это часто случается. Моряки даже не замечают, ведь с той стороны тоже море и островные цепи, только потом дорогу к ним не найдешь, если захочешь.

Я бы сейчас обратного пути и не желал, лишь бы отсюда слинять!

— А что ты предлагаешь, боцман?

— Другого выхода, кроме как звать морскую ведьму, не знаю, капитан!

Это Марко ляпнул, вообще не думая. У него присловье такое. Чуть что сразу: "Ох, ребята, услышит вас морская ведьма, пропал рейс!" Или: "Куды прёшь, каракатица безрогая! Хочешь всех нас отправить к морской ведьме?!"

Но мне как будто в голову ударило! Вижу, красное солнце рвется сквозь тучи, еще не вечер, ору, все по местам!

Команда без понятия, то ли вдобавок ко всем сегодняшним прелестям пришла пора искать нового капитана по причине полной невменяемости действующего, то ли и правда есть надежда?

Собрались все. Смотрят на меня, как полагается: как на первого после Бога.

— Кто точно знает обряд договора с морской ведьмой?

Матросы переглядываются:

— Вроде как надо трижды ее позвать…

— Ей надо жертву кровью! — это Марко. Боцман в одном уверен, зато на тысячу процентов.

— Можно не кровь, можно вино, — кок рылся в своем знании береговых легенд и заодно прикидывал, что есть на камбузе.

— Кто произнес это отвратительное слово?! — взвизгнул Витёк.

— Простите, сэр ВиктОр, мы обсуждаем…

— Ты очень кстати, — обрадовался я. — Знаешь обряд договора с морем? Какие-то особые слова нужны?

— Кажется, нет. Договор составляют в свободной форме, только надо сразу исключить, чего ты НЕ МОЖЕШЬ заплатить. Потому что ведьмы, они такие… всегда найдут лазейку! И нужно что-то бросить за борт.

— Точно не кого-то? — усомнился Марко.

— Нет, точно! — Витёк наморщил бледный лоб. — Нужна любая ценная жертва. Можно и золотом.

— Обрадовал! Откуда у нас золото? Рейс только начат и уже сорвался! Ладно, — я принял бесповоротное решение. — Тащите лучшее вино, непременно красное и сухое! Это важно.

Я встал на носу, ближе к штирборту, чтобы видеть Акульи зубы. Кок подал мне вино, Марко протянул свой "китобойный" нож.

— Все на стаксели! Если сейчас сработает, мы проскочим рифы и уйдем в бухту Медузы. Там всегда тихо, в любой шторм. "Черные" в этот проход не сунутся, для них он слишком узкий, а крошка может… Если позволит морская ведьма.

Над палубой прошелестел ропот, моя команда поняла, что будем пробиваться сквозь Акульи зубы в любом случае. А если разобьемся, пусть налоговикам достанемся только мы, но не крошка. На всех стакселях и бизани ребята приготовились поймать ветер по моей команде. На руле встал Витёк, он водит очень аккуратно. Вообще-то, он мой первый помощник, но лучшего рулевого и штурмана в команде нет. Одни матросы, каждый — на все руки, и Марко, вечно рычащий на них, как укротитель сине-белых тигров.

Мне показалось, или волны стали ещё выше? Ножом я отрубил горло бутылки и поднял ее над бортом.

— Ни одной жизни, ни одной души я не дам за услугу, остальное бери, что хочешь! Только останови волны, чтобы "Милая бестия" благополучно проскочила в бухту Медузы, а те, кто гонится за нами, не могли пройти! Я призываю море, солнце, кровь и вино в свидетели нашего договора… Витёк, зажмурься! — я кольнул ножом палец и уронил за борт каплю крови. Следом вылил вино, надеясь, что именно сухое лучше всего укротит бурю.

Внезапно волны исчезли, словно их выключили. Солнце пробилось сквозь завесу туч, и вокруг нас плескалась красная вода.

— Сейчас! — заорал я.

Синхронно хлопнули три стакселя, Витёк открыл глаза и крутанул штурвал, шхуна легла на ветер.

— Два румба влево! — рявкнул я, и крошка почти со скрипом разминулась с самым большим акульим зубом. — Так держать!

Мы ещё заложили два манёвра, вывернулись из пасти рифов, успели увидеть, как наши преследователи всей стаей тоже ринулись вдогонку… И снова стена волн и тьма закрыла их от нас. А мы уже качались в тихой бухте, где волны напоминают желе из-за сильнейшей солёности. В бухте Медузы всё дно булькает соляными источниками.

Все были так потрясены, никто не обсуждал недавний случай. Я думаю, команда, как и я, боялась спугнуть удачу, празднуя раньше времени чудесное избавление.

Утром мы тихо-тихо просочились вокруг необитаемого вулканического островка, который назывался по имени своей единственной горы, да в общем и состоял только из нее. А вулкан назывался по имени бухты: вулкан Медузы.

Тройки преследователей нигде не видно, но это не значит, что они отстали. Мы бы ушли в открытое море, подальше от островных цепей и частых встреч с другими судами. Но как назло заканчивался запас пресной воды. Заправиться решили на крупном острове, где есть не только рыбачьи деревушки, но и нормальный портовый городок.

Ближайшим к нам островом с цивилизацией оказался Угрек.

Дождь высох без следа. Но резкий предрассветный холод напоминал о пасмурной ночке. Я хмуро изучал серое море, уговаривая себя, что единственный способ компенсировать бессонную ночь холодное купание.

— Витёк, нырнем?

— Нее. Холодно! — он кутался по уши в своё "пончо".

— Тебе-то хорошо, ты выспался! А я весь день буду вареный, как медуза. Работать не смогу.

— Кто спал? Я дитя ночи! — ВиктОр смачно зевнул. — Я притворялся и всё слушал, чтобы ты лишнего не наболтал. Костя хороший парень, но…

— Да ты храпел, так что коренные клыки дрожали!

— Для конспирации!

Спорить с Витьком насчет его особы бесполезно. Я просто разбежался и прыгнул в воду. Потом еще долго бегал по пляжу, чтобы согреться, спотыкаясь на гальке и чертыхаясь. Когда начнет жарить солнце, одежда моментально высохнет. Пока полезно немножко померзнуть.

Чтобы не заставлять наших гостеприимных бабок-ёжек изводиться от беспокойства, я выбрал плоский белый камень, рискуя затупить нож Марко, нацарапал с одной стороны камня крестик и запустил в море, считая "блинчики". Скоро мое послание упадет в трубу общаги и выскочит на пол комнаты Ильиничны. Она сообразит, что белый камень с плюсом значит, что всё в порядке, а написать нормальное послание мне нечем.

Освежившись утренней зарядкой, мы шли между горами и диким пляжем по дороге в селение. ВиктОр извлек из кармана шорт панамку и очки. Серые краски утра быстро слизывались солнечными языками раскаленного цвета, но пока не горячими. И в этих красках зари на дороге обрисовалась странная фигура.

— Витёк, ущипни меня! Кажется, я всё-таки сплю!

Вампир приподнял темные очки:

— Определенно, я тоже это вижу. Непарнокопытное гнедой масти движется нам навстречу столь понуро, словно его изгнало родное стадо.

— Табун. У них, кажется, табуны.

— Хочешь спросить?

Мы почти поравнялись с незнакомым непарнокопытным.

— Доброе утро! — с фальшивым задором окликнул я.

Он поднял голову:

— Доброе?.. Вы правда так считаете?..

Мой вампир угадал. Томный взгляд карих глаз и философский пессимизм вопроса выдавал полное одиночество.

Возле нас остановился кентавр примерно нашего возраста и общественного положения, в майке-алкоголичке на торсе Аполлона. Смуглый, с вьющимися волосами и длинными ресницами. Он медленно меланхолично загребал копытами дорожную пыль, и меня пронзило неожиданное сочувствие к тому, кто в горести не может сунуть руки в карманы! Оказывается, у двуногих есть огромное преимущество, которое мы, как обычно, не ценим.

— Ты кто? — спросил Витёк.

— Полкан.

— Славянское название кентавра, — удивился я. — Ты что, не грек?

Он безнадежно мотнул головой:

— Я местный. Из Предгорья.

— А чего грустный такой?

— Не выспался. Обычно я ночую в пещерах. Сейчас туристов в горы понаехало… такое устраивают. Всю ночь гудят, спать не дают. Я и ушел. А куда деться?..

— Ты что, совсем один?

— Угу.

— А чем живешь?

— Так, чем придется. Иногда грузчиком работаю. А в основном свободно путешествую. Я вырос среди людей и с детства слышу, что я ленив, рассеян и ни к какой долгой работе не пригоден. Вероятно, они правы. По зрелому размышлению, мне больше всего нравится лежать на солнышке, и чтобы мошки не кусали.

— Наш человек! — одобрил я. — А как с финансами?

— Никак, — Полкан красноречиво похлопал себя по гнедым блестящим бокам, словно читая мои мысли: — Карманов нет.

— Поэтому ты решил, что в курортном поселении тебе делать нечего? — я тоже решил блеснуть телепатией. — Полкаша, а какова твоя грузоподъемность?

— Зависит от расстояния.

Мы с Витьком быстро переглянулись.

— Надо достать тару!

— В "Кабачке".

— Хозяин без залога не даст.

— Даст! Хочет получить должок, даст.

Мы сразу поняли друг друга. И любезно предложили Полкану войти с нами в долю.

Самое прибыльное дело в жаркий день разносить на рынке холодную воду. В горах есть родники и водопады. Это не просто далеко, сколько мы сможем дотащить в руках? Но если у нас будет свой кентавр — другое дело!

— Я знаю, где ближайший водопад, — легко согласился Полкаша. — Часа полтора ходу.

— Вперед! Веди, наш непарнокопытный друг! — воодушевленно воскликнул Витёк.

— Сначала, в "Кабачок", — напомнил я. — Нужны кувшины и бутылки.

— И двойные сумки или хотя бы веревка, — сказал Полкан. — Но лучше сумки. Веревка натирает…

— Вперед!..

*****

На пляже в послеобеденной курортной неге наши сорок литров разлетелись в момент. Можно было стрясти побольше с отдыхающих, но мы наоборот снизили цену до четырех. К Полкану с восторгом подбежал любопытный малыш, лет трех примерно. Карапуз прыгал под копытами и просился на ручки. Полкан осторожно поднял его себе на плечи. Следом немедленно нарисовалась заботливая мамаша, и мы, честно говоря, пережили напряженный момент, не зная, как она настроена: за или против кентавров.

— Простите, можно я вас так сфотографирую? — спросил милый мамочкин голос. — Если моим аппаратом, сколько это стоит?

Этого вопроса мы как-то не ожидали. Но быстро сообразили, что она приняла Витька в темных очках за экзотического фотографа с экзотическим спутником для памятных фото.

— Милости просим, — галантно пригласил ВиктОр. — Для вас бесплатно, как первой желающей.

Её сынок в полной мере насладился видом с высоты и хотел покататься на "лошадке". На широкой спине кентавра его тоже запечатлели, они с мамашей ушли, довольные удачей.

— Знаете, что я думаю, — сказал хитроумный Витёк. — Завтра мы не пойдем на рынок. Нас там как раз ждут. А здесь на пляже тоже можно заработать.

— Но воды не будет, если не принести, — здраво заметил Полкан.

— Нет и не надо! Будем продавать фото с кентавром… или с собачкой. А?

Я одобрил план, сказав, что можно предложить фото с вампиром. Наверное, это забавно, когда рядом с тобой висит на снимке одежда и очки, а самого носителя не видно. Сейчас солнце уже уходит и главные клиенты с маленькими детьми расползаются по домам. Откроем сезон завтра.

— ВиктОр, скажи мне, почему вы называетесь вампиры? Меня всегда интересовало, откуда это слово, — по обыкновению на сложном подъеме Полкан оседлал своего любимого филологического конька. Мало того, что сам здоровый жеребец, ещё и лишнюю тягловую силу подключает. А мы еле ползем, языки на плечо!

— Не знаю, — выдохнул Витёк.

— А я так думаю, первым так назвал кровопийц кто-то, считающий себя чрезвычайно вкусным. И наглец был! "Вам-пир". Для них пир, видите ли! Мол, я умру, а вы меня ещё вспомните!..

— Я бы в такой момент об их вкусах не думал, — возразил Витёк. Я молча согласился.

— Поэтому его и запомнили! — вдохновенно фантазировал Полкан. — Этот случай рассказывали как анекдот, пока имя не стало нарицательным. Ведь согласитесь, гораздо логичнее звучало бы "мне-пий", если речь шла о самоназвании. Или хотя бы "упий", но уж никак не "упырь" — волдырь какой-то! Верно?

— Ага, — Витёк остановился отдышаться. И только тут мы осмотрелись и поняли, что идем незнакомой тропинкой.

— Эй, проводник! Куда ты чешешь своим аллюром три креста?

— А, наконец заметили! — обрадовался Полкан. — Я отведу вас к другому водопаду. Что-то с этим нам не везет. Заметили? Первый раз повезло, а дальше хуже. Я думаю, надо искать новые места.

— И не возвращаться той же дорогой, — сердито проворчал я. — Шпионских детективов начитался?

— Читал маленько, — скромно признал Полкан. — Просто этот водопад ближе. Я почему раньше туда идти не хотел? Знал, что там куча туристов! А сегодня видел в окно, как они с гор спускались. Человек двадцать с рюкзаками. Надо проверить, может, нам не придется ходить так далеко.

— Хорошо бы! — единогласно одобрили мы новый маршрут, который, как выяснилось, ещё легче и короче прежнего!

Примерно через полчаса мы оказались возле речки, на круглой поляне, как на дне суповой чашки, где стенки — сплошные скалы, изрытые пещерами. Если не знать узкой каменной тропки, эту поляну пройдешь и не заметишь за скалами и рощами. Деревья росли здесь гуще, среди них встречались плодовые и очень много колючего кустарника, шиповник и терновник. Но Полкан прав, при желании эти места могут прокормить путешественников.

Пока мы набирали воду, Витёк искал, чего пожрать.

— Белый, тут грушемоны! — радостно доложил он. — Набрать десятка два?

— Бери полную сумку, — отозвался Полкан. — Я довезу.

ВиктОр счастливо взвизгнул, как поросенок, вырвавшийся из загородки.

Удачная находка!

Всякая груша в продольном разрезе похожа на мордочку с большими темными глазами. Но далеко не всякая будет показывать вам язык и корчить рожи! Грушемоны — стайки садовых духов, живущих в грушах. Считается, если съедаешь плод, грушемону никакого вреда, он всегда вовремя испарится. Разве что после откуса успеет ответно укусить тебя за нос.

Они хорошо идут у детей, особенно мелкие недорогие разметают мгновенно. И родители заинтересованы занять свое чадо на пару дней. Когда разрезаешь плод с грушемоном, первому, кого видит, мордочка улыбается и подмигивает, остальным корчит рожи, всячески дразнится. Когда грушемоны видят друг друга, всё равно половинки одного плода или разные, они общаются тихими трелями, похожими на язык птиц, только с чмоканьем и чавканьем. Ночью половинки плода светятся, поэтому хозяева почти всегда держат их возле кроватей. Через пару дней, в зависимости от величины груши, ее обитатель выедает всю мякоть и куда-то девается, оставляя пустую сухую шкурку. Так легко доказать, что его не украли.

Дичку такого размера больше чем за десять грошей не продашь, но если набрать целую сумку… Да мы богачи! Можно снять гостиницу, заказать ужин в номер и ещё неделю жить, как обеспеченные курортники!

Я с азартом принялся помогать Витьку собирать груши. Если хоть в одном плоде сидит грушемон, можно дать гарантию, что заряжено всё дерево. Надрезать, проверять не нужно, целенькие стоят дороже!

Мы разделились с Полканом и успешно продали воду и груши возле пляжа. Вскоре все родители в округе почувствовали себя свободными людьми и мысленно благословляли нас. А мы — их, и нашу удачу. В кармане у меня бряцали больше двадцати золотых. Я уж забыл, что на свете бывают такие суммы!

Нас так опьянила доступность многих возможностей и полный расчет с долгами в "Кабачке", что решили шикануть и провести ночь в Атолле. На подходе к городу, нам преградили горную дорогу менее удачливые сегодня, но более решительные, чем мы, личности. Дорожная банда. Десять хмурых рож с жадностью уставились на нас, за милю чуя причину нашего веселья и слыша звон в моих карманах.

— Отберут, — безнадежно прошептал Полкан.

— Не получится, — с полной уверенностью возразил я. — Валим к пляжу!

Мы помчались обратно. Голодные и злые личности рванули за нами неотягощенные ни золотом, ни планами на вечер. Полкан в галопе уверенно лидировал. Витёк цеплялся за каждый куст, охал и спотыкался. Я нервно высматривал внизу любое существо женского пола.

Преследователи настигали моего вампира. Полкаша благородно притормозил и втащил это недоразумение природы себе на спину. Я бы с огромным счастьем последовал за другом, но Боливар не выдержит двоих! Наконец, в доме с открытой верандой краем глаза я заметил милую девушку. Она развешивала белье после стирки.

— Девушка, вы сегодня ужасно выглядите! — на бегу крикнул я и дальнейший путь продолжил уже на четырех лапах.

Преследователи старались разделиться и обойти нас, срезать путь по склону. Ха! Допустим, им удалось меня поймать, карманы вместе с золотом ушли под шерсть! Попробуй достань! А зубы, когти, скорость, грозный рык и прочий оборонный арсенал, наоборот, вышли наружу.

Мы мчались ещё минут пятнадцать, по инерции, чувствуя, что грабители безнадежно отстали, но не решаясь оглянуться. В конце концов, Полкан остановился, тяжело дыша. Витёк во время скачки так боялся слететь с конской спины, что судорожно цеплялся за шею своего спасителя. Полкаша сделал несколько попыток урезонить его словами, потом просто поймал седока за руки и сам держал — так всем удобнее. Витёк радостно приказал мне встать на задние лапы и, вуаля, я снова двуногий!

— Не растряс золотишко? — усмехнулся Полкан.

— Как видишь! — я показал монеты.

— Удобная у тебя шкура! С внутренними карманами!

— Ребята… — Витёк побледнел больше, чем это казалось возможным. Словно сейчас взошла луна. — Где наш нож?

— Потерял? — я тоже испугался. — Сейчас выронил?

— Я… Ой… Нет, кажется в горах. Забыл под грушей!

— Зараза! — ругнулся я. — Точно помнишь?

— Кажется.

— Надо вернуться в горы, к водопаду, — мрачно сказал я Полкану. — Ужин откладывается. Главное, без тебя мы дороги не найдем.

— А может, завтра с утречка?

— Не можем, это слишком важно.

— Тогда идем, — покладисто согласился наш ковбой. — Оно и лучше, что грабители нас от города прогнали. Возвращаться ближе.

— Ты оптимист! — кисло поморщился Витёк. — Белый, что будет, если не найдем?

— Найдем!

— Я что один здесь такой нытик? — вампир обиделся так искренне, что мы не удержались от фырканья и ржания.

— Ты не нытик, ты захребетник, — успокоил Полкаша. — Я сразу понял, что ты паразит!

— Какой я паразит, если не пью кровь!

— Физически не пьешь, но всех достанешь! — поддержал я кентавра.

Вы когда-нибудь были на марсе?

Вот сейчас сухопутные крысы смеются и не понимают. "Ты еще спроси, на Луне?"

Если доказывать, что марс намного ниже луны, астрономы падают в обморок.

А посмей намекнуть ещё, что марсов может быть несколько, психиатры живо заинтересуются.

Только моряки поймут эту тоску.

Любой матрос много раз поднимался и на фор-марс и на грот-, даже на крюйс-марсовую площадку. И гораздо выше, до салингов. И на самый верх, на трюм-реи. Трюмы не только внизу, а еще и на самых верхушках мачт.

Какой оттуда вид и простор… Летишь между небом и морем и солёный солнечный ветер в лицо… Яркий, даже когда он светится от молний во время шторма. Или паутинкой оседает на лице липкий туман, когда кончик носа почти не виден, а ты с марса пытаешься рассмотреть рифы…

Вот сейчас мне видны только бом-брам-реи и трюм-стеньги моей крошки, стоящей в грузовом порту, с ненавистным флагом Черной биржи на гроте.

Не знаю, думаю, всякий капитан узнает свой корабль даже по кончикам мачт. Я узнал. И выбирал место в таверне так, чтобы видеть крошку в окно.

Мы сидим в "Морском еже", ждем заказ. Штопор пожелал разговора наедине. Моя компания где-то бродит по городу. А мы уже четверть часа сидим за столиком и молчим.

Судя по Жориной мрачной физиономии, команда выполнила мое прощальное напутствие, не слишком старалась. Наконец-то нам принесли зеленый коктейль и, затянувшись пару раз через трубочку, Штопор соизволил заговорить.

— Как живется карасику на сковородке? Соскучился?

Я даже головы не повернул.

— Лучше всех! Давай по делу. Перерасчет будет?

— Да… — Жора выдержал паузу, снова затягиваясь коктейлем. Точно комар пьет через хоботок! Только кровь зеленая. Витьку бы понравилось. — Был сегодня утром в совете. За намеренный саботаж вам накинули штраф, теперь "Милая бестия" должна пятьсот золотых.

Я с усилием оторвался от созерцания мачт за окном. Так хочется придушить эту сволочь!

— А если я возьму тебя в заложники, твоя контора заплатит?

Жора понимал, что я еле сдерживаюсь, чтобы не вцепиться ему в глотку и нож у меня с собой. Охрана снаружи. Никто не успеет прикрыть его. Именно этот шальной план, явиться с заложником в зал Черного рынка мелькнул у меня в голове, но быстро рассыпался, как нереальный. Штопора порезать могу. Только что это даст?

— Не хочу тебя раздраконить, Серёга, и действительно боюсь за свою жизнь, но… они не заплатят, — вполголоса сказал Мезенцев. — Только сразу отберут себе "Синего дятла".

Это что он на жалость давит? Мол, мы в одинаковом положении? Мне ещё его пожалеть?!

— Значит, слухи о постройке в кредит, правда?

Жора хмуро кивнул и уткнулся в коктейль. Как соломинка заскребла по дну, сразу заказал следующий.

— А слухи о твоих связях с морской ведьмой?

Капитан грозной шхуны вздрогнул и поперхнулся. Кашляя, нервно оглядывался по сторонам, очень боясь чужих ушей.

— Откуда слухи? — прохрипел он. — Кто болтает?

— Ее семья.

Я ухмыльнулся. Прав Костя, без наводчицы не обошлось!

— Ты даже не представляешь… — еле слышно произнес Жора, тараща глаза, чтобы подчеркнуть жуть своей тайны.

— Где уж мне! И теперь что? Превращаешься в огромный штопор, пока тобой не откроют бутылку?

Я шутил!!.. Честное слово, просто ляпнул, что пришло в голову. Но предсмертный хрип Мезенцева, залитый опрокинутым залпом вторым коктейлем, доказал, что я задел его печень острым крючком или разом потопил все его линкоры. Так тебе! Будешь знать, как со мной играть в морской бой!

Я тоже отпил зеленую гадость с оливками и листочком мяты. Внутри разлилось тепло. Не коктельное, а моральное. Если я угадал ход мыслей такой стервы, как Маруська, скоро смогу зарабатывать на жизнь телепатией! Приятно, ежа тебе в глотку! Отличная штука дедуктивный метод. Как бы раскрутить его на действие, при котором он превращается?

— И так каждый раз, когда…?

— Угу, — понуро подтвердил Жора. Даже не понял, что не назвал условие. Думает, я всё уже знаю. И леший с ним.

— Понимаю, Серёга, ты не просто пришел слушать глупые постановления совета, — тон Штопора стал сообщническим. — Ты на самом деле хочешь вернуть корабль. И готов на всё, да?

Я насторожился.

— Есть вариант? — я хотел сам предложить любую другую отработку, чтобы покрыть долг. Искал случая вставить слово. Но Мезенцев начал первым. Видно, последствия шока.

— Как-никак, мы вместе начинали… Одно время присматривали себе то же судно… Теперь оба капитаны. По старой памяти, я могу помочь тебе выбраться из ямы. Но и ты помоги мне.

— Это как? Как в сказках? Дай, друг, я встану тебе на плечи, сам вылезу, а тебе потом брошу веревку? Даже у братьев это плохо заканчивается. А тебе я не верю ни на миз… мизер. — Я хотел сказать "мизинец". Штопор понял. Криво усмехнулся.

— Тогда давай в стиле моих шефов, по-деловому. Есть альтернативная работа. Сделаешь, спишут долг.

— Только мне? — доигрывая роль проницательного сыщика, я сделал ударение на "только". Жора молча подтвердил, что дело покроет и долги "Дятла" тоже.

— Ты один не справишься, а я тебе не помощник. Так что хорошенько подумай, Белый.

— Я не один. Говори условия.

Первое, что спросил наш новый знакомый, после обсуждения беспредела: "Сколько вы им должны?"

— Пятьсот, — ответил я. У Витька волосы под панамкой встали дыбом. Я подтвердил, что долг вырос. Но есть возможность списать его одним махом. — Скажи, — я обращался к хвостатому, — ты боец-профи?

— Откуда знаешь?

— По стойке видно. Где служил?

— В легионе пустыни.

— Наемник?

— Не, спецотряд. Доброволец.

— Сбежал?

Он самоиронично усмехнулся:

— Выгнали. Уволен вчистую. Через месяц выхода в полевые условия наш сотник понял, что способен выдержать весь легион, только не меня. Как-нибудь расскажу, если…

— Да. Хочу предложить тебе пойти с нами на совершенно гиблое дело.

— Это может как-нибудь насолить Черной бирже?

— Только тем, что выкупит у нее мой корабль… и свободу.

— Знаешь, как тебя…?

— Белый.

— Знаешь, Белёк, они меня вербовали. Когда только пришел в Атоллу, встретили такие же, с черными кругами, только их было четверо. Спрашивают, на какие доходы вы собираетесь жить? Я говорю, теток с продуктовыми сумками возле лавки ловлю и еду у них отбираю! Денег никогда не беру. Они мне: не желаете ли послужить народу? А я: спасибочки, у меня из армии увольнительная есть, тоже с печатью. Я больше никому не служу. Может, они обиделись, только не хочу иметь с ними дело.

— Молодец! — похвалил Полкан и спохватился. — Я ж к юристу хотел зайти, думаю подать в суд на этих чернопечатных. Хочешь, вместе подадим? Ты свои права знаешь. Может, выиграем?

— Интересная мысль, — задумчиво склонил гривастую голову новый приятель. — При деньгах, была бы ещё и умная.

— Нам сейчас только по судам таскаться, — раздраженно сказал я. — Жаль, что весь капитал на ветер. Но есть серьезный разговор. Нужно тихое место.

— В "Тритоне и лягушке" точно паслись их шпики, — подал голос Витёк. — Навели.

— Похоже, — согласился отставник. — Теперь вы не только "должники народа", но и мои! Давайте знакомиться. Сэр Львиный Хвост. А тебя, клыкастый, как звать?

— ВиктОр. А это Полкан. Только не надо думать, что я… я не кусаюсь.

