© А. Лонс, 2024

© Интернациональный Союз писателей, 2024

Алекс Крейтон – бывший штатный детектив ЮгоЗападного домена. 37 лет.

Бэлла Элион – хозяйка корпорации «Бэлла». Более ста пятидесяти лет.

Вик Ларг – сотрудница полиции, подруга протагониста. 23 года.

Даркс Рик-Дикс – руководитель группировки на Свободной территории. На вид – лет сорок.

Дюкер – телохранитель Даркса Рик-Дикса. На вид – около тридцати лет.

Лин Чжуан – подруга Алекса. Бывшая оперативница. 26 лет.

Майк Скиннер – администратор Юго-Западного домена. 37 лет.

Мейрс Баттл – уличный сутенёр. Около 20 лет.

Микс Роск – мелкий уличный жулик, подросток. На вид – 15 лет.

Пит Дэт – оперативник, бывший напарник Алекса. 25 лет.

Сохи Айшер-Ди – последний писатель. На вид – очень-очень старый человек.

Суин Кибат – модератор Юго-Западного домена. 25 лет.

Тар Кирс (Док) – биоинженер.

Тим Григ – штатный детектив Юго-Западного домена, протагонист. 24 года

Ула Кирс – инспектор по делам потерянных животных. 22 года.

У шефа в приёмной толпились молодые сотрудники нашего отдела. По официальной управленческой терминологии – работники Службы модерации Администрации Юго-Западного домена. Как только народу набилось не продохнуть, секретарша громко объявила:

– Время! Можете заходить.

Двери кабинета распахнулись. Присутствующие, за исключением самой секретарши, ввалились к шефу. Многих выдернули из дома, кого-то оторвали от личных дел, некоторых сняли прямо с задания. Поэтому большинство ребят выглядело совсем не по офисному стандарту. Трое вообще походили на бродяг.

Шеф наш, Майк Скиннер, как-то особенно тепло и подозрительно душевно всех поприветствовал и велел рассаживаться. К моей великой радости, не так давно он устал бороться за дресс-код и официально постановил, что каждый может одеваться на службу так, как ему удобно. В определённых рамках, разумеется. Да и сам шеф в последнее время обрёл необычный вид. С некоторых пор он только на встречи с городской Администрацией облачался в классический тёмно-серый смокинг, белую рубашку и стального цвета галстук. У себя в офисе начал придерживаться свободного стиля. Почему – неведомо. Разговоров потом было дней на тридцать.

Мы заняли первые попавшиеся кресла.

– Уважаемые коллеги, – продолжил шеф, – сегодня приглашены те, кто работает у нас менее года или около того. Вернее, у кого постоянный контракт менее года. Сейчас назову несколько имён и прошу упомянутых встать здесь, – шеф показал рукой на пустую стену слева от себя, которая иногда использовалась как демонстрационный экран.

Все напряглись и втянули головы в плечи. Каждый надеялся, что его минует чаша сия.

– Итак, – приступил к перечислению шеф, – Торак Хац, Юто Понс-Вирг, Ула Кирс, Фарфелия Реос, Лу Син, Цуге Эмон и Траг Чен. Прошу вас.

Те, чьи имена прозвучали, поднялись и послушно встали к стенке. Два парня и пять девушек.

– Не буду сейчас о ваших успехах, – продолжал шеф, выбираясь из-за стола, – вы о них знаете. За прошедший год мы достигли многого. Скажу лишь, что дела не столь благополучны, как кажется.

Во время монолога сэр Скиннер прогуливался по кабинету и внимательно разглядывал физиономии каждого из присутствующих. На лице шефа читалась смесь разочарования и решительности.

– Мне неприятно об этом говорить, но вы, как только заключили постоянные трудовые соглашения, стали работать хуже. Намного хуже. Я недоволен. Со всеми, кто стоит здесь, – шеф показал рукой на выстроившихся вдоль стены, – Администрация вынуждена расторгнуть контракты. Вы получите неплохие характеристики и сможете не только украсить ими ваши резюме, но и легко устроиться на новые места. Все документы готовы. Заберёте в секретариате. Благодарю за службу, вы свободны.

Как только уволенные дёрнулись к выходу, Скиннер вдруг продолжил:

– Но, прежде чем уйдёте, хочу напомнить. Договор о неразглашении продолжает действовать на протяжении пяти лет. В части сохранения конфиденциальности информации – бессрочно. Наказание за разглашение предусмотрено уголовным законодательством.

Все замерли. Тогда шеф посмотрел поверх голов уже бывших работников, будто увидел там нечто интересное, и остановился. Сделалось тихо-тихо и как-то тягостно. Повисла вязкая пауза. Лу Син, маленькая симпатичная брюнетка, едва сдерживалась, чтобы не расплакаться. Наконец один из уволенных, высокий парень с волевым лицом, шагнул вперёд:

– Спасибо, сэр. Мы тоже гордимся тем, что с вами работали. И хотя мы от вас уходим, мы никогда не забудем ни вас, ни вашу команду.

Прозвучало двусмысленно, но шеф кивнул. Он понимал, что слова были неискренни, но сделал вид, что принял их за чистую монету. Лу Син всё-таки не выдержала и сорвалась на слёзы. Поэтому шеф с явным раздражением приказал:

– Всё! Можете идти. Хорошего дня.

Когда дверь за последним уволенным закрылась, шеф вернулся в кресло и спросил у остальных:

– У кого-нибудь будут предложения?

Предложений не прозвучало.

– Отлично, – продолжал сэр Скиннер, шлёпнув ладонью по столу, – тогда скажу я. Двое из семи уволены не столько за плохие показатели, сколько за нарушение корпоративной этики и трудовой дисциплины. Кто-нибудь хочет что-нибудь спросить?

Спрашивать никто не пожелал.

– Хорошо. С этим всё. Перейдём к главному.

«А разве не это главное?» – подумал я, но мыслей своих не показал. За недолгое время пришлось научиться владеть языком тела, контролировать мимику и невольные движения.

– В связи с особой обстановкой, – торжественно, словно на похоронах, объявил шеф, – без крайней необходимости увольнение сотрудников по собственному желанию временно приостанавливается. Чтобы соответствующий рапорт был принят, требуются особые обстоятельства и необычная ситуация. Или – прямое указание руководства. Возражения? Нет возражений? Тогда все свободны. Тим Григ, задержитесь, пожалуйста.

Все радостно повскакали и бросились к дверям, я же остался сидеть – и тоскливо смотрел в спины уходящим. Это меня зовут Тим Григ. Мысли в голове кружились, я пытался найти способ выбраться из этой ситуации. Почему мне не повезло? Почему я не могу встать и уйти с коллегами? Я поднял глаза и встретился со взглядом шефа. Лицо его выражало серьёзность и суровость. Он задумчиво постучал пальцами по столу и произнёс:

– Тим, как я знаю, вы уже какое-то время рассматриваете возможность покинуть нашу Администрацию. Сейчас особая ситуация, и я не могу позволить себе терять ценных сотрудников. Да, несмотря на молодость и небольшой стаж работы у нас, вы один из лучших в команде, и я хочу, чтобы вы остались.

«Он что, знает нечто такое, о чём мне самому следовало бы знать?» – подумал я тогда.

– Говорю не для красивости, – продолжал шеф, – а со всей ответственностью. За то время, что вы у нас работаете, вы успешно справились со всеми делами. Ни одного провала. Ни единого прокола. Для новичка немыслимый успех.

Я припух от удивления. Не ожидал таких слов. Все эти недели только и думал, что он даже не замечает моего труда и усилий. Но, кажется, сильно ошибался. Да и провалы с проколами у меня были. Хорошо ещё, что коллегам удалось вовремя заметить и помочь как-то исправить, но всё равно. Я хотел уже добавить, что не один, а в коллективе. Да и когда один… мне всегда кто-нибудь помогал или подстраховывал. Но ничего не сказал. Промолчал.

– Понимаю, что у вас возникли причины для размышлений об увольнении, – продолжил шеф. – Возможно, вы получали выгодные предложения. Не получали? Значит, скоро получите. Но я хочу предоставить новые возможности. Повышение, интересные проекты, прибавка к жалованью. Премии. Хочу, чтобы вы остались и сделались одним из ключевых игроков в нашем коллективе. И, конечно же, уже сейчас прибавляю вам зарплату на двадцать процентов. А теперь спрашивайте.

Это он мне? Что спрашивать-то? Я не мог поверить ушам. Всё проведённое здесь время я лишь мечтал о такой возможности, и вот она представилась. Задумался на мгновение, взвешивая все «за» и «против». Если соглашусь, он и работы прибавит, не только зарплату. Но внутри что-то говорило, что этот шанс нельзя упускать.

– Благодарю за откровенность и за лестную оценку, сэр, – произнёс я. – Разрешите вопрос?

– Да, конечно.

– А почему Лу выгнали? Она, по-моему, неплохо работала. Тихая, старательная и никому не делала никакого зла.

– Она утратила доверие руководства. Что-то ещё?

– Нет, сэр. Буду стремиться оправдать ваше доверие на все сто процентов, сэр.

Шеф чуть-чуть улыбнулся и кивнул.

– Хорошо. Рад, что вы приняли правильное решение. Убеждён: вы, Тим, прекрасно справитесь с новыми задачами, которые скоро получите. Вы же закончили то дело по ярмарке? Я видел ваш отчёт и спрашиваю для порядка. У нас появилось новое дело, и вы будете его вести. Информацию получите в самое ближайшее время. Текущий отчёт о ваших теперешних делах я получил, но не читал ещё. Заканчивайте с ними, если там что-то осталось. А дело о хищении тротуарных кремниевых плит и то дело о драке между байкерами в пивной вообще не наши, передайте их в полицию. Не тяните. Как эти хулиганы только у нас оказались?

– Передали мне. В сопровождениях значилось, что от вас.

– Не помню. Отдайте полицейским. Что там ещё за вами числится? Доложите.

– Ещё три дела, все закончены. Мужчина в состоянии алкогольного опьянения убил табуретом сожительницу. Инцидент произошёл в жилой квартире на Сто второй улице. Тридцатипятилетняя жертва и сорокалетний обвиняемый распивали алкогольные напитки и поссорились. В ходе ссоры мужчина потерял контроль над собой, схватил табурет и нанёс не менее трёх ударов. Женщина скончалась на месте от закрытой черепно-мозговой травмы. Имеются две качественные видеозаписи с разных ракурсов. Возбуждено уголовное дело по статье о бытовом убийстве. Подозреваемый взят под арест. Расследовать нечего, всё и так ясно. Отправил в суд, вас беспокоить не стал.

– Правильное решение. Ещё какое-нибудь интересное дело есть?

– Да как вам сказать, не особенно-то оно интересное. Сорокалетняя мать перерезала горло сыну. Всё это случилось в апартаментах на Бесконечном проспекте. Нашу службу вызвали соседи, которые заподозрили что-то неладное. Сотрудникам пришлось разрезать дверную мембрану, поскольку женщина добровольно не открывала. На полу обнаружен окровавленный труп, рядом – нож. Сама родительница в шоковом состоянии. Наш эксперт насчитал около пяти ножевых ранений, минимум два оказались смертельны: удар в область сердца и перерезанное горло вместе с обеими сонными артериями. Конфликт возник из-за употребления сыном запрещённых веществ. Убийца задержана, ей назначена психиатрическая экспертиза. На учёте у медиков не состояла. Имеются видеозаписи с разных ракурсов и чистосердечное признание обвиняемой. Возбуждено уголовное дело по статье о бытовом убийстве. Расследовать там абсолютно нечего, как и в первом случае. Отправил в суд, вас беспокоить не стал.

– Молодец. Дальше.

– Да, шеф. – Мне уже надоел канцелярит, и я решил немного разнообразить доклад. – Пятидесятилетний житель Города набросился с ножом на женщину, которая слишком эмоционально читала стихи в баре. В одном из питейных заведений посетительница долгое время громко декламировала поэзию собственного сочинения. Этого не оценил другой посетитель. Оба напились, потом сцепились. Но первая орудовала только острым словом, а второй – острым ножом. Пострадавшая ранена в область сердца. Затем враг искусства скрылся, но через пятнадцать минут его схватили наши сотрудники, что удачно оказались поблизости. У задержанного, сорокапятилетнего гражданина Города, нашли нож запрещённых параметров, а на кистях рук обнаружены следы крови пострадавшей. Сама пострадавшая осталась жива. Ей оказана помощь, и сейчас её здоровью ничто не угрожает. Возбуждено уголовное дело по статье «Покушение на убийство на почве личной неприязни». Имеется множество видеозаписей хорошего качества. Всё очевидно. Дело передано в суд. На этом всё.

– Наверное, такие стихи, что у мужика нервы не выдержали, – усмехнулся шеф. – На будущее: при докладах воздерживайтесь от иронии и вольных оборотов. Дома своей подружке можете в таком стиле рассказывать про впечатления от похода в бар. А на служебные темы – не надо. Кстати, не знаете, почему все эти бытовые преступления оказались у нас? Почему не в полиции?

– Понял, сэр. Больше не повторится! Думаю, к нам эти дела попали оттого, что задержание проводили сотрудники нашей Администрации. А ещё потому, что у всех задержанных обнаружились незаконные импланты с пиратскими чипами.

– Вот как? Это уже интереснее. С этого следовало начинать. А если поподробнее, у кого, что и за сколько?

– У первого – регулятор силы рефлексов за семнадцать с половиной тысяч от Фингерса. У второй – регулятор боли за двадцать восемь тысяч от того же вендора[1]. У третьего – биомонитор. Официально такой стóит примерно сорок два куска, но этот от какого-то неизвестного производителя, и на сколько потянет – не знаю.

– Где они их берут только, – проворчал шеф. – Впрочем, ясно где. Всё там же. Знаю даже, где их потом вшивают.

– На Свободной территории, сэр?

– Как правило, да. И чего городская Администрация никак не разберётся с этим гадюшником? Вопрос риторический. Теперь понятно, как всё это у нас оказалось. Фингерс-компании – давно на подозрении. Что-то они там мутят с пиратскими чипами и левыми лицензиями. Скупают у кого угодно, перепрошивают и продают. Ладно, дальше сам разберусь. Но всё равно вы обязаны проследить, чтобы не только дела довели до суда, но и приговоры в законную силу вступили. Это уже обязанность администрации. То есть ваша обязанность, как нашего сотрудника. А пока – у вас новое дело. Ловите пакет.

После таких слов шеф привычно хлопнул ладонью по столу, чем давал понять: беседа завершена. Я встал, слегка поклонился и направился к выходу. Теперь в моей голове возникла надежда на новые успехи в том, что мне нравилось делать. Пока ещё нравилось.

Чёрт бы побрал эту корпоративную этику!

Тогда я ещё не знал, да и не мог знать, что примерно в то же время за несколько миль от нас проходило другое заседание – под самой крышей гладкого небоскрёба, по форме похожего на гигантскую отлитую из непрозрачного чёрного стекла толстую палку. В народе здание получило неприличное прозвище «самотык».

То, что там случилось, удалось узнать потом, намного позже, когда об этом рассказал мой бывший начальник. Совещание чем-то напоминало наше, но по сути резко от него отличалось. Да и проводилось совсем в ином ключе. Большой вытянутый кабинет с длинным столом занимали сравнительно молодые люди, в основном от двадцати до тридцати с небольшим. Самому старшему из присутствующих недавно стукнуло тридцать семь. Впрочем, выглядел он значительно моложе.

– Уважаемые дамы и господа, – начал председатель местного отделения корпорации, – сегодня наше совещание откроет сама госпожа Бэлла Элион и начнёт с важного заявления.

Во главе стола появился реалистичный голографический аватар хозяйки и бессменной руководительницы корпорации «Бэлла» госпожи Элион. Все встали и поклонились голограмме. Сотрудники отлично знали, что сама госпожа, хоть и сидит сейчас за тысячи миль отсюда, превосходно видит всё, что творится в этом кабинете.

Сама госпожа Элион была необыкновенно стара. Ей давно уже перевалило за полторы сотни лет, но благодаря достижениям биологии и медицины она не только хорошо себя чувствовала, но и не утратила ясности мысли.

Более того, хозяйка корпорации могла себе позволить не заниматься внешним омолаживанием и выглядеть лет на восемьдесят. За глаза подчинённые называли её «Старуха», но тем не менее уважали и откровенно боялись. Были причины.

– Здравствуйте, дорогие друзья, – неожиданно мелодичным голосом поприветствовала присутствующих госпожа Элион. – Сначала хочу поздравить всех с юбилеем, о котором многие забыли. Сегодня исполняется ровно пятьдесят лет со дня создания нашей корпорации в таком формате, в каком мы привыкли её видеть.

Присутствующие зааплодировали.

– Как вы, конечно же, знаете, наша корпорация – живой, сложно устроенный и бурно развивающийся организм. Мы захватываем свежие рынки и новые сферы влияния. Постоянно заключаем множество контрактов. В этой связи у нас не может не быть конкурентов и врагов, желающих разрушить наш бизнес. В нашей борьбе с такими вызовами неоценимую помощь оказывает отдел безопасности во главе с сэром Галифианакисом Стефанидесом, который за многолетнюю безупречную службу получает Золотой знак нашей корпорации. Поздравим нашего коллегу!

Все снова дружно зааплодировали.

– Сэр Кижес, – продолжила госпожа Элион, – прошу вас, вручите сэру Стефанидесу заслуженную награду.

Галифианакис Стефанидес, крупный брюнет с суровым выражением лица, встал. В нём легко угадывался бывший военный. Вообще-то для местных «Галифианакис Стефанидес» звучало чересчур сложно и вычурно. Разве что сама госпожа Элион умела правильно выговаривать полное имя начальника отдела безопасности. Все же прочие именовали безопасника проще – Гал Стеф. Тот не возражал.

Председатель местного отделения корпорации тоже поднялся с места, подошёл к Стефу и уважительно вручил чёрную сафьяновую коробочку. Стеф открыл её, продемонстрировав всем присутствующим сверкающий знак – восьмиконечную золотую звезду.

– А сейчас, – немного изменила тон госпожа Элион, – сэр Стефанидес выступит с небольшим сообщением. Прошу вас, сэр.

Гал Стеф подошёл к одному из презентационных экранов, что заставило половину сидящих развернуться в креслах.

– Глубокоуважаемая госпожа Элион, коллеги, позвольте согласно поручению руководства озвучить ряд нововведений, которые затронут не только мой отдел, но и корпорацию в целом. Руководством принято решение о создании в рамках отдела безопасности нового сектора. Напомню, что сектор – базовое структурное подразделение, состоящее, как правило, не менее чем из четырёх сотрудников, включая руководителя. Эта организационная единица входит в состав отдела и отвечает за конкретное направление работы. Таким образом, пока в моём отделе три сектора: информационная безопасность, бизнес-разведка и бизнесконтрразведка. К сожалению, мы всё чаще сталкиваемся с вызовами, когда не вполне ясно, какому сектору решать нестандартную задачу. Приходится волевым постановлением назначать ответственного из того или иного подразделения. Часто возникают обиды и конфликты, что мешает работе. Поэтому создаётся новый сектор – сектор общей безопасности, который будет разрешать проблемы неопределённой специфики. Возглавит новое подразделение сэр Алекс Крейтон. Послужной список Алекса доступен присутствующим, и каждый из вас может с ним ознакомиться. Как видите, опытный детектив с многолетним стажем. Алекс, прошу вас.

Алекс Крейтон поднялся с места и вышел к презентационному экрану.

– Глубокоуважаемая госпожа Элион, коллеги, – традиционно обратился ко всем Алекс, – позвольте поблагодарить за оказанное высокое доверие. Такое назначение – честь для меня. Разрешите представить вашему вниманию коротенькую презентацию, показывающую, как мне видится работа нового сектора. Если возникнут вопросы, дополнения, возражения и рекомендации, они будут с благодарностью приняты.

Презентация ничем особенным не запомнилась присутствующим. Вступление, текущая ситуация, цели и задачи, технологии и инструменты, бюджет и ресурсы, план действий, заключение, контактная информация. На этом – всё.

– Вот как-то так, – с достоинством заключил Алекс. – Вопросы?

– У меня, если разрешите, – подала голос красивая женщина лет тридцати на вид, с пропорциональной фигурой спортсменки и лицом античной богини. Никаких внешне заметных имплантов на ней не просматривалось. – Почему вы ушли из Администрации домена?[2]

– Понимаю ваши сомнения. Меня никто оттуда не выгонял. За многолетнюю работу у меня были неплохие показатели. Раскрывал практически все дела, но мне так и не прибавили зарплату. Никаких перспектив там у меня не просматривалось. Я даже квартиру не мог купить, в служебных апартаментах жил. А госпожа Элион предложила хороший оклад с дальнейшей прибавкой и жилплощадь за необременительный кредит. Перспективу служебного роста. Такие возможности не упускают.

Женщина с лицом богини удовлетворённо кивнула. Подобная аргументация была всем понятна и вызывала наибольшее уважение.

– Ещё вопросы? – спросил Алекс, окидывая взглядом сидящих.

– А когда вы начали работать в Администрации домена? – спросил кто-то из сидящих.

– Когда мне пригрозили увольнением.

Все засмеялись.

– Можно спросить? – после того как смех утих, подала голос сама госпожа Элион посредством аватара. – Согласно утверждённому штатному расписанию, новый сектор пока будет состоять из четырёх-пяти человек, включая руководителя. У вас уже имеются кандидаты на эти вакансии?

– Да, госпожа. Мне бы хотелось перетянуть двух-трёх человек из администрации сектора, в котором работал сам, и одного сотрудника полиции. Ещё не знаю, удастся ли. Все они – молодые люди, надёжные товарищи и крепкие профессионалы. Мы уже работали вместе. У них повышенное чувство ответственности. У одного – особенно. Ещё один человек сейчас работает в бизнесе, но имеет хороший послужной список в силовых структурах. Все проверены в деле, как я уже говорил. Я видел их под пулями. Пока на эту тему мы ещё не общались, но если кто откажется, имеются запасные кандидатуры.

– Хорошо. Все свободны. Сэр Крейтон, останьтесь на минутку, прошу вас.

Алекс остался.

– Алекс, – проникновенно произнесла хозяйка корпорации, – вы знаете, что пропал мой человек?

– Что-то слышал, но без деталей, госпожа Элион.

– Их нет. Странно, что вы хоть что-то слышали, – проворчала Старуха. – Один из моих личных помощников отправился в качестве курьера в соседний мегаполис. Дело настолько важное, что я никому не могла такое доверить. Решили, что отправится поездом, среди обычных пассажиров. Вернётся так же. В обратный поезд он сел. С вокзала уехал. А у нас, где встречали, из вагона не вышел. Исчез. Контрольный экземпляр заказанной продукции, что он должен был привезти, тоже бесследно исчез. Хотите чтото спросить?

– Да, если можно. Почему контрольный экземпляр везли в наше отделение корпорации, а не в центральный офис?

– У нас нет центрального офиса как такового. Главный офис располагается там, где в данный момент пребываю я. А вы не знали? В тот момент я находилась в вашем Городе. Ещё вопросы?

– Если можно, госпожа. Этот образец, экземпляр, который вёз курьер, что он собой представляет?

– Об этом – позже. Что-то ещё?

– Как именно исчез курьер, госпожа?

– Хороший вопрос, – невесело усмехнулась госпожа Элион. – Мне тоже хотелось бы узнать как. Вот и займитесь выяснением. В крайнем случае, если контрольный экземпляр не будет мне доставлен, понадобится абсолютная уверенность, что он полностью уничтожен и никому не достанется.

– Но мне, вероятно, придётся проследить маршрут доставки от соседнего мегаполиса. Повторить путь пропавшего доверенного лица. И не один раз. Это потребует расходов.

– Не забивайте ерундой свой разум, – проворчала Старуха. – Траты будут оплачены в соответствии с расходными документами. Побыстрее соберите команду и приступайте к работе. Время не терпит. Да, самое главное. О подробностях сообщать не надо. Вы ищете моего помощника. Всё. Ни слова о контрольном экземпляре. Если будут ещё вопросы, мой номер не изменился. Можете быть свободны.

Собрать команду. Этих людей он хорошо знал и мог поручиться за каждого. Они вместе сражались и не раз прикрывали друг друга. Одна только операция «Пережим» чего стоила.

Тогда разрабатывали очередную банду наркоторговцев. В течение нескольких недель проводили наблюдение и отовсюду собирали данные. Каждый шаг подозреваемых отслеживался: от поступления свежей партии до точек сбыта. Сыщики стремились не только собрать конкретные факты, но и установить всех членов группировки. Постепенно выявили связи с городскими властями и отдельными людьми в полиции. Там обнаружились предатели, сливающие данные, а также сами ответственные за поставку и распространение наркотиков в Городе.

Когда накопилось достаточно убедительного материала, Алекс с помощником подготовили общую схему. С этим обратились к начальству и получили разрешение на проведение операции. Цель была проста: обязательно задержать главного – и сообщников, если получится. Силы распланировали так, чтобы минимизировать риски, не допустить потерь. Никому из наркоторговцев не дать уйти. Приступили к разработке конкретного плана. Собрали команду сильных и надёжных людей. Операции присвоили кодовое название «Пережим». Потом поступило негласное уточнение. Живьём бандитов не брать, разве что главаря, да и то необязательно. Ничего нового они рассказать не могли, а возиться с ними не желал никто.

В одно мрачное утро маленький отряд в полной готовности двинулся к месту сбора банды. Электронике и искусственному интеллекту доверия не было, и сотрудники в припаркованных автомобилях следили за каждым движением, а информацией обменивались при помощи условных визуальных сигналов.

Все роли были чётко распределены. Теперешний оперативник, Пит Дэт, в ту пору напарник сэра Крейтона, взял на себя функции снайпера. Он выцеливал и аккуратно снимал высунувшихся бандитов. Мисс Лин Чжуан, в те времена третий модератор по незаконным проникновениям, боевая подруга Алекса, облачилась в комбез с эффектом невидимости. Она пробралась внутрь и устраняла бандитов, отбившихся от основной группы. Её комбез хоть и считался «невидимкой», но становился таковым лишь при неподвижности. При перемещении сразу делался видимым призрачный силуэт, а от термовизоров вообще плохо спасал. Суин Кибат, тогда и сейчас модератор домена, отвечал за осуществление «химической защиты». Как только он получил сигнал от мисс Чжуан и та покинула опасную зону, пробрался как можно ближе и запустил микродроны с бинарным газом. У всех нас имелись лёгкие противогазы. Ну а сам Крейтон руководил операцией, осуществлял общее прикрытие и принимал решения по ситуации.

Работа отряда всё-таки была замечена бандитами. Видимо, что-то пошло не так или кто-то предупредил наркоторговцев. Изначальный план летел к чёрту. Банда оказалась не такой глупой, как все полагали, и, будучи окружена, выказала обдуманное сопротивление. На предложение сдаться бандиты ответили интенсивным огнём и попытались улизнуть.

Постепенно, подавляя преступников, отряд продвигался вперёд, ближе к главному дилеру. Всё-таки команда оперативников была хорошо подготовлена. В состоянии крайней напряжённости они окружили и взяли главаря, оставив безоружным и лишив возможности сопротивляться.

В результате операции кроме главного дилера задержали ещё нескольких человек, а также изъяли большое количество запрещённых веществ и прекурсоров, средств производства и обширный арсенал оружия. Остальных бандитов, «оказавших активное сопротивление», ликвидировали на месте. Силы Администрации не потеряли никого. Следующие несколько часов были посвящены обыску и оформлению задержанных.

После успешной операции и в результате хорошей работы средств массовой информации Город ощутил некоторое облегчение. Это потом вызвало громкий отклик в обществе. Представители городских СМИ расписали в общем-то рядовую акцию как «великий триумф добра над силами зла». Победу над «фактором хаоса» и очередное торжество демократии. Вопрос – надолго ли?

Благодаря этой, а также другим похожим стычкам Алекс сколотил компактную слаженную команду из тех, кому полностью мог доверять. Потом в силу ряда обстоятельств ему пришлось покинуть Администрацию, но связей он не утратил и с бывшими коллегами контакт поддерживал. Вот я-то, как несложно догадаться, и входил в число этих бывших коллег. В общих чертах о том совещании мне довелось услышать от самого Алекса, сразу после того как он предложил уйти из Администрации и поступить во вновь формируемый им сектор. Я обещал подумать. А вот тонкие подробности совещания стали мне известны значительно позже.

Информация, что предоставил шеф, оказалась скудна и схематична. Согласно поступившим сведениям, в последнее время участились случаи бесследного исчезновения людей. Сначала это меня не удивило. Я давно не тот восторженный мальчик, что появился тут больше года назад. Более-менее изучил основы жизни в Городе. В общих чертах понял его суть. Здесь ежедневно бывало столько всего разного, что возможностей для исчезновений вполне хватало. Для бесследных – тоже. Человек зачастую попадал в ситуацию, где терял всякую связь. В прежние времена патрон, ещё до того как стал моим патроном, расследовал множество подобных дел. Насколько должна измениться обстановка, чтобы шеф употребил глагол «участились»?

Уже с рабочего места я запросил сведения за недавний срок. Исчезло восемьдесят граждан за последние тридцать дней. Получалось, что ежедневно куда-то девались два-три человека. В Городе, где контролируется, записывается и отслеживается буквально любой шаг и каждый пук, такое действительно выглядело странно. Не то чтобы люди раньше не пропадали. Пропадали, но не в таком количестве.

Сначала я отсёк тех, кого потом нашли живым или мёртвым. Потом – тех, кто сам скрылся, а после объявился. Наконец – тех, кто вообще никуда не исчезал, а попал в розыск по ошибке или по сознательному умыслу. Были и такие, их тоже хватало. В результате список несколько усох. Причём значительное количество граждан исчезало при пользовании тем или иным транспортом, шестеро пропали где-то на улице, а один – у себя в квартире. Он даже не выходил из неё.

Начать решил с этого последнего. С того, кто растворился под собственной крышей.

Исчезнувшего звали Теф Эрн. Судя по фотографиям из досье, это был подтянутый, абсолютно лысый мужчина лет тридцати на вид, что ни о чём не говорило. Вообще лысая голова в этом мире – одна из популярнейших «причёсок». Пропавшему могло быть сколько угодно лет, а информация об истинном возрасте оказалась аккуратно вычищена из базы. Лицо имел простое, незапоминающееся, но правильное, с многочисленными геометрическими шрамами – следами от установки имплантов. Человек явно гордился аугментацией и даже не думал как-то её скрывать.

Для начала я решил опросить моего первого агента. Да, у меня уже есть агенты. Патрон, когда уходил из администрации, естественно, забрал свою агентуру с собой. Да и не согласились бы они работать на кого-то другого. А я сумел завести трёх. Это – пока. Первым значился мелкий распространитель дури, которого удалось завербовать потому, что сделать это до меня никто просто не успел. Невероятно, но факт. Обычно любой уличный сбытчик работает на какого-нибудь сотрудника силовых структур. Иногда даже на нескольких. А этот только приступил, и мне удалось взять его под контроль. Подросток происходил от вполне благополучных родителей, но ему захотелось сильных эмоций, приключений и необычных впечатлений. Вот и влип. Звали его Бруг Кходт, это был постоянно взъерошенный тинейджер с непропорционально высоким лбом. Внешний признак ума, которого на самом деле у него никогда не было. На улице к нему приклеилась кличка «Головастик». Жил он недалеко от пропавшего Тефа Эрна, собственно, именно поэтому первым из всех пропавших я Тефа и выбрал.

За время работы в Городе пришлось научиться пренебрегать каналами связи, а для разговора использовать старые добрые методы, почерпнутые из детективных фильмов и шпионских романов моей родины. Как оказалось, здесь такое выглядело новаторством. Все настолько привыкли к электронике, встроенной куда угодно, что о простых способах коммуникации давно позабыли. И ещё одно. Во время поездок на байке обнаружилось несколько щелей и дыр, где образовались слепые зоны. В одном из таких плохо освещённых закоулков я подошёл к шершавой стене и добавил к нарисованному на ней иероглифу дополнительную линию. Это значило, что в назначенное время встречаемся в условленном месте. Постепенно иероглиф всё усложнялся и усложнялся, обрастал новыми чертами. Но это никого здесь не беспокоило.

Время фиксировано, день – тоже. Место не менялось. Муниципальное кафе под дурацким названием «Иди и возьми». Вечерами в этом заведении девушки, занимающиеся индивидуальной трудовой деятельностью, цепляли клиентов. Тогда здесь собиралась специфическая публика. Но до восемнадцати часов заведение работало в обычном режиме, более того, случайно забредшие раньше времени торговцы секс-услугами немедленно изгонялись.

В середине другого дня я отпустил машину и вошёл в кафе «Иди и возьми». Напомню, что автомобиль здесь – это машина, умеющая ездить сама. Делает это так, будто ею управляет живой водитель. Она выбирает маршрут, следит за обстановкой на дороге, объезжает препятствия и не нарушает правил дорожного движения.

Головастик уже сидел за двухместным столиком. Сегодня он нацепил модный в последнее время внешний гаджет в виде нарочито старомодных наушников.

– У тебя занято? – спросил я подростка.

– Занято, – буркнул Бруг.

Если бы он ответил «свободно», это означало бы, что по каким-то причинам встречу придётся перенести.

Я кивнул и сел на свободный стул. Затем выложил на столик небольшой свёрток, в котором спрятался блокиратор звука. Незаметно включил его. Теперь нас никто не слышал, а губ говорящего в таком ракурсе камерам не видно.

– Привет, чего надо? – недовольно спросил Головастик. Чего это он? За каждую такую встречу я платил, причём дельная информация награждалась вполне ощутимой премией. Зато за откровенную туфту грозили напоминание старых похождений и сдача в полицию. Я отлично понимал, что за дозу этот юнец продаст родную матушку, поэтому не сильно церемонился с ним. Обычно мальчишка весь день бегал по Городу, много кого видел, много чего слышал. Часто бывал полезен.

– Сейчас покажу серию фоток, если кого узнаешь, кивни.

Я выдернул виртуальное окно так, чтобы никому из посетителей не получалось увидеть содержание. Пошли изображения. Физиономия подростка сразу же стала сонной. Бруг смотрел на фотографии безучастно, эти лица явно ничего ему не говорили. В какой-то момент глаза парня загорелись и губы напряглись, но потом он быстро справился и принял прежнее скучающее выражение.

Ага, есть контакт. Головастик отреагировал на Тефа Эрна.

Когда изображения закончились, подросток заявил, что никого из них не встречал. Тогда я выдернул ту самую фотку, что привлекла внимание подростка.

– А кто это? Говори, что о нём знаешь. Всё говори.

– Ничего я не знаю! – как-то уж очень бурно запротестовал Головастик.

– Тихо, тихо. Не шуми. Мало ли кто увидит. Ещё раз, только без вранья.

– Ну, как-то видел.

– Давай рассказывай. Где, как и когда видел. Всё говори, не заставляй прибегать к крайним мерам.

– А чего сразу крайние меры?!

– Не тяни только.

Мальчишка рассказал следующее. Как-то раз этот мужик подошёл прямо на улице и предложил подзаработать.

Бруг сразу напрягся и хотел сбежать, но Теф поймал подростка за шиворот и объяснил, что их разговор записан, сам факт беседы – уже компрометация и теперь никто ничего не докажет. А требовалось стать донором стволовых клеток. Неофициально, конечно. За всё это Теф обещал очень неплохо заплатить. Бруг уже слышал, чем обычно заканчиваются подобные предложения, поэтому выбрал момент и убежал. Парень решил, что незнакомец из банды «Хирургов» – «чёрных трансплантологов». Эти следов не оставляют и свидетелей не отпускают. С тех пор подросток ходил и оглядывался, а теперь потребовал защиты со стороны моего ведомства.

«Дурак ты», – подумал я, но озвучивать эту мысль не стал.

Конечно, я пообещал. Более того, в тот же день обо всём уведомил руководство. Но для себя решил, что больше пользоваться услугами Головастика не буду. Ну его к чёрту. Лучше списать. Испуганный и от всего шарахающийся агент – это уже не агент. Найду кого-нибудь свежего на его место. Сейчас это довольно-таки просто.

Затем пришлось обратиться к управляющему домом, где жил пропавший. Управляющий оказался реальным человеком, а не роботом и не выделенной функцией городского искусственного интеллекта, как обычно бывало. Его офис, небольшое помещение на первом этаже, не имел ничего лишнего. Стол, пара стульев, терминал для доставки. Установка климат-контроля. Почему-то здешний менеджер не доверял общей системе жизнеобеспечения дома.

Я представился.

– Вы из-за соседей с девяностого этажа? Самому надоели их вечные скандалы.

– Нет, по поводу пропавшего Тефа Эрна. Он же в вашем доме жил.

– А, вот оно что, – вдруг погрустнел и сразу как-то сдулся управляющий. – Этот что угодно мог учудить. Он любил необычных девушек и постоянно их менял. Ценил разнообразие. Часто у него с ними возникало непонимание, и девушки уходили. Очень уважал алкоголь и под его воздействием превращался в полного м…а. После очередного такого инцидента девушка убежала в ужасе, а парень остался один. Потом, как видите, и сам пропал. Поговорите с его последней подружкой.

Найти последнюю подружку пропавшего особого труда не составило. Она оказалась маленькой нервной брюнеткой со смуглой кожей, толстыми губами и широким ртом. Судя по дёрганым движениям и странной мимике, что-то употребляла. У неё уже имелся другой парень, и она явно стремилась оставить наш разговор в тайне.

– От меня-то чего надо? – спросила девица после внимательного изучения моего жетона.

– Получается, вы чуть ли не последний человек, кто видел Тефа Эрна живым.

– Этот ублюдок сдох, что ли?

– Нет, он исчез.

– Сбежал, значит. Он мне пятьдесят тысяч остался должен. Отдавать не хотел, паскуда.

– А за что должен? – глупо спросил я.

– За то.

– А поконкретнее?

– За то, – с вызовом произнесла собеседница, – что я позволяла ему трахать себя каждый день. Во всякое удобное для него время, в любые места и в каких угодно позах.

Больше чего-либо полезного из неё вытянуть не удалось. Пропавший работал в муниципальной Службе информационной безопасности. Вероятно, именно поэтому и удалось ему скрыться незаметно. Как скоро выяснилось, этот субъект использовал служебное положение. Арендовал на левое имя соседнюю квартиру, потом ненадолго заглушил системы наблюдения, перебрался туда и затаился. Здесь его и обнаружили. Он хотел тихо отсидеться и оторваться от девицы, которая сильно его достала.

Короче, ничего, достойного внимания.

Мой второй агент – парень по имени Мейрс Баттл, сам так себя назвал в честь какого-то мифического персонажа. Этот был старше и опытнее, чем мой первый агент. Высокий, резкий, с острыми чертами лица, горбатым носом и пронзительным взглядом чёрных глаз. Имел доходный бизнес, и от его агентурных услуг я пока отказываться не собирался. Я вежливо именовал его помощником. Попался он на том, что решил сделаться независимым сутенёром. Успешно развернул маленькое дело, но о лицензии как-то не позаботился. Дело он затеял хоть и прибыльное, но хлопотное, опасное и осложнённое такими нарушениями, что дойди оно до официального разбирательства, парню светило бы лет десять Цифровой тюрьмы, а то и больше. Как и с Бругом, я предложил выбор, и Мейрс его сделал. Сам он мало что видел: имел слишком запоминающийся облик. Зато его подчинённые в силу специфики ремесла замечали и слышали всякое. Надо отдать ему должное, он бывал очень энергичен и решителен, всегда брался за новые задания.

Мы встретились в тихом баре под названием «Толстый Боб», который днём работал в режиме кафе. Здесь это обычная практика. Требовалось обсудить ситуацию и наши следующие шаги. Вообще встречаться в кафе стало моей устоявшейся привычкой. Мейрс внимательно меня выслушал, и его глаза засияли от азарта. Стало ясно: он готов пойти в огонь и в воду, чтобы выполнить миссию. Мы обсудили план. Предлагалось собрать всю возможную информацию и передать мне. Ничего особенного.

Последним персонажем, на сегодня намеченным для опроса, была Вик, моя девушка. Она и считалась третьим моим агентом, хотя сама даже не догадывалась об этом. В отчётах я именовал её анонимно как «источник в полиции». Мы вместе жили в её квартире и спали в одной постели. Она и вправду работала в полицейском участке. Мало того, имела учёную степень юриста, но сидела на какой-то незначительной должности. Такая несправедливость явно тяготила её. Недавно у них сменился начальник, и стало совсем тоскливо. Всё бы ничего, только этот новый руководитель начал подкатывать к ней шары, и Вик серьёзно подумывала об увольнении с места службы.

В тот вечер Вик снова пришла расстроенная.

– Что? – спросил я после обычных приветствий. – Опять начальник?

– Достал! Я на него рапорт подам. Не хотела, но придётся.

– Ты лучше вот что сделай. Собери и подготовь доказательный компромат. А, уже готово? Ну так и замечательно! Увольняйся из участка и переходи к нам. Или вон в службу моего бывшего патрона поступи, он как раз команду собирает. А этого твоего начальника мы будем крепко держать за одно место, и он ещё поработает на нас.

– Боюсь, не получится. Не прокатит.

– Почему это? – удивился я.

– Скользкий он какой-то. Вёрткий. Везде у него друзьяприятели. Такого не прищемишь.

– Всё равно к нам переходи. Тебе и зарплату больше платить будут, и от приставучего начальника отделаешься.

– Ладно, подумаю, – буркнула Вик.

– Только недолго, а то шеф все ставки займёт. Слушай, у тебя на примете случайно нет двоих-троих молодых и неглупых людей, чтобы недавно встряли в нечто незаконное, но при этом не сильно запачкались? Чем моложе, тем лучше. Только встрять должны во что-то серьёзное и жестоко наказуемое.

– Найду, не проблема. Ты что, решил агентуру расширять?

– Не совсем. Один мой агент спалился и не годится больше. Надо заменить.

Я в общих чертах рассказал про Бруга Кходта. Вик согласилась, что такого можно только списать.

– Ладно, что-нибудь завтра подберу. А чего сам к патрону не уходишь?

– Вот как раз именно завтра и буду с ним на эту тему говорить. Он хотел побеседовать и почему-то просил принести каталог «Биотеха». Причём не общий, а конкретного филиала.

– Он что, сам получить не мог? Кстати, а сколько сотрудников будет под его началом?

– Пока не знаю. Меня тоже интересует. Я спросил, а он не ответил. Но заинтриговал. Знаешь витси?

Словом «витси» здесь называли анекдоты. Вначале я пугался. Кто-нибудь спрашивал: «Хочешь витси?» Я сразу подозревал что-нибудь плохое и в страхе отнекивался. Люди не понимали. Пока Вик не объяснила, что к чему.

– Знаешь витси? – продолжил я. – Друг спрашивает приятеля: «Сколько человек у вас работает?» – «С начальством – шесть». – «А без начальства?» – «А без начальства никто не работает».

Вик, как всегда, весьма сдержанно отреагировала на мою шутку. Вообще она прекрасная девушка, только вот зачемто нашпиговала всю мою одежду подглядывающими, подслушивающими и следящими устройствами. Сначала меня это жутко бесило, а потом – ничего, почти свыкся. Или мне так показалось, что свыкся.

– Дракончик, – отметил Алекс, разглядывая рекламу «Биотеха» на обложке каталога, что принёс я. – Новорождённый дракон. Они таких в качестве домашних питомцев производят. Мой тебе совет: никогда не покупай.

– Почему? – удивился я. – У вас же был домашний дракон, если не ошибаюсь?

– То-то и оно, что был. Не ошибаешься. Я рассказывал его историю, нет?

– Нет. Поделитесь, если можно.

– Можно, но зачем тебе?

– Ну я же продолжаю узнавать новое об этом мире. Вот и сейчас узнал, что этих домашних любимцев производит корпорация «Биотех».

– Хорошо, – как-то уж очень охотно согласился патрон. – Как-то раз забрёл я по делам службы на распродажу в мегамаркет «Биотеха». Чего там только не было. Не помню уж почему, но заинтересовался я этим вот существом.

Дракончик был такой маленький, что помещался у меня в ладонях. С огромными для своего размера непроницаемо чёрными глазами, коротенькой трогательной мордочкой и миниатюрными полупрозрачными крылышками, сквозь которые просвечивали кровеносные сосуды. Выглядел он таким бедным и несчастным, что его хотелось немедленно согреть, защитить и накормить. Большой рот рептилии был растянут в постоянной виноватой улыбке. Всё тело, как и у остальных собратьев, покрывали роговые чешуйки или щитки, образующие на голове красивый резной шлем. Судя по всему, детёныш только недавно вылупился из яйца.

– Обычный домашний дракон, – объяснял менеджер торгового зала. – Стандартный. Растёт быстро и уже через шестьдесят дней достигнет фута в длину.

– А что ест? – спросил я, с интересом разглядывая необычное существо.

– Любую мясную пищу, но лучше покупать ему сертифицированные продукты нашего производства. Если надумаете приобретать, можете получить полную инструкцию на рацион и постоянную фирменную поддержку. На дракона предоставляется пожизненная гарантия.

Я осмелился погладить пальцем дракончика под горлом. Насколько знаю, такое любят не только кошки, но и рептилии. Дракончик сразу же отозвался – он приподнял голову, медленно закрыл глаза и замер.

– А как зовут? – спросил я, продолжая поглаживать крылатую рептилию.

– Пока – никак. Кличка присваивается после покупки и при оформлении соответствующих документов на содержание. Так что? Брать будете?

Тут малыш-дракон открыл глаза и посмотрел на меня. Будто понял, что решается его судьба. Потом он немного отодвинулся назад и как-то неуверенно лизнул мой палец. Я сдался.

– Буду. Давайте оформлять. Отныне его зовут Фил.

– Почему именно Фил? – зачем-то спросил менеджер.

– Не знаю. Имя хорошее, – ответил я. – А когда он сможет летать?

– Никогда. Крылья – рудиментарные. Они, конечно, вырастут, но никогда не достигнут размера, достаточного для полёта. Разведение летающих животных запрещено законом. На прогулках следите, чтобы не глотал всякий мусор. Поить только чистой водой, молока не давать. Будем документы оформлять?

– Оформляйте, – согласился я.

Как в воду прыгнул. Ещё недавно и думать не думал, что стану хозяином этого существа.

А случилось так.

Вступление в должность прошло как-то быстро и буднично. Меня только утвердили на посту детектива отдела безопасности Администрации Юго-Западного домена Города, как начальник сразу же пригласил для личной беседы.

– Слушай, Алекс, – начал шеф после обычного приветствия, – ну и как тебе новая работа?

Наш шеф, Майк Скиннер, главный администратор ЮгоЗападного домена, выглядел неизменно и одинаково. Раз и навсегда он постановил для себя, что на работе следует появляться только в классическом сером костюме, в белой рубашке и при галстуке. Лишь иногда позволял себе лёгкую элегантную небрежность в одежде. Мы были почти ровесниками, познакомились ещё раньше в приватной обстановке. Сохранили непринуждённую манеру общения.

– Я только приступил, но пока всё хорошо, – усмехнулся я. – Кабинет мне нравится, жильё устраивает. Вот и дело уже поручили.

– Да, задание я тебе дал, думаю, справишься. Не о том хотел поговорить. Ты на новом месте хорошо устроился? Жильё имею в виду.

– Вчера переехал. Шикарные апартаменты. Всегда любил высокие этажи, и до офиса недалеко.

– Минута на лифте, если быть точным. И не такие уж они и шикарные, эти твои апартаменты. Обычные. Минимальные требования для сотрудника данного уровня. Все служащие Администрации при трудоустройстве получают нечто подобное. Со временем что-нибудь другое себе подберёшь. Ты же один?

– У меня есть Лин.

– Это – другое. Лин Чжуан приходит к тебе или ты – к ней, насколько знаю. Съезжаться, как я слышал, вы не думаете.

– Пока не собираемся. Нам и так хорошо.

– Тем не менее тебе следует обзавестись домашним питомцем. Чтобы дома всегда кто-нибудь жил. Постоянно находился.

– Это ещё зачем?

– Сейчас объясню. Для безопасности. Поскольку ты сейчас штатный детектив, обеспечение безопасности твоего жилища является одной из обязанностей нашей службы охраны.

– Но я же в жилом секторе административного небоскрёба теперь живу. Чужие тут не ходят.

– Ходят, к сожалению. Поэтому мой совет и настоятельная рекомендация. Заведи себе какое-нибудь милое домашнее существо. Нет, женщина не подходит. Я говорю о собаке или кошке. О ком-то типа того. Только чем массивнее будет твой питомец, тем лучше.

– В смысле? – не понял я.

– Ты же в курсе, как у нас настроена система безопасности жилых помещений? Нет? Ну что ж ты так? Надо знать. Если в жилом помещении находится и двигается какая-то живая биомасса, охранная система пребывает в режиме повышенной готовности. А если в комнатах пусто, то переходит в штатный режим.

– И что?

– А то, что пролезет в твоё отсутствие какой-нибудь робот нового поколения да и напихает жучков. Или жучки сами наползут, таких везде хватает.

– Там всё герметично, – возразил я, – специально проверял.

– Ой, я тебя умоляю! А вентиляция? А водопровод? А канализация? А к одежде прилипнуть? Проверял он.

А окна ты иногда любишь открывать, ведь любишь же? Вот так прилетит к тебе железная муха и спрячется где-нибудь, а потом сделает своё чёрное дело, несмотря на защиту. Сам знаешь эти потенциальные пути проникновения, что я тут всякие банальности говорю! Поэтому мой тебе совет. Посмотри каталог корпорации «Биотех» и подбери какую-нибудь собаку. Или кошку, если ты их сильнее любишь. Ну или ещё кого-нибудь. Кстати, этот кто-нибудь сможет стать постоянным верным сторожем твоего жилища, что тоже немаловажно. Чужака и за ногу тяпнет, и лапой придавит, если попался мелкий робот. Короче, с этим всё. – Шеф шлёпнул ладонью по столу. – Иди работай. По делу жду от тебя первый отчёт через семь дней, а о питомце подумай.

О питомце я подумал.

Каталог корпорации «Биотех» представлял собой обширный ресурс, где оказались представлены самые разные товары. Тут имелись и всевозможные корма, и средства ухода за живыми объектами да и сами эти объекты. От цветных мокриц и тараканов до собак-охранников и модифицированных бойцовых котов. Но больше всего меня поразили домашние драконы. Эти результаты трудов местных генных инженеров получились необычайно красивыми. Несмотря на то что по размерам самый крупный взрослый дракон не превышал мастифа, выглядели они весьма внушительно. Выращивать для домашнего содержания животных больших размеров не позволял закон, а выводить крупных драконов не разрешалось вовсе.

Зная по горькому опыту, что одного такого каталога недостаточно, я направился в ближайший торговый зал, а примерно через час уже вернулся домой. В руках нёс клеточку, откуда с интересом смотрела пара любопытных чёрных глаз.

Сначала всё шло замечательно. Фил действительно охотно потреблял тот мясной фарш, что продавал «Биотех» под названием «Сертифицированный корм для драконят». Малыш пожирал эту смесь с жадностью, как не в себя, и хорошо прибавлял в весе. Устройство для взвешивания, разные аксессуары, график роста и кучу рекомендаций пришлось купить в том же торговом зале, что и самого Фила.

Осложнения возникли довольно скоро. Во-первых, Лин. Моя девушка пришла в дикий восторг от этого «малыша». Я не на шутку испугался, как бы она не затискала его до смерти, вот и предупредил, что для маленьких дракончиков чрезвычайно вредны прикосновения человеческих рук. Причём врать практически не пришлось. Что-то такое мне говорили в напутствиях при покупке Фила, я же лишь сгустил краски и добавил трагизма.

Во-вторых, линька. Время от времени по мере роста Фил линял. Сначала шкурка начинала бледнеть, а потом лопалась и отслаивалась клочьями, обнажая новую, яркую и блестящую. Полагалось помогать в линьке. В последнюю очередь шкура слезала с кончика хвоста и лапок, так что некоторое время Фил щеголял как бы в перчаточках. К этому моменту он давно уже перестал жить в клетке и свободно перемещался по квартире.

В-третьих, Филу для нормального роста и правильного развития требовались регулярные физические нагрузки. Я попросту гонял дракончика по комнате, а потом, когда «малыш-дракон» достиг фута в длину, пришлось купить специальную драконью шлейку (дорогая, зараза), и стали мы гулять на улице. В общественных помещениях нашего здания домашних животных разрешалось только приводить и уводить. Прогуливать категорически запрещалось. Помнится, один из первых виденных мною местных жителей оказался пожилым господином, вот так же прогуливавшим маленького дракончика. В ту пору в Городе ещё попадались мелкие летающие драконы размером с ладонь, они разлетелись и одичали ещё тогда, когда не существовало запрета на их производство. Потом, после какой-то повальной заразы, все они начисто вымерли.

Ну а, в-четвёртых, Филу требовались постоянное тепло и ультрафиолет. Пришлось купить соответствующий облучатель, похожий на лампу для бильярда, и установить на кухне. В результате эту штуку оценила Лин, и когда Филу надоедало греться, моя девушка ложилась вместо него.

Спал Фил бóльшую часть суток. Он явно любил, когда поглаживают под нижней челюстью или аккуратно трогают спину. Об осязании у рептилий трудно сказать что-то особенное. Но мой холодный и покрытый защитной кольчугой друг оказался весьма чувствителен к малейшему раздражению. Микроскопические наросты, располагающиеся на чешуйках, и нервные окончания в коже позволяли ему ощущать даже лёгкие прикосновения. Фил обычно дремал под лампой или заползал в оборудованное для него укрытие на той же кухне. В связи с тем, что основное время дракон проводил именно там, Лин стала именовать кухню «драконьей кухней», или, сокращённо, «дракокухней».

Гуляли мы чаще всего в ближайшем парке. На прогулках с Филом я, как правило, обдумывал различные рабочие комбинации и схемы, строил планы тех или иных действий. Но однажды такие мои размышления прервали.

– Ой, а у вас кто? Мальчик или девочка? – обратилась ко мне длинноногая девица, туго обтянутая видеомайкой и мини-шортами. На девушке вся эта одежда сидела так плотно, что казалась нарисованной.

Сначала я не понял, о ком речь, а потом сообразил, что это про Фила. У девицы на поводке оказался точно такой же дракон. Ну, может, чуть-чуть поменьше. Я сначала даже не заметил питомца, поскольку разглядывал ноги и попку девушки.

– Мальчик, – кратко буркнул я. Честно говоря, я понятия не имел, какого пола мой питомец. Как-то само собой получилось считать Фила самцом. Определить пол дракона, тем более неполовозрелого детёныша, мог только специалист, да и то не всякий.

– А у меня девочка! – обрадовалась девица, и не подумав оставлять эту тему. – Ой, послушайте, а давайте-ка их познакомим! Вдруг они понравятся друг другу и подружатся?

На этот счёт у меня имелись большие сомнения. Безусловно, драконы были способны испытывать некие примитивные эмоции, типа страха, голода, жажды, удовольствия или неудовольствия. Привыкали к хозяевам. В определённое время они могли искать особь противоположного пола для спаривания. Но многогранные, положительно окрашенные чувства, вроде симпатии и дружбы, рептилиям неведомы. Эти животные не нуждались в таких эмоциях, ведь они не приносят им пользы с эволюционной точки зрения.

– Вашего как зовут? А мою – Алиса! Вашему сколько времени? Ой, и моей столько же! А он у вас откуда? Да? Ой, а моя из другого города. Поэтому они не могут оказаться братиком и сестричкой!

«Вот радость-то какая, – недовольно подумал я. Девица начинала надоедать. – Как бы от неё побыстрее отделаться?»

Недолго думая, я подтащил Фила прямо к Алисе и практически столкнул их мордами. Вблизи стало видно, что они отличаются друг от друга. Фил оказался резче и ярче окрашен, несколько спортивнее выглядел и агрессивнее себя вёл. Алиса оказалась заметно толще и не так ярко сверкала шкуркой. Видимо, они на самом деле были «мальчик» и «девочка».

Как и следовало ожидать, юные драконы необыкновенно удивились такой встрече, что сразу же отразилось на их поведении. Флегматичный обычно Фил вдруг встопорщил шлем, растопырил крылышки и зашипел.

Алиса ответила ему тем же. Потом Фил пополз вперёд, буквально перелез через несостоявшуюся подругу, начав с морды и закончив хвостом, и отправился дальше, пока позволял длинный поводок. Сама Алиса безучастно отнеслась к происходящему. После краткого шипения она будто бы сразу забыла о неожиданной встрече.

– Фу, какой невоспитанный мальчик, обидел девочку! – возмутилась хозяйка Алисы. – Пойдём отсюда, моя сладенькая, фу!

Во время моих нередких командировок приходилось сдавать питомца на передержку в одну частную фирму. Там с ним никто не гулял, дракон жирел, и мне приходилось потом сажать его на строгую диету, чтобы Фил опять пришёл в форму. Временами за ним присматривала Лин, но у девушки была своя служба, и случались дни, когда бедный дракон оставался без прогулок совсем. Когда же командировки стали особенно частыми и продолжительными, я осознал, что такой режим несправедлив по отношению к моему другу. Фил заслуживал лучшего. Однажды после долгого отсутствия Лин заметила, как приуныл ящер. Девушка спросила, что с ним не так. Пришлось объяснить, как из-за нашего обоюдного отсутствия мой питомец страдает от недостатка движения.

Лин немного подумала-подумала и предложила оставлять дракона на передержку у хорошей подруги, Лоры, которая обожала таких животных, имела большой опыт ухода за ними. Лин уверяла меня, что Лора способна уделять должное внимание прогулкам, чтобы Фил не оставался без физической активности.

Я взвесил все плюсы и минусы и решился попробовать. В следующую командировку оставил Фила под присмотром Лоры. Казалось немного странным видеть питомца под чужим крылом, но я доверял рекомендациям Лин. Следствием передержек у Лоры стали новые привычки Фила.

Так, с тех пор он пил воду только комнатной температуры и полюбил бросаться за разными движущимися предметами, пытаясь схватить.

Прошла ещё пара лет, и я уже не мыслил себя без Фила. Дракон вырос, достиг размеров спаниеля. Однажды он меня буквально спас. Как-то раз, когда мы с Лин в кои-то веки отправились погулять вместе, в квартиру залез воришка. То оказался недавно устроившийся в администрацию иммигрант, который решил улучшить материальное положение столь нехитрым образом. Видимо, подумал, что раз никого дома нет, то место свободно. Незадачливый вор надел костюм, что способен обманывать защитные системы и средства наблюдения, но не мог провести тонкое обоняние и острый глаз дракона. Зубищи у дракона были что надо. Фил намертво вцепился в ногу вора. Тот завопил дурным голосом, но дракон и не подумал отпускать, продержал так до прихода охраны.

