© Хилл А., 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Город прекрасен поздней весной. Вдыхаю полной грудью теплый сладкий воздух, наслаждаясь ароматами цветов и окончательно проснувшейся природы. Ненавязчивый ветерок треплет волосы и играет с белой свободной рубашкой, стук каблучков по асфальту похож на ритм модной мелодии. Так и хочется раскинуть руки и обнять весь мир, словно он принадлежит только мне.

Легкой походкой двигаюсь по аллее, немногочисленные прохожие смотрят с восхищением и открытым интересом, вызывая довольную улыбку. Их взгляды ни капельки не смущают, а веселят, пробуждая кокетство и желание подмигнуть кому-нибудь в ответ.

Возле входа в торговый центр замечаю уличных артистов, исполняющих известную джазовую композицию Feeling good. Надрывно кричит саксофон, барабан задает темп. Останавливаюсь, чтобы послушать, и, не удержавшись, принимаюсь щелкать пальцами и качать головой в такт.

– Лисенок? – смутно знакомый голос доносится из-за спины. – Богдана!

Медленно оборачиваюсь и скольжу взглядом по лицам в толпе. Люди расступаются, пропуская высокого русоволосого парня. Мне требуется всего несколько секунд, чтобы выудить из памяти нужное воспоминание и понять, кто именно так уверенно спешит навстречу. Плечи расправляются сами собой, точно я собираюсь оттолкнуть волшебными крыльями свободы всех зевак и остаться с призраком прошлого наедине.

– Не могу поверить, что это ты, – глухо произносит он и широко улыбается.

Горделиво приподнимаю подбородок, позволяя ему как следует рассмотреть меня, и отвечаю спокойно:

– Привет, Богдан.

– Привет! Рад тебя видеть. Замечательно выглядишь.

И чувствую себя так же. Прежняя я наверняка ответила бы язвительно, но я – не она.

– Спасибо, – произношу коротко.

– Я пытался найти тебя. Звонил, писал, – торопливо продолжает мой бывший лучший друг.

Мой первый парень…

Моя первая школьная любовь…

– Да, я знаю, поэтому и заблокировала тебя везде, где только могла.

– Лисенок, нам нужно поговорить.

– И о чем же?

– Как это о чем? О нас! О наших отношениях, о будущем.

Не могу сдержать снисходительной усмешки. Серые глаза напротив горят надеждой, радостью и восхищением. Раньше я могла часами смотреть в них, думала, что вижу целый мир, всю Вселенную, свое счастье, но теперь в них лишь светлые крапинки на темной радужке и черные зрачки.

– Все это уже в прошлом.

– Лисенок…

– Кот и Лисенок остались в прошлом, – заявляю серьезно.

– Но мы оба здесь!

– И у нас разные дороги, Богдан. Ты выбрал свою, а я свою.

Он округляет глаза и отшатывается, точно от толчка в грудь.

– Дай мне еще один шанс, Богдана! Прошу тебя. Пожалуйста…

Неужели он думает, что может просить меня о чем-то? После всего?

Богдан делает крошечный шаг вперед и протягивает руку к моему запястью, но так и не решается коснуться. Из толпы слышится крик:

– Богдана!

– Кто это? – спрашивает Богдан, оглядываясь.

– Мой парень.

Лицо бывшего любимого бледнеет, а в глазах гаснет последняя искорка надежды:

– У тебя есть парень?

– В это так трудно поверить?

– И кто он? Чем он лучше меня? – рычит Богдан, пытаясь скрыть очевидную обиду за стеной злости.

– Всем! Ему важны наши отношения, и он любит меня по-настоящему. Он добрый, сильный и смелый. Его не волнует мнение окружающих, а только я и он. А еще… – выдерживаю театральную паузу, чтобы увеличить силу словесной пощечины, – что бы ни случилось, он выбирает меня. Нас! А не ведется на всякие…

– Богдана! – пространство разрывает громкий вопль, но на этот раз голос звучит выше и тоньше.

– Я тоже люблю тебя, готов на все! Теперь действительно готов! Я изменился, Богдана, ты должна мне поверить. Позволь доказать.

– Слишком поздно. Я счастлива, и мне не нужны твои доказательства, как и ты сам.

– Ты разбиваешь мне сердце, – произносит он, опуская голову.

Гоню прочь внезапно нахлынувшее чувство жалости. Он что, правда сказал это вслух?

– Ты сделал это дважды. – Я добавляю металлическую стружку в голос: – Я справилась, и ты тоже сможешь.

Богдан недоверчиво качает головой:

– Ты какая-то другая.

– Да, я другая. Больше не та мямля Богдана, которая с удовольствием жертвовала собственными желаниями ради тех, кто плевать на нее хотел. Удивлен? Такой я тебе уже не нужна?

Богдан вновь вытягивает руку, а с его губ срывается сбивчивый шепот:

– Ты нужна мне. Только ты…

Сердце сбрасывает цепи, и его гневный стук отдается острой болью под ребрами. Делаю шаг назад, глядя в печальные серые глаза, которые когда-то любила…

– Лисецкая! – раздается снова истошный крик.

– Лисецкая! Ну сколько можно?!

Легкая прохладная подушка падает мне на лицо, громкий топот по деревянному полу отдается в висках. Переворачиваюсь на бок, сжимаясь в комочек под одеялом, и изо всех сил стараюсь удержать нить сна.

– Богдана-а-а! Я сейчас нагребу снега с подоконника и напихаю тебе под одеяло. Я не шучу! – предупреждающе рычит Ася.

И она не шутит. Я знаю эту птичку уже два с половиной года, Ася Воробьева не бросает слов на ветер. Все ее угрозы обычно заканчиваются действиями и моими воплями. Как-то раз она намазала меня клубничным вареньем, которое передала ее бабушка. С кожи оно легко отмылось, а вот с волос… А во время летней сессии Ася вытащила меня в коридор общежития прямо в одеяле и протянула метров десять. Шишка на затылке была размером с еще одну голову. И откуда в этой «полторашке» столько силы?

– Встаю-встаю, – бормочу я и сажусь в постели, не открывая глаз.

Сон не отпускает. Я все еще вижу повзрослевшего Кота и ощущаю прилив гордости и удовлетворения от того, что сумела отшить его как следует.

Ася плюхается на кровать рядом, кладет ладони мне на плечи и легонько встряхивает:

– Чего ты там лыбишься? Неужто я выдернула тебя в самый неподходящий момент? А ну признавайся, маленькая извращенка!

Открываю глаза и смотрю на подругу из-под нахмуренных бровей. Здесь только одна извращенка, и это не я.

– Ась, я легла спать в пять утра. Имей совесть.

– Сейчас уже семь пятнадцать, и нам пора в универ. Первый день любимой учебы после новогодних каникул, между прочим, и я тебе не будильник! Бо, имей совесть!

На вид Ася безобидный воробышек, но имеет характер боевого ягуара. Она встряхивает темными волосами и поджимает пухлые губы, вглядываясь мне в глаза.

– Ты одну бровь недокрасила, красотка, – усмехаюсь я.

– Да ладно? Я в курсе. Это все потому, что уже пятнадцать минут я пытаюсь разбудить одну вредную любительницу сериалов. Ты вообще…

– Доброе утро, Ась, – перебиваю ее, не желая слушать очередную порцию нравоучений. – Пойду умоюсь, оденусь, и можем выходить. Буду готова через десять минут.

– Ага, – хмыкает она, провожая меня косым взглядом, – а я через двадцать!

Пробегаю по коридору, сжимая под мышкой косметичку, и не без труда нахожу свободный умывальник в женской душевой. Холодная вода пощипывает кожу, но не приносит желаемой бодрости, скорее вызывает дикое желание вернуться в теплую постель и досмотреть прекрасный сон. Почему прекрасный? Да потому, что в нем я была именно такой, какой хочу быть в жизни.

Мы не виделись с Богданом с выпускного. Может, это судьба, а может, мои усовершенствованные навыки ниндзя, но наши дороги ни разу не пересеклись. Но я кое-что знаю о жизни Кота, хоть и просила родителей и общих друзей не поднимать эту тему при мне. Богдан благополучно отслужил в армии, вернулся в наш родной городок и устроился на работу. Молодец. Что еще сказать? Меня не трогает его существование, точка в наших отношениях поставлена жирная и четкая, но… Всегда есть это дурацкое «но».

Три месяца назад Богдан переехал. Было бы здорово, если бы он поселился на Луне или в другой галактике, но нет, пунктом назначения стал крупнейший город нашего округа. Тот, в котором находится один из самых престижных университетов, куда я и поступила. Вот тут мое психологическое равновесие пошатнулось – не сильно, но довольно ощутимо. Нет, я не стала искать с Котом встреч, не начала всматриваться в лица прохожих или прислушиваться к голосам, чтобы уловить знакомые нотки, но в мыслях поселился надоедливый червячок, который не позволял забыть данный факт.

Я думаю об этом постоянно, кручу в голове сценарии случайного столкновения, меняя локации и обстоятельства. Это похоже на игру с собственным воображением. Ты представляешь встречу и репетируешь диалог, в котором один из участников во всем превосходит другого. И победа всегда за тобой, а не за бывшим, что самое приятное.

Например: ты выходишь из салона красоты в новых восхитительных туфлях и шикарном наряде, который подчеркивает отменную фигуру; чаще всего (по правилам игры) ты идешь на свидание с парнем мечты, и он (конечно же!) в тысячу раз лучше обидчика. И вдруг ты видишь впереди большую грязную лужу, останавливаешься, обдумая, как ее обойти и не заляпать туфли, а там бывший. Пьет из этой самой лужи! Ты снисходительно вскидываешь бровь, с грациозностью кошки запрыгиваешь в салон навороченной иномарки, которая останавливается рядом, и уезжаешь в светлое будущее под самым печальным на свете взглядом «Я осознал, кого потерял».

Может быть, не самый лучший вариант, но схема должна быть понятна. Когда мы встречаем в новой жизни людей из прошлого, всегда хочется быть лучше той, кого они знали. Особенно если эти люди тебя обидели. Но, похоже, я уже слишком заигралась, раз вариации этих встреч уже просочились в сны. Пора завязывать, ведь даже если мы с Богданом встретимся, чего нельзя исключить, потому что колонии на Луне еще не открыли, то вряд ли это будет похоже на шоу. Наверняка мы обойдемся парочкой сухих кивков и пройдем мимо как ни в чем не бывало. Но я сделаю это с гордостью. Обязательно. Зря, что ли, я целых три месяца репетирую этот чертов кивок?!

– Привет, Богдана. Как хорошо, что я тебя застала.

Стреляю равнодушным взглядом в старосту, не отвлекаясь от чистки зубов. Милена выглядит так, словно только что вернулась с фестиваля «Горящий человек» и шла пешком прямиком из Невады. Увядшая укладка, черные крошки туши под воспаленными глазами, опущенные уголки бледных губ. Уверена, вчера она была безупречной и яркой, но безжалостное утро всегда покажет настоящее лицо.

– Богдана, я хотела попросить тебя… – произносит Милена с такой интонацией, что ангелы бы обзавидовались.

Сплевываю остатки зубной пасты в раковину и поворачиваюсь к старосте, приподнимая брови. Милена, заметив мой настрой, кривит губы и теряет напускную благожелательность:

– Я не смогу прийти сегодня в универ, плохо себя чувствую. Забери журнал из деканата, проверь список должников и передай его Ольге Васильевне.

Выключаю воду, стукнув по рычажку, и нервно хмыкаю, вспоминая, с чего все это началось.

– Милен, а кто у нас староста?

– Я, но…

– А кто заместитель старосты? – помогаю отыскать истину, делая скидку на состояние собеседницы.

– Зарина тоже приболела.

– Теперь это так называется? А справки есть? Твой аромат не катит за документ.

– Богдана, ну что тебе стоит?

Милена хлопает длинными ресницами, по всей видимости, забыв, что у меня нет усов и я не ношу портфель.

– Все, чем я могу помочь, так это выдать вам с Зариной по таблетке аспирина.

Забираю косметичку с края умывальника и собираюсь уйти. Милена настойчиво преграждает мне путь:

– Бо, ну пожалуйста. Нас не пустили в общагу, пришлось ждать до утра.

– Слушай, Милен, ты ведь до зубовного скрежета хотела быть старостой и вырвала эту должность у второго кандидата с удивительным рвением. Так наслаждайся и не забывай об ответственности, которую на себя взяла. Извини, но твои проблемы меня не касаются.

Успеваю сделать пару шагов на выход, прежде чем по ушам бьет звук удара каблука о кафельную плитку и звонкий крик:

– Так забирай этот чертов пост! Я уже сто раз тебе предлагала!

– Нет, спасибо, мне и так хорошо, – бросаю я через плечо и покидаю женскую душевую.

На обочинах лежит снег недельной давности, покрытый серым налетом и усыпанный потускневшими конфетти. Праздники закончились, пришло время обычных монотонных будней. Шагаем с Асей по плохо расчищенной скользкой дорожке, скудно припорошенной песком, и изо всех сил стараемся удержать друг друга от нежелательного падения.

– Милена совсем отчаялась, раз подошла к тебе напрямую. Видела ее в коридоре – Золушка после ночи в конюшне.

– Думаешь, я неправильно поступила, отказав ей?

– Ты что?! Конечно, правильно! Она настроила половину группы против тебя, чтобы победить в выборах, вычеркнула твой номер из сценария в «Студенческой весне», ставила тебе лишние прогулы на лекциях… Мне продолжать?

– Не надо, у меня нет проблем с памятью.

Мы с Миленой воюем с первого курса. Пакостить в ответ не по мне, а вот защищаться и держать голову высоко поднятой – в самый раз. Я пропустила «Студенческую весну», но выступила на «Осеннем фестивале» и получила грамоту за лучшее стихотворение. Подружилась с куратором Ольгой Васильевной и деканом Ларисой Михайловной и сама слежу за количеством «н» в журнале напротив своей фамилии. А пост старосты… Да не нужен он мне! Лишние хлопоты, если честно.

– Только попробуй, Шостак! – кричу я, заметив впереди одногруппника.

Невысокий паренек в зеленой шапке смотрит прямо на нас и играет снежком в руках. Он пропускает мимо ушей мое предупреждение, прищуривает один глаз и отводит руку для замаха.

– Славик, я тебя в ближайшем сугробе закопаю! – подключается Ася.

Но Славик решает, что он бессмертный, и, широко улыбаясь, запускает снаряд. Тяну Асю в сторону, чтобы увернуться, а она сгибает ноги в коленях и дергает меня за рукав. Валимся на землю, тихонько пискнув, а за спиной раздается тирада крепких словечек. Кажется, снежок все-таки нашел цель. Мимо с холодным порывом ветра проносится темная фигура, Славик реагирует моментально: разворачивается и бежит к главному входу университета.

– Идиоты, – озвучивает вердикт Ася.

– Лучше и не скажешь, – вздыхаю я.

– И как среди них мы должны выбрать себе будущего мужа?

– Чего? Какого мужа, Ась? – смеюсь я, пытаясь поскорее подняться, но длинный дутый пуховик меня не поддерживает.

Подруга с легкостью вскакивает первой и протягивает мне руку. Принимаю помощь от маленькой, но сильной птички и наконец снова крепко стою на ногах. Отряхиваемся от грязного мокрого снега и возобновляем путь и разговор.

– Мои родители познакомились в студенческие годы, учились в параллельных группах. А твои? – спрашивает Ася.

– Мои тоже, но тогда время было другое. Парни сейчас… Как бы это сказать? Развиваются су-у-уперме-е-едленно. Посмотри на них, – киваю на толпу мальчишек, резвящихся в снегу, – им по двадцать лет, а ведут себя как первоклашки.

– Самый сложный период в жизни мужчины – первые сорок лет детства.

– Если это правда, то нам пора регистрироваться на сайте знакомств для тех, кому за сорок.

– Фу! Не все же такие олухи.

– Назови мне хоть одного.

– Артем, – мгновенно отвечает Ася.

– Он не так уж далеко ушел от всех этих чудиков, – произношу с улыбкой.

– Неправда. Он идеален.

– Так скажи ему об этом. Может, он позовет тебя замуж.

– Ни за что! – испуганно выдыхает Ася и крепче сжимает мою руку. – Давай живей, на пару опоздаем.

Студенты в первый день учебы после длинных каникул напоминают стадо ленивцев, в глазах большинства читается: «Как же я хочу спать». Да и преподаватели не сильно отстают: лекции проходят медленно и степенно и погружают присутствующих в транс. Серое небо за окнами обещает снег, а так уже хочется хоть немного солнца и тепла. И почему люди не впадают в зимнюю спячку?

К началу второй лекции по экономике в аудитории появляется моя «горячо любимая» староста. Милена, по всей видимости, пренебрегла самым важным пунктом из списка по восстановлению сил – сном, но душ, свежая укладка и макияж вновь превратили ее в эффектную брюнетку, замаскировав следы бессонной ночи. Рядом с Высоцкой, едва переставляя ноги, плетется недовольная Зарина. Она выглядит такой убитой, что мне становится даже немного совестно, но только на секунду, пока заместительница старосты не стреляет в меня презрительным взглядом. Не отвожу глаз, и Зарина сдается первой. Она занимает свободное место и опускает голову, упираясь лбом в парту. Два – ноль в мою пользу.

– Эй, Лисецкая, – тихо зовет Шостак.

Усердно делаю вид, что не слышу горе-снайпера. Будет знать, как выбирать нас с Асей в качестве мишени.

– Бог-да-на, – не унимается одногруппник.

– Ну чего тебе? – шиплю я, оборачиваясь.

Лицо Славика красное, будто спелый томат, а хитрые глаза то и дело стреляют в сторону Милены и Зарины:

– Снова поцапались с Высоцкой и Молоковой?

– А ты у нас сборник свежих сплетен? Какое тебе дело?

Славик пожимает плечами и смотрит мне в глаза:

– Просто интересно. Может, я переживаю.

– За себя переживай.

– Какая злобная муха тебя укусила? Воробьева, ты, что ли?

– Славик, а ты сохранился, прежде чем болтать такое обо мне? – подключается к разговору Ася.

– Злые вы, девчонки, – обиженно бубнит он, – я вообще-то на тусу позвать вас хотел.

Переглядываемся с подругой и обмениваемся улыбками. Тусовки мы любим, в пределах разумного, естественно. Славик подрабатывает диджеем в ночном клубе, который и клубом-то можно назвать с большой натяжкой: подвал со светомузыкой, неплохой стереосистемой, барной стойкой и десятком маленьких столиков. Для студентов самое то. Недорого, недалеко от общежития, и иногда бывает очень даже весело.

– С этого и надо было начинать, – оттаивает Ася.

– Так ты будешь звать нас или нет? – уточняю я.

– Теперь уже не знаю, меня из-за вас в сугроб воткнули.

– Из-за нас?!

– Вообще-то ты первый начал!

– Ай, ладно, – усмехается Славик, взмахивая рукой. – Вам повезло, что я отходчивый. Короче, в субботу в восемь в «Тайной комнате». Вход только для своих, поэтому наберете меня, я встречу вас у входа.

– Спасибо, Славик. Ты сделал наш день, – сияет радостью Ася.

– Не за что, – смущенно улыбается он.

Ох, Славик-Славик, если бы ты вел себя чуточку взрослее, то, возможно, Ася уже давно обратила бы на тебя внимание.

– Перерыв окончен! Следующая тема «Роль туризма в мировой экономике», – громко произносит преподаватель.

По аудитории проносится шелест открывающихся тетрадей и вымученных вздохов. День будет долгим.

После пар торопимся с Асей к выходу из университета, подгоняемые чувством звериного голода.

– Сходим в столовку или в магазин?

– Может, возьмем по бургеру? – предлагаю свой вариант.

– Нет! До субботы всего два дня, а я хочу влезть в любимые джинсы. После Нового года еще ни разу не получилось, – печально вздыхает Ася.

– Тогда возьмем по салату…

– Лисецкая! – строгий голос перекрывает гул студенческих голосов.

Оборачиваюсь и с приветливой улыбкой шагаю навстречу декану:

– Здравствуйте, Лариса Михайловна!

– Здравствуй, Богдана. Хорошо, что твою рыжую макушку легко заметить в толпе, – по-доброму улыбается она и легким взмахом руки поправляет челку. – Ваша староста сдала мне незаполненный журнал. Передай его ей, пожалуйста, и скажи, что завтра все должно быть выполнено как положено, иначе мне придется сообщить Ольге Васильевне.

– Да, конечно, – тяжело вздыхаю я, проглатывая злость.

– Спасибо. На тебя всегда можно положиться.

Она вручает мне пластиковую папку и, с благодарностью кивнув, уходит. Сжимаю журнал в руках, негодование в душе растет с космической скоростью. Если бы я сразу стала старостой, то таких проблем не было бы, но нет, Милене захотелось покрасоваться, а выслушивать замечания приходится мне. И где справедливость?

Покидаем с Асей учебный корпус, морозный воздух злобно щиплет теплые щеки и нос. Обвожу взглядом площадку перед зданием и быстро нахожу ярко-красное пятно. Прекрасная мишень для киллера.

– Я сейчас, – бросаю Асе и бегом спускаюсь по ступеням.

Лавирую между студентами и скольжу по заледеневшей плитке. До цели остается не больше метра, уже собираюсь позвать старосту по имени, но носок ботинка застревает в трещине, и я лечу вперед. Приземляюсь на ладони и колени, острая боль вибрирует в костях, а снег грязными колючками вонзается в кожу. Поднимаю голову и открываю рот, чтобы высказать этой выскочке все, что о ней думаю, но натыкаюсь на знакомое лицо. Тело покрывается призрачной коркой льда, дыхание исчезает.

– Незачем падать на колени, Лисецкая, – с насмешкой произносит Милена.

Ее ехидное замечание тонет в грохоте моего сердца, потому что тот, кто стоит рядом, будто вышел из сегодняшнего сна.

Этого не может быть. Не сейчас, не так. Все не так! Эмоции собираются в темный неудержимый вихрь, а тело не подчиняется разуму. Стою на четвереньках и смотрю на человека из прошлого, умоляя Вселенную, чтобы он оказался всего лишь галлюцинацией. Богдан медленно моргает и напрягает плечи.

– Бо, ты как? В порядке? – щебечет Ася.

Подруга хватает меня за руку и пытается поднять, включая режим суперсилы. Милена мерзко хихикает, а у Богдана такое выражение лица, словно перед ним тарелка ненавистной квашеной капусты. Сердце набирает яростный темп, горло сдавливает металлическая перчатка чудовища по имени Стыд. Интересно, если я сейчас напихаю снега за шиворот этой парочке, они забудут о моем позоре? Может, кивнуть, как и планировала, и уползти в кусты? Идеальный план рушится, и злость рождается из пламени в глубине души. Да какого черта?! Перед кем я должна трястись?! Подумаешь, поскользнулась!

Выпрямляю спину, поворачиваюсь к Асе и произношу, мягко кивая:

– Спасибо.

Она молча кивает в ответ и округляет глаза, намекая на то, что пора убираться отсюда. Резко выбрасываю руку с папкой в сторону и трясу ею перед Миленой:

– Лариса Михайловна передала, заполнено неправильно! Как можно быть такой тупой?

Милена морщит лоб и уже собирается окатить меня ядовитым потоком, но я разворачиваюсь и широким шагом ухожу из кошмара, который, к сожалению, произошел не во сне, а наяву. Вот и все, встреча с прошлым состоялась. Надеюсь, теперь я буду спать спокойно.

– Бо! – зовет Ася, едва успевая за мной. – Да погоди ты! Что случилось? Куда бежишь?

– Домой.

Сворачиваю за угол, злость отпускает, и снова приходит стыд, но уже в компании с отчаянием. Эмоциональные качели делают полный круг и бьют в затылок с такой силой, что печет в глазах. Глубоко вдыхаю и сбавляю шаг.

– Бо… – Ася заглядывает мне в лицо, пристраиваясь рядом. – Что с тобой? Ты такая бледная, словно привидение увидела.

– Так и есть.

– В каком смысле?

Да в самом, блин, прямом! Это был призрак из воспоминаний о детстве, школе и первом серьезном чувстве, которое причинило слишком много боли. А вдруг это был не Богдан? Вдруг я перепутала? Может, падение встряхнуло мозг, и образ из сегодняшнего сна спроецировался на совершенно незнакомого человека? Если бы это был реальный Кот, то он хоть как-то отреагировал бы, а не стоял там как немой идиот.

– Забудь, Ась. Я просто разозлилась из-за Милены, а потом этот полет… Проехали, ладно?

– Ладно, – задумчиво отзывается Ася, но не может молчать дольше трех секунд. – Нет, ну ты видела? И почему все красавчики западают на Милену? Чем она их берет?

Мысленно возвращаюсь на несколько минут назад и понимаю, что не могла ошибиться. Симпатичный высокий парень с серыми глазами рядом с самой красивой и дерзкой девчонкой в городе. Типичный Богдан, ничего нового.

– А парень-то реально классный, даже собирался помочь тебе подняться. Милашка, – усмехается Ася, даже не подозревая, что втыкает ножи мне в грудь.

– Он придурок! – рычу я, пиная снежный ком на краю тротуара. – Самый настоящий болван!

– Воу, Лисецкая, успокойся. Парни, мутящие с Миленой, конечно, по определению не дружат с головой, но…

– Я его знаю. Мы учились в одном классе.

Ася хватает меня за руку и разворачивает к себе лицом:

– Так это он? Тот самый Кот-обормот? Не может быть!

– Хотелось бы, чтобы не могло…

Я знал, что Богдана учится здесь, слышал от мамы, но что судьба шандарахнет так сразу, не предполагал. Наблюдаю, как фигурка Бо мелькает между толстых стволов деревьев, уменьшаясь, и не могу пошевелиться. Даже вздохнуть не могу. Она меня ненавидит. Ее глаза все сказали, а они не лгут, никогда не лгали, но я слишком поздно научился понимать, что именно она прячет за голубой пеленой. Я вообще многое научился понимать слишком поздно.

– Мы едем или как?

Перевожу взгляд на высокую брюнетку в алом пальто и вспоминаю, зачем вообще сюда притащился. Стряхиваю морок размышлений и шагаю к машине. Девчонка с королевским величием садится на переднее сиденье моей старенькой, но доведенной до идеала «девятки» и громко хлопает дверью. Искоса смотрю на мокрые сапоги, припорошенные грязным снегом, и, сжимая зубы, поворачиваю ключ в зажигании. А отряхнуть она их не хотела?

– Меня, кстати, Милена зовут.

«Как будто мне не плевать», – отвечаю мысленно.

– Богдан, – представляюсь сухо и включаю радио.

– Серьезно? Надо же! – вскрикивает она и без разрешения убавляет громкость на магнитоле. – А ту идиотку, что растянулась перед нами, зовут Богдана. Никчемная, а мнит о себе ого-го! Представляешь, попросила ее сегодня помочь с делами старосты, потому что после вчерашней вечеринки у Егора жутко хотелось спать, а она меня послала. Овца!

Ухмыляюсь, выкручивая руль. Значит, Лисенок больше никому не позволяет ездить на себе? Молодец.

– Она вообще меня знаешь как вымораживает? Говорю ей, хочешь быть старостой, забирай этот дурацкий пост, но она теперь отнекивается. Уже и не знаю, что делать. Я же не думала, что на меня свалится столько работы…

Голос этой девчонки смешивается с треском мотора и отдает резкой болью в висках, напоминая о последствиях вчерашней ночи. Ребята шумели так, что даже если бы я не работал, то вряд ли смог бы заснуть.

– А еще она…

– Хорош! Разве я дал понять, что мне интересно?

– Я просто подумала, что стоит познакомиться с друзьями Захара поближе. Раз уж я теперь его девушка, то часто буду появляться в вашей компании. Кстати, вчера я тебя не видела.

Часто появляться? Ну пусть помечтает. Самооценка у девчонки высокая, падать будет больно, и это лучшее наказание для злобных змей.

– Занят был.

– Ты работаешь или учишься?

Она закидывает ногу на ногу, носок сапога оставляет серый след на двери. Выкручиваю колесо громкости на магнитоле до максимума и прибавляю газу. Лучше уж песни омолодившегося Филиппа Киркорова, чем пустая болтовня.

Заглядываю через арочный проем из коридора в тесную гостиную: Захар лежит на потрепанном кожаном диване перед широкоэкранным телевизором, закинув руки за голову, – не сдвинулся ни на миллиметр.

– Доставку заказывали? – спрашиваю громко.

Девчонка проносится мимо и бросается в объятия своего парня с диким визгом:

– Котик, привет! А вот и я! Спасибо, что попросил друга забрать меня из универа. Ты такой заботливый.

– Оп-па, – хмыкает Заха, прижимая ее голову к шее. – У нас тут скоро котоферма будет, да, Кот?

Очень смешно, так бы и двинул по наглой роже, но я гость в его доме, а значит, стоит помалкивать. Мы с Захаром служили вместе, встретились на краю страны и оказались почти земляками. Мир, оказывается, и правда тесен. Захару оставалось меньше полугода службы, когда я попал в часть по распределению после учебки[1], но мы быстро скентовались на почве территориального родства. Он в целом нормальный тип, но недосып, встреча с Бо и звон в ушах от его подружки делают меня слишком раздраженным, а это может обернуться ссорой или даже дракой.

– Егор у себя? – спрашиваю я, проигнорировав подколку.

– Внизу, готовится к субботе. Просил без особой нужды не беспокоить.

Значит, разговор с братом Захара откладывается до вечера.

– Тогда я спать.

– Иди, но я не могу обещать, что мы будем вести себя тихо.

– Захар! – наигранно возмущается девчонка.

– Плевать. Я сейчас бы даже стоя уснул. Развлекайтесь.

Шагаю дальше по коридору и вхожу в бывшую кладовку, по доброте хозяев расчищенную и выделенную мне. Взгляд падает на стол, захламленный деталями от смартфонов, ноутбуков и планшетов, но сил наводить порядок нет. Узкое кресло, разобранное в спальное место, так и манит упасть лицом в подушку, и уже все равно, что от него адски болит спина и я не помещаюсь на нем в полный рост.

Ложусь и закрываю глаза, но не вижу привычную темноту – вижу ее. Лисенка. Чувствую пронзающий кожу взгляд и ком в горле, преследующий от самого универа. У меня было время подумать о том, что между нами произошло, и я знаю, что Бо была права. Во многом, но не во всем.

Раздражаюсь от навязчивых мыслей и воспоминаний, что лезут в голову. И какой теперь смысл это мусолить? Больше двух лет прошло, мы выросли, а чувства остались в прошлом. Мне сейчас не до милой рыжей подружки из детства, наше расставание в самом деле было верным решением. Мы стали свободными, и каждый смог выбрать ту дорогу, которую хотел. Все правильно. Все, черт возьми, правильно. Только почему тогда моя дорога снова привела к ней?

Воробьева после моей гневной и в то же время жалостливой тирады все-таки соглашается на бургеры. Вот она – настоящая дружба. Пожертвовать объемом бедер ради близкого человека, это дорогого стоит.

– Ты все еще бесишься, – неодобрительно подмечает Ася.

– И у меня есть на это миллиард причин.

Откусываю большой кусок мягкой булочки, залитой любимым соусом «Тысяча островов», и яростно жую, даже не задумываясь, как выгляжу в глазах многочисленных посетителей кафе быстрого питания. Ася подвигает ко мне картонный стакан с колой и дарит сострадательную улыбку. Делаю несколько глотков и упираюсь взглядом в стол:

– Я упала, Ась. Распласталась, как корова на льду. Что может быть хуже?

– Вообще-то много чего. Там могли быть продукты жизнедеятельности братьев наших меньших, и ты…

– Не продолжай. Я понимаю, о чем ты, но все равно…

– Вот именно, Бо! Все равно. Тебе не плевать, что подумает этот олух?

Было бы все так просто. Вновь откусываю кусок бургера и усердно работаю челюстями, ожидая, когда вредная, но вкусная анестезия подействует.

– Все не так, Ась. Меня не волнует Богдан, но…

– Если звучит «но», то предыдущие слова теряют свою ценность.

– Не нагнетай, – прошу я и опускаю голову, чтобы поймать губами пластиковую трубочку.

– Ты хочешь ему что-то доказать?

– Не знаю. Скорее нет, чем да.

– Он же был с Миленой, жизнь уже его наказала.

– Это точно… – хмыкаю я, а сердце болезненно сжимается.

Лучше бы мы вообще больше не встречались с Богданом. Наши отношения были зависимостью, и стоит лишь раз сорваться – придется начинать лечение заново.

– Я запрещаю тебе думать о нем, – строго заявляет Ася.

– Скажи это моему мозгу.

– А он у тебя своей жизнью живет?

– Иногда кажется, что да.

Ася заглядывает мне в глаза и ласково произносит:

– Бо, с бывшими всегда так, я понимаю. Сама, когда вижу Костика, хочу схватить его за уши и запустить в полет через весь город, но через пару дней отпускает. Дай себе время, ладно? Завтра это уже не будет для тебя таким страшным событием.

Киваю несколько раз, подражая китайскому болванчику, и допиваю колу, глядя в окно. Солнце прячется за тяжелыми серыми тучами и явно намекает, что вечер будет таким же безрадостным, как и день.

– Ась, может, пойдем в «Галактику»? Посмотрим тебе новые джинсы, примерим и пофоткаемся в такой одежде, которую никогда в жизни не надели бы.

– А давай! Я уже так сроднилась со своей парочкой лишних килограммов, что будет жалко терять их из-за какого-то куска ткани, – воодушевленно подхватывает подруга. – Но меня все еще волнует один вопрос: откуда они вообще взялись?

– Слова «новогодний зажор» тебе о чем-нибудь говорят?

– Я ела салаты, они же диетические.

– Ась, не хочу тебя расстраивать, но в оливье из диетического только огурец. И он там далеко не основной ингредиент.

– Тогда зачем называть его салатом?

– Если бы он назывался холодным рагу с колбасой и майонезом, ты бы съела его на полведра меньше?

– Не-е-е, не думаю, – улыбается Ася, хитро прищуривая глаза цвета теплой карамели.

На душе светлеет, а туман печали рассеивается. Зачем думать о прошлом, если меня полностью устраивает настоящее?

Утро пятницы проходит спокойнее, чем утро вчерашнего дня. Асе даже не приходится меня будить, с этим легко справляется телефон. Чувствую себя полной сил и энергии после ночи без снов и нежеланных гостей в них. Вот что значит – ложиться спать до полуночи.

Отсидев первые две лекции по менеджменту, бежим с Асей в университетский буфет, чтобы заправиться горячим кофе и пирожными. Подруга несется впереди и гордо виляет бедрами, все еще находясь в эйфории от покупки новых джинсов, которые сели просто идеально. Правильный фасон и размер карманов творят чудеса, несмотря на цифры, которые показывают главные враги девушек.

– Я займу очередь, а то мы будем целый час стоять! – кричит Ася, прибавляя скорости, и юрко протискивается мимо спешащих к общему финишу студентов.

Ей бы на Олимпиаду. Поставь за красной ленточкой тарелку с пончиками в шоколаде, и она порвет любого спринтера на голом энтузиазме.

– Какие люди и без охраны! – гремит вдалеке знакомый голос.

Сжимаю руки в кулаки и ускоряюсь.

– Даже та-а-ак?! – в интонацию преследователя вплетаются негодующие нотки.

Собираюсь сорваться с места, но оказываюсь в объятиях быстрее, чем успеваю сказать «ой». Сильные руки привычно прижимают меня к теплой груди, поднимающейся от дыхания.

– Рыжая, ты совсем страх потеряла? Игнорировать меня решила? Я тебе уши надеру!

– Я вообще-то обиделась.

Тема поднимает меня в воздух и кружится на месте под мой протяжный визг. Перед глазами все расплывается, ноги болтаются в воздухе, а дыхание перехватывает. Зажмуриваюсь, вонзаю ногти в его руки и тихо молю о пощаде. Тема медленно останавливается, опускает меня на пол и разворачивает к себе лицом, сжимая ладонями плечи:

– И что же на этот раз, можно узнать?

Справившись с легким головокружением, враждебно прищуриваюсь и запрокидываю голову:

– Я уже не помню, но точно знаю, что ты где-то накосячил.

– Не может такого быть, – качает головой Тема.

– Вспомнила! Ты забыл поздравить меня с праздником!

– С каким?

– С какими… – уточняю я, приподнимая брови.

Тема ведет подбородком в сторону, готовясь к пулеметной стрельбе. Ну держись!

– С Днем стоматолога, с Днем работника гражданской авиации, с днем рождения волейбола и… с днем рождения стриптиза, в конце концов!

– И когда они были?

– Вчера!

– О-о-о, моя рыжая повелительница, прости раба своего грешного. Я исправлюсь, честное фроловское.

У нас с Темой своя атмосфера, и чувство юмора одно на двоих. Когда я только поступила в универ, он, зная о моей ситуации, пытался всеми силами растормошить меня и раскрасить жизнь новыми красками. Поздравлял с праздниками каждый день, водил в кино, дарил милые безделушки. Правда, в последние несколько месяцев мы немного потерялись. Забег на выживание за зачетами, следом Новый год и десять дней в обнимку с тазиком оливье, а в завершение самое нервное время для студентов – сессия, тут уже не до друзей.

– И как ты будешь исправляться? – спрашиваю я, задирая нос еще выше.

– Ты занята сегодня вечером? Может, сходим куда-нибудь?

– Я подумаю.

– Рыжая вредина, – усмехается Тема и, обнимая меня за плечи, шагает в сторону буфета.

– Белобрысый сноб!

Перекидываемся еще парочкой ласковых в нашем понимании слов и входим в вытянутое помещение с высокими столами и длинным прилавком. Запах свежей сдобы пробуждает аппетит, но размер очереди нокаутирует его с одного удара. Ася выглядывает из толпы и машет нам с Темой, приглашая подойти.

– Привет, Артем, – сбивчиво здоровается она.

– Привет, Ася. Прекрасно выглядишь. Новая прическа?

Ну все, началось. Тема пропадает, и появляется его вторая личность – принц Артемий первый, дамский угодник и повелитель девичьих сердец. Ася касается пальцами кончиков темных волос и смущенно улыбается:

– Нет, но спасибо за комплимент.

Отвожу взгляд, не желая принимать участия в надоевшем представлении. Эти двое с легкостью могли бы найти общий язык, если бы одна перестала стесняться, а второй вышел из королевского образа.

– Милые дамы, мне очень жаль, но я должен вас покинуть…

– Тебя ждет встреча с драконом? – натянуто улыбаюсь другу и хлопаю его по плечу. – Скачи, рыцарь, и принеси нам его голову. Дать подзатыльник на удачу?

– Я позвоню тебе вечером, вреднючка, и скажу время киносеанса.

Артем с вежливой улыбкой кивает Асе, а после легким шагом выходит из буфета, собирая взоры большинства присутствующих девчонок.

– Эй, Воробьева! – щелкаю пальцами перед лицом подруги. – Ася! Прием-прием! Земля вызывает…

– Какой же он классный, – вздыхает она, все еще глядя на дверь, за которой пропал Артем.

– Мы идем сегодня в кино.

– Да, я так и поняла.

– Когда я сказала «мы», то имела в виду и тебя.

– Нет!

– Это был не вопрос.

– Я никуда не пойду, – серьезно заявляет она.

– Пойдешь, как ми-и-иленькая, – произношу и растягиваю губы в демонической улыбке.

– Бо, я…

– Кто следующий?! Ой, девочки, привет, – замечает нас тетя Люда. – Вам как обычно? Лимонники свежие привезли и корзинки тоже.

Выбираем с Асей треугольные кусочки мягкого печенья с жидкой лимонной начинкой и, забрав заказ, устраиваемся за свободным столом в самом углу. Размешиваю сахар в кофе, а Ася зависает, глядя в пустоту.

– Ась, Тема будет не против, не переживай. Мы уже давно собирались погулять вместе, пора бы наконец это сделать.

– Не хочу портить вам свидание, – отвечает она резко.

– Снова ты за свое? Я сто раз тебе говорила…

– Дружба между мальчиком и девочкой возможна только тогда, когда один из них влюблен.

– Это не прав…

– Уверена?

Опускаю взгляд, прижимая пальцы к горячему стакану:

– У нас с Котом была другая ситуация.

– Нет, Бо, такая же. Ваша дружба держалась далеко не на дружеских чувствах, потом вмешалась ваша одноклассница и… бах! – Ася втыкает вилку в печенье, разламывая его на две части. – Все развалилось. Я не хочу, чтобы ты еще раз прошла через подобное.

– Мы с Темой только друзья. Клянусь!

– Ты для него больше чем подруга.

– А тебе не кажется, что ты сейчас решаешь за него? Мы обсуждали эту тему и…

– Так он тебе и признался, после того как один раз ты его уже отшила. Он просто ждет, пока ты сама поймешь, что он лучше всех, – выдавливает смешок Ася и запихивает в рот кусочек лимонника.

На выдохе опускаю плечи, внимательно глядя на ту, которую искренне считаю самой лучшей. Ася сейчас так похожа на меня прежнюю. Светлый, добрый и понимающий человек, который старается помочь всем в ущерб себе. Я давно решила не повторять прошлых ошибок, и ей этого не позволю.

Есть шанс? Нужно его использовать. Есть чувства? В них стоит признаться. Учитывая, что симпатия Аси растет с каждым месяцем, было бы неплохо ей как-то себя проявить, а я могу с этим помочь. Действительно помочь, а не так… Прерываю мысленный поток, слишком глубоко копнула. Запиваю першение в горле сладким кофе и возвращаюсь в настоящий момент.

– Я знаю, какой он, Ась. И знаю, как он относится ко мне. Тема – отличный друг, он очень дорог мне, но между нами ничего не может быть. И он тоже это прекрасно знает.

– И все равно, – упрямо качает головой Ася, – я не хочу делить с тобой парня, ты для меня важнее.

– О-о-о, Воробьева! Я сейчас разрыдаюсь, и нам придется пропустить следующую пару. Я буду ныть в туалете, а тебе придется передавать мне сухие салфетки в щель под дверью.

– Да ну тебя! Я же серьезно!

– И я тоже! Сегодня мы пойдем в кино, и ты сама все увидишь.

– Мы договорились с Леськой в пять часов опробовать новую лампу для сушки геля-лака.

– Значит, встретимся в семь.

– Ты не расслышала? С Олесей! Она же дочь богини медлительности и перфекционизма – Неторописки.

– Ладно, тогда в восемь.

– Ты не отстанешь? – кривит губы Ася.

– Не-а.

В половине шестого заглядываю в комнату к соседке Леське и первое, что вижу, это перекошенное от ужаса лицо Аси. Кажется, она уже пожалела, что подписалась на эту авантюру.

– Ась, я побежала. Наш сеанс в восемь двадцать, встретимся у стойки с попкорном.

– Постараюсь успеть, – отвечает она, корча мордочку грустного котенка из мемов, а в глазах бегущая строка: «Памагити!»

– Она успеет, – говорит Леся, не спеша откручивая крышку лака. – Мы быстро закончим.

Как будто это возможно…

– Хорошо, – натянуто улыбаюсь я. – Ну удачи, девчонки.

– Спасибо, – мямлит Ася, наблюдая, как Леся неторопливо окунает кисть в гель.

Здесь поможет только магия или молитва. Я не ведьма, поэтому попрошу у Вселенной немного скорости для Леси. Надеюсь, сработает. Закрываю дверь и спускаюсь по лестнице к выходу. Город встречает меня холодными поцелуями ветра, с неба сыплется мелкая крошка снега, а из-за серых облаков проглядывает тусклый образ месяца. Прикладываю палец к его рожкам и прикрываю один глаз, как учил меня бывший лучший друг. Похоже на букву «р», значит растет. Надо бы сходить в парикмахерскую, подстричь концы волос.

Выбрасываю из головы образ маленького Кота и неспешным шагом направляюсь к торговому центру «Галактика», позволяя морозному воздуху очистить голову. Прогулки в одиночестве иногда очень полезны. Бесконечный поток мыслей, что направлен на мелкие проблемы, замедляется, сердце стучит ровнее, а ощущение умиротворенности накрывает легкой вуалью. Пытаюсь услышать внутренний голос и понять, что чувствую именно сейчас, в этот конкретный момент, но телефонный звонок прерывает импровизированную медитацию. Имя на дисплее вызывает улыбку. Разговор с этим человеком куда лучше, чем любая успокаивающая практика.

– Привет, мамуль, – отвечаю на звонок, выдыхая белое облачко пара.

– Это не мама, это Геля, – хохочет сестренка.

– Ангелочек, ты снова взяла мамин телефон без разрешения?

– Она разрешила!

– Ты уверена?

– Да! – пищит малышка.

– Смотри мне… – предупреждаю строго. – Как дела в садике?

– Норма-а-ально, только Лешка Науменко меня злит. Совсем совесть потерял. Забирает игрушки, плюет в чай. Невыносительный мальчишка! Его попа просит трепки, и я уже спрятала папин ремень себе в рюкзачок. Завтра ему всыплю.

Прикрываю рот ладонью, сдерживая смех. Статус старшей сестры требует немедленной концентрации.

– Геля, так нельзя. Сейчас же верни папин ремень на место, иначе и твоя попа пострадает.

– Но как же Лешка? Он никого не слушает! Катя и Маша постоянно плачут из-за него, я должна их защитить!

С умилением вздыхаю. Как же быстро она выросла. А характерец такой, что построит, кого хочешь. Вся в маму.

– Может, стоит рассказать воспитательнице? – предлагаю самый безопасный вариант.

– Ты что?! Я же не ябеда!

– Хорошо. Тогда попробуй для начала поговорить с Лешкой, а ремень оставь дома. Если не послушает, тогда придумаем, что делать, вместе.

– Ладно, – неохотно соглашается Геля. – Разрешу Лешке быть моим мужем, когда будем играть в семью. Он вообще-то влюблен в меня, а настоящая женщина должна уметь регулировать своего мужчину.

– Может быть, контролировать? – хихикаю я.

– Точно! Контрориловать!

– И откуда ты это знаешь?

– Ну-у-у… я умная, – гордо заявляет она.

– Снова смотрела с мамой сериалы по телевизору?

– Разочек.

– Ангелочек, бить никого не надо, хорошо? Думаю, Лешка послушает, если ты его вежливо попросишь, тем более что он влюблен в тебя.

– Но я-то его не люблю! Я люблю Сашку Бубликова, а он Карину…

Детские драмы не моя тема. Я со своими-то не сумела справиться, куда уж тут советы раздавать.

– Милая… – начинаю я, с трудом подбирая слова.

– А может, и не Сашка, я еще не решила. Варианторов много. У нас знаешь сколько мальчиков в садике?

– Наверное, целая толпа.

– Угу.

– Ангелочек, а мама далеко? Дашь ей трубку?

– Сейчас!

Слышу из динамика шустрый топот маленьких ног и писклявый лай Редиски.

– Мама! Тут Бо тебе звонит!

Значит, я звоню? Вот же хитрюга.

– Привет, Лисенок. Как ты там? Как начало нового семестра?

– Привет, мамуль. Все хорошо. У вас как дела?

– Как и всегда. Папа отсыпается после сдачи последнего проекта, Ангелочек растет и крушит все вокруг.

– Я как раз об этом и хотела поговорить. Вытащи у нее из рюкзака папин ремень, она собирается завтра провести расправу над хулиганом в садике, – произношу сквозь тихий смех.

– О божечки… Опять? Богдана, – мама переходит на шепот, – забери меня отсюда. Они меня с ума сводят. Я буду жить под кроватью в общаге и даже помогать с курсовыми, если хочешь. Как тебе план?

– Собираешься оставить папу одного с Гелей? Тебе его не жалко?

– Он вчера не помыл посуду. Заслужил.

– Я подумаю над твоим предложением, мамуль, а пока крепись.

– Вот так и рожай детей, никакой потом благодарности, – усмехается она.

– Спасибо, мать клана Лисецких, что дала мне жизнь, но мне пора ее жить. Позвоню вам завтра.

– Хорошо, Лисенок. Скучаю по тебе.

– И я тоже. Поцелуй от меня папу и про ремень не забудь.

– Такое забудешь. Пока, родная, береги себя.

Нахожу Тему в нашей любимой кофейне «Котопончики» и падаю на стул рядом, стягивая с головы шапку:

– Привет!

– Твой латте уже почти остыл.

Сбрасываю с плеч пуховик, сияя улыбкой:

– А я люблю холодный кофе в двадцатиградусный мороз, бодрит не по-детски.

Он молча кивает, и мне совсем это не нравится.

– Тем, прости, что задержалась. Разболталась с Гелей и мамой по дороге.

– Передавай им привет от меня в следующий раз.

– Конечно, подлиза, передам.

– Не нарывайся, рыжая, я не в настроении.

И вот теперь я отчетливо вижу потухший взгляд и опущенные уголки губ, которые привыкла видеть только в улыбке. Артема редко можно застать печальным, а тем более злым, но никто не может быть счастлив постоянно.

– Что случилось? – спрашиваю настороженно.

– Ростова объявилась.

– Что-о-о? В каком смысле? Приехала?

– Слава котопончикам, нет. Всего-лишь атакует меня в интернете, – вздыхает Тема и устало откидывается на спинку стула.

Упоминание Ларисы Ростовой хуже, чем океан остывшего кофе. Она, конечно, красотка, никто не спорит. Восточная внешность, божественный голос и манеры принцессы, но есть и минус, один и очень большой – неверность. Тема познакомился с Ларой прошлым летом в студенческом лагере, куда приглашают делегации из разных городов страны. У них закрутился бурный курортный роман, который перерос в настоящие отношения, правда, на расстоянии, но все было серьезно. Я даже через пару месяцев перестала дразнить друга и поверила в их «долго и счастливо», пока не появился Рустам. Разборки были недолгие, но болезненные. Тема вернулся от бывшей любимой с поломанным носом и разбитым сердцем.

– И чего она хочет? «Вернись ко мне, я все прощу»?

– Да черт его знает, чего она хочет, – резко отвечает Тема, глядя в чашку с зеленым чаем, – говорит, скучает, предлагает остаться друзьями.

– Навоза ей на лопате, а не друга!

– Ревнуешь?

– Ты собираешься согласиться? – ошарашенно спрашиваю я, округляя глаза.

– Конечно, нет. Я не смог бы дружить с девушкой, в которую был влюблен. Я же не мазохист.

Оскорбленно прикладываю руки к груди:

– А как же я?

– Я не был влюблен в тебя, Лисецкая, – отмахивается Тема. – Это была всего лишь симпатия, которая стала началом отличной дружбы. Нам весело, и мы неплохо понимаем друг друга, поэтому я и терплю твои сарказм и дурачество до сих пор.

– Сам дурак! – отвечаю я и довольно улыбаюсь. – Так какая же девушка нужна тебе для счастья? Есть образ идеального идеала?

– Рыжая, что за вопросы? Если ты собираешься предложить мне свою кандидатуру и признаться в любви, то я лучше сразу выйду в окно.

– Облезешь! Ты меня не достоин!

– Ну да, ну да… – насмешливо произносит Тема.

Нахмурившись катаю шарик из салфетки и запускаю его в лоб друга:

– Ответь на вопрос.

– Бо, нет никакого идеала. Она должна быть просто моей, это чувствуется почти сразу.

– А внешность? Есть какие-то пункты?

– Грудь пятого размера.

– Ты идиот?

– Да что ты пристала? Не знаю я! У меня нет определенного типажа. Хорошо бы обойтись без усов и пивного пузика, а с остальным я смирюсь.

– Идиот, – подвожу итог, тяжело вздыхая.

Делаю несколько глотков теперь уже точно остывшего кофе с приятным запахом лаванды и произношу как можно беспечней:

– С нами, кстати, сегодня будет Ася.

– Так вот к чему ты клонишь?

– Нет, не угадал. Ты ей совершенно не интересен как парень, поэтому я хотела попросить тебя быть собой, а не играть в принца Артемия Первого.

– Когда это я играл?

– Всегда, если рядом любая девушка, кроме меня. Тем, тебе не нужно притворяться кем-то другим, ладно? Ты среди своих. Давайте просто проведем хороший вечер вместе. Асе это нужно, да и мне тоже.

Тема пристально смотрит мне в глаза, не задавая больше никаких вопросов, но я и без них собиралась все рассказать.

– Вчера я встретила Кота…

Тема не отводит взгляда от моего лица и ныряет в омут задумчивости, оставляя меня в томительном ожидании. Холодный кофе не приносит удовольствия, точно весь вкус испарился вместе с теплом. Отставляю стакан и жду реакции друга, считая глухие удары сердца.