— В отличие от меня! — рассмеялся Львиный Хвост.

— А вот мне интересно, — проникновенно начал Полкан очень знакомым тоном, — вы в каком звании "сэр"? И можно ли вас звать как-нибудь покороче?

— Вообще-то, меня зовут Сэр. Это имя.

— Серый, что ли? — хмыкнул Витёк. — Полный зоопарк!

— Не годится, — воспротивился я. — И потом, он не серый, а золотой.

— Тогда, может быть, Лёха? — безмятежно жуя, предложил Полкан.

— Почему? — удивились мы хором.

— Как же, Львиный Хвост. Л.Х. — Лёха.

— Аристократичненько, — признал Сэр. Он хотел обвить хвост вокруг талии и спрятать кисточку в левый карман, но подумал, что в такой компании стесняться нечего. Независимо шел по улицам, поигрывая хвостом, которым явно гордился.

Мы прошли три пляжа и остановились на диком, впритык к мысу Тратататут, далеко за городом. Проверили все здоровенные камни и мелкие гроты вокруг, нет ли нежелательных свидетелей. Сели в кружок, и я пересказал предложение Штопора.

Что я знаю о других мирах?

Интересно, в них дают бесплатное пиво? Потому что здесь уже не дают. Мы клюнули на это объявление, как щука на живца, зашли в "Поляну пиратов" и оказалось, что бесплатны первые двадцать кружек для самых ранних посетителей. А до нас уже прошли девятнадцать.

Взяли одну на четверых, выпили по глоточку, и друзья ушли искать средства обеспечивающие обед, а меня оставили думать.

Ушли… Нечего наговаривать, сам остался. Сижу за стойкой, встать не могу. "Идите одни", — кто сказал? Витёк сразу забеспокоился:

— Ты чего?

— Толку от меня вам не будет.

— Лунная депрессия? — съехидничал Лёха. Я кивнул.

— Пошуршать извилинами хочу. Если собираемся куда-то идти, нужен план.

— Даже если туда, не знаю куда? — ковбой думал, что это шутка.

— Особенно для этого направления.

— Думай, — Витёк взял инициативу в свои бледные ручки. Объяснил, что перед выходом в рейс меня раньше сутки не трогали, себе дороже! Видимо, путешествие по суше имеет такое же свойство для моей нежной психики. И увёл компанию в курортные пригороды, на разведку. В городе возможностей много, но сохранить заработок нам здесь точно не светит. Пока шли сюда, встретили четыре патруля гвардии. Шастают, как саранча!

И теперь изволь думать о выходе в другой мир. Вернее, о том, что будет, когда мы там и окажемся. Миров много, но каждый — что-то большое, это даже не край. Как найти там те, не знаю какие, сокровища? Спрашивать каждого встречного? Если клад действительно так известен, что кто-то о нем скажет и даже знает дорогу, значит, он совершенно недостижим. Почему-то все попытки его взять срывались, если штопоровы сокровища всё ещё загорают на том же месте!

Что их охраняет?

Недоступное место? Лабиринт? Проклятье? Дракон?

Тьфу-тьфу, только этого не хватало!

Ладно, это крайний вариант. Хуже, и честно скажем, более вероятно, если о кладе никто ничего не знает. Но тогда откуда же слухи?..

Будь у Черной биржи старинная карта, зашифрованный манусткрипт, талисман-компас, письмо чертовой бабушке от любимого внука с указанием этих сокровищ, Штопор их уже бы прибрал к рукам. И хотя бы показал мне. Жорка та ещё сволочь, но в моем успехе, как ни странно, кровно заинтересован.

Я машинально оглянулся.

Дожили! Даже ДУМАЯ о крови, проверяю, нет ли рядом Витька.

Почему, откуда такое чувство, что я сам не из этого мира? Большая часть моей памяти будто в тумане. Почему я не помню свое детство? Все же помнят, даже если смутно, то могут, по крайней мере, рассказать о родителях. Кто они, откуда. Даже самый последний подкидыш может сказать, где он вырос!

А я нет. Помню сразу, как нанялся матросом, чтобы отработать проезд. Хотел в Южные моря. Там и встретил Витька, когда он окончательно сбежал от своих. Тоже хотел плыть на острова. Днем он прятался в пустой шлюпке, но клыкастого зайца нашли, кто-то даже опознал в нем вампира. Что тут поднялось! Дамы падают в обморок, боцман орет, команда бегает, капитан злится. Его хотели отправить в шлюпке куда подальше. Я заступился. Почему-то сразу поверил, что он крови не пьет.

Его оставили под мою ответственность. Пришлось взять паразита к себе в каюту и присматривать… Так с тех пор и не расстаемся. Позже взяли собственную шхуну, и у нас появился настоящий дом. Только нас двоих из команды на берегу особенно никто не ждал. То есть, я никого не помню.

Мы тогда ещё удивлялись, думали, меня кто-то в порту по башке треснул. Но ни шрамов, ни серьезных ран, никаких загадочных следов нет. Память вырубить можно не только ударом. Иногда колют что-то или подмешивают в питье… Потому и вспоминаю сейчас, что изнутри жжет.

Ох, Штопор, Штопор… он был старшим матросом на том же судне. Там и встретились впервые. Потом он стал боцманом, а я старшим…

В общем, это всё, что удалось придумать. Плюс вчерашняя мысль о проводнике на фоне отсутствия других идей кажется всё более здравой. Только что ж меня так повело в сторону?

Допустим, я из другого мира. Примем за рабочую гипотезу.

Из какого? Понятия не имею. Ну, а вдруг нас забросит именно в "мой" мир и я это чувствую? Может, это томление под ложечкой — интуиция? Голос крови… Тьфу ты! Нет, наверное, голод. Или тот противный зеленый коктейль, плавая в котором, даже самый хороший краб становится ядовитым! Удивительно, почему нормальная еда, или хотя бы пиво, моментально всасывается без следа, а такую гадость чувствуешь внутри сутками? И однако именно коктейль мне что-то напомнил.

Стоп, при степени связанности и сходства свободных миров все мы чувствуем себя из одного мира. Многие переходят через грани даже не замечая, есть профессиональные странники и проводники. Это по сути муравейник со многим ходами, одна конструкция. Получается, я совсем из другой?

Завернул…

Каждый школьник, даже очень смутно знающий теорию миров, назовет только один мир "не отсюда". Мир-без-Чудес. Лично мне больше нравится называть его Беспредельно Техническое чудо. И живут там технические беспредельщики. У них магия на примитивнейшем уровне, зато развита автономная техника. Некоторые тамошние штуки я видел…

Не припомню, что внутри отзывалось? Хотелось поставить какой-нибудь мотор на свою крошку?.. Не помню. Сейчас не хочется. Развернуть бы кливера` и… Одно врезалось в память: несъедобная еда и химические напитки — точно оттуда!

Там ещё есть такая электрическая паучья сеть, по которой можно найти любую информацию, только потяни за нужную нитку. Вот бы мне она сейчас пригодилась… Хотя, камбала малосольная, там нет связи между мыслью и техникой! Как же я найду то, чего сам не знаю? Брошу в сетку запрос: "клад". А мне список на двести тысяч по всем мирам… Нет, для нашей рыбы сеть не годится. Крючок нужен.

А в душе тоска. Как бы я там жил…

Говорят, там города растут вверх, как деревья — каждому земли не хватает. Лежал бы я на диване в своем офисе на сто первом этаже… Перекладывал какие-то бумажки пару часов в день, ещё столько же циферки со счета на счет перекачивал. Ничего бы материального в руки не брал, кроме круглой хвостатой ракушки с кнопкой. Синтетической еды всем хватает, крыша над головой тоже есть, три стены из прессованного картона, одна стеклянная. Понимаете, на каком уровне безопасность? Ерунда, никакой дракон не достанет! Нет их там. Лежи себе под окном, смотри, как внизу коробочки с людьми ползают, как жуки…

Если нужно дать отчет шефу, нажал кнопу — принтер мурлычет, выдает все мои заслуги на листах стопочкой. Секретаршу себе завел бы, пусть кофе приносит, когда устану. Хотя, чего мне там уставать? Всегда прохлада, потому что кондиционер, всегда полная уверенность в том, когда будет ужин. Ничего не происходит такого, что нельзя решить нажатием нужной кнопки. И лавируй себе как в море в этой паутине… Правда, и прилипнуть можно, если вовремя ниточки не распутаешь. Всё одно кайф…

Надоело окно, на экране покажут всё, что захочешь. Ты хозяин своего мирка! А здесь…

— О чем мечтаем? — меня обступила копытная и клыкастая жестокая реальность. — Хватит эскапизмом страдать, дело зовёт!

Вот иллюстрация к моим словам! Непременно надо куда-то бежать, как только тебе хорошо на месте!

— Чем? — я не сразу понял новый филологический наворот кентавра.

— Фигней, — по-солдатски доступно перевел Лёха. — Надумал, что-нибудь?

— Так, разное… А у вас?

— Нормалёк! Потрясли золотую рыбку, только чешуя серебряной оказалась!

Тройка со звоном высыпала на стойку пляжный улов и тут же на все заказали ланч, поздний завтрак-он-же-обед. Пришлось встать. Пользуясь свободой и пустотой "Поляны", мы заняли лучший столик в самом углу.

Первые пару минут все сосредоточенно жевали, потом быстро сообразили, что это вполне может быть единственная трапеза за день. Стали разбавлять еду разговорами, чтоб не исчезала так быстро.

— Прикинь, Белёк, и на пляже гвардия оказалась! Еле ушли!

— Они вас не заметили?

— Очень даже заметили! Так заметили, словно по всему Побережью кроме нас все с лицензиями! Но мы сделали финт ушами…

— Разделились?

— Это само собой, — Витёк так сказал, словно я сомневался в наличии у них мозга. — Мне пришлось пожертвовать куском накидки…

— …в десять квадратных дюймов! — со смехом перебил Лёха. — Завязали деньги в мешочек и повесили на шею Полкаше.

— Во-первых, высоко, — с гордостью продолжал вампир. — Во-вторых, все знают, что у него нет карманов, за ним не погонятся. А если погонятся…

— Я ведь быстро бегаю, — ковбой будто не знал, что у него много возможностей к деньгозащите.

После нормальной еды всё кажется в другом свете. Нет, наверное, я всё-таки местный. Не смог бы долго жевать синтетику, это всё коктейль виноват! Его точно из зеленых лунатиков гонят! Мысли от него дурацкие.

— Капитан, поделись своими соображениями.

Вот же, только порадовался! Груз ответственности снова начал давить.

— Думаю, надо нашим на "Милую бестию" письмо предать, пока не ушли. Что мы их скоро выкупим.

— Есть план? — вскинулся Витёк.

— Нет. Но кентавра они не ждут. Пусть охране дали строгие указания насчет нас, а ковбой проскочит.

— Я могу… Только пусть ВиктОр покажет, который кораблик ваш?

Мы с помощником заказали на десерт бумагу и чернила кальмара и сели сочинять утешительное послание команде. Пусть хоть ребята и Марко думают, что мы знаем, что делаем.

— А вот в мире свободной техники, — я свернул письмо и снова предался мечтам, — есть разные штуки для связи на расстоянии. И они ни от чего не зависят! Не то что наша солнечная связь или письма. Там любому можно сразу в ухо всё передать, на любом расстоянии.

— Совсем ни от чего не зависит? — поразился кентавр. — Связь везде берет? И далеко в море, и в горах и под землей?

— Ну… бывают помехи. Техника ведь там не зависит от наших мозговых излучений. То есть, может она и зависит, но беспредельщики их ловить не умеют. Зато, там люди могут взять экран и видеть всё, что хотят! Или маленький экранчик всюду носить с собой. Удобно!

— Что ж хорошего? — друзья не прониклись прелестью технических достижений соседей. — Если человек наполовину машина, если сросся не с лошадью, например, а с компьютером, куда же экран его довезет? Это только картинки! Всё равно как если бы Полкан повсюду ходил с окном.

Даже у ленивого дона Эмилио печка сама ездит, причем на мысленной тяге! Он ведь когда спит, никуда не врезается и на месте не кружит. Чешет себе куда надо, без дорог, на воздушной подушке да через поле… Если бы она только иллюзию перемещения во сне создавала, тоже было бы ничего, по крайней мере, глаза не болят. А экран твой бред сивой кентаврихи!

— Не, старичок, это не круто, — подытожил Лёха. — Тарелка со спутниковым яблочком на каждом углу продается. Что с ней особо носиться? И любой однотонный круг покажет тебе, что захочешь. Было б яблочко!

— Тарелка!! Налив-ТэВэ! — хором сообразили мы трое. Ковбой только похлопал ресницами и одобрительно замычал. А потом вздохнул:

— Слишком дорого!..

— "Слишком" — слабо сказано, — Лёха стукнул кулаком по столу: — Оно девять золотых штука!

— Есть дешевле, мелкие, по четыре. Но хороший Налив-ТВ, с качественным обзором примерно так, восемь — десять.

— Неподъемно, — признал Витёк. — За неделю не соберем.

— Если даже соберем, отобрать могут, — напомнил я.

— Мда, я так больше не играю… — вспомнил день нашего знакомства Львиный Хвост. — С крупной суммой от них не сбежишь. Они чуют золото!

— А что делать? — жалобно спросил Витёк.

— Раз нельзя купить, уведем! — нагло предложил Лёха.

— Украсть? — вампир кисло поморщился. — Лично я не смогу.

— Как-то нехорошо, — заметил Полкан.

— Да ладно, что мы крадем, одно яблочко? Нам нужнее! — настаивал Леха.

— Вещь ценная, не дай Бог, поймают… — поддержал друзей я.

— Операцию беру на себя, — заявил бывший легионер пустыни. — Только четко выполняйте приказы и всё обойдется.

— А давайте, украдем его, а потом обратно вернем? — предложил Полкаша.

Его наивность, как обычно имела успех. Действительно, мы же не для забавы берем это яблоко. Для дела нужно. А посмотрим, где клад, можем так же незаметно вернуть. От плода не убудет!

— Вот и ладно, это уже не кража, а временное пользование, — расцвел Лёха. Видно и ему совесть намекала, что таким здоровым лбам, как мы, таскать яблочки стыдно. Можно ведь всерьез напрячься и заработать. Но время дороже золота.

*****

Прибежали совершенно вымотанные Полкан с Витьком. Письмо осталось при них.

— Нет ее в порту, Белый! Видать, утром с приливом ушли. Мы час, высунув язык, по пристани бегали, пока нож догадались проверить. Точно, ушли.

— Ладно, мужики, отдыхайте, — уступил им наблюдательный пункт Лёха. — А мы перейдем ко второй части операции. Ждите здесь.

— Я с тобой! — вызвался Полкан. — Раз решили позаимствовать, давай вместе.

— Вы приметные слишком. Я один могу провернуть дело, но когда у тебя в напарниках исключительно умный пёс… Риска почти нет. Не волнуйтесь, мы скоро.

— Хотите помочь, тарелку достаньте, — хмуро напомнил я. — Не хочу искать клад на виду у всех в "Пиратской поляне"!

— Точно! — спохватился Витёк. — Мы пойдем к открытым кафе, чистую бумажную тарелку поищем. Встретимся здесь. Удачи!

— Так нельзя перед охотой желать, — суеверно испугался Полкан. — Надо их послать к дьяволу!

— Это лучше, чем пожелать успеха друзьям? — изумился интеллигент в панамке.

— Так положено!

— Кем и куда? Вилочкой на тарелочку?

— Идите уже, идите! — погнал я спорщиков. Лёха сказал, что желает идти на дело с собакой. Я применил испытанный метод, крикнув самой яркой красотке: "Девушка, вы ужасно выглядите!" И потом пусть оглядывается в поисках наглеца, я бежал дальше на четырех.

Крупные золотистые с красной щечкой яблоки сорта Налив-ТВ продавались в удобном месте, на краю ряда. Леха сам хотел зацепить одно хвостом, отвлекая такую же румяную продавщицу беседой. Но признал, что его хвост недостаточно гибкий, не обезьяний, чтобы взять яблоко, а не только столкнуть. Поэтому он взял на себя двух торговок, молодильными яблочками и "наливками", а я должен очень осторожно, чтобы не повредить кожицу, унести в пасти самое красивое яблоко.

Если его чуть погрызть или уронить, наливное яблочко всё равно показывает, только с помехами разной степени. Пока есть хоть кусочек нетронутой кожицы на огрызке, разглядеть что-то можно. Смутно, но силуэты угадываются. Мы же собирались вернуть товар после контрабандного видеопросмотра, так что нужно быть вдвойне осторожным. И не забывать о сигнализации.

Когда мы подошли к цели, Лёха озабоченно свистнул.

— Белый, смотри! Да они под охраной!

Я непонимающе мотнул ушами.

— Видишь тонкую серебряную паутинку? Ни в коем случае не задень ее, взвоет на весь город! Система "Серебряный листик". Их на дереве так защищают, чтобы не срывал никто раньше времени и вообще чужой не подошел.

Я кивнул и спрятался за грудой пустых ящиков.

Лёха провел разведку боем. Обе молодые продавщицы вскоре хихикали, выслушивая, о чем мечтает солдат в самоволке. Я удачно стащил яблоко, отнес за баррикаду, осторожно положил между лап и два раза хрипло гавкнул.

Львиный Хвост вытянулся в струнку.

— Сударыни, простите, мне кажется или сюда движется военный патруль? Не сочтите меня жалким трусом, но… — он поцеловал ручку каждой торговке. — Мне пора. Надеюсь, ещё увидимся!

Он махнул через прилавок, изображая бегство от проверяющих. Где-то вдалеке в самом деле протопала "народная" гвардия. Торговки могли думать, что слишком мнительный прогульщик ошибся. В общем, полная конспирация соблюдена, легенда отработана. И яблочко наливное у нас!

Лёха оценил мой дебют, спрятал яблоко, дал команду "рядом", я как ни в чем не бывало, пошел за ним.

Лучшая половина нашей банды вполне законно подобрала одноразовую тарелочку, на которой не осталось ни крошки пирожного. Мы ушли подальше от любопытных глаз на "свой" пляж и закрутили поиск видео.

Сели вокруг камня. Проверили у кого руки меньше дрожат. Чуть подрагивали у всех. В итоге, никому не доверив, я взял тарелку и стал катать яблочко против часовой стрелки. Нужен ведь не местный канал, а всеобщий.

— Покажи нам, где зарыт клад, о котором говорил Жора Штопор, — я предельно сосредоточился на том, чтобы не уронить прибор с мягкой тарелки. Мне бы широкоэкранное серебряное блюдо, как осталось в моей каюте!..

Сквозь тарелку, словно в нее сначала налили воду, а потом распахнули круглое окно, проступил влажный тропический лес. Орали попугаи, прыгали мартышки. Казалось, каждый листик воскового фикуса можно потрогать. Потяни за лиану, и джунгли выпадут сюда, на каменный пляж.

— Мы что, в "Мире животных" смотрим? — возмутился Лёха. — Где сокровищница?

На экране выступила серая глыба, отдаленно похожая на афишную тумбу и заброшенную дачную беседку, только из камня. И все стены закрыты глухими плитами. Так выглядят фонтанчики в горных селениях и старинные часовни.

— Кажется, это храм? — сам себя спросил Витёк.

— Мы не знаем размеров, — возразил Лёха. — Может, это часть дворца. Или клетка для змей. Масштаб покажи!

Тарелка послушно приблизила стену с грубой резьбой, показывая рядом с камнем фундамента листик, цветок, бабочку… По всему получалось, строение небольшое. Полкану придется наклоняться, чтобы войти. Только двери нет. Мы внимательно рассмотрели каждый сантиметр каменного барабана — ни намёка на вход. С одной стороны даже ступени есть. А двери нет. Ладно, разберемся на месте.

Глаз видеотарелки стал плавно отъезжать, мы убедились, что сокровищница спрятана в глухом лесу на высокой горе. Дальше мы видели только воду. Не море, бесконечную водяную дорогу с зелеными берегами. Потом город, мало чем отличающийся от Атоллы или Наримы, только речной пристанью вместо морского порта.

Наконец мы обозревали неведомую землю с высоты полета дракона и по мере сил запоминали пейзаж. Мелькнули поля, сельский замок очень темного камня с узкими башнями. Снова приток реки, снова бескрайняя равнина, город и так далее.

Что смотреть? Мир как мир, если верить своим глазам.

Я уже собирался остановить яблоко, когда Лёха спохватился.

— Погоди! Сокровища покажи!

Всю тарелку залила чернота. Словно выплеснулась на нас.

— Это значит, там ничего нет? — Полкан не хотел разочарования. Поход за сокровищами его привлекал.

— Значит, там темно как в склепе! — зло пояснил ВиктОр. — Потому что это и есть склеп! Брр! Не хочется снова лезть в такую дыру. Я провел в ней всё детство!

— Ты боишься темноты? — простодушно спросил ковбой.

— Не боялся раньше! А поспал бы ты в фамильном гробу… Впрочем, ты в него не поместишься.

— Не шумите, — попросил я. — Ай! Лови!..

Хотя мне уже никто не мешал, яблоко соскочило с края. Полкан успел подставить ладонь, но только отбросил "налив" на колени Лёхе. Тот вцепился в яблоко, как котяра в клубок, и наконец поймал ценный прибор.

— Ух… Все живы, всё цело, — выдохнули мы.

— Я хотел ещё короткий путь посмотреть.

— Отдохнем пока, — Витёк хватался за сердце. — Нельзя так!

Полкан с врачебным любопытством проследил этот жест, и спросил, стучит ли у него сердце.

— Сколько раз тебе объяснять, я живой! Я не обращенный, а потомственный вампир! Я таким родился, а если родился, значит, живой! Просто у меня стресс!

— Один философ левого мира сказал, что "стресс" это зверь такой, помесь страуса с крысой, — сообщил Полкан.

— Похоже, — согласился я. — Прячешь голову в песок, а крыса там тебя догрызает.

— Ох уж эти философы!.. А левый мир — это где? — Витёк приходил в себя.

— Наверно, не там, где правый. Мы, похоже, в нем как раз и живем!

— А теперь, значит, пойдем в правый? Ты придумал, кстати, где взять проводника?

— Одна мысль есть. Только спрячем сначала наше золотое-наливное подальше.

— Мы его вернуть собирались, — напомнил Полкан.

— Не сейчас же! Надо место проводнику показать, чтобы маршрут вычислил. Потом вернем. А пока… — я спрятал яблоко вместе с тарелкой в самый верхний, самый маленький грот. Практически полка, удобная для хранения продуктов. Там прохладно в самую жару. Было бы что хранить… — В общем так, орлы, новая задача. Нужна старая иголка. Лучше, ржавая.

— Чем она лучше новой? — не понял Полкан.

— Ломать легче!

— А зачем ломать? — прищурился Витёк. — Ты же не собираешься… Собираешься?! Белый, ну ты опять?!

— Что "опять"? Костя сам предлагал звать его, если надо. Или знаешь другого проводника?

— А!.. — дошло до ковбоя. — Чтобы вызвать Кощея, нужно сломать иголку на черном камне… белым камнем. Или наоборот? — усомнился он.

— Тоже не помню, — Лёха пожал плечами. — Бабушки у меня не было, где уж мне сказки знать?

— Мне родители на ночь рассказывали другое, — скорчил гримасу отвращения наш вампир.

— Рассуждаем логически, — призвал я. — Белый камень нужен круглый, как яйцо. Им проще ударить.

— Ладно. А иголку где взять?

— Нужна бабка какая-нибудь постарше, с понятием. Полкаша, ты вчера в горы ходил, подходящих не видел?

— Там с понятием нет, — покачал шевелюрой непарнокопытный. — Только молодые. У них все иголки, наверное, новые.

— Значит, в ретро-рядах на рынке поищем, — во мне бурлил необычный энтузиазм.

— На что купим? — Витёк удрученно напомнил, что у нас ни гроша.

— Так попросим. На всяк случай, черепушки крабов возьми. Может, кому надо подсвечники или тарелки?

Пока собирались, мне пришла мысль посмотреть, что там делает сейчас… ну да, крошка, конечно. Но и Маруська. Интересно же, как вообще они под водой живут?

Я даже безотчетно сунул руку в грот и нащупал яблочко. Не успею… Ладно, потом.

Перекидываясь, мы в прямом смысле слова проваливались сквозь землю, а вылетали буравчиком из-под поверхности в облаке сухой пыли.

Когда откашлялся от глины и протер глаза, увидел всю компанию в сборе. Вокруг уже прилично смеркалось, и главное: никакой речки или даже речушки в пределах видимости.

— Костя хотел забросить нас в город на центральном рукаве Дельты, а получилось где-то в междуречье, — сообразили мы.

— Он извинялся за неточность, — справедливо заступился Полкан.

— Главный вопрос, куда идти?

— Залезем на высокое дерево и посмотрим, — Витёк говорил чересчур беззаботно. Хотел скорей найти пристанище на ночь, без разницы в каком направлении.

— Да где ты видишь тут деревья? — оглянулся Полкан. Вампир перехватил его взгляд и несколько секунд мысленно уговаривал. — Я тебе что, лестница? — покладисто вздохнул кентавр.

— Зато я самый лёгкий, — утешил Витёк и полез к нему на шею.

Они вышли на ближайший холмик. ВиктОр крикнул, что видит селение. Это точно не большой город, зато там огоньки. А где есть люди, можно проситься на ночлег. Сельская местность это вам не курортная полоса! Здесь есть сараи, сеновалы и прочие чудесные места, куда пускают ночевать усталых путников.

— Слезай, захребетник! — шутливо проворчал кентавр. — И веди, куда высмотрел.

Мы перешли заброшенное поле, почувствовали легкий уклон вниз и двинули в долину. Там действительно горели огоньки. Не поймешь сразу, небольшой хутор в праздничной иллюминации или приличный городок? Только огней в нем упорно казалось больше, чем домов.

Мысленно мы старательно учили заготовленную фразу: "Люди добрые, пустите переночевать!" — но когда наткнулись на высокий сплошной частокол с кованными воротами, фраза потеряла свою убедительность. Городок окружал мощный забор. Наверху, чаще, чем на каждом метре, горели факелы. Пока мы шли к его стенам, стемнело. А уверенности, что нас пустят в эту крепость, почти не осталось.

Витька отправили на переговоры. Он робко постучал в ворота.

Окошко приоткрылось и выглянул сердитый сторож.

— Простите, нам бы только переночева…

— Вы что сбрендили?! — ворота распахнулись. Сторож за шкирку втащил Витька внутрь города. — Кто шляется здесь по ночам? Жить надоело?!

— Я не один! — пискнул вампир.

— Бегом, давайте, прячьтесь! Он уже здесь! — нас очень торопливо впустили внутрь без всякой просьбы, и два здоровых охранника совместными усилиями задвинули засов на воротах.

— А что такое? — удивились мы. — Волки? Бандиты?

— Не местные, — сразу поставили диагноз сторожа селения. — У нас тут рыщет Бледный Археолог!

— Это кто, призрак?

— Хуже!.. Тихо!! — по знаку стражи мы прислушались. С той стороны частокола донесся какой-то шорох, ритмичные постукивания в стену и глухое рычание.