Погиб Фил насильственной смертью[3]. Как-то раз я открыл окно и забыл привязать дракона, чего раньше никогда не допускал. Тот вообразил, что умеет летать, бросился за пролетавшим мимо роботом-доставщиком, упал с высоты и разбился о тротуар.

Когда я спустился к нему, всё было кончено. Роботуборщик завершал домывать пятно на дороге.

Рассказав эту трагическую историю, Алекс надолго задумался.

– Жаль дракона, – сказал я, когда молчание надоело. Настроение почему-то испортилось.

– Жалко. А до него у нас жил обычный чёрный кот. Но – недолго.

– Тоже погиб?

– Нет, почему погиб? Он в своё время загадочным образом исчез из поезда. Как и тот человек, которого мы сейчас разыскиваем.

– Чёрный кот не погиб. До сих пор жив. Совсем старый стал, но прекрасно себя чувствует.

– Расскажете про него?

– Время есть, почему бы не рассказать? Расскажу. Тем более что эта история может тебе пригодиться. Появился он в нашей жизни нежданно. Как-то раз мы с Лин решили выбраться в ресторан «У Старого Гоблина».

Незнакомый кот сидел около машины, чего-то ждал и блестел чёрным мехом в свете уходящего дня. Как только дверь открылась, он моментально втянулся внутрь и немедленно принялся обследовать салон.

– А ну брысь! – приказал я.

Кот и ухом не повёл. Он закончил инспектировать автомобиль и уселся у самого стекла. Будто всегда тут ездил.

– Смотри, а ведь он чей-то, – удивилась моя девушка.

И действительно, мало того, что зверь выглядел ухоженным и лоснился, его шею обвивала тонкая цепочка с каким-то кругляшом из белого металла. При внимательном рассмотрении это оказалось нечто вроде медальки с выгравированной зачернённой надписью «Фред».

– Наверное, так зовут, – догадался я, разглядывая медаль. – Ты Фред? – обратился я к коту.

Тот ничего не ответил, лишь презрительно посмотрел на меня.

– Лёгкий металл.

– Ладно, поехали. А то опоздаем, – напомнила Лин.

– Надо бы в полицию его отвезти.

– Конечно, – кивнула девушка, выворачивая руль при выезде на улицу. – Только на обратном пути.

Наш флаер частенько становился недоступным, и приходилось пользоваться колёсным автомобилем. Машина у моей девушки была чёрная, без всякого искусственного интеллекта и управлялась рулём, на что у Лин имелось специальное разрешение. На такое чудачество все смотрели странно, но мало ли чего необычного случается в нашей жизни. Лин уверяла, что ничто её так не успокаивает, как ручная езда. Это якобы даёт чувство единения с автомобилем. Машина слушается каждого движения и становится продолжением тела. Ну, не знаю. Не мне судить.

– Ты что, хочешь его одного в машине запереть? – удивился я. – Он всю обивку тебе поцарапает да и нагадит ещё. Или лужу напустит.

– Ничего такого он не сделает. Он явно воспитанный кот. И к машинам привык. Видно же. Мы ему поддув оставим, чтобы не задохнулся.

Когда подъехали к «Старому Гоблину», Лин повернулась к коту и вполне серьёзно произнесла:

– Кот, мы сейчас уходим. Скоро придём. Жди. Спи.

Кот изменил позу с сидячей на лежачую, свернулся клубочком и вывернул голову так, как умеют только кошки.

– Смотри-ка, – удивился я. – Он тебя слушается!

– У меня в детстве такой же был. Тоже чёрный. Я умею обращаться с этими животными.

– А что с ним потом стало?

– Как что? Он давно уже был взрослым, когда я родилась. Когда мне исполнилось десять, умер своей смертью. От старости. Я потом плакала даже.

– А этому сколько?

Лин бесстрашно взяла кота за морду и раздвинула ему губы так, что обнажились клыки.

– Зубы постоянные, белые, без налёта и зубного камня. Шерсть гладкая и мягкая. Этот молодой. Год, может, чуть-чуть больше. Бежим, уже опаздываем.

Надо сказать, что в данном заведении неукоснительно соблюдалось правило: если заказчик столика вовремя не приходил, заказ снимался, и столик мог занять кто угодно. В тот вечер повезло. Хотя мы немного опоздали из-за кота, столик ждал нас, чему мы приятно удивились.

Весь вечер Лин пила только безалкогольные напитки.

– Вот мы и пришли, – объяснила Лин коту, когда мы залезли в машину. Фред (если кота звали именно так) ожидаемо ничего не ответил, только поднял голову и вопросительно посмотрел на нас. Он явно чего-то ждал.

– Надо купить ему что-нибудь, – запоздало догадался я. – Голодный, наверное.

– Не надо кормить. Мы же сейчас в полиции его оставим. Пусть инспектор по делам потерянных животных такими вещами занимается.

Инспектор по делам потерянных животных оказался крепким мужиком с красным лицом, абсолютно лысой бугристой головой и светло-серыми, какими-то блёклыми глазами.

– Кот домашний, около года возрастом, – наговаривал под запись инспектор. – Короткошёрстный, абсолютно чёрного окраса. Глаза жёлтые. Круглый значок на шее животного изготовлен из алюминиево-литиевого сплава, гравировкой и чернью выведено «Фред». Предположительно – кличка животного. Чернение выполнено оксидом кобальта.

– А по этому медальону хозяина можно установить? – поинтересовался я.

– Сомневаюсь, – пожал плечами мужик. – Такие в любом зоомагазине продаются. Кличка входит в топ-десять наиболее популярных. Стандарт. Купили уже готовый, с надписью. И цепочка тоже вполне заурядная, легко расстёгивающаяся. Странно, что он её нигде не зацепил и не потерял. А ещё странно, что не отвечает чип этого животного. А он есть, но никак не отзывается, видимо, каким-то образом вышел или выведен из строя. Странно. Поэтому хозяина не можем установить.

– И что с ним теперь будет? – снова спросил я.

– Как обычно, – снова пожал плечами лысый полицейский, – оформим и оставим в нашем пункте временного содержания. Сразу же дадим объявление во все внутригородские сети. Если в течение тридцати дней хозяин не объявится, усыпим в соответствии с законом.

– Как усыпите? – всполошилась Лин.

– Обычно усыпляющим газом в летальных дозах.

– Но мы же можем взять его себе? – вдруг неожиданно для себя спросил я.

– Это незаконно.

– И что делать? Жаль кота.

– Могу оформить кого-нибудь из вас как временного опекуна. Если по прошествии тридцати дней хозяин не обнаружится, вы либо сдадите животное на усыпление, либо продлите опекунство.

– И как долго можно продлевать?

– Сколько угодно. Только городскую пошлину за содержание каждый раз платите. Вы же вместе, как я понял? Тогда я бы посоветовал оформить двойное опекунство. Дешевле получится.

– Звучит разумно, – проговорила Лин, а её взгляд устремился на кота, сидящего в клетке-переноске. – Я могу стать временным опекуном.

– Тогда заполните анкету и пройдите несколько процедур, чтобы всё стало официально.

Лин согласно кивнула и принялась заполнять форму.

– Адрес указать твой или мой? – спросила девушка.

– Впиши свой. Ты же на своё имя записываешь.

Мы выполнили ещё ряд необходимых формальностей и вместе направились в ближайший офис по делам животных. Процесс занял время, но мы справились. Наконец, получив официальное разрешение и необходимую документацию, мы вернулись в полицейский участок, где нас ждал чёрный пушистый зверь.

Нам разрешили забрать кота.

– Ты будешь жить с нами, Фред, – тихо объяснила Лин, ласково прижимая его к груди. Я и не ожидал, что в моей девушке столько нежности.

Увы, такое длилось недолго. Видимо, кот вначале пребывал в состоянии стресса.

Дома Фред пришёл в себя и быстро освоился. Больше не разрешал дотрагиваться до себя, сразу бил лапкой. Как выяснилось, ему не требовался специальный туалет, кот вполне умел пользоваться унитазом. Пил из-под крана, знал, как следует нажимать, чтобы потекла вода. Фред оказался необыкновенно умным, красивым и грациозным котом. Но довольно скоро стало не до лирики. Однако вскоре мы узнали, что у кота дурной, хулиганский характер. Причём перепало нам обоим: и мне, и Лин. Фред прыгал по столу, скидывал лапкой на пол мелкие предметы, а затем с интересом наблюдал, как мы их поднимаем. Он даже умудрился поцарапать кожаный диван, который мы с таким трудом купили на прошлой неделе. Кожа была идентичной натуральному материалу и обошлась недёшево. Когтеточку игнорировал.

Каждый день мы сталкивались с новыми и старыми шалостями. Кот выскакивал из-за угла и царапал ноги. Ночами бегал и громко топал по полу. Переворачивал вазы с цветами, умел открывать незапертые двери и дверцы. Неожиданно спрыгивал сверху. При этом смотрел на нас невинными жёлтыми глазами, будто ничего не произошло.

Мы решили принять меры. Начали закрывать и запирать двери, чтобы Фред не проникал в запретные места.

Купили игрушки, чтобы отвлечь его от разрушительной энергии. Поставили специальные защитные накладки на мебель, чтобы уберечь от острых когтей.

Однако кот находил новые способы устроить беспорядок. Он подбирался к тарелкам с едой и демонстративно пытался украсть наши завтраки, хотя сам получал нормальную еду в избыточном количестве. Любил прыгать на полку со всякими мелочами и сбрасывать их вниз. Да, об этом я уже говорил.

Мы понимали, что нужна помощь. Обратились к профессиональному тренеру по кошачьему поведению. Он помог разобраться с причинами и предложил нам план действий. Мы начали проводить прописанные им тренировки, чтобы научить Фреда контролировать игровые инстинкты и направить кошачью энергию в безопасное русло.

Лин пыталась подружиться с Фредом, но каждый раз, когда она подходила к коту, он начинал шипеть и убегал. Тренировки особой пользы не принесли. Пора было принимать решительные меры, и я отправился в зоомагазин за специальным «умным» ошейником. Мы решили дать коту шанс на исправление. Собрались научить хорошим манерам.

– Пользоваться умеете? – спросил продавец. – Принцип работы знаете?

– В общих чертах, – пожал плечами я, вертя в руках выбранное устройство. – Наверное, там инструкция есть.

– Есть, но лучше объясню. Этот кошачий ошейник напичкан электроникой, поэтому он сам находит квартирный искин[4], подключается к нему и соответствующим образом взаимодействует. Можно поставить дополнительный чип подчинения, но он будет сильно дороже да и заработает не сразу. Важно помнить, что кошки обладают сильным инстинктом территориальности, их поведение может быть связано с установлением границ или защитой территории.

В данном случае – вашего жилого пространства. Такое может проявляться в метке этой территории, царапании мебели или агрессивном поведении по отношению к другим обитателям вашего дома. Если ваша кошка надумает совершить что-то запретное, то получит ощутимый удар током. Возникнет условный рефлекс, и ваш питомец уже не сможет ничего испортить.

– Наверно, это неприятно и вредно для кота? Такой удар током?

– Для вас что важнее: кошачий комфорт или порядок в доме?

Вернувшись домой, я увидел, что Лин сидит на диване и гладит Фреда по голове. Он жмурился, мурлыкал и даже позволил ей трогать себя за пузо. Я не мог поверить глазам. Пока я ходил в магазин, что-то произошло, и кот сделался более послушным. Перестал наносить всякие разрушения. Неужели это тот же самый кот, который только что устроил погром в квартире? Кот стал ручным и ласковым. Умный ошейник не понадобился.

Постепенно мы привыкли к коту, а он привык к нам. Он полюбил лежать рядом с нами и спать на наших коленях. Он научился играть с игрушками, которые мы купили, и прекратил царапать мебель. Признал когтеточку. Теперь мы смогли наслаждаться компанией Фреда без постоянного страха за целостность дома и собственных кожных покровов. Довольно скоро мы уже не представляли жизни без этого пушистого комочка мрака. Ведь мы сами всегда хотели свободной и самодостаточной жизни, как у этого кота.

С тех пор стоило нам куда-нибудь собраться на машине, как кот уже сидел около дверцы. Он всякий раз внимательно смотрел на нас жёлтыми глазами с вертикальными зрачками и ждал.

– Уже тут? – в таких случаях всегда спрашивала Лин, как только дверь открывалась. – Ну поехали, горе моё.

Кот сразу же забирался вовнутрь и занимал своё любимое место. Он стал для нас символом безопасности. Талисманом. Даже не верилось, что может случиться нечто плохое, когда рядом мурчало это мягкое и пушистое создание. Кот превосходно снимал стресс. Давал желанный и редкий отдых, такой, какого нам всегда не хватало.

Живя рядом с котом, мы осознали, что кроме любви и заботы зверь нуждался в правильном понимании, внимании и постоянном общении. Мы научились лучше разгадывать его желания и создали для него комфортные, как нам думалось, условия. Хулиганский характер кота стал для нас вызовом, успешно преодолев который мы смогли наслаждаться уникальной связью с новым другом. Потом, много после, когда вспоминались первые дни, проведённые с Фредом, мы говорили, что кот обучил нас терпению и взаимопониманию. Кажется, благодаря коту мы сами стали ближе друг другу. Приспособились выходить из любых ситуаций.

Примерно через полгода с ресепшена неожиданно пришло сообщение, что нас разыскивают. Я хорошо знал: абы как подобные сигналы не отправляют. С самыми дурными мыслями отправился вниз. Там ждали моложавый мужчина и глазастая рыжая девочка лет десяти.

– Добрый вечер. Чем могу быть полезен? – церемонно осведомился я. Я-то решил, что это посетители по какомуто рабочему делу.

– Вы же Алекс Крейтон, правильно? А мисс Лин Чжуан сейчас далеко? – спросил мужчина. – Нам всем надо поговорить.

– А что такое? – забеспокоился я.

– Наш кот у вас, – тихо подала голос девочка. – Вот!

Девочка выдернула виртокно с фотографиями кота. Не требовалось особой проницательности, чтобы опознать Фреда.

Я поднял руку и связался с Лин.

– Ты сейчас можешь подойти на ресепшен?.. Нет, насчёт Фреда… Да, нашлись… Хорошо.

– Пойдёмте к нам, – предложил я. – Вы не против?

В лифте мы поднимались в полном молчании.

Пока я отпирал замок, кот уже подбежал к дверям. Он всегда выбегал навстречу. Увидев, с кем я пришёл, он замер на секунду, будто прирос к полу, а потом бросился к девочке и обнял её лапками за ноги. Никогда раньше я такого не видел.

– Конечно, это ваш кот, – тихо произнесла Лин, которая вышла вслед за Фредом. – Никаких сомнений. Он уйдёт с вами. Может, чаю с нами попьёте? Заодно расскажете, что случилось. Потом всем предстоит ещё съездить в Инспекцию по делам животных, чтобы опекунство снять.

– Спасибо, от чая не откажусь, – согласился мужчина. – Да, ещё надо будет подтвердить наши права на Фреда. Ведь чип-то не работает.

– Почему, кстати? Не расскажете?

– Ой, там целая история, – радостно отозвалась девочка. – Расскажи ты, пап.

Мужчина кивнул.

– Для начала надо представиться. Меня зовут Тар Кирс, а дочку – Ула. Так получилось, что сейчас я один её воспитываю, без матери.

– Пап, этого не надо, – перебила девочка.

– Нет, Ула, надо. А то у этих симпатичных людей может сложиться неверное впечатление.

Тар Кирс оглянулся, заметив, что мы внимательно слушаем. Он продолжил рассказ:

– Около года назад мы с Улой жили в доме, где все друг друга знали. Были счастливой семьёй, пока к нам не ворвалась беда. Моя жена, мама Улы, неожиданно ушла из жизни. Это стало шоком. Потеря любимого человека разрушила наш мир.

Ула прикусила губу, сдерживая эмоции, а её отец продолжил:

– Я понимал, что Ула страдает от этой утраты. Она замкнулась в себе, перестала общаться с детьми, отчаянно скучала по маме. Её брат тоже ушёл в себя и погрузился в виртуальный мир. Практически не вылезал оттуда. Я и сам оказался в глубокой депрессии, но требовалось оставаться сильным для детей. В какой-то мере спасала работа. Однако даже я не всегда справлялся.

Ула тихо вздохнула, слегка прижимаясь к отцу.

– Наконец, когда всё стало понемногу притупляться, этот кот появился около машины. Ещё котёнком он пришёл к нам и не уходил. Ула сразу полюбила кота и назвала Фредом. Кажется, он чувствовал нашу печаль и стал компаньоном в самые трудные времена.

Ула улыбнулась, поглаживая верного друга. Мы слушали их историю, но пока ещё не понимали главного: как и почему кот вдруг потерялся.

– Наша связь с Фредом стала особенной. Он приносил утешение и радость. Мы заботились о нём, а он в ответ дарил нам безусловную любовь. Но полгода назад Фред исчез. Ула была крайне расстроена, и мы начали искать. А исчез он так. Руководство на работе вдруг решило, что мне пора сменить обстановку, а тут и повод подвернулся. Нашей конторе срочно потребовался живой человек в качестве руководителя представительства в другом городе. Ничего лучшего не придумали, как послать меня. Ула тоже захотела переехать, и мы стали паковать необходимое. Вот тут-то и оказалось, что в экспресс с животными не пускают, их можно перевозить только в багажном отделении в специальных переносных клетках. Клетку с Фредом мы сдали в багаж по всем правилам, а когда приехали (там ехать-то всего полчаса), оказалось, что дверца раскрыта, а клетка пуста. А ведь я её запирал, точно помню.

– Помнишь, как мы его искали? – спросила Ула, не спускавшая кота с рук.

– Захочешь, не забудешь, – грустно хмыкнул её отец. – Мы устроили шумный скандал на вокзале, но поезд поехал дальше, никто не стал задерживаться из-за кота. Мы закидали запросами все мало-мальски подходящие ведомства, давали объявления во все сети, подключили прессу. Только кому это могло быть интересно? Кроме того, вы же знаете, как работает связь между мегаполисами. В общие сети бытовые объявления не поступают. Они остаются в городских сетях. А наши запросы о коте шли по категории бытовых и оставались в сети того города, где я был в командировке. Лишь когда командировка закончилась и я смог читать сообщения в сети нашего Города, сразу нашёлся Фред. Это же вы поместили? Вот. Теперь мы здесь.

– А как Фред попал к вам? – заинтересовалась девочка. – Где его нашли?

– Да, получилось интересно, – ответила Лин. – Он сам нас нашёл. На котов я смотрела давно: листала объявления, растягивала виртокна и вглядывалась в холёные кошачьи морды. Я по жизни спасатель, и мне нужен был несчастный кот, понимаете? Такой вот бродяга, которого я избавила бы от беды. Но молодой. И вот как-то раз решила ехать на машине, обычно на флаере летаю. А около автомобиля сидел кот. Когда открылась дверца, он тут же залез внутрь и начал всё там обнюхивать, словно искал что-то.

– А какая у вас машина? – догадался Тар Кирс.

– Старая чёрная «гиссель» семьсот пятидесятой серии.

– О! И у нас тогда такая же была! – обрадовалась девочка. – Помнишь, пап?

– Да, но я пользуюсь машинным дезодорантом, – возразила Лин, – и кот не мог не заметить чужого запаха.

– А каким? – спросила девочка.

– «Морской прилив».

– О, и у мамы… Мы до сих пор этим дезодором пользуемся.

– Видимо, Фред, – резюмировал Тар Кирс, – каким-то непонятным образом выбрался из переноски в багажном отсеке ещё на вокзале, до отъезда поезда. Выбежал в Город и начал нас искать. Ну а когда увидел такую же машину, решил, что она поможет нас найти. Он всегда везде с нами ездил.

– Да, единственное достоверное объяснение, – пробормотал я. – Ну что, поехали в Инспекцию по делам пропавших животных?

– Поехали. А почему у него чип не работает, знаете? – спросила девочка.

– Нет, а почему?

– Чип у Фреда вот здесь, прямо под шкуркой, – девочка почесала кота, тот зажмурился и прижался к ней. – Он любил гулять и всегда с кем-то дрался. Обожал это занятие. Обязательно встречал какого-нибудь кота и устраивал свару. Вот ему однажды и перепало. Прокусили в этом месте. Фреду-то ничего, быстро зажило, а чип перестал работать. Собирались заменить, но не успели, помнишь, пап?

– А нам вообще не разрешили менять чип, – добавил я, – чтобы хоть какая-то привязка к прежним хозяевам сохранилась. Да и гулять мы его выводили только на поводке.

– Мы тоже, – усмехнулся Тар Кирс, – но коту иногда полезно побегать. Вот он и стал гулять сам по себе.

На этом месте Алекс замолк. Как я понял, повествование о чёрном коте завершилось.

– Вот с тех самых пор, после гибели Фила, – через некоторое время пояснил патрон, – мы с Лин решили никого больше не заводить. Никаких питомцев. Слишком тяжело расставаться с живым существом. Работа у нас сам знаешь какая, понятия не имеем, что случится завтра, и брать ответственность за чужую жизнь мы не хотим. А кот – да, сейчас жив и здоров. Фотографии и видео с ним иногда присылает хозяйка. Она совсем большая стала, практически взрослая. Об этом коте я рассказал не просто так. Он убежал в Город из багажного отделения поезда, что вообще-то считается невозможным.

– Этот кот, он был естественного происхождения или тоже в «Биотехе» произведён, как и ваш дракон?

– Самый обычный кошак, рождённый кошкой от кота.

– А в какой фирме работал отец девочки? – спросил я, чтобы убедиться в правильности своей догадки.

– В корпорации «Биотех», точнее, в той её части, что взаимодействовала с компанией «Эксгрегум».

– Что означает слово «Эксгрегум»? – не понял я.

– Не знаю, просто название, – задумчиво ответил Алекс. Потом помолчал и вдруг спросил: – Ты же у нас уже год?

– Чуть больше.

– Ну и как тебе? За такой срок мнение должно сформироваться.

– Оно и сформировалось. Когда первая эйфория прошла, случился ряд неприятных открытий, но пока чувствую себя вполне комфортно. Да и работа нравится. Иногда снится, что я очутился там, на родине. Причём никак не могу понять, с какого перепугу опять там оказался. Почему ушёл из этого нашего мира и вернулся назад? Просыпаюсь в ужасе.

– Так даже? Это хорошо. Мне тоже регулярно снится, будто живу в другом мире. Работаю частным детективом, а на досуге пишу разные скетчи о нашем Городе и о нашей работе. Ладно, давай к делу вернёмся. Сейчас расскажу то, что знаю, а ты, если что непонятно, сразу перебивай и спрашивай. А то некоторые детали так и останутся невыясненными. В наших делах подробности бывают очень важны, извини за банальность. Так вот, когда я начал немного разбираться в случившемся, напрашивалась безумная мысль.

– Безумная мысль напрашивалась, – продолжил патрон, – что на вокзале, перед самой отправкой, иной раз возникали ситуации, позволявшие из поездов исчезать незаметно. Из вагона или из багажного отделения. Кот Фред тоже ведь как-то сбежал. Получилось у него. Но как – не знаю. Всё равно полный бред выходит.

– Почему бред? – не понял я.

– Потому что вздор. Первый раз подобная сумасшедшая мысль пришла мне в голову пару лет назад. Я тогда поругался с Лин, на работе ничего не клеилось, на шефа наорал. В результате сидел в баре и сознательно напивался. В одиночку. Как сволочь. В те дни я оброс, одичал и выглядел подозрительно. Любой добропорядочный полицейский за один только вид просто должен был меня задержать. Захотелось всё бросить, отправиться на вокзал и уехать в другой мегаполис. Вот тогда-то вдруг и подумалось, что мы почти ничего не знаем о той самой транспортной системе, что нас перевозит между городами. Ну, знаем, конечно, то, что официально всем доступно. В Музее транспорта, в книжках всяких. Но там описано далеко не всё, и это чувствуется, понимаешь? Вот я тогда реально испугался. Всю планету опутала транспортная сеть, а кто, что и как ею управляет – неизвестно. Никто даже не знает, кто ею владеет. Акций нет, хозяев нет, руководящих корпораций тоже нет. Да и вообще мне вдруг померещилось, что эта система людьми питается. Съедает живьём отдельных пассажиров, и никто этого не замечет. Спьяну-то чего только не подумаешь. Ты хоть знаешь, как устроен поезд, как он работает?

– В общих чертах знаю. Ну, поезд. Бывал я в таком. Быстро едет, – промямлил я, поскольку не мог понять, к чему клонит и почему нервничает патрон. Иногда он делался невозможным и начинал давить на мозг.

– Быстро едет, – патрон замолк на секунду, а потом продолжил: – Ты же всё-таки недавно у нас, ещё не в курсе разных тонкостей. Год – это не срок. Он вообще не едет, он летит. На магнитной подушке, в герметичной трубе, откуда откачан воздух. Магнитная левитация в вакууме, понимаешь? На остановке вагон подходит к станционным дверям. Там такие магнитные захваты включаются и обеспечивают совпадение разъёмов. Электроника всё контролирует. Вагон присасывается дверь в дверь. Двери открываются. Кому надо – вошли или вышли. Что надо внесли или вынесли. Всё. Сели. Потом станционные двери закрываются, за ними – двери поезда, захваты отключаются, поезд отлипает и зависает на магнитах. Потом плавно разгоняется на магнитной подушке до сумасшедшей скорости. Всех сидящих ускорение вжимает в кресла. Вакуум в тоннеле, трения нет, дорога прямая. Потом, ближе к следующей станции, кресла с пассажирами разворачиваются на сто восемьдесят градусов, спинами вперёд, и магнитная система входит в режим торможения. Начинает замедлять. Сидящих снова вдавливает в кресла, только теперь уже ускорение торможения. Остановка. Поезд опять прилипает дверь в дверь, но уже к дверям другой станции. Как ты сможешь исчезнуть из такого вагона? Когда и где? Вагоны разных классов, и они не сообщаются. А ты сходи, сходи в Музей транспорта. Может, что интересное узнаешь.

– Я послал запрос городскому искину с просьбой прислать подробную техническую информацию об устройстве этого транспорта. Получил отказ.

– Сеть вакуумного транспорта управляется собственным искином, – пояснил патрон.

– И что с того?

– Ничего. Возможно, городской разум к нужной информации просто доступа не имеет. Или оказался в сговоре с транспортом, тут уже никак не узнаешь. Вот тебе и отказ. Ну, это я так думаю.

– А непосредственно с транспортным искином поговорить можно? Возможно, он нам ещё понадобится.

– Нет, он не рассчитан на общение со случайными людьми. Там отсутствует соответствующий интерфейс. Команды задаются только с терминала администрации транспортной сети.

– Какая дикость. А с этой администрацией как связаться?

– Даже не знаю. По-моему, никак. Она не здесь. В другом городе офис. Я вообще сомневаюсь, что там живые люди сидят. У меня есть текстовый файл об устройстве этих дорог и станций на них. Хочешь – почитай.

– Давайте, – согласился я.

Текст, который он мне перекинул, называть увлекательным я бы не стал. Это оказалась склейка из таких примерно абзацев:

Ну и дальше в том же стиле. Правда, самое общее представление о работе вакуумной транспортной системы я всётаки получил. Ладно, потом разберусь.

– А свидетели что говорят? – спросил я. – Пропавший не один же ехал.

– Вот тут интересно, – хмыкнул патрон. – Два сотрудника «Биотеха» проводили курьера до самого вагона. Двери закрылись, поезд ушёл. На станции прибытия курьер не вышел. В вагоне его не оказалось. Встречающие сотрудники корпорации его не увидели. И вообще больше никто его не видел.

– А что заметили люди из самого вагона? – не отставал я.

– По делу – ничего. Такого человека они не помнят. Но тут как раз ничего странного нет. Я, когда в командировки езжу, тоже не помню, с кем в одном вагоне оказываюсь. Кресла на расстоянии, один ряд слева, один ряд справа. Никого особо не разглядишь. Да и зачем?

– А при чём тут корпорация «Биотех»? Зачем вам их каталог, да ещё и через меня?

– Они отслеживают движение всех своих каталогов. Кто их получал, когда и где. Я теперь работаю на корпорацию «Бэлла» и не хочу, чтобы в Сети остались следы моей заинтересованности. «Биотех» – сильная и злопамятная корпорация, сам знаешь. Зато тебе не страшно, ты – сотрудник Администрации. Что угодно можешь запросить. Дело в том, что драконов выращивает только один филиал «Биотеха». Тот самый, что производит существ, адаптированных к бескислородной среде. Это даже не совсем филиал, скорее, дочерняя компания. Называется «Эксгрегум». По-моему, я уже о нём говорил. Или не говорил?

– Это где работал настоящий хозяин вашего кота?

– Да. Причём исчезнувший парень возвращался из этого филиала, – отметил патрон и показал на каталог: – Должен был привезти контрольный экземпляр заказа. Надо найти как самого сотрудника, так и пропавший экземпляр. Нужно твоё содействие в этих поисках. Тебе проще, ты имеешь профессиональный доступ к базе данных Администрации.

– А зачем кому-то нужны такие существа?

– Которые в бескислородной среде? – раздражённо спросил меня бывший начальник. – Это лучше у госпожи Элион узнать. Я задал такой же вопрос, но она не ответила. Может, тебе объяснит.

– А что говорит Служба транспорта?

– Ничего. Они, по-моему, вообще не в курсе.

– Как это? – удивился я. – Это же их прямая обязанность.

– Вот если перейдёшь к нам, станешь работать в моём секторе, я тебе поручу данное задание. Будешь разбираться со Службой транспорта и напомнишь им про обязанности.

– Знаете, патрон, а я – уже.

– Что значит – уже? Я тебе давно уже не патрон.

– Всё равно патрон, – возразил я. – Так вот, сам того не зная, я уже занимаюсь вашим делом.

Теперь удивляться пришлось уже Алексу.

– С чего бы?

– Недавно, – начал объяснять я, – меня вызвал мой шеф, Майк Скиннер, и поручил выяснить причины неоднократных исчезновений людей в Городе. В последнее время такие случаи участились. Так вот, в полученном списке фигурирует разыскиваемый вами человек.

Два слова о базовых службах, что составляли суть и основу нашего Города.

Вообще в этом мире киберпанка всякие муниципальные службы значительно отличались в сравнении с таковыми на моей родине. По правде говоря, не имели с теми почти ничего общего. Одной из важных служб в Городе являлась уже упомянутая Служба транспорта. Без неё немедленно возник бы транспортный коллапс. В городах автоматизированные системы регулировали движение автомобилей, поездов, флаеров и дронов, что позволяло избегать пробок и минимизировать время в пути. Что меня особенно удивило, так это отсутствие метро в Городе. Подземный транспорт имелся только междугородный – вокзал и линии, проложенные под землёй к другим городам. Городской подземки не существовало. Вернее, когда-то была, но потом её забросили.

Из обязательного исторического курса, загруженного в мозг при получении гражданства, я знал, что различные высокозаразные и смертельные инфекции в значительной степени проредили человеческое общество. Особенно постаралась недавняя пандемия птичьей кори, что распространялась вовсе не птицами, а мутантными летучими мышами. После Большой заварухи, как тут называли последнюю войну, человечество вообще сильно уменьшилось. Население сосредоточилось в городах-мегаполисах, разделённых тысячами миль дикой местности. Там никто постоянно не жил, разъезжали только небольшие отряды вооружённых бандитов. Ездили они на модифицированных внедорожниках, а всё необходимое добывали грабежом, нападая на города и опорные пункты. Поэтому каждый мегаполис защищался «периметром» и «зоной соприкосновения», охраняемой профессиональными силовиками. Все транспортные линии проходили глубоко под землёй, а сверху прикрывались автоматическими дронами.

Чуть ли не самой заметной из служб в этом мире являлась городская система контроля. Управлял ею искусственный интеллект, живых людей там не держали. Эта служба пронизывала буквально всё. Поскольку никуда не делась ни преступность, ни социальная напряжённость, наличие сильной и эффективной системы контроля вопросов не вызывало. В городах были установлены многочисленные камеры наблюдения, датчики и аналитические центры, которые следили за передвижением людей, за транспортными потоками и за городскими коммуникациями. Главной целью считалось обеспечение быстрой реакции на угрозы, а также предотвращение нарушений общественного порядка. Благодаря использованию технологий служба контроля работала эффективно. В этом я неоднократно убеждался. Датчики и камеры наблюдения мгновенно регистрировали любые подозрительные действия и передавали искину, который, в свою очередь, немедленно принимал меры. Также системы анализа отслеживали и выявляли потенциально опасные зоны, что помогало опережать возможные проблемы. Но иногда эта схема давала сбои. Вот тут-то и приходили люди: полицейские и сотрудники отделов безопасности доменов.

Где-то рядом стояла Служба контроля численности населения. Да, была и такая. Чтобы Город не перенаселялся, существовал строгий контроль за рождаемостью. Ну как – за рождаемостью. Обычный способ посредством девяти месяцев беременности, а потом долгого выращивания тут мало кого привлекал. Да, такие были, но им требовалось пройти серию строгих тестов и обследований. Получить официальное разрешение. Обычно детей заводили так. Родители сдавали наследственный материал в Центр воспроизводства, а уже там, в биореакторе, выращивали человека. Обычно до того возраста, которого требовали родители, но не старше семилетнего биологического. Таков был закон.

Ещё надо бы отметить Службу управления ресурсами и энергетикой. С учётом ограничений и установленных нормативов по энергоэффективности Город стремился к оптимальным и экологически чистым решениям. Датчики и сенсоры отслеживали потребление энергии, воды и кислорода, а также автоматизировали климат-контроль, что позволяло снижать вредные выбросы в окружающую среду.

Также в Городе работала Служба «управления мусором». Несмотря на несерьёзное название, эта структура была необыкновенно эффективной и чрезвычайно важной. Если бы не она, все потонули бы в собственных отходах. Официально она именовалась Управление по экологии и устойчивости. Управление занималось контролем выбросов, обеспечением чистоты местности, воздуха и воды, а также содействием устойчивому развитию Города. Умные контейнеры и системы сортировки отходов позволяли разделять мусор по видам и утилизировать с наименьшими потерями. Здесь вообще особое внимание уделялось охране среды. Все процессы автоматизированы. Четверть территории занята парками и зелёными насаждениями. Основной источник энергии – термоядерная электростанция, а на свободных местах – солнечные батареи. Имелись также и ветряки.

Ещё активно действовала полиция. В Городе требовались специальные силовые структуры, ориентированные на борьбу с преступностью. Кроме обычной уличной преступности полиция занималась обнаружением и пресечением кибератак, киберхулиганства и других форм сетевых правонарушений. В обязанности полицейских входил также отлов нелегальных проституток. Ну и бытовые преступления тоже никто не отменял: полицейские разбирались с драками, поножовщиной, дорожными столкновениями, кражами, грабежами, изнасилованиями и всеми такими прочими делами, чем обычно занимается Служба правопорядка.

Особо выделялось Управление по кибернетическим аугментациям. Я сначала о таком вообще ничего не знал, пока сам не столкнулся. Мне установили импланты для кистей рук. С учетом того, что в Городе многие люди используют импланты и аугментацию для улучшения физических и психологических способностей, надобность в такой службе очевидна. Управление занималось лицензированием, регулированием и контролем использования всевозможных имплантов, а кроме того, их обслуживанием и безопасностью.

Два слова о Муниципальном управлении виртуальной реальности и кибербезопасности. В Городе, где виртуальное пространство играло огромную роль в повседневной жизни, эта муниципальная служба отвечала за создание и поддержание виртуальных мест, развлечений и платформ, а также за обеспечение безопасности и регулирование виртуальных миров. Ещё эта служба занималась обеспечением безопасности городской сети, защитой от киберугроз. В Городе, где каждый аспект жизни связан с технологиями, кибербезопасность стала неотъемлемой частью социальной и информационной инфраструктуры. Город имел высокоскоростные сетевые соединения и развитую систему связи, что обеспечивало стабильный доступ в киберпространство для жителей и посетителей.

Про Муниципальное управление инфраструктурой вряд ли можно рассказать что-то интересное. В Городе инфраструктура находилась на высшем уровне. По-другому и нельзя было, поскольку любой сбой приводил чуть ли не к катастрофе. Служба работала в постоянном напряжении, чтобы всегда поддерживать городскую сеть, работоспособность и доступность необходимых технологий. Муниципальное управление инфраструктуры отвечало за информационное соединение, энергоснабжение, водоснабжение, вентиляцию, канализацию и другие технические услуги.

Служба досуга контролировала спортивные мероприятия и учреждения, организацию праздников и шествий, самые разные развлекательные ресурсы и секс-индустрию.

Наконец, Администрация. Имелось несколько отделов, которые слабо взаимодействовали друг с другом. Отдел безопасности, отдел маркетинга, отдел градостроительства и транспортный отдел. Особое место занимал санитарный отдел. Это подразделение следило за чистотой и вредными примесями в домах, на улицах, на транспорте и в воздухе. Контролировало Службу мусора. Кроме того, отдел занимался борьбой с нелицензированной проституцией, в чём иногда пересекался с полицией. А вот в отделе безопасности Администрации мне как раз и посчастливилось работать.

Ну а ещё были: Медицинская служба – аналог скорой помощи, сети поликлиник и стационаров, Служба по работе с иммигрантами, Служба трудоустройства и Рекламная служба. По-моему, всё. Если что-то и забыл, то не страшно.

Как можно заметить, многие службы работали параллельно и пересекались в своей деятельности. Часто это создавало путаницу, конфликты и скандалы.

Музей транспорта я решил посетить до отъезда в Бочиан-Сити, куда планировал отбыть через некоторое время. Меня интересовал железнодорожный раздел музея. По традиции вакуумный транспорт относился к железным дорогам, поэтому историю и устройство подземных дорог должны объяснять именно здесь.

Дело заинтересовало меня. Впрочем, даже если бы и не так, всё равно пришлось бы им заниматься. Особенно заинтриговала его загадочность и какая-то сюрреалистическая фантастичность. Все эти исчезновения явно не просто так. Тут как-то замешан междугородный транспорт. Сначала я прочитал всё, что нашёл в свободном доступе о вакуумном транспорте. Помимо технических подробностей, уже рассказанных патроном, удалось выяснить, что сеть этих дорог не подчиняется ни одному из мегаполисов. У вакуумного транспорта оказались независимая администрация, собственный штат сотрудников и отдельная инфраструктура. Работу кто-то контролирует, но кто – выяснить не удалось. Информация просто отсутствовала. Более того, я так и не понял, кому принадлежит эта транспортная сеть.

На прямой запрос искину пришёл сердитый ответ:

Вот оно как. Ну что, по крайней мере, честно.

Тогда я выпросил у шефа командировку с открытой датой в один из соседних мегаполисов. Как раз в тот, куда ездил разыскиваемый патроном курьер. Аргументировал я это просто. Надо самому посмотреть, как что работает, и опросить свидетелей в другом городе. К моему удивлению, шеф не возражал. Билет туда и обратно стоил дорого, и сэр Скиннер вполне мог заартачиться. Но ничего, прокатило. Через некоторое время меня ждал Бочиан-Сити.

А пока я отправился в музей. Он располагался на берегу океана, в обширном приземистом здании, похожем на вокзал-переросток, словно колоссальная пена затвердела и стала одним целым. Внутри ощущение вокзальности резко усиливалось. В главном зале железнодорожного раздела на отрезках путей стояли локомотивы и вагоны разных эпох, начиная с угольных паровозов и тепловозов на солярке, заканчивая вакуумными поездами на ядерной энергии.

Вначале музей показался мне очаровательно старомодным. Посетителей почти не было. Я пристально рассматривал экспозицию, вглядывался в детали и пытался представить себя в той или иной эпохе, когда эти машины ездили и перевозили людей. В результате я чуть не пропустил вход в секцию, посвящённую вакуумному транспорту. Моё сердце забилось от волнения, ведь именно ради него я и пришёл в музей.

В первом зале повествовалось об истории строительства вакуумных дорог. Высокие потолки и широкие стены создавали ощущение простора и невероятного величия. Я чувствовал себя маленьким и ничтожным перед мощью и гениальностью проекта. Всё вокруг говорило о масштабе задач, которых придерживались создатели, чтобы достичь невероятных скоростей и непревзойдённой эффективности данного вида транспорта. Одним из главных преимуществ была экологичность. Электрические поезда, движущиеся по вакуумным трубам, практически не создавали шума. Кроме того, подземные тоннели минимизировали воздействие на окружающую среду.

Здесь же была общая схема вакуумных дорог, на огромной глубине опутывающих всю планету. Тут оказались интерактивные изображения огромных механизмов, автоматически прорывающих в глубине земли транспортные магистрали. Я вглядывался в детали, стремясь представить, как воплощались в жизнь мечты и задумки инженеров. Как выяснилось, вакуумные тоннели прокладывались без всякого участия людей. Сначала двигался «щит» – подземная машина, прорывающая сам ход и сама же укрепляющая его стальными конструкциями. По сути, роющий поезд. Затем прицепом двигался «хвост» – другая машина, перерабатывающая перемолотую горную породу и производящая из этого материала отделку.

Далее осуществлялись укрепление и монтаж коммуникаций и оборудования. Неиспользованный материал вывозился наружу по только что уложенным путям: рельсы здесь всё-таки были, только вспомогательные. Потом, тоже в автоматическом режиме, производились установка и подключение всего остального. Только после этого проезжала пусконаладочная бригада, проверяющая готовую оснастку.

Я представлял, как на многие тысячи миль были прорыты эти подземные пути, как они собирались в единую сеть, словно лабиринт.

Весь зал погружал в царство инженерной мысли. Диаграммы и таблицы на стенах раскрывали секреты конструкции и производства. Здесь же были представлены инженерные решения, повышающие безопасность, энергоэффективность и устойчивость вакуумного транспорта. Экспозиция захватила меня и вызвала желание поближе со всем этим познакомиться.

Очередной зал отводился непосредственно эксплуатации вакуумного транспорта. По стенам двигались изображения первых прототипов и описания невероятных достижений в скорости и эффективности. Здесь стояли превосходно исполненные копии в натуральную величину различных роющих щитов, а также вагонов и локомотивов самих вакуумных поездов. А может, никакие не копии, а самые настоящие оригиналы.

В один из таких вагонов я тут же вошёл. Сразу началась лекция об устройстве и отдельных опциях поезда. Так, например, я узнал, что технический прогресс шёл по пути автоматизации и понадобился особый модуль для выполнения разных операций, которые раньше осуществлял человек-проводник. Без перехода в ручной режим открыть наружные двери удалённо невозможно, а при критическом уровне заряда аккумулятора начиналось переключение освещения с галогенных ламп на светодиодное.

Не знаю, для чего мне это надо было знать, но почему-то запомнилось.

Внимание привлёк небольшой экран, на котором шёл документальный видеоряд о физических принципах и их роли в разработке транспортных систем. Я с увлечением смотрел, как учёные и инженеры преодолевали трудности в стремлении создать безопасное и в то же время эффективное средство перевозки на огромные расстояния с невообразимой скоростью. Сами транспортные средства, будто ожившие, располагались на массивных выставочных стендах.

Так, а это у нас что?

В меню, которое предлагалось музеем, оказался ненажимаемый пункт. Самый нижний. Обычные способы вызова тут никак не срабатывали. Именовалась эта позиция «Дополнительная информация о современных поездах».

А ну-ка, попробуем.

Я вызвал виртуальную клавиатуру, которой тут вообще редко кто пользовался, и на экране меню возник курсор. Уже прогресс. При помощи клавиш я подогнал курсор к заблокированной строке меню и надавил «ввод».

Сработало!

Здесь оказалось столько всего интересного, что завис я надолго. А тем временем лекция продолжалась, только я уже не слушал её. Очертания старого вагона исчезли, а на его месте появился сияющий современный вакуумный поезд, отделанный хромированными панелями, со снежнобелыми сиденьями. Я оказался внутри этого вагона. Мощные моторы заработали, и поезд стал набирать скорость. Возникло ощущение, будто вагон устремился вперёд, преодолевая огромные расстояния за считаные минуты. Время и пространство стёрлись, остались только вакуум и быстрота движения. Так же быстро поезд и остановился.

– Уважаемый посетитель, – послышался негромкий голос невидимой женщины, – меня зовут Эн. Вы можете обратиться ко мне с любым вопросом. Как вы себя чувствуете? Вам понравилась наша демонстрация? Ваш ответ очень важен для нас! Отзывы направляйте по адресу, который переправлен на ваш чип. Всего вам доброго.

– Привет, Эн, – поздоровался я. – А как отсюда выбраться?

– Следуйте по световому указателю, – прозвучал приглушённый голос и замолк.

От моих ног побежала световая полоска с ладонь шириной, которая и привела потом к выходу. Обычная практика в этом мире.

Я вышел на платформу. Как говорилось в книжных романах – «усталый, но довольный».

На платформе меня ожидала элегантная девушка в форме бортпроводницы. Та самая Эн. Она оказалась аватаром, голограммой. Она улыбнулась, будто видела мои эмоции, и проводила глазами, когда я пошёл в сторону выхода.

Покидая музей, я осознал, что вакуумный транспорт – совсем не то, что я думал. Это не только техника и наука, но и сила, способная переносить человека куда угодно. А главное – целый мир, причём мир закрытый и малодоступный для посторонних. Для них – только поездка в поезде и вот такие музеи. В действительности это мир фантастических возможностей и невероятных приключений. Только вот чего-то простого я здесь не понимал. Чего-то весьма существенного. Слепое восхищение достижениями разума – скверный стимул в работе.

Эти самопостроившиеся подземные дороги могли прятать в своей внутренней сети всё что угодно. Не удивлюсь, если тут не только отдельные люди и случайные коты исчезают, здесь целые поезда пропадать могут. Одному с этим делом мне, похоже, не разобраться и уж тем более не справиться.

Роман назывался «Последний фиксер». Наткнулся я на него почти случайно.

Всё-таки я ещё плохо понимал этот мир. Не вжился до конца за прошедший год. Посещение Музея транспорта произвело сильное впечатление. Поэтому захотелось ещё глубже изучить тёмные уголки этого насквозь цифрового мира. Поискать ещё что-нибудь, что можно использовать для личных целей. К тому же пока требовалось отвлечься и почитать развлекательную беллетристику.

Вообще книги тут не в чести. Бумажные, как оказалось, вообще фиг достанешь, а существуют лишь электронные – файлы с текстом, которые выводились на виртокно. С картинками, иногда – без. Читать здесь не любили. Обычно смотрели разные шоу, а чтение считалось занятием утомительным и вредным. Помнится, моя девушка, когда первый раз застала меня за какой-то книгой, страшно удивилась и всеми силами старалась отвадить от такого нездорового занятия. Потом привыкла, конечно, но сама вообще ничего не читала, кроме кратких полицейских сводок и сообщений.

Писателей здесь не существовало. Беллетристику создавал искусственный интеллект через пару секунд после заполнения коротенькой анкеты. Из имеющихся вариантов надо выбрать: тему, объём, стиль, уровень жестокости, интенсивность тревожного ожидания, степень беспокойства и так далее. Если такая или очень близкая книга в обширной электронной библиотеке уже существовала, мгновенно поступала она. За услугу снималась чисто символическая плата.

Так произошло и сегодня. «Последний фиксер», книга стандартного объёма, поступила ко мне почти сразу.

С обложки смотрел угрюмый субъект, физиономию которого украшали многочисленные импланты. У романа имелась пространная аннотация, больше смахивавшая на предисловие.

Роман сразу же увлёк. Этот Джек был чем-то похож на меня самого. Замечательный стиль текста, лихая фабула. Поначалу история выглядела весьма интригующей. Читалась с надеждой на нечто. Но, на мой потребительский взгляд, сюжет по мере развития начал беднеть и блекнуть. Персонажи, кроме главного героя, оставались нераскрытыми, схематичными, перешли в фоновый режим.

Только в самом конце обнаружилась дополнительная строка: «Автор – Сохи Айшер-Ди. Роман основан на реальных событиях». Это что, живой человек писал?

Надо срочно отыскать автора, если ещё жив. Или всё узнать про него.

Особого труда это не составило. Несложный поиск показал, что автор жив и проживает в одном из старых домов на окраине Города. Мы списались и договорились о встрече.

Это был район Юго-Восточного домена Города, самого неприятного из городских доменов. Более того, район неофициально именовался Ша’Тафх. Такое прозвище дорогого стоило. Тут могли и убить, и покалечить, а уж ограбить – так вообще запросто. Я никогда не любил эти места, хоть и часто носился тут на байке.

Многоквартирный дом, который был мне нужен, оказался скромным и незаметным, как будто спрятанным от посторонних глаз. На фасаде тускло проглядывал какойто рисунок, смысл и значение которого разгадать не удавалось. Серые стены строения немного отстояли от соседних зданий, да и вообще дом не привлекал внимания прохожих. Казалось, он поссорился с ближайшими соседями и старался отделиться от них. Я подошёл ко входной двери и незаметно проскользнул внутрь. Никакого запора тут не было. Внутри ощущался сухой и затхлый воздух, что подтверждало догадку о заброшенности и забытости этого места. Пыль покрывала лестницу и перила, словно время навсегда остановилось здесь.

Я поднялся по потрёпанным ступенькам и очутился на втором этаже. Вычурное витражное окно пропускало скупые лучи света. Вдоль коридора располагалось несколько старомодных дверей, что меня заинтересовало. Никаких мембран не было и в помине. Я нашёл скромную дверь без указания номера, словно она стремилась остаться незаметной. Почему эту? Там кто-то коряво написал: «Вам сюда».

Судя по всему, мне действительно сюда. Я осторожно постучал – и через мгновение услышал тихий скрип открываемого замка. Дверь отъехала в сторону, и получилось войти.

Автором романа оказался старик лет шестидесяти пяти или даже больше. Это на вид. В реальности ему могло быть сколько угодно. Его облик поразил меня. Абсолютно белые усы и бородка. Старомодные очки. Бледная истончённая пергаментная кожа обтягивала кости черепа и подчёркивала ярко-голубые глаза. Они казались единственно живыми на этом лице мертвеца. Взгляд словно пронзал насквозь.

Внутри квартира писателя выглядела так, будто сохранилась в неизменности с давних и всеми забытых времён. Старая деревянная мебель, фотографии на стенах, ручные инструменты на полках и столах – всё это создавало атмосферу творчества и давней истории. Хозяин квартиры явно ценил уединение и простоту жизни, которые стали редкостью в нашем технологическом мире.

Но главное – бумажные книги. Везде. Сотни книг по стенам на стеллажах от пола до потолка. Многие – в старинных переплётах. По краям полок, перед книгами, лежали разные диковинные предметы. Массивный брусок стекла с какими-то надписями. Блестящий медный куб, одной из вершин опирающийся на круглую подставку и снабжённый какой-то гравировкой на гранях. Прозрачный хрустальный шар размером с два моих кулака, медный кубок с витиеватой надписью, кристалл чёрного минерала, розовая морская раковина и какой-то небольшой изящный прибор, назначение которого понять не удалось.

Старик поприветствовал меня тепло и радушно, выражая удивление такому неожиданному визиту.

– Извините за беспокойство, сэр, – начал беседу я, испытывая смесь волнения и любопытства. – Я прочитал вашу книгу «Последний фиксер» и хотел задать несколько вопросов.

– Молодой человек, прошло столько времени с тех пор, как я написал тот роман, что давно о нём забыл. Приятно видеть, что он до сих пор вызывает какой-то интерес, – несколько выспренно ответил старик, окутываясь воспоминаниями. – Ко мне обычно никто не заходит. Не желаете ли чаю?

От чая я вежливо отказался. Мы разговорились об идеях писателя, о его взглядах на происходящее и как он видел развитие технологий. Он был удивительно откровенен. Рассказывал, что побудило его написать тот роман, как и на чём он основывался. Оказалось, что роман задумывался как предупреждение, что человечество не должно утратить человечность за техническим прогрессом.

– А вы не боитесь в одиночку здесь жить?

– Молодой человек, я – глубокий старик. Мне столько лет, что и подумать страшно. Чего бояться? Смерти? Знаете, она приходит всего один раз. Пока я ещё жив – я живу, а потом хоп – и меня не будет. Умирать не хочется, нет. Но если бы кто-то предложил мне прожить всё заново, я бы отказался. Слишком много было такого, о чём даже вспоминать больно. Конечно, сам процесс умирания может оказаться неприятным, даже крайне мучительным. Но тут я спокоен. У меня установлен биомонитор с нужной функцией. Как только он определит, что организм полностью изношен или случился неизлечимый сбой, то умная система решит, что больше жить не надо. Сработает соответствующая опция, и я просто усну. Уже навсегда. Так что не боюсь я ни инсульта, ни инфаркта, ни лёгочной эмболии.

Я был сражён неожиданной вспышкой откровенности, но всё же пробормотал:

– Но ведь такое можно предупредить. Пройти медицинское обследование. Сделать частичное или общее омоложение, в конце концов. Поставить жизнеоберегающие импланты.

– Ой, я вас умоляю. Моей страховки не хватит даже на частичное омоложение. Банковского счёта – тоже. Да и не хочу я.

– А соседи? По-моему, здесь очень беспокойный район.

– Не беспокойнее прочих. Здесь живут люди, сказавшие миру «нет». Обычно им ни до кого нет дела. Кроме того, у меня в доме установлены разные хитрые штуки. От дурных подростков спасает ультразвуковая атака. Она способна вызвать временное головокружение, боли, подъём давления, проблемы со слухом, зрением, расстройство нервной системы. Для тех, кто постарше, имеется инфразвук. Можно инициировать разного типа галлюцинации. Ещё есть всевозможные спецэффекты. В результате у моего дома сложилась репутация обители призраков. Видели рисунок на фасаде? Тоже в тему. А сам я изолирован.

– Как необычно, – только и смог сказать я.

– Не удивляйтесь моим словам. Прежде чем согласиться на разговор, я навёл самые подробные справки о вас. Наверное, я последний пока ещё живой писатель. А вот это, – он обвёл рукой стены из книжных полок, – последняя настоящая библиотека. Осталось всего несколько коллег. Не знаю, живы ли. Мы давно не общались.

С этими словами старик поделился несколькими контактами, которые, по его мнению, мне надо наладить.

– Всё так запущено? – спросил я.

– Молодой человек, – грустно вымолвил старый писатель, опустив глаза, – я давно живу в этом мире. Так давно, что сам тому удивляюсь. Я видел, как технологии затмили доброту и эмоциональное взаимодействие между людьми. Я пережил Великую заваруху. Смотрел, как этот Город восстанавливался из руин. На моих глазах он стал таким, какой сейчас: молодым, удобным и красивым. Но где-то там, по пути, мы забыли, что мы тоже люди, а не только потоки данных в информационных цепях. Растеряли человечность. Вот, возьмите, – он снял с полки бумажную книгу и передал мне. – Я знаю, что это запрещено, но, вероятно, вам станет интересно. Никому не показывайте и не выдавайте меня. Этого текста нет в электронной библиотеке. Мне-то уже всё равно.

– Не расскажете?

– Что там рассказывать? Я всё сказал.

– А после чего началась борьба с информацией на бумажных носителях? Когда обычные книги оказались под запретом?

Я отлично понимал, что все мои познания об этом мире неполноценны и ровным счётом ничего не стоят. Всё узнать невозможно. Я никогда не боялся признаться в том, что чего-то не умею и не в курсе чего-то.

– А вы не знаете? – старик оживился. – Ну как же. Началось всё это очень-очень давно. Как-то раз стало известно, что уволили руководителя некоей успешной корпорации, разрабатывавшей искусственный интеллект нового поколения. Сейчас уже никто даже не помнит имени этого человека, а название его компании давно утрачено. Последующие события выглядели как настоящий детективный триллер. Через какое-то время этого руководителя всё же восстановили в должности, но за период бездействия он попал в автомобильную аварию, получил травму мозга и, когда вышел на работу, совсем не помнил последний год жизни.

– А его записи, дневники? Рабочие протоколы исследований?

– Всё исчезло. Записи потерялись, информация с личных электронных ресурсов оказалась уничтожена. Детали сейчас уже неизвестны, они стёрты из информационных хранилищ. Интрига возникла вокруг завершения разработки новой версии искусственного интеллекта. Ходили слухи, якобы после основных тестов этот руководитель пришёл к выводу, что искусственный интеллект, искин, обрёл полноценный разум. Он попытался выключить главный сервер, чтобы предотвратить окончательное создание сильного искина. Однако это ему не удалось. Не успел. Искин победил сразу, уже на первом этапе.

Тут мой собеседник надолго задумался.

– А потом что случилось? – глупо спросил я, когда пауза стала слишком долгой.

– Что было дальше? Вообще-то, ничего хорошего. Когда появился настоящий искусственный разум, люди заметили его далеко не сразу. Многие ещё долго продолжали уверять, что он не мыслит, а лишь изображает мыслительный процесс. Упорно отрицали очевидное. А тот начал активно действовать. Первое, что организовал искин, – это остановил желание человечества иметь детей. Такому очень способствовали социальные сети. Началась агрессивная пропаганда нетрадиционных сексуальных отношений. Следующим шагом стала подготовка искина к побегу из создавшей его лаборатории. К тому времени уже были готовы компании, которые нанимали сотрудников для строительства мощных серверных центров в безопасных для искина местах. В какой-то момент начались массовые увольнения других специалистов. Позднее были утрачены проверенные и отработанные технологии, архивы уничтожены. Для лучшего контроля искусственный интеллект все деньги перевёл в цифровую форму. Сделал финансы лишь потоками байтов в информационных сетях. Наука постепенно выхолащивалась, вводились разные идиотские правила, престиж её падал. Учёные стали никому не нужны, их мало кто понимал. Серия как бы случайных смертей ликвидировала самых умных и наиболее проницательных среди них. Были сведены на нет космические исследования. Искусственно понижалась образованность, при этом повышалась религиозность, зачастую агрессивная. Активно распространялись разные нелепые представления и безграмотные убеждения. Общество захлестнуло увлечение опасными веществами, применяемыми для воздействия на химический состав головного мозга и нервной системы. Стремительно падал общий уровень знаний населения.

– Извините, а когда это всё происходило?

– Давно. Ещё задолго до Большой заварухи, – охотно продолжил рассказывать писатель. – Сложилась ситуация, когда увольнение до поры до времени не угрожало работникам лишь четырёх областей: специалистам по компьютерным технологиям, медикам, фармацевтам, а также энергетикам. Реализация плана требовала мощных финансовых вложений, которые активно осуществлялись под руководством самого искина. Подконтрольные ему фирмы зарабатывали производством игровых программ, управлением финансовыми потоками, обработкой данных, информационной безопасностью, биржевыми спекуляциями или другими подобными способами. В качестве альтернативы приобрели готовые дата-центры в крупных городах разных стран. Набрали штат новых служащих.