– Это была случайная встреча? – наконец-то спрашивает Тема.

– Случайная и очень унизительная. Он приехал за подружкой к универу, а я упала к его ногам, поскользнувшись. Классно, да?

– И что он?

– А что он? – хмыкаю я. – Ничего, стоял и смотрел, пока Ася не помогла мне подняться.

– Тебя волнует встреча с ним? – задает следующий вопрос Тема, примеряя новый образ – доктора-психотерапевта.

– Конечно, волнует! Я упала, Тем! Это суперстремно!

– А может, ты еще любишь его?

– Ты сдурел?!

Посетители кафе замолкают, и я стыдливо прикрываю глаза. Успокаиваю эмоции серией глубоких вдохов и выдохов и продолжаю спокойно:

– Не неси чушь, Тем, все в прошлом. Но сама ситуация идиотская, согласись.

– Обычная ситуация в гололед. Если бы ты упала рядом с другим человеком, психовала бы так же?

– Ты вообще на чьей стороне?

– На стороне правды.

– И в чем правда?

– Ты мне скажи.

– Знаешь что? Я больше не хочу говорить об этом, – обиженно отвечаю я и складываю руки на груди, отворачиваясь.

– Чего ты хотела от меня, Бо? Чтобы я пожалел тебя и мы вместе обваляли кости Богдана в грязи? Зачем тебе это? Старая рана открылась? Все еще болит?

– Да! – вскрикиваю горько. – И ты сейчас ковыряешься в этой ране ржавым гвоздем!

Впиваюсь в нижнюю губу зубами и нервно качаю ногой под столом. Лучше бы я молчала.

– Бо, – ласково зовет Тема, – посмотри на меня, пожалуйста.

Медленно перевожу взгляд, на лице Темы ни тени улыбки, а в глазах искреннее беспокойство.

– Рыжая, время иногда играет с нами нечестно. Оно не лечит, а лишь дает возможность спрятать воспоминания подальше и наслаивает поверх новые. Было бы замечательно иметь возможность стирать себе память, но, увы, нам этого не дано. Твоя реакция говорит о том, что ты еще ничего не забыла, что ты зла, обижена и жаждешь реванша. Ты хочешь показать Богдану свое превосходство, хочешь доказать, что он был не прав.

Опускаю голову, колючий ком растет в горле.

– Бо, не надо. Это того не стоит.

– Я знаю, – произношу тихо, стараясь задушить в зародыше протест, что зреет в глубине души. – Зачем он вообще появился?

– Это закон бывших.

– Что за закон?

– Они всегда появляются неожиданно и не вовремя.

– А нельзя для них отдельный город построить? Бывшеленд какой-нибудь? Или сделать приложение, которое присылает оповещение на телефон, что бывший в радиусе пятисот метров? Жить было бы куда проще.

– Хорошая идея. Надо будет поболтать с одним кентом, он разбирается в этой теме, если воплощение реально, то мы можем заработать миллионы.

– Пятьдесят процентов прибыли мои.

– Естественно, ты же у нас генератор идей.

Тема лучезарно улыбается, и я с удовольствием отвечаю ему тем же. Кажется, отпустило.

– Рыжая, если вы встретитесь снова, не позволяй ему даже подумать о том, что ты все та же, и не жди, что он сам остался прежним.

– Тебе бы в психологи, Тем.

– Мне и в жизни дурки хватает, – невесело усмехается он.

Покидаем с Темой «Котопончики» и отправляемся в кинотеатр. К моему большому удивлению, Ася уже ждет нас там. Спасибо! Спасибо, Вселенная! Теперь я знаю, что ты меня слышишь. Посылаю Тему за большим ведром карамельного попкорна, а сама пытаюсь уговорить подругу показать результат ногтевой живописи от Леси.

– Да брось, Ася! Я хочу посмотреть!

Дергаю ее за локоть, пытаясь вытащить хоть одну руку из кармана куртки.

– Нет! – вырывается она, мотая головой. – После такого зрелища любой ужастик будет казаться всего лишь миленькой драмой. Я берегу твою психику.

– Не может быть все настолько плохо, – не сдаюсь я и снова тянусь к ее руке.

Ася делает несколько шагов в сторону и врезается в Артема. Клянусь, я вижу искорку, сверкнувшую между ними, когда их глаза встречаются.

– Извини, – бормочет Ася.

– Ничего страшного, – дружелюбно отвечает Тема, а после смотрит на меня со всей строгостью. – Рыжая, отстань от нее! Не хочет, пусть не показывает. Пойдемте уже в зал, реклама скоро начнется, а я хочу посмотреть все трейлеры к киноновинкам.

– Тем, у меня такое чувство, что ты ходишь в кино только для того, чтобы смотреть рекламу. «Ютуб» для кого придумали? Вбиваешь в поиск название фильма с припиской «трейлер» и хоть усмотрись.

– А я тоже люблю смотреть рекламу в кино, – говорит Ася. – Можно сразу выбрать, какой еще фильм ты хочешь посмотреть на большом экране.

– Да! – сияет улыбкой Тема. – В этом вся суть! Вот видишь, Бо, я такой не один.

– Вижу, – усмехаюсь я и иду в зал, скрывая искреннюю радостную улыбку.

Не прошло и двух минут, а они уже спелись, голубки. Я, конечно, не профессиональная сваха и уж точно не собираюсь манипулировать друзьями, просчитывая ходы и выводя на эмоции, но хочу дать им возможность разглядеть друг друга. Есть в Асе и Теме что-то общее, словно они одночастотные волны. Заметно это не сразу, но я ведь хорошо знаю и одну, и второго. Уверена, они точно подружатся, а дальнейшее зависит только от них.

Единственная уловка, на которую я иду, так это наша рассадка перед экраном. Заскакиваю первая в проход между рядами мягких бархатистых кресел, которые уже через час превратятся в деревянные лавки, и занимаю крайнее место. Тема, как настоящий джентльмен, пропускает Асю вперед, и пазл складывается идеально. Ася посередине, по левую руку я, а по правую – замечательная возможность сблизиться с Фроловым.

Тема ставит Асе на колени ведро попкорна, и она осторожно придерживает его одной рукой, натянув рукав водолазки так, что не видно кончиков пальцев. Что же такого ужасного могла сделать Леська? Собираюсь вновь пристать к подруге, но знакомый смех привлекает внимание, прежде чем я успеваю открыть рот.

Двумя рядами ниже замечаю темную макушку с идеальным начесом. Девушка поворачивается к спутнику, и я ее узнаю – Королева стерв и первых овец Милена Дуророжденная! Сердце предательски вздрагивает, но быстро приходит в норму, потому что парень, сидящий рядом с ней, мне совершенно не знаком. Но как же так? Еще вчера Милена была с Котом, а уже сегодня целуется в кино с другим? Миленько.

Из колонок звучит громкая музыка, на экране мелькают кадры фильма, и голоса затихают. Поднимаю голову, обещая себе, что все два часа буду смотреть только вперед. Все, что происходит двумя рядами ниже, не мое дело, но, если честно, Богдана даже жаль. И почему он всегда выбирает таких девчонок?

– Бо, бери попкорн, – шепчет Ася, вовремя отвлекая меня от глупых мыслей.

– Врубай! – кричу я, выглядывая из-за акустической системы.

Егор нажимает несколько кнопок на диджейском пульте, и подвал заполняется плотными басами, от которых вибрирует пол. Удовлетворенно киваю, Егор улыбается, показывая большой палец, и понижает громкость.

– Спасибо, Кот. Я уже думал, придется раскошелиться на новую колонку.

– Еще пару лет проработает, если снова чем-нибудь не зальете.

– Это все малолетки. Я предупреждал Захара, что пускать сюда перваков – плохая идея. Больше не стану его слушать.

Между братьями Зеленскими, как я успел заметить, довольно напряженные отношения, но без жести. В отличие от старшего раздолбая, который сразу после школы ушел в армию, а вернувшись, даже не чешется по поводу работы, младший учится в университете, а в свободное время вкладывает душу и средства в свою «Тайную комнату».

Прохожусь еще раз взглядом по подвалу и признаю, что здесь не так уж и плохо. Напоминает средней категории клуб в стиле лофт с небольшой барной стойкой, танцполом и зоной отдыха. По словам Захара, этот бизнес пока не приносит никакого дохода, но Егор продолжает стремиться к вершине и не собирается сдаваться, что заслуживает большого уважения. Именно поэтому я хочу обсудить свою идею с ним, а не с Захаром.

– Егор, насколько я понял, это здание принадлежит вам с братом и левое крыло вы сдаете в аренду, верно?

– Вообще это дом матери, но они с отцом перебрались за город три года назад, а эту громадину оставили нам со словами: делайте что хотите, только не сожгите. Левая часть дома уже давно оборудована под коммерцию, наверху небольшой офис, а внизу четыре кабинета.

– И все заняты?

– Нет, один освободился в прошлом месяце.

– Супер. Я бы хотел открыть здесь мастерскую. Центр, улица проходная, все как надо. Это возможно?

– Почему ты пришел с этим вопросом ко мне, а не к Захару?

– Он твой брат, ты знаешь почему.

– Ну да, – хмыкает Егор, – все возможно, Кот, но потянешь ли ты? Цены здесь немаленькие, центр, ты сам сказал. Вдобавок устанавливаю их не я, а отец.

– Я думал, для друзей можно сделать скидку.

Егор проводит пятерней по кудряшкам и смотрит на меня, прищуривая один глаз. Мы знакомы всего несколько месяцев, друзьями нас можно назвать с большой натяжкой, но я знаю, как это исправить. Опыт есть. Я могу найти общий язык с любым человеком, ну или почти с любым…

– Мне нужна помощь здесь, в клубе. Хочу вытянуть его на уровень и открыться официально. От Захара не дождешься, а брать кого-то со стороны пока не хочу. Бабок лишних нет.

– Без проблем. Что именно нужно от меня?

– Завтра здесь будет концерт, вход только для своих. Ты вроде здоровый, сойдешь за охранника.

– Ты больше меня раза в полтора, – усмехаюсь я.

– Не брезгую железом, – гордо отвечает Егор.

– Кто будет выступать? – задаю еще один наводящий вопрос, не торопясь соглашаться.

– Вряд ли ты его знаешь.

Киваю и отвожу взгляд, делая вид, что усиленно обдумываю его предложение. Один, два, три…

– Ладно. Я в деле.

– Тогда договорились, – говорит Егор и протягивает ладонь.

Отвечаю на рукопожатие и улыбаюсь. Небольшой шаг к желаемому будущему сделан, сегодня определенно хороший день.

После кино Тема вызывается проводить нас с Асей до общежития. Друзья активно обсуждают фильм, шагая в ногу, а я молча плетусь рядом, слушая их разговор вполуха. Кинокартиной я не прониклась, а всему виной назойливые мысли о мальчике из детства и его ужасном вкусе при выборе подружек.

Если быть совсем откровенной, то Милена действительно красивая девушка, но неужели это единственное, что волнует парней? Ладно-ладно, предположим, у нее есть и другие достоинства, сомнительно, но все же. И что получается? Красота и парочка положительных качеств позволяют безнаказанно крутить хвостом направо и налево? Я бы очень хотела не видеть то, что видела, но уже поздно. Интересно, Богдан рогами потолок еще не цепляет? Сохатый кот – звучит неплохо. Его бы в Красную книгу или на ярмарку уникальных животных.

Должна ли я рассказать Богдану правду о его любимой в память о нашей дружбе? У нас с Котом, конечно, были разногласия, но такого я не пожелала бы никому, разве что самой Милене в качестве искупления. И все-таки сомнения есть. Кто я такая, чтобы лезть в чужие отношения? Сама я предпочла бы узнать об измене как можно раньше, но, возможно, кто-то думает иначе. Какими благими ни были бы намерения, нельзя с уверенностью сказать, что они не навредят, слишком уж мы все разные.

– Вот и пришли, – говорит Тема, останавливаясь, – спасибо за компанию, девчонки.

– Тебе спасибо, – отвечает Ася и сжимает губы, но искреннюю улыбку не спрячешь.

Как же меняется девушка рядом с объектом симпатии. Ася сейчас похожа на Белоснежку: блестящие глаза, румянец на светлой коже, волосы немного длиннее и светлее, чем у диснеевской принцессы, но это неважно. Уверена, если она запоет, то к нам слетятся все птицы и сбегутся все бездомные собаки округи и начнут водить хоровод.

– Как-нибудь повторим? – спрашивает Тема и переводит взгляд на меня, мгновенно меняясь в лице. – Бо, в чем дело?

– Просто устала, – отмахиваюсь я, не желая портить вечер своими заскоками.

– Тогда, милые дамы, я вас отпускаю.

– Хозяин дал Добби носок…

– О-о-о, – тянет Ася, закатывая глаза.

– Если Бо начинает цитировать фразы из фильмов, то ей уже точно пора спать, – подхватывает Тема.

Ребята переглядываются и смеются. Смотрю на лучших друзей, и сердце искренне радуется. Тема качает головой и заключает меня в крепкие объятия:

– Спокойной ночи, Бо!

Обнимаю его в ответ, наслаждаясь чувством легкости и безопасности:

– Спокойной ночи! Не пропадай больше, в следующий раз походом в кино не отделаешься.

– Хорошо, вреднючка, а ты не забывай, что думать прежде всего нужно головой.

– Тебе-то откуда знать?

Тема сжимает руки, как будто хочет меня придавить, а потом хохочет, отпускает и поворачивается к Асе.

– Был рад познакомиться поближе, Ася, – мурчит он и обнимает ее так же, как и меня.

Ася замирает, широко распахнув глаза. Вселенная, прошу тебя, не дай ей отключиться от счастья. Молитва срабатывает, и Ася вытаскивает руки из карманов, чтобы обнять Тему в ответ. На темно-синей куртке я вижу десять белых пятнышек, больше похожих на пузыри, чем на ногти. Они что, тестили с Леськой челлендж «сто слоев геля-лака»?

– Взаимно, – тихо отзывается Ася, прижавшись щекой к Теминому плечу.

Если бы я была немного наглее, то достала бы телефон и сняла на камеру этот исторический момент, чтобы лет через двадцать показать его их детям. Тема медленно, будто нехотя, выпускает Асю из объятий и подмигивает мне, бросая:

– Увидимся!

Он разворачивается и уходит, а Ася поспешно прячет руки обратно в карманы. Смотрю ей в глаза, полные загадочного сияния:

– Если хочешь прыгать и пищать, то давай сначала дойдем до комнаты.

– Веди, Бо. Я не чувствую рук и ног.

Десять минут победного танца с восторженными визгами, и Ася падает на кровать, блаженно улыбаясь. Выдохлась, птичка.

– Если честно, я думала, что ты увидишь Тему настоящим – и влюбленность как рукой снимет.

Ася прижимает руки к щекам и перебирает ногами, тарабаня пятками по матрасу.

– Он идеальный. Умный, смешной, интересный. И он обнял меня! Это лучший вечер за последние несколько месяцев! Бо, спасибо тебе. Правда… Я… – всхлипывает она.

– Эй, эй! – Я подбегаю к ее кровати. – Ась, ну ты чего? Все ведь хорошо. Я, конечно, не могу обещать, что вы теперь станете…

– Да понятное дело, – смеется сквозь слезы Ася, – ты же не гипнотизер.

– Я могу погуглить и научиться, но не факт, что после сеанса его мозги останутся невредимыми и он не начнет кукарекать каждый час. Тебе нужен парень-будильник?

Ася, улыбаясь, вытирает пальцами слезы с глаз и смотрит на меня с нежной благодарностью.

– Так, Воробьева! – произношу строго. – Хватит влагу разводить. Начало положено, а дальше будет видно. Тема непростой парень, но и неглупый. Он не станет играть с тобой, если чувства появятся, то ты узнаешь об этом первая, а если нет…

– Можно, я пока буду верить в лучшее?

– Звучит отлично.

Возвращаюсь на свою половину и сажусь на кровать, упираясь взглядом в пустоту.

– Земля вызывает Богдану. Прием-прием!

– Я здесь, – отзываюсь скованно.

– В чем дело? Ты какая-то странная. Поняла, что не хочешь его мне отдавать?

– Ась, ты дурочка или да?

– А что тогда? Все еще думаешь о…

– Я видела Милену в кино. С парнем.

– С обормотом?

– В том-то и дело, что нет. Это был кто-то другой, я его не знаю.

– Может, друг или брат?

– Вряд ли с друзьями или братьями так самозабвенно обмениваются слюнями.

– Бо, да какая разница? По-моему, это не твое дело.

– Я знаю, но это ужасно, и мне немного…

– Тебе жаль Кота?!

– Мы были друзьями, Ась, – произношу с охватывающей душу тоской. – Много чего случилось, но у нас были и хорошие моменты.

– Ты хочешь ему рассказать?

– Нет, – отвечаю я, скривившись, – но теперь я не могу выкинуть это из головы!

– Тебе нужно отвлечься, Бо. За последние пару дней этот обормот занял большую часть твоих мыслей, что неправильно.

Она права. Так права, что хочется взвыть.

– Хорошо, что завтра суббота, – продолжает тараторить Ася. – Устроим день девичьих радостей, а вечером отправимся на тусняк в «Тайную комнату». До меня уже дошли слухи, что именно там намечается.

– И что же?

– Концерт!

– Кто выступает?

– Это тайна… – загадочно улыбается подруга.

– Тогда почему все так радуются? Вдруг приедет Валерий Леонтьев?

– Ой все, Лисецкая, выключай скепсис! Сколько можно?! Ты позволишь усатому-полосатому портить тебе жизнь одним своим существованием? Ты сама на себя не похожа!

Ее слова бьют по больному, но я стойко принимаю каждый отрезвляющий удар. Богдан больше не будет так сильно влиять на меня, что бы ни произошло. Никогда!

– Ась, у нас есть только одна проблема…

– Что за проблема?

– Твои ногти.

Ася прячет руки за спину и мямлит, прикрыв глаза:

– Леська очень хотела сделать ровной ногтевую пластину. Как думаешь, это можно снять?

– Только если топором.

– Вот спасибо, подруженька! Поддержала!

– Тащи пилку, подруженька, нас ждет до-о-олгая ночь.

Холодный ветер нещадно бьет по лицу и треплет волосы. Идея прогуляться перед тусовкой больше не кажется хорошей, но осталось всего пара кварталов, поэтому мы с Асей упорно переставляем ноги.

– Шостак не берет трубку, – стучит зубами Ася.

– Может, занят? Увидит пропущенный и перезвонит, – отвечаю с надеждой и одновременно придумываю казнь для Славика, если он все-таки не оправдает моих ожиданий.

– Мы околеем, пока его дождемся. И почему я не надела свитер?

– Потому что он скрывает всю красоту, – усмехаюсь я, ускоряя шаг. – Давай прибавим ходу, согреемся.

– Меня смогут согреть только объятия горячего парня.

– Да-а-а? А как же Тема?

– Я его и имею в виду, – довольно произносит Ася, – и не только объятия, но и…

– Избавь меня, пожалуйста, от подробностей твоих фантазий.

– А зачем еще нужны лучшие подруги?

Минут через пятнадцать, когда я уже с трудом чувствую пальцы на ногах и проклинаю свои совершенно не зимние кроссовки, мы наконец-то добираемся до места. Проносимся мимо частной стоматологической клиники, минуем закрытый канцелярский магазин. Ася переходит на полубег, а я, наоборот, замедляюсь, заметив перед входом в «тайный» подвал толпу. Человек двадцать изображают пингвинов, собравшись в небольшие стайки возле кованых ворот.

– Бо, – зовет Ася, обернувшись, – ты идешь?

– Здесь, кажется, очередь.

– И что? Мы же приглашены, значит, заходим первые.

– Ты уверена?

– У меня скоро отвалится нос, про уши я вообще молчу. Я еще ни в чем не была так уверена.

Спорить с ней не хочется, себе дороже. Пробираемся мимо замерзшей молодежи, собирая недовольные и удивленные взгляды. Чувство неловкости прокатывается мурашками по спине, но желание выжить и оказаться в спасительном тепле побеждает. За кованой решеткой стоит парень, в тусклом свете уличных фонарей удается разглядеть лишь высокий силуэт, но как только я подступаю ближе и поднимаю голову, то узнаю его.

Это что, шутка? Судьба еще недостаточно надо мной посмеялась?

Богдан опускает подбородок, а его темные брови медленно ползут вверх. Мысль о побеге пролетает искоркой в голове, но я прихлопываю ее, как назойливую мушку. Я не стану убегать. Не стану, и все!

– Снова постоим и помолчим? – произношу громко и смело.

Богдан отклоняет голову, точно я щелкнула его по лбу, а после растягивает губы в полуулыбке.

– Нам нужно внутрь! – заявляет Ася.

– Всем нужно, – спокойно отвечает он, не сводя с меня глаз. – Привет, Богдана.

Звук его голоса тонкой болью отзывается за ребрами. Вдыхаю холодный воздух и сжимаю зубы. В этот раз я должна справиться. Может быть, все снова не так, как мне бы хотелось, здесь нет лужи, а Богдана не мучает жажда, но и я не валяюсь у него в ногах.

– Привет, может, уже пропустишь нас?

– По старой дружбе? – добродушно усмехается он, прищуриваясь. – Я бы с радостью, но не могу. Вход только для своих.

– Мы и есть свои! – кричит Ася, из которой, похоже, ледяной ветер выдул всю вежливость.

– Я так не думаю, – качает головой Богдан.

Ася злобно рычит и вытаскивает из кармана куртки телефон. Будет снова звонить Славику? Хорошая идея.

– Мы действительно приглашены, – вздыхаю я, не желая устраивать концерт раньше времени.

– Я бы точно узнал твою фамилию в списке. Боюсь, ты что-то перепутала. Здесь пиццерия ниже по улице, наверное, вас ждут там.

Это было мощно, но недостаточно, чтобы я так быстро сдалась.

– Можешь позвать Славика?

– Не знаю такого.

– Он здесь диджей.

– Я думал, ты ненавидишь тусовки.

– А я – что тебе нечем думать!

– Вот теперь я тебя узнаю, Лисенок, – улыбается Кот с таким видом, словно выиграл войну.

Делаю шаг к решетке, рука проходит между прутьями, и я упираюсь указательным пальцем в грудь Богдана:

– Ты обольщаешься, Кот. Ты меня совершенно не знаешь.

Веселье сползает с его лица, словно расплавившаяся маска, а я продолжаю сверлить его разгневанным взглядом. Хотел посмеяться надо мной? Оказался в выигрышном положении и злорадствует? Коровью лепешку ему вместо шапки!

– Девчонки! – слышу из глубины подвала задорный голос. – Кот, пропусти их, они со мной.

Славик поднимается по лестнице и выглядывает из-за плеча Богдана. Ася подается вперед, задевая меня плечом:

– Шостак, что за дела?! Мы чуть в сосульки не превратились!

– Ко-о-от… – строже повторяет Славик, и Богдан покорно отступает, открывая калитку.

Прохожу мимо, чувствуя на себе его пристальный взгляд. Вот тебе, Котяра! Съел?! Знает он меня. Как же! Спускаемся вниз по лестнице и попадаем в «Тайную комнату». Прямо по курсу барная стойка, справа небольшой подиум, имитирующий сцену. Свет приглушен, играет легкая музыка и приятно пахнет фруктовым дымом.

– Снимайте куртки и возьмите себе что-нибудь в баре за счет заведения. Скажите, что от меня, – говорит Славик.

Поворачиваюсь к нему и упираю руку в бок:

– Да-а-а? Что-то охранник отказался нас пропускать, даже услышав твое имя.

– Он новенький. Первый день сегодня.

– И, похоже, тупенький, – подмечает Ася.

– Есть немного, – кивает Славик. – Осмотритесь пока. Я закончу настраивать аппаратуру и найду вас.

Он резво убегает за диджейский пульт, и мы смотрим с Асей друг на друга.

– Бо, ты как? – осторожно спрашивает она. – Там на входе, как я поняла?..

– Да. Это был усатый-полосатый, – нервно усмехаюсь я.

– Ты держалась просто отлично.

Отвожу взгляд. Так ли это на самом деле?

– Бо, если тебе некомфортно, мы можем уйти. Хочешь, я спрошу у Шостака, есть ли здесь другой выход?

– С какого перепуга? Я пришла веселиться и буду веселиться. Давай лучше посмотрим, что есть в баре. Нужно согреться.

– Моя девочка, – улыбается Ася, одобрительно кивая.

Сам не понимаю, что на меня нашло. Увидел Богдану, услышал голос, и захотелось поскорее прекратить эту пытку, отправив ее подальше. Повел себя как настоящий придурок. Второй раз! А Бо действительно выросла. Глупо было думать, что она останется той же маленькой проповедницей, попав в море студенческих соблазнов. Завела себе новых друзей, знакомых, ходит на тусовки, скалит зубки. Хотя чего я ждал? Что она будет рада меня видеть? Улыбнется и спросит, как дела?

Слышу позади шаги на лестнице и оглядываюсь.

– Как у тебя тут? Порядок? – спрашивает Егор.

– Полный, – лгу, не моргнув и глазом. – Как там внизу?

– Теплее, чем здесь, – усмехается он и достает из кармана телефон. – Начнем шоу-программу где-то через час. Можешь пропустить еще человек десять-пятнадцать – и достаточно.

– Понял.

Никакого списка, естественно, нет. Большую часть знакомых и друзей Зеленских я уже запомнил в лицо, прожив в их доме последние три месяца, а в остальном у меня полный карт-бланш. Главное – не пропускать малолеток, всякого рода неадекватных личностей и быковатых типов. Сегодня все должно быть прилично.

– Оп-па-ча! У нас здесь что, фейс-контроль? – громко смеется Захар, подходя к калитке в обнимку со своей прилипалой, которая с трудом переставляет ноги.

– Привет, мальчики. А нас пропустите? – хихикает она.

Бросаю короткий взгляд на Егора. Челюсть сжата, брови нахмурены. Нехорошо.

– Заха, может, вы просохнете для начала, а потом спуститесь? – говорю я мирно. – Все начнется только часа через два.

– За это время можно начисто высохнуть, – отмахивается Захар. – Мы в норме.

– Оно и видно, – ядовито выплевывает Егор.

– Что ты сказал? Не пустишь родного брата в наш клуб?

– Наш? Когда днем я попросил тебя помочь спустить кегу, ты сказал, что он только мой.

Началось. А я ведь надеялся на спокойный и веселый вечер.

– Егор, проводи девушку вниз, а я пока поговорю с твоим братом.

– А ты у нас с какого фига в боссы записался? Сильно умный? – петушится Захар.

Смотрю другу в глаза. Неужели он забыл, чем обычно заканчиваются наши стычки?

– Заха, есть разговор. Дружеский. Мы же не заставим твою девушку мерзнуть на улице?

Он небрежно толкает ее вперед и кривит губы в ухмылке:

– Ладно, дружище. Если есть разговор, поговорим.

Недовольный Егор открывает калитку. Прилипала делает пару шагов и цепляется за его руку, подворачивая ногу на первой же ступеньке. По-хорошему, ее надо отправить домой, но кто здесь думает о хорошем? Захар закрывает калитку и останавливается рядом со мной, играя желваками. Мне не нравится роль воспитателя, но сейчас Егору нужна поддержка. Я понимаю, как много значит для него сегодняшний вечер, а вот Захар, похоже, ни черта не понимает. Придется объяснить.

– Ну и? Что за разговор, Кот?

– Для начала… Где ты так надрался, Заха? Вечер только начался.

– А ты что, завидуешь?

Склоняю голову вбок, пытаясь понять истинную причину его враждебности:

– Откуда столько бычки?

– Если бы ты меньше тусил с моим братом, то, возможно, был бы в курсе откуда.

– Слушай, Захар, я что-то не догоняю. Тебе девчонка твоя мозг выклевала или ты просто от нее тупизной заразился? Давай я тебе кое-что объясню…

– Попробуй.

– Сегодня у твоего брата ответственное мероприятие, и для него это очень важно. Он попросил бы тебя о помощи, да вот только это бесполезно. Ты должен быть на моем месте. Должен помогать ему и поддерживать. Он пытается подняться, пытается построить что-то свое. Мы уже сто раз с тобой это обсуждали, а ты никак не вылезешь из песочницы.

– Да пошел ты!

Слушать правду не всегда приятно. Особенно когда ты ее и сам знаешь.

– Заха, я твой друг. И я хочу как лучше. Может, ты уже начнешь вести себя по-мужски?

– А может, я тебе по роже дам? – яростно выпаливает он.

– Давай, если считаешь, что я не прав.

Гнев бушует в темных зрачках, но с каждой секундой он становится тише. Захар поджимает губы и на выдохе опускает напряженные плечи:

– Мне все тычут Егором. Какой он молодец, и это, и то… Но я, блин, не он!

– Я знаю. У вас нет никакого соревнования, и Егор это понимает. Ему нужен брат, а не соперник.

– И откуда ты вылез такой умный? – насмешливо спрашивает Захар.

– Оттуда же, откуда и ты.

Он чешет лоб и косится на лестницу:

– Пойду выпью кофе и узнаю, не нужна ли помощь.

– Я подскочу, как только здесь закончу.

– Ага, – бросает он и спускается по ступеням.

Прикрываю глаза, тяжело вздыхая. И когда я успел стать семейным психологом? Может, блог завести? Слышал, это неплохой бизнес, если собрать большую аудиторию. Давать советы другим не так уж сложно. Когда объективно смотришь на ситуацию, пробелы и слабые места находятся быстро, а вот разобраться со своей жизнью куда труднее. Вспоминаю инцидент с Богданой, стыд тычет раскаленной иглой в грудь. Я только что сказал Захару вести себя как мужик, а сам…

– Привет. Это здесь будет выступление Гратиса?

Три девушки подходят ближе к калитке и смотрят на меня через решетку, ожидая ответа. Стоят ровно, взгляды адекватные – подходит. Хватаюсь за один из прутьев и тяну на себя:

– Да, вы по адресу.

– Вход платный? – интересуется блондинка в белой шапке и мило хлопает ресницами.

– Для красивых девушек бесплатный, но я хотел бы увидеть ваши документы.

– Пожалуйста, – улыбается она, шаря рукой в сумке.

Перед моим лицом появляются три развернутых паспорта. Подсвечиваю телефоном, изучая цифры. Всем больше девятнадцати, блондинку зовут Катя. Настроение становится куда лучше. Пропускаю девушек, галантно взмахивая рукой:

– Хорошего вечера.

Блондинка оборачивается, стреляя заинтересованным взглядом:

– А ты всегда на посту?

– Нет. Через час спущусь в зал.

– Я буду ждать, – улыбается она и продолжает движение вниз.

Как же это было легко. Интерес исчезает без следа.

– Эй, дружище! – бьет по ушам громкий бас.

Возвращаюсь к работе, забывая светлые глаза и имя той, которая на мгновение сумела захватить мое внимание.

Через полчаса объявляю об отсутствии свободных мест и спускаюсь в клуб. Людей немного, нет привычного безбашенного угара и сумасшедших танцев, но ощущение комфорта и предвкушение концерта согревают и тело, и душу. Уютно и таинственно, эти определения точно подходят «Тайной комнате». Ловлю на себе пристальный взгляд блондинки, что сидит с подругами за одним из столиков. Она приглашающе качает головой, но я не спешу реагировать. Все, что мне сейчас нужно, это горячий чай. Сдержанно улыбаюсь ей и шагаю к барной стойке.

– Ну что, отмороженный, чего налить? – спрашивает Захар.

Удивленно поднимаю брови, и друг смеется:

– Да. Я действительно помогаю. Так трудно в это поверить?

– Нальешь мне чаю?

– Как же ты меня бесишь своей правильностью. Что за друг бракованный мне достался? Где оформить возврат? – ворчит Заха. – Кот, давай хоть пьяный кофе? Быстрее поправит.

– Хорошо, только не переборщи.

– Ничего не могу обещать.

Забираюсь на барный стул и кладу заледеневшие руки на стойку. Меняется музыкальный трек, в короткой паузе слух улавливает знакомые нотки мягкого смеха. Поворачиваюсь и беззастенчиво рассматриваю ту, кого не видел больше двух лет. Ту, которая когда-то была моим личным лучиком света. Богдана с подругой стоят у диджейского пульта и что-то весело обсуждают. Все, что осталось от прежней Бо, – цвет волос, а в остальном… Помада на губах, малиновая рубашка, раскованные движения и открытая мимика. Она смеется и машет руками, совершенно не обращая внимания на окружающих. Раньше такой свободной она была только в компании самых близких, и я тоже входил в этот круг, пока не попытался…

– Понравилась? – спрашивает Захар и ставит передо мной картонный стакан.

– А где твоя подружка? – ловко ухожу от ответа, потому что не хочу даже думать над ним.

– Где-где? Вырубилась, дрыхнет в углу на диванчике.

– У вас все серьезно?

– Смеешься? Какое серьезно? Так, просто веселимся.

– А она в курсе?

– Блин, дружище, ты сегодня уже читал мне нотации. Давай хотя бы по одной теме в день, ладно?

– Да я… – произношу скованно, – ты прав, это не мое дело.

– Когда у тебя самого в последний раз была самка?

– А вот это уже не твое.

– Понял. Не кипятись, Кот, лучше выпей.

Делаю пару глотков горячего горького напитка, наслаждаясь теплом в горле и груди, и снова возвращаюсь взглядом к Богдане. Она, будто почувствовав, поднимает голову и смотрит на меня. Даже на таком расстоянии кажется, что я вижу насыщенный голубой оттенок ее глаз с переливом зеленцы и темными крапинками. А может, я просто не смог его забыть? Богдана презрительно щурится, и я не придумываю ничего лучше, чем отсалютовать ей стаканчиком, в знак того, что не хочу продолжать глупую ссору.

Богдана медленно приподнимает бровь и… Да ладно?! Ее рука поднимается вверх, пальцы сжаты в кулак, но лишь первые две секунды. Бо показывает мне средний палец и, довольно усмехнувшись, возвращается к разговору с друзьями. Злость согревает лучше кипятка, мышцы напрягаются, превращая тело в камень. Касаюсь одной ногой пола, подвигаясь на самый край стула, и выпиваю залпом остатки кофе.

Ну все, Лисичка-сестричка! Теперь держись! Мы точно поговорим, и еще неизвестно, кто из нас будет извиняться первым.

Правая рука горит адским пламенем, смеюсь над шуткой Славика, но не понимаю ее сути. Скашиваю взгляд на Кота. Видел бы он себя со стороны, усатый ангел мести. А что он мне сделает? Покажет в ответ язык, скрутит дулю, нажалуется родителям? Он дважды выставил меня дурой, пусть получает по заслугам!

Правда, чувство собственного превосходства исчезает так же быстро, как пена с моего остывшего капучино, когда разгневанный Мурзик спрыгивает со стула и хищной походкой движется прямо на меня. Сердце боязливо сжимается, интуиция велит бежать как можно скорее, но Вселенная сегодня на моей стороне. Богдана перехватывает высокий широкоплечий парень с милыми русыми кудряшками и что-то говорит ему, хлопая по плечу. Получаю острый взгляд серых глаз, предупреждающий, что мы еще не закончили, и Кот широким шагом направляется в сторону выхода. Кудряш поворачивается в нашу сторону и показывает Славику раскрытую ладонь, а после скрывается за дверью рядом с барной стойкой.

Пронесло…

– Пятиминутная готовность, девчонки, – озвучивает Славик, нажимая кнопки на диджейском пульте.

– У-и-и-и! – радостно вскрикивает Ася. – Сейчас появится Гратис!

– Кто-о-о? – переспрашиваю я.

– Эх ты, серость, – качает головой подруга.

– Лисецкая, ты что, не слышала о Гратисе? Он уже несколько месяцев сводит с ума весь интернет.

– У Бо особенный вкус. Она любит музыку без слов и… без музыки.

– Ха-ха. Очень смешно. Я не люблю треки с пустым набором слов, типа тапки, шапки, бабки, мамки, рамки…

– Значит, этот должен тебе понравиться, – утверждает Славик.

– Посмотрим, – хмыкаю я и поворачиваюсь к Асе: – Если ты знала, кто будет выступать, почему сказала, что певец какой-то таинственный?

– Потому что никто еще не видел, как он выглядит. Это первое живое выступление. Вершится история, Бо, ты это чувствуешь?

– Я чувствую, что тебе пора переходить на минералку…

– Начинаем, – тихо произносит Слава и берет в руки микрофон. – Дорогие друзья! Мы рады приветствовать каждого из вас в «Тайной комнате». Первое правило этого места – все, что происходит в «Тайной комнате», остается тайной. И сегодня специально для вас мы приготовили сюрприз. Самый загадочный и таинственный исполнитель Сети, который уже успел покорить сердца миллионов слушателей по всей стране, приехал, чтобы впервые спеть свои песни вживую. Приветствуем! Гратис!

Зал взрывается аплодисментами и криками. Они что, действительно все его знают? Такое чувство, что я только-только вылезла из пещеры. Верхний свет гаснет, перед сценой зажигаются прожекторы. Высокая темная фигура поднимается на подиум с микрофоном в руках, а музыкальный бит вырывается из колонок вперемешку со звуком страдающей электрогитары. И в тот самый момент, которого, по всей видимости, многие ждали певец выходит из тени, но… Облом Обломович Обломский! На нем черная свободная толстовка, широкие спортивные брюки и массивные серебряные кроссы. И все бы ничего, если бы не черная балаклава[2] и темные солнцезащитные очки. Кажется, тайна его личности так и останется неразгаданной. Уже собираюсь язвительно пошутить, но голос Гратиса лишает меня дара речи.

Зрелый тембр с приятной хрипотцой вызывает ощущение лопающихся пузырьков пены в ушах и отдаленного звучания бензопилы. Как это вообще возможно?!

Некоторые ребята вскакивают с мест, чтобы подойти ближе к сцене. Девушки танцуют, парни качают руками в такт. Им действительно нравится, и, если честно, мне тоже. Атмосфера живого исполнения отличается от трека в записи. Помимо музыки, голоса и звуковых эффектов можно ощутить энергию исполнителя, разделить с ним чувства и эмоции. И все это настолько ошеломляет, что я не могу оторвать взгляд от сцены, боясь пропустить что-нибудь важное. Гратис поднимает руку, крепче сжимая второй микрофон, и бьет по слушателям взрывной волной душераздирающего голоса:

Песня заканчивается. Секундную тишину разрывают в клочья крики, хлопки и свист. Втягиваю носом воздух и понимаю, что на несколько мгновений забыла, как дышать.

– Ну как тебе? Как? – Ася дергает меня за руку. – Правда, он клевый? Скажи, что да! Скажи-и-и!

Смотрю на подругу, а после снова на сцену. Сердце бьется, точно сходит с ума.

– Да, – выдыхаю с трудом, – он хорош.

Выступление Гратиса длится около двух часов, и за это время я окончательно и бесповоротно вливаюсь в толпу его фанатов. Асе даже удается оттащить меня от диджейского пульта поближе к сцене, чтобы потанцевать под зажигательные эмоциональные треки. Выстрелом в сердце становится песня на итальянском языке. Не понимаю ни слова, но душой чувствую, что ее смысл невыносимо колючий, но не отталкивающий, а выпускающий лишнюю соль и боль заодно.

– Благодарю вас, – хрипит сквозь одышку певец и возвращает микрофон на стойку.

Самые смелые бросаются к краю сцены, чтобы перехватить музыканта, но из толпы появляется Кот. Он оттесняет всех любопытных и провожает Гратиса к выходу из клуба, как настоящий телохранитель.

– Выступление нашего гостя окончено, дорогие друзья, но ночь продолжается! – заводит толпу Славик. – Веселитесь и ни в чем себе не отказывайте! Все, что случается здесь, останется тайной навсегда!

– Как думаешь, твой друг знает, кто Гратис на самом деле? – спрашивает Ася.

– Не знаю… – отвечаю, словно под гипнозом. – И он мне не друг! – прихожу в себя.

– Прости-прости, – машет она руками. – Просто я так надеялась, что увижу его.

– Ты и увидела.

– Ой, Мисс мира в номинации «Сарказм» вернулась. Увидела, но в дурацкой шапке. Зачем ему это все?

– Вот придем на его следующий концерт и спросим.

– Но он тебе понравился, – хитро улыбаясь, говорит Ася и толкает меня плечом.

– Я уже сказала, что да. Это какое-то преступление?

– Нет, но, может, ты спросишь у усатого-полосатого о нем? Ммм?

– Даже думать забудь!

– Что ж, стоило хотя бы попытаться, – усмехается Ася. – Пойдем посидим немного. Кажется, я вывихнула лодыжку.

– Найди столик, а я принесу чего-нибудь попить.

– Хорошо.

Подхожу к барной стойке и оглядываю выстроившуюся очередь. Все хотят промочить горло после диких танцев, ждать придется долго. За спиной краснощекого бармена открывается дверь, и из-за нее появляется кудряш с коробкой в руках. Два лучше, чем один, дело точно пойдет быстрее, а значит, стоит дождаться пока все нетерпеливые разойдутся. Отступаю в сторону к свободному краю бара и перевожу взгляд на сцену. Строчки одной из песен неудержимо крутятся в голове:

– Понравился концерт?

Оборачиваюсь и встречаю ясный взгляд темных глаз. Кудряш опирается о барную стойку прямо напротив меня и дружелюбно улыбается.

– Да, Гратис действительно оказался крутым чуваком.

– Ты не слышала его раньше?

– Сегодня впервые, но вердикт положительный.

Кудряш улыбается шире, и его очарование ударяет жаром по щекам:

– А здесь ты тоже в первый раз? Я не видел тебя раньше.

– Обычно здесь столько народу, что невозможно запомнить всех.

– Тебя я запомнил бы.

Он флиртует со мной?! Вот это номер! Подхожу ближе и упираюсь локтями в столешницу, приподнимая подбородок:

– Запоминай, пока есть шанс.

– Уже, – кивает он, – Егор.

– Богдана. Рада знакомству.

– Богдана… – повторяет он, а у меня, кажется, краснеют даже уши. – Очень приятно. Могу я угостить тебя чем-нибудь?

Он достает стеклянную бутылку, и я поджимаю губы.

– Понял. Есть лимонад из моих личных запасов.

– Я не могу просить о такой жертве. Слишком круто для первых трех минут знакомства.

– Мне не жалко.

– Тогда можно два?

Он смеется, а я улыбаюсь. Хороший парень, даже очень. Настроение подскакивает до отметки «Я люблю тебя, жизнь». Егор возвращается ко мне через пару минут с двумя бутылками «Тети Груши» и ставит их на барную стойку.

– Спасибо, – произношу, опуская глаза, – мне нужно вернуться к подруге, она там от жажды умирает.

– Тогда беги спасай. Увидимся еще?

– Конечно, – бросаю я, хватая бутылки, и поспешно отворачиваюсь.

Я уже сто лет так себя не ощущала. Дурная легкость в каждой клеточке, горящее лицо. Делаю несколько шагов вперед, точно по воздушным облакам, но в одно мгновение настроение падает до отметки «Пристрелите меня». Кот уверенно и быстро направляется в мою сторону, разрезая толпу. Нужно уже положить этому конец. Мы больше не дети, к чему это ребячество? Встречаю Богдана с холодной решительностью и не даю первым начать разговор:

– Слушай, Кот! Да, я немного перегнула. Ты злишься, и все такое, но ты тоже хорош. Ничего бы не случилось, если бы ты первый не повел себя как болван. Давай сделаем проще. Так сложилось, что мы снова очутились в одном месте, но это еще не значит, что мы должны влезать в личное пространство друг друга. Мы можем представить, что попросту незнакомы. Тебя нет для меня, а меня – для тебя. Договорились?

Богдан ошарашенно хлопает глазами и молча кивает. Напряженно улыбаюсь, потому что меня не особо устраивает его реакция. Да и плевать! Проблема решена! Оглядываю столики, пытаясь скорее отыскать Асю, но не успеваю уйти далеко. Передо мной появляется преграда, с губ срывается злобный рык. Медленно поднимаю голову и с непониманием вглядываюсь в знакомое до боли лицо, которое еще не успела забыть, но твердо решила попытаться.

– Привет. Меня зовут Богдан. Познакомимся?

– Что? – изумленно спрашиваю я, потеряв нить реальности.

Богдан мило улыбается, склонив голову набок. Такой себе добрый котенок, а в глазах привычный хитрый блеск, обещающий шалость.

– Хочу познакомиться с тобой. Не против?

Смотрю на него как на душевнобольного. Смотрю и не могу подобрать слов, потому что все крутящиеся в мыслях фразы нельзя произносить приличным девушкам. Он делает шаг, оставляя между нами непозволительно ничтожное расстояние, и я поднимаю голову выше. Дыхание сбивается с привычного ритма, волна ностальгии разливается растущей печалью в душе.

Нет! Прочь! Я себе пообещала. Он уже не тот. Он меня обидел! Время, что мы провели вдали друг от друга, ничего не меняет. Мне ничего не нужно. Он мне не нужен!

– Против, – отрубаю я, собираясь пройти мимо, но мой шаг в сторону тут же дублируется.

– Почему?

– Кот, ты дурак или да? Что за цирк?

– Это не я веду себя как клоунесса.

– Да-а-а? То есть это я тут представления устраиваю?!

Крепче сжимаю бутылки с лимонадом. Треснуть бы его как следует, да напитки жалко. Егор все-таки от сердца их оторвал.

– Дай пройти, – холодно произношу я.

– Нет.

– Ты издеваешься?

– А по-моему, это ты издеваешься.

– В каком месте?

– Да в этом самом, Бо! Я всего лишь хочу поговорить!

– Не о чем нам разговаривать!

– А я думаю, что есть.

– Подумай еще раз. Если получится, конечно.

– Может, ты перестанешь язвить и выслушаешь меня?

– А может, ты просто отстанешь?!

Если бы мы оба могли стрелять лазерами из глаз, то в клубе появилось бы два тела с кучей сквозных отверстий. Между нами не просто перестрелка – бойня, и никто не собирается проигрывать.

– Бо, послушай… – вздыхает Богдан, устало прикрывая глаза.

Укол совести пронзает сердце. Чувствую его подавленное состояние, и прежняя маленькая Богдана тянется к лучшему другу, как в старые добрые времена, но я не она.

– Нет! – перебиваю резко. – Ты послушай! Это ни к чему, ясно? Все в прошлом.

– Да что ты там себе навыдумывала? – ощетинивается Богдан. – Я просто хотел извиниться за случай у входа. Нам не обязательно шарахаться друг от друга и тем более прикидываться, что мы не знакомы.

Это так он прощения просит? Прелесть какая. Больше похоже на претензию, словно я во всем виновата, а не он. Да что он о себе возомнил? Распушил хвост и думает, что крутой? Я ему сейчас два средних пальца показала бы прямо перед моськой, да руки заняты.

– Извинения приняты. Это все?

– Какая же ты тяжелая…

Выхватываю взглядом знакомую копну темных волос. Мелена обнимает за шею краснощекого бармена и развязно двигает бедрами в такт музыке.

– Зато твоя легкая уже упорхнула к кому-то еще. Наверное, ветром сдуло, – выплевываю презрительно и тут же жалею о сказанных словах.

Богдан переводит взгляд в сторону, и это отличная возможность сбежать, но я не могу оторваться от его лица и слежу за его эмоциями. Зачем я это сделала? Ну что за идиотка? Теперь он подумает, что мне не все равно, а на самом деле… А что на самом деле?

– Ты подумала, что Милана моя девушка?

– Милена… – поправляю я.

– Да хоть Магдалена, – усмехается он, – если тебя это так волнует, то у меня нет девушки.

– Мне по барабану!

Он широко улыбается, показывая ровный ряд белых зубов:

– А так и не скажешь.

Вот теперь точно все, поиграли, и хватит. Решительно обхожу Богдана, направляясь к столику, где ждет Ася. Встречаюсь с ней взглядом и понимаю, насколько все плохо.

– Лисенок!

Оглядываюсь, взывая к силам Вселенной и умоляя наградить меня зырко-лазером.

– Еще увидимся! – подмигивает Богдан, стреляя первым.

Добираюсь до Аси и, точно раненый солдат, падаю на стул:

– Ты не представляешь, чего мне стоили эти две бутылки лимонада.

– Я уже вызвала такси, – говорит Ася, и я вспоминаю, за что так сильно люблю эту птичку.

– И почему я такая дура?

Откручиваю крышку и прикладываю горлышко к губам, желая, чтобы это был спасительный нектар, но это всего лишь вода со вкусом груши.

– Кое-кто так не считает. Кудрявый бармен глаз с тебя не сводит. По-моему, это успех.

Прижимаю холодное стекло бутылки к щеке и вспоминаю разговор с Егором. Надеюсь, он не был последним. Нужно посоветовать владельцу заведения не пускать в клуб животных, и тогда все будет отлично.

– Поехали домой, Ась. Леди всегда знают, когда пора уходить, и сейчас тот самый момент.

Оставляю два полных мусорных мешка возле барной стойки и забираюсь на стул.

– Вроде бы все.

– Спасибо, Кот, – зевает Егор, медленно двигая тряпкой по стойке. – Не представляю, как вывез бы все без тебя.

– Брось, ты молодец. Все прошло отлично. Тусовка хоть окупилась?

– Да, удалось собрать нормальную сумму, даже не пропуская всех подряд. Еще пару тысяч таких вечеров, и я смогу подумать об открытии настоящего клуба.

– Круто. Поздравляю.

– Прибереги поздравления до того момента, как это станет правдой, – серьезно отвечает Егор.

Вот чем мне нравится этот парень. Такой же самокритичный и строгий к себе, как и я. Ему мало небольшой победы, либо все, либо ничего. Только так можно действительно подняться на вершину. Никаких поблажек судьбы или удачи, с ними, конечно, куда веселее, но самое важное – стремление и желание работать над собой. Ради мечты. Ради будущего.

– А этот… как его, Гратис – что вообще за тип? Откуда взялся?

– Из интернета, – усмехается Егор.

– Он хорошая приманка для клиентов. На него они придут еще и приведут друзей. Можно будет брать деньги за вход.

– Я уже думал об этом, но тут не так просто. Этот певун с такими заскоками, что у меня крыша едет, но я попытаюсь договориться еще на несколько выступлений. Как у вас с ним? Нормально? Он ничего не говорил?

– Нет. Я сделал так, как ты просил: вывел из клуба и посадил в такси. Странный он какой-то.

– Согласен.

– И чего он так боится? Может, у него два носа или губы, как у девчонки?

– Да фиг его знает. Может, просто страшный, как Захар после недельного загула?

– Надо Захе тоже маску купить, чтобы людей не пугал.

– Ему только железную с замком, чтобы не смог бутылки в рот тянуть. Может, и человеком станет.

– Он найдет другой способ выделиться.

Дружно смеемся, и тело постепенно расслабляется после трудного дня. Усталость давит на веки, мысли туманит дымка сонливости.

– Кот, я кое-что спросить хотел…

Что-то мне это уже не нравится.

– Слушаю.

– Ты сегодня с девушкой разговаривал…

– Я сегодня много с кем разговаривал.

– Рыженькая, Богданой зовут. Мне показалось, что вы ссорились, а значит, вы знакомы?

Не очень хочу обсуждать Лисецкую, но и врать не собираюсь. Упираюсь взглядом в деревянную столешницу и глубоко вздыхаю:

– Мы вместе учились в школе.

Егор молчит, и я поднимаю голову. Его задумчивый взгляд и легкая улыбка царапают ребра. Не могу удержаться от встречного вопроса:

– А ты ее давно знаешь?

– Сегодня первый раз увидел, ну или заметил, – отвечает он с раздражающей меня мечтательностью.

– Понравилась? – произношу грубее, чем хотел.

– Воу… – округляет глаза Егор. – У вас с ней что-то есть?

Незаконченный разговор, куча претензий, неприязни и детских воспоминаний.

– Нет, – цежу сквозь зубы.

– Но было?

– Слишком много вопросов.

– Я просто… – мнется он. – Она и правда мне понравилась. Проблем не будет?

– Будут.

Понимаю, что меня несет, но остановиться не в силах. Барабаню пальцами по стойке, напряжение зависает кислой вязкостью в воздухе.

– Я не привык уступать, – нарушает тишину Егор.

Понимаю, что не должен, что это уже не моя территория. Богдана терпеть меня не может, да я и не собирался лезть в ее жизнь, но… Я уже ничего не решаю, это было решено много лет назад.

– Я тоже, – отвечаю, глядя Егору в глаза.

– На наши деловые отношения это никак не влияет.

– Естественно, – киваю я и спрыгиваю на пол. – Вынесу мусор и пойду к себе.

