Разлепляю глаза и они сгорают, как от света тысячи солнц.

— Сука… — хриплю я, прикрывая их ладонью.

В голове гудит одна мысль: надо было остановиться на второй «сиське»… Только вот сам процесс мышления вызывает где-то в глубине моей головы вибрирующую боль, а мысль об упущенной возможности усиливает её многократно.

Сожаление и раскаяние, жалость к себе, а также нестерпимое желание отлить — вот что я чувствую сейчас.

— А-а-ай, бля-я-я-ядь… — поднимаюсь я с дивана.

Изменение пространственного положения усилило головную боль, добавив к ней ломоту в мышцах.

Ковыляю, как пленный немец, в ванную, где справляю нужду в замызганный унитаз. Звук слива заставляет меня поморщиться — он прозвучал, как филиал Ниагарского водопада, внезапно возникший прямо у меня в квартире.

В комнатах бардак — я уже давно не убирался, потому что бессмысленно, а бессмысленно это по причине «абсолютно похуй».

Можно было, конечно, заказать уборку, но как-то лень и, где-то в глубине души, стыдно перед женщинами, что придут зачищать весь этот первородный срач, в котором я живу…

Следующим моим действием было почесать пивной живот, после чего посетить кухню, где на столе величественно располагалась недопитая 2,5-литровая «сиська». Превозмогая сильное нежелание, наливаю в кофейную кружку остатки пива, решительно прикладываюсь к напитку и морщусь от привкуса колы, остатки которой были на дне кружки.

— Фу-у, бля… — издаю я и отрыгиваю.

Состояние сильно лучше не стало, поэтому я достаю из жестяной коробки на столе шипучие таблетки алько-зельцера, наливаю в чистый стакан воды из чайника, после чего роняю в воду одну таблетку.

Когда таблетка отшипела своё, залпом выпиваю воду, после чего выхожу на балкон, чтобы перекурить и посмотреть, что мне понаписали в мессенджеры.

Но мессенджеры были пусты. На «Ватсап» не пришло никаких сообщений, а на «Телеграм» только сообщения с тематических каналов по «BMW».

Никому я нахуй не нужен и это, в каком-то смысле, даже заебись…

Бросаю окурок в банку из-под кукурузы «Бондюэль», жму на автозаводку моей «Бэхи», после чего, с чуть улучшенными настроением и состоянием, перехожу в ванную, где начинаю превращать себя в некое подобие выспавшегося человека.

«Блядь, голову надо было вчера помыть», — подумал я, рассмотрев свою унылую физиономию в зеркале.

Мои очень светлые русые волосы, которыми могу похвастаться не только я, но и двое моих детей, сейчас торчат в разные стороны, поблёскивают кожным жиром и выглядят совсем не окей…

«Похуй», — решил я и привёл их в относительный порядок расчёской.

Под голубыми глазами, которые тоже достались от меня сыну и дочери, располагались тяжёлые сизые мешки — даже когда сплю, делаю это хреново.

Щетина ещё не превратилась в бородку, потому что я брился вчера утром, потому что по пьяни посчитал, что надо на работу.

Чищу зубы, умываюсь, брызгаюсь одеколоном, подаренным бывшей женой на годовщину, кажется, около двух лет назад, после чего надеваю свою спецовку и пью растворимый кофе. Есть не хочется вообще, потому что я вчера «раздавил» три «сиськи» разливного и обожрался чечилом, солёным арахисом и колечками кальмаров.

«Петрович рассказывал какой-то прикол…» — попытался я вспомнить. — «А-а-а, никогда не покупайте колечки кальмаров возле синагоги, ха-ха-ха…»

Выйдя из квартиры и спустившись на лифте с седьмого этажа, сажусь в уже тёплую «Бэху» М5 в кузове Е60, мою третью по счёту гордость, можно сказать, кровиночку — первым идёт сын, Володя, затем дочь, Саша, а после них моя ласточка.

Движок, работающий, как часы, уже прогрет, поэтому я начинаю выезд со двора.

— Пидор, блядь… — процедил я, пытаясь вырулить с парковочного места.

Сосед поставил свой «Лэндкрузер», как конченый долбоёб, поэтому приходится выкручиваться, дрочить автомат и смещаться по сантиметру за раз.

— Долбоёб, долбоёб, долбоёб! — пропел я, взглянув на соседский «Крузак». — Понарожают ебанатов, а нормальным людям потом мучиться с ними всю жизнь!

Еду на свою ебучую работу, в свой любимый автосервис…

— Опять Иваныч мозги ебать будет, — произношу я пророческую фразу, закуривая сигарету и приоткрывая окно.

На часах восемь тридцать семь, настроение — говно, состояние — пиздец, желание проебать рабочий день — 98,6%.

«Что-то я должен был сделать на выходных…» — попытался я вспомнить, но на ум ничего не приходило. — «А, поебать. Если не могу вспомнить, значит, это что-то малоебучее».

Ласточка комфортно доставляет мою страдающую жопу на парковку автосервиса. Не зря я в неё вкладываюсь — движок шепчет, салон кожаный, автомат чувствуется лучше, чем секс, диски кованые — «Alpina», покраска «Серый графит металлик», а также премиальная пневмоподвеска.

Я, так-то, моторист — специализируюсь на BMW-шных движках, причём, если говорить без ложной скромности, один из лучших во всём Новосибирске. Возможно, лучший — тут как знать, ведь по ремонту баварских движков не проводят соревнований. И всё же, от заказов не продохнуть — ни дня простоя…

Вылезаю из машины, закрываю её и достаю мятую пачку сигарет из кармана ветровки. Из ворот автосервиса вышел шеф.

«Ох, началось…» — подумал я, когда Иваныч начал открывать рот, чтобы вдохнуть побольше воздуха.

— Виталий Константинович! — начал мой начальник, Семён Иванович Савченко. — Ты себя в зеркало видел⁈ Краше в гроб кладут!

— Да какая разница, Иваныч? — поморщился я, закуривая.

— Да ты как жвачка мятый! — возмущённо заявил шеф. — Бухал, что ли?

— Это моё дело, что я делал в нерабочее время, — ответил я. — И вообще, движкам глубоко похуй, что я в их присутствии не в костюме с галстуком.

— Но у нас клиентура! — начал Савченко.

— Ты меня сегодня на ресепшн хочешь поставить? — уточнил я.

— Нет, но… — Иваныч слегка растерялся.

— Не, если хочешь, то я с удовольствием сяду в машину, поеду домой, может, массажистку закажу, чтобы помяла меня, обязательно с окончанием, смузи какие-нибудь огуречные попью, а потом, чистый и свежий, вернусь и буду приветливо улыбаться движкам, а также излучать только позитивные вайбы-хуяйбы, — предложил я ему с усмешкой.

— Да иди ты, Константиныч, ха-ха! — рассмеялся начальник. — Но в следующий раз, хотя бы, голову помой…

— Ага, обязательно, — ответил я и прошёл в цех.

А в рабочем пространстве второй специалист, Василий Петрович, уже копается в двигательном отсеке BMW ×3.

— Здорова, Петрович, — приветствовал я его.

— О, здорова! — посмотрел на меня Андреев, после чего кивнул на двигатель. — Смотри, что у нас тут.

— Я перекинусь и подойду, — пошёл я в бытовку.

Ветровку в шкафчик, сигареты в карман спецовки — всё, готов к труду и обороне. Только перекурю…

— Ковалёв, рабочий день уже начался! — подал голос Савченко.

— Да знаю! — ответил я и вышел из бытовки.

Заебал он уже меня. Я тут и так, как папа Буратины, пашу почти без сна и отдыха…

— Что там? — спросил я, подходя к движку.

— Ну, Константиныч, тут классика жанра, — вытер руки ветошью Петрович. — Масложор. Колпачки, скорее всего, умерли.

— Колпачки — это будет ещё хуйня, — покачал я головой, — а вот если кольца залегли — это пиздец. Тогда у нас капиталка, прямо в понедельник, блядь…

— Да он ещё и масло лил какое-то говёное, — показал второй специалист фильтр. — Смотри — чёрный, как негра.

— Права и машину купил, а соображать не купил, блядь, — констатировал я. — Моли всех богов, что это только колпачки наебнулись.

Капиталка — это сильно дороже, поэтому выгодно для сервиса, но мне вообще по хую.

— Снимаем ГБЦ, — сказал я. — Проверим поршневые кольца, маслосъёмные… да хули я это тебе объясняю? За работу!

Петрович хмыкнул и ушёл к своему станку, а я взялся за движок. Работа знакомая, настолько, что руки сами знали, куда тянуться, а голова продолжала думать о всякой хуйне.

«Сколько их уже было? Тысяча уже набежала? Колпачки мёртвые, кольца залёгшие, хозяин — конченый долбоёб. Один хуй результат одинаковый: этот еблан через месяц снова вернётся, потому что ему покажется, что хуёво починили, раз оно снова наебнулось от его ебланских действий».

А теперь начинается немецкая порнография…

Чтобы снять головку блока цилиндров с движка N20, надо поработать в роли порноактёра — весь процесс, если делать его в одно лицо, занимает часов двадцать чистого рабочего времени, без перерывов и перекуров. Если кто-то не такой опытный, как я, то все тридцать часов уйдут смело и нахуй.

Чтобы добраться до ГБЦ, сначала нужно снять турбину, патрубки интеркулера, а затем выпускной коллектор. Уже всё? А хуй там плавал! Далее нужно снять впускной коллектор, катушки зажигания, форсунки и всю верхнюю «обвеску».

После этого нужно снять цепь ГРМ. По идее, её можно было бы оставить повисеть, но тут явный водятел-ебанат, поэтому возможно, что она тоже под замену. Посмотрим.

Норматив — шесть-восемь часов, но я управился за пять. За это меня и ценят — я профессионал.

После всех перечисленных порнографических упражнений, снимаю, наконец-то, головку блока цилиндров, смотрю на маслосъёмные колпачки и понимаю, что им уже давно настала пизда. Но это не исключает того, что поршневые кольца тоже уже станцевали танец смерти, поэтому лезу проверять и их.

— Да ёбаный в рот… — произнёс я, увидев, в каком состоянии кольца. — Тут масло течёт прямотоком, нахуй…

Кольца уже давно не кольца, а грустные теневые копии своих прежних форм.

Этот мотор уже устал, почти как я, но замена колпачков и колец поможет слегка продлить его существование. Хотя, с таким ебланавтом во владельцах, это поможет ненадолго.

— Ну чё, как? — крикнул из своего угла Петрович.

— Как? Как в сказке! — крикнул я в ответ. — Всё залегло, всё умерло!

Начинаю трахаться с движком. Эта проблема — не какая-то рептилоидная криптохуйня, а вполне бытовая тема, но работа от этого не становится легче. Занятие на следующие два рабочих дня, короче.

— Константиныч, обеденный перерыв! — оповестил меня Василий Андреев.

«Заебись…» — подумал я и обтёр руки ветошью.

— Я тебе уже заказал — пятихатку мне пожалуйте на «Сбер», — сообщил Петрович.

— Шавуха? — уточнил я.

— Конечно! — усмехнулся коллега. — И изысканный напиток из винного подвала усадьбы на юго-востоке Прованса… Ну, «Спрайт», короче.

— На перекуре закину, — сказал я. — Спасибо.

Только вот беспроблемно пожрать мне не дали — зазвонил телефон.

— Алло? — ответил я бывшей жене.

Эта потрёпанная манда тоже меня затрахала.

Нормально же развелись — я ей честно отдал отцовскую квартиру, которая перешла мне в наследство семь лет назад, чтобы не оставлять детей без крыши над головой, всё по-честному, как у людей…

Башка побаливает непрерывно прямо с утра, но голос бывшей усилил эту боль.

— Алло, Виталя, — заговорила Евгения Фёдоровна Митрохина, исторически не так давно Ковалёва. — Ты забыл?

Вот развелись мы нормально, по-деловому, без лишних скандалов и ненависти, но потом у Женьки что-то щёлкнуло в башке и она начала трахать меня прямо в серое вещество. Где-то месяца через три после того, как уладили всю эту хуйню с судом и разводом. Что, почему, как и нахуя — я не знаю…

— Что я забыл, блядь⁈ — спонтанно включил я агрессию.

— Не ори на меня! — взъярилась Евгения. — Ты должен был распечатать и подписать разрешение на выезд для детей!

Ой, бля-я-я-ядь…

— Я сегодня подпишу, — вздохнул я.

— Бухал все выходные, да? — язвительным тоном поинтересовалась бывшая.

— Это не твоё собачье дело, — ответил я. — Может бухал, а может и бабу трахал всю ночь.

— Всю ночь? — скептически переспросила Евгения. — Вот уж сомневаюсь, ты же…

Она хотела сказать ещё что-то, но я завершил вызов. Попизди мне ещё.

— Чё-то ты жестко с ней, Константиныч, — неодобрительным тоном изрёк Петрович.

— Хоть ты-то не лезь, а? — попросил я его.

— Ладно… — покладисто ответил тот.

Моя бывшая змея хочет отвезти детей в Турцию — копила бабки с алиментов и накопила. Я её за это уважаю, что не на косметику и прочую хуйню деньги ушли, но как же она ебёт мне мозг…

Ещё и разрешение надо подписать, а потом заверить у нотариуса. Блядь, походу у меня сейчас будет разговор с Иванычем.

С телефона захожу на почту, быстро нахожу письмо от бывшей, иду в офис, что над нами, где прошу Марину Игоревну, бухгалтера, распечатать документ.

Подписываю его, после чего иду к Иванычу.

— Иваныч, у меня просьба есть… — начал я.

— Выкладывай, как есть, без этих заходов издалека, — сразу попросил шеф.

— У меня бывшая детей в Турцию везёт, — вновь заговорил я. — Но надо разрешение на выезд подписать, поэтому мне к нотариусу надо съездить, а потом к бывшей доставить, которая в другом конце города живёт. Движок ×3 мы вскрыли — там жопа на двое суток, но я сделаю за сутки, если с завтрашнего дня.

— Это прямо срочно? — вздохнув, спросил Савченко.

— Вылет послезавтра, — ответил я. — Дура буйная в пятницу тур купила, а в выходные я это сделать не мог, так как занят был…

— Эх, ладно, — махнул рукой шеф. — Но чтобы завтра, как штык и обещанное выполнил — побыстрее с ×3 заканчивай и берись за следующую машину — у нас очередь огромная!

— Так нового мастера наймите и всё… — посоветовал я. — А лучше двоих.

— Иди-иди, — указал головой на дверь Иваныч.

Окрылённый перспективой, я попрощался с Петровичем, а также с Николаичем, который у нас электрик, запрыгнул в свою ласточку и полетел к нотариусу.

Наверное, не надо было распечатывать — у нотариусов, обычно, дела ведутся не так, но эта дура подколодная выкатила мне инструкцию…

Доезжаю до нотариуса, что поселился недалеко от моего дома, где сразу выкладываю суть дела. Упитанная тётка, когда узнала обстоятельства, сразу как-то изменила ко мне своё отношение — похолодела.

Наверное, думает, что я — это очередной муж-пидарас, пиздивший жену, бухавший с друзьями-алкашами, изменявший бедной жёнушке со всякими привокзальными шлюхами, а детей не знающий даже в лицо, по причине глубочайшего безразличия.

Впрочем, мне похуй на эту нотариус… шу? Нотариуску? Нотариусэссу? Короче, мне похуй на этого нотариуса — пусть думает, что хочет.

Реальная причина развода неизвестна даже мне. Я работал, блядь, как проклятьем заклеймённый, да, мало бывал дома, но зато бабок заносил в бюджет столько, что вам и не снилось — сто пятьдесят штук чистыми. Да, ещё сто пятьдесят я вкладывал и до сих пор вкладываю в мою ласточку, но это же хобби, блядь!

«Ебёт тебя вообще, на что я трачу часть своего дохода⁈» — начал я прогонять в голове так и не завершённый спор. — «Пальцем мне, сука, ткни в того работягу, который зарабатывает больше, чем я!»

Короче, я не знаю, что у неё в башке там переклинило, просто в одно утро на кухонном столе обнаружил документ — копия искового заявления на развод. И письмо: «Виталий, ты хороший отец, но жить с тобой больше не могу. Ознакомься с текстом, через несколько дней тебе вручат судебную повестку. Не начинай скандал, ради детей».

Скандал я, конечно, не начинал. Просто пошёл в районный суд, когда позвали, согласился на всё, что от меня требовали и продолжил жить дальше.

Нотариус, видимо, считала меня прототипом этого клишированного мужика из разводных историй. Её взгляд — тяжёлый, холодный, приправленный щепоткой жалости — давал понять: я не оправдываю её представлений о порядочном мужике. Но я с оттяжечкой ебал её представления.

— Потребуется доверенность на детей? — сухо спросила она, даже не подняв голову от бумаги.

— Не доверенность, а разрешение на выезд за границу, — ответил я, пытаясь не скрипеть зубами.

— Турция? — уточнила она, расправляя шуршащую копию заявления.

— Да, Турция, — бросил я, после чего ткнул пальцем на распечатку. — Документ же есть, там вся информация.

Она кивнула и принялась набивать текст в своём стареньком компьютере. Экран на её мониторе мерцал, как больничная лампа, а каждая строчка рождалась с натужным звуком клавиш, как будто каждый символ был для неё личным вызовом.

За всё время я поймал себя на том, что снова возвращаюсь к этим внутренним монологам. К своей попытке понять, что у Женьки щёлкнуло в голове. Да, я бухаю. Но чтобы прям «алкаш»? Да ладно! Да, деньги на машину трачу. Но я их честно зарабатываю, а не обворовываю кого-то. Да, дома мало бывал. Так это потому, что работал, чтобы ей и детям было хорошо!

Ебать, да у меня есть одноклассники, которых хоть сегодня в главные герои репортажей НТВ: бухают по-чёрному, пиздят жён, воруют, садятся в тюрягу, выходят, бухают, пиздят жён, снова воруют…

Когда нотариус закончила работу, я расплатился, после чего уже было собрался уходить, но подумал, что я что-то дохуя делов делаю для этой манды.

— Она сама заберёт, — сказал я.

— Так нельзя, — покачала головой нотариус.

— А, ну, тогда в пивном ларьке оставлю, — усмехнулся я. — Мне как раз туда!

Тётка, по-видимому, окончательно сформулировала картину у себя в голове, после чего посмотрела на меня особо неприязненно.

— Хорошо, — сказала она. — Можете оставить. Но оставьте также её номер.

— Спасибо за сервис, — улыбнулся я максимально доброжелательно. — Записывайте номер…

На улице я закурил у урны и набрал Женю.

— Алло, я всё сделал, — сказал я.

— Привези ко мне, я дома, — ответила бывшая.

— Ха-ха! — хохотнул я. — Сама забирай. Я у нотариуса оставил.

— Неужели тебе так тяжело привезти? — спросила недовольная Женька.

— Я занятой человек, — ответил я. — Ну, знаешь, машинки всякие ремонтирую, загруженность очень высокая…

— Ой, всё, — произнесла бывшая жена и прервала вызов.

— Ага, люблю тебя, — сказал я смартфону и убрал его в карман спецовки.

Далее я поехал к своему дому и по пути заскочил в пивной ларёк — взял там три сиськи якобы немецкого разливного и всякой закуси, типа чечила, вяленого окуня и арахиса в солёной панировке.

Тётка-продавщица посмотрела на меня с пониманием — я тут такой не один. Имя нам — Легион, потому что нас много.

«Алколегион, ха-ха…» — усмехнулся я своей мысли, закидывая покупки на заднее сиденье.

Уже в квартире ставлю две сиськи в холодильник, а третью распечатываю и делаю «пристрелочный» глоток.

— Ох, хорошо пошло… — улыбнулся я, после чего распаковал закуски и наполнил ими уже заляпанные всяким прошлым дерьмом блюдца.

В гостиной включаю на ЖК-телевизоре «Ютуб», врубаю новое видео от Академика, морщусь от обязательной блядской рекламы, после чего откидываюсь на спинку дивана.

— Бобр курва, я пердоле! — выкрикнул я, когда польская реклама начала подходить к концу. — Заебли уже…

— Чиво, блядь⁈ — раскрыл я рот и уронил так и не подкуренную сигарету.

— Избранный, — улыбнулся мне дед из сна.

Это был тот самый дед, которого я видел в очень реалистичном алкосне, вызванном пивными «сиськами». Одет он в серый холщовый халат, подпоясанный широкой кожаной лентой, а на ногах у него были тапки из дощечек — я в душе не предполагаю даже, как они называются.