Полкан невольно почувствовал дрожь в ногах, хотя и не знал природы опасности. Звук приближался. И уже скоро таинственная угроза скреблась в ворота. Несколько раз яростно стукнула железом по железу и двинулась дальше.

— Прошел, — сторожа облегченно вздохнули и открыли для нас окошечко. Мы с Лёхой, как самые любопытные выглянули первыми.

Некто с абсолютно седыми волосами, с отполированной лопатой на плече, бросающей огненные отблески на стену городка и на его одежду, полностью усыпанную землей, медленно удалялся на негнущихся ногах.

— Да это зомби! — едва глянув, установил Витёк. — Чего ему здесь надо?

— Не чего, а кого! — суеверно оглянулся сторож, боясь, что незваный гость вернется. — Его некромант умер. А этот с тех пор таскается по окрестностям, ищет его!

— Но это невозможно! — вампир скривился так, словно сжевал пол-лимона. — После смерти хозяина любое создание темной магии нежизнеспособно!

— Много ты знаешь, путник! — мрачно откликнулся второй страж, неразговорчивый. — Этот ещё как жизнеспособен! Каждую ночь тут бродит! Раньше в дома ломился, пока мы частокол не поставили. Только огонь его и отгоняет!

Но на Витька нашло. Он встал в позу наследника и замковладельца.

— Не знаю, как тут у вас в Дельте, но у меня диплом по темной нечисти, и все экзамены я сдал на отлично! Уверяю, ваш зомби не ищет своего покойного хозяина! Вот что он делает, когда не бродит вокруг города?

— Раскапывает кладбище, — в один голос уверенно ответили стражи ворот. — Могил не трогает, но снес все памятники и раскопал все дорожки. И вокруг кладбища разрыл столько, хоть огород сажай! Потому его и прозвали Бледным Археологом.

— А друг ваш прав, — подумав, признал неразговорчивый сторож. — Помнишь, Коля, как приезжал ученый из города? Он тоже сказал, что археолог ищет что-то конкретное, что ему задал хозяин, пока был жив. Наши старики ещё тогда подумали, что маг знал о своей скорой смерти, вот и придумал, что такое сможет его вернуть. И зарядил этого на поиски…

— Вот! Это здравая идея, — одобрил Витёк. — Только не так. Маг ему что-то поручил. Зомби вообще есть смысл поднимать, только если нужен особый помощник. Нелюбопытный, исполнительный, как голем. Тоже отличные работники. Ваш Археолог выполняет последнее задание хозяина. Но почему-то никак не завершит дело. Может, вы спрятали ту вещь с кладбища, которую он ищет? Лучше отдайте. Он успокоится и сразу рассыплется прахом. Только так можно от него избавиться.

— Ничего мы не брали, — переглянулись сторожа. — Даже не знаем, что он ищет! Хотя, надо людей поспрошать. Идемте, соберем совет селения. Раз вы специалисты, уж помогите нам избавиться от этой напасти! Мы отблагодарим!

— А просто спросить у него нельзя? — поинтересовался Полкан. — Зомби не говорят?

— Он говорит, но очень непонятно, рычит больше. Никто не рискует с ним беседовать.

— А проследить? Можно ведь догадаться по его действиям, чего он хочет? — резонно предложил Лёха.

— Следили издали. Близко-то подходить боязно. Только и видим, что постоянно роет, роет, как крот!

— Ну-ка, откройте дверцу, — попросил я. — Лёха, пойдем, посмотрим? Собирайте людей, а мы узнаем что-нибудь и скоро вернемся.

Нас нехотя выпустили из укрепленного селения. Я предпочел бы пойти в образе собаки, но женщин вокруг не было, да и стращать впечатлительных хуторян своим обликом я сразу не рискнул.

Мы двинулись в сторону кладбища. Вскоре услышали ритмичный звон лопаты. Археолог копал очередную яму. Уже зарылся в нее по уши. Торчала только седая макушка, да поблескивало лезвие лопаты, выбрасывая отвалы глинистой земли.

Мы тихо-тихо подкрадывались и прислушивались. Подозревали, что в рычании старательный работник повторяет сам себе последнее задание. Долгое время не удавалось разобрать слов. Только: "Р-ррта…ри… Р-ррта…ри…"

После напряженного подслушивания, мы сошлись на том, что это означает: "Квартал три".

— Видал я в пустыне черных археологов, но бледного вижу впервые, — шепнул Лёха и встал в полный рост. — Эй, дохлая землеройка! Ты ищешь квартал три?

Зомби захлебнулся рычанием, повернул лопату в нашу сторону и стал вылезать из ямы, как мне показалось, крайне заинтересованно. Ух! У него, оказывается, и глаза бледные, как брюхо камбалы! Красавец…

Мы не слишком боялись его приближения, понимали, что бегаем намного быстрее, чем этот ходячий экскаватор.

— Коллега! — я решил обращаться к нему повежливее. — Мы, знаете ли, тоже, кладоискатели! Хотим помочь! Вам нужен квартал три?

— Э-э… квартал три…! — почти внятно прохрипел археолог и при этом отрицательно мотал головой.

— Тридцать? — пытался расшифровать Лёха.

— Э-э… — снова отрицание.

— Тридцать три?

— Не-э-э!

— Тринадцать? — ляпнул я наугад, понимая, что "триста" менее вероятно, хоть и больше похоже.

— Э-э-э!!! — радостное утвердительное рычание. — Квартал тринадцать!

— Здесь, на кладбище?

Снова подтверждение. Археолог так активно устремился к нам, что даже бравый легионер пустыни счел лучшим отступить.

— Тогда ты здесь подожди, мы скоренько узнаем, где твой квартал, и сразу расскажем! Здесь! Стой на месте!! Белый, ходу!.. — мы понеслись обратно за забор.

Витёк уже поднял всё селение и читал им лекцию о поведении зомби.

— …таким образом, совершенно невозможно считать его остаточную функцию свободным передвижением! А, вот и вы! Что новенького раскопали?

Полкан фыркнул. Один из сторожей тоже счел шутку смешной, остальные жители смотрели на нас обеспокоено.

— Ему нужен квартал тринадцать! — выпалил я.

— На кладбище, — уточнил Лёха. — Видно, хозяин там что-то спрятал, или наоборот, что-то искал, но не успел найти.

— И не найдет, — весомо сообщил глава селения. — У нас на кладбище нет участка номер тринадцать!

— То есть, как? — не поняли все.

— Да очень просто, после двенадцати сразу идет четырнадцать! Я это прочел в хронике селения. Когда закладывали кладбище, на тринадцатом участке никто не хотел лежать, вот его и выбросили из номеров!

— Значит, он может искать свой квартал до скончания века? — ужаснулся Полкан. — Бедненький!

— Как это доказать? — резко просил я.

— Что?

— Путаницу с номерами! Есть карта или другой документ, который можно предъявить Археологу?

— Есть карта участков, — подтвердил кладбищенский сторож. — Я никогда не замечал, что номера не по порядку. Теперь припоминаю… — он бросился домой и вскоре принес большой пергамент, расчерченный на квадратики с номерами. С указанием всех могилок и фамильных склепов.

Витёк жадно выхватил документ.

— Пойду, поговорю с ним! Если до Бледного Археолога дойдет, что хозяин задал ему невыполнимую задачу, последний приказ, на котором его зациклило, разрушится!

— И он исчезнет? — с робкой надеждой спросили жители.

— Естественно! — ВиктОр азартно устремился за ворота.

Потом мы долго наблюдали сквозь окошко, как дипломированный специалист по темной нечисти ходит почти в обнимку с ужасом всей округи, доказывая упрямому зомби, что тринадцатого квартала не существует.

Тем временем односельчане вспоминали, что покойный некромант действительно искал что-то на кладбище. Но, не имея карты, рыл наугад, методично, под каждым памятником. Когда устал, сотворил неутомимого помощника с лопатой. Но, видно, сам надорвался на непосильном физическом труде и вскоре умер. А зомби продолжал копать. И давно успокоился бы, прекопав всё кладбище, если бы не суеверный страх основателей селения перед числом тринадцать!

Наконец наш дипломат подошел к воротам. Археолог ковылял за ним.

— Он хочет убедиться, что нигде в селении нет дома или квартала номер тринадцать, — сообщил Витёк. — Можно его впустить? Он тихий, я за него ручаюсь.

Селян как ветром сдуло. Кроме двух сторожей, все спрятались по домам и забаррикадировали двери и окна. Тогда глава совета разрешил впустить "инспектора".

Поскрипывая негнущимися суставами, поблескивая лопатой, Бледный Археолог очень медленно обошел все закоулки города. Витёк доброжелательно ворковал с ним, проводя экскурсию, как матушка-наседка.

Убедившись, что другого приказа нет, а этот подошел к логическому концу, зомби рассыпался прямо посреди главной площади. Со звоном упала наземь лопата. Витёк аккуратно сгреб на нее горстку праха и развеял за воротами. Жители потихоньку высовывались из домов, и вскоре кинулись с бурным ликованием обнимать нас (особенно вампира) и чествовать как своих спасителей.

Ночлег нам предоставили, что правда, то правда. Но выспаться не дали. Зато устроили роскошный ужин со щедрыми возлияниями и песнями до утра.

Пока длилось народное гуляние в честь освобождения от зомби, мы заодно выспрашивали, нет ли в их местах легенды о сокровищах? В конце концов, что искал на кладбище их местный маг, если не клад?

Глава селения долго делал вид, что ничего не знает. Но всё-таки вино и радость развязали ему язык.

— Да никакое он ни золото искал или ещё что! А вход в подземный город! И не нашел… И пра-ально, и не мог найти! А почему?.. Да потому что этот вход… ик!.. у меня в подвале… — глава селения уронил свою главу на руки и заснул.

— Тсс! Это секрет! — старейшина расслышал последнее признание.

— А куда ведет этот ход? — невинно поинтересовался Полкан.

— В другой мир, понимаешь? В подземный!.. Оттуда можно привести… и туда, тоже!.. — старейшина снова сделал всем знак молчать и пошел приглашать дам на танец.

Мы рассудили, что лично нам в подземном мире делать нечего. Поэтому, неплохо бы сейчас поспать, а завтра двинуть на поиски своего клада. Ужасно не хотелось, чтобы он оказался миражом, как тот квартал номер тринадцать.

Поздним утром, когда спящее селение протрезвело, нас торжественно провожали в дорогу. Все старейшины и простые люди уговаривали нас остаться. Многие весьма симпатичные девицы плакали, сожалея, что не успели познакомиться с героями поближе. Но мы сурово отказывались задержаться хоть на недельку.

Благодарно приняли корзины с угощением на дорожку и порыжевшие брезентовые плащи-дождевики (оказывается, в Дельте постоянные ливни и грозы). Полкан сразу повязал один как попону. Мы идем в культурное место, в незнакомый город. Мало ли как там относятся к полуголым кентаврам?

Нас хором заверили, что город на притоке реки в двух шагах. И действительно, не успело солнце пройти точку зенита, мы поднялись на большой холм и увидели серый город с огненно-черепичными крышами. Он раскинулся на обеих берегах притока, обнял реку и устроил запруду: большую речную гавань. Сюда могли стаей плыть мелкие сельские лодочки, и заходили крупные суда с морских берегов.

— Тетенька, как называется этот город? — спросили мы первую идущую навстречу торговку. В ее корзине перемешались всякие полезные вещи для дома. Видно, уже продала на рынке свои товары и возвращается домой с прибылью и покупками.

— Река-Мая! Хорош для тех, у кого есть деньги, веселый город!

— Стойте, стойте! — спохватился Лёха. — Точно Река-Мая? Ни какого другого месяца, не путаете?

— Точно, Мая. А вам другая нужна, молодые люди?

— Кажется… Спасибо, сударыня! Доброго пути! — Лёха хмуро догнал нас и поделился подозрениями: — Костя вроде говорил, что забросит нас на центральный приток?

— Ну?

— Точно помню, там другой город был, вроде Река-Июня.

— Получается, мы от зомбилэнда не в ту сторону пошли? — ужаснулся Витёк.

— Нет, они сказали, что город близко, и вот он, — возразил Полкан. — Мы сами не спрашивали, КАКОЙ город.

— В первой же гостинице посмотрим на стене карту, — успокоил я. — Хватит ныть!

— А контора Ли Хо? — напомнил Полкаша.

— Они в каждом большом городе есть.

Мы пошли по окраинам. Город казался дружелюбным: дети не пугаются чужаков, собаки не злые, кошки откормленные. На балконах цветочки, а за ними хорошенькие хозяйки распахивают окна и снимают высохшее белье.

На одном углу играет шарманка, на другом сидит бабка с табличкой: "Предсказание судьбы". Внешне ничего магического, даже на плаще сэкономила, не говоря уж о призывных титулах "гадалки в седьмом колене, бывшей предсказательницы при дворе двух-трех местных правителей".

Витёк опрометчиво заинтересовался ее табличкой.

— Миленький, дай грошик! Погадаю тебе на дорожку! — бабка живо вцепилась в его накидку, не отпуская. — Тебя ждет много опасностей! Разве не хочешь узнать о них заранее, чтобы смог спастись? Грошик не цена, когда речь о твоей молодой жизни!

Вампир обернулся к нам, требуя свою долю.

— Тебе что, некуда деньги девать? — возмутился Лёха. — Слушать всякую ерунду!

— Но я хочу послушать!

После нескольких секунд препирательств Полкан выдал другу один грош на все его глупости, но Витёк подумал, подумал и уступил голосу здравого смысла. Предсказания на дорожку мы ещё по-любому получим, а деньги — вряд ли.

ВиктОр высвободил из рук гадалки своё "пончо" и величественно завернулся в него а-ля Дракула.

— Простите, мадам, я не верю в гадания! Идемте, ребята…

— Погоди! — злобно зашипела вслед бабка. — Как вонзится в тебя жало смерти, вспомнишь меня, только поздно будет!..

— Ерунда! — отмахнулся Витёк. Но услышал. И где-то в глубине вампирской души предсказание свернулось спящим червячком.

На карету мы опоздали.

Дело даже не в заверениях коридорного, что почта уходит в половине пятого утра, а она укатила в четыре. Мы-то всё равно явились на станцию в пять.

Утром город казался не таким приветливым. С реки тянуло холодком и туманом.

Всё равно уж проснулись, направление нам известно, речные ворота открыты. Мы решили не задерживаться в Реке-Мая и двинулись по песчаной проезжей дороге, между хвойных сухих перелесков.

Выглянуло солнце, потом пошел дождик. Мы натянули плащи и стали похожи на отряд грибников с общей корзинкой. Припасы тащили по очереди, несмотря на то, что Полкан двести раз предлагал нести их сам, а Витёк каждые пять минут жаловался, что корзина тяжелая.

К середине дня нарекания на тяжесть припасов совсем прекратились. На последнем привале мы оставили пустую корзину на пеньке, вдруг кому пригодится?

Дорога свернула в темный бор. По карте здесь хлюпали сплошные болота, так что шли осторожно. Правда, кроме двух лесных озер с цаплями, воды нам не встретилось, но заросли тростников торчали повсюду. Впереди пересекались несколько просек. Мы остановились, чтобы сообразить, куда двигать дальше? До сих пор мы уверенно шли по следам почтовой кареты, хотя реальных следов колес не видели. Но дорога-то одна.

— Нужна помощь? — спросил сверху грудной женский голос.

Мы оглянулись, думая, что с ветки за нами следит лесная русалка. И обалдели…

— ВиктОр, ущипни меня, это мираж! — прошептал наш ковбой.

— У нее хвост с кисточкой!.. — загипнотизировано бормотал Лёха.

— Вот это настоящая ковбойка, не то, что ты, — криво усмехнулся я, тоже с трудом веря в видение. — Как такая называется?

— Ковгёрла! — придумал Витёк.

Перед нами стояла на четырех очень стройных ногах загорелая девица с распущенными темно-рыжими волосами, в форменной рубашке с нашивками лесного рейнджера, завязанной узлом на животе. Ковбойская шляпа аккуратно сидела между парой маленьких рожек, почти незаметных. Но не обратить внимания, что от пояса ее фигура превращается в рыжую в белых пятнах молодую телку с копытами и хвостом, никому не удавалось. Вокруг талии был завязан рукавами оранжевый плащ-дождевик, так же, как у Полкана. Девушка-рейнджер возвышалась над нами, почти как всадница.

— Я помощник лесного шерифа, Дженни, — гордо сообщила она. — Заблудились, мальчики?

— Да… мы… это… будем весьма признательны сударыня, за подсказку дороги на Реку-Юну.

— В обход Бычка или напрямик?

— Напрямик!

— Туда! — она махнула рожками и хвостом вправо.

Мы с благодарностью прошли мимо, сворачивая шеи, чтобы подольше видеть лесное рыжее чудо. У Полкана заплетались все четыре ноги и кентавр чуть не рухнул на меня. Но первым спохватился Сэр Лёха.

— Простите! — рванул он обратно. — Вы же из этого города, знаменитого своим родео?

— Ну, да…

— А что вы делаете сегодня вечером?

— Не знаю… Мое дежурство заканчивается в пять.

— Отлично! Надеюсь, к тому времени мы уже будем в городе и я…

— Почему ты? — фигурально встал на дыбы ковбой. — Я имею честь пригласить вас, Дженни…

— На какие шиши? — перебил всю романтику я.

— Погулять по городу! Встречать закат! То есть, провожать! — наперебой уговаривали сраженные ее красотой хвостатые.

Видя, что от такого напора девушка сейчас сорвется с крючка, ВиктОр галантно помог друзьям:

— Вы могли бы оказать любезность всей нашей компании и провести экскурсию с показом местных достопримечательностей? Если вас это не слишком затруднит? Хотя заранее ясно, что лучшая достопримечательность Бычка это вы!

Ковгёрла зарделась от комплементов и смущенно кивнула:

— Я могу. Это не займет много времени. Городок у нас небольшой…

— Дженни!!! — зычный рев расколол тишину над лесом.

В зверском храпе, топоте копыт и облаке пыли рядом с нами возник настоящий ковбой! Черный, как южная ночь, полубык. Тоже в рейнджерской шляпе, клетчатой рубашке и кожаной жилетке со звездой шерифа. С загнутыми мысками стальных подков, зубцом охватывающими раздвоенные копыта. Что особенно неприятно, его опоясывала кобура с двумя револьверами.

— Кто такие? — прорычал он.

— Путешественники! — нахально ответил вампир. — И по этикету лесных рейнджеров, как мы поняли, вы должны представиться первым!

— Шериф Джек Блэк, — внушительно сказал полубык, но снова сбился на ревущую ревность: — Ты с ними говорила? Чего им надо? Они пялились та твое вымя?!

— У нее есть вымя? — Витёк заинтересованно скосил глаза. В сантиметре от его виска свистнуло копыто с железной набойкой.

— Эй, минотавр наоборот! Полегче с гостями города! — возмутился я. — Мы тоже грубить умеем! У тебя четыре рога… — непонятно бросил я ковгёрле. Прежде чем рейнджеры опомнились, стал собакой, подпрыгнул и рявкнул быку-шерифу прямо в лицо.

Он отшатнулся от неожиданности. Потом взревел и бросился на меня. Полкан встал на дыбы, на этот раз буквально. Ковбой и кентавр столкнулись передними копытами, потом пошли в рукопашную. Мы не ожидали от нашего мирного "не грека" такой бойцовской прыти.

Оттолкнув Полкана, шериф Блэк създил кулаком по уху Витьку: быку показалось, тот стоит слишком близко к Дженни. ВиктОр действительно счел своим долгом в драке защитить даму.

Я куснул этого гада за ногу. Лёха прыгнул ему на спину, отвлекая шерифа на себя, но тут же слетел, как сухой листик, потому что ковбой рухнул на землю и перекатился, рискуя переломать противнику все кости.

— Жека! Прекрати! — стыдно, но в итоге дама защищала нас всех от бешеного шерифа. — Ты на службе! Как ты себя ведешь! Погоди, я всё расскажу мэру!

— Уйди!! — рычал он, рыл копытами землю, грозно раздувал ноздри, но не трогался с места. Наконец ревнивый шеф Дженни слегка успокоился. Решил выместить свою злобу с помощью служебного положения. — Скажите-ка, помощник шерифа, с вашей точки зрения эти люди представляют опасность?

— Вроде нет, — удивилась Дженни.

— А не спрашивали они о сегодняшней почтовой карете?

— Нет. Только сказали, что идут в столицу.

— Но ведь почта тоже ехала в столицу! — обличительно всхрапнул бык. — И, представьте, в лесу на нее напали! Есть подозрения, что это снова бесчинствует банда Основателей! Мы с утра прочесываем лес, задерживаем всех подозрительных! А ты так спокойно беседуешь с чужаками! Забыла, что у тебя нет оружия?

— Не забыла! Ты же мне его нарочно не выдаешь! Сколько я уже заявлений писала!! — разъярилась Дженни. — И с чего ты взял, что они могут быть разбойниками? Это очень милые прохожие…

— Милые?!! — глаза полубыка налились кровью. Вероятно, сейчас он видел всех исключительно в красном цвете, что подогревало его ярость. — Разве ты не заметила, что их ЧЕТВЕРО! А единственная достоверная примета банды Основателей, что их четверо!

— Эй, шериф, вас заносит! — перебил Полкан. — Я так думаю, если бы в банде, которую вы ищете, был кентавр, это точно заметили бы!

— По-моему, одного известного потрошителя и маньяка звали Джек! — отомстил Витёк. — Вам это не кажется подозрительным?

— Говорите-говорите, — отмахнулся шериф. — Сейчас подойдет отряд, они следуют за мной. Тогда и посмотрим…

В начале просеки показалось несколько всадников и тележка с запряженным волом.

— Вы задержаны до выяснения личности. Кроме того, я собираюсь предъявить обвинение в нападении на шерифа при исполнении… — полубык на всякий случай вытащил пистолет и взвел курок, понимая, что нам его слова не понравятся. Витёк глянул на меня. Я тряхнул головой, дав понять, что предпочитаю пока остаться в образе собаки.

— Жека, что за глупости! — возмутилась помощница.

— Это закон, помощник шерифа Рыжена! И если вам чужды такие понятия, всегда можете сдать значок!

Дженни фыркнула, хлестнула хвостом, взбрыкнула задними ногами и ускакала, не желая встречаться с отрядом.

— А если в тебя стреляют, это смертельно? — спросил на ухо Витька кентавр.

— Не знаю. Кажется, мне все раны железом менее опасны, чем обычному человеку. Но проверять как-то не хочется…

— Понимаю, — мурлыкнул Лёха. — Теперь их тоже четверо, плюс лошади. Но какой у нее хвост…

— По крайней мере, мы движемся в заданном направлении и даже едем, а не идем пешком, — заметил Витёк, когда мы погрузились в арестантскую тележку и покатили через лес. — Да, Белый?

Я согласно гавкнул. Ночевать мы так и так собирались в Бычке. Полиция — та же гостиница, только бесплатная. Но прогулка по городу, похоже, накрылась…

С разбавлением нашей сухо мужской компании присутствием дамы, вёрсты мы теперь отсчитывали, в основном, молча. Общий разговор терялся, поскольку обсуждать свои планы при ковгёрле мы не решались.

Дженни задавала отличный ритм, не жаловалась на усталость, глазела по сторонам и, кажется, не скучала. К нам не приставала. Посмеивалась про себя, слыша постоянное препирательство Полкана с Лёхой на тему, что важнее: хвост или копыта? И на основании этой важности, кому из них прекрасная Рыжена отдаст предпочтение?

Сама ковгёрла деликатно шла в стороне, не вмешиваясь в мужские споры. Но изобретать в ее присутствии новый план, как избавиться от милой спутницы в Реке-Юне, никак не представлялось возможным.

Так довольно скучно мы дотопали по просекам до Перекрёстка.

Ещё издали завидев трехэтажную бревенчатую гостиницу, сильно напоминающую "бабскую" общагу, я, да и Витёк, остановились, как вкопанные. Только сейчас мы сообразили, что полностью на мели. Рассчитывали заработать в Бычке на скачках, а вот как получилось… По крайней мере, мы скумекали собственную нищету первыми. Влюбленные хвостатые шли вперед, совершенно оторвавшись от прозы жизни. Зато Дженни заметила нашу остановку.

— Что случилось? — заботливо спросила она. — Вспомнили, что потеряли десять километров назад? Далеко возвращаться?

— Нечего нам терять, — буркнул я. — У нас ни гроша!

— Ага! — ковгёрла хитро облизнулась с явственным превосходством. — Я же говорила, что пригожусь вам!

Она вытащила из кармана плаща большой кошелек-мешочек, недвусмысленно звякающий.

— Как ты могла подумать, что мы будем жить за твой счет?! — искренне обиделся ВиктОр.

— Зато вы от меня не избавитесь, пока не отдадите долги, — она очень проницательно смотрела на нас васильковыми глазами в обрамлении роскошных темно-рыжих ресниц. — А не отдадите никогда, потому что это не мои деньги!

Видя наши вытянувшиеся физиономии, Рыжена не выдержала и рассмеялась:

— Да мне мэр выдал деньги специально для вас!

— Зачем?

— В помощь беженцам! Только даже не думайте получить их в свое распоряжение. Знаю я, как мужчины распоряжаются финансами! Банк будет у меня, — она снова бросила кошелек в карман.

— Твоя бабушка случайно не была лисой? — подозрительно спросил Витёк. — То-то я смотрю, ты такая рыжая!..

Ковгёрла расхохоталась театральным зловещим басом и пошла вперед, победно помахивая хвостом.

Два поклонника, ослепленные ее красотой, узнав о коварстве "банкирши" нисколько не возмутились, а прибавили к своему очарованию нею ещё редкий ум.

Перед вечерним представлением мы зашли в отель, думая, что сейчас заберем своих спутниц и готовы идти. Мона спустилась к нам в длинной вечерней амазонке, закрывающей ее до задних копыт, в сверкании драгоценностей и устроила всем разгон.

— Вы что, так и пойдете в приличный клуб? Не годится! ВиктОр, ты мог бы взять на прокат смокинг. Только не перепутай, с белой бабочкой, а не черной! Ты же не официант! Сергей, тебе нужен штатский костюм, непременно белый, а Лёшеньке военная форма. Полкан, в этой майке только леших темной ночью пугать! Возьми фрак для кентавров с белой рубашкой. Галстук я сама выберу. В костюмерной отеля есть всё, что вам нужно. И поторопитесь! Мы ждем!..

Когда мы вернулись при всем возможном параде, нас ждал новый сюрприз. Дженни в такой же амазонке до пят, только красной и с рубиновым колье на груди выглядела сногсшибательно. Мону мы уже видели в ярком блеске, но Дженни…

Лёха застыл, хотел что-то сказать, рванулся вперед. Я бесцеремонно дернул друга за хвост.

— Спрячь! И помни о клятве!

— Да-да… — бывший легионер торопливо запихал кисточку хвоста в левый карман брюк и подал руку Дженни, не смущаясь разницей в росте: — Прошу, сударыня.

Полкан вел под руку Мону. Мы с Витьком замыкали шествие, как телохранители прекрасных дам.