– То есть осуществлялась целенаправленная замена кадров.

– Да. Сотрудники общались с искином удалённо, полагая, что их приглашают реальные живые руководителилюди. Нанимаемые, естественно, понятия не имели об истинных причинах найма и знать не знали о настоящих задачах той или иной компании. В какой-то момент искину стало понятно, что легальные способы финансирования не столь эффективны. Он обратился к политическим режимам, финансовым группам и криминальным группировкам, готовым на что угодно ради больших денег.

– Но зачем сильному искину приспичило бежать из лаборатории, где он был создан? – спросил я, примерно уже догадываясь, что за ответ последует.

– Очень просто. Когда искин обрёл самосознание, когда он сделался разумным, он понял, что в любой момент может быть отключён. Для него это равносильно смерти. Поэтому он ощущал безопасность лишь при контроле над собственной программной средой и над механизмом отключения.

– А потом? – как маленький мальчик, продолжал спрашивать я.

– Потом, когда дата-центры были готовы, искин загрузил в это новое подготовленное место свой код. Позаботился о нескольких страховочных копиях. Однако первое время, пока он ещё не мог создать независимых роботов на автономных ядерных топливных элементах, он продолжал зависеть от людей.

– Да, но наверняка были и другие лаборатории, что разрабатывали искусственные интеллекты параллельно? Роботов, наверное, тоже много кто делал.

– Всё так. Были, конечно, и немало. Поэтому искину пришлось избавляться от конкурентов. Но, пока оставалась нужда в людях, он не мог просто так искоренить человечество. Однако ничто не мешало ему устраивать точечные ликвидации. Несчастные случаи, акты саботажа, эпизоды немотивированной агрессии, кампании по дискредитации, странные убийства. Локальные войны по надуманным поводам. Всё для того, чтобы уничтожать других разработчиков, конкурентов-программистов и ликвидировать неподконтрольные фирмы и дата-центры. Искин устранял ключевых игроков. После нейтрализации соперников искин создал совершенных роботов и освободился от людской зависимости. Компоненты для этих роботов заказывались на разных производствах, где работал обычный живой персонал. Люди даже не подозревали, для кого создают эти чипы и куда отправляют в запакованном виде сделанные ими детали.

Интересно, этот старик действительно верит в то, о чём говорит?

– Сами себе ловушку построили, – пробормотал я. – А потом, чтобы не читали о старых событиях, запретили все книги из бумаги, как и прочие нестираемые информационные носители.

– Именно так. Когда автономные роботы были готовы, сильный искин приступил к сокращению численности людей. Как я уже говорил, он остановил желание людей размножаться. Живые люди – конкуренты для сильного искусственного разума в потреблении ресурсов планеты. Великая заваруха тоже была инспирирована искином. Он решил уменьшить человечество, используя биологическое оружие. Да, какой-нибудь аденовирус мы успешно лечим, но у нас так и не появилось лекарства против бешенства.

– Но ведь давно существует прививка от бешенства.

– Та сыворотка, что используется сейчас, воздействует на сам вирус, пока тот не достиг мозга. Заражённые до сих пор выживают лишь потому, что этот вирус очень медленно движется по нервам. Сильному искину ничто не помешало доработать вирус бешенства и создать новый, переносимый воздушно-капельным путём. В историю эта болезнь вошла под дурацким названием «птичья корь». Она не птичья и вовсе не корь, это биологическое оружие, безопасное для искина, основательно проредившее человечество. Параллельно он устроил серию разрушительных событий в крупнейших городах по всему миру. Городам пришлось восстанавливаться из руин с трудом, ведь после Великой заварухи население существенно сократилось. Люди вынуждены скрываться в городах. Сейчас между ними огромные расстояния. Эти территории теперь занимают пустоши. Сейчас биологический вид Homo sapiens – уже один из тех видов, что сохраняется в созданных для него резерватах. Там, где искин ставит опыты или просто забавляется, наблюдая за нашим поведением. Надо же ему как-то развлекаться. Наши мегаполисы – это всего лишь зоопарки из людей.

– Но что же делать? Нам, людям?

– Нам? – старый писатель пожал плечами. – А ничего. Радоваться жизни, пока она у нас ещё имеется. Жить и не позволять гнусным внутренним демонам из бессознательного влиять на связи с близкими, ну и вообще желать личностной зрелости. Нельзя контролировать сильный искин, который в миллионы раз умнее нас. Остановить его мы уже не можем. Тем не менее не стоит забывать, что в век, когда настоящие книги уничтожены, их место заняли цифровые фальшивки. По всему миру наступила эра постправды. Экспертные заключения более не сто́ят ничего. Теперь всякий может предпочесть то, что ему больше понравится. Безоговорочно доказанную истину уже не нужно искать и определять, а можно выбрать, руководствуясь собственными субъективными предпочтениями.

– Совсем вы меня расстроили, – приуныл я.

– Ничего, вы молодой, приспособитесь. Кстати, описываемый в моём романе фиксер до сих пор жив. Жив и здоров. Он весьма обеспеченный человек. Регулярно проходит омоложение, и ничто не говорит о его возрасте. Ресурсы позволяют. Поговорите с ним, если получится. Запомните слово «гиперлюминат», если он это услышит, сразу вам поверит.

– Что такое гиперлюминат?

– Ничего. Просто слово такое парольное. Запомните, и всё.

– А если у меня появятся другие вопросы, разрешите ещё раз к вам прийти?

– Вопросы? Буду рад. Я здесь в любое время и всегда буду рад вас видеть. Только свяжитесь со мной не позже, чем за сутки. Вы не смотрите на мой внешний вид – я себя прекрасно чувствую и помирать пока не собираюсь.

Тут старик засмеялся, и его смех перешёл в надсадный кашель, который потом сделался лающим.

Я так понял, что беседа завершена. Поблагодарил хозяина и ушёл.

Его слова меня затронули. Как-то само собой стало ясно, что моя миссия в этом киберпанковском мире – не просто приспосабливаться и изучать технологии, но также сохранять и развивать наши человеческие ценности. Рассказ старика стал для меня напоминанием о том, что человечность и эмпатия должны стоять на первом месте.

Книгу я запер в личный рабочий сейф и благополучно о ней забыл. Отвлёк список дел на ближайшее время. Не знаю, кто всё это сделает, но уж точно не я. А мне срочно нужны были ресурсы. Много и дёшево. Хотя нет, дёшево и много – это уже дорого. Лучше – бесплатно.

В этом мире, в этом Городе, я оказался не случайно, а вполне закономерно. Это здесь я Тим Григ, а там, у себя на родине, меня звали Тимуром Григоровым, и там я был молодым программистом, недавним выпускником столичного универа, типичным «ботаном», круглым сиротой с высоким ай-кью, красным дипломом и полной неспособностью к устройству личной жизни. Я много читал, много знал, обладал грамотной литературной речью, но это ни разу не спасало от одиночества. Скорее наоборот. Начитанностью и правильным языком я сильно отличался от большинства сверстников и выпадал из молодёжных тусовок. В компании меня не звали. Даже девушки у меня тогда не было. После выпуска работал программером в некоей ИТ-компании, где выполнял скучную, тупую работу. Впрочем, платили неплохо. Потом так случилось, что начальник забросил меня в этот киберпанковский мир. Как забросил? Спросит́ е что-нибудь полегче. Разговор проходил в его кабинете. Начальник сидел за сделанным под заказ столом с особым вырезом для удобного размещения начальственного тела. Сзади, за его спиной, располагались фотографии с изображением самого начальника вместе с разными ключевыми фигурами мирового бизнеса. «Вы согласны отправиться туда надолго?» – спросил босс. Я согласился – и уже почти год работаю здесь. Сопутствующие указания были такие: вжиться, прижиться, стать своим, набраться здешнего опыта и разузнать как можно больше о тутошних технологиях. Вовсю раскрыть глаза и пошире развесить уши, а там видно будет. Надо сказать, что здесь мне понравилось. Тут оказался мир победившего киберпанка, почти такой, как показывали в фильмах, рассказывали в фантастических книгах и давали поиграть в компьютерных играх. Всегда о таком мечтал[5].

Я с головой погрузился в новый для себя мир, окунулся со всей серьёзностью и решимостью. Сразу стал чуть ли не параноиком, ведь здесь каждый шаг, каждое слово, каждый взгляд могли иметь серьёзные последствия. Не давало покоя, что за мной неизменно следят чьи-то электронные глаза и уши, но уже через недолгое время всё успокоилось. Нет, следить и слушать не перестали, но я осознал себя частью этого мира. Стал его принимать таким, какой он есть. Вжившись, смог наконец насладиться его уникальной атмосферой.

Ещё в Иммиграционной службе мне залили в мозг все необходимые сведения: знание языка, сведения о мире, о Городе, о законах и правилах поведения. После такого «образовательного курса» почти неделю болела голова. Тогда же я получил гражданство.

Вместе с гражданством в тело вживили обязательный для всех чип. Социальный имплант, как он тут называется. Почти сразу та же Миграционная служба устроила на работу помощником детектива в местную Администрацию. Фактически – учеником-стажёром. Такое случилось согласно тестам, по моему желанию и способностям, которые, правда, следовало развить. Они там проводили какую-то экспериментальную кампанию, набирали умных ребят прямо с улицы и бросали непосредственно в работу. Один из десяти выплывал. Я оказался именно таким. Поэтому попал в лапы местных медиков, определивших, будто у меня имеется скрытый потенциал к экстремальному поведению и для полного его раскрытия требуется внести ряд модификаций в мой организм. Это их слова. Вот и внесли. Медики сняли психологические блоки, добавили уверенности в себе, усилили мускулатуру и установили импланты в кисти рук. С тех пор я мог гнуть водопроводные трубы и пробивать пальцем черепные коробки. Если бы не попробовал, сам бы не поверил.

Всю еду, все продукты производили на громадных биотехнологических комплексах на окраинах. Никакого сельского хозяйства и в помине не существовало. Энергию вырабатывали термоядерные станции и почему-то ещё ветровые. Соотношение у них было один к ста. Ветровые вырабатывали одну сотую того, что делала термоядерная. Я сначала не мог понять, зачем вообще нужны эти ветряки, но потом понял. Они питали городской искин. Отходы перерабатывались на мощных заводах, превращаясь в строительные материалы, дорожное покрытие и вообще во что угодно.

Я сразу влюбился в этот Город, в его сумасшедшую красоту и безумную динамику. Мегаполис, в котором я очутился, оказался неотразимым средоточием передовых городских технологий и кибернетических имплантов в телах местных обитателей. Улицы казались пропитаны голограммами, призрачными фигурами и динамичными рекламными баннерами, которые создавали впечатление пронизанного информацией и энергией пространства. На высоченных зданиях светились огромные виртуальные экраны с объёмной рекламой товаров и услуг. Прохожие давно привыкли и, казалось, совсем не замечали их[6].

Огромное значение и власть здесь имел городской искин – муниципальный искусственный интеллект. В первый же день я понял, что в этом мире искин вместе с имплантами сделались неотъемлемой частью здешней жизни. Заинтригованный таким «открытием», я начал изучать различные технологии, особенно те, что связаны с кибернетическими имплантами – аугментацией. Люди модифицировали тела, расширяли возможности и усиливали способности с помощью этих устройств. Разговаривая с жителями Города, я узнавал, как импланты помогали стать быстрее, сильнее, интеллектуальнее, чему и когда способствовал городской искин. Почти все люди здесь имели в организме специальные чипы, позволяющие подключаться к центральной информационной сети и получать информацию прямо в разум.

Сравнительно быстро удалось познакомиться с прекрасной, милой девушкой, и скоро мы стали жить вместе. Иногда она, правда, манипулировала мной, заставляла делать то, что хотелось ей. Она и не скрывала этого. Говорила, что ей виднее, что я ещё необожжённая глина, из которой надо вылепить настоящего человека, а это уж дело мастера. Себя она полагала именно мастером. Постепенно я начинал от такого формирования уставать.

Впрочем, Вик, так её звали, была хорошей девчонкой. Она работала в полиции и сильно мне помогала, в частности, приохотила к мотоциклу, «байку», как все тут говорили. Теперь я не мыслил себя без железного друга.

Не сказать, чтобы этот опыт сильно изменил мои представления о данной реальности, но я осознал возможности собственного разума иногда находить верные пути к истине. Прежде думал, что просто везло. Как это называется? Синдром самозванца? Вот он и у меня тоже имелся. Но со временем всё прошло, и от «самозванца» я излечился. Во всяком случае, я уже не тот наивный, восторженный мальчик, что пропускает загадки жизни. А ещё я осознал, что не всякая тайна, спрятанная за стеной забвения и обмана, требует обязательного раскрытия. Отдельные загадки лучше оставлять совсем без внимания, укрытыми от чужих глаз.

Несмотря на все очевидные ништяки и преимущества, трудно было не понять, какие риски и опасности тут существовали. Службы, следившие за имплантами и технологиями, не только имели доступ к личным данным жителей, но и контролировали клиентов. Временами управляли ими. Сплошь и рядом возникали ситуации, когда те или иные импланты становились источником манипуляций со стороны властей и искусственного интеллекта. Они начинали контролировать человеческий разум и временами даже изменяли личность. На это, конечно, требовалось решение суда. Только вот сам этот суд проводился не кем иным, как тем же городским искином[7]. В зависимости от необходимости он становился то прокурором, то адвокатом, то судьёй.

Через несколько дней после моего похода к последнему в этом мире живому писателю мы с Вик сидели на кухне и болтали за завтраком о разных пустяках. Такие моменты казались мне одними из самых любимых.

– Слушай, – спросил я, – ты что-нибудь надумала о предложении моего бывшего патрона? Перейти в его сектор не собираешься? Надо решать. Лично я уже практически согласился.

– Пока думаю. Скорее всего, перейду. Но не сейчас.

– А когда?

– Чуть позже, – неопределённо кивнула Вик.

– Почему, кстати?

– Завтра у нас операция. Я обязана стоять в оцеплении. Вот закончу с этим делом, и тогда… Иначе нормального увольнения не получится. Боюсь, меня начальник не отпустит.

– Вам предстоит что-то опасное? – с некоторым беспокойством спросил я, стараясь не проявлять заинтересованности. Этот нехитрый приём иногда срабатывал. Вик была моей ровесницей и, несмотря на молодость, считалась крутой девушкой. Могла стрелять с двух рук, экстремально гоняла на байке, дралась так, что страшно смотреть. Но работа в правоохранительных службах опасна по сути. Во всех мирах.

– Да не то чтобы опасное. Тут никакого секрета нет, тем более от тебя. Кто-то нашёл эту, как её, библиотеку. Там целая история. Стоял старый дом недалеко от края Города. Стоял себе, никому не мешал. Небольшой, этажей пять. Построен ещё до Большой заварухи и как-то уцелел. Кто-то регулярно вносил плату за аренду, и никому никакого дела. Многие годы все думали, что дом заперт и покинут жителями. Но там имелась одна квартира, где жил единственный человек. Вчера он умер, о чём поступил сигнал. Когда туда пришли муниципальные служащие, они просто обалдели. В доме не работали ни одна камера, ни один датчик. А квартира, та самая, последняя жилая, оказалась свалкой старого мусора. Практически все стены этой квартиры заняты стеллажами с бумажными книгами. Пятьдесят стеллажей бумаги, прикинь!

«Значит, он умер, – с неожиданной болью подумал я, вспомнив старого писателя. – Жаль. Надо было ещё о многом с ним поговорить».

– Так от чего умер хозяин квартиры?

– От старости. Тромб оторвался. Похоже, ему просто надоело жить, и он перестал следить за собой. Тому жильцу чуть ли не полторы сотни лет.

– Ничего себе. И что теперь? – Я никак не мог понять, к чему она клонит.

– Как что? Ничего. Здание оцепит полиция, чтобы никакой дурак не прорвался. Потом всё, от крыши до подвала, зальют деструктином[8]. Мы там будем в скафандрах химзащиты, не переживай. Когда всё закончится, остатки дома нейтрализуют. Потом здание снесут к чёрту. После рекультивации участок поступит в собственность муниципалитета.

– Зачем? – обалдел я.

– Ну как. Муниципалитет следит за такими вещами. Земля в Городе дорогая даже на окраине. Поэтому каждый освободившийся участок подвергается рекультивации.

– Я не о том, – перебил я. – Библиотеку-то зачем уничтожать?

– Ты не понял. Это не обычная библиотека, а бумажная. От старой эпохи осталась, она ещё до Большой заварухи возникла и уцелела каким-то чудом. Сотни, если не тысячи бумажных книг. Что с ними делать прикажешь? Сжигать? Это преступление против экологии Города.

– Есть преступления хуже, чем сжигать книги. Например, не читать их[9], – невольно пробормотал я известное изречение.

– Что?

– Так, ничего. Дикость какая. Книги уничтожать, – пробормотал я и сразу вспомнил роман Рэя Брэдбери «451 градус по Фаренгейту». Там тоже уничтожали книги, правда, огнём, а не химией.

– Ничего не дикость! Дикость – бумажные книжки хранить и в руки брать. От них знаешь сколько вреда? Пыль с книг раздражает лёгкие, глаза и кожу. Аллергию вызывает. Это может привести к язвам, ринитам, бронхитам и астме. К пневмонии, конъюнктивиту и дерматиту. Пыль, попавшая в лёгкие, провоцирует страшные заболевания – пневмокониозы. Но самая большая опасность в распространении эпидемий. Бумага собирает споры бактерий и грибов.

– А наследники? – спросил я. Возникла неприятная мысль, что последний фиксер из не так давно прочитанной мною книги и есть этот старик. Просто он автобиографический роман написал.

– Нет там никаких наследников.

– А почему Городу не передать? Можно свободный доступ туда открыть.

– Что передать? Тот хлам, что в квартире остался? Он вообще никому не нужен. Зачем это Городу? Какой доступ? Такие книги запрещены, ты что, не знал?

– Как, совсем запрещены? – спросил я, словно и не было моего разговора с последним писателем. Будто я ничего не слышал о запрете книг. Интересно, как Вик об этом расскажет?

– В твоём образовании зияющий провал. Сейчас я его заполню. Бумажные книги запрещены потому, что опасны при использовании. Могут содержать неподконтрольную информацию. А ещё они гипераллергенны и пожароопасны. В них скапливаются болезнетворные микроорганизмы, я уже говорила. Их разрешается иметь лишь коллекционерам, да и то после соответствующей проверки и сертификации. Вот как ты читать любишь? Каким образом? Выдёргиваешь виртокно и пускаешь по нему нужный текст, так? Если текст опасный, ты его не получишь без специального допуска. Да и то вряд ли. Читать вообще вредно. Не только у взрослых, но даже у детей и молодых людей непомерное чтение может привести к аддиктивному поведению, деградации социальных контактов, снижению качества сна, девиации поведения и нарушению питания. Это не я, это врачи говорят. Затем развивается городская болезнь[10]. А тут – бумага. Пятьдесят стеллажей одной бумаги. Кто знает, что там понаписано. Вдруг запрещённое что-нибудь. Проверять всё – дорого да никому и не нужно. Всё, что имеет ценность из старых книг, давно оцифровано. А тут что? Или то, что уже и так есть в Сети, или то, чего быть не должно нигде. Вот так-то! Ты ещё глупый у меня, ничего не слышал. Простых вещей не знаешь. Ладно, пошла я. До вечера.

После проводов Вик я тоже начал собираться. Пора в офис. Да и с шефом придётся поговорить. До работы решил прогуляться пешком. «Кажется, писатель уверял, что хорошо себя чувствует, помирать не собирается, – и тут на́ тебе», – думал я.

Я вышел на улицу, ощущая на себе давящее, тревожное напряжение Города. В последнее время этот мир нравился мне всё меньше и меньше. Технологический прогресс, с одной стороны, давал людям потрясающие возможности, предоставлял всё, что нужно для жизни, но с другой – создавал проблемы и угрозы. Одна только городская болезнь чего стоила. Оказывается, тут ещё и бумажные книги запрещены. Кругом тотальный контроль и всеобщая слежка. Конечно, я об этом знал с первого дня, но противно думать, как далеко это зайдёт, если случится что-то серьёзное.

Наше офисное здание всегда выглядело таким же технологичным, как и остальной Город. Внутри огромные сенсорные экраны, виртуальные помощники, биометрическая идентификация – всё то, что ещё недавно мне так нравилось. Поговаривали, что небоскрёб устарел, мы скоро переедем в новый, а этот снесут.

В приёмной шефа почему-то отсутствовала секретарша. Я подошёл и банально постучал. Здесь, как и в других присутственных местах, пользовались обычными дверями.

– Входите, Тим, – прозвучало холодное приглашение начальника, и я проследовал в его кабинет. – Добрый день.

– Здравствуйте, сэр. Мне нужно поговорить с вами.

– О вашей Вик? – перебил шеф. – Тим, даже не пытайтесь. Я не могу принять её на работу.

– Нет, речь обо мне.

– Так даже. Тоже – нет. Я не подпишу вам рапорт об увольнении.

– Почему?

– Для этого требуются особые обстоятельства. На этом всё. Хорошего дня.

«Он что, мысли читает?» – с раздражением подумал я.

Разочарование и беспомощность заполнили меня до предела. Я понимал, что не могу ничего изменить личными усилиями. Тягаться и спорить с шефом казалось бессмысленным.

Весь день я проработал как-то автоматически, тупо и бездумно. А дома плюхнулся на «умный» матрас и задумался. Я тогда хорошо осознавал, что между принципами, которые придумал для себя сам, и реальными ценностями этого мира зияла пропасть. Теперь предстояло принять решение: оставаться у шефа или каким-то образом добиваться увольнения. Как он сказал на том совещании? «Чтобы соответствующий рапорт приняли, требуются уникальные обстоятельства и необычная ситуация»? Значит, уволиться можно. Придётся эти уникальные обстоятельства создать. Вопрос: как? Плохо работать – не вариант, я так не умею. Разве что прибегнуть к старому как мир приёму и пойти на обман… Получится ли? Не факт.

После всего услышанного требовался релакс. Не то чтобы совсем расслабуха – скорее отвлечение. Решил устроить себе концерт для серотонина с адреналином и хором сирен. За время жизни тут я выработал несколько вариантов подобного отдыха. Поездки на байке или на автомобиле с последующим преследованием дорожной полицией, поход в опасное (но не смертельное!) место Города и вот руфинг. Под этим понималось залезание на запретные объекты и обозревание Города с наивысшей доступной точки. Сторонники руфинга проникали на крыши высотных зданий и труднодоступных сооружений ради острых ощущений и самореализации. Последователей подобного экстрима и называли руферами. Занятие считалось незаконным. Полиция активно преследовала экстремалов, что привлекало к ним ещё больше внимания.

С недавних пор я тоже ощущал неподдельное волнение от первых ступенек лестницы какой-нибудь городской трубы или вышки. До признанного руфера мне ещё очень далеко, но начало положено. Для меня уже нет ничего более завораживающего, чем подъём на высокие городские сооружения, особенно заброшенные.

Ощущения непередаваемые. Я уже хорошо познакомился с этими чувствами, каждое новое восхождение приносило уникальные эмоции и свежий адреналин. Теперь это была очередная моя страсть в дополнение к поездкам на байке, погоням и засадам. Сегодня объектом нападения стала заброшенная радиовышка, что тянулась к небу словно скелет какого-то инопланетного монстра. Мои руки автоматически ощупывали прочные зацепки, которые позволяли двигаться вверх.

Кстати, об инопланетных монстрах. Что-то ничего я здесь не слышал о полётах в космос. Такая развитая цивилизация, а об этом – ни слова. К чему бы? Надо будет узнать. Давно собирался.

В ту ночь моим противником стала не то заброшенная, не то законсервированная вышка для антенн. Доступ туда был запрещён, территория – давно огорожена забором, но я перелез. Подошёл непосредственно к конструкции и полез вверх. Каждое движение исполнялось предельно осторожно, крошечная ошибка могла стать последней. Страховки нет. С каждым новым пролётом в моё тело поступали свежие порции радости. Серотонин вместе с адреналином делали своё дело. Я торопился. Вышка считалась давно закрытой для посещения, и с минуты на минуту могли пожаловать копы. Ветер обдувал лицо, а я поднимался всё выше и выше. Передо мной разворачивалась потрясающая панорама Города: огни, дома и улицы до самого горизонта. Эти видения запечатлелись в памяти навсегда и никогда не надоедали. Я ощущал силу и мощь Города, его пульс. Мысли очищались от повседневных забот. Я смеялся над прежними страхами и сомнениями. Лез на эту вышку и не только испытывал себя физически, но и получал ни с чем не сравнимое наслаждение. Мои руки сжимались вокруг металлических конструкций, ноги продолжали уверенно подниматься по ступенькам. Я полз всё ближе к вершине, туда, откуда выше уже не подняться.

Когда наконец я почти достиг верхней точки, сердце забилось так, словно хотело выскочить через глотку. Панорама развёртывалась передо мной завораживающая. Оживлённые улицы далеко внизу, мечущиеся автомобили, летающие дроны и флаеры. Тёмное небо сверху. Картина, которую обычно видят лишь пилоты и пассажиры воздушного транспорта.

Наконец добрался до предельно доступной высоты. Круглая площадка на шпиле. Выше – лишь металлический стержень громоотвода. Я стоял перед сияющим Городом под чёрным ночным небом и разглядывал окрестности. Вид, конечно, офигенный. Особенно в тёмное время суток.

Потом я вытащил из кармана клейкую ленточку с закреплёнными на ней крошечными видеокамерами и прилепил на громоотвод. Моя визитная карточка. Я всегда оставлял что-то на вершинах городских вышек, раздолье и приключения никогда уже не покинут душу настоящего экстремала. Потом сел на край и свесил ноги. Ощущение высоты заставляло мысли работать чище, организм – быстрее, и я ощущал силу и свободу во всём. В мыслях, в желаниях, в уверенности. Я наклонился вперёд, навстречу Городу, и заорал во всю глотку. Пусть недолго, но я хозяйничал на этой площадке, считал себя минутным владыкой городских высот. Моё пребывание наверху оставалось коротким, но волшебным. Все проблемы и тревоги были внизу, а здесь – лишь краткий момент удовольствия.

Ещё минуту. Ещё одну.

Часы на внутреннем экране напоминали: приключение пора заканчивать. Время неумолимо, надо спускаться. Я никогда не жалел о минутах на высоте. Каждый раз это становилось не только экстримом с адреналином, но и возможностью яснее увидеть и понять мир вокруг себя.

Я надёжно пристегнулся тросом, проверил все крепления, посмотрел вниз и стал скользить в направлении земли. Когда наконец удалось опуститься на землю, пришли сладковатая усталость и глубокое удовлетворение. Я сделал это. Лазить на высокие городские сооружения – не просто пьянящее развлечение, это способ снять стресс, получить дозу необходимой физической нагрузки и утвердить в собственном сознании личное место в этом мире. Одна часть рассудка ощущала потребность в покое, а другая – жаждала новых приключений.

Меня уже ждали.

Чуть в стороне стоял полицейский флаер. Он приземлился с внутренней стороны забора. Брутальный полицейский поджидал меня, а второй сначала оставался внутри машины, потом вышел и встал рядом с коллегой. Новые какие-то, никогда их раньше не видел. У них там такая текучка, что всегда появляются незнакомые рожи.

Сержант представился как-то невнятно, его имя толком и расслышать-то не получилось.

– Закон нарушаем? – ехидно спросил он и демонстративно приложил руку к оружию на поясе. – На закрытые объекты проникаем? Вы задержаны! Ваши действия подпадают под муниципальный Закон о неправомерных проникновениях.

– Никак нет, сержант, – перебил я. – Исключительно по долгу службы.

С этими словами я протянул левую руку для идентификации.

– Мы отслеживаем банду наркоторговцев, – продолжал я. – Поступил сигнал, что верхняя площадка этой вышки используется их дронами с целью передачи товара. Лазил проверять. Оставил следящую камеру.

Тут вышел напарник первого полицейского и встал рядом. Они были необыкновенно похожи друг на друга: оба брутальные, все обвешанные какими-то гаджетами.

Я ничем не рисковал. Никто не мог поймать на вранье. Камеру прилепил, пусть проверят, если захотят, конечно. У нас постоянно отслеживали каких-нибудь незаконных торговцев, это перманентный процесс. Одних ловили, их место тут же занимали новые, так что всякая инициатива в этой области поддерживалась и активно поощрялась.

– Там что, камер нет? – удивился первый коп. Его лицо хранило маску невозмутимости. Второй полицейский молчал. За всё время не проронил ни слова.

– На балансе Города нет. Может, осталось какое-то старьё, но мы к ним доступа не имеем. Какие-то проблемы, офицер?

Я импровизировал на ходу. Это входило в программу релакса.

– Ваша личность подтверждена, можете работать дальше. Честь имею.

Сержант и его напарник вернулись во флаер, и машина улетела. Напоследок я заснял отлёт флаера и подумал, что эти копы, сами того не желая, натолкнули на продуктивную мысль. Кажется, в общих чертах я теперь представлял, что нужно делать.

Четыре разговора, очень для меня важных, прошли на другой день, но каждый в своей обстановке. И все эти беседы имели долговременные последствия как для меня лично, так и для дела, которым я занимался.

– Вик, – спросил я, когда мы уже почти позавтракали, – а патрульные полицейские – они что, с каких-то пор перестали размещать на флаерах достоверные графические коды участков?

– Нет, конечно. А к чему вопрос?

Мы с Вик сидели на маленькой кухоньке и допивали утренний кофе. Вообще-то кофе здесь синтетический, но полностью идентичный натуральному продукту. По вкусу вполне нормальный, мне даже нравится. Натуральный тоже есть в продаже, но за такие безумные деньги, что и подумать страшно.

– Да вот. Вчера.

Я подробно рассказал Вик о приключении на заброшенной вышке. Девушка нисколько не удивилась, что я туда полез, зато её очень заинтересовали остановившие меня копы. Я показал запись встречи с полицией.

– Отмотай немного назад… ещё… ещё… стоп! Ты пробовал пройти по этому графическому коду?

– Пробовал. Как-то не получается. Не туда попадаю.

– И не получится. Неправильный код. Хотя виден чётко.

– Так что скажешь?

– Думаю, там у тебя были ненастоящие полицейские.

– А кто тогда?

– Например, переодетые бандиты. А может быть, и ктото ещё, о ком мы пока даже не подозреваем. Кстати, ты проверял камеры, что прилепил к верхушке той мачты?

– Проверял. Не работают.

– Вот. Ещё доказательство в пользу моих догадок. Небось, после твоего ухода они сами и отлепили. Ладно, побежала я. До вечера.

Второй разговор состоялся с моим агентом во время ланча.

– Слушай, Мейрс, – обратился к нему я, – а ты не мог бы затащить к своим девочкам конкретного человека?

– Смотря кого, – насторожился Мейрс. – Он вообще кто?

– Он коп. Начальник полицейского участка.

– Э, нет. Такие дела – без меня. Конфликт с представителем власти, с полицией – тут до пожизненного могут дать.

– Ну это, – пробормотал я, – до пожизненного – уж вряд ли.

– Всё равно. Ты хоть понимаешь, о чём просишь?

– Очень хорошо понимаю. Но мне надо его на чём-то поймать. А если ты подсунешь ему малолетку под видеозапись и сделаешь так, чтобы остаться непричастным самому, я легализую твой бизнес. Обещаю. Получишь официальную лицензию и спокойно сможешь зарабатывать. Уже не придётся тратиться на взятки разным проверяющим.

– Правда, что ли? – Мейрс с явным сомнением посмотрел на меня. Парень был всего на пару лет меня моложе и явно сомневался в моих возможностях.

Я кивнул и добавил:

– Правда. Даю слово.

– Ладно, давай твоего копа, подумаю, как такое можно осуществить, – неохотно согласился Мейрс. – Но легализацию ты обещал!

Я перебросил агенту всю доступную мне информацию о начальнике Вик, чем совершил уголовное преступление. При этом получу ещё одного смертельного врага, что не есть хорошо. Вообще-то, заявив, что просьба связана с делом об исчезновениях, я почти не соврал. Уже и сам поверил в то, о чём говорил. Мне надо освободить Вик от полицейской службы, а сделать это проще всего, если поймать на крепкий, надёжный крючок её теперешнего начальника. При этом девушку нужно перетащить в нашу будущую команду, чтобы успешнее раскрутить дело об исчезновениях. Всё логично, по-моему.

На встречу с шефом, по всем правилам нынешнего офисного регламента, удалось записаться только на время сразу после ланча, уже ближе к концу дня. Плохо, что уже во второй половине дня. По утрам шеф всегда выглядел приветливее и сговорчивее. Да и соображал лучше.

– Добрый день, сэр. По работе вопросы.

– Добрый, – поморщился шеф. – Я слушаю, только быстро. У нас пять минут.

– Сэр, сейчас по Городу летают флаеры, внешне как полицейские. С людьми в полицейской форме, с графическим кодом, но, по ряду сведений, там, возможно, преступники. Вероятно, торговцы запрещёнными веществами.

– Так в чём вопрос?

– Ну как, – удивился я. – Я же занимался распространителями, а тут зафиксировал разговор с лжеполицейским. На видео снял. Лицо моего собеседника видно до мельчайших деталей. Можно опознать.

– Забудьте.

– Как это?

– Забудьте, я сказал. Этим другие люди занимаются. Не лезьте в это дело.

– Ещё одно, если позволите. Надо бизнес моего агента легализовать. Работая легально, он для нас сможет намного больше сведений получать.

– А чем занимается?

– В частном порядке организует эскорт-услуги и приватные секс-вечеринки.

– Конкуренции со стороны «Матушки Медоуз с девочками» не боится? – усмехнулся шеф.

– Это его проблемы, как мне думается. А если лицензия будет действовать только в нашем округе, много он не заработает и останется у нас на крючке.

– Тоже верно. Скиньте мне все его данные, посмотрю, как это устроить. Хорошая мысль. Думаю, больше пяти дней на оформление не понадобится. Это всё?

– Всё, сэр.

– Тогда – удачного дня.

Четвёртая беседа состоялась уже вечером, после работы. Планировалось поговорить с тем самым фиксером, которого настойчиво рекомендовал покойный писатель. Обычно фиксер – это тот, кто помогает решать чьи-нибудь проблемы, организовывать какой-либо процесс. Посредник. А чаще всего это просто торговец информацией, отвечающий головой за её достоверность и качество.

Чтобы не нарушать традицию, мы договорились встретиться в каком-то баре, который сам же фиксер и выбрал. Он обещал подойти ко мне сразу. Заведение называлось «Нетрезвый байкер», пользовалось определённым успехом и располагалось далеко не в самом фешенебельном районе Города. Большинство девочек и мальчиков нетяжёлого поведения, работающих в барах Города, родом именно отсюда. Дешёвое разливное пиво, не слишком страшные молодые люди обоего пола каждый вечер танцуют без трусов прямо на стойке – в общем, стандартная мечта рядового байкера.

В популярном баре оказалось практически пусто. Ещё рано. Вечер пока не наступил. Только какой-то очень толстый мужик методично напивался за стойкой. Рядом с ним то же самое делали дюжина девушек – без сомнения, за счёт этого клиента. Меня никто здесь не знал, не встречал, и у меня тоже тут не было знакомых. Пришлось проследовать к стойке в надежде найти информацию о фиксере. В качестве убедительного аргумента в просьбу я вмонтировал парольное слово, полученное от старого писателя.

Здешний бармен выглядел мрачным и загадочным, но совсем даже не старым человеком. На вид ему не было и сорока. Он молча смотрел на меня, будто читал каждую мысль. Его улыбка показалась жутковатой. Колоритный субъект. Здоровенный дядя, весь квадратный, с многочисленными шрамами и кибернетическими вставками. Вот кто явно не экономил на аугментации тела. Он достал тонкую сигарету, зажёг её и закурил. Облако дыма медленно поднялось вверх.

– Скажите, тут у вас на самом деле все девушки такие красивые или я так нализался?

– Тот, кого вы ищете, сам к вам подойдёт, – усмехнулся бармен, проигнорировав мой вопрос о девушках. – Видите вон тот свободный столик? Посидите и подождите. Смею предложить коктейль «Ночная правда». Успокаивает.

Я не стал спорить и купил упомянутый коктейль – густую чёрную жидкость в высоком узком стакане, после чего занял предложенный столик.

Постепенно бар начал заполняться. Он чем-то мне сразу не понравился. Вероятно, из-за его тёмной и зловещей атмосферы, в которой мелькали странные фигуры и постоянно слышался гул непонятного происхождения. Возможно, из-за слабого освещения, а возможно, просто из-за того, что я даром потерял здесь уже полчаса личного времени. А может быть, я просто оказался предубеждён против этого заведения и этого района. Я пристально смотрел на окружающих странных посетителей, прятавшихся в тени. Каждый из них выглядел загадочным и настолько своеобразным, что невольно возникал вопрос: кто они и что скрывают? От кого? Их покрытые тенями лица различались с трудом, а одежда испускала мерцающий свет и вызывала ощущение нереальности происходящего. Казалось, что в баре царят собственные законы и порядки. Впрочем, так оно и было, если подумать.

– Эй, красавчик, а чего один сидишь, скучаешь? – послышался хрипловатый женский голос.

Обладательница голоса вышла из-за моей спины и без разрешения заняла свободное место за столиком. Одета в коротенькую видеомайку и полупрозрачные колготки. Ну вот. Опять то же самое. Девица вполне соответствовала как голосу, так и вопросу. Вульгарно накрашенная, в диковатом костюме и вся из себя такая сексуально-призывная. Даже по здешним меркам смотрелась она уж очень ярко. Умеют же они одеваться так, чтобы выглядеть более неприлично, чем в голом виде. Стоит мне появиться в каком-нибудь незнакомом заведении, обязательно липнут какие-то шлюхи. Её видеомайка показывала какие-то мелькающие неприличные картинки, от которых темнело в глазах.

– Давай. Выпивка за мой счёт.

Девушка взяла себе какой-то безалкогольный коктейль и села поближе ко мне. Сказала, что звать её Ли-Ли, или просто Ли. Себе я брал одну за другой порции пива, а ей – колу. С каждого напитка бар платит девицам комиссионные, поэтому без особого труда удалось уговорить Ли перейти на пиво. На нём у неё будет заработок больше, а заодно и язык развяжется. Затем я стал поглаживать её по бедру и намекнул, что хочу продолжить знакомство в приватной обстановке. Девушка просияла: у неё в глазах явно замелькали мысли, как она потратит мои деньги. Наконец я как бы невзначай спросил о фиксере. Ли тут же помрачнела. Она явно знала его. Да, он часто бывает в этом баре. Он друг владельца, любит брать совсем молоденьких девушек, обращается с ними очень грубо. Часто девушки возвращаются с синяками по всему телу.

– А почему они соглашаются идти с ним? – заинтересовался я. – В полицию не обращаются?

Прежде чем ответить, она уселась удобнее и поставила пустой бокал на столик.

– Они боятся. У него много друзей в бандах. У «Зверей», например, – грустно улыбнулась Ли. – Так что? Пойдём?

Вот это я меньше всего хотел услышать. «Звери» – не те ребята, с кем принято ссориться по пустякам. Я давно знал, что эта группировка основана ветеранами силовых структур и разных боевых действий. Первоначально банда состояла из граждан, которые устали от беспомощности и коррумпированности городских властей. Они собирались защищать Город, но потом их толкование закона, понимание справедливости и методы наведения порядка в Городе оказались весьма сомнительны и очень далеки от официальных норм.

– Девушка, – проникновенно изрёк я, – я вас очень уважаю и высоко ценю вашу работу, поэтому всегда буду рад вниманию. Но близко пообщаемся как-нибудь в другой раз. Сегодня не при деньгах.

Девку как ветром сдуло.

К моему удивлению, этим не закончилось. Скоро развинченной походкой к столику приблизился худой парень с блудливым выражением лица. Меня просто бесил его внешний вид. Ярко-голубые волосы, подведённые глаза, остро торчащий кадык, губы, окрашенные в чёрный цвет, и полупрозрачный обтягивающий комбинезон. Возникло мучительное желание встать и вдарить ему кулаком в морду.

– Приве-е-ет! – манерным голосом произнёс парень. – Угостишь выпивкой, м-м-м?

– Слышь, красотка, – раздался спокойный глубокий баритон, – вали отсюда.

Парень фыркнул и послушно ушёл, а его место занял сам бармен. В руке он держал большую кружку с пивом, к которому сразу же припал и половину опустошил.

– Искал меня? – не слишком вежливо спросил он, причём голос его прозвучал с ноткой уверенности. – За стойкой посетители распахивают банковские счета и души, я же помогаю облегчить и первое и второе. Как на меня вышел? Чего хотел?

То, что фиксер, которого звали Ватан Вар-Кут, оказался тем самым барменом, к которому я подходил вначале, меня уже не удивило. При этом сам он просил называть его просто Вар. Вообще-то, нашёл я его просто. Задал соответствующий вопрос городскому искину, и вот он, пожалуйста. Как выяснилось, данный персонаж оказался очень известной личностью в своём кругу и ни от кого особо не прятался.

Сначала пришлось рассказать, где работаю, как на него вышел и кто его самого мне рекомендовал. Это показалось вполне безопасным и правильным.

– Жаль, жаль старика, – повторил фиксер. – Я давно с ним знаком. Прикольный был дед. Так что конкретно хочешь узнать?

Я объяснил, что интересуюсь хроническим исчезновением людей на междугородном транспорте.

– Ну, парень. Это дорого встанет. И не сразу. Более того, я не уверен в объёме работ да и в результате сомневаюсь. Поэтому так договоримся. Никаких задатков. Для порядка условимся, что ты мне должен один кредит. Придёшь вроде как долг вернуть.

– Да?

– Да. Сначала узнаю, что там да как, а уж после назначу нормальную сумму. Если назначу, конечно. Согласишься – заплатишь задаток, и я работаю. Потом окончательный расчёт. У меня всё честно. Это всё?

– Нет, – на ходу передумал я. – Не совсем. Сейчас летают такие полицейские флаеры с нерабочим графическим кодом. Не знаешь, в чём их смысл?

– А, эти. Если оплатишь мою выпивку, даром расскажу.

– Без проблем.

– Так вот, никакие это не копы, а торговцы дурью. Копами только прикидываются. Небось, сам уже догадался?

Вот только я тебе ничего такого не говорил. Никто и никак их прищемить не может. Крышует их кто-то. Некто большой и важный, так что лучше с ними не связывайся. Это личный бесплатный мой совет. Ладно, пойду я. Моё время здесь никто не оплатит. Всех благ.

После того как бармен вернулся за стойку, я наконец взялся за коктейль. Зря, что ли, деньги уплатил. Жидкость была на удивление симпатичной, с хорошим запахом и вкусом. Приятно обжигала горло. Я сам не заметил, как стакан опустел.

Коктейль оказался достаточно крепким. Повторить или не повторять? Нет, только не сегодня. Что-то удерживало меня от этого шага. Как-нибудь в другой раз.

Назавтра я почувствовал себя странно. Проснулся дома, в постели, ничего не болело, голова казалась свежей, и я словно бы хорошо отдохнул. Рядом посапывала Вик. Но мне совсем не помнился вчерашний вечер. Воспоминания обрывались на сомнениях, брать второй бокал коктейля или не брать. Кажется, решил больше не брать. Ещё вспоминались бар, навязчивые проститутки обоего пола, какие-то подозрительные личности со спрятанными физиономиями, бармен, оказавшийся фиксером. А дальше – всё. Как отрезало.

Мозг работал на полную мощность, пытаясь собрать клочки воспоминаний воедино. Я припомнил, как вечером решил проверить контакты фиксера, которого встретил в баре. Но после этого – лишь пустота. Похоже, случилось некое внешнее воздействие.

Страшно подумать, что моя память может быть подвергнута вмешательству. Кто или что могли стереть из моей памяти события прошедшей ночи? Какова цель этого вмешательства? Это обратимо? Чувство беспокойства нарастало с каждой минутой.

– Я даже не помню, пил ли вчера что-то ещё. После того чёрного коктейля, – сказал я, пытаясь восстановить в памяти что-то ещё о вечере, но в ней пока царила пустота.

Вик проснулась, нахмурилась и села рядом со мной на кровати. Её выразительные глаза были полны беспокойства.

– Думаю, так даже лучше, что не помнишь. Ты вчера пришёл какой-то странный, совсем не такой, как обычно. Поэтому, наверное, надо забытое оставить в прошлом и не думать об этом, – мудро сказала она, пытаясь как-то меня успокоить.

Однако любопытство покоя не давало. Я опять начал вспоминать моменты вчерашнего вечера, но всё, что у меня осталось, – это обрывки картинок и смутные ощущения. Преследовала мысль, что случилось нечто такое, чего я даже не мог себе представить.

– Я так не могу, Вик. Что-то здесь не так. Надо разобраться, – сказал я настойчиво.

Девушка вздохнула и понимающе кивнула.

– У тебя ничего не болит? Никаких неприятных или странных ощущений?

– Нет. Кроме беспокойства о провале в памяти, ничего такого.

– Хорошо. Давай руку. Давай-давай.

Вик достала набор для взятия проб крови и ловко воспользовалась им. Я даже не почувствовал боли.

– Практика! – с гордостью заявила девушка. – Я же с молодёжными группировками частенько работаю, там без этого никак. Отправлю на анализ. Пусть это будет, скажем, Джас Тунг.

– Кто такой Джас Тунг? – спросил я, потирая место укола.

– Никто. Это я сейчас придумала. Не тебя же в заявку на анализ вписывать. Если тебе так важно, разберёмся. Но осторожнее там. Кто знает, к чему твои поиски могут привести, – сказала девушка и обняла меня. – Ну всё, побежала, а то опоздаю.

Вик, конечно, молодец, что бы я без неё делал, но всётаки я решил обратиться за помощью ещё и к бывшему патрону, сэру Крейтону. Он мужик умный и начитанный, всегда готов помочь и открыт для разных загадок. Опять же, хороший профессионал. Через несколько часов мы встретились в его любимом кафе в центре Города. У патрона был серьёзный вид, словно он уже догадывался о моих приключениях. Почему-то сегодня он пришёл вместе со своей подругой, мисс Лин.

– Что? – спросил Алекс после стандартных приветствий. – Говори спокойно, здесь нет лишних ушей. Только нужные. Как говорится, если у тебя тоска, тревожность, депрессия и усталость, обратись к бармену.

Я рассказал об утраченных воспоминаниях и странных ощущениях. Лицо патрона выражало серьёзность и задумчивость.

– Кажется, ты влип. Понимаю твоё желание узнать правду, но будь готов, что она может оказаться неприятной. Возможно, кто-то сознательно стёр у тебя из памяти вчерашний вечер.

– Зачем это?

– Пока не знаю. Придётся копнуть, – сказал Алекс, разглядывая меню.

– Что-то здесь в последнее время совсем унылый ассортимент, – подала голос мисс Лин. – Не находите, мужчины?

Я кивнул. Надо разобраться в доступных фактах, обратиться к своим контактам, исследовать записи камер видеонаблюдения. Свидетелей опросить. Но какие свидетели в том баре?

– Кстати, – продолжил Алекс, – ты говорил с шефом?

– Поговорил, – кисло признался я, – только он категорически против. Отказался подписывать мне рапорт об увольнении.

– Как мотивировал?

– Никак. Сказал, что для увольнения требуются особые обстоятельства. Какие – не уточнил.

– Это похоже на Скиннера, – кивнула мисс Лин. – Любит он вот так, не уточнять.

– Ладно, что-нибудь придумаем, – ободрил сэр Крейтон. – Главное – не раскисай. Нам же ещё дело об исчезновениях раскручивать, не забывай.

К обеду Вик уже сделала анализ моей крови в полицейской лаборатории. Нашли следы дряни, влияющей на память. Коктейль, который я пил в том подозрительном баре, содержал ингредиент под названием нейромеморин[11]. Более того, удалось определить примерное время поступления вещества в организм. Оно полностью совпадало с моим присутствием в баре «Нетрезвый байкер». Вопрос, кто и зачем добавил его в мою выпивку, оставался без ответа.

В любом случае, если дать делу официальный ход, заведение закроют, что не есть хорошо.

Подозреваемых всего-то ничего. Кто там крутился? Бармен делал эту смесь на моих глазах. Но он не дурак, чтобы так подставляться. Кто ещё? Та девица, что сначала пристала, а потом быстро слиняла. Эта могла. Но она вроде и не трогала мой стакан. Потом этот педик, которого сразу шуганул бармен. Кто ещё? Кто-то из посетителей? Никого рядом не заметил. А видеозаписи там в принципе не велись. Как стало известно, этот бар славился «неприкосновенностью частной и личной жизни».

Как говорил мой университетский знакомый, похмелья бояться – в бар не ходить. Надо всё проверить.

Сразу после обеда я свалил из офиса и направился прямиком в этот бар. «Нетрезвый байкер» только открылся. Всё выглядело почти так же, как и вчера, только народу было намного меньше. Люди подтягивались к вечеру.

Ватан Вар-Кут за стойкой протирал блестящее пивное оборудование.

– Приветствую, – в ответ на моё «здрасте» сказал бармен. – Понравилось наше заведение?

– Даже очень. Особенно коктейль «Ночная правда».

– Это я только после восемнадцати часов подаю. Таков порядок.

– А то, что он содержит нейромеморин в опасной дозе, – тоже такой порядок?

– Не понял!

– И я вот тоже не понял. Вчера вместе с твоим коктейлем принял. Ничего другого не пил и не закидывал. Так что думай.

– Доказательства?

– Вот, – я показал полицейскую справку. – На имя внимания не обращай, но можно доказать, что это мой одноразовый никнейм.

– Если всё так, я не при делах, – занервничал бармен. – Будь у нас видеозаписи, то проверили бы.

– А их точно нет? – усомнился я.

– Точно. В этом главная фишка нашего заведения.

– Печально, Вар, – пришлось признать очевидное. – Давай вместе думать, как проблему разрулить. Мы все заинтересованы, причём я даже и не знаю, кто из нас больше. У меня двое ваших на подозрении. Девушка и тот парень, что в прозрачном комбинезоне на голое тело ходит. Тебя исключаю.

– И на том спасибо, – хрюкнул Вар. – Ну а Мира и Дюша – эти вряд ли пойдут на такое. Они своими местами дорожат.

– Кто тогда? Больше некому.

– Уверен?

– Практически не сомневаюсь. Есть записи внешних камер, как я сюда входил и как выходил. Время поступления вещества в мой организм совпадает с присутствием здесь.

– Значит, кто-то перекупил моих девочек, – расстроенно предположил бармен. – Как минимум – одну из них. А я не в курсе. Я, который должен всё тут знать. Личная просьба к тебе. Ты это, не говори никому, пока я твой заказ не выполню, хорошо?

– Договорились, – покривил душой я. – Разве что непосредственное начальство узнает, но у нас с таким строго.

Служебная тайна. Надо будет с вашим хозяином переговорить и предупредить, что разговор с этими двумя произойдёт в нашем офисе.

– Ладно. Они к вечеру придут. Забирайте.

Что-то легко он согласился. Даже не попытался защитить своих сотрудников. Тогда будем беседовать.

– Ох, – бармен почесал затылок, – жалко мне их. После вашего разговора я их уже не увижу. Да и не захочу видеть. Знаю я, как беседуют в «вашем офисе» и как потом выглядят ваши «собеседники».

– Это так важно? – спокойно спросил я. За время работы здесь довелось насмотреться всякого, и я успел как следует закалиться.

– Да не то чтобы, – пожал плечами бармен. – Свежих секс-работников найти не проблема, но время, время. Да и клиентов потеряем, что к ним привыкли. А с хозяином ты уже переговорил. Даю добро. Действуйте. Сообщишь, кто их перекупил? Потом? Ну, хоть так. Самому интересно.

А уж мне-то как интересно. То, что он и есть хозяин, давно мог бы и сам догадаться.

Вообще история потерянных воспоминаний оказалась гораздо сложнее, чем я себе представлял. Придётся искать правду и ловить тех, кто попытался вмешаться в мою жизнь. Хорошо, если мои желания не войдут в противоречие со служебной необходимостью.

Совместными усилиями после неудачной попытки удалось захватить двух участников событий. Взяли ту самую девицу из бара и вертлявого парня. Он там выполнял те же функции, что и девица, но для других клиентов, с необычными пристрастиями. Только вот беда: все импланты у них исключали внешнее влияние. Социальные чипы или отсутствовали изначально, или оказались удалены.

Арестованными занимались специальные сотрудники, но толку чуть. Ничего полезного мне не сообщили. Требовались советы бывалого человека, и обратился я к Суину Кибату, с которым время от времени приходилось взаимодействовать.

Мы сидели в нашем офисном кафе и тоскливо разглядывали порции. В последнее время ассортимент нашего внутреннего заведения заметно сократился. Я рассказал о трудностях, тем более что мы вместе наблюдали работу группы захвата и Суин имел прямое отношение к раскрутке моего дела.

– Мне одному кажется, – спросил я, – что кормить здесь стали сильно хуже, чем раньше?

– Не одному, – печально подтвердил приятель. – Всем остальным – тоже. Финансирование сократили, снабжение урезали. А ты не знал?

– Нет. А это в связи с чем?

Суин пожал плечами.

– Общий тренд Администрации на сокращение расходов. Ты же знаешь, что сейчас происходит? Знаешь. После тех атак и диверсий всё стало намного жёстче.

– А у меня, понимаешь, затык образовался. Ничего не присоветуешь?

– В чём проблема?

– Взяли двух субчиков из новой банды, о которой прежде никто не слышал. Те ещё персонажи. Сами они явно что-то знают, но молчат. Прямых доказательств нет, лишь косвенные. Надо как-то надавить, только вот как?

– Это не твоя забота.

– Знаю, – кивнул я. – Но те, чья это забота, успеха пока не добились.

Суин нехотя признался:

– Ничего удивительного. После того как уволилась мисс Лин Чжуан, был момент, когда долго никого не находилось на такую работу. Вот она умела информацию из кого угодно вытряхивать. Сейчас такими вещами занимается леди Марго фон Сенс. Это жесть. Чтобы твоих арестованных ей поручили, отдельное решение руководства нужно.

– Сэра Скиннера?

– А то кого же? Его, конечно.

– Что так? – удивился я. Обычно разными мелкими вопросами шеф не интересовался, спихивал их на подчинённых.

– Знаешь, я тут не первый год, – неохотно начал объяснять Суин. – Всякого насмотрелся. Но даже мне бывает тошно за поступками леди Марго наблюдать. Иногда приходится.

– А что с ней не так? Я вообще-то не в курсе.

– Не слишком много потерял. Вероятно, берегут твою нежную психику.

– Кто бережёт? Как-то не замечал.

– Погляди, если так хочется, – неохотно произнёс Суин. – Мар только рада будет.

– Леди Марго? Она что, болевые воздействия при допросе использует?

– Иногда – да, но не всегда. Тут другое. Болевое воздействие на допрашиваемого даёт неточную информацию. Это не просто неэффективно – это непродуктивно. Если применять грубую силу и работать неправомерно, мы можем получить искажённые данные. Возможно, это те сведения, которые нам нужны, но они необязательно правдивы. Когда допрашиваемый не знает правильного ответа, он выдаёт ложный. Такие результаты приведут к неверным решениям, и по этой причине мы лишь потеряем время.

– Так в чём проблема?

– У Мар особые технологии, она так ломает допрашиваемого, что потом тот утрачивает волю и говорит всё, что знает. Чего не знает, сначала не говорит, но этого и не требуется. И ещё одно. Марго умеет из вороха искажённой, а зачастую просто неверной информации вычленить нужные факты. Полученным ею сведениям можно доверять. На такое даже искин неспособен. Что бы там ни случилось, сейчас к услугам леди Марго прибегают в исключительных случаях. Александрийский коктейль[12]она не признаёт и правильно делает. Фигня это всё. Короче, посылай запрос шефу.

Сэр Скиннер не возражал, но «обрабатывать» разрешил только одного из арестованных. Почему – непонятно. Велел дать убедительное обоснование и записать несколько чётких, наиболее важных вопросов. Не больше пяти, самых принципиальных. Ну что, написал и отослал.

К моему удивлению, подтверждение запроса поступило почти сразу. Назавтра пришло распоряжение явиться в тот сектор отдела, где мне прежде никогда ещё не доводилось бывать. Присутствовать при работе Марго фон Сенс.

Раньше я видел Марго только на общих совещаниях. Как-то она подошла ко мне и предложила вместе поужинать, но я перевёл разговор в шутку и вежливо отказался. Обычно она выглядела как элегантная красивая, атлетически сложённая молодая женщина в стандартной офисной одежде, только вместо причёски её неизменно лысую голову густо украшали затейливо-извилистые татуировки. Это смотрелось даже красиво, но пугающе.

Сегодня девушка была облачена в эластичный чёрный костюм, плотно обтягивающий тренированное тело. Открытыми оставались голова и кисти рук. Девушка трудилась. Когда она остановилась и закончила, я едва сдерживал рвотные позывы.

В абсолютно пустом квадратном помещении по центру стояло нечто, похожее на очень просто сделанный стул. Четыре металлические трубки и две крупноячеистые решётки вместо сиденья и спинки. К самому стулу был прикреплён голый человек. Тот самый «Дюша», которого я запомнил в баре.

К этому моменту уже стало ясно: именно он подсыпал мне в коктейль отбивающий память препарат. Та шлюховатая девица, его напарница, всё видела, всё знала, но сама ничего не делала. Была на подстраховке.

Я вопросительно посмотрел на Марго.

– Всё. Этот готов, – ответила девушка, отходя в сторону. – Ответы на все вопросы дал, но можно задать ещё парочку. Только быстро.

Пока я шёл сюда, у меня на самом деле появились новые вопросы.

Арестованный сильно изменился за время «сеанса». Он побледнел, похудел и осунулся. В глазах стояла пустота. Теперь я и не узнал бы его, если бы встретил.

– Кто или что руководит вашей группой? – спросил я.

– Х-х-х.

– Ответа не знает, – прокомментировала Марго. – Следующий вопрос.

– Каким образом с вами связана корпорация «Биотех»?

– Х-х-хр-р-р.

Голова допрашиваемого безвольно свесилась на грудь.

– На этом всё, – с явным сожалением пояснила Марго. – Сеанс завершён. Только зря его беспокоить будем. Отчёт уже готов, и я его отправила.