— Чиво?.. — вновь разлепил я внезапно высохшие губы.

За спиной деда стояли двое — здоровые мужики лет тридцати, в таких же халатах, но качеством похуже. Реально, бройлеры какие-то, а не обычные люди — мяса на руках больше, чем у меня на ноге…

А за их спинами такие же мужики в халатах махались между собой палками. Причём так быстро, что хрен уследишь.

— Ты был избран, — произнёс дед. — Избран для важнейшей миссии — спасти этот мир.

— А-а-а… — сказал я. — А можно мне это… Домой?..

Ещё мне захотелось ссать — пивко просилось наружу ещё в машине. Стоп. Я был в машине, потом свет, а потом дед.

— Назад дороги нет, избранный, — покачал головой дед. — Тебя в твоём мире больше не существует.

— Не-не-не! — запротестовал я. — В смысле — не существует⁈ Верните меня обратно!

Я огляделся. Это что-то вроде того помещения, как в «Матрице», где Морфеус пиздился с Нео на кулаках и ногах. А! Додзё!

Стены здесь из бумаги в рамках, на каменном полу постелены коврики из бамбука — я узнал их только потому, что моя бывшая змея когда-то уходила по восточной культуре и заменила в гостиной нормальный, блядь, шерстяной ковёр, на это дерьмо. Говорила, что кровообращение ног улучшает — но эта хрень у нас не прижилась…

Ох, сука… Не о том думаю!

— Мне надо домой! — воскликнул я. — Мне завтра на работу!

— Ты не можешь вернуться, — устало вздохнул дед и подтянул ленту на поясе.

— Это похищение! — выкрикнул я. — На помощь! Кто-нибудь!

Дед молниеносно подскочил ко мне, неуловимо быстро взмахнул руками, после чего ткнул мне в лоб указательным пальцем. Я глазом моргнуть не успел, как по телу пронеслась дрожь и я оказался… где-то.

Я парил, словно птица, над Октябрьским мостом, который был перекрыт фурой, частично висящей над Обью. Кабина её была частично смята, а причиной этому послужила сложенная в гармошку машина, цветом напоминающая…

«Моя ласточка!» — подумал я с нарастающей паникой. — «Не-е-е-ет!!!»

В груди возникла острая боль, будто в неё воткнули кухонный нож.

Фура была обложена дорожными конусами, а рядом с кабиной стояло что-то около десятка человек. Преимущественно менты, но было несколько человек в гражданском.

— … а я не знаю, говорю ж! — услышал я слова упитанного усатого дядьки, мнущего в руках кепку. — Признаюсь, сморило меня, фуру повело, а по встречке эта машина гонит! Я пытался отвернуть, но не успел…

— То есть, вы не знаете, почему в этой машине не было водителя? — спросил мент с погонами капитана.

— Я не знаю! — ответил мужик, который, судя по всему, дальнобой, уничтоживший мою ласточку.

— Понятно, — кивнул капитан. — Возвращайтесь к скорой.

— Эй, я здесь!!! — закричал я. — Сюда смотрите!!! Я тут!!! Эй!!!

Но на меня никто не обращал внимания. Я даже пощупать себя не мог — тела будто нет.

Тем временем, дальнобой ушёл к медикам, но видно, что он отделался только лёгким испугом и обоссанными штанами…

— Ничего не понятно, — произнёс старлей, стоящий рядом с капитаном и курящий. — Камеры показывают, что при въезде на мост в машине был водитель. И он нормально набрал — восемьдесят с лишним километров в час.

— Может, это самоубийца? — подал идею какой-то старший сержант.

— В салоне чисто, — сказал старлей. — То есть, никаких следов тела.

— Может, выпрыгнул на ходу? — предположил старший сержант. — А потом с моста сиганул — а выглядит всё так, будто ДТП…

— Какая-то надуманная ерунда, — не согласился с версией капитан. — Это нужно допустить, что водитель бэхи точно знал, что именно в этот момент водитель фуры уснёт и выедет на встречку.

— А зачем допускать такое? — усмехнулся старший сержант. — Просто совпало так, что он на полном ходу сиганул из машины, а машина, своим ходом, встретилась с фурой. Совпадение.

— Раз ты такой умный, то возьми пару человек и прочеши мост, — поморщился капитан. — Если он выпрыгнул из машины на полном ходу, то его должно было хорошо шоркнуть об асфальт, с мясным шлейфом. А после этого он, истекая кровью, должен был перемахнуть через ограждение и нырнуть в реку. Действуй, господин Холмс.

— Слушаюсь… — козырнул старший сержант, который, как видно, уже разочаровался в своей версии.

— Нет, это какая-то шарада, — вздохнул капитан, когда его подчинённый пошёл исполнять приказ. — Должно быть тело.

— Но тела нет, — сказал старлей. — Судмедэксперты скоро подъедут — пусть у них голова болит.

— Как медики дадут добро, дальнобоя задержать, до выяснения обстоятельств, — приказал капитан. — Тачку пробили?

— Да, — кивнул старлей. — Зарегистрирована на Ковалёва Виталия Константиновича, 8 августа 1992 года рождения. Разведён, есть двое детей — живут с матерью. Кроме бывшей жены и детей родных больше нет. Телефон нашли в фуре — пробил лобовое и больше не включается.

— А бывшая жена что говорит? — спросил капитан.

— Ну, она в шоке и плачет, — ответил на это старлей. — Наверное, утром сумеем нормально поговорить.

— Дела-а-а… — протянул капитан. — Ладно, жди экспертов, а я поеду.

«Вот пидарас!» — подумал я. — «Тут человека похитили, а этот спать поехал! Ебутся утки, вторые сутки!»

В этот момент моё зрение начало заплывать какой-то дымкой, а затем я вновь оказался перед дедом из сна. Походу, это был не сон…

— Убедился, избранный? — спросил этот дед.

В душе установилось какое-то неестественное спокойствие. Стало как-то равнодушно, что там за события, что с моей ласточкой, где я и кто все эти люди.

— Убедился… — вяло ответил я. — Но мне надо домой…

— Не дайте ему упасть, — велел дед.

А я уже «поплыл» и начал валиться на ковёр из бамбука.

Но меня взяли под руки и потащили куда-то.

«Опоили, суки?» — предположил я. — «Не, не могли — я же только что…»

Сознание начало покидать меня, поэтому дальнейшее я помню урывками. Очнулся я лишь когда один из бройлеров с силой потормошил меня за плечо — так сильно, что у меня зубы стукнулись.

Я сидел на какой-то скамейке, с упором спиной в стену, а передо мной вновь стоял дед.

— Избранный, — заговорил он. — Назад дороги нет — до тех пор, пока не выполнишь своё предназначение. Ты противился Пути, но это была лишь напрасная трата времени и сил — прими ты его сразу, давно бы уже оказался здесь.

— Я ничего не понимаю… — ответил я.

— Тебе всё объяснят, — улыбнулся дед. — Кстати. Меня зовут мастером Фэном Юньцзи. Я являюсь настоятелем храма Песни Священного Ветра — здесь пройдут следующие десять лет твоей жизни.

— Десять лет?.. — растерялся я. — Но я ничего не подписывал… Какие ещё десять…

— Не противься Пути, — покачал головой дед. — Иначе будет только хуже.

— А не то? Будете бить? — спросил я.

— Ты ещё не понимаешь, — вздохнул этот Фен или как его там. — Путь — это… Нет, ты узнаешь это позже. Знай — мы даже пальцем не шевельнём, а ты познаешь на себе все последствия отступления от Пути, если решишься противиться ему.

— Ладно… — ответил я.

Нихрена не ладно, но я вижу, как напряглись бройлеры, когда я пошёл в отрицалово. Ясно, что они тут все ебанутые, а с дуркой ебаной есть только одна безопасная тактика — соглашаться, кивать и делать, что говорят.

— Уведите его в келью, — велел дед.

Бройлеры вновь взяли меня под руки и потащили в коридор.

Мы прошли метров пятьсот, прежде чем достигли каменной части этого здания. Сразу повеяло холодом и сыростью — если тут кто-то живёт, то насморк — его второе имя…

Меня завели в одну из комнат.

— Не выходи никуда, — велел левый бройлер.

— Ага… — покладисто кивнул я ему.

В комнате находилось пять кроватей, четыре из которых были заняты. Два мужика, один из которых негр, а также две женщины, одна из которых чем-то похожа на Валерию Велес из сериала «Нарко», только чуть более пожилую. Негр открыл глаза и сел на кровати.

— Привет, — помахал он мне рукой.

На вид ему где-то тридцатник, может, двадцать пять.

— Привет, — ответил я. — Ты кто?

— Маркус, — представился негр.

— Виталий, — представился я в ответ. — Ты же не местный, как я вижу…

— Ну, да, — улыбнулся Маркус. — Ты откуда?

— Из Новосибирска, — ответил я, но увидел на его лице непонимание. — Из России я, короче.

— А я из Нью-Йорка, — сообщил мне Маркус. — Тебя тоже, наверное…

Остальные спали, но вдруг проснулся рыжий мужик.

— Маркус, утром пообщаетесь, — попросил он. — Лучше спите, а то завтра работать…

— А что за работа? — спросил я.

— Утром всё… — поморщился рыжий.

Я ощупал карманы, чтобы достать телефон, но сразу же вспомнил, что говорил мент — моим сотовым пробило лобовуху.

В заднем кармане джинсов лежат ключи от квартиры, в правом переднем кармане обнаружилось портмоне с набором карточек, паспортом и тысячей с лишним рублей, одной тысячной купюрой и медью в отдельном кармашке. Ещё есть пара скрепок, носовой платок, хрен знает сколько месяцев не стиранный, а также полпачки «Стиморола».

Но самое классное находилось в карманах ветровки. Две пачки «Данхилла» — одна из них початая, одноразовая зажигалка, коробок спичек, мультитул «Скаут», а также складной нож.

Мультитул говённый, родом из сырых и тёмных полуподвалов самим Мао благословенной Поднебесной, но зато там неплохие плоскогубцы, более или менее нормальная пилка. Остальные элементы являются отборным говнищем: крестовая отвёртка сходила нахуй после второго применения, ножевое лезвие сделано из стали «пластилин 3», поэтому царапалось даже от крышки пива, а открывашка сделана под какие-то китайские бутылочные крышки, так как за нормальные цепляется с трудом.

Я понятия не имею, нахрена мне тут мультитул, но приятно, что он со мной — мне его Женька подарила, на годовщину свадьбы, поэтому я и таскал его всегда с собой, ну, чтобы показывать, что подарок был совсем не зря.

Ещё в куртке обнаружились проводные наушники, но это самая бесполезная находка из возможных — хуже было бы только, найдись у меня в кармане засохшее собачье дерьмо.

А, ещё был сложенный лист бумаги — справка из поликлиники. Саша приболела, я возил её к педиатру, а та тётка дала мне эту справку с шумеро-медицинской письменностью и нечёткой печатью. Ну, пусть будет…

— Ложись — завтра с самого утра работать, — посоветовал мне Маркус.

Ложусь на кровать, расположенную в центре кельи. Видимо, остальные хотели дистанцироваться друг от друга, что естественно и понятно, но теперь здесь я.

Сон сразу не пошёл, так как под головой вместо подушки обнаружила себя деревянная колода. Кое-как примостившись к ней, я вздохнул и закрыл глаза.

Побудка была жёсткой — меня грубо растормошили и подняли на ноги. Делал это рыжий, у которого был напряжённый и немного испуганный взгляд.

— Да всё-всё… — поморщился я.

— Мы все должны быть на ногах до того, как войдёт наставник! — поведал мне рыжий.

В дверном проёме показался один из бройлеров, придирчивым взглядом осмотревший каждого из нас.

— Мойтесь и на завтрак, — велел он. — Пошевеливайтесь.

Первым из кельи выскочил Маркус, а вслед за ним и остальные — я пристроился за «журналисткой из Нарко».

Мыться предлагалось в бадьях с ледяной водой.

— Как закончим, нужно будет вылить воду и принести новую из источника, — сказал мне Маркус.

Я кивнул и разделся по пояс. Тут, получается, общага, поэтому надо тщательно отмываться, чтобы потом не вонять, как свинья, на всю комнату.

— Ты кто? — тихо спросила меня миловидная голубоглазая брюнетка лет сорока, раздевшаяся до белого бюстгальтера и начавшая мыться.

— Виталий, — ответил я.

— Сара, — представилась она. — Откуда ты?

— Новосибирск, — вздохнул я. — Это в…

— Я знаю, где это, — перебила меня Сара. — Я из Каунаса. Это в…

— Я знаю, где это, — усмехнулся я.

— И где же? — нахмурилась женщина.

— В Литве, — ответил я. — У меня по географии пятёрка была.

— Ну, молодец, — улыбнулась Сара. — Как ты попал сюда?

— Фура врезалась в мою машину, — вздохнул я с сожалением.

— А в меня грузовик с краном, — произнесла Сара.

— Это как? — недоуменно поинтересовался я.

— Ехала на автобусе с работы, — объяснила женщина. — Я учительницей литовского языка работаю… то есть, работала. Что-то случилось на дороге, грузовик с подъёмным краном врезался в борт — я успела увидеть, как одному мужчине разбило голову, а затем белый свет… и я оказалась здесь.

— Что тут творится вообще? — поинтересовался я. — Сколько ты тут?

— Что творится? — переспросила Сара. — Я не знаю. Три дня назад здесь оказалась.

— А знаешь, как я здесь оказалась? — вмешалась в наш разговор «журналистка».

— Нет, не знаю, — улыбнулся я.

— Я сидела в одиночной камере, когда мне приснился сон, — сообщила мне она. — И, в отличие от вас, я сразу согласилась — мне ещё одиннадцать лет оставалось мотать, так что особо вариантов не было.

— За что сидела? — поинтересовался я. — За то, что похожа на ту журналистку из «Нарко»?

— Ха-ха, ты тоже его смотрел, да? — улыбнулась «журналистка». — Меня зовут Дорой. Дора Мария Эстрелла Кастро.

— Виталий Константинович Ковалёв, — представился я.

— Русский? — сразу поняла Дора.

— Ага, — кивнул я. — Так за что сидела?

— Приторговывала дурью, — честно ответила Дора.

— Быстрее давайте, — попросил рыжий-рыжий конопатый.

— А тебя как зовут? — спросил я у него.

— Вигго Сельберг, — ответил рыжий. — Поторопись, русский — наставники очень не любят, когда мы медлим.

Ополоснувшись, мы слили воду в канализационный сток, после чего сходили к источнику — он был снаружи, поэтому я, наконец-то, смог увидеть, где мы находимся. И то, что я увидел, нихрена не порадовало меня.

Мы находимся на высокой горе, вокруг снежные пики, лютая холодрыга, кислорода не так много, что чувствовалось сразу, а ещё тут слишком скользко для моих кроссовок…

Источник находился метрах в ста — это выдолбленная в породе физиономия бородатого мужика, раззявившего пасть почём зря. Из пасти бурным потоком текла парящая вода. Мы бегом промчались к источнику, поочерёдно заполнили бадьи и поволокли их внутрь.

Всё это заняло минут десять, но за это время я чуть не сдох — продрог до костей.

— Фух… — выдохнул я, после того, как установил бадью на положенное место.

— Так ты, значит, Маркус? — спросил я, когда мы шли по коридору вслед за Вигго.

— Ага, — улыбнулся негр. — Маркус Фитцджеральд Смит. Жил и работал в Нью-Йорке, менеджером по продажам бытовой техники.

— А как ты сюда попал? — поинтересовался я.

Мне реально интересно, как здесь оказались остальные. Возможно, эти сведения как-то помогут найти отсюда выход. В слова деда, который Люнь-Вунь или как его там, я верить не хотел — не бывает так, блядь… Путь какой-то ещё…

— Ехал на своём «Мустанге» по району — хотел заехать за своей девкой, — начал Маркус. — Но шина лопнула, тачку повело, а потом перевернуло. Меня должно было смять в лепёшку, но я оказался тут. Старик сказал, что это Путь…

— Да что за Путь-то такой? — нахмурил я брови.

— Это Дао, — сообщила мне Сара. — В переводе с китайского — Путь. Или Судьба. Мастер Фэн имел в виду, что от Судьбы не уйти — нам было предначертано оказаться здесь или умереть. Дора приняла свою судьбу и оказалась здесь безболезненно, а вот мы сопротивлялись. Мы должны были умереть, но они вытащили нас сюда.

— Откуда знаешь? — спросил я.

— Интересовалась у наставника Люя, — пожала плечами Сара. — И, кстати, Сара Станкерас — так меня зовут полностью.

— Рад знакомству, — улыбнулся я.

На завтрак был варёный рис без соли, варёное яйцо, а также какие-то жареные овощи. Не разобрать, что за овощи, так как нашинкованы мелко. Есть это предлагалось палочками.

Благо, навык имею — с бывшей часто ели суши и китайскую еду, поэтому волей-неволей, освоил эти палочки…

— Что за «Мустанг»? — спросил я у Маркуса, сидящего справа от меня.

— Ford Mustang GT S197, — ответил тот с нотками гордости в голосе. — V8, 4,6 литров, 300 лошадиных сил…

— Это почётно и уважаемо, — улыбнулся я.

Маркус довольно заулыбался.

— Моя главная гордость, — сказал он. — Ах, жаль, что его больше нет…

— Да, жаль, — согласился я, вспомнив о своей ласточке.

Что они сделали с моей малышкой…

Наверное, сукины дети, выставили её на аукцион и какой-то авторазборный обсос выкупил её и раздербанил на запчасти…

— А ты разбираешься в тачках? — поинтересовался Маркус.

— Я — профессионал, — усмехнулся я. — Автомеханик-моторист — специализируюсь на BMW-шных движках. То есть, специализировался.

— Всё это неважно теперь, — вмешался в наш разговор Вигго. — Ешьте быстрее — скоро работать.

— А что за работа? — спросил я.

— Не знаю, — ответил Вигго. — Но что-то будет обязательно.

— А как звать того мужика, который сегодня приходил за нами? — спросил я.

— Наставник Канг, — сообщила Сара. — Обращайся к нему только так. Маркус может рассказать тебе, что будет, когда называешь его «бро», «браза», «хоуми» и так далее.

— Прикол понял, — кивнул я.

— Это не прикол, — покачала головой бывшая учительница.

— Да понял-понял… — вздохнул я.

Набив кишки сытным завтраком, мы вернулись в коридор перед нашей кельей.

— Сегодня на складе, — сообщил наставник Канг. — Идите за мной.

Какой же здоровый сукин сын…

Если на морду лица посмотреть, вылитый бурят или тувинец, но одет, как шаолиньский монах. Кулачищи как восьмикилограммовые гири, на костяшках толстый слой коричневой ороговевшей кожи, почти сплошной, ну и вообще, физиономия и кулаки у Канга такие, будто он почти не выходит из «квадратного круга»[1].

Склад был огромным — тут минимум пять тысяч метров квадратных, всё в стеллажах, но большая часть полок пуста.

— Вот тут работаете, — сказал наставник Канг, когда довёл нас до стеллажей с халатами.

Каждый стеллаж был помечен кружком — красным, синим, зелёным, жёлтым или белым, а в поле каждого кружка были числа и латинские буквы. Полагаю, тут есть своя система, упорядочивающая хранение.

— Берёте одежду с пола, — начал инструкции наставник Канг. — Красные и зелёные халаты на полки с жёлтыми кружками, синие, белые и коричневые халаты на полки с синими кружками. Складывать аккуратно. Начинайте.

Он сразу же ушёл, оставив нас наедине с горами одежды.

— Это что-то новенькое… — произнёс Маркус.

Вигго первым кинулся на кучу одежды. Он, в целом, как я вижу, склонен активно сотрудничать с администрацией…

— Это латиница, — произнесла Сара, подошедшая к стеллажу с красными кружками. — И арабские цифры.

— Да ну? — усмехнулась Дора. — И что?

— Вас не удивляет то, что тут буквы и цифры с Земли? — нахмурилась Сара.

— До нас они вытаскивали, возможно, тысячи таких, как мы, — предположила Дора. — Среди призванных вполне мог обнаружиться какой-нибудь кладовщик, который всё наладил так, как ему удобно.

— Давайте работать, — попросил Вигго, аккуратно складывающий синий халат.