В таком виде мы пришли в "Тристаграмм" и очень быстро смешались с толпой расфуфыренных горожан и гостей города. Наши девочки, благодаря своим четвероногим половинам привлекали внимание, им охотно уступали места, а мы успевали проскользнуть следом. Вместо чаевых за хороший столик возле сцены, Мона предъявила карточку музы. Официант поклонился ей до земли и тут же принес нам игристого вина за счет заведения.

Кресла для кентавров это очень низкие удобные пуфы, обитые плюшем. Дженни считала, что все пялятся на нас, потому что неприлично сидеть на полу. Мона заверила девчонку с фермы, что в высшем обществе именно так и принято. Тебе удобно? Вот и сиди, не обращай ни на кого внимания.

На афише при входе в клуб мы заметили свежую строку замены: вместо обещанного выступления дуэта сестер-гимнасток "Мари+Анна", выступают дублерши "Зина+Ида". Выступление змеи остается в силе.

Честно сказать, мы нервничали. Заказали легкие закуски и салат, предложили налить своим спутницам вина. Они отказались, видели, что мы не пьем. Пока ждали начала, пришлось признаться, что танец женщины-змеи интересует нас с точки зрения практического совета, как найти вход в дельтский храм.

Наконец свет погас, сцена осветилась разноцветными лучами, началось представление. В первом отделении пели, показывали фокусы, выступали "живые газеты" — мастера-разговорники, умеющие смешно пересказывать свежие новости и сочиняющие остроумные куплеты на злобу дня. Воздушные гимнастки Зина с Идой выступали, наверное, ничуть не хуже, чем Мари с Анной. Нам понравился их номер, и весь зал аплодировал от души.

Потом свет вернули и все, кто проголодался, имели возможность нормально поужинать.

Всё второе отделение отводилось прекрасной Свамии.

Вначале минут сорок на сцене под музыку собирались великолепные декорации. Потом танцевали девушки в прозрачных покрывалах, босиком, но со множеством украшений и в коронах из перьев. А "живые газеты" наперебой рассказывали, откуда прибыла к нам звезда "Тристаграмма", чем она знаменита, почему ее танец называют Танцем Судьбы, и как много теряют все, кто ни разу не видел жрицу-танцовщицу.

За время этого пролога даже самые медлительные подходили к десерту. Наши спутницы тоже съели тарелку пирожных, пока "жаждали увидеть неповторимый танец".

Наконец свет снова погас, а на пустой сцене среди декораций в специальных подставках загорелся живой огонь. Зазвенели бубны, пронзительно взвыли трубы, а после них — громогласное объявление:

— Сегодня и каждый вечер на сцене нашего клуба Прекрасная ССС-С-СВАМИ-И-И-Й-А-А-А!!!..

Адское шипение утонуло в аплодисментах. По сцене метнулась тень огромной змеи, из шатра выплыла танцовщица, которую мы видели на афише. Она действительно танцевала на хвосте. Восточная юбка из сотен звенящих монет не позволяла увидеть переход человеческого тела в змеиное, но на уровне колен уже точно извивался змеиный хвост, тянущийся ещё метра три, свивающий крепкие петли. Это был не костюм.

В остальном рассмотреть, насколько жрица молода и красива не удавалось. В гриме и тяжелой золотой короне она выглядела впечатляюще. Действительно смуглая, стройная, грациозно двигается, вся в золоте. Но в отличие от остального зала, наш столик желал скорейшего окончания экзотического танца.

Огонь разгорался всё ярче, Свамия приближалась к краю сцены и вот сошла в зал. Она танцевала на хвосте между столиками, то поднимаясь высоко, то опускаясь до среднего человеческого роста. Следом за ней четыре помощницы тащили корзинку, куда дождем сыпались золотые. Некоторые забывали открыть кошелек, давали целиком, со всем содержимым. Многие дамы бросали украшения, даже бриллианты. Видно, выступление всем понравилось. Зал казался единым морем, двигающимся в такт танцу змеи.

Когда Свамия поравнялась с нашим столиком, мы нарочно не спешили бросить один золотой на всех. Танцовщица задержалась, и Витёк успел передать ей просьбу о личной встрече.

"Говорите с хозяевами клуба", — шепнула змея.

Вскоре она уже снова извивалась на сцене. Гипнотически позвякивали браслеты. Танцовщица крутила на змеином хвосте множество обручей разного размера, поднимая их кончиком хвоста и вращение проходило по всему телу до шеи. Потом обруч снимался рукой и, сверкнув, улетал, словно птица.

После коронного трюка, когда пятьдесят золотых обручей скрыли ее с головы до пола, танцовщица вынырнула из этой лавины, поклонилась и скрылась в шатре. Снова появилась по требованию публики, прошипела: "С вами была я — Свамия!.." — и с последним аккордом музыки свет погас.

Когда люди в зале снова могли видеть друг друга, жрица уже исчезла. Все недоуменно переглядывались, не зная, видели они сказочный сон или всё происходило на самом деле. Зрители нехотя расходились. Мы с Моной вдвоем нашли директора клуба и спросили, какая цена личной встречи с прекрасной жрицей?

— Полчаса ее времени обойдутся в десять золотых. Это если бы она согласилась! Свамия соглашается принять далеко не каждого.

— В таком случае, спросите госпожу Свамию, может ли она уделить нам время.

— Сегодня? — директор как-то странно оглянулся по сторонам, словно именно сейчас собрался бежать из города.

— Немедленно! — подтвердила Мона.

Мы долго ждали ответа. Наконец директор вернулся и сказал, что госпожа примет нас, но в ее покои допускаются только мужчины.

Дженни вспыхнула, но потом согласилась ждать.

— Ладно, мальчики. Будьте осторожны с этой гадюкой! Мы вас ждем.

— Извините, сударыни, клуб сейчас закрывается. Скоро полночь! — вежливо, но очень настойчиво директор попросил всех гостей поскорее покинуть зал.

— У вас что здесь назначен прием для Золушки? — фыркнула Мона. — Отчего такая спешка?

— Частная вечеринка. Сейчас прибудут высокие гости. Они очень не любят сталкиваться с поздними посетителями. Всегда рады вам в "Тристаграмме", но сейчас… Право, мне очень жаль. Если господа желают встретиться с госпожой Свамией, тоже советую поторопиться!

Полкан благородно остался с девочками. Мы просили его проводить их в отель и ждать там.

— Мы на улице подождем, — сердито бросила Дженни и зашагала к выходу.

Я, ВиктОр и Лёха прошли за кулисы в комнату жрицы.

*****

Как и обещали, пегаска и ковгёрла при полном параде ждали на улице, напротив черного хода. На уговоры Полкана пойти в гостиницу, дамы не реагировали, но после первых десяти минут постоянно жаловались, что торчать дальше на виду у всех невозможно!

— Холодает, — нервно вздрагивала и топталась на месте Мона.

— Сделай из своего платья шубу! У тебя же "хамелеон"!

— Рабочий костюм в номере, это настоящее платье! — обиделась муза.

— Да? А вон та компания навеселе точно думает, что ты на работе! — съязвила Рыжена. Бывшая рейнджерка чувствовала себя в большом городе неуютно. Тем более, ночью на улице, в вечернем платье. — Здесь все таращатся на мое вымя! — возмущалась она.

— Ой, было бы на что! Его вообще не видно!

— Всё равно! Воображаю, за кого нас принимают!

— Каждый думает в меру своей культуры, — гордо ответила Мона.

— Девочки, не ссорьтесь, — жалобно встрял кентавр. — Лучше бы подумали, за кого примут меня!

— Но ты действительно нас охраняешь, — утешила его муза.

— Угу… — Полкану это ни на волосок не прибавило уверенности. Внезапно он чутко вскинулся: — Тихо! Смотрите, что там!..

Все трое осторожно выглянули из-за угла и наблюдали, как против парадного входа клуба остановилась черная карета. Из нее вышел длинный господин в черном пальто и цилиндре, с тростью. И без церемоний вошел в "Тристаграмм", как к себе домой.

— А говорили, клуб закрыт…

— Всё ясно, здесь свидание! — приглушенно воскликнула Мона, когда другая карета, роскошная, вся в золоте, высадила у крыльца шикарную даму в переливающемся вечернем платье с маленькой собачкой на руках.

— Скорее, деловая встреча, — возразила ковгёрла. — Этот дядечка здесь явно третий, но не лишний! — в открытом экипаже прикатил весёлый толстячок с большим саквояжем, и двери клуба распахнули перед ним объятья, словно на них не было надписи "закрыто". — Нам говорили о частной вечеринке и высоких гостях. На свадьбу точно не похоже, гостей мало.

— Может, тайная свадьба? — предположила Мона.

— И парочка приехала раздельно, но сразу друг за другом? Пх! Не смеши меня! — пренебрежительно отозвалась о такой конспирации Дженни.

— А я так думаю, они приехали развлечься, как все, — выдал свою версию Полкан. — Но почему-то не могли быть вместе с другими зрителями на представлении. Их слишком хорошо знают в городе? И что? На преступников, скрывающихся от закона они не особо похожи… Значит, дело в самом представлении. Понятно! Для них устроят другое развлечение!

— Браво, ковбой! — похвалила его проницательность Мона.

— Что все называют меня "ковбой"? Это шериф Блэк ковбой, а я…

— Шериф — это шериф, — строго поправила Дженни. — И слышать о нем не хочу! Ну почему наших ребят так долго нет? Что-то случилось?.. Мона! Ты должна чувствовать, что происходит внутри!

— Не лягайся! — вернула ей легкий пинок пегаска. — Я чувствую! Происходит что-то плохое! Потому что клуб закрыт не только для посторонних, но и для моей телепатии! Понятия не имею, что там, но мало у кого есть способности отгородиться от радара музы!

— Будем прорываться? — деловито спросил Полкан.

— Не сделать бы хуже, — дамы внезапно сошлись во мнениях. — Подождем…

После бурной ночки мы хотели как можно скорее покинуть город. Но едва вышли из отеля, сдав свои костюмы и люксы, с твердым намерением немедленно отправиться в путь и не останавливаться до обеда, мы наткнулись на значительное препятствие.

Центральная площадь Реки-Юны, где у всех нормальных городов расположен большой рынок и место для городских гуляний, представляла собой широкие набережные, разделенные рекой и "сшитые" несколькими мостами. Мы решили идти вдоль главного притока, как нам советовал Костя.

— А по какому берегу мы пойдем? — вдруг спросил Лёха.

— Да какая разница? — не понял я. — Нужно подняться выше рукавов дельты, а каким берегом туда добираться, по-моему, всё равно.

— Я бы предпочел идти по правому берегу, — заметил Витёк. — Просто, на всякий случай. Потому что, если по левому…

— А мы сейчас на каком? — Дженни с любопытством заглянула мне через плечо в карту.

— Смотря откуда считать, — встрял Полкан. — Если смотреть по течению, то этот правый. Но мы пойдем против течения, а тогда правый будет левый. А левый — правый.

— Издеваешься? — фыркнула ковгёрла.

— Что ты, я наоборот…

— Так, короче! Я тоже не хочу идти по тому берегу, где стоит замок! — припечатал Лёха. — Идем по другому!

— А я не хочу идти по левому! — гнул свое Витёк. — Этот — точно левый. Перейдем на другой!

— А откуда ты знаешь, что этот — левый? — поинтересовалась Мона.

— Просто чувствую! Точно левый!

— Так, спокойно! — я подумал, что здесь нужна власть капитана. Никакого старшинства в группе у меня нет, но раз карта в моих руках, может, меня послушают. — Выйдем из города кратчайшим путем, там решим, какой берег нам больше нравится, по нему и пойдем.

— А если там моста нет? — прищурился Лёха.

— Логично.

Поэтому, вместо того, чтобы немедля бежать отсюда, мы ещё четверть часа являли собой исключительно глупое зрелище. Торчали посреди самого широкого проезжего моста посреди Реки-Юны, изучая карту. В ранний час движения мало и кареты не мешали нам выбирать маршрут.

— Значит, так, други мои, — я развернул карту и показал, где мы сейчас. — Никаких особых пожеланий насчет выбора берега ни у кого из предсказателей мы не слышали…

— Но не значит, что это не важно! — вставила блондинка.

— Мда… Правый берег реки обычно высокий, а левый — более пологий. Есть пожелание, не идти по одной стороне с замком, тем более, что замок стоит на левом берегу, если смотреть против течения.

— Значит, на самом деле, на правом, — уточнил Полкан.

— Здесь открытая местность, — Дженни провела пальцем по треугольнику дельты между майским и юнским притоками. — Сельский край. Поля, сенокосы, много мелких селений. Замок далеко от берега, можно к нему и не подходить. Зато на другой стороне по берегу идет лес, а в лесах — разбойники! Это я вам как бывший рейнджер говорю!

— Как давно я не бывал в настоящей деревне… — мечтательно вздохнул Полкаша.

— Я бы предпочел места, где поменьше встреч. А разбойники пусть сами нас боятся! — хмыкнул Лёха.

Мы с Витьком поддержали друга, считая, что встречи на больших дорогах дело случая, а вот в сельском крае постоянных встреч с местными жителями не миновать. Перешли реку и бодро почесали прочь из столицы.

По пути мы рассказали девочкам и Полкану, как прошла встреча со жрицей-змеей, и что мы выяснили о дельтском храме до того, как чуть не погибли.

— Слушайте, значит, предсказание Ли Хо сбылось? — сообразил Полкан. — Первый раз мы… то есть, вы, уже стояли на пороге смерти? Остался всего один раз, тот самый, когда…

— Что за предсказание? — живо заинтересовалась Мона.

Мы поделились историей о том, что самый худший момент в путешествии связан с тем, что нас станет семеро.

Муза потребовала дословного пересказа. Выслушав предсказание, она легкомысленно взмахнула хвостом и заявила, что мы всё неправильно поняли.

— Если "хуже всего будет как раз перед тем, как вас станет семеро", значит, именно седьмой может вас спасти! Разве неясно?

— Точно, точно! — поддержала подругу Дженни. — Худшее перед тем, а не после! Нас уже шесть, значит, худшее может случиться в любой момент…

— Успокоила! — фыркнул я. — Значит, нет никакой верной приметы?

— Не-а! — мотнула белыми кудряшками Мона. — Седьмой появится, когда худшее уже настанет. И меня это радует!

— Почему? — удивились мы.

— Потому что, в самый худший момент у нас будет шанс позвать кого-то на помощь и… улучшить свое положение. Как вчера.

— Спасибочки! Нам вчерашних игр по горло хватило!

— А я ничего не видел, — Полкан скорбно опустил голову, чувствуя себя виноватым. — Из-за меня Ли Хо подбросил вам лишнюю смертельную опасность, а меня-то она и не задела. Несправедливо…

— Хорошо, что не задела! — Лёха хлопнул кентавра по гнедой спине. — Не переживай, в следующий раз всем достанется!

Мы прошли портовые трущобы и наконец вышли на чистый, незастроенный берег. Витёк свистнул и остановился, как вкопанный, разглядев местность. Даже приподнял очки, не веря своим глазам.

— Это как понимать?

Мы стояли на проезжей сельской дороге. Впереди раскинулись поля и луга, а густая щетка леса зеленела на другом берегу.

Взгляды всей команды обернулись ко мне.

— Не тот берег, — я старался сохранять независимый вид. — В городе так трудно ориентироваться…

— А течения ты не видел? — спросил ВиктОр.

— А сами куда смотрели? Пока мы на мосту сидели…

— Здесь моста нет, — зловеще подтвердил Леха.

— Так что, возвращаемся?

Возвращаться никто не хотел. Понятно, что какое-то время нам придется идти по тому берегу, куда нас вывела моя ошибка.

— Ну-ка, Белёк, кто прекраснее, Мона или Женька? — мстительно спросил Лёха.

Я затравленно оглянулся на наших красоток.

— У них копыта в полосочку!

— Плохая собачка, — покачал головой Витёк.

И потом ничего не оставалось, как бежать по дороге впереди всех, соревнуясь с четвероногими спутниками, и заискивающе мести хвостом, чтобы кто-то из них соизволил вернуть мне человеческий облик.

Солнце припекало, новых встреч не предвиделось. Маленькие рыбачьи пристани виднелись на другом берегу, а мимо нас проплывали поля и пастбища. Лёха нервно оглядывался, поминутно спрашивая Полкана, не видать ли на горизонте замок?

Ближе к вечеру три тонкие черные башни действительно проявились в дымке на западе. Львиный Хвост успокоился, видя, что цитадель владений барона очень далеко.

Мы застали на пастбище стадо откормленных гладких коров. Большинство чисто рыжих или с белыми пятнами.

— Жень, ты, конечно, не обижайся, — покровительственно изрек Лёха, — но вот это ВЫМЯ! А у тебя прятать нечего! То, есть, мы его, конечно, не видели… верно, ребята? Но будь оно такое…

— Ты дурак? — сухо спросила Дженни. — Это молочные коровы!

— В самом деле, некорректно, — заступился Полкан. — У Рыжены та часть, которая с копытами — тёлка, а не корова!

— Сам ты тёлка!

— Я бык! Тьфу, то есть, конь!

Я давился от смеха, Витёк укоризненно покачал головой и спрятал в карман очки. Вечернее солнце ему уже не мешало.

— А вот я задумываюсь порой, — философски начал ВиктОр, втайне надеясь, что ему ответим не мы, а муза, — отчего из всех видов млекопитающих только у человеческих самок явно акцентирована грудь? Ну, ещё вымя коров и коз, но это скорее селекция, чем природа.

— Ты о чем? — Полкан сразу заподозрил нечто обидное.

— Я к тому, что ты у кошки грудь видел? А разве она не женственна? Когда есть молоко, которым кормят потомство, тогда видно, а за ненадобностью… Короче, понятно, почему пышные формы привлекают молочных телят и младенцев, но взрослым мужчинам какой интерес? Нет ли здесь патологии?.. Это я об Иванушке вспомнил, — на всякий случай оправдывался Витёк.

— Вообще, мысль, — задумались мы.

— Вам что, нравятся плоские доски? — обернулась к нам Мона. — Прости, Дженни!

— Пжалста! — фыркнула та.

— Девочки, речь не о вас! У вас с фигурами всё в порядке! — поспешили заверить мы. — Вопрос чисто мужской психологии…

— Психология! — передразнила Рыжена. — Как вас научили в детстве, так и повторяете! И потом, для младенца грудь кормилицы всегда кажется большой! Что первое в жизни увидели, то и помнится.

— Как цыплята! — хихикнула Мона. На почве превосходства над мужской логикой, красотки вновь помирились. И шли рядом, болтая о своём, девичьем.

— Я вообще ничего не помню, — огрызнулся им вслед я.

— Это очень удобно для чистого эксперимента! — оживились мои спутники, пользуясь тем, что девушки нас не слышат. — Тебе как больше нравится?

— Да не знаю… От других параметров зависит. Кому идет пышный бюст, а кому поменьше…

— А твоя Маруся? — подтолкнул меня ближе к натуре Полкан.

— Не знаю! Не разглядел! — я чувствовал, словно это меня прижали к стенке рогатиной.

— Было бы что, разглядел бы! — удовлетворенно мурлыкнул Лёха.

— Ты мне говорил, "селедка сушеная"! — напомнил Витёк.

— Это образно! На самом деле не помню, — вздохнул я. — Хватит! Что вы пристали? Поселяне благополучно избавились от одного бабника, а взамен получили троих?

— Четверых, не прибедняйся!

— Ладно… — я безнадежно кивнул, потом вспомнил о клятве и призвал друзей к осторожности. — Видели, чем здесь лазанье по чужим огородам кончается? Мы договаривались к своим девчонкам не клеиться, а надо было — ко всем!

— Ну ты зверь, Белый! — растерялся Лёха. — Тут же такой цветник!

— Откуда ты знаешь? Пока ни одной не видели!

— А Иванушка зря что ли здесь отдыхал на лоне природы?

— Да ему любая кажется супермоделью! Потому они к нему так и липнут!

— Так всё-таки, он маньяк? Или женский пол такой падкий? — вернулся на философские рельсы Витёк.

— Ох, не знаю, — глубокомысленно качал головой Полкан. — Только после него, Сергей прав, нам тут делать нечего! Своих бы не растерять!

— Да куда они денутся? Авантюристки! — уверено отмахнулся я. — Им нужны сокровища, а не мы!

— Вижу цель! — хвост Лёхи вытянул стрункой. Мы проследили взгляд друга и заметили трех селянок, скидывающих сено в огромный стог. — Счас глянем, насколько они здесь молоды и красивы?

— Зачем? — с опаской оглянулся Полкан. — Тоже хочешь копытом?

Лёха засмеялся, расправил грудь и поиграл мускулами.

— Что ты понимаешь в женской ревности, мой наивный друг?

— Не особенно много, — признал Полкаша.

— О, это великая сила! И она способна заставить наших подружек заново оценить наши достоинства, стоит нам лишь немножко приударить за другими! В пределах военной хитрости! — Лёха строго поднял палец, призывая к благоразумию.

Я подумал, что в таком случае и мне неплохо развеяться. Только надо следить за базаром, а то забудешься, увлечешься… и опомниться не успеешь, как вся деревня поднимется ловить оборотня. Или вампира. Или четверть-сфинкса. Свято место ведь пусто не бывает не только на роль бабника, но и на роль жертвы!

Получается, у Полкаши, которому нечего скрывать, лучшие шансы!

*****

Утром я проснулся от приглушенной ругани. Вернулся Аристарх из "секретной" поездки. Они со Степаном говорили снаружи, между домом и стеной сарая, обсуждали такое, чего "ни в коем разе не должны узнать бабы".

Оказывается, пленник сбежал. Ехали они ехали, без сна, без отдыха, глаз с него не спускали, а остановились наскоро закусить, тут-то и приключилась незадача. Вроде кто-то им в еду рвотный корень подсыпал. Только в поле копытень не растет, так что случайно в корзину попасть не мог! Не припомнит Степан, кто им пирожки на дорожку давал?

В общем, поневоле пришлось им отлучиться, хотели посменно, да понадобилось всем сразу. Вернулись — пленника и след простыл. Далеко он связанный уползти не мог, разве что к реке скатиться. пленника и след простыл. им отлучиться к реке, а вернулись — г!ать бабы".сказывая симпатию. тора месяца сменять надо, а эти стоятИли подкинули ему что-то острое, веревки разрезать. И скорей через поле, в ближний лесок. Поискали, нигде нет, как в воду!

— Если кто-то из наших ему помог, дело плохо — ждать будет, — говорил Степан.

Ему отвечал суровый голос старшего брата:

— Пусть хоть до зимы ждет, этот хлыщ не вернется!

— Отчего же?

— Совести у него нет, потому что! Он за свою шкуру больше переживает, чем за помощниц своих. Дуры, вот дурищи! Неужели сынков наших женушки? Или думаешь, кто с чужих дворов?

— Ой, не ведаю, Аристарх, если с пирожками, то наверняка наши! А если Глашка моя? Или твоя Фирка?

— Вот не помню, кто провожал! — сквозь зубы процедил старший брат. — А узнаю… — он зарычал, обещая виновным лютую расправу.

За завтраком в большом доме собралась вся семья. И нас пригласили. Дюжие молодцы, как выяснилось, двоюродные братья, прятали глаза и отмалчивались в ответ на любопытство домашних о секретной поездке. Аристарх хмуро жевал, односложно говоря, что прошло всё нормально. Теперь в Ниве воцарится мир и покой.

А меня беспокоила загадочная улыбка Моны. Еще там, на дороге, мне показалось, что блондинка имеет какие-то планы насчет Иванушки.

Как выяснилось, заметил выбрыки нашей музы не я один. Улучив удобный момент, без посторонних, Лёха расколол ее, и Мона призналась, что имеет отношение к этому заговору… только как вдохновительница.

— Ну, случайно пирожки на солнце испортились, день был жаркий! — без малейшего раскаяния сказала она.

— А куда он делся? Ему кто-то помог освободиться?

— Там же никого, чистое поле! — наивно развела руками пегаска. — Там случайно в телеге осколок стекла от бутылки нашелся. Что-то пили наверное и разбили. Вот Иван им веревку и разрезал.

— Как? Зубами взял? — придирчиво уточнил Витёк. — Он руками пошевелить не мог!

— Так осколок в борт телеги воткнулся, получилось такое лезвие. Очень, кстати, опасное!

— Эх, Гармония!.. — укоризненно протянул кентавр. И мы с ним согласились. Хотя лично я втайне радовался, что Ивану удалось ускользнуть. Понимаю, что многие меня не поддержат, но…

— Аристарх, наверное, прав. Он сюда не вернется. Так что больше мы не увидимся, — сказал я. — Мне без разницы, бегает он по лесам или плывет в лодке к столице. Может, в столице с его талантами возможностей больше?

— Не-а, во всех городах он в розыске, Степан рассказывал, — возразил Лёха. — Так что, вылови его в порту Реки-Юны, на каторгу упекли бы. Или в рабство пиратам продали.

— Весело. Тогда Мона права, лучше так.

— Может быть, — скептически выдала Дженни. Это единственное, что ковгёрла сказала за весь разговор. Делала вид, что новость совершенно ее не касается.

*****

Родовое гнездо Малабарды свили по всем правилам. Скромный сельский замок не поражал размерами или архитектурными изысками, но внушал уважение. Его особая примета — черный камень, из которого возвели все стены, явно был когда-то лавой вулкана и перемешан с пеплом. Гор вокруг нет, значит, стройматериал привезли баржи по реке.

Крепостной холм невысок, стены поднимались над ним всего метров на десять. Пара сторожевых башен, ворота на все стороны света, открытые в мирное время для крестьян и любых торговцев. К главным воротам, южным, вела проезжая дорога из столицы. Вернее, ее отросток, накатанный от реки лично владельцами замка. Вокруг стен — оросительный канал, ни шириной, ни глубиной не способный заменить крепостной ров. Поэтому мосты через него стояли раз и навсегда, не поднимались. Во внутренний двор замка мы зашли свободно, через боковой ход, следом за крестьянским обозом с сеном.

А вот внутри поднимались вторые стены, закрывающие все подсобные помещения, отделяя двор слуг и стражи от жилища их благородного господина. Объединяла их крытая галерея, с бойницами и кучей мелких укрытий со складами оружия. Предполагалось, что противник во время осады может взять внешние стены приступом. Но, оказавшись во дворе, его ждет более твердый орешек по части обороны. И неизвестно, что доблестный противник запоет в ловушке, лишенный возможности маневра, пальбы из пушек и бегства из черных каменных объятий.

Над скошенной крышей галереи возвышались башни. Тонкие и высокие, как шеи у Горыныча. Понятно, что их винтовые лестницы физически не впустят наверх больше одного захватчика за раз. Небольшой отряд защитников башни, засев в укрепленных комнатах с окошками-бойницами, может по очереди перебить сколько угодно штурмовиков. Выкурить их тоже будет непросто, башни смыкаются тонкими галереями, выход куда возможен только из окна. А не пустить преследователей по этому мостку в соседнюю башню ещё удобнее, чем оборонять узкую винтовую лестницу.