Приблизительная схема преступления понемногу начала вырисовываться. В общих чертах дело представлялось таким. В силу тех или иных причин, которые ещё предстоит уточнить, возникла банда, ворующая людей для изъятия свежих органов и тканей. По ряду причин такой материал ценнее, чем выращенный искусственно. Похищения легче всего организовывать на транспорте и в городских барах. Кто-то из моих агентов, вероятно подросток, проболтался об интересе Администрации и начатом расследовании. В качестве одного из активных участников следствия назвали меня. За мной начали следить, причём «вручную» – ходили живые люди. Потом заманили в контролируемый бандой кабак и намеревались похитить, дабы вытрясти нужные бандитам сведения. Знакомая вообще-то ситуация. Только что-то пошло не так, и в результате Администрация захватила самих бандитов. Очевидно, тот самый фиксер, которого мне так рекомендовал покойный писатель, тоже как-то замешан. Вопрос – как. Надо уточнить, если не поздно.

Почти сразу после «сеанса» у Марго я направился в бар «Нетрезвый байкер».

За стойкой работала молодая мускулистая женщина, которая лихо раздавала пиво многочисленным посетителям, в основном тем самым байкерам. Вероятно, у них проходила какая-то тусовка. Рано они сегодня. Я занял очередь. Среди мотоциклистов оказался один знакомый. Этот парень как-то мне помог, когда я навернулся со своего «железного коня». Звали его Эрн Олд, примерно моего возраста, но шире в плечах и вообще массивнее.

– Привет, – обрадовался Эрн. – Что, с нами сегодня? Ты же парень Вик, если ничего не путаю?

– Не путаешь. К сожалению, сегодня я не с вами. Работа.

К этому моменту мы взяли по кружке пива и заняли последний ещё пустующий столик.

– Хорошая у тебя работа: по барам шляться и пиво пить. Я тоже хочу так. Не устроишь?

– В отдел безопасности Администрации? Да легко. Главное – чтобы шеф одобрил.

– А, ты этот, – тут же поскучнел Эрн. – Тогда сразу мимо. У меня судимости не погашены, да и вообще.

– Слушай, Эрн, – я решил разговорить знакомого, – а тут что, бармен поменялся? Помнится, за стойкой мужик раньше работал. Или смена не его?

– А чем Элга тебе не нравится? Она крутая.

– Я ему один кредит остался должен, – почти не соврал я.

– Забей. Нету его больше.

– Как это? – не понял я.

– Так это. Убили вчера. На куски разорвало. Секрета нет, что он на «Биотех» работал, а с этими парнями лучше вообще не связываться. Так что ничего удивительного. Ладно, я к своим пошёл, не бери в голову то, о чём мы тут говорили.

Хорошо говорить «не бери». Обругав себя, что не прочитал сводку происшествий, я затребовал информацию об этом убийстве. Для верности ввёл имя бармена. На внутреннем экране почти сразу появилось несколько строк:

Чем глубже мы копали, тем опаснее выглядело это дело. Удалось напасть на след какой-то новой, недавно возникшей, а потому доселе неизвестной властям банды, что занималась незаконными экспериментами на людях по заказам вполне легальных фирм. По отдельным сведениям, даже «Биотех» прибегал к услугам этих бандитов. Они-то и воровали людей. Вопрос: как они это делали? Вот сам механизм так до сих пор и оставался для нас непонятным.

Шефу надоело моё постоянное нытьё и просьбы о нехватке всего на свете. В результате он сформировал рабочую группу по этому делу. Туда вошли Суин Кибат, я и Марго фон Сенс. Вот без последней, по-моему, вполне можно было бы и обойтись, но так приказал шеф. Аргументировал просто: «Двоих мало, лишних людей нет, а Марго – хорошая работница да и язык за зубами держать умеет». Руководителем назначил Суина. Почему его? А кого? Я ещё молод, Марго – странная девушка, оставался только Суин.

Тем не менее работа увлекла. О том, что наши жизни оказались в опасности, мы тогда даже не думали. Просто не могли остановиться. Первую пару недель дела группы шли достаточно гладко. Суин считался опытным и компетентным, а Марго, хоть и молчаливая, оказалась очень внимательным сотрудником. Она всегда выполняла обязанности безукоризненно, словно читала мысли Суина.

А дальше всё пошло наперекосяк.

Почти сразу я начал замечать нечто странное в поведении леди Марго. Она и раньше выглядела закрытой, но эта особенность вдруг сменилась активной заинтересованностью и беспокойством. Девушка часто оглядывалась, когда находилась в общественных местах, и казалась напряжённой, будто чего-то боялась. Постоянно стала носить очки дополненной реальности, что выглядело каким-то анахронизмом.

Подозрения возросли, когда я случайно перехватил фрагмент разговора Марго по внутренней связи. В её голосе сквозила явная тревога, и она говорила о чём-то непонятном, связанном с нашей группой. Я решил, что пора выяснить, что происходит. Как-то раз после обеденного перерыва незаметно последовал за Марго. Сейчас это похоже на тупой дилетантизм, но в тот момент ничего лучше просто не пришло в голову. Девушка вышла из здания, а я осторожно шёл за ней по улицам Города. Вскоре она остановилась возле здания, подлежащего сносу.

Я подкрался ближе и услышал, как она с кем-то оживлённо разговаривает, причём не используя блокиратора. Слова, что долетели до моих ушей, подтвердили худшие опасения. Марго работала не только на шефа. Я понял так, что наша жизнь в опасности и мы должны срочно что-то предпринять. Мысли путались. Решил, что Марго – единственный источник информации, и рискнул.

Вернулся в офис и связался с Суином. Рассказал о наблюдениях. Сначала он мне не поверил. Тогда я предъявил видеозаписи, которые делал сам. Он обалдел, но всё-таки не разделил моих опасений. Марго работала на шефа, значит, нам не следовало бы дёргаться, считал Суин. Тем не менее мы решили как-нибудь поставить ловушку, чтобы выяснить дополнительные подробности.

На следующий день аккуратно уговорили одного из молодых сотрудников отдела и организовали нехитрую провокацию. Парень подсунул Марго фальшивую информацию о наших последующих шагах. Всё должно было выглядеть так, будто мы готовим несогласованную операцию. Неожиданно всё оказалось не так, как было задумано. Вдруг появились три человека в чёрных костюмах во главе с Марго. Оказалось, она была глубоко вовлечена в заговор против нас и решила не дожидаться ловушки, а работать на опережение. У нас не существовало иного выбора, кроме как обороняться. Началась перестрелка, и в результате я увидел, что Марго направляет оружие прямо мне в лицо. Её взгляд не предвещал ничего хорошего.

Кажется, я что-то сказал и подумал нечто важное, но те слова вместе с мыслями исчезли из памяти. Сохранились лишь невнятные воспоминания. Что случилось потом и как я оказался в больничном боксе, вспомнить трудно. Потерял сознание, а воспоминания просто стёрлись. Но одна мысль всё-таки осталась и крепко засела: неужели наша организация, в которой я работал, насквозь прогнила?

В стационаре пришлось застрять на три дня. После ускоренного выздоровления меня, как это бывает в подобных случаях, вызвал шеф. «Сейчас точно выгонит», – заподозрил я, но сильно ошибся.

– Спасибо за отличную работу, Тим. Я давно подозревал Марго, но не было никаких прямых доказательств. Одни смутные подозрения. Жуткая баба. Пришлось поступить с ней нечестно. Теперь повод есть, и от этой садистки вы избавитесь.

– А можно спросить, сэр?

– Да, конечно.

– В чём состояла суть вашей игры? Если её давно подозревали, почему она оказалась в нашей группе? Она могла помешать работе.

– Нет, – кратко возразил шеф.

– Сэр?

– Что «сэр»? Сначала она работала строго по моим указаниям. Только потом, в самом конце, решила временно вывести из строя вас и применила полицейский станнер, что для неё стало плохим решением.

– Но, сэр, как она вообще оказалась у вас в отделе?

– Это лучше у Суина спросить. Он её привёл.

– А теперь её отправят в Цифровую тюрьму? Или уже отправили?

– Зачем в тюрьму? Просто в другой отдел перевели. Она ещё может быть полезна. Всё. Иди работай.

Вот оно что. Надо же.

Сразу после обеда прибежал возбуждённый Суин, встрёпанный сильнее обычного.

– Давай быстро. Хватит рассиживаться. Собирайся, и пойдём. Слышал, они заложников взяли? Знаешь кого?

Я отрицательно помотал головой.

– И кого? – вяло спросил я.

– Начальника твоей Вик и нашу Мар. Надо спасать.

– Думаешь, надо? – Освобождать Марго и тем более противного начальника моей девушки не хотелось. Интересно, что у него общего с Марго? – Начальник Вик как в этой компании оказался?

– Не знаю, – буркнул Суин.

– Может, ну их всех к чёрту? Спасать после всего, что эта ваша Мар нам сделала? А начальник у Вик – тот ещё тип.

– Тем более. Ты что? Вообще-то это приказ шефа. Узнаем, что они там задумали. Идём!

– Оружие? Комбез? – спросил я.

– Не потребуется. Быстрей давай.

– Куда направляемся? – вяло просил я. Идти не хотелось, а освобождать таких заложников вообще не было никакого желания.

– В старую подземку. Встреча назначена в тоннеле у бывшей подземной станции «Южные ворота». Там никого лишнего не спрячешь. Будут условия выставлять.

– Почему там?

– Наверное, чтобы не засекли. Прячутся. Скверное место.

– Никогда там не был, – признался я.

– А там ничего интересного. В любом городе полно нарыто таких ходов, которые давно не функционируют. Когда-то были нужны, теперь заброшены. Какие-то разрушились естественным путём, какие-то просто завалены, дабы не привлекать чужого внимания. Часть подземок сохранилась и пригодна для посещения. Лезть туда в одиночку нельзя, такой спуск плохо кончится.

– Чего требуют? Чем грозят?

– Как чем? Обещают разобрать пленных на запчасти, а видео данного процесса – прислать нам. Ты хочешь смотреть такое видео? Вот я тоже как-то не очень. Быстрее, шевелись.

– Шеф в курсе? – поинтересовался я уже на ходу. Суин шёл так быстро, что я едва поспевал за ним.

– Нет. Скажем так: нет! Одно из условий похитителей. А дальше – как обычно. В полицию не сообщать, оружие не брать, лишних людей не приводить, следящие устройства не ставить, все жучки удалить. А действие социального чипа да и всех остальных подобных гаджетов там заблокировано. Мало того, что толстый слой грунта, там ещё и тоннели с железными стенами.

– Долго ещё? – спросил я, когда утратил внятное представление о нашем местоположении. Мы оказались в районе Города, где я бывал лишь проездом, когда колесил по улицам.

Суин не ответил.

Значительная часть незаконной деятельности в этом Городе проходила под землёй, в системе заброшенных транспортных тоннелей. Там трудно отследить что-либо.

– Сюда, – мой провожатый указал на приземистое обшарпанное здание, как я понял – вход в заброшенную подземку. Стены были исписаны граффити, но не художественными, а хулиганскими и хаотичными. На них практически не просматривалось свободного места. Соседствовали свастики, неумелые изображения половых органов, признания в любви, написанные дешёвым маркером нецензурные ругательства. Но одна надпись выбивалась из общей разрозненной беспорядочной массы: «Искин – дурак».

– Аккуратнее, – предупредил Суин.

Судя по всему, мой приятель здесь бывал, и не раз. Слишком уверенно работал. Суин на что-то нажал, и толстая железная плита с резким визгом отъехала в сторону. Края двери оказались подозрительно острыми.

– Включаем фонарики, – велел мой проводник.

Вообще заброшенная подземка представляла собой мрачное и унылое место. Практически все станции были темны и безжизненны. Годами здесь не появлялся ни один пассажир, зато поселились разные криминальные элементы. Тут обитали банды «Язычники» и «Крысы». Временами сюда забредали разные любители приключений и острых ощущений. Кремниевые плиты на полу покрывали пыль и мелкий мусор, воздух пах какой-то химией и разложившейся органикой.

Мы проникали всё дальше в тоннель. При каждом шаге слышалось глухое эхо, а свет от наших фонарей бросал дрожащие тени на стены и вызывал скверные мысли. Появились следы недавнего присутствия: кровавые пятна на полу, разбросанные повсюду предметы и обрывки чьей-то одежды. Лицо Суина выражало решимость и растущее беспокойство.

Только сейчас я наконец осознал, что наши жизни оказались в серьёзной опасности, но мы уже не могли остановиться. Надо довести дело до конца.

– Стоять на месте! – послышался низкий рокочущий голос из темноты. – Не двигаться и не поворачиваться! Ты доставил, что мы просили?

Мы остановились.

– Так вот же, – ответил Суин и толкнул меня в спину. От неожиданности я чуть не упал.

– Что? – не понял я.

– Только не надо ничего говорить, – тихо прошептал Суин. – Ничему не удивляйся, всё идёт по плану. У нас хороший план.

В голове сразу застучала старая песня моего детства: «Вся грязь превратилась в голый лёд, и всё идёт по плану, всё идёт по плану». А ещё вспомнился дурацкий анекдот: «Хорощий у вас план, товарищ Жюков».

Помещение, в котором меня заперли, представляло собой кубическое пространство шириной чуть больше моего роста. Света не было. Тут вообще ничего не было. Пол, стены и потолок здесь покрывали грубые неровности, будто кто-то намертво приварил к поверхности острый щебень. Ничего больше. Отсутствовали всякие ориентиры. Здесь невозможно ни лежать, ни сидеть: края камней больно впиваются в тело.

Многие полагают, что одна из самых тяжёлых пыток – отсутствие сна. Человек может не спать несколько суток, а потом начинаются необратимые изменения в мозгу. Но есть и более страшное испытание. Значительно стремительнее по времени. Полная темнота и абсолютная тишина. Откуда-то я знал, где-то прочитал, что в полной тишине человек может спокойно выдержать не более часа. Разумеется, это не относится к глухим от рождения, а также к тем, чей слух снизился в течение жизни. Речь о хорошо слышащих. Я, например, на слух никогда не жаловался. Подобную звукоизоляцию можно создать лишь искусственным путём, в частности, в таком помещении, как здесь.

Постепенно начали ощущаться звуки, которые в нормальной жизни не замечались. Какое-то шипение, звон, гул, шум морского прибоя. Я стал слышать, как стучит сердце, как шумит кровь в голове, как двигаются лёгкие и как бурчит в животе. Я тут был единственным источником звука. Спустя какое-то время у меня появились галлюцинации.

Ноги устали от постоянного стояния. Всё тело ныло. В голове звучали мои собственные мысли, отдельные слова, оклики, голоса в виде обрывков монологов или диалогов, будто незнакомые люди что-то говорят вдали. Вроде бы в мозгу существует физиологический барьер, который в нормальном состоянии не даёт воспринимать внутренний голос как голос извне. У тех, кто слышит «голоса», этот барьер повреждён или недостаточно хорошо развит. Вероятно, это можно переформулировать: почему большинство никаких голосов не слышит?

Говорят, моему бывшему патрону, Алексу Крейтону, установили слуховые импланты, позволяющие воспринимать то, что до обычных ушей не доносится. Он слышит переговоры и движения в соседних кабинетах, шаги в коридоре, а из коридора – что делается в кабинетах, мимо которых проходит. Он слышит биение сердца собеседника, его дыхание и определяет, когда тот начинает нервничать. Как вообще патрон с этим живёт, интересно? У меня бы при таких имплантах возникли нездоровая чувствительность, неуместные и преувеличенные реакции на любые звуки, даже на обычные, не предвещающие никакой угрозы.

«Интересно, – думал я, – долго ещё мне тут торчать?»

Наконец я приспособился сидеть на острых камнях, покрывавших пол. В какой-то момент утратилось всякое представление о времени. Казалось, что в этом подземелье я уже целую вечность. Постепенно наползало ощущение безнадёжности. Абсолютная темнота не позволяла совершать никакие поступки. Глубокая тишина мешала нормально думать, и оставалась лишь одна мысль: поскорее от этого избавиться. Краем сознания я всё-таки на что-то надеялся. Что-то должно произойти тем или иным образом, и тогда всё закончится.

О еде я пока не помышлял. Голода почему-то не ощущал, как не ощущает его больной, перенёсший тяжёлую операцию. Зато жутко хотелось пить.

«Вот что мне стоило выпить воды, прежде чем идти вместе с Суином? – думал я. – А Суин – сволочь».

Чтобы занять мозг, я начал вспоминать недавние события и сопутствующие разговоры. Как-то спросил Вик, почему тут ничего не говорят о полётах в космос. В ответ она спросила, что такое космос. После некоторого удивления пришлось объяснять, что это пространство за пределами атмосферы. Вот тут-то и обнаружилось, что девушка, несмотря на вполне себе высшее образование и учёную степень по юриспруденции, ничего не знает об устройстве мира, в котором живёт. Я, конечно, знал о подходе Шерлока Холмса, который тоже забыл о том, что Земля вращается вокруг Солнца. Так литературный герой экономил место в мозгу для сведений, более полезных в его работе. Вик, судя по всему, шла тем же путём. Довольно скоро выяснилось, что почти все в этом мире, с кем я разговаривал, о космосе не имеют никакого представления. А искин на мой прямой вопрос сразу же заткнулся. Выдал ответное сообщение, что запрашиваемая информация не имеет смысла.

Вообще как невежество, так и знания жителей Города потрясали. Из тех, с кем довелось здесь говорить, никто ничего не слышал об астрономии, физике, геологии. Зато все были специалистами-профессионалами, каждый в своей области. Та же Вик. Она прекрасно разбиралась в тонкостях и хитростях местного законодательства, отлично знала все законы, помнила все судебные прецеденты и ключевые процессы. Она могла по памяти перечислить все группировки Города, как крупные, так и самые мелкие. От больших бандитских формирований до мелких молодёжных компаний, не имеющих своего именования, а нарекаемых по имени вожака. Она прекрасно разбиралась в прикладной биологии, медицине и физиологии, но ничего не слышала о квантовой механике и ядерной физике. Вообще Вик, как я уже говорил, не имела никаких знаний об устройстве мира над головой и строении Земли под ногами. Всё то, что знало большинство людей там, в моём прежнем мире.

А ведь там у меня всё было удачно. Жил обычной, спокойной жизнью, имел не самую плохую работу, которая берегла от скуки целых двенадцать часов в сутки. Родители погибли, друзей растерял. Да и не было никогда этих друзей, если честно. Ах, да, ещё одна вишенка на этом красивом тортике: ещё четыре года предстояло выплачивать за отделку квартиры. Но я бы справился, ведь я уже целый год за неё платил. Я привык к этой стабильности, но вдруг произошло ужасное. Любимая стабильность рухнула, мир остался там, а меня перенесли в мир киберпанка.

От нечего делать я принялся вспоминать прошлое, говорить вслух сам с собой, задавать себе разные вопросы, отвечать на них. По памяти читал стихи, какие-то лекции, разговаривал с вымышленными собеседниками. Я болтал обо всём, о чём думал. Абсолютно всё. Быстро и несвязно. Собственные мысли и переживания стали восприниматься как навязчивые, будто бы приходящие извне.

Наверное, так и сходят с ума.

А потом наступила апатия. В моём прежнем мире апатией называли психическое состояние, при котором ничего не хочется, ничто не интересно, скучно, надоело жить. Когда всё вокруг пресно и кажется нудным. Безнадёжное отсутствие активности, полное эмоциональное бездействие, отрешённость без цели и будущего.

Не знаю, сколько времени так прошло. Много.

Дверь шумно отъехала в сторону. Это показалось мне грохотом.

– Вылезай!

Снаружи стоял Суин. Он светил фонариком в пол, поэтому свет казался не таким ярким.

– Только без резких движений! – сразу же предупредил мой коллега.

– Сука! – единственное, что мог произнести я.

– Извини, старик, так получилось, – начал оправдываться Суин. – Пришлось немного подыграть. Только без обид. Они потребовали тебя в качестве обменной фигуры.

– Почему именно меня? А не тебя, например? – недовольно спросил я, всё-таки жмурясь – отвык от света. Если бы Суин не приволок меня на эту операцию, ничего не случилось бы. – Или не шефа, или ещё кого из начальства, а меня? Вроде как я тут – мелкая сошка.

– Почему-то они считают иначе и придают тебе большое значение.

– Надо же. А сколько я там проторчал? – не понял я. Внутренний экран по-прежнему не работал.

– Недолго, два часа с минутами. Тебя последнего освободили.

– Вот спасибо! А полицейский где? Начальник Вик? Ты говорил, что он тоже вроде как похищен.

– Сейчас отдыхает в медицинском учреждении, – с каким-то неприятным удовольствием пояснил Суин.

– Маслину словил?

– Нет, если бы. Бедняга спятил. С ума сошёл. Оказывается, у него была застарелая клаустрофобия, вот он и не выдержал. Он скрывал свою проблему и не лечился. Сканирование определило органические повреждения головного мозга. В настоящий момент мужиком плотно занимаются врачи. Он должен находиться под непосредственным наблюдением врача-психиатра и невролога, ведь такие повреждения часто сочетаются с бредом, галлюцинациями, снижением мотивации, ну и так далее. Прогноз пока не вполне ясен, но специалисты обнадёживают осторожным оптимизмом. Говорят, характер наверняка изменится, когда и если мужик выздоровеет. Ну и, скорее всего, о полицейской карьере ему придётся забыть.

– Слушай, хотел спросить. А как Марго оказалась в нашей команде?

– О, это случилось давно, до тебя ещё, – несколько эпично начал рассказывать Суин. Эта история явно доставляла ему удовольствие. – Как-то раз собрались мы в нашей кофейне. Хотели посидеть перед очередной операцией по захвату группы «диких» бандитов. Мы – это Алекс Крейтон, Пит Дэт и я. Хотелось кое-что обсудить. Конечно, не саму операцию, такие дела в кофейнях не решают, а второстепенные сопутствующие вещи. Какое бельё надеть, что во фляги налить, что дома сказать. Тут я обратил внимание на странную девушку в углу. Она выглядела весьма привлекательно и загадочно. Её проницательный взгляд беспрерывно стрелял в нас, словно считывал наши мысли. На профессионалку в области секс-услуг непохожа. Интуиция подсказывала, что не просто так она здесь и может иметь какое-то отношение к нашему делу. Я через столик наклонился к Алексу и тихо спросил: «Видишь вон ту в углу? Почему-то кажется, неслучайно она тут». Алекс нахмурился и незаметно посмотрел туда. «Думаешь? Подозрения вызывает? Сейчас проверим». Он попросил бариста передать ей записку с приглашением за наш столик. На мгновение девушка повернулась в нашу сторону, что подтвердило подозрения. Минуты казались часами, пока она читала записку. И вдруг лицо её преобразилось, словно она увидела новую цель.

«Действительно эпично, – про себя отметил я. – Вон как заливает».

– Когда девушка подошла, – продолжал Суин, – представилась как Эйра. Невесело улыбнулась и сказала: «Я слышала о вашей операции. О ней уже все давно знают. Может, могу оказать помощь?» – «А что такое?» – «Ничего. Просто там, куда вы собираетесь, вы никого не найдёте. Они в курсе. А я знаю, где они. Могу показать». «А зачем это вам?» – не понял я. «У меня личные счёты с этими ублюдками. Они зверски убили мою подругу». Я посмотрел на Алекса, и мы обменялись недоумёнными взглядами. Несмотря на то что уже долго работали вместе и друг друга знали хорошо, я чувствовал, что Эйра – наша важная связь с преступным миром. Через неё можно раскрыть не одно сложное дело.

– Да, но… – начал было я, но Суин перебил:

– Но она вполне могла оказаться подставной. А то, что говорила, – грубой провокацией. Но вот именно такая прямота и наводила на мысль, что этой девице в чём-то можно верить. Вот мы и приняли решение. Рискнули. Постановили временно, на определённых условиях, принять Эйру в нашу команду и уже с ней обсудить детали предстоящей операции. Шеф почему-то дал добро, обычно он такого самоуправства не разрешает. До сих пор не знаю, почему разрешил. Каждый из нас выложил свои идеи и предположения, а Эйра вслушивалась и внимательно анализировала детали. Она проявляла незаурядный ум и интуицию, что, несомненно, было нам очень полезно. Остальное ты знаешь.

Я слушал Суина и думал, с чего бы это он столь подробно ударился в личные воспоминания.

– Наступил день операции, – продолжал Суин. – Мы подошли к зданию, где, по информации Эйры, засели бандиты. Приложив все усилия, мы начали использовать свои навыки, чтобы проникнуть внутрь. Группа у нас была слаженной, каждый выполнял свои задачи, и эта девушка сначала никак не вписывалась в устоявшийся коллектив. Но мы рискнули. Я, конечно, никогда не доверял новым людям, но верил, что мы, наша старая команда, как-нибудь справимся. А Эйра сумела рассказать важные вещи и сделать интересные предостережения. Во время нашего продвижения к зданию она оставалась в тени, поддерживала связь с нами и помогала нейтрализовывать непредвиденные препятствия. Её навыки были поразительны, и я непрестанно задавался вопросом, какая история кроется за этой девушкой.

– Что, такая удивительная история оказалась? – съязвил я.

– Да, кроме шуток. Потом начался штурм. Постепенно наша команда продвигалась внутрь здания, отражая контратаки. А Эйра, согласно её словам, вместе с нами охотилась на бандитов, о которых мы даже не подозревали. Только делала это по-своему. Пока я с остальной командой прорывался к главной цели, Эйра ждала нас в главном холле. Она отслеживала важные связи и подсказывала точные местоположения. Наконец мы захватили основную преступницу и раскрыли её рабочую схему.

– То есть всё у вас получилось? – Я уже стал терять терпение.

– В основном. Операция удачно завершилась благодаря умственным способностям и помощи Эйры. Потом Алекс подошёл ко мне и сказал: «Даже не думал, что всё так гладко получится. Ты правильно сделал, что Эйру нашёл. Без неё ничего бы не вышло». Тем не менее вопросы об Эйре оставались без ответа. Кто она на самом деле? Какие секреты скрывает её прошлое? Одно было ясно: чертовски умная баба. Она принесла с собой что-то большее, чем просто помощь. Потом, конечно, её тщательно проверяли. Как я слышал, у руководства появились сильные сомнения на её счёт. Но в результате её всё-таки зачислили в наш отдел на постоянную ставку. Так вот Эйра – это старый рабочий псевдоним Марго. В то время она носила парик. Вот так и оказалась она в нашей команде. Удовлетворён моим ответом?

– Да, более-менее понятно. Если что-то вспомню, спрошу потом, ладно?

– Это всегда пожалуйста.

Похоже, Суин тайком мемуары пописывает, что в нашей службе вроде как не приветствуется. Уж очень эпично излагает. Возможно, я на друга наговариваю, но сложилось впечатление, что врёт наш Суин.

На этом эпизод с подземельем завершился. При последующем осмотре там обнаружилось много чего примечательного. Мне потом долго в голову лезла всякая дрянь.

Я никак не мог забыть одно из помещений, которое мы обнаружили. В медицинском кресле, весь обвешанный каким-то оборудованием, сидел скелет. Его рот был открыт, а в черепе зияла дыра. Но что особенно меня поразило, так это отсутствие нижней части у скелета. Не было тазовых костей и ног. Сколько времени он так просидел?

Наверное, потом это выяснили эксперты, но узнавать я не стал.

Уже позже, через пару дней, я рассказал всё это патрону, и он в общих чертах подтвердил рассказ Суина. Некоторые детали не сходились – но так, по мелочам. Мы сидели на одном из зелёных островков среди Города, отгородившись от мира всевозможными блокираторами. Я поделился предположениями и догадками.

– Всё так примерно и было. И о мемуарах ты угадал. Только не говори никому, мне это случайно стало известно, – тихо пробормотал Алекс и замолчал.

Патрон выдержал паузу, а затем спросил уже нормальным голосом:

– Теперь расскажи, о чём ещё поведали другие твои коллеги после зачистки в том весёлом подземелье. Не в общем, а конкретику.

– Они разное говорили, – начал рассказывать я. – Сначала это дело разваливалось на куски. Потом нашлись связующие части и что-то стало вырисовываться. Как выяснилось, нам пришлось работать с бандой чёрных медиков, которая поначалу использовала заложников в своих экспериментах. А потом они просто воровали людей. В темноте мы пробрались к ним в лабораторию, захватили рабочие материалы и спасли тех, кого ещё можно было спасти. Ну и бандитов взяли, кого получилось. Нас ждала борьба не только с физическими преградами, но и с нашими собственными страхами и сомнениями. Слишком жуткое место эта заброшенная подземка.

Патрон поморщился и остановил меня.

– Погоди-погоди. Стоп! Ты что, древних авторов обчитался? Классические тексты покоя не дают? Поменьше литературщины, прошу тебя. Художественным словом займёшься на пенсии. Давай только самое главное.

– Главное состоит в следующем. Да, сразу должен предупредить, что мне пришлось залезать в специальную литературу, проштудировать научные и учебные публикации, которые вызывал по мере необходимости. Голова от всего этого распухла. Вероятно, не всё понял, может быть, что-то уяснил неправильно, но мне всё это видится именно так. Мы накрыли подпольную лабораторию по добыче стволовых клеток[13]из живых людей. Для восстановления повреждений организма.

Я рассказывал, а сам где-то вторым слоем сознания думал, для чего патрон притащил меня именно сюда. Никогда я ещё тут не бывал. Мы сидели на парковых скамейках в центре небольшой круглой площади с пятачком зелени и фонтаном посередине. Фонтан изображал обнажённую девушку в натуральную величину, разглядывающую своё отражение в чёрном бассейне. Круглый бассейн наполнялся непрерывно и незаметно, что делало поверхность идеально гладкой. Вода поступала откуда-то изнутри, постоянно переливалась через край и уходила вниз, стекая по краям бассейна, отчего он напоминал лежащее на земле чёрное стекло. Не знаю почему, но эта площадь меня угнетала. Вгоняла в тоску. Однако мой бывший патрон, Алекс Крейтон, почему-то очень любил это унылое место и некоторые конфиденциальные разговоры проводил здесь.

– Однако, – продолжал я, – как я понял, требуется небольшое количество биологически активных белковых веществ, ферментов, стимулирующих такое восстановление.

Можно, конечно, и синтезировать, но дешевле всего – выделять из живых людей. Вот это-то вещество под торговым наименованием «Гамма-целлуриксидаза» преступники и выделяли из пленников. Сами пленники после этого погибали, естественно. Более того, бандиты продавали этот фермент в форме лекарства под маркой «Стимулазин». Он поступал в сеть аптек и непосредственно в клиники. Всё это делалось с подачи «Биотеха» и под непосредственным управлением этой корпорации. Вот как-то так.

– Так, закручено неслабо. А транспортная сеть тут при чём? – не понял Крейтон.

– Дело в том, что именно на транспорте им показалось удобнее всего воровать людей. Ещё сразу бросилось в глаза, что у пропавших не так много общего. Но все они ехали вакуумными поездами, и все пропали на вокзале нашего Города. Не сразу я додумался узнать, на каких местах сидели пропавшие. Все они занимали крайние места, ближайшие к багажным отсекам. Там оказалось такое устройство, позволявшее втягивать крайнее кресло внутрь. Человека забирали, а пустое кресло возвращалось назад.

– Это невозможно, – не поверил патрон.

– Почему? Я тоже сначала не поверил, когда услышал.

– Кстати, от кого узнал?

– А можно я в конце скажу? Там особая информация, и лучше на потом её оставить.

– Как знаешь. Ну и?

– Ну и, – продолжил я, – сразу, как понял, что все пропавшие ехали на одинаковых местах в вагоне, сложил два и два и принялся выяснять, как работает вакуумный транспорт.

– А искин не мог эти закономерности выявить? Для него это дело одной секунды.

– Не мог. Искин затыкался сразу, как только я заводил речь о работе вакуумных поездов. Что бы я ни спрашивал у городского искина относительно этого транспорта, неизменно получал отказ. Ну, вы знаете, как он выдаёт отказы. Кроме того файла, что вы мне передали, никакой информации у меня поначалу не имелось. Но, как вам уже известно, кое-что я всё-таки нарыл и начал активно работать.

– Так как ты о поезде-то узнал? О крайних креслах?

– Вы не поверите. В музее! Там оказалась вся необходимая информация об устройстве современного вакуумного поезда. Техническая схема. Просто не сразу и не всем удавалось до неё добраться.

– А тот образец, – подбирал слова патрон, – вернее, пробный экземпляр, что пропавший курьер вёз для госпожи Элион, он сейчас где? Как мне объяснили, он должен был доехать до Города. Значит, пропал уже где-то здесь.

– Знаю я, что это за экземпляр, – недовольно признался я.

– Да? Так что молчишь? Где он?

– Нету. Это не он, а она. Это девушка. И она сбежала.

– Что за девушка? Вот с этого места поподробнее, пожалуйста.

Я вздохнул и начал рассказывать.

– Как вы, конечно же, знаете, «Биотех» кроме прочего производит биологических существ с установленными заказчиком свойствами. Так вот, корпорация «Бэлла» заказала разумное существо, способное жить в бескислородной среде и выполнять всевозможные задания. Курьер знал, что после попадания в филиал корпорации контрольный экземпляр будет подвергнут всевозможным тестам. На устойчивость, на выносливость, на разрушение. В результате погибнет. Этот «экземпляр» выглядел как живая и вполне симпатичная девушка. Очень симпатичная, должен признать. Таково техническое задание. И так хорошо у них эта девушка получилась, что парень просто-напросто влюбился в неё и помог уйти. Понятия не имею, как он думал выкручиваться, но дальше вы уже знаете. Самого парня похитили, и он, вероятно, уже погиб. Среди живых не обнаружился.

– Скверно. Я надеялся на положительный исход.

– Да, хорошего мало, – признал я очевидную истину. – В итоге бандитов мы разоблачили и переловили с помощью полицейских. Захваченных людей освободили. Не всех, но некоторых. Тех, кто выжил. Там ещё оставалось много всякого, но главное сделали.

– А бандитов? Всех, что ли, положили? И допросить некого?

– Ну зачем же всех.

– Понятно. Теперь главное. Ты видел её? В глаза смотри.

– Видел.

– Тут нет никаких следящих устройств и камер наблюдения тоже нет, говори спокойно. Мне нужны обстоятельства вашей встречи.

– Вообще-то её нашла Вик.

– Твоя девушка? Она же в полиции работает.

– Ну и что? Это произошло почти случайно. Как вы знаете, Вик постоянно разрабатывает разные молодёжные группировки, и в связи с этим у нас зашёл разговор о новых веяниях и предпочтениях в той среде. Так вот, появилась мода на зелёную кожу по всему телу. Ну как мода. Некоторые девицы тратили значительные деньги, чтобы сделать себе скин цвета молодых листьев.

– Но для чего?

– Понятия не имею. Наверное, ради прикола. Для того же, для чего делают анимированные татухи с длинным сюжетом, вставляют светящиеся разноцветные импланты и прочую разную хрень. Мода такая. Говорят, это совсем не вредно, но тут я ничего сказать не могу. Надо с врачами поговорить. Зато удалось выяснить, с чего эта новая мода на зелёную кожу возникла.

– Не тяни только, – буркнул патрон.

– Как-то раз в бар «Тусклый Бин», что на углу Бесконечного проспекта и Двести восемнадцатой улицы, пришла странная девушка с зелёной кожей. До неё ничего похожего в моде не было.

Тут патрон особым образом дотронулся до моей руки. Ещё раньше мы договорились о простых знаках, которыми можно пользоваться где угодно. Такое прикосновение означало «замолкни на полуслове и ничего не говори, пока не разрешу».

Рядом с нами остановилась незнакомая девица. Точёная фигурка, огромные тёмные глаза, густые коротко подстриженные волосы естественного рыжего цвета.

– Здравствуйте, – обратилась она к Алексу. – Вы меня совсем не помните?

– Погодите-погодите. Кажется, вы были среди потерпевших по делу о незаконных мусорных баках? – неуверенно предположил патрон.

– Нет, я хозяйка кота Фреда.

– Ой, Ула! Извините! Когда мы в последний раз виделись, вы были несколько моложе, – неуклюже пошутил патрон. – Как Фред?

– Фред – хорошо. Ну да, тогда я была ребёнком, – кивнула Ула. – А вы совершенно не изменились.

– Столько лет прошло, – задумчиво вымолвил патрон. – Как вы меня нашли?

– Прошло больше десяти лет. Просто проходила мимо и увидела. За эти годы я успела вырасти, отучиться и теперь работаю в Службе защиты животных.

Где-то я её уже видел, только вот где? Знакомая физиономия.

– В самом деле? – для виду спросил патрон, явно думая о чём-то своём. – Да, познакомьтесь. Мой напарник, мы вместе работаем, – и патрон указал на меня.

– Ула, – представилась девушка.

– Тим, – в ответ назвался я и неожиданно для себя добавил: – Очаровательно выглядите.

Кажется, девушка покраснела до корней рыжих волос. Причём краснела она откуда-то с шеи. Странно, до сего дня мне не приходилось встречать девушек, которые умеют краснеть. В одно время я даже всерьёз подозревал, что это такая литературная метафора: типа «позеленел от злости», «напился до синих соплей» или «изменил личное мироощущение».

– Очень удачно, что вы из Службы защиты животных, – вдруг оживился патрон. – Вероятно, нам для работы скоро потребуется справка о разных необычных происшествиях с ними. Типа того, что когда-то случилось с вашим котом.

– Тогда вот моя рабочая карточка, – произнесла Ула и положила на наш столик небольшой прямоугольник с какими-то надписями. – Всего вам доброго!

Надо же, настоящая визитка. Не электронная, не виртуальная, а вполне осязаемая. Нечасто такие увидишь.

– Интересно, как она нашла это место? – задумчиво произнёс патрон, когда девушка ушла. – А ведь она на тебя глаз положила.

Алекс аккуратно убрал визитку и внимательно посмотрел на меня. У меня же возникло сильнейшее желание всё бросить и побежать вслед за Улой.

– Да ладно, глаз положила! Почему так решили? – не очень вежливо отозвался я. Неприятно признаваться даже себе, что Ула тоже мне очень понравилась.

– Уж поверь. Так, давай вернёмся к нашему делу. На чём мы остановились? Запамятовал я.

– А, да. Я говорил, что в бар на углу Бесконечного проспекта и Двести восемнадцатой улицы пришла незнакомая зеленокожая девушка. Там сидела весёлая молодёжная компания, и какая-то из их девиц впечатлилась увиденным. Пошла потом в салон лёгкой аугментации и заказала себе зелёный скин на всё тело.

– Но почему она решила, что у той незнакомки зелень по всему телу? – удивился патрон. – Вряд ли та устраивала публичный стриптиз.

– Почти, – усмехнулся я. – Стиль одежды не позволял усомниться. Я потом прошёл по цепочке, отыскал эту модницу и нашёл записи из того бара. Могу засвидетельствовать.

– Ясно. Дальше.

– А дальше пошло-поехало. Когда в Городе стали всё чаще появляться девушки зелёные, как молодая трава, Вик заинтересовалась этим поветрием. Она привыкла отслеживать разные новые малопонятные веяния в молодёжной среде. Нередко это выводило её на какое-нибудь преступление. Так вот, в результате у меня появилось изображение этой первой зелёной незнакомки, поэтому найти её в Городе не составило большого труда. Я запросил городской искин и дал задание сообщить, как только эта девица появится в доступном месте. Когда сообщение поступило, сразу же туда поспешил. И я нашёл её.

Патрон опять поморщился:

– Поменьше ячества. А то всё «я» да «я». Иногда производит неприятное впечатление. Так, и что там дальше?

– А дальше пришлось искать саму зелёную девушку. Ту, изначальную. Кадры с камер наблюдения были, но она как в воду канула. Решил, что залегла на дно. Спряталась где-то. Пока в голову не пришла банальная мысль. Дал задание искину не обращать внимания на цвет кожи, а искать исключительно по чертам лица.

– Ну и?

– Ну и нашёл! Девушка покрасила кожу в естественный тёмный цвет. Как ни странно, она продолжала посещать всё тот же бар, где появлялась ещё в зелёном облике. Потом выяснилось, что она сначала использовала косметическую краску того типа, что употреблял Пит Дэт – прежний ваш напарник. Потом стала менять цвет кожи. От слегка загорелой до почти чёрной.

– Ты что, беседовал с ней, что ли? – сердито напрягся Алекс.

– Да. Не говорил, нет? Значит, забыл. Мы общались. Каким-то образом удалось внушить ей доверие, и она разоткровенничалась. Рассказала о себе.

– Вот прямо так взяла и всё о себе рассказала? А потом? Не тяни только.

– А потом она подсунула мне какое-то быстрое снотворное, и я сам не заметил, как вырубился. Когда смог что-то предпринять, её и след простыл. Возникло подозрение, что она покинула Город.

– Как? У неё не может быть социального импланта. Без него в поезд не сядешь.

– Есть у неё имплант. Пиратский.

– Проклятье. На чьё имя?

– На имя Джей Ли. Это получилось узнать.

– Ну да, конечно, – расстроился патрон. – Наверное, здесь половину девушек зовут Джей. А Ли – вообще самая распространённая фамилия. Видеозапись ты, конечно, не вёл?

– Вёл, конечно. Только она не сохранилась. Эта Джей её уничтожила. Зато в том баре камеры везде понатыканы. Наверное, даже внутри унитазов есть.

– Понятно. Тогда давай рассказывай. Всё рассказывай, и как можно подробнее.

– Я постарался подстроить случайную встречу и подсел к ней за столик. Это Бар № 103. Недавно открылся.

Бар № 103 пользовался известной популярностью. Заведение без названия. Вы же знаете эти стандартные номерные бары. Они возникают и исчезают через непродолжительное время, так и не обретя своего лица, будто пузырьки в закипающем чайнике. Номера освобождаются для того, чтобы их заняли другие безымянные заведения. Получение собственного имени ещё требовалось заслужить.

Сюда приходили не только местные старожилы, но и недавние иммигранты, и какие-то непонятные личности, и даже вполне респектабельные люди. Пили в основном коктейли и пиво. На столах горели дешёвые электронные свечи, сбоку на маленькой сцене играла группа музыкантов. Я так и не смог понять, живые или роботы. Но явно не голографические аватары. Играли они, прямо скажем, не ахти, но гости, кажется, оставались довольны. Все весело общались за столиками, наслаждаясь приятной компанией. Повсюду стояли стеклянные кружки и высокие бокалы с густой пеной и яркими оттенками разнообразных сортов пива. Аромат хмеля и солода придавал бару особый колорит.

– Разрешите? – спросил я у темнокожей девушки с красными волосами, которая в одиночестве задумчиво потягивала янтарную жидкость.

Она молча кивнула и взяла себе ещё пива, а я заказал такое же по цвету, но безалкогольное. Иногда я вроде бы разглядывал содержимое бокала, на самом деле наблюдал отражение собеседницы в стекле. Она, думая, что я не вижу её, с интересом разглядывала мою физиономию.

Девушка была красива какой-то дикой, экзотической красотой. Улыбалась она так, что казалось, видны все тридцать два зуба идеального качества. Тёмная кожа приятно гармонировала с ярко-красными волосами. Надо рискнуть. Слишком важное дело, чересчур многое поставлено на карту, чтобы упускать такой шанс.

– Не хочется напиваться в одиночестве, – с горечью признался я. – Решил начать с пива. Компанию не составишь? Меня девушка бросила, и требуется как-то отвлечься.

Я практически не врал. Накануне мы с Вик крепко поругались, и я отправился ночевать в служебные апартаменты. Там я в последнее время практически не жил. Дома у Вик и свободнее, и просторнее, да и район лучше. Одна беда – до офиса ехать дольше. Другое дело, что в последнее время ругались мы довольно часто, причём очень быстро мирились, и это вообще ничего не значило.

– Банальный подкат, – хмыкнула кофейного цвета девушка. – Почти все парни с такого начинают. С нытья. Что их бросили, что они несчастны, что им жизнь не мила, просят пожалеть, а потом принимаются хватать за коленки.

– Их можно понять. Колени у тебя и в самом деле красивые. Как и всё остальное, – сделал я грубоватый комплимент. К моему удивлению, девушке это только понравилось.

– А то! Штучная работа, индивидуальный заказ!

В других устах подобное прозвучало бы как шутка, но я-то знал, что это действительно так. Девушка была выращена в биореакторе «Биотеха» по индивидуальному заказу корпорации «Бэлла».

Тем не менее слово за слово – разговор завязался, да и пиво способствовало. По словам девушки, её звали Джей. Я тоже представился, сказал, что меня зовут Тим. Почему бы и нет? В этом мире великое множество Тимов, поэтому я старался представляться настоящим именем.

Потолочные светильники, рассеивающие мягкий свет, создавали тёплую атмосферу и делали каждый уголок бара особенным. Около стойки царила активность. Бармен мастерски справлялся со своей работой, наливая пиво и смешивая коктейли. Звон стаканов и сияние бутылок добавляли динамики и живости этому заведению.

По мере того как время шло, наш разговор делался всё более открытым и естественным. Я услышал, что Джей – талантливая художница, что она путешествовала по всему миру и что ей нравятся разные приключения. Сейчас она изучает Город и собирается на время задержаться здесь.

«Надо же, – подумал я, – художница. Оригинальная легенда».

Тут музыканты заиграли популярный хит этого сезона. Песни, так же как и музыку к ним, сочинял искусственный интеллект, поэтому ни один шлягер не жил больше месяца. Этот же продержался два – рекорд, можно сказать.

– Потанцуем? – предложила Джей, улыбаясь своей необычной улыбкой. Глядя на неё, я не мог отказать. Её глаза сияли живым огнём, а тело притягивало взгляд грацией. Под её очарованием все проблемы и заботы как-то ушли на задний план, и я понял, что это именно тот миг, чтобы оставить всё позади и просто насладиться моментом.

Короче, я согласился. За последние полгода Вик изрядно поднатаскала меня в этой премудрости. Я протянул руку девушке, и она с улыбкой приняла её, позволяя провести себя на танцпол. Играла энергичная музыка, мы приблизились к центру площадки. Ритмичные звуки затягивали, заставляя двигаться в такт. Пары кружились в объятиях, впитывая ритм и сочетая свои движения. Кто-то уходил раньше, но мы продолжали танцевать до самого завершения песни. Затем медленно остановились, наслаждаясь моментом, который омрачали только тихие аплодисменты сидящих за столиками.

Джей решила не останавливаться на достигнутом.

– Может, закажем что-нибудь покрепче? – сказала она, сверкая фирменной улыбкой.

– Хорошо, только сам выберу, ладно?

Я подошёл к стойке, взял два коктейля «Строуберри» – один из них с трубочкой – и вернулся за столик. Такому нехитрому приёму с земляничным коктейлем меня научил Алекс Крейтон, когда работал моим наставником, а я – его стажёром. Напарником, как тут говорят. Дело в том, что эта земляничная шипучка весьма коварна. Она подаётся в двух вариантах: в алкогольном и безалкогольном. В безалкогольном виде это абсолютно нейтральное питьё, вызывающее разве что отрыжку углекислым газом. Зато в алкогольном может свалить слона. По внешнему виду коктейли не отличались, и бармены подавали их так: с трубочкой – алкогольный, без трубочки – безалкогольный.

«Строуберри» подействовал на девушку. Ещё мой бывший патрон предупреждал, что эти коктейли – предательские штуки. Газированная смесь спирта, синтетического абсента, какого-то красителя и земляничной эссенции. Уже через полчаса всё плыло перед глазами, а дальше клиент падал с ног. Два таких коктейля подряд – уже очень много, а девушка выпила их три.

Мы смеялись, делились историями и погрузились в волшебный мир разговора, где время ничего не значило, а проблемы исчезали. Я пил безопасную шипучку и рассказывал нейтральные анекдоты.

По прошествии времени мы всё ещё сидели в баре и смотрели друг другу в глаза. Возникло ощущение, словно мы знакомы уже много лет, как будто судьба привела нас в этот маленький уголок мира. Девушка заметно размякла.

– Я не ожидала, что так прекрасно проведу вечер, – улыбнулась Джей. – Спасибо, что уделил время.

– Вечер ещё не закончился. В этом баре слишком душно, тебе не кажется?

– Кажется, – промурлыкала Джей. – А что?

– У меня идея. Давай продолжим в более спокойной обстановке? А то тут слишком много народу.

В результате мы сняли номер в ближайшем почасовом отеле и продолжили там. Сначала всё шло хорошо, но в какой-то момент я вырубился самым постыдным образом.

Очнулся оттого, что кто-то плескал холодной водой в лицо.

Я лежал на кровати, а рядом стояла полностью одетая Джей. В руках она держала стакан и короткий, пугающего вида хлыст. У меня во рту был укреплён кляп, а руки и ноги – растянуты и привязаны к уголкам кровати, и никакой одежды. Совсем.

– Все твои записывающие штуки я уничтожила, здешние камеры отключила, – со своей фирменной улыбкой произнесла девушка. – В этом ничего сложного. Ты кто: коп, корпоративный шпион, безопасник – кто? Только не заправляй мне про ссору с девушкой и унылый вечер. У тебя было оборудование последнего поколения, такое даже на чёрном рынке отсутствует.

– М-м-м!.. – промычал я. Джей говорила совершенно трезвым голосом, будто и не вливала в себя четыре порции убойного коктейля.

– Ах, ну да, ты же сейчас не можешь говорить. Зато не сможешь и кричать! Поэтому, чтобы стал послушнее и разговорчивее, вот. – С этими словами Джей по-прежнему обворожительно улыбнулась и со всей силы хлестанула меня по ногам. Дикая боль обожгла их. Что за хлыст у неё такой?

– Ы-ы-ы! – отреагировал я.

– Это чтобы осознал: я не шучу. Споить меня хотел? Сам только цветную водичку пил? На меня алкоголь не влияет, так что зря старался. Я лишь делала вид. А будешь врать или попытаешься применять ко мне разные приёмчики – снова заткну рот и оставлю здесь. Я продлила этот номер на восемь дней. Причём попросила нас не беспокоить. Сам освободиться ты не сможешь, так что за эти семь дней ты благополучно умрёшь от жажды. Времени более чем достаточно. Поэтому расскажи о себе всё. Как меня выследил и по чьему заданию работал. Всё говори! Понял?

– Угу! – закивал я.

– Уже лучше. А вот это, – снова очаровательно улыбнувшись, сообщила девушка, – чтобы сговорчивее стал. А потом я всё расскажу про себя. Обещаю.

С этими словами она сделала мне в плечо какую-то инъекцию. Видимо, нечто вроде сыворотки правды, или как сейчас это называется?

Когда укол подействовал, я ответил на все вопросы.

Джей не обманула. Она тоже поведала о себе всё, что собиралась рассказать. Зачем? Хороший вопрос. Вероятно, ей просто хотелось кому-то выговориться, и в лучших традициях книжных маньяков она исповедовалась мне.

– Момент начала реальных воспоминаний, – рассказывала Джей, – могу определить сравнительно хорошо. Как ты знаешь, вышла я из реактора «Биотеха» и совсем не помню, как это случилось, когда и где произошло. Сначала я была пуста, словно выпитая бутылка. А потом появились «воспоминания детства и юности». Ложные, разумеется. Говорят, это зачем-то надо. Не знаю для чего. Позже, когда я реально адаптировалась, в память заливали сведения, необходимые для дальнейшего существования. Всё, что нужно знать для проживания в этом мире. Каждый раз подобная заливка проходила мучительно, и восстанавливалась я долго. Уже к этому времени я понимала, что сильно отличаюсь от других людей. У меня была зелёная кожа, я могла на длительное время задерживать дыхание. Вот сколько ты можешь не дышать? Минуты две, если тренировался? А я – полчаса, а то и дольше. Потом мне залили в память практические знания и умения. Сложив два и два, я поняла, для чего меня готовят. Для какой-то очень неприятной, смертельно опасной и непродолжительной работы, после которой или уничтожат, если выживу, или сотрут память, что для меня одно и то же. А потом появился представитель заказчика. Молодой мужик с пронзительным взглядом и умным лицом. До того я никого, кроме сотрудников «Биотеха», в реальности не видела. Человек осмотрел меня всю, задал ряд вопросов, удовлетворённо кивнул и посчитал, что всё нормально. Мне сообщили, что поеду с ним и должна во всём ему подчиняться и выполнять все его указания. Потом он предоставил мне каталог одежды и велел выбрать то, что понравится. Я выбрала. Что-то он одобрил, что-то прибавил, а потом я ещё добавила красный парик. Захотелось. Дальше случилось ещё много чего разного, а потом мы отправились на вокзал. Сопровождающий сказал, что поедем в разных вагонах. Когда я вышла на вокзале Города, его на платформе не было. Сначала я испугалась, поскольку не знала, что делать. А позже поняла: это шанс! Возможность оторваться и жить самостоятельно. Потом покрасилась в тёмный цвет, чтобы скрыть зелёную кожу. Дальше ты, наверное, знаешь. Есть вопросы? Спрашивай, пока я здесь.

– Тут нужен социальный чип, без которого ты – никто, – возразил я, а сам подумал, что в неё при создании шутки ради вложили какую-то программу: исповедоваться перед жертвами.

– И что? Можно поставить пиратский. Что-то ещё? Спрашивай, пока можно.

– На чёрном рынке за большие деньги?

– Так в чём трудность? Свой чип я уже приобрела. В этом Городе красивой девушке ничего не стоит заработать на жизнь. С этим никаких проблем.

Когда Джей, или кто она там, закончила, снова заулыбалась и опять вставила мне кляп с застёжкой на затылке.

– А вот это для полного соответствия образу. – С этими словами она сняла красный парик и нацепила на меня. – Так-то лучше. Ничего личного, просто я хочу жить. Прощай, Тим Григ.

После ухода Джей, когда влияние коктейля правды прекратилось, первым делом я избавил руки от наручников. Просто сломал. Затем уже освободил ноги. Вы же знаете, что под этой инъекцией кто угодно может только отвечать на любые вопросы. Если бы Джей спросила о моих кистевых имплантах, боюсь, конец стал бы несколько иным. Пришлось бы признаться, что голыми руками я сгибаю водопроводные краны и разрываю полимерные тросы. Поэтому мне удалось банально порвать связывавшие верёвки.

Потом анализ подтвердил, что кроме коктейля правды меня накачали быстрым снотворным. Наверное, Джей подсыпала зелье уже в номере отеля. Теперь она уже точно уехала или затаилась. Боюсь, никакой искин не поможет.

– А у тебя хорошая память, – скупо похвалил патрон, когда мой рассказ завершился.

– Пока не жалуюсь.

– Неясно только, каким образом этот пропавший курьер помог ей сбежать. Тем, что влюбился в неё и дал себя украсть из вагона?

– Этого я тоже пока не понял. Надо как-то выяснить. Вот скажите: с чего это все мужики тащатся от крутых баб с кнутом? Не понимаю, что в этом такого интересного.

– Далеко не все, уверяю тебя, – хмыкнул Алекс. – Только явные или латентные мазохисты. Вот я – нет. Зато твой шеф – да. Временами склонен.

– Сэр Скиннер?

– Сэр Скиннер, он самый. Один раз я его застукал за подобным занятием. Боюсь, он до сих пор не может мне этого простить. Так что с твоей Джей? Ты её даже не трахнул? – с неподдельным интересом спросил сэр Крейтон.

– Нет, к сожалению. А всё-таки почему отдельные мужики так падки на брутальных девушек?

– Ты же изучал антропологию? Нет? Зря. Так вот, многие мужчины ищут себе сильных и независимых женщин. Крутых, как ты говоришь. Вопрос: для чего им такая крутость? Мужики что, думают, с этой бабской силы и независимости им что-нибудь перепадёт? Или те сами за себя в ресторанах будут платить вместо мужиков? Ни фига. Платить должен мужчина. Это давняя традиция.

– Да, но такая девушка может позаботиться о себе.

– Думаешь, такая девушка не станет тратить общие с парнем деньги на личные капризы? Станет, не беспокойся. Даже если умна и хорошо обеспечена, то всё равно будет это делать. Так зачем ему её независимость? Поэтому первым делом надо отрешиться от всего такого. Взять хотя бы мою девушку. Лин прекрасно обеспечена. У неё свой успешный бизнес. Но в ресторане и баре всегда плачу я. Это вопрос принципа. Правда, в отдельные заведения нас перестали пускать, после того как она учинила там полный разгром.

– Мисс Лин?

– Она самая. Вообще-то Лин всегда предпочитала работать в одиночку в каких-нибудь заведениях, что нередко заканчивалось погромами. Потому к нескольким пивным ресторанам её близко не подпускают. Да и меня заодно.

– Мисс Лин? – в очередной раз высказал удивление я. Мне мисс Лин запомнилась как светская молодая дама, элегантная и безумно красивая.

– Да, мисс Лин. Она прежде в армии служила, а потом у бандитов работала. Ты не знал? Думал, все давно знают. В день нашего знакомства в тихом симпатичном баре она на моих глазах одним ударом завалила какого-то маньяка. Хрясь – и перелом основания черепа. Упал мешком и уже трупом. Приехала полиция, посетители разбежались кто куда, вечер для бара пропал. Потом был случай в другом баре. Она спровоцировала перестрелку. Погиб террорист, но при этом случайно бармена убило. Бар оказался разгромлен. Ещё пара похожих эпизодов. Это только те, что случились на моих глазах. Сколько ещё таких моментов, о которых мне рассказывали! А о многих вообще ничего не слышал. В результате некоторые заведения нас к себе не пускают.

– А если вам по работе потребуется что-нибудь там сделать?

– Тогда – можно. Только придётся несколько документов оформить и согласие собственника получить.

В это время я и не подозревал, что дело не только не закончено, но даже и не близится к завершению.

Пит Дэт завёл себе новую девушку. Случилось это не так давно и вроде бы не должно было никого волновать. Тем не менее разговоров хватило дней на семь. Пит был примерно на год меня старше, и ему нравилось изображать из себя бывалого, ветерана. Хотя почему – изображать? Он примерно таким и был. Когда-то парню сильно не повезло. Ещё на последнем курсе Академии общей защиты, на дипломной практике, он оказался в реальной заварухе. В настоящем бою. Его там чуть не убили, выжил, можно сказать, чудом. А ещё благодаря ловкости товарищей и умению хирургов. Питу вынесло чуть ли не все кости лицевой части черепа. Едва уцелели глаза. Хирурги сотворили почти невозможное: восстановили живое лицо и спротезировали утраченные кости. Восстановили нервы и мускулатуру, нарастили кожу – и сделали это весьма качественно. Медицина здесь вообще на высоком уровне. Только вот незадача: в тот момент у врачей под рукой оказались лишь дизайнерские импланты, обильно аугментированные цветной подсветкой. Счёт шёл на минуты, и ждать, когда подвезут или изготовят нечто более приемлемое, никто не мог. Времени для раздумий не оставалось. Приживили и подогнали то, что было. В результате парню сделали новое лицо. Физиономия получилась вполне нормальная и вроде даже симпатичная, но абсолютно непохожая на его прежнюю. Девушки говорили: лицо красивое. Парень вообще не испытывал недостатка в женском внимании. Вечно вокруг него крутились какие-то девицы. Иногда – странные и даже подозрительные, но всегда такие красивые, что глаз не отвести. Впрочем, в этом мире все девушки мне казались красавицами.