Хватаю мешки и тяну их за собой по полу.

– Кот!

Останавливаюсь, но не оборачиваюсь.

– Мне не хотелось бы ссориться с тобой.

– Да, – смотрю в пустоту, – и мне тоже.

Пытаюсь устроиться поудобнее на жестком кресле и закрываю глаза. Что я делаю? Мне ведь это не нужно, и Бо права – все в прошлом. Воскрешаю мысленно ее образ, колючий взгляд голубых глаз в обрамлении темных ресниц, волны рыжих волос, губы, кричащие, что я болван. Как же мне хотелось просто обнять ее, хотя бы на секунду схватить за плечи и прижать к груди. Лисенок, ну зачем? Зачем мы снова встретились? Я еще не готов, и ты наверняка тоже. Сможешь ли простить? Сможешь ли понять меня в этот раз? Остались ли еще чувства? Какие-то определенно да, но какие? Кто ты для меня? Подруга детства? Бывшая девушка? Родная девочка, рядом с которой мне страшно быть неправильным, быть самим собой, потому что боюсь разочаровать?

Рука тянется к телефону, дисплей мягко светится в темноте комнаты. Я не делал этого уже очень давно, но пальцы помнят путь лучше, чем голова. Захожу на страничку к Вадику Шевчуку, с аватарки на меня смотрят два улыбающихся лица: довольный Вадос и Маруся. Одноклассник почти не изменился, а вот одноклассница… Я ее не узнал бы, если встретил случайно на улице. Вместо щек – скулы, вместо тонких блондинистых волос – копна русых кудрей. Шевчук, как знал, схватил себе пухленькую добрую девочку, а теперь она превратилась в настоящую куколку. Ему, наверное, многие завидуют, но не я. Или, если точнее, не в том смысле. Зависть грызет меня из-за того, что им удалось сойтись еще в школе, а потом сохранить отношения, даже когда они разъехались по разным городам. Не так уж это и невозможно. Нахожу среди списка друзей нужное имя и фамилию. Лисецкая меня, конечно же, заблокировала, но фейки никто не отменял, а страница у нее открыта.

Статуса нет, на стене подборки с фильмами в жанре мистического триллера и десять фотографий. Самая первая из них выложена больше двух лет назад: Богдана в желтом пальто и вязаной шапке шагает по парковой дорожке, усыпанной осенними яркими листьями. На лице скромная улыбка, во взгляде лисья хитринка с крупицей недовольства. Вот такую Бо я помню. Маленькую, нежную, добрую, немного вредную, но максимально честную. А на последней фотографии она с той девчонкой, которая была сегодня в клубе. Селфи, сделанное пару месяцев назад, с счастливой подписью об окончании сессии – «Мы выжили. Можно обжираться салатами с чистой совестью». Здесь Богдана уже другая. Смелая, гордая, бросающая вызов. Именно та, которая сегодня несколько раз послала меня куда подальше.

Может быть, и правда оставить ее в покое? Может, Егор как раз тот, кто ей нужен? Он хороший парень. Уверен, он ее не обидит. Да она и сама уже не позволит. Значок онлайн мигает, как красный огонек перед взрывом бомбы. Чувства берут контроль над ситуацией, и скоростной автомобиль, в багажнике которого связан мой разум, несется в стену на полной скорости. Заношу палец и нажимаю на кнопку «Написать сообщение».

Из приоткрытой форточки веет морозным ночным воздухом, Ася мирно сопит в подушку, натянув одеяло до ушей, а я радуюсь маминому подарку на Новый год – махровой теплой пижаме и шерстяным носкам. Приглушенно мерцает экран ноутбука, на котором люди сражаются против зомби. Хорошо, что завтра воскресенье и я могу позволить себе не спать полночи, а потом выспаться. Сосредоточенно наблюдаю, как один из главных героев шагает по темному помещению с пистолетом в руке, нагнетающая музыка обещает скорый взрыв мозга. Сердце подстраивается под медленный звук шагов, вытягиваю шею, задерживая дыхание. На весь монитор появляется рычащая рожа зомби, и в этот же момент приходит оповещение о сообщении в «ВКонтакте». Дергаюсь, точно от удара током, и зажимаю рот ладонью, чтобы заглушить шумный вдох.

– Лисецкая, я выкину к чертям твой ноутбук. Хватит смотреть ужасы ночью, – бубнит Ася.

– Прости, – шепчу я, шаря руками по одеялу в поисках выпрыгнувших из ушей наушников.

– «Скорая» не нужна?

– Нет, все в порядке.

– Хорошо.

Ася отворачивается к стене, и уже через пару секунд я слышу ее ровное глубокое дыхание. Сворачиваю вкладку с фильмом и открываю социальную сеть. Кто там решил постучаться ко мне в два часа ночи, еще и в такой момент? Если это Маруся, которая снова поссорилась с Вадиком, то я им обоим уши надеру. Смотрю на новое сообщение и только с третьего раза разбираю ник. У кого-то явно проблемы с фантазией. Ну или с родственниками. Открываю диалог, чтобы отправить в далекое путешествие этого ночного писателя, и натыкаюсь на длинный текст.

Глоссариус Неведомый: «Доброй ночи, прекрасная незнакомка. Ты сегодня так быстро сбежала из «Тайной комнаты», что мы даже не успели пообщаться. Как насчет исправить это упущение? *подмигивающий смайлик*»

Приторность и банальность обращения мгновенно отталкивают, но фраза «Не успели пообщаться» смягчает настрой. Неужели это Егор? Больше я ни с кем не знакомилась. Закусываю нижнюю губу и набираю ответное сообщение.

Богдана: «У меня были причины поскорее уйти оттуда, слишком много животных. *смайлик, закатывающий глаза*».

Глоссариус Неведомый: «Ты не любишь животных? *смеющийся смайлик*»

Богдана: «Только если они хорошо воспитаны или в наморднике».

Глоссариус Неведомый: «А как же рыбки? Им тоже нужен намордник?»

Богдана: «У меня была рыбка, которая сожрала всех соседей по аквариуму за одну ночь. Так что да, иногда и рыбкам не помешает намордник».

Глоссариус Неведомый: «Интересно. *улыбочка* Тогда как насчет кошек и собак? Говорят, о человеке можно очень многое сказать, узнав, кто он – кошатник или собачник».

Богдана: «Точно не кошатница. У меня аллергия на усатых-полосатых, а вот собак люблю».

Глоссариус Неведомый: «У тебя есть собака?»

Богдана: «Есть, дома у родителей. Смесь бульдога и божьей коровки. Зовут Редиска».

Глоссариус Неведомый: «Забавное имя. *улыбочка* Ты придумала?»

Богдана: «Решили на семейном совете. А кто у нас ты? Кошатник или собачник?»

Глоссариус Неведомый: «Мне больше нравятся дикие животные. Лисы, например. *подмигивающий смайлик*»

Богдана: «Какой ненавязчивый подкат…»

Глоссариус Неведомый: «Не сработало?»

Богдана: «Не-а».

Глоссариус Неведомый: «Дай мне еще один шанс. *смайлик-ангелочек*»

Богдана: «У тебя есть еще две попытки. *смайлик в черных очках*»

Глоссариус Неведомый: «Крутышка, да? Ну ладно, я согласен попытать удачу. *улыбочка*»

Серия сериала так и остается недосмотренной, переписка захватывает меня. Не задаю прямых вопросов о личности собеседника, ведь уже разгадала ее в два счета, просто общаюсь с Егором, поймав волну легкого флирта. Доходит до того, что мы начинаем мериться чувством юмора, перебрасываясь любимыми мемами. Победителя нет, только мурчащий в горле смех и напряженные от улыбки щеки. Кажется, мы с ним понимаем друг друга – это огромный плюс. Время отсчитывает минуты и часы. Столбик переписки растет с сумасшедшей скоростью.

Глоссариус Неведомый: «Кажется, скоро можно будет желать доброго утра. Ты там как? Держишься или уже спишь и я общаюсь с твоим астральным телом?»

Богдана: «Ты общаешься с последней бодрствующей извилиной моего головного мозга. Нужно ложиться спать».

Глоссариус Неведомый: «Тогда желаю тебе сладких снов. *умиротворенный смайлик* Было очень приятно поболтать. Надеюсь, твоя извилина расскажет остальным, что я хороший парень, и завтра, точнее сегодня, когда я напишу, ты мне ответишь.*улыбочка*»

Богдана: «Ничего не могу обещать. *смайлик с хитрой улыбочкой* Спокойного утреннего и дневного сна. *спящий смайлик*»

Глоссариус Неведомый: «Вот так, значит? Махнула хвостом и сбежала?»

Богдана: «А чего ты ждал от Лисы?»

Глоссариус Неведомый: «Я хорошо разбираюсь в охоте, тебе не уйти. Засыпай, Лисичка. Еще раз сладких снов. *подмигивающий смайлик*»

Перечитав первые две фразы еще пару раз, закрываю крышку ноутбука и убираю его под кровать. Напор Егора немного пугает, а с другой стороны – будоражит. За мной уже давно никто не ухаживал, очень давно. Ася говорит, у меня на лбу написано: «Не подходи, я нервная и вредная злючка, которая съест ложкой твой мозг и запьет теплой кровью». Но это неправда. Если быть уж совсем честной, не всегда правда.

Нельзя нравиться всем, точно так же, как и ты не можешь любить или ненавидеть каждого. Люди разные и вызывают многогранный спектр чувств – от любви к безразличию и дальше к ненависти, а между ними есть еще тысячи вариантов и полутонов, которые и делают нас людьми. Переменчивыми и странными, непонятными для одних и идеальными для других. Мы не роботы, невозможно запрограммировать себя или стереть нежелательный код из сердца и души. Мы живем в непостоянстве и должны соответствовать этому хаосу.

Веки мягко опускаются вниз, темнота поглощает, а трепещущая в груди радость успокаивает уставшее сознание. Может быть, я снова окажусь в прекрасном море под названием Любовь? Было бы здорово. Единственное, на что я надеюсь, что в этот раз моя лодка будет крепче, чем в предыдущий, и сможет выдержать все штормы, которых, увы, не избежать.

Слышу сквозь сон топот и возню, звук наливающейся воды и стук железной ложки о керамические края кружки. С трудом разлепляю глаза, Ася сидит на кровати по-турецки. Она либо зла, либо расстроена. Не могу до конца понять, ожидая окончания загрузки системы распознавания лиц.

– Доброе утро, – хриплю я.

– Уже три часа дня, – сурово резюмирует Ася.

– Тогда добрый день.

– Не такой уж и добрый, – бросает она и подносит кружку к губам. – Ай! Черт! Горячо! Да что же это такое? Что я сделала Вселенной? Почему она меня так ненавидит?!

Уже и без каких-либо систем ясно – все очень плохо. Только вот что могло случиться за то время, пока я спала?

– Ася, в чем дело?

– Вот скажи, что со мной не так? Я страшная, да? Как крокодил?

Сон как рукой снимает.

– С чего ты это взяла?!

– А с того, что у меня после Костика никого не было. Даже намека на симпатию, а прошло уже семь… нет, восемь месяцев! Я точно страшная. Он мне так и сказал, что я, кроме него, больше никому не буду нужна.

Приплыли. Единственное страшное здесь – это состояние моей подруги. Нужна срочная реабилитация. Скорая сладкая помощь.

– Одевайся! – командую я, вскакивая на ноги. – Живо!

– Вот что ты кричишь на меня? Тебе-то я что сделала? – тихо произносит Ася и опускает голову.

Каждый месяц одно и то же. У Воробьевой есть одна маленькая особенность, она тридцать дней копит все негативные эмоции и мысли, а на тридцать первый выливает их водопадом слез.

– Ась… – ласково улыбаюсь я, – тебе нужно проветриться. Смотри какое солнышко на улице. Давай мы сейчас соберемся и пойдем есть твои любимые пончики?

– Ты хочешь, чтобы я была не просто страшная, как крокодил, а еще и жирная, как бегемо-о-от? – завывает она.

Тяжелый случай. Наверное, самый худший из всех, что я видела, после ее расставания с Костиком. К слову, он был тем еще козлом, и она правильно сделала, что бросила его первая. Забираюсь на кровать подруги и заглядываю в покрасневшие от слез глаза:

– Что тебя на самом деле так расстроило?

– Сон…

Серьезно? Собираюсь посмеяться над этой глупостью, но вспоминаю недавние события и встречу с Котом, и мне уже не смешно.

– И что приснилось?

Ася прячет нос в чашке, и я аккуратно касаюсь ее плеча:

– Расскажи, и мы подумаем над этим вместе. Сны ведь всего лишь игра нашего подсознания. Может быть, получится понять, что на самом деле тебя тревожит.

– Мне снился Тема… – Она запрокидывает голову и упирается в стену. – Он был такой красивый, с цветами и в блестящих туфлях. Я шла к нему навстречу, а потом он… Как начал ржать! Король коней бы позавидовал! Он уронил букет, схватился за живот и смеялся, пока вокруг не появились змеи. Они оплели Артема со всех сторон и начали душить. Я пыталась прорваться, чтобы спасти его, но не смогла, и он стал целовать их. Представляешь?! Взасос! А после посмотрел на меня с дикой улыбкой и сказал…

Ася замолкает, и я легонько сжимаю ее плечо, прикусив щеку изнутри, чтобы не встать в один ряд с Темой и королем коней.

– Он сказал, что не встречается с крокодилами! Змеи так громко шипели, что я уже больше ничего не слышала. Я посмотрела на свои руки, а они были зелеными и с перепонками между пальцев! Попробовала дотронуться до лица, а там была огромная вытянутая пасть. Пасть, Бо! С клыками и холодной липкой кожей!

– Жесть… – сдавленно отвечаю я, – даже в моих сериалах не показывают таких ужасов.

– Можешь написать в кинокомпанию и подкинуть им новый сюжет.

– Так и сделаю. Попросим миллиард рублей и поедем в Африку, чтобы контролировать съемки. Поцелуи со змеями и девочка-крокодил… – прикусываю язык, осознав, что шутки могут быть не к месту.

– А что? Звучит, – усмехается Ася, опуская голову.

Ее улыбка сквозь слезы добирается до души в считаные секунды. Все это глупости, но ее боль и обида настоящие, и не важно, сон это или реальность.

– Ась, ты совсем не похожа ни на крокодила, ни тем более на бегемота. Это просто дурацкий сон.

– А еще в гороскопе для Дев написано, что все наши желания сбудутся совсем не так, как мы хотим.

Толкование снов и гороскопы? Все признаки безответной влюбленности налицо.

– Главное, что сбудутся. Разве нет?

– Получается, что нам с Темой не быть вместе? – печально спрашивает подруга.

Мне хотелось бы сказать ей то, что поможет и успокоит. Соврать и посыпать ложь цветными сладкими бусинками, но я говорю правду:

– Я не знаю.

Ася понимающе кивает и смотрит в чашку с такой скорбью, словно там утонул маленький оракул, который знал ответы на все вопросы.

– Ты там про пончики говорила… Если уж я крокодил, то парочка мне уже точно не повредит.

Гуляем с Асей по парку недалеко от университета. Прохожие, укутанные в шарфы, спешат по делам, пончики перевариваются в желудке.

– Я дурочка, да? – спрашивает Ася, пиная окаменевшие снежки по дорожке.

– Нет, ты не дурочка, – повторяю в сотый раз. – Ась, ты умная и замечательная, но бывают вещи, которые нам неподвластны. Нужно просто идти дальше, не оглядываясь.

– Но если тебе кто-то по-настоящему нравится, как от него отвернуться?

– Если это насчет Темы, то ты хоронишь себя раньше времени. Вы ведь только начали нормально общаться.

– Все становится понятно уже в первые пять минут, Бо. Симпатия либо есть, либо ее нет. Вся эта чепуха про завоевания – миф.

– Иногда ты не в силах разглядеть человека сразу.

– Ты мастер успокаивания, конечно, но я уже потеряла надежду. Он мог бы написать мне, да хотя бы в друзья добавить…

– Ась, я устрою вам еще одну встречу, но придется немного подождать. Ну или не придется… – медленно заканчиваю я.

На соседней дорожке замечаю парочку. Парень стоит у большого сугроба, ссутулившись и засунув руки в карманы, а рядом с ним на краю скамейки сидит девушка с королевской осанкой и что-то эмоционально объясняет. Тема поворачивает голову и встречается со мной взглядом. Хватает секунды, чтобы понять: друг в большой беде. Лариса не змея, конечно, но крыса еще та…

Тема умный парень и может сам во всем разобраться, но я знаю, как тяжело бывает с назойливыми бывшими, поэтому все-таки решаю рискнуть. В конце концов, если ему не нужна помощь, я пойму это, и все будет выглядеть так, словно мы просто подошли поздороваться.

– Что ты делаешь? – тихо спрашивает Ася, шагая следом.

– Спасаю друга.

– А что делать мне?

– Посмотрим по ситуации.

Натягиваю на лицо приветливую улыбку, заметив недовольный взгляд Ларисы. Она никогда меня не любила, стандартная женская ревность и жадность. Я могу ее понять, но сейчас не до этого. Она ведь уже не девушка Темы, а его бывшая, к тому же изменница. Жалеть ее нет никакого желания. Можно признать свои ошибки, попросить прощения, но это совсем не значит, что люди, которых ты обидел, обязаны тебя простить. Иногда это бывает невозможно. Слишком больно. Слишком глубока рана. Развожу руки в стороны и останавливаюсь перед скамейкой:

– Привет! Вот так встреча!

Тема подходит ко мне, крепко обнимает, прижимаясь щекой к щеке, и шепчет:

– Рыжая, как же я рад вас видеть.

Значит, помощь все-таки нужна. После меня приходит очередь Аси, Тема заключает ее в нежные объятия и держит на несколько секунд дольше, чем меня. Кажется, я уловила суть нашего плана, только бы Ася в обморок не хлопнулась. Тема целует ее в висок, а после касается губами кончика носа.

– Привет, солнышко, – говорит он и широко улыбается, глядя в ее ошарашенные глаза.

– Артем! – гневно восклицает Лариса. – У нас вообще-то серьезный разговор! Почему я должна наблюдать, как ты обнимаешься с какими-то?..

– С кем? – грубо обрывает Тема и поворачивается, все еще обнимая Асю одной рукой за плечи. – С моей лучшей подругой и моей девушкой? Твое разрешение мне для этого не нужно.

Лариса пробегает оценочным сканером по Асе и усмехается:

– С твоей кем?

– У тебя раньше не было проблем со слухом, – спокойно отвечает Тема.

Ася становится белее свежевыпавшего снега на ярком солнце. В любой другой день с любым другим человеком она отыграла бы этот спектакль так, что ей бы вручили сотню «Оскаров», но сегодня… Ее подавленное и нервное состояние может выйти нам всем боком.

– Это твоя новая девушка? Не смеши меня, Артем, – звонко хохочет Лариса. – Думаешь, я поверю? Отпускай своих маленьких подружек и продолжим разговор.

– Меня не интересует твое мнение, и доказывать тебе что-то я не собираюсь. Хочешь продолжить разговор? Продолжим. Мне нечего скрывать ни от Богданы, ни от Аси. Я уже сказал все, что хотел.

– Ты меня разочаровываешь. Променял меня на… это? На серую школьницу? Сколько ей? Пятнадцать? Тебя посадят, Фролов. Или вы с ней что, книжки читаете? И на сколько тебя хватит? Я же знаю, какой ты. Не дури, Тем. Вернись ко мне, и мы обо всем забудем. Начнем сначала. Ты ведь понимаешь, где я, а где…

Злость и буря ярости фокусируют зрение только на лице дряни, которая возомнила себя богиней. Не замечаю ничего вокруг, едва контролируя желание вцепиться ей в волосы.

– Мне уже двадцать, стерва! – кричит Ася и втирает горсть снега в голову соперницы с улыбкой сумасшедшего бьюти-гуру.

Когда она успела? Как вообще?.. Протяжный визг сотрясает рядом стоящие деревья и пугает стаю черных ворон, заставляя их разом взмыть вверх, чтобы убраться подальше от женских разборок. Лариса вскакивает на ноги и выбрасывает вперед обе руки. Тема, к счастью, успевает схватить и оттащить назад Асю, прежде чем длинные фиолетовые ногти Ларисы доберутся до ее лица. Выскакиваю и становлюсь между Ларисой и Асей в смирительной рубашке марки «Артем Фролов».

– Уйди с дороги! – кричит Лариса и трясет головой, пытаясь избавиться от холодных мокрых комочков, сползающих по ее темным волосам.

– Тебе было необходимо охладить голову, Лара, – произношу я, не двигаясь с места. – К тридцати годам уже следует научиться следить за своим языком.

– Мне двадцать пять!

– Да? Фигово выглядишь, значит.

– Вы, малолетки, совсем оборзели! Артем!

– Думаю, разговор окончен, – ровно отвечает он, но я слышу в его голосе волны зарождающегося смеха.

– Я ведь люблю тебя! – достает последний козырь королева крыс. – Ты же знаешь, что люблю!

– А еще знаю, что не только меня. Идем, Бо, мы ведь в кафе собирались.

Делаю несколько осторожных шагов назад, не сводя глаз с угрозы. Кто знает, что еще Лариса выкинет? Обиженная девушка – худшее несчастье. В такие моменты отключаются все чувства, кроме жажды мести. В темных глазах Ларисы танцуют адские языки пламени. Она резко приседает и сгребает в ладони заледеневший снег.

– Бежим! – кричу я и срываюсь с места. – Нас атакуют! Берегите головы!

Несемся втроем через полянку в сторону дороги. В спину летят снаряды, а из горла вырывается бешеный смех.

– Ненавижу! Ненавижу вас всех! – вопит Лариса.

Добираемся до проезжей части, оставив опасность далеко позади, и одновременно сгибаемся пополам, упираясь руками в колени. Тихое истеричное хихиканье просачивается сквозь хрипы и одышку.

– А я тебе говорила, что она больная, – замечаю я, выпрямляясь.

Тема оглядывается, и от веселья не остается и следа:

– Я думал, мы сможем расстаться по-человечески.

– Для этого нужно быть человеком!

– Все так глупо вышло, – вздыхает он.

– Мне жаль, – тихо произносит Ася, – я не хотела.

– Ты что? – оживает Тема, возвращая улыбку на лицо. – Это лучшее, что я видел в своей жизни. Спасибо, девчонки! Я вам теперь обязан, сделаю все, что пожелаете. Может, начнем с горячего кофе? Здесь недалеко есть местечко, где делают отличный ореховый латте. Я знаком с бариста, он может добавить нам кое-что и покрепче.

В ушах воет сирена, оповещающая о новой гениальной идее.

– Я… мне… – умоляю мозг работать на полную, чтобы сделать все красиво. – У меня есть дела. Нужно подготовиться к семинару по «Международному бизнесу». Ась, ты ведь все уже сделала, да? А я, как всегда, оставила задание на последний момент. Идите без меня.

Ася превращается в ледяную статую, а вот Тему мои слова ничуть не смущают. Он опускает руку на плечо подруги и наклоняется, заглядывая ей в лицо:

– Ась, ты ведь не против прогуляться со мной? Перед тобой я должен извиниться в первую очередь. Лара хотела задеть меня, а не тебя. Так некрасиво получилось, позволь загладить вину.

Ася безостановочно хлопает ресницами и молчит. Кажется, в ее личной программе случился сбой. Ну же, Ася, приди в себя! Может быть, все не так, как было в мечтах, но это шанс. И как же твой глупый гороскоп оказался прав. Она трет кулаками ненакрашенные глаза, а после вымученно опускает голову:

– Я не особо готова к походу в кафе.

– Шутишь? Ты прекрасно выглядишь! – включается дамский угодник Артемий. – Это я не как твой фиктивный парень говорю, а как настоящий.

Подвисаем все трое. Сморозил так сморозил. Дать бы ему в ухо как следует. Он же сейчас ее точно до обморока доведет.

– То есть… ну как обычный парень. Не твой. Не то чтобы я не хотел бы им быть, просто… Черт! Еще большая фигня выходит! Короче, вы меня поняли.

Ася закатывается мягким смехом. Встречаюсь с ней взглядом и мысленно посылаю наставление: «Дерзай!», на что она мне едва заметно подмигивает.

– Ладно, Артем, я согласна на кофе. Разберемся в тепле, сможешь ли ты стать моим настоящим парнем или нет.

Тема с облегчением улыбается:

– А что? Думаешь, это невозможно?

– Как знать… – кокетливо пожимает плечами Ася.

Кажется, мне пора ретироваться. Я и Вселенная сделали что могли.

Возвращаюсь в общежитие и, скинув верхнюю одежду, заваливаюсь в кровать. Мир спасен, крыса Лариса обезврежена. Герою положен крепкий и безмятежный сон, чтобы набраться сил для новых подвигов, но стоит закрыть глаза, как я уношусь в размышления о недавней ситуации. Откуда в Ларисе столько дерзости? Она предала, изменила и после этого с такой уверенностью пришла к Теме, но не для того, чтобы извиниться, а чтобы нагло заставить простить.

Под подушкой вибрирует телефон. Еще раз, и еще. Кто бы это ни был, он точно не страдает от скромности. Достаю мобильный и довольно улыбаюсь.

Глоссариус Неведомый: «Привет, Лисичка! *улыбочка* Ты уже проснулась?»

Глоссариус Неведомый: «*ссылка на видео*»

Глоссариус Неведомый: «*картинка с изображением сонного лисенка с чашкой кофе*»

Богдана: «Привет. Уже да…»

Глоссариус Неведомый: «Я тебя разбудил?»

Богдана: «Нет, эта почетная честь досталась другому».

Глоссариус Неведомый: «Другому парню?»

Богдана: «Другому человеку. Меня разбудила соседка по комнате».

Глоссариус Неведомый: «Я уже начал нервничать. *смайлик-чертенок*»

Богдана: «Попей чай с ромашкой. Говорят, помогает».

Глоссариус Неведомый: «Я предпочитаю чай с валерьянкой, но спасибо за совет. *улыбочка* У меня такое чувство, что ты чем-то расстроена или раздражена. Я прав?»

Богдана: «Отчасти».

Глоссариус Неведомый: «Не хочешь поделиться? Я хороший слушатель».

А собственно, почему нет? Я не стану называть имен, и Егор даже не поймет, о ком речь. Зато я смогу узнать его мнение на этот счет. Какие у него принципы, и есть ли они вообще.

Богдана: «Сегодня я наблюдала ситуацию, когда человек, предавший другого, требовал прощения так, будто это что-то само собой разумеющееся, будто после такого можно общаться, как прежде».

Глоссариус Неведомый: «Предательство какого рода? В чем соль?»

Богдана: «А какая разница? Предательство есть предательство».

Глоссариус Неведомый: «Говоришь как знаток».

Богдана: «Каждого когда-то предавали, так что все мы по-своему знатоки».

Глоссариус Неведомый: «И тебя тоже?»

Богдана: «Конечно. А тебя разве нет?»

Глоссариус Неведомый: «Сложно сказать… Скорее да, чем нет, но я не зацикливаюсь на этом. Какой смысл? Этот груз только тянет вниз, а лучше стремиться к вершине».

Богдана: «Ты их прощал?»

Глоссариус Неведомый: «Если извинялись и я видел, что это искренне, то да. Ошибок не совершает только мертвый».

Богдана: «Ошибки – это что-то непреднамеренное, то, что невозможно контролировать, а предательство – это выбор».

Глоссариус Неведомый: «Да ты настоящий философ, Лисичка. Я восхищен. *восторженный смайлик*»

Не обращаю внимания на комплимент, потому что меня волнует совсем другое.

Богдана: «А ты предавал?»

Запах свежесваренного кофе щекочет нос и бодрит разум, а тишина в пустом клубе помогает сфокусироваться на мыслях. Я хотел лишь немного поболтать с Бо в спокойной обстановке, а сам загнал себя в тупик, задав слишком много ненужных вопросов. Смотрю на ее последнее сообщение и понимаю: это провал. Что я должен ей ответить? Правду? Что предал дорогого мне человека, предал ее? Говоря о предательстве в ее жизни, Богдана наверняка имеет в виду меня.

Я все осознал еще в день выпускного, когда приехал в «Чайку» вместе с Оксаной. Не сразу, а через пару часов, когда мысли прояснились, но я уже не знал, как все исправить. Понимал, что поздно, что Богдана теперь и на метр меня к себе не подпустит. Есть ли у меня хоть какое-то оправдание? Нет. Его нет! Я творил, что хотел. Пытался влезть везде, куда только можно, быть со всеми, а остался ни с кем. Один. Раздавленный пацан, в мозгах которого была такая каша, что можно было бы накормить армию зомби.

Бо ломала меня своей правильностью, рядом с ней я чувствовал себя ущербным и недалеким. У нее на все имелось мнение, куча принципов и океан доброты. И я тонул. Не мог дышать, понимая, что не такой, как она. Я знал, что мои выходки ей не нравятся, но не хотел останавливаться. Быть круче, лучше, сильнее, безбашеннее, бесстрашнее. Мне хотелось всего и сразу. Хотелось быть кем-то, но я сам до конца не понимал, кем именно. Все попробовать, все испытать. Нарушать правила, жить на острие. Глупая малолетская фигня. С Лисенком я был Котом, но, отходя от нее всего лишь на шаг, превращался в пустоголового Кошика, который любой ценой желал увидеть восхищение во взглядах сверстников и старшаков. Я заплатил за мнимую популярность доверием любимой девочки, рассчитывая, что она простит, но она до сих пор не простила. И все ее размышления говорят, что этого никогда не случится. Без вариантов.

Так где я настоящий? Рядом с Бо или за пределами ее видимости? Ответ прост: это один и тот же человек, просто разделенный надвое. Богдана не приняла бы вторую часть меня, ей нужна была лишь удобная половина, поэтому ее я и показывал. До определенного момента…

Экран на телефоне гаснет, а я все еще думаю над ответом. Может, просто остаться для нее другом по переписке? Или вовсе прекратить общение, чтобы не мучить себя надеждой? Пока мы болтали ночью, я словно вернулся назад. Туда, где еще ничего не изменилось и я еще не совершил столько ошибок, в наш маленький иллюзорный мирок, в котором тепло и пахнет домашним уютом. Только какой смысл жить, притворяясь? Рубить себя на части, оставляя лишь те, которые угодны кому-то? В чем я виноват, так это в том, что не позволил Бо узнать меня полностью, не дал увидеть себя целиком. Скорее всего тогда бы все закончилось еще до выпускного – и это было бы правильно, честно по отношению к нам обоим. Хорошо, что сейчас у меня хватит мозгов не повторить эту же ошибку. Я, как и прежде, не идеален, но все-таки уже не тот глупый школьник. Больше мне незачем притворяться. Я знаю, кто я и чего хочу.

Глоссариус Неведомый: «Да».

Сообщение прочитано. Секунды превращаются в минуты, а ответа нет, и я понимаю почему. Бо по-прежнему делит мир на белое и черное, не замечая полутонов и красок. И если я предатель, значит, чистый черный. Кладу телефон на барную стойку и беру в руки бумажный стаканчик. Несколько глотков черного кофе бьют по мозгам, и я прикидываю список дел. Проверить почту и страницу мастерской, составить расписание на следующую неделю по заказам, привести в порядок арендованное помещение, промониторить ближайших конкурентов, заказать вывеску, продумать рекламу… Жужжащий звук вибрации ускоряет сердцебиение и выметает вон все мысли. Хватаю мобильник и вижу иконку «Новое сообщение».

Богдана Лисецкая: «И ты доволен своим выбором?»

Глоссариус Неведомый: «Нет, я жалею об этом».

Богдана Лисецкая: «А ты пытался все исправить?»

Глоссариус Неведомый: «Ты ведь сама сказала, что это невозможно».

Богдана Лисецкая: «Но тебе этого хотелось бы?»

Глоссариус Неведомый: «Да».

Глоссариус Неведомый: «Очень».

Богдана Лисецкая: «Тогда, может, стоит попробовать хотя бы поговорить с этим человеком, если есть возможность? Я, конечно, не могу обещать, что тебя простят, но если ты сожалеешь… Вдруг вам обоим станет легче».

Ох, Лисенок… Если бы ты только знала, о чем именно мы говорим, то запела бы совсем по-другому. Легко раздавать советы и быть правильной, если это не касается тебя лично.

Глоссариус Неведомый: «Спасибо за поддержку. Я обязательно подумаю об этом. *смайлик-улыбочка*»

Богдана Лисецкая: «Консультации платные, я пришлю тебе счет. *смайлик в черных очках*»

Глоссариус Неведомый: «Отдам натурой. *смайлик-чертик*»

Небольшая заминка. Похоже, Бо пытается подавить смущение. Дразнить ее так же весело, как и раньше. Улыбаюсь, ощущая нежное тепло, растекающееся по венам.

Богдана Лисецкая: «Только валюта, милый. *смайлик, закатывающий глаза*»

Глоссариус Неведомый: «*картинка: обнаженный парень, облепленный стодолларовыми купюрами* Такая?»

Ася не входит в комнату, а вплывает. Закрывает за собой дверь и прислоняется к ней спиной, крепко зажмурившись.

– Вижу, все прошло хорошо, – говорю я, опуская телефон.

– Даже лучше, – пропевает она и снимает пальто и сапоги.

– И это все, что я услышу?

– Тема офигенный!

Ася падает на кровать и кладет голову мне на колени. Ерошу ее волосы, глядя в счастливые глаза:

– Хвалебные оды Фролову я слышала и раньше, ты сама как?

– Я? Я отлично! Только теперь каждый раз перед выходом из общаги буду собираться, как на свидание, а то мало ли.

– Зачем? Тема уже увидел тебя естественную и не сбежал с дикими криками: «Крокодил! Крокодил!»

– И я не собираюсь ждать этого момента, – хмурится она.

– Ась, ты красивая даже без штукатурки.

– Ага, конечно!

– Конюшня!

Мобильник взрывается звуковым сигналом, открываю новое сообщение и тут же печатаю ответ.

– А чего ты так лыбишься? – спрашивает Ася и поднимается, чтобы сунуть свой любопытный нос в мой телефон. – Кто это тебе там написывает?

– Глоссариус Неведомый, – хмыкаю я, нажимая «Отправить».

– Кто-кто?

– Егор! С фейковой странички.

– Какой еще Егор?

– Кудрявый бармен из «Тайной комнаты».

– Серьезно?! Вот это да! И ты молчала?!

– Ты была не готова к этой информации.

– Зато теперь на все сто! Выкладывай давай, что у вас там? Он позвал тебя на свидание?

– Да, и предложение сделал. Уже даже имена детям придумали.

– Бо-о-о, – недовольно тянет Ася, – я же серьезно.

– Пока мы просто общаемся.

– А почему он с фейка?

– Не знаю, не спрашивала. Да и какая разница?

– А ты уверена, что это он?

Сомнение пробегает холодком вверх по рукам, но исчезает так же быстро, как и появляется.

– Вчера я познакомилась только с ним, кто еще это может быть?

– Не знаю! – Ася пожимает плечами. – Кто угодно. Там было человек сорок.

– Нет, это точно он. Я уверена.

– Как скажешь. Он вроде милый и работает в «Тайной комнате». Отличное комбо. Может быть, мы сходим туда на еще один концерт Гратиса? И Тему позовем! Устроим двойное свидание!

Ничего не отвечаю, потому что сейчас в этом нет никакого смысла. Ася под впечатлением от встречи с Фроловым, а значит, немного неадекватна. Погружаюсь в переписку, но через несколько минут приходится отложить телефон, потому что Ася стоит перед тумбочкой, в нижнем ящике которой хранит секретную сумку. Неужели все не так радужно, как выглядит?

– Что ты собираешься делать? – спокойно спрашиваю я, морально готовясь к схватке.

Ася прижимает квадратную прозрачную сумку к груди и пятится назад:

– Я уже все решила, Бо.

Встаю без резких движений, чтобы не спровоцировать побег.

– Ася, ты взяла с меня слово.

– И я возвращаю его тебе.

Она, пародируя краба, подбирается к двери. Мне ничего не остается, как кинуть в нее обездвиживающую бомбу:

– Ты полгода лечила волосы после смывки черного цвета!

– Бо, я выгляжу сейчас лет на пятнадцать, а с черными волосами хоть немного старше!

– Но ты не нравишься себе с черным цветом!

– Зато нравлюсь другим!

– Кто это сказал?! Костик?! Он идиот! А Лариса…

– Она права! Рядом с Темой должна быть…

– Кто?! Кукла?!

– Ты не понимаешь, – расстроенно качает головой Ася.

Перед глазами появляется воспоминание, как я сижу на кухне и рыдаю, умоляя маму перекрасить мне волосы. Это было в классе шестом, наверное, или седьмом. Меня достали смешки в школе, и я возненавидела свою внешность. Тогда казалось, нет ничего хуже, чем сравнения с Антошкой и обвинений в убийстве людей старшего поколения. Правда, я так и не сделала того, что хотела. Не потому, что мама не разрешила, она как раз-таки согласилась, но до самого главного так и не дошло. Она меня убедила.

«Бо, нет ничего лучше, чем быть собой. Быть уникальной и неповторимой. Помни, другой такой нет и никогда не будет. Ты уже прекрасна, но если хочешь что-то поменять, это должно быть твое решение. Только твое. Нужно делать это для себя, а не для того, чтобы кто-то по-новому на тебя взглянул».

Было трудно принять мамины слова, ведь иногда парочка чужих голосов звучит громче, чем хор близких и родных. Я никогда не считала себя уродиной, но легко поверила, что со мной что-то не так. Эта мысль не отскочила, как песчинка от стекла, а просочилась глубоко внутрь, но, в конце концов, я для себя кое-что решила. Если мне когда-нибудь захочется покрасить волосы, надеть цветные линзы, накачать губы или нарастить клыки, я сделаю это только потому, что сама так хочу, а не для того, чтобы получить чье-то одобрение.

– Я не понимаю? – тихо произношу я. – Я рыжая, Ась. С конопушками по всему лицу. И ты мне сейчас говоришь, что я не понимаю? Да меня как только не называли, что только не говорили, но я не стала меняться ради них. И ты не должна. Вот скажи, ты действительно хочешь вернуть черный цвет? Скажи, не думая ни о ком. Ты будешь рада видеть себя в зеркале с черными волосами каждый день?

Ася крепче прижимает к груди сумку со злополучной краской и опускает голову:

– Я просто хочу ему нравиться. Хочу быть достойной его.

Пересекаю комнату и обнимаю подругу так крепко, что могу сломать ей пару костей. Ничего, потерпит. Это компенсация за массовое убийство моих нервных клеток.

– Мы еще должны проверить, достоин ли он тебя.

– Артем…

– Никто не идеален, Ась, – перебиваю настойчиво. – Но так даже веселее, разве нет? Откуда брались бы глупые и смешные видео в Сети, если бы все были суперидеальными? Человечество вымерло бы из-за недостатка смеха.

– Я не буду красить волосы. Ненавижу черный цвет, – говорит она решительно. – Прости, Бо, от меня одни проблемы.

– Ничего! – Я отстраняюсь и улыбаюсь. – Когда проблемы будут от меня, не забывай, что ты моя должница.

– Идет, – со светлой улыбкой отвечает Ася.

– Бо… – шепчет Ася. – Богдана, блин.

Получаю легкий толчок носком сапога в щиколотку и от неожиданности ударяюсь коленом о парту.

– Ай! Ась, ты чего?

– Убери телефон, Лола тебя сейчас съест.

– Лисецкая! – грозно произносит Лолита Аликовна, преподавательница по «Бренд-менеджменту». – Встаньте!

Подчиняюсь, медленно поднимаясь с места. Ну все, сейчас мне влетит.

– Назовите определение бренда.

– Ммм… – протяжно тяну я.

Я где-то читала, что этот звук запускает мыслительный процесс, но так трудно вспомнить то, чего ты не знаешь.

– Знак или символ, – шепчет Славик, сидящий позади.

– Бренд – это знак или символ… – повторяю я.

– Предназначенный…

– Предназначенный, – произношу неуверенно и по прищуренным глазам преподавательницы понимаю, что казни не избежать.

– Лисецкая, к следующему семинару подготовьте краткий доклад на тему: «История брендинга». Может быть, тогда вы поймете, каково это – рассказывать важную информацию для тридцати человек, которые совершенно тебя не слушают. Садитесь. А вы, Шостак, назовите определение до конца, раз уж знаете.

– Бренд – это имя, термин, знак, символ, дизайн или их комбинация, предназначенные для идентификации товаров или услуг одного или группы производителей, а также отличия их товаров и услуг от товаров и услуг конкурентов, – как на духу выдает Слава.

– Прекрасно. Это первое, что спрошу на экзамене. У всех! А теперь продолжим…

Выползаем из аудитории через полтора часа. У меня такое чувство, будто нас крутили в огромной стиральной машине все это время.

– Кто-нибудь хоть что-нибудь понял? – спрашивает Ася.

– Я понял, что тупой, – нервно усмехается Славик.

– А я, что можно перестать чувствовать пальцы, если старательно записывать лекцию следом за Лолой, – сжимаю и разжимаю ладонь. – Слав, спасибо, что пытался помочь.

– Да на здоровье. Хорошо, что у меня фотографическая память, жаль только, что кратковременная. Спроси меня сейчас определение бренда, и я отвечу, что это… Ну-у-у… Слово из пяти букв?

Выдавливаем усталые смешки и вливаемся в толпу суетливых студентов. Шостак уносится к главному входу, а мы с Асей направляемся к северной двери. У нас есть сорок минут между лекциями, а это значит, пришло время подкрепиться.

– Бо, ты сейчас в стену врежешься, – бурчит Ася, хватая меня под руку. – Оторвись от телефона.

– Сейчас только допишу… Еще секундочку… И-и-и… Все! Я снова с тобой.

– Вот спасибо. Я уже начинаю думать, что потеряла подругу. Ты сегодня даже проснулась раньше, чем я. Не знала, что тебя можно разбудить эсэмэской.

Это она еще не знает, во сколько я легла спать. Но что поделать, если мне впервые за долгое время так интересно общаться с человеком, что не хочется останавливаться?

– И я тоже, – отвечаю с улыбкой.

– Кажется, кто-то влюбился!

– Нет! Какая любовь, Ась? С ума сошла? Мы виделись один раз, а общаемся всего пару дней, но… У меня такое чувство, что я его уже знаю, что мы на одной волне, понимаешь?

– Значит, вы были знакомы в другой жизни и Вселенная подарила вам еще один шанс. Кстати, твой гороскоп на сегодня говорит, чтобы ты была готова к неожиданным встречам и доверяла сердцу, потому что оно видит и знает куда больше, чем ты думаешь.

– Признайся честно, Ась, ты ведь сама придумываешь эти гороскопы.

– С чего ты взяла?

– Потому что ты каждый день, еще с первого курса, рассказываешь мне гороскоп для Рыб по памяти, но никогда не можешь запомнить ни один доклад или хотя бы расписание пар.

– Мой мозг запоминает только жизненно важную информацию.

– И это, конечно же, гороскоп.

– Естественно! Зачем мне классификация брендов, если, чтобы быть счастливой, всего лишь нужно остерегаться сегодня Раков и Весов?

– Логично.

– Вот и не возникай. Давай лучше поторопимся, а то всю пиццу разберут.

В гороскопе Аси ничего не было сказано о количестве людей в студенческой столовой, поэтому мы попадаем в самое пекло, но назад уже не повернуть. Запах свежей выпечки и мясной подливы так просто не отпустит, теперь у нас одна дорога – вперед, к еде, и плевать, что придется отстоять километровую очередь.

– Ты выбрала, что будешь? – спрашивает Ася, когда перед нами остается всего пара человек.

– Морковный салат, творожную запеканку, слойку с малиной и чай.

– Я все возьму, а ты найди нам стол, хорошо?

Киваю и отправляюсь в большой зал с поисковой миссией. Столики у окон, конечно же, заняты. Причем ребятами, которые даже не едят, а просто отдыхают, пялясь в телефон. Надеюсь, для таких людей есть отдельный котел в аду. Продолжаю шествие, высматривая свободные места, но нахожу кое-что поинтересней. Точнее, кое-кого…

Егор сидит с двумя парнями за круглым столом в кармане зала, который огражден от основного пространства квадратными колоннами. Несколько секунд любуюсь темными кудряшками и спокойным выражением симпатичного лица, а после делаю пару шагов в его сторону, но вдруг замираю, теряя уверенность. Что мне ему сказать? Стоит ли вообще подходить? Одно дело буковки на экране, там мы только вдвоем, но сейчас… Маленький трусливый заяц противоречит моей фамилии и подначивает развернуться и дать деру.

– Богдана! – громко зовет Ася.

Поворачиваюсь к подруге, которая ставит поднос на один из освободившихся столов как раз по соседству с компанией Егора, и чувствую пристальный взгляд, впившийся в висок. Это ведь он, да? Егор? Сделать вид, что я его не заметила, будет слишком глупо, поэтому смотрю на него в ответ и улыбаюсь настолько приветливо, насколько возможно. Лицо Егора озаряет радостное сияние, он встает с места и шагает мне навстречу.

– Привет, Богдана, – произносит он и проводит пальцами по кудряшкам, – рад тебя видеть.

Приподнимаю подбородок, напряженно улыбаясь. Какой он высокий.

– Привет. И я тебя тоже.

Егор хватает шнурок на вороте белой толстовки и принимается крутить его пальцами.

– Оказывается, мы даже учимся в одном универе, – пораженно качает он головой. – Не могу поверить, что раньше мы ни разу не сталкивались. И как я мог пропустить такую яркую девушку?

– Не знаю… – выдавливаю я.

– Слушай, я тогда не успел даже фамилию спросить, чтобы найти тебя в Сети, – смущенно улыбается он.

Хлопаю глазами, переваривая сказанное. Найти меня в Сети? Разве он уже это не сделал?

– Ну так что? Скажешь фамилию?

– Лисецкая… – отвечаю, словно под гипнозом.

– Мило. Тебе подходит, – улыбается Егор и достает мобильный из кармана. – Ага, нашел. Примешь заявку?

– Конечно, – медленно киваю я, поднимая руку с телефоном.

Добавляю Егора Зеленского в друзья, а мозг закипает.

– Кажется, тебя ждут. Я напишу позже. Ты ведь не против?

– Нет.

– Тогда приятного аппетита.

– И тебе.

Тороплюсь к подруге, широко распахивая глаза и открывая рот в немом крике. Сажусь на стул спиной к столику Егора и медленно выдыхаю, призывая спокойствие.

– Что случилось? – встревоженно спрашивает Ася.

– Это не он…

– В каком смысле?

– Глоссариус не Егор, – раздраженно объясняю я.

– Как это?

– Мне тоже хочется знать.

– Ты же сказала, что уверена. Он вообще представился, когда написал?

На память сейчас надеяться не стоит, поэтому открываю диалог с Глоссариусом и листаю к самому началу.

– Нет. Упомянул клуб, и я сама решила, что… – мотаю головой, поражаясь собственной глупости. – В тот вечер я познакомилась только с Егором, это не мог быть кто-то другой.

– Тогда с чего ты взяла, что это не он?

– С того, что он спросил мою фамилию, чтобы добавить в друзья, – гневно выпаливаю я и прикрываю глаза. – Прости, Ась. Я не на тебя злюсь, а на себя. А еще на этого дурацкого Глоссариуса!

Набираю сообщение обманщику и отправляю.

Богдана: «Кто ты такой?»

Глоссариус Неведомый: «Гений, миллиардер, плейбой, филантроп. *улыбочка*»

– Он еще и издевается, – шиплю я, тарабаня по экрану.

Богдана: «Я не шучу. *гневный смайлик* Кто ты такой?»

Глоссариус Неведомый: «А я все думал, когда же ты спросишь…*подмигивающий смайлик*»

Богдана: «А ты не мог сам сказать?! Весело было обманывать меня?!»

Глоссариус Неведомый: «Ты не спрашивала, я и не говорил. В чем здесь обман?»

Богдана: «Кто ты такой?!!!»

Глоссариус Неведомый: «Сколько восклицательных знаков! Мне уже страшно».

И правильно. Как только я узнаю, кто он, то найду его и накручу уши так, что сможет летать, как Дамбо.

Богдана: «Ты скажешь или нет?»

Глоссариус Неведомый: «Тебя это не волновало последние два дня. Что изменилось?»

Богдана: «Все!»

Жду ответа, не отрывая взгляда от экрана. Сердце гулко стучит в груди, от страха немеют пальцы.

– Он вышел, – хлопаю глазами, глядя на значок «Был в Сети». – Просто вышел.

– И не сказал, как его зовут? – спрашивает Ася, пережевывая пиццу.

– Нет, – нервно усмехаюсь я.

Мобильник подает сигнал о новом сообщении. Открываю приложение и на выдохе опускаю плечи.

Егор Зеленский: «Сколько у тебя пар сегодня?))»

Понимаю, что нужно ответить, но эмоции мешают сосредоточиться. Я общалась с парнем два дня и думала, что это Егор. Думала, что он мне нравится, и ждала предложения о встрече, но теперь есть проблема. Сейчас мне пишет настоящий Егор, которого я, получается, даже не знаю толком, а этот Глоссариус… Чтоб его медуза съела! Вообще непонятно кто! Что, блин, происходит?!

Богдана: «Еще две».

Егор Зеленский: «Прогуляемся?))»

– Егор зовет прогуляться после пар.

– Егор, который Егор, или?.. – хихикает Ася.

Смотрю на нее с прямым намеком, что еще одно слово – и мой чай окажется у нее на голове.

– Почему нет, Бо? – спокойно произносит Ася. – Вы сможете пообщаться, узнать друг друга. Разве ты не хочешь этого?

Я уже сама не знаю, чего хочу. У меня впервые за последний год была симпатия к человеку, но, как оказалось, к фальшивому. Высший класс! Сбиваю колючее першение обиды в горле несладким чаем и отвечаю на сообщение.

Богдана: «С удовольствием! *улыбочка*»

Егор Зеленский: «Буду ждать тебя у главного входа))».

Выхожу с последней пары такой злой и дерганой, что не передать словами. Глоссариус молчит и тем самым крошит мои нервы в мелкий песок, а встреча с Егором пугает до чертиков. Вдруг он странный или я покажусь ему странной? Все может пойти наперекосяк, и я совершенно к этому не готова.

– У тебя такой вид, словно ты на войну собралась. Не хватает только черных полос на лице, – говорит Ася, накидывая на голову шарф. – Ты его напугаешь, улыбнись хоть немного.

Показываю зубы и поворачиваюсь к подруге.

– А может, и не стоит, – кривится она.

Смыкаю губы и гневно выдыхаю через нос. Ася с хлопком кладет руку мне на плечо, как настоящий боевой товарищ:

– Бо, он ведь здесь ни при чем. Не срывайся на бедном парне.

Немного расслабляюсь, впитывая поддержку подруги, и решительно тушу в себе злость. Если не можешь изменить ситуацию, попытайся ее принять. Ничего страшного не случилось, ведь так? У меня есть отличная возможность узнать Егора… Настоящего Егора, на минуточку! Я ей воспользуюсь и после уже сделаю выводы. А вот когда я пойму, кто такой Глоссариус на самом деле, он уже хлебнет по полной.

– Вот так уже лучше. Только усмири этот кровожадный взгляд, пожалуйста.

Делаю несколько осознанных вдохов и выдохов, надеваю шапку и растягиваю губы в милой улыбке.

– Прекрасно, – кивает Ася и ныряет рукой в сумочку. – Последний штрих и…

Она легким движением наносит гигиеническую помаду мне на губы и задорно подмигивает:

– Теперь все. Дуй покорять сердце Кудряшки и не вздумай есть его.

– Я постараюсь.

– Будь на связи, я напишу через полчаса. Если пришлешь смайлик с какашкой, разыграем план номер четыре.

– Почему не третий?

– Потому что Егор учится с нами в одном универе. Трудно будет изображать сломанную ногу, если мы вдруг пересечемся, ты так не думаешь? А вот отравление он никак не проверит.

Наверное, у каждой девушки есть договоренность с подругой и подобный план для первого свидания, если парень окажется, мягко скажем, не очень. Просто встать и уйти сможет не каждая, а вот телефонный звонок с криками о помощи срабатывает на ура. И даже если кавалер догадается, он не будет уверен до конца, а значит, не сможет тебя обвинить. У парней, кстати, тоже есть подобный трюк. Обычно он звучит так: «У друга тачка сломалась, нужно срочно помочь». Причем непонятно, чем он может помочь, если его привычные средства передвижения автобус, велик или ролики. Все мы небезгрешны. Говорить людям правду в лицо непросто, это высший уровень магии. Не уверена, что даже в Хогвартсе такому учат.