Снаружи не видно, но легко предположить, что и подвалы здесь глубокие, запутанные, в несколько ярусов, с прекрасной звукоизоляцией. И в каждом уважающем себя замке, должен быть не один потайной ход. Один ведет за пределы крепостных стен в ближайший лес, если предки барона были скупы. Чего не скажешь, глядя на привозной черный камень. Скорее всего, потайных ходов два. Один на всякий случай, а другой — на крайний. И этот ход ведет к самой реке или, что более вероятно, учитывая дальность до берега, спускается к подземной реке, тайно впадающей в юнский приток.

Ходы наружу нас не интересуют. В замке наверняка есть потайные ходы внутрь вторых стен, кроме двух официальных: парадного, с юга и черного хода, с севера. Есть автономный выход из темницы: трудно предположить, чтобы преступников выводили на публичный суд через кухню или парадные покои. Точно есть запасной ход из винного погреба, ход к трубе сточных вод, да мало ли…

— Откуда вы знаете, что в нем есть, если не видели карту? — спросил Полкан.

— Об этом знает всякий, мой стальнокопытный друг, — высокопарно ответил Витёк, — кто когда-либо жил в замке!

— Или учил на курсах легионеров устройство объекта Крепость и тихий штурм объекта Укрепленный форт, — подхватил Лёха. — ВиктОр, твои предположения о лучшем ходе внутрь?

— Часовня. Если в замке есть скромный внутренний фамильный склеп, к нему обязательно ведет пустынный ход снаружи и от внутренних покоев.

Бродя вокруг внутренних стен, по барельефу ангела мы легко вычислили нишу в стене, скрывающую ход в часовню. Но кованная толстая решетка оказалась наглухо заварена. Сюда входили только изнутри. Окошко винного погреба оказалось более податливым, но риск наткнуться внутри та запертую дверь слишком велик. Тюремный ход мы не нашли, зато заметили скрытый выход для стражи. Охранники, не выходя во двор, приглядывали из-за стен за работниками. И если видели неладное, выскакивали как из-под земли.

Узкий наклонный ход буквально уходил в землю. Люди по нему не ходили, это "ухо" и "глаз". Те самые, какие бывают у стен, построенных с умом.

— Давай, — Лёха кивнул на этот лаз. — Хорошая собачка!

— Я?

— А кто? Полкан туда пролезет?

— Мона, мне нравятся только брюнетки!

— Да-а? — я видел удивленный взгляд пегаски, плавно опускающийся до моего нового роста.

Вздохнув, я по-собачьи пополз на животе в наклонный прямоугольный туннель. Риск застрять там при моих габаритах, я осознал, когда уже не мог повернуть обратно. Витёк выразил это опасение за моей спиной.

К счастью, лаз оказался широким. Но в конце я не мог затормозить и рухнул в помещение для стражи. Там никого не оказалось. На это мы надеялись, прислушиваясь снаружи. И дверь открыта!

Я выбежал в коридор, поднялся по ступенькам, принюхался, ориентируясь, где кухня, а где выход во двор. Удачно спрятался в нише, пережидая двоих людей в военной форме. Они ушли в глубь замка. А я по их следам нашел дверь в служебный дворик под галереей. Увидел потайную калитку на засове, встал на задние лапы, открыл и высунулся во двор. Друзья заметили и быстро юркнули за мной.

— Сидеть! — сказал Витёк, когда мы были уже в замке.

Я плюхнулся на ступеньку, сбросил собачью шкуру, отряхиваясь, встал. Чихнул от вековых запасов пыли.

— Ведите!

Впереди теперь крались проводники, Лёха и ВиктОр. Поодаль следовали кентавр и пегаска, рассчитывая сойти за привидения, если столкнутся с обитателями замка. Мона в любой момент могла развернуть крылья и начать светиться. А мы с Рыженой, как договаривались, замыкали шествие. Широкий коридор куда-то поднимался.

Куда он выведет? Кто знает…

*****

— Никак не думал, что вот это: "Бедняжка, ему надо помочь!" — нужно понимать буквально! — пыхтел Полкан, карабкаясь за Моной на третий этаж замка. Кентаврам тяжело давались узкие лестницы. И если внизу все залы и ступени строили так, чтобы всадник с конем спокойно мог проехать, подъем в спальню барона в башне комфортом для кентавров не отличался.

— Подумай, как ему тяжело вечером карабкаться туда после очередной попойки, а утром спускаться по крутой лестнице! — подбадривала Мона.

— Ага, — кивал Полкан. — Хочется, чтобы кто-то обо мне так заботился!

В том, чтобы предупредить Романа Малабарда о кознях его сестрицы, у нас нашелся верный союзник — Марфа. Кормилицу мы не боялись, она казалась разумной и решительной особой. Девочки переговорили с ней, потом кентавры ушли к барону с личным визитом. При способностях Моны им ничего не грозит. Разве что хозяин замка подумает, что видел странный сон.

Дженни и Марфа ушли на кухню. Кормилица считала, что нас нельзя отпускать без настоящего обеда. Дженни держала на руках спящего Зайку.

А мы с Витьком и Лёхой тихонько уползли во двор. Мрачные коридоры замка уже порядком надавили нам мозги. Хотелось на простор.

На заднем дворе, в огромном стогу сена, раскопанном до формы мягкого дивана, нежился в окружении нескольких поклонниц молодой парень в венке из луговых цветов. Точное число девушек счету не поддавалось, они поминутно убегали и возвращались, принося ему горячий пирожок из кухни, стакан молочка или чего покрепче, спорили, кому возлежать поближе, а кому обмахивать его цветущей веткой. Странно, что он успевал уделить внимание всем. Поклонницы явно не чувствовали себя ущемленными в правах и их количество могло только расти.

Узкое лицо с выгоревшими до рыжины ресницами и большим насмешливым ртом показалось нам странно знакомым.

— Иван?!

Он томно открыл глаза. Сомнений не осталось.

Девки с визгом вскочили, не зная, бежать или встать грудью на защиту любимчика. Убедившись, что ни один из нас им не отец, не муж, не брат и даже не сосед, красотки утихли.

— Идите, милые, погуляйте пока! Не беспокойтесь обо мне. Ещё увидимся, — деревенский султан отпустил свой гарем, послав каждой воздушный поцелуй и улыбку, а некоторых успев ободрить нежным жестом.

Кокетливо оглядываясь, смеясь и на ходу закручивая косы, поклонницы ушли. Взгляд адресованный нам, без томного флера стал вопросительно холодным.

— У вас ко мне важное дело? Желаете драться? Или вас так много, что один на один никак не получится?

— Мы не желаем, — Витёк дружелюбно показал клыки. Любил козырять ими при знакомстве. — Просто не ожидали. Ты не боишься тут… около замка…

— Мы знакомы? — Иван заинтересованно сел. — Во всех мирах так мало мужчин, которые не хотят меня убить, а я вас почему-то не помню… Извините! — он обезоруживающе улыбнулся в своей манере. Это стоило улыбки с клыками.

— Мы мельком виделись вчера… на дороге, — напомнил Лёха.

— А! Это с вами гуляли такие потрясающие девушки? Блондинка с крыльями и рыжая! Простите, не признал! Толком не разглядел вас, был слегка занят.

— Почему, с крыльями? — нахмурился Витёк.

— Она же муза, разве нет?

— Да, но… как ты узнал? Мона ведь маскируется.

Иван недоуменно пожал плечами:

— У нее крылья, она светится… Что я музу не видел?

— Ты видишь ее такой… всегда?

— Как же иначе?

— Ясно, — смирились мы. — Да, Мона пегас. Еще скажи, не заметил, что у них по четыре ноги!

— Правда?! — глаза у бабника привычно загорелись. — А где они сейчас?

— Они, вместе со своими ногами, крыльями и другом-кентавром где-то в замке, — охладил я Иванушку. — У нас есть время поболтать. Знаешь тихое место, где нет твоих поклонниц и нам не помешают?

Он встал, отряхивая соломинки. Мы обратили внимание на его новую сорочку с вышивкой незабудок по воротнику. Вчерашняя одежда сильно пострадала в драке. Но сельский край не без добрых женщин.

— Будем знакомы. Иван Сударь, — он протянул руку. — Впрочем, вы знаете.

Мы назвались и обменялись приветствиями. Потом сидели в малюсенькой сторожке, пристройке к кухне, где быстро появилась бесплатная закуска и выпивка. Всё исключительно по доброте помощницы кухарки.

— Барон мне не опасен, — жуя, пояснил бабник. — Наоборот. Давний знакомый. Не друг, но не убьет, если узнает. Скорее, даст пересидеть, пока в окрестностях облавы не пройдут. Вот баронесса — хуже. Запала на меня! Хорошо, что Гортензия не любительница прогуливаться по сельскому двору, — он криво усмехнулся и отпил квас из кружки.

— Неужели на свете есть женщины, которые тебе не нравятся? — подколол Лёха.

— Таких немного! — Иванушка выразительно поиграл бровями. — Но нет правила без исключений! Гортензию я помню ещё девочкой. Уже тогда редкая была стерва!

— А есть такие, кого ты не можешь обаять?

— Любая, — поморщился бабник. — Если действительно любит другого, меня не замечает. Зато все свободные — мои!

— Выходит, обманутые женихи и мужья сами виноваты? — спросил ВиктОр. — Нельзя удержать то, что им не принадлежит!

— А ты вовсе не при делах! — хмыкнул я. — Сами напрашиваются, сами на шею вешаются…

— У меня крыльев нет! — Иван подергал плечами, намекая, что он тоже не ангел. — Но силой ни к кому не пристаю! Мне достается, это бывает, но сам-то руки распускаю в дозволенных пределах. Бывает, мужики приревнуют ко мне на ровном месте и бесятся потом. Могут даже пары расстаться, хоть большей глупости на свете нет. Если любишь — верь, не любишь, отпусти! Зачем друг другу жизнь портить? Столько несчастий из-за стремления сделать себе назло… — он вгрызся в яблоко, словно хотел сам себе заткнуть рот, чтобы не говорить больше ничего. Но яблоко скоро закончилось, и бабник не сдержался: — Ненавижу!! Жалкие собственники! Отравлять жизнь подозрениями проще, чем посмотреть правде в глаза! Вернее, в зеркало. Достали проявитель рогов, и нет вопросов! Да все боятся…

— А что это за штука? — насторожились мы. — Волшебное зеркало?

— Нет, порошок. Пепел райской сосны, символа правды. Не слышали? Значит, холостяки! — он засмеялся, признав собратьев. — Берешь буквально несколько крупинок проявителя, посыпаешь голову своей половины (согласие не требуется, можно открыто, можно тайно, во сне), и если изменяла, у тебя очень явственно проступят рога. Наглядного размера и ветвистости. Никто не хочет проверять, вдруг вырастут? Кретины!..

— То есть, их видно не только в зеркале, они настоящие, да? — мурлыкнул Лёха.

— Волшебные! Ни отпилить, ни спрятать — не старайся. Избавиться от рогов можно одним способом. Если виновная сторона раскается и добровольно посыплет себе голову пеплом. Но не из жалости, а по правде.

— Как интересно! Наглядное свидетельство верности и неверности. Спасибо, будем знать.

— Дай Боже, чтобы не пригодилось, — с жалостью усмехнулся Сударь. Взгляд снова стал колючим: — А этих трусов я убить готов! Терзают таких красавиц!.. Честных, добрых… Мне бы такую!

Мы наконец-то поняли, откуда его титул в других странах. Переводилось на местный манер не только имя, но и фамилия.

— А правда, что убивал?

— Случалось. Если с оружием набрасывались… Но и меня ведь убивали, не раз, так что всё честно.

— Вань, а другую баронессу, жену барона ты знал?

— Зоюшку? Ещё бы! Красавица была, добрейшей души хозяйка. Скучала здесь одна… — он отрицательно тряхнул волосами в ответ на наши любопытные взгляды: — Не поддалась мне.

— Само собой! Говорят, муж принял меры!

Иван чуть не подавился горбушкой от удивления, когда понял намёк.

— Вы, что ли, про пояс думаете? Ха! Что против меня пояс? Хотела бы…! — он сделал жест, сметающий препятствия. — Главное, что в сердце.

Мы помолчали и пили квас, чувствуя рядом нечеловеческое одиночество внутри одного сердца. Если б не предсказание Ли Хо и Ванькина репутация… Но пока рядом не маячили барышни, нам не хотелось оставлять хорошего парня одного, на растерзание ревнивцам и борцам с чужаками. Ведь не сегодня-завтра снова придут с вилами, тем более, что он не прячется.

— Мона сказала, как ты сбежал, — не к месту пробормотал Витёк.

— Угу, низкий поклон ей!

— А почему вернулся? Разве в городе не проще спрятаться?

— Для меня — нет, — Иван задумчиво вздохнул, глядя в окошко. — Тоскливо в городах. Мое проклятье там виднее…

— Проклятье? — уцепился я.

— А что же? Думаешь, легко так порхать не первый век? Я, чай, не мотылек! — он погрустнел и даже стал казаться старше. — У меня нет единственной. Вернее, не могу ее найти. Я вижу ее в каждой, но только до тех пор, пока не остаемся наедине. Тогда всё понимаю… но уже поздно.

— Слушай, в клубе "Тристаграмм" танцует Свамия, жрица судьбы, — сказал Лёха. — Ты у нее не спрашивал?

— Свамушку знаю, как же! — просветлел Иван. — Нет, не смогла она мне ничего сказать. Пробовали, да напрасно. У меня слез нет. Не-бы-ва-ет. Так же, как и потомства. Побочный эффект проклятия. А вот с единственной мы заживем долго и счастливо… Сколько у нас детишек будет, даже не представляю!

— А в учебниках пишут, ты душу продал, — посочувствовал Витёк.

— Я что, дурак? — Иван обиделся.

— Тогда, кто тебя так, Вань?

— Дело давнее. Семью Кощея знаете?

— Естественно! Кто их не знает?

— Так вот одна его родня. Ядвигой звать.

— Яга?! Ну ты даешь! Действительно, дурак ты, а не бабник! Она же и есть твоя единственная!

— Да ладно… — Иван изумленно захлопал ресницами. — Она меня приревновала к очередной пассии Кощея, но у нас никогда ничего… Шутите, ребята!

— Проверь! — Лёха протянул руку для спора. — А почему она так всех Иванов ненавидит? А всё-таки всегда им помогает. Подумай. Если неправда, я кисточку с хвоста сбрею!

— А если… правда?

— На свадьбу позовешь!

— Замётано!

Витёк разбил их руки. После такой идеи Иванушка, естественно, минуты не мог усидеть на месте. Даже не остался лично поблагодарить Мону за побег.

Мы чокнулись кружками с квасом за его успех. Бабника тут же след простыл.

Дверь в кухню приоткрылась и заглянула Дженни.

— Вы здесь? Чего сидите? Мы спасли замок. Всех ждут обедать!

— А как наша цветочно-яблочная фея?

— Спит.

— И очень хорошо. А мы тут спасли весь сельский край от Иванушки…

— Когда?

— Да только что. Нам всё мужское население должно теперь вечную дань платить! Жаль, никто не узнает…

— Расскажете? — подлизывалась Дженни.

— Не знаем, может быть. — Осознавая себя жутко скромными эпическими героями, мы двинулись обратно, в обеденный зал.

Барон обещал нам карету или лошадей двуногим, чтобы быстрее мчались, охрану, любую помощь! Но мы честно боялись увеличения состава нашей компании. Так что, покинув замок на следующее утро, выспавшись на перинах, кто в башне, кто в нижних покоях, все снова шли пешком.

С утра лил дождь. Барон Роман и Марфа уговаривали нас остаться хоть на денёк. На открытых просторах бояться нечего, но в лесах неспокойно! Гортензия зыркала неласково, но понимала, что ее положение отныне более шатко, чем у любых бродяг. Старший брат обещал Горе выплатить долг с доходов от земель. Не сразу, по частям. Но после этого она покинет его замок и больше не появится.

Мы не остались. Сами не знали, что толкает нас прочь из черного замка, как раньше притягивало к нему. Я чувствовал себя преотвратительно и большую часть пути бежал в собачьей шкуре. Пошел на хитрость, чтобы ни с кем не разговаривать. Вопреки мягким перинам это оказалась худшая ночь с тех пор, как мы ушли от моря.

Мне снилась ведьма. Я понимал, что из морских, но не мог угадать, которая?

Маруська?

Или ее бабушка?

А может, мать?

Они всё время изменялись, сплетались, превращались одна в другую, летали передо мной и хохотали. А я мучительно пытался вспомнить, кем им приходится Ядвига Лесовичка? Все они, ведьмы, из одной семьи!

Под утро мне уже явно представилась Маруська. Ее волосы с зеленым блеском шевелились, будто плавали в воде. Мы словно виделись через иллюминатор подводной лодки. Наклонилась близко-близко, прямо к лицу и погрозила пальцем. О чем это? Неужто приревновала? По крайней мере, к кому-то из деревенских, не к Женьке?

Я боялся принести несчастье друзьям, и когда ковгёрла оступилась на мокрой глине и подвернула ногу, быстренько превратился и бежал впереди. Чтобы даже не думали, будто я на нее смотрю! Я не смотрю! Нас связывает… тьфу ты, разъединяет, клятва крови!

Мое трусливое бегство обернулось нежданной пользой. Поля закончились, редкие рощицы стали сливаться в перелески, потом дорожка между двумя опушками сузилась до тропинки и мы вступили в лес. Судя по карте, мы приближались к развилке дельты. Вскоре упремся в реку, придется думать, как ее переплыть?

Именно это обсуждали друзья, споря о том, что никакого моста, селения, рыбачьей деревушки или лесной сторожки на карте не видать. А если их нет на местности, что делать? Где достать лодку? Золотая карточка музы в сельском краю нужна, как туфельки осьминогу. Деньги только у Женьки, неприкосновенное пособие беженцам. До сих пор нам удавалось к нему не прикасаться. Теперь… Тут даже платить некому! Валить деревья, строить плот?..

Я не участвовал в прожектах и перебранках, зато учуял запах дыма и насторожил уши. Пробежал вперед до полянки и пулей рванул назад. Метался и прыгал перед друзьями, чтобы привлечь внимание.

— Что, надоело? — спросил Витёк. — Голос!

Я зарылся мордой в траву и закрыл голову лапами. Вампир забеспокоился.

— Нельзя лаять? Опасность? Тогда, лежать! Ну что там?

— Костёр, — я моментально вскочил и подозвал всех. — Охотники! Мне не понравились! Боюсь, они заметили движение и счас придут за… мной. — Я не успел договорить, впереди на тропинке показались четыре недружелюбные фигуры.

Убегать некуда, но мы успели сгруппироваться, прикрыв четвероногих. И как-то мельком удивились, что у нас нет оружия. Ну, "китобойный" нож, копыта с новенькими подковами, боевые навыки легионера…

— Добрый денек, прохожие! — приветливо окликнул грубый голос. — Куды путь держите?

— Глянь, какие красотки! — восхитился другой. — Откуда вы, люди добрые?

— Вы кто такие, чтобы вам отвечать? — высоким голосом возмутился Витёк.

В ответ раздался басовитый хохот. Вампир в панамке и дождевике (дождь как раз стих) и на открытом месте презабавное зрелище, а на лесной дорожке…

— А сам не видишь? Мы люди лихие, нас лучше не задевать!

Перед нами угрожающе пошевеливали дубинками и топорами неандертальского вида личности, в шкурах и шлемах. На самом деле, их вид только вначале поражал дикостью, как приглядишься, видишь кожаную одежду и наголовники с нашивками богатой чеканки, плащи мехом наружу, шикарные сапожки мягкой кожи и хмурые лица, похожие только разрезом глаз. Самый длинный, с бородой и огромной, грубо обточенной дубовой ломакой с шипами. Другой, пониже, коренастый, с квадратной челюстью и сам квадратный — не объедешь. Третий, быстрый и нервный, комплекции Витька. Противно посмеивался, показывая два передних зуба. Четвертый, самый грозный… весь в черном, с красным поясом и длинной черной косой.

— Мне кажется, или один из них?.. — шепнул нам Лёха.

— Да точно баба! — сверху подтвердила Дженни.

— Фильтруй базар, корова! Я девушка! — рявкнул бандит с косой.

— Я корова?! — взвилась Рыжена. — Посторонись!

Она выскочила из-за наших спин и лично сцепилась с девицей в шкурах. Полкан рванул за ней. "Охотники" замахали железом и дубинами, от новых подков посыпались искры…

— Стоп! Стоп! — самый высокий выхватил меч и разогнал всех обратно на две стороны. — За право пройти по нашей дороге все платят пошлину. Хотите идти бесплатно, победите одного из нас! Давайте честный поединок, и разойдемся! Вы как будете выбирать? По жребию? Или добровольно?

— Дубина, я их в клочья порву! — бушевала девушка. — Позволь мне, братец!

— Усохни, Галка. Пусть гости выбирают!

— Нечестно это! — взвился тощий, острозубый. — У них копыта! Если они выставят такого бойца, — он махнул топором в сторону Полкаши, — мы тогда против него вдвоем!

— Не мельтеши, Хорёк, — одернул его приземистый силач. — Пущай решают! Там посмотрим…

— Я пойду, — безапелляционно сказал Леха. Изящно сбросил мокрый плащ на руки Дженни и подмигнул нам.

— А мы по жребию, — длинный с дубиной, по всему видно, атаман, поднял три сухие иголки, одну сломал. — Галка, только не ты! Челюсть, тяни…

Квадратный первым вытащил жребий, не угадал. Юркий, которого назвали Хорьком, схватил короткую иголку и долго недовольно шипел, обвиняя старшего брата в жульничестве.

— Иди! — Дубина за шкирку вытолкнул его вперед.

Лёха только уклонялся от боевого топора, надеясь утомить противника. Хорёк нападал быстро, с постоянными ложными выпадами. Мона ахала, ойкала, заламывала руки и всячески отвлекала нас от боя.

Улучив момент, Лёха ткнул противника под дых твердым хвостом и выхватил его топор. Хорёк икнул, но устоял. Теперь они сражались дубинкой против топора. Леха довольно быстро разрубил оружие и припёр Хорька спиной к сосне.

— Сдаешься?

— Я-то сдаюсь, — ехидно ответил тот. — А теперь сражайся с моими братьями!

— Нечестно! — крикнул Витёк. — Он победил! Мы можем пройти, сами сказали!

— Одного победил, — Челюсть, наверное, получил прозвище за привычку выдвигать вперед квадратную челюсть. Получалось угрожающе. — Осталось двое! — Он легко помахал палицей с железной оковкой. — Чё это у тебя?

— Боевой хвост! — гордо ответил Лёха.

— Так ты тоже из этих…

— Их каких? — Сэр принял боевую стойку, перебрасывая топор из руки в руку. — Давай, скажи!

— Я лучше по-простому… — Челюсть замахнулся и с такой силой шарахнул дубиной по лезвию, что Лёха выронил топор. — Вот из таких!.. — он снова замахнулся.

И тоже получил хвостом, как плетью, с разворота по руке.

Бандит взвыл. Лёха подпрыгнул, уклоняясь от удара по ногам. И всем весом налетел на противника. Тот грохнулся на спину. Львиный Хвост выбил у него оружие и успел отскочить. Они сошлись в рукопашную и долго катались по земле, пока Лёха снова не применил свой коронный прямой удар хвостом.

Пока Челюсть лежал и безуспешно ловил ртом воздух, Лёха встал, тряхнул гривой и огляделся.

— Кто следующий?

— Не, я с тобой биться не буду, — благоразумно решил Дубина. — Боюсь, зашибу. А вы ребята симпатичные. Идемте, побазарим?

— О чем? — холодно спросил Витёк. — О тяжкой разбойничьей доле?

— Опять ловушка? — проворчал Полкан. — Что вам ещё? Мы же победили, как вы хотели!

— Да просто побазарить, — заверил старший и плюнул на землю в знак клятвы: — Вот, клянусь честью Основателей, вам опасаться нечего!

— Это же банда Основателей! — обрадовалась Дженни. — Шериф полгода ее ловит! Всё сходится, их четверо!

— Вы знаете нас, барышня? — Дубине явно льстила их известность. — Да, это мы! Прошу в наши чертоги!

Мы вышли на поляну. Костер почти погас. В золе пеклась картошка, на вертелах жарились крупные караси, на углях кипел суп. У нас была главная ценность: хлеб, сыр и зелень из замка барона. Объединив припасы, мы славно пообедали.

— А почему вы Основатели? — спросил Полкан.

— Потому что всё делаем основательно, — пояснил Челюсть. — Если уж грабим, то грабим, если деремся, так деремся!

— А если спасаетесь бегством? — промурлыкал Сэр Львиный Хвост.

— Что бы ты понимал! — загадочно отругала его сестра Галка и отвернулась, накручивая на палец косу, как простая деревенская девка. Без шлема она выглядела более женственной.

— Ты вышивать умеешь? — как бы некстати спросила муза.

— Ага. А чё?

— И незабудки тоже?

— Могу… — девка зарделась так, что вампир поперхнулся.

До меня тоже дошло, откуда у Иванушки новая сорочка.

— Он не вернется, — ляпнул я.

— Да знаю, — Галка натянула подол длинной боевой рубашки на колени и мечтательно смотрела за реку. Потом очнулась: — Вы что, Ивана видели? Как поживает?

— Нормально, жив-здоров. Передавал тебе привет!

— Чего же сразу не сказали? — сестра-разбойница расплылась в глупой улыбке. Ее братья недовольно качали головами, но слова поперек сказать не смели.

— А ты спросила? — фыркнула Дженни.

Галка снова пригнула голову, исподлобья глядя на ковгёрлу, с которой они сразу невзлюбили друг дружку.

— Ты его знаешь?

— Синяк у него видела? — облизнулась Рыжена. — Моя работа!

Галка хохотнула и потеплела, внезапно признав в рыжей не соперницу, а подругу.

— Я ему компресс приложила, и всё прошло, — поведала она.

— Видно, компресс был основательный! — одобрил я. — Ни следа не осталось. Мы еще удивились!

— А вот я думаю, как вы так быстро здесь оказались, если только вчера… — начал Полкан.

— На лодке, — не скрывали разбойники. — У нас ладья есть!

— Лодка? — оживились мы. — А вы могли бы?..

— Могли, — заверил Челюсть. — Но что взамен?

— У нас есть деньги, — Женька игнорировала наши слабые протесты. — Сколько возьмете, чтобы перевезти нас в основание дельты?

— А сколько есть?

— Дубина!.. — укорила Галка. — Они же заслужили!..

— Проход по лесу, но не по реке, — возразил брат. — О реке уговора не было! И ты своим любовным ражем нам бизнес не ломай!

Сестра покорно вздохнула. Бандиты согласились перевезти нас за четыре золотых. В мэрском пособии было шесть, так что Дженни не торговалась.

Чтобы ладья подняла всех, три Основателя: Дубина, Челюсть и Хорёк остались на берегу. Правила веслом Галка.

Тяжелая ладья с трудом двигалась против течения. Муза сидела рядом с кормчей и всячески вдохновляла каждый ее взмах весла.

Когда мы благополучно причалили и распрощались, снова начался дождь.