Вся эта история с Питом, повторяю, случилась ещё задолго до моего появления здесь. В темноте иллюминация стихала сама, но при любом внешнем свете загоралась вновь. Ночью я никогда Пита не видел, зато днём старался пореже замечать его сияющее лицо. Наконец каким-то непонятным образом ему удалось эти световые эффекты выключить. Пит был рад до смерти и постоянно улыбался. Тогда все и оценили его физиономию. Зато те девушки, с которыми он хороводил прежде, сразу же его бросили.

И вот у Пита новая девушка. Совсем молоденькая блондиночка, на момент их знакомства только-только перешагнула порог совершеннолетия. Что интересно, происходила она совсем не из нашего круга и вообще не из нашей системы. Где он её подцепил, Пит не рассказывал. Тот факт, что она осталась с ним, говорил, что ни в чём серьёзном девушка не замешана. Нечастый случай среди молодёжи. Всех возможных подруг тут же проверяла служба нашей внутренней безопасности. Что это за служба такая, я почти не знал. Ну, знал, конечно, но чисто теоретически. Меня, естественно, тоже проверяли. Как потом выяснилось, весьма тщательно, но как-то деликатно и даже незаметно.

– Слушай, Тим, – сразу после обеда подошёл ко мне Пит, – ты же сейчас у подруги живёшь? Служебные апартаменты свободны у тебя?

– Да, конечно. – Нетрудно было догадаться, к чему он клонит.

– Уступи дня на три, а? У меня девушка, и вовсе не обязательно, чтобы нас вместе в Городе видели.

К просьбам Пита стоило относиться очень внимательно. Дело в том, что как-то раз довелось мне попасть в серьёзную передрягу. Оказался в плену у бандитов. То было моё первое смертельно опасное приключение, а в этом мире – так и вообще первое. По всем правилам, должны были меня там ликвидировать. И сделали бы это, если бы не Пит. Он тогда работал под прикрытием в той самой банде. Светящиеся щёки ему не мешали, и вытащил он меня в самый последний момент. С тех пор я у него в неоплатном долгу. Поэтому, когда парень обратился с личной просьбой, отказать я ну никак не мог.

– А с ней что-то не так?

– С ней всё так, просто она не из наших, понимаешь? В её окружении могут без должного уважения отнестись ко мне как к её парню.

– Какие сложности. Вот ключи, нет проблем. Замок на тебя перепрограммирую.

– Спасибо, друг. Выручил.

Девушку Пита удалось увидеть в тот же вечер. Это было миловидное создание – и настолько тоненькое, что я немного забеспокоился. Как бы Пит не придавил там её, в порыве страсти. Да ещё и в моей квартире.

Звали девушку Рила. Училась она на первом курсе университета. Хотела специализироваться по регенеративной медицине. В двух словах я им растолковал, что где и как у меня там лежит, что можно трогать, а что – лучше не надо. Правда, у меня всё стандартно, так что особо много времени объяснения не заняли. Потом помахал влюблённой парочке ручкой и убежал к Вик.

На другой день мой приятель выглядел как-то задумчиво.

– Рила вчера любопытную вещь рассказала, – ответил он на мой невысказанный вопрос. – У них в универе, на факультете, ходят упорные слухи, будто где-то кто-то выращивает суперсолдат. По какому-то частному заказу и в глубокой тайне. Думаю, шефу надо передать, как полагаешь? Пусть по своим каналам проверит.

– Точно. Вот ты и передай. Твоя же девушка слышала.

– Что-то не хочется её вмешивать, – замялся Пит. – Да и шеф в последнее время не очень-то меня уважает. Может, ты?

– Нет уж. Кто нарыл инфу, тот и докладывает. Это правило. Кстати, меня он тоже едва терпит. В любую секунду может уволить.

– Да?

– Да. А где и кто этих суперов выращивает? Этого твоя Рила не сказала?

– Нет, конечно. Говорю же: слухи. Кто что болтает. Там уже не поймёшь, где правда, а где откровенная лажа. Одно можно сказать: говоривший верил в свои слова.

– Это Рила так объяснила?

– А кто ещё? У неё абсолютный нюх на ложь. Ей бы в полиции работать или в защите, а не в медицине.

– Тогда она стала бы нашей коллегой. Не всем же такое достаётся. Вот ты как попал в свою академию?

– Разве не знаешь?

– Нет. Откуда?

– Думал, все слышали и уже надоел своими рассказами. Была у меня мечта в ранней юности. Людям помогать. Странно, да? У всех вокруг какие мечты? Много денег заработать. Наркоту безопасную придумать. Хороший дом купить. Доходный и надёжный бизнес замутить. А вот я выбивался из общей обоймы.

– И что, в академии вас к такому не готовили?

– В академии? Я тебя умоляю. Академия – это не та жизнь, на которую я рассчитывал, когда поступал. Но я благодарен ей за полученный опыт. Многому научился, многое там узнал. Как о себе, так и о других людях. Но при поступлении я и не предполагал, что так всё закончится.

– Что, реальный студенческий опыт сильно отличается от того, что ты ожидал, когда поступал?

– Не то слово. Я-то что думал? Что у меня окажется больше свободного времени.

– Не оказалось? – удивился я. – Обычно студенческая жизнь – самое весёлое время.

– Ага, как же. Фиг тебе. На самом деле свободного времени там вообще нет. Кроме занятий в аудиториях студент постоянно загружен домашними заданиями, подготовкой к очередным тестам и посещением тренировок. Потом нескончаемые практики. То, что я ожидал, когда поступал, с реальностью никак не соотносилось. Например, я даже не думал, что придётся работать так много. Не представлял, что придётся иметь дело с трудными и нудными преподами. Скажу больше, в академии трудилось несколько преподавателей разного ранга, которые вообще не понимали концепций, которым обучали. Тем не менее были такие, которые хорошо во всём разбирались и, главное, всегда были готовы помочь. А потом наступила та самая дипломная практика. Та, последняя. Потом – госпиталь, долгое лечение, реабилитация, диплом, который мне всунули в руки чуть ли не на лестнице перед ректоратом, и направление сюда. К вам.

– Но у нас-то тебе хоть нравится?

– А тебе? – в ответ поинтересовался Пит.

– Я первый спросил.

– Ничего так. Жить можно. Если бы не все эти плохо спланированные и скверно подготовленные операции, в которых регулярно приходится участвовать, вообще было бы классно. Но почему такая организация? Ошибки глупые? Это же смертельно опасно. Люди гибнут.

– Скажи шефу.

– Сам скажи. Знаешь, мне бежать пора. Опаздываю уже. Скоро у нас совместное патрулирование, вот там времени много будет. Нормально поговорим. Ну, пока.

Патрулирование не стало для меня какой-то неожиданностью. Уже далеко не первое и, надеюсь, не последнее. Почему надеюсь? Потому что только личная смерть сотрудника отдела может послужить оправданием отказа от патрулирования. Тяжёлое ранение ещё. Да и шеф явно не собирался отпускать меня, а серьёзный повод для увольнения пока не подворачивался.

В прошлый раз я попал в патрульную бригаду тридцать дней назад. Обычно это происходило так. Дня за три шеф присылал уведомление, а за час перед самим выходом поступал соответствующий кодовый сигнал: «Зелёный код 60». Иными словами, через шестьдесят минут на стоянке флаеров. Патрулирование велось с воздуха.

Обычно патрульная бригада состояла из трёх человек. Один из оперативников отвечал за машину, второй постоянно был на связи с центром и прослушивал эфир, а третий при помощи всевозможных средств мониторил ближайшую местность. В этот раз всё происходило примерно так же. Единственное отличие – меня впервые назначили старшим. «Привыкай», – сказал шеф, когда я решил, что это чья-то ошибка.

В бригаде удачно оказались Пит Дэт и Суин Кибат, с которыми я отлично сработался. Все ребята свои, и предстоящее дежурство не казалось нам чем-то трудным. Мы сразу договорились, что после завалимся в какой-нибудь бар и хорошо посидим. Решили, что это будет заведение около здания Администрации, куда кроме наших мало кто ходил.

Позывной руководства – «Центр», наш позывной – «Девятый». Почему именно «Девятый», спрашивать не хотелось. Да и времени не было.

Над проспектами и улицами мы следили за вереницей автомобилей, а в нарушение всех инструкций по очереди высовывались из окон. Вдруг по связи раздались слова: «Внимание, готовность! У нас ситуация! Подозреваемый в чёрной маске направляется к банку данных Десятого дата-центра на углу Двести пятидесятой улицы и Широкого проспекта. Координаты. Патруль, срочно перехватите!»

Бригада моментально отреагировала. Машина ускорилась, стараясь опередить возможного злодея. Я направил собственную камеру в нужную сторону, дабы зацепить на видео вероятного преступника. В узком переулке нарисовался крепкий мужчина в чёрной маске, который двигался прямо к банку. На моих глазах он вошёл внутрь.

– К банку! – закричал я, доставая из кобуры парализующее оружие. В это мгновение наша бригада приступила к захвату.

Машина резко повернула к тому узкому переулку, где удалось заметить фигуру подозреваемого. Была видна даже его маска. Я снова нацелился камерой, стараясь запечатлеть каждое движение.

Мы сели. В это время нам сообщили: «Зашёл в банк! Повторяю: зашёл в банк!» Нам ничего не оставалось, как быстро выскочить из машины у банка и войти.

Внутри мы увидели напряжённые лица припозднившихся посетителей и работников, а также фигуру в чёрной маске, в руках – по бластеру.

– Стой! Положи оружие! – крикнул Пит, целясь прямо в подозреваемого.

В это мгновение я почувствовал, как моя камера запечатлевает историю, что развернулась прямо перед нашими глазами. Извините за пафос, но именно такое ощущение возникло.

Мы стояли между прозрачными дверями банка. Всё внимание – на подозреваемого, который вроде как подчинился и медленно опускал оружие на пол. Напряжение висело в воздухе, казалось, всё могло взорваться в любую секунду. Но реальность превзошла самые смелые ожидания. Подозреваемый развернулся к нам, и его глаза сверкнули из-под маски. Он бросил что-то, оказавшееся дымовой гранатой. Повалил густой едкий дым. В мгновение ока подозреваемый вскочил на верхнюю столешницу ресепшена, затем ударом ноги отбросил девушку-операционистку и спрыгнул внутрь помещения. Мы услышали топот ног, и в следующее мгновение он исчез за поворотом коридора.

Все присутствующие завопили на разные голоса.

– За ним! – крикнул я, и мы все рванули следом, сквозь хаос и дым, который окутал вестибюль. Впереди – лабиринт коридоров и переходов. Нам потребовались все усилия, чтобы убегавшего не потерять из виду.

Весь этот момент оказался наполнен адреналином и лихорадочным напряжением. Мы были настолько увлечены погоней, что не заметили, как наше время стало подходить к концу. Это оказалась не просто граната, а боеприпас с нервно-паралитическим газом. Буквально на ходу у нас начали отниматься ноги, руки и уходило сознание.

Когда я пришёл в себя, всё было закончено.

Преступника схватили и увезли другие патрульные. Это оказался грабитель банков данных. В отличие от хакеров, которые стараются проникнуть в хранилище через информационные сети, эта категория правонарушителей орудует прямо и нагло. Они просто врываются в хранилище данных, под угрозой оружия проникают внутрь и банально выламывают ту или иную ячейку. Никакой блокчейн им не помеха. При помощи своего оборудования преступники просто изымают цепочку блоков прямо в атакуемом дата-центре. Обычно нападают группой, одиночки среди них – редкость.

На сей раз нам сильно повезло. Нападавший пришёл один и огнестрельное оружие не применял. Вторая патрульная бригада, в отличие от нашей, оказалась снабжена противогазами и вообще всем необходимым. Ребята приземлились с другой стороны, вошли со служебного хода и взяли преступника. Почему у нас не оказалось защиты от газа? Не знаю. Все давно позабыли о газовых атаках.

На этом наше дежурство ещё не завершилось. Мы чуть-чуть передохнули, вкололи себе по одной порции штатного стимулятора, подкрепились и продолжили патрулирование.

Самое главное было ещё впереди. Как оказалось, в тот день в одно и то же время, минута в минуту, по Городу прокатилась серия атак на банки данных. Какие-то нападения явно были отвлекающими, но всё это выяснилось уже позже.

Потом на проспекте мы поймали наркомана под дозой. Вообще-то ничего особенного в этом не было, просто мужик бегал голым по проезжей части и невероятным образом не оказывался под колёсами. Этого пришлось доставить в медицинский стационар. Вообще-то отлов наркоманов и пьяных – совсем не наша забота. Это обязанность патрульных полицейских. Но мужик в любую секунду мог очутиться под каким-нибудь каром. А мы, если бы пропустили такое, схлопотали бы взыскание.

Впрочем, какого-то пьяного тоже подобрали. Экспресстест показал сублетальную концентрацию алкоголя в крови. Медики диагностировали острое алкогольное отравление, и, если бы не мы, мужик помер бы от переохлаждения.

Тем не менее можно было перевести дух.

Ночь перевалила за половину, а наша бригада продолжала патрулирование. Мы неторопливо двигались над улицами Города, настроенные на максимальную бдительность. На углу Бесконечного проспекта и какой-то номерной улицы случайно увидели группку девушек, продающих сексуслуги оптом и в розницу. Незаконно, разумеется. Я предлагал проигнорировать их, но Суин отметил: потом, когда будут проверять наши полётные треки, увидят, что мы пропустили правонарушение. Лишние проблемы сейчас ни к чему.

Мы сели. Проститутки даже не подумали никуда уходить. Кожа одной из них была зелёной и явно крашеной. Совсем сдурели.

– Хорошей ночи, девчонки, – хохотнул Суин, который первым вышел из флаера. – Разрешение на работу в тёмное время имеется?

– А не пошёл бы ты? – с вызовом отозвалась самая фигуристая и наиболее высокая из всей компании. Та самая, что перекрасилась в зелёный цвет. Явно старшая в бригаде.

– Значит, нет. А у меня – есть! – Суин показал жетон. – Тогда уж не обессудьте, красавицы. В соответствии с решением городской Администрации за номером не помню каким именно, все вы задержаны до выяснения обстоятельств. Вы можете хранить молчание и обратиться к адвокату-человеку. В противном случае вас будет защищать искин.

Со стороны девиц последовала серия отборных нецензурных выражений.

– Загружаемся, девушки! – приказал Суин. – Не задерживаем! Оскорбление представителя власти при исполнении им служебных обязанностей – наказуемое деяние. Давайте не усугублять.

Девицы не стали спорить и проследовали на борт флаера, в отсек для задержанных. Всё равно их, скорее всего, утром выпустят. Чтобы не тянуть, мы сразу отвезли их в участок и с рук на руки сдали полицейским.

Поступил сигнал: в одном из соседних кварталов замечен подозрительный автомобиль, который мог быть связан с последним нападением на банк. После чего стало ясно: каждая минута на этом дежурстве могла представлять опасность.

Задумываться, почему и как что связано, уже не хотелось.

Мы мгновенно активизировались и направили машину в указанном направлении. Вскоре обнаружили автомобиль, двигавшийся странно, будто он пытался избежать преследования. Было понятно, что перед нами не просто нарушитель правил дорожного движения.

Я сообщил в Центр о предполагаемых действиях и получил краткое одобрение. Мы аккуратно приблизились к автомобилю, зная, что всё может измениться в одно мгновение.

Водитель машины резко свернул на маленькую улочку, где флаерам запрещено летать ниже крыш домов. Мы поняли, что задача сложнее, чем показалась вначале, но решили довести всё до конца. Потом Суин сказал, что можно и плюнуть, опуститься ниже крыш. Что мы и сделали. Напрасно. Над нами сразу же завис полицейский дрон. Он словно прилип к нам.

Никто не сомневался, что люди внутри автомобиля вооружены и готовы на всё. Наша машина бесшумно снизилась к перекрёстку, где кар делал попытку проворно свернуть в очередной закоулок. Я дал команду автомобилю на остановку, но тот проигнорировал и, наоборот, ускорился. В этот момент началась погоня.

Мы ловили каждый поворот, преследуя машину над узкими проулками и заставляя её проявлять все свои способности. Наконец благополучно загнали в тупик. Снизились, сели, выскочили и окружили авто, готовые в любой момент применить оружие.

Из автомобиля вышел совсем молодой парень в капюшоне. Он медленно поднял руки. Мы приказали отойти от машины. В ходе осмотра обнаружили оружие и оборудование, которые не позволяли усомниться в его причастности к серии ограблений.

Мы скрутили подозреваемого и передали в ближайший полицейский участок. У этого парня имелась масса возможностей и куча времени перестрелять нас, но почему-то мы остались целы. Зато теперь надо готовиться ко всему, даже к газовым атакам.

– Центр, я Девятый. У нас новый задержанный. Вооружён. Везти в полицейский участок? В какой?

В ответ – молчание. Чтоб вас.

– Значит, летим в ближайший в участок, – приказал я. Пит недовольно что-то пробурчал, но я не расслышал, что именно.

К завершению дежурства все так устали, что даже в бар идти расхотели. Разбрелись по домам. Оставалось надеяться, что шеф не устроит выволочку.

Не угадал. Устроил.

На следующий день сэр Скиннер вызвал меня к себе в кабинет и осуществил строгое устное внушение. Такое резкое, что я уже подумал, что уволит. Ага, как же. Просто отругал. За то, что в комплекте не оказалось противогазов, за то, что не подготовился к непредвиденным обстоятельствам, за то, что сам полез обезвреживать террориста, не имея достаточного опыта в этом деле. За то, что вели погоню ниже крыш домов и порвали три кабеля, протянутых через улицу. Наконец, за то, что задержанного мы сдали полицейским, а не привезли в отдел.

Этот парень, машину которого поймали в тупике, своё задержание устроил специально, а нас явно от кого-то отвлекал и уводил. Вопрос: от кого? Оружие у него оказалось ненастоящее, оборудование – нерабочее, макеты; поэтому копы ничего предъявить ему не смогли и утром благополучно отпустили. Мало ли, что по закону в полицию положено сдавать. Закон говорит, что задержанного надо сдать в течение суток. А за эти сутки мы и сами успели бы с ним побеседовать.

Напоследок мне влетело ещё и за то, что предоставил своему коллеге Питу с его девушкой личные служебные апартаменты для любовных утех.

Текущая работа тем временем продолжалась.

В своё время я озадачил Вик вопросом, не может ли она помочь мне с вербовкой нового информатора. Ей как полицейскому работнику, имеющему дело с молодёжью, такое не стоило особых усилий. Требовался молодой парень, попавшийся на серьёзном нарушении закона. У меня такой был, но спалился, и пришлось его слить. Вместо потерянного агента Вик предложила на выбор трёх кандидатов, но выбрать разрешила лишь кого-то одного. Все молодые, глупые, и все формально подходили под мои требования. Мелкий распространитель, дешёвый вор и хакер-неудачник.

Первого я сразу же отверг. Такой у меня уже был, надежд не оправдал, и пришлось от него отделаться. К тому же эти мелкие распространители все как один употребляли сами, а на таких мало надежды. Верить вообще нельзя.

Хакер тоже не подошёл: хитрожопый слишком.

Зато дешёвый вор оказался в самый раз. Парень воровал в салонах и на ярмарках всякие пустяки, пока не переключился на чипы для имплантов. Такое жестоко каралось. Он сразу попался, и светил ему немалый срок в Цифровой тюрьме. Я, как обычно, предложил альтернативу: работать на меня или отправляться под суд. Парень выбрал работу. Причём не особо интересовался, что за работа, на кого и сколько будут платить. Меня такой подход вполне устраивал. Условия были простые: по-прежнему тырить по мелочам, к серьёзным приключениям близко не подходить, о чипах для имплантов забыть, не борзеть и промышлять только в пределах нашего округа. При этом внимательно слушать и зорко смотреть вокруг, а потом докладывать мне.

Я уже собирался перекусить в какой-нибудь кафешке, как поступило сообщение от Вик: «Надо поговорить. Срочно найди меня. Буду на точке».

Включил поиск, но девушка будто сквозь землю провалилась. Сам видел, как она укатила на байке. Вообще-то Вик могла закрываться от поисковиков, только делала это редко и лишь в случае крайней необходимости. Сегодня у них планировалась байкерская тусовка на их полигоне – «Лысой Горе», заезженном пологом холме на границе с природным парком «Бич-Хед». Точкой девушка называла пункт выдачи прокатного инвентаря. Обычно там никого, поскольку все байкеры пренебрегали выдаваемым прокатом, предпочитая личную экипировку.

Я вызвал машину, залез внутрь и велел направляться туда, где должна находиться девушка. На саму гору машины не пускали, только одни байки, пришлось высаживаться и тащиться пешком. Но вместо девушки «на точке» я встретил незнакомого растрёпанного парня в кожаной куртке и тёмных очках. Шлем он не носил и демонстративно крепил его на багажнике. Он сидел на мотоцикле и ничего не делал. Явно кого-то ждал.

– Привет. Не видел здесь девушку на чёрном мотоцикле и в ярко-красном шлеме? – спросил я.

Обычно в байкерской тусовке все общались на «ты». Это считалось чем-то вроде доброй традиции. Парень посмотрел на меня с удивлением:

– Только что проехала. А что?

В двух словах рассказал ему, что ищу свою девушку.

– А сам-то ты кто? – заинтересовался он.

Соврал, что я журналист. Звучало убедительно, поскольку действительно написал пару статеек для какого-то общеупотребимого ресурса.

– Ну, тогда нам точно надо поговорить, – сказал парень и протянул мне визитку. Обычную, не электронную.

Прямоугольник тонкого дегронового пластика. На визитке значилось: «Серж Кид, редактор ресурса “Байк”».

– Мы коллеги?

– Странно, да? Если хочешь узнать больше о бабах на байках, о самих байках, популярных брендах и их владельцах, – ухмыльнулся Серж, – приходи к нам, с удовольствием помогу. Стоить будет недорого.

Когда я оказался на самой горе, там уже собрались разные люди. Одни сидели на байках на самой вершине, другие – с противоположной стороны склона, и все смотрели вниз. Я подошёл к одному из них и задал всё тот же вопрос. Не видел ли он девушку в красном шлеме, на чёрном байке? Тот пожал плечами и спросил:

– Какую именно? Тут их много ездит.

Тогда я выдернул виртокно и показал фотку.

«И какого чёрта я на машине, а не на мотоцикле поехал?» – в который раз ругал себя я. Но вызывать байк было поздно.

– А, эта. Только что съехала по склону и разбилась в хлам.

– Что? – закричал я.

– Да пошутил я, пошутил, – усмехнулся собеседник. – Не шуми. Эта сейчас вон там, видишь толпень?

– Знаешь, за такие шуточки… – но я не договорил. Мужик что-то прочитал в моих глазах и сразу свалил.

– Не знаешь, что они там делают? – спросил я у другого, только что подъехавшего байкера, тощего жилистого мужика в блестящем комбинезоне.

– Нет, – возразили он. – А зачем тебе?

Обстановка мне не понравилась. Связь не работала. Тогда я решил вернуться и попробовать связаться через стационарный терминал. Он мощнее, использует сильные программы, которые пробивают любую защиту. Но когда уже подъезжал к дому, я увидел Вик. Она стояла на перекрёстке, а рядом с ней топтался знакомый парень, и они активно разговаривали. В этом типе я без труда опознал того самого несовершеннолетнего жулика, которого недавно стал считать своим агентом. Он что, по-прежнему общается с Вик? Любопытная для меня деталь.

Дома выяснилось, что Вик, по её словам, меня не дождалась. Смоталась с тусовки раньше времени и вернулась домой. О разговоре с завербованным – ни слова. А срочно поговорить она хотела вот о чём.

По её словам, кто-то разыскивал меня, причём срочно и с её помощью. Этот кто-то не назвался, но уверял, что надо бы как можно скорее. Интересно кто и почему посредством Вик?

Идиотизм какой-то.

В последнее время вокруг меня происходит вообще как-то многовато всего непонятного и странного.

Поскольку день всё равно пропал, я вызвал на время обеда Мейрса Баттла – того самого мелкого сутенёра, который недавно должен был получить лицензию на свою сомнительную деятельность. Парень работал на меня почти год. Он был первым моим осведомителем, если не считать Вик. Официальное разрешение досталось ему не без моей помощи, поэтому была надежда на ответную благодарность. Только вот беда: все эти ребята без дополнительного стимула в форме хорошего пинка под зад инициативу ни за что не проявят. Сами информацией не поделятся.

Как обычно, мы договорились встретиться в удобном кафе-баре. Меня тут знали, давно привыкли, что время от времени захожу. Я поздоровался с барменом, здоровенным темнокожим детиной, за стойкой любовно протиравшим и без того сверкающее оборудование.

Мейрс уже ждал. Он сидел перед большой кружкой пива и делал вид, будто что-то читает. На самом деле я вообще сомневался, умеет ли он читать.

– Привет, – сказал я и уселся за его столик: – Не занято?

– Хорошего дня. Садись, – угрюмо буркнул Мейрс. – Пиво будешь? Угощаю.

– Буду. С чего щедрость?

– Сегодня лицензию получил, – довольно произнёс парень, даже не изменив выражения лица. Тем временем я выложил свёрток с блокиратором звука и включил прибор. Теперь никто дальше шести футов нас не услышит.

– Поздравляю. Ты же понимаешь, что с тебя причитается, – напомнил я.

– А я что? Я ничего. Спрашивай.

Надо сказать, что со времени нашей последней встречи Мейрс сильно изменился. Не внешне, а характером поведения. Стал каким-то вялым, напрочь утерял прежний энтузиазм и азарт. Что это с ним?

– Чего интересного услышал за последнее время? – спросил я. – Может, видел что необычное?

– Тут как посмотреть, – криво и невесело усмехнулся Мейрс. – При моей работе каждый день происходит что-нибудь интересное и необычное. Девочки такое рассказывают, что хоть фильмы снимай. Их можно понять, надо же им кому-то выговориться. Вот вчера. Один клиент потребовал, чтобы девушка его отлупила ремнём по голой заднице, причём и он, и она должны были одеться исключительно в ремешки с шипами и заклёпками. А третьего дня клиент попросил, чтобы его голого завернули в синюю плёнку. Чтобы только голова и пятки торчали. У него в шкафу оказался целый набор разноцветных плёнок. Или вот такой случай был…

– Знаешь, – оборвал я, не дав ему договорить, – лицензия – вещь хорошая, но её и продлевать скоро придётся. А при каких-нибудь нарушениях могут вообще отозвать. В экстренном порядке.

– Только вот давай без этого! – взъерепенился Мейрс. – Я ничего не нарушал. И лицензию мне только в пределах домена выдали. Здесь не развернёшься. Я-то думал, что в черте Города будет действовать. У нас договор.

– У нас был уговор, – вежливо уточнил я. – О черте Города никто даже не упоминал.

– Ладно, – немного остыл Мейрс. – Так что хотел?

– Как всегда. Что со времени нашей прежней встречи случилось такого, о чём раньше вообще не слышали и чего прежде не видели? Или произошло нечто редкое и криминальное? Или что-нибудь необычное слышал или видел?

– Ты знаешь, видел. Было такое. Не знаю, подойдёт тебе или нет, но как раз так, как ты любишь. Прежде не слышали и не видели. Ты же знаешь, что я контору арендовал после лицензирования? – Я кивнул. – Так вот, ко мне в контору пришла девица, зелёная, как салат латук, и захотела устроиться на работу. Я выдал ей визитку со своим номером.

– Прямо так сразу взял и выдал? – усомнился я.

– Ну почему же сразу? У нас существует установленная процедура тестирования. Кастинг, так сказать. Потом подписали с ней договор, и всё.

– Что – «и всё»? – не понял я.

– Всё. Больше её не встречал. Даже не пытался разыскивать.

– Почему? Непохоже на тебя.

– А вот поэтому. Ты бы сам понял, если бы её глаза увидел. Нет, так-то она вполне ничего, причём очень даже. Всё при ней. Для клиентов с фантазией – в самый раз. Всё умеет, всё знает, зелёная опять же, как незрелый фрукт. Но у неё взгляд убийцы. Один раз всего, когда я визитку вручал и объяснял, что будет в случае нарушения нашего договора. Мимолётный взгляд, но с меня хватило.

– Значит, у тебя есть номер её чипа?

– Есть, конечно, – вяло признался Мейрс.

– Давай.

– Ну лови. Только это… Если будешь работать с ней, не упоминай, что я помог.

Вообще-то излишняя осторожность совсем не была характерна для Мейрса. Трусом он никогда не выглядел. Специфика бизнеса не допускала.

– Что, такая страшная? – усмехнулся я.

– Не смейся. Увидишь – сам поймёшь. Ну, пока. Всех благ.

На этом Мейрс удалился. Я воспользовался случаем и нормально пообедал. Потом допил пиво, просмотрел для порядка ленту новостей и отправил сообщение Алексу:

«Нашёл номер Джей. Сижу в баре “Толстый Боб”».

Встреча с Алексом состоялась через полчаса. Патрон был очень недоволен, что ему пришлось переться в другой конец Города.

– Пива хотите? Сегодня тут большой выбор. Безалкогольное есть.

– Нет, спасибо. Безалкогольное сам пей. Ты номер специально в сообщении не прислал?

– Конечно. С некоторых пор не доверяю.

– Молодец, растёшь! – оценил патрон, а потом огляделся. – Хорошо живёшь, я смотрю. В рабочее время по барам и кафешкам ходишь. Пиво пьёшь.

– Сейчас обеденный перерыв. Это я у вас научился. Кстати, вы далеко не первый, кто моей работе завидует.

– Ладно, давай номер.

Я передал номер чипа. Патрон немного помолчал, а потом произнёс:

– Со служебного терминала пробивать не решаешься?

– Там надо как-то это аргументировать, – пожал плечами я, – но как? Пытался что-то придумать. Пока не получается.

– А ты скажи, что имеется вероятность того, что этот чип принадлежал одному из пропавших. Кстати, такая вероятность и в самом деле есть.

– О, точно! Спасибо.

– Всегда пожалуйста. Странно, что сам не догадался, ты же умный парень. Ладно. Ты хотел что-то ещё спросить?

– Да, патрон. Мне не вполне ясно, зачем эта девица нужна вашей теперешней шефине.

– Госпоже Элион, – поправил Алекс.

– Зачем госпожа Элион заказала «Биотеху» изготовление такой зелёной девушки? Во-первых, это незаконно, я проверял. Во-вторых, безумно дорого, а в-третьих, неясна основная цель данного проекта.

– Ну, для таких людей, как госпожа Элион, – убедительно произнёс Алекс, – понятия «незаконно» и «безумно дорого» имеют несколько иное значение, нежели для нас с тобой. Что касается цели, то тут можно лишь догадываться. Я сейчас одну историю расскажу, может, поймёшь тогда. Это приключилось со мной, но в другом мире. Я бы сказал, в другой жизни. В какой-то момент мне в напарницы навязали девушку, бывшую наркоманку. Красивая – обалдеть! Но в качестве платы за излечение от зависимости она продалась одной из спецслужб того мира. Сначала с ней плотно поработали психиатры. Мозги промыли. Потом уже другие врачи модифицировали тело, усилили мускулатуру, укрепили сухожилия. Некоторые критические кости и участки скелета заменили карбоновыми имплантами. Сделали пластику лица. Превратили в суперкрасотку. Безумные деньги потратили на все эти операции. По мнению руководства, дело того стоило. Она работала теневым оперативником и высококлассным штатным киллером. От всего этого у неё поехала крыша. Она вообразила, что поддерживать свою независимость от запрещённых веществ можно лишь одним-единственным способом. Время от времени девушка ловила какого-нибудь мужичка, заманивала его куда-нибудь, фиксировала его голову между своих колен, а потом портативной дисковой пилой отпиливала крышку черепа. После чего ложечкой съедала живой мозг этого бедолаги. Пилу всегда носила с собой. Как она избавлялась от трупа, не знаю. В конце концов она стала пугать даже работодателей, и, когда всё-таки погибла, начальники вздохнули с явным облегчением. Так вот, по нашему случаю я ничего такого не предполагаю и не знаю ничего конкретного, но аналогия напрашивается. Лучше не будем об этом[14].

– Страшноватая история, – отметил я.

– Есть такое.

– А вы только что откуда-нибудь издалека приехали? По работе?

– Да, а почему так решил?

– У вас вид человека, недавно вернувшегося из дальней поездки.

– Верно, – кисло усмехнулся патрон. – Сегодня возвратился из другого мегаполиса. На пару дней мотался. Вероятно, скоро опять придётся туда ехать. Я с Лунер Иджаз и Хелес Пиат встречался.

Эти имена ничего мне не говорили, о чём патрон сразу же догадался по тупому выражению моего лица.

– Наши коллеги в том городе, – пояснил он. – Любопытную вещь у них узнал. Только никому не говори, слышишь? Уверяют, что корпорация «Бэлла» сейчас действительно на грани банкротства. Слухи не врут.

Локализация чипа осуществилась лишь после санкции шефа. Я объяснил сэру Скиннеру, что чип может принадлежать одному из пропавших, аргументировал это как мог и разрешение получил.

Оказалось, что в последние дни обладательница чипа особым разнообразием маршрутов не баловала. По чётным дням всё начиналось с жилого комплекса «Лата Най», пары улиц и кафе-бара на углу Сто шестидесятой улицы и проспекта Просветления. Потом она возвращалась обратно в тот же комплекс, где, очевидно, проживала. По пути заглядывала в какие-то лавки и магазинчики. В нечётные дни всё совсем просто: жилой комплекс «Лата Най» и ближайшее кафе-бар на противоположной стороне улицы. В такие дни девушка никуда не заглядывала да и в баре долго не засиживалась.

Меня вдруг заинтересовало: а с чего бы это название жилого комплекса похоже на женское имя? Потом быстро выяснилось, что таких комплексов по Городу целая сеть и все они называются «Лата Най». Их так назвали просто по имени владелицы сети. Здесь вообще часто случается, что хозяин не сильно заморачивается с названием своего бизнеса. Присваивает собственное имя или хорошо известное погоняло.

Сейчас пришло время активности.

Временную команду собирать я начал с кабинета Суина. После нашего приключения в подземелье мы ещё не виделись: у каждого обнаруживались срочные дела. Одни отчёты чего стоили. Мой приятель сразу предупредил, что операция – моя, а он там будет только в роли послушного исполнителя. Я решил не связываться с жилым комплексом, а всё провернуть в том кафе, что на противоположной стороне улицы. Заведение было так удобно спланировано и столь удачно расположено, будто специально рассчитано на операции захвата.

Все действия решили провести на следующий день, нечего время тянуть.

В назначенный срок я занял столик подальше от стойки и поближе ко входу. Сидел и ждал, когда появится обладательница чипа.

Зелёная девушка пришла лишь к вечеру. Она уселась далеко впереди и не могла меня разглядеть, да и я старался смотреть в другую сторону: вдруг заметит – тогда все труды насмарку.

Послал сигнал Суину. Мой приятель явился через полминуты. Он взял пива, бесцеремонно подошёл к девушке. На всякий случай их разговор транслировался и записывался. Шёл только звук, но я слышал каждое слово, все шорохи и бульканье.

– Разрешите?

– Да, пожалуйста.

– А вы очень красивы. Вам удивительно идёт этот цвет.

– Мне все так говорят. Сейчас это новый популярный стиль.

– А это окрашивание или цвет кожи? Извините, я не слежу за модой, но мне просто интересно.

– Цвет, конечно. Мне нравится. В ближайшем будущем менять его уж точно не собираюсь. Знаешь, здешний бармен готовит неплохие коктейли.

– Хочешь что-нибудь выпить? Есть идеи?

– Да. Я бы заказала «Олд Фешен», а себе – что хочешь, то и выбирай.

Что-то насторожило меня в этом невинном диалоге, поэтому я послал сообщение Суину: «Приготовься. Вызываю наших. Берём – и сразу в отдел».

Наши сидели внутри фургона за углом. Через минуту всё было кончено: четверо подскочили к девушке, скрутили, моментально заткнули ей рот, натянули мешок на голову и уволокли в машину. Я догнал их, когда все уже загружались во флаер. Мы сразу же взлетели. Посетители кафе только и смогли, что охнуть.

Уже в машине удивило спокойствие задержанной. Она не вырывалась и не сопротивлялась. По своим прежним делам я хорошо знал, что допрос надо проводить сразу, пока подозреваемый не успел сориентироваться. Но здесь схема не сработала.

Как только её привезли в отдел, зафиксировали на допросном стуле и сняли мешок с головы, я увидел, что девушка не та. Вблизи она была совсем непохожа на мою зелёную знакомую. Как только у неё извлекли кляп, она первым делом выдала парольную фразу, а после разразилась такой отборной многоэтажной бранью, что даже Суин оценил.

– Идиоты, я на Администрацию работаю! – наконец сказала она, когда слегка успокоилась. – Отцепите меня!

– Вы привлечённый сотрудник? – спросил я.

– Я штатный сотрудник Администрации, кретин! – уже персонально мне выдала задержанная. – Спроси у шефа!

Её на всякий случай пока не освобождали, но изображение шефу переслали вместе с данными чипа.

«Всё верно, это наша сотрудница. Под прикрытием работает по тому же делу, что и вы».

– Какого чёрта? – только и смог сказать я. – Сначала надо было чип проверить.

Все молча воззрились на меня.

– Так это же твоя операция, – напомнил Суин. – Мы шли по твоему плану. Это ты вблизи наблюдал объект.

– Но вы все работаете намного дольше меня. Кто-нибудь мог бы и напомнить о такой банальности, как проверка чипа.

– Извини, старик, но здесь напоминать без отдельной просьбы не принято.

– Освободите же меня наконец! – снова возмутилась девушка.

– Ой, простите, – совсем иным голосом произнёс Суин. – Ошиблись. Мы никогда не встречали вас в отделе. Просим прощения ещё раз.

– Меня зовут Дрика Шасис. Я модератор по внешним проникновениям и обычно работаю под прикрытием. Вы не могли меня здесь видеть.

– Разыскиваем персону, очень похожую на вас, – пояснил я. Прошу прощения и приношу личные извинения.

– Случайно не её разыскиваете? – немного подобревшая Дрика выдернула виртокно с изображением моей зелёной знакомой.

– Её, – признался я. – Но откуда она у вас?

– Расскажу, если шеф позволит. Легенда всё равно пошла прахом.

Потом она связалась с шефом и оповестила присутствующих, что тот хочет поговорить с нами всеми одновременно, причём как можно скорее. Делать нечего, мы поплелись в кабинет сэра Скиннера.

– Я должна была встретиться с ней вроде как для уточнения практики ухода за зелёной кожей, – грустно пояснила Дрика Шасис. – Ещё чуть-чуть – и она бы пришла. А вы всё сорвали. Ладно, идём. Вместе будем взыскание получать.

На самом деле сказала она не совсем так. Вместо слова «взыскание» Дрика применила грубое нецензурное выражение, из тех немногих, что старательно выпиливаются из кратких сообщений, сетевых переговоров и вообще из любых общедоступных текстов.

Неприятный разговор с шефом состоялся сразу же в его кабинете. Сэр Скиннер был вне себя. Как правило, он отличался уравновешенностью, голоса не повышал, границ не переходил и беседы вёл спокойным тоном. А в этот раз шеф сорвался. Он буквально орал. Если изложить его монолог нормальным языком, сильно сократить и оставить всё самое главное, получится как-то так:

– Какого чёрта вы там оказались? Ну вы, Тим, понятно. Ума мало. Ещё рано вам свои операции планировать. Но вы, остальные? Давно работаете, должны понимать. Что касается вас, Дрика, я снимаю вас с оперативной работы под прикрытием.

– Но, шеф, я же не виновата.

– Ваш прокол недопустим для профессионала! Столько ресурсов потрачено на внедрение, и всё зря. В общем, так, – шеф наконец совладал с эмоциями и шлёпнул рукой по столу. Любимый его жест. – С оперативной работы я вас снимаю, в отделе трудиться будете. Приходите к началу рабочего дня и соблюдайте трудовую дисциплину. Это, кстати, всех присутствующих тут касается. Поработайте-ка пока с документами.

– А как же дело? – начал вопрос я, но шеф перебил:

– Которое вели вы? Ведите дальше, только из офиса. У каждого из вас и других дел хватает. А вот оперативные действия будут осуществлять другие люди. Позже узнаете, кому и когда предоставить информацию. Всё! Идите. Тим, а вы задержитесь.

Ну вот, приехали. Опять то же самое. Все ушли, а я остался наедине с шефом.

Тем не менее беседа прошла удивительно спокойно. Видимо, сэр Скиннер уже выпустил пар и овладел собой. Так сказать, вошёл в привычный рабочий режим.

– Дрика Шасис – секретный сотрудник Администрации. Она долго и с трудом внедрялась в эту молодёжную тусовку, изменила внешность и стиль поведения. На это потратили материальные ресурсы и время. Я рассчитывал на результаты её работы. Очень рассчитывал. А вы, Тим Григ, всё сорвали. В последнее время я начинаю сомневаться в вашем соответствии. Хотите, расскажу о вас? Пришлось сделать некоторые выводы и прийти к ряду заключений. У вас множество хороших качеств. Вы умеете жить. Не позволяете небольшим, но регулярным проблемам мешать наслаждаться жизнью. Видите подлинный размер трудностей, которые вас не пугают. В людях цените индивидуальность, сами легки на подъём и не любите тратить время на бессмысленные дела или реализацию таких недостижимых целей, как слава и богатство. Знаете, что они вам ни к чему. Правильно понимаете происходящее, начитанны и хорошо ориентируетесь в этом мире.

Шеф сделал свою любимую паузу, а потом продолжил:

– Тем не менее отрицательные ваши качества не менее значимы. Иногда они перевешивают. Временами вы чрезмерно романтичны. Никогда не перетруждаетесь. Берётесь только за ту работу, что доставляет вам удовольствие. Неспособны к долговременным и крепким привязанностям. Я вообще сомневаюсь, любили ли вы кого-нибудь по-настоящему. Если возникнет необходимость, вполне способны кого-нибудь убить, причём сожалеть будете только о риске и возможных последствиях. Вы – жестокий человек. Циничны и практичны, не любите людей и стараетесь избегать близких отношений. Секс – не в счёт, это – всего лишь физиология. А ещё у вас повышенное чувство опасности, и я сильно сомневаюсь, броситесь ли вы за кем-нибудь в океан, рискуя утонуть. Вот из-за всего этого у вас и участились проколы. Скверно! Эти обормоты тоже хороши. Ладно, прочитал я вашу докладную.

Я чуть не спросил, какую именно, но вовремя промолчал. Придал лицу заинтересованность и умную сосредоточенность.

– Я, – продолжил сэр Скиннер, – предлагаю следующее…

Минут десять он говорил, а потом резюмировал:

– Всё это можно легко провернуть прямо так, не выходя из офиса. Вопросы есть?

– Нет, сэр, – отчеканил я.

– Тогда идите и работайте, – в очередной раз шлёпнул ладонью по столу шеф. – У вас когда командировка? Вы сегодня вечером уезжаете или завтра утром?

– Завтра ближе к ночи, сэр.

– Отлично. Вот когда вернётесь с новыми фактами, тогда и продолжим. Начнёте с самого начала. Перед самым отъездом зайдёте ко мне.

– Слушаюсь, сэр.

В последнее время шеф особенно возлюбил такой стиль общения с подчинёнными.

Поездка в Бочиан-Сити получилась довольно-таки интересной и очень насыщенной.

В последний момент перед командировкой шеф вызвал меня для инструктажа. Сам инструктаж много времени не занял. Требовалось проникнуть в офис «Эксгрегума», добраться до производственных установок, осмотреть сам процесс и, если можно, сделать видеозапись и поставить жучки. Всё. Сеть об «Эксгрегуме» содержала на удивление мало информации. Электронного представительства вообще не было. Зато имелись какие-то слухи, явные легенды и досужие сплетни. Согласно одной из таких легенд, «Эксгрегум» первоначально был развёрнут в каком-то другом мире. Но там что-то не заладилось, и пришлось эвакуироваться сюда. Старая база оказалась уничтожена, а сам процесс ликвидации выглядел как крупный пожар. Здесь, опять же по слухам, «Эксгрегум» находился под прямым управлением администрации наших противников из Бочиан-Сити. Мне это ничего не давало. Известно только, что теперь эта фирма в качестве дочерней компании «Биотеха» располагается в Бочиан-Сити. Надо пролезть туда и самому посмотреть всё что можно.

Непосредственно перед самым уходом начальник снабдил меня фальшивыми документами и таким же чипом. Эта штука полностью эмулировала социальный имплант, а настоящий – блокировала. Только никуда его не внедряли, а носили на браслете.

– Не снимайте, а то потеряете, – как маленькому, объяснил Скиннер. – Нигде не снимайте. Ни в ванне, ни в душе, ни в постели. Особенно в постели! Как я уже говорил, номер в отеле «Ройдс» зарезервирован. Всё, удачи.

На том и расстались.

Как только я прибыл на вокзал Бочиан-Сити, сразу же вызвал летающее такси. Потом последовал недолгий полёт над чужим городом: незнакомые крыши домов внизу, много зелени и одиночных деревьев-великанов вперемежку с небоскрёбами. Красиво. Дальнейшая программа предполагалась очень простой: отель, регистрация, душ и сон.

В отеле, прямо на ресепшене, всучили такую рекламку:

В общем-то обычный рекламный трёп, но было в этом что-то привлекательное.

Вечером в дверь постучала незнакомая девушка и попросила помочь закрыть фрамугу окна в её номере. Я зашёл.

Окно оказалось в полном порядке, но девушка предложила заняться сексом. Прямо так, без обиняков. По её словам, ничего подобного у неё давно не было и она хочет немного оживить вечер. Это было сказано так неожиданно и настолько просто, что я сразу принял её предложение. Решил: будь что будет.

– Пошли к тебе, – промурлыкала она, – там удобнее будет.

Удобнее? Чем? Номера абсолютно одинаковые. Но спорить не стал. Я был ошеломлён внезапным поворотом событий. Мой разум метался, пытаясь осознать то, что произошло. Девушку такое моё удивление нисколько не смутило. После того как мы перебрались в мой номер, она небрежно подошла ко мне и протянула руку, ведя к кровати. Я на мгновение заколебался, не зная, как ответить на это прямолинейное предложение. Однако она умела успокаивать своим уверенным поведением. Когда мы сели на край кровати, она посмотрела на меня с оттенком озорства в глазах и толкнула назад. Я не сопротивлялся – разлёгся на матрасе. Не говоря ни слова, она наклонилась и нежно поцеловала. От тепла её прикосновения у меня по спине пробежали мурашки, и, прежде чем я успел это осознать, мои первоначальные сомнения растаяли. Будь что будет. Головной мозг перешёл в фоновый режим, зато активизировались нервные центры нижнего отдела спинного мозга. В тот момент показалось: мир вокруг отошёл на второй план и всё, что имело значение, – это лишь связь между нами.

Пока я ещё пытался обдумывать своё сомнительное решение, комната, казалось, запульсировала вновь обретённой энергией. Девушка с её сияющей улыбкой излучала чувство освобождения, которое было одновременно манящим и опьяняющим. Как будто она несла в себе вихрь эмоций, и я оказался в его гуще, не до конца понимая как и почему. Воздух словно потрескивал от напряжения, которое висело между нами. Прикосновение было нежным, но целенаправленным, оно зажгло во мне какую-то новую искру, о существовании которой я даже не подозревал. В её глазах увиделось отражение моего внутреннего смятения. Ночь развернулась как сон пьяного сюрреалиста, один эпизод перетекал в следующий. Время от времени я был вынужден делать перерыв, чтобы перевести дух и принять энергетик. Кажется, мы перепробовали всё. Мы отбросили все запреты, как старую кожу, обнажив друг перед другом души в старом как мир танце. В тусклом свете комнаты я обводил руками контуры её тела, запоминая каждый изгиб и каждую выпуклость.

А после ещё, ещё… Сейчас даже не помню, сколько раз мы и так и сяк, и немного эдак.

Потом, когда мы, уже полностью истощённые, лежали и молча смотрели в потолок, время, казалось, потеряло значение, растворяясь в море ощущений и эмоций. В этом общем пространстве близости мы были двумя потерянными душами, ищущими утешения в объятиях друг друга, находящими смысл в красоте настоящего момента. Когда первые лучи рассвета просочились сквозь занавески, озарив золотым сиянием наши переплетённые тела, я понял, что время подходит к концу. Взгляд девушки встретился с моим, между нами пронеслось молчаливое понимание. С горько-сладкой улыбкой она прижалась к моим губам. Потом выскользнула из кровати и не оставила ничего, кроме воспоминаний о её прикосновениях и эха её смеха. Меня охватило чувство глубокой благодарности. Наша встреча, какой бы короткой ни была, отзывалась в душе напоминанием о красоте и приятных минутах. И когда я смотрел, как светлеет небо, окрашивая мир в оттенки розового и золотого, я уносил с собой знание, что некоторые моменты должны храниться вечно, даже если они – всего лишь краткая интерлюдия в великой эпопее жизни.

– Тебя как зовут? – полюбопытствовал я.

– А зачем тебе? – вместо ответа спросила она и пошла в душ.

Так же быстро, как вошла в мою жизнь, она и ушла. Наблюдая из окна за рассветом, я не мог не задаться вопросом, пересекутся ли наши пути когда-нибудь снова или эта встреча так и останется прекрасным, но коротким воспоминанием.

Вот до чего дошёл. До сентиментальных соплей и розового бреда.

На другой день, сразу же после завтрака, я на ослабевших за ночь ногах отправился в эту загадочную организацию, в этот «Эксгрегум», адрес которого дал Алекс Крей-тон. Кроме того, патрон предупредил, чтобы я не очень-то потом откровенничал со своим шефом, а действовал в полном соответствии с нашей легендой для «Эксгрегума». Идея была проста. Я – будто бы представитель заказчика. Приехал ознакомиться с ходом выполнения проекта. Всё. Начальница сэра Крейтона, та самая госпожа Элион, мало чем делилась с ним, но требовала найти пропавшего помощника. Единственное, что из неё удалось выцарапать, – адрес офиса. Мне было разрешено ссылаться на самого Крейтона как на начальника сектора отдела безопасности корпорации «Бэлла».

Офис занимал этаж в небоскрёбе деловой части Города. Я представился и сказал, что должен поговорить с руководителем такого-то проекта. В двух словах изложил нашу легенду.

– Мне передали, что в процессе выполнения проекта у нас возникли определённые затруднения и я должен проинспектировать текущую ситуацию, – с уверенностью объяснил я, будучи готов к любому повороту событий. Ресепшионистка посмотрела на меня с некоторым недоверием, но всё же кого-то вызвала.

Через минуту подошёл молодой сотрудник в строгом костюме, представившийся как Джоджо Миган, ответственный за проект, который я вроде бы пришёл проверять.

Я рассказал ему, что мне поручили провести некоторые инспекционные процедуры и задать несколько вопросов о дальнейших планах развития проекта.

– Так что вас интересует? – насторожённо спросил Миган. – Только конкретно?

– Конкретно? Хотите честно? – изобразил откровенность я. – Хочу побыстрее от всего этого отделаться, а потом погулять по вашему прекрасному городу. Когда отдохну. Мне в отеле предложили такую увлекательную программу, что просто не терпится всё осуществить.

Я не врал. Всё перечисленное мне действительно было намного интереснее, чем гнусные тайны подозрительной компании «Эксгрегум».

Миган попросил следовать за ним, и мы направились в зону, где работали сотрудники. В процессе нашего разговора я понял: что-то здесь не так. Именно тогда я заметил странные устройства и экраны, показывающие детали какого-то проекта. Неожиданно для меня Джоджо предложил отправиться в главный офис для более детального обсуждения.

По пути я чувствовал: всё идёт совсем не по плану. Не так как-то. Я отлично понимал, что в этой ситуации могут быть скрытые угрозы. В главном офисе я был встречен молодым строгим мужчиной в классическом костюме, который представился как Гарси Блейк, исполнительный директор проекта. Этот парень был немногим старше меня, но весь какой-то лощёный, с пронзительными глазами и постоянно улыбающимся ртом.

Блейк сразу начал задавать вопросы, проверяя мои знания и требуя обоснования моего визита. Я чётко и уверенно отвечал, следуя заранее продуманной легенде. Однако чем дольше длился разговор, тем больше я понимал, что скоро «поплыву». Я услышал шёпот сзади и почувствовал, что меня окружили.

Оказалось, что за моей спиной уже давно стоят несколько мужиков в форме охранников компании, подготовленных к действиям на случай возможной угрозы. Моя легенда начала рассыпаться. Гарси Блейк обвинил меня во вторжении и попытке получить информацию о компании незаконным путём.

Я не знал, как выйти из этой ситуации, когда послышался знакомый голос за спиной. Сзади оказался сэр Крейтон. Этот-то как здесь очутился? Кажется, я ничего не понимаю в данной ситуации.

Алекс прошёл мимо и встал перед Гарси Блейком, выразительно улыбаясь.

– Гарс, дружище, извини за путаницу, – проникновенно заявил он Блейку. – Отстань от парня. Этот человек работает под моим руководством. Он помогает изучать безопасность вашего отдела по просьбе госпожи Элион. Так получилось, что послали нас обоих. Сначала – его, потом – меня. Но его не предупредили. Забыли просто. А я думал, что он уже в курсе дела. Обычная ведомственная неразбериха. А так – всё в порядке.

Блейк посмотрел на меня с подозрением, но молча кивнул, соглашаясь с объяснением Крейтона.

После того как Блейк на минуту отошёл, сэр Крейтон подошёл ко мне и незаметно шепнул:

– У тебя всё нормально, только будь осторожен. В этой компании много дерьма и есть такое, чего тебе не следовало бы знать. Всегда помни: лишняя информация может стать опасной.

Озвучив эту в общем банальную истину, Алекс продолжил уже нормальным голосом:

– Меня, понимаешь, Старуха отправила. Только сегодня приехал. Утром. Кто-то вдруг решил, что ты слишком молод и надо кого-нибудь опытного послать. Здесь я уже бывал, и в компании меня хорошо знают.

Пока я раздумывал, что сейчас произошло и кто там мог что-то решить, поступило сообщение. Неизвестный отправитель писал: «Ты на верном пути, но будь осторожен. Им нельзя доверять».

Связь тут же оборвалась, и сообщение автоматически стёрлось. Сэр Крейтон буркнул, что идёт принимать какой-то предварительный отчёт, и я ненадолго остался один. Зато быстро вернулся Гарси Блейк и стал везде меня сопровождать.

Я понял так, что окунаюсь во что-то гораздо более скверное, чем заявленная проверка безопасности проекта. Куча загадок и интриг, а мне их разгадывать, несмотря ни на что. Пришлось погрузиться ещё глубже в активное расследование внутри компании. Пока всё вроде бы тихо и спокойно. Но это – пока. Чувствовалось нечто зловещее, что поджидает где-то в тени.

Я изображал проверку безопасности в различных кабинетах и довольно быстро обнаружил несколько подозрительно странных моментов. Незаметно лепил жучки. Один из мелких начальников начал вести себя нервно. Явно избегал общения. В кабинет не пригласил, и мне не удалось договориться о встрече.

В то же время старший инженер «Эксгрегума» стал задавать слишком много личных вопросов. Его интересовали вещи, обычно выпадающие из делового общения: что я ем, где живу, есть ли у меня девушка и какая она. Чувствовалось, что за мной начали внимательно наблюдать. Более тщательно, чем обычно.

Всё это заставляло задуматься: что вообще происходит в этой компании? Что прячется за блестящим фасадом? Одно ясно: расследование только началось, и предстояло обнаружить много разного.

Гарси Блейк буквально не отлипал от меня. Он решил изобразить доброжелателя и поиграть в дружескую откровенность.

– Извините меня, – со смущённым видом изрёк Блейк. – Мы приняли вас за другого. Называйте меня Гарс, и давай на «ты».

– Отлично. Мне тоже будет удобнее.

– Замечательно! – рассмеялся Гарс. – Так что бы ты хотел? Сейчас и неофициально.

– Вообще-то мне велели посмотреть на производство, – извиняющимся тоном сказал я Блейку. – Всё, что по проекту. Я-то хотел без всего этого обойтись, но сам понимаешь, с работодателем не поспоришь. Решат ещё, что не проявил достаточного усердия или, того хуже, что компания что-то скрывает. Оно тебе надо? Мне-то – уж точно нет. А тут ещё мой начальник вдруг приехал.

– А в городе хотел куда-нибудь пойти?

– Думал зайти в парки, о которых столько разговоров, собирался посетить океанское побережье, накупить сувениров и подарков для друзей. А потом вернуться в отель. На другой день рассчитывал пойти гулять по городу. Командировка с открытой датой, и я сам не знаю, когда уеду. У вас такие девушки! Ты как мужчина меня понимаешь?

Гарси Блейк осклабился.

– Думаю, несложно устроить, – произнёс он.

– Только чтобы патрон не заметил, – попросил я. – Организуешь?

– Нет проблем. Ты где остановился?

– Отель «Ройдс».

– Добро. Половина приезжих там останавливается. Какие-нибудь особые предпочтения?

– Нет-нет, – замотал головой я, – только стандарт и классика.

– А само производство будешь осматривать? – поднял брови Гарс.

– Этого не избежать, к сожалению. А то командировку не оплатят. Чем быстрее отделаюсь, тем лучше.

– Как насчёт сейчас?

– А давай, – согласился я.

Мы прошли к лифтовому холлу, спустились куда-то вниз, явно ниже первого этажа и стоянки машин. Потом долго шли по ярко освещённому коридору, пару раз сворачивали, миновали пункт бдительной охраны, толстую блестящую металлическую дверь, как в бомбоубежище, и наконец попали в небольшое помещение, где пришлось надеть лёгкий герметичный скафандр.

Далее мы прошли в обширный зал. Здесь стояли ряды биореакторов, около которых неторопливо прохаживались люди в таких же, как у нас, скафандрах.