– Хорошо, – отвечаю я и, собравшись с духом, направляюсь к выходу из корпуса.

– Удачи, Бо!

Толкаю дверь, с неба падает мягкий снег, укрывая свежим одеялом серые сугробы. Ловлю снежинки ресницами, пытаясь разглядеть в муравейнике перед университетом того, кто мне нужен.

– Богдана!

Оборачиваюсь на оклик. Егор шагает ко мне и останавливается напротив. Неловкость сжимает горло, но я борюсь с ней как могу.

– Можно просто Бо.

– Хорошо, – улыбается Егор. – Ну что, идем? Погода, конечно, не для прогулок, но придется немного потерпеть, пока не доберемся до ближайшего кафе. Или можем вызвать такси, если хочешь.

– Я не против прогулки.

– Не боишься снега?

– Он что, какой-то известный маньяк? – приподнимаю бровь.

– Я подумал, не боишься ли ты испортить прическу и макияж?

– А я похожа на ту, кто боится?

– Вопрос с подвохом, – с пониманием отвечает Егор и на мгновение отводит взгляд. – Богдана, я не оцениваю девушек по тому, насколько ровно они могут рисовать стрелки или каким тональным кремом пользуются, мне неважно наличие или отсутствие макияжа, я просто хочу, чтобы со мной было комфортно, поэтому…

– Так ты рыцарь настроения? Похвально.

– А твое настроение, как я вижу, уже кто-то подпортил.

– Нет, – отвечаю поспешно, но решаю, что начинать общение со лжи – плохой знак. – То есть да, но это уже неважно. Извини.

Карие глаза смотрят с теплотой и ярким интересом. Смущение медленно исчезает из первой линии чувств.

– Ты не должна извиняться. Настроение – переменчивая штука, и у меня уже есть идея, как нам его исправить. Помни, ты можешь отказаться, но сначала хотя бы посмотрим.

– Звучит пугающе.

– Только звучит, – подмигивает Егор и приглашающе взмахивает рукой.

Снегопад усиливается, но отсутствие ветра и теплая шапка на макушке делают момент по-настоящему комфортным и даже немного волшебным. Неторопливый разговор о поверхностной ерунде помогает скоротать время в пути и убеждает меня на все сто процентов, что Егор точно не Глоссариус. Другой посыл, манера, вдобавок он спрашивает о том, что Глоссариус уже должен знать, но я не позволяю раздражению взять верх и полностью погружаюсь в знакомство с новым и, к слову, очень чутким и внимательным парнем.

За обсуждением учебы и преподавателей не сразу понимаю, куда именно ведет меня Егор, пока не замечаю высокую снежную горку в центре площади, на которой резвятся школьники. Малышня пронзительно визжит, скатываясь по крутому склону на резиновых ковриках и пластмассовых ледянках, толкается и валяется в снегу.

– Только не говори мне, что…

– Почему нет? – весело спрашивает Егор.

– Может быть, потому, что нам немного больше восьми лет?

– И что? Это все еще может быть весело. Когда ты последний раз каталась?

Вопрос заставляет задуматься, останавливая время, и включает пленку памяти. В нашем городке есть только одно место, где можно покататься на санках, – холм, на котором раньше стоял военный памятник. Мы с Котом часто ходили туда зимой, когда погода радовала снегом, он это обожал. Помню, как в седьмом классе перевернулась и вывихнула лодыжку. Богдану пришлось везти меня домой целых сорок минут, прикинувшись лошадкой. Мы замерзли так сильно, что оба слегли с простудой, и радовались как ненормальные, потому что могли болеть вместе. На третий день, когда температура спала, мы уговорили родителей привезти Кота ко мне и до ночи смотрели мультики и играли в компьютер. Мама поила нас чаем с домашним печеньем, и мы громко смеялись даже сквозь хриплый кашель. В груди покалывает от нежного воспоминания беззаботного детства, а потом туда заползает холодок реальности. Поднимаю голову, Егор ждет ответа.

– Давно. Очень давно.

– И мы можем это исправить прямо сейчас.

– Но у нас нет самого важного атрибута.

– Зато есть те, у кого можно попросить.

– Так эти малявки с тобой и поделились.

– Я знаю секретное заклинание, – прищуривается Егор и лукаво улыбается. – Так ты согласна?

– Ладно. Один разочек.

Мне остается только наблюдать, как уверенный в себе Кудряш направляется к кучке школьников, которые отряхивают штаны и куртки от налипшего снега. Он недолго с ними говорит, а после протягивает пару купюр и кивает на ларек, где продают горячие напитки навынос. Малышня радостно убегает, получив выкуп, а Егор поднимает с земли длинный резиновый коврик.

– Карета подана!

Путь наверх не самый легкий, но Егор, как настоящий рыцарь, крепко держит меня за руку и тянет за собой. Предвкушение и страх ощущаются одновременно тяжестью и легкостью – смешанные чувства, но такие бодрящие. Правда, мой энтузиазм сдувается, как только мы оказываемся на вершине. Здесь, блин, реально высоко! Егор расстилает коврик перед крутым спуском. Я не математик, но там где-то под сорок пять градусов.

– Давай немного левее. Я предпочла бы скатиться с той стороны, где вероятность сломать себе шею меньше ста процентов.

– Все будет в порядке.

Делаю пару шагов назад и развожу руками:

– Тогда ты первый.

– Мы можем поехать вместе.

– Нет уж. Сначала я хочу убедиться, что это безопасно.

– Не думал, что ты такая трусишка. – Егор выпускает изо рта облачко пара вместе с добродушным смешком. – Посмотри на детвору, все живы и здоровы.

– У них еще кости мягкие и совершенно отсутствует чувство самосохранения.

– Я уже сто раз так делал. Давай вместе!

Егор садится на коврик, разводя ноги в стороны, хватает край резиновой подстилки и притягивает его к груди.

– Ну же, Бо, – подначивает он, – я спасу тебя от падения. Поверь, в этом деле я профессионал.

– В каком именно? В спасении или зимних видах самоубийства?

– Мы едем или нет?

Выпускаю воздух из легких, надувая щеки, и на дрожащих ногах подхожу к Егору. Должна же я доказать, что не трусишка. В конце концов моя фамилия точно не Зайцева! Усаживаюсь позади любителя экстрима и кладу руки ему на плечи.

– Ближе, Бо, иначе я потеряю тебя в первые пять секунд.

– Как-то это слишком для первого свидания, тебе так не кажется?

– Это и был мой коварный план, – смеется Егор, продвигаясь к краю.

Еще несколько мгновений, и мы сорвемся вниз, думать нет времени. Обхватываю Егора руками, прижимаясь к спине.

– Готова?

– Нет! – пищу я, и мы летим с горы.

Хватаю ртом ледяной воздух, ощущение чистого восторга накрывает с головой. Визжу от счастья, забывая о страхе и сомнениях, и к моему голосу присоединяется еще один в крике победной радости. Егор тормозит наш «ковер-самолет», не жалея подошв ботинок. Резкий рывок вправо, разворот – и вот мы уже стоим на месте.

– Кости целы? – спрашивает он, оборачиваясь.

Смотрю в глаза человеку, которому всего за две минуты удалось вернуть меня в детство и подарить новые классные воспоминания, и не могу не улыбаться во весь рот.

– Хочу еще!

– Да легко! – отзывается он, вскакивая на ноги, и помогает подняться мне. – Я знал, что тебе понравится.

– И откуда столько уверенности?

– Иногда нам нужно отпустить контроль и почувствовать себя снова беззаботным ребенком. Только вот не у всех хватает на это смелости, и я сейчас не о горке.

– А о чем?

– Будь здесь другая, она могла бы отказаться только потому, что это центральная площадь, вокруг ходят люди и все такое.

– Людям плевать на всех, кроме себя.

– И тебе тоже?

– Мне важно мнение близких, как и они сами, а остальные… – пожимаю плечами. – Зачем думать о ком-то, кто не думает о тебе? Даже если кто-то из прохожих решит, что мы с тобой дураки, меня это не волнует, ведь уже через пять минут они даже лиц наших не вспомнят.

– Хороший ответ, – удовлетворенно кивает Егор. – Пошли еще прокатимся.

Теряю счет времени, слетая по снежной горе. Егор пару раз отпускает меня одну, но обе поездки заканчиваются позорным падением, не трагично, но неприятно. Рулить у него получается лучше, чем у меня, а тормозить тем более, поэтому я не выделываюсь и наслаждаюсь ролью пассажира, ощущением свободы и ребяческого веселья.

– Ну давай еще хоть разочек.

– Бо, у тебя уже все джинсы мокрые.

– Один раз! Хуже не будет, – стучу зубами, но совершенно не чувствую холода.

– Малышне уже пора домой, нужно вернуть коврик.

– Я куплю им еще горячего шоколада.

– Он у них скоро из носа потечет, – смеется Егор и берет меня за руки. – Ледышка. У тебя снег под рукавами, и самой нужен горячий шоколад, а еще сухая одежда.

Расстроенно хмурю брови и опускаю голову, но теплые пальцы на подбородке вновь заставляют ее поднять.

– Мы придем сюда завтра. Снег за ночь не растает. Согласна?

– Да, – радостно соглашаюсь.

– А теперь… – он касается ладонью моей окаменевшей влажной штанины, – тебя срочно нужно переодеть. Я живу здесь в трех минутах ходьбы. Размерчики у нас, конечно, разные, но пару часов в спортивках тебя не убьют. В доме есть теплые батареи, и я могу сварить какао, пока будут сохнуть вещи.

– Это следующий пункт твоего коварного плана? Снять с меня штаны? – насмешливо спрашиваю я.

– Конечно, – подыгрывает Егор, – может быть, даже и свитер, если повезет.

Этот улыбчивый и внимательный Кудряш просто не может оказаться волком в овечьей шкуре, я это чувствую.

– Веди, пока я еще могу шевелить ногами.

– Если что, я тебя понесу.

Каждый его ответ мне нравится еще больше, чем предыдущий.

Тру уставшие глаза и нажимаю кнопку включения планшета. Девайс думает пару секунд и наконец-то оживает. Экран приветливо светится, изображение четкое. Провожу пальцем, чтобы проверить сенсор, – работает. Хватаю мобильник и звоню по последнему номеру в списке входящих звонков.

– Алло, – отвечает мужской голос.

– Здравствуйте, планшет готов. Можете забрать, когда вам удобно.

– Правда? Это отличная новость, а то дочь уже все уши прожужжала. Приеду в течение часа.

– Буду ждать, – произношу с удовлетворенной улыбкой и кладу трубку.

Повезло, что у меня в наличии был экран на эту модель, хоть какие-то деньги перепали. Всю заначку, что оставалась, пришлось отдать за аренду помещения, и Егор совсем не преувеличивал, говоря о том, что я могу не потянуть. Ценник здесь королевский, даже с учетом «дружеской» скидки. Хорошо, что за хату я не плачу, иначе пришлось бы продать машину.

Разминаю спину, вытягивая руки вверх. Живот недвусмысленно урчит, напоминая, что для энергии нужно топливо. Кажется, в холодильнике оставался кусок ветчины и макароны, что я варил позавчера. Надеюсь, они не пропали. В такие моменты начинаешь ценить материнскую заботу как высший дар, но стоит вспомнить про контроль… Нет, спасибо. Уж лучше питаться макаронами с плесенью, чем жить с родителями.

Выхожу из комнаты и слышу голоса. Наверное, снова Милена с Захой развлекаются. Раскатистый чистый смех отражается от стен и ударяет в сердце, как опытный боксер. Резко хватаю ртом воздух, замирая на месте.

Этого не может быть…

Для верности заглядываю в гостиную. Телевизор выключен, стол не завален пачками из-под чипсов – Захара точно нет дома. Из комнаты под лестницей – там спальня Егора – снова доносится смех.

– Да ладно, Бо, – весело произносит Зеленский-младший, – все не так плохо.

– Да? Мне всего лишь нужно держать штаны, чтобы они не свалились.

– Знаешь, длины толстовки достаточно, чтобы скрыть все, что нужно.

– Даже не рассчитывай на это, маньячело. Тебе мало того, что ты уже натворил?

Первое, что приходит в голову, это ломануться туда и выбить из Егора всю дурь, но я сдерживаюсь. Вряд ли Богдана после этого со мной хоть когда-нибудь заговорит. Скорее всего мы будем лежать с Егором в соседних палатах с одинаковой тяжестью повреждений.

Разворачиваюсь так резко, что кружится голова, и ухожу на кухню. Если уж нам придется встретиться, так пусть им будет неловко, а не мне. Примеряю роль злого повара, который швыряет еду и посуду. Закидываю три шматка ветчины в сковороду, сверху макароны – без плесени, и то хорошо, и вбиваю яйцо. Еда чемпионов!

Шаги за спиной заставляют напрячься, мышцы принимают боевую готовность. Даю себе немного времени собраться с силами, прежде чем повернуться, но понимаю, что никогда не буду готов к тому, что мне предстоит увидеть.

– Кот? Не знал, что ты дома.

Сжимаю рукоятку сковородки с такой силой, что печет ладонь, и оборачиваюсь. Лицо Бо раскрашено румянцем, рыжие волосы в полном беспорядке, а одежда висит мешковатыми складками, и все равно передо мной очень красивая девушка. Девушка, которая стоит сейчас в чужом доме, в чужой одежде и рядом с другим. Игнорирую Егора и обращаюсь только к ней:

– Привет.

– У нас гости, – продолжает как ни в чем не бывало Егор. – Я тут немного накосячил, теперь исправляюсь. Вы ведь уже знакомы, одноклассники, насколько я понял. Значит, представлять вас не нужно?

– Не нужно, – недовольно отвечает Бо, прожигая меня взглядом.

И что это? Я не должен был говорить Егору, что мы знакомы? Или не должен здесь находиться?

– Не только одноклассники, а еще и друзья детства. Лучшие друзья. Правда, Лисенок?

– Это было давно. Детство закончилось, и дружба тоже, – с удивительной сдержанностью отвечает она.

Так не пойдет. Отпускаю сковороду и разворачиваюсь полностью, складывая руки на груди:

– И чувства тоже?

Воздух становится тяжелее, а сердцебиение чаще. Богдана сжимает зубы и, вероятнее всего, представляет, как откручивает мне башку.

– Так вы встречались? – без особого удивления спрашивает Егор.

На лице Бо написано: «Молчи», – но она не понимает, о чем просит.

– Да.

– Нет! – уверенно заявляет она наперекор. – Ничего серьезного, так, передружба – недоотношения. Правда, Кот?

В ее глазах горит воинственный огонь, который опаляет кожу, но греет сердце. Как бы она ни пыталась, как бы ни старалась скрыть, в ней еще живо то, что было и останется только моим. Маленькая частичка наших общих чувств. Бо не смогла от нее избавиться, и я тоже не смог. Возвращаюсь к приготовлению скромного ужина, в кухне повисает неловкая тишина.

– Э-мм… – тянет Егор. – Я, кажется, обещал тебе какао. Сейчас приготовлю.

Я перекладываю макароны в тарелку, а сковородку ставлю в раковину, включая кран. Шипящий звук разносится по кухне, большое облако белого пара поднимается к потолку. Если на раскаленный металл плеснуть холодной водой, то он обязательно даст реакцию. Бо только что сделала то же самое со мной, и я не могу промолчать.

– Она не любит какао. Лучше теплое молоко с медом и корицей.

– Да? Хорошо, – беззаботно отзывается Егор, открывая навесной шкафчик.

– Это устаревшая информация. Я с удовольствием выпью какао, Егор.

– А разве не ты говорила, что на вкус оно?..

– Замолчи! – обрывает меня Бо, отвешивая ментальный подзатыльник.

– Еще у нас есть фруктовый чай, – предлагает Егор.

– Отлично. Пусть будет чай.

Приступаю к мытью сковородки, усиленно работая щеткой. Нет уж, я не могу остаться за бортом.

– И где же вы так испачкались, что пришлось переодеваться? – интересуюсь я.

– Катались с горки на площади, – отвечает Егор, – пару раз навернулись.

– У Бо проблемы с тормозом, лучше не доверять ей управление.

– Во второй раз получилось почти хорошо, немного времени, и она научится.

– Надо же, какая молодец…

– Я вам не скаковая лошадь, чтобы обсуждать мои достижения! – возмущенно вмешивается Богдана.

– Конечно, нет, – ласково произносит Егор. – Извини. Чай готов. Может, сядем у телика? Я принесу тебе одеяло, чтобы согреть ноги.

«Или можно вылить на них этот дурацкий чай», – звучит в моей голове злая шутка из юмористическо-саркастического арсенала Бо. Черт! Я даже по ее юмору соскучился.

– Отличная идея. Куда идти?

Хочет избавиться от меня? Не так быстро, Лисенок, я все-таки живу здесь. Если бы мне было наплевать, я оставил бы этих двоих в покое, но, к их сожалению, это не так. Уж простите, но у нас открытая борьба, и я не собираюсь сдаваться.

Даю ребятам отдохнуть от себя минут пятнадцать, пока ужинаю. Не хочу выводить Бо еще больше, по крайней мере не сейчас. Нужно уравнять шансы. Возвращаюсь в свою комнату и забираю планшет, а после отправляюсь в гостиную и сажусь на диван рядом с Егором, потому что единственное свободное место только справа от него. Жаль.

– Ко мне должен приехать клиент за планшетом. Вы же не против, если я посижу с вами немного? – спрашиваю с нарочитой вежливостью.

Замечаю, как Бо сжимает руки, что лежат поверх синего пледа, а вот Егор, наоборот, спокоен. И это, кстати, бесит.

– Конечно, – говорит он и возвращается к разговору с Богданой.

Они обсуждают учебу, как будто в жизни нет больше ничего интересного. Мелькают странные непонятные слова. Их там что, латыни учат? Что за коллоквиумы, модули? А еще какие-то баллы и таблицы учета успеваемости. В такие моменты я безгранично радуюсь, что не подписался добровольно на всю эту ерунду. Скука назойливо пробирается под кожу, остужая пыл. Егор и Богдана так увлечены беседой, что теперь я точно за бортом. Мгновенный импульс идеи пробегает током по венам, и я достаю телефон.

Глоссариус Неведомый: «Как проходит день? *улыбочка*»

Звучит короткий сигнал сообщения, и Бо достает из складок одеяла мобильный. Она хмурит брови и просит Егора минуту подождать, чтобы ответить.

Богдана Лисецкая: «Ты серьезно думаешь, что я буду общаться с тобой после того, как ты меня обманул?»

Глоссариус Неведомый: «Я тебя не обманывал».

Богдана Лисецкая: «Кто ты такой?!»

Глоссариус Неведомый: «А ты еще не догадалась?»

Богдана Лисецкая: «Мы знакомы?»

Глоссариус Неведомый: «Да, и довольно долго. Если быть точным, то уже почти десять лет».

Богдана медленно опускает телефон, глядя перед собой. Она не поворачивается, но я точно знаю, что ее внимание теперь принадлежит только мне. Тонкие пальцы сжимают мобильник, грудная клетка рвано поднимается и опускается от тяжелого дыхания.

– Что-то случилось? – взволнованно спрашивает Егор.

– Нет, все хорошо. Я тут подумала, что не прочь выпить какао. Предложение еще в силе?

– Конечно, сейчас сделаю. Послаще?

– Да.

– Принято. Ожидайте ваш заказ. Кот, ты будешь?

– Нет, спасибо. Не люблю сопли шоколадных мартышек.

Бо напрягает шею, но смотрит куда угодно, только не на меня. Егор явно чувствует атмосферу, но все-таки оставляет нас вдвоем, отправляясь на кухню. Секунды бегут в ритм моему сердцебиению. Бо шумно выдыхает, а после хватает подушку и со всей силы бьет меня по голове. Мгновение вижу космос, и радует только то, что в комнате не было биты.

– Ты совсем офигел?

Будь моя воля, я придушила бы Кота прямо сейчас. Это надо было так меня провести?! Зла не хватает! Сжимаю в руках подушку и жду ответа от Богдана. Если он мне не понравится, а он в любом случае мне не понравится, то этот усатый живым из комнаты не выйдет. И плевать, что у него девять жизней, я могу казнить его вечно.

– Кот, ты знал, что женщинам в России не дают пожизненный срок? Максимум двадцать пять лет, что бы мы ни сделали. Я еще успею пожить нормально, выйти замуж и завести детей, когда освобожусь.

– Я тебя дождусь, – отвечает он с улыбкой.

Поднимаю подушку, готовясь к еще одной атаке:

– Ты уже никого не дождешься.

– Я думал, ты догадаешься, – тихо отзывается он, прикрывая рукой голову. – Я не пытался притворяться кем-то другим.

Разговариваем вполголоса, а хочется кричать во всю глотку и крушить все вокруг. Дать волю злости и выплеснуть ее на того, кто во всем виноват. Дурацкий Кот! Дурацкий, дурацкий, дурацкий!

– Зачем ты написал мне?

– А зачем нормальные люди это делают? Чтобы пообщаться.

– Откуда тебе знать хоть что-то о нормальных людях? – бросаю я, едва контролируя эмоции, и опускаю импровизированное оружие.

Егор может вернуться в любую минуту, и мне не хочется, чтобы он застал нас в таком состоянии. Если он решит, что я истеричка с маньячными наклонностями, то: «Пока, милый кудряш, и привет, сорок кошек».

– Бо, ты ведь отвечала мне, вела диалог. Было же… весело, – вздыхает Кот. – Я не врал тебе ни в одном сообщении. И я, черт возьми, скучал.

Признание – как щелчок, выключающий мир вокруг. Недоверчиво хмурю брови, вглядываясь в повзрослевшее лицо когда-то близкого человека. Серые глаза не лгут. Сейчас в них нет насмешки или лукавства, нет дерзости или самоуверенности. Богдан выглядит уставшим и потухшим, и если бы мы жили в мультяшной Вселенной, то он точно был бы черно-белым котом.

Опускаю подбородок, ощущая давящее чувство печали. Я не хочу видеть его таким, не хочу быть причиной этого, но я ничего никому не должна. По собственному опыту знаю: невозможно угодить всем и быть для всех хорошей. Прояви слабость лишь раз – и тебя затянет в пучину отчаяния, а я не так давно отмылась от запаха этой темной воды.

– Не нужно было этого делать, – произношу шепотом, но очень четко.

– Но я хочу…

Избегаю прямого взгляда глаза в глаза и сдавливаю подушку руками:

– Это не мои проблемы.

– Тебе ведь тоже понравилось. Это было очевидно.

– Я думала, что мне пишет Егор, – признаюсь, чтобы поскорее покончить с этим недоразумением.

– Но это был я. Ты общалась со мной. Смеялась над моими шутками, болтала до утра, – рычит Кот. – Мы все еще можем быть…

– Кем? Друзьями? – горько усмехаюсь я. – Ты же несерьезно?

– Нет, серьезно. Ты же видишь. Нам нужно многое обсудить, решить и тогда…

– Это уже давно не важно. Я тебя отпустила.

– Для меня важно.

Поднимаю голову и смотрю на него в упор:

– Чего ты хочешь, Кот?

Богдан теряется, и я бью в слабое место, не раздумывая:

– Вот и ответ. Ты не знаешь. Мы это уже проходили.

– Я знаю, чего хочу, – серьезно говорит он, наклоняясь.

Между нами чуть больше полуметра, но я чувствую его тепло каждой клеточкой. Нельзя разговаривать с призраками, нельзя подпускать их близко, это слишком больно. Нас многое связывало, и эти шрамы ноют, пекут и пульсируют под кожей в районе сердца.

– Я тоже знаю, чего хочу, и поэтому прошу тебя отстать. Нормально прошу.

Эмоции скользят по лицу Богдана. Задумчивость во взгляде, желание высказаться, но он молчит. Горечь скапливается в горле, а глаза щиплет от подступающих слез. Откидываюсь на спинку дивана и кладу подушку на колени. Ровно через три гулких удара сердца в комнате появляется Егор с кружкой в руках. Слабо улыбаюсь ему, принимая напиток:

– Спасибо.

– Всегда пожалуйста, – говорит он, садясь рядом.

Богдан резко поднимается на ноги и, не проронив больше ни слова, уходит. Хлопок входной двери бьет по мозгам, заставляя вздрогнуть. И почему я чувствую себя виноватой?

– Богдана, я не слепой, – нарушает звенящую напряжением тишину Егор. – У вас с Котом есть старые проблемы или обиды, и мне не хочется вмешиваться, но я должен кое-что знать. Повлияет ли то, что происходит между вами, на наши отношения?

– Между нами ничего не происходит.

– Это не так, – рубит правду Егор. – Я не привык ничего скрывать, Бо, поэтому и сейчас скажу как есть. Ты мне нравишься. Даже очень. И мне хотелось бы быть уверенным, что это взаимно в возможной перспективе.

Вот это прямота! Мысли путаются, превращаясь в извилистую паутину, где все нити собраны в неведомый рисунок, который невозможно разобрать.

– Тебе понравилось сегодняшнее свидание? – задает следующий вопрос Егор.

Снова слишком прямолинейно. Это, конечно, хорошее качество, им можно лупить людей без рук, но я сейчас не в состоянии вести еще один бой.

– Да, – отвечаю тихо.

– Думаешь, у нас может что-то получиться?

Чувствую себя как на допросе. Он бы меня еще к детектору лжи подключил и направил в лицо лампу.

– Я пока не…

– Прости, я не хотел тебя торопить. Понимаю, тебе нужно время подумать, узнать меня лучше.

– Как и тебе меня.

– Я уже увидел все, что мне нужно.

– А что тебе нужно?

Егор улыбается, очаровывая плавным изгибом губ и ясностью взгляда. Он правда милый, как ангелочек, только под два метра ростом и без пухлых складочек на шее.

– Мне нужен союзник, который понимает и поддерживает и который не зациклен лишь на себе. В ответ я обещаю то же самое. Отношения – это ведь когда заодно, а не против друг друга, верно?

Куда уж вернее!

– Да.

– Я готов побороться за тебя, но если у меня нет шансов, то…

– За меня не надо бороться.

– Но мы уже начали.

– Если ты о Богдане, то здесь не о чем переживать. То, что было между нами, закончилось.

– Могу я узнать, почему вы расстались?

– Он ушел в армию, я поступила в университет. Наши дороги разошлись, вот и все.

– Мне кажется, произошедшее куда сложнее, но я не буду тебя пытать. Если не хочешь говорить…

– Мы просто разные! – с болью в сердце, но с металлом в голосе отвечаю я. – Каждый смотрел в свою сторону и тянул другого за собой. Это оказалось слишком тяжело.

– Вы были детьми.

Не понимаю, что делает этот кудрявый. Он пытается меня убедить или переубедить? Он говорит вроде бы правильные вещи, но это только путает меня еще больше.

– Бо, – ласково произносит Егор, и я уже боюсь его следующего вопроса. – Твое какао остынет, а оно вкусное, пока горячее.

Поднимаю чашку к губам, хватаясь за возможность отвлечься, делаю несколько небольших глотков и чудом сдерживаюсь, чтобы не скривиться. И правда, на вкус как сопли шоколадных мартышек.

Егор забирает у меня из рук чашку и ставит ее на пол.

– Давай только об одном сразу договоримся, – хмуро произносит он.

Закусываю нижнюю губу от стыда и неловкости. Он все понял.

– Бо, не надо лгать – мне, а особенно себе. Я адекватный парень и, поверь, смогу многое понять, но обмана не прощу.

– Хорошо. Прости за все.

– Не извиняйся. Я должен был хотя бы предупредить, что Кот может быть здесь. Не думал, что у вас так серьезно.

Молча киваю, растеряв весь настрой на разговоры.

– Пойду проверю, как там твои вещи.

Егор уходит, оставляя меня с гудящей головой. То, о чем он просит, вполне логично. Я тоже не хотела бы подписываться на авантюру, исход которой станет для меня болезненным и плачевным. Честность? Это вообще основа любых отношений. Все портит вредный Кот, который нарисовался на горизонте. Ну почему, когда я наконец-то встретила нормального парня, его привратником оказался Богдан? Или он мой привратник? Не важно! Ему в любом случае здесь не место!

Поднимаю телефон, новое сообщение от Аси и…

Глоссариус Неведомый: «Мы еще не закончили».

Нет, Кот, закончили, причем еще два года назад. Открываю его профиль, нахожу необходимую функцию – «Заблокировать Глоссариуса» – и заношу палец над кнопкой. Общаться с ним было действительно классно: легко, словно говоришь с родным человеком. В носу нестерпимо щиплет, не хватало еще разреветься в гостях у парня, которому я нравлюсь, из-за другого. Решительно нажимаю на экран, выдыхая грусть. Это было не по-настоящему. Решение принято, и оно верное. Я надеюсь…

Такси останавливается у общежития, я сижу, уставившись на свои сомкнутые в замок руки.

– Приехали, – бросает водитель.

– Сколько с меня?

– Поездка уже оплачена, выходи быстрее.

Выбираюсь из машины и от души хлопаю дверью. Что я таксисту-то сделала? Не видит, девушка расстроена? Мог быть и повежливее.

Снова прокручиваю в мыслях неловкое прощание с Егором. Он, конечно, старался быть милым, даже вызвал мне машину, но неприятный осадок остался. Трещина на только что отполированном зеркале. Его признание и напор пугают. Не слишком ли все быстро? Хотя, с другой стороны, если он честен, то зачем ходить кругами? Узлы затягиваются туже. Распутать бы…

Шагаю по заснеженной дорожке к старому кирпичному зданию. В окнах на втором и третьем этажах горит свет. Надеюсь, Ася дома. Мне сейчас очень нужно объективное стороннее мнение.

– Богдана!

Вздрагиваю и прибавляю шаг. Мне послышалось, никто меня не звал.

– Бо! Постой!

Тело пробивает панический озноб, ботинки скользят по замерзшей луже, и я теряю равновесие. Меня подхватывают со спины, спасая от встречи с холодной плиткой.

– Поймал, – голос Богдана звучит рядом с ухом.

Ну за что мне все это, а?! Выпрямляюсь и отступаю в сторону, разворачиваясь. Кот засовывает руки в карманы синей дутой куртки и прячет подбородок в воротнике. Долго он тут торчит? И главный вопрос: зачем?!

– Что ты здесь делаешь? – устало спрашиваю я.

– Следую твоему совету. Пришел поговорить с тем, кого предал.

Запрокидываю голову, глядя в темное беззвездное небо, затянутое тучами. Если я сейчас заору, станет легче?

– Пять минут, Бо. Нам обоим это нужно.

Опускаю подрагивающий подбородок и смотрю Богдану в глаза:

– Говори!

– Я сожалею…

Сжимаю зубы, будто слова могут причинить физическую боль. Ковыряться в старых ранах неприятно, но если они зажили неправильно и там остались осколки битого стекла, операции по извлечению не избежать. Опять будет больно, снова придется ждать, когда рана затянется, но в этот раз она заживет уже навсегда. Я не жалею, что дала Богдану этот совет. Если нам обоим станет легче, если мы по-настоящему отпустим прошлое и избавимся от тяжести ошибок и глупостей, которые натворили, это здорово.

– Я не хотел обижать тебя, Бо. Мой поступок на выпускном – ошибка, и мне стыдно за то, как я себя вел. Хоть я и помню все отрывочно.

– Зато я помню в деталях.

– В этом я и не сомневался, – грустно хмыкает он. – Ты была мне очень дорога…

– Поэтому ты обсуждал с Оксаной мою невыносимость?

– Такого точно не было.

– Я все слышала, Кот. Можешь не отнекиваться.

– Не знаю, что ты слышала, но я никогда не говорил о тебе плохо. Я любил тебя, Бо, как умел. И ты тоже меня любила, но ты хотела быть центром моего мира. Хотела, чтобы я подходил под эскиз твоего идеального парня и был тем, кого ты смогла бы принять, а я с самого начала не проходил в эти рамки.

– Я не…

– Дай мне закончить, пожалуйста, – серьезно просит Богдан. – Я не рассказывал всего, что происходит в моей жизни, потому что мне было страшно тебя потерять. Я понимал, что мы слишком разные, и пытался это исправить, не сломав себя, но не вышло. Иногда приходится идти только своей дорогой, не оглядываясь ни на кого. Ты сделала этот выбор за нас обоих, и он был правильным. Я просто хочу извиниться за то, что причинил тебе боль. Поверь, я чувствовал ее не меньше. Мне не хочется оправдываться, в этом уже нет никакого смысла, ты прости меня, если сможешь. Я не буду вешать тебе лапшу типа: я изменился и стал другим человеком, что теперь я хочу учиться и получить степень в нанофигологии, но выводы я сделал. В том числе и благодаря тебе, поэтому спасибо.

Кажется, я окончательно теряю связь с мозгом и реальностью. Не чувствую ног, не понимаю, как еще держусь. Смотрю на Богдана через пелену непролитых слез. Прошлое делает тысячу шагов назад, а передо мной остается он. С виду знакомый парень, но это уже не так.

– Не плачь, Бо, – с нежной улыбкой говорит Богдан. – Это не прощание, а приветствие. Я никуда не ухожу. Ты спрашивала, чего я хочу? Я хочу собственную мастерскую, штат сотрудников, квартиру на седьмом этаже, новую пахучку в машину и… тебя рядом. Ты мне постоянно твердила, что я не думаю о будущем, но я думал, и в нем всегда было место для тебя. Это и сейчас не изменилось. Я не говорил о нем, хотел доказать, чтобы ты сама увидела, чтобы все увидели и перестали шпынять меня и называть разгильдяем. Мне не нравится идти за стадом, Бо. Я хочу сам выбирать, что мне нужно. И я выбрал.

Сердце тарабанит в ребра, кровь шумит в ушах. Открываю рот, чтобы сказать хоть что-то, но слов нет.

– Беги в общагу, – кивает он в сторону, – замерзнешь.

Но я не могу пошевелиться. Просто не могу.

– Давай, Бо, или мне кинуть в тебя снежком для ускорения.

– Я тебе потом этот снежок…

– Ну вот ты и снова в порядке, – усмехается он, разворачиваясь. – Пока.

– Пока… – отвечаю тихо.

На автопилоте добираюсь до комнаты, закрываю за собой дверь и замираю, глядя в пустоту.

– Бо? Что случилось? – спрашивает Ася. – Выглядишь так, будто была у психотерапевта и он сказал, что ты неправильно живешь жизнь.

– Типа того…

– Я вообще-то пошутила. В чем дело?

– Если коротко: я в дерьме!

Сижу в машине возле дома, руки все еще на руле, взгляд расфокусирован. Пытаюсь вспомнить вечер выпускного и понять, о чем говорила Бо. Обсуждал с Оксаной ее невыносимость? О чем она?! Я бы никогда так не поступил. Я в принципе ни с кем не обсуждал Богдану и никого не хотел пускать в наши отношения. Мне было важно сохранить это только между нами. Только для нас двоих.

Сохранил…

Тяжелый вздох слетает с губ, и я опускаю голову, упираясь лбом в руль. Ну давай же, вспомни, тупая ты башка.

Два с половиной года назад

Июль

День выпускного

Выхожу на спортивную площадку, вдыхая ночной прохладный воздух. В голове шумит, взгляд плывет, а ноги точно из сладкой ваты. Добираюсь до трансформаторной будки, чтобы скрыться от лишних глаз. Кажется, я немного перебрал, но ведь есть повод, и еще какой. Наконец-то каторга закончилась, впереди реальная жизнь, и я смогу всем доказать, чего на самом деле стою. Армия меня ни капли не пугает, а вот расставание с Лисенком – очень, поэтому сегодня я должен сделать все, чтобы она перестала сомневаться во мне. Единственное прекрасное и важное, что дала мне школа, – это встреча с Бо. И мне очень хочется, чтобы она запомнила этот вечер так, чтобы хватило на год. Я три недели готовил сюрприз, осталось лишь уговорить ее пойти со мной в «Чайку». Кир уже должен был оформить беседку на берегу за кафешкой и романтичную атмосферу. Надеюсь, этот идиот ничего не перепутал.

Сообщение от друга приходит как раз вовремя.

Кир: «Фонари зажег, колонку подключил, шампанское охладил, резинки на всякий случай приклеил скотчем под твой стул».

Кот: «На лоб их себе приклей! Мы приедем в течение получаса».

– О, Кот! Есть зажигалка, а то мою кто-то спер?

Поднимаю взгляд на Ромашову, и, судя по ее полуопущенным векам, она тоже пьяна. Молча протягиваю зажигалку и отступаю.

– Спасибо, – отвечает она после короткого щелчка. – Почему ты один, неужели поссорился с Бо?

– Нет.

– А-а-а, ну да. Она же у нас примерная девочка и не ходит по таким местам.

– И правильно делает, – отвечаю сухо.

– Я собираюсь в «Чайку». Кир написал, что ты тоже должен приехать.

– Мы с Бо будем отдельно от вас.

– Из-за меня?

– При чем здесь ты?

– Ты тоже думаешь, что я стерва, да? – горько усмехается Оксана.

Я в принципе о ней не думаю.

– Я ведь пыталась с ней помириться, понимаешь? Она сама не хочет. Кот, ну хоть ты мне веришь? Это было какое-то помешательство. Ты очень нравился мне.

Может, она просто заткнется и свалит? Мне сейчас не до этого.

– Оксан, я все понимаю, – произношу отстраненно.

– Но я рада, что вы вместе. Для меня это приятная неожиданность, ведь, как бы вы ни дружили, Богдана… она… ну ты и сам знаешь, очень уж правильная и категоричная.

Да, Бо именно такая. Она никогда не подстраивается под окружающих, предпочитая быть собой, и это лучшая ее черта.

– Да уж… – произношу с улыбкой, мысленно улетая к любимой девочке.

Неожиданно из-за угла выруливает Бо. Брови нахмурены, губы злобно поджаты.

– Я пойду, – бубнит Оксана, – такси вызову.

Бо провожает ее взглядом, а после прожигает им меня. Нервное напряжение охватывает тело. Только не это, я не хочу снова ссориться из-за Ромашовой. Сегодня наш вечер, а не ее! Прячу руки в карманы, сжимая ладони в кулаки:

– Бо, только давай без истерик.

Она глубоко вдыхает, наполняясь холодным спокойствием. Кажется, самое время привести в действие мой план, чтобы мы могли сбежать от всех и насладиться компанией друг друга.

– Есть тема, Бо. Пацаны ждут нас в «Чайке». Поехали? Здесь уже все равно нечего делать, – выдаю как на духу, чтобы она не заподозрила ничего раньше времени.

– Вообще-то есть. Наш выпускной проходит здесь, а не в «Чайке».

Понял. Придется уговаривать.

– Да брось! Учителя уже достали со своими конкурсами.

Смотрю на нее с надеждой, уже предвкушая, как мы закроемся в своем маленьком мирке и встретим первый взрослый рассвет вместе.

– О’кей. Можешь ехать.

– Лисенок… – вдыхаю сквозь спазм.

– Что? Поезжай, если хочешь. Мне и здесь неплохо.

– Я хочу, чтобы ты была рядом.

– Оставайся со мной, – еще один удар под дых.

Да что с ней такое? Я не понимаю.

– Но меня там ждут, – говорю первое, что приходит в голову, не в силах собраться.

– Тогда догоняй Оксану – и вперед.

Да при чем здесь Оксана?!

– Ой, Бо, прекрати. Не втягивай сюда Ромашову. Мне она пофиг, ты же знаешь.

– Нет, не знаю. Ты только что миленько беседовал с ней о том, какая я трудненькая… Вы ведь крутые и классные, а я зануда с учебниками. Ох, бедняга. И как ты меня терпишь?

– Да что ты несешь? – завожусь не на шутку от несусветной глупости происходящего. – Хватит уже ревновать к ней.

– Ты уезжаешь или нет? – говорит она, глядя в упор.

Такое чувство, что Бо происходящее нравится. Чего она добивается? Неужели специально ведет себя так, чтобы взбесить меня? Это какой-то прикол?

– Ты сейчас серьезно ставишь меня перед выбором? Отлично, Бо! Высший класс! Не ожидал от тебя такого, – качаю головой.

– Ну что ты, Кот! Как я могу заставить сделать выбор того, кто просто не способен на это. Я сама его сделаю. Облегчу в очередной раз тебе жизнь.

Вот это уже перебор…

– А ты не много на себя берешь?

– В самый раз. Уезжай, Кот. Тебя ждут твои замечательные друзья. Девушка, которая от тебя без ума. Кайф, да? Ради чего еще жить?

– Ты меня разочаровываешь…

– Неужели? Удивлен, что у меня есть свое мнение?

Каждое ее слово – колотая рана в груди. Я всегда считался с ее мнением, иногда даже больше, чем со своим собственным. Когда она меня отталкивала, я покорно ждал, пока вновь подпустит. Сказала, что достал и мешаю ей мутить с парнями? Хорошо, я нашел себе девушку, которая мне даже не нравилась, только для того, чтобы Бо стало спокойнее. Я был готов остаться просто друзьями, лишь бы не потерять ее! И теперь я фиговый, потому что посмел немного пожить в перерывах между скачками ее настроения? Так вот что происходит на самом деле?! Ну конечно, куда мне до белой и пушистой Богданы? Я ведь позорный троечник, иду в армию вместо универа и тусуюсь с отморозками. А оценки в аттестате так точно определяют уровень развития, что я сейчас наравне с одноклеточными организмами. Так ведь принято в ее черно-белом мире? А то, что я… Да пофиг! Какая разница? Сколько бы я ни пытался делать вид, что соответствую своей девушке, это никогда не станет правдой, потому что она сама в меня не верит.

– Я думал, ты меня любишь… – поражаюсь собственному прозрению.

– Я тоже так думала, но, оказывается, чувства умирают, если их бережет кто-то один.

Блики от злости пляшут перед глазами, размывая ее силуэт.

– Как ты заговорила.

– В умных книжках вычитала, пока ты тусил.

Уже сам не понимаю, что вообще здесь делаю. Опустошение смывает огромной волной все эмоции.

– Есть еще что сказать?

Богдана безжалостно добивает меня широкой улыбкой. Смотрю в любимые глаза, лишенные чувств, и прячу собственные.

– Нет, – отвечает она тише, но силы в посыле столько, что с трудом дышу.

– То есть ты со мной расстаешься? – задаю вопрос, от которого немеет язык.

– Богдан, давай честно, по-взрослому. Не было у нас ничего. Передружба – недоотношения. У тебя своя жизнь, свои интересы. Наша детская влюбленность останется навсегда здесь, в этих стенах. Школа закончилась, и история Кота и Лисенка тоже.

Так она считает, что нас связывает только школа, или стоит копнуть глубже? Что еще может быть камнем преткновения? Мысль приходит внезапно, и я тут же ее озвучиваю:

– Просто скажи, что не хочешь ждать меня из армии. Незачем разыгрывать драму.

– Кот! – слышу голос Ромашовой, и впервые мне хочется послать грубым матом девчонку. – Вы едете? Машина уже здесь.

– Может, Оксана дождется? – насмешливо спрашивает Бо. – Она столько сил приложила, чтобы добиться тебя.

– Она мне не нужна…

– Ты сам не знаешь, что тебе нужно. Дам тебе последний дружеский совет, Кот. Хватит жить чужой жизнью, перестань стараться быть для всех классным. Выше головы не прыгнешь. Ты сейчас обвиняешь меня в том, что я заставляю тебя делать выбор, но все совсем не так. Ты его уже сделал. Еще до того, как мы начали встречаться. Я никогда не была для тебя важной. Привычной – да. Удобной – тоже да. Твои чувства ко мне не больше чем привязанность к чему-то стабильному. Это не любовь. Даже не симпатия.

Это уже не просто удары, а огонь на поражение, и я убит. Больше нечего сказать, не вижу ничего вокруг. Передо мной стоит девушка, которая, как я считал, знает меня лучше всех. И я так хотел стать тем, кого она полюбит по-настоящему, но это невозможно. В одном она точно права, выше головы не прыгнешь.

– Кот! – вопит Оксана.

– Все-все, Оксан! – отвечает ей Бо. – Я его отпускаю! Не надрывайся, а то макияж испортится!

– Лисецкая, если ты хочешь мне что-то сказать…

– Не-а! Не хочу! Ты вряд ли поймешь хоть слово!

Бо смотрит мне в глаза, и я вижу в них самое страшное, что мог себе представить: она прощается со мной с сокрушительной решимостью. Это конец. Действительно финал истории Кота и Лисенка. Вот так просто. В школьном дворе в ночь выпускного. А ведь я хотел сегодня…

То, что было сердцем, неистово бьется в груди, задыхаясь от давления, но я еще его слышу. Оно велит не сдаваться. Не так, не сейчас! Собираюсь сделать шаг, чтобы обнять Богдану, чтобы удержать и попросить выслушать меня, чтобы все исправить…

– Поздравляю с окончанием школы, – чеканит Бо и гордо вышагивает через клумбу обратно в сторону школьного двора.

Беспомощно смотрю ей вслед, голос сердца утихает. Еще один слабый удар умоляет сделать шаг, но… Если Бо уже со мной попрощалась, то, наверное, стоит ее отпустить. Меня не будет целый год, какой смысл эгоистично привязывать ее к себе, если она уже не чувствует того, о чем так громко говорила. Что я могу дать ей? Ничего. Пока ничего.

– Кот, ты едешь? – спрашивает Ромашова.

Разворачиваюсь и шагаю к воротам, едва соображая, что делаю. Сажусь в такси и вспоминаю о подарке, который приготовил для Бо. Достаю из кармана оранжевую коробочку и кручу ее в онемевших пальцах.

– Что это?

Оксана протягивает руку, и я убираю подарок обратно в карман.

– Не твое дело!

– Кот…

– Разве я дал тебе понять, что мне нужен сопливый разговор?

– Я просто хотела сказать, что все наладится.

– Знаю.

Потому что все для этого сделаю.

Не знаю, зачем нам на третьем курсе философия, но профессора Гаврина, кажется, вообще не интересует контингент, который его слушает. Как, собственно, не интересует и время его опозданий. И даже излюбленный закон всех студентов «пятнадцатиминутка»[3] с Артуром Людвиговичем не работает, потому что без стопроцентного посещения лекций экзамен никак не сдать. Спустя двадцать пять минут после начала пары наконец-то открывается дверь. Ася принимает позу слушательницы великих философских умов – складывает руки поверх парты и опускает на них голову:

– Разбудишь, когда начнется перекличка.

Киваю и возвращаюсь взглядом к двери, профессор медленно входит в аудиторию. Мешки под глазами, растрепанные седые волосы, на плечах неизменный бордовый вельветовый пиджак, а в руке старый потертый кожаный портфель. Девчонки на первой парте прикрывают носы, потому что рядом с преподавателем шагает запах его успокоительного. Можно было бы возненавидеть Артура Людвиговича за непрофессионализм, халатное отношение к обязанностям и нелюбовь к работе, но…

– Тема сегодняшней лекции «Особенности древнеиндийской и древнекитайской философии», – говорит он севшим голосом и вытаскивает стул ближе к рядам парт. – Полную лекцию вы найдете и прочитаете на моем сайте, а поговорим мы с вами о четырех тезисах буддизма. Для начала вопрос: кто такой Будда?

– Это значит просветленный, – отвечает Макарова Рита, глядя на профессора с нескрываемым обожанием.

Нас всего человек двенадцать – тех, кто действительно слушает лекции. Остальные спят или сидят в телефоне. Не могу сказать, что философия меня сильно увлекает, но рассуждения этого старого дядьки обычно успокаивают и упорядочивают мысли.

– Верно, – соглашается Артур Людвигович. – Тогда слушайте первый тезис: «Жизнь есть страдание. С самого рождения человека подстерегают боль, неудовлетворенность, тревоги, заботы, разочарования, крушение надежд, болезни и ожидание смерти. Да, есть и радость, и экстаз, и вдохновение, но они мимолетны и обманны. Мир зыбок, текуч, он – иллюзия».

Ну и что это значит? Какой-то пессимистичный буддизм. Я надеялась на что-то более возвышенное и радостное. Зачем тогда вообще мучиться и терпеть, раз реальны только страдания, а счастье иллюзорно?

– Вижу на ваших лицах несогласие. Считаете, что ваша жизнь не состоит из одних только страданий? Тогда послушайте второй тезис: «Желание – причина страданий. Желание – признак неполноты, нуждаемости, отсутствия чего-то. Дистанция между сущим и возможным угнетает и обесценивает существование».

Поднимаю руку, не выдержав, и получаю одобрительный кивок преподавателя.

– То есть мечтать и желать чего-то плохо? А как же мотивация? Постановка намерений, стремления? Без этого мы превратились бы в овощи. Если у человека нет мечты или цели, то он непонятно для чего живет. Он замирает, не движется, а значит, уже мертв.

– А для чего живете вы? Чего в вашей жизни больше – страданий по несбывшимся мечтам и недостижимым целям или гармонии и спокойствия бытия? – стреляет ответными вопросами профессор.

– Неудачи – часть пути, – отвечаю абстрактно.

– Хорошая фраза. Для татуировки, – усмехается Артур Людвигович. – Давайте послушаем третий тезис, а после продолжим дискуссию: «Чрезмерная привязанность к объекту – основа желаний. Чем больше потребностей и чем они разнообразнее, тем менее мы принадлежим себе. Мы становимся зависимыми от всего, находящегося вне нас, теряем самодостаточность, внутренний стержень своей личности. Желанные существа или вещи тянут нас в разные стороны, разрывая на части. И это жизнь?» Что скажете на это, э-э-э… Как ваша фамилия?

Вот блин! Теперь он меня запомнит, хотя, может, и обойдется.

– Лисецкая, – произношу тихо.

– Так что думаете, Лисецкая? Разве вы никогда не разрывались между желаниями? Угодить кому-то, уберечь, угодить себе, потешить свое эго, насладиться чем-либо вопреки обстоятельствам?

– Да, но… – Задумываюсь на несколько мгновений. – Я не вижу в этом ничего плохого. События, которые мы проживаем, становятся частью нашего характера, меняют нас. Если во всем искать плюсы, то минусы превращаются в опыт и больше не тяготят так сильно. Мы сами себя наполняем, сами выбираем, кем нам быть. Если на это хватает сил, конечно. И то, что желания разрывают нас на части, – неправда. Нужно просто уметь делать выбор.

– Интересно… – прищуривает глаза профессор. – Но что, если этот выбор все равно принесет вам страдания?

– Тогда… Эм-м-м… Нужно пережить их и найти новое желание, новую цель.

Артур Людвигович оживает и выпрямляет спину, глядя прямо на меня. Ну все, он точно меня запомнит.

– Четвертый тезис: «Нирвана – подлинный смысл жизни, состояние полной безмятежности, умиротворения и блаженства, достигаемое посредством отрешения от желаний, от чувственного мира вещей и событий. Но к нирване ведет очень сложный и трудный «восьмеричный» путь, предполагающий: высокую культуру мышления, слова и общения, целомудрие, умеренность, самодисциплину, сострадание, медитацию». Что скажете на это, Лисецкая?

Склоняю голову и сжимаю губы. Раз уж я попалась, то придется отдуваться до конца, тем более мне есть что сказать.

– А разве достижение нирваны не есть желание? Что-то буддисты противоречат сами себе. Любой путь подразумевает какой-то финал, а значит, цель или желаемый результат. Путь к нирване не исключение.

Профессор улыбается, вокруг его светло-голубых глаз появляются глубокие лучистые морщины:

– Хорошо, что буддисты вас не слышат.

– Надеюсь, вы им не расскажете.

– Ни в коем случае. Отчасти я с вами даже согласен. Может быть, для избранных и просветленных эти тезисы и являются истиной, однако для простых смертных все куда приземленнее. Но я хотел бы, чтобы вы обратили внимание только на один момент… Что значит принадлежать себе? Насколько это важно? Каждый день вас окружает огромное количество людей: одногруппники, друзья, родители, и все они влияют на вас, вызывают чувства и эмоции. Но самым важным человеком были и остаетесь вы сами. Только давайте отличать то, о чем я пытаюсь сказать, от нездорового эгоизма.

Взгляд профессора улетает в пустоту, а это значит, сейчас будет длинный монолог, который можно разобрать на цитаты для статусов в соцсетях.

– Принадлежать себе – значит быть в гармонии с собой и своими чувствами. Тысячи ограничений опутывают вас цепями: законы, правила этикета и вежливости, моральные устои, привычки, чужие принципы, навязанные как абсолют. Эти цепи сдавливают и сдерживают вас каждую секунду, но вот что важно… Чтобы стать свободным, не нужно их ломать и рвать, нужно всего лишь распутать, и тогда вы дотянетесь до своей цели, а потом и до следующей. Нирвана достижима, ведь только вам решать, что такое ваш личный покой. Искать ответы в книгах или интернете можно, но на самые важные вопросы вы уже знаете ответы, просто боитесь их принять.