— Слышьте! — крикнула Галка. — Ежели обратно пойдете, свистите громко! Вдруг тута останемся. Снова перевезем… Поосторожнее в Ключах, они коварные! И скатертью дорожка!

— Спасибо! — мы помахали сестре-разбойнице. Она величественно отчалила и быстро заскользила по течению.

*****

"Страна Ключей", — читал в карте Витёк на следующем привале. — "Обширное поселение по обоим берегам реки и островом-невидимкой, основанное вокруг древнего поселка Ключи, известного своим водолечением".

— Так я не понял, водяные ключи или дверные?

— Кому Свамия объясняла про невидимый ключ? — откликнулись мы с Лёхой. — Вряд ли ты сможешь унести с собой родник!

— А если "невидимый ключ" это вода?

— Тогда… узнаем. Ты, главное, проси невидимый. Мона, как думаешь, они нас не обманут?

— Не зна-аю, — пегаска смотрела в небо. Мы как-то не думали, что муза может скучать без полетов, а сейчас догадались.

— Ну, полетай, чего ты, — предложил ВиктОр. — Всё равно отдыхаем. Время есть. Я тоже крылышки расправлю… — он бросил карту и ушел с Лёхой на тренировку. Последнее время это стало привычным зрелищем.

Но муза не взлетела. Она лежала на траве, подогнув ноги, и смотрела в небо. Далеко в облаках кружила стая белых птиц…

Стоп! Белых? Против солнца они должны казаться темными! Но я отчетливо видел их белизну. Они светились!..

Рыжена в прошлый раз не видела, как Мона спустилась с неба. Ковгёрла мирно паслась на пляже у реки, мы что-то давно ее не видели. Как вдруг храбрая рейнжерка с криком примчалась к нам.

— Мальчики! Прячьтесь! Они летят сюда!

— Кто? Где? — мигом забыли о тренировке наши спортсмены.

— Кто, гарпии! Они не отражаются в воде! Полка-ан! Беги! Они тебя заметили!..

Полкаша удивленно оглянулся, слыша крики. Он гулял в полусотне метров от стоянки.

И тут мы поняли, что напугало Дженни. Перед глазами зарябило от крылатых теней. Нам показалось, началась гроза. Большие крылья затенили солнце, но всюду мелькали вспышки голубых, розовых, сиреневых зарниц.

— Не бойтесь! — подскочила Мона. — Это ко мне! Девочки, прекратите!

Нас накрыл вихрь и такое хлопанье крыльев, словно вокруг взлетела стая в тысячу журавлей. Но это, наоборот, приземлились пегасы.

Такие же как Мона, кентавры с крыльями. Нам казалось, их несколько десятков, а оказалось пять девиц. Ну, теперь шесть, считая нашу.

— Гармония! — нараспев произнес мягкий грудной голос, и Мону обняла изящная пегаска соловой масти. — Что ты забыла в этой глуши?

— Ах, что ты понимаешь, у Моны отдых на пленэре! — перебила другая, белая, но при этом брюнетка.

— Какие мальчики! — в три голоса восхитились остальные, поводя боками и хлопая ресницами.

— Кого из них ты вдохновляешь?

— Всех! — гордо выпрямилась Мона. Мы окончательно осознали, что у нее подковы на шпильках не только ради моды. Наша муза самая мелкая в стае.

Или в стаде?.. Нет, у пегасов, наверное, табун!

— А у муз — сонмы, — вмешалась в мои мысли золотистая пегаска, светлее самой светло-рыжей.

— Простите, — смутился Витёк. Видимо, думал о том же самом.

Дженни злилась, что сразу не поняла, с кем имеет дело.

— Что вам здесь надо? — заранее ощетинилась ковгёрла. — Вас не звали! Мы и одну-то еле кормим!

Пегаски засмеялись. Словно хрустальные бокалы зазвенели.

— Мы прилетели позвать Мону на конкурс! — любезно пояснила серая, намного темнее Моны, с сине-стальным отливом спинки. — Госпожа Пегги лично просила найти тебя!

— Я тут немного занята, — наша блондинка приняла самый незаменимый вид музы при исполнении. — Пожалуй, я пропущу слёт.

— Но как же! Тебя ждут! Разве ты не готова? — защебетали вновь прибывшие.

— Я… естественно, готова, — Мона застенчиво скребла лужок острым копытом. — Но не могу бросить дру… клиентов!

— Да брось, Монюня!.. В смысле, возьми всех с собой! Мы потому и прилетели! — уговаривали подруги.

— Ну, я не знаю… — блондинка обернулась к нам. — Ребята, это моя стая. Мы все как сестры. Это Полечка, — она представила темно-серую.

— Аполлония, — крупная пегаска свысока глянула на нас. Подала Полкану руку для поцелуя. Ковбой не понял и пожал.

— Хм! — Поля отошла в сторонку, не проверяя сообразительность остальных.

— А это Липа, — Мона представила беленькую, с темными волосами и хвостом.

— Олимпия. — Реверанс ножкой вперед.

— Это моя кузина Тилечка! — вперед вышла и поклонилась соловая, цвета кофе со сливками длинноволосая блондинка, с таким же длинным белым хвостом.

— Стилистина, — представилась она.

— А это Глашенька, — Мона представила золотую, ту, что сказала про сонмы. — Вообще-то, и на Мурку откликается! Гламурия!

— Ах, не шути так! — отмахнулась Глаша-Мурка. — У тебя острый язычок!

— Но не острее, чем копыта! — фыркнула Мона. — А это Сливка! Слави-оли-вия! Смешно, что она славит сливу, а не оливу, но ее с детства зовут Сливкой! Видите, какой цвет?

Вторая по росту после Моны, невысокая хорошенькая шатенка светло-шоколадная, с крыльями сливочного оттенка, мило кивнула. Действительно похоже, будто ее крылья макнули в сгущенные сливки. У Поли они отливали серо-голубым, у Мурки — розовато-сиреневым, у остальных светились белым, и только у Сливки — солнечной желтизной. У нее же, единственной, желтела россыпь веснушек, светлее, чем у Дженни.

— А это Рыжена, Белый, Лёха… то есть Сэр Львиный Хвост, Полкаша и ВиктОр, — церемонно представила нас муза. — У нас очень важное общее дело. Оно не терпит промедления!

— Ерунда, время всегда терпит! — не слушали подругу музы. — Сколько бы времени мы ни летали в поднебесье, на свое дело вы не опоздаете ни на минутку! Так что? Летите с нами?

— А мы должны решать? — испугался Полкан. Мона глазами показала: "Как хотите", — что означает обычно у женского пола: "Даже не думай!"

— А почему бы не слетать? — непроницаемо ответил Лёха. И мы не возражали. Уж очень любопытно подняться в облака и побывать на слете муз.

— Я высоты не то чтобы боюсь, но… не приучен, — предупредил ВиктОр.

— Но у тебя есть крылья! — схватила его за руку Мурка. — Расправь их!

— Вот…

— Смотри!.. — Гламурия взлетела, увлекая за собой несчастного вампира.

Витёк болтался рядом с ней, как подстреленный нетопырь, а муза держала его за крыло. Постепенно его полет выровнялся. Обрел ритм и подъемную силу.

— Я лечу! — завопил ВиктОр.

— Только не вырывайся, — предупредила Мурка. — Без меня упадешь.

Они летели рядом, так что крыло Витька лежало на ее крыле. Сделали круг и приземлились перед нами. Мона сердито скрестила ручки на груди и отвернулась.

— Браво! — захлопали все музы.

— Молодец! — снисходительно оценила Дженни. Обняла нашего вампира и сестрински чмокнула в щеку. Он покраснел, как спелый помидор. Благо, не мог сам себя видеть в зеркале.

— А как же я? — спросил Полкан. — Нас с Женькой вы, пожалуй, не поднимете…

— Легко-легко поднимем! — заверили пегаски. — Вас пять, а нас шесть! Мы все возьмемся за руки, каждого будут поддерживать две музы!

— Ладно, летим! — решилась Дженни.

— Возьмемся за руки, друзья! — высокопарно провозгласила Тиля. И после ее слов, мы все взлетели. Витёк одним крылом держался за Мону, другим за Мурку. Путь долгий, новичок не рисковал лететь без двойной страховки. Полкана с Дженни несли Липа и Слива, а в центре кентавра и ковгёрлу держала за руки Аполлония.

Мы снова увидели Дельту с высоты, как по Налив-ТВ, с куриной лапкой реки внизу. Музы могли в мгновение ока доставить нас к цели, если бы только… Но мы благоразумно даже мысленно не упоминали кладов и сокровищ. В мягком шелесте крыльев мне слышалась какая-то песенка. Я повторял ее мелодию, чтобы голова не кружилась от высоты и проплывающих близко облаков.

После полудня музы отнесли нас обратно и приземлили перед бесконечной желтой стеной, срезав путь до страны Ключей. Как обещали, мы вернулись в тот же день и час, откуда улетели. Воображаю, что подумали о нас наблюдатели на стене, если хоть кто-то во время обеденного отдыха посмотрел в небо.

Ворота закрыты, а стену не обойдешь, не объедешь! Она выступала в реку, как пристань, а от реки тянулась, сколько хватало глаз, да и там, как мы знали, закруглялась. Нам и не нужно обходить ее, ключ там, внутри.

Самые вежливые и безобидные на вид, вампир и кентавр подергали колокол у входа.

На звон открылось окошко, и высунулись усы стражника.

— Ключ! — рявкнул он.

— Разве он не у вас? — удивился Витёк. — Вас, что, закрыли?

— Ооох, — стражник со стоном нырнул обратно. В окошке показалось другое лицо.

— Добро пожаловать в страну Ключей, — приветливо сообщил молодой привратник. — Чтобы пройти, вы должны знать ключевые слова.

— Пароль, что ли? — переглянулись мы. — Откуда мы его узнаем? Мы не местные!

— Ключевые слова знают все, — любезно сообщил привратник. — Вам надо догадаться, какие слова с "ключом", — охранник усиленно подмигнул нам.

— Что скажешь? Подсказывай! — тут же обратились все к Моне за вдохновением.

Муза словно не замечала происходящего. Она любовалась звездной диадемой, которую для удобства теперь носила как браслет. Ее награда легко сжималась и растягивалась в диаметре.

— Вы хоть сами начните думать! — пегаска не отрывала взгляда от украшения.

Делать нечего, мы заскрипели мозгами.

— Ключевые слова… слова с ключом, — повторил условие Полкан. — Ключ, ключ…

— ПриКЛЮЧение? — спросила Дженни.

— Вы можете пройти, барышня, — пригласил охранник, гремя замком. — Но только вы!

— Я одна не пойду, это исключено! Ой! — обрадовалась Женька. — Опять ключ!

— Можете взять с собой одного спутника.

— Ага! — сообразили мы. — Включаемся!

— Три, — похвалил охранник. — Ещё, пожалуйста.

— А просто "ключ" подходит? — дотошно спросил Полкан.

— Естественно.

— Скрипичный, водяной, дверной? Это один и тот же?

— Все разные. Добро пожаловать! — привратник широко распахнул дверь и низко поклонился нам. Ведь мы назвали на один ключ больше!

— А вот если нам нужен невидимый ключ, — спросил Витёк. — Где его взять?

— Это вам от Ключей на остров надо, в невидимую столицу. Только навряд ли вы тот ключ найдете.

— Попробовать-то можно? — задиристо осведомился Лёха.

— Да, поиски свободны. Только очень советую вам уважать ключевые правила. Иначе окажетесь в заключении!

Нам не хотелось в заключение, поэтому спросили, что за правила? В ответ узнали только: "Ключевые!" Первый опыт подсказывал, надо исключительно внимательно прислушиваться к словам с "ключами".

— А "закарлючка" подходит? — уходя, поинтересовался Витёк.

— Да, в ней раздельный ключ, но полный. Бывает и неполный ключ.

— Как в "клюкве"? — уточнила Дженни.

— Так точно! — похвалил нашу сообразительность привратник. Второй, усатый и нетерпеливый, глухо рычал, выслушивая наш обмен любезностями. Так что мы благоразумно рванули от ворот.

За стеной простирался точно такой же речной берег и дорога, но местность сразу и бесповоротно изменилась. Вместо полосы леса, отдельные небольшие рощицы. На каждом холме торчала ветряная мельница, вместо полей возделывались маленькие садики и виноградники. Вместо селений рассыпались усадьбы из нескольких строений вокруг одного особнячка под яркой черепичной крышей. На берегу буквально каждые тридцать метров "толпились" лодки и сушились сети.

По карте мы двигались на север. Но пейзажи страны Ключей очень напоминали Побережье, только гор не хватало. Нам всё время казалось, вот-вот другой берег исчезнет, рядом прорежутся скалы, откроется морская даль и…

Нет, если смотреть на реку, не похоже. Но берег определенно стал более южным.

— Селение Ключи, исторический центр страны, — я на ходу изучал карту. — Нам вот сюда, — показал остальным картинку с гербом.

— Галка сказала, "в Ключах поосторожнее"! — вспомнила Дженни.

— Видимо, Основатели не настолько "основательно" владеют языком, как дубинками! — хмыкнул Полкан. — Им трудно подбирать ключевые слова, только и всего.

— Тогда они не прошли бы дальше ворот, — резонно возразила Мона. — Ключи довольно далеко, может быть, день пути. Считаешь, банда знает местные опасности только по слухам?

— В сельском краю нам о Ключах ничего не говорили, — сказал Лёха. — А там сплетничать любят!

— Это и странно!

*****

Мда, за прошедшие века берега лесного озерца изменились. Существенно расширились, выровнялись, заросли газоном и старинными мраморными беседками. Но кое-что осталось таким, как рассказала Иннаключа.

Над озерцом склонилась, мягко говоря, пожилая ива, держащаяся на берегу не только чудом, но и поясом каменных подпорок. По обе стороны от нее белели два совершенно одинаковых, выложенных красивой плиткой маленьких бассейна, размером с котелок для варенья. Над ними возвышались резные мраморные бортики… и никаких табличек. Сооружение напоминало сказочный бинокль с ивой по центру.

— Да, — с гордостью подтвердила ученая дама наши восхищенные взгляды. — Это самый надежный способ приучить гостей не ходить здесь без проводников. Найти Первую Рощу нетрудно. Но выбрать… Обычно все, пока не знают, стараются угадать, которая водица возвращает память, а которая отнимает. Вы угадаете?

— Я думаю, вот эта ОТ склероза, а эта ДЛЯ, — указал Витёк, именно так, как и я сам подумал. Остальные тоже сделали ставки, но я попросил Иннаключу подождать, не говорить. Задумал ещё одну проверку.

— Знаете, меня совершенно не интересуют свойства вашей воды… — я не успел договорить, как уже стоял на четвереньках и видел свое лохматое отражение в одном из родников. В собачьем облике я придирчиво обнюхал воду обоих ключей. И понял, одна из них пахнет лесной землей, горечью ивовой коры, сухой листвой и зеленью, а другая не пахнет ничем. Мертвая Н2О из лабораторной колбы. Я лаем и носом указал друзьям нужный источник, слева от вербы.

— Верно, — ученая дама снова посмотрела на нас так, словно не зря прервала свой обеденный отдых.

— Хорошая собачка, — похвалил Витёк и вытянул руку. — Служи!

Я встал на задние лапы, вытянулся до нормального роста и отряхнулся.

— Хотел понять, почему звери, если верить легенде, знали о свойствах источника Памяти.

— О, это очень ценно, если вы расскажете, что вам удалось выяснить, — заискивающе попросила ключница, но в ее мыслях уже мелькали научные доклады и награды.

— Само собой, скажу. За небольшую услугу, — обнаглел я. — Позвольте мне хлебнуть этой водички? Или она у вас только по рецепту, для тех, кто на лечении?

— О нет, вода для всех свободна, угощайтесь! Только взвесьте последствия…

— Белёк, ты хорошо подумал? — забеспокоились друзья. — Твоя память могла пропасть не просто так!

— Уж в этом я уверен! И хочу знать, почему! — я решительно зачерпнул горсть воды из левого источника и выпил.

— Ну, как? — Витёк смотрел на меня, словно он сам главврач этого санатория. — Что-нибудь чувствуешь?

Я неопределенно пожал плечами.

— Скажи, где ты родился? — наперебой наседали Лёха и Полкан. — Как звали твою маму? Братья и сестры есть?

— Не помню… — я с последней надеждой посмотрел на Иннаключу. — Может быть, это действует не сразу?

Ученая дама сняла очки и протирала их полой мантии. Нашла отличный способ прятать глаза!

— Увы. Это забвенье действует не сразу, как замерзание воды. Ведь лёд не появляется мгновенно. Но растопить корку льда кипятком можно сразу. Поэтому вы должны были вспомнить хоть что-нибудь.

— Но как же так? — спросила Мона. — Вода не действует?

— С ключами всё в порядке, я уверена, — возразила ученая. — Ещё сегодня они действовали безотказно. Есть лишь одно объяснение… Что ваша память растворилась в воде Забвения. Или, что маловероятно, в сходном заклятии, исключительно мощном!

— Вот почему следов удара по голове не было! Помнишь, мы удивлялись! — обрадовался Витёк. — Тебя не стукнули, а отравили!

— Помню, — чего скрывать, я слегка расстроился. — Я помню себя с первого дня на море. Почти пять лет назад… Значит, накануне меня кто-то угостил вашей водичкой?

— Что вы, задолго до того! Забвение действует точечно и максимально быстро, когда человек точно знает, что он готов забыть и пьет воду сознательно. Тогда другие воспоминания не повреждаются. Если же выпить воду Забвения случайно, память будет пропадать медленно, почти незаметно. Но это белое пятно вашей истории будет расти. Причем, в обе стороны времени. Если вы ничего не помните с рождения… Разделите годы, которые вы прожили до того момента, как вспомнили себя, пополам.

— Мне было лет семь-восемь? — ужаснулся я.

— Возможно, меньше. Забыть себя дальше рождения вам просто не удастся. Эта формула позволит определить только позже каких годов это не могло случиться. А остальное зависит от количества воды или силы заклятья. Но мне трудно представить себе магию забвения таких масштабов…

— Может быть, в детстве ты уже был здесь с родителями, — предположил Лёха. — И случайно напился водички, как тот следопыт!

— Ну, это вряд ли, — засомневалась Иннаключа. — Я работаю здесь больше тридцати лет и помнила бы такой жуткий случай. Если потеря памяти стала заметной быстро, мы приняли бы меры. А если воды выпито совсем мало, память отключалась постепенно, и родители просто списывали это на рассеянность, то вы бы раньше вспомнили себя!

— Загадка, — глубокомысленно вздохнул Полкан. — А если кто-то выпил воду по ошибке или передумал и хочет снова вспомнить, что-нибудь можно сделать?

— В том-то и дело, что водой Памяти в таком случае память уже не восстановишь. В первые тридцать три часа ещё можно что-то сделать, здесь, на лабораторном оборудовании. Но позже… — ученая дама безнадежно покачала головой. — Поэтому решение следует хорошо взвесить. Так, кто-нибудь из вас ещё желает пить водичку?

— Я вроде помню всё, что нужно, и забывать ничего не собираюсь, — сказал Лёха. — А ты, Витёк?

— Я бы с большим удовольствием забыл всю свою юность в родовом гнезде, но вдруг забуду, на что у меня аллергия! И потом, я столько потратил времени и сил, чтобы найти себя и принять свое место в мире, что совершенно не хочется это забыть и искать снова. Благодарю, я воздержусь! А ты, Полкаша?

— Я очень хотел бы вспомнить свое детство в кругу семьи… — мечтательно вздохнул кентавр. — Но знаю, что меня подкинули людям совсем младенцем. Вспоминать-то и нечего! Жаль, что с этой водой нельзя узнать прошлое до твоего рождения!

— Да, — согласился Лёха. — Это и мне бы подошло.

— А мы и так всё помним, — переглянулись ковгёрла и пегаска. — Лучше пойдем отсюда. У нас ещё осталось важное дело! — они обе выразительно уставились на Витька, делая ему безмолвные знаки.

— Кому-то надо выпить воды Памяти, — не выдержала Мона, видя, что вампир совсем не понимает их намеков.

— А! — спохватился наш обладатель чудесной маски и предсказаний Свамии. — Госпожа Иннаключа, мы здесь, чтобы узнать у вас главную тайну города. Нам нужен ключ, который можно взять только наощупь.

— Потому, что он — невидимый! — дополнила Дженни.

— О… — в третий раз удивилась нашим запросам ключница архива. — Что ж, это моя компетенция. Пойдемте…

Мы двинулись в обратный путь из леса. Никто не думал о потраченном времени. Ученую даму сейчас меньше всего интересовал обеденный отдых.

— Невидимый ключ хранится в невидимой столице, на острове. Естественно, невидимом. В музейном корпусе есть старинная хроника, в которой говорится о ключе. Я вам ее покажу.

Нас несколько успокоило, что хоть какое-то материальное свидетельство о странном ключе увидеть можно. А как насчет того, что мы захотим взять этот ключ? Не станет ли это страшным нарушением закона, грозящем смертной казнью?

— Вовсе нет, — успокоила Иннаключа. — Согласно той же летописи и утвержденному по ней современному закону, невидимый ключ достанется тому, кто его найдет. Единственное предписание: его нельзя выносить тайно. "И будет сей провозглашен героем страны Ключей!" Это я помню наизусть.

Мы снова шли по ухоженным дорожкам парка. Среди клумб с розами медленно гуляли сытые коты и сонные отдыхающие. Казалось, здесь никто никогда никуда не спешит. Миновали несколько белых приземистых дворцов под хрустальными крышами и снова углубились в парк, более темный и запущенный. Старые здания тоже светились белизной, но выглядели попроще. И накрыты не прозрачными гранеными куполами, а обычной крашеной жестью.

Ключница показала нам архив. Бесконечные лабиринты стеллажей со старинными фолиантами регистрационных книг за все века существования "Ключей" как водолечебницы. Самые ценные документы занимали маленький зал и хранились под стеклом. Старинные карты, рисунки Первой Рощи (как утверждают, работа самого принца Августа), охранные грамоты, первый эскиз герба и прочие обгрызенные и окрашенные временем листки.

Среди них, краткая летопись страны Ключей "От сотворения невидимай тверди посреди реки до воздвижения стены окрест обоих берегов".

Иннаключа принялась с волнением листать страницы. Ей, несомненно, хотелось продвинуться и в этой тайне с нашей помощью.

— Так, так… а, вот оно! "Невидимага же ключа коснуться препон ведемских нет. И кто найдет его сокрытага на тверди посеред реки и явит миру, да будет ключ тот ему отдану, и будет сей провозглашен героем страны Ключей!"

— А чуточку подробнее? — попросил Лёха.

— Давайте с самого начала, — ученая дама перевернула несколько страниц. — Тут сложный язык, я вам всего зачитывать не буду, хотите, потом сами посмотрите. Но суть такая: "Сего лета тысячнага от воздвижения первей альтаны на березе леснаго озерца, ученик мага ключнага, слыхал он него пророчество, кое сим свидетельствую.

В далёко время небывало, на невидимай тверди серед реки воздвигнется град без врат и будет всем ветрам открыту, а от глаз чуждых сокрыту…"

Дальше там очень подробно описывается наша нынешняя столица, чего скрывать, построенная согласно этому пророчеству. Но главное:

"Во граде сем ключу быть без надобности, однакоже тот обретался изначально, прежде первага камня в стройку закладену".

Естественно, перед постройкой города всюду искали ключ, но не нашли. Из чего стало ясно, что ключ возникнет в одной из построек, после завершения строительства города на острове. Когда город без ворот формально "откроется", появится и ключ.

"До дня предсказанага сокрыт ключ от людской истории. И как переместится в град рукотворный, сего не ведаю. Но буде ждать назначенага часа, дабы явиться. Невидимага же ключа коснуться препон ведемских нет…"

Ну и так далее. Место, где спрятан ключ, и путь к нему и есть главная тайна города. Боюсь, это всё, что знает наш самый дотошный историк и эксперт. Существуют целые общества "Поиска ключа", власти не чинят им никаких препятствий, так же как любителям-одиночкам. Но до сих пор… — ключница архива развела руками. Потом обернулась ко мне, ее глаза блеснули: — Теперь вы скажете, как различили родники?

*****

Для начала пришлось долго ждать своей очереди в углу, в загородке оцепленной стражниками. Зальчик оказался маленький, с местами для зрителей, но многие желающие посмотреть суд, стояли. Судья Юклена в синей мантии чем-то напоминала госпожу Пегассиану, только без седины. Суровое спокойствие строгой матери, готовой выслушать и понять всё. Вроде не стерва. Хотя, как тут судить на глаз?

Сначала разбирались с пьяными драками. Кому присудили штраф, а кому общественные работы во время общего отдыха. Это считалось хуже штрафа.

Потом за дверью поднялся какой-то шум, стража втащила упирающегося хлипкого мужичонку, который извивался, как угорь и кричал: "Это ошибка! Я ни в чем не виноват!"

Мадам Юклена стукнула молоточком, требуя тишины.

— Колюнчик Клюшкин, если я правильно помню? Пожалуйте поближе, давно вас ждем!

— Его всё-таки поймали! — шепнул Витёк.

— Я ни при чем, — так же тихо ответила Мона.

Дело владельца недойной коровы всех повеселило. В зале посмеивались. Его приговорили за мошенничество к полугоду общественных работ для исправления и выплаты ущерба. Штраф посчитали согласно доходу. Сто золотых. Колюнчик орал, что посчитали неправильно. Он заработал со своей коровой гораздо меньше! Но экспертиза и свидетели вывели эту сумму.

Следом в зал ввели настоящего заключенного, закованного в цепи. Его доставили из тюрьмы и обвиняли в том, что этот ключегар ставил замки в дома и лавки честных граждан, а потом делал ключи ворам. Он угрюмо сказал, что ничего не получал от краж. Ему платили только за работу.

Молоток судьи сухо приговорил ремесленника к трем годам каторги. Не только за пособничество кражам, за издевательство над ключевыми законами!

В зале присутствовали представители его цеха. Старшие мастера требовали ужесточения приговора до пяти лет. Мерзавец бросил тень на всех ключегаров города! Теперь каждого из них подозревают в нечестности!

Жена каторжника плакала и уверяла, что у них двое маленьких детей и муж ничего не знал. Ключник защиты обещал ей подать прошение на пересмотр дела. Ключегара арестовали по уликам, никто из воров пока не пойман и нельзя узнать, в какой степени сообщник замешан в кражах.

Так что, суду ждать, пока всех не поймают? Это вопрос к работе полиции, а не к суду!

Но до тех пор мастер ключей мог бы работать под надзором суда!

Вот пусть и поработает на каторге!

Мрачного ключегара увели. Жена убежала за ним, прощаться. Следом вызвали нас.

— Рассматривается дело нарушителей спокойствия, плюс обвинение в личных оскорблениях и домогательстве к замужней даме… — судья глянула на обвиняемых и нахмурилась: — Кто именно в чем обвиняется?

— Донос один, обвинение общее, — пояснил знакомый нам ключник полиции. Ради суда он почистил мундир, расчесал усы и застегнулся на все пуговицы.