Я тоже подумал, что лучше не вызывать недовольство такого амбала, как Канг, поэтому поднял с пола коричневый халат и начал его складывать.

Работали мы с точным контролем времени — у Маркуса есть понтовые часы «Ролекс», которые показывают неверное время.

У Сары есть сотовый, но он разрядился два дня назад, а розеток тут нет… По словам бывшей учительницы, сеть и GPS тут не ловят. Сеть — это не удивительно, горы ведь, но GPS, насколько мне известно, должен ловить по всей планете.

Впрочем, Маркус разрушил сразу же возникшую у меня теорию о том, что это просто жопа, на которую ещё не ступал сапог цивилизованного человека — тут Луна другая. Цвет тот же, размер тот же, положение у неё то же, но вот наша Луна была круглой, а тут от неё будто откусили кусок, если верить словам Маркуса, конечно же.

Дора сказала, что это похоже на попадание очень крупного метеорита.

Очевидно, что мы больше не на Земле. Тут просто не может быть GPS и сети, поэтому попытки Сары вызвать экстренные службы не увенчались успехом.

«Ёбаный каламбур, твою жопу в расщеп!» — подумал я, складывая очередной халат. — «А какого хрена⁈»

— Давайте побыстрее — если наставник Канг будет недоволен… — поторопил всех Вигго.

Я в ахуе с этих ребят — они уже всё обдумали и осмыслили, поэтому ходят спокойно, работают, будто всё происходящее — это окей!

У меня же сердце начало прихватывать, когда я думаю о том, куда попал, а осознание, что я больше не увижу Володьку и Сашу, вызывало у меня тихую паническую атаку.

Продолжаю работать, стараясь не подавать виду, что у меня всё совсем не окей…

Где-то часа через четыре, за нами пришёл наставник Канг. Мы пошли за ним по этим длинным коридорам и оказались в столовой.

На обед была какая-то херня — натуральная шинкованная трава в качестве салата, пресный суп с плавающими в нём дольками лука, а также кусок хлеба грамм на двести. Калорийность из категории «пёрнул и израсходовал».

— Это здесь нормально? — спросил я у Маркуса.

Чувствую, что у меня с ним установился контакт.

— Ну, я тут неделю, но вот так паршиво нас ещё не кормили, — ответил негр.

Скудный обед не занял много времени, а по его окончании к нам подошёл наставник Люй, который второй бройлер.

— Следуйте за мной, послушники, — приказал он.

Вопреки моим ожиданиям, он повёл нас не на работу и даже не в келью, а в какой-то большой зал, в котором располагались пыточные приборы. Ну, то есть, пять деревянных установок, к которым ремнями привязывают людей и делают с ними всякое.

— Не пугайтесь, избранные, — произнёс мастер Фэн Юньцзи, вошедший в зал. — Это не пыточные приспособления, а устройства, необходимые для процедуры, которую вы могли бы назвать «медицинской».

А-а-а, ну, да, мы же тут не первые — он просто должен был нахвататься от землян всяких терминов.

Тем не менее, от вида этих штук у меня по спине мурашки пробежали и стало как-то неуютно.

— А зачем эти люди? — заметила Дора вошедших вслед за мастером наставников.

Мы всё это время видели только Канга и Люя, а остальные трое были совершенно новыми для нас, но они тоже здоровенные и откормленные, как Канг и Люй…

— Они помогут вам устроиться на столах, — добродушно улыбнулся дед.

— Я на такое не соглашался! — сразу же воскликнул Маркус.

Вигго же покорно прошёл к ближайшему «столу», как и Сара, а вот я начал колебаться. Что-то слишком страшно, я медицинские процедуры не люблю с самого детства и пронёс эту нелюбовь до сегодняшнего дня.

Мастер Фэн дал бройлерам знак.

Не успел я моргнуть, как меня с силой зашвырнули на стол, после чего наставник Канг, улыбаясь ободряюще, связал мне руки и ноги кожаными ремнями.

— Остановись!!! — провизжал испуганный Маркус. — Я не буду сосать! Я откушу тебе хуй! Слышишь меня⁈ Я отгрызу тебе хуй, если попытаешься заставить меня отсосать тебе!!!

Теория, как оказалось, не лишена почвы — с нас начали срывать одежду, а мастер Фэн довольно улыбался, наблюдая за этим.

— Твою мать… — просипел я, когда с меня сорвали трусы.

На фоне вопила Сара, но мне было совсем не до этого.

«Секта гомосеков-извращенцев», — подумал я с обречённостью. — «Мне пизда…»

— Цените то, что даёт вам Храм Песни Священного Ветра, — заявил мастер Фэн. — Эта процедура называется «Танцем Возвращающихся Листьев». В нынешнем своём состоянии вы непригодны к обучению. Ваши тела стары, слабы и увядают — вы умрёте раньше, чем закончите обучение и это обучение не пойдёт впрок. Прекратите сопротивляться — так всё пройдёт гораздо быстрее. Наставники — начинайте.

Вместо гачи-мучи изнасилования, к которому я уже отчаянно пытался приготовиться, наставник Канг взял с пола чашу с чем-то, вроде зелёной краски, и начал обмазывать меня кисточкой.

Было неприятно: краска сразу же сохла, стягивая кожу и вызывая страшный зуд, но худшее оказалось впереди. Канг поднёс чашу ко мне, одной рукой раскрыл мне рот и залил в меня это отвратительное варево.

— Фенг Шенг Зай Дан! — начал заунывным тоном читать какую-то мантру мастер Фэн. — Фнэг Лиу Джинг Хуа! Ю Лонг Жи Кси!

Далее он провёл какое-то комбо из ударов рук и ног по воздуху, вызвавшее в помещении очень сильный сквозняк, после чего мне резко стало очень херово.

В кишках началась острая резь, голова заболела так, будто её сжал мастер спорта по сжиманию черепов, а затем я, против своей воли, жидко обосрался…

Но хуже всего было то, что я ощутил, как мой младшенький начал быстро скукоживаться, будто мы оказались в ледяной воде, а затем и вовсе втянулся внутрь.

«Блядь-блядь-блядь…» — запаниковал я ещё сильнее.

Тело начало тянуть будто бы само в себя, кожаные ремни жёстко натянулись, но почти сразу же расслабились — краем глаза я увидел, как наставник Канг крутит рычаг, ослабляющий ремни.

А какого хрена ремни натягивались⁈

Я попытался приподнять голову и у меня даже почти получилось, ведь крепящий голову ремень стал будто бы больше, но наставник Канг прижал мою голову обратно к столу.

Степень хреновости самочувствия вновь перешагнула какой-то неведомый до этого порог, из-за чего я начал блевать. Блевал я чем-то жирным, гелеобразным, с привкусом, почему-то, тухлых чипсов со вкусом наглухо закисшей сметаны. От этого привкуса мой организм окончательно сошёл с ума и сделал рвотные позывы нестерпимыми.

К счастью, я не смог дождаться развязки и испытал знакомое чувство — плавно отключился.

— Вставай… — потормошил меня кто-то за плечо.

— А-а-а, твою мать… — пробормотал я. — Не надо было пить третью «сиську»…

Открываю глаза и вижу перед собой удивлённую девочку лет 5–6.

— Ты кто⁈ — удивляюсь я. — Что у меня с голосом⁈

— Я — Дора, — представилась девочка. — А с голосом у тебя… Просто посмотри на свои руки.

Следую её совету и поднимаю руки к лицу. Вместо мозолистых лапищ автомеха я вижу какие-то тоненькие бархатные ручки, не знавшие не то, что ключа, а даже металлической ложки.

— А-а-а, блядь! — пропищал я детским голосом. — Ёбаный в рот!

— Ты потом этими губами будешь маму целовать, да? — улыбнулась Дора.

— Что за… — начал я, но потом вспомнил.

Это всё дед!

«Танцующие стриптиз листья» или что-то вроде того — «процедура». «Процедура», блядь!

Возник противоестественный страх, точнее, опасение потери — я приподнял какую-то набедренную повязку, заменившую мне трусы и увидел, что младшенький тоже вернулся к «базовым настройкам» и выглядел очень печально.

— Бля-я-я-ядь… — просипел я, потрясённый увиденным.

— Не переживай, отрастёт ещё, — насмешливо улыбнувшись, сказала Дора. — Лучше смотри на это, как на второй шанс. Я, например, проснулась сегодня от того, что у меня ничего не болит.

Я тоже прислушался к своим ощущениям и понял, что не чувствую никакого дискомфорта и у меня ничего не болит. Раньше болели спина и шея. Работа у меня такая — вечно в позе буквы «Зю» над или под очередным движком…

— Да, это утешает, — улыбнулся я, после чего встал с кровати.

Дора, кстати, стала выглядеть существенно лучше: ростом она теперь примерно метр с кепкой, то есть, около 110 сантиметров, всё так же кареглазая, черноволосая и смуглокожая. Признаки того, что она долго сидела в тюряге, исчезли полностью, как и татухи, набитые на руках.

— А где остальные? — спросил я.

— Маркус убежал в туалет, наверное, плакать, — ответила Дора. — А Вигго и Сара носят воду в баню. Пойдём, поможем им.

— Идём, — кивнул я.

Тело чувствовалось воздушным. Казалось, что вот-вот и взлечу.

Ничего не болело, дышалось приятно, запахи стали другими, а видеть я стал намного лучше. Всё вокруг то же, но, одновременно, другое…

— За это придётся дорого заплатить, — вздохнула Дора, видимо, также размышляющая о нашем новом возрастном статусе.

— Поясни, а то я не понял, — попросил я.

— Я несколько раз разговаривала с наставником Люем — он почти ничего не раскрыл, если по существу, но кое-что я поняла, — ответила Дора. — Мы тут не одни. Есть и другие послушники, прибывшие до этого. И нас, почему-то, держат отдельно от них, но это точно не навсегда.

— Ага… — изрёк я задумчиво.

Что-то это мне напоминает.

Когда мы с Дорой вошли в баню, Вигго и Сара с трудом затаскивали внутрь полную бадью.

Вигго легко узнавался в бледном рыжем мальчугане, впрочем, как и Сара легко определялась в черноволосой и голубоглазой девочке.

— Всё это не просто странно, — вздохнул я. — Всё это пиздец, как странно.

— Лучше помоги со второй бадьёй, — сказал Вигго. — И где вы пропадали⁈ Нам ещё три бадьи наполнять!

— Не-не, ты подожди, — поднял я руку в останавливающем жесте. — А нахрена вы набрали бадью до краёв?

— А как… — начал Вигго.

— Блядь! — впервые на моей памяти, ругнулась Сара.

— Смекалка, соображение! — усмехнулся я. — В одной бадье воды минимум на двоих, а то и троих!

В свете открывшихся обстоятельств работа пошла гораздо легче. Под самый конец, к нам присоединился Маркус, которого ни с кем не перепутаешь — это единственный негр на весь храм…

Завтрак начался точно по времени — Маркус настроил свои часы с оглядкой на его начало, предположив, что это примерно 7:00 утра.

— На занятие, — сообщил наставник Канг, когда мы доели.

Ориентации внутри храма у меня ещё не сложилось, поэтому я в душе не представляю, что делать, если мне скажут идти куда-то и принести что-то. Потеряюсь к хренам…

Поэтому я просто следовал за наставником и старался запоминать хоть какие-то ориентиры среди этих бумажных стен.

Канг завёл нас в небольшое помещение, где уже заседал на каменной платформе мастер Фэн.

— Энергия Ци, — заговорил дед, когда мы расселись на полу. — Она разнородна, она бесконечна, она повсюду. Также она очень полезна. Но и вредна.

Он вытянул правую руку и показал фокус — в паре сантиметров от его ладони появился светящийся синим светом сгусток… чего-то.

— Ци — это жизненная энергия, — заявил мастер Фэн. — Она бывает внутренняя и внешняя. Внутреннюю создаёт каждое живое существо, а внешняя содержится в окружающем мире — она бывает разная, но сегодня это не важно.

Остальные слушали его предельно внимательно, а у меня в душе зарождался мощный скепсис. Тарологи, нумерологи, сквиртологи и прочие — я этого говна наслушался вдоволь. Женька увлекалась одно время этой ебаниной по личностному росту и женской энергией с астрологией и силами вселенной, даже покупала курсы марафонов Блиновской, по привлечению бабок от вселенной. Только моя бывшая змея так и не поняла, что вселенная уже подогнала ей бабки, в виде автомеха по движкам BMW…

В общем, вся эта энергетика Ци — это, буквально, как у Блиновской на марафоне. Плавали, знаем.

— У всех живых существ есть каналы, проводящие энергию Ци, — продолжал дед. — У каждого живого существа эти каналы разной пропускной способности. Вы прожили долгие жизни в своих мирах, поэтому невольно пропускали через себя Ци, но делали это в ограниченных объёмах, поэтому не можете даже чувствовать её. Но Ци движется внутри каждого из нас, питая мышцы, внутренние органы, разум и дух. И, благодаря последним, если научиться правильно управлять своим Ци, можно укрепить своё тело, заострить все свои чувства и даже исцелять раны. Но не только! Достаточно развив свои каналы и, овладев искусством управления Ци, вы сможете совершать то, что у вас, вероятно, называется магией…

Я вот слушаю всё это и думаю: «Да что ты такое несёшь⁈»

— В энергии Ци таится не только великая мощь, но и великая опасность, — продолжал втирать нам дичь дед. — Важно помнить, что Ци необходимо контролировать. Если пропускать через себя слишком много, то можно «разорвать» свои каналы и навлечь на себя беду. Первая беда — баланс Ци в организме будет нарушен, что вызовет утечки и, соответственно, болезни. Вторая беда — энергетические чудовища и демоны, не способные создавать жизненную энергию, алчут прильнуть к дармовым её источникам… Это чревато постепенным ослаблением живого существа и, в конце концов, его смертью. Поэтому первое и главное правило — нежелательно превышать пропускную способность своих каналов. Такое допустимо только когда речь идёт о жизни и смерти. Вам понятно?

— Понятно… — выдохнул я.

Остальные тоже ответили утвердительно, а Вигго вообще затряс головой, чтобы мастер Фэн точно увидел, как ему понятно.

— Все вы — герои, — продолжил дед. — Мы будем тренировать вас по особым методикам, которые закалят ваши тела, разумы и души. И, в скором времени, вам нужно будет определиться с выбором пути. Всего их три…

Он сделал многозначительную паузу.

«… вебкам, закладки и IT», — продолжил я за него.

— Первый путь — «Истинные Законы Пяти Стихий», — веско произнёс мастер Фэн. — На этом пути герой обучается владеть одной из стихий — Огнём, Водой, Деревом, Металлом или Землёй. Все пять стихий освоить невозможно, во всяком случае, не в рамках обучения в Храме, но можно в превосходстве освоить одну из них, ту, к которой есть предрасположенность.

Мы покивали, типа, всё понятно.

Если дед не брешет, как сивый мерин, то это что-то в стиле Гарри Поттера — магия-шмагия…

— Второй путь — «Искусство Призыва Духов», — продолжал мастер Фэн. — Этот путь предполагает, как очевидно из его названия, призыв духов из потустороннего мира. С духами можно заключить соглашение, согласно которому они будут биться на стороне героя, но они почти всегда требуют чего-то взамен. «Почти», потому что существуют духи, которым в радость просто оказаться в материальном мире, но это, как правило, очень слабые духи.

Это как в том старом мультике, ну, где «Не всё вокруг подвластно глазам, сделать свой выбор должен ты сам! Встреть свою судьбу — быть шаманом-королём!» А, точно! «Шаман-кинг»! Эх, вот были времена…

— Третий путь — «Искусство Закалки Тела», — сказал дед. — На этом пути герой совершенствует своё тело, становясь быстрее, сильнее и выносливее. Это самый простой из трёх путей, он не даёт таких же способностей, как предыдущие два, поэтому ему в нашем Храме уделяется меньше времени. Я не рекомендую вам выбирать этот путь, так как он лёгок только поначалу — существует высокий риск, что на этом пути возникнет непреодолимая стена, преодолеть которую вы не сможете. И тогда вы останетесь на достигнутой отметке навсегда, недогерой-перечеловек…

Видимо, у него богатый опыт коучинга, астрологии и сквиртологии, так как говорит он пиздец как убедительно — даже я проникся.

«Думаешь, я зассал, да?» — возник у меня внутренний протест. — «Всё это такая хуйня…»

— Думайте, — улыбнулся мастер Фэн. — Выбор нужно сделать не сейчас, а несколько позже, но лучше тщательно всё взвесить — однажды сделав выбор, назад дороги уже не будет.

— К-хм, — кашлянул я и поднял руку.

— Да? — разрешил мне спрашивать дед.

— Ну, это же всё херня! — заявил я. — Я не помню почтовую сову, но помню свет фар фуры — мы же не в Хогвартсе, блядь! Какая ещё магия? Какие, нахрен, духи? Какое, блин, Ци? Я русский!

Дед, вместо того, чтобы ответить словами, перешёл к мерам физического воздействия. Он взмахнул рукой и меня резко оторвало от пола и шарахнуло об потолок.

Не успел я охуеть, как дед усадил меня обратно.

— Не выражайся, послушник, — пригрозил мне мастер Фэн. — Ты всё понял? Как называется то, что сейчас произошло?

— Магия… — буркнул я, потирая спину.

— Канг, покажи свои способности, — велел дед.

Бройлер распахнул свой халат, показав, что он ебучая машина — грудные мышцы второго размера, не меньше, кубиков пресса восемь и в каждом кубике мышечной массы больше, чем у меня на всём том, что я называл прессом.

На левой груди у него была татуировка в форме чёрного круга. Канг коснулся её, она загорелась по контуру, а затем на чёрном фоне проявился белый силуэт медвежьей морды.

— Коготь, сотрясающий землю! — выкрикнул наставник и развёл плечи, выпятив грудь.

Из его татуировки вдруг резко выскочил здоровенный белый медведь, полупрозрачный и пугающий до усрачки. Он встал на задние лапы, взревел, а затем посмотрел прямо на меня.

— Достаточно! — махнул рукой мастер Фэн. — А это что было?

Канг вновь расправил плечи и белый медведь, оскаливший на меня свою пасть, с видимой неохотой вернулся в татуировку. Понятненько…

— Призыв духов, — вздохнул я.

— Верно, — кивнул мастер. — А в третьем пути ты сомневаешься?

— Не-не, уже нет… — мотнул я головой. — Я всё понял…

Так, это нихрена не сквиртология, нумерология и прочая поебота — это всё серьёзно, по-взрослому…

Блядь, как уложить это всё в голове⁈

Мою тачку сложило в гармошку, я чуть не сдох, потом меня перенесли в мир с надкушенной Луной, превратили в малолетку, а теперь, оказывается, есть магия и духи!

Всё, что было до магии и духов, я как-то мог объяснить, типа, технологии какие-нибудь, не знаю… Хотя, это может быть какая-нибудь голограмма…

Нет, что-то слишком жёстко для голограммы — меня только что ёбнуло об потолок…

— А теперь к тому, чему мы будем учить вас, — продолжил мастер Фэн. — Мы дадим вам полноценное образование, которое поможет вам успешно существовать в нашем мире: законничество, алхимия, теория стихий, духоведение, физическая закалка, история, боевые искусства, а также защита от тёмных искусств, защита от светлых искусств, демонология и бестиология.

Маркус поднял руку.

— Да, — разрешил ему мастер.

— Я уже учился в школе, — сказал он. — И даже в колледже один год провёл — зачем мне ещё образование?

— Забудь знания, приобретённые в прошлой жизни — они, большей частью, бесполезны, — улыбнулся мастер Фэн. — А всё то, что вы узнаете на наших занятиях, будет очень полезно для жизни там, куда вы отправитесь, когда ваше обучение будет закончено. Пока что, просто поверь.

— Понял вас, босс, — кивнул Маркус.

Дед небрежно взмахнул рукой, и негритёнок повторил мою судьбу — его шарахнуло об потолок, после чего посадило обратно на пол.

— Обращаться только по установленной форме! — грозно рыкнул наставник Канг.

— Понял вас, наставник Канг, — потёр Маркус спину. — Прошу извинить меня, мастер Фэн.

— А теперь самая важная часть этого урока, — поднял дед указательный палец. — Я расскажу вам, зачем это всё, зачем это нашему Храму, зачем это вам и в чём смысл призыва героев из иных миров…

А вот это было очень интересно! Дед уже показал, что с ним шутки плохи, что он владеет магией и разбирается в вопросах — думаю, гнать пургу не будет.