– Людвигович сегодня был в ударе, – говорит Ася, поправляя макияж у зеркала в женском туалете. – Я поспала всего десять минут, бурчал и бурчал.

Смотрю на текущую из крана воду и жду, пока она потеплеет.

– Эй, Бо! Он тебя что, загипнотизировал? Только не говори, что собираешься податься в буддизм.

– Конечно, нет, – отмахиваюсь и подставляю ладони под холодную струю. – Блин! Зима же! Не могут включить горячую воду?!

– Успокойся, сестра. Важна не температура воды, а ее наличие, – одухотворенно вещает Ася. – Нирвана уже близко, тебе нужно лишь отречься от желаний…

Взмахиваю кистями рук, осыпая подругу мелкими каплями:

– Отстань! Артур Людвигович иногда говорит стоящие вещи.

– Например?

– Ценят того, кто знает себе цену, – цитирую фразу профессора, которую услышала в прошлом семестре.

– И сколько стоишь ты?

– Это же не про деньги, – качаю головой. – Это про то, что нужно знать себя, принимать и понимать, и только тогда можно определить допустимые границы по отношению к себе для других людей.

– Что же ты на психолога не пошла, умница-разумница, а?

– Потому что тогда у меня не появилось бы такой веселой птички в подругах. Это карма меня заставила, – отвечаю с доброй улыбкой.

– Резонно, – довольно ухмыляется Ася и открывает дверь в коридор. – Уверена, что не хочешь прогуляться со мной до почты? До пары по иностранному еще больше часа.

– Уверена, Ась. За бортом минус пятьсот, а у меня и так нос заложен после катания с горки.

– Ладно, сама сгоняю. Не скучай!

Подруга уносится дальше по коридору, а я плетусь к лестнице, глядя под ноги. Мысли крутятся вокруг буддизма, принятия себя и желаний, которые разрывают нас на части. Я, конечно, спорила с преподавателем на паре, но сейчас чувствую именно то, о чем говорили буддисты.

Егор молчит со вчерашнего вечера. У меня нет желания писать первой, но хочется с ним поговорить. Вот вам и разрыв. Желание номер один – поговорить с Егором и убедиться, что между нами ничего не изменилось. Желание номер два – остаться независимой и верной себе (читай: «не писать первой»). Желание номер три… А вот тут вообще жесть. Сама не могу поверить, что это мои мысли. Вспоминаю серые серьезные глаза и смелый голос: «Это не прощание, а приветствие». А-а-а! Я не хочу о нем думать, но не получается! Лучше все-таки податься в буддисты, чтобы избавиться от этих страданий.

– Осторожно, рыжая! Так можно и лбом в стену влететь!

Поднимаю взгляд. Тема стоит передо мной с пачкой листов в руках:

– Где твоя подружка?

– У нее есть имя.

– Оу! Кто-то не в настроении? – усмехается он. – Где Ася, Богдана? Видишь? Я даже твое имя помню.

– Ее здесь нет, Артем. С памятью у тебя все в порядке, а вот со зрением беда.

– Да кто ж этот бедолага, что тебя так выбесил?

Вздыхаю и упираюсь лбом другу в плечо.

– Рыжая, ну ты чего? – взволнованно спрашивает он.

– Как думаешь, мне пойдет лысина?

– Богдана, блин! Что происходит?

– Хочу уехать на Тибет и стать монахом.

Тема опускает голову, прижимаясь щекой к моему виску:

– Температуры вроде нет, но ты явно бредишь. Ты что-то пила? Ела? Какая пара была?

– Философия…

– У Людвиговича?

– Угу…

– Тогда все понятно! – Он успокаивающе гладит меня по волосам. – Скоро отпустит. Я один раз так загрузился, что неделю ни с кем не разговаривал. Пытался познать себя.

– И как? Познал?

– Ага. Понял, что проблемы мимолетны и я не ананас.

– Здорово… – отвечаю тихо.

– Тебе нужен сахар. Съедим по булочке с маком?

– У тебя разве нет занятия?

– Я должен распечатать тесты. Скажу, что картридж в принтере меняли, группа мне только благодарна будет.

После нескольких минут молчания в безлюдном буфете Теме надоедает смотреть, как я крошу булочку на салфетку:

– Разговаривать ты не хочешь, да?

– Может, мне нужна неделя?

– Я могу тебе чем-то помочь?

– Пока нет…

– Но если смогу, ты сразу дашь мне знать?

– Конечно, – киваю, слабо улыбаясь.

– Слушай, Бо, знаю, что сейчас не самое удачное время, но я хотел тебя кое о чем попросить.

– Все хорошо, Тем, я в порядке. В фиговом, но порядке. Не нужно со мной как с больной.

– Завтра четырнадцатое февраля…

Поднимаю голову и вскидываю бровь в ожидании продолжения фразы.

– День всех влюбленных, – поясняет он, как будто я совсем отупела.

– Только не говори, что хочешь провести его со мной и признаться в любви. Еще тебя мне не хватало для полного комплекта.

– Нет, конечно, я… Стоп! Еще меня? Это что там за комплект такой?

– Долго рассказывать.

– Во сколько заканчиваются пары?

Вваливаюсь в кофейню, поскользнувшись на пороге. Ноги разъезжаются в стороны, но я успеваю зацепиться за ручку двери и повиснуть на ней.

– Осторожно! Там плитка скользкая, – говорит бариста, приторно улыбаясь.

– Да ладно? А я и не заметила, – бубню под нос, подтягиваясь на руках.

Тема говорит что-то парню за стойкой и, получив от него понимающий кивок, направляется ко мне.

– Бо, ты как?

– Нормально.

– Я заказал тебе гляссе[4].

– Супер! На улице такая жара, мне как раз нужно охладиться, – цежу сквозь натянутую улыбку.

– Ага, поэтому я попросил добавить одну ложку ванильного мороженого и порцию «Амаретто»[5].

– Так уже получше, – вымученно вздыхаю я.

В кофейне кроме нас сидит еще пара молодых людей. Парень и девушка смотрят в мобильные телефоны и вслепую потягивают кофе из высоких стаканов через трубочки. Вот она – прелесть современных отношений. Не удивлюсь, если они переписываются друг с другом.

Садимся с Темой за стол, бариста приносит напитки. Вдыхаю сладкий запах миндаля, и на душе теплеет. После первого глотка тело расслабляется, и я начинаю свой веселенький рассказ, который дается на удивление легко, а все потому, что рядом Тема. Он всегда меня понимает, но никогда не подхалимничает. Слушает внимательно, а после говорит начистоту, именно то, что думает. Я не боюсь его осуждения, не боюсь показаться глупой, поэтому не стесняюсь в высказываниях и рассказываю обо всем, что тревожит. Иногда кажется, что, даже если я приду и скажу ему, что прибила кого-то случайно или специально, Тема сначала побесится, а потом загуглит «Как избавиться от трупа?».

– Так кто из них тебе нравится?

– Егор, – начинаю я и поджимаю онемевшие губы.

– Но-о-о?

Морщу нос и хватаюсь за стакан:

– Но, когда Кот извинялся… было… Я не знаю, как объяснить.

– Давай поставлю вопрос по-другому. Ты бы хотела вернуть общение с Котом?

Опускаю взгляд и стучу пальцами по стеклу.

– Бо, это же я. Просто ответь честно. Я не стану писать об этом в блоге или еще как-то рассекречивать тебя.

– Может быть, – выдавливаю с трудом, – но я не могу! Они живут с Егором в одном доме, понимаешь? Я понятия не имею, чем все обернется. Мне кажется, лучше прекратить общение с ними обоими и жить дальше, потому что это смахивает на начало тупой истории, о которой я буду жалеть всю жизнь.

– Не гони лошадей. Давай еще раз. Егор сказал, что ты нравишься ему и он хочет отношений, а Кот сказал, что хочет извиниться и общаться нормально, правильно?

– Я не знаю, чего хочет Кот.

– А может, ты снова решаешь за него? Бо, я пытаюсь сказать… – Тема нервно поджимает губы. – Кот ведь не предлагал тебе встречаться. Возможно, здесь нет никакого выбора. Егор – парень. Кот – друг.

– Да не сможем мы дружить!

– Потому что…

Хлопаю ладонью по столешнице и вскрикиваю:

– Потому что с бывшими не дружат!

– Но вы ведь были не только бывшими, а еще и друзьями, – спокойно произносит Тема.

– Ты за чью команду играешь?

– Я просто пытаюсь помочь тебе разобраться в себе. Считай, я твоя совесть.

– Ты моя ересь!

Тема ставит локти на стол и наклоняется вперед:

– Давай представим…

– Чувствую себя на приеме у психиатра, – перебиваю, закатывая глаза.

– Так и есть, – строго отвечает он, – давай представим, что ты начинаешь встречаться с Егором, а Кот живет, как ты и сказала, с ним в одном доме. Вам придется видеться – и что тогда? Будешь прятаться от него по углам? Я не говорю, что вам снова нужно стать лучшими друзьями, но если уж он извинился, признал ошибки, то не легче ли забыть об обидах и вражде?

– Не было никакой вражды. Мы просто расстались, и я надеялась, что навсегда.

– Правда?

Тема смотрит мне в глаза, и я уменьшаюсь под его серьезным взглядом.

– Нет. Неправда. Я думала, что мы встретимся, когда оба будем взрослыми, с семьями и кучей детей. Что мы придем на встречу выпускников и сухо поздороваемся, едва узнав друг друга, но прошло всего два с половиной года. Я все еще помню… Я все еще…

– …любишь его?

– Нет! – Пламя гнева опаляет вспышкой легкие и тут же гаснет. – Но я помню, как любила, Тем. И мне больно.

– Рыжая, послушай… – ласково произносит он. – Знаю, что ты сильная, но не грызи себя так. Я вижу, что ты делаешь. Ты пытаешься заставить себя чувствовать то, что считаешь правильным, а не то, что есть на самом деле.

– И что ты предлагаешь? Отпустить ситуацию и смотреть, куда она приведет? Нет уж! Я знаю куда. В ад! Я там уже была, спасибо. Местечко так себе.

Допиваю кофе и со стуком опускаю стакан на стол:

– А знаешь что? Может, все уже закончилось? Егор не пишет, Кот тоже пропал. Проблема решена.

– Прошел всего один день, – ухмыляется Тема.

– Когда ты уже скажешь мне что-то приятное?

– Классная прическа. Как называется?

– Я упала с сеновала, тормозила головой!

– Бо, хочешь, чтобы я сказал, что думаю на самом деле?

– Да! – вскрикиваю, пугая посетителей кофейни.

– Ты слишком много на себя взяла и додумала наперед. Ты боишься обжечься, я понимаю, но… Позволь им тоже принимать решения. Хотят добиваться? Пусть! Ты принцесса, они рыцари. Будь с ними честной, но не руби сплеча, тем более ты ведь еще даже не знаешь, чего точно они хотят от тебя и чего хочешь ты сама.

– Мне кажется, ты подбиваешь меня на какую-то фигню.

– Рыжая, я ведь рядом. Если они тебя достанут, просто скажи, и я порешаю. Но для начала позволь им сделать хоть что-то. Отнесись к этому как к приключению. Жить ровненько и спокойно, конечно, здорово, но разве это жизнь?

– А ну-ка признавайся, ты внебрачный сын Людвиговича?

– А ты внебрачная дочь Язвы?

Глухо смеюсь, напряженный узел в животе становится слабее. Смотрю на лучшего друга, наполняясь силой и уверенностью. Я не одна. Рядом крутые ребята, в которых я уверена больше, чем в себе, и их я точно не потеряю. Вот что главное, а остальное… Переживем! Все-таки не быть мне буддистом. Не готова я пока отказаться от приключений и движения вперед. Сидеть на мягкой подушке в позе лотоса безопасно, но так скучно.

– Тем, можно мне еще такой гляссе? Без мороженого. Гулять так гулять.

– Можно, но в обмен на услугу, – загадочно сверкает глазами друг.

– И чего ты хочешь?

– Не знаешь, какие у Аси планы на завтра?

– Не-а, не знаю, – отвечаю спокойно, хотя ноги так и норовят пуститься в победный пляс.

– Передашь ей кое-что?

– Смотря что… – включаю деловой подход.

Тема встает из-за стола и возвращается с пятью красными шариками в форме сердечек. Романтик, блин…

– Я хочу пригласить ее на свидание завтра и решил сделать это как-нибудь необычно. Что думаешь? – с легким волнением спрашивает он.

Смущенный Фролов – восьмое чудо света. Если бы я не видела это своими глазами, то ни за что бы не поверила.

– Ты спрашиваешь мое мнение или мое разрешение?

Тема привязывает шарики к стулу и садится на диван:

– Да ладно тебе, рыжая, не смейся надо мной. Мы в прошлый раз с Асей так классно посидели, что я не против повторить и улучшить. Она…

Радостная мечтательность появляется в светлых глазах, и я заканчиваю фразу вместо него:

– …она офигенная.

– Да, – мгновенно соглашается Тема. – Ну так что? Поможешь?

– Ладно, Фролов, но ничего не обещаю, – поднимаю указательный палец. – Тебе придется постараться, чтобы завоевать ее.

– Уж я-то постараюсь.

Допиваем по второй порции кофе, завершая встречу легкой болтовней. Тема оплачивает счет и вызывает такси, но не для меня, а для шариков. Если я еще могу выдержать десять минут на морозе, то к ним такого доверия нет. Прощаемся у машины, и Тема шутливо щелкает меня по носу:

– Не вешай нос, рыжая. Все будет отлично.

– Не буду, – усмехаюсь я и падаю в дружеские объятия. – Спасибо тебе.

– Всегда пожалуйста.

Забираюсь в машину и машу Теме через стекло. Автомобиль трогается с места и набирает скорость, но я успеваю заметить, как улыбка исчезает с лица друга, он резко достает мобильник из кармана куртки. Вроде бы ничего странного, но моя интуиция так не считает. Красное сердце ударяет меня в висок, выбивая странные мысли из головы, и я вспоминаю об Асе. Наверное, сначала стоит дать ей успокоительное, а потом уже вручать приглашение на свидание.

Кто придумал эти дурацкие плинтусы? Наверное, тот же чувак, что и все головоломки, которые невозможно собрать с первого раза. Почему детали не подходят друг к другу? Кручу в руках пластиковый уголок и вновь пытаюсь поставить его на нужное место.

– Ну давай же! – приговариваю раздраженно.

Звонок мобильного телефона звучит в самый пик обжигающей ярости из-за кусочка пластмассы, поэтому отвечаю грубо, даже не взглянув на экран:

– Да!

– Я не вовремя?

Отнимаю от лица мобильник и удивленно смотрю на имя. Какие люди! Невольно выпрямляю спину, напрягаясь, и прижимаю телефон к уху. Он не стал бы звонить просто так, значит, что-то случилось с…

– Кот, говорить можешь?

– Да, Темыч, привет. Не ожидал твоего звонка.

– Привет, – недовольно произносит он, – ты же понимаешь, почему я звоню?

– У нас с тобой только одна общая тема для разговоров.

– Время для встречи найдется? Не хочу обсуждать это по телефону.

Сжимаю свободную руку, острые края пластмасски впиваются в кожу.

– Конечно. А ты случайно в плинтусах не шаришь?

– Что? – удивляется Артем.

– Скину тебе адрес. Приезжай, поговорим.

– О’кей.

Отправив сообщение, зависаю на несколько минут. Сейчас примчится проповедничек и будет учить меня жить. Но, с другой стороны, как мне ни больно это признавать, никто не знает повзрослевшую Бо лучше, чем он. Это мне даже на руку. Честно признаться, я страшно ревновал Богдану к Артему, даже когда мы начали встречаться. Он был для нее куда лучшим другом, чем я. И, возможно, стал бы куда лучшим парнем, но, насколько мне известно, этого так и не случилось. Интересно, почему?

Артем появляется минут через двадцать. Входит молча и с интересом разглядывает пустую комнату. Никакой откровенной враждебности, одна лишь серьезность на лице и собранность в движениях. Мы никогда не были друзьями, но его адекватность подкупает. Готов признать, Артем – классный пацан, разумный, с принципами и внутренним стержнем, говорит по делу, держит слово. И все-таки я его немного ненавижу. Соперничество между нами пассивное, но ощущается до сих пор слишком явно.

– Что это за место? – спрашивает он.

– Моя мастерская.

– Неплохо. Поздравляю.

– Еще рано, – отвечаю сухо и оглядываю арендованные владения.

Потолок из пожелтевших пластиковых панелей, белые безжизненные стены, старая светлая плитка, которую я сегодня целый день отмывал от серых полос и пятен. Работы еще много.

– Я тебя слушаю, – бросаю я и возвращаюсь к убивающему мои последние нервные клетки уголку.

– Сверху вниз, – подсказывает Артем.

– Что?

– Так работает защелка. Вставляй не прямо, а сверху вниз.

Пробую сделать так, как говорит Артем, и – о, чудо! Теперь я еще больше его ненавижу.

Разворачиваюсь и упираюсь спиной в стену, вытягивая вперед затекшие ноги. Вытаскиваю из кармана электронную сигарету и подношу ее к губам.

– Ты ведь понимаешь, что это не менее вредно?

– Мы о здоровье моем говорить будем?

– Не совсем.

Артем отходит к противоположной стене и встает напротив, складывая руки на груди.

– Кот, я еще в нашу первую встречу пообещал, что не стану вмешиваться в ваши с Бо отношения. И я до сих пор держу слово. Но знаешь…

Нетрудно догадаться, куда он клонит.

– Она сильно бесится, да?

– Да, сильно. И я не понимаю, какого черта ты делаешь?

Артем сейчас похож на злого папашу, который пришел навешать люлей обидчику дочери. То, что он за нее так рьяно переживает, злит и радует одновременно.

– Темыч, а я ведь так и не поблагодарил тебя за то, что ты был рядом с ней, после того как…

– Не нуждаюсь. Я делал это для нее, а не для тебя.

– И все-таки мне было спокойнее.

Он с пораженным видом качает головой и едко усмехается:

– Ты серьезно?

– О чем ты?

– Все еще думаешь, что она твоя?

Ауч! А вот это больно. Комок подступает к горлу, и я затягиваюсь, чтобы его протолкнуть.

– Я надеюсь на это, – отвечаю, выдыхая пар.

– Тогда мне придется тебя огорчить, Кот. Это не так.

Дважды ауч! Смело смотрю ему в глаза, не собираясь показывать слабость:

– Зачем ты приехал, Темыч? Позлить меня? Позлорадствовать? Морду набить?

– Нет. Поговорить как мужик с мужиком. Бо дорога мне, и, когда вы расстались, я был искренне рад. Это лучший исход для нее.

– Скажи мне то, чего я не знаю! – Усмехаюсь и чувствую горький привкус гнева. – Например, почему ты не пошел в атаку после нашего расставания? Я думал, ты не упустишь такой шанс.

– Потому что Богдане нужен был друг. Ты ведь лишил ее и этого, а может, уже забыл, кто ты для нее в первую очередь?

Ухмылка сползает с лица, виски сдавливает чувство вины. Отвожу взгляд, не в силах больше выносить натиск.

«Кот и Лисенок – лучшие друзья навсегда», – слышу звонкий голосок Бо из воспоминаний.

– Ты немного путаешь, Кот. Бо действительно очень много для меня значит, и я не боюсь сказать, что люблю ее, но в этом нет ничего романтического. Мы на сто процентов друзья, так что можешь смело вычеркнуть меня из списка соперников.

– Хорошая новость, – произношу безрадостно.

– А вот и плохая: ты ее душишь. Загоняешь в угол. Все твои действия только усугубляют положение. Я не хотел вмешиваться. Честно. Но она сейчас в таком состоянии, что я не могу остаться в стороне. Она только-только начала дышать свободно, а ты появился и все портишь.

Лучше бы он меня бил. Сжимаю челюсть, борясь с нарастающей злобой, потому что мне нужен совет этого умника. Если он прав, а скорее всего так и есть, то я в полной заднице.

– Я не отступлюсь, – предупреждаю, чтобы Артем не вздумал просить меня скрыться в туман.

– Знаю. Но ты можешь хотя бы попытаться перед каждым шагом думать о ней, а не только о себе? Сказать, чего ты добился? Она боится повторения, боится боли, с которой ты у нее ассоциируешься. Она не хочет тебя видеть, не хочет общаться. Будешь давить и дальше, потеряешь ее навсегда.

– А что ты мне предлагаешь? Смотреть, как она крутит с Егором?!

– Забудь про Егора. Ты с ним соревнуешься или хочешь вернуть Бо? Если первое, то у тебя нет шансов.

– Это еще почему?

– Да потому что у него есть фора, и немаленькая. Ты же знаешь Бо: у нее по определению изначально ко всем новым людям стопроцентный кредит доверия, а ты уже давно в минусах. Тебе придется набирать баллы заново, тогда как у Егора на счету они все целехонькие. Пока что. Короче, хочешь сделать все по-человечески, заканчивай детский сад. Вернуть доверие и расположение человека, которого ты…

– Я понял! – отрезаю, не желая слышать, что он скажет дальше.

– Ни черта ты не понял! Это не только твое желание и твое решение. Она должна захотеть даже просто говорить с тобой, а если нет, найди в себе силы принять это. Бо все время заботилась о твоих чувствах, о чувствах этой твари Оксаны. Она страдала, мучилась, переживала. По своей же глупости, но очагами этой боли были вы оба, потому что слишком эгоистичны и зациклены на своих хотелках. Это ваше дело, если вы не смогли все переосмыслить, мне до лампочки, но рядом с Бо такое больше не повторится. Я не позволю. Ты меня услышал?!

– Да, – согласие выходит похожим на рычание загнанного в угол зверя.

– Вот и отлично, – говорит Артем, отлипая от стены. – Удачи с бизнесом.

– Спасибо, – отзываюсь, глядя в пол.

Закрывается дверь. Мысли разрывают череп, а чувства терзают грудь. Артем во многом прав. Какой же все-таки козел, а? И как же замечательно, что он был с Бо все это время… Сжимаю зубы, качая головой. Был на моем месте. Вот оно. Вот что я натворил. Думал, добьюсь всего, чего хотел, а потом приду к ней весь такой молодец – и она примет меня с улыбкой и восхищением, забыв о расставании и расстоянии. Только я не учел, что если исчезаешь из жизни человека, он привыкает жить без тебя. Это не сеанс в кинотеатре, который можно покинуть, а после вновь войти в зал, предъявив билет. И пофиг, что пропустил полфильма, хеппи-энд одинаково сладок для всех, но жизнь не выдает билетов, она предлагает шанс. И я свой упустил.

И что же остается? Начать все сначала? Наверное, да. Это станет вызовом, наверняка трудным и не самым приятным. Испытанием силы воли и возвратом долга. Настоящий час расплаты для меня. Когда-то Богдане пришлось смотреть, как я встречаюсь с ее лучшей подругой, оставаясь при этом другом и мне, и дуре Оксане. Артем сказал дельную вещь, мне не с Егором нужно соревноваться, а думать о Бо. Идти ей навстречу в нашем собственном темпе, не пытаясь обогнать соперника. Но согласится ли она или это мазохизм чистой воды? Не узнаю, пока не попробую.

Смотрю на упаковку плинтусов и тяжело вздыхаю. Если уж нахрапом нельзя добиться Бо, то придется ждать подходящего момента, который вообще может не наступить. Но я сделаю это, подожду, а пока… Пока нужно приделать эти дурацкие уголки.

Возвращаюсь домой за полночь уставший и жутко голодный. Заха дрыхнет перед телевизором, Егора нигде не видно. Захожу на кухню и открываю холодильник. На верхней полке банка соленых огурцов, а на двери мягкий пакет сгущенки. Такое ощущение, что с нами живет привидение беременной женщины. Разочарованно хлопаю дверцей и слышу за спиной шаги. Оборачиваюсь, Егор входит на кухню и ставит на стол крафтовый коричневый пакет. Зеленский-младший выглядит еще хуже, чем я. Кудри торчат в разные стороны, под глазами залегли черные тени, щеки и подбородок покрыты двухдневной щетиной.

– Привет, Кот! Будешь лапшу с курицей? Я на всех принес.

Принимаю очень важное решение, опираясь на совет Артема: нельзя враждовать с Егором. Он, как бы странно это ни звучало, моя ниточка, ведущая к Бо.

– Привет! С удовольствием, целый день ничего не ел.

Беру пару вилок и сажусь за стол. Раскрываем одновременно картонные коробочки с иероглифами, запах теплого мяса и пряностей приятно щекочет нос.

– Как дела с ремонтом? – спрашивает Егор, наматывая длинные макароны на вилку.

– Хорошо. Закончил с первичной отделкой, завтра буду заниматься мебелью.

– Посмотри в подсобке клуба, там осталось кое-что из мебели, которую я собирал по комиссионкам для первых тусовок. Если что-то понадобится, можешь взять.

Лапша в момент становится пресной. У меня уже складывается впечатление, что все вокруг куда лучше, чем я. Добрее, отзывчивей. А я не кот, а мерзкий таракан, который всем только мешает.

– Спасибо, – отвечаю глухо.

– Не за что, – зевает Зеленский, прикрывая рот кулаком.

– Где ты так умотался?

– Работал над одним проектом для клуба.

– И как дела?

– Пока еще непонятно, – устало качает головой Егор и медленно моргает, – хочу двадцать третьего устроить вечеринку для пацанов. Нужна будет…

– Без «б», я помогу.

– Су-у-упер, – тянет Егор и снова зевает.

– Тебе бы поспать. Выглядишь не очень.

– На себя посмотри, – беззлобно усмехается он.

– Оп-па-ча! Жрачка! А я думаю, че так вкусно пахнет? Эй, а ну-ка двигайтесь!

Захар садится за стол и достает третью коробку с лапшой, даже не думая о вилке. Комната наполняется подколками, шутками и громким мальчишеским хохотом.

Люди вокруг могут сделать тебя лучше или хуже, это уже зависит от твоего выбора. Но кто ты, если рядом не хочет находиться ни один человек? Изгой. Одиночка. Я всегда бежал от этих ярлыков в страхе стать именно таким, но бояться нужно было другого. Быть окруженным гнилыми людьми с добрыми улыбками и ножами наготове – вот что на самом деле страшно. Раньше я этого не знал, зато теперь выучил этот урок на пять с плюсом. Сейчас передо мной хорошие ребята. Не идеальные, да и где вообще такие водятся? Но, по крайней мере, вот так просто, сидя с ними за одним столом, мне не надо закрывать спину от удара, что о многом говорит.

Я никогда не была фанаткой Дня святого Валентина. Такой себе праздник, если честно. Для меня он больше стресс, чем радостное событие. Да и легенды о святом Валентине не говорят об особом романтизме. Самая известная звучит примерно так:

«Римский император Клавдий Второй запретил мужчинам жениться, а девушкам – выходить замуж, чтобы первые лучше сражались на войне. Валентин, будучи священником, жалел несчастных влюбленных и проводил тайно, на свой страх и риск, брачные обряды. И все было бы мило, если бы какая-то вредная крыса его не сдала. Валентина приговорили к смертной казни, и, находясь в заключении, он влюбился в дочь надзирателя и написал ей любовное письмо – валентинку. Послание было прочитано уже после его смерти, которая и состоялась четырнадцатого февраля».

Романтично… Обрыдаться можно. По сути, мы празднуем не день влюбленных, а смерть бедного мужика, который просто-напросто хотел помочь людям, но никто не смог помочь ему. Как по мне, история для праздника любви должна быть хотя бы такой:

«Валентина взяли под стражу, но дочь надзирателя сперла у папочки ключи и освободила любимого мужчину. Они вместе ворвались в дом Клавы Второго и снесли ему башку. А потом поженились на том самом месте, где должна была состояться казнь. Салюты. Народ ликует. Никакой войны, и свадьбы каждый день».

Вот это я понимаю романтичная история на все времена! А вообще, этот праздник может быть хорошим только для определенной касты людей. Что делать тем, у кого нет этой злополучной второй половинки? Четырнадцатое февраля – колючее напоминание о том, что ты одинок. Что ты пока еще не встретил того самого человека, с которым можно заказать специальный обед на двоих в кафе или получить праздничную пару стаканов кофе по цене одного. Вывод такой: если у тебя нет пары в этот день, лучше провести его дома, подальше от сердечек, цветочков и целующихся по углам влюбленных. Назовем его Днем сохранения самооценки и нервов. Ведь нет ничего мегастрашного в том, что ты сейчас одна. Во-первых, это не навсегда, а во‐вторых… Я еще не придумала второй плюс, но займусь этим вечером, когда провожу Асю на свидание и смогу остаться наедине со своей настоящей любовью – «Нетфликсом».

– Как тебе это? – Ася прикладывает к груди терракотовое вязаное платье.

– Супер!

– Ты сказала так и о трех предыдущих, – хмурится подруга.

– Потому что они все тебе очень идут.

– Ты не помогаешь…

Ася в панике носится по комнате, перебирая раскиданные вещи. Если так пойдет и дальше, то к моменту, когда придет Тема, она отключится из-за нехватки сил. Поднимаюсь с постели и сгребаю в охапку четыре платья, представленные в номинации «свидание с принцем».

– Не помогаю, значит? Сейчас помогу. А ну стой на месте!

Ася замирает, и я кидаю в нее комок платьев. Три из них падают на пол и только терракотовое попадает прямо в цель и повисает у Аси на голове, точно фата невесты.

– Вот и все – выбор сделан, так решила судьба, – улыбаюсь и развожу руки в стороны, ожидая оваций.

– А помаду мы как выбирать будем? – смеется Ася, стягивая с макушки платье.

– Сыграем в дартс. Какая попадет в рот, той и накрасишься.

– Ты ненормальная. Знаешь об этом?

– Сказала истеричка с первой стадией шизофрении, – усмехаюсь и возвращаюсь обратно в постель.

– Бо… – как-то уж слишком серьезно произносит Ася. – А ты так и будешь сидеть здесь весь вечер? Егор тебе не писал?

Перевожу взгляд на черный экран телефона. Грусть холодит ладони и щеки. Не писал. Не звонил. На глаза в универе не попадался. И зачем было рассказывать мне о симпатии? Я не понимаю.

Громкий стук в дверь заставляет вздрогнуть от неожиданности.

– Войдите! – кричит Ася.

В дверном проеме появляется запыхавшаяся Зарина и сдувает челку со взмокшего лба. Неужели пожар? Вряд ли, она точно не пришла бы нас спасать.

– У вас нет темной помады? Бордовой или даже черной?

Переглядываемся с Асей и не произносим ни слова.

– Буквально на пять минут.

– Ты ошиблась дверью, – отвечаю холодно.

– Пожалуйста…

– Для кого? Для тебя или Милены?

– Она просила меня купить помаду, но я забыла, и теперь…

– Зарина, блин! – из коридора слышится недовольный крик королевы.

– У меня есть кое-что лучше помады, – натянуто улыбаюсь я. – Совет. Бесплатный. Беги от нее или поставь уже на место эту выскочку. Ты ей не прислуга.

Зарина в мгновение ощетинивается и в презрении кривит губы:

– Стерва!

Хлопает дверь, в комнате повисает неловкая пауза. Вот так и пытайся помочь людям.

– Так на чем мы?.. – нарушает тишину Ася.

– На том, что выбрали тебе платье. Одевайся!

– Бо, а как же ты?

– А я наконец-то смогу в тишине посмотреть сериал!

Открываю крышку ноутбука и нажимаю на кнопку запуска.

– Хочешь, я отменю свидание и останусь?

Перевожу ошарашенный взгляд на подругу. Она смотрит на меня из-под ресниц, оттопырив нижнюю губу.

– С ума сошла?! Ты этого два года ждала. Со мной все хорошо, и то, что я не иду сегодня на свидание, не делает меня инвалидом.

– Я такого не говорила, – обиженно бубнит она.

– Ась, ты лучшая подруга на свете, и мне не нужны жертвы на алтарь, чтобы это понять. Поторопись, Фролов будет здесь уже через полчаса.

Наконец-то, спровадив сладкую парочку лучших друзей, устраиваюсь в кровати и включаю сериал. О-о-о, да-а-а… Меня ждет море зомби, опасностей и приключений. И чтобы уже наверняка обозначить этот вечер – вечером любви к себе, наношу на лицо маску с экстрактом василька, открываю банку вишневой газировки и пачку сладких кукурузных палочек. Я подготовилась. Кто еще может идеально позаботиться о тебе, если не ты сама?

Из колонок льется волнующая мелодия скрипки, мелькают первые кадры кинозаставки, и я погружаюсь в атмосферу апокалипсиса, закрывая дверь в реальность, но ненадолго. Бью по кнопке пробела и прислушиваюсь. Мелодия звонка доносится из складок одеяла. Нахожу телефон и смотрю на экран. Серьезно? Сейчас?!

Первая мысль: «Не бери трубку. Он пропал куда-то на два дня, вот пусть и дальше тусит там, где был». Вторая: «Интересно, что ему нужно? Может, хочет поговорить? Извиниться? Позвать на свидание?» Третья мысль самая разумная: «Что гадать, если можно узнать правду прямо сейчас».

– Алло, – произношу максимально нейтрально, будто меня не волнует его звонок.

– Привет, Богдана.

Звук его голоса отзывается приятной дрожью в теле, переворачивая колесо настроения.

– Привет, Егор. Не знала, что инопланетяне отпускают похищенных так быстро.

– Я сбежал. Прости, что не писал, были важные дела. Освободился поздно и уже не стал тебя будить. А сегодня проспал до вечера, но, как только проснулся, сразу к тебе.

Не знаю, как насчет прощения, но его объяснения определенно радуют. По крайней мере, дело не во мне.

– Ты ведь в общаге? – уточняет Егор.

– Да, – с опаской отвечаю я. – А ты где?

– Стою у входа и жду самую красивую девушку, чтобы провести с ней незабываемый вечер в честь праздника влюбленных.

– Только не говори, что девушка, которую ты описал, это…

– Ты! Кто же еще?

– А ты в курсе, что нельзя звать на свидание… за минуту до свидания?!

– Я подожду сколько нужно.

– На улице мороз!

– Тогда тебе придется поторопиться, если ты не хочешь гулять с ледяной статуей.

– Десять минут! – рычу в трубку и завершаю вызов, вскакивая с кровати.

Мамочки! Хватаюсь за голову, но вовремя прихожу в себя. Так! Чего это я? От Аси, что ли, неврозом романтичным заразилась? Егор уже видел меня после часа катания на горке, строить из себя поп-диву ни к чему. Но все-таки немного привести себя в порядок стоит. Для собственной уверенности и комфорта, конечно. Хорошо, что маска уже на мне.

Егор встречает меня на улице с букетом разноцветных тюльпанов в руках и широко улыбается. Щеки красные, шапка натянута по самые брови, а из-под нее торчат темные кудряшки. Сердце оттаивает мгновенно, и я признаюсь себе, что действительно рада его видеть. А еще рада, что он смотрит на меня с прежним интересом и симпатией. И даже морозный воздух не мешает мне сделать глубокий вдох и выдох облегчения.

– Привет, – говорит Егор и шагает ближе, протягивая букет, – это тебе.

– Спасибо, – смущенно улыбаюсь, принимая цветы. – Где ты нашел тюльпаны в феврале?

– Летал за ними в Голландию.

– Значит, инопланетяне тебя все-таки не похищали?

– Я успел все, – смеется он и касается легким поцелуем моей щеки. – Ты замечательно выглядишь и собралась так быстро. Бо, ты не перестаешь меня приятно удивлять.

Как и он меня своим напором, и я пока не могу решить, приятно это или нет. Отступаю, возвращая дистанцию, но сохраняю непринужденный тон:

– Я волновалась, что нам придется провести вечер в больнице, размораживая твои пальцы на руках и ногах. Но больше так не делай! Лучше договариваться о встрече заранее.

– Понял, принял, – кивает Егор. – Больше никаких внезапных появлений. На самом деле я боялся, что ты откажешься, и решил немного подстраховаться. Ты же добрая и не бросила бы бедного влюбленного парня замерзать на улице в Валентинов день.

Теряю дар речи. Смущение замораживает мысли покруче мороза.

– Ну что, Бо, идем? Хочу показать тебе одно место. Надеюсь, понравится.

Егор, пользуясь моим ступором, берет меня за руку и уводит от общежития. Какой шустрый!

С выбором места Егор не прогадал, когда я вижу вывеску: «Клуб виртуальной реальности», то с трудом сдерживаю восторженный писк. На входе нас встречает молодой парень-администратор, и мы хором соглашаемся на все, что он предлагает: прыжок с высоты, бой на мечах, квест, охота на зомби. Забываю о том, какой сегодня день и который час. Смеемся и веселимся с Егором, попутно общаясь и рассказывая о себе и жизни. Это лучшее свидание, которое я только могла пожелать. Оно еще даже не окончено, но я готова отдать ему все награды и кубки: легко, свободно, без лишней наигранности, фальши и прикрас. Я – просто я. А Егор – красавчик-ангелок, с которым мне на удивление хорошо и спокойно.

– Фух! – Егор снимает маску и протягивает руку, чтобы забрать мою. – Признаю, Бо, ты лучший охотник на зомби.

Подпрыгиваю, выбрасывая кулак вверх:

– Да! Кто здесь мамочка, бичез?!

– Требую реванша, – загадочно улыбается Егор.

– Уверен? Я четыре раза победила, вряд ли что-то изменится.

– Сменим поле боя? Как насчет старого доброго «Мортал Комбат»?

– О-о-о… Даже не надейся, малыш. Я съем тебя с потрохами.

– Сейчас ты увидишь, кто здесь папочка.

Пока нам настраивают аппаратуру, убегаю в дамскую комнату, чтобы освежиться. Я так на физкультуре не впахиваю, как сегодня на виртуальном поле. Мою руки в холодной воде и прижимаю мокрые пальцы к горящим щекам. Бумажные полотенца идут в ход, и вот я уже не выгляжу как девушка, упавшая лицом в тарелку с блинами. Поправляю волосы, использую растопыренные пальцы вместо расчески и, улыбаясь, смотрю на финальный результат. Да какая разница, как я выгляжу, если чувствую себя счастливой?

Возвращаюсь в зал и захожу в зону с мягкими большими диванами и огромными мониторами на стенах. В руках Егора уже парочка джойстиков, а во взгляде нежность и азарт:

– Готова?

– Ты сам-то готов?

Турнир затягивается, счет равный. Меняем персонажей и локации и все равно идем ноздря в ноздрю. За победой Егора следует моя, и так по кругу. Неужели ничья?

– Та-а-ак… Кем я еще не был? – приговаривает Егор, выбирая нового бойца. – О! Как же я забыл про легенду Вселенной Саба Зиро?

На левой половине экрана появляется мужчина в маске на пол-лица и синем костюме. Что-то колет в груди, а память подкидывает картинки из детства. Мы с Котом сидим у него дома в гостиной и играем в «Сони Плейстейшен». Любимым персонажем Богдана был Саб Зиро, а я выбирала Соню Блейд, потому что мне нравилась ее кепка. И я постоянно выигрывала, каждый раз, но Богдан никогда не расстраивался из-за поражения. Говорил, у меня прирожденный талант, и послушно делал чай победительнице.

На автомате выбираю блондинку в военной форме, и начинается бой. Внимательно смотрю на экран, сердце бешено колотится в груди. Исчезаю в моменте, поддаваясь ностальгии, и напрочь забываю о стремлении к победе. Егор заканчивает жизнь моего персонажа серией быстрых ударов и радостно кричит:

– Е-е-е! Поцелуй победителю!

Испуганно хлопаю глазами, несколько мгновений уходит на то, чтобы прийти в себя. Все эти флешбеки уже до чертиков надоели. Новые воспоминания ведь не хуже старых, взять хотя бы сегодняшний вечер. Я хочу запомнить его так же ярко и сохранить в памяти четкую картинку.

– Я пошутил, – скованно произносит Егор, отворачиваясь к экрану.

А я вот нет. Тянусь к нему ближе, поддаваясь порыву. Целюсь в щеку, но Егор внезапно поворачивает голову, и я смазанно касаюсь его губ. Замираю, ощутив тяжелые цепи неловкости и смущения, но теплая ладонь на щеке и блестящие глаза напротив стирают эти чувства.

Мы оба этого хотим. Почему нет?

Егор ловко перехватывает инициативу. Осторожный неспешный поцелуй кипятит кровь. Несмело и нежно. Всего несколько головокружительных секунд.

– Надеюсь, я ничего не испортил?

– Нет, – шепчу я, не открывая глаз.

Нехотя прощаемся с Егором у входа в общежитие, даря счастливые улыбки друг другу. Оставляю легкий поцелуй в уголке его губ и мигом залетаю в теплый холл, чтобы не слишком уж радовать местных сплетниц, которые день и ночь сидят у окон в ожидании новой интересной истории для полоскания. Кое-что хочется оставить только себе.

Подхожу к посту коменданта и показываю раскрытый студенческий билет. Легкость, ожившая в груди, практически отрывает от земли, словно я наполненный счастьем воздушный шарик.

– Лисецкая? – спрашивает комендант.

– Да, это я.

– Просили передать.

Он вручает мне коробку, маленькая ржавая булавка раскрывается и пронзает мой внутренний воздушный шарик. Сморщенная резиновая тряпка опускается вниз живота.

Фисташковые конфеты – мои любимые!

На языке тает молочный шоколад, от любимого вкуса фисташковой начинки кружится голова. Закрываю глаза, по щекам катятся крупные капли теплых слез. Запихиваю в рот еще одну конфету, а после еще и еще. Сердце охватывает тоска, каждый его удар – словно о колючие шипы.

Кот дарил их мне каждый год. Причем с таким лицом, будто его кто-то заставлял. И фраза каждый раз была одна и та же: «Тупой же праздник». Он никого с ним не поздравлял. Только меня. И почему, черт возьми, так больно об этом вспоминать? Больно и в то же время… сладко? Со вкусом фисташек, шоколада и детства. Это было со мной. С нами. Счастливое время. Тогда еще счастливое…

С тихим скрипом открывается дверь, и я прижимаю подбородок к груди, скрывая лицо.

– Ух ты! Купидон все-таки добрался и до тебя? От кого сладкий подарок?

Шмыгаю носом и крепко зажмуриваюсь.

– Бо!

Ася оказывается рядом в считаные секунды. Ее рука сжимает мою, а я давлю в пальцах очередную конфету.

– Что случилось?

Мотаю головой. Если начну говорить, то скорее всего разревусь, и это услышит все общежитие.

– Бо, ты не потолстела! Клянусь!

Отправляю конфету в рот и облизываю пальцы. Вес меня сейчас волнует в последнюю очередь.

– Богдана Алексеевна, если вы сейчас же мне не ответите, то я… я…

Нет, нет, нет. По имени-отчеству? Это уже что-то страшное.

– Все нормально, Ась. Я просто… – Разворачиваю еще одну конфету, и с ресниц срывается пара слезинок.

– От кого они?

– От того, кто знает меня достаточно хорошо и помнит, что это мои любимые.

– Вот же… усатый-полосатый! Он приходил снова?

– Я его не видела. Конфеты передал комендант.

Опускаю голову. Взгляд плывет, а золотые обертки превращаются в желтые пятна.

– Давай их просто выкинем!

Хватаю коробку и прижимаю ее к груди:

– А при чем тут конфеты? Они же не виноваты, что… Я не из-за них расстроилась!

– Тогда почему?

Хороший вопрос. Сначала я тоже хотела их выбросить. Прямо в окно. Разозлилась так сильно, что готова была рвать и метать, а потом… Потом нахлынули воспоминания, и коробка наполовину опустела.

– Его слишком много, Ась. Даже сейчас. Все это время я старалась не вспоминать школу, но это невозможно. Кот всегда был рядом. Что бы я ни делала, за что бы ни бралась, ловлю себя на мысли, что когда-то мы делали это вместе. Даже сегодня, когда играла с Егором в приставку…

– Чего-чего?

Смотрю в удивленные глаза подруги и корчу рожицу: надуваю щеки и скашиваю глаза на кончик носа.

– Егор позвал меня на свидание, – вздыхаю я. – Мы были в клубе виртуальной реальности.

– Ого! Меня не было всего пару часов, а я уже столько пропустила. Ну и как прошло?

Улыбка расцветает на губах, которые мгновенно вспыхивают теплом. Ася легонько бьет меня кулаком по плечу:

– Вижу, что отличненько. А насчет блохастика – Бо, все забудется. Не сразу, но когда-нибудь точно. Появятся новые воспоминания, и прошлое отступит.

– Очень на это надеюсь.

– Так и будет. Поверь!

Киваю, глядя на добрую и понимающую подругу.

– Так вы теперь с Егором?.. – играет Ася бровями.

– Не знаю, – отвечаю смущенно, – об этом мы не говорили.

– А об этом и не говорят. Пфф… Прошлый век! Если целуетесь, считай дело в шляпе. Итак… – Она молотит ладонями по колену, изображая барабанную дробь. – Было?

– Ну-у-у… – бегаю глазами из стороны в сторону. – Было!

– А-а-а! – вопит Ася, бросаясь на меня с радостными объятиями. – Поздравляю. Я так за тебя рада.

Крепче обнимаю подругу и шепчу:

– Спасибо.

Нет ничего важнее, чем знать, что ты не один в этом сумасшедшем мире. Куда мы без верных соратников? Тех, что могут поплакать вместе с тобой и посмеяться, отчихвостить обидчиков, порадоваться успехам и погрустить над неудачами. Тех, кто поймет и поддержит просто так, без личной выгоды и злого умысла. Все-таки с друзьями мне очень повезло. Без ошибок не обошлось, конечно, но важнее то, происходит сейчас.

– А как твое свидание? Как Фролов? Он был паинькой, я надеюсь?

– Все хорошо.

Хлопаю слипшимися тяжелыми ресницами в ожидании продолжения, но она молчит.

– И это все, что ты можешь сказать? – уточняю я.

Ася поднимается с кровати и стягивает через голову платье.

– Мы были на катке, потом посидели в кафешке. Все супер. Артем, как и всегда, на высоте.

– Что-то я не вижу радости.

– Бо, все отлично. Пойду в душ. Ноги от колготок чешутся просто зверски.

Накинув халат, Ася выходит из комнаты, а я так и смотрю на закрытую дверь, не въезжая в ситуацию. Ну если уж эта сторона не хочет рассказывать, спросим другую. Бегло набираю сообщение, не растрачивая время на любезности.

Богдана: «Что ты ей сделал?»

Тема: «Ничего».

Богдана: «Если бы ничего, то я тебе не писала бы! *злой смайл*»

Тема: «Бо, я не понимаю, о чем ты. Формулируй мысли в предложения, а не в угрозы».

Богдана: «Ася уходила в прекрасном настроении, а вернулась потухшая. Отсюда вывод – ты что-то натворил!»

Тема: «Она меня отшила. Сказала, что мы можем быть только друзьями».

Не верю глазам, поэтому на всякий случай перечитываю сообщение еще пару раз. Буквы все те же: «Отшила». Кто? Ася? Отшила мечту последних двух лет?! Бред какой-то.

Тема: «И почему все девушки, которые мне действительно нравятся, хотят со мной только дружить? Где же я так очернил свою карму?»

Богдана: «Я поговорю с ней».

Тема: «Нет! Этот испорченный телефон мне ни к чему. Я же не сказал, что сдаюсь. *улыбающийся чертик* Мне хватило одного раза и тебя, занозы, в качестве наказания».

После праздников нередко накатывает чувство опустошения. Вроде бы вчера мир был полон красок и развлечений, а уже сегодня серая рутина затягивает обратно в медленную скучную воронку. Эмоциональные качели остаются позади, а впереди международные экономические отношения, конституционное право зарубежных стран и самое приятное (читай: неприятное) – физическая культура. И если первые две пары получается отсидеть в режиме экономии энергии, то с последней подобное не прокатит.

Ангелина Витальевна заглядывает в раздевалку и предупреждает, что сегодня мы поднимаемся в манеж[6] и будем сдавать нормативы по бегу.

– Надеюсь, не два километра, – недовольно произносит Ася, зашнуровывая кроссовки.

Мне не нравится ее настроение. Не могу сказать, что оно плохое, скорее задумчивое и отстраненное. Она сегодня ни разу не пошутила, а улыбается словно через силу. Хочу поговорить с ней начистоту, но не могу себе позволить бесцеремонно ворваться к ней в душу. Для этого нужно приглашение, а я его не получала.

Народу в манеже немало, парни и девушки с разных факультетов и курсов. Судя по грозным крикам тренера по легкой атлетике Бориса Николаевича, на носу соревнования. Ангелины Витальевны пока не видно, поэтому мы с девчонками из группы усаживаемся на скамейку у стены.

– Привет!

Поднимаю голову и вижу сияющего улыбкой Тему. Волосы влажными иголками торчат вверх, белая футболка промокла вокруг шеи и на груди.

– Привет, – удивленно отвечаю я. – Что ты здесь делаешь?

– А по мне не видно? – усмехается Тема, стирая тыльной стороной ладони пот со лба. – Привет, Ася.

– Привет, – вежливо отзывается подруга и утыкается носом в телефон.

И пусть ее голос все такой же звонкий, в нем нет негатива или очевидной обиды, но разница с тем, что было, колоссальная.

– Фролов, ты занимаешься бегом? – стараюсь поддержать разговор, но взглядом спрашиваю у друга совсем другое: «Что происходит?»

– Неделю назад половина команды атлетов слетела из-за простуды, и пришлось добрать ее из активистов, – объясняет Тема, и я читаю на его лице ответ на свой невербальный вопрос: «Понятия не имею».

– Девочки! – зовет Ангелина Витальевна. – Строимся!

Ася подскакивает на ноги и отходит к преподавательнице.

– Ты уверен, что не обижал ее? – рычу я.

– На все сто, – копирует мою интонацию Тема.

Цепляемся взглядами. Тема не стал бы врать мне, он один из немногих, кому можно верить без оглядки.

– Лисецкая! Тебе особое приглашение нужно?!

Срываюсь с места и становлюсь в строй. Лучше не злить Ангелину Витальевну, она с легкостью может приписать мне вдобавок к основным еще несколько дополнительных адских кругов. Проводим легкую разминку, а после отправляемся в забег на двенадцать минут. Ася быстро набирает темп, смотрю на ее спину, и что-то свербит в груди. Стоит ли вмешиваться? Нужно ли это друзьям? Лично мне их помощь и советы всегда очень помогали. Может, пришло время отплатить? Начну с простого разговора, а если Ася будет морозиться, то отстану. Хуже от этого никому не будет.

– Все молодцы. Теперь идите к стенке и займитесь растяжкой. Я буду наблюдать, – строго предупреждает Ангелина Витальевна.

Веселый паровозик из девчонок с красными лицами направляется в «карман», где к стене прикручены гимнастические деревянные лестницы. Кто-то пытается встать ближе к проходу, чтобы покрасоваться перед мальчиками, кто-то просто занимает первое попавшееся свободное место, а я хватаю Асю под локоть и тяну в самый угол. Нам не нужны лишние уши. Ася с легкостью балерины закидывает ногу на перекладину и наклоняет корпус, стараясь достать лбом до колена. Прискорбно вздыхаю и повторяю за ней, морщась от боли в мышцах.

– Ась… – натужно хриплю я.

– Ты все-таки заметила, да? – расстроенно спрашивает она.

– Он тебя обидел? Сказал или сделал что-то не то?

– Дело не в этом.

– А в чем?

Она поднимает голову и печально улыбается:

– Во мне.

– А с тобой-то что? Ты ему нравишься, это же очевидно.

– В этом и суть.

– Что-то я уже ничего не понимаю…

– И я тоже! – вскрикивает Ася, а после надувает щеки и медленно выпускает воздух через сложенные трубочкой губы. – Пока мы с Артемом не общались, чувства к нему казались легкими и естественными. Он был картинкой, кем-то далеким и недостижимым, а теперь… Когда все вот так! Я даже не знаю, как объяснить, чтобы не показаться сумасшедшей.

– Ася, выкладывай как есть. Обещаю, что не стану сдавать тебя в психушку, что бы ты ни сказала.

Она меняет ногу, отворачиваясь. Интуиция подсказывает, что этот разговор вряд ли войдет в топ хороших воспоминаний.