— Справедливая жалоба, а не донос! — подал голос из зала Мирклют.

— Вы сами выступите обвинителем? — спросила судья. Ключник гостиницы поспешно отказался. Он полностью доверяет правосудию родного города. Мадам Юклена посмотрела на нас:

— Надеюсь, вы не будете говорить все сразу? — устало попросила она.

— Разумеется, ваша честь! — звонко откликнулась Мона. — Как муза и покровительница этой компании я в ответе за своих подопечных. одопечных. зы и покровительницы я отвечаю за своих ы.

замужней жж узнать, в какой степени сообщник виновен в кражах. Вот мое удостоверение, — она предъявила золотую карточку музы.

— Это значительно упростит дело, — обрадовалась ключница суда. — Для начала представьтесь и назовите цель своего визита в Ключи.

— Меня зовут Исключенсия, — любезно сообщила Мона. Мы чуть не рухнули от неожиданности. — Это мои друзья: Лючик, Белокчюл, Полключ, Клыключ и Клюковка.

Наш придушенный кашель не очень хорошо маскировал смех. Муза невозмутимо продолжала:

— Цель нашего визита в страну Ключей — главная тайна вашего города на острове. Мы ищем невидимый ключ.

— Искатели? — зашелестело в зале. Скорее уважительно, чем с насмешкой.

— Они врут! — подскочил Мирк. Молоточек судьи призвал его к порядку.

— По пути мы зашли в санаторий "Ключи" ради консультации в архиве и летописи с предсказанием, о котором так много слышали! — Мона закатила глаза. Лично я думал, она переигрывает, но зрителям нравилось.

— Кто-нибудь может подтвердить ваши слова?

— Сама госпожа Иннаключа и ключник гостиницы "Маклюра", господин Таключ.

Зал зашумел. Это уже интересно: разборки конкурентов! Слово одного ключника гостиницы против другого!

— Правда, что вы устроили скандал возле гостиницы "Утиный ключ" в обеденное время? — строго спросила судья, надеясь, что неправда.

— Неправда, ваша честь! Был всего-то час дня, и скандал устроили не мы, а господин Мирклют. Он ругался с женой, а мы только стояли рядом.

— А для чего вы наблюдали за скандалом?

— Мы пришли в гостиницу, но быстро передумали в ней останавливаться, понаблюдав гостеприимство и вежливость ее хозяина… простите, ключника.

— А что за обвинение в домогательстве чужой жены?

— Жены господина Мирклюта, если точнее, — не смутилась Мона. — Вся площадь слышала, как он на нее орал и угрожал убить ключом от гостиницы! Наш друг Лючик самоотверженно заступился за женщину! За это его судят!

— Ложь! Наглая ложь! Он соблазнял мою жену средь бела дня! — заорал Мирк. — И все они сообщники!

— Естественно, — перебила Юклена. — Поэтому их судят вместе. А к вам вопрос: правда ли, господин Мирклют, что вы хотели использовать священный символ своей должности как… пусть не как орудие убийства, но как угрозу к физической расправе?

— Я? Нет… Я, что вы!.. Никогда! — затравлено озирался ревнивец, чуя, как повернулось дело.

— До выяснения подробностей, я прошу стражу задержать ключника Мирклюта, иначе он может захотеть слишком поспешно покинуть зал! — подала знак судья.

Два стражника встали по обе стороны от жалобщика.

— Я думаю, госпожа Ключия лучший свидетель, — незаметно из представителя ответчиков Мона превратилась в советницу судьи.

— Да, мы ее послушаем. Свидетельница ждет?

Ключия понимала, что разбушевавшемуся мужу грозит штраф и позор на весь город, и пользовалась случаем проучить его. Сказала, что подаст в суд за постоянные скандалы и потребует выплаты морального ущерба. Лёха, само собой, всего лишь заступался за нее, как верный рыцарь за честь дамы.

— Так вы всё же знакомы? Бесстыжая! Какой он тебе рыцарь?! — орал муж.

Ключия призвала всех в свидетели грубости ее благоверного. Мадам Юклена заявила, что разобралась в деле, а семейный скандал путь продолжается за пределами зала.

— Что ж, — ключница суда ещё раз просмотрела бумаги: донос, отчет о задержании, постановление об аресте, — доказано лишь незначительное нарушение традиций Ключей: ведение важных дел в обеденное время. Учитывая, особый статус водолечебницы, где тихие часы длятся круглые сутки, я заключаю…

— А компенсация?! — Полкан стукнул копытом. — Мы потеряли полдня поисков! Я, между прочим, кандидат в пегасы, это мое первое дело! Наставница, скажите, что я должен вдохновлять искателей, а из-за этого болвана…

— Тише, Полключик, тише! Мы всё наверстаем, — пообещала "наставница". Полкан нетерпеливо отвернулся, словно скрывая слёзы гнева.

Я с белой завистью следил, как непринужденно Полкаша врет судье. Мне стоит заикнуться о подобном, сразу ходил бы в шкуре! Они с Моной прекрасно спелись. И окончательный приговор звучал уже с учетом последнего дуэта.

— Я полагаю, город в ответе за нарушение гостеприимства, — мадам Юклена строгим взглядом обвела зал. — В какую сумму общественный ключник защиты оценивает ущерб, причиненный невинным искателям?

Наш адвокат, которого Мона чуть не оставила без работы, откашлялся и встал.

— Их шестеро. Значит, не меньше шести золотых заплатит ложный доносчик, то есть Мирклют. Полагаю, та же сумма должна последовать им из городской казны.

— Справедливо. — Судья нацелилась молоточком: — Обвиняемые освобождаются с признанием их полной невиновности и получают компенсацию от города в дюжину золотых. Штраф ключника гостиницы увеличивается на шесть золотых. Общая сумма будет определена позже. Компенсацию невиновным выплатить немедленно и больше не чинить препятствий в поисках!

Тройной стук молотка.

Мы не могли поверить такой удаче. Всё-таки, для ловкачей суд прибыльное дельце!

*****

Витёк, взволнованный величием собственной миссии, кажется, так и не спал. Когда я открыл глаза он сидел за столом над картой и жевал гренку. Значит, и завтрак уже заказал!

— Слушай, — не оборачиваясь, он как-то понял, что я проснулся, — оказывается, искателям платят за новые участки! Ты можешь прийти к карто-ключнику, сказать, где ты проверил, и магистрат заплатит на новую информацию и сделает поправки на всех картах! Только там нужно доказать клятвой… понимаешь, какой. Я такой не могу!

— Ага-а, — зевнул я. — И чё?

— Я-то всё думал, можно ли доверять участкам, которые закрашены серым, как пустые? Как они проверяют? Оказывается, нужна кровь искателя. Ее наносят на новый участок, и если кровь не пузырится, не шипит, значит, клятва сработала. Проверено, там точно ничего нет!

Увлеченный аллергик даже не спотыкался на страшном слове. Вот до чего доводит ключная лихорадка!

— Мм-м, — я тоже вгрызся в гренку. — Интересно! Всем уже рассказал?

— Все спят. А я вот думаю… — Витёк разгладил карту. — Слов нет, хорошо, что можно верить пройденным участкам. Но в самих серых пятнах на карте некая странность. Будто шифр. Если подумать хорошенько, можно разгадать…

— А много ещё непроверенных участков? — я запил гренку молоком. — Странно, что они вообще есть!

— В основном это улицы, набережные, площади, парки… Не там, где совсем не искали, скорее, о них не заявляли. Кто скажет, что проверил даже на своей улице каждый камень?

— А если ключ перемещается? Ведь как-то он попал в город после постройки!

— Прежде чем отдать новую карту в печать, ключник-картограф проверяет ее собственной кровной клятвой. Карты обновляются часто. Ни разу не замечали, чтобы проверенный участок снова зашипел.

— Угу, — вижу, наш проводник основательно изучил путеводитель. — Не понимаю, как при таком подходе, ключ до сих пор не нашли?

— И я не понимаю.

В дверь постучали. К нам вломился Лёха, свежий и бодрый, до кончика хвоста готовый к поискам.

— Откуда начнем?

— Зверь, тебе эта карта ничего не напоминает? — спросил Витёк.

— Напоминает шкуру Дженни! Или скорее мою новую футболку, если предположить, что пятна леопарда могут быть серыми разноугольниками.

— Ну посмотри внимательно!.. Ничего?

— Что тут смотреть? Пошли, на местности посмотрим! Надеюсь, возле этой панорамы очереди нет?

От этих слов мы спохватились, что сами не единственные искатели в городе. Действительно, надо спешить, занимать очередь!

— За что люблю наших девчонок, — громко рассуждал Лёха, когда мы почти бегом чесали к центральному мосту, — это за то, как быстро они собираются! Глазом моргнуть не успеешь!

— Когда мы собирались в клуб, смотреть змеиный танец, все наряжались долго, — сонно заметил Полкан.

— Критика неуместна! Это был выход в свет! — заступился Лёха.

Мы еле поспевали за бывшим легионером, на светскую беседу дыхания не всем хватало.

Невидимый остров построен странно не только потому, что его не видно с берегов реки. Это как раз нормально. Из справочника-путеводителя мы знали, что остров скрыт не волшебством, а оптическими эффектами местных инженеров-ключников.

Вдоль всех наружных набережных непрерывно работают тонкоструйные фонтанчики. С большим напором, под нужным углом там распыляют особый зеркальный туман. Он создает ложное отражение, как столик фокусника. Кажется, что под ним пусто, на самом деле, там стоят зеркала. Эта отражающая стена скрывает остров и город на нем.

Впервые эффект невидимости возник случайно, когда остров ещё только строился и его покрывал тонкий слой воды. С берегов никто не видел новой "тверди", хотя к ней причаливали баржи и лодки ключников-архитекторов.

Столица края даже не имеет другого названия, кроме как Город-Невидимого-острова.

— Выходит, ключ поднялся со дна реки, вместе с островом? — сообразил Полкаша. — Или его принесли в то время… Как остров вообще поднялся? Это природная мель? Его насыпали? Он каменный или песчаный? Или город стоит на сваях?

— Не знаю, в путеводителе ни слова! — оправдывался Витёк.

— Посмотрим, — пообещал Лёха. — В окне будем зреть в корень!

Как ни устроен остров внутри, мы знали, что на поверхности в нем прокопан неглубокий канал и тоже забран частыми мостами. В некоторых районах он полностью перекрыт улицами и становится подземным, в центре открыт и заменяет реку.

— Может быть, ключ в канале, под водой? — предположила Дженни. — Это ведь самый центр острова!

— Канал закрашен, — сообщил Витёк. — Его обыскали сразу, вдоль и поперек, ещё при строительстве. Мосты и прилегающие улицы — возможно, но под водой тайника нет.

— И славно, — обрадовалась муза. — Зачем нам лезть под воду?

Перед нашими взорами открылась сказочная бесконечно длинная площадь с зеркальными мостами. Мы знали, что мосты железные, только покрыты отражателем, но выглядели они точно как из хрусталя.

Панорамную площадь обрамляли параллельные широкие набережные из ровных светло-серых плит. Вокруг, словно грибы в нарядных шляпках, росли дома с разнообразными цветными башенками. Дома все серо-желтые, стоящие парадным входом к набережной, выстроенные под линейку, но башенки не повторялись. Жители соревновались с их помощью в фантазии, выстраивая крышу дома, причудливее, чем у соседа.

Шестиметровый в ширину канал тоже шел совершенно ровно. Зато мостики над ним блестели один краше другого.

Мы шли к центральному мосту, утыканному фонарями. Под первым фонарным столбом лениво стоял стражник. Он охранял ящичек с монетками по десять грошей. Других искателей в пределах видимости не было. Мы облегченно вздохнули и сменили шаг на более прогулочный. Но где же сам поисковый прибор, всевидящее око острова?

— Простите, — ковгёрла вежливо подошла к представителю местной власти. — Где здесь панорамное окно?

— Стекло, — стражник небрежно махнул в сторону перил моста.

— Куда стекло? — мы удивленно вглядывались в синие воды канала. — Оно, что, жидкое?

— Стекло! — привыкший к тупости туристов страж моста, красноречиво постучал пикой по воздуху. Что-то невидимое стеклянно зазвенело.

— Ага, стекло! — обрадовался Витёк, вытаскивая из кармана маску. — Сейчас проверим!.. Ух, здоровенное! — по его словам метра три над парапетом набережной занимал гигантский аквариум без швов. Пузырь с открытым верхом. — А как включается?

— Десять грошей, — страж указал на ящик для сбора денег.

— За всех, надеюсь? — Полкан с достоинством бросил в щель серебряную монетку. — Теперь что?

— Полоскать. Вы и без лестницы достанете, — страж отвернулся, чтобы не подглядывать в наши поиски.

Мы нащупали в пустоте стеклянный бок окна. Погладили. Полкан провел ладонью по верхнему краю. Ничего!

— Как его ласкать? — возмутился ковбой. — Не работает!

— Не то! — подсказала Мона. — Сунь руку в воду!

— А, надо полоскать! — Дженни первой поболтала рукой в воде. Панорама осветилась изнутри, и все увидели стекляшку метра три на полтора, в которой клубился туман.

Вскоре мы поняли, как деньги защищают одних искателей от посторонних соглядатаев. Картины в панораме видел только тот, кто поплескался в ее водице. Город в стекле сейчас видела только Дженни. Ну и Витёк. Мы с Лёхой с помощью приставной лестницы намочили пальцы в аквариуме, кентавр и пегаска достали свободно, и начался наш видеосеанс.

Витёк следил по карте, руководил, куда смотреть. Это потом. Вначале Лёха, как обещал, направил "око" вниз, на дно реки, чтобы узнать устройство острова.

Мы словно плыли в темной толще воды. Видели гребешки песчаных волн на дне, намытых течением. Чистое дно реки чередовалось с заросшими тиной камнями, облепленными ракушками. В основании острова возвышалась плоская насыпь. Либо природная мель дала толчок инженерной мысли, либо ещё какой-нибудь маг-ключник паря духом над рекой заметил плешь на дне с высоты птичьего полета и повелел укрепить ее, насыпать до самой поверхности.

Вначале шли мелкие камни и песок, слежавшиеся за века. Выше начиналось явно людское творчество: нормальная стена обычной кладки из здоровенных глыб знакомого черного вулканического камня, как в замке Малабарда. Под самой поверхностью воды черные камни переходили в более светлые фундаменты домов. Внутри остров не сплошная стена, а лабиринт из многих каменных стен, с маленькими отсеками, куда свободно проходит вода. Чуть наклонные стенки канала тоже сложены из черного камня.

Мы наконец сообразили: на острове нет даже тоненького слоя почвы. И всё, что здесь растет — цветочки на балконах и терассовые ступенчатые садики на крышах. Так называемые здешние "парки", это деревья и клумбы в специально выложенных из камня горшках-бассейнах, засыпанных привезенной с берегов землей.

Если сам остров — лабиринт, обыскивали его не один год. Наше счастье, что не оказались тут тысячу лет назад, когда ещё не все фундаменты и подвалы домов прошли проверку кровью искателей. Не думаю, что каждый поиск глубоко на дне закончился благополучно.

В панорамном окне периодически мелькали юркие тени.

— Какие рыбки странные, — насторожился Лёха. — С розовыми лапками. По-моему, у них пять пальцев… и шерсть?!

— Ой, кто это?! — девчонки отшатнулись от экрана.

— Гиппокроты, — в обычной своей скупой манере бросил экскурсовод-стражник.

— А… — дрожащим голосом успокоила всех Мона. — Знаю! Подводные кроты с рыбьими хвостами, по типу гиппокампа. Они разумные и где попало не живут.

— Они наверно помогали строить остров! — обрадовалась Дженни. — Как муравьи… то есть, бобры. А я-то думала, как?..

— Нет, — тут же включился стражник. — Раньше крокодилы в канале жили. В теплое время заходили с моря. Людей пугали. Пришли гиппокроты — нет крокодилов.

— Ага, они здесь поселились позже, понятно, — поблагодарила за подсказку Дженни. — Но их ведь привлекали к подводным поискам ключа, если они разумные?

— Угу.

— У них там гиппократия? — пошутил Лёха. — Процент за помощь берут?

— Угу. Рыбой. — Стражник, похоже, уснул. Во всяком случае, больше не подавал признаков жизни. Витёк следил по карте, куда вести панораму.

За два часа мы вдоль и поперек прогнали все сомнительные места от канала, до самых окраин. Никаких признаков ключа, вернее, тайника. Сам ключ увидеть невозможно, это мы помнили.

Ещё дня три мы шли по стране Ключей.

Вначале старались пройти незаметно, потом убедились, что с нашими особыми приметами только спрячешься! Молва бежала впереди нашей компании. Везде нас чествовали как героев, открывали свои объятья, дома и погреба за одну только возможность самим коснуться невидимого ключа. Витёк никому не отказывал, но и трофей из рук не выпускал. Чуть что — скалил клыки. Мы охраняли его как королевскую особу. И сами поминутно давали интервью, рассказывая о легендарных поисках ключа.

Вампир совсем зазнался. Сладкая жизнь пришлась по нраву и нам, но честно говоря, все вздохнули свободнее, когда ворота в желтой стене захлопнулись за нашей спиной.

Судя по карте, впереди нас ждал необитаемый край: Долина Призраков. Что-то похожее на Долину Привидений у нас, на Побережье. Зеленые холмы с белыми, где известковыми, а где базальтовыми столбами, растущими из земли. В сумерках казалось, что вдали движутся или подстерегают нас за каждым поворотом белые фигуры. Только у нас эта горная долина довольно высоко над морем, а здесь раздельно — Долина Призраков идет по берегу реки и переходит в Гору Призраков. Где-то на ее склонах в тропическом лесу прячется Дельсткий храм.

Хоть я бывалый путешественник, видел множество островов, но ни я, ни наша муза не могли объяснить, почему с продвижением на север местность в Дельте выглядит всё более южной. Сейчас мы этого снова не замечали. Луга, холмы, болотца, камни — такие могут встретиться везде. Но впереди на горе нас поджидает буйный тропический лес. Мы точно видели его в окошке видеотарелки и морально готовились к встрече.

— Костя сказал, там могут быть змеи! — дрожал Полкан.

— Не городи чушь! — одергивала его Мона. — Ты сам мне говорил, змей вы не видели.

— Не видели, но вдруг они там есть?

— Чего тебе бояться, ковбой? — спрашивала Дженни. — У тебя же теперь стальные подковы. Р-рраз! И нет никакой змеи!

— Я не ков… а, ладно, — сдался Полкан. — Подкова только по краям, а внутри всё равно копыто!

— Ковбой только снаружи, внутри всё равно трус! — подзадорила Мона.

"Не грек" возмущенно раздувал ноздри, скрещивал руки на груди и отворачивался от насмешниц.

Витёк по двести раз в минуту проверял ключ на груди. Лёха шел впереди с разведкой, полагаясь на свои инстинкты легионера. Иногда впереди шел я в шкуре. И настал день, когда я на разведке вспугнул крупного белого попугая, объедавшего ягоды терновника. И через час мы подошли к подножию горы.

— Ой, мамочки! — запрокинул голову Витёк. — Это нам туда? А лифта на ней нет?

— Для кого как, — муза нахально развернула крылья и унеслась. Мы даже удивиться не успели, не то что обругать ее за такой финт.

— Привал! — объявил я. — Предлагаю перед восхождением избавиться от всех лишних продуктов и обновить запас воды.

Мы развернули большую салфетку, захваченную на последней ночевке, и начали пикник.

Примерно через полчаса Мона вернулась. Как ни в чем не бывало принялась за домашние эклеры. Съела полдюжины и, закусив бисквитом с кремом, сообщила:

— Ничего нет. Я облетела почти всю гору, но храм не видела. Вы говорите, он выглядит как небольшая беседка, такой каменный барабан, светло-серый?

— Обычный серый, — уточнил Полкан.

— Такого нет.

— Но должен быть! — заволновался Витёк. — Мы что, зря шли? Вдруг, Костя что-то перепутал и нам вообще не в Дельту надо?

— Куриные лапки на карте видел ты, а не Череп, — флегматично жуя, заметил Лёха. — И Свамия сказала, что мы на правильном пути. Храм есть. Его не видно… потому что маленький. Совсем зарос лианами, сверху не разглядишь.

— Когда мы его видели, он выглядел вполне открытым, стоял на виду и никаких лиан! — спорил Витёк.

— Ну, значит, выросли! С тех пор сколько дождей прошло? Долго ли им расти!

— Может и правда, выросли? — слегка приободрились мы. Идти в гору наугад перспектива не из приятных.

— Мона, — с хитринкой сказала Дженни. — Ты помнишь, как ВиктОр летал с твоей подружкой?

— А что ты хочешь попросить? — пегаска сразу поняла намек.

— Возьми его на гору. Всё равно только Витёк может увидеть вход в храм. Вы пока поищите, а мы уж потихоньку, своим ходом…

— Молодец, Женька! — одобрил бывший легионер. — Действительно, что время терять? Вышлем воздушный десант! Давай, клыкастый, доедай скорей. Пойдем, разомнем крылышки!

— Зверь, дай пожвать ноымально! — с набитым ртом выговорил Витёк.

— Ты кто, турист или кладоискатель? — не отступился Лёха. — А ну быстренько марш в боевую готовность!

Пока они тренировались, мы с Полкашей набрали воды из родника недалеко за камнем. Наполнили не только мою новую флягу, ещё кувшин от молока и две бутылки.

Четыре литра на шестерых — негусто. Это на крайний случай. До сих пор в Дельте в чем, в чем мы не испытывали недостаток, так это в питьевой воде. Если не дождь и не река, так родники на каждом шагу. Но поднимаясь в гору, мы уйдем от реки. Кто знает, что вообще нас поджидает в этих дебрях?

Мона с Витьком взлетели над лесом, а мы полезли по склону без дороги. Каждый по очереди шел впереди, прорубая тропу "китобойным" ножом. Не только Лёха, даже Дженни умела управляться с лианами лучше нас с Полканом. Особенно кентавр боролся с воздушными корнями фикусов и плющом, как с живыми боа-душителями. И в конце концов отказался их рубить. Сказал, что всю жизнь лазил по горам и как-то обходился. Он двинул напролом, и удивительно! — лианы расступались перед ним. Теперь Полкан прокладывал нам путь и дело пошло быстрее.

Мы обошли весь зал, но вскоре я признал, что идея дурацкая. Драгоценности тут если есть, то в самой сокровищнице.

— Может быть, здесь? — Витёк гладил поверхность плиточной картины. Глазурь блестела на ней ровным слоем, но сами плитки покрывали бугорки. — Как думаете, это не роса?

— Но почему "морская"? — спросил Полкан. — На картине нет моря. Вообще воды нет, даже реки.

— А роса есть! — меня наконец осенило. — Не животное, а растение! "Морская роса" это розмарин! Вот что они собирают!

Я обвинительно указал на прилежных сборщиков цветочков на картине.

Лёха чутко простукивал все плитки. На одной сборщица срывала целый букет "морской росы". Эта плитка откликнулась пустотой.

— Позвольте мне, — Полкан поднял копыто.

— Погоди ты, варвар! — остановил его Лёха. — Серёга, ножик дай, — он расшатал плитку и аккуратно выломал ее из картины. Открылся небольшой тайник с таким же свитком. Мона прибрала и его. В другой карман, чтобы не спутать.

— "Не в роге, в левой сумке…" — назвала следующий адрес Дженни.

Пока мы перебирали всех сумчатых, соображая, есть ли среди них кто-то с рогами, Полкан сосредоточенно думал о другом.

— Не рог, не рог… а что?

— Ты думаешь, "не рог" — тоже указатель места? — понял Витёк.

— Сначала я подумал, это противопоставление. Но может быть… Надо проверить! Скажи, что противоположность рогу?

— Клык.

— Почему?

— Формой похож. Тоже на голове, вернее, в черепе… в челюсти… короче!

— Клыков тут завались… — вздохнула Дженни.

— А я думаю, хвост, — включился в игру Лёха. — "Не рог" скорее, хвост, чем клык.

— Это может быть что угодно, — подошел я. — Клюв или коготь тоже бывают длинные, острые, из рогового вещества. Или… — мы переглянулись и хором выдали: — КОПЫТО!

— Не рог, это копыто! Точно, — уверил всех Полкан. — Ищем какое-то особенное!

— У лошади заднее копыто приподнято, — доложил Лёха. Он метался по залу, как тень, и уже всё проверил. — На ощупь там что-то вырезано. Нужно зеркало!

У Моны нашлось зеркальце, но как мы ни светили и не заглядывали в отражение, разобрать надпись так, чтобы ее зарисовать не удавалось.

— Сделаем проще, — решила Мона. — Вот! — она дала нам тюбик с помадой и свой носовой платочек. Рыжена мигом просекла женские штучки, натерла коварное копыто краской и отпечатала рисунок на платке. Оставалось решить, это прямой рисунок или всё-таки нужно зеркало, чтобы его прочесть. Этот вопрос пока откладывался.

Оставалась левая сумка.

Мы проверили всех кенгуру, коал и прочих в ряду сумчатых. Учитывая, что сумка нам нужна непременно левая, значит, должна быть и правая. Вопрос, откуда считать? Удобно, что сумчатых не надо разбивать, в скульптурах есть карманы. Но как мы ни старались, даже прикончив одну ехидну, подсказки не нашли. И на картине сумок не изображалось.

— Может, сумка это… что-то совсем другое? — растеряно предположил Полкан.

— Другое? Что же? Сумка, это сумка! Вот только правая и левая… Может быть, это снова какой-то орган? Кажется, в сердце тоже есть сумки?

— Парные сумки! — глаза у Моны загорелись пониманием. — Нам нужна птица-кенгуру!

— Сумчатый ряд? — подскочил Лёха. И уже несся к единственной в ряду парочке птиц. Их скульптуры, кстати, возвышались в самом центре ряда. — Где сумки?

— Под крыльями! — Мона на каблуках спешила следом. — У единственной сумчатой птицы есть по карману под каждым крылом. Они вынашивают там птенцов, причем, детишек в сумках носят только самцы!

— И кто из них самец?

— Наверное, этот, — Мона наугад сунула руку под левое крыло одной из птиц. Крыло поднялось, как крышка шкатулки на пружинке. В кармане под ним нашелся самый толстый свиток пергамента. — Есть! — торжествующе воскликнула пегаска.

— Откуда ты знала про эти сумки? — мы поражались научным знаниям блондинки.

— Всё до смешного просто! У самцов пегасов тоже есть сумки под крылом. То есть, на внутренней части самих крыльев. Они там носят выпавшие перья. Нарочно собирают во время линьки, чтобы не выдергивать каждый раз, когда нужно одолжить перо поэту или писателю. Удобно! И вдвойне несправедливо, потому что самцам-пегасам платят больше!

— Они не правы! — дружно возмутились мы. — Ты самая лучшая муза на свете! Самая умная, самая красивая… Давай уже, складывай подсказки вместе и читай!

Мона уселась на полу, подогнув все колени, расправила и разложила четыре подсказки. Мы окружили ее, тоже устроившись на полу. И оказалось, что мы нашли не надпись, а карту. Самая длинная подсказка из сумки птицы-кенгуру оказалась нижней частью карты, а остальные, выстроились в ряд и стали верхней частью. Целый рисунок совершенно ясно изображал зал, где мы сидим.