— Храм призывает вас, людей с разными жизнями, но без какой-либо цели и без выраженного пути, чтобы вы защищали этот мир от омерзительных чудовищ, жаждущих его разрушить, — поведал нам мастер Фэн. — Ваши жизни не сложились, потоки Ци в ваших телах были разбалансированы, что травило вас и медленно убивало — вы были жалкими подобиями людей, вы влачили никчёмную и серую жизнь, но… сегодня первый день вашей новой жизни! Вы начали её с чистого листа, заново — считайте это очень щедрым авансом.

Я задумался над его словами.

Что у меня была за жизнь?

Внешне, всё было прямо заебись: бабла в достатке, работа уважаемая, заказов дохрена и больше, а ещё считалось, что если я чего-то не могу, то в Новосибирске просто нет такого спеца, который потянет это…

Но внутренне — я был в полной жопе. Бухал пиво, жрал всякое говно, разжирел, ценности утратил, жена бросила, а детей я практически не видел. Женька, блядь!

Во мне начал пробуждаться гнев.

— Первый день! — с улыбкой заявил мастер. — Позади все ваши ошибки, их будто бы не было! Позади все неприятные события, позади удары, которые вы переносили на своём никчёмном пути!

Так-то он прав. Я ещё раз посмотрел на свои тоненькие ручонки. Я же снова малолетний дебил! Только в голове у меня память о прожитой жизни — это пиздец как охуенно!

— Но за всё придётся платить, — ожесточился до этого весёлый мастер Фэн. — Там, внизу, находится целый мир. Там живут люди, страдающие от жестоких чудовищ. Вам придётся жить в этом мире, облегчать его страдания, рискуя при этом своими жизнями. Многие из вас просто не доживут до конца.

— Конца? — спросила вдруг Сара.

Мастер Фэн взмахнул рукой и литовкой шарахнуло об потолок.

— Ай! — вскрикнула Сара.

— Разрешение! — проревел наставник Канг.

— Конец, — улыбнулся дед. — У всего есть конец, у всякой вещи в этом мире. Ваша сверхзадача — освободить этот мир от гнёта чудовищ. На этом пути вы должны будете совершенствоваться, становиться сильнее, а кому-то даже выпадет возможность стать бессмертным… Вы должны посвятить всего себя делу уничтожения скверны чудовищ. Только лучшие доживут до конца. И в самом конце вам будет дарована главная награда — возвращение домой.

Вигго поднял руку.

— Да, — разрешил ему Фэн.

— А возвращение домой — в каком состоянии? — уточнил Вигго. — И будут ли сохранены сверхсилы?

— Сверхсилы? — усмехнулся мастер. — Нет, их у вас отнимут — таков путь. Но вы вернётесь в рассвете сил, в место рядом с тем, откуда вас забрали, недолгое время спустя.

Что-то сомнительно…

— Не сомневайтесь — таков путь, — произнёс мастер Фэн. — Ах, да, чуть не забыл. В конце обучения будет испытание. Оно трудно, опасно и из него можно не выйти. Только тот, кто добросовестно учился и освоил все даваемые дисциплины, сможет пройти испытание и стать героем. Остальные же… Они умрут. Запомните это и учитесь усердно — от этого зависит ваша жизнь.

— Ну, тогда жри с пола! — сбросил Суреш Сингх мою миску с рисом.

— Какой же ты пидор, — вздохнул я с сожалением.

В ответ мне, естественно, прилетело прямо в лоб. Я попытался ответить, но этому гандону было слишком легко со мной — всё закончилось тем, что я пришёл в себя на полу, спиной ощущая собственный завтрак.

Остальные вообще затерпели — просто отдали этому индейцу свою еду.

А без завтрака пиздец как тяжело работать…

Бадьи по морозу тягать, хозработы на складе выполнять, а моим терпилам ещё тяжелее — они просыпаются за полчаса до подъёма и тихо прибираются в кельях Сингха и его друзей.

А я не прибираюсь, но за эту привилегию каждый раз получаю пизды.

Вечно так продолжаться не может. То есть, для моих терпил, конечно, может, это ведь удобно, но не для меня.

Есть у меня один план, как взять этого уёбка за жопу…

Поднимаюсь на ноги, после чего начинаю собирать рис в деревянную миску. На ебле Сингха появилось недовольство — видимо, осознал, что упустил возможность плюнуть туда. Ничего-ничего, скоро…

Возвращаемся за стол и я ем в одиночестве, а остальные смотрят.

— Ты собираешься терпеть это вечно? — спросила вдруг Сара.

— Это, по-вашему, я сейчас терплю⁈ — удивился я, сноровисто закидывая в себя рис палочками.

— Ты понимаешь, что я хотела сказать, — поморщилась литовка.

— Рано или поздно, но я добьюсь того, чего хочу, — ответил я. — А вы так и будете ходить терпилами позорными. И убирать им комнаты, хоть до самого конца обучения. Потому что вы с самого начала поставили себя раком, и меня вместе с вами, блядь…

— А что именно ты сейчас делаешь? — спросил Маркус, голодными глазами смотрящий на рис в моей миске.

— Ем, — усмехнулся я. — А вы — нет. Это значит, что моё поведение энергоэффективнее, чем ваше.

Доедаю остатки риса, с сожалением смотрю на пустой стакан, после чего ставлю его на стол.

Этот долбоёб, Вигго, потащил мою миску вместе с остальными, к этому пидору, Сингху. Если бы не Вигго, я бы просто получил пизды чуть позже, а так, пришлось есть повалявшийся на полу рис и лишиться воды. Теперь придётся идти к роднику и пить там. А всё по вине одного долбоёба.

— Видимо, это у меня путь такой — иметь дело с долбоёбами… — пробурчал я и сдал миску со стаканом в окошко.

Следующим занятием была «Закалка тела».

Это самый понятный для меня предмет, но преподаёт его очень жёсткий мужик — мастер Бао Биньбинь. Общается он с нами с помощью матов, считает бесполезными полупидорами, а кого-то сразу пидором.

Он рассекает по пояс голый — как записной босс качалки. Ему есть, что показать — рельеф тела такой, что Арнольд Шварценеггер в молодости, если бы увидел это великолепие, навсегда завязал бы с бодибилдингом. И это вообще без шуток — перед нами эталон физического развития человека.

— Сегодня развиваем мышцу, отводящую мизинец и короткий сгибатель мизинца, — сообщил он нам. — Записывайте, содомиты несчастные! И чтобы завтра в конспектах всё было ёбаный в рот, как ёбаный в рот!

Зарисовали нужные мышцы мы ещё вчера, причём в этом нам сильно помогла Дора, у которой руки растут откуда надо.

Так что я знаю, где находятся эти две мышцы и представляю, как они работают.

А дальше мастер Бао диктовал методики развития конкретно этих двух мышц. Точнее, первая часть методик была нацелена на «выявление» этих мышц, то есть, обретение осознанного контроля над ними, а вот вторая часть касалась непосредственно их форсированного развития.

Он предупредил ещё на первом занятии, что надо побольше жрать и, каким-то образом, «развивать желудок», чтобы лучше усваивать пожираемую еду. Но как и нахрена — это будет на следующих занятиях.

И, в принципе, я понял, что «закалка» — это моя тема. Здесь всё понятно, ебических-тупических заумных оккультных практик тут нет, сложных рецептов тоже нет, всё доступно даже для такого выпускника шараги, как я.

А ещё у меня есть мотивация — нужно хотя бы приблизиться к уровню развития Сингха, а лучше превзойти его.

Я думаю, надо как-то наладить отношения с мастером Бао. Помимо «закалки», он преподаёт и «боевые искусства», причём не какие-то абстрактные, а фирменные, от Храма.

У каждого Храма есть своё боевое искусство, которым надо гордиться — у нас тоже такое есть и я почти горжусь.

И вот с мастером Бао, который профи по боевым искусствам и закалке тела, я должен, кровь из носу, снюхаться.

— У вас есть ровно два часа, чтобы обрести контроль над коротким сгибателем мизинца правой руки, — припечатал преподаватель. — Те, кто не уложится в срок, будут развивать мышцы комплексно, на складе. Слышал я, что недавно прибыл песок — помашете лопатами до ужина, может, ума наберётесь, содомизированные обезьяны…

Ситуация и без того не была томной, а теперь к ней добавился нешуточный риск. Махать лопатой до вечера совсем не хотелось. И это, несмотря на то, что я хоть что-то поел на завтраке. Остальные же не ели ничего, поэтому им будет по-особому тяжко.

— Вот эти песочные часы будут опорожняться ровно два часа, — сообщил мастер Бао и поднял из-за стола и поставил на пол здоровенные песочные часы. — Время пошло.

Сначала была паника. Я начал пытаться установить контроль над нужными мышцами. Потом я понял, что это бесполезно, поэтому испытал отчаяние.

Несколько минут я потратил только на то, чтобы взять себя в руки и успокоиться.

А вот потом я начал соображать.

Он же дал нам всё, что необходимо — всё это есть в конспекте.

Разворачиваю свиток и нахожу первое упражнение.

Согласно методике, нужно перенапрячь все остальные мышцы, а также мышцы предплечья, после чего пытаться просто почувствовать ту мышцу, которую ты хочешь взять под контроль. Каждая мышца имеет свою скорость восстановления, что обусловлено разными размерами и функциями — вот на этом и нужно «поймать» свой короткий сгибатель мизинца…

Дора, сидящая справа от меня, обратила внимание на мои действия, поэтому тоже уткнулась в свой свиток.

Я же тупо начал сгибать и разгибать пальцы, но быстро понял, что так делу не поможешь — можно въебать так хоть час и не добиться ничего.

Вновь начинаю соображать.

«Одежда!» — озарило меня.

Скомкиваю свою робу и начинаю сжимать её изо всех сил. Получилось что-то вроде самопального и уебанского эспандера.

Жму ткань, как проклятый — Дора, не будь дурой, повторяла за мной. Это заметила Сара и тоже начала жать скомканный кусок робы.

Рука быстро устала, поэтому я полностью сфокусировался на ощущениях в ней. С первого раза «поймать» короткий сгибатель не получилось, но я и не ожидал такой прухи сразу — я же не гений физкультуры…

Снова жму ткань, снова доканываю свою кисть, после чего слушаю ощущения в руке.

Примерно через час с лишним, рука уже отваливалась, но зато я чувствовал, что уже очень близко.

Наконец, когда начало подступать отчаяние, я почувствовал.

— Да, блядь! — воскликнул я.

Потом, конечно, пришла паническая мысль, что мне просто показалось, но затем я повторил движение короткого сгибателя, который сработал отдельно от всех остальных мышц. Ну, всё, я в шоколаде.

— Иди сюда, — позвал меня мастер Бао.

Я поднялся на ноги и подошёл к нему.

— Показывай, — потребовал преподаватель.

Я разогнул пальцы и продемонстрировал осознанный контроль над коротким сгибателем мизинца.

— А я думал, что вы все провалитесь, — усмехнулся мастер Бао. — Но я вижу, что ты очень сильно не хочешь работать, послушник.

— Я очень сильно хочу обрести боевые навыки, мастер, — ответил я, после чего поклонился в пояс.

Просто надо вовремя подлизывать попец, ха-ха…

— Ну-ну, — покивал мастер Бао. — Ещё посмотрим. Возвращайся на своё место. Другим не помогай, а то это будет нечестно.

Я вернулся на своё место и начал наблюдать за тем, как пыжатся остальные.

Маркус пошёл своим путём — он жал рукой свою пятку, а Вигго повторял за ним. Или это Вигго придумал. Хрен его знает — мне было не до наблюдения за остальными.

Когда просто сидишь на жопе, время пролетает незаметно…

Маркус и Вигго не справились, как и Сара, а вот Дора продемонстрировала мастеру успешный результат.

— Жулик, не воруй, — усмехнулся я, когда Дора показала мне движение отдельной мышцы мизинца.

— Вы двое — идёте в келью и сидите там до ужина, — велел нам мастер Бао. — А вы трое — за мной.

Это ведь чистый кайф — не делать нихрена аж до самого ужина.

Только вот я не дурак, поэтому не буду просто лежать.

Достаю свиток с методиками и начинаю заниматься своей левой рукой, конкретно мизинцем и его мышцами.

Считай, что факультативное занятие…

— Зачем? — спросила Дора, развалившаяся на своей кровати.

— Понт, — пожал я плечами. — Ну и быть впереди вас, терпильных обсосов, это честь!

— А, вот как… — хмыкнула Дора и села на кровати. — Тогда я тоже займусь. Поможешь?

— Чем смогу, — пожал я плечами.

Вот кому реально надо помогать — это Маркусу. Бедолага вообще не приспособлен к жизни. Нихрена не умеет, много болтает, ну и вообще, какой-то размазня, судя по тому, что он рассказывал о своей жизни.

Флексил[2] на своём «Мустанге» на районе, существовал как офисный планктон, встречался с какой-то тёлкой с того же района — такая американская мечта в миниатюрном исполнении.

Наверное, в Штатах люди могут позволить себе такой образ жизни, но у нас таких же ни к чему не приспособленных флексеров можно встретить разве что в Москве, на Патриарших…

До ужина было примерно три часа, которые мы с Дорой потратили на попытки освоить нужные мышцы.

Не получилось почти нихрена, кроме обретения контроля над коротким сгибателем мизинца на левой руке — с этим было проще, по аналогии с правой рукой. Это тоже немало, так-то…

Сара, Маркус и Вигго пришли до крайности заёбанные. Судя по кровавым мозолям на их руках, работа была тяжёлой.

Когда они зашли, я усердно отжимался. Само по себе ничего на кости не нарастёт, и просто так пизды индейцу не дашь, а дать пизды индейцу я хотел очень сильно.

— Идём на ужин… — произнесла едва стоящая на ногах Сара.

Выстояли очередь и получили подносы с едой. На ужин варёная картошка, немного риса, какой-то чёрный соус, видимо, соя, кусок рыбы, а также стакан воды.

Прошли к своему столу, а там нас уже ожидал пидарас, пидарасина…

— Индеец, блядь, — попросил я его. — Имей совесть. Ладно я, но зачем ты у них последнее забираешь? Ты что, реальный пидор?

Вместо ответа он зарядил мне прямой по лбу. Еда, естественно, упала на пол.

— Что-то хотите сказать? — спросил Сингх у остальных.

— Хватит забирать нашу еду… — тихо произнесла Сара.

— Что ты там пропищала? — нахмурился индеец.

— Хватит забирать нашу еду! — сказала Сара.

— Ой, дура… — улыбнулся Сингх и зарядил ей прямой по лбу. — А вы? Вот ты, рыжий — хочешь что-то сказать?

— Можно захуярить его толпой, — предложил я. — Щас, только на ноги…

В ответ на мою реплику Сингх зарядил мне в грудь с ноги. Больно, блядь…

— Всё-таки, отпизжу вас всех, — решил он. — Чтобы даже не задумывались, шлюхи!

От слов он перешёл к делу, Вигго попытался съебаться, но потерпел неудачу — Сингх догнал его и избил.

Закончив расправу, он переложил еду в один поднос и, насвистывая весёлую мелодию, ушёл к ожидающим его кентам из «кулака».

Ах, да, «кулак» — это минимальная учебная единица, где всегда ровно пять человек. И этот пидор тоже начинал, как мы.

Наставник Канг советовал особо не сближаться с членами своего «кулака», потому что выпускать из храма нас будут по одному и в разные стороны. Потом скооперироваться будет тяжело, потому что пойди найди друг друга в мире, населённом чудовищами…

— Эх… — вздохнул я, собирая лежащую на полу еду. — Ну что за существо, блядь?.. Не человек, а говна кусок…

Дора, Сара, Маркус и вернувшийся Вигго расселись за столом. Видимо, хотят посмотреть, как я буду есть.

— Эх, ладно… — вздохнул я. — Давайте разделим по-честному…

Башка побаливала, лицо болело, тело ломило, ещё об стол ударился при падении — после такого количества пиздюлей с утра до вечера, блядь, неудивительно.

Делю картошку по кусочку на брата… и сестру, разделяю рыбу на пять кусков, и выдаю каждому по ложке риса.

Вокруг десятки таких же как мы, но всем похуй, что с нами происходит. Я допускаю, что со своим «кулаком» снаружи попытаюсь скооперироваться, если выдастся случай, но остальные пусть идут нахуй.

Не потому, что не помогли и так далее, прессинг «духов» — это дело житейское, но потому, что когда они смотрят на нас, в их взглядах виден абсолютный похуй. Ни капли сострадания, будто вот так и должно быть, будто так всегда было. Поэтому пусть идут нахуй — снаружи и руки не подам, когда падать будут…

— Побои закаляют дух послушника, — усмехнулся мастер по защите от тёмных искусств. — Будь благодарен за это.

Ага, спасибо, блядь…

Мастер Вэй тут ещё и медик на полставки. Не знаю, есть ли тут зарплатные ставки, получают ли они вообще зарплату за свою работу, но факт — Вэй совмещает.

А я снова получил жестоких пиздюлей, но, на этот раз, от группы неизвестных лиц, которые сцепились со мной в столовой. Один из этих хуёв врезался в меня, когда я возвращался к своему столу с подносом. Мой завтрак оказался на полу, а этот хуй потребовал от меня извинений. Я его послал, после чего всё резко изменилось: затрещали ебала и началась пиздорезка…

Кажется, я поймал сотряс, потому что мой левый глаз начал смотреть на мир независимо и суверенно, ну а шайба моя сильно раздулась — били от души.

Хорошо, что тут есть продвинутая медицина — мастер Вэй латает травмы почти любой степени тяжести. Синяки и ссадины он оставляет, потому что это «урок», а вот сотрясы, переломы и прочее убирает так, будто не было.

В чём тут «урок»? А в том, что пиздюли выдавать должен ты, а не тебе.

Выхожу из кабинета мастера Вэя и иду на занятие по алхимии.

Алхимию преподаёт мастер Ян Ливэй — женщина преклонного возраста, низкая, худая, с седыми волосами. Но голос у неё совсем не пожилой — пока не увидел её, думал, что говорит кто-то из послушников.

— … женьшень — это не просто растение, а священный дар небес, способный давать силу, мудрость и защищать от зла, — вещала мастер Ян. — Только с помощью настоящего корня женьшеня можно исцелить истощение Ци. Эликсир из корня женьшеня мы будем изучать позже, но учиться искать корни мы будем уже сейчас.

Она встала с циновки и дала нам знак следовать за ней.

Мы перешли в соседнее помещение, оказавшееся ботаническим садом. Я посмотрел наверх и увидел, что потолок этой комнаты сделан из необычайно прозрачного хрусталя, пропускающего солнечный свет без каких-либо препятствий.

— Настоящий женьшень растёт в окружении самозванцев, — произнесла мастер по алхимии. — Ваша задача — быстро изобличить самозванцев и не тратить на них своё время.

Я сумел оторвать взгляд от сплошной пластины из хрусталя, в которой не смог обнаружить ни одного дефекта, и увидел, что мастер Ян стоит у грядки.

На грядке же были ровные ряды зелёных стеблей с резными, пятилистными листьями, похожими на вытянутые ладони, а из центра каждого куста торчали стебли с гроздьями красных ягод.

— Среди всех этих растений всего три или четыре куста настоящего женьшеня, — сообщила нам мастер Ян. — Обратитесь к своим конспектам и найдите мне эти кусты. Тот, кто найдёт куст, получит глоток эликсира из женьшеня.

Я пропустил примерно минут десять занятия — преподаватель отправила меня к мастеру Вэю только после того, как я начал блевать. Описание «настоящего женьшеня» в моём конспекте есть, поэтому надо просто найти этого поганца…

Мне бы не помешал глоток эликсира, он бы точно поправил мои дела — систематические пиздюли, как известно, плохо сказываются на балансе потоков энергии Ци.

Я внимательно прочитал описание женьшеня в своём конспекте.

Написано, что можно отличить трушного женьшеня от фейкового по внешним признакам — листья у настоящего могут быть тёмно-зелёными, слегка блестящими, а прожилки на них могут быть тонкими, но при этом чётко выделяться. У фейка же листья могут быть слишком светлыми, мутными, с неровными краями.

Ягоды настоящего женьшеня — алые, словно капли свежей крови, с гладкой блестящей кожицей. У фейка ягоды могут быть мутноватыми, с тёмными пятнами или неестественно тусклыми.