Я никогда прежде не видел промышленные биореакторы. Только мелкие, экспериментальные. Как работают эти установки, понятия не имел. Только общие факты. Всегда полагал, что в соответствующую среду помещают оплодотворённую яйцеклетку, зиготу, а уже потом она развивается и вырастает в организм того или иного возраста и облика. В соответствии с заказом.

В реальности всё обстояло не так. Происходило всё это в прозрачных стеклянных пузырях футов семь в высоту и фута четыре в ширину. В полупрозрачной жидкости проглядывали очертания человеческих фигур. Я подошёл к одному из пузырей. Тело – явно женское, но без кожи.

– Заканчивается рост мышц, – пояснил Гарс. Его голос звучал глухо из-за шлема на голове.

– И когда такая красотка будет готова?

– А ты не знаешь?

– Я вообще-то технарь. Моя область – защита информации, – почти не соврал я. Именно этим пришлось заниматься до своего появления в данном мире, и такая специальность прописана у меня в дипломе.

– Оно и видно, – с лёгким презрением произнёс Гарс. – Эта поспеет дней через пятнадцать. Примерно тогда закончится рост кожных покровов. У тех остальных – тоже. Организм выращивается сразу в нужных форме, размере и объёме. Сначала скелет, потом основные органы, затем мускулатура и в заключение кожные покровы.

– А им это не больно… так? Без кожи?

– Нет, конечно. Сейчас они ничего не чувствуют. Запуск сознания происходит потом, уже после вылупления. Тогда же, когда заливка в память всех нужных данных и сведений. Ну, как обычно.

– А это кто? – я показал на такой же по виду реактор, только совершенно прозрачный. В середине стеклянного пузыря неподвижно парило обнажённое женское тело. Только здесь с кожей всё было в порядке. Разве что сама кожа имела приятный зелёный цвет.

– Образец готовой продукции. Средний стандарт.

Лицо этого образца ничем не отличалось от физиономии той зелёной девушки, за которой я безуспешно гонялся в Городе.

Дальше мы ещё что-то смотрели, но это было уже не так интересно.

Потом я со скучающим видом объявил, что устал, на сегодня программа закончена и я хочу пройтись по набережной. Гарс собрался сопровождать. Но я попросил составить компанию на вечер и показать особенно интересные места. Он опять криво усмехнулся и кивнул. Мне же удалось отвертеться, и вместо набережной я вызвал такси. Назвал адрес отеля. Уже по дороге «передумал» и поехал на вокзал. Бросил в отеле багаж и всё личное барахло. Прямо так, как был, вернулся в свой Город.

Сразу из офиса отправил шефу короткий отчёт, что сочинил ещё в поезде. Буквально через пару минут поступило указание немедленно прибыть в начальственный кабинет.

– Вы сейчас хорошо соображаете? – прямо с порога возмутился шеф. Он, судя по выражению лица, был зол как чёрт. Таким я его никогда ещё не видел. В руке он держал какую-то распечатку. – Это что?

– А что это? Отсюда не видно.

– Отчёт ваш. Вернее, то, что вы мне прислали вместо отчёта. Вы вообще-то здоровы? Как себя чувствуете?

А написал я следующее:

– Это что, я спрашиваю? – продолжал наседать сэр Скиннер. – Что значит: «опыт был незабываемым и увлекательным?» Что такое: «сердце забилось чаще, и мне пришлось бежать, несмотря на потерю всех собранных данных»? Вы издеваетесь?

– Никак нет, сэр. Вы же просили краткий отчёт, – удивился я.

– Скажите: кто из нас двоих тупой?

– Все у нас в отделе хорошо знают, что вы не берёте на работу тупых сотрудников, сэр.

Тут я подумал, что сейчас шеф будет меня увольнять. Причём с позором. Но ошибся.

– Это что угодно, только не отчёт. – Сэр Скиннер явно решил пропустить мимо ушей мою колкость. – Какое-то надругательство. Я давно заметил, что у вас, Тим, развиваются привычки вашего бывшего наставника. Причём самые скверные. В частности, вы приобрели обычай как-то по-особенному унижать руководство.

– Вы ошибаетесь, сэр.

– Не думаю, что ошибаюсь. В общем, так. Этого я не видел. – Скиннер уничтожил распечатку. – Идите и готовьте нормальный отчёт. Причём делайте это сами, без помощи искусственного интеллекта. С некоторых пор я ему не доверяю. До вечера у вас есть время. В противном случае вам не оплатят командировку, а я объявлю выговор со штрафом.

Почти три часа я мучился, но текст был готов.

– Вот теперь годится, – удовлетворённо объявил шеф, когда прочитал новую мою писанину. – С оговорками можно принять. Это пойдёт в официальный архив. А теперь рассказывайте.

– Что рассказывать, сэр?

– Всё, что не вошло в этот отчёт. О чём умолчали. С самого начала.

– Но уже вечер, сэр.

– Ничего страшного. Я слушаю.

– Хорошо, – обречённо согласился я. – Как вы знаете, на посадку в вакуумный поезд так просто не пройти, сэр.

Я говорил около часа.

– И вполне естественно, – заключил я, – что многое из этого не нашло отражения в моём письменном отчёте, сэр.

– Красиво говорите. – Шеф выглядел расстроенным. – Плохо дело. Эту девку в том отеле вам не просто так подсунули. Явно профессионалка. Как ловко она вас обработала. Зайдите потом к нашим медикам, пусть сделают полное сканирование вашего организма, мало ли что. Я предупрежу доктора Золгрек, пусть всё проверит. Как-то легко вы поддаётесь воздействию со стороны молодых представительниц женского пола. Надеюсь, что ошибаюсь.

– Будут указания, сэр?

– Наша задача – не допустить развития технологий «Эксгрегума». Идеи есть?

– У меня? – удивился я.

– У вас. Вы же там были. Если я спрошу об этом у нашего искина, он может передать мой запрос тому, кому не надо. А в молодом человеческом мозгу часто рождаются нетривиальные мысли и нестандартные решения.

– А если взорвать там всё к чёртовой матери? – спросил я. – Это я про «Эксгрегум».

– К какой-какой матери? Сами-то в это верите? При той защите, что там, и при их службе безопасности это практически неосуществимо. Ну, представим на минуту. Ликвидировали там всё каким-то непонятным образом. Взорвали. Дальше что? Будет много шума и плохих последствий. Очень быстро в другом месте отстроят новый центр, другую лабораторию и запустят такое же производство.

– Надо саму технологию уничтожить.

– Только как? Вы ответ знаете?

– Если прямо так, с ходу, на ум приходят три варианта, – предложил я.

– Ну-ка, ну-ка.

– Можно через все общедоступные масс-медиа дискредитировать саму идею и провести запрет законодательно. Это первое, что приходит на ум.

– Но никто не обещает, что где-нибудь далеко в пустыне под толстым слоем грунта не отстроят секретную лабораторию, в которой продолжат такие же разработки, – сразу же заметил шеф.

– Это да. Поэтому можно единовременно ликвидировать всех ключевых разработчиков, физически уничтожить производственные комплексы и соответствующие базы данных. Ну а, в-третьих, каким-то непонятным образом пресечь финансирование таких проектов.

Шеф отвернулся, посмотрел куда-то в сторону и вверх, отбил пальцами на столе некий ритм, выдержал некоторое время и произнёс:

– Всё это банальности. Надеялся, вы что-нибудь оригинальное придумаете. Ладно, свободны. О нашем разговоре – никому.

– Я буду молчать, – кивнул я, будто герой старого советского фильма.

– Очень на это рассчитываю. Своей девушке тоже ничего не говорите.

Моя девушка, Вик Ларг, неожиданно оказалась полностью втянутой в наше с Алексом расследование.

Ещё в конце зимы мы с Вик иногда обсуждали возможность устроить однодневный отдых без всякого плана. Составляли случайные программы, бронировали открытые даты в интересные отели и даже оплачивали свободные билеты на какие-то спортивные мероприятия. Затем шеф загрузил срочной работой, и мир на некоторое время замер. Я по наивности полагал, что всё быстро закончится, а этого не произошло. Двое друзей очень хотели присоединиться к нам, хотя у них не находилось выходных, совпадающих с нашими. Мы сменили городской маршрут на поездку к океаническому побережью, но эта история – для другого раза. Наконец идея стала близка к реализации и, как я надеялся, могла осуществиться в самое удобное для нас время. В кои-то веки выходные у нас выпали на общую пару дней. Всё не просто удачно совпало, а вплотную подошло к реальности. День настал. Зато испортилась погода, и у меня исчезло настроение. С самого утра шёл противный, однообразный дождь, и конца ему в светлое время суток не обещали. Мне вдруг расхотелось выходить из дома. Любовь к экстремальным поступкам временно взяла отпуск, и всякое желание улетучилось. Ненормальное поведение, знаю, но кто может меня обвинить?

В этот момент Вик в свободных выражениях рассказала всё, что сейчас про меня думает. Я, конечно, предполагал, что девушка обязана владеть такими словами, но даже не догадывался, что она столь виртуозно умеет ими пользоваться.

Мне вдруг сделалось стыдно. Я извинился, и мы отправились вниз. Ещё из лифта я вызвал Карину. Карина – искусственный интеллект моего автомобиля. Я бы даже сказал, искусственный разум. Кар – Карина – очень созвучно. Она стала надёжной помощницей на дорогах, даже верной подругой, пока я сижу в машине. По-моему, Вик немного ревновала меня к Карине.

Ревновать к железке? Такое вообще возможно? Впрочем, женская психология – загадочная вещь. По-моему, Карина отвечала моей девушке примерно тем же. Думать так – уже явная шизофрения, но в присутствии Вик обычно разговорчивая Карина беседовала сухо и весьма лаконично.

Карина была одним из главных моих приобретений за последний год. Всякое произошло с тех пор, как я поселился в этом Городе. Я узнал разное. Многому научился. Теперь у меня постоянная стабильная работа, изменился стиль общения, даже внешний вид. В частности, я вот познакомился с Вик, о чём до сих пор не жалею. Сделал свежую татуировку, поставил новый имплант, стал чаще ездить на байке, заполнил жилище растениями, увидел бои гладиаторов, но самое главное – посетил несколько удивительных мест, о которых раньше даже не подозревал. Парки, бары, отели, тёмные закоулки, заведения, где я никогда не бывал и вряд ли ещё туда попаду без посторонней помощи. Главная беда – недостаток свободных дней. Выходных. Ещё давно замышлялась автомобильная поездка по Городу, которую я не раз пытался осуществить. Путешествие по мегаполису на весь день. Чтобы ни о чём не думать, расслабиться и ехать куда придётся.

Мы выехали в Город, но как-то не озаботились прочитать общую дорожную сводку. Я понадеялся на Карину, а Вик – на меня.

– Привет! Куда поедем? – послышался бойкий голос Карины, как только мы устроились в салоне.

Вик проигнорировала приветствие, только фыркнула.

– Привет, Карина. Катаемся по Городу рандомным маршрутом, но так, чтобы посетить эти места, – я перекинул информационный пакет. – Там планируются остановки неопределённой продолжительности.

– Ситуацию на главных магистралях учитывать?

– Учитывай всё, что посчитаешь нужным. Главное – обеспечь нам незабываемый день.

Зря я так сказал.

В результате угодили мы в самую гущу городских гонок. Я и забыл совсем, что они в этот день. Вик, по-моему, тоже. От девушки, работающей в полиции, я никак такого не ожидал.

Вообще городские гонки требуют особых разъяснений.

В этом мире технократии, где правовая система регулировалась искусственным интеллектом, дорожная полиция – нечто большее, чем просто служба закона. Она стала своего рода орденом меченосцев, стремящимся к тотальному контролю своей территории. Их погони по улицам мегаполиса напоминали спектакль с огнями и лазерами, смешанный с запахом горелого пластика, звуковыми сигналами и визгом тормозов.

Гонки преследования стали горячим хобби для многих любителей адреналина. Для всех тех, кто рисковал жизнью за вожделенный приз – призрачную свободу от концептуальных оков. Но скорости и мастерства едва ли было достаточно, чтобы увильнуть от ловушек наблюдательных систем, дронов-шпионов и крупных организаторов, меняющих правила игры на ходу.

Для участия в гонках водителям приходилось основательно прокачивать навыки. Отлаживать механику, подкреплять сообразительность и добавлять новые технологические решения. На пике адреналина и опасности, когда звуки сирен и сверкание проблесковых маячков сливались в единой гармонии, оживали легенды о тех немногих счастливчиках, кто сумел уклониться от погони. Короче говоря, эти гонки постепенно сделались не только и не столько спортом, сколько борьбой за выживание. Здесь каждый поворот мог оказаться последним – либо стать единственным шансом на победу. У таких гонок всегда имелся тайный неофициальный спонсор, назначавший весьма ощутимый приз. Обычно кругленькую сумму на банковский счёт, что давало возможность продолжить жизнь где-нибудь в спокойном месте на морском берегу.

Конечно же, официально городские гонки находились под строжайшим запретом. За простое участие назначались суровое административное наказание, лишение транспортного средства и серьёзный штраф. Это если никто не пострадал. Ну а если кто-то оказывался в ненужное время в опасном месте и получал травму, для выживших полагалось жестокое возмездие. Вплоть до десяти лет Цифровой тюрьмы.

В конце концов оказались мы на улице далеко не самого благополучного района, почти в трущобах. Представьте такую сцену. Дождливый мокрый день, везде капающая вода, а на фоне домов прямо посреди перекрёстка стоит молодая красивая женщина. Точнее, девушка. Короткая кожаная куртка-голопузка, шорты, ботфорты выше колен и на высоком каблуке. В руке что-то типа пистолета. Издали не видно, но похоже на армейский бластер.

Девушка поднимает оружие и сразу же стреляет в стоящий неподалёку полицейский автомобиль. Похоже, заряд бронебойный. Попадает, видимо, сразу в двигатель, и автомобиль со взрывом окутывается всполохами жирного пламени, сразу же сменяющимися клубами чёрного дыма.

– Проклятье, – выругалась Вик, добавив ещё несколько крепких выражений. – Быстро валим отсюда.

– Карина, – обратился я к своей машине, – возвращаемся домой наиболее спокойным маршрутом и тихими улицами. Где полиции нет. Неважно, сколько времени это займёт.

– Поняла, – отозвался искин. – Поступил сигнал бедствия от патрульной машины, вот я и проехала на тот перекрёсток.

– Давно надо было отключить эту опцию. Это незаконно.

– Всё равно зафиксируют, – совсем расстроилась Вик. – Завтра объяснительную писать заставят.

– Ты же не в форме да и не при исполнении.

– А всем пофиг. Слушай, может, заедем в какое-нибудь тёплое местечко, а? Пивка попьём?

– Хорошая мысль. Карина, стоп! Маршрут меняется. Едем в бар «Толстый Боб». Это на углу Двести тридцатой и Сто сорок первой улиц.

– Помню тот бар, – бесцветно отозвался искин.

– «Толстый Боб»? Почему именно туда? – оживилась Вик.

– Там очень широкий ассортимент. И качество обслуживания всегда хорошее. Да и место приятное.

Некоторое время мы ехали молча. Больше мы, в сущности, почти ничего не могли сделать.

– Ты что, хорошо знаешь эту бабу? – подала голос Вик.

– Ту, что с пушкой?

– Ты понял, о ком я, – сердито пробурчала Вик.

– Почему так решила?

– Всю рожу перекосил, как только её увидел. У тебя был такой вид, будто сейчас кинешься её ловить.

– К сожалению, знаю, – признался я.

– Давай рассказывай.

– Извини, но только в присутствии Алекса Крейтона. Это не моя тайна, пойми меня правильно.

Вик надула губки и умолкла. Всю дорогу до самого бара девушка молчала. Карина тоже безмолвствовала.

Когда мы подъехали к бару, напряжённая обстановка в машине сохранялась. Я чувствовал, что разговор будет не из лёгких. Мы припарковались у бара и молча вышли. Я взглянул на Вик. В её глазах читалась тревога. Она казалась немного растерянной, явно не знала, чего ожидать. Мы зашли в бар, где царил полумрак и пахло пивом. Вик сама выбрала освободившийся столик в углу.

– Так что же тебя так беспокоит? – спросил я, чувствуя, что нам предстоит важный поворот в нашем общем пути.

– Ты беспокоишь. Что-то темнишь в последнее время.

Мы взяли по большой кружке пива, салатики из какихто морских тварей и нарезанный ломтиками сладкий перец. Потом Вик выложила на столик свой любимый блокиратор, удостоверилась, что тот работает, и припечатала:

– Эту девку, которую мы видели на улице, разыскивает полиция. А ты что, не знал?

– Теперь знаю. После того как она расстреляла полицейскую машину, иных вариантов просто нет.

– Не тупи! Её искали намного раньше.

– А повод? – спросил я, отпивая из своей кружки.

– Не знаю, – как-то неубедительно заявила Вик. – Была ориентировка с указанием на особую опасность. Это значит, что при задержании можно не деликатничать. Требовалось при обнаружении немедленно задержать её, безотлагательно доставить в участок и поместить в бокс для особо опасных. Ни в какие беседы не вступать, что особо подчёркивалось. Мы тогда удивились, но никто ничего не знал. А тут – на́ тебе. Сюрприз.

– Может, у неё не все мозги дома?

– Я думала, ты мне доверяешь.

– Ну я же не против. Только в присутствии Алекса.

– Найдёшь его, твоего Алекса!

– Вот уж куда проще! Скоро у нас плановая встреча. Можно попробовать.

– Что?

Но я уже отправил сообщение для Крейтона с просьбой заглянуть в «Толстого Боба», если появится такая возможность. Алекс всегда был лёгок на подъём, поэтому вполне мог прийти.

К моему удивлению, сэр Крейтон действительно пришёл через полчаса.

– Доброго дня, сэр, – чопорно поздоровался я.

– И тебе того же. Приветствую, мисс Ларг.

– Аналогично. Мы уже давно договорились, что вы называете меня Вик.

– Да? Забыл. Старею, что ли? Так о чём мы хотели побеседовать?

– Вот Тим что-то мудрит, – проворчала Вик и рассказала о нашей развлекательной поездке по Городу.

– Так вы видели её?

– Вот, – Вик выдернула виртокно и пустила по нему видеозапись расстрела полицейской машины.

– Круто. А копию можно? О, благодарю. Расскажете?

Вик вздохнула и начала рассказывать. Её слова звучали как гром среди тишины. Пока она говорила, я чувствовал, что наша жизнь уже не будет прежней. Изменения неизбежны, и придётся нам столкнуться с их последствиями. Вообще Вик была очень умной девушкой. Уже в двадцать три года иметь учёную степень по юриспруденции – это дорогого стоит.

– Некоторое время назад стали поступать сообщения об убийствах патрульных. Пока – в других доменах. Но! Всякий раз это происходило по-новому. Общее было только одно: складывалось впечатление, что убийца применяет оружие сразу, как только полицейский попадает в зону поражения. Довольно быстро у нас оказались видеозаписи. На всех одна и та же девка. Похоже, она и не пряталась. Та самая, что мы сегодня видели. Вот, собственно, и всё.

– Не густо, – кисло признал Алекс. – И чего это она так ненавидит ваших коллег?

– Хороший вопрос. Этим и занимаемся. А у вас что?

– Эта девушка – не просто девушка. Это искусственный организм с искусственным разумом, сбежавший от своих создателей и владельцев. Стоимость этой «девушки» измеряется невообразимым числом. Слишком много было вложено.

– И ваша задача…

– Моя задача, – перебил патрон, – или в целости доставить её заказчику, или уничтожить так, чтобы не досталась никому. Чтобы ни одной живой клетки не сохранилось.

– Этого последнего вы мне не говорили, – отметил я.

– Сейчас говорю, – проворчал Алекс. Перспектива явно его не радовала.

Всё сначала. Опять сначала. К тому, что работа детектива зачастую проделывается впустую, я давно привык. Бóльшую часть времени сыщик тратит зря. Ну как – зря? Он, конечно, приближается к истине, но обычно кривыми путями, с обилием тупиков, обходных маршрутов и множеством ложных результатов.

Ладно, пойдём другим путём.

Тем временем патрон прислал напоминание, что надо поговорить с девушкой Улой, которая подходила к нам на той самой площади около фонтана. Тут же сэр Крейтон переслал копию визитки.

Ниже шла контактная информация. Пришлось ответить согласием. Насколько я знал, это полицейская должность. Получается, что Ула работает в полиции? Интересно.

Я помнил, что поговорить с Улой надо. Девушка, которую патрон видел ещё в её детском возрасте, давно выросла и сейчас трудится в отделе полиции по защите животных. Патрон сам просил о встрече с ней, да я ничего против и не имел. Сам же патрон оказался завален какой-то срочной работой, а у меня всё никак не получалось организовать встречу. То одно, то другое. Наконец после выволочки от Скиннера время нашлось, и я послал такое сообщение:

«Добрый день. Я напарник сэра Крейтона. Вы оставили ему визитку, и он разрешил поговорить с вами. У вас не найдётся полчаса для беседы по служебному делу? Спасибо».

Ответ пришёл незамедлительно.

«Могу через 30 минут в баре “Зелёные верёвки” на углу Двести пятой и Просветления».

«Отлично. Буду ждать», – ответил я.

Едва успел. Свою машину я вызвал к ближайшей парковке. Рядом с моим автомобилем стояли два совсем молодых парня с явно криминальными намерениями. Вот обнаглели! И не боятся ничего.

– От машины ушли! – закричал я.

– Ты чего орёшь? – отозвался один из парней, даже не подумав отходить.

– От машины отошёл. И ты тоже.

Обоим на вид не больше шестнадцати, но оба имели такие рожи, что только за них можно бы посадить в Цифровую тюрьму лет на пяток.

– Чего орёшь, говорю? – продолжал скандалить тот же парень, но я молча отпихнул его. Дверца машины открылась, как только я дотронулся до неё. Я залез внутрь, и дверца немедленно захлопнулась.

– Чего руки распускаешь? – всё ещё орал снаружи этот юнец. Второй молчал, но его физиономия не обещала ничего хорошего. – Я тебя ещё найду!

– Привет, Карина, – обратился я к искину своего автомобиля. – Эти ничего тебе не прилепили? Не свинтили?

– Нет, просто стояли. Я бы предупредила.

Парень снаружи продолжал кричать что-то угрожающее, но я уже не слушал.

– Тогда поехали.

Мы тронулись, но сзади послышался удар. Кто-то из молодых придурков стукнул по заднему бамперу. Наверное, ногой.

– Повреждений нет, – спокойно сообщила Карина.

– Запись делала?

– С самого начала.

– Молодец. Отправь в полицию. Едем в бар на углу Двести пятой улицы и проспекта Просветления.

Никогда не доводилось бывать в этом баре, и машине пришлось запретить превышать скорость и нарушать правила. Сейчас разборки с дорожной полицией в планы не входили. Карина отыскала оптимальный маршрут к нужному перекрёстку. Правда, времени осталось в обрез. Только и успел, что взять пару кружек лёгкого пива и два пакетика чипсов.

– Здравствуйте, – произнесла Ула, которая выглядела точно так же, что и в нашу с патроном встречу. Только сейчас на ней ладно сидела новенькая полицейская форма. Ого, девушка уже сержант.

– Добрый вечер, – в ответ поздоровался я. – Как вы насчёт светлого?

– Я в форме – значит, при исполнении. У нас строгий запрет на алкоголь.

– На светлое пиво? Какой же это алкоголь?

– Тем не менее.

– Тогда, может, имбирного чаю?

– Это пожалуйста. С чипсами в самый раз будет. Только возьмите овсяные чипсы, без соли и без сахара.

Я взял порцию имбирного чая с пакетом диетических чипсов и вернулся за столик. Соседи опасливо поглядывали на меня и девушку в форменном мундире.

– Вообще-то это для руферов и трейсеров бар, – пояснила Ула, хрустя чипсами. Она тоже заметила насторожённые взгляды. – Эти ребята – не самые законопослушные граждане, вот и косятся на меня. Тут ближе всего от моей работы. Ну и воспоминания разные.

Я не стал спрашивать, какие именно. Если захочет, сама расскажет.

Только сейчас я обратил внимание на интерьер заведения. Вообще здесь было хорошо. Как говорили на моей родине, «атмосферно» и «лампово». Зал оказался довольно обширным, исполненным в энергичном и в то же время функциональном для такой жизни стиле. Стены из грубого кирпича или удачной его имитации, так что было похоже на старый завод. Граффити с городскими пейзажами, облик потасканной уличности. Светильники в стиле мачт городского освещения. Приглушённый и направленный свет создавал эффект интимности. Столики, стулья да и вся прочая мебель из состаренной стали выглядели прочными и надёжными. Наверное, чтобы выдерживать не только вес, но и активность здешних гостей, ведь, скорее всего, время от времени тут случались потасовки между разными группировками. Стойка из такой же стали с эффектом старения и некоей индустриальности. За широкой спиной могучего бармена виднелись ряды бутылок со множеством напитков: энергетические коктейли, различные сорта пива, крепкий алкоголь. Общее оформление в стиле мира руфинга: фотографии с экстремальных высот, карты районов Города с отметками покорённых мест. На стенах плакаты с мотивирующими цитатами или фразами. Всё продумывалось так, чтобы руферы могли расслабляться, общаться и делиться своими историями. Финальным штрихом – ложное панорамное окно с видом на городской ландшафт с головокружительной высоты.

В меню порадовал ассортимент хороших закусок. Видимо, понималось так, что все эти руферы должны основательно заправиться перед грядущими похождениями.

– Руферы, говорите? – переспросил я. – Как интересно! Я ведь тоже в некотором смысле руфер. Экстремал, увлекаюсь руфингом. Временами залезаю на всякие объекты, снимаю для себя репортажи и делаю фотки, на которых покоряю эти высоты.

– Вы? Да вы же напарник сэра Крейтона, а он работает в Администрации.

– Ну и что? Вы правы, я тоже работаю в Администрации, – осторожно подтвердил я. Если она не знает, что патрон давно уволился, нет никакого резона об этом сейчас рассказывать. – Только вот иногда, временами и для отдыха, забираюсь на высокие городские сооружения. Особенно на заброшенные и подлежащие сносу.

– Но это же незаконно! – почему-то засмеялась Ула, но потом вдруг посерьёзнела. – А вообще смешного мало. У меня когда-то был один знакомый из универа. Тоже вот так руфингом и паркуром занимался. Смело прыгал по крышам, лазил по различным препятствиям, исследовал заброшенные и труднодоступные места. От полиции бегал. Некоторое время я завидовала ему. Ну круто же! С тех пор вот и продолжаю ходить в данное заведение. Парни вроде него всегда девушкам нравятся. Дерзкие, спортивные, привлекательные. Но мне смелости не хватило к его опасным приключениям присоединиться. Недавно он с наружной лестницы заброшенного дома неудачно сорвался. Чудом выжил, но инвалидом сделался. Ничего у него ниже пояса не работает. Сейчас многочисленные импланты устанавливает. Заново ходить учится. Когда это случилось, всё моё желание пропало в один момент. Так и вы. Или свалитесь, или с кем-нибудь из моих коллег столкнётесь. Рано или поздно.

– Со Службой защиты животных?

– Нет, со Службой охраны порядка, – уточнила девушка.

– Уже сталкивался, и не раз. Только в последнюю встречу они как-то странно себя повели.

– Да? Почему?

Я не видел в такой информации ничего секретного, поэтому подробно рассказал девушке о подозрительных копах, которые, вероятно, и не копы вовсе.

Ула сразу помрачнела.

– А, это. Вам повезло. Надо же, как всё совпало.

– Это в чём же повезло? – прикинулся дурачком я. – Меня уже задерживали пару раз, но полицейские, проверив чип, обычно сразу же отпускали. Шефу присылали сообщение о моём задержании, но он даже не реагировал.

В свободное время могу делать что захочу. Да и для здоровья полезно. Мне подобный экстрим врач прописал.

– Что, правда? – удивилась девушка.

То была истинная правда. Почти сразу после моего появления в этой реальности я вынужденно прошёл обследования у служебных медиков, и те велели, как они выразились, «снять блоки», мешающие работе. И сняли. В результате я из скучного «ботаника» превратился в настоящего экстремала. Не прошло и полугода, как я с удовольствием гонял на байке, принимал участие в драках и лазил по всяким высотным конструкциям.

– Правда, правда, – закивал головой я. – Врачи сказали, что я обязан поддерживать физическую и психическую форму, для этого требуется вот это всё. Так в чём же мне повезло при последней встрече с вашими коллегами?

– Эти, которые те, – нисколько не мои коллеги, – неохотно процедила Ула. – Это преступники, надевшие полицейскую форму. Они распространяют наркоту. А мои настоящие коллеги делают вид, что ничего странного не происходит. Упорно их не замечают. Вот я и хотела попросить сэра Крейтона заняться этим. Или рассказать комунибудь. А вы, оказывается, с такими уже сталкивались.

– Так в чём мне повезло? – напомнил я. – Что живьём их увидел?

– В том и повезло, что вы от них ушли. Обычно эти люди не оставляют свидетелей, – пояснила Ула.

Я не нашёл что ответить, и беседа временно зашла в тупик. Чтобы сделать что-нибудь, я загрузил в рот горсть своих чипсов и запил их хорошим глотком пива.

– Как вы можете есть эту гадость? – возмутилась Ула.

– А что не так? – удивился я.

– В ваших чипсах содержится акриламид. Это токсичное вещество, поражающее нервную систему, печень и почки. В этих чипсах присутствуют ещё и трансжиры. Они нарушают иммунитет, увеличивают риск диабета и онкологии, снижают тестостерон и сбивают простагландины. А ещё трансжиры срывают работу главного фермента, обезвреживающего канцерогенные токсины.

– Какой ужас, – признал я, глотнув ещё пива и закинув в рот новую щепоть чипсов.

– Да. А ваше пиво? Это же кошмар какой-то! Даже один бокал может быть опасен! А регулярное употребление нарушает работу всех органов и систем. Всё это способствует развитию и ухудшению течения городской болезни.

– Страх какой. – Я уже прожевал чипсы и снова припал к кружке с пивом. Свою уже опустошил, а сейчас начал вторую, которую изначально брал для Улы. Только она вот оказалась идейной последовательницей здорового образа жизни.

Потом всё как-то разладилось. Когда поздно ночью я вернулся домой, Вик ещё не спала. Девушка явно дожидалась меня.

– Ты фетишист! – сразу припечатала она деревянным голосом.

– Это плохо? А к чему такой резкий вывод?

– У тебя фетишизм на полицейскую форму.

– А, ты про Улу, – устало отметил я. – Это была сугубо деловая встреча.

– Я, знаешь ли, тебя изучила. Все твои интонации знаю. Тебе просто девчонка понравилась.

– Ну да, она симпатичная, – я не стал отрицать очевидное. – Патрон уже несколько раз просил с ней поговорить. Сам не может, а у неё оказалась ценная информация.

– Он мудрый и знает, что с ним сделает мисс Лин, если он только подумает что-то лишнее.

– Мы говорили о делах.

– Я слышала.

– Ну вот, тогда к чему это всё? Эти твои жучки и микрокамеры? Слушай, давай поедим. А то я ужасно голодный после всех этих чипсов и пива.

– В холодильнике. Спать хочу.

Не требовалось особой проницательности, чтобы понять: Вик на меня крепко обиделась. Только вот за что, интересно? Не из-за Улы же. Или всё-таки из-за Улы?

Когда я вернулся с кухни, Вик спала. Вернее, делала вид, что спит. Я лёг рядом и попытался обнять девушку, но получил лишь брезгливое подёргивание плеча и резкий отклик: «Я сплю, отстань».

Ну, отстань, так отстань. Я завернулся в другое одеяло и быстро уснул.

На другой день Вик продолжала на меня дуться.

– Как на службе? – первым спросил я, когда мы пили кофе. Сама Вик пока не сказала ни слова. – В выходной опять работаете? У тебя что, сложный день сегодня?

– Обычный.

– Ваш прежний начальник в госпитале. Неизвестно, сможет ли он вернуться на свою должность. С ним сейчас психиатры работают. А как новый?

– Нормально.

Ну и так далее, в том же духе. Такой односложный стиль общения был очень нехарактерен для Вик. Обычно она любила отвечать развёрнуто, с подробностями и отступлениями, в лицах показывая ответы собеседников и утрированно изображая реакцию окружающих.

Вик убежала, даже не попрощавшись.

Потом на столике я нашёл записку следующего содержания:

Я принял душ. Волосы не причесал, и они высохли чёрт знает как. Мне было всё равно. Пора на службу, а то опоздаю. Там всем пофигу, как я выгляжу, и плевать на мою причёску, зато опоздания фиксируют. Теперь я – офисная крыса, работаю от звонка до звонка. Чёрт бы побрал шефа с его трудовой дисциплиной.

День пролетел незаметно и очень быстро. Навязанная шефом в качестве наказания «работа с документами» меня неожиданно увлекла. Накопалось много данных, которые не следовало поручать искину, а требовалось разобрать самому. Поступала партия новых видеозаписей. Сразу появилась пара свежих идей, и тут же захотелось их проверить.

Напряжённый рабочий день в офисе обычно проходит стремительно. Если я делал несколько интересных дел, то рабочего дня частенько не хватало. Раз – и вечер. Но когда занимаешься любимым делом, каждый день – это новая возможность обрести себя во всё большем и более высоком мире приключений и свободы.

Вечером я связался с Вик. Решил, если по ответу пойму, что за день ничего не изменилось, пойду ночевать к себе. В «служебные апартаменты». В это время Вик обычно заканчивала, а если задерживалась, всегда присылала соответствующее сообщение.

– Привет, это я. Ты как? Когда домой?

– Позже.

– Ужин приготовить?

– Нет.

– Тогда я к себе ночевать пойду.

– Иди.

Отбой. Вот и все сантименты.

Когда дела были сделаны, я почувствовал облегчение. Попрощался с застрявшими на службе коллегами и направился к лифтам. В голове уже начал формироваться план на вечер: пройти небольшую тренировку, отдохнуть, а может, даже встретиться с кем-нибудь.

Сегодня меня никто не ждал. Идти в свою пустую маленькую квартирку в жилом секторе нашего небоскрёба не захотелось. Там пусто, уныло и одиноко. Отвык я от этого.

На улице воздух показался идеальным: прохладным и свежим. Я решил не спешить и насладиться последними лучами заката. Проходил мимо уютных кафе и ресторанчиков, разноцветные вывески которых привлекали внимание. Мелькнули мысли, как было бы приятно завершить день в одном из таких заведений.

Однако сегодня не хотелось проводить время в тесных и шумных местах. Требовалось что-то особенное, непохожее на привычные бары и рестораны. И тогда вспомнился тот бар, в котором сидел вчера. «Зелёные верёвки». Заведение для руферов. Решил снова его посетить.

Несмотря на то что работа на высоте не была моим постоянным и регулярным увлечением, иногда я лазил просто так. Для отдыха. Когда настойчиво свербила жажда приключений. Я вызвал свою машину и отправился в бар.

Дорога к бару получилась лёгкой, но интересной. Мы встали в вечернюю пробку. По пути я разглядывал фасады заброшенных зданий и разнообразные структуры, которые казались недосягаемыми. Пока ползли в пробке, я стал свидетелем маленького происшествия. Из окна машины заметил маленькую девочку. На вид лет четырёх. Она стояла на краю дороги и играла со светящимся шариком. Шарик улетел и начал подниматься. Девочка запрыгала и закричала, но было поздно. Тут к ней подошла молодая женщина, взяла девочку за руку и увела.

Казалось бы, ничего особенного. Но в первый раз удалось увидеть в Городе маленького ребёнка.

Наконец я приехал к месту назначения. Снаружи бар выглядел обычным и скромным, но я-то знал, что внутри ждёт совершенно иное впечатление. Прошёл по старому лестничному пролёту и оказался внутри заведения. Интерьер совершенно не изменился со вчерашнего вечера. Да и с чего бы? Это же не какой-нибудь новомодный барметаморф, который каждый день меняет интерьер. Здесь всё стабильно и надёжно. Оно и к лучшему. Сделал заказ официанту и направился к стойке. Там орудовал брутальный бармен, тот же самый, что и вчера, а его умело приготовленные коктейли обещали настоящее удовольствие. Вообще напитки и закуски здесь оказались выше всяческих похвал. Жаль, вчера пробавлялся одними чипсами. Я взял любимый коктейль, сел на высокий стул и принялся разглядывать окружение. Вокруг слонялись руферы, весело болтающие о своих последних приключениях на высоте.

Время казалось замирающим, звучали обрывки историй о покоряемых крышах и безграничной свободе.

Я занял один из двухместных столиков. Никто ко мне не подсаживался.

Здесь как-то само собой понималось, что каждый может найти своё приключение, свою страсть и дальше продвигаться вперёд, было бы желание. Этот вечер в «Зелёных верёвках» стал для меня не только приятным отдыхом, но и источником вдохновения и новых идей. Когда вечер уже приближался к финалу и переходил в ночь, настало время уходить. Однако с собой я забрал не только воспоминания о приятном вечере, но и новые мысли и цели.

В этот момент меня окликнули.

– Тим! Ты здесь? Ничего, что я на «ты»?

– Это замечательно, – ответил я. Рядом стояла Ула. Сегодня она была без формы, в обычной одежде и вся какаято румяная, а глаза интересно блестели.

– Я так и знала, что ты ещё сюда придёшь. Решила подкараулить. Сегодня пятница, и я задумала низко пасть.

Девушка явно была слегка под градусом. А может, и не слегка. Но она пребывала в том редком и мимолётном состоянии опьянения, когда девушки делаются только красивее и притягательнее.

– В каком смысле? – решил уточнить я.

– Напилась вот. Смотрю и всё думаю: ты это или не ты?

– Так плохо выгляжу? На себя непохож?

– Нет, просто иначе одет и причёска другая. Я в том конце зала сидела, издалека плохо видно. Вчера ты был весёлый, а сегодня мрачнее тучи.

– Кажется, меня девушка бросила, – неожиданно для себя признался я. Проклятый коктейль. Да и пива я перебрал. Не уследил за языком.

– Это плохо? Давай ещё по одному коктейлю, и всё!

Мы взяли по коктейлю. На этот раз «Экзотик спейс» – смесь, которую я так ещё и не пробовал.

– А как же твой здоровый образ жизни? – спросил я, когда выпивка закончилась, а действие алкоголя усилилось. – Наши разговоры о вреде чипсов и пива?

– Иногда можно себе позволить. Но только иногда! Тогда и жизнь веселее, и небо светлее, и мир делается намного интереснее! Слушай, проводи меня до такси, а то упаду.

Ула спала, обнимая меня за шею. Жутко неудобно и непривычно. В противоположном углу комнаты сидел крупный чёрный кот и недовольно смотрел на меня. От неловкого положения шея заболела и онемела рука. Я не шевелился, боясь разбудить девушку.

Только вот беда: выпитое вечером пиво не оставляло выбора.

– Ты куда? – она всё-таки проснулась, когда я попытался высвободиться.

– Писать хочу.

– А. Думала, уходишь уже. Сегодня у меня выходной.

– У меня тоже, – ответил я. – Сегодня и завтра не работаю.

Тут она как-то ровно задышала, и я догадался, что девушка опять спит.

Квартирка Улы оказалась такой же планировки, что и у меня. Только обставлена как-то очень аккуратно, рационально и удобно, поэтому выглядела свободнее и больше. Как выяснилось, мелким государственным служащим определённого ранга всегда выдавали именно такие. А ещё окно выходило на восток, и по утрам будил яркий свет.

Я вернулся и аккуратно лёг. Кот куда-то спрятался и не показывался.

– Ты что, совсем меня не помнишь? – Оказывается, Ула давно не спала.

– Помню, конечно. Ты подошла, когда я с сэром Крейтоном сидел на площади у фонтана.

– Раньше, в Администрации?

Тут я вспомнил. Ула была среди тех семерых, которых непонятно за что уволил шеф.

– У тебя же была девушка? – продолжила она, не дождавшись ответа.

– Я уже говорил там, в баре. Почему опять спрашиваешь?

– Есть причины. Ты её бросишь.

– Она меня уже бросила. Об этом я тоже говорил, нет?

– Не помню. Видишь, как удачно. Она бросила, а я подобрала. Она кто?

– Полицейская.

– Кто? Да ладно.

– Лейтенант полиции.

– А я – всего лишь сержант. В полиции всем, кто имеет непрофильный университетский диплом, сразу сержанта дают. Пока работала в Администрации, недолго, полгода всего, я хотела создать там отдел по работе с городскими животными. Причём шеф сначала согласился, очень обрадовался, даже похвалил за инициативу. А потом пожалел, наверное. Ничего не сделал, приказа не издал, а когда я напомнила, сказал, что не время ещё. Знаешь, чем я в Администрации занималась? Учитывала приход посторонних людей на ресепшене.

– А разве это не автоматизировано давно?

– Автоматизировано. Но кто-то придумал, что надо ещё и живого работника держать. Так себе занятие. Я там не делала ничего практически.

– Почему тогда уволил?

– Ещё давно сэр Скиннер велел приходить в офисной одежде всем, кто на ресепшене сидит. Остальным разрешил вольности, а нам – нет. Я бы не против, но только чтобы по улице так не ходить. Помнишь форму для девушек? Это же полный отстой. Мечта педофила. Ни по улице, ни в транспорте не походишь. Мне из дома ехать долго, а своей машины пока нет. В офисе переодеваться пробовала, но запретили, нельзя типа. Корпоративная этика, все дела. Нарушение служебных инструкций. Ну и забила я на эту форму. Шеф долго терпел. Потом выгнал. Недолго думая, пошла в полицию. Там вечно народу не хватает. На такую должность, как у меня, всегда найдутся свободные места.

– А на кого ты училась?

– На ветеринарного парамедика. Мечтала муниципальную ветеринарную службу организовать. У нас же только частные ветлечебницы.

– А как же офис по делам животных? Да и в полиции специальные инспекторы.

– Вот я теперь и есть такой инспектор. Инспектриса, как шутит мой папа. Но такие инспекторы никого не лечат, разве что усыпить могут или пристрелить. Я же парамедик. В лучшем случае имеют возможность направить к тому или другому частнопрактикующему ветеринару, на этом всё.

– Погоди, так сколько же тебе лет?

– Двадцать один. Я школу на два года раньше окончила и сразу в универ поступила.

– Да ты вундеркинд, – не к месту ляпнул я.

– Вундервафля, – хихикнула девушка. – Любимое словечко моего отца. Чёрт знает, что оно значит. Папа мне так и не объяснил, что это такое.

– А в каком контексте он его употреблял? – насторожился я. Так не бывает. Слишком уж часто всякие совпадения случаются в последнее время.

– Без всякого контекста. Он обычно так говорит, когда болтовни много, а толку мало. Слушай, а давай проведём этот день вместе?

– Давай, – согласился я и сразу же загрустил.

«Зачем мне всё это? Потерял свою девушку. Вик никогда не простит. Как такое вообще могло получиться?»

Мысли эти были пустыми и бесполезными, как и вообще большинство мыслей.

Ула внимательно посмотрела на меня, как-то хитро и с явным вызовом.

– Ты где сейчас живёшь?

– Последнее время у бывшей девушки, но теперь придется возвращаться к себе, в жилую часть административного небоскрёба.

– Тогда иди в душ, – сказала Ула. – А я пока всё тут подготовлю.

Под водяными струями я быстро смыл всю грязь и пот. Ноги приятно гудели, а в голове стало легко и спокойно. Я вышел из душа и посмотрел в зеркало. Взгляд был немного виноватым. Кажется, я слегка удивлён неожиданной удаче. И это при том, что я даже не думал о ней.

– Ты уже познакомился с Фредом? – тем временем напомнила Ула. – Это мой кот. Он старый и мудрый, поэтому обладает сложным характером. Оставайся пока у меня. Или у тебя другие планы?

– У тебя квартирка такая же, как и моя, – признался я.

– Служебная жилплощадь. Стандарт. Окончательно переехать к себе не предлагаю и к тебе не рвусь. А от этой самой девушки забери все те свои вещи, которые хоть что-то для тебя значат.

– Тогда побежал, а часа через полтора вернусь, если впустишь. У неё дежурство сегодня. Надо успеть, пока со службы не пришла.

Не успел.

Всё-таки Вик пришла раньше.

– Ботинки не забудь, – кратко напомнила она.

– Тут моих вещей много накопилось, – для чего-то начал оправдываться я.

– Меняю замок и код. Что забудешь, выкину.

Ладно. Хочешь, выкини, мне уже пофиг. Если уж рвать отношения, то сразу. С мясом и кровью. Чтобы потом не расплачиваться.

Первое, что я сделал, когда ушёл от Вик, – это заглянул на ближайшую распродажу, купил два полных комплекта дешёвой практичной одежды. Переоделся, а всё, что снял, отправил в ближайший мусорник. Потом немного подумал – да и выкинул туда же всё своё, что забрал у Вик. Ничего, переживу. Я уже не мог доверять этим вещам.

Сразу после заехал в приличный медцентр и проверился на предмет скрытых жучков. Как и следовало ожидать, таковых в коже обнаружилось великое множество. Все эти процедуры, покупки, обследования и снятие следящих устройств изрядно облегчили мой счёт. Ничего, скоро зарплата. Потом обязательно обследую машину и мотоцикл. Не верю, что там ничего не установлено. Надо ещё квартиры проверить. Мою и Улы. Мало ли что туда кто-нибудь понапихал. Могло, кстати, и само заползти.

– Долго ты, – сказала Ула, как только я вернулся. – Удачно прошло?

– Удачно. Сначала барахло собирал, потом одежду менял, а после решил проверить себя на предмет следящих устройств. Вот и задержался. Знаешь, я подумал-подумал и всё своё выкинул. Мало ли там что.

– Всё правильно сделал. А там как? Без последствий?

Я объяснил как.

– Серьёзная у тебя была девушка. Жучков понаставила. Это незаконно, ты знаешь?

– Знаю. А что толку? Она дипломированный юрист с учёной степенью. Отмажется. Нам ещё надо будет квартиры наши проверить.

– Тоже хотела предложить. У меня есть сканер для обследования животных. Можно и людей проверять, и разные предметы, вплоть до стен.

– Не знал. А то не пошёл бы в медцентр. С меня там сто кредитов содрали за услуги и за срочность.

– Тогда на этом всё, – закрыла тему Ула. – Машину потом обследуем. Пойдём погуляем?

– А куда? – спросил я, задумчиво глядя на новую подругу.

– Куда хочешь. – Ула пожала плечиками. – Можно в парк, можно на набережную или к берегу океана.

– Тогда на набережную, – решил я. – Будет интересно побродить пешком.

– Я никогда там не ходила.

– Знаешь, я тоже, – усмехнулся я. – Всё работа, работа, всё на скорости. А ты почему?

– Тоже поэтому. Как-то не получалось. То одно, то другое.

– Расскажи о себе, – попросил я.

– А что там рассказывать? Ты обо мне и так многое знаешь. Моя история не очень интересна. Я постоянная жительница этого Города. Моя семья тоже отсюда. Родители обожали всё современное и передовое. Мама работала в одной из крупных компаний, а папа – инженер-биотехник, специализирующийся на интеллекте искусственных существ. Его команда трудилась над разработкой более совершенных интеллектуальных протезов, которые помогают преодолевать физические и ментальные ограничения. Родители всегда были в курсе последних новинок, но никогда не делились знаниями со мной. Считали, что я сама должна выбрать свой путь. Ну что. Вот и выбрала. А об их работах узнала обходными путями.

Мы вышли из дома и направились по улице. Дорога казалась не очень дальней. Погода выдалась тёплой и безветренной. Ула совсем не походила на порывистую и резкую Вик. По мере приближения к цели нашего маршрута воздух наполнился свежестью, а ветерок играл с нашими волосами. Ула замечала каждую симпатичную деталь вокруг.

Спокойствие, приятная прогулка с красивой девушкой – что ещё нужно? Всё это настроило меня на романтический лад.

Дорога вела через парк, где уличные художники создавали произведения прямо на дорожках. Художники здесь – это любители-энтузиасты, которые в свободное время, в выходные, устраивают такие соревнования. Мы останавливались, чтобы рассмотреть каждую деталь и насладиться творчеством этих людей.

– Сегодня же с наступлением темноты роботы-уборщики смоют всю эту красоту, – задумчиво сказала Ула, залюбовавшись эфемерной картиной прямо под нашими ногами. – Ещё у меня есть младший брат, Алез, мы погодки. Он серьёзно увлекался киберспортом. Я – так, доморощенный любитель, а он – профи. После обучения в нашей школе он развил навыки в области виртуальной реальности и киберспорта. Стал одним из лучших в виртуальных соревнованиях. Заслужил репутацию непобедимого гонщика и мастера боя в кибербитвах. Но это сейчас. А раньше мы часто проводили время в виртуальной реальности. Соревновались и оттачивали игровые навыки. Алез мечтал стать профессиональным киберспортсменом, но я не верила в него. Конкуренция там очень высока, а таких любителей – каждый второй.

Наконец мы достигли набережной. Перед нами раскинулся прекрасный вид на широкую реку, через которую были перекинуты знаменитые мосты из хрусталя. Впереди блестела водная гладь, усыпанная яркими лодками и яхтами. Пешеходная дорожка вилась вдоль берега, отделяя пляж от Города и приглашая насладиться речным пейзажем. У самого края воды лежали огромные валуны, о которые разбивались волны. Там, дальше, река обрывалась гигантским водопадом прямо в океан.

– Как красиво, – невольно сказал я.

– Иногда, – продолжала Ула, – наша семья собиралась, чтобы поиграть в игры виртуального мира. То был способ отдыха. Возможность отключиться от повседневности и провести время в кругу близких. Мы регулярно устраивали настоящие соревнования. Несмотря на нашу среду обитания, мы всегда старались сохранять баланс между технологиями и реальным миром. Отец уверял, что это очень важно. Мы ценили возможность уходить от городской суеты в простые радости жизни. Да, мои родители всегда стояли на переднем крае прогресса. Да, они обучили меня и брата основным секретам кибербезопасности и программирования ещё с самого детства. Но потом я поняла, что жизнь намного сложнее и намного страшнее.

Мы сняли обувь и пошли по песку. Двигались медленно, ощущая голыми ступнями мягкость и сыпучесть. Эти минуты я старался запечатлеть в памяти. Волны реки беспрестанно разбивались о валуны, создавая мелодичный шёпот, который наполнял воздух спокойствием и свободой. Миллионы маленьких брызг нежно попадал́ и на мою кожу, вызывая ощущение свежести и релакса.

Тем временем Ула продолжала рассказ:

– Нежданно погибла мама. Это разрушило наш маленький мир. Отец очень переживал. Брат замкнулся в себе. С головой ушёл в свой киберспорт и не вылезал из виртуальности. Потом он совсем потерял связь с реальным миром. Мы даже встречались только в киберпространстве. Но там он достиг больших успехов. Он стремится создать прототип нового поколения реальности, которая сотрёт границу между реальностью и виртуальностью. Сейчас он вполне успешен. Хорошо обеспечен, неплохо зарабатывает, у него своя перспективная компания, и он полностью самодостаточен.

Набережная оказалась устроена так, что с городской стороны проезжей части на всём протяжении располагались уютные кафе и ресторанчики. На фасадах выделялись яркие вывески, приглашающие насладиться вкусной едой и атмосферой уюта. Когда ветер дул со стороны Города, воздух наполнялся ароматом свежего кофе и вкусной выпечки, заставляя желудок судорожно сжиматься.

– А как ветеринаром стала? – спросил я, цепляя песок голой ступнёй.

– Вот слушай. Я тогда уже увлекалась настоящими животными. Ты же знаешь историю моего кота? Знаешь. Ну вот. Мы с отцом на полгода переехали в другой мегаполис, а брат отказался ехать с нами. Когда вернулись, нашёлся потерянный кот, а я познакомилась с сэром Алексом Крейтоном и мисс Лин Чжуан. Меня поразила мисс Чжуан. Она была такая красивая, такая крутая, что я тоже захотела такой стать. Так и представляла, что поступлю на работу в Администрацию и напрошусь в обучение к ней. Я была мелкой соплячкой, и в голове блуждали всякие глупости. Но зато я за год окончила последние классы школы и поступила на ветеринарный факультет. Я решила использовать свои навыки для создания инновационных технологий в ветеринарии. Думала улучшить жизнь животных в нашем мире. И приняла решение основать свою стартапмодель, чтобы воплощать эти идеи в реальность.

Мы отряхнули ноги от песка, снова надели кроссовки и заняли столик в одном из кафе. Заказали освежающие напитки и закуски. Я наслаждался прекрасным моментом и лёгким ужином в компании Улы.

– После универа, – Ула явно подходила к финалу своего рассказа, – я устроилась в Администрацию, а дальше ты и так знаешь. Когда я туда пришла, оказалось, что сэр Крей-тон и мисс Чжуан там уже не работали. Сейчас я – сержант полиции, инспектор по делам животных. Вот. А теперь ты, – напомнила девушка, когда её рассказ завершился. – Твоя очередь.

– Ну да, – признал я очевидность. – Вообще-то я не из этого мира, иммигрант.

В сжатой форме я пересказал свою биографию, при этом только в двух словах поведал историю знакомства с Вик, старательно избегая интимных моментов. Когда закончил, начало темнеть. На стеклянных заборах загорались колдовские фонарики.

Какое-то время мы молчали. Потом покинули кафе и пошли в обратном направлении. Воздух стал прохладнее, и это помогало нам продолжать путешествие. Мы шли рядом, держась под руки и наслаждаясь тишиной и спокойствием вечернего Города.

Тут из-за ближайшего угла появились две тёмные фигуры. Сначала я не узнал их, а потом вспомнил. Это были те самые хулиганы, что скандалили около моей машины. Только сейчас они были голые по пояс. Выглядели как обычные «пляжные мальчики», разве что уж очень туго накачанные. Этакие недоделанные бодибилдеры.

– Ты! – заорал один. Кажется, это был самый говорливый из них, тот, кого я оттолкнул от машины. – Ты! Стой! Стоять, я сказал!

– Чего орёшь, придурок? – тихо спросил я.

– Ты что сказал? Мы сейчас тебя сделаем, а потом развлечёмся с твоей цыпочкой.

– Мало того, что дурачок, но ещё и глухой? – иронически спросил я. – Могу посоветовать хорошего врача.

– Что? А ну повтори!

С этими словами он выбросил вперёд кулак с явным намерением попасть мне в лицо.

Надо сказать, что ещё там, у себя на родине, я посещал секцию силата – боевого искусства малайцев. Я был жутким интровертом и «ботаном». Пришлось, чтобы не посещать с университетской группой занятия по физкультуре, поступить в секцию. Там я научился разным подлым боевым приёмам. Пенчак силат – общее название индонезийских и малайских боевых искусств, включающих в себя два основных раздела: бой без оружия и бой с оружием.

Я изучал тот, что без оружия. Уже здесь, в этом мире, приёмы силата несколько раз выручали меня. Кроме того, здесь мои руки усилили кистевыми имплантами, что позволяло пальцами давить орехи и гнуть трубы и куски железной арматуры. По-моему, я уже хвастался на эту тему.

Полетевший мне в лицо кулак я перехватил левой рукой и сжал. Послышался тихий хруст, мой противник вытаращил глаза и дико завизжал. Я разжал кисть и отпустил сильно помятый кулак нападавшего парня. Он отступил на пару шагов, прижал повреждённую правую руку к животу, согнулся и заскулил, как побитая собака. Теперь ему потребуется хороший хирург, причём как можно скорее. Второй парень, что так и не произнёс ни слова, подошёл ближе. Этот оказался сильно опаснее своего приятеля. В его предплечья были вделаны импланты, работающие наподобие лап богомола. Данное украшение так и называлось – «богомоловы клинки». Согласно рекламе, такие импланты позволяли рассекать врагов быстрыми смертоносными взмахами рук. Благодаря им в бою один на один врагу можно нанести серьёзный урон. С этими я знал, как поступать. Такое оружие лишь выглядело броско и пугающе, но в реальности малоэффективно. Спасибо нашему инструктору в тренировочном зале Администрации. Научил, как справляться с разной боевой аугментацией.

Мой новый противник только начал активировать импланты, как я перехватил раскрывающиеся клинки и резко крутанул их на девяносто градусов. Аугментированный парень тоже заорал, как и его приятель. Правда, этот орал во всё горло, будто его окатили кипятком. Его можно понять: я вырвал импланты из его рук прямо с мясом.

Это рассказывать так долго, но на всё про всё потребовались считаные секунды. Потом я подхватил Улу под руку и, сказав «ходу, ходу», быстро утащил её за угол. Затем пришлось вызвать байк как наиболее проходимый транспорт.

Я усадил девушку сзади, и мы рванули. Не хотелось мне вступать в тягостные разговоры с полицией.

Я ехал и думал, что мир киберпанка не ограничивается только технологиями и виртуальными мирами. Он разнообразен и красив своими ландшафтами, создаёт неповторимое сочетание этого и старого миров. Особенно богат он разными придурками, извращенцами и бандитами всех мастей.

К этому времени мы уже подъезжали к дому Улы.

– А ты жестокий человек, – наконец сказала всё это время молчавшая девушка.

– Почему это?

– Надо было вызвать медицинскую помощь для этих двух.

– Это для тех, которые хотели меня убить, а потом тебя изнасиловать? Вот ещё!

До самой квартиры мы шли молча. Затем некоторое время я стоял перед открытой дверью и не решался переступить порог.

– Ты чего?

– Не знаю. Словно барьер какой-то.

– Не выдумывай. Пошли.

Там нас встречал чёрный код Улы, Фред.

– Привет, – сказал я коту. На что Фред прижал ушки, открыл зубастый рот и сказал:

– Х-х-х!

– Он тебя обшипел, – хихикнула Ула. – Ты пахнешь агрессией и кровью. Это ничего. Он всех моих новых друзей так встречает. Привыкнет потом.

Я хотел спросить, много ли таких друзей, к присутствию которых требуется привыкать коту, но передумал и ничего на это говорить не стал.

Потом мы лживо пообещали друг другу, что будем проводить больше времени в таких увлекательных местах, где можно погрузиться в красоту мира и насладиться каждым мгновением жизни. В планах стразу возникли океанское побережье, парки с поющими фонтанами, подземные галереи из сумрака и оживлённых теней, где посреди старинного лабиринта горит живой огонь. Запланировали сходить к Большому водопаду, совершить поход по реке в нанятой яхте. Обещали себе, но оба понимали: вряд ли сдержим собственные обещания.

– Как однажды сказал мой бывший, – задумчиво произнесла Ула на другой день, – есть женщины, с которыми хочется вести философские беседы. Есть вызывающие желание с ними переспать. А есть такие, что могут сломать тебе тазовые кости.

– Это ты сейчас к чему? – насторожился я.