Скульптуры отмечались черточками, но расположение рядов, ступени, вход, картину ни с чем не спутать. Только в ближнем правом углу от входа нарисован кувшин, а в дальнем левом чернеет что-то типа крысиной норы. Именно этот спиральный узор мы отпечатали с "не рога". И по полу тянутся пунктиром какие-то щупальца.

Мы сперва простучали стены в поисках кувшина, потом выпустили Витька в маске. Он нажал рычажок в стене, открывающий откидной ящик. В нем нашелся старинный глиняный сосуд с крышкой, полностью залитый воском. Что бы ни было внутри, оно хорошо сохранилось без доступа воздуха.

— Осторожнее! — остановил меня Полкан, когда я сковырнул ножом крышку. — Вдруг там змея в спячке! Или скорпион!

— Разве что мумия…

— Яд мог остаться в любом случае!

В кувшине оказалось вязкое масло желто-зеленого оттенка. Судя по рисунку, щупальца тянулись от кувшина. Делать нечего, мы вылили масло на пол. Тогда и обнаружился незаметный уклон и узор борозд, идущих по диагонали через весь зал, огибая ряды скульптур. Масло медленно ползло по камням. И, кажется, начинало светиться…

Примерно на середине зала жидкость вспыхнула, дальше бежали огненные ручейки.

— Чего это оно? От трения о камни?

— Окислилось на воздухе, — сообразил Лёха. — В этом составе фосфор… и кто его знает, что еще!

Жидкий огонь добежал до угла зала и завертелся, сливаясь по спирали в одну точку. А слившись, просто погас. От борозд поднимался едкий дымок, возможно ядовитый, обжигающий ноздри сосновым скипидаром.

— И всё? — спросил в пространство ВиктОр. — Что нам дает эта точк… а-а-а! — едва он ступил в раскаленный круг, очерченный большой спиралью, пол провалился. Витёк рухнул в колодец. Видно, в этом и крылась суть аттракциона. Печать прогрелась и открылась.

Девчонки ахнули. Я кинулся к дырке в полу.

— Ты жив?

— Ай!.. Вроде да, — послышался жалобный голос.

— Отползай в сторону! — я повис на руках, держась за край дыры и прыгнул прежде, чем Мона успела посветить. Наверху услышали металлический хруст и бряцанье, словно я упал на кучу тонких цепей и монет. Собственно, так и было.

Лёха прыгнул к нам третьим. Кентаврам трудно пролезть в узкую норку, но через пару секунд к нам в трепетном свечении спустилась Мона. Она слетела сквозь пол, словно он сделан из тумана, так же как раньше проходила сквозь решетку. Благодаря ей, и мы, и остальные наконец увидели, как выглядит сокровищница.

Мне на запястье села очень крупная бабочка. Ее крылья переливались синим и зеленым в черной оторочке. Коснувшись меня лапками, бабочка напряженно замерла, расправила усики и завибрировала. Ее дрожь отдалась по нервам. Я подал всем знак молчать. Это вызов на разговор.

— Слушаю.

— Белый, ты? Можно поздравить? — раздался изнутри меня голос Жоры Мезенцева. Казалось, Штопор орет прямо мне в ухо и его слышат все. Но слышал только я.

— Поздравить с чем?

От лапок бабочки по нервам щекоткой прокатился смешок.

— Мне птичка на хвосте принесла, что вы нашли в лесу каменную избушку, в которой полно золота!

— Допустим, нашли. Что дальше?

— Пора делиться! У нас готовы сундуки. Сколько там добра, хотя бы примерно?

— А птичка не сказала? Знаешь, Жора, моя с Витьком здесь только треть. Ее можешь забрать прямо сейчас.

— Сейчас и заберу! — радость капитана Штопора прозвучала зловеще. Бабочка перешла на указательный палец и взлетела. Связь мобибаб оборвалась.

— Что он сказал? — встревожились друзья.

— Что скоро будет здесь.

Сказав эту неутешительную новость, я не имел в виду ТАК СКОРО. Но Жора появился из-за кустов почти мгновенно. Отвел рукой лиану именно с той гадкой ухмылкой, которую я слышал в его голосе. Следом за ним весь склон разом зашевелился. За каждым камнем-призраком, почти за каждым деревом появились солдаты с красными нагрудниками с черной печатью.

— Мона, хватай Женьку и улетайте! — железно скомандовал Лёха, выходя вперед и частично закрыв от чужих глаз ковгёрлу и пегаску.

— Мы с вами! — уперлись обе.

— Зачем?!

— Я тоже могу драться, — напомнила Дженни.

— Полкан, хоть ты забери их! Бегите, вас не остановят!

Кентавр дернулся, собираясь мчаться галопом, но застыл. Ряды "народников" подняли ружья. Можно подумать, Штопор привел их на охоту.

— Всем стоять! Бежать вам некуда, да и опасно. Случайно пулей задеть можем, — капитан Мезенцев развязно поклонился, приветствуя прекрасных дам.

Мы сделали единственное, что ещё могли, если в наши планы не входило сдаваться сразу. Влетели в каменный склеп и закрыли за собой дверь.

*****

Капитан Штопор удачно выскочил из засады и теперь прижимал заточенный протез мизинца к моей сонной артерии.

— Эй, Марьюшка! — орал он. — Покажись!

— Чего тебе? — Маруська вышла на порог пещеры. Не сомневаюсь, что они услышали треск веток и всё видели. Либо на входе обманное заклятье, либо Моревна как-то убедила Лёху не вмешиваться.

— Разговор не окончен! У меня появились новые аргументы, — Мезенцев вцепился в меня, естественно, не одним пальцем. Горячо дышал и посмеивался прямо в ухо. — Ходит слух, что Серёга вам небезразличен! Не знаю, правда ли? Сейчас проверим! Отдайте, что забрали, если хотите получить его живым!

— Неужели посмеешь? — Маруська недоверчиво склонила голову. Ее лицо лучилось любопытством, не страхом за меня. Она медленно подошла ближе и встала метрах в трех от Штопора.

— Н-не знаю насчет смерти, — острие дернулось, царапнув меня. — Но дырку в горле гарантирую! Вскрою вашу игрушку, как бутылку рома!

— Ох, Жора, — сквозь зубы прошипел я. — Я думал, ты сентиментален! Кто говорил, мы вместе начинали!..

— Раз я сам тебя вывел в люди, имею право и прикончить! — откликнулся Мезенцев. — По-моему, это трогательно! Я и сейчас о тебе забочусь, узнаешь, насколько тебя ценят!

— Дрожу от благодарности!

— Золото есть, — ведьма по-прежнему не проявляла никаких чувств, кроме интереса к спектаклю. — Только что же ты, Штопор, пришел один? Сам донесешь?

— Отряд грузчиков вот-вот появится, — заверил Жора. — Мы слегка промахнулись с приземлением на склоне, я поспешил вперед, чтобы иметь удовольствие заключить с вами новый уговор! Его жизнь в обмен на клад и ваше невмешательство!

— Его жизнь можешь забирать. Но вдруг я разозлюсь… Что скажешь дяде и совету? Не боишься?

— Свидетелей нет, — прохрипел Штопор и откашлялся, возвращая ясность речи. Теперь я понял, где "потерялся" его отряд. — Ваше слово против моего. Дядя поверит вам, а совет — мне. Они договорятся к взаимной выгоде… Дружка и золото сразу вы точно не получите! Чувствительно простите, Марьюшка. Придется выбирать!

Уже и меня увлек азарт этой глупейшей ситуации. Что скажет моя ведьма? Впервые с момента пленения, да и вообще впервые, я прямо глянул ей в глаза…

Как ее странно освещает солнце! До сих пор я всё время видел Маруську дерзкой портовой девчонкой, нахальной, острой на язык, колючей, как рыба-ёж. А сейчас вдруг увидел молодую морскую принцессу с бездонными глазами. Достойную наследницу властной бабушки. Боже, какая же она красивая!.. И в горле что-то дрогнуло.

Штопор почувствовал и чуть переменил хватку.

Маруся, скрыв улыбку, поощрительно двинула бровью. Я понял ее мысль! И прошипел:

— Глаза б мои тебя не видели!..

Жора никак не ожидал, что я превращусь, уменьшусь и цапну его за ногу. Он быстро спохватился и направил оружие ниже. Так что я смог, особо не подпрыгивая, с удобством прокусить его запястье.

Жора взвыл, схватился за пистолет. Тут же на него из пустоты прыгнул Лёха и точно так же в отместку заломил руку за спину и приставил нож к горлу. Сэр мотнул гривой, стряхивая соль, которая держала его невидимым для точного броска.

— Прошу сюда, — он потащил Жору к пещере. — Вы так хотели убедиться, что здесь… ничего нет. Так что торг невозможен!

Кентавр и ковгёрла живо выскочили из пещеры, Жора с размаху влетел в нее, споткнувшись на пороге. Маруся дунула с ладони горстку соли и плавно провела рукой, запечатав выход. Штопор яростно бился в прозрачный барьер, но не мог выбраться из заточения.

— Точно сработано! — похвалила свою команду Маруська. — А тебя только за смертью посылать! — надменно сообщила она мне. — Сидеть!

Я сел на землю, но не спешил встать. Только хлебнул воду и протянул ей флягу. Лёха, как настоящий друг подал мне руку и не задавал глупых вопросов.

— Скорее! — поторопила младшая ведьма. — Сюда идут!

Мы по ее указке сбились в кучу, Маруська покропила круг морской водой, сама тоже стоя внутри. И мы куда-то провалились.

*****

Отряд остановился, полумесяцем окружая дорогу и место встречи. Мы с Жорой вышли каждый из своей группы и сошлись в центре общего круга, как для дуэли.

— Приветствую, капитан Белый! — Штопор поднял протез мизинца вверх, такой его личный салют. — Надеюсь, всё на месте? Без сюрпризов? Проверю!

— Здравствуй, Жора. Прежде чем ты будешь считать золото, я должен убедиться, что там моя команда и тоже нет сюрпризов, — я указал на шхуну у причала.

— Проверишь, но не ты. Где гарантия, что ступив на борт, ты не отчалишь по-английски? А мой клад снова испарится?! Нет, не пойдет!

Я продемонстрировал обиду на его подозрения, что я могу бросить друзей.

— Разве неясно, один я не уйду.

— Они же у тебя летают! — издевательски ухмыльнулся Штопор. — Нет, капитан, ты постой рядом, так надежнее.

— Витёк, проверь!

— Нет, он останется! — резко возразила Маруся. — Пусть на берег сойдет кто-то, кому ты доверяешь!

— Ладно. Я хочу видеть своего боцмана.

Штопор послал гонца на пристань и скорчил скептическую гримасу относительно моей советницы. Меня его насмешки мало трогали. Сам Жора тоже нервничал. От успеха нынешней операции для него зависело слишком много.

К нам подошел Марко. Оставив на позже радость встречи, по-деловому сообщил, что судно к выходу в море готово, посторонних на борту нет, ни денег, ни товаров тоже — трюмы пустые. Зато с провизией и запасом воды порядок. Хватит на половину автономного плавания вокруг всех Островов.

— Я тоже хочу увидеть выкуп! — потребовал Жора.

— Не раньше, чем откроешь нам путь к морю.

Мезенцев приказал отряду перегруппироваться, оттянуться к горам и пропустить нас. Всадники спешились. С Жорой пришло человек тридцать против семи, то есть, теперь восьми, считая Марко. Они пригнали четыре прочные телеги, уставленные пустыми сундуками. Маруся подала знак. Мона спорхнула со своей наблюдательной скалы и показала, где спрятан клад.

Боцман не выдал никакого удивления, хмуро сказал, что все нас ждут, и вернулся на борт.

Началась самая опасная часть обмена. Мы не имеем права уйти, пока Жора не признает полное соответствие клада. Пришлось торчать на дороге рядом с вооруженным отрядом, в двух шагах от желанной свободы. И напряженно ждать в любой момент нападения. Я открутил пробку на фляжке, чтобы успеть в случай чего нейтрализовать Жору вином. На флягу я рассчитывал гораздо больше, чем на нож.

Прохожие и торговцы в рыбных рядах издали заинтересованно поглядывали на наше сборище. Печати "народного" совета на форме солдат держали зрителей на расстоянии. И так понятно: снова кого-то грабят.

— Насчет письма! — сказал Лёха. — Сыча помните? Я выиграл пари!

— Чего? — переспросил Полкан.

— Нам приглашение на свадьбу! Иван с Ядвигой женятся!

— Хоть одна точно хорошая новость! — обрадовались мы.

— Поздравь его от нас, — попросила Маруся. В ответ на удивленные взгляды пояснила: — Если вернем корабль, нам некоторое время лучше не ступать на берег. А если Белый не пойдет на свадьбу, значит, я тоже пропущу семейное торжество. Но вы с Женечкой обязательно отправляйтесь! Ты же его не бросишь?

Ковгёрла со смехом мотнула рожками:

— Куда он без меня! Полкан, ты с нами? Или в море?

— Я… тут как Мона скажет.

Я спохватился:

— Мона!

Блондинка беззаботно подошла.

— У них есть перечень сокровищ! — сообщила она. — И где достали?..

— Тут дело такое… насчет сокровищ. Ты же ходила с нами за процент!

— А, ничего! — легкомысленно отмахнулась муза. — Я свою часть потом возьму!

— Да как теперь, если весь клад уйдет совету?

— Да? В самом деле, как же теперь, — Мона приняла озабоченный вид, но никто не поверил, что муза расстроена хоть чуточку. Маруся показала ей кулак.

— Что ж, значит, так и будет, — смиренно кивнула Мона. — Вы тоже много для меня сделали! С вами я получила диадему!

— Пойдем на свадьбу? — предложил Полкан. — Иван всех приглашает.

— Отлично! Но вначале я навещу своих, полетим вместе. Музы будут свидетельницами! Хочешь со мной?

— Само собой! — Полкан с готовностью затанцевал на месте.

— ВиктОр, а ты? — блондинка лучезарно улыбалась.

Витёк поправил темные очки, словно ее сияние чрезмерно даже сквозь них.

— Я теперь снова помощник капитана, — сдержано сообщил он. — Мое место на борту "Милой бестии". Но я тебя никогда не забуду. Надеюсь, ещё увидимся? Ивану самый сердечный привет и пожелание счастливой жизни!

— Когда сможем, мы непременно навестим их, — заверила Маруся.

— А может, скорее встретимся по другому поводу? — намекнул Лёха. — Как насчет свадьбы на дне морском? Это как у вас положено? Всем гостям тоже придется жабры отрастить?

— Ох, остроумно! — фыркнула Маруся. — Там над дворцом воздушный колокол. Я ведь не русалка! Так что, когда-нибудь… — она преданно посмотрела на меня, мол, не торопит, и вообще я сам всё решаю, — милости просим!

— Уходите сейчас, — сказал я. — Пока считают. Я должен ждать, а вам зачем? Думал, мы все отправимся в морское путешествие… Наконец-то отметим удачное возвращение. Мы бы вас приняли на борту по-царски, правда, Витёк?

— Марко сказал, припасов хватит на долгую прогулку. Веселых островов много… Жаль. Значит, в другой раз! Серёга прав, не ждите, вас отпустят. И нам спокойнее, и вам лучше.

— А вы? — спросила Дженни. Бесстрашная ковгёрла чуть не плакала.

— Тут только две возможности, — усмехнулся ВиктОр. — Либо мы благополучно отчалим, либо Штопор опять что-нибудь выкинет. В любом случае…

— … как выйдем в море, пришлем какую-нибудь чайку с весточкой, — пообещал я. — Или тюремную крысу.

— На свадьбе будут многие из семьи, — добавила Маруся. — Спасайте нас, если что!

— Не сомневайтесь!

Мы пожали руки друзьям и обнялись с подружками. Не ждали такого скорого прощания, даже слёзы наворачивались. Полкан отчетливо тер глаза и шмыгал носом. Штопор заметил, что наш отряд разделился и хотел поднять шум. Я успокоил капитана Мезенцева, что остаюсь на месте, согласно уговору.

Лёха и Дженни уходили в сторону пляжа, за город. Оглянулись и помахали нам на прощанье. Полкан и Мона немного отошли к Атолле и взлетели. Маруся издали махнула им, помогая кентавру держаться в воздухе. Мы остались на пляже втроем.

После бесконечных проверок, Жора всё-таки вручил мне охранную грамоту с черной печатью, где значилось, что шхуна "Милая бестия", ее команда и лично капитан Белый никому ничего не должны. Нам снова разрешалась свободная торговля.

Я хотел сразу уйти, но Мезенцев был против. "Народники" не отпускали нас, вернее, Маруську до тех пор, пока не погрузили всё золото на телеги и не закрыли сундуки. Только когда их караван тронулся в сторону города, Жора приказал своим опустить нацеленное на нас оружие.

Охрана поехала следом за грузом. Штопор преувеличенно поклонился нам, подметая шляпой дорожную пыль, и ускакал, докладывать о своих успехах совету.

Маруська приветливо помахала им вслед, словно часами загорать под прицелом ее любимое занятие.

— Что ж ты его вином не угостил? — упрекнул Витёк.

— Забыл, — я сердито завинтил пробку фляги. — Вернее, не нашел момента.

— Ничего, мальчики. Ещё представится случай, — весело сказала Маруська.

— О чем ты?

— Ни о чем, — ведьма захлопала глазами, почти как это делала пегаска. — Но вы на море, он на море. Никогда не знаешь, когда столкнетесь! Идемте! — она игриво потащила нас к причалу. — Пригласите меня в конце концов на свой кораблик!

— С удовольствием! — Витёк пошел вперед, подав на трапе руку даме.

— Тем более, теперь это частично и твоя шхуна, — заметил я. — Ты здесь хозяйка! После меня, конечно! Марусь, а можешь так войти на борт, чтобы мне ничего не объяснять? Как королева!

— Вообще-то, я царевна, — скромно поправила она. И приняла величественный вид.

Наверно, боцман уже предупредил всех, потому что команда низко поклонилась новой хозяйке. Едва мы ступили на борт, без команды, матросы мгновенно отдали концы и отвалили от пристани. Стаксели развернулись. Вздрогнув, как норовистая лошадка, крошка понеслась в море. И только потом ребята по-домашнему приветствовали нас с Витьком. Наперебой рассказывали, как все нас ждали, и как ужасно им приходилось в долговом рабстве. Хотя никто другой здесь кроме Марко не командовал, нога захватчиков в мою каюту не ступала, но всё-таки да здравствует свобода!

Оценив ветер, я приказал поднять все паруса и уходить куда глаза глядят, по самому благоприятному курсу, в полный бакштаг. Выйдем в открытое море, с картами разберемся. Пока только бы оторваться подальше от Побережья и проверить, нет ли погони?

С таким курсом легко справлялись пара вахтенных и рулевой. Остальных ждал праздничный обед и долгий обмен новостями за время разлуки.

Пока никто не узнал в нашей новой спутнице морскую ведьму, а сам я не торопился сообщать об этом. Все только поняли, что скоро свадьба. И предоставили царевне Марье лучшую пассажирскую каюту. Предусмотрительно подальше от моей.

*****

Проснувшись от легкой качки и скрипа снастей, я не сразу решился открыть глаза, боясь, что это сон. Всё, начиная с нашего похода в Дельту.

Но меня встретил солёный ветер на палубе моей собственной шхуны. Подумать только! Крошка снова здесь, под ногами и вокруг нас. Наш дом, вся моя жизнь… Кстати, о жизни! Маруська обещала запустить мою широкоэкранную серебряную видеотарелку на показ воспоминаний. Вернуть заклятьем мое прошлое нельзя, но заново посмотреть, всё, что я хочу вспомнить, вполне реально.

Я с удовольствием прошелся вдоль левого борта от носа до кормы. Проверил вахтенных. Послушал доклад о том, что всё спокойно. Но что-то меня настораживало.

— О, Марко! Здорово! Как спалось после вчерашнего?

— Отлично, капитан! А вы?

— И я неплохо. Держи свой китобойный, — я вернул боцману нож. — Пригодился.

— Себе оставь. У меня уже новый есть.

— Спасибо, старина. Как настроение?

Марко пожал плечами:

— Боевое. Только хотелось бы пройти немножко без приключений. — Он посмотрел на паруса. — Хороший ход. Ровный такой…

— И я об этом! Нас совершенно не болтает! Почему крошка так низко в воде сидит, если трюмы пустые? Вы балласт загрузили?

— Балласт не брали. Я ещё когда отчалили, заметил. Подумал, якорь отвязался… но чтобы все четыре разом?!.. Проверил, всё на месте.

— Тогда посмотрим? — предложил я, первым спускаясь в трюм. И застыл на пороге, так что Марко наткнулся на мою спину.

— В чем дело, капитан? Что там?

— Сам посмотри, — я прислонился к внутренней переборке и отвернулся, снова не веря, что не сплю.

Боцман крякнул, впервые увидев уже до боли знакомые нам золотые "зубы", насыпанные дюной, как песок. Другой отсек заполняли монеты странной чеканки. Дальше валялись цепочки, плетеные как змеи, ещё дальше — корона, кубки, золотой поднос и прочие ювелирные ценности, которые мы не успели рассмотреть. В том числе, литой череп, размером с кулак Марко.

— Эт-то что, капитан? От-ткуда?

— Что и откуда — знаю, а вот как? — отмахнулся я. — Пока считай это трофеем. И никому ни звука. Удвоить дозор на мачтах!

— Будет исполнено!

Я знал, кто может объяснить мне, каким чудесным образом всё золото, найденное в дельтском храме и вчера отданное Штопору по описи, снова вернулось. Но прежде чем зайти к Маруське, я постучал в каюту своего помощника.

— Открыто!

Витёк сидел за столом, над бумагами. Но не изучал карты, а что-то быстро царапал на листе. Несколько листков уже готовой рукописи лежали перед ним.

— Привет.

Вампир кивнул, не отрываясь от занятия. Царапал он бумагу в буквальном смысле, макал в чернильницу не перо, а полированный коготь летучей мыши. Я хорошо знал эту штуку — часть брелка, единственную память о прошлой жизни.

Когда ВиктОр ещё жил в готическом замке с жуткими коваными воротами, на брелке висели ключи. Молодой наследник делил малый замок со своей подругой, а не с родителями. Те жили в родовом поместье, а дачу отдали в распоряжение единственного сына, надеясь, что молодежные компании из нужных кругов привьют ему вкус к жизни вампира.

Расчет не оправдался. Расставшись с девушкой, которую не устраивало бескровное и бесклыкастое будущее, Витёк, как истый джентльмен разделил имущество: себе на память взял брелок, а ключ оставил бывшей подруге вместе с дачным замком.

Возможно, прирожденная вампирша и сейчас там живет, пока мой друг болтается как пробка по морским волнам. Возможно, уже привела в замок детишек или стаю новых ухажеров или открыла гостиницу с варьете. Она там полная хозяйка.

Я знал это исключительно по рассказам, поскольку жизнь наследника своего рода Витёк закончил до знакомства со мной.

В свободной белой блузе с черной шелковой лентой на шее, мой помощник выглядел совсем иначе, чем на берегу. Здесь он в своей стихии, свободен, и снова ударился в легкий романтизм, залечивая рану в сердце, нанесенную копытом на шпильке.

— Ты так и не ложился? — угадал я.

— Угу. Знаешь, вдруг вдохновение накатило… Мне совершенно не до сна.

— Что пишешь? Стихи?

— Роман, — ВиктОр поднял бледное лицо, решаясь поделиться новой идеей. Другим бы не сказал, а моих насмешек, если такие последуют, он не боялся.

— Готический?

— Не-а. Дефективный.

— Это как детектив? — заинтересовался я.

— Похоже, только дефектив. Революционно новый жанр.

— В чем разница?

ВиктОр отложил коготь и сплел пальцы корзинкой, готовясь прочесть лекцию профану.

— В детективе главная тайна связана обычно с убийством. А в дефективе величайшая тайна состоит в том, как можно быть такими придурками…

— Это преступление? — я не сдержал улыбку.

— Отчасти. Я не закончил, — вампир считал свое открытие совершенно серьезным. — Как можно быть такими придурками, и при этом оставаться в живых?!

— Так ты о нас пишешь?!

Витёк показал клык:

— Как же ты сразу догадался?

— Ладно, валяй. Потом дашь почитать. Кстати, подкину эффектную концовку: нас снова ищут и вряд ли, чтобы расцеловать!

— Кто? Почему? — возмутился начинающий романист. В его творческом плане этого не значилось.

— Сам догадайся. Скажу только, что золото, которое увез в сундуках Штопор, вполне успешно заменяет нам балласт!

— Иди ты! — вытаращился вампир.

— Я пошел. Лови прилив вдохновения!

— Сам обойдусь, — буркнул Витёк, снова макнув коготь в чернильницу.

Маруся встретила меня на палубе. Солнце играло в ее волосах зелеными искрами. Мы обнялись, желая друг другу доброго утра. Я хотел посмотреть до завтрака пару воспоминаний, она обещала, что видео сработает, да только я никуда не ушел.

Мы стояли возле борта, глядя на бегущие волны, подставив лица ветру. Я обнимал любимую ведьму за талию, она смеялась. Особенно громко она расхохоталась после вопроса, зачем она опять подставила нас, украв у биржи золото? Мы же договорились. А теперь что?

— Так и не понял, дурачок? Это не я водила золото за нами! Оно привязано заклятием цыплячьего глаза к тому, кто к нему первым прикоснется!

— Витёк?! Сказать ему?

— Пусть поживет спокойно хоть пару дней. Потом расскажешь.

— Но как это возможно?

— Кощеево изобретение. Не дядюшкино, его деда, клад-то давний. Удобно, что хозяину не нужно таскать за собой огромные чемоданы или бояться, что сокровище украдут. Но и вор не может спрятаться от украденного. Золото ходит за ним, как самая верная улика. Не сбросишь, не соврешь, что ты ни при чем!

— И что нам делать?

— Посмотрим, как пойдет. Или вернем всё дядюшке, но только если он разберется с постоянно наглеющим советом. Или будем считать, это мой свадебный подарок. Семья должна меня озолотить к свадьбе или как?

— Ох, как же у тебя всё просто, — я нежно прижал ее к себе одной рукой. — Марусечка…

— Что, Беленький? — она так же держалась за меня. — Не бойся, я тебя не брошу! Мы связаны морским узлом навеки… — В ее паузе я уловил тень страха. — Ты не жалеешь?

— Ни о чем, — я вдохнул полной грудью. — Разве что… стоило сразу отдать тебе кораблик.

— Я могу снять проклятье, если хочешь.

— Да я к нему уже привык, — галантно ответил я… и тут же стукнул лапами о палубу.

Маруська хохотала, уперев кулаки в бока. Потом присела на корточки, обняла меня и крепко потрепала за уши.

— Завтрак готов! — сообщил кок.

Волны плавно качали и щекотали наше тяжелое золотое брюшко.

Снасти гудели под ветром.

"Милая бестия" шла к новым приключениям.