Настоящий женьшень может пахнуть сладковато-горьким ароматом с лёгкой ноткой кедра и земли. Если растереть лист в пальцах, то запах может стать более выраженным.

А фейки могут или пахнуть травой, или вообще не иметь запаха.

Ключевое слово — могут быть.

Настоящий женьшень — это хитрожопое магическое растение, которое как-то узнаёт, что его культивируют с целью замочить и превратить в эликсир или в местный аналог «Виагры» для вялых пипирок. Поэтому бывает так, что женьшень маскируется под фейк, специально преобразуя листья и ягоды, а также меняя форму корня.

Есть ещё один метод — почувствовать энергию Ци, циркулирующую в стеблях и листве. Только это тоже без гарантий, потому что женьшень откуда-то знает, что его палят именно на этом, поэтому фокусирует всю свою Ци в корне или переходит в режим минимальной циркуляции…

Также можно попробовать касаться листьев — настоящий женьшень слегка пружинит, тогда как фейк либо слишком жёсткий, либо слишком мягкий. Но, опять же, если это пожилой женьшень, его на таком не поймаешь.

Работёнка предстояла нелёгкая: нужно найти среди сотен фейков настоящую рок-звезду, не желающую, чтобы её нашли…

Выбираю себе грядку и начинаю поиск.

Последовательно применяю все известные мне методы, но не вижу никаких отличий.

Прошло примерно полчаса и я услышал, как заскулил Маркус. Я заметил, что он по жизни гиперактивный — много пиздит, не может долго фокусироваться на одном деле и так далее. Не ручаюсь на 100%, но похоже, что у него синдром дефицита внимания и гиперактивности, совсем как у моего пиздюка, Володьки.

Работа до крайности монотонная — надо спокойно и точно провести исследование каждого куста, причём желательно пощупать все листья и рассмотреть все ягоды.

Если сразу копать к корню, то это поможет установить лишь фейковый куст — трушный женьшень, как только почует угрозу, резко преобразуется в нематериальную форму и съебётся, оставив тебе лишь ботву и дырку в земле.

Поэтому-то и важно точно идентифицировать поганца по внешним признакам, после чего провести ритуал успокоения, воткнуть в почву специальные серебряные спицы, а уже затем выкапывать его.

Прошёл ещё час, но я не нашёл нихрена, а затем Дора радостно вскрикнула и позвала мастера Ян.

— Верно, — произнесла преподаватель после того, как рассмотрела указанный куст. — Молодец, послушник Дора. Вот твоя порция.

Она вытащила из халата маленький фиал и передала его Доре. Та сразу же выпила эликсир и заулыбалась.

— За каждый следующий найденный настоящий женьшень каждый получит по глотку эликсира, — сказала мастер Ян.

Судя по её внимательному взгляду, которым она осмотрела Дору, «наркожурналистка» её удивила.

— И как? — спросил Маркус у Доры. — Оно?

— Бодрит, — улыбнулась та. — И мозоли болеть перестали.

Она раскрыла ладони и показала нам их. Её кровавые мозоли уже покрылись коркой, тогда как у меня они всё ещё сочились сукровицей и адски болели при касании.

Но мозоли — это ёбаная фатальная неизбежность.

Каждый день, с утра или вечером, предусмотрены хозяйственные работы. То дрова наколоть, причём я даже не хочу знать, откуда взялись в этих горах дрова, то воду в бадьях перетаскать, чтобы обновить бассейн, то привезённый невесть откуда уголь лопатами перекидать…

Работы хватает для всех, но я заметил, что «дедов» особо не запрягают — пашем мы, как обладатели самой крайней жопы, пашут «слоники», у которых стаж обучения чуть больше года, пашут «черпаки», которые оттоптали тут два года, а вот «деды», пережившие три-четыре года в Храме, к работам привлекаются очень редко. Даже если и привлекаются, то для них это вообще не в напряг, но скучно — они физически сильнее, владеют магией и работа, где мы рвём жопу по шву, для них что-то вроде разминки.

Но говорят, что после стадии «деда» есть ещё одна — я ещё не придумал к ней аналогии. «Дембель» не подходит, потому что эта стадия занимает следующие шесть лет. Но я вживую этих ребят не видел, а только мельком слышал из разговоров «слоников» и «черпаков».

То есть, эти четыре года до «деда» — это ещё хуйня…

— Это стоит того, чтобы попробовать, — произнесла Дора.

Если у этого эликсира есть свойство обезболивания и исцеления, то мне оно надо обязательно.

Я упорно продолжал искать, перебегая с одной грядки на другую и стараясь не отвлекаться на разговоры окружающих.

Я продолжал исследовать листья кустов, но тщетно.

Они все одинаковые — мастер Ян не стала бы давать нам халяву, поэтому следует ожидать, что выявить настоящий женьшень очень непросто.

Растения тут разновозрастные — в конспекте есть сведения, что степень зрелости куста можно оценить по количеству листов на стебле. Молодые кусты имеют от двух до четырёх листьев на стебле, а пожилые от пяти до семи.

Чем старше женьшень, тем более вероятно, что он попытается наебать тебя каким-нибудь изощрённым способом. Это значит, что надо искать помоложе.

Я начал соображать — надо исследовать всю грядку и классифицировать все имеющиеся растения. Всего на «моей» грядке было тридцать кустов, из которых восемь имели по шесть-семь листьев на каждом стебле, а остальные двадцать два были молодыми и имели по два-три листа на стебле. Работать я буду с молодёжью…

Ладно, визуальный осмотр не дал ничего, поэтому переходим к попыткам почувствовать Ци…

Нежно касаюсь листьев молодого куста перед собой.

Всего у него три стебля, на каждом из которых по три листа — нужно сделать девять касаний.

В этот момент я выработал какую-то тактику, которой собираюсь придерживаться. Нужно аккуратно пощупать каждый лист, в надежде на то, что все листья настоящий женьшень маскировать не стал. Может быть так, что он замаскировал все, тогда я занимаюсь хуйнёй, но верить в такое мне не хотелось.

Методично касаюсь каждого листика, очень внимательно прислушиваясь к ощущениям.

Куст за кустом, листик за листиком. Все кусты на грядке выглядят как фейки — мне показалось, что это прямо самое лучшее место, чтобы спрятать настоящий женьшень…

Если на этой грядке есть хоть что-то, я найду это!

Время занятия ограничено, осталось ещё около двух с лишним часов, поэтому надо торопиться.

Щупаю очередной куст, перехожу к следующему, затем к следующему, а затем останавливаюсь и замираю.

Возвращаюсь к предыдущему кусту, который из молодых, и начинаю перещупывать его. Но в листьях нет нихрена, это точно.

— Нашёл?.. — тихо спросил Маркус, орудующий на соседней грядке.

Но что-то было! А! Стебель!

— Похоже, что нашёл… — столь же тихо ответил я. — Но это не точно…

Касаюсь центрального стебля растения и провожу пальцы ближе и ближе к корню. Интуиция начала визжать о том, что это успех — еле ощутимые волны энергии пробежались по нервным окончаниям моих пальцев.

«Это Ци»? — спросил я себя. — «Да, это Ци».

И ведь этот пидарас очень хорошо замаскировался — листья у него мутные, с хаотичными прожилками, ягоды тоже какие-то потерпевшие, с включениями, видными через тонкую кожицу, поэтому даже не скажешь, что это наш клиент. Но Ци свою он спрятал хреново — «отключил» от неё листья, но стебли не стал.

— Мастер Ян! — позвал я преподавателя.

Женщина подошла ко мне и посмотрела на указанный куст.

— Верно, — произнесла она. — Как ты нашёл его?

— Я трогал листья, чтобы обнаружить в них Ци, но в этом случае, совершенно случайно, коснулся стебля, — честно признался я. — И в стебле я почувствовал поток Ци.

— Хорошо, — кивнула мастер. — Ты заслужил свою порцию эликсира.

Получаю в руки заветный фиал. Это мутная стекляшка с деревянной пробкой. Внутри плещется жёлтая жидкость — энергия Ци пробивается через тонкое стекло и щекочет мне ладонь.

Можно было, конечно, бахнуть его сейчас, чтобы сразу поправиться, но я уже решил приберечь его для более важного случая.

— Нашла! — воскликнула Дора.

Да как так, блядь⁈

Мастер Ян забыла обо мне и быстро прошла к Доре, которая сменила уже третью или четвёртую грядку. Видно, что преподаватель удивлена тем, что Дора нашла второй настоящий женьшень.

Я не слышал, о чём они говорили, но заметил, что мастер Ян заулыбалась, когда Дора ей что-то сказала, после чего передала фиал с эликсиром.

— Держи, Маркус, — подошла Дора к нашему негритёнку. — Тебе сейчас нужнее.

Маркус начал истово её благодарить — видно, что парень заебался от мозолей на руках и ногах, а также общего недомогания, вызванного недоеданием и пиздюлями.

Я расслабился и лёг на землю возле своей грядки. Белое солнце начало светить мне в глаза, но я просто прикрыл их рукой.

Остался только один настоящий женьшень. Шансы найти его, лично у меня, близки к нулю, а это значит, что лучше сберечь калории.

Мастеру Ян было всё равно — она была занята подготовкой найденных женьшеней к изъятию. Она уже утыкала периметр первого найденного куста серебряными иглами…

Время шло, я чувствовал, как лежание на одном месте благотворно сказывается на моих ногах, а затем Дора снова всех удивила.

— Нашла! — воскликнула она.

— Да ну, нахуй! — поднял голову Маркус. — Как же так⁈

— Есть в этом какая-то наёбка… — произнёс я.

Дора вручила новый фиал Саре. Вигго остался лысым, потому что не я один считаю его набивающимся в сексоты[3] к местному начальству.

Мне было не особо интересно, поэтому я продолжил лежать, а вот Маркус сходил, чтобы поглазеть.

— У вас осталось ещё сорок минут занятия, — произнесла мастер Ян. — Но сегодняшнее задание вы уже выполнили — возвращайтесь в свою келью и отдыхайте.

— Е-е-е… — поднял в небо кулак довольный Маркус.

До кельи мы практически бежали.

Я сразу же завалился на кровать, чтобы использовать максимум времени для сна. Остальные не отставали.

Спустя некоторое время, прогудел гонг, оповещающий весь Храм о завершении занятия. Мы подорвались и пошли на хозяйственные работы.

Тут есть яки, нужные непонятно зачем, которых надо кормить сеном, берущимся непонятно откуда и убирать за ними говно, уходящее потом известно куда.

— Как ты так быстро нашла женьшень? — спросил Маркус, сдвигающий ячье говно деревянной лопатой.

Говно воняет неприятно, но мы уже привыкли — человек ко всему привыкает…

— Очень просто, — улыбнулась Дора, зачерпывая говно лопатой и закидывая его в тележку. — Помнишь, на «стихиях» мы учились высвобождать потоки Ци?

— Ну… — попытался вспомнить негритёнок. — А, да!

— Я, в отличие от вас, додумалась испустить Ци на растение, — продолжила Дора. — Ложный женьшень принимает Ци, а вот настоящий начинает сопротивляться и выпускает свой Ци.

— Еба-а-ать… — впечатлился я. — Это умно.

— Спасибо, — довольно улыбнулась Дора.

— А почему сразу не сказала? — спросил недовольный Вигго.

— По велению мастера Ян, — ответила Дора. — Тележка наполнилась.

— Вигго, поехали! — сказал я.

Телега для нас слишком большая, говна вмещается много, поэтому толкаем мы её вдвоём.

По сути, это самая ненапряжная работа из имеющихся. Просто монотонно перекидываешь говно из одного места в другое.

— Двадцать лет, как под наркозом… — пропел я, толкая тележку с говном. — Я работал говновозом…

Выгружаем ячье дерьмо в большую компостную яму, находящуюся в специальном помещении, в котором почти невозможно дышать. В принципе, это объясняет, откуда у мастера Ян удобрения для выращивания всех тех растений в её ботаническом саду под хрустальной линзой…

Непонятно только, откуда здесь солома. Ладно, хуй с ней, с соломой. Откуда здесь сушёные рыбьи головы, которыми мы кормим яков⁈

Предполагаю, что здесь налажена торговля с внешним миром, только вот караванов я ни разу не видел, и вокруг Храма нет пригодных для них дорог.

А ещё, откуда рыба, которую нам дают? Откуда курятина? Тут нихуя нет и быть не может, это горы!

«М-м-магия, Гарри…» — подумал я. — «Не. Хуйня какая-то. Если бы они могли всё это произвести магией, то производили бы и всё остальное — например, вместо сложного и недешёвого процесса содержания яков, сразу производить готовый компост. Они же тут не долбоёбы, чтобы зазря утруждаться».

Возвращаем тележку на исходную позицию, складываем лопаты и идём в умывальню.

Фиал с эликсиром я спрятал в нычке — в келье обнаружил пустой тайник, оборудованный в ножке моей кровати. Кто-то заморочился и выдолбил нишу, которую прикрыл куском дерева, обработанным под текстуру ножки, из-за чего тайник почти незаметен.

Следующим по расписанию был ужин, и я морально приготовился к пиздюлям.

Выработал я одно решение, как получать калории без регистрации и СМС…

Дохожу до окошка выдачи, получаю свой поднос, вижу, что там кукуруза, кусок варёного мяса и классический рис.

Выхожу из очереди с подносом и сразу же начинаю жрать. В один укус проглатываю кусок мяса, запиваю его водой из стакана, после чего сминаю рис в шарик, глотаю его, а затем подпираю всё это пригоршней кукурузы.

«Как же вкусно, сука…» — подумал я с улыбкой.

Ко мне подлетает какой-то незнакомый хуй, которому лет десять на вид, и метит кулаком мне по лицу. Поднимаю поднос и встречаю им кулак. Хуй вскрикивает от боли, но я не даю ему передышки — вхуяриваю подносом по башке.

Только вот тактический успех не помог избежать стратегического поражения — «кулак» этого хуя налетел на меня и начал пиздить руками и ногами. Даже сам хуй, оправившийся после подноса, оперативно подключился к избиению.

Но мне было похуй — я не очень вкусно, но очень сытно пожрал.

— Будешь знать, говна ты кусок! — сказал мне хуй и плюнул на пол.

«Кулак» долбоёбов ушёл, я поднялся на ноги, поморщился от боли по всему телу, после чего поплёлся к своему столу.

А там сидели Дора, Сара, Вигго и Маркус, без еды.

— Что случилось? — спросил я.

— Ты, блядь, случился! — ответил Вигго. — Подошли старшие и забрали нашу еду! Сказали, что ты знаешь, почему нас тоже лишают ужина!

— Стоило оно того, Виталий? — спросила Сара.

Я вспомнил, как ссал на лицо Сингха.

— Да, — произнёс я. — Стоило.

— Из-за тебя мы почти не едим! — воскликнул Вигго.

— Это потому, что вы терпилы, — спокойно ответил я. — В следующий раз ешьте, не отходя от кассы, как я. И достойно получайте пизды, с полным желудком.

— Неужели нельзя было подчиниться этому Сингху? — спросила Сара. — Что ты вообще ему сделал?

— Я подкараулил этого хуесоса в сортире, дал ему заслуженную порцию пиздюлей и обоссал, — ответил я. — Заметили, что его что-то не видно в последнее время, а?

— Ха-ха-ха! — засмеялась Дора. — Правда?

— Ага, — улыбнулся я.

— Ты смелый и безбашенный, — сказала она. — Я такое уважаю.

— Ты дикарь! — заявил Вигго.

— Может и дикарь, — не стал я с ним спорить. — Но гнуться под этих гондонов не буду. Да и после того, что уже сделано, назад дороги нет.

— Но можно же как-то по-человечески… — произнесла Сара.

— Ты так говоришь, будто эту хуйню начал я, — вздохнул я. — Это хуило Сингх подошёл к нам и начал диктовать какие-то условия. С такими по-человечески не получится. Они понимают только язык силы. Вы ещё сами этого не поняли, но таковы уж реалии.

— Он прав, — кивнула Дора. — Если хотите сытно есть, придётся сражаться за свою еду. Но сражаться мы не можем, поэтому нужно адаптироваться. То есть, как сказал Виталий, быстро жрать у окна выдачи…

— Братишка и сестрёнка говорят дело, — согласился Маркус. — Один из моих корешей с района сидел в тюряге за вооружённое ограбление — там было почти так же.

Вообще, логика действий старших мне абсолютно понятна. Чтобы становиться сильнее, нужно больше еды, а её дают ровно столько, сколько необходимо для поддержания работы организма. Поэтому послушники постарше ищут самые доступные источники калорий. А где есть самые доступные калории? Правильно! В тарелках «духов».

После ужина наш «кулак» направили на склад, каталогизировать одежду, а ближе к десяти часам ночи мы вернулись в келью и сразу же завалились спать.

— … стой, блядь! — заорал я, останавливая Вигго. — Ты щепкой проверял⁈

— Нет… — ответил тот.

— Ну, пиздец! — выкрикнул я. — Всё, проебался! Убирай тигель нахуй, разбирай форму и, как остынет то, что ты успел в неё насрать, вычищай, тоже нахуй!

Мастер Гао поручил отлить восемьдесят пять якорей за две недели, но не сказал, что в мастерской есть повседневные задачи, которые тоже будем выполнять мы, а сам он будет в бытовке лежать и бухать настойки…

Нет, иногда он выходит, чтобы выковать что-нибудь или выполнить работы, которые мы не можем.

Но всякая отливка, полировка до блеска кошачьих яиц, заточка, травление и прочие действия, не требующие большой физической силы, лежат на нас. И при этом надо выполнять основное поручение — якоря.

Также никто не отменяет поддержание порядка в рабочем пространстве, поэтому мы каждый вечер тщательно пидорим мастерскую, а похмельный мастер Гао с утра проверяет, насколько тщательно мы всё почистили.

Тем не менее, жизнь решительно наладилась: мы второй день питаемся полноценно, то есть, завтракаем и ужинаем, а ещё мастер Гао подкидывает от себя — из-за того, что у него есть алкашка, ему нужны только закуски, а основные блюда он отдаёт нам. Ввиду того, что мастер Гао — это эпическая машина кача, порции основных блюд у него соответствующие.

Впервые в моей жизни в Храме я обжирался до треска в желудке. Эх, не ценил, когда у меня это было в прошлой жизни…

Теперь же это моя жизненная цель — искать еду, чтобы стать сильнее.

С появлением избытка еды я заметил, что упражнения по развитию отдельных мышц начали давать эффект — в отличие от остальных, я занимаюсь физическим развитием.

На занятиях мастера Бао, преподающего «Закалку тела», я выучил, вместе с остальными, шестнадцать «новых» мышц, но освоил только шесть из них — короткий сгибатель мизинца, мышцу, отводящую мизинец, короткую мышцу, отводящую большой палец кисти, а также все четыре тыльные межкостные мышцы кисти. Последние по отдельности не развиваются, поэтому осваивать их пришлось в комплексе, но мастер Бао предупредил, что можно развивать их отдельно — это будет сильно потом, на следующих ступенях развития закалки.

И теперь я использую любое свободное время, хоть десять минут передышки, чтобы покачать указанные мышцы на обеих руках.

Ну и, помимо этого, в часы отдыха отжимаюсь, подтягиваюсь на балке, приседаю и трачу калории на прочие Физо. Это нужно не просто для здоровья или прочего саморазвития, а для выживания, поэтому я пиздец как мотивирован…

— Ладно-ладно, — поморщился Вигго. — Не кипятись.

— Дружок-пирожок, блядь! — повернулся я к нему. — За те блага, которыми мы пользуемся сейчас, перечисляю: защита дистанцией от пиздюлей, дохрена еды, здоровый сон и понятная работа, мы несём ответственность — от нас требуется исполнять работу в срок, без ущерба качеству и без перерасхода материалов. Ферштейн⁈

— Да, я тебя понял, — вздохнул норвежец.

— Будешь косячить — обещаю тебе пиздюли от всего коллектива, — предупредил его я. — Но если и они не помогут, я пообщаюсь с мастером Гао, чтобы тебя исключили из работы в мастерской. Не доводи меня до этого. Кстати, это всех касается! И меня тоже!

Насчёт себя я сказал для проформы. Очевидно, что среди криворуких рукожопов даже однорукий — царь, а у меня их аж две и обе прямые…

Остальные восприняли мои слова серьёзно, ведь до всех уже дошло, что я принёс им тащуху — мы уже двое суток не видели никаких посторонних хуесосов и не получали от них пиздюли. Кто-то понимает и ценит, а кто-то не вкуривает и занимается хуйнёй.