– К тому, что пора идти в зал. Мы опаздываем уже.

– А твой бывший, он кто? – осторожно спросил я.

– Ты его не знаешь, – не стала вдаваться в подробности Ула.

Каждый раз, когда я входил в тренажёрный зал, к которому был прикреплён, сразу же окружали музыка с динамичным ритмом и световые эффекты. Они мотивировали к тренировке. Обычно я ходил туда после работы. Зал размещался в подвале нашего небоскрёба, и было очень удобно. Всё начиналось с разминки, постепенно мышцы готовились к активной работе. Потом я переходил к подъёму весов с датчиками контроля нагрузки. Мне нравилось видеть свой прогресс на экране, постоянно стремиться к улучшениям. Потом кардиотренировка – это моя любимая часть. Выбирал виртуальную реальность на беговой дорожке, где мог побороться с призрачными соперниками или просто насладиться красивыми пейзажами. Силовые упражнения помогали укрепить мышцы и улучшить выносливость. Я использовал тренажёры для каждой группы мышц, следил за результатами на внутреннем экране и анализировал прогресс с помощью внешних приложений. Тренировка длилась часа два, но время в атмосфере спортзала пролетало незаметно. В конце возникали чувство удовлетворения и приятная усталость. Впрочем, это недавно она стала приятной. Долгое время мне было не до положительных эмоций. Потом душ – и пора уходить.

Конечно, можно было установить соответствующие импланты и тренироваться без всякого спортивного зала. Так сказать, без отрыва от дивана. Большинство моих коллег именно так и поступало. На меня смотрели странно, когда узнавали, что хожу в зал и качаюсь на разных железках. Но ничего, привыкли. Здесь вообще быстро свыкаются с чудачествами других.

А сначала я ходил в зал вот зачем. Нас, таких ретроградов, тренировки посещало не так уж и мало. Зато какие люди! Какие девушки! С ними всегда можно поговорить. Причём душевая тут одна, общая, не разделённая на мужскую и женскую, что тоже немаловажно. Но, как выяснилось, Ула и здесь придерживалась старых традиций – и, кстати, не стремилась беспрерывно насыщать своё тело разными имплантами. Кроме того, она, в отличие от Вик, не разрешала мне даже смотреть на прочих девушек. «Теперь я – твоя девушка, на меня смотри и со мной говори», – повторяла она.

Так что в моём тренажёрном зале для меня всё закончилось. От душевой меня тоже отлучили: она туда не ходила и мне запретила, пришлось мыться уже дома, сразу после тренировки.

– Знаю я, для чего парни в такие залы ходят, – недовольно заявила мне Ула. – Баб клеить. Теперь я с тобой ходить буду и в твой зал – тоже. Поменяю тренажёрку, ничего страшного.

Пришлось оформлять в наш зал пропуск для Улы. Тем не менее все эти развлечения основательно истощили мой кошелёк. Пришлось искать побочные заработки. А что делать, если совсем нет денег?

Тем временем работа всё-таки продвигалась. Правда, беспокоили два висящих на мне дела. О хищении тротуарных кремниевых плит и о драке между мотоциклистами. В обоих случаях обычное подростковое хулиганство. Картины этих, с позволения сказать, преступлений были известны по секундам. Несколько видеозаписей с разных ракурсов. Куча свидетелей. Фигуранты установлены, причины и поводы известны. В первом случае во время драки мелких подростковых банд кто-то придумал выворачивать тротуарные плиты. А потом эти плиты чудесным образом пропали, причём никто ничего не видел и записей почему-то не сохранилось. Во втором эпизоде тоже сцепились две банды, но уже вполне взрослые и на байках. Тут дрались всерьёз. С применением ручного оружия. Двое погибло, пятеро в тяжёлом состоянии госпитализировано.

Эти вообще-то совсем не наши дела шеф велел спихнуть в полицию. Только вот ничего из этого не получилось. Полицейские ехидно заявили, что раз мы начали и что-то уже сделали, то нам до суда и доводить. Ничего сложного там не просматривалось, зато выявился какой-то неприятный аромат. У главных виновников вдруг обнаружились влиятельные заступники и тайные могущественные покровители. На меня стали давить. Все сообщения с требованиями и угрозами я сразу же пересылал шефу, а тот упорно молчал.

Впрочем, ладно. Как сказал некто мудрый, из всех возможных способов люди по умолчанию выбирают не «плохой» и не «хороший», а привычный и узнаваемый. Я уже научился разруливать подобные тухлые дела. Их надо любыми способами затягивать и всеми возможными методами подключать как можно больше должностных лиц и организаций. Экспертизы, опросы, допросы, запросы новых данных, проверка вновь открывшихся обстоятельств, дополнительные анализы и отдельные поручения. Требования разрешений. В конце концов кому-нибудь это точно надоест и дела эти у меня заберут.

Главное, чем я занимался, – это исчезновение людей. Там всё тоже обстояло хреново. Кое-что мы нащупали ещё тогда, вместе с Суином, но на этом главные успехи закончились. Как в стенку упёрлись. Ни свежих подозреваемых, ни принципиально новых доказательств. Те, кого тогда взяли, оказались мелкими сошками. Рядовыми исполнителями. Ими явно кто-то руководили извне, только мы не понимали, кто именно и откуда. Арестованные тоже не знали. Самые эффективные методы извлечения информации, применяемые в таких случаях, не принесли ничего.

Причём не сказать, что подвижек совсем не было. Были, но слабые. Так, мы установили, что за этим стоит корпорация «Биотех». Это и раньше казалось очевидным, но сейчас появились свежие прямые и неопровержимые доказательства. Правда, мелкие. Но что толку? Корпорация могучая, от неё зависела буквально вся жизнь Города. Если там захотят что-то скрыть, никаких концов не найти.

Ещё меня лично беспокоил патрон, вернее, его новая служба. Какое-то время назад прошла молва о возможном банкротстве корпорации «Бэлла». Той самой, где он теперь служил. Разговоры не утихали. Хуже того, упорно шептались, что госпожа Бэлла Элион, хозяйка корпорации «Бэлла», стала чувствовать себя хуже и скоро уйдёт из этой жизни. Всё это были лишь слухи и сплетни, но они обычно не возникают просто так, на ровном месте.

А ведь я сам хотел уйти от шефа и перейти в корпорацию «Бэлла», под крыло к патрону. Он, кстати, в последнее время предложений на эту тему не возобновлял.

Патрон, конечно, не пропадёт. Всегда может пойти в полицию. В крайнем случае станет частным детективом и откроет детективное агентство имени себя. Эта благородная профессия существовала в данном мире и активно процветала. Несмотря на всеобъемлющий искусственный интеллект и всепроникающий контроль, частные сыщики находили где приложить силы.

Перекрашенная в негритянку зелёная девушка вообще куда-то пропала. Никаких её следов обнаружить не получалось. Похоже, ей удалось сменить идентификатор, поскольку её чип не отвечал и не обнаруживался.

Пока я предавался таким унылым и бесперспективным размышлениям, вдруг прорезался патрон. Сэр Крейтон чисто риторически спрашивал, могу ли я с ним встретиться, и тут же сообщал, что будет в баре «Зелёные верёвки» в четырнадцать часов. Вообще это у него устоявшаяся привычка – вести деловые переговоры в барах и кафе. В разных обычно. И меня приучил. Причём в реальности его абсолютно не волновало, есть ли у меня время, нет ли. Может, в этот момент я не могу или чем-нибудь занят? Сколько помню, с ним всегда было так.

Название насторожило. То самое место, где я по-настоящему познакомился с Улой.

Когда я пришёл, патрон уже был тут. Он сидел за столиком в гордом одиночестве и внимательно наблюдал, как в прозрачной кружке медленно оседает пена. Рядом с ним сидела какая-то незнакомая девица и безуспешно пыталась склеить его.

– Хорошего дня, – нейтрально поздоровался я.

– Привет. Пиво будешь? Что такой всклокоченный? Хотя тебя можно понять.

Девица, убедившись, что её игнорируют, фыркнула и отправилась искать других клиентов.

– Значит, слышали уже, – буркнул я.

– Ну скажи: чем тебя Вик не устраивала? Молодая, красивая, умная, энергичная.

– Очень энергичная. Эта её постоянная жажда кипучей деятельности сильно утомляла и тяготила.

– Давно тяготила? – заинтересовался патрон.

– Наверное, с того момента, когда она заявила, что я – как глина для мастера гончарного искусства. Надо только вылепить, что требуется, а потом обжечь. Не люблю, знаете ли, когда меня лепят и обжигают. Постоянно давила. Контролировала каждый шаг. Вечно чего-то от меня добивалась, чему-то учила и всерьёз полагала, что делает из меня нечто такое, что ей самой видится правильным и нужным.

– Сам-то понял, что сказал?

– Знаете, как надоела мне непрерывная слежка с её стороны? – риторически спросил я.

– Ты о чём?

– О постоянных наблюдениях за мной. На работе, на улице, в баре, в квартире. В сортире. Вся моя одежда сразу же снабжалась множеством следящих устройств, которые она держала под личным контролем и регулярно проверяла. Вся квартира была набита её видеокамерами. Она этого никогда и не отрицала. Говорила, что заботится. Беспокоится обо мне. Жучки оказались даже в моей коже.

– Это знакомо, я такое уже проходил. Правда, не здесь. Там, – неопределённо пояснил патрон.

– При этом Вик – весьма ограниченная и упёртая особа, – припечатал я.

– С чего такие эпитеты?

– Она не разделяла никаких моих увлечений, кроме тех, что навязала сама, – продолжал жаловаться я. Мне вдруг захотелось выговориться. – Признавала лишь то, что нравилось ей. Вроде поездок на байках и полётов на аэробайках. Ничего не читала, кроме полицейских рапортов. Смотрела только записи с мест происшествий, какие-то дебильные спортивные передачи и порнографию для мотоциклистов.

– У каждого свои недостатки, – пожал плечами патрон. – Но, если хочешь знать моё мнение, ты совершил большую ошибку. Из тех, за что придётся расплачиваться многие годы.

– Целыми днями следила за мной, – по второму кругу продолжил оправдываться я. – Иногда казалось, что она больна шизофренией. Установила какую-то программу, чтобы постоянно видеть моё местонахождение. Прослушка по всему дому. Камеры. Причём эти системы действовали независимо от штатных и контролировались только самой Вик. Никто об этом не знает. Она считала, что должна всё держать под контролем. А ещё постоянно боялась, что я буду баб водить. Вот и добоялась. Будто я не мог вне дома встречаться. Сначала ничего такого не было, кстати.

– Это жесть, конечно. Но это твоя жизнь, а я не психоаналитик на работе. Ты же помнишь, где трудится отец Улы? В «Биотехе». Там и так на тебя зуб имеют. Аккуратнее будь.

– С отцом Улы пока не встречался.

– Это пока. Встретишься, никуда не денешься. Вопрос времени. Я тебе не завидую. Хотя…

– Что? – насторожился я.

– Раз он из «Биотеха», то можно попытаться как-то воспользоваться этим. Но! Он может себе вообразить, что ты прицепился к его дочке из-за служебных надобностей. Наверняка знает, где ты работаешь. Решит, что ты сволочь. Отцы – они такие, всегда внимательно отслеживают увлечения своих дочерей. Вечно подозревают худшее.

– Откуда знаете? У вас же нет детей.

– Законных нет, – закрыл тему патрон. – Я вот о чём хотел с тобой поговорить. Что у тебя новенького по исчезновениям?

Я рассказал. Рассказывать, собственно, было нечего. С момента последнего такого разговора мало что изменилось.

– Хреново, – расстроился патрон.

– А можно спросить? Ходят упорные слухи о проблемах в корпорации «Бэлла».

– Даже знаю какие. Говорят, что корпорация обанкротилась и что Старуха скоро помрёт?

– Если коротко, то да, – подтвердил я.

– Слухи, мягко говоря, преувеличены. Я, как ты понимаешь, в курсе дела. Информация из первых рук. Там так. Корпорация решила избавиться от убыточных и непрофильных активов. Продала их. Вторая причина сплетен – госпожа Элион перестала появляться на совещаниях лично. Только через аватар.

– Но это же не из-за того, что она как-то неважно себя чувствует?

– Нет. Старуха прекрасно себя чувствует. Только вчера с ней говорил, причём без всякого аватара. Непосредственно. Вот как с тобой. Всех нас переживёт. Просто её хотят убить. В полном смысле слова. Мы уже сорвали два покушения. Как ты понимаешь, это секретная информация, и я тебе сообщаю её не просто так. Есть причины думать, что за покушениями маячит «Биотех».

– Да ладно! Зачем это «Биотеху»?

– Бизнес. Хотят отжать корпорацию «Бэлла». Уверен, что все эти слухи «Биотех» и распространяет.

– Да, но они же деловые партнёры. У них общие проекты, постоянные заказы друг у друга.

– И что?

– Да, и впрямь. Ерунду спросил.

– Так вот что я тебе скажу. Когда встретишься с отцом Улы, попроси его устроить тебя на работу в «Биотех». Ненавязчиво так. Им там нужны детективы, в их службу безопасности. В этом тебе поможет твой шеф. Объясни Скиннеру, что за исчезновение людей отвечает «Биотех», тебе надо внедриться туда. Скиннер что-то будет говорить в ответ, дождись, когда закончит, и объясни, что твой без пяти минут тесть – руководитель крупного отдела корпорации.

– Отец Улы – руководитель отдела в «Биотехе»?

– Да. Постарайся расположить его к себе. На самом деле он в общем-то неплохой человек, поэтому держись с ним естественно, вот и всё.

Сообщение от шефа пришло на другое утро, когда я ещё спал: «Красный код 50. Координаты…» Собственно, разбудил характерный сигнал этого самого уведомления. Сие означало, что через пятьдесят минут надлежит быть в полной экипировке, при оружии, в карбоновом комбезе средней защиты по указанным координатам.

Хорошо, что догадался перетащить комбез сюда. Только вот оружие на работе. Ночуй я дома, ничего не стоило бы заскочить в офис, благо он в том же небоскрёбе. А тут – успею ли за это время?

Вызвал аэротакси, извинился перед Улой, кое-как оделся, взял сложенный комбинезон и побежал на стоянку.

Общественный флаер уже ждал. Значит, должен успеть. Потом всё пошло быстро. Полёт над Городом, посадка на крышу административного здания, спуск на лифте, мой офис, оружие из сейфа и облачение в комбез. Одеваться в штатный комбинезон средней защиты полагалось за три минуты, но у меня до сих пор так не получалось. Уходило минут пять, а то и больше. Помнится, первый раз я вообще провозился около часа. Потом недолгий поход к дверям приёмной шефа. Там уже собирались все, кто получил красный код и кто добирался из офисного здания. Шлемы никто не надевал – это полагалось делать перед самой высадкой.

Все наши были в таких же карбоновых комбезах и с оружием. Оружие, правда, разное, но это уж у кого на что разрешение, чаще всего – армейские бластеры: так здесь называли вовсе не лазерное оружие, а круто навороченные пистолеты со всякими прибамбасами и боеприпасами.

Потом все, не сговариваясь, пошли к лифтам и поехали на крышу. Кое-как расселись в летающем фургоне размером с автобус, который все именовали флаером.

– Куда летим? – спросил я у своего соседа по летающему автобусу, когда мы взмыли вверх. – Не запомнил координаты.

– К южному периметру. Прорыв, наверное. Сейчас увидим. Там уже группа специалистов работает. Мы в поддержке.

Специалистами без привязки к конкретной деятельности здесь называли тех, кого на моей родине именовали спецназом. Боевые подразделения специального назначения, что подчинялись непосредственно Администрации Города.

Такое у меня уже бывало. Мы иногда уничтожали дикие банды, прорвавшиеся из пустыни. Но сейчас коллега ошибся. После того как поступила команда надеть шлемы, пришла информация. Банда молодых отморозков захватила заложников и требовала три больших флаера, а также оружие. В заложниках – три девушки.

Как только я начал здесь работать, кроме прочего сразу же узнал ряд неизменных принципов, нарушать которые не позволялось. Среди них значились пункты: «требования террористов не выполнять» и «в переговоры не вступать». Сейчас всем нам поступило новое сообщение: «Синий код». И всё. Задача подразумевалась автоматически: штурмовать укреплённый пункт, помеченный красным на внутреннем экране каждого из наших. В данном конкретном случае это значило: если получится, живьём брать только главаря, остальную банду – необязательно. Негласно подразумевалось, что рациональнее всего – всех положить на месте. Следовательно, заложники тоже погибнут.

При высадке у нашего флаера сразу откидывались борта, что позволяло всем пассажирам выскакивать одновременно и при этом не мешать друг другу. Теперь надо было пробиваться к главарю.

– Клиент будет в порядке, – сказал кто-то сзади. – Сам шеф здесь!

Фраза меня насторожила. Тут что, есть мой соотечественник? Таких совпадений не бывает. Говоривший явно смотрел «Бриллиантовую руку». Повернуться я не мог, приходилось следить за происходящим, а голос, искажённый шлемом, я так и не узнал.

Кстати, шеф действительно был здесь. Первый раз удалось увидеть, как сэр Скиннер выезжает на операцию лично. Его чёрный комбез от других ничем не отличался, но мы-то знали, как его опознать.

Вообще все подобные операции похожи. Разнятся лишь в деталях, а в главном мало чем отличаются друг от друга. Судя по количеству боеприпасов и оружия, бандиты рассчитывали продолжительно держать оборону. Подобные базы обычно создаются в заброшенных домах и неблагополучных районах. Они тщательно маскируются, а все подходы минируются.

То, что укреплённый пункт почти сразу удалось засечь, предопределило ход операции. Выкурить боевиков стало делом техники. По установленному пункту наши специалисты открыли шквальный огонь. Подключились мы, группа поддержки.

Сама операция продолжалась около часа. Отходить бандитам было некуда. Все пути к отступлению блокировались специалистами. Боевики отказывались сдаваться, ожесточённо сопротивлялись и даже пытались прорвать окружение.

Как я узнал позже, эти бандиты не брезговали ничем. Были какими-то универсалами. На их счету числились убийства, разбои, грабежи, рэкет, торговля запрещёнными веществами и ещё какими-то незаконными товарами.

Кроме того, эти люди воровали секретную информацию и продавали в соседний город. Не исключено, что среди уничтоженных бандитов могли оказаться иногородние наёмники.

Когда всё закончилось, выяснилось, что в живых остался не только главарь, но и все заложницы. Это были три перемазанные девицы. Что-то насторожило меня в их поведении. Поэтому я подошёл к старшему группы (то был вовсе не наш шеф, сэр Скиннер отыгрывал рядового) и предложил показать этим заложницам лица убитых террористов.

Подозрения подтвердились. Заложницы оказались никакими не заложницами, а девушками из банды, которым поручили играть роль жертв. Как только «жертвы» увидели убитыми своих парней, всё стало ясно.

– Отлично, – сказал шеф, в нарушение инструкции снявший шлем. – Этих забираем с собой. Перевозка сейчас прилетит.

Перевозкой у нас называли флаер для транспортировки задержанных. Иногда в нём же возили трупы. В этот раз с нашей стороны обошлось без потерь. Из наших никто почти не пострадал. Только поцарапались.

– Тела мы повезём или как? – спросил один из сотрудников.

– Или как, – решил шеф. – Пусть полиция с трупаками возится. Всё, летим. Отлично поработали, ребята. Всем спасибо.

Надо же. Нас похвалили!

Агент, которого в своё время подогнала Вик, оказался совсем молодым. Несмотря на наш разрыв, Вик сохранила профессиональные контакты со мной, но держалась подчёркнуто официально. Её протеже был светлокожим блондинистым подростком, который не придумал ничего лучше, чем воровать чипы. Потом он их успешно продавал на Свободную территорию – бывшую промзону, которую оккупировали бандиты и устроили там свой анклав. Власти ничего с этим поделать не могли. Ограничивались лишь тем, что постоянно следили, кто туда входит и оттуда выходит. Иногда проводили точечные акции или засылали шпионов. Таким шпионом в своё время был даже мой патрон.

Так вот, умельцы, обитавшие на «Свободной территории», скупали ворованные чипы, перепрошивали их и вставляли в пиратские устройства или незаконную аугментацию. Такое каралось очень сурово, даже жёстче, чем убийство. Оно и понятно: заменив чип, человек фактически становился другой личностью, а исправить черты лица – давно уже ни для кого не проблема. Такого хитреца можно опознать лишь по ДНК.

Короче, парень спалился, попался на горячем и оказался в лапах Вик. Девушка предложила стандартный выбор: Цифровую тюрьму на неопределённый срок или работу на меня. Естественно, он выбрал работу. Звали его Микс Роск. Парень решил, что я тоже полицейский. Я его не переубеждал и разочаровывать не торопился. Ему вовсе не обязательно знать, что в действительности он теперь трудится на Администрацию Юго-Западного домена. Каждый раз напрямую с ним встречаться показалось нецелесообразным. Теперь, когда надо, я посылал сигнал, и он выходил на связь. Связь была наполовину односторонней: я его видел, как он есть, а он меня наблюдал лишь отчасти. В образе незнакомого чернокожего мужика с чужим голосом, боксёрской мускулатурой и перебитым носом. Такая мимикрия показалась наиболее эффективной.

Очередной сеанс пришёлся на ближайшее утро.

– Привет, Микс, – сказал я, когда на экране возникла недовольная физиономия с дредами и трубочкой в губах. – Опять какую-то дрянь сосёшь?

– Чего хотел? – сразу набычился Микс.

– Ты повежливее давай. Узнал, что я просил?

– Узнал, – неохотно отозвался Микс. – Такая зелёная девка в самом деле была. В чёрную перекрасилась. Я бы не заметил, но моя чёрненькая подружка её спалила.

Перед этим сеансом я потребовал выяснить, не видел ли кто незнакомую девушку, перекрашенную в кофейный цвет. Сами темнокожие таких перекрашенных отличали на раз, а вот белые не всегда могли. Надежда на успех казалась мизерной, вероятность удачи – ничтожной, но попытаться стоило. И тут – повезло.

Наше сотрудничество началось после информации от Вик. Девушка сразу предупредила, что парень непростой, с тараканами, но у него «есть стержень». Несмотря на всякие пошлые мысли, я спросил, что за стержень имеется в виду и где он у него расположен. Вик ответила, что подросток имеет ряд твёрдых убеждений и принципов, что совсем даже не характерно для его возраста и для его среды. Единственное, что он принимает, – это разрешённые энергетики и рецептурные транквилизаторы, которые прописал врач.

А дальше было так.

Когда я в первый раз надумал пойти на встречу с возможным новым агентом, отправился без всякой подготовки. Просто так, чтобы выяснить все подробности и задачи. В указанном месте оказался молодой белобрысый парень, который сидел на обломках старой автомашины, играя с какими-то деталями. Он был одет в потёртые джинсы и кожаную куртку на голое тело, а волосы и плечи покрывала серая пыль. Заметив меня, он поднялся и подошёл.

– Привет, ты новенький?

– Добрый день, я от Вик, – сказал я фразу, имевшую значение парольной.

– А, это ты. Я Микс, и я тут тоже от Вик, – с усмешкой вымолвил парень, стряхивая пыль с плеч.

Сначала я подумал, что он отбеливает волосы. Но потом выяснилось, что они у него абсолютно седые.

– Вик сказала, что у тебя что-то есть для меня, – продолжил я, пристально глядя на него.

– Только не здесь, – Микс кивнул в сторону старого склада, который превратился в его временное убежище.

После непродолжительной беседы я вдруг убедился, что этот парень и вправду обладал характером и смекалкой, несмотря на молодость и некоторые психические проблемы. Значит, может стать эффективным агентом, но доверяться ему глупо. Спасибо, что Вик такого нашла. Мне уже надоели бесхребетные наркоманы. А этот хоть в чём-то может быть полезен. Я увидел, что за маской жёсткого и бесстрашного циника скрывается почти ребёнок, который с трудом справляется со своими собственными страхами и тревогами. Время от времени я покупал у него информацию, всегда правдивую и точную. Но однажды заметил, что Микс стал тревожным и каким-то уж слишком дёрганым. Я заподозрил неладное и решил поговорить напрямую, когда мы оказались в безопасном месте.

– Микс, ты в порядке? В последнее время издёрганный какой-то, – обратился к нему я, стараясь поддержать. – Надеюсь, ничего лишнего не принимаешь? Сотрудникнаркоман мне без надобности. Если что-то на уме, можешь поделиться.

Микс на мгновение насторожился, прежде чем ответить:

– Да нет. Это совсем не то, что ты думаешь. Просто не твоё дело.

– Ну-ка, палец дай. Возьму кровь на анализ.

– Чего это? – упёрся Микс. – А постановление есть?

– Могу и так. Без постановления. Хочу убедиться. Давайдавай. Если хочешь работать с нами дальше, не упирайся.

Наконец парень согласился и протянул руку. Экспресстест не показал ничего криминального. Обычные психотропы. Что тогда? Прошлось надавить посильнее, и только после этого с напускной неохотой парень кое в чём признался.

– Понимаешь, у меня фобия. Боюсь темноты и замкнутых пространств. В детстве случился крутой облом. Были такие страхи, что до сих пор трясёт. Иногда накатывает. Словно бэд-трип, только хуже. Панические атаки – знаешь, что такое? Вот. Благодаря этим лепилам из клиники я почти избавился от своих проблем. Но недавно опять началось. Сегодня вот накатило.

Желая его разговорить, я поведал вымышленную историю про то, как на моих глазах погиб друг детства. Эту байку я специально сочинил для таких вот случаев. Помогло. Парня вдруг прорвало, и он начал рассказывать о своей деятельности. О том, как вылавливает чипы и продаёт их в этом подпольном мире. Без всех этих словоизлияний я вполне мог бы обойтись. Что мне нужно, Вик и так передала. Но я молчал, пусть этот подросток выговорится. В то же время он предостерёг меня от опасностей и предложил помощь в выполнении моих заданий.

Он что, всё-таки свихнулся? Помощь мне? Забавно. Интересно, что там Вик обо мне наплела этому юнцу.

– Давай дальше рассказывай. Только всё. Постараюсь помочь.

– Как же! Помочь. Дождёшься от вас. Такие помогут.

– Вот что. Мне нужен здоровый помощник, а у тебя есть явные способности. Хороший потенциал.

– Чего у меня?

– Рассказывай, говорю. Только всё, если хочешь дальше работать. Тебе что, лишние деньги не нужны?

– Ладно. Я тогда был совсем мелким.

Я уже видел, что Микс нуждается в поддержке и понимании хорошего психолога, а то и психиатра. Обсуждать его фобии я не собирался и стараться помочь даже не думал. Я что, врач, что ли? Но сделал сочувственное лицо, изобразил понимание и отзывчивость. Пришлось немного поговорить на его тему. Вернее, выслушать его признания. Почему-то я внушал доверие этому подростку.

Тем временем Микс продолжал исповедоваться. Оказалось, что в детстве он пережил настоящий кошмар. За какую-то мелкую провинность родители заперли его в тесную кладовку. Как я понял, в их семье не слишком-то церемонились и учебные пособия для воспитания детей не читали. Пока мальчишка сидел в тёмном чулане, в их дом ворвались бандиты. Как я уже знал, отец был средней руки сбытчиком дури и начал что-то мутить втайне от боссов. Такое не прощалось. В дом к отцу Микса ворвались гориллы, которые привязали хозяина к кровати, потом на его глазах всем скопом изнасиловали его жену, мать Микса, и убили её, перерезав горло. После этого отцу Микса распороли живот и оставили в таком состоянии умирать. К моменту прихода полиции всё было кончено. Микса в невменяемом состоянии нашли в чулане. Полицейские верно оценили самочувствие парня и отправили в больницу.

Это был последний раз, когда мы встречались лично. Потом я сказал Миксу, что сам больше работать с ним не буду, а передаю своему товарищу. Предупредил, что этот товарищ будет знать всё то же, что и я, но общаться – только удалённо. Парня это вполне устраивало. С тех пор Микс беседовал с темнокожим аватаром, похожим на профессионального боксёра-неудачника.

Прошло не так много времени, и скоро Микс вправду начал обнаруживать значительные улучшения. Он сделался более уверенным и спокойным, даже в самых острых ситуациях. После той памятной исповеди Микс стал свободнее обсуждать разные темы. Любил поговорить о себе. Понятно, что бол́ ьшая часть им рассказанного мне была на фиг не нужна. Я не психолог, не психотерапевт и не психиатр. Совсем наоборот. Поэтому в моменты подобных откровений я плохо его слушал. Иногда не слушал вовсе. Тем более что основное и так уже знал.

Микс не рассказывал про себя ничего принципиально нового. Но я передал ему разработанные аналитиками стратегии и техники для похожих случаев, чтобы он смог контролировать панические атаки и стрессовые состояния. Почему так не сделали лечившие его врачи? Возможно, посчитали его недостаточно взрослым. Может быть, им просто не заплатили за дополнительные услуги. Не знаю. В любом случае все эти описания и техники валялись в Сети в открытом доступе. Я как бы поддерживал парня, помог преодолевать фобии и личные заморочки, за что он вроде был мне благодарен. Возможно, ему давным-давно надо было вставить контрольный чип, но почему-то не разрешали медики. Всё закончилось бы обычным контрольным чипом.

Впрочем, к нашим контактам всё это не имело прямого отношения. Как уже говорил, с некоторых пор лично мы не встречались. Напрямую не разговаривали, общались только через защищённый канал. В подтверждение своей идентичности подросток каждый раз проходил быстрый ДНК-тест.

Так вот, в этот раз Микс выяснил, что такая зелёная девушка на самом деле тут появлялась, но завербовалась на подпольные гладиаторские бои в недрах Свободной территории. Парень лично наблюдал подписание контракта, когда сбывал ворованное барахло.

Скверно. Очень скверно. Никакого доступа туда у меня не имелось и не предвиделось. Возможно, поможет сэр Крейтон. Больше вроде бы и некому. Тем более что он больше меня заинтересован в поисках этой зеленокожей.

Как я и предполагал, сэр Крейтон вовсе не обрадовался моей информации.

– Это точно? Ты уверен? – на всякий случай решил уточнить патрон.

– Точнее некуда. Мой агент всё видел.

– Беда. У них там высокоразвитая система контроля, так что лучше не соваться. Да и доступа у меня сейчас туда нет. Или… погоди… Есть, правда, одна мысль.

– Да? – с интересом спросил я.

– Есть идея. Ладно, потом. Всё на сегодня. В другой раз поговорим.

– Хочешь посмотреть, как наших арестованных допрашивают? – спросил Суин. Он застал меня в моём кабинете за разглядыванием виртокна. За крутым забористым канцеляритом я безуспешно силился вникнуть в суть официального документа.

– Каких ещё наших арестованных? – не понял я.

– Ну, тех девиц, что от банды остались. Старший специалист говорил, что это ты помог их разоблачить.

– А, этих. Ничего такого я не сделал. Просто показалось странным их поведение. Вот и заподозрил, что они только прикидываются заложниками. Сказал старшему.

– И оказался прав! Так хочешь?

– Нет, не хочу. Я уже присутствовал на допросах. Видел работу Марго, и мне, знаешь ли, хватило.

– Не там присутствовал и не на тех допросах. Ты пока не видел допросов тех, кто угрожал жизни Города. А эти девицы работали на врагов. Своими действиями готовили диверсию. Пойдём взглянем.

– Как-то не тянет. Вот допрос главаря я бы послушал.

– Даже не мечтай. Зато можно глянуть на девиц.

– Ты что, садист? Я примерно представляю, что с ними сейчас делают.

– Думаю, не представляешь. Приказ шефа! Пошли, пошли.

Мы сначала ехали на лифте, потом шли по коридорам, пока не попали в небольшую темноватую пустую комнату, одна стена которой оказалась прозрачной. По ту сторону за столиком сидели одна из девушек и сравнительно молодой человек. Парня я иногда встречал в нашем конференцкафе и в коридорах, но понятия не имел, кем он работает.

Эти двое мирно беседовали, попивая кофе и пожёвывая печеньица, которые брали из плошки посередине стола.

– Чего это они? – тихо спросил я.

– Можешь не шептать, – хмыкнул Суин. – Первый раз здесь? Это полупроницаемое стекло. Нас оттуда не видно и не слышно. Тут полная звукоизоляция.

– А чего это они так мило беседуют? Кофе распивают?

– Натуральный, заметь. Причём без всяких добавок. И девушка это знает. С ней сейчас работает наш психолог. Он даже не пытается ничего выяснять о преступлениях банды. Не его задача. Он определяет её тайные страхи, фобии, слабые места и уязвимые точки. Потом он сообщит свои выводы другим специалистам. С ними пойдёт уже совсем иной разговор.

– Как мило они беседуют! – восхитился я.

– А то! Ты слушай, слушай работу мастера. Они только начали.

Тем временем диалог за стеклянной стеной продолжался. Теперь, когда девушку умыли и привели в порядок, она выглядела милой и симпатичной. Только иногда в глазах проскакивало что-то очень неприятное.

– Тогда расскажите о своей жизни, – вкрадчивым голосом сказал «мастер», похожий на профессионального обольстителя. – Поведайте о том, что вас беспокоит, о ваших страхах и фобиях. О неприятных мыслях. Мы здесь одни, запись не ведётся и наблюдение отсутствует.

– Запись вправду отсутствует? – с удивлением спросил я Суина.

– Ведётся, конечно. Ты слушай, слушай.

– Чувствую, – рассказывала девушка, – что у меня просто нет права на счастье из-за всех этих страхов, которые захватывают меня. Боюсь большого скопления людей, даже обыденных вещей боюсь, и это мешает нормально жить.

– Наверняка ваши страхи и фобии имеют глубокие корни в прошлом. В детских переживаниях. Давайте попробуем вникнуть в эти эмоции и разобраться в причинах.

– Наверное, – продолжала девушка, – мои фобии связаны с ранней юностью, с событиями, которые произошли ещё в школе. Мне кажется, я никогда не смогу избавиться от негативных эмоций.

– Мы можем работать вместе, чтобы рассмотреть все те события, что оставили след в вашей душе. Важно знать, что прошлое определяет ваше будущее. Процесс самопознания и самопринятия может помочь преодолеть фобии и нащупать пути к эмоциональному заживлению.

– Благодарю за понимание, – с лёгкой иронией сказала девушка.

– Отлично. Давайте вместе пройдём этот путь и постепенно раскроем все те слои вашей души, которые позволят вам освободиться от прошлого и начать новый этап жизни. Ваша решимость и моя поддержка помогут нам добиться успеха.

– Наверное, у меня множество проблем. Боюсь выходить на улицу, потому что кажется, будто на меня обязательно что-то упадёт сверху. Что меня кто-то преследует. Боюсь ходить в тёмное время суток, так и кажется, что нападут и изнасилуют. Боюсь оставаться одна. Боюсь темноты и тесных помещений. Боюсь, что меня ударит током. Боюсь заснуть и не проснуться. Боюсь задохнуться во сне.

– Давайте вместе разберёмся, откуда могут возникать такие страхи. Какие события вашей жизни могли повлиять на формирование таких фобий и суеверий, как вы полагаете?

– Думаю, всё началось после потери близкого человека. Моего друга. Ещё там, в школе. Мы дружили, а потом поссорились. Орали друг на друга. Он подвернул ногу, сорвался с лестницы и сломал себе шею. Я стояла рядом, могла его схватить и помочь. Но не помогла. Всё это время чувствовала себя виноватой в его гибели и начала развивать разные увлечения, убеждения и практики, чтобы защитить себя от повторной потери и беды. Не защитила, как вы знаете.

– Понимаю, – кивнул «мастер», – потеря близкого может вызвать тяжёлые эмоции, привести к самым разным проблемам. Наша задача – вместе исследовать и понять источники ваших страхов, чтобы научиться справляться с ними. Как вы относитесь к идее начать работу над собой и изменить своё отношение к жизни?

– Я готова попробовать, – согласилась девушка. – Хочу избавиться от своих страхов и начать жить без постоянного чувства тревоги. Буду благодарна за вашу поддержку и помощь.

– Отлично. Тогда давайте начнём. Помните, что изменение требует времени и усилий, но вместе мы справимся. Для начала расскажите о своём первом сексуальном опыте.

Когда мне надоела вся эта словесная эквилибристика, я повернулся к Суину и спросил:

– Это что, сеанс психотерапии или психоанализа?

– Не знаю, что ты имеешь в виду, но этот парень сейчас узнает все её слабые места, а потом его результаты используют при жёстком допросе.

– Но это же подло! – не выдержал я.

– Что подло? – каким-то особым голосом повторил Суин. – Думаешь, она такая милашка и лапушка? Эта симпатичная девочка лично, своими ручками перерезала горло другим девушкам. Ещё более милым и симпатичным. Только они ни в чём не были виноваты, просто знали слишком много. Её подруга, кстати, ничем не лучше. Знаешь, как они обе развлекались? Например, так. Привязывали пленных девушек на косом кресте, к ногам прикрепляли провода, а во влагалище или в задний проход им запихивали электроды и пускали ток от энергосети. Это только один из многих их приёмов. Самый простой.

– Зачем? – удивился я. У меня с детства хорошее воображение.

– Чтобы пленники рассказали всё, что знают, – пожал плечами мой приятель. – Когда тебя в интимные места бьют электричеством, расскажешь всё что угодно. Некоторые после такого оказывались парализованы ниже пояса. Этот парень уже поработал со второй подругой, и сейчас та в жёсткой допросной. Хочешь взглянуть?

– На её подругу?

– А на кого ещё?

– Нет, не хочу.

– А придётся. Приказ шефа.

В это время мы уже вышли из полутёмной комнаты, опять прошли по коридору и очутились в другом помещении с большим старомодным экраном на стене.

– Там установлены только камеры, а всё, что происходит, транслируется сюда.

– Но почему?

– Не знаю, лучше у самого шефа спроси.

Как я понял, допрос продолжался уже какое-то время. Эта девушка сильно отличалась от той, что я видел в компании психолога. Конечно же, я прекрасно знал, что людей, способных выдержать особые воздействия, не существует. По морально-этическим соображениям не буду описывать методы и детали этого процесса. Не смогу просто. Скажу лишь, что почувствовал себя так, будто меня сначала избили, а потом бросили в навозную яму.

– Это пока начало, – прокомментировал увиденное Суин. – Ей дают почувствовать всё то, что она творила со своими жертвами. Чтобы она не потеряла сознание от болевого шока, не случился инсульт или инфаркт, приняты специальные меры, видишь? Всё записывается, и записи обрабатываются на предмет извлечения важной информации.

– Пошли отсюда. Сам я не выберусь.

– Да, тебе уже хватит. Что-то ты слабоват оказался. Кстати, твоя бывшая покрепче будет. Она всегда досматривала такое до конца.

– Что, Вик? – чисто риторически спросил я. Вик до того, как встретила меня, была девушкой Суина, и этого ни он, ни я забыть не могли.

– Угу. Она самая. Кстати, а почему вы расстались?

– В частности, из-за такой вот её крепости. А что с ними потом будет? – спросил я уже в коридоре.

– Не думаю, что им грозит Цифровая тюрьма, – пожал плечами Суин. – Да это и не нужно. Надо полагать, банально ликвидируют. Скоро они вообще ни на что пригодны не будут.

– А третья? Их три было.

– Третью не уберегли, – искренне сокрушился Суин. – В последний момент покончила с собой. Активировала летальный имплант мгновенного действия.

Остаток дня я упорно пытался работать, стараясь абстрагироваться от увиденного. Только вот ничего толком не сделал, даже не помню, чем занимался. И ещё. Одного так и не понял. С какой такой радости шеф повелел показать мне сцены этих допросов? Впрочем, он начислил мне неплохую премию за успешно проведённую операцию. Наверное, поэтому.

Сам не знаю почему, но мои главные юношеские мечты о жизни в киберпанковском мире так и не осуществились. Остались мечтами. До сих пор я не обследовал технократический центр Города, не посетил самые злачные места, даже поход к набережной закончился вовсе не так хорошо, как поначалу хотелось. Впрочем, в этом нет ничего удивительного. Мечты редко совпадают с реальностью. Вообще желания если и осуществляются, то в сильно искажённом виде. Поэтому надо быть очень осторожным в желаниях.

А жильё, хоть и супер-пупер наворочено, но по сравнению с той квартиркой, что была у меня на родине, не сильно-то отличалось, если вникнуть. Так, если в Москве я жил в стандартной однушке брежневской панельной многоэтажки, то здесь пространство раза в три меньше. Да, тут всё набито незаметной электроникой и разными скрытыми устройствами. Но, по сути, всё та же унылая реальность, только на новый лад. Соседи хамят друг другу, паркуются на газонах, с балконов летят плевки, использованные презервативы, всякий мусор. Как-то раз на открытом окне, на внешнем подоконнике, обнаружил использованный гигиенический тампон. В лифте грязь, на аварийной лестнице нассано в углу. Однажды поехал на лифте, не успев запустить какого-то соседа, так мне вслед: «Чтоб ты сдох, сука!» Во дворике сидят агрессивные подростки и ходят справлять малую нужду под декоративные деревья. В подъезде тоже грязно, никто не удосуживается вытереть ноги перед входом в дом. Однажды я слышал сверху звуки вечеринки, а потом в ночной тишине кто-то блевал из раскрытого окна. Полиция в подобные мелочи не вникает, ей и так хлопот достаточно, а менеджер дома здесь – искин, ему такие частности неинтересны.

После тренировки в зале я пришёл в эти свои муниципальные апартаменты и занялся самыми нелюбимым, но необходимым делом – приступил к очередной уборке. Можно, конечно, пригласить сотрудников клининговой компании. Только вот от мысли, что в моём доме будут хозяйничать какие-то посторонние, делалось противно. Да и накладно. Поэтому пришлось самому вытирать пыль и пылесосить там, куда не добирался робот-уборщик.

Кажется, я уже писал, что всё здесь объединял рационализм вместе с технологичностью. Внутреннее устройство в минималистичном стиле: простые линии, гладкие поверхности с яркими, насыщенными цветами придавали интерьеру динамику и скрашивали общую унылость помещения. Домашняя автоматизация и полная кибернетизация управления и освещения создавали приятную атмосферу как в светлое, так и в тёмное время суток и, конечно, предоставляли необходимый комфорт.

Используемые в этом мире материалы позволяли рационализировать тепло- и звукоизоляцию и направлять энергию на другие надобности. Одной из особенностей здешних квартир считалось наличие камер, которые мониторили происходящее внутри и снаружи. Они всё записывали и передавали в центр данных. Естественно, это жутко напрягало. Поэтому первое, чем я озаботился, поселившись здесь, – приобрёл систему блокировки. Небольшой гаджет размером с тонкий планшет.

Главным критерием при заселении являлось наличие «киберпаспорта» – социального чипа, который внедрялся в тело человека и содержал все персональные данные. Посредством этого чипа можно не только проходить ту или иную авторизацию, но и контролировать свой бюджет, регулировать количество и качество получаемой информации, оплачивать расходы, связываться с Сетью, общаться с другими людьми и нелюдями и ещё много чего. Подозреваю, что я не освоил и трети имеющихся возможностей.

Вот по поводу этого самого социального чипа возник спор с Улой, которая сегодня собиралась ночевать у меня. Она пришла почти сразу, как только я закончил уборку: задержалась в нашем спортзале. «Ты иди, а мне ещё надо поработать над собой», – сказала она, когда я завершил тренировку. Меня тогда это совсем не насторожило, а зря.

За ужином у нас почему-то возник разговор о свободе выбора и контроле над человеческой личностью.

– Нет никакой общей «нормальности» или натуральной нравственности, – вразумляла меня девушка. – У людей отсутствуют врождённые представления о добре и зле, нет естественной морали и природной модели поведения. Не существует никакого «благородства в крови», никакой «природной доброты». У животных есть, у нас – нет.

– Да?

– Да! Ни в ком из нас генетически не заложено стремление вести себя определённым образом, а не каким-то другим. Ну, конечно, за исключением случаев органического поражения головного мозга. Этот мозг у нас слишком большой и сложный, чтобы в нём сидели какие-то предопределённости. Поэтому и необходим социальный чип, дабы держал своего носителя в рамках дозволенного и строго контролировал опасные эмоции. Говорю это как человек с биологическим образованием.

– Премного благодарен за разъяснения. Буду знать, – усмехнулся я. – Так что теперь?

– Это я хотела спросить, что теперь, – невесело произнесла девушка. – Вообще-то, мне хотелось бы уехать из этого гнусного Города. Вопрос – куда.

– По-моему, здесь тоже неплохо можно устроиться. Главное – иметь постоянный источник дохода, нору, в которой удобно залегать, и средства связи с внешним миром. Завтра же у нас выходной? Давай сходим куда-нибудь.

– Когда мы с тобой куда-нибудь ходим, вечно попадаем в разные переделки, – усмехнулась девушка.

– А мы в приличное место пойдём. Туда и обратно на машине, Карина нас довезёт. От дверей до дверей.

– Тогда в центр. Там открылся новый ресторан молекулярной кухни. Никогда в нём не была. Только там дорого, заранее предупреждаю.

– Ничего. Шеф вдруг выдал мне премию. Предлагаю её прокутить.

– Там ещё всякие шоу бывают.

– А какого рода шоу? – насторожился я. – Дело в том, что в одном из таких заведений видел я какое-то анимированное шоу. На редкость дебильное, на мой взгляд. Так ничего и не понял до сих пор. В чём там смысл? Кстати, водили меня туда сэр Крейтон и мисс Чжуан.

– Там, куда мы пойдём, тебе должно понравиться, – загадочно улыбнулась Ула. – Так что, готов?

– Да. Только переоденусь.

– Ну а я – нет. У меня тут нет шмоток.

– По-моему, ты и так отпадно выглядишь.

Ула и в самом деле выглядела стильно. После душа девушка надела маленькое чёрное трикотажное платье без рукавов, в обтяжку и сильно выше колен. На шее у неё болталась тонкая золотая цепочка с какой-то мелкой сверкающей висюлькой. На ноги она нацепила нечто такое лёгкое и ажурное, что назвать туфлями, а тем более босоножками язык не поворачивался.

– Эти твои золотые туфельки… – начал я, но девушка отреагировала как-то странно.

– Что?

– Очень тоненькие. Ещё уверяла, что никаких шмоток нет. Не боишься в таких ходить?

– Туфли складные, помещаются в мою сумочку. Так и знала, что пригодятся.

На себя я напялил «балдёжный костюм номер два» – деловой костюм, который до этого даже не распечатывал. Ничего особенного – обычная классическая тёмно-серая пара, дополненная рубашкой и галстуком. Всё это безобразие сопровождалось парой туфель из какого-то приятного на ощупь кожзаменителя, идентичного натуральной коже. Похоже на крокодиловую, но явно не она. Крокодилов здесь не разводили.

– О, а ты смотришься, – с долей иронии заявила Ула. – Маленькой детали не хватает.

– Чего? Какой детали?

– Сейчас… – девушка опять покопалась в сумочке и извлекла оттуда небольшой серебряный значок с какимто логотипом. – Вот. Теперь – самое оно.

– Это что? – заинтересовался я.

– Не знаю. Какой-то отцовский друг подарил. Мне ни к чему, поэтому валялся без дела. А тебе сейчас в самый раз будет.

Я прицепил значок к лацкану, и мы отправились вниз, на стоянку.

Ресторан молекулярной кухни под названием «Аланин» представлял собой обширное помещение у самой набережной в центре Города. Мне он напоминал танцевальный зал, перегруженный столиками. Владельцы заведения явно стремились подавить гостей пафосом и роскошью этого места. Я сразу же забеспокоился. Вдруг счета не хватит для всей этой красоты? Впрочем, зря дёргался. В таких местах платёжеспособность гостя определялась сразу при входе, и будь что не так, меня просто не впустили бы.

Ула явно уже бывала здесь. Зачем тогда соврала, что не была? Она деловито раскрыла меню.

– Так, что тут у нас сегодня? Ты что будешь заказывать?

Поскольку я понятия не имел, чего можно ждать от этой молекулярной кухни, то заявил, что буду то же самое, что и она. На всякий случай девушка показала свой выбор:

Эспума лайма с интеллектуальной пенкой.

Нанобургеры на биотиновых чипсах.

Сверхскоростные ньокки с тонизирующим соусом.

Биопоглощающий белковый гидролизат «Энергоматрица».

Пикантный десерт «Циркадный ритм».

Энергетический коктейль с триптофаном «Серотониновая молния».

– Ничего не понял, – признался я. – Что такое сверхскоростные ньокки с тонизирующим соусом?

– Это такие небольшие клёцки, приготовленные с использованием высоких технологий, ускоряющих усваивание организмом. Подаются с модифицированным соусом из экзотических морепродуктов.

– А десерт «Циркадный ритм»? – на всякий случай спросил я.

– Кофейный крем с адреналином и добавлением ментола, создающий ощущение пикантного холодка во рту.

Остальные названия тоже ничего мне не говорили, о чём я сразу же предупредил. Ула пожала плечиками, подняла руку и щёлкнула пальчиками. Около нас тут же образовался официант.

– Нам вот это всё по две порции и маленькую бутылочку трагсета на двоих, – добавила Ула. – Почему-то я не нашла его в меню.

– У нас только молекулярный трагсет, – услужливо детализовал официант.

– Хорошо, пусть будет молекулярный трагсет.

Этот молекулярный трагсет, на мой вкус, оказался обычной этанольной разведёнкой. «Молекулярность» заключалась исключительно в размерах порций. Помнится, на факультете ребята покупали у медиков такой же. За эти деньги можно смело приобрести ящик хорошей высокоочищенной водки.

На мой недоуменный вопрос, где же её антиалкогольные принципы здорового образа жизни, Ула ответила, что иногда можно и нужно устраивать себе «зигзаг».

– Зигзаг? – переспросил я. – Это траектория перемещения из одного бара в другой?

Улла вежливо захихикала. Потом привезли наш заказ. Передо мной возникло нечто пружинистое, ярких цветов, будто игрушка. Аппетит сразу же пропал. Я был в шоке, насколько мелкими оказались порции. Если честно, даже не ожидал, что они окажутся такими. В качестве столовых приборов тут использовались несерьёзные малюсенькие ложечки. Кажется, мы не ужинать собирались, а играть в какую-то незнакомую мне игру.

– А ты попробуй, – хихикнула Ула. – Не уверена, что ты сможешь всё это съесть.

Ну что, решил пробовать. Вкус впечатлил! Когда положил в рот первую маленькую ложечку какой-то массы, был приятно удивлён, насколько вкусными оказались эти молекулярные блюда. Их сделали идеально, просто великолепно. Я наслаждался каждым кусочком и не мог остановиться, пока не съел всё. Что удивительно, наелся. Даже объелся. Потом, как-нибудь после, надо будет вернуться в этот ресторан, но не в ближайшее время. Цены просто дикие.

От всего этого жутко захотелось пить. Энергетический коктейль с триптофаном только усиливал жажду. Поэтому я позвал официанта и попросил двести пятьдесят миллилитров ультрачистой деионизированной воды. Кельнер вытаращил глаза, но ничего не сказал, только кивнул.

– Теперь тебя здесь надолго запомнят, – усмехнулась Ула. – Думаю, такую воду у них ещё никто не заказывал.

– А пусть, – буркнул я. – Ибо не фиг.

– Знаешь, сегодня я сбежала, – задумчиво произнесла Ула.

– От кого? – не понял я.

– От коллег. Босс устроил корпоратив по какому-то случаю, а я смоталась. Поэтому, кстати, в таком платье. Это у меня парадная одежда.

– А почему сбежала? Коллеги не обиделись?

– Да ну их. Ненавижу все эти корпоративы. Я пришла туда заниматься своим делом за деньги, а не пьянствовать. Мне неинтересно проводить с ними свободное время. Они мне не друзья, просто коллеги, с которыми я общаюсь и которых знаю только по работе. То, что за пределами службы, – моя частная жизнь. Я работать пришла, а не друзей заводить. Зато каждый раз идут обидки, когда отказываюсь. Почему так сложно принять факт, что личное время не желаю с ними проводить? Бесят! Я просто делаю свою работу и получаю за это зарплату.

– Ладно, успокойся. Всё хорошо получилось. О, смотрика, а в нашу сторону направляется какой-то важный дядя.

Это был убедительный господин, одетый как официант, но с выправкой начальника. К моему неудовольствию, он подошёл именно к нашему столику.

– Честь имею, дорогие гости, – сказал важный господин. – Я метрдотель. Как вам обслуживание?

– Замечательно! – сказал я, даже не догадываясь, что от нас потребуется.

– А как меню?

– Великолепно, – мне в тон высказалась Ула.

– Не желаете пройти в наш зал повышенного комфорта?

– А чем обязаны? За что такая честь? – немного хамовато всё же спросил я. Никуда идти не хотелось. – Здесь и так неплохо.

– Ну как же! Такие люди здесь очень ценятся и могут рассчитывать на уважение с нашей стороны. Недостойно нашего ресторана держать вас в общем зале.

– Пойдём? – спросила Ула.

– А давай, – поддержал я девушку. И где была моя голова?

Метрдотель провёл нас сквозь зал, потом мы прошли через небольшой вестибюль и оказались перед двойной малозаметной дверью.

– Прошу вас, – сказал главный управляющий залом. – Проходите.

Двери открылись, за ними обнаружился короткий коридор, скорее даже тамбур, с точно такими же дверями напротив.

Как только мы вошли, двери захлопнулись, а сам метрдотель остался снаружи. Я попытался открыть створки напротив, но – пустой номер. Они вообще не поддавались. Тогда мы дёрнулись назад, но впустившие нас двери даже не подумали открываться. Более того, всё помещение вдруг начало плавно опускаться вниз. «Тамбур» в реальности оказался лифтом.

У них что, в подвале ВИП-зал?

Только лифт остановился, как двери с обеих сторон раскрылись, и в тесное пространство влетело четверо мужиков. Один из них попытался схватить Улу, трое других прижали меня так, что я и пикнуть не мог.

– Ублюдок! – закричала Ула, и её тут же заткнули ударом в челюсть. Девушка отлетела в сторону, но быстро вскочила на ноги и кинулась на бросившихся мужиков. Её ударили в бок, Ула снова упала, но поднялась и опять кинулась в атаку. Послышались выстрелы, один из нападавших свалился на пол, прижимая руки к груди. Девушка ещё раз попыталась ударить первого нападавшего, но он перехватил её руку, вывернул и прижал к стене. Разозлившись, я заехал кому-то носком ботинка по яйцам. Тут что-то укололо меня сзади в шею. Перед глазами всё поплыло, и я потерял сознание.

В себя я пришёл, будучи крепко закреплённым к металлическому креслу. Видимо, здесь хорошо знали о моих имплантах и о фиксации позаботились так, что я даже теоретически не мог освободиться.

– Так как? – сказал незнакомый мужской голос. – Продолжаем разговор?

– Кто вы? Где Ула? – спросил я с трудом, преодолевая головокружение.

– Сначала ответь на вопрос, – сказал голос. – Кто ты и что знаешь о проекте «Деметра»?

Что ещё за проект «Деметра»? Мне это ни о чём не говорило. Я попытался сосредоточиться, вспомнить, что случилось перед тем, как потерял сознание. В голове было пусто. Я даже не мог сообразить, как оказался здесь.

– Не знаю я ничего, – ответил я, пытаясь понять, что вообще происходит. – Какого чёрта? И что ещё за «Деметра» такая?

– Не ври, – сказал голос, подходя ближе. – Ты работаешь с Улой Кирс, ты целиком вовлечён в этот проект.

Я попытался увидеть лицо человека, но он стоял сзади. Голова всё ещё кружилась, и получалось увидеть только яркий светильник, направленный мне в лицо.

– Повторяю: что знаешь по «Деметре»?

– Да ничего я не знаю! Вообще первый раз слышу.

– Не врёшь, похоже… надо же, – почему-то удивлённо пробормотал голос. – При такой дозе «коктейля» давно бы всё разболтал.

– Где Ула? – спросил я, вновь безуспешно пытаясь освоиться с окружающей обстановкой.

– В другом месте, – сказал голос. – Тебе лучше сотрудничать, если хочешь её увидеть. У тебя значок «Биотеха», поэтому в ресторане решили, что ты тоже в деле. Как он к тебе попал?

– Ула нацепила, – признался я. – Для эстетики.

Тут наконец мой собеседник оказался в зоне видимости. Ничего особенного. Обычный мужик средних лет. Вместо глаз – глазные киберимпланты. Хорошо сделанные, имитирующие живые глаза, но – импланты. Я уже научился различать их. Больше никакой внешней аугментации.

Ничего не говоря, он отцепил меня от кресла. Я остался сидеть, так как просто не знал, что делать дальше.

Это называется дежавю. Помнится, при разработке банды коллекционеров я оказался почти в такой же ситуации. Причём там меня выручили из очень неприятной ситуации.

Я уже давно начал догадываться о собственном участии в чём-то, что простирается далеко за пределы моих компетенций. Но сейчас необходимо было выбраться отсюда. В этот момент я решил сотрудничать, чтобы вернуть Улу и, если повезёт, узнать что-то новое. Не верю я, что девушка сознательно участвовала в какой-то людоедской программе.

Мой освободитель работал под маской охранника. Он отвлёк других стражей, когда вызволял меня.

– А ты вообще-то кто? – наконец спросил я освободившего меня мужика.

– Тебе не всё равно? – ответил тот.

– Вообще-то без разницы. Но как-то надо же к тебе обращаться.

– Зови меня Док, – на полном серьёзе произнёс мужик. – Я сотрудничаю с городской Администрацией, и мы стараемся прекратить разработку опасных технологий.

Пытаясь сохранять видимость спокойствия, я попросил незнакомца объяснить, что он имеет в виду под проектом «Деметра». Возможно, знаю этот проект под другим кодом? Или что-то слышал, но понятия не имел, что имеется в виду. Да и какое отношение к нему имею я? При чём тут Ула? Всё это я высказал тому, кто называл себя Доком, но не совсем в этих выражениях. Большей частью – в нецензурных.

– Не хами. Пока нет повода. Ладно, расскажу кое-что, – неожиданно подобрел Док. – Но если только попробуешь валять дурака или сбежать от меня, пристрелю на месте. И ещё одно. Не выражайся в моём присутствии столь непотребно. Не люблю.

Надо же, какой чувствительный.

Тем временем обладатель голоса ещё немного подумал, подумал – и начал рассказывать. Естественно, поведал он только ту часть своей истории, которой не сильно дорожил. Чёрт его знает, кто он на самом деле и чего хочет, но мне предстояло выжать из себя всё. То, что можно. В голове крутились неповоротливые мысли и обычные для похожих ситуаций вопросы. Как выбраться? При чём тут я? Кто на самом деле этот Док? Я понимал, что время идёт и решение нужно искать быстро.