– Рядом с ним я постоянно нахожусь в напряжении, даже в стрессе. Тело и мозг работают в режиме повышенной опасности, и это не получается контролировать. Я продумываю каждое слово, боюсь разочаровать или показаться какой-то… – ее голос ломается и затихает. – Я не могу быть с ним собой, понимаешь? И это отвратительное чувство. Когда ты должен изображать кого-то другого, чтобы удержать человека рядом, притворяться, просчитывать ходы. Я так не хочу, Бо. Даже ради своего принца.

– Зачем ты вообще это делаешь?

– По-другому не получается, – огорченно шепчет Ася.

– Слушай… – Я прикусываю нижнюю губу, стараясь емко и четко сформулировать мысль. – Ты ведь сама посадила его на трон, но Тема никакой не принц. Он обычный парень, и ты правда ему нравишься. Перестать его идеализировать!

– Я пыталась, честно. Он вчера… Бо, он собирался поцеловать меня. Это был самый романтичный момент в моей жизни, а я его оттолкнула. Оттолкнула Артема! Ты представляешь?! У нас ничего не выйдет. Я уже все испортила.

И почему рядом с людьми, которые нам по-настоящему нравятся, мы превращаемся в отстающих в развитии неуклюжих бегемотиков?

– Это неправда! – заявляю твердо. – Ничего ты не испортила. Тебе всего лишь нужно попрощаться с королевским образом и дать шанс настоящему Артему. И себе дать шанс! Расскажи ему обо всем, что чувствуешь, с пониманием у Фролова никогда не было проблем. Он выслушает, поддержит, тогда станет легче. И стена, которую ты сама выстроила и повесила на ней плакат с изображением принца Артемия, рухнет!

– Отдышись, Бо, – усмехается Ася, – звучит, конечно, здорово, но на деле не будет так просто. Хочешь честно? Я сама себе противна. Веду себя как малолетняя идиотка. Что-то придумала и теперь страдаю.

– Знаешь, что отличает нас от малолетних идиоток?

– Размер груди?

– И это тоже, но самое главное – мы уже достаточно взрослые, чтобы понимать: все проблемы решаются ртом.

– Ого! Бо, не думала что ты…

– Дурочка! – хлопаю ее по плечу. – Разговором, Ась. Раз-го-во-ром!

Ветер с особой настойчивостью лезет под куртку, чтобы укусить разгоряченную кожу. Не успеваем с Асей сделать и десяти шагов от спортивного комплекса, как за спиной раздается голос:

– Ася!

Оглядываемся, Тема в одной олимпийке стоит в дверях и вот-вот сорвется с места. Такой решимости я уже давно не видела на его лице.

– Как насчет кофе?!

Ася испуганно скашивает на меня взгляд.

– Тебе решать, – тихо произношу я.

– Да! – кричит она в ответ.

– Две минуты! – бросает Тема и скрывается за дверью.

Хватаю Асю за плечи и заглядываю в глаза:

– Никакого притворства и просчитанных шагов. Ты потрясающая, просто будь собой.

– А что, если?..

– Хватит! Если, не если. Забей! Насладись моментом. Сделай то, что хочешь. Что давно хотела и о чем мечтала.

Она поворачивает голову, и я убираю руки с ее плеч. Тема выходит на улицу, опустив голову, и по пути застегивает куртку. Ася решительно шагает вперед, подходит к своему принцу и делает то, за что король бы отправил принцессу в башню к дракону, – целует принца сама, смело сцепляя руки у него на затылке. Тема обхватывает Асю за талию и отрывает от земли. Запоздалый поцелуй влюбленных все-таки случился! Слава всем богам! Хотя чего это? Слава мне!

Отворачиваюсь от сладкой парочки, что-то они разошлись. И все-таки работа Купидона – утомительная штука, я определенно заслужила вкусняшки за старания. В мыслях всплывают остатки фисташковых конфет, что лежат под кроватью. Нет уж! Не сегодня!

Достаю телефон и выбираю из списка контактов нужное имя.

– Привет, – звучит в трубке теплый голос. – Ты уже освободилась?

– Привет, да.

– Зайду за тобой через полчаса, – радостно заявляет Егор.

– Хорошо. Чем займемся?

– Разберемся по ходу дела.

– Отличный план.

– Все хорошо, мам. Тебе не о чем переживать.

– Как я могу не переживать, ты же мой сын?! Ты нормально питаешься? Может, передать тебе что-то из продуктов?

Бросаю обратно в коробку нетронутый кусок пиццы и отвечаю, раздраженно прикрывая глаза:

– Ничего не нужно, у меня все под контролем.

– Как дела с мастерской?

– Отлично, получил уже несколько заказов. Завтра начинаю работать в нормальном режиме.

– Здорово! Я тобой горжусь.

От ее похвалы волосы на затылке встают дыбом. Нечем еще гордиться!

– Спасибо.

– Отец интересовался, когда ты приедешь? Может быть, двадцать третьего? Устроим семейный праздник. Два моих защитника вместе…

– Мам, – вздыхаю, – я работаю в этот день, но постараюсь вырваться через пару недель.

Я слышу ее обиду в гнетущем молчании. Знаю, что родители скучают, но я не могу мотаться к ним каждый месяц. Они должны свыкнуться с тем, что у меня уже давно своя жизнь. Я благодарен им за все и стараюсь не терять связи, но пока мое внимание и силы сосредоточены на достижении цели.

– Хорошо, если что, мы всегда рады…

– Я знаю. Мне нужно бежать. Извини.

– Конечно.

– Передавай привет отцу.

– Да. Пока, сынок.

– Пока.

Опускаю телефон на стол и снова хватаю кусок пиццы, чтобы в этот раз уж точно донести его до рта, но, как назло, в комнату врывается Егор.

– О! Привет! – говорит он сквозь сбившееся дыхание. – Я только закончил уборку в клубе. Двадцать третьего будет жара.

– Ты поговорил с Гратисом?

– Еще нет.

– Два дня осталось, – напоминаю я.

– Сегодня попытаюсь связаться с ним.

Егор хватает треугольник пиццы из коробки и в три укуса съедает его. Вот это скорость.

– Кот, я погнал в душ, если кто-то придет… – Он замолкает и отводит взгляд.

Сердце в мгновение черствеет, неловкость давит на плечи, а ярость поднимается из глубины души, но я быстро перехватываю контроль. Отношения Бо и Егора уже не новость. Всю последнюю неделю они гуляют вместе и по всей видимости не просто за ручки держатся. Черт! Как же бесит!

– Не надо шифроваться передо мной, – произношу серьезно. – Я встречу Бо, все в порядке.

– Спасибо!

И на фига мне его спасибо? От него не легче. Пальцы на руках горят, так хочется сжать кулаки, но я помню о своем обещании. Это выбор Бо. И я его, черт возьми, принимаю.

– За пиццу, – добавляет Егор.

– Ну конечно, – коротко ухмыляюсь ему в ответ.

Через пару минут после того, как Егор уходит, звучит дверной звонок. Возвращаю так и не надкусанный кусок пиццы в коробку, вытираю руки о салфетку и направляюсь встречать гостью. Ритм сердца ускоряется с каждым шагом. Я уже успел соскучиться, но Бо вряд ли чувствует то же самое.

Открываю дверь, и меня ослепляет солнце. Точнее, его сестра. Лисенок ловит пальцами рыжие волосы, брошенные ей в лицо ветром, и улыбается. Правда, недолго. Улыбка растворяется, а взгляд, направленный на меня, тускнеет. Принимаю этот удар и искренне улыбаюсь, потому что действительно рад ее видеть. Делаю шаг назад, пропуская ее внутрь:

– Привет! Проходи!

– А где Егор?

– В душе. Просил подождать его на кухне.

Это не вранье, а тактическое допущение, если что. Как бы там ни было, я играю за себя, и если есть возможность пообщаться немного, то почему бы ею не воспользоваться.

Лисенок шагает следом, в спину вонзаются ледяные иглы. Оказываемся в небольшом уютном пространстве и садимся за стол напротив друг друга. У нас есть от силы пять минут, слишком мало, чтобы изменить общение в лучшую сторону, но я не могу бездействовать.

– Хочешь пиццу?

– Нет, – холодно отвечает Богдана.

– Чай? Кофе?

– Ничего не нужно.

Без шансов, но кое-что стоит проверить. Беру кусок пиццы и запрокидываю голову, вытягивая руку вверх. Медленно сгибаю локоть и ловлю зубами уголок теста, щедро покрытый сыром.

– Ты такой же клоун. Ешь нормально!

А она по-прежнему любит поучать. Попалась!

– Ты не моя мама, Бо. Я взрослый и могу есть так, как хочу, – отвечаю весело.

– Взрослый? В каком месте?

Опускаю голову и проглатываю кусок пиццы, глядя в смеющиеся голубые глаза. Воздух между нами искрится и трещит, точно сухие ветки в костре.

– Во всех местах, – понижаю голос.

Бо смущенно отводит взгляд, несколько секунд неловкой тишины разжижают мозг. Рассматриваю родное лицо, изучая каждое крохотное изменение. Форма бровей стала плавнее, закрученные ресницы темнее, скулы четче, а губы еще привлекательнее. Время оставляет след на каждом из нас, но это Лисенок. Девочка, которая когда-то меня искренне любила.

– С чем пицца? – внезапно спрашивает Бо.

– Угадай, – усмехаюсь я, подталкивая к ней коробку.

Богдана заглядывает внутрь и закатывает глаза:

– Курица с ананасами? Серьезно, Кот?

– Это вкусно.

– Это гадость! – хохочет она.

Улыбаюсь, не в силах отвести взгляд. Она ненавидела эту начинку. Говорила, ее придумали в аду, чтобы пытать невинные души. Ее вкусы не сильно изменились.

– Хочешь, я съем все ананасы, а остальное отдам тебе? – предлагаю я, потому что раньше мы именно так и делали.

– Нет, спасибо. Эту пиццу уже ничто не спасет.

И снова прямой взгляд глаза в глаза, что-то мягкое и знакомое касается груди. Призрачная нежность прямиком из прошлого, которая воскрешает и одновременно убивает. Я не знаю, что чувствует Бо, но для меня одно ее присутствие – это уже что-то невероятное.

– Кстати, – не слишком уверенно произносит Бо, но за несколько мгновений собирается с духом, – спасибо за конфеты, но не стоило.

– Какие конфеты?

Она в удивлении поднимает брови, а я натягиваю на лицо непроницаемую маску.

– Кот, никто больше не знает, что я люблю… кхм… именно эти конфеты.

– Просто случайность.

Бо прищуривается, качая головой:

– Так это не ты?

А есть ли смысл лгать? Ну подарил конфеты, это всего лишь жест внимания.

– Я, но…

– Больше не нужно так делать, – строго предупреждает она.

– Хорошо.

Грудь горит, сердце протестует. Я не могу сдаться! Не могу! Напоминаю себе, что отступление вынужденное, но не окончательное. Мне нужно дождаться подходящего момента и наладить связь между нами, а пока… Богдана смотрит в сторону, подпирая подбородок кулаком. Ждет Егора? Ну конечно! С ним ей наверняка куда комфортнее!

Молча доедаю пиццу и уже собираюсь уйти в свою комнату, чтобы закончить пытку, но ее тихий голос приковывает к месту:

– Я не хочу враждовать, Кот. Мы не можем стать снова супердрузьями, но нормально общаться, учитывая сложившуюся ситуацию, стоит попробовать. Я согласна на мир, если ты еще не передумал, конечно.

Передумал?! Да я готов запрыгнуть на стол и лезгинку станцевать!

– Я только за, – выдавливаю с трудом.

Богдана прижимает ладони к щекам и выдыхает:

– Фух! Даже дышать легче стало.

Не могу сказать того же, но могу порадоваться за нее. Слышится щелчок двери, а после шлепки босых ног.

– Бо! Ты уже здесь?!

– Да!

– Я сейчас оденусь, и выходим!

– О’кей!

Мое время с ней подходит к концу, инъекция разрывающей боли попадает в кровь.

– Куда идете? – изображаю дружеский интерес, скрывая за ним жгучую ревность.

– В «Ви-ар-клуб». Собираюсь наказать Егора в «Мортал Комбат», а потом убить парочку десятков зомби.

Лучше бы не спрашивал… Как же, оказывается, трудно быть хорошим и понимающим, когда кто-то другой купается в теплых лучах твоей мечты. Приходится засунуть обиду поглубже и отыскать в себе лучшего друга Лисенка, который ей нужен сейчас.

– Ты его сделаешь, Бо. Я ведь знаю, на что ты способна.

– На что? – спрашивает Егор, появляясь в комнате, и пронзает меня суровым взглядом.

– В «Мортал Комбат» ей нет равных.

Егор подходит к Бо со спины и кладет ладони на плечи. Сохраняю внешнее спокойствие, но вот внутри… Что же будет, если я вдруг увижу их поцелуй? Даже боюсь думать об этом. Егор сжимает пальцы и опускает подбородок на макушку Бо.

– Она очень хороша, но пока не дотягивает до моего уровня.

– Это ненадолго! – уверенно заявляет Богдана. – Кот тоже постоянно кричал, что лучший, пока я не начала его размазывать раз за разом. Да ведь, Кот? Скажи ему!

– Да, она всегда побеждала! – Я без раздумий становлюсь на ее сторону, хотя все было совсем не так.

Я проигрывал нарочно. Бо так радовалась победам, что мне было хорошо даже в роли лузера. И сейчас я делаю то же самое. Поддаюсь ей и позволяю придумывать правила, но надолго ли меня хватит?

– Посмотрим-посмотрим, – усмехается Егор. – Ну что, идем?

Бо запрокидывает голову, чтобы взглянуть на него, и получает поцелуй в нос. Это мини-фаталити, но я отказываюсь умирать.

– Пока, Кот, – бросает Егор, уводя моего Лисенка.

Язвительность все-таки просачивается в мой голос, когда я бросаю им вслед:

– Удачи!

Богдана оглядывается и произносит тихо:

– Пока, Кот.

– Накажи его как следует! – Подмигиваю ей и успеваю заметить, как вспыхивают ее голубые глаза.

Через минуту в доме становится удушающе пусто. Одиночество хватает за горло. Выковыриваю из пиццы кусочек ананаса и закидываю в рот. Вот же дрянь! Мне теперь тоже не нравится вкус. Тяжело и громко вздыхаю, чтобы выпустить часть напряжения. В целом все ведь неплохо. Мы поговорили, даже посмеялись. Может быть, в скором времени Богдана удалит меня из черного списка, и я, если к этому моменту не слечу с катушек, продолжу бороться за нее.

Нужно разгрузить голову, немного расслабиться и забыться. Набираю Захара, но он не отвечает. Звоню еще пару раз, результат тот же. Придется идти проверенным и привычным путем: завалюсь в бар или клуб, затеряюсь в толпе и попробую представить, что я ее неотъемлемая часть. Хотя бы так…

Февраль – сумасшедший месяц, каждую неделю какая-то гулянка. На очереди День защитника Отечества, или, как все привыкли считать, Международный мужской день. Традиции придуманы давно, и их нарушение – страшный грех. Мужчинам принято дарить пену для бритья, носки или еще что-нибудь, купленное в ближайшем супермаркете, но мне повезло с парнем. Егор велел не заморачиваться и выбрал подарок сам – мое присутствие на вечеринке, которую он устраивает в «Тайной комнате». Легче легкого! Я и так на нее собиралась.

– Как же круто, что мы снова попадем на концерт Гратиса! – восхищается Ася и кидает на пол ботинки.

– Егор сказал, что еле уговорил его на еще одно выступление. По-моему, этот Гратис – какой-то шизик. Зачем столько таинственности? – недовольно бурчу я и просовываю голову в ворот черной водолазки.

– Привлекает интерес к своей персоне. У него клевая музыка и тексты, но таких сейчас тысячи. Нужна фишка, чтобы тебя запомнили.

– И его фишка – идиотизм?

– Бо, что с настроением? Чего ты прицепилась к бедному Гратису? Он же понравился тебе в прошлый раз. Ты даже добавила несколько его песен в плей-лист.

– Этот Гратис такого напридумывал… – вздыхаю я. – Егор должен лично сопровождать его на протяжении всего выступления, а после вывести из заведения. Пусть уже охранников себе наймет, раз так боится разоблачения!

– А-а-а, – улыбается Ася, – ты расстроилась, потому что потеряешь любимого на несколько часов?

На слове «любимый» у меня начинает подергиваться левый глаз. Ася качает головой и открывает дверцу шкафа, на которой висит большое зеркало. Она заправляет рубашку с камуфляжным зелено-серым принтом в узкие штаны цвета мокрого песка и поправляет блестящие гладкие волосы, стреляя в меня хитрым взглядом, дымка серых шиммерных теней завершает ее образ:

– Ну как я тебе?

– Очаровательный солдатик. Тема будет в восторге.

– Да и ты ничего, секси-ниндзя. Вся в черном. Джинсы не жмут?

Хлопаю себя по бедру:

– Как вторая кожа!

– Возьми у меня в косметичке вишневую помаду, подойдет к стрелкам. Будешь настоящей роковой женщиной, которая на раз-два может уложить на лопатки целую группировку мошенников.

– Так точно, командир! – смеюсь я и открываю пухлую сумочку, набитую косметикой.

– А мне дай нюдовый карандаш, я планирую сегодня очень много целоваться.

Кто бы сомневался!

Смело протискиваемся с Асей сквозь толпу и останавливаемся у входа в «Тайную комнату». На посту охранника сегодня снова Богдан, а перед кованой калиткой стоит Тема, восхищенный взгляд которого накрепко приклеивается к Асе.

– Здравия желаю, товарищи мужчины! – громко говорит она.

– Вольно! – сипло отвечает Кот.

Тема молча протягивает руки, обнимает Асю и целует ее так, будто здесь нет никого, кроме их двоих. После официального обретения статуса пары у друзей напрочь стерлись границы приличия, но я слишком рада за них, чтобы занудствовать вслух.

– Кхм… – Богдан прижимает кулак к губам. – Привет, Бо! Классно выглядишь.

– Привет, Кот! Спасибо, – передергиваю плечами от неловкости. – Ну-у-у, с праздником, что ли.

Он слабо улыбается:

– Спасибо.

С ним что-то не так. Припухшие веки, голос, словно эхо из железного ведра. Вопрос слетает с языка быстрее, чем я успеваю его обдумать:

– Ты в порядке?

– Да, все хорошо, – отвечает он и смачно чихает, прикрывая ладонью рот.

– Будь здоров! – произношу я на автомате.

– Спасибо, кудесница. Теперь мне точно станет легче.

Его ответ разливает тепло по щекам, а нежный взгляд касается сердца. В нетерпении смотрю на Асю и Тему, уже готовясь к тому, что придется нагло выдернуть их из мира влюбленных, но крайних мер не требуется. Ася прижимается к боку Темы и поворачивается к Богдану:

– Ну что? На этот раз нас пропустят без проблем?

– Предъявите документ, удостоверяющий личность.

Ася удивленно распахивает глаза, Тема усмехается.

– Усы и хвост – вот мои документы! – заявляю я.

Кот открывает калитку и взмахивает рукой в приглашающем жесте:

– Лисенок проходит. А вы какие зверушки?

– Опоссумы, и они со мной.

Цепляемся с Богданом взглядами. Что-то темное виднеется в его серых глазах. Грусть? Слабость? Не могу точно разобрать.

– Хорошего вечера, – говорит он и опускает голову, отступая к стене.

Шагаю вниз по лестнице, на душе неспокойно. Так и тянет оглянуться, но я встряхиваю головой и вхожу в теплый зал, где играет заводная музыка.

Через полчаса беспокойство во мне вырастает до размеров Юпитера. Вроде бы все хорошо: атмосфера приятная, музыка веселая, напитки бесплатные и друзья рядом, – но что-то не так. Не могу найти себе места. Не могу успокоиться и расслабиться. Егор носится из кладовки в бар, от диджейского пульта, за которым стоит Славик, за сцену – и так по кругу. Он, конечно, старается уделить мне время, но не может оставаться на одном месте надолго.

– Принесу еще лимонада, – говорю я, поднимаясь из-за стола.

– Давай лучше я, – предлагает Тема.

– Сиди уже, Ромео, я справлюсь.

Оставляю друзей, пусть поворкуют наедине. У них ведь сейчас тот самый период, когда надышаться не можешь своей половинкой. Но я не в обиде, все понимаю.

– Котик! – уши пронзает ультразвук.

Милена наваливается грудью на барную стойку, обогнав меня на пару секунд.

– Сделаешь мне еще коктейль?

Старший брат Егора Захар, стоящий за стойкой бара, наклоняется к ней ближе и прищуривается:

– Может, уже хватит? Я тебя потом не догоню.

– Ой! – отмахивается Милена. – Не включай папочку. Я отлично себя чувствую.

– А так и не скажешь, – не стесняясь, влезаю в разговор.

– Лисецкая, ты что-то сказала?

– Да, но ты вряд ли поняла, потому что я не говорю на парселтанге[7].

Милена непонимающе хмурится, а Захар хохочет, явно оценив шутку, чем удивляет и меня, и свою девушку, причем, возможно, бывшую. Милена бросает на него гневный взгляд и отходит от барной стойки.

– А ты Лисичка с острыми зубками, – продолжая смеяться, говорит Захар. – Сделать тебе коктейль? Может, подобреешь.

– Нет, спасибо.

Обвожу взглядом зал в поисках Егора, но его нигде нет.

– Да ладно тебе, я могу и легонький. Это Милена тащит в рот все, что горит.

– Так налей ей стеклоочиститель и добавь лайм и мяту.

– А ты реально злюка. Наверное, поэтому Кот мне и сказал – держаться от тебя подальше.

Переключаю внимание на веселого бармена и приподнимаю бровь:

– И что он еще тебе сказал?

– Информация платная, Лисичка.

– Сколько?

– У-у-у… – тянет Захар и широко улыбается, – как тебя дернуло. Интересуешься моим другом? А я думал, что ты мутишь с моим братом.

От его наглости в горле становится невыносимо сухо, и я с трудом сглатываю. Захар ставит передо мной желтый пластиковый стаканчик и играет бровями:

– Да ты не волнуйся так. Я не лезу в чужие терки.

– Нет никаких терок.

– Думаешь? – ухмыляется он.

Он что-то знает или просто делает вид? Любопытство бурлит и подогревает кровь, но нужно быть осторожной.

– Если хочешь поиграть, то я не в теме. А если что-то сказать, то говори.

– Пей, Лисичка, – Захар кивает на стакан и понижает голос, – и я расскажу тебе тайну.

– Не интересуюсь чужими тайнами.

– А если она касается тебя?

Опускаю взгляд на напиток. Пузырьки поднимаются вверх и взрываются на поверхности мелкими каплями, оставляя тонкий след пены. Странная сделка. Разум кричит, чтобы я не поддавалась на провокацию, но я решаю довериться инстинктам. Поднимаю стакан и делаю несколько глотков. Вкус лимонной газировки успокаивает, но неприятная горечь тут же стягивает щеки.

– И вот только что я узнал и твою тайну, Лисичка. Но не волнуйся, не выдам, даже за миллион и встречу с Криштиану Роналду.

– Говори, – настаиваю я, пропуская замечание мимо ушей.

– Я не знаю точно, что у вас там произошло в школе, но за неделю общего наказания, когда нас с Котом заставили чистить снег вокруг военной части и складывать его в огромные кубы, я многое понял об этом парне. Он ни о чем так не жалеет, как о том, что обидел тебя.

Не отдавая себе отчета в действиях, допиваю коктейль. Дрожь пробирает до костей, и я вспоминаю серые потухшие глаза. Я не хотела, чтобы мы оба страдали. Точнее, хотела, но лишь в самом начале, пока злость была свежей и острой. Мы должны были уже избавиться от школьной драмы, так почему она все еще влияет на нас?

– Сделай чай.

– Может, еще один коктейль? Что-то ты погрустнела.

– Чай! – повторяю громче.

– Ладно-ладно. Нервная ты какая-то.

Через минуту Захар ставит на барную стойку стаканчик с кипятком и опускает в него пакетик чая.

– И один стик сахара.

– Командирша. У тебя папа не полковник случайно?

– Киллер, так что поторопись.

Захар молча высыпает сахар в стакан и подвигает его ко мне. Забираю напиток и шагаю на выход, попутно подавая сигнал Асе, что скоро вернусь. Хватаю куртку с вешалки и поднимаюсь по лестнице. С каждым шагом вопрос «Что ты творишь?» звучит в голове все громче, но его перебивает реальный разговор на повышенных тонах.

– Нам уже давно восемнадцать! Неужели не видно?!

– Девушки, к сожалению, я не могу пропустить вас без документов.

– А если я тебя поцелую? Оценишь возраст по навыкам.

Еще чего! Торопливо поднимаюсь по ступеням и вмиг оказываюсь рядом с Котом:

– Вход только по паспорту! То, что вы не понимаете с первого раза, уже дает прекрасную оценку вашему возрасту!

Колючие взгляды ярко накрашенных глаз впиваются в меня. Любительница поцелуев, стоящая ближе всех к двери, презрительно кривит губы:

– Тебе самой сколько, деточка? Пятнадцать? Тебя-то как пустили?

– Она спит с моим боссом.

Медленно поворачиваю голову, я едва не раздавила стаканчик с чаем. Вылить его, что ли, на голову этому шутнику, чтобы мозг подогреть? Богдан сжимает губы, пряча улыбку. Обхохочешься, как смешно.

– Отойдите от входа! – грозно бросаю я.

– Стерва!

– Дура!

Расстроенные девушки продолжают возмущаться по пути к далеко и надолго, а я все сверлю Богдана взглядом. Он засовывает руки поглубже в карманы куртки и тяжело вздыхает:

– Ты что-то хотела, Бо?

– Уже передумала!

Спускаюсь на одну ступеньку, но меня останавливает сухой громкий кашель. Вот же! Разворачиваюсь и протягиваю Богдану стаканчик.

– Что это?

– Богдан, знакомься, это чай. Чай, это Богдан. Пообщайтесь друг с другом.

Кот удивленно вскидывает брови, и его лицо светлеет.

– Ты принесла мне чай?

– Там крысиный яд. Хочу убрать тебя, чтобы больше не распространял обо мне грязные слухи.

– Извини. – Он стыдливо отводит взгляд. – Гратис, конечно, хорошая приманка, но большинство его фанатов – размалеванные школьницы, которых нельзя пропускать. У меня уже крыша едет.

– Проехали, – произношу спокойнее. – Ты возьмешь чай или нет?

Богдан берет стакан из моих рук и подносит его к губам. После первого глотка окаменевшие мышцы на его лице расслабляются, а после второго появляется улыбка.

– Спасибо, Бо, это то, что мне нужно.

– Пожалуйста. Ты фигово выглядишь.

– А вот ты прекрасно. Черный тебе идет. В хорошем смысле.

Комплимент попадает в цель, и я снова чувствую, как теплеют щеки. Что за дела? Пусть перестанет! Холодный ветер намекает, что пора уходить, но я его не слушаю. Надеваю куртку как следует и запахиваю ее на груди.

– Кот, тебе бы домой. Отлежаться и полечиться.

– А кто тогда будет сортировать народ?

– Больше некому, что ли?

– Бо, все нормально, не волнуйся. Простуда не самое страшное, что со мной случалось.

Ох уж эти мальчики. Такие все из себя сильные и непоколебимые. Простуда им нипочем, но как только увидят на градуснике тридцать семь и один, тут же вызывают «Скорую». И я не волнуюсь! С чего бы это? Внутренний ехидный голос задает один очень неудобный вопрос: «А что тогда ты здесь делаешь, идиотка?» И правда, что?

– Как там внизу? – спрашивает Богдан и прихлебывает чай. – Где Егор?

– Внизу шумно и людно. Егор где-то бегает, решает дела и готовится к выступлению короля загадок.

– Гратис не очень тебя впечатлил, да?

– У него прикольная музыка, но все эти загоны с маской и остальным немного подбешивают. А тебя разве нет?

– Не особо. Когда я провожал его в прошлый раз, то не услышал от него ни слова. Кто знает, что он прячет под маской? Может, это всего лишь способ защитить себя настоящего от осуждения?

– Если ты не можешь показать себя настоящего, то вообще не стоит высовываться.

– Когда ты стала такой жестокой, Бо?

– Ты знаешь когда… – еле шевелю губами.

Молчание тонет в гуле голосов за решеткой и в шуме улицы. Кожа на руках покрывается мелкими мурашками. Близкие и знакомые серые глаза смотрят с нескрываемой тоской. Это невыносимо. Кажется, пора уходить.

– Так странно снова говорить с тобой, – внезапно выдает Кот. – Вроде бы ты такая же, но нет. Многое изменилось. Ты изменилась.

– Мы все меняемся, хотим этого или нет.

– А ты хотела?

– Да. Раньше я была слишком слабой и доверчивой.

– Это не так, Лисенок. Ты никогда не была слабой.

– Я позволяла людям делать мне больно – это слабость.

– Ты была доброй и никому не хотела причинять боль, – спорит он.

– И страдала сама! Как думаешь, каково это?

– Я знаю, каково это.

Пауза затягивает нас в воронку воспоминаний. Не знаю, о чем думает Кот, но я снова там – на выпускном вечере за дурацкой трансформаторной будкой. Почему все сложилось именно так? Был ли другой путь? Куда бы он привел?

– Как ты вообще, Бо? Как дела в целом? Вижу, что у тебя хорошие друзья. Темыч по-прежнему за тебя горой, а эта девочка-брюнетка вроде веселая.

– Все отлично, мне не на что жаловаться.

– Это хорошо, – кивает Богдан. – Как с учебой? Ты так рвалась в универ. Нравится?

– Да. Тебе бы, кстати, тоже понравилось, особенно лекции по философии. Мозги прочищает на раз-два, а препод любит подискутировать, как и ты. И исхода диалога с ним всего два: либо ты чувствуешь себя настоящим просвещенным, либо тонущим в реке жизни.

– Как думаешь, кем был бы я?

Смотрю сквозь решетку на ночное небо. Тусклое сияние звезд дарит мимолетное ощущение спокойствия.

– Ты скорее плывущий против течения…

– Похоже на правду.

– А как ты, Кот? Как твой план на жизнь?

– Я работаю над этим. Арендовал помещение, занимаюсь ремонтом техники. Пока еще все не так, как хотелось бы, но для любых достижений нужно время.

– Рада за тебя.

– Правда? – в его голосе слышится беззлобная насмешка.

– Правда, – отвечаю с искренней улыбкой. – Не такой уж и стервой я стала.

– Я такого не говорил.

В темном лестничном закутке становится светлее от наших взаимных улыбок. Это чувство… Оно такое знакомое, словно я вернулась домой. Искрящаяся радость наполняет каждую клетку, и это невозможно контролировать.

– Как родители? Малышка Ангелина?

– Родители хорошо, а Ангелок уже крышует половину садика. Недавно собиралась взять с собой папин ремень, чтобы наказать какого-то мальчика из группы, – рассказываю я и смеюсь, вспоминая о проделках сестренки.

– Серьезно? – хохочет Кот. – Гроза района растет.

– Это точно. А как там твои?

– Да что им будет? Работают, меня отчитывают. Все, как обычно.

– А я тебе говорила, проси братика. Сейчас они были бы заняты его воспитанием, а не твоим.

– Думаешь, получилось бы лучше, чем в первый раз?

– Первый блин комом.

– Вот спасибо, Бо. Умеешь ты поддержать.

– Обращайся.

Тихо смеемся в унисон. Как же мне этого не хватало. Чувства острее ножа и нежнее пера. Кажется, что я сплю, ведь это не может быть правдой. Внизу хлопает дверь, и этот звук сейчас вместо будильника. Оглядываюсь и вижу бегущего по ступеням Егора.

– Вот ты где, Бо. Я тебя обыскался.

Губы немеют, подходящие слова замирают на языке.

– Сорян, чувак, – приходит на помощь Кот, – я попросил Бо принести мне чаю. Фигово себя чувствую и замерз, как черт.

– Эксплуатируешь мою девушку? – спрашивает Егор, обнимая меня за плечи.

– Это не единственная ее роль. Я попросил ее как друга.

– Так вы помирились?

Вопрос очевидно заточен на удар, и Кот принимает его на себя:

– Типа того. Раз уж мы варимся в одном пространстве, стоит сгладить углы, верно?

– Хорошая мысль, – сдержанно отвечает Егор, скрывая эмоции. – Спускайтесь вниз, людей уже достаточно.

Кот делает несколько шагов вниз по лестнице, а Егор удерживает меня рядом и наклоняет голову:

– Все в порядке?

– Да, – отвечаю тихо.

– Прости, что заставил тебя скучать. После выступления я весь твой.

– Хорошо.

Егор касается легким поцелуем моих губ, но я не нахожу в себе сил ответить и быстро отстраняюсь.

– Помада.

– Красота и правда требует жертв, – скупо улыбается он. – Мне пора за нашей таинственной звездой, а ты иди и выбери в зале местечко покомфортнее.

Киваю и выскальзываю из его объятий. В который раз хочется задать себе всего один вопрос: да что со мной происходит?!

Простуда сейчас вообще некстати, но организму плевать на планы. Чай, который принесла Бо, немного уменьшил боль в горле, но я чувствую себя вареным гусем. Скорее бы этот вечер уже закончился. Мне нужен сон, упаковка противовирусных и килограмм лимонов.

Подхожу к барной стойке и занимаю крайний стул. Легкий колотун прокатывается по телу, нос отказывается дышать. Заха косится на меня, а после загадочно подмигивает. Не понимаю прикола, и тут друг стреляет поясняющим взглядом в сторону входа. Вот оно что: Бо вешает куртку и смотрит прямо на меня. Сердце отзывается радостным ритмом на ее внимание, но заканчивается так же внезапно, как и началось. Богдана переключается на друзей и направляется к ним, забирая мое настроение с собой. И все-таки она меня удивила. Чай? Для меня? И откуда столько заботы? Как бы Бо ни старалась нацепить железную холодную броню, она остается добрячкой. Это у нее в крови. Характер не раздавишь в пальцах.

Еще девочкой Богдана никогда не оставалась равнодушной к нуждающимся. Переживала, волновалась, помогала, если могла. А теперь она словно стыдится этой черты, а почему? Именно мягкость и искренняя доброта делают ее такой теплой и сияющей. Ласковым солнышком, согревающим душу, весенним ветром, что подтолкнет в спину, не позволив упасть, тихой рекой, которая несет только вперед. Даже не верится, что эти поэтические мысли – мои, но я правда так считаю. Ее поддержка и энергия придают колоссальные силы. Всего один разговор, небольшой жест внимания – и моя решительность растет вместе с уверенностью. Только бы не облажаться. Если связь оборвется, я останусь ни с чем. Снова.

И почему я не додумался до этого раньше? Наверное, был слишком самоуверен или слишком глуп. Идиот. Что с меня взять? Мне казалось, я должен все сделать сам: встать на ноги, разобраться в себе, а потом уже думать об отношениях. Но если бы мы с Бо изначально были вместе по-настоящему, то, возможно, все сложилось бы само собой. Она никогда не была помехой для меня, помеха была только в моих рассуждениях.

– Как тебе чаек, Кот? Поправило? – спрашивает Захар.

– Ты с ней говорил?

– Как бармен с клиентом.

По глазам вижу, что врет.

– Выкладывай!

– Ничего такого, о чем тебе нужно волноваться.

– Смотри мне!

– Тише, Кот. У меня в отличие от моего брата нет видов на твою девчонку.

Знаю, но от этого не легче, ведь и у меня в отличие от его брата шансов назвать Бо своей ноль целых одна сотая.

– Налить тебе что-нибудь?

– Чай.

– Фу! Какие вы скучные, – бросает Захар и переходит к другому клиенту.

Разговоры в зале стихают, а за ними и музыка. Внимание присутствующих приковано к сцене, туда Егор ведет звезду. Гратис, как и в прошлый раз, в полной маскировке: белая шапка поверх балаклавы, темные здоровые очки. Мешковатая спортивная одежда скрывает комплекцию. Не угадаешь, то ли дрыщ с кучей комплексов, то ли качок с одному ему известными заскоками. Егор поднимается на подиум вместе с артистом и берет в руки микрофон:

– Приветствую вас в «Тайной комнате» и спешу поздравить всех, кто так или иначе причастен к сегодняшнему празднику. Знаю, многие пришли сюда только ради этого момента, поэтому не буду тянуть. Встречайте! Гратис!

Зал взрывается аплодисментами, слышится свист и женский визг. Егор протягивает микрофон Гратису, но он его не принимает. Певец наклоняется и что-то шепчет Егору на ухо.

– Я прошу прощения, – произносит Егор в микрофон. – Исполнителю требуется пара минут подготовки.

Гратис скрывается за сценой под вялые овации расстроенной публики, которая уже устала ждать. Может, у него есть какой-то ритуал перед выступлениями? Отвары пьет или подключается к астралу? Кто их поймет, этих творческих людей? Бо права, странный чувак. Но, с другой стороны, ничего не вызывает такого любопытства и интереса, как что-то тайное. Возможно, он просто хитровыдуманный маркетолог, который знает, как себя правильно подать, чтобы удержать внимание подольше. Звезд-однодневок и так хватает. Захар ставит рядом с моим локтем чай, отвлекая от размышлений. С благодарностью киваю другу и обхватываю стакан ладонью. Подожду до конца выступления и свалю спать. Вряд ли после концерта уже понадобится моя помощь.

Когда стакан наполовину пустеет, свет потолочных ламп исчезает. В зале остаются только подсветка на стенах и яркие прожекторы, направленные на сцену. Гратис легким движением снимает со стойки микрофон, диджей повторно объявляет его под бурное ликование гостей.

– Добрый вечер! – хриплый голос заглушает аплодисменты. – Я рад быть здесь снова. Рад быть среди вас. Ну что, погнали?

Из колонок звучит спокойная мелодия, которую разрывает в клочья качевый бит, пробирающий до нутра. Сильный голос врывается в зал и завоевывает всеобщее одобрение и восхищение. К сцене подтягивается народ, забыв обо всем, что было до. Девушки танцуют, позволяя музыке управлять телами, парни шевелят губами, повторяя слова.

Замечаю в толпе Богдану рядом с друзьями. Темыч обнимает свою девушку, пританцовывая, Бо с ленцой покачивается под музыку и мотает головой на высоких протяжных нотах. Рыжие густые волосы скользят по спине, бедра рисуют восьмерки… Позволяю себе нагло любоваться желанной фигурой, пожирая ее взглядом. Плевать! Этого у меня никто не отнимет! Глаза даны, чтобы видеть, и мне слишком нравится та, на которую я смотрю.

Ноги касаются пола, но я сам себя торможу. Никакого давления. Я же обещал. Не хочу сломать тот хрупкий мост, что сегодня внезапно возник между нами.

Около десяти треков подряд, и все с разным настроением и подачей. Гратис действительно хорош, но бриллиантом его выступления лично для меня становится Богдана, раскрывающаяся под его песни. Я уже очень давно не видел ее такой, а может, и никогда не видел. Кажется, она растворяется в музыке. В моменте. Все-таки не выдерживаю и встаю со стула. Хочу переброситься с ней парой фраз, перед тем как уйти, и отсутствие Егора на горизонте только подстегивает к действию.

Перехватываю настороженный взгляд Артема, но не останавливаюсь. Подхожу к Бо, и она задевает ладонью мою грудь, взмахнув рукой, поворачиваясь.

– Ой! Изви… А, это ты… – произносит она, убирая волосы с лица.

– Кажется, «король загадок» тебя все-таки впечатлил.

– Музыкой да, но маскарад все еще раздражает, – бросает Бо и отворачивается.

Хватаюсь за соломинку, даже не подумав о том, насколько она крепка:

– А где Егор?

– Не знаю, – отвечает она отстраненно, глядя на сцену.

Понятно. То, что случилось у входа, ничего не меняет. Поступок Бо всего лишь благотворительность. Чувствую себя невыносимо лишним в шумной толпе. Голос певца и музыка смешиваются в грохот, разрывающий барабанные перепонки. Делаю шаг в сторону, ловить тут больше нечего.

– Эй! – Бо хватает меня за плечо. – Тебе плохо?

Ее жалость превращает меня в беспомощного червя. Отвратительно. Это совсем не то чувство, которое я хочу читать в ее глазах. Выдергиваю руку резче, чем нужно, и стараюсь загладить вину улыбкой, которая вряд ли выглядит искренне:

– Все отлично.

– Кот… – настороженно произносит она.

Громкие аплодисменты и крики наполняют зал. Концерт окончен, и теперь мне точно пора уходить. Возвращаюсь к барной стойке, чтобы дождаться Егора и предупредить об окончании смены охранника.

– Заха, не видел брата?

– Не-а.

– Твою ж…

– Не ругайся, Кот. С тобой рядом дама.

Медленно оборачиваюсь. Богдана упирает руки в бока и воинственно хмурит темные брови.

– Бо, я в норме, прекрати. Мне хватает опеки родителей.

– А по-моему, тебе не хватает ремня!

Не могу сдержать усмешку. Да что происходит? То она холодная, точно ледышка, то носится со мной как с ребенком.

– Я уже собирался уходить. Довольна?

– Не совсем. Ты все еще здесь.

– Так ты меня выгоняешь? Чем я тебе мешаю?

– Распространяешь бациллы, – отвечает без промедления.

– У меня всего лишь легкая простуда, а не чума. Никто не пострадает.

– Как знать.

– Ты волнуешься за меня или за всех остальных?

Бо резко втягивает носом воздух и опускает подбородок. Что именно ее так смутило в моем вопросе?

– А вот и брательник! – вскрикивает Заха.

Егор шагает рядом с Гратисом, провожая его на выход из клуба, и смотрит прямиком в нашу сторону. Не очень дружелюбно смотрит, стоит заметить.

– Вам налить чего-нибудь, ребятки? Дайте угадаю. Чай?!

– Себе налей, – огрызаюсь я, – за шиворот.

– Лисичка, он и в школе был такой вредный? С ним же невозможно общаться.

– Тогда он был еще хуже, – отвечает Бо, закатывая глаза.

Удивленно поднимаю брови. Среди нас была только одна вредина, и это не я. Неужели она забыла?

– И как ты с ним дружила?

– Сама не знаю.

– Любовь зла, – ржет Заха, – полюбишь и… блохастого кота!

Бо краснеет, а я готов стукнуть друга лбом о барную стойку. Что он несет?! Собираюсь как следует отпесочить Захара, но Лисенок меня опережает:

– Она-то зла, но боюсь, даже у нее не хватит злости, чтобы кто-то полюбил такого козла, как ты.

– У-у-у… Жестокая ты, Лисичка. Надеюсь, в твоем роду не было ведьм. Прозвучало как проклятие.

– Выключить музыку! Всем оставаться на местах!

Поворачиваюсь на крик так быстро, что боль пронзает шею. Егора в спину толкает мужик в форме, а следом за ними в клуб входят еще двое полицейских.

– Всем! Оставаться! На! Местах!

Мозг получает чудовищную дозу адреналина и включает аварийный режим самосохранения. В мыслях воет сирена и гремит механический голос: «Валим!» Хватаю Богдану за руку и тяну ее за барную стойку. Сгибаюсь пополам, Бо послушно повторяет за мной. Пока в зале неразбериха, мы можем успеть спрятаться в кладовых. Двигаюсь спиной к двери…

– А ну стоять!

– Так я и стою, – отвечает Захар и поднимает руки вверх.

– Вот и стой!

Богдана так сильно стискивает мою руку, что, вероятно, после того, как все закончится, я могу лишиться нескольких пальцев. Заха чуть опускает голову и легонько дергает подбородком. Это сигнал! Толкаю ногой дверь, открывая небольшой проход, пропускаю Бо вперед, а после практически выкатываюсь сам. Тихонько прикрываю за нами дверь и поворачиваюсь к Богдане, на лице которой застыл дикий ужас.

Некоторые люди боятся собак, кто-то пауков или высоты, а Бо боится полиции. Помню, как она бледнела на сценах фильмов с захватами террористов или допросами преступников. Я даже как-то спросил ее: «Почему ты ржешь над мерзкими зомбаками и монстрами, но так напрягаешься при виде копов?» Ответ, конечно, был «суперлогичным»: «Потому что монстры выдуманные, а полицейские нет». Думаю, этот страх связан с ее зашкаливающей правильностью. В мире Бо полиция приходит только к плохим людям, а она не хочет причислять себя к ним. Нас же всех пугают в детстве: «Будешь баловаться, придет дядя в форме и заберет тебя в тюрьму». Вот вам и рождение пунктика, который придется нести с собой всю жизнь.

– Кот, что происходит?

– Не знаю, – отвечаю шепотом и прислушиваюсь к происходящему в основном зале.

– Нас всех посадят?

– Нет, но лучше нам с тобой спрятаться. Выход отсюда только один, поэтому придется ждать, пока они не уйдут.

– А они уйдут?

– Должны.

Выпрямляюсь в полный рост и протягиваю руку, но Бо продолжает сидеть на корточках, искоса поглядывая на дверь.

– Может, лучше вернуться? Я же ничего такого не сделала… Или сделала? Мне нужен адвокат? Позвонить родителям?

– Успокойся, – хватаю ее за плечо и поднимаю на ноги. – Возможно, это обычная проверка. Было шумно, вот они и…

– Это не похоже на обычную проверку!

– Тише ты, – шикаю я и увожу ее в глубь темного узкого коридора.

Открываю одну из дверей и заглядываю в небольшую комнату, заставленную старой мебелью: пара круглых столов, стулья, сложенные башенкой, комод, кресло на колесиках и стеллаж с прозрачными полками вдоль левой стены. Будет где спрятаться в случае чего.

– Заходи, – киваю в сторону, отпуская руку Бо.

– А ты? – встревоженно спрашивает она и цепляется за мой джемпер, сжимая ткань в кулаке.

Вот и слетела броня. Передо мной снова маленькая девочка, которая хочет быть чистой и хорошей, и, на удивление, сейчас я не чувствую себя грязным и сломанным рядом с ней. Наоборот! Я знаю, что смогу ее защитить, и сделаю это любой ценой.

– А я за тобой, Бо, – произношу ласково.

Закрываю дверь, шумное частое дыхание Богданы отражается тихим шорохом от стен. Она опускает голову и бормочет сбивчиво:

– Что могло случиться? Зачем они пришли? Может, кого-то ищут? Кого?

Глаза привыкают к темноте. Бо с каждой секундой трясется все больше, нервно кусая губы. Если бы передо мной стояла любая другая, то я бы постебался над трусишкой, но с ней так поступить не могу, ведь знаю, что она не играет. Шагаю ближе и кладу ладони на ее подрагивающие плечи:

– Все будет хорошо, слышишь? Я обещаю.

– Что ты натворил, Кот? – шипит Богдана, резко поднимая голову.

– Я?

– Ну а кто еще? Ты ведь сейчас прячешься, значит…

– Думаешь, они пришли по мою душу?

Богдана сверлит меня грозным взглядом, поджав губы. Так вот кем я для нее остался? Хулиганом без тормозов и совести? Убираю руки с ее плеч и делаю шаг назад.

– Из-за тебя всем влетит!

– Тогда я пойду и сдамся, раз ты так хочешь… – опустошенно произношу я и хватаюсь за ручку двери.

Бо подскакивает ко мне и кладет ладонь поверх моей, сжимая пальцы до хруста:

– Нет!

– У тебя что, раздвоение личности? То ты меня выгоняешь, то не отпускаешь. Приносишь чай, потом игнорируешь. Я тебя не понимаю, Бо. Не понимаю, чего ты от меня хочешь!

– Тихо ты!

– Сама тихо!

Она отворачивается, убирая едва теплую ладонь с моей, и тяжело вздыхает:

– Что ты сделал, Кот? Насколько все серьезно?

– Я ничего не делал. Полиция здесь не из-за меня. Да, в прошлом была пара косяков, но там уже давно все порешали.

– В прошлом? Из-за Кирилла?

Отхожу к стене и упираюсь в нее лопатками, складывая руки на груди. Я не хочу говорить на эту тему, но если она единственная, на которую согласна говорить Бо, то так тому и быть:

– Что ты хочешь, чтобы я сказал? Что ты была права? Что мне не стоило связываться с Киром и его бандой? Я не могу жалеть об этом, Бо. Я многому у них научился и многое понял. За опыт, конечно, пришлось заплатить, но он того стоил.

Богдана присаживается на край стола, что стоит рядом, и внимательно смотрит на меня:

– Как именно заплатить?

Похоже на допрос, не правда ли? Лисенок боится копов, но сама с легкостью вошла бы в их ряды. Напряженно сжимаю зубы, но после короткого выдоха через нос расслабляюсь. Хочет знать правду? Хорошо. Недомолвки в прошлый раз заставили нас расстаться, пора делать работу над ошибками.

– Это было уже после того, как я вернулся из армии. Мне нужна была работа, а небольшой бизнес Кира все еще качал, вот я и присоединился к нему снова. Все шло нормально, пока Кир не перешел дорогу не тому человеку, а если точнее, не спер мобильник у какого-то мужика, работающего в суде. Техника, которую мы ремонтировали, не вся была краденая, но попадалось разное. Я только чинил и перепрошивал. Поставками и продажей занимались Кирилл и еще пара пацанов.

Бо слушает молча. Ловит каждое слово и старается не показать никакой явной реакции, но я чувствую, как она злится.

– Нас прикрыли. Был суд, – продолжаю я, а по ощущениям сдираю с себя кожу, ведь сейчас Богдана закричит на весь мир, что была абсолютно права, а я идиот, который ее не послушал. – Кир всех сдал и потянул за собой. Он получил два года условно и штраф, я и остальные по году условки.

Лисенок молчит, покусывая нижнюю губу, и я молюсь, чтобы она не сорвалась.

– Ты общаешься с ним?

– Нет.

Бо медленно кивает несколько раз, глядя в темноту.

– Ты ведь этим занимался еще в школе?

– Да.

– Я не одобрила бы. Скорее всего сама бы вас сдала.

– Не сдала, но скандал точно устроила бы, – горько усмехаюсь я.

– А сейчас ты?..

– Нет. Сейчас все законно.

– А сразу так нельзя было?

– Бо, на словах всегда легко. Я ничего не знал об этом деле, о бизнесе, просто любил ковыряться в телефонах и компьютерах. У меня не было связей, денег, опыта. Я же тебе уже говорил, в школе учат русскому языку, но жить совсем не учат.

Разговор растворяется в тишине темной пыльной комнаты. Слова, которые должны были быть сказаны очень давно, прозвучали, но уже потеряли ценность.

– Сколько осталось до конца условного срока? – тихо спрашивает Бо.

– Несколько месяцев.

– Поэтому ты решил спрятаться?

– Я, конечно, должен вести себя примерно, но спрятался я не поэтому.

– Тогда почему?

– Действительно, – усмехаюсь я, – почему?

Богдана обнимает себя за плечи, глядя в сторону двери. Представляю, какой это для нее стресс. Она ведь всегда была максимально правильной, а теперь прячется в каморке от полиции с почти уголовником. Лучше ей не слышать эту шутку.

– Как думаешь, что там происходит?

– Не знаю. Наверное, ищут малолеток или что-то запрещенное.

– Но они ведь не найдут? – с надеждой спрашивает Бо.

– Вряд ли, правда, есть кое-что…

– Что?

– Клуб не зарегистрирован. Заметят деньги под баркой и могут предъявить Егору за незаконную деятельность.

Богдана округляет глаза.

– Я не знала…

– Не злись на него, Бо.

– Вот только не надо его защищать. У вас прикол какой-то все скрывать от своих девушек?

– Чтобы сохранить их спокойствие и уберечься от скандалов? Да! Иногда это единственный выход.

– Знаешь что?..

Топот пары тяжелых ботинок доносится из-за закрытой двери и становится все отчетливее. Сгребаю Богдану в охапку и влезаю в крошечный проем между стеной и торцом высокого стеллажа, который сразу приметил для укрытия. Сердце подпрыгивает к горлу, но через мгновение я забываю о полиции, неприятностях и вообще обо всем, потому что тяжелое горячее дыхание касается моей шеи. Мы так близко. Ладони Бо упираются мне в грудь, мягкие волосы щекочут подбородок. Вдыхаю сладкий запах мармеладных мишек и нагретых солнцем одуванчиков, сердце падает и разгоняется до предела. В моих руках сейчас девушка, которую я очень любил и, похоже, до сих пор… Открывается дверь, по стене бегает желтый круг света фонаря. Богдана, кажется, совсем перестает дышать, и я крепче сжимаю ее в объятиях. Я не дам ее в обиду. Никому. Даже себе.