Возвращаемся к работе.

По факту, ничего сильно сложного в отливке бронзовых изделий нет. Возможно, бронза — это самый лёгкий в обработке металл.

Единственная проблема — форма якоря очень сложная.

Я не знаю, зачем именно кому-то понадобился настолько хитровыебанный якорь аж с шестью лапами, но отливка это сложная, поэтому делается в двух формах. А затем две детали нужно скрепить вместе через отверстия, которые ещё предстоит просверлить.

Но это всё ерунда маловолнительная — всё, что хоть когда-то делалось неоднократно одним человеком, может быть повторено другим. Это техпроцесс, а не искусство.

А вот что реально меня волновало — осталось двенадцать суток до окончания этой тащухи. Курорт закроют, нас выгонят в суровую окружающую действительность, которая утопит нас в пиздюлях и голоде…

Я больше не хочу переживать то, что мне устроили, поэтому думаю о том, как бы закрыть вопрос с «дедами» раз и навсегда.

И есть одна мыслишка: а что, если пырнуть Сингха или ему подобного? В ногу или в руку, чтобы не сдох.

Материал у нас есть, форму изготовить — как два пальца обоссать, поэтому весь вопрос в решимости.

Я никогда в жизни не протыкал никого ножом и вообще не убивал, поэтому сама мысль об этом вызывает у меня нешуточное волнение.

Но это сделать нужно, потому что я уверен на все 100%, что пиздорезка не закончилась, а просто притаилась в коридорах, вне мастерской. Выйдем — всё повторится, как встарь.

«… ночь, ледяная рябь канала, аптека, улица, фонарь», — подумал я, вскрывая форму с половиной якоря.

Нужно решиться, иначе мне, в конечном счёте, пиздец. Медленный, но верный.

— Послушник! — вошёл в келью наставник Канг. — Следуй за мной!

Я поклонился и пошёл за ним.

Мы пересекли половину Храма и достигли к главному входу. Отсюда я наружу ещё не выходил, поэтому было интересно узнать, что же тут.

У двустворчатых врат лежало человеческое тело, обёрнутое в старую ткань. Похоже, что это Сингх.

Наставник Канг вручил мне безразмерную шубу из меха и настоящие валенки. Причём валенки прямо такие, какие можно было купить почти на любом рынке Новосибирска — эталонный образчик.

Я начал это обдумывать, но меня прервал наставник Канг.

— Одевайся и обувайся, — велел он мне. — Как наденешь шубу, иди в ту каморку и возьми мотыгу и лопату.

Надеваю на себя шубу, воняющую потом и псиной, затягиваю пояс, после чего обуваюсь в валенки и иду в каморку. Там я выбираю наиболее приличного вида инструменты, после чего выхожу в тамбур.

— Вешай на плечи лямки, — указал Канг на тело Сингха.

— Я должен буду его похоронить? — догадался я.

— А кто ещё? — криво усмехнулся наставник. — Я?

— Логично, — вздохнул я.

Накидываю на плечи лямки и готовлюсь к выходу на улицу.

Там, скорее всего, адский ебун — всякий раз, когда я выходил наружу, была холодрыга.

Канг открыл врата, а я поволочил не очень-то тяжёлое тело.

К моему удивлению, на улице было относительно тепло. Солнце светит, ветра нет, снег мерцает под лучами, а видимость прекрасная — вдалеке выделяется особо высокая белая гора, пик которой упирается в облака.

Кладбище было примерно в километре от Храма. К югу, северу, западу или востоку? Без понятия. Хотя…

Оборачиваюсь на Храм. Это здоровенное белое здание, крыша которого была покрыта золотого цвета черепицей. Когда ходишь внутри, не совсем понятно, насколько масштабен Храм, но теперь я вижу.

Итак, ориентация по сторонам света.

Сара как-то говорила, что если тут шаолиньские монахи с Кунг-фу и Дао, то однозначно есть Фэн-шуй. Мы уже установили, что Фэн-шуй тут есть, поэтому можно сделать вывод, что главный вход будет направлен на юг — потому что юг связан со стихией Огня, что означает свет, рост, процветание, связь с небесами и прочую херню из тостов в честь именинника…

Это значит, что мы идём на юг. Следовательно, высоченная гора находится на востоке. Мне это не даёт ничего, но ребятам будет интересно узнать, для общего развития.

— А как называется эта гора? — спросил я у наставника.

— Это гора Юньцзи, — ответил Канг.

«Предельные облака», — подумал я, взглянув на гору, подпирающую небосвод. — «Да, смысл есть».

На кладбище было много могил — прикидочно, не меньше трёхсот. Видимо, смерть послушников — это не такое редкое явление…

Наставник Канг подошёл к свободному месту в конце ряда могил и очертил в снегу прямоугольник.

— Копай, — велел он мне.

И я начал копать.

Я убрал снег лопатой и обнаружил, что тут не горная порода, как я опасался, а почва, правда, промёрзшая.

Начинаю бить землю мотыгой, но это не даёт почти никакого эффекта. Так можно сутки напролёт ковыряться…

Оглядываюсь по сторонам.

— Я могу срубить то дерево? — спросил я, указав на сухой ствол, на котором осталось лишь четыре ветки.

— Руби, — пожал плечами Канг.

Вооружаюсь мотыгой и начинаю херачить ею в основание ствола. Он тут давно, как я вижу, поэтому легко поддался.

Срубаю дерево и тащу его к будущей могиле. На месте разрубаю его на десяток кусков и укладываю их по периметру намеченной территории.

Теперь надо подумать, как всё это поджечь…

— Что ты задумал? — поинтересовался наставник Канг.

— Ледяную землю я могу долбить до утра, — произнёс я. — Я задумал прогреть её огнём, чтобы было легче копать.

— А я уж подумал, что ты собираешься сжечь труп послушника, — усмехнулся Канг.

— А так можно? — спросил я.

— Нет, — покачал головой наставник. — И как ты собираешься поджечь дерево?

— Можно добыть огонь мотыгой и камнем, — ответил я.

— Ну, попробуй, — кивнул Канг.

Из меня выживальщик так себе, я никогда не добывал огонь подручными средствами. Обычно у меня всегда были спички или зажигалка. Но всё, что у меня было, спиздили в первый день после окончания «карантина»…

«Пидарасы…» — подумал я.

Но теорию я знаю — надо сообразить только трут, а остальное есть. Камень будет в качестве кремня, а мотыга исполнит роль кресала.

Лезу под шубу и шарю по карманам. Обнаруживаю кусок ветоши, который использую в качестве соплесборника, то есть, носового платка. Отрываю от ветоши кусок, мочалю его и собираю в пучок — трут готов.

А дальше я занимаюсь БДСМ-извращением, то есть пытаюсь получить огонь с помощью случайного камня и острого края мотыги.

Кангу, видимо, надоело наблюдать за моими мучениями, поэтому он взмахнул рукой и поджёг древесину.

— Ищи ещё одно дерево, — велел он.

— Понял, наставник, — поклонился я и пошёл в западную часть кладбища.

Нашёл два поваленных ветром дерева, но срубить смог только одно. Другое дерево имело чёрную кору и показало себя неуязвимым для мотыги.

Притаскиваю ствол дерева к могиле и быстро нарубаю его на куски, которые сразу же закидываю в костёр.

У огня сидеть было приятно, несмотря на едкий дым.

Когда костёр прогорел, я поднялся на ноги, убрал угли лопатой, и начал работать мотыгой.

Земля прогрелась, поэтому работать было легко — разбиваю слой мотыгой, вычерпываю лопатой, а затем повторяю.

Через час работы чувствую, что заебался. Прогретый слой закончился, началась ебучая мерзлота, поэтому работа стала более трудоёмкой и медленной.

— Поторопись, послушник, — сказал наставник Канг, которому всё это уже надоело. — Лучше сходи на юг, там полно мёртвых деревьев. Но будь осторожен — иногда там встречаются волки…

Перспектива встречи с голодными горными волками меня напугала, яйца сразу сжались, но показывать слабину перед Кангом я не стал, а просто пошёл на юг. Дерево жизненно необходимо, чтобы закончить работу в срок и успеть на ужин. Ждать меня точно не будут, поэтому придётся голодать до утра.

Никаких волков к югу от кладбища я не обнаружил. Зато сразу же увидел мёртвые деревья. Срубаю сразу три, укладываю их, чтобы сцепились, после чего тащу обратно на кладбище.

Если бы я заранее знал, что Сингх устроит мне проблемы даже после своей смерти…

Заполняю могилу древесиной, и наставник Канг поджигает её.

Сажусь на снег и протягиваю к костру ноги. Из-за того, что я долго стою на ледяной земле, начало уверенно «пробивать» даже валенки.

Когда большой костёр прогорел, я снова занялся физо с мотыгой и лопатой. Физическая активность согревала не хуже костра, а ещё я был очень сильно замотивирован закончить рыть как можно скорее — скоро ужин и очень важно не проебать его…

— Достаточно, — сказал наставник Канг, заглянувший в могилу. — Выгребай остаток земли и вылезай.

Я прокопал землю на метр глубины. Могила Сингха небольшая — 1×0,5 метра, но поебался я с ней знатно.

Выгребаю последние куски почвы, вылезаю на поверхность и сразу же иду к трупу.

— Ритуалы, последние слова? — спросил я, когда дотащил Сингха к краю могилы.

— Если тебе это надо, — пожал плечами Канг.

— Неа, — покачал я головой, после чего скинул тело в могилу.

— Закапывай, — велел наставник.

Тут уже дело проходило гораздо быстрее.

— Всё, идём, — сказал Канг и направился к Храму. — Инструменты не забудь.

Внутри я снимаю с себя шубу и валенки, после чего возвращаю инструменты в каморку.

— Ты смекалист, — отметил Канг, когда мы шли по коридору. — Обычно послушники тратят на рытьё могилы весь день до глубокой ночи, а ты управился за шесть с половиной часов, даже на ужин успеваешь.

— Спасибо, наставник, — поклонился я.

— Лучше больше не нарушай правила Храма, — посоветовал мне наставник. — Ты очень близок к первому наказанию. Ближе, чем все твои одногодки.

— Понимаю, наставник, — ответил я.

— Иди в столовую, — указал Канг на дверь, а сам пошёл к лестнице.

Захожу в столовую и сразу же отмечаю, что на меня начинают пыриться неопределёнными взглядами почти все.

Иду к окну выдачи и получаю поднос с едой. На ужин сегодня суп с лапшой, курицей и овощами, краюха чёрного хлеба, а также стакан тыквенного сока.

Подсознательно ждал, что мне сейчас прилетит пиздюль, а еду мою отнимут, но ничего подобного. Другие послушники просто смотрели на меня, как на мать Терезу в наркопритоне, но сидели на жопах ровно.

Я прошёл к столу своего «кулака». Ребята ели свои порции, то есть, у них тоже никто не посмел отнимать еду. Дора была напряжена, но старалась не показывать виду, а Вигго ел с гордым видом.

Блядь, вот чувствую, будут у нас проблемы с Вигго…

Он приспособленец по жизни и теперь, должно быть, почувствовал за собой силу. И мне кажется, скоро он начнёт охуевать и наебуривать на других послушников — он ведь может подумать, что теперь он здесь власть. Нужно будет провести с ним основательную беседу.

— Приятного аппетита, — пожелала мне Дора.

— Спасибо, — ответил я и начал есть.

Всё, теперь окружающие считают меня ебанутым. Непонятно же, намеренно ли я убил Сингха или это случайно — выглядит всё так, будто я хладнокровно нанёс точный смертоносный удар. Но это, скорее, хорошо, чем плохо…

— Мой нигга! — сказал Маркус. — Держи!

Он передал мне свой кусок хлеба.

— Зачем? — спросил я.

— Да я что-то не особо голоден, — ответил наш негритёнок. — А ты, как вижу, пахал, как настоящий ниггер.

Он указал на мои руки, посиневшие от холода.

— Спасибо, — ответил я и принял краюху хлеба.

— Опять клеймо, мастер Фэн? — спросил я, когда мы с мастером Фэном шли по коридору.

— Два, — ответил мастер Фэн.

— За что два, мастер Фэн⁈ — возмутился я.

— За то, что ты травмировал лучшего ученика мастера Чжу, — спокойно объяснил дед-ректор. — Мастер Чжу возлагал на него определённые надежды — юнец очень талантлив. Но теперь его Ци будет течь с нарушениями. Два года работы впустую. Благодари свой путь, что за столовой сегодня наблюдал я, а не мастер Чжу.

Значит, я приложил любимчика мастера по стихии огня… Теперь понятно, почему этот хуй был таким дохлым — ему противопоказано качать мышцы. Но почему тогда он вёл себя так выёбисто?

— Он бы точно покалечил тебя, — добавил мастер Фэн.

— Спасибо моему пути… — вздохнул я.

Мы вошли в «тату-салон».

— Сколько? — спросил мужик в мантии и капюшоне.

— Два, — ответил мастер Фэн.

— Это означает наказание, — произнёс мужик в мантии. — Каменная яма.

— Да, я знаю, — кивнул дед-ректор. — Он должен быть наказан.

Привычно залезаю на стол, и меня крепят к нему ремнями.

Да, вот я попал…

Надеюсь, «каменная яма» — это не буквально каменная яма полметра на полметра…

— А-а-ай, блядь!!! — выкрикиваю я, когда к моей руке прижимают раскалённое клеймо. — А-а-а, сука!!!

Один из «волдиков» наливает на ожог зелье и сразу становится нормально. А второе клеймо я перенёс спокойно.

— Мажь это на клейма утром и вечером, — вручил мне главный «волдик» стеклянную баночку с деревянной крышкой.

— Спасибо, — поблагодарил я его.

Мастер Фэн вывел меня в коридор, после чего мы пошли в сторону «административной части», но не дошли до неё, а свернули в какую-то комнату, где обнаружилась винтовая лестница в подвал.

Там нас уже ожидали наставники Канг и Хуан. Последний заведует «дедами», поэтому видим мы его редко.

Помещение было каменным, длинным, но узким. Здесь имелось восемь дыр, возле каждой из которых лежало по бухте верёвки.

— Спускайся, — велел наставник Хуан и столкнул ногой верёвку в яму.

Я тяжело вздохнул и взялся за верёвку.

Тут «дедов» хрен потянешь, а уж с мастерами и наставниками можно даже не пробовать тягаться. Буду выёбываться, легко могут скинуть в яму без верёвки…

Спускаюсь на дно, после чего наставник Канг вытягивает верёвку.

Это реально каменная яма, только вот пространства больше, чем я ожидал — три на три метра, что вполне прилично. Слева от меня лежит куча соломы, а справа есть небольшое отверстие в полу, с турбонаддувом — ветер снизу приносит слабый запах говнеца. А-а-а, это унитаз класса «люкс»!

— Надеюсь, у меня не будет сокамерников⁈ — спросил я.

— Не беспокойся! — ответил мне мастер Фэн. — Эти полгода ты проведёшь в одиночестве!

— Еду будут приносить два раза в день! — сообщил наставник Канг. — Думай над своими прегрешениями и постарайся прийти к раскаянию!

— Постараюсь! — ответил я.

Какое, нахуй, раскаяние⁈ Я вообще ни до кого не доёбывался! Долбоёбы сами лезли ко мне и получали по заслугам! Я виноват, что тут такие уебанские правила⁈

А-а-а, нахуй, блядь!!!

Кидаюсь к ближайшей стенке и начинаю бить её кулаками.

— Ай, блядь! — выкрикнул я и отступил от стены. — Говно! Сука! Твою мать!

— Стены научат тебя смирению, — напутствовал меня мастер Фэн.

Хотел я ему сказать пару нежных и ласковых, но вовремя опомнился. Сверху донеслись удаляющиеся шаги.

Полгода… Ёбаных полгода!!!

Вновь подхожу к стене и пару раз бью её. Снова слишком больно, но зато боль помогает заглушить ярость и чуть притупить отчаяние.

Подхожу к куче соломы и чую запашок — какая-то мразь насрала в неё!

— Пидоры… — процедил я.

Мне здесь спать, но тут говно.

Нахожу кусок говна прямо по центру кучи, набираю соломы в обе руки и поднимаю дерьмо, после чего выкидываю его в сортир. Солому, которая была рядом с дерьмом, тоже выкидываю туда же.

— Послушник! — окликнул меня сверху Канг. — Выкинь всю солому — я принёс новую!

Сверху упал тюк соломы, а за ним — свёрнутое одеяло.

— Спасибо! — поблагодарил я наставника Канга.

Выгребаю всю старую солому, после чего выбираю новое место для сна — подальше от предыдущего.

Раскладываю солому, накрываю её одеялом, после чего сажусь сверху. Надо думать.

Полгода — это дохуя, да. Но провести их можно по-разному.

Это из меня конструктив попёр. Или, как говорила моя бывшая, рационализация — у неё есть дохуя таких словечек. Но, почему-то, когда я говорю, почему не хочу ехать в Воронеж, к её родителям, это, блядь, рационализация, а когда мне хочется свозить семью на природу, у неё не ебаться обоснованные аргументы.

Правильно говорил Николаевич: «Психология — это как карате. Можно самосовершенствоваться, а можно пиздить других людей».

— Надо сделать хуйню для подтягиваний… — посмотрел я на стену. — Никакой, блядь, рационализации! Только целеустремлённость! Слабоумие и отвага!

Подтягиваться здесь негде, стены голые. Но зато есть камешки, никому в хуй не упёршиеся ни разу за всё это неопределённое время. Вот их-то я и использую, чтобы высечь в стенах отверстия под руки. Дури у меня дохуя — хватит и не на такое…

Если с едой обижать не будут, то за полгода можно выйти даже на «Железные врата». Конечно, по всему остальному я сильно отстану, но зато по основному предмету буду далеко впереди своих «подкулачников». Откуда я знаю это слово и что оно значит? Похуй.

Принимаюсь за работу — надо высечь дырки за сегодняшний день. Вижу на стенах следы — кто-то просто хуярил по ним руками и ногами, после чего остались следы давно засохшей крови, а кто-то стучал камнями.

Выбираю место и начинаю хуярить.

Не знаю, сколько времени прошло, но я выдолбил две ниши под руки, хуёвенькие, неглубокие, но так даже лучше, а затем настал завтрак.

Я боялся, что с едой меня тут будут обижать до глубины души, но ошибся — такая же еда, как на завтрак и ужин. Сочная индюшачья ножка с поджаренной корочкой, а также золотистый рис, покрытый жиром. На запивку предлагается большой кувшин воды.

Как съел, признаюсь, сам не заметил. Пришёл в себя со сломанной костью во рту — высасывал костный мозг.

Объедков, кроме костей, не осталось, как и воды — выдул её в один присест. Вот теперь, я думаю, самое время поспать.

Рабочего графика, режима и занятий у меня нет, я тут предоставлен сам себе на все 100%.

Как говаривал тот же Николаевич: «Смысла жизни не существует. Мне придётся самому создавать его!»

— Восемь тысяч девятьсот девяносто девять… — сделал я следующее отжимание. — Девять тысяч!

— Давай быстрее, — потребовал наставник Канг.

— Всё! — вскакиваю я на ноги и хватаюсь за верёвку.

Истёк последний день моего заключения на «гауптвахте».

Вылезаю из ямы и, впервые за полгода, осматриваюсь в этом помещении — всё точно так же, как в первый раз, без каких-либо изменений, но видеть что-то, кроме своей ямы, было умопомрачительно приятно.

— Следуй за мной, послушник, — велел мастер Канг.

Идти куда-то дальше, чем на три метра, от стенки к стенке, тоже было до безумия приятно. Наслаждаюсь каждым шагом.

— Ты осознал свою вину? — спросил Канг. — Больше не будешь позволять себе глупости?

— Осознал, — ответил я. — Больше не повторится.

— В следующий раз наказание будет более суровым, — предупредил меня наставник. — И лучше тебе не узнавать, насколько.

Киваю согласно. Больше я так глупо не попадусь. Будут провоцировать — пусть идут нахуй.

У меня в голове изменилось очень многое, как мне кажется. Было время, чтобы осмыслить всё и переосмыслить.

Я вывел для себя главный принцип: нужно просто спокойно закончить обучение, выпуститься из Храма и заниматься своей новой работой. А с «дедовщиной» я, как стало ясно по косвенным признакам, уже разобрался: моих «подкулачников» ни разу не трогали за всё это время, ведь они всё это время исправно передавали мне часть своей еды.