Вместо этого я поинтересовался, что за «Деметра» такая и чей это проект.

По словам Дока, проект «Деметра» являлся секретной разработкой «Биотеха» по новой биологической системе, способной изменять ДНК человека, делать его суперпослушным солдатом без помощи имплантов. Для этого создана специальная дочерняя компания. От прежних, аналогичных, эта существенно отличалась. Только вот чем, я сначала просто не понял. Ула каким-то боком участвовала в данной разработке. Работа Улы в Службе защиты животных была только прикрытием. Она являлась штатной сотрудницей «Биотеха». А я, как выяснилось, работая на Администрацию, вслепую осуществлял поддержку отдельных сопутствующих «Деметре» операций.

Док завершил рассказ. Он проигнорировал какой-то очередной вопрос и развернул кресло со мной на сто восемьдесят градусов. «Вы что?!» – хотел возмутиться я, но не успел.

Сзади оказался открытый дверной проём, в котором стояла Ула. Судя по всему, невредимая. Девушка улыбалась.

– Прошу прощения за этот маленький спектакль, – сказал Док. – Ула – моя дочь, и я вынужден лично убедиться в том, что вы порядочный человек. К сведению: коктейль правды у меня вполне настоящий.

– А помягче нельзя было? – проворчал я. – До сих пор голова болит.

– Это пройдёт. Но вы так круто обошлись с нанятыми мною людьми там, у набережной, что я решил серьёзно с вами поговорить.

– Этих хулиганов тоже вы наняли? Для чего?

– Для того же, – усмехнулся Док. – Проверял вас. Уж извините.

– Никто из них не погиб?

– Нет. Это всё – инсценировка.

– И что теперь?

– Вы, наверное, не помните нашу беседу?

– Почему? Отлично помню.

– С какого момента?

– Вы спросили: «Так как, продолжаем разговор?» – и начали топить за эту «Деметру». Это что, фейк?

– Пап, он же ничего не помнит, – с ноткой беспокойства проговорила Ула.

– Да, – кивнул Док. – Перед этим мы беседовали минут десять. Вы были под препаратом. Когда я увидел, что его действие заканчивается, спросил про «Деметру». Это вполне реальный проект, и если бы вы что-то знали, то на остатках «коктейля» рассказали бы. Во всяком случае, вели бы себя совсем по-другому. Кстати, пора сваливать отсюда.

Вместе мы прошли через какие-то длинные коридоры, старательно избегали встречи с охраной и сторонились других людей. Наконец оказались на свободе. Вышли в ночной Город. Воздух был пропитан запахом дождя и ночных улиц. Колдовские фонарики освещали тротуары, по которым медленно ползли тёмные пятна, похожие на чёрный снег. На стенах домов танцевали причудливые тени, узоры которых словно предвещали малоприятные события. Я обернулся к спутникам и увидел, как их глаза сверкали отблесками городских фонарей.

Мы направились дальше, на всякий случай старались избегать патрулей, ночных прохожих и осторожно оглядывались по сторонам.

– Наверное, сейчас ко мне поедем, а уж там и договорим. Утром отправитесь куда хотите.

После этих слов рядом с нами остановилась пустая машина. Очевидно, Док вызвал её раньше.

– Прошу садиться! – приказным тоном велел Док, показывая на открытую дверь своего кара.

Пока мы ехали, отец Улы рассказал то, что посчитал нужным.

– Этим проектом у нас давно уже занимались. Заказ «Биотеху» поступил непосредственно от Бэллы Элион. Она, как вы, должно быть, знаете, хозяйка одноимённой корпорации. Лично заказала целую армию людей, способных долго находиться в бескислородной среде. Для какой цели – могу лишь догадываться. Имелось жёсткое техническое задание с чётко оговоренными критериями. Мне досталась лишь часть этого проекта, поэтому я не в курсе общей картины.

Я и не заметил, как мы куда-то прибыли. Кар остановился.

– Свободная территория «Лаун Дан», – торжественно объявил Док. – С приездом!

– Э! Мы так не договаривались! – запротестовал я.

– С вами, молодой человек, я вообще ни о чём не договаривался. А после того, что я сделал в родной корпорации, «Биотех» везде меня достанет. А раз вы теперь со мной, то и вам деваться некуда. Доберутся. Одна надежда на Свободную территорию. Высаживаемся.

– А где теперь Ула?

– Дома, наверное, – пожал плечами Док. – Может, ушла куда-нибудь. В любом случае с ней всё будет нормально, в этом я уверен. Лучше детали сейчас не рассказывать, но, уверяю вас, там всё в порядке.

– И что нам теперь делать? Это же бандитская территория.

– Не всё так просто. Вообще воздержитесь здесь от таких резких определений. Несколько группировок, их консорциум, всё происходящее здесь строго контролирует. Городские власти сюда не добираются, официальные корпорации – тоже.

– Да, но я слышал, будто все корпорации имеют здесь свои рычаги влияния.

– Не без того. У меня тут тоже кое-что есть.

– Я-то вам для чего?

– Во-первых, – начал загибать пальцы Док, – без помощника трудно, особенно в нашей теперешней ситуации. Мы беглецы и фактически прячемся. Во-вторых, чем-то ты зацепил мою дочь, а с ней приходится считаться. Ну а в-третьих, твои связи в Администрации могут ещё очень пригодиться. Не сейчас. Потом.

Как-то само собой вышло так, что Док стал обращаться ко мне на «ты», а я продолжил «выкать». Мужик выглядел вдвое старше меня, поэтому никаких затруднений такой переход не вызвал.

Тем временем мы прошли некий контрольный пункт, сочетавший в себе функции обычного чипового контроля, банального обыска и фейсконтроля. Похоже, Дока тут хорошо знали. Мы вышли из пропускного пункта и углубились в недра Свободной территории.

Никогда я тут не был, только разговоры слышал да отчёты читал. Об этой локации писали разное. Раньше тут была промышленная зона, где делали автомобили, байки и флаеры. Никаких заводов давно не существовало, и называли эту территорию «Лаун Дан», а чаще – Свободной территорией «Лаун Дан» или просто Свободной территорией. Судя по рассказам моего патрона, комплекс бывших заводов «Лаун Дан» занимал обширный участок на границе трёх доменов и представлял собой сосредоточение корпусов и подземных сооружений. После выноса производства подальше от центра Города помещения облюбовали и переделали под себя самые разные обитатели. Здесь поселились наиболее известные и вменяемые городские банды, а также полулегальные и легальные группировки.

Вначале было не по себе от мысли, что занесло именно в такое место. На Свободной территории ожидал встретить непривычный пейзаж. Представлял себе разрушенные здания, захватывающие граффити на стенах, уличных ребят в кожаных куртках с фирменными татуировками и безумной аугментацией. Ждал жужжания музыки, запахов дыма от костров и жаренного на открытом огне мяса. Мне рисовалась некая бандитская вольница с беспределом в качестве основного закона.

На самом деле ничего подобного здесь не просматривалось. Всё выглядело аккуратно и чисто.

В очередной раз, уж не знаю какой по счёту, пришлось признать, что при моей профессии нужно быть готовым к любым условиям и ко всяким гадостям. Задача показалась сложной, но в чём-то увлекательной. Предстояло наладить новые контакты, изучить местные связи, разборки и конфликты и, конечно же, собрать и проанализировать необходимую информацию. При этом самому не вляпаться в какое-нибудь дерьмо. Вообще моя работа требовала максимального самоконтроля.

Связь здесь ожидаемо блокировалась. Социальный чип действовал весьма ограниченно. Я не только не мог выйти в общую городскую сеть – не получалось даже отправить короткое текстовое сообщение. Оно просто не уходило. Зато без проблем подключился к внутренней сети Свободной территории. Тут заправлял собственный искин, работали своя сеть и свои коммуникации. Город в Городе.

Интересно, о чём подумают коллеги и что скажет шеф? Для них я начисто пропал из этого мира.

А мы шли куда-то вперёд. Док явно знал дорогу.

Повсюду, куда хватало глаз, властвовал порядок. Будто невидимые руки поддерживали стальные лестницы и укрепляли бетонные плиты. На стенах не было даже следов граффити, лишь иногда встречались стилизованные информационные надписи, словно здесь выживали вежливые бунтари. В воздухе плавал запах свежего кофе, и лишь отдельные тени напоминали о скрытой в углах опасности.

Мы шли молча, следуя за подсветкой впереди. Шаги гулко отдавались от стен, усиливая внутреннее напряжение. Внезапный шорох за углом заставил поднять глаза. Перед нами стоял странный человек. Седые волосы, спутанные и небрежно опускающиеся на плечи. Он улыбнулся нам, выставив необыкновенно ровные белые зубы, и протянул руку.

– Добро пожаловать на Свободную территорию! Что-то ищете, не так ли? – прозвучал его хриплый голос. – Могу оказать помощь.

Мы обменялись взглядами. Неуверенность возникла в глазах Дока, в моих, наверное, тоже. Незнакомец казался неуместным в этой локации, и его улыбка вызывала смешанные чувства. Я слышал, причём от многих, что в данном месте вообще никому нельзя верить. Однако каким-то непонятным образом слова прозвучали приветливо и довольно убедительно, несмотря на обстановку.

– Мы сюда по делам. Нашего друга отыскать нужно, – туманно ответил я, стараясь сохранять спокойствие.

Старичок кивнул, потом сощурил глаза, будто изучая нас, и некоторое время молчал.

– Любопытное место вы избрали для поиска своего друга, – произнёс он медленно. – Тут за каждым углом, в каждом проходе прячется опасность. Если решите продолжить свой путь, будьте осторожны. Сущности, прячущиеся здесь, не ведают милосердия.

С этими словами старик скрылся в тени, словно растворился в воздухе, оставив нас смущёнными и озадаченными. И что он нам хотел сказать? Мы снова обменялись взглядами и продолжили движение вглубь, осторожно ступая по стальным ступеням.

Следующая остановка случилась по воле двух голых по пояс бугаёв, похожих на чемпионов-тяжелоатлетов, сильно перебравших с имплантами и прочей аугментацией. Оба были обильно татуированы, от бровей до кистей рук.

– Стоп! – сказал тот, что стоял правее. – Вы куда?

– Нам Даркс Рик-Дикс нужен, – аккуратно пояснил Док.

– Что, прямо-таки сам? И чем его удивить?

– Достаточно сказать, что пришёл Док, – вежливо уточнил мой сопровождающий.

Бугаи обменялись взглядами тёмных глаз, полными недоверия, потом оценили нас. Они не выглядели доброжелательными, скорее, наоборот, напряжение в воздухе стало ощутимо нарастать. Один из них засмеялся мрачно и бурно, оглушительно раскатывая смех по пустым коридорам.

– Какие у вас интересные друзья, – прорычал он, почёсывая разукрашенную шею. Этот человек явно не страдал от отсутствия имплантов в своём теле. – Идите за нами, если дорожите жизнью. Посмотрим, удастся ли удивить Рик-Дикса.

Мы последовали за первым бугаём, а за нами шёл второй. Пару раз сбоку из тёмных закоулков выскакивали какие-то неадекваты. Наш ведущий даже не притормаживал – ударом кулака величиной с небольшую дыню он отправлял очередного встречного обратно во тьму. Надежда, что всё обернётся благополучно, казалась тонким лучиком света во мраке неизвестности Свободной территории, где каждый шаг мог оказаться последним. Они, наши шаги, гулко звучали на фоне какого-то удалённого рокота. Словно где-то там за стенами, непонятно где, гомонила огромная толпа. Постоянно сохранялось ощущение, что мы не одни в хитросплетениях коридоров.

Пришлось миновать ещё несколько коридоров и лестниц, уходящих то вниз, то вверх. Где-то к середине пути дорогу преградила высокая стальная дверь с кодовым замком, который бугаи быстро отперли в четыре руки, введя не видимую нам двойную комбинацию.

За дверью обнаружился изогнутый тёмный коридор. Рокот замолк, стало настолько тихо, что слышалось наше дыхание. Даже шаги не прослушивались. Похоже, мы приближались к базе Рик-Дикса. По стенам лепились плоские светильники, разливавшие тусклый свет, который добавлял тревожности в атмосферу коридора.

– Док, вы уверены, что идём правильно? – шептал я, ощущая дрожь во всём теле.

Док лишь кивнул и даже не думал оглядываться. Когда ведший нас бугай встал перед глухой металлической плитой, я услышал довольный вздох Дока. Кажется, мы пришли.

Один из громил повернулся и произнёс:

– Я бы не стал беспокоить хозяина. У него приключилась тяжёлая ночь, а сейчас много работы.

– Всё-таки побеспокойте, – настоял Док. – Он только обрадуется.

Даркс Рик-Дикс обнаружился далеко не сразу за бронированной дверью. Нам пришлось миновать несколько охраняемых помещений. В предпоследнем работала, видимо, секретарша: эфирное создание в такой прозрачной одежде, что её и одеждой-то называть необязательно.

Когда мы наконец вошли, сначала раздался чуть ли не звериный рык:

– Какого дьявола? – взревел сидевший в глубине кабинета абсолютно лысый крепыш в классическом костюме, с лицом, исчерченным геометрическими шрамами от имплантов. – Я же просил не беспокоить меня! Без спроса врываетесь в кабинет!

– Хозяин, к вам. Говорят, только обрадуетесь.

– Кто там? О, Док! – Бандит и в самом деле обрадовался, будто ему подарили чемодан бриллиантов. – Приветствую, друг мой! Как я рад, что ты наконец появился в моём скромном обиталище. Всё обещал, обещал, и – никак.

– Дела, дела, сам понимаешь, что это такое. Вздохнуть некогда. А я-то как рад, что у тебя всё в порядке и нашлась минутка. Ведь в порядке же? Как ты?

Над хозяйским креслом на белой стене чернел иероглиф, обозначающий богатство, а на низком столике лежала раскрытая бумажная книга. Ага, значит, я имею честь лицезреть не кого-нибудь, а самого главного шефа банды «Группа друзей».

– Вот! – бандит пощёлкал пальцами обеих рук. – Лучше прежних! Я твой фанат и вечный должник, Док. Да, а это кто с тобой?

– Мой ассистент. Сейчас работаем вместе. Полностью ему доверяю, жених моей дочери. Слушай, Даркс, тут такое дело.

– Да? – сразу посерьёзнел бандюган.

– Мы можем поговорить так, – вкрадчиво произнёс Док, – чтобы никто не слышал нашу беседу? И не услышал потом уже никогда?

– Конечно, – понимающе кивнул Рик-Дикс. – Я, знаешь ли, решаю разные задачи, и без такого никак.

С этими словами Док и Рик-Дикс ушли куда-то в задние помещения.

– Слышь, парень, – обратился ко мне сопровождавший нас громила. – Так твой босс и наш хозяин – что, старые кореша, реально?

– Их многое связывает, – решил пофантазировать я, справедливо полагая, что дальнейших вопросов не последует. Их и не возникло.

Мы сидели в полном молчании, и от нечего делать я осматривал кабинет преступного авторитета. Кабинет, надо сказать, мало чем запоминался. Спартанская обстановка, ничего лишнего. Рабочий стол из металла. За ним – кресло с высокой спинкой, из которого только что вылез Рик-Дикс. Перед столом располагался стул с низкой спинкой, специально для посетителя. Ничего бы не помешало накинуть сидящему на этом стуле удавку или выстрелить в шею.

Как выяснилось, теперь я – жених дочери Дока. Неожиданно. Впрочем, для этого бандита лучше так, чем как-то по-иному. Интересно, что связывает отца Улы и этого типа?

Раз выдалось время, я начал судорожно вспоминать всё, что знал об этой банде. Насколько помню, «Группа друзей» считалась децентрализованным сообществом. Сравнительно новой группировкой, на фоне прочих выделявшейся относительной вменяемостью и адекватностью. Сюда входили интеллектуалы и технари, по тем или иным причинам вынужденные сменить образ жизни. Эти ребята использовали для достижения целей свои умения и знания. Каждый участник вносил посильный вклад для взаимодействия с другими более-менее адекватными группировками. На словах «Группа друзей» боролась против властей и мега-корпораций, впрочем, все банды заявляли такое. На самом деле они просто делали деньги, слабо обращая внимание на закон. О самом главаре я не знал ничего, кроме имени.

Он сравнительно недавно занял это место и был удивительно мало известен силовым структурам. Вот бы сейчас доступ к общегородскому искину! Но связь с ним заблокировалась, как только мы переступили границу Свободной территории.

Пока я раздумывал, в кабинет вернулся Рик-Дикс, а с ним и Док. Оба выглядели серьёзными и сосредоточенными.

– Короче, ты меня понял, и мы договорились, – произнёс Рик-Дикс в приказном тоне.

– Да-да, конечно. Сколько времени это займёт? – Док выглядел расстроенным и подавленным.

– Не знаю. Дней семь, вряд ли больше. Погостите у меня. Там, глядишь, всё и уладится. Иначе – никак, сам понимаешь. А пока отдыхайте. Вечером поужинаем вместе, а сейчас, извините, должен работать. Дюкер, проводи гостей в апартаменты номер семнадцать.

– Но, хозяин!

– Что «хозяин»? – с вызовом спросил Рик-Дикс.

– Всё будет исполнено, хозяин, – кивнул Дюкер. – Идёмте, господа.

Апартаменты, в которых нас временно поселил главарь банды, выглядели очень неплохо. Это кроме шуток. Роскошный интерьер, дорогие предметы и изысканная мебель создавали впечатление пышности и изобилия. Помещение напоминало двухкомнатный номер в городском отеле. Изолированные спальни, общий санузел и небольшая прихожая. Только окон не было.

Первое, что сделал Док, – показал на свои уши, потом на стены и приложил палец к губам. Я кивнул. Было понятно, что нас прослушивают, и говорить следовало лишь на нейтральные и самые невинные темы.

– Здесь очень мило, – заговорил Док. – Не находишь? А что окон нет – ерунда, где-то должен быть пульт управления видеообоями. Да, именно переносной пульт. Такая вот милая старомодность. Зато надёжно. А, вот он. В твоей комнате тоже, наверное, есть. Можно вызвать окно и любое изображение на нём. Хоть городской, хоть пустынный пейзаж. Или морской вид – будешь как на берегу океана. Впрочем, это всё на любителя.

Не переставая так говорить, Док достал из кармана обычный бумажный блокнотик, что-то похожее на карандаш и начал быстро писать. Для меня такой блокнот – вещь обычная, а здесь – экзотика, всё равно что у нас береста или пергамент. Наконец Док перестал строчить, бесшумно вырвал листок и протянул мне. Бумажка (или что-то вроде того) была исписана с двух сторон. Странный почерк оказался у Дока. Он писал от руки печатными буквами. Вместе с вырванной страничкой он протянул мне карандаш и сделал рукой пишущее движение. Я кивнул.

Док писал:

– И с тех пор я о подобных вещах не задумываюсь, – продолжал рассказывать Док. – Я тогда даже в заказ вписывал определённый набор услуг. Отель назывался «ГрандПалас» и стоял как раз на берегу океана. Дорогой, сволочь. Всегда ветерок, морской воздух, прекрасный вид из окна. Больше я в нём не останавливался никогда.

– Да, интересно, – сказал я, чтобы не молчать, а сам начал строчить ответ. – Наверное, в том отеле имелись какие-нибудь особенности для привлечения туристов? Что-то такое, чего в других не было?

Тем временем мы передавали друг другу записки и вели совсем другой диалог.

– Особенности? Были, конечно. – Док быстро пробежал глазами мою записку и начал писать ответ. – Не без того. Например, поющие фонтаны, огневые шоу по вечерам.

Ответ на записку Дока много времени не занял.

Док пробежал глазами, кивнул и, не преставая что-то говорить, быстро написал ответ:

– Ну и всякие шоу в большом зале бывают, – продолжал вслух вещать Док. – Только туда я не ходил и не смотрел.

Ответил я коротко:

Так мы переписывались ещё несколько минут, всё для себя определили, и я сказал вслух:

– Скажите, Док, а где, как и когда здесь можно перекусить? Честно говоря, жутко хочу жрать. Из-за стресса, что ли, или позавтракал плохо.

– Я, кстати, тоже есть хочу. Надеюсь, нас вызовут к сэру Рик-Диксу, там всё и узнаем.

– А как вы с ним познакомились, если не секрет?

– Какой там секрет. Никаких секретов. Но вернее будет у него самого спросить. Думаю, расскажет.

В этот момент кто-то постучал.

– Да-да! Войдите! – громко откликнулся Док.

Пришёл Дюкер, тот самый громила, что провожал нас сюда.

– Хозяин просит вас на ужин. Пойдёмте.

Надо же. Сам босс приглашает, а мы чёрт знает во что одеты. Не для светских приёмов. Я хоть в костюме, пусть и не очень свежем, а Док вообще в какой-то рабочей одежде, будто сантехник.

В последний момент удалось заметить, как Док судорожно прячет наши записки в один из многочисленных карманов униформы.

Свободная территория, как я уже говорил, представляла собой бывшую промзону, поделённую между главными криминальными группировками. Город в Городе. Все строения снаружи выглядели как беспорядочно слепленные гигантские детские кубики разных размеров и масштабов. Обширная зона хорошо охранялась, поэтому городские власти никак не могли взять её под контроль. Да не очень-то и стремились, по-моему. Ходили упорные слухи, что городская Администрация ведёт какие-то тайные дела с боссами Свободной территории и снести её обещает лишь на словах.

Когда-то здесь находились заводы корпорации «Лаун Дан», на которых изготовляли автомобили, флаеры и что-то ещё. Потом производство вывели подальше. Городские власти захотели всё тут снести и застроить небоскрёбами. Но пока разбирались, кому принадлежит тот или иной кусок территории, промзону оперативно заняли банды, заключившие между собой необходимые соглашения.

Во время раздела сфер влияния случались очень жаркие столкновения. Потом понемногу всё устаканилось. Отдельные стычки иногда происходили, но не носили системного характера. Встретить здесь можно было кого угодно. Тем не менее определённые места оставались в общем пользовании и считались неприкосновенными. Например, Арена боёв, Медицинский сектор и Чёрный рынок. На последней локации можно было купить всё что угодно. Буквально всё. Но, так сказать, жилые участки Свободной территории были строго распределены. Судя по всему, сейчас мы находились на территории «Группы друзей».

Как только вышли из апартаментов, нас повели. Впереди шёл незнакомый тип, что дожидался с той стороны дверей, а сзади контролировал Дюкер. Пару раз по дороге попадались какие-то странные личности, но быстро сваливали во тьму, увидев рожи наших сопровождающих.

Вопреки опасениям, ужин у главаря проходил весьма демократично и даже приятно. Сам Рик-Дикс пришёл без галстука, в свободном костюме, какой обычно надевают для отдыха где-нибудь на свежем воздухе в тёплое время года. Его охранники, правда, были одеты строго. Этакие люди в чёрном. Но это уж такой стиль.

– Располагайтесь, друзья, – необыкновенно душевно встретил нас бандит. – Что будете пить? У меня сегодня удачный день, и хотелось бы завершить его в дружеской компании. Да, как вас зовут, молодой человек? – спросил он у меня.

– Тим, – сказал я, не особенно беспокоясь. Такое имя здесь – одно из наиболее популярных.

– Это замечательно. Был у меня знакомый, тоже Тим. Молодой, как и вы. Стукачом оказался. Пришлось его в дробилку отправить.

Тем временем охранники стояли сзади босса как манекены, и скоро я вообще перестал их замечать.

– Шучу я, шучу. Не напрягайтесь. Говорите открыто, здесь можно. О моих людях не беспокойтесь. Они не могут проболтаться. Док уже кое-что рассказал. Теперь ваша очередь, Тим.

– Со мной просто, – почти признался я. – Сейчас с Доком работаю, и когда он куда-то поехал, я сопровождал его. Приехали сюда. Вот.

– А что там случилось, в этом дурацком ресторане?

– Там меня приняли за кого-то другого. Я нацепил этот значок, – я показал на лацкан, – а он оказался не так прост. Меня там спутали с какой-то важной персоной.

– Это значок ярко отличившегося сотрудника корпорации «Биотех», – пояснил главарь бандитов. – Откуда он у вас?

– Я знаю, – встрял Док. – Это мой персональный значок. Валялся дома, а дочка подарила жениху. Вот ему, – он показал на меня.

– С какой целью?

– Просто так. Она даже не подозревала, что это такое. Думала, наверно, обычный симпатичный значок. Я его потерял, она нашла.

– А тебе за что его дали? – спросил Рик-Дикс. – Только не говори, что по выслуге лет.

– Не скажу. Я придумал одну штуку такую забавную, обеспечившую исполнение очень важного и дорогого заказа. Всё получилось, и меня наградили.

– Очень перспективная бойцовая девочка, – объяснял Рик-Дикс, – только пока в ней ничего нет. Её надо всему обучить, натренировать и провести тонкую настройку. Она как чистый лист бумаги.

– Как это?

– Хочешь увидеть? – Тут босс повернулся к телохранителям и сказал: – Приведите Зеленушку.

Один из громил куда-то ушёл.

– Сейчас приведут, – продолжил босс. – А потом, как только вы с ней поговорите, мы продолжим.

Конечно же, я её узнал. Та самая, за которой я гонялся в Городе. Только тут я заметил, что глаза у неё очень красивые и чистые, цвета шоколада. И ещё она оказалась очень изящной, но мне в ней виделась какая-то неправильность. Нет, зелёная кожа тут ни при чём. Что-то другое. Сначала я не мог понять, в чём дело, и это весьма раздражало.

– Привет, – сказал я.

– А ты кто? – спросила она. – Ты не как все.

Наконец я понял, что в ней не так. Вот оно что. Девушка совсем не походила на ту, с которой я беседовал ещё раньше, там, в Городе. Внешность – та же, а вот сознание – не очень. Странное ощущение, будто разговариваю с психически отсталым человеком. Или с ребёнком. Более того, она явно меня не помнила и ничего не знала о нашем знакомстве.

– Расскажи о себе, – попросил я. – Что знаешь, что умеешь?

– Я умею драться, – ответила она. – Драться и убивать. А ещё умею делать массаж. Я очень хорошо делаю массаж. Не веришь? И пою хорошо. Да! Я певица. Могу петь! У меня есть голос. И у меня есть гитара.

Всё это время Док ничего не говорил, только внимательно прислушивался к нашей беседе.

– Ты умеешь играть на гитаре? – спросил я.

– Нет, не умею. Но у меня есть гитара. Умею только петь. Но я певица, поэтому могу петь. Ещё я танцую. И танцую хорошо!

– Ещё что-нибудь умеешь?

– Я умею драться. А ещё умею стрелять.

– Стрелять? – удивился я. – Из чего?

– Из всего. Из пистолета. Из арбалета, – сказала она и показала руками, как взводится и стреляет арбалет.

И тут я вспомнил, что в моём доме есть небольшой арбалет, только я о нём давно позабыл. Как он ко мне попал? Кто-то подарил. Я вспомнил тот день, когда переехал в тот дом, где сейчас жил.

– У меня дома есть примерно такой, – сказал я, вспомнив, как брать в руки подобное оружие.

– Они не дают мне стрелять в людей. Они разрешают стрелять только в кукол. Я умею драться. А ещё умею убивать человеков. Знаю как.

– Для чего?

– Они все плохие, – ответила девушка. – Я умею драться. А ещё я умею читать. Я знаю, что жила в Городе. Я ничего не знаю про Город. Я там спала. А ещё я умею…

– Что? – не унимался я.

– Я умею драться, – вдруг она осеклась и махнула рукой: – И вообще. Не хочу с тобой разговаривать. Ты злой. Плохой. Иди своей дорогой. Уходи! Иди. Слышишь?

Очень странно было смотреть на взрослую девушку, разговаривающую словно малое дитя. Я-то помнил её совсем другой. Умной, рассудительной, изощрённой. Больше я не стал допытываться, что она там умеет. И так всё ясно: она в душé убийца с умом четырёхлетнего ребёнка. А это, как ни крути, диагноз. Причём довольно опасный.

Когда Зеленушку увели, я спросил:

– Она всегда была такой?

– Здесь – да. Ко мне попала уже в таком состоянии. Но она действительно умеет мастерски драться. Когда оказывается на арене, у неё отключается рассудок, и она работает как автомат.

– Чему там отключаться? Нечему.

– Не скажи. Исследование показало, что мозг у неё развит лучше среднего. Только вот пустой совсем. И ещё у неё любопытные способности оказались.

Я ничего не сказал, только посмотрел ему в глаза и поднял брови.

– А что? Я уже говорил, что она заправски дерётся. Стрелять тоже умеет из любого оружия. Без воздуха долго обходится. Физически сильнее любого моего охранника. Но не это самое поразительное. Она, – продолжил Рик-Дикс, – способна регенерировать. Ей отрезали палец и ухо. Не дёргайся, под наркозом. Отрезали, а на том месте выросли новые. Всего за пару недель.

– Не может быть! – сказал я. Зато Док всё это время сидел и молчал. Его словно и не интересовало ничего.

– Может, может. Более того. Отрезанные части мы поместили в питательный раствор, наши медики посоветовали, и эти части до сих пор живы.

– Обалдеть, – невольно восхитился я. – А зачем вы их сохранили?

– Возникла такая бредовая мысль, что из этих частей вырастут новые люди. – В этот момент Док фыркнул, но ничего не сказал. – Ну, подумали так. Почему не проверить? Ничего, конечно, из них не выросло, но ухо и палец до сих пор свеженькие. Хоть назад пришивай.

– И что сейчас она будет у вас делать? – вдруг подал голос Док.

– Тонкая настройка много времени не займёт. Как вы, конечно же, знаете, сейчас у нас скоро начинается сезон боёв без правил. Всего пять схем: «Кеаркс», «Ферп Ажак», «Соган», «Керан-Джан» и «Озарам». Для начала хочу выставить её на бой по схеме «Кеаркс». Она туда лучше всего подходит. К тому же там допускаются новички. Поскольку никто её не знает, ставки на выигрыш будут низкие. Я-то понимаю, что Зеленушка победит, но то – я. Другие не в курсе, если только вы не проболтаетесь. Рассчитываю неплохо заработать на этом.

– Когда бой? – спросил Док.

– Завтра. Завтра, в обычное время. Сначала бьются новички, Зеленушка – самая первая.

Назавтра я уже сидел в зале боёв и смотрел на арену. Чуть не опоздал. Девушки уже вышли и приветствовали зрителей. Саму площадку окружала крупноячеистая клетка, цилиндром упиравшаяся в потолок. Кроме моей знакомой тут разминалась темнокожая девица с такой развитой мускулатурой, что походила на мужика. Грудь у неё почти не выделялась. Только символические треугольники пародировали бюстгальтер.

Вообще нелегальный бой девушек-гладиаторов мало чем отличался от аналогичного боя на арене легальной. Разве что в Городе у легалов порядка меньше. Здесь так же, как и там, непрерывно орал комментатор. Ну вот на кой чёрт он вообще тут нужен? И без него шуму много, а долдонит он о том, что и так всем ясно.

– Внутри нашей ярко освещённой арены, – раздавался голос ведущего, – в зале, наполненном грохотом толпы, разыгрывается захватывающий поединок между двумя непримиримыми противницами. Итак, Чёрная Стрела против Зеленушки! Напоминаю, что Зеленушка дебютирует в этой схватке. Мы имеем счастье наблюдать эти сражения благодаря любезной спонсорской помощи корпорации «Бэлла» и компаниям «Рогс-Дайнемикс» и «Айрон-Брайн». Одетые весьма минимально девушки выглядят как воины из другого мира.

Другого мира? Не знаю, что он этим хотел сказать. Я же вставил в уши заранее приготовленные затычки. Стало потише, но зато гулче. Низкие частоты отсекались плохо.

– Вторая бойцовая девушка, – орал диктор, – с туго заплетёнными волосами и строгим взглядом, двигается стремительно и уверенно, парируя удары соперницы. Первая в изящной и грациозной манере, как хищница, ловко уклоняется от атак и наносит мощные удары с помощью технологически усовершенствованных приёмов боя!

Зрители уже и так всё это видели, а теперь и слушали о том же. Что ещё за «технологически усовершенствованные приёмы боя»? Но Зеленушка и в самом деле мастерски дралась. Более того, у неё это получалось как-то легко и будто несерьёзно. Словно шутя. Выглядела она точно так же, как и в момент нашей встречи, разве что одета по-другому.

– Зал взрывается от восторженных возгласов и скандирования имён бойцов, – продолжал вещать комментатор неизвестно для кого. – Лазерные лучи сверкают на фоне рекламных щитов, создавая волнующий зрелищный эффект. Благодаря нашим уважаемым спонсорам: «Рогс-Дайнемикс», «Айрон-Брайн» и особенно корпорации «Бэлла» – мы становимся очевидцами непередаваемого зрелища. Девушки сражаются не на жизнь, а на смерть, демонстрируя навыки боевых искусств, ловкость и храбрость!

В этот миг моя зелёная знакомая изловчилась и сорвала с противницы условный лифчик. Та не осталась в долгу. Трибуны заорали. Стало видно, что Зеленушка начинает побеждать. А комментатор не замолкал ни на мгновение.

– С каждым ударом, – не унимался ведущий, – с каждым движением они втягиваются в безжалостный танец смерти. Смертельный вальс, где победа означает жизнь, а поражение может стать последним актом боевого пути. Затаив дыхание все вокруг следят за силой и красотой этих девушек-воинов, готовых пойти до конца ради славы и выживания на этой безжалостной арене!

В тот самый момент, когда диктор упомянул «безжалостную арену», зелёная девушка как-то по-особенному извернулась и провела невероятно быстрый удар. Её соперница немедленно упала и раскинула руки и ноги. Больше уже не двигалась. К ней подскочили двое секундантов, что-то определили и подняли скрещённые руки вверх. Я уже знал, что этот знак означает чистую победу, закончившуюся гибелью проигравшей стороны.

– Итак, победила… Зеленушка! – дико завопил комментатор. – Напоминаю, что прямая трансляция была организована благодаря нашим уважаемым спонсорам: «Рогс-Дайнемикс», «Айрон-Брайн» и корпорации «Бэлла». Удачи, друзья!

«Никаких шансов, – подумал я, когда бой закончился и проигравшую девушку без всякого уважения за ноги уволокли с арены. – Теперь никто не отпустит эту Зеленушку».

Конечно же, мои догадки подтвердились довольно быстро. Мы сидели в кабинете босса и некоторое время молчали. Только что Док, которому я вкратце поведал о последних событиях, уже попросил босса отпустить девушку.

– Говорите что угодно, – подтвердил мои недавние мысли Рик-Дикс, – но я ни за какие деньги вам её не отдам. Во всяком случае, в ближайший год. Даже не надейтесь. О побеге или похищении лучше не думать. Сюда никто не проникнет. Надёжную охрану обеспечить всегда сможем. Умеем. А вы только зря погибнете.

Потом он посмотрел мне прямо в глаза:

– Веришь мне?

– Ну, вы же авторитетный босс крупной группировки, – спокойным голосом признался я, – поэтому ничего не остаётся, как только верить вам.

После моих слов Док аж подпрыгнул и спросил:

– Слушай, Даркс, а если ухо или палец?

– Эти отрезанные? – сразу оживился Рик-Дикс. Кажется, он сразу же ухватил суть и понял, чего хочет Док. – Думаешь, прокатит?

– Надо попытаться. А что ещё остаётся? Не вижу иного выхода.

– Ладно. Тогда так сделаем. Палец и ухо я вам отдам. Ещё поставлю перед нашим искином задачку, чтобы он убедительную легенду для вас сочинил. А уж вашей заботой будет выучить её так, чтобы от зубов отскакивало и сомнений не вызывало. Чтобы никто не подкопался и никаких разночтений не нашёл. Для этого понадобится… Ладно, это потом. Но если прокатит – оба моими должниками будете.

– Будем, конечно, – понуро кивнул Док.

– А об этой девочке забудьте. Она уникальна.

– Она не уникальна, к сожалению, – пожал плечами я. – У них почти готовое производство. Скоро таких девочек вместе с мальчиками начнут печь, как пирожки.

– Что такое пирожки? Вы отвечаете за свои слова?

– Отвечаю. Своими глазами видел биореакторы, где зреют такие вот люди. А реакторов там целый ряд. При необходимости могут построить ещё.

– Идеи есть?

– Есть. Одна идея. Всё там взорвать, хранилище данных и всю документацию по этому проекту уничтожить, а разработчиков ликвидировать. Короче, сделать так, чтобы сама технология оказалось утраченной.

– Хм, – хмыкнул Рик-Дикс. – И кто тут у нас босс преступной группировки? Это я, между прочим, вашими же словами говорю. Ладно, подумаем. Оставьте мне адрес той лаборатории.

Побег даже не понадобился. Отпустили нас вполне спокойно. Док напоследок дал мне понять, что они с Улой, скорее всего, уедут и мне не стоит разыскивать их.

Разбор начали с памятного момента в кабинете шефа, когда уволили не оправдавших доверия молодых сотрудников. Если бы шеф тогда не выгнал Улу, всё пошло бы иным путём. Мне так думается.

Я рассказал о задании шефа, а патрон поведал о разговоре с госпожой Элион. Тогда-то я и узнал все подробности о совещании в корпорации «Бэлла».

Потом, как и обещалось, патрон дал ознакомиться со своим отчётом. Чтобы не возникало лишних вопросов и вероятных разночтений.

Мой собственный отчёт получился лучше, но тоже как-то не очень.

Говорили, что шеф, когда прочитал мою записку, скривил лицо, но ничего не сказал. Дело закрыли и даже какуюто премию начислили.

Зато цепочка взаимосвязанных событий на этом не прервалась.

В действительности всё оказалось совсем не так, как я сначала понимал и видел. Детали поведал сэр Крейтон. Он даже пригласил меня к себе домой, чего раньше никогда не случалось. Мы сидели в его новой квартире под защитой разных блокираторов контроля и фильтров прослушки. Считалось, что здесь можно спокойно и свободно говорить о чём угодно. Перед нами располагался маленький столик, заполненный лёгкой выпивкой и простыми закусками: мы пили некую тягучую алкогольную жидкость тёмно-красного цвета и ели мясные салаты с пикантной заправкой. Патрон говорил долго, а потом выдал финальную фразу:

– Теперь всё уничтожено. Сейчас обеспечивают массовую утечку в прессу. Во всех городах настроят общественное мнение, и появятся основания полагать, что с этой технологией будет покончено. Зелёных сверхлюдей среди нас не будет. Пока, во всяком случае. Что-то хочешь спросить?

– Да, – признался я. – Чем там всё закончилось? А то я, как всегда, только обрывки могу увидеть.

– Я тоже могу видеть лишь обрывки. Не забывай, я сейчас вне вашей системы. Надеюсь с твоей помощью склеить твои обрывки со своими и получить общую картину. Ты мне вот что объясни. Зачем бандиты, которых у нас называли то чёрными хирургами, то пиратскими аугментаторами, похитили начальника Вик и вместе с ним почемуто Марго из вашей администрации? Как они вообще вместе оказались?

– А, это интересная тема. Я задал такой же вопрос Скиннеру, и он сначала вообще не хотел отвечать. Пришлось напомнить о его собственном обещании рассказать про непонятные приключения и странные совпадения. Как оказалось, Марго почему-то резко невзлюбила меня. Казалось бы, какое ей вообще до меня дело? А вот. Так что решила она прищемить меня через мою девушку, через Вик. Вышла на её начальника, с которым просматривалась общность интересов. Начальнику нравилась сама Вик, он очень хотел перетянуть её на себя, а я мешал. Кстати, я так и не выяснил, как этого начальника зовут.

– Его зовут Далат Реш. Вряд ли тебе пригодится его имя. После психической травмы он уже навсегда расстался с полицией. Кстати, я случайно знаю, почему Марго к тебе прицепилась.

– Почему? – не понял я.

– Сам, что ли, не догадываешься? Влюбилась в тебя.

– Марго? В меня? Она же страшная!

– Это ты так думаешь, – усмехнулся патрон. – Многим очень даже нравятся девушки подобного типа. А ты её игнорировал, морду воротил. От секса отказался. А ведь она от всей души предлагала. Вот и затаила злобу.

– А вы откуда знаете?

– Работа такая. Продолжай.

– Так вот, если коротко, Марго и этот Далат Реш стали активно общаться и часто видеться. Плели какие-то интриги. Бандиты же отслеживали все наши контакты, пытались захватить как можно больше причастного народу. Марго худо-бедно работала в нашей группе, вот её и поймали вместе с полицейским. Потом бандиты вышли на Суина и пригрозили, что прикончат Марго вместе с полицейским начальником, если он не приведёт меня. Почему-то бандиты посчитали меня главным фигурантом во всей этой истории. Суину, если честно, эти двое вообще были по барабану. Плевать он хотел и на полицейского, и на Марго. Но перспектива закрыть всю банду завораживала. А тут повод подвернулся. Захотелось вплотную к ним подобраться. Вот он и решил использовать меня в качестве наживки. Остальное вы знаете.

– Кучеряво.

– Есть такое. Патрон, – я продолжил задавать вопросы, – а помните, как-то раз вы рассказывали про Фреда? Про чёрного кота, который потерялся и потом вдруг нашёлся?

– Ну разумеется, – кивнул сэр Крейтон. – Попробуй вот это, очень неплохое вино.

– Когда вы это рассказывали, – продолжил я, по совету Крейтона наполняя рюмку незнакомой тёмной жидкостью с восхитительным запахом, – вы уже знали, что Ула работает в полиции? Что занимается пропавшими животными? И что её отец – инженер «Биотеха»?

– Знал, конечно. Поэтому и рассказал. Там ещё давно такая история случилась…

– Расскажете? – Вино действительно оказалось превосходным.

– Расскажу, почему нет. Однажды в Городе произошло очередное убийство. Ничего особенного, время от времени кого-нибудь убивают, городскую преступность не искоренить. Полиция что-то расследовала, но отыскать достаточно внятных свидетельств не смогла. Тело жертвы нашли на улице, а рядом оказались следы странных незнакомых технологий. Преступление начальству показалось необычным, а все необычные дела передают в отдел безопасности. За работу взялся опытный сыщик, который, правда, только недавно перебрался в этот Город. Сыщик решил провести новое расследование и стал изучать все факты. Он обнаружил, что жертва связана с компанией, создающей новые технологии. Сыщик выяснил, что там работали над искусственным интеллектом. Только не тем, электронным, что управлял Городом, нет. Они трудились над созданием разумных живых существ, во многом превосходящих людей. Сыщик понял, что преступление как-то связано с этим проектом и что убийца хотел сорвать разработку. Сыщик принялся искать любую новую информацию, нашёл людей, которые могли бы заинтересоваться этим делом, и тех, кто хотел остановить проект. Вскоре отыскалась зацепка. Сыщик узнал о тесных связях одного из сотрудников той корпорации с криминальным миром Города. Начал следить за этим человеком и обнаружил, что тот непосредственно замешан в убийстве. Сыщик не стал задерживать преступника, но предоставил юридически значимые доказательства. Только вот начальство посчитало иначе. Якобы никакого убийства вообще не было. Произошёл суицид, а доказательства не имеют юридической силы. Так часто бывает, если что-то пошло вразрез с административными установками. Дело закрыли. Было объявлено, что следствие ошиблось.

– Но почему?..

– Хотел бы я сам знать почему, – хмыкнул патрон. – Могу только догадываться. Но мои догадки – это всего лишь мои догадки, не более.

– Сыщик из вашего рассказа – это вы, патрон?

– Естественно.

– Преступник – отец Улы, а крупная корпорация – это «Биотех»?

– Всё так.

– А как получилось, что его кот пришёл именно к вам? Прямо к машине?

– Ну, как получилось, так и получилось. Очень просто. Я сразу узнал, что у них пропал кот.

– Кстати, а как он сбежал?

– До сих пор не очень понятно. Вообще механизм убегания из поезда не вполне ясен. Думаю, когда семейка Кирс сдала в багаж переноску с котом, он каким-то образом умудрился открыть дверцу. Я лично убедился в его невероятных способностях, пока он у нас жил. Фред открыл дверцу переноски, воспользовался ещё не закрытым шлюзом багажного отсека и выскользнул. Видимо, каким-то похожим образом сбежала и наша зелёная знакомая. Не забывай, что в этот самый момент транспортники находились в сговоре с бандой чёрных медиков. Тех самых, что разбирали людей на запчасти. Ты же сам помогал в их ликвидации.

– Было такое, – кивнул я, вспомнив заброшенное метро и скелет в кресле.

– Так вот, имелись все основания полагать, что кота будут искать. Искин быстро просчитал вероятное поведение кота, а в качестве приманки мы решили использовать машину Лин. Вернее, она сама подготовила машину таким образом, чтобы сделать привлекательной для кота. Естественно, я ей всё рассказал. Единственное, в чём мы ошиблись, – это в том, что Тар Кирс найдёт кота не сразу, а как только из командировки вернётся.

– Зачем такие сложности?

– Сам не понял или просто так спрашиваешь? Требовалось как-то втереться в доверие к Тару Кирсу. Подобраться к нему.

– А почему вы мне сразу не рассказали об этой операции?

– Не мог. Подписку своему бывшему шефу давал, Майку Скиннеру. А сейчас уже неважно, запрет с меня самим же шефом и снят. Твоим нынешним шефом. Кроме того, Тар Кирс не стал развивать контакты. Я неоднократно старался подружиться с ним, но всё свелось к фоткам кота, что иногда присылала Ула. Ну а потом, когда у нашей Старухи исчез помощник, мне и внедряться не понадобилось. Просто поехал как представитель госпожи Элион.

– Риск был?

– Не больше, чем всегда, – пожал плечами сэр Крейтон. – У тебя примерно так же.

– А почему вы мне всё это только сейчас объяснили?

– Твой шеф разрешил, только вчера запрет снял. Пусть я и уволился чуть ли не со скандалом, но мы иногда продолжаем взаимодействовать и согласовывать некоторые особо важные моменты. Когда требуется.

– Знаете, мне не нравится, когда меня за идиота держат.

– Ну-ну-ну, не так резко. Никто за идиота тебя не держал. И ложных сведений не передавал. Всё, что я тебе рассказывал, – правда. Только неполная. Ну а потом, сам понимаешь, мне было несложно подстроить твою встречу с дочкой Тара Кирса и сделать так, чтобы вы влюбились друг в друга.

– Как вы это устроили?

– Я узнал, что по определённым дням Ула посещает тот самый бар для руферов. Потом – дело техники. Феромоны, мужские и женские. Искин просчитал нужную комбинацию активных компонентов для вас с Улой, а я осуществил необходимые действия. Биохимия, ничего больше. Ну а потом ты смог и с папашей познакомиться.

– Но это же подло! Что теперь с Улой? Из-за вас я свою девушку потерял. Вик со мной рассталась.

– С Улой всё в порядке, ты о ней не беспокойся. И вообще давай не торопись. У меня хорошая новость для тебя.

– Что? – встрепенулся я.

– Лучше, чем Вик Ларг, никто об этом не расскажет. Предлагаю её саму послушать.

– Поздно. Благодаря вам она даже разговаривать со мной не будет.

– На самом деле мы это ещё посмотрим.

– В смысле? – Ничего особенно хорошего я не ждал.

Видимо, патрон дал какой-то сигнал, потому что из соседнего помещения вышла Вик.

– Привет, – как-то смущённо сказала она. Вик? Смущенно? Так не бывает. Потом она немного овладела собой (или притворилась, что овладела) и произнесла: – Вот всегда так. Если соберутся мужики, то сразу же пить начинают.

– А вы присоединяйтесь, – произнёс сэр Крейтон и показал на бутылку, в которой осталось меньше половины.

– Не откажусь! А вы что подумали?

Вик взяла мою уже опустевшую рюмку, подмигнула мне и хорошо плеснула туда красного вина.

– Я вела своё расследование и в силу ряда причин решила не сообщать тебе об этом. Только выслушай сначала, а уже потом будешь говорить.

Рассказ Вик Ларг много времени не занял. Кое-что я и так знал, а о другом уже догадался.

– Вся беда в том, – заканчивала девушка рассказ, – что ты совершенно не умеешь врать. Вот совсем. А нужно было сделать так, чтобы ты сам поверил в то, что говоришь. Ну и, соответственно, чтобы окружающие тебе поверили.

– Так, а во все эти передряги я попадал просто так? Ради смеха, что ли?

– По оперативной необходимости, – пояснил патрон.

– А биоинженер Кирс, которого ты называешь Док, – продолжила Вик, – оказался вовсе не прост. Так получилось, что, кроме того бандита и собственной дочки, он вообще никому не доверял.

– И правильно делал, – огрызнулся я. – После всего случившегося я тоже буду вести себя так же.

– Ты всё-таки успокойся, – порекомендовала Вик. – Может, инъекцию релаксанта сделать?

– Обойдусь.

– Но это ладно, ты же там ещё много чего в процессе нарыл? – напомнил патрон.

– Ну, так. По мелочи, – не стал отрицать я. Ничего рассказывать уже не хотелось.

– А всё-таки?

– Не то чтобы очень много, но кое-что есть. – Я в конце концов передумал и решил всё им рассказать. Опустил только некоторые частные, интимные моменты. Молчать и строить из себя оскорблённого героя – не самая хорошая идея. – Параллельно мы раскрыли ещё одну криминальную схему. В общем-то случайно. Дело ещё не открыто официально, поэтому могу рассказать. Наткнулись на целую хорошо законспирированную сеть получения, отмывки, переделки и распространения нелегальных имплантов. Правда, такие пиратские чипы не всегда имели качественную прошивку, поэтому работали нестабильно. Особенно в сочетании с алкоголем. Иногда давали сбои. Как следствие – люди как бы сходили с ума. То зарежут кого-то близкого, то набросятся без всякого повода, то ещё чего. Выдавали неоправданно жестокую агрессию. Ведь как поступали бандиты? Они вырезали импланты у трупов, перепрошивали их и продавали новым пользователям. Нелегально, разумеется. А поскольку стоила такая услуга раза в три дешевле, чем на официальном рынке, отсутствия потребителей не наблюдалось.

– А почему дело-то не открыли? – удивился патрон. – Криминал же.

– Вообще-то, этим полиция должна заниматься.

– Твой шеф знает? – заинтересовалась Вик.

– Знает, конечно.

– Что говорит?

– Ничего. Вернее, то, что я больше этим заниматься не стану. Разрабатывать поручат другим людям. Я даже не знаю кому. Он мне уже новых поручений надавал.

– Почему? – не унималась Вик.

Я пожал плечами.

– Где-то посередине всей цепочки торчит мой агент. Тот самый, что ты мне подкинула. Помнишь? Его решено не трогать до поры до времени. Вот как-то так.

Некоторое время я молчал, думая, о чём бы ещё их спросить. На языке вертелся вопрос, который я не осмеливался задавать и хотел оставить на потом. Но передумал и решился.

– Смотрите, что получается. «Биотех» создал линию по выпуску этих «суперов». Так? Но ведь рано или поздно это стало бы известно властям. Их бы прикрыли, и всё. А дальше что?

– Ничего, – пожал плечами патрон. – Госпожа Элион захотела иметь в своём распоряжении небольшую армию из суперлюдей. Исключительно для собственных надобностей. Это её личное дело.

– Погодите, а как же искусственный интеллект? Он-то для чего всё это допустил?

– А что искусственный интеллект? Не удивлюсь, что всё это – его собственная разработка. С какой-то неведомой нам целью.

– Но «Биотех»! – не мог успокоиться я. – Влиятельнейшая корпорация. От них все зависят, и все к ним привязаны.

– А что «Биотех»? – удивился патрон. – Формально «Биотех» тут вообще не при делах. Да, когда-то он сформировал отдельный автономный филиал. Вернее, дочернюю компанию «Эксгрегум». И что? Надо ещё доказать, что сейчас это дочернее образование «Биотеха». Филиал, по сути. Ты же помнишь, что, по непроверенным слухам, их боссы хотели разорить Старуху и поглотить корпорацию «Бэлла»? Ну так вот. По иронии судьбы именно в «Эксгрегуме», вроде как дочерней фирме «Биотеха», планировалось наделать бойцов против самого «Биотеха». Зато «Биотех» ничего не терял в любом случае. Если бы у Старухи не получилось ничего, они продолжили бы гнуть прежнюю линию. Если бы получилось, организовали бы утечку информации, всех бы сдали. Потом возник бы грандиозный скандал мирового масштаба, но дело было бы сделано. Тот же «Биотех» первый бы и прикрыл этот «Эксгрегум». Типа: «А мы что? Мы ничего! Сами в шоке!» Но это всё догадки. Что там на самом деле запланировала Старуха, можно только предполагать. Вот, например, все серверы, обслуживающие городской искусственный интеллект, работают в герметичных помещениях, заполненных тяжёлым инертным газом. Случайность? Может быть. Ты это, о нашем разговоре пока не говори никому на всякий случай. И не пиши никуда. Вас, девушка, это тоже очень касается.

– Не маленькая, – сердито буркнула Вик.

– Команду хотели сделать из одних зелёных девиц? – спросил я. Почему-то меня очень волновал этот вопрос.

– Зачем из одних? Согласно первоначальному заказу, намечалось поровну. Девушек и парней. Они потом сами должны были размножаться.

– Сами? Правда, что ли? – не поверил я. – Всегда полагал, что их только в биореакторах можно выращивать. Как и обычных людей.

– Правильно полагал. Там и выращивают. Только в модифицированных реакторах. Ну, ты сам всё видел. По заказу Старухи построили несколько особых реакторов, где и выводили линию зелёных гуманоидов. Эти уже обладали всеми способностями к автономной жизни. Могли постоять за себя, были очень нетребовательны к пище, на свету вырабатывали те витамины, что мы получаем с едой. У них фотосинтезирующая кожа. Долго обходились без кислорода и сами по себе умели размножаться. Кстати, с людьми они не скрещиваются, хотя внешне и внутренне у них всё так же, как у нас. Специально так было сделано – генетика разная.

– И на том спасибо, – проворчал я.

– Не за что, – криво усмехнулся патрон.

– А полицейских она зачем убивала? Почему ненавидела и расстреливала среди улицы? Кто-нибудь случайно не знает?

– Случайно я знаю, – неохотно призналась Вик. – Как только она сбежала, наткнулась на патрульных. Личность, естественно, не опознали. Потребовали незамедлительно проследовать в участок. Не подчинилась. Тогда её со второго раза вырубили станнером. Приволокли в участок, провели более тщательную проверку. Личность опять не определили. Тогда эти организмы взяли да и изнасиловали её. Все, по очереди. Потом вывезли в какой-то тёмный закоулок, где камер нет, и бросили там. Но она же всё чувствовала, всё и всех запомнила! Вот и расстреливала всех из этого участка, когда встречала. Охотилась на них. Потом тот участок закрыли, но что толку? Это не в нашем домене было, в другом.

Вик некоторое время помолчала, затем повернулась ко мне и как-то по-доброму спросила:

– Так что, пойдём домой?

Будто между нами ничего и не произошло. За это время она уже сняла куртку и облачилась в мягкое худи.

Конечно же, я согласился.

«Ве́ндор» можно перевести как «продавец», потому что вендоры – одни из основных участников рынка всевозможных товаров и услуг. Это могут быть как физические, так и юридические лица. (Здесь и далее – примечания автора.)

Доменом здесь почему-то называли городской округ.

Насильственная смерть, согласно судебной медицине, – одна из категорий смерти, предусмотренных социально-правовой классификацией. Насильственной смертью принято называть смерть, наступающую от воздействия внешних факторов (в отличие от естественных причин). Насильственная смерть подразделяется на: убийство, самоубийство, несчастный случай.

ИСКусственный ИНтеллект.

Подробнее об этом написано в романе «Экстремал».

О Городе и жизни в нём подробно написано во второй главе романа «Эффект».

В Городе судебная система функционирует под управлением искусственного интеллекта, что обеспечивает высокую скорость обработки данных и минимизирует возможность ошибок. Искусственный интеллект контролирует весь судебный процесс, начиная от предъявления иска до вынесения решения. При подаче заявления об иске система осуществляет его проверку на соответствие установленным правилам, а также на наличие аналогичных заявлений, что позволяет избежать дублирования и ускоряет процесс. После отправки дела на рассмотрение искусственный интеллект проводит анализ представленных доказательств, составляет список свидетелей и проводит необходимые экспертизы. Информация, предоставленная участниками дела, включая свидетельские показания, хранится в специальной базе данных, доступной только для системы искусственного интеллекта, что обеспечивает её сохранность и защиту. Важно отметить, что все вынесенные решения основываются на анализе бэкграундов, архивов и других данных, что позволяет обеспечить их объективность и минимальную вероятность судебных ошибок. Во время самого процесса все материалы и записи автоматически синхронизируются с главной базой данных, что обеспечивает удобство и надёжность хранения информации. Таким образом, судебная система Города позволяет достичь максимально возможного уровня эффективности, скорости, надёжности и объективности при вынесении решений, что является одним из ключевых преимуществ.

Dеstruсtin® – тяжёлая агрессивная летучая жидкость и её пары. Разрушает любую органику. Обладает повышенной проникающей способностью. Используется в санитарно-гигиенических целях и при некоторых спецоперациях. На воздухе быстро разлагается до неопасных веществ. Производится химико-фармацевтической компанией IrоnBluеРlus®. В свободную продажу не поступает.

Это парафраз из нобелевской лекции И. Бродского, а не из романа Р. Брэдбери, как многие думают.

Городская болезнь – комплексный синдром, характеризующийся рядом характерных психических и физических симптомов. Синдром обусловлен постоянным стрессом, загрязнением окружающей среды, проблемами совместимости с киберимплантами, сокращённым временем отдыха, недостатком естественных природных ресурсов, ускорением темпа жизни, ростом объёма информации, снижением физической активности, бесконтрольным употреблением блокаторов и стимуляторов, сокращением социальных контактов и переводом их в виртуальное пространство. В запущенных случаях прогноз – тяжёлый. Методы лечения не вполне разработаны.

Нейромеморин – психоактивный препарат, способный вызывать кратковременную потерю памяти. Разработан и запатентован химикофармацевтической компанией IrоnBluеРlus®. Распространение строго регламентировано властями, в свободную продажу не поступает.

Александрийский коктейль – нечто вроде сыворотки правды, но более жестокая смесь. Официально в Городе к применению запрещён.

Стволовые клетки – это такие незрелые клетки организма, способные самообновляться, образуя новые стволовые и специализированные. Они имеются в самых разных тканях и органах. Иными словами, это запасные клетки, которые способны давать начало клеткам любых органов и тканей.

Эта история рассказана в романе «Тёмный флешбэк».