Зашкаливающее чувство страха ощущается липким холодным потом на лбу и спине. Еще немного – и у меня начнется истерика. Держаться помогает только мысль, что я не одна. Богдан прижимает меня к груди, и я крепко зажмуриваюсь, концентрируясь на тепле его тела. Кот был моим первым защитником, не считая отца. Именно он своим примером показал мне, что не нужно бояться монстров и чудовищ, но то, что происходит сейчас, более чем реально. В голове пляшут картинки возможного будущего, как меня отчитывают в универе перед деканом, а потом звонят родителям и говорят, что их дочь попала в полицию. Сердечный ритм доходит до критической отметки, и я задерживаю дыхание, чтобы не издать ни единого лишнего звука или шороха. Короткий глухой щелчок закрывающейся двери звучит приятнее музыки. Напряжение потихоньку отпускает, но не пропадает совсем. Опасность миновала, а надолго ли?

– Ушел?

– Вроде да, но пока лучше не шуметь. Он может проверять и другие комнаты.

Кот проводит ладонями по моей спине, шея покрывается мурашками, а воздуха становится катастрофически мало. Крепкие мышцы груди напряжены под моими ладонями. Одежда Богдана пропитана ароматом мужской туалетной воды, и этот пряный шоколадный запах кажется таким знакомым. Богдан вдруг опускает голову и касается носом моего виска.

– Что ты делаешь? – шепчу я.

– Тоже хочу тебя понюхать, – произносит он без тени стеснения.

– Я тебя не нюхала!

– Тише. Полицейский может вернуться.

Упоминание об опасности заставляет замереть и подчиниться, но уже через секунду подвох становится слишком очевидным, потому что Богдан снова глубоко вдыхает и, кажется, даже улыбается. Я этого не вижу, но чувствую. Напрягаю руки, чтобы создать между нами хоть немного расстояния.

– Отпусти меня.

– Ладно-ладно, не нервничай.

Кот убирает руки с моих плеч, и я поспешно выбираюсь из закутка. Неловкость и стыд превращают лицо в сковороду, на которой легко можно нажарить яиц для целой футбольной команды, а чувство вины беспощадно нокаутирует. У меня ведь есть парень, а я только что обнималась с Богданом! Как я это объясню?!

– Я не стану рассказывать Егору об этом.

– Не о чем рассказывать, – злобно шиплю я, глядя на Богдана.

– Конечно, – отвечает он, приподнимая уголок губ в хитрой усмешке.

– Слушай, Кот, – набираю в грудь побольше воздуха, – я не знаю, что ты там задумал, но лучше прекрати. У нас с Егором все отлично, и я не хочу, чтобы ты это испортил. Да, ты мне небезразличен, и мы можем нормально общаться, только давай держать дистанцию.

– А чего ты боишься, Лисенок? Что старые чувства снова…

– Нет! – вздрагиваю от резкости собственного ответа. – Я не боюсь, потому что точно знаю, этого не случится. Просто мне не хочется ранить Егора. Заставлять его волноваться или еще хуже – ревновать.

– Ревность – отличный мотиватор.

– Это не мои методы.

Кот дергает бровью, всем своим видом показывая, что не воспринимает мои слова всерьез.

– Тебя что-то смущает? – спрашиваю я раздраженно.

– Ну-у-у… Раз уж мы вспомнили про Кирилла…

Это грязный прием, но бьет он точно в цель.

– Если тебе интересно, то я не горжусь этим выкидоном.

– Это было глупо, но результат того стоил, верно?

– Даже не знаю, что тебе ответить, Кот. С одной стороны, мы и правда стали ближе благодаря той ситуации, а с другой… Что нам мешало сделать это раньше? Страхи? Комплексы? Мы сами виноваты, что, будучи лучшими друзьями – беру последнюю фразу в воздушные кавычки, – так и не научились по-настоящему открываться друг другу.

– Да, – серьезно кивает он, – ты абсолютно права.

Смотрим в глаза друг другу, и впервые за время с нашей новой встречи между нами нет неприязни или ментальной вражды. Это принятие. Честное принятие и осознание своих и общих ошибок, которые мы допустили. Выхожу из боевой позиции. Раунд окончен.

Забираюсь на стол, чтобы дать дрожащим ногам отдохнуть. Кот переворачивает стул, ставит его передо мной и усаживается задом наперед, положив руки поверх спинки.

– Бо, я клянусь, что не буду лезть в твои отношения с Егором, идет? И предлагаю тебе дружбу. Как ты на это смотришь?

– Ничего не получится.

– Ты ведь сама сказала, что волнуешься за меня, разве это не повод, чтобы дать нам шанс?

– Я баба в состоянии лайтовой истерики. Не задавай мне таких сложных вопросов.

– Уверен, ты справишься, – весело отвечает Кот.

Смотрю сквозь темноту в его глаза, и мне что-то уже невесело:

– Зачем тебе это?

– Потому что ты единственный мой настоящий друг.

– Это неправда.

– Мне лучше знать.

Медлю с ответом, пытаясь отыскать верный. Меня тянет к Коту, нечего отрицать. Душа и даже тело знают, что он не чужой. И я на самом деле волнуюсь за него, хоть иногда и готова дать по наглой кошачьей морде.

– Вспомни свою переписку с Глоссариусом, – подкидывает дров Богдан. – Признайся, тебе понравилось.

Вот сейчас именно тот момент, когда хочется его стукнуть.

– Я еще злюсь на тебя из-за этого. Ты меня обманул.

– Ты не оставила мне выбора, но я ведь признался. Сам.

– Молодец какой, – в возмущении трясу головой. – И что теперь, грамоту хочешь?

– Хочу положительный ответ.

– А других вариантов нет?

– Почему? Есть. Ты можешь сказать: «да», «конечно», «я согласна», «разумеется»…

– Все эти ответы – положительные, ты в курсе?

Богдан состраивает забавную рожицу:

– Тогда других вариантов нет.

– Я подумаю, Кот. Сейчас меня больше волнует, что происходит там, в зале, и долго ли нам еще здесь сидеть.

– Хорошо, я готов подождать.

Недолгое молчание прерывает тихий, ни к чему не обязывающий разговор, который спасает от дурных мыслей и быстро набирает обороты. Болтаем с Богданом о всякой чепухе, обходя неудобные темы стороной, и в какой-то момент я напрочь забываю о пропасти в два года. Звучат истории и приглушенный смех, паузы, в которых оживают воспоминания, и шутки, понятные только нам двоим.

Короткий сигнал о входящем сообщении звучит точно выстрел. Вытаскиваю из кармана телефон и снимаю блокировку.

– Это Ася. Спрашивает, где я, и пишет, что полиция уже ушла.

Быстро набираю ответ и спрыгиваю на пол:

– Идем?

Богдан совсем не торопится вставать с места, и я будто слышу его мысли: «А нам обязательно уходить?»

– Конечно, – наконец-то отвечает он, поднимаясь, – идем.

Выходим в зал, от атмосферы вечеринки и праздника не осталось и следа. Егор, Захар, Славик и Ася с Темой сидят за одним из столов, на лицах скорбь и печаль. Подхожу к ним, глядя на Егора, и обращаюсь в первую очередь к нему:

– Что случилось?

– Бо, где ты?.. – Он переводит взгляд в сторону и понимающе кивает: – Ясно.

– Нам удалось отсидеться в комнате с мебелью, – объясняет Кот. – Какого, хм, черта это было? Что им нужно?

– Кто-то из обиженных гостей настучал, что здесь не просто частные вечеринки, – хлестко произносит Егор. – Кот, ты ни с кем сегодня не цеплялся?

Вспоминаю девиц, которых я отшила, и уже собираюсь признаться, но Богдан летит вперед меня:

– Ничего такого, со всеми был вежлив. Есть восемнадцать и паспорт – проходи, нет – гуляй. Так чем все закончилось?

Егор молча опускает голову, и вместо него в разговор вступает Захар:

– Чем-чем? А ты как думаешь? Пришлось отсыпать им столько, сколько было, а на слишком веселых присутствующих написали протоколы и забрали в участок. Полицаи план на неделю вперед выполнили. А еще они нас запомнили и обещали присматривать.

Шагаю ближе к Егору и кладу руку ему на плечо:

– Мне так жаль.

– Бо, езжай домой с друзьями, – говорит он и небрежно снимает мою ладонь, быстро разжимая пальцы.

Непонимающе хлопаю глазами. Тема встает из-за стола, глядя на меня:

– Поехали!

Бросаю растерянный взгляд на Кота и получаю одобряющий кивок. Значит, мне и правда лучше уйти?

– Ладно… Всем пока, – медленно произношу я и иду к выходу.

В машине такси царит удушающее молчание, слышен только шум дороги и сухой кашель водителя. Смотрю в окно, ночной город совсем не кажется таинственным или красивым. Моя романтичная натура обиженно забивается в дальний уголок души, уступая место недовольной бабуле, которая хочет борщ, вязаные носки и спать. Официально заявляю, ночь с двадцать третьего на двадцать четвертое февраля – худшая за последние пару лет! И даже удивительно, что роль Богдана на похоронах моего настроения не отрицательная, а положительная. Наш разговор остается единственным лучиком света за весь вечер. Кот, как и прежде, хорошо меня чувствует и понимает. Это не изменилось, несмотря на все, что мы пережили, и сколько воды утекло.

Автомобиль останавливается рядом с общежитием, коротко прощаюсь с Темой и покидаю машину.

– Бо, погоди! – окликает он меня.

Оборачиваюсь, стараясь показать одним взглядом, что не хочу говорить о произошедшем, но кого это волнует. Тема коротко целует Асю и легонько подталкивает ее вперед. Она посылает мне робкую улыбку и быстрым шагом направляется к крыльцу.

– Ну что?! – спрашиваю я, всплескивая руками.

– Хотел узнать, как ты?

– Прекрасно, разве не видно?!

– Злишься на Егора?

– Еще один глупый вопрос, Фролов. Тебе пора отдохнуть, теряешь хватку.

– Вот только на мне не нужно срываться, Лисецкая. Лично я тебе ничего плохого не сделал.

Стыдливо опускаю взгляд и произношу на выдохе:

– Прости, Тем. Я не в духе.

– Ничего, – ласково говорит он, шагая ближе. – Я все понимаю, Бо. Честно. Окончание вечера было…

– Ужасным? Отвратительным? Идиотским? Выбирай любое. Все подходит.

– Слушай, я не хочу никого выгораживать, но все-таки кое о чем сказать должен.

– О чем?

– Егор, конечно, сжестил, но попробуй войти в его положение. Ему пришлось хуже всех, это его клуб и его деньги. Он наверняка винит себя сейчас за то, что другие пострадали, да и его репутация тоже. Думаю, он повел себя так с тобой, потому что не хотел показывать слабость.

– Ты его выгораживаешь, – подмечаю я.

– Я пытаюсь тебе объяснить, чтобы ты не изводила себя глупыми мыслями. Не принимай его реакцию лично на свой счет, хорошо? Он успокоится, и вы нормально поговорите.

– Угу…

– Ты меня услышала?

– Услышала! Иногда мне кажется, что скоро придется приплачивать тебе за сеансы психотерапии.

– У тебя нет столько денег, – усмехается Тема. – Сеанс окончен, теперь дуй в общагу.

– А у вас с Асей все в порядке? Эти громилы вас не тронули?

– Нам тоже удалось спрятаться. В туалете есть маленькая комната для швабр. Было тесновато, но…

– Без подробностей, пожалуйста! – Я морщу нос.

– Не строй из себя монашку, Бо. Сама ведь больше часа сидела в темноте с Котом. Он к тебе не приставал? Сейчас еще не март, но уже близко.

Горячее дыхание срывается с губ, кожа на шее печет, словно ее касаются руки из густой лавы.

– Не неси ерунду, Тем. Между нами ничего нет и не будет.

– Я спрашивал не об этом, – серьезно произносит он.

– Нет. Конечно, нет, – качаю головой, шагая назад. – Я пошла, холодно на улице. Спокойной ночи и спасибо, что проводил.

– Спокойной… – задумчиво отвечает Тема.

Когда я вхожу в комнату, Ася уже сидит в халате на своей кровати и старательно стирает макияж ватным диском. Стягиваю куртку с плеч и снимаю обувь. Подхожу к подруге и сажусь рядом, протягивая руку. Ася передает мне бутылочку с косметическим молочком и упаковку ватных дисков. Сохраняем уютное молчание до тех пор, пока обе не превращаемся в настоящих себя.

– Как ты? – устало спрашивает Ася.

– Бывало и лучше. А ты?

– Бывало и хуже, – хихикает подруга.

Слабо улыбаюсь ей в ответ и выбрасываю остатки красоты, размазанной по ватке, в мусорное ведро.

– И-и-и? – весело тянет Ася. – Час в замкнутом пространстве с бывшим, да, Бо? У меня только два варианта: вы либо должны были лупить друг друга, либо сосаться до звезд в глазах. И, судя по тому, что вышли вы без синяков и с целыми носами…

– Остановись, Шерлок, Ватсона сейчас стошнит.

– А если серьезно?

– Если серьезно, то мы вроде как помирились.

– Ого! – Ася так широко распахивает глаза, что мне хочется протянуть ладонь на случай, если они вдруг выпадут.

– Мне тоже верится с трудом.

– И что теперь? Как же Егор?

– А с Егором вроде как поссорились, но это не значит, что я возвращаюсь к Коту! Мы друзья. Не больше.

– Чувствую, намечается очередная драма.

– Почему?

– Я бы, например, не хотела, чтобы Тема дружил с Ларисой.

– Это совсем другое. В первую очередь мы с Богданом были друзьями, а потом уже все остальное.

– Бо, я не прошу тебя оправдываться передо мной. Я всегда буду на твоей стороне, даже если ты решишь завести гарем, но приготовься к тому, что Егору это вряд ли понравится.

– Мне тоже много чего не нравится!

Приглушенно жужжит телефон. Вытаскиваю его из кармана куртки, висящей на стуле, и сажусь на свою кровать, читая сообщение.

Егор: «Прости».

– Кто там? – спрашивает Ася.

Смотрю на экран, и сердце слабо сжимается, прежде чем вернуться к обычному ритму.

– Егор.

– Ответишь ему?

Задумываюсь на несколько мгновений. Тема прав, как и всегда. Вряд ли Егор обрадовался случившемуся, но было бы неплохо, перед тем как раскручивать нелегальный бизнес, включить мозг и подумать о последствиях. С одной стороны, мне его жаль, а с другой – сам виноват! И почему почти все парни пытаются прыгнуть выше головы? А лечить потом эти разбитые головы приходится их девушкам. И где справедливость?

Богдана: «Проехали. Ты сам как?»

Егор: «Нормально».

Богдана: «Ложись отдыхать и выспись хорошенько, а завтра уже решишь, что с этим делать».

Егор: «Ответь мне на один вопрос».

Мне уже не нравится начало, но я терпеливо жду продолжения.

Егор: «Ты все еще моя девушка?»

Медлить нельзя, но буквы расплываются перед глазами, а колючая дрожь в пальцах мешает набрать ответ. Спроси он это еще сегодня днем, я бы не раздумывала, но сейчас… И дело не в Богдане, а в том, что именно мне напомнил сегодняшний инцидент. Егор требует от меня честности и открытости, а сам скрывал часть своей жизни. Все это я уже проходила, и итог был не очень веселым.

Богдана: «Ты в этом сомневаешься?»

Егор: «Я не хочу сомневаться в тебе, Богдана, и хочу тебе верить».

Богдана: «Могу сказать тебе то же самое».

Егор: «Я не собирался врать, просто не было подходящего случая, чтобы рассказать».

Богдана: «Подходящий случай придумали начинающие обманщики».

Егор: «Этого больше не повторится».

Богдана: «Надеюсь, что так и будет».

Егор: «Будет. Спокойной ночи! *смайлик-поцелуйчик*»

Богдана: «Спокойной ночи! *смущенный смайлик*»

И пусть смайлики должны отражать выражения лиц собеседника, мне далеко до милой улыбающейся мордочки. Я скорее похожа на желтый круг с недовольным взглядом и минусом вместо рта. Переодеваюсь в пижаму, разрешив себе принять душ завтра утром, и залезаю под одеяло. Ася тоже ложится и выключает настольную лампу, погружая комнату во мрак.

– Все нормально? – спрашивает она.

– Да.

– Тогда спокойной ночи.

– Ага, и тебе.

Ни о каком спокойствии не может быть и речи. Открываю приложение «ВКонтакте» и кликаю по значку «Черный список». Затаив дыхание, снимаю последний блок, и страница Богдана появляется на экране. С аватарки на меня смотрит хмурый Кот, ну прямо мистер Бед бой. Больше сотни друзей, музыка скрыта. Та-а-ак… Еще фотки. Тридцать пять штук.

Листаю кадры, вглядываясь в лица. Пацанские компании, бары, клубы, даже фото из «Чайки» есть. Последнее фото вызывает непрошеную и неконтролируемую улыбку. Богдан сидит на лавочке, подогнув одну ногу, и щурится от слепящего солнца. Знаю, кто сделал снимок, это была я. Ранняя весна, где-то через неделю после моего дня рождения. Мы гуляли вместе и размыто, без четких определений, говорили о нашем будущем, перепрыгнув десяток лет. Кот сказал, что хочет завести лабрадора, назвать его Укроп и познакомить с Редиской. Я тогда чувствовала себя такой счастливой…

Палец замирает над кнопкой «добавить в друзья». Черт! И чего я так трясусь? Мы же все выяснили, и это будет четким ответом на его предложение. Пора уже признаться хотя бы себе, что мне его не хватало. Происходящее пугает, конечно, но я не хочу отказываться от возможности все наладить. Может быть, нам действительно суждено остаться друзьями? С этого мы начали и этим закончим. Наша дружба была силой, это отношения уже стали слабостью.

Кончиком пальца касаюсь экрана. Заявка отправлена. Ставлю телефон на блокировку и убираю под подушку. Теперь точно можно спать.

Весна начинается головокружительно быстро, эмоциональные качели уже остановились, а жизнь идет своим чередом. Спокойным. Размеренным. Скучным. Не могу сказать, что это плохо. Определенность спасает от нервных срывов и переживаний, но все так ровненько, что аж тошнит. Да, я сама себе противоречу. Сложно наслаждаться спокойствием, когда на уровне подсознания чувствуется какой-то подвох. Что-то не так! Словно я не просто не в своей тарелке, а на чужой кухне, и все, что происходит, должно быть с кем-то другим.

Первая неделя марта похожа на черно-белый немой фильм. Подъем в семь утра, полдня в универе под недовольное бурчание Аси, вечер в компании Егора, выполнение домашних заданий, серия сериала, пара мемасиков от Кота, отключение сознания, никаких цветных снов и ни одной мысли о счастье.

– Бо, – зовет Ася, – и что же такого интересного в булочке с маком? Ты так на нее смотришь, словно там ответы от Вселенной на все твои вопросы.

– Было бы неплохо, – отвечаю я, отрываю кусочек булочки и кладу его в рот.

– Да что с тобой? В последнее время ты выглядишь… несчастной. Это из-за Егора?

– Нет.

– Из-за Кота?

– Нет.

– Из-за…

– Ась, перестань! Все хорошо.

– Я не слепая. Что-то происходит, но ты молчишь. В чем дело?

– Мне просто скучно, – вздыхаю я, гоняя чай в стаканчике по кругу.

– Хммм… – Ася задумчиво трет пальцами подбородок. – Завтра Восьмое марта, и Егор наверняка готовит для тебя свидание. Вот и развлечетесь.

Вспоминаю наши последние свидания и невесело хмыкаю. Мы только и делаем, что развлекаемся. Каток, кино, клуб виртуальной реальности, игровые автоматы, боулинг. Не думала, что когда-нибудь скажу это, но я устала развлекаться. Мне хочется тихого душевного вечера, разговоров, нежности. Но если я скажу об этом, вердикт будет один – зажралась! И, похоже, это действительно так.

– А у вас с Темой какие планы?

– Не знаю, как там у Артема, но у меня грандиозные. Я заказала сногсшибательный комплект нижнего белья и сегодня вечером пойду забирать его из пункта выдачи.

– Ничего себе.

– А что такого? Не вижу смысла тянуть. Тема, конечно, джентльмен, но поцелуев уже явно маловато.

– Божечки, – закрываю лицо ладонями, – а мне обязательно знать об этом?

– Конечно! Ты моя подруга вообще-то, не забыла?

– То, о чем ты говоришь, должно касаться только двоих.

– Как забавно ты произносишь слово…

– Шшш… – перебиваю я и оглядываюсь на соседние столики в столовой.

– Брось, Бо. Все знают, что это такое. И все этим…

– Не все.

Запихиваю в рот оставшуюся булочку и усердно жую.

– Значит, у вас с Егором?..

– Ася!

– Что?! Нормальный вопрос. Вы же не школьники, это часть отношений.

– Не думаю, что готова к ней. Да и Егор ни разу не поднимал эту тему.

– Он что, даже не щупал твои?..

Ася двигает плечами, как умелая танцовщица восточных танцев, и я краснею до кончиков ушей.

– Нет! И меня не особо расстраивает это упущение.

– Серьезно?

– А это плохо?

– Не знаю, Бо, – качает головой Ася. – Все-таки к человеку, который тебе нравится, должно быть влечение. Не все же время вам в игрушки играть. Как-то это странно.

– Странно, что он не пытается залезть мне под юбку? А по-моему, это очень даже нормально. Значит, он меня уважает.

– Да я не о том, что он должен наброситься на тебя, а о том, что ты даже не рассматриваешь…

Пронзаю подругу суровым взглядом.

– …это действие, – продолжает Ася. – Бо, я не пытаюсь навязать тебе свое мнение…

– Именно это ты и делаешь, – отрезаю я.

– Прости, – расстроенно говорит Ася. – Я не…

– Проехали!

– Бо!

Собираю посуду на поднос и поднимаюсь с места:

– Мне нужно в библиотеку.

– Я могу пойти с тобой.

– Не стоит, – бросаю я, натягивая куртку. – Тебя ведь Тема будет ждать через пятнадцать минут, а я, наверное, задержусь там. Поищу «Камасутру».

Не дожидаясь ответа подруги, тороплюсь на выход из столовой. Пробираюсь сквозь толпу голодных студентов и толкаю тяжелую деревянную дверь. В лицо ударяет свежий ветер, сквозь облака пробиваются лучики теплого солнца. Вдох. Выдох. Сердце затихает, мысли неспешно крутятся в голове. Ощущение абсурдности ситуации, в которой я оказалась, растет с каждой секундой. Я где-то ошиблась. Не может верный путь вызывать такого отторжения. Еще и на Асю наехала. Чувствую себя ежиком, выпускающим колючки по поводу и без. Нужно будет извиниться, думаю, пончики мне в этом помогут.

Я уже вхожу в библиотеку, когда раздается телефонный звонок от человека, которого я совсем не ожидаю услышать, но принимаю вызов с искренней улыбкой на лице.

– Привет! – слышу в трубке звонкий голосок. – Не отвлекаю?

– Привет, Марусь! Нет, пары уже закончились.

– Как дела?

Останавливаюсь рядом с подоконником и подхожу ближе, чтобы выглянуть в окно на озаренную солнцем улицу. На душе светлеет от разговора с близким человеком. Учеба в разных городах, конечно, сделала наше общение не таким частым, но и не уничтожила его совсем.

– Нормально. Как ты?

– Отлично! У меня для тебя хорошие новости.

– Какие?

– Для начала один вопрос. Что ты делаешь сегодня вечером?

Сердце радостно трепещет, щеки горят от напряжения мышц.

– Ты в городе?!

– Да! – визжит Маруся, а после хохочет. – Вадик должен был приехать ко мне на праздник, но у него не получилось, поэтому я обернулась горой и пришла к своему Магомету сама. Но соскучилась я не только по нему.

– Я видела твою последнюю фотку. Ты скорее березка, а не гора. Так что не трынди мне тут.

– Зал три раза в неделю, зарядка каждое утро, два литра воды и максимум три конфетки в день. Вот и весь секрет, – произносит Маруся, точно волшебное заклинание. – Так что насчет вечера?

– Конечно! Во сколько?

– Я только заселилась в гостиницу. Сейчас полчасика отдохну и начну собираться. К пяти буду готова, норм?

– Отлично!

– Тогда созвонимся позже и выберем место.

– Ага, давай!

– Поки-чмоки, Бо!

Завершаю вызов, коротко усмехаясь. Все-таки Вселенная меня слышит. Маруся именно тот человек, который поможет мне отвлечься от серых мыслей и устроит небольшую перезагрузку. Откладываю поход в библиотеку и тороплюсь в общежитие, чтобы тоже начать сборы.

Хорошее настроение придает сил, порхаю по комнате, подпевая играющей из колонок песне Гратиса.

Надеваю любимую зеленую толстовку с большой красной розой на груди и крашу губы алой помадой. Улыбаюсь своему отражению в зеркале и громко затягиваю припев, поднимая руки к потолку, но мой концерт прерывает мелодия звонка. Поднимаю трубку, ощущая укол холодного парализатора, и слышу напряженный голос:

– Привет!

– Привет, Егор, – отвечаю я, сдерживая вздох.

– Что делаешь?

– Собираюсь на встречу с подругой.

– С какой подругой?

– Ты ее не знаешь, мы учились вместе в школе. Она приехала в город ненадолго, вот мы и решили пересечься.

– Во сколько мне за тобой зайти?

– Э-э-эм… Мы собирались увидеться вдвоем.

– Да? – небрежно спрашивает он.

Разгоняюсь от неловкости до неприязни меньше чем за секунду.

– А в чем дело?

– Я думал, ты позовешь меня с собой.

– Мы не виделись с ней больше полугода. Я хочу пообщаться с подругой.

– А я чем-то помешаю? – давит Егор.

Волна злости прокатывается вверх по плечам и шее и ударяет в голову.

– Вообще-то да!

– Ясно, – говорит он и бросает трубку.

Опускаю телефон и сжимаю его в руке, борясь с желанием запустить его в стену. Я что, не имею права общаться с друзьями без надзора? Мы, конечно, пара и все такое, но у каждого могут быть и свои дела. Что тут такого?!

На экране высвечивается сообщение, пробегаю взглядом по строчкам.

Маруся: «Я уже на месте. Жду тебя! *смайлики сердечки*»

Богдана: «Скоро буду».

Меня еще потряхивает от злости, когда я добираюсь до кафе. Не ожидала я, конечно, такой подставы от Егора. Открываю входную дверь в заведение, и на меня тут же набрасывается цветной шумный ураган обнимашек, окутывая теплом и сладким запахом духов. Перед глазами прыгают светлые блестящие кудряшки, над ухом звучит задорный знакомый голос:

– Привет, привет, привет! Как же я рада тебя видеть, Бо!

Маруся отстраняется и сжимает мои ладони. Разглядываем друг друга, широко улыбаясь. С трудом узнаю в этой шикарной девушке милую пухляшку, с которой училась.

– Да-да-да, – хохочет Маруся, – ты тоже выглядишь отпадно. Классная помада. Что за бренд?

– Тебе лучше знать, ты ее подарила.

– Какая я молодец, да?

– А то, – усмехаюсь я и выхватываю взглядом знакомые моськи за столиком у окна.

Улыбка сползает с лица, смотрю Марусе в глаза, и она мгновенно становится серьезной:

– Они мне поклялись, что все будет в порядке и ты не психанешь.

Поклялись, значит?! Подхожу к столу, Кот и Вадик заметно напрягаются, видимо, ощутив мой воинственный настрой. Вадик выдавливает улыбку, его густые брови изгибаются, точно как у печального клоуна.

– Сюрпри-и-из, – тихонько пищит он. – Ты что, не рада, Лисецкая? Мы не виделись сто лет. Считай, встреча одноклассников.

Глаза Вадика полны надежды, а его детская искренность подкупает, но… Перевожу взгляд на Богдана и прищуриваюсь. Это ведь он все устроил. Я не дура и могу сложить два и два. Звонок Егора, его тон и обида, что не зову с собой. Это все из-за…

– Кот, можно тебя на пару слов?

– Что-то случилось? – взволнованно спрашивает Маруся.

– Нет, – спешу успокоить подругу, – все нормально. Нам просто нужна минутка.

Богдан молча поднимается с места, и мы вместе выходим на улицу. Небо готовится к закату, солнце спешит спрятаться за многоэтажками и уйти на покой. Вечерняя прохлада пробирается под одежду, вызывая дрожь. На Богдане тонкий серый свитер, подчеркивающий ширину плеч и цвет глаз. Он выглядит спокойным, даже довольным, но это ненадолго.

– Что ты сказал Егору? – жесткостью моего голоса можно колоть камни.

– О чем?

– Не валяй дурака, Кот! О нашей встрече!

– Я ему ничего не говорил. Даже не видел его сегодня.

– Будешь все отрицать?!

– О чем ты?

– О том, что из-за тебя я поссорилась со своим парнем, а ты обещал, что не будешь лезть и пакостить!

– Я ничего не делал! – раздраженно выпаливает он. – Объясни нормально, что случилось, и мы попробуем разобраться в ситуации!

Делаю глубокий вдох, а после протяжный выдох, призывая саму себя к душевному равновесию. Ну что ж, хотела качелей? Получай! Вселенная точно меня слышит, надо бы фильтровать запросы.

– Егор хотел пойти со мной, но я сказала, что встречаюсь с подругой и это будет девчачий вечер. Он обиделся и бросил трубку. Похоже, он знал, что здесь будет не только Маруся.

Богдан хмурится и после недолгой паузы рассказывает свою версию событий:

– Вадик позвонил мне минут сорок назад и предложил встретиться. Мы разболтались, и я упомянул, что виделся с тобой и мы помирились. Тогда он предложил затусить вместе, как в старые добрые. Идея с сюрпризом, кстати, тоже его. Это все, Бо. Я ничего не говорил Егору.

– Да что за…

Не выдерживаю и громко выплескиваю негодование, вспоминая все коронные фразы отца.

– Ого! Вот что значит дочь архитектора.

– Прости, что наехала, – произношу спокойнее, – я в последнее время…

– Дерганая? Ты всегда такой была, – по-доброму усмехается Богдан.

– Возвращайся к ребятам. Я позвоню и присоединюсь к вам.

– Бо, пригласи Егора, если хочешь. Ребята не будут против.

В серых глазах мерцает неизвестная мне эмоция. Что-то едва уловимое, но очень яркое, похожее на внутреннюю борьбу.

– А ты?

Богдан неопределенно пожимает плечами и скрывается за дверью кафе, оставляя вопрос без ответа. Да он и не нужен, и так все понятно. Набираю номер Егора и прижимаю телефон к уху. Один длинный гудок. Второй. Третий… Вызов завершен. Это еще что? Он сбросил? Серьезно?! Ладно, попробуем с другой стороны.

Богдана: «Девичник отменился, вместо него образовалась встреча одноклассников. Придешь?»

Егор: «Я не твой одноклассник».

Пусть это всего лишь буквы на экране, но эмоции чувствуются явно. Хлесткие, как пощечина.

Богдана: «Егор, я не знала, что здесь будут Кот и Вадик, а если бы знала, то позвала бы тебя с собой. Я не хочу ссориться. Приходи, и я познакомлю тебя с ребятами. Будет весело».

Егор: «Я занят. Гуляй со своими друзьями, Бо».

Чувство вины сдавливает виски, но осознание собственной невиновности сильнее. Ненавижу это! Ненавижу, когда обижаются без веских причин. Почему нельзя нормально поговорить и решить проблему? Зачем устраивать цирк?! Что, блин, я такого сделала?! Ну что?!

Богдана: «Спасибо, что разрешил».

Запихиваю телефон в карман куртки, чудом не разрывая подкладку. Негодование в душе клокочет, пульсирует, как болезненная опухоль. Я снова неудобная. Снова должна прогибаться и в первую очередь думать не о себе, а о ком-то другом. Так не работают отношения. Они больные. Они заразные. Они убивают в тебе себя. Это всего лишь маленький инцидент недопонимания, но он так сильно отзывается внутри, что хочется закричать от ярости.

Я уже вижу не Егора, с которым познакомилась, а словно совсем другого человека. И я не понимаю, в чем мое упущение? Как я это проглядела? Он же был милым. Говорил так красиво, ухаживал. И куда все делось? Теперь, когда появились первые проблемы, мы будем решать их вот так? Обидами и давлением на чувство вины? Разбежался!

Вхожу в кафе, оставляя негативные мысли на улице. Это не испортит мне вечер. Я не позволю. Здесь мои друзья, и я собираюсь повеселиться. Снимаю куртку и поправляю руками волосы. Смыкаю губы, ощущая влажную мягкость помады. Свободное место за столом только на диванчике рядом с Котом. Падаю на мягкую обивку и широко улыбаюсь, обводя взглядом ребят:

– И чего такие кислые?

– Э-э-э… – тянет Вадик. – Ничего мы не кислые, это ты нас всех всполошила.

– Все уже в порядке. Давайте закажем что-нибудь?

– Да! – подхватывает Маруся. – Чай? Кофе? Какао? Я бы, кстати, поела. У меня сегодня праздник, могу себе позволить.

Шевчук нежно щиплет ее за щеку, которую и щекой-то трудно назвать, и приговаривает:

– Ты уверена, булочка?

– Да, малыш, уверена. Единственное, в чем сомневаюсь, так это в том, где сегодня будешь ночевать ты.

– Можно нам торт! – кричит Вадик, вскидывая вверх руку.

– Слушайте, мы же не в школе. Ну его, этот чай, – говорю я, разворачивая меню.

– Лисецкая, это вообще ты? Где же зануда Богдана, которая обещала мне долгую мучительную смерть в алкогольном опьянении?

– Шевчук, это все еще я, так что следи за языком. Я прекрасно помню, как переворачивать стаканы тебе на голову.

– Раунд, крошка! – хохочет Маруся и протягивает мне поднятую ладонь.

Отбиваю пять, и мы вместе смеемся.

– У-у-у… Намечается противостояние? – прищуривается Вадик. – Ну что, Кот? Покажем этим крошкам – бывшим картошкам, кто мы такие?

– Вадос, ты же знаешь, на чьей я стороне, – отвечает Богдан и задевает своим коленом мое.

Поворачиваю голову и встречаюсь с нежным взглядом. Импульс теплых чувств проходит между ребер и обнимает сердце. Это то самое ощущение, которого мне недоставало. Моя тарелка. Где-то поцарапанная и немного битая, наскоро склеенная и потерявшая цвет от времени, но… она родная.

– Я не стану больше играть против тебя, – тихо произносит он.

– И я тоже, – шепчу в ответ.

– Итак! Что тут у нас вкусненького и вредного для моей фигуры?

Маруся раскрывает меню и принимается обсуждать с Вадиком варианты пиршества.

– Все в порядке? Егор придет? – вполголоса спрашивает Богдан, наклоняясь ближе.

Убираю за ухо прядь волос, чувствуя щекотку от горячего дыхания:

– Все отлично, но он не придет.

– Жаль…

– Правда?

– Нет, – усмехается Богдан, – он был бы не в теме.

– Наверное… – удрученно киваю я.

– Эй, Лисецкая! Вызываю тебя на коктейльный батл. Посмотрим, кто из нас круче? – воодушевленно заявляет Вадик.

– Соглашайся, Бо. Если что, я доставлю тебя в общагу, – сквозь смех говорит Богдан.

– А ты чего веселишься? – обращаюсь к нему, нахмурившись.

– Всегда мечтал посмотреть на тебя такую.

– Облезешь.

– У меня есть идея покруче, – говорит Маруся, и в ее глазах лучится предвкушение: – «Я никогда не…»

Богдан отклоняется и закидывает руку на спинку диванчика за моей спиной:

– Выбирайте напитки. Я плачу.

– Откуда столько энтузиазма? – спрашиваю я.

– Это отличный способ узнать, кем мы стали. Будет интересно.

– И ты не боишься?

– Мне нечего скрывать.

– Посмотрим…

Азарт разгорается в душе ласковым пламенем. Дружеская атмосфера расслабляет. Сердцебиение ровное, приятный трепет, легкость дыхания. Тонкая нить ностальгии пришивает полотно этой встречи к памяти. Вроде бы мы стали старше, но на уровне чувств все осталось прежним. Домашним. Привычным. Звонкий голос из детства кричит: «Спасибо, что не забываете меня!»

Кажется, мы достали всех посетителей в кафе и персонал, но я не знаю, как можно перестать смеяться. Игра захватывает. Истории льются, стаканы пустеют. Узнаем, что Вадик примерял в детстве мамины туфли и мечтал, что сможет спокойно носить их, когда вырастет, а Кот пробовал кошачий корм и он ему даже понравился. Маруся признается, что воровала шоколадки в магазине, потому что мама не разрешала ей есть сладости, ну а я… Я сижу практически с полным стаканом, потому что реально была скучной занудой.

– Я никогда не, – говорит Вадик, глядя на меня в упор, – никогда не был влюблен в лучшего друга.

Маруся толкает его локтем в бок с такой силой, что точно останется синяк. Мы с Котом одновременно касаемся пальцами стаканов и замираем. Пауза затягивается. Водоворот воспоминаний увлекает на глубину, и я только сейчас понимаю, как это странно, сидеть рядом с первой любовью. Мои чувства к Богдану были чистыми, сильными, слишком большими для маленькой девочки, которая всегда хотела поступать правильно. Я с ними просто не справилась. Мы не справились. Выпиваю содержимое бокала до последней капли, сладость коктейля обманывает мозг. Я смотрю на мутное стекло опустошенного бокала:

– Эту историю вы и так все знаете. Нет смысла ее рассказывать.

– А я хочу рассказать, – говорит Богдан и делает небольшой глоток, поглядывая на меня. – В пятом классе меня посадили за одну парту с рыжей врединой. Не знаю, что я ей сделал, но она разозлилась и назвала меня Кошаком так громко, что услышали все. Класс еще неделю ржал из-за этого прозвища, и я возненавидел эту маленькую выскочку. Она всем улыбалась, была вежливой и доброй, а меня все время шпыняла непонятно почему…

Маруся с Вадиком прижимаются друг к другу, расплываясь в блаженных улыбках, а я вскипаю:

– Непонятно почему? Да ты постоянно меня подставлял! Прятал ручки, рисовал в моих тетрадках и с самого начала заявил, что будешь у меня списывать! И действительно, чего это я тебя невзлюбила?!

– Было дело, – смеется Кот, – но не строй из себя святую, Бо. Вспомни, как ты истыкала печаткой с цветочками всю мою тетрадь по «Окружающему миру». Ольга Борисовна меня тогда чуть не прибила и, главное, не поверила, что это сделала ты.

– Учителя верили мне, а не тебе, – показываю ему язык.

– И я знаю почему, – произносит он с невероятным теплом. – Ты была умничкой, Бо. Я сам не заметил, как привязался к тебе настолько, что уже не мог представить нас по отдельности.

– Кот и Лисенок… – произношу с доброй грустью в голосе.

– …друзья навсегда, – заканчивает он. – Влюбиться в тебя было самой естественной вещью на свете, а вот потом… Все пошло по…

– Да, – киваю и тянусь за бокалом Богдана.

Делаю пару глотков, сбивая сухость в горле, и в голове рождается фраза для следующего раунда:

– Я никогда не напивалась до беспамятства.

Маруся, Вадик и Богдан вздыхают и хватают коктейли. В глазах друзей пляшут смешинки, а щеки краснеют. Кажется, нас ждет еще три веселые истории.

– Ничего, Лисецкая, сегодня мы исправим этот пробел. С нами можно. За следующую партию напитков плачу я. – Вадик поднимает руку, приглашая к столику официанта.

Богдан касается моего плеча, привлекая внимание, но я не в силах посмотреть ему в глаза. Лирическая мелодия о первой любви на струнах моей души звучит слишком громко.

– Как ты себя чувствуешь? – заботливо спрашивает он.

– Ты помнишь, что обещал довести меня до общаги?

– Хоть на край света.

– Так далеко не обязательно.

– Лисенок…

– Ммм?

– Классный вечер, да?

– Да, побольше бы таких…

Ловлю Бо на выходе из кафе и крепко сжимаю ее плечи, не давая кувыркнуться через ступеньку.

– Ой, – пищит она, – земля шатается.

– Ага, земля.

Пытаюсь застегнуть замок на куртке Богданы, но она отталкивает меня.

– Мне не холодно!

– Я знаю, но лучше застегнуться.

– Нет! – заявляет она и пытается меня обойти.

– Лисенок, иди сюда, – строго произношу я.

– Тебе надо, ты и иди, – хохочет Бо и отбегает в сторону.

Слышу тихие смешки друзей и вздыхаю, прикрывая глаза. Чувствую, следующие полчаса станут самыми незабываемыми и веселыми в моей жизни.

– Справишься? – интересуется Маруся, повисая на Вадике.

Переглядываюсь с другом, и он с сочувствием кивает. Ему предстоит то же самое, что и мне, только ловить никого не нужно. Хотя как знать? Девушки навеселе – непредсказуемые создания. В один момент они ласковые и добрые, в другой превращаются в посланниц ада, а в третий уже маленькие плаксивые дети. Жесть…

– Конечно, – уверенно отвечаю я и ищу взглядом Богдану.

Она кружится на месте, раскинув руки в стороны, и едва не наступает себе на ноги:

– Давайте еще погуляем! Ночь такая чуде-е-есная!

Подбегаю и обнимаю ее, предотвращая возможное падение.

– В ногах запуталась, – смеется она. – Они у меня та-а-акие длинные.

Богдана поднимает ногу, вытягивая носок, и смотрит так, словно видит ее впервые. Главное – не ржать, за такое можно и по башке получить.

– Очень длинные, – отвечаю я, не в силах скрыть улыбку.

– Как шарф у исторички, помнишь? Он за ней по полу всегда таскался. И как она об него не спотыкалась? Магия?

– Да, Бо, она ведьма! – Лучшее, что я могу делать, это соглашаться с ней. – Попрощаемся с ребятами?

– Но я не хочу с ними прощаться, – мрачно произносит Богдана.

– Всего лишь до завтра. Мы немного поспим, а потом снова соберемся вместе.

– Правда?

В ее глазах столько надежды, что я готов пообещать ей что угодно. Крепче сжимаю ее в объятиях и жалею, что не умею останавливать время. Сейчас Бо смотрит на меня так, как раньше. Ни капли сомнения в голубой радужке глаз, но легкий туман дает понять, что она только наполовину со мной. Хочется думать, что это честная половина, настоящая. Та, которая не опирается в своих решениях на правила монохромного мира.

– Правда, – отвечаю я и отпускаю ее.

Богдана бежит к друзьям. Шевчуку достается поцелуй в щеку, а Марусе целых три. Еще минут пять уходит на обсуждение следующей встречи, и мы наконец-то расходимся в разные стороны, договорившись завтра повторить. Вранье, конечно, но сегодня все настроены очень серьезно.

Неугомонный Лисенок уносится вперед и влезает на бетонный выступ на краю аллеи, которая ведет к центральной улице города. Бегу следом и поднимаю руки, сооружая страховку.

– Я похожа на воздушного акробата? – спрашивает она, медленно переставляя ноги.

– Очень похожа, а теперь слезай оттуда.

– Не хочу.

– Да что ж ты такая…

Богдана останавливается и смотрит на меня сверху вниз, прищуривая глаза:

– Какая?

В голове вертится десяток ответов, но ни один из них я не могу произнести. Какая она? Офигенная. Для меня так точно. Она просто… моя. По-другому никак не объяснить. И она ведь тоже это чувствует, иначе бы не вела себя так раскованно и свободно.

Обхватываю ноги Бо выше колен. Она упирается ладонями в мои плечи и визжит, когда я стаскиваю ее с парапета:

– Отпусти! Отпусти меня!

– Не-а, – запрокидываю голову, чтобы видеть ее лицо, – идти нормально ты не хочешь, значит, я тебя понесу.

– Я пойду! Опусти, я же тяжелая. Ты меня уронишь!

– Никогда, Бо.

Между нами замирает ночной ветер, прислушиваясь к громкому стуку моего сердца. Безмолвие ранней весны оставляет этот момент только нам двоим. Богдана водит взглядом по моему лицу, и я практически ощущаю ее нежные прикосновения. Она расслабляет руки и соскальзывает вниз. Все еще держу ее на весу, но наши лица теперь точно напротив друг друга. Так близко, что я чувствую на коже ее дыхание. Бо касается кончиками пальцев моих щек, завороженно наблюдая за своими действиями. Застываю в неведении, боюсь спугнуть и испортить момент. Утопаю в океане наших чувств и уже не могу отличить, откуда они… Из прошлого или уже из настоящего?

– Ты помнишь наш первый поцелуй? – внезапно спрашивает Бо севшим голосом.

– Конечно, помню.

Она проводит большим пальцем по моей нижней губе и рубит меня на части следующим вопросом:

– Тебе понравилось?

– Очень. Это лучший поцелуй, который у меня был.

– А с Оксаной?

Имя Ромашовой вгоняет в ледяной ступор. Неужели Богдану до сих пор волнует эта идиотка?

– Я… – замолкаю, судорожно пытаюсь подобрать нужные и правильные слова.

Богдана опускает ладонь и сжимает пальцами мою шею, будто собирается придушить.

– Я ее ненавижу, – сквозь горечь и боль выдавливает Бо, – и тебя ненавижу за то, что вы встречались. И себя тоже ненавижу, потому что была такой глупой!

– Лисенок… – выдыхаю я, опуская ее на землю. – Все это в прошлом. Да, мы все накосячили, и я больше всех, но сейчас…

Слезы в голубых глазах блестят, точно лезвие клинка, который готовится отсечь мне голову. Крепко прижимаю Богдану к себе, холодный нос утыкается в мою шею.

– Бо, сейчас все по-другому. Нет никакой Ромашовой. Нет никого, кто встал бы у нас на пути.

– Я же верила ей, Кот, – всхлипывает она. – Я считала ее самой лучшей подругой. Она знала все. Все, понимаешь?! Как я любила тебя, как ты мне дорог. И она заставила меня смотреть на то, как вы…

Глажу ее по волосам и целую в макушку, раскачиваясь из стороны в сторону в надежде, что это поможет:

– Тише-тише. Не плачь, Бо. Прошу тебя.

Никогда не подумал бы, что мне будет так больно видеть чьи-то слезы. Я пропускаю через себя чувства Бо, и меня едва ли не выворачивает от агонии сожалений. Я был настоящим идиотом. Думал, раз мы тогда все выяснили, то произошедшее легко можно забыть и шагать дальше, но оказалось, нельзя! Нельзя, потому что индикатор боли у всех разный. Это я почти непрошибаемый, но она… Моя маленькая девочка… Мой нежный Лисенок… Она все принимает близко к сердцу, и я разбил его, оказавшись бесчувственным слепцом. Не уверен, что можно обнимать еще крепче, но я пытаюсь и шепчу, точно в бреду:

– Прости меня. Прости, родная. Пожалуйста…

Богдана сжимает ткань моей куртки и шумно выдыхает:

– Я тоже виновата. Считала, что знаю, как правильно жить, и все время поучала тебя, не желая ничего слушать. Прости меня, Кот. Я просто хотела быть для тебя важной. Самой важной. Хотела быть всем сразу: другом, девушкой и близким человеком, которому можно доверять, но я этого не заслуживала.

– Это не так.

– Так, и ты это знаешь. Я все время думала о нашем будущем, не интересуясь твоими желаниями. Я была эгоисткой. Ты, кстати, тоже. Мы друг друга стоили.

– Лисенок, у нас еще может быть будущее. В этот раз мы точно справимся.

– Не знаю… – шепчет она.

Нет, нет, нет. Я должен объясниться, должен все исправить.

– Бо, я очень боялся потерять тебя. Так сильно, что в итоге разделился на два Богдана. Один был только твоим, а второй… – Крепко зажмуриваюсь, сжимая зубы до боли в мышцах. – Больше я не совершу этой ошибки. Я расскажу все, что ты хочешь знать, выслушаю все, что захочешь сказать, только не отворачивайся от меня снова. Ты нужна мне. Очень нужна.

Богдана медленно освобождается от моих объятий. Кто бы знал, как тяжело ее отпускать, но я понимаю, что ей нужно немного пространства, чтобы сбросить эмоциональный груз, который мы только что вытащили из глубины наших душ.

Черт! Как же трудно быть правильным. Единственное, чего мне сейчас по-настоящему хочется, так это поцеловать ее, как тогда в первый раз на Маруськиной кухне. Поцеловать и улететь в космос. Ощутить невесомость и забыть обо всем.

– Мне нельзя пить, – нервно усмехается Бо, вытирая слезы.

– Ничего страшного. Я никому не скажу, что ты рыдающая воздушная гимнастка.

– Спасибо.

Бо поднимает голову и смотрит мне в глаза. Надежда освещает пространство вокруг, а груз, давивший так долго, наконец-то исчезает, позволяя расправить плечи.

– Пожалуйста, Лисенок, ты же знаешь, я всегда на твоей стороне.

Она отводит взгляд в сторону, свет гаснет:

– Не всегда.

– С этого момента всегда, – высекаю новую искру силой собственного голоса.

– Мне нужно вернуться в общагу, пока она не закрылась. Который час? – устало спрашивает Богдана.

Достаю телефон из кармана и смотрю на дисплей:

– Без семи минут двенадцать. Во сколько начинается комендантский час?

– Через семь минут…

– Бежим? – предлагаю я и протягиваю ладонь.

На лице Бо появляется слабая улыбка, а после в моей руке оказывается маленькая холодная ладошка.

– Если я упаду…

– Не упадешь!

Свежий ветер в лицо, огонь в легких. Добираемся до входа в общежитие и несемся к дверям, держась за руки. На ходу проверяю время – одна минута. Остается не больше метра до заветной цели, как вдруг из тени в свет фонаря выходит высокая фигура. Руки глубоко спрятаны в карманах, суровость на лице заставляет резко затормозить. Егор смотрит мне в глаза, переводит взгляд на наши с Бо руки, а потом на ее лицо.

– Привет, – говорит он, призывая ледяной ветер.

Бо отпускает мою ладонь и складывает руки на груди. Делаю небольшой шаг вперед, загораживая ее:

– Ей нужно внутрь, пока комендант не ушел.

– А ты теперь ее адвокат?

– Егор, не дури. Поговорите завтра.

– Нет! Мы поговорим сейчас. И без лишних ушей.

– Смени тон! – вмешивается Бо, смело выходя вперед. – Ты был занят, когда я хотела поговорить, так что теперь подождешь! И вообще… – Она тычет в него пальцем, пытаясь отдышаться.

– Ты пила?

– А что, нельзя? Кто мне запретил? Ты? Что еще мне нельзя? Можно список, а то я боюсь не запомнить так сразу.

– Егор, – спокойно произношу я, – ей нужно поспать.

– Заткнись!

– Осторожно, друг, – предупреждаю я. – Я ведь хочу решить все по-хорошему. Бо, заходи в общагу.

Лисенок нетвердой походкой шагает к двери и со второго раза хватается за ручку.

– Его-то ты слушаешь, да? – выплевывает Егор, заметно пошатнувшись.

Да он и сам пьян! Класс!

– Заперто, – растерянно говорит Богдана, оборачиваясь. – И что мне теперь – на улице спать?

Пытаюсь заставить мозг думать быстрее. Должен же быть какой-то выход из ситуации.

– Поехали к нам, – вздыхает Егор, прижимая ладонь к глазам. – Места всем хватит.

Это, наверное, самая долгая поездка в такси на моей памяти. Стоит такое гробовое молчание, что страшно даже дышать. Бо дремлет на заднем сиденье рядом с Егором, а я смотрю на темное полотно дороги, пытаясь навести порядок в мыслях. Ночка точно будет веселой. Главное – отправить Бо спать, а после мы с Егором поговорим как нормальные пацаны. Хотя бы попытаемся. Уж я-то точно.

Входим в дом, никто так и не произносит ни единого слова. Если прислушаться, то можно услышать, как трещат нервы. Бо заваливается вбок, снимая кроссовки. На автомате протягиваю руку, чтобы уберечь ее от удара головой о стену.

– Я постелю ей в моей комнате, – говорит Егор и уходит дальше по коридору.

Богдана поднимает голову и смотрит на меня глазами, полными ужаса. Она не знает, что делать и как себя вести. Да, Лисенок, это все из-за тебя, правильная ты наша. Но я не хочу винить ее в открытую. Какой смысл? Мы сделали выбор, и вот куда он привел. А когда было легко?

– Иди, – мягко произношу я, стараясь вселить в нее немного уверенности. – Все будет в порядке. Ложись спать, а вопросы будем решать утром.

– А вы?