Мы с Кангом дошли до «административной части», где заседали мастера и сам мастер Фэн.

— Здравствуй, послушник, — произнёс дед-ректор, когда я вошёл и отвесил ему глубокий поклон. — Садись передо мной — побеседуем.

Сажусь на циновку перед мастером Фэном.

— Поведай мне, что ты понял в каменной яме, послушник, — попросил он.

— О раскаянии или ещё чём-то? — уточнил я.

— Меня не волнует твоё раскаяние, — покачал головой мастер Фэн. — Мне интересно, что ты понял.

— Если быть до конца откровенным, то я не раскаиваюсь — я до сих пор считаю, что сделал всё правильно, — ответил я предельно честно. — Единственный урок, который я вынес — мне нужно больше не нарушать правила и спокойно закончить обучение. И если кто-то захочет проверить, так ли я силён и опасен, как обо мне, наверное, говорят, я просто буду ломать им руки и ноги.

Теперь я знаю, что способен на такое. Почти половину своих мышц я довёл до «Бронзовых врат». Весь мой организм ещё три месяца назад был доведён до стадии «Железных врат», что выразилось в качественном приросте силы, выносливости, скорости реакции, а также в повышении болевого порога. Когда у меня разрывались мышцы, по причине неосторожности, я воспринимал это иначе, нежели раньше. Раньше это была адская боль, но после «Железных врат» воспринималось, как нечто всё ещё очень болезненное, но терпимое.

А когда я достигну «Бронзовых врат», моя плоть станет неуязвима для стрел…

Желудок уже за «Стальными вратами», поэтому пища перерабатывается максимально качественно, но есть проблема, которую я чувствую нутром: остальные внутренние органы не соответствуют возросшим требованиям желудка, поэтому КПД усвоения энергии хуже, чем мог бы быть. Но даже так, это всё равно хорошо. Достижение «Стальных врат» желудком — это самая тяжёлая задача на средних этапах развития «физика». Тут ломаются самые крепкие послушники, а я прошёл это плато с помощью эксперимента мастеров Ян и Бао.

— М-хм… — хмыкнул мастер Фэн. — Любопытно. Что ещё ты понял?

— Ни в коем случае нельзя промахиваться мимо туалета, — усмехнулся я.

— Ха-ха-ха, — посмеялся дед-ректор. — Я узнал, что хотел — можешь возвращаться к своему «кулаку».

Я встал, поклонился в пояс и последовал за наставником Кангом.

— Ты отстаёшь по всем дисциплинам, кроме «закалки», — сказал он, когда мы шли мимо столовой. — У тебя есть два месяца, чтобы догнать всех — такое время Храм даёт послушникам, вышедшим из каменной ямы. Не успеешь — дальше будут новые клейма.

— Я догоню, — уверенно заявил я.

Мы подошли к келье.

— Твои соратники на занятии, — сообщил мне наставник. — Ты начинаешь заниматься завтра. Сегодня можешь отдыхать.

— Наставник Канг, — обратился я к нему. — Ваше основное направление — это призыв духов?

— Да, — ответил он.

— Можете дать какие-нибудь советы? — попросил я.

— Трезво оценивай свои ментальные силы, — после недолгой паузы, сказал Канг. — Духи — это обманчивые сущности. Нередко бывает так, что сильный дух притворяется слабым, чтобы потом поработить тебя. Также они могут подменять своё мировоззрение, чтобы получилось, что ты готовил неправильные ритуалы захвата сущности. Духоведение и демонология тесно переплетены, поэтому мой главный совет — осваивая их, думай шире. Ни один мастер по духоведению не скажет тебе, что можно и нужно применять методы из демонологии, а ни один мастер по демонологии не скажет того же о духоведении. Но есть универсальные и эффективные методики, которые помогут в обеих дисциплинах.

— Спасибо, наставник Канг, — в пояс поклонился я.

Я понял для себя, что если погнуться в пояс, то не сломаешься, а начальству будет приятно и это поможет выудить что-нибудь полезное для обучения или, хотя бы, качества жизни.

Раньше я питал иллюзии о «западло», «не по чину», «не пристало», но это такая ребяческая хуйня, что сегодняшнего меня теперь умиляют все эти непосредственные ужимки меня прошлого…

Есть цели, которые ты ставишь перед собой, есть инструменты для их достижения. Вот это «раболепство» — это инструмент. Всему есть свои пределы, конечно же, но поклониться в пояс перед тем, кто знает больше, чем ты — это не унижение, а способ узнать больше.

Наставник ушёл, а я сел на кровать и начал исследовать свою тумбочку. Свитки лежат на местах — достаю «Духоведение» и начинаю читать. Первый этап — освежить воспоминания по пройденному. Второй этап — настигнуть остальных по их конспектам. Будет тяжело…

До ужина сидел за конспектами, а затем пришли мои «подкулачники». Я вспомнил, кстати, что это значит. Это народное прозвание зажиточных крестьян, нанимавших батраков и занимавшихся ростовщичеством. А «подкулачник» — это подсос, который помогает кулаку. Для нас это не подходит, поэтому я решил называть своих «соратниками».

— О-о-о, мой нигга! — заорал Маркус и подлетел ко мне.

Он попытался стиснуть меня в объятиях, а я аккуратно похлопал его по спине.

— Привет, — улыбнулась Дора.

— Здравствуй, Виталий, — кивнула мне Сара.

— Привет! — улыбнулся мне Вигго.

— Приветствую, сэры и сэрухи, — усмехнулся я.

— Ты раскабанел, как дикий вепрь! — заметил Маркус. — Тебя там комбикормом пичкали?

Наверное, внешне я выгляжу очень странно: жгуты мышц на непропорционально развитом теле ребёнка. Хотя, тут таким никого не удивишь…

— Нет, правда, Виталик! — подошла ко мне Дора. — Это что? «Железные врата»?

— «Бронзовые врата», — похвастался я.

— Нихуя себе! — воскликнул поражённый Маркус.

— Это круто, — улыбнулся Вигго. — Очень круто!

— А я только-только к железяке подхожу, — произнёс слегка расстроенный негритёнок. — Может, тоже кого-нибудь захуярить и отправиться в тюрячку?

Остальные, скорее всего, на «Медных вратах» — для «душнил» и «стихоплётов» этого достаточно, на данном этапе. А вот дальше, скорее всего, потребуются «Железные врата», но это будет потом.

— Не советую, — покачал я головой. — Там можно чокнуться от одиночества.

— Помнится, Жан-Поль Сартр говорил, что если тебе одиноко, когда ты один, ты в плохой компании, — сказала Сара.

— А-а-а, так это Сартр сказал… — покивал я.

Я-то думал, что это Петрович сам придумал. Теперь осталось узнать, кто такой Жан-Поль Сартр.

— Ребят, — заговорил я. — Да, я памп-машина, здоровенный и непобедимый хуй, но я отстаю по всем остальным предметам — нужна ваша помощь. Подсобите?

— Конечно! — сразу же ответила Дора. — Могу помочь со стихией земли и воды.

— Я с духами и медитацией помогу, — вызвалась Сара. — Только запасись терпением.

— Этого добра у меня навалом, — усмехнулся я.

— Я могу по металлу помочь, — сказал Маркус. — А по закалке — тут уж извини…

— У меня есть подробные конспекты по всему, что мы проходили, — сказал Вигго. — И, в отличие от остальных, у меня разборчивый почерк.

— Спасибо, ребята, — улыбнулся я. — Признателен.

— Сейчас поужинаем и приступаем, — произнесла Дора. — Сегодня будем изучать стойки по стихии земли, воды и металла. Ты Ци стабильно управлять умеешь?

— Ну, как сказать… — почесал я затылок.

— Придётся ускоренно учиться, — вздохнула колумбийка. — Ничего, научим.

— Бро, — обратился ко мне Маркус. — Это мы признательны тебе.

— Больше проблем с «дедами» не было? — спросил я.

— Никаких, — покачала головой Сара. — Все делают вид, будто нас нет.

— И это здорово, — улыбнулась Дора.

— Да, это клёво, — согласился с ней Маркус.

— Хорошо, — кивнул я. — Значит, не зря прохлаждался в яме полгода.

Это, в любом случае, было не зря — я добился феноменального прогресса в своём главном направлении. Но приятно получить подтверждение, что, несмотря на то, что дрался за себя, ещё и «кулаку» помог.

— Закрывайте рты и внимательно слушайте, что мы будем здесь делать! — скомандовала Дора. — Я выпросила этот участок у мастера Ян и мне пришлось бегать к мастеру Фэну, чтобы вымолить у него разрешение!

— А зачем нам этот участок? — спросил Маркус. — Головной боли, что ли, мало?

— А затем, что правильно подобранные эликсиры могут ускорить развитие и сделать наши тренировки эффективнее! — ответила ему Дора.

— И ты предлагаешь выращивать тут ингредиенты? — спросила Сара.

— У меня голяк в карманах, — сказала Дора и продемонстрировала пустые карманы штанов. — Покупать ингредиенты не на что. Зато мастер Ян готова давать мне ростки и семена, если я буду помогать ей варить эликсиры.

— Выглядит, как неплохой бизнес, — усмехнулся Маркус. — Что нужно делать?

— Вот поэтому вам нужно позакрывать рты и слушать, — усмехнулась Дора. — Женьшень мы не потянем, места мало и вырастить настоящий мы не сумеем, но зато можем вырастить почти все ингредиенты для эликсира выносливости! Вот тут мы посадим…

Далее она поделилась с нами планом: в восточной части участка будут посажены ростки железного жала, основного ингредиента, на севере мы посадим золотой чай, а на юге мы будем растить стебли демон-плодника.

Эти стебли в приготовлении эликсира выносливости не нужны, но они нужны мастеру Ян, которая готова дать нам за них женьшень в соотношении 1 к 1. Сделка выгодная, как ни посмотри. Если добавить в эликсир выносливости корень настоящего женьшеня, то это качественно усилит действенность эликсира и длительность его эффекта.

Раньше я в хуй не ставил алхимию, но это потому что не знал, какой буст она может дать. Первым звоночком стало то варево, которое мне дали мастера Бао и Ян — я сильно ускорился в развитии, возможно, года на три-четыре… А дальше я изучал алхимию и узнавал всё новые и новые сведения — теперь я эту дисциплину уважаю.

Тот же эликсир выносливости можно принимать один раз в сутки и, тем самым, практически обнулить свою усталость. Это очень важно для «физиков» — можно пампиться вдвое дольше, чем обычно.

Есть ещё тематические эликсиры, называемые «эликсиры постижения». Среди них есть средства для расширения и упрочнения каналов Ци, есть средства для ускорения мышечного развития, считай, анаболики, а есть средства для укрепления воли.

— Виталий, Вигго — принесите говно, — сказала Дора. — Нам разрешено брать из ямы одну телегу компоста раз в две недели.

— А мы только вчера чистили загоны… — вздохнул недовольный Вигго.

— Ну, на этот раз мы делаем это для себя, — усмехнулся я.

По дороге к компостной яме нам встретился спешащий куда-то «кулак» из «дедов» — на вид им лет 14–15, не больше, но реально им всем не больше 12 лет. После 12 лет послушники переходят на вторую стадию обучения и всякой хозяйственно-бытовой хуйнёй больше не занимаются.

Отношения с «дедами» у нас сложились «вооружённо-нейтральные». То есть, мы к ним не лезем, а они делают вид, что нас вообще не существует. Формат обучения способствует такому подходу — никаких общих занятий у «кулаков» нет, а единственное место, где мы встречаемся постоянно — это столовая.

В коридорах же праздношатающихся не бывает, ведь если ты в своём уме, то всё своё свободное время будешь проводить либо на кровати, либо в учебных аудиториях, за тренировками.

Это настоящая гонка, в которой нельзя победить, но можно не проиграть — если будешь успевать за программой, вовремя и успешно сдавать экзамены, а также не нарушать правила, то не проиграешь.

Я уже разок проиграл — хватило навсегда…

Заходим в загоны, берём тележку и толкаем её в компостную яму.

Гниющее говно берёт мой нос на удушающий, но я стоически терплю и усердно работаю лопатой. Лицо Вигго выглядело так, будто он зажевал спелый лимон.

Загружаем телегу и быстро тащим её в оранжерею нашего «кулака».

— Хорошо! — встретила нас Дора. — Высыпайте вон в тот угол и увозите телегу!

— Да, госпожа… — поклонился я ей в пояс.

— Не паясничай мне тут! — усмехнулась Дора.

— Слушаюсь, госпожа… — вновь поклонился я в пояс.

Дора лишь фыркнула.

— Если уложимся с посадками, то через два месяца будет первый урожай, — сказала она. — Это выгодно всем нам, поэтому предлагаю установить график, чтобы ухаживать за растениями по очереди? Есть возражения?

Но возражений ни у кого не было. У всех есть личная заинтересованность в эликсирах, поэтому все готовы поработать на грядках.

— Маркус! — воскликнула Сара.

Негритёнок поймал плюху от тролля и улетел в стену.

Вряд ли это его убьёт, но покалечить может — так или иначе, но проверять нет времени.

— Квадробер, я вызываю тебя! — выкрикнул я и взмахнул левой рукой.

Из татуировки в левой части груди выскочил призванный дух, сразу же побежавший к троллю. Он забавно перебирал своими маленькими ножками, а когда добежал до цели, то вцепился своими когтями в ногу тролля и начал забираться по ней. Его главная задача — достичь лица противника и выколоть ему глаза, а если этого не получится, то хотя бы обоссать их.

— Маркус выбыл! — сообщил я остальным. — Придерживаемся плана!

Вигго вызвал своего Штурмгешутцвагена, но это оказалось нерабочей темой — тролль развоплотил волчару одним ударом кулака.

Тем временем, Дора поднимала воду из подземного ручья и обливала ею ноги тролля, после чего сразу же замораживала её. Это тоже работало не очень — ледяная корочка никак не могла схватиться, потому что тролль постоянно двигался. А на холод ему, как оказалось, глубоко похуй.

— Сара, где наш гномик⁈ — вопросил я.

— Всё пошло не по плану! — ответила литовка. — Волк Вигго убит!

— Импровизируй! — воскликнул я и уклонился от удара кулаком. — Выпускай гномика, блядь!

Сара выпустила Сениса, который сразу же начал ругаться матом и создавать иллюзорные копии себя и Сары. Видно, что это галимые фейки, но в горячке боя тролль не видел особой разницы и дубасил по ним с полной самоотдачей.

Вижу возможность подойти — троллю совсем не до меня.

Тут ещё и Вигго вновь выпустил своего Штурмгауптфюрера, который стал ещё менее материальным, чем прежде.

Квадробера, кстати, тролль упорно игнорировал — коала медленно забиралась по каменистой коже, упорно двигаясь к своей главной цели, тролльим глазам…

Захожу за спину троллю и примеряюсь для удара.

Скорее всего, у меня есть только один шанс, поэтому надо бить наверняка, чтобы убило наповал.

Выбираю точкой приложения нижнюю часть позвоночника, над хвостом тролля — если смогу проткнуть ему позвоночник, то он либо сразу сдохнет, либо его парализует по пояс. А полупарализованного противника мы потом ногами запинаем.

Разбегаюсь, выставляю меч перед собой и наношу мощный колющий удар. Лезвие протыкает каменистую кожу, но затем меч опасно гнётся и ломается в основании.

Раздаётся металлический лязг, вызванный тем, что я ударился об обломок своего меча нагрудником, а затем тролль отшатывается вперёд, из-за того, что я врезаюсь туловищем прямо в его жопу.

Тролль разворачивается, яростно ревёт и наносит удар лапой. Уклониться я не успеваю, поэтому выставляю щит.

Удар!

Чувствую, как по руке проходит адская вибрация, а затем ощущаю, как отрываюсь от земли и лечу спиной вперёд. Мощное столкновение со стеной пещеры чуть не выбило из меня сознание, но чувствуется, что я ничего не сломал и могу продолжать.

Подрываюсь на ноги и бегу к Маркусу.

— Что будем делать⁈ — выкрикнул Вигго.

— Следуйте плану!!! — ответил я, после чего подхватил булаву Маркуса.

А потом меня посетила одна мысль. Тролль высокий, метра три — это минимум, центр тяжести у него, как я только что выяснил, находится в области жопы, а его жопа в зоне нашего доступа. Если его подтолкнуть…

— Новый план! — воскликнул я. — Дора, вырасти за троллем шип из кремния или льда! Я собью его с ног, прямо на шип! Остальные — продолжайте отвлекать его!

Квадробер, наконец, добрался до головы тролля, даже начал царапать его щёки, но всё кончилось тем, что тролль просто прихлопнул его ударом ладони.

Нахуя я его взял вообще?..

Тролль решил, что самый опасный тут — это я, поэтому начал крутиться вслед за мной, чтобы закончить со всем одним ударом.

Кручусь, как юла, мечусь из стороны в сторону, благо, сил и выносливости у меня хватает — тролль не поспевает за мной. Но лишь одна ошибка — и всё…

— Готово! — сообщила Дора.

Бегу прямо на тролля, уклоняюсь от хватающего удара, после чего с двух ног залетаю ему в паховую область.

Этого не хватает, тролль лишь морщится от боли, а я падаю на землю перед ним. Он заносит лапу для удара…

… и ему в башку прилетает камень.

А уже этого оказалось достаточно, чтобы он пошатнулся и растерялся. Тут ему в грудь влетел уже очухавшийся Маркус, который был очень зол.

Я не теряю момент и бью троллю под правое колено булавой Маркуса. Это стало последней каплей.

Тролль начал заваливаться и рухнул на острый каменный шип.

Вскакиваю на ноги и наношу удар по тролльей башке, что насаживает его ещё глубже на шип. Затем начинаю колотить тролля по груди, до тех пор, пока не вижу, как из неё не появился окровавленный шип.

— Всё! — выкрикнул я.

Адреналин плескался в крови, глаза мои бешено метались по сторонам, в поисках угроз, но ум уже понимал, что всё кончено, поэтому организм перестал выделять гормон стресса.

— Отдай булаву, — подошла Дора. — Всё хорошо.

На секунду задумываюсь, но затем отдаю ей оружие.

— Маркус, ты как⁈ — очухиваюсь я и бегу к соратнику.

У того окровавлена голова, левая рука изогнута под неправильным углом, а ещё изо рта идёт кровь.

— Всё поправимо, — заверила меня Сара, вытащившая из сумы набор эликсиров. — Слегка потрепало, но жить будет.

— Не просто буду жить, — слабо усмехнулся Маркус. — А буду жить хорошо, ха-ха…

— Вигго, отрезай ему яйца! — скомандовала Дора. — И сразу в холодильник!

— Почему я⁈ — возмутился норвежец.

— Нет времени! — выкрикнула Дора. — Очень важно вырезать их поскорее! Я отрежу волосы, а Виталий выдерет ему когти! На тебе яйца и член!

— Блядь… — ругнулся Вигго и приступил к работе.

Это просьба мастера Ян — добыть ценнейшие ингредиенты с горного ледяного тролля. Особенно её интересовали его яйца — из них изготавливается какая-то особо ценная настойка, та самая, которую я выпил в каменной яме. Да, не скрою, это неприятно — узнавать, что выпил яйца тролля, но меня слегка примиряет с этим полученный эффект…

Вооружаюсь зубилом, молотком и делаю покойному троллю «маникюр» — сначала ломаю пальцы, затем раскалываю место соединения когтя с костью, после чего выдираю когти кусачками. Дело нехитрое, но муторное — хрящей тут дохрена.

Дора выступает в роли парикмахера — режет толстые волосы тролля и набивает их в специальную суму.

Наставник Канг просто стоит и наблюдает за процессом.

— Как ты, братец? — подошёл я к Маркусу, лежащему на камне.

— Уже получше, — ответил негритёнок.

— С ним всё в порядке, — сказала Сара. — Жить будет, но придётся тащить на носилках — правая нога сломана, как и левая рука. Очень плохо ударился об стену. А ты как, Виталий?

— В норме, — отвечаю я.

— Но я видела, как тебя ударило об стену, — покачала головой Сара.

— Говорю тебе, я в норме, — повторяю я. — Вообще ничего не почувствовал.

— Эх, всё-таки, надо было грохнуть какого-нибудь олдтаймера[8] в столовой… — произнёс Маркус. — Полгода в яме и я такой же жёсткий ниггер, как Виталий…

Олдтаймерами он называет «дедов».