– Бо, я же сказал, все будет хорошо. За нас не волнуйся.

– Но…

– Ты мне веришь?

Она молча кивает несколько раз, нервно закусывая нижнюю губу. Хочет верить, но не может. Что ж, придется доказать на деле. Егор возвращается к нам, его голос пропитан злобной печалью:

– Богдана, тебе нужно полотенце? Хочешь принять душ или?..

– Нет, – качает головой Бо, опуская подбородок. – Я… я уже с ног валюсь.

– Тогда ложись. Я сменил постельное белье и положил второе одеяло, если вдруг замерзнешь.

Богдана медленно шагает вперед. Сердце замирает, ожидая пронзающего удара. Лисенок останавливается рядом с Егором, и он обнимает ее, прижимаясь щекой к рыжей макушке. Егор смотрит на меня, не моргая, грея в объятиях ту, которая до ломоты в костях нужна мне. Теперь я понимаю… понимаю, что она чувствовала, глядя на меня и Оксану. Это ад. Нет, даже хуже, ведь ты ничего не можешь сделать, потому что боишься навредить и все разрушить.

– Спокойной ночи, – говорит Егор, отпуская ее.

– И вам тоже, – отвечает Бо и скрывается за поворотом.

Если бы по нашей истории снимали фильм, то сейчас бы раздался грозный раскат грома, а крупным планом взяли бы мои глаза и глаза Зеленского. После завязалась бы нешуточная драка – со сломанной мебелью и разбитыми окнами. Мы швыряли бы друг друга и каждый раз смело вскакивали до тех пор, пока один из нас не потерял бы сознание. Жаль, что мы не в кино. Собираю волю в кулак и делаю глубокий вдох, вспоминая, что и кому обещал. Я умею проигрывать, но это не значит, что сдамся сейчас.

– Ну что, ревнивец, – склоняю голову, – поговорим?

– Да, друг, видимо, придется.

Садимся на кухне напротив друг друга. Руки на столе, головы гордо подняты. В нас обоих уже достаточно горячительного, поэтому от дополнительного допинга отказываемся, заварив по чашке горячего крепкого чая.

– Я хочу, чтобы вы перестали общаться, – выдвигает первое требование Егор. – Ей я, конечно, запретить не могу, но с тобой-то мы можем договориться.

Представляю в руках бейсбольную биту и с силой отбиваю первый мяч.

– Исключено.

– Она моя девушка, – приводит самый болезненный аргумент Егор.

– Я помню.

– Так какого черта ты вытворяешь?!

– Я не сделал ничего запрещенного. Бо никогда не позволила бы. Мы друзья.

– Я не слепой, Кот. У меня есть глаза, и я вижу, как ты на нее смотришь и как она на тебя реагирует.

– А я тебя предупреждал с самого начала – не лезь.

– Я слушал ее, а не тебя. Она пошла мне навстречу. Сама! А теперь перебежками носится к тебе. Как, по-твоему, я должен себя чувствовать?

– Фигово, верю, но и мне не легче. И ей, кстати, тоже.

Егор громко выдыхает, его уже начинает не на шутку потряхивать. Он хватается за чашку так стремительно, словно она может удержать его от необдуманных действий.

– Егор, давай по-чесноку? Ты нормальный пацан. У меня нет к тебе никаких претензий как к человеку. И при другом раскладе я был бы только рад, что рядом с Бо именно ты. Возможно, вы реально сошлись бы и все у вас получилось, но…

– Но расклад такой, что ты здесь!

– Да. Я здесь. И я никуда не уйду. Бо не бросит тебя первой. Не предаст и не обидит. Она боится делать людям больно. Боится перейти на сторону зла, – показываю воздушные кавычки. – И я даже не знаю, хорошо это или плохо.

– Она уже это сделала. Сегодня. Она выбрала тебя, а не меня. Тайную встречу.

– Она не знала, что я буду там.

– Я слышал твой разговор по телефону.

– Мне позвонил наш бывший одноклассник, он встречается с подругой Бо. Девчонки собирались встретиться вдвоем, а он предложил сделать сюрприз и устроить вечер памяти. Стечение обстоятельств.

– Она пьяная вдрызг! Хочешь сказать, ничего у вас не было?

– Ничего за гранью дружбы.

– Это пока, – ядовито усмехается Егор. – Кот, я к тебе тоже нормально отношусь, но мы в таком положении, что ни о каком доверии и речи быть не может.

– И все же я кое-что хочу сказать тебе предельно честно.

Проглатываю ком в горле, выбирая, кому молиться: Богу или проповеднику Артему, которому этот разговор точно дался бы куда проще, ведь он умеет, говнюк, подбирать слова.

– Я люблю ее, Егор. Я не уверен в ответных чувствах, но то, что между нами что-то есть, отрицать не стану. Я очень обидел Бо в прошлом, и она меня так и не простила до конца, но я готов ждать. Она пока сама не понимает, что ей нужно, а мы путаем ее еще больше.

– Это она тебе сказала?

– Сам догадался.

Егор дергает бровями и делает несколько глотков чая. Тоже подношу чашку к губам, понимая, что нам нужна передышка.

– Мы в тупике, Кот. Тебе так не кажется?

– Кажется.

– Выбор ведь все еще за ней.

– Хочешь, скажу, чем все закончится, на мой взгляд? Мы ее раздавим. Я хорошо ее знаю, Егор. Богдане всегда с трудом удается выбирать себя, она слишком добрая для этого, но если дойдет до предела, то мы оба ее потеряем.

– У тебя ведь уже был шанс, и ты его упустил. Может, пора все-таки отстать от нее?

– И упустить второй?

– Она тебе его дала?

– Егор, я останусь ее другом. Не знаю, как тебе объяснить, но я не могу… не могу отступить. Да и не хочу, уж прости. Я точно не такой добрый, как она.

Егор ставит чашку на стол с громким стуком и поднимается на ноги, не глядя на меня.

– Я спать, – сухо бросает он.

– Ага, – отзываюсь я и думаю о том, что сон вряд ли придет к нему, да и ко мне тоже.

Пробуждение, точно как в фильмах ужасов с элементами похищения. Открываю глаза, незнакомая обстановка сковывает страхом тело. Каждая мышца напряжена, а мозг судорожно пытается вспомнить, где я и как здесь оказалась. Последнее, что помню четко и ясно, так это мои слова в кафе: «Я никогда не напивалась до беспамятства». Кажется, миссия выполнена.

Обвожу взглядом небольшую спальню. За окном светит солнце, озаряя скромный интерьер: кровать, узкий шкаф до потолка, компьютерный стол, заваленный журналами и бумагами, тумбочка, на которой лежит одинокая расческа, несколько плакатов на стене с неизвестными мне людьми.

Я здесь уже была. Точно! Переодевалась, когда мы с Егором катались с горки. Егор… Воспоминания выливают на голову ведро ледяной воды. Сонливость и тяжесть в голове рассеиваются, а паника захватывает в плен остальные чувства, потому что теперь я вспомнила все, что натворила.

– Черт! – рычу я, откидывая в сторону одеяло, и выбираюсь из постели.

Бегу к двери, но застываю перед ней, глядя на голые ноги. Неплохо бы одеться для начала. Перевожу взгляд на окно, голос в голове тихо шепчет: «Это выход». Да, прыгать здесь невысоко. Можно сбежать и… Что? Прятаться до конца жизни? Избегать их обоих? Нет! Это ни фига не выход! Злость показывает голодный оскал, она готова сожрать меня за то, в какое положение я поставила и Кота, и Егора. Что было вчера, после того как они отправили меня спать? Чем все закончилось? Только бы не…

Непослушными руками хватаю джинсы и с трудом их натягиваю. Вновь шагаю к двери, но на глаза попадается еще одна важная деталь гардероба. Лифчик! Снимаю через голову толстовку, надеваю белье и онемевшими пальцами мучаю застежку на спине. Ну когда уже придумают какие-нибудь магнитные замки? Бесит же! Хотя, я слышала, есть ведьмы, у которых получается с первого раза справиться с злополучными крючками. Они продали душу дьяволу, не иначе.

За спиной со скрипом открывается дверь, застываю на месте, растерявшись. Половина мозга еще точно спит или ловит отходняки.

– Бо, – тихо зовет Кот.

С особой яростью принимаюсь дергать застежку, но удача сегодня точно не на моей стороне.

– Ты уже проснулась?

– Нет, – шиплю я. – Я гуляю во сне.

– Серьезно?

– Кот, ты не видишь, я одеваюсь? Закрой дверь!

– Тебе помочь?

Мурашки бегут по плечам вниз, слышатся тихие мягкие шаги в такт с ударами моего бедного сердца. Прикосновение холодных пальцев к коже похоже на легкий удар током. Смущение смешивается со странным приятным чувством, на котором я стараюсь не концентрироваться. Кот справляется с застежкой за секунду. Быстро ныряю в толстовку и оборачиваюсь, чтобы шибануть взглядом эту наглую морду, но серые глаза разбивают мое нападение в два счета.

– Пожалуйста, – улыбается Богдан.

Ищу следы побоев на его лице, но помимо легкого отека под глазами ничего болезненного не вижу. С облегчением вздыхаю, забыв о неловкой ситуации. Это не самое страшное, что меня ждет сегодня.

– Вчера все было очень плохо?

– Нет, но тебе нужно поговорить с Егором. Он на кухне.

Закрываю глаза, со страхом представляя, в каком сейчас настроении Егор. Богдан кладет ладони на мои плечи и легонько их сжимает.

– Лисенок, – ласково говорит он, – не бойся, хорошо? Будь собой и будь честной. Вот и все, что нужно сделать. Ты же знаешь, что так правильно.

Чувствую, как к моей щеке прижимаются теплые мягкие губы, в горле вырастает огромный ком сожаления. Хочется послать к черту все и просто… просто… Что же ты сделал со мной, идиот? Как я так близко тебя подпустила? Опять!

– С Восьмым марта, Бо. Если что, я буду в мастерской. Крайнее крыльцо этого дома, на двери вывеска.

Открываю глаза, когда перестаю ощущать рядом его тепло. Кот стоит в дверном проеме и лукаво улыбается.

– Только загляни сначала в ванную. Запашок от тебя, как от Петровича. – Он называет имя бомжа, которого мы в детстве кормили конфетами.

– Пошел ты!

– Уже ушел!

По совету моего закадычного, реально хочется схватить его за кадык, друга, сначала иду в ванную, а уже после отправляюсь на кухню. Егор стоит у плиты ко мне спиной. Запах жареных яиц и кофе, будто будильник для желудка. На столе в вазе стоит букет белых тюльпанов, и укол вины болезненно ощущается в районе груди и смешивается с кровью.

Пора признаться, у нас с Егором ничего не получится. Нет между нами искры. Мы оба пытались, старались, но так и не вспыхнуло. Мы затушили друг друга, а не зажгли. Мне так хотелось влюбиться в нормального парня – доброго, милого, внимательного. И Егор именно такой! Но нельзя выбрать любовь головой, а не сердцем. Притворяться и выдавливать чувства – мука. Самая настоящая.

– Привет, – тихо произношу я.

– Привет! Кот сказал, ты любишь болтунью на завтрак и сладкий кофе с молоком, – в его интонации столько горечи.

Кот сказал… Выпендрился в очередной раз? Молодец какой!

– Подошло бы что угодно, – напряженно произношу я, заламывая пальцы.

Егор оборачивается и кивает на стол:

– Садись, Бо, тебе нужно поесть. Как себя чувствуешь?

– Нормально.

– А если честно?

Взгляд у Егора прямой и открытый, но очень тяжелый. В его вопросе нет подвоха, он просто желает услышать правду, но это и давит. Он просил меня быть честной, а я нарушила обещание. Сажусь за стол и упираюсь локтями в столешницу, сооружая подставку для тяжелой головы, наполненной сомнениями и переживаниями.

– Если честно, то отвратительно. Вчера…

– Погоди, – перебивает Егор и ставит передо мной тарелку с яичницей и чашку горячего кофе. – Сначала поешь, а когда немного полегчает, мы поговорим.

Какой же он все-таки заботливый. Таких сейчас мало. Лично я встречала всего парочку парней с подобным набором: Тема, Егор и… Да и все, наверное. За Егором, конечно, тоже есть косяки, но я понимаю, откуда ноги растут. Я должна была держаться от Богдана подальше, и тогда… В голове звучит раскатистый смех родом из преисподней. Внутренний критик ликует. Я конкретно облажалась.

Беру вилку в руки и принимаюсь за завтрак, Егор залипает в телефоне, изредка поднимая на меня взгляд. Атмосфера становится все более гнетущей, и я, не выдержав, отодвигаю наполовину пустую тарелку.

– Я наелась. Спасибо.

– Пожалуйста, – отвечает Егор, отрываясь от телефона.

– Нам нужно обсудить…

– Просто ответь на один вопрос, Бо. Только ответь честно, ладно? Тогда мы узнаем, есть ли смысл вообще что-то обсуждать.

Дыхание перехватывает. Если вопрос будет о чувствах к Богдану, то я не смогу на него ответить, ведь сама еще не разобралась. Все слишком сложно и запутанно.

– Ты видишь меня своим парнем? – четко произносит Егор, глядя мне в глаза.

Выстрел в упор пробивает насквозь. Я не смогла бы сформулировать более выверенный вопрос, чтобы разом разобраться во всем, не копая слишком глубоко. Набираю в грудь побольше воздуха, рассматриваю милые кудряшки, плавные черты лица, губы, которые сейчас напряжены и сжаты в тонкую линию.

Я ужасный человек. Глупая! Глупая курица!

– Богдана, это простой вопрос. Я тебе уже говорил, что готов бороться, но если у меня есть хотя бы один шанс из ста. Да или нет?

– Егор, – горло обдает жаром судорожного вдоха, – ты очень хороший…

На его лице появляется вымученная улыбка:

– Значит, нет.

– Прости меня, – с ресниц срывается пара соленых капель. – Я не…

– Не надо извиняться. Ты ведь и себе врала, не только мне. Я знаю, что ты хорошая, Богдана. Этим ты меня и зацепила. Казалось, такая девушка точно не сделает больно, но, видимо, судьба у меня такая.

– Не говори так.

– А ты не жалей меня. Это неприятно.

– Но мне жаль, что все вышло вот так…

– Да, – кивает Егор, глядя в пустоту, – и мне тоже.

– Мы можем…

Взгляд Егора заставляет меня умолкнуть на полуслове.

– Не можем. Ты извини, но это уже слишком. Это сказки. Не бывает дружбы после отношений, и ты, как никто, должна это понимать.

Опускаю голову. И что теперь? Все? Это все? Даже не могу понять, от чего хуже – от последствий вчерашнего вечера или от себя самой.

– Я вызову тебе такси, – вежливо произносит Егор, чем ранит еще сильнее.

Лучше бы он кричал. Лучше бы выставил меня за дверь. Обозвал! Его спокойствие острее ножа. Тихая боль внутри меня звучит громче истошного вопля.

– Не нужно. Я пройдусь пешком. Спасибо за… за все.

Встаю из-за стола, Егор вытаскивает букет из вазы и протягивает его мне. Кисти рук вдруг становятся неподъемными.

– С праздником, Бо!

Стою, как оловянный солдатик, хлопая мокрыми ресницами.

– Возьми. Он твой. Это всего лишь цветы. Они ни в чем не виноваты.

Принимаю ядовитый букет и прижимаю его к груди.

– Удачи тебе, – печально улыбается Егор. – И, Бо, у меня просьба…

Понимаю без слов.

– Я постараюсь не попадаться тебе на глаза.

– Я могу пообещать то же самое.

Выхожу на улицу с букетом прекрасных тюльпанов, а в глазах стоят слезы. Ласковое весеннее солнышко целует щеки, слезы текут все быстрее. Бросаю взгляд на соседнее крыльцо. Где-то там сейчас Кот, но я не хочу его видеть. Не могу…

Разворачиваюсь и быстрым шагом иду по тротуару. Сейчас есть только одно место, где я действительно хочу находиться, где мне станет лучше. И я доберусь туда во что бы то ни стало, иначе просто свихнусь.

Телефон сел еще два часа назад, поэтому приходится идти пешком, но я не могу назвать прогулку напряжной, скорее отрезвляющей, как и предыдущие четыре часа в автобусе. Родной воздух – точно обезболивающее. Знакомые улицы и дома кажутся приветливыми и добрыми. Привычный маршрут: через рынок, мимо детского сада и здания администрации, между старых пятиэтажек и детских площадок, на качелях которых уже давно облупилась краска. Улыбка появляется на лице. Ненатянутая. Настоящая.

Немногочисленные прохожие смотрят с интересом, по всей видимости, из-за огромного букета тюльпанов. Знали бы они, что для меня значат эти цветы. С одной стороны – боль и чувство вины, а с другой – облегчение и освобождение. Я несколько раз порывалась их выбросить, но так и не смогла. Как уже сказал Егор, они ни в чем не виноваты. И если меня они не смогли порадовать так, как должны, я знаю, кого смогут.

Сбавляю шаг перед подъездом родного дома. Приятное волнение трепещет в груди. Набираю по памяти код домофона, взлетаю по лестнице и стучу в дверь, прислушиваясь к звукам в квартире. Топот маленьких ножек, строгий голос отца и мелодичный ответ мамы. Открывается дверь, и на пороге стоит она – моя первая родная душа. Из-за длинной голубой юбки мамы показывается маленькое чудо с двумя светлыми хвостиками на макушке и бросается ко мне с диким радостным криком:

– Бо!

Перехватываю букет одной рукой и наклоняюсь, чтобы позволить сестренке уцепиться за шею. Она прижимается ко мне, напрягая ручки.

– Эй, силачка! Ты меня задушишь, – хриплю я, ловя радостный взгляд голубых глаз матери, и протягиваю ей цветы: – С праздником, мамуль.

– Лисенок, – вздыхает она, – что же ты не позвонила? Спасибо, милая. Ну чего в дверях стоишь? Проходи. Леша! Смотри, кто приехал!

– Если это не доставка пиццы, то мне все… – Папа выходит из гостиной и смотрит на меня как на привидение: – Лисенок?! Как? Что? Почему ты?..

– Привет, пап, – отпускаю Гелю и выпрямляюсь. – Ты что, не рад видеть своего старшего ребенка?

– Рад! Конечно, рад! – басит он и заключает меня в крепкие объятия, отрывая от пола.

На душе становится спокойнее. Чувствую себя в абсолютной безопасности. Наконец-то я дома.

Остаток праздничного дня в компании родственников проходит шумно и весело. Они все пытаются наперебой рассказать мне что-то или спросить. После долгого разговора и чаепития наступает момент, когда нужно решить вопрос с празднованием. И, естественно, папа, единственный мужчина в нашей семье, отдувается за троих. На его сильные плечи падает миссия по приготовлению ужина, но Алексей Лисецкий не так-то прост. Он любит своих девочек и не хочет возить их еще неделю по больницам, поэтому заказывает из ресторана два огромных сета роллов и достает из заначки французское игристое вино, которое было подарено одним из благодарных заказчиков еще два или три года назад. Ангелок не слезает с моих рук, периодически таская игрушки и книжки для моей оценки ее богатств. В половине девятого вечера этот белобрысый ураган выматывается так, что засыпает у меня на коленях, крепко сжимая в кулаке край моей домашней футболки.

– Я ее отнесу, – говорит папа, осторожно поднимая Ангелину на руки.

Он выходит из кухни, слышится тихое детское хныканье, а после нежный шепот:

– Тише, Ангелочек, папа рядом. Все хорошо.

Строю умиленную рожицу, выпячивая нижнюю губу.

– Он и с тобой так же возился, – говорит мама.

– Правда?

– Конечно. Ты бы видела его лицо, когда он впервые взял тебя на руки. Я думала, что так он может смотреть только на меня, а теперь… Здоровая женская конкуренция, – смеется она и наливает в бокал остатки вина.

– Но у вас ведь хорошие отношения, верно?

– У нас все прекрасно, Лисенок, даже не сомневайся, но время меняет любые отношения. В них появляются новые витки и повороты. Приходится каждый раз перестраиваться, но на то она и жизнь. Стоять на одном месте точно не получится.

– Да, ты права… – теряю фокус взгляда, улетая в размышления.

– Лисенок, что у тебя случилось?

– Ничего, – выпаливаю я резко.

– Милая, – тяжело вздыхает мама, – есть только одна причина, чтобы так внезапно ворваться в родительский дом в твоем возрасте.

– А я уже и забыла, какая ты у меня проницательная.

– Хочешь поговорить об этом?

– Не сегодня.

– Как скажешь, Бо. У нас здесь не допросная, никто не будет клещами вытаскивать из тебя информацию, но ты ведь знаешь, что мы всегда тебя поддержим?

– Знаю…

Мама касается моей руки и крепко ее сжимает. Поднимаю взгляд.

– Я рада, что ты дома, доченька.

– Да. И я тоже.

Выхожу из душа и слышу приглушенные голоса родителей на кухне. Неужели меня обсуждают? Включаю локаторы на максимум, замирая на месте.

– Леля, ты же не думала, что я оставлю свою самую главную маленькую девочку без подарка?

– Леша, – ахает мама, – что это такое?

– С праздником, любимая!

Бегу в комнату, которая теперь больше Гелина, чем моя, и закрываю за собой дверь. Я, конечно, рада, что у родителей все в порядке, но вот таких явных доказательств мне точно не нужно. Здорово, что они уже столько лет вместе и по-прежнему способны на нежность друг к другу. Это, наверное, особый талант. Я видела много взрослых пар, которые с годами становятся больше похожи на заклятых родственников, чем на любящих людей. Хорошо, что у меня перед глазами есть живое доказательство долгоиграющих отношений, это значит, они существуют.

Забираюсь в постель и вспоминаю о разрядившемся телефоне. Приходится потратить добрых пять минут, чтобы поставить его на зарядку и включить. Сообщения сыплются градом. Пропущенных звонков больше тридцати штук. Тема, Ася, Маруся и даже Вадик. Кажется, все друзья меня потеряли, но больше всех волновался… Мобильник оживает в руках, и мне даже не нужно смотреть на экран, чтобы понять, кто именно звонит. Сбрасываю вызов, чтобы не разбудить сестренку, и набираю сообщение.

Богдана: «Со мной все хорошо. Я дома у родителей».

Кот: «Жду тебя у подъезда».

Несколько раз пробегаю взглядом по строчкам, отказываясь верить в написанное. Это ведь шутка? Он же не мог… Или мог? Вскакиваю с постели, забыв об усталости и насыщенном дне, и несусь к окну, чтобы выглянуть во двор. Слева от противоположной многоэтажки стоит машина, на капоте которой сидит парень с телефоном в руках. Свет от дисплея падает ему на лицо, я не могу разглядеть его выражение, зато могу вспомнить каждую черточку, каждую родинку и крапинку в серых глазах.

Круг замкнулся. Мы снова здесь, в родном городе. Мой двор, предстоящий разговор, громкий стук сердца от волнения и сложный вопрос… Кто мы? Что между нами? Дружба или отношения? Стоит ли давать нашей передружбе второй шанс?

Я так устала от метаний. Устала от правильных решений, которые ломают меня и безжалостно убивают мечты. Я хочу слышать только голос сердца, а не бурчание скептика и критика, что живут во мне. Оступиться страшно, но страшнее жалеть о шансах, которых ты страстно желал, но из-за неопытности и слабости упустил. Мы хотим, чтобы было просто, а сами все усложняем. Хотим знать наперед, как лучше, но боимся даже попытаться сделать шаг. Но я его сделаю. Прямо сейчас.

Все проблемы решаются разговором. Знаю это правило давно, но почему-то сама им не пользуюсь. Мне всего лишь нужно выйти и сказать, что я чувствую. Рассказать о сомнениях и желаниях и услышать его ответ. Не просто послушать, а именно услышать и попытаться принять. Если получится, то мы придумаем, что делать дальше, а если мы все-таки несовместимы, то… Правильная Богдана вместе с суровым скептиком и критиком уходят в туман, а маленькая девочка с рыжими косичками до дрожи в пальцах хочет увидеть своего лучшего друга. Своего… Не могу закончить мысль, слишком много во мне сидит несказанных пугающих слов. Они толпятся у выхода, мешая друг другу, и скоро я их все выпущу.

Натягиваю джинсы и толстовку и собираю волосы в небрежный хвост. Непослушный носок, отделившийся от пары, задерживает меня на минуту, но я нахожу негодника под кроватью и на цыпочках крадусь к двери, взглядом умоляя Редиску не издавать лишних звуков. Домашний любимец благословляет меня безмолвием, но не успеваю выскользнуть наружу незамеченной, потому что из кухни выходит папа. Мы смотрим друг на друга, замерев в забавных позах: он со стаканом воды у раскрытого рта, а я с протянутой к дверной ручке рукой. Морально готовлюсь к столкновению характеров, ведь сейчас мне придется сразиться за свободу, но вместо нотаций, расспросов, запретов и уговоров отец задает мне всего один вопрос:

– Мне взять травмат и покараулить у окна?

– Это лишнее.

– Хорошо. Держи телефон при себе.

– Конечно, – оторопело хлопаю ресницами, не узнавая мужчину перед собой. – Ну я пошла?

– Ага. Богдану привет передавай, – произносит отец и шлепает босыми ногами в сторону родительской спальни.

Кто ты? И что ты сделал с моим строгим и недоверчивым родителем? Выхожу из квартиры с чувством небывалой легкости. Поверить не могу, что такое возможно. Что все это происходит со мной! И самое удивительное, как душа на это откликается. Все прошлые решения были продуманными в большей степени, с выверенным анализом и описанием последствий, а сейчас… Это порыв. Это жизнь. Настоящая. И я чувствую ее вкус. Горько-сладкий, с терпкой кислинкой и обжигающим холодком. Такое небывалое разнообразие, словно целый взрыв и в то же время тихое безветрие и пустота. Поразительно.

В темном дворе тихо дышит весна, а я хочу поскорее вдохнуть родной запах парня, который очень дорог моему сердцу. Он разбивал его, и даже не один раз… Хотя, возможно, я сама его разбивала. И, как бы там ни было, поранились мы оба, но шрамы уже не болят. Они лишь напоминают об ошибках. И скорее всего будут новые, но это абсолютно не важно, потому что я со всего маху врываюсь в объятия Кота, напугав его до чертиков.

– Бо! – вскрикивает он.

– Привет, – произношу тихо, утыкаясь носом в его шею.

– Привет, Лисенок! – Слышу улыбку в его голосе.

Кот обнимает меня, расслабляясь, а после шуточно стукает виском по моей макушке.

– Ты всех напугала. Мы с Темычем уже собирались поисковую группу организовывать.

– Прости, мне нужно было…

– Я знаю. Егор сказал мне, что вы расстались. Бо, только не нужно корить себя за это.

Самое странное, что я уже и думать забыла о Егоре. Наверное, если бы я сейчас была в нормальном состоянии, то отругала бы себя сто раз за то, что причинила человеку боль, но мне этого не хочется. У меня есть своя жизнь, свои чувства. Нереально быть хорошей для всех, и так необходимо быть хорошей для самой себя.

– Я так хотела спрятаться от тебя. Отгородиться. Думала, если проведу черту, запрыгнув в отношения, то мне будет легче. Я боялась, что все повторится.

– И сейчас боишься?

Обнимаю его крепче, и мне кажется, что я могу завязывать металлические трубы в красивые бантики и крошить камни в песок голыми руками.

– А сейчас… – произношу, медленно отстраняясь.

Поднимаю голову и смотрю на человека, которого знаю большую часть своей сознательной жизни. Смотрю и не могу поверить, что он снова рядом. Что смотрит на меня так же, как раньше, и дарит свою хитрую и красивую улыбку. Мою любимую улыбку.

– …я уже ничего не боюсь, – заканчиваю фразу, и случается то, о чем я мечтала ночами последние два года.

Не могу точно сказать, кто делает это первый. По-моему, мы одновременно подаемся вперед и встречаемся в поцелуе. Голодном и импульсивном. Необузданном. Каждое касание губ отзывается в сердце признанием и откровением.

Я скучала…

Я тоже скучал…

Богдан запускает пальцы в мои волосы. Обнимаю его за шею, прижимаясь теснее.

Я ждала тебя…

Я к тебе спешил…

Темп поцелуев меняется каждую секунду. Быстро, и время вне нас двоих словно исчезает. Медленно, и мир вдруг замирает. Невесомые прикосновения губ к губам, дрожь на кончиках ресниц.

Я страдала…

Мне тоже было больно…

Провожу пальцами по его щекам, чувствуя ответный импульс.

Прости меня…

И ты прости…

Пульс на максимуме. Дыхание сбито. И ничего нет важнее, чем наш мысленный диалог, который, я уверена, слышим мы оба.

Я люблю тебя…

Я всегда буду тебя любить…

Забираемся на заднее сиденье машины, скрываясь от любопытных глаз возможных зрителей. Теряюсь во времени, переставая вести счет.

– Нам нужно немного притормозить, Бо, – сбивчиво говорит Богдан.

– Да, – отвечаю я, вытаскивая руки из-под его футболки, и отодвигаюсь к двери.

– Не настолько далеко, Лисенок, – усмехается он, сгребая меня в охапку.

Устраиваю голову у него на плече, прикрывая глаза от удовольствия и приятных мурашек по телу. Губы печет так, будто я выпила смузи из имбиря с перцем чили и лимонным соком.

– Ты сейчас улыбаешься, да? – спрашивает он, рисуя круги большим пальцем на моей шее.

– Нет, – лгу я, растягивая губы еще шире.

– Врушка, – смеется он.

Первичная волна эйфории потихоньку отступает, и реализм показывает свой длинный нос. Действовать порывами, конечно, круто, но они не решают всех проблем.

– И что теперь? – задаю волнующий меня вопрос.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну-у-у… Мы? Что будем делать?

– Разговаривать, Бо. Долго и нудно. Будем учиться ничего не утаивать и не давить в себе обиды. Мы с тобой умеем дружить – это точно. Нам весело и интересно вместе, но отношения больше, чем дружба. Сложнее. Это другой уровень ответственности. И я к нему готов, но мне нужно спросить и тебя. Готова ли ты? – Кот делает небольшую паузу, прежде чем сформулировать обращение полностью: – Готова ли ты, Лисецкая Богдана Алексеевна, снова стать моей девушкой?

Запрокидываю голову, чтобы установить зрительный контакт, и отвечаю, ни на секунду не покривив душой:

– Не знаю, насколько готова, но я этого очень хочу.

– Супер, – широко улыбается Кот, – с этим можно работать.

– Ой! Хватит строить из себя умника! Будто ты уже прожил десять жизней и все знаешь.

– Конечно, нет, но я знаю, чего хочу.

– И теперь в этом списке есть место для меня?

– Оно всегда у тебя было.

– И на каком я месте?

– Бо, перестань. Нет никаких мест и иерархий. Я хочу быть с тобой. Хочу, чтобы мы были вместе. Чтобы оба жили и дышали благодаря друг другу и при этом могли реализовываться и двигаться к нашим мечтам. Одна моя мечта сбылась уже сегодня, но я не собираюсь останавливаться. Я буду их осуществлять и дальше, а еще хочу знать твои мечты, чтобы помочь тебе до них добраться.

– Ммм… – хитро прищуриваюсь я. – Сейчас я хочу пить.

Богдан протягивает руку и достает с переднего сиденья бутылку «Алоэ».

– Ну ничего себе! Ты что, волшебник?

– Для тебя я им стану.

– Тогда где мои цветы на Восьмое марта?

– Ну у вас и запросы, девушка, – качает головой Кот, и внезапно в его руках появляется бумажный тюльпан, сложенный из листа в клетку.

Расплываюсь в улыбке, вспоминая, как такой же цветок он подарил мне на Восьмое марта в шестом классе. Я хранила его несколько месяцев, пока предшественник Редиски кот Бася не порвал его на мелкие кусочки.

– Спасибо, – довольно произношу я, принимая презент.

– Будут еще пожелания?

– Не обижай меня.

– Никогда, Лисенок.

– Дай мне пароль от страницы в «ВКонтакте».

– Ну это уже перебор!

Небо светлеет и покрывается розовой предрассветной дымкой. Богдана едва может держать глаза открытыми, но сколько бы я ни предлагал расходиться, она отказывается меня отпускать. И это, если честно, очень и очень радует. Да я просто в восторге от происходящего! Нам будет непросто, я это знаю, но почему-то уверен, что на этот раз мы точно справимся. Прошло немало времени, но если наши чувства не угасли, а только запылали ярче, то это уже о чем-то говорит, верно?

Лисенок снова в моих объятиях. Без тревоги и лишних мыслей. Я словно вернул себе потерянную частицу души. Если это не любовь, то у меня нет других предположений.

– Как дела с мастерской? – спрашивает Бо и зевает.

– Нормально. Реклама работает, пока не так активно, как хотелось бы, но клиенты есть. Хорошо, что еще не изобрели технику, которая может служить вечно.

– Почему же? Наверняка изобрели, просто это невыгодно производителям. Представь сколько бабок они потеряют?

– А ты сечешь фишку.

– Еще бы, – довольно усмехается Бо, прижимаясь щекой к моему плечу.

– Солнце встает, – озвучиваю видимый факт, глядя через стекло на поднимающийся из-за многоэтажки малиновый диск.

– Тебе нужно возвращаться в город?

– В смысле – мне? Мы вместе поедем. У тебя же еще два дня выходных, значит, побудем дома немного.

– Ты заезжал к родителям?

– Еще нет. Сразу к тебе примчался.

– Как думаешь, что они скажут о нас?

– Сегодня вечером и узнаем.

– Сегодня?!

– Ага. Придешь к нам на ужин?

Стук в окно заставляет содрогнуться от неожиданности. Вижу за стеклом суровое лицо дяди Леши, и холодок пробегает вниз по позвоночнику. Мы всегда были с ним в хороших отношениях, но за последние пару лет это могло измениться, тем более что я нарушил обещание, данное ему когда-то.

Выпутываемся с Бо из клубка нежности и выходим из машины. Утренний ветер бьет по щекам. На свой страх и риск первый протягиваю ладонь и произношу уверенно:

– Доброе утро, дядь Леш!

Он пожимает мою ладонь и, не отпуская ее, переводит взгляд на дочь:

– А оно доброе?

Богдана смущенно улыбается и поправляет спутанные пряди у лица:

– Даже очень.

– Хорошо. Идемте завтракать. Леля там сырников напекла.

– Пап, может, ты уже отпустишь руку Богдана?

– Ты иди, Лисенок, помоги маме, – говорит он, все еще удерживая меня на месте. – Мы поднимемся следом.

– Не… – собирается возмутиться Бо, но, поймав мой одобрительный кивок, прикусывает язык и уходит к подъезду.

Дядя Леша сверлит меня взглядом, еще немного – и у меня расколется череп.

– Богдан, ты мне как родной, и я понимаю, что по молодости и глупости случается всякое. Я не буду запугивать тебя или угрожать, просто знай, что Богдана – одна из самых дорогих мне людей, и я хочу видеть ее улыбку намного чаще, чем слезы.

– И я тоже.

– Третьего шанса не будет.

– Знаю.

– Идем завтракать, сынок.

В квартире Лисецких чувствую себя как дома. Тетя Леля по-матерински обнимает меня на пороге, и, кажется, я даже замечаю блеск слез в ее голубых глазах. Я уже и забыл, что у меня есть вторая семья. Гроза района Ангелина не сразу меня узнает, но буквально через полчаса уже носится вокруг, зазывая поиграть в войнушку. Даже Редиска радостно крутится у ног и трется о джинсы. В целом это победа. Я там, где хочу быть. С той, которую люблю. Лисенок, кстати, ведет себя тише воды, ниже травы. Молчит, наблюдая со стороны за тем, что происходит. Ловлю ее сонный взгляд и не могу сдержать улыбки. Неужели мы снова вместе? Воспоминания о ночи, которую мы провели в машине за разговорами по душам и поцелуями, будоражат кровь. Как она меня целовала… Не передать словами, какие чувства она во мне оживляет одним касанием.

– Мне уже пора, – говорю я, отставляя пустую тарелку. – Спасибо за завтрак.

– Пожалуйста, – отвечает тетя Леля.

– А куда ты уходишь? Ты же еще придешь? Мы так и не поиграли!

– Мне нужно домой, но я обязательно еще приду к вам в гости.

– Ла-а-адно… – тянет Ангелина, великодушно меня отпуская.

– Я тебя провожу, – произносит Лисенок.

Стоим с Бо у двери и смотрим друг другу в глаза. Знаю, мы чувствуем одно и то же. Страшно расставаться, мы и так слишком долго были на расстоянии.

– Увидимся вечером. Я за тобой заеду.

– Кот, тут идти десять минут.

– Тогда зайду.

– Хорошо, – кивает она и делает крошечный шаг вперед.

Крепко обнимаю ее, стараясь запомнить это чувство, чтобы эмоций хватило до вечера, но не уверен, что это сработает. Нахожу ее губы и нежно целую, забывая о реальности и строгости дяди Леши. Получаю легкий удар по ноге, включается маленькая сирена:

– Не ешь мою сестру!

Бо хохочет, а я подмигиваю маленькой бандитке с игрушечным пистолетом в руках, который стреляет мягкими пулями.

Выходные дома пролетают незаметно. Гуляем с Бо по нашим местам, вспоминая детство. Много смеемся и много разговариваем. Мы уже разобрались с прошлым, приходит время для обсуждения будущего, и это еще никогда не было так легко. Оказывается, у нас схожие мнения по большинству важных вопросов, а в остальном стараемся разбираться и искать компромисс. В последний вечер перед отъездом ноги сами приносят нас к школе. Садимся на лавочку возле фонтана, и я обнимаю Лисенка за плечи, прижимая к себе.

– Знаешь, а я уже ни о чем не жалею, – произносит она. – Прошлое – это всего лишь прошлое.

– Правда?

– Да. Я не хочу тащить за собой этот груз. Забыть, конечно, не получится, но жить нужно здесь и сейчас.

– Согласен.

– Так странно, что ты со мной постоянно соглашаешься. Это какая-то уловка, чтобы заманить меня в ловушку?

– Какая ты догадливая.

– Ах так?

Пародирую демонический смех, обнимая Бо обеими руками, чтобы не дать вырваться, и рычу:

– Тебя уже ничего не спасет! Ты моя!

– Эй! Хватит!

Кусаю ее за щеку под громкий визг и заразительный смех. Продолжаем дурачиться, пока не слышим оклик из ада:

– Кот?!

Стук каблуков по бетонной плитке, светлые волосы, переливающиеся на солнце. На душе мгновенно становится темно, а Бо заметно напрягается. Ромашова направляется к нам, держа в руках набитую до отказа спортивную сумку.

– Привет, – говорит она, растягивая розовые губы в широкой улыбке.

Чувствую, как Лисенок теряет теплоту и свет, как она ускользает из моих рук, и принимаю решение с опозданием в два с половиной года. До Оксаны мне нет никакого дела. Ее для меня просто не существует.

– Богдана, и ты здесь?! Какая встреча! Как дела?

– Оксана, иди куда шла, – произношу я серьезно.

– Вы снова вместе? Не ожидала.

– У тебя проблемы со слухом? – недовольно спрашивает Бо.

– У меня нет никаких проблем, Лисецкая, а вот у тебя… Сто лет уже прошло. Может, хватит дуться и вспоминать детские обиды?

– Слушай… – начинаю я, но Бо вскакивает с места, сталкиваясь нос к носу с бывшей одноклассницей.

– Нет никаких обид, Окси, – с ледяным спокойствием говорит Бо. – Есть только неприязнь к одной конкретной личности. Насколько тебе дорог твой внешний вид? Если очень, то лучше катись отсюда.

– Оу, – усмехается Оксана, – Кот, успокой свою ручную лисичку. Дай команду, или как вы там еще развлекаетесь?

Не успеваю среагировать, все происходит слишком быстро. Бо замахивается и останавливает ладонь в паре миллиметров от щеки Оксаны. Ромашова замирает с испуганной гримасой на лице, сморщившись и крепко зажмурив глаза. Бо легонько щелкает ее по носу и, усмехаясь, отходит назад:

– Пока, Оксан.

– Ты больная?! – верещит Ромашова.

– Да нет, здоровая. А вот ты проверься. Цвет лица какой-то бледный.

– Дура!

Оксана разворачивается и шустро перебирает ногами. Хватаю Бо за талию и усаживаю к себе на колени, прижимаясь щекой к ее щеке.

– Я думал, ты ей вмажешь.

– Я тоже, но решила не опускаться до ее уровня.

Ромашова уходит все дальше. Один неосторожный шаг – и у нее ломается каблук. Тяжелая сумка тянет вперед, Ромашова теряет равновесие и падает на землю. Неподалеку стоит толпа младшеклашек с огромными портфелями за спиной. Громкий детский смех разносится по улице вперемешку с ругательствами Оксаны, которая с трудом поднимается с пыльной дорожки.

– Ищите себя на «Ютубе», тетенька, – заливается хохотом один из мальчишек, держа в руках телефон.

– Я тебе голову откручу!

– Сначала догони, однокопытная! – кривляется он и напоследок показывает ей язык.

Толпа детей убегает во дворы, и Ромашова боязливо оглядывается на нас.

– Карма, – подводит итог Богдана, глядя на свою бывшую подругу, понуро ковыляющую дальше.

– Слушай, Лисенок, а у тебя в семье не было ведьм?

– А что, ты уже начинаешь бояться?

– Немного…

– И правильно. Будешь плохо себя вести, проснешься в один прекрасный день с настоящими усами и хвостом, а после я отведу тебя к ветеринару и…

– Это самое страшное, что я когда-либо слышал.

– Вот и не косячь.

– Я постараюсь.

– А знаешь что? – спрашивает Бо.

– Что? – осторожно спрашиваю я.

Мне не очень хочется снова мусолить тему Ромашовой, но если Бо это нужно, то я готов.

– Я люблю тебя.

Распахиваю глаза, теряясь в пространстве.

– Да, Кот! Люблю. И хочу, чтобы ты знал об этом. Никаких больше загадок и бега по кругу. И мне наконец-то не страшно и не стыдно тебе в этом признаться. Пора исправлять ошибки. Недомолвки порождают недопонимание, и мне не хотелось бы снова лезть в это болото.

– Лисенок, – я вновь обретаю голос, – и я тоже люблю тебя.

– Вот и отлично. А теперь целуй меня, пока я не догнала Ромашову и не засунула второй каблук ей в…

Набрасываюсь на сладкие губы. Больше в наших отношениях не будет посторонних личностей. Только мы двое. Только так.

Три месяца спустя

Лето нещадно жарит полуденным солнцем. Выходим с Асей на крыльцо из душного холла университета. Подруга обмахивается листами с вопросами для экзамена по философии, а я опускаю на нос темные очки.

– Бо, ты самый счастливый человек на свете.

– Я знаю, – отвечаю радостно.

– Как у тебя получилось выбить автомат у Людвиговича? Как?!

– Просто я в отличие от некоторых не спала на его лекциях.

– Пока, девчонки! – кричит Шостак, пробегая мимо.

– Пока! – отзываемся хором.

Ищу нужную машину у дороги, и, когда нахожу, сердце пропускает удар. Автомат у Людвиговича не идет ни в какое сравнение с тем счастьем, которое я получила в начале этой весны.

– Я так понимаю, тебя сегодня не ждать? – произносит Ася, толкая меня бедром.

– Еще не знаю…

– У вас же сегодня годовщина-а-а… – напевает она. – Приготовила подарок?

Мы договорились с Котом не считать месяцы отношений и не отмечать их как что-то грандиозное. Моя рациональная сторона с этим полностью согласна, а вот женская сущность тихонечко протестует.

– Бо-о-о… Ты еще тут?

Поворачиваюсь и вижу широкую улыбку подружки. Чего это с ней? Сейчас скажет очередную глупость?

– Предохраняйтесь, – хихикает Ася.

– Все! Отстань! Я пошла, – хлопаю ее по плечу и спускаюсь вниз по ступеням.

– Соберемся в пятницу? Тема предлагает сходить в открытый кинотеатр! – кричит Ася вдогонку.

– Конечно! – отвечаю, махнув рукой на прощание.

Шагаю по раскаленной бетонной плитке, теплый ветер играет с распущенными волосами. Смотрю прямо перед собой, с каждой секундой ощущая все больше невесомости. Столько лет испытаний, безответной любви, обид, боли и страданий сошлись в одну маленькую точку и исчезли, оставив после себя чистый белый лист, на котором мы рисуем новую историю. Историю любви, настоящей дружбы, счастья и понимания.

Конечно, не все у нас с Котом идеально. Иногда мы ссоримся и спорим, но теперь у нас хватает сил и внутренних ресурсов, чтобы решать возникающие проблемы сразу. Вот что является ключом от шкатулки с счастьем. Нам с Богданом еще учиться и учиться строить совместную жизнь, объединяя мою и его так, чтобы не нарушать личных границ, но мы стараемся. И для этого у нас есть все: время, чувства, нежность, стремление, жажда. И главное – наша любовь и наша дружба, наконец-то соединившиеся в отношения без всяких приставок. Любовь – это всегда зависимость. Хотим мы этого или нет. Настоящие отношения предполагают совместную игру двух человек, но не против друг друга, а заодно. Невозможно выиграть в одиночку. И речь не о токсичной зависимости, когда один использует, а второй страдает, а о светлом и человеческом чувстве, когда ты считаешься с мнением и желаниями другого человека так же, как и он с твоими.

– Привет, Лисенок, – произносит Кот, протягивая ко мне руки.

– Привет…

Не успеваю больше ничего сказать, потому что к губам прижимаются губы. Поцелуй распаляет покруче жаркого летнего солнца.

– Хватит, – прошу я, отстраняясь, – тут народ вокруг.

– В этом и смысл, Бо.

– Только не говори, что ты ревнуешь меня ко всем.

– Я уже сто раз пожалел, что не поступил в универ вместе с тобой.

– Ты бы и дня здесь не протянул.

– Скоро узнаем, – ухмыляется он.

– Что-о-о?

– Осенью я поступаю в Школу управления бизнесом.

– Ты шутишь?

– Нет, я серьезно.

– Кот! – бросаюсь ему на шею. – Это же здорово! Поздравляю!

– Спасибо, Лисенок, – произносит он мне на ухо, нежно обнимая. – Поехали ко мне, раз тебя так смущают взгляды. Мы не виделись больше суток. Я соскучился.

Входим в съемную квартиру Богдана, и только я успеваю снять босоножки, как оказываюсь прижата спиной к стене. Жаркий и жадный поцелуй опустошает голову. Нежность сменяется страстью, и мы отдаемся ей без остатка. Богдан поднимает меня на руки. Обнимаю его за плечи, чтобы удержать равновесие. Здравый смысл машет ладошкой: «пока-пока». Пришло время чувств и эмоций, которые нельзя выразить словами.

В гостиной задернуты шторы, солнце пробивается сквозь щели и играет лучами на полу и стенах. Глаза в глаза. Губы к губам. Взрываются вспышки, эмоции зашкаливают. С ним. Для него. Только для него.

Голова поднимается и опускается от глубокого дыхания Богдана. Упираюсь подбородком ему в грудь, заглядывая в лицо. Кот нежно поглаживает мою спину, растягивая губы в улыбке, и заправляет переднюю прядь волос за ухо:

– Ты как?

– Вроде жива…

– Дальше будет лучше.

– Надеюсь, – вздыхаю я. – А если нет, то придется нам искать другие варианты для совместного времяпрепровождения. Пазлы там… Или морской бой.

– Только после восьмидесяти, – смеется Кот. – Не раньше.

– Посмотрим.

– Ты еще будешь просить меня повторить.

– Какой ты самоуверенный.

– Разве это плохо?

– Еще пока не решила, – качаю головой. – Закрой глаза.

– Зачем? – напрягается Богдан.

– Хочу встать.

– И как это связано с моими глазами?

– Так и связано. Закрывай!

– Ты что, стесняешься? Брось, Бо, мы же…

– Тебе трудно, что ли?!

– Ладно-ладно, – капитулирует он и опускает веки. – Но так будет только сегодня.

Поднимаюсь с дивана, ощущая небольшой дискомфорт и дрожь в ногах. Секундная заминка стоит мне эмоционального потрясения. Кот открывает глаза и откровенно меня рассматривает. Первая мысль – «Придушу его подушкой». Вторая – «Офигеть, как он смотрит!»

– Ты очень красивая, Бо. Очень, – будто под гипнозом произносит Богдан.

Улыбка касается губ, напряжение отпускает.

– Дай мне полотенце.

– Я могу и в душ с тобой сходить.

– Справлюсь сама, спасибо.

– Вредина.

Кот преспокойно поднимается и шагает к шкафу, достает полотенце и протягивает мне. Выхватываю его и, обернувшись, уношусь из комнаты:

– Нудист!

– И я тебя люблю!

Пицца, сериал на широком экране телевизора, любимый усатый-полосатый под боком – идеальный вечер.

– Ася с Темой зовут нас в пятницу в кино, – говорю я, подкармливая Богдана оливками со своего куска пиццы.

– Да, я знаю. Разговаривал с Темычем утром.

– И когда вы успели так скентоваться?

– А тебе это не нравится?

Не нравится ли мне, что мой парень и лучший друг в хороших отношениях? Разве такое может не нравиться?

– Так мы пойдем? – игнорирую глупый вопрос, задавая свой.

– Если хочешь, то пойдем.

– Ух ты, выбор за мной? Какая честь!

– Не язви, Бо, а то покусаю, – ласково говорит Богдан и нагло откусывает огромный кусок от моей пиццы.

– Эй! Это мое!

– Ужас, – бубнит он с набитым ртом, – язва, вредина, да еще и жадина.

– Кошмар! И как ты такую терпишь?!

– Потому что люблю…

Получаю поцелуй, и огонь раздражения мгновенно гаснет.

– И я тебя тоже.

Кот смотрит на меня с хитринкой во взгляде, и я нутром чую какой-то подвох.

– Что такое? – спрашиваю настороженно.

– У нас сегодня три месяца. Если быть точным, то на несколько лет больше, и все же… У меня для тебя кое-что есть.

– Мы ведь договорились не дарить подарки! – возмущаюсь я, а в душе ликую.

Богдан уходит в коридор, оставляя меня в приятном предвкушении и ожидании. Не врут статусы в «ВКонтакте»: чаще всего женское «нет» означает «да». Я не люблю цветы – подари мне их! Я не хочу замуж – очень хочу! Конечно, милый, давай посидим сегодня дома – когда мы уже выберемся куда-нибудь?! Не знаю, как работает наш мозг и зачем мы все время так делаем, но вот делаем! Мужчинам остается только смириться.

– А я тебе ничего и не дарю, просто возвращаю, – говорит Богдан и садится рядом.

Он протягивает мне небольшую оранжевую коробочку. Вспышка сильных чувств пронзает грудную клетку. Я знаю, что это. Мама вручила мне ее, после того как Кот ушел в армию. Сначала я ее просто закинула куда-то, а потом выбросила. Знаю, что это не очень красиво, но я была зла и пыталась разорвать нашу связь всеми способами. Тогда мне было плевать, что лежит внутри, я просто хотела избавиться от боли.

– Откуда? – ошеломленно шепчу я.

– Есть у меня один надежный человечек… – пожимает плечами Кот.

– Мама…

– Я благодарен тете Леле за то, что она ее все-таки сохранила. Открой, Бо. Хочу, чтобы ты все-таки узнала, что в ней.

Пальцы дрожат. Открываю крышечку, и в глазах появляются слезы. На дне коробочки лежит смятый обрывок листа из школьной тетрадки, на нем мой рисунок: мордочка кота и лисенка. Ниже подпись рукой Богдана: «Навсегда». Но это не весь подарок. Под листом нахожу золотой браслет с тремя подвесками, точь-в-точь как на рисунке: кот, лисенок, а между ними медалька с надписью и крошечным сердечком.

– Навсегда, Лисенок!

– Навсегда, Кот!

Период пребывания в учебной части перед отправкой в боевые войска. – Прим. автора.

Лыжная маска или разновидность подшлемника. – Прим. автора.

Если преподаватель задерживается без предупреждения больше чем на пятнадцать минут, можно считать, что пары не будет, и расходиться. Закон неофициальный. Придуман студентами. Не используйте его, если в вашем учебном заведении так не принято! – Прим. автора

Черный кофе с мороженым. – Прим. автора

Ликер на основе миндаля и/или абрикосовых ядрышек. – Прим. автора

Помещение, оборудованное для тренировочных занятий и соревнований по легкой атлетике. – Прим. автора

Магический язык змей в мире Гарри Поттера. – Прим. автора