— Зубы, — напомнила Дора. — У кого инструмент?

— У меня, — ответила Сара.

Пришлось ломать выращенный Дорой шип, чтобы было удобнее работать с головой тролля — далее я взял у Сары инструменты для чудовищных зубов и выдрал всё, что считается ценным — зубы с корнями, нижнюю челюсть, а затем вырезал язык.

Всё пойдёт в дело — у мастера Ян ничего не пропадает напрасно…

Мы оперативно упаковали ингредиенты, после чего собрались в путь.

— На улице буря, — сказал наставник Канг. — Переночуем здесь. Разведите костёр.

Лагерь мы разбили рядом с ручьём.

— Вы хорошо показали себя, — сказал Канг, когда мы приступили к трапезе.

На ужин сегодня каша из пеммикана — мы разогрели её в котелке.

— Спасибо, наставник Канг, — поблагодарил я нашего сопровождающего.

— Да, спасибо, наставник Канг, — поблагодарил его спохватившийся Вигго.

— Но у вас есть проблемы с планированием, — произнёс Канг. — Вы переоценили свои силы, а силы тролля недооценили. В иной ситуации это могло привести к потерям, а потери недопустимы.

— Что мы сделали не так? — спросила Дора.

— Вы неправильно выбрали оружие, — начал перечислять наставник. — Неправильно выбрали тактику, не использовали все свои сильные стороны, а также совершенно бездарно применили своих духов. Единственное удачное решение — применение духа Сары. Остальные провалились. Послушник Вигго — тебе следует вызвать и привязать духа получше. Твой нынешний годится для слабых и средних противников, но в будущем ты сможешь справляться с такими и сам.

Тролль, если верить бестиарию, далеко не самый сильный противник. Представители этого вида, как правило, беспросветно тупы, поэтому их легко обманывать, что уже половина победы.

Что толку от большой физической силы, если ты не способен правильно применить её?

Кто-то более умный просто раскидал бы нас и добил по одному. Кто-то более умный вычленил бы по-настоящему опасных противников и убил их в первую очередь.

Но тролль бил всех, до кого мог дотянуться, постоянно менял цель атаки, а ещё почти всё время стоял на месте. Это тупейшая тактика из возможных. На уроках бестиологии о троллях не было ни слова лжи…

— Виталий, Сара — сходите на улицу и найдите подходящие деревья, — велел Канг. — Вам нужно сделать волокуши.

Выходим с Сарой из пещеры и ищем деревья.

Тут их очень мало, всё-таки, климат не тот, но, видимо, так было не всегда — встречаются иногда сухие деревья.

Вопреки моим опасениям, снаружи не было никаких волков, а ведь эти твари способны учуять кровь на больших расстояниях…

Находим сухие стволы на ближайшем всхолмье — срубаем сразу четыре, после чего возвращаемся в пещеру.

— Это неподходящее дерево, — произнесла Дора.

— Можешь поискать получше, — пожал я плечами. — Повезло, что мы нашли хоть это.

Так-то, я с ней согласен — это ломкое говно, простоявшее под всеми ветрами и морозами хрен знает сколько лет.

— Эти деревяшки сломаются почти сразу, — сказала Дора. — Нужно как-то укрепить их…

— Ты же у нас спец по стихиям, — усмехнулся я.

— Стихии… — задумалась Дора. — Можно ведь пропитать дерево водой и оживить его…

— Это реально? — удивился я.

— Стихия воды позволяет и не такое, — ответила колумбийка. — Затащите стволы в ручей — с утра займусь…

Мастер Ван Тяньпу внимательно рассмотрел начертанную мною пентаграмму.

— Исправляй, — произнёс он.

Я обратился к своей пентаграмме, сличил её с образцом из свитка и понял, что накосячил с верхним остриём. Угол не тот, поэтому получилось говно, которое не удержит никакого демона.

Да, у нас сегодня, в кои-то веки, первый призыв демонов на занятии по «Демонологии».

Вообще, очень интересная история с этой демонологией — она не местная, а понаехавшая с запада. Её активно применяли пришельцы, приплывшие к западным берегам Поднебесной на больших кораблях.

Постепенно, в ходе колюще-режущего взаимопроникновения культур, демонология включилась в местные практики, но в неизменном виде, потому что любое отклонение от уже отточенных алгоритмов чревато неприятными последствиями.

Вытираю тряпкой меловые линии и перечерчиваю заново — косячить нельзя, тут всё без шуток и приколов…

За годы в Храме уже пора было перестать удивляться всяким потусторонним хреням, магии, Ци и прочему, но перспектива вызова демона меня пиздец как удивляет. Это же жесть!

— Блестяще, — похвалил мастер Ван Сару.

У литовки, как мы уже выяснили, есть склонность к демонологии — она легко запоминает истинные имена демонов, а вся эта сложная ритуалистика даётся ей легче, чем остальным. Наверное, это как-то связано с тем, что она почти всю свою прошлую жизнь преподавала литовский язык…

Дочерчиваю пентаграмму и берусь за круг. По идее, проще было вписать пентаграмму в предварительно начерченный круг, но я же долбоёб, поэтому заморочился с отдельной точно выверенной пентаграммой, а теперь нужно как-то точно отмерить центр пентаграммы и потом начертить круг с помощью мела, гвоздя и нити.

Маркус снова начал выть, когда у него, в очередной раз, получилось кривое дерьмо, а Дора сосредоточенно выводила линии.

Вигго же сидел довольный — он уже закончил и получил от мастера реакцию «Сойдёт».

Спустя десяток минут мы закончили свои ритуальные круги. Это неплохое упражнение для глазомера и координации движений.

— А теперь призывайте демонов, имена которых записали, — велел мастер Ван. — Ваша цель на сегодняшний урок — научиться удерживать их в ритуальном кругу. Приступайте.

Я записал имя Захтух’ира, слабого демона, специализирующегося на ночном шёпоте и тревожных мыслях.

— Spiritus umbrarum et nocturni susurri, appare mihi, Zahtukh’ir! — начал я зачитывать формулу призыва этого поганенького демона, относящегося к классу ларв. — Veni per velum tenebrarum, intra hunc circulum, responde vocationi meae! Te invoco vero nomine tuo, in textum mundi inscripto: ZAHTUKH’IR! Obedi mihi et imple voluntatem meam!

Без спецэффектов в виде фейерверков и дыма, посреди пентаграммы появился полуметровой высоты голый чёрт, носящий на башке короткие рожки, на спинке два крылышка, как у летучей мыши, а над жопой — короткий хвост. Кожа его не красная, как я ожидал, а какая-то желтовато-землистая, как картошка.

— Ну, привет, чертила, — улыбнулся я.

— Пошёл ты, человечишка морально опущенный, — ответил на это Захтух’ир. — Хотя какой ты человечишка? Ты уже даже не человечишка!

— Ты дохуя пиздишь для существа, обитающего у адской параши, — сказал я ему.

— Это я-то у параши⁈ — разозлился Захтух’ир.

— Ну, не просто же так тебя чертом называют, — ответил я на это.

— Выпусти меня и я покажу тебе, кто тут у параши, — оскалился чёрт.

— Неа, — покачал я головой.

Мастер Ван куда-то свалил и я задумался о том, что непонятно, в чём конечная цель этого упражнения. Нам нужно научиться удерживать чертей в ритуальных кругах, но это процесс без финала.

— Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому, — сказал Захтух’ир.

Он ощупал невидимую стену своими маленькими лапками, после чего выбрал восточное направление и начал бить по воздуху кулаками.

Я ощутил, как кто-то стучит мне по башке. А-а-а, так вот что означало «связывание пентаграммы своей силой воли». Я думал, что это метафора, а тут, как оказалось, нечто буквальное. Чёрт будет стучаться в барьер, что будет вызывать у меня болевые ощущения, но уже видно, что черту и самому больно.

— Думаешь, у тебя яйца стальные, да⁈ — морщась от боли, спросил меня Захтух’ир. — Смотри на мои яйца! Вот где сталь!

Он вновь кинулся на невидимую стену и начал бить её, но теперь уже руками и копытцами.

Я морщился от сильной мигрени, но терпел.

— Ребята! — воскликнул Маркус. — У меня демон вышел из круга!

— Хуярь его! — ответил я ему.

— О, чёрт! — отвлёкся Вигго, на которого кинулся демон Маркуса.

Отвлечение привело к тому, что красный демон норвежца прорвал пентаграмму и получил свободу.

— Сюда, братва!!! — замахал руками Захтух’ир. — Я здесь!!! Ёбните этого утырка!!!

— Я тебя сам сейчас ёбну! — ответил ему я.

— Прямо ёбнешь, да⁈ — проревел чёрт. — Давай раз на раз! Или слабо⁈

Очевидно, что он с самого начала провоцировал меня, но я на такие дешёвые приколы не ведусь со школьных лет.

Мне известно, что черти очень адаптивны, у них есть способность обращаться к эфиру, из которого они черпают поверхностные сведения о призывающем. Отсюда и манера речи — Захтух’ир выбрал наиболее раздражающую стилистику, чтобы выбесить меня и спровоцировать разрыв ритуального круга.

Сами черти, пребывающие в другом измерении, ничего подобного не знают и знать не могут, но эта способность зачерпывания эфира позволяет им найти общий язык с любым призывающим…

— Иди сюда, маленький ниггер! — услышал я, как зелёный чёрт обзывает Маркуса. — Твоя мама такая толстая, что когда она лежит на пляже, её пытаются вытолкнуть в море спасатели китов!

— Ах ты, сука!!! — разозлился Маркус.

— Выруби его! — выкрикнул я.

Негритёнок врезал черту по морде, тот отлетел в угол, но чёрт Вигго вцепился Маркусу в ногу и начал кусать его.

— Ай, блядь! — выкрикнул Маркус и схватил черта за шею.

— Не сдаваться, братва!!! — прибодрил своих соратников Захтух’ир. — Сначала добейте копчёного, а потом ебашьте этого уёбка!

На подмогу Маркусу пришёл Вигго, взявший своего черта на удушающий.

— Эй, уёбок! — обратился ко мне Захтух’ир. — Веди себя как мужчина — выходи биться! Или зассал⁈ Да-а-а! Зассал!

Тут мне в спину что-то влетело.

— Прости! — извинилась Дора.

Оглядываюсь и вижу фиолетового черта, который колотит мне по спине.

— Да!!! — торжествующим тоном выкрикнул Захтух’ир. — Иди сюда, полупокер стероидный!!!

Я зря отвлёкся — концентрация была утрачена, поэтому ритуальный круг пал. Но я не жалею — сейчас этот чёрт почувствует всю глубину своей ошибки…

— Все на меня, хуесосы гепатитные! — проревел я. — Я ваших мамок в рестораны водил!

Раздались яростные визги и на меня разом кинулись все свободные черти.

Захтух’ир подлетел на своих крылышках и попытался шарахнуть меня по лицу, но я перехватил его прямым ударом в корпус. Кулак пробил его грудь насквозь, я ощутил, как в кожу вонзаются разбившиеся кости, но затем чёрт развоплотился и исчез без следа.

Он не умер — он не может умереть. Он отправился туда, откуда пришёл — в Инферно.

Разворачиваюсь к остальным чертям. Те сразу же отпрянули.

— Давай договоримся! — поднял руки в примиряющем жесте фиолетовый чёрт.

— Никаких переговоров с чертилами! — заявил я.

Зелёного черта, в этот момент, додушил Вигго — чертила развоплотился.

Бью фиолетового по башке, раскалывая её, как варёное яйцо, а красного черта прикончила Дора — она создала вокруг его головы водяной пузырь, в котором он утонул.

Оглядываю поле сражения и вижу, что демон Сары лежит на полу в пентаграмме и хриплым голосом умоляет:

— … что хочешь дам, только прекрати…

— У тебя ничего нет, — покачала головой Сара.

— Тогда за что?.. — спросил жёлтый чёрт.

— Просто так, — пожала плечами Сара.

В аудиторию вошёл мастер Ван.

— Всё ровно так, как я и предполагал изначально, — усмехнулся он.

Циновки были раскиданы по помещению, чернильницы опрокинуты, чернилами заляпаны стены и пол — черти нанесли возможный максимум повреждений и беспорядка.

— Послушник Сара, — произнёс мастер Ван. — Заканчивай с ним — ты успешно справилась с заданием.

Литовка кивнула и сжала кулак. Жёлтый чёрт закорчился, провыл что-то жалобное, после чего развоплотился.

— Остальные — неплохо, — сказал мастер Ван. — А теперь приведите аудиторию в порядок и продолжим занятие.

Это была практическая часть, но теперь будет теория.

С чертями, на самом деле, довольно-таки занимательная история.

Есть четыре архидемона, правящих Инферно — Астариэль, Загальназ, Морагрот и Лиммурас.

Астариэль — это архидемон времени и неумолимой судьбы. Могущество его приближается к божественному, он повелевает временем, но о судьбе — это неприкрытый пиздёж, так как Судьба — это Путь, а Путь — это слишком серьёзно, чтобы этим могла повелевать какая угодно сущность, пусть даже с приставкой «сверх-».

Загальназ — это архидемон тайного знания и запретной мудрости. У него труба пониже и дым пожиже, чем у Астариэля, но тоже ничего хорошего, так как горизонты планирования у него, если он вообще захочет что-то запланировать, могут распространяться на сотни лет вперёд или даже назад.

Морагрот — это архидемон войны, ярости и огня разрушения. С этим всё предельно понятно — он обожает насилие, существует ради насилия и воплощает в себе насилие. Говорят, что с ним даже можно договориться…

Лиммурас — это архидемон смерти, распада и мрака подземного мира. Он командует дном Инферно, куда стекаются всякие отбросы от демонического мира. Известно о нём мало и аспекты, которыми он заведует — это сугубо предположения. Насчёт остальных всё известно, а Лиммурас загадочен, как Джеймс Бонд…

С архидемонами как-то пересечься практически нереально. Для них все эти сонмы смертных душ в материальном мире — это что-то вроде песочницы у детского сада. Вряд ли такие взрослые дяденьки станут тратить время на игру в песочнице.

Зато у демонов есть многострадальный «средний класс»:

Формиэль — это демон иллюзий и обмана, то есть, хитрожопый гад, с которым лучше не иметь никаких дел, ибо гарантировано 100% кидалово. Он кинет даже когда ему это невыгодно, просто из любви к искусству кидалова.

Лукрос — это демон богатства, сделок и мирской власти. С этим, как говорится в фолианте по демонологии, можно иметь бизнес — он не кидает, потому что он уважающий себя бизнесмен. Но берёт он дорого, иногда даже неприемлемо дорого. Бывает даже так, что призывающий получает ровно то, чего хотел, но оставался этому крайне не рад.

Тенебрус — это демон тьмы, страха и ночных кошмаров. С этим сделки заключают только клинические имбецилы, жаждущие насолить каким-то обидчикам или неприятелям. Наслать ночные кошмары на вражескую армию, заставить правителя недружественной страны сраться и ссаться от иррационального страха, сводящего его с ума — это всё он.

Есть ещё несколько десятков демонов «среднего класса», которых вполне реально призвать, но эти трое — главные в своём классе.

А «низший класс», которых я называю «люмпенами» — это вот такие мудаки наподобие Захтух’ира. Слабые, выёбистые, адаптивные, вечно жаждущие оказаться в материальном мире, чтобы всласть набесоёбиться, ну и практически бесполезные для призывающего.

Вообще, они составляют основную массу легионов архидемонов, но есть там и элита войск, своеобразная гвардия — только вот их нельзя призвать в ритуальный круг, так как это демоны другого назначения. Эти больше о «дать пиздюлей», чем о «давайте договоримся».

Также очень важный момент, который точно установили мудрецы из Храмов: у демонов нет каких-то особых планов на материальный мир и людей. Нет никаких падших ангелов, никакой Христос к ним в Инферно не спускался, они вообще тут проездом и если спускаются в материальный мир, то исключительно ради удовольствия от процесса. Кого-то кинуть, кого-то захуярить, а кого-то трахнуть, а кому-то помочь за «деньгу малую», то есть, частичку души — вот такие вот они.

Самое главное — они не нуждаются в материальном мире, им и в Инферно отлично живётся. Точнее, «неживётся» — они не живые существа и материальное воплощение обретают только здесь, в материальном мире.

— А теперь перейдём к ритуалу изгнания демонов, — произнёс мастер Ван. — Некоторых демонов не получится избить до смерти или раздавить валуном — они слишком сильны для такого. Поэтому были разработаны ритуалы, с помощью которых можно отправить обратно в Инферно почти любого демона. Записывайте…

— Принесли? — спросил Альфи.

Альфи, то есть, Альфред — это австралиец из Брисбена, попавший в Храм на год раньше меня.

— Конечно, — кивнул я. — Готовы к драке?

— Всегда, — криво усмехнулся «дед».

У нас установилась договорённость с несколькими «кулаками» — мы приносим еду, а они дерутся с нами. Но не просто дерутся, а по всем правилам единоборств, чтобы от этих драк была практическая польза.

С едой нам помогает наставник Люй — его интересуют первые и вторые блюда, но ему совершенно плевать на десерты. Мастер Гао, систематически подкидывающий нам халтурки, наоборот, заинтересован в десертах, а всякие блюда его не волнуют.

Был организован нехитрый обмен, в результате чего у нас всегда есть различные десерты, в которых мастер Гао видит исключительно закусон, который долго не портится и может служить в качестве своеобразного товара.

В качестве великого комбинатора у нас выступает Дора, взявшая бартерные операции на себя. Благодаря её схемам у нас и с едой всё в порядке, но ещё есть всякие пряники, песочное печенье, орехи в карамели, финики, а также пеммикан. Последний — это что-то вроде местного аналога тушёнки, так как имеет эквивалентный срок хранения и твёрдую бартерную стоимость.

— Сколько у вас? — спросил Альфи.

— Сто грамм медовых пряников, — ответил я. — Это прямо пиздец какой куш, поэтому будем тренироваться полтора часа, а не час.

— Альфи, соглашайся! — вмешалась в наш разговор Гизлан.

Гизлан из Марокко, прямиком из Касабланки.

— Я веду переговоры! — поморщился Альфи. — Не втыкайся, когда я говорю!

У них есть ещё двое членов «кулака» — Хо Тан Тай и Юрген Вирц. Была ещё одна, Петра, но её забили до смерти два года назад. Оказывается, в случае гибели одного из членов, «кулак» не пополняется и продолжает обучаться в текущем составе. Так что есть тут «кулаки», состоящие из одного-двух человек…

В общем, не так уж и редко тут умирают послушники. Просто, когда большую часть времени проводишь на занятиях или на работе, не замечаешь, как «кулаки» месятся между собой или конфликтуют с другими «кулаками».

— Ну, что, Виталий, готов потерять остатки зубов? — с усмешкой спросила Гизлан, стукнувшая кулаком по ладони.

Она тоже движется по пути закалки тела, причём достигла неплохих успехов — бьёт больно. И уже выбила мне один зуб, случайно.

— Смотри свои не потеряй, — ответил я ей и встал в боевую стойку.

Маркусу пришлось подождать, так как у «кулака» Альфи некомплект, зато остальные распределились и сразу начали поединки.

Уклоняюсь от молниеносной вертушки от Гизлан и подсекаю её опорную ногу. Она этот прикол хорошо знает, поэтому в падении бьёт меня кулаком по морде и откатывается.

Техники у неё гораздо больше, опыт рукопашки богаче, чем у меня, поэтому грубая сила, которой у меня больше, не решает.

Стираю кровавую юшку и вновь занимаю боевую стойку, а Гизлан приближается.

«Чем мы занимаемся?» — подумал я, внимательно следя за действиями оппонентки. — «Нам дадут пиздюлей, а мы за это заплатим роскошными медовыми пряниками».

Но сегодня я чувствую себя увереннее, чем вчера или позавчера.

Гизлан обозначила намерение шарахнуть лоу-киком по бедру, выставляю ногу, чтобы принять удар на голень, но хитровыебанная марокканка резко меняет траекторию удара и шарахает меня ногой по башке.

Мне удалось устоять, что снова удивило Гизлан, но в голове я уже «поплыл» — шарахнула она сильно.

Она не дала мне передохнуть и вновь рванула вперёд, чтобы сократить дистанцию.

Делаю шаг назад, готовя при этом контратаку, но упускаю момент и подвергаюсь граду ударов кулаками и ногами — марокканка выкладывается на все 100%, чтобы закончить побыстрее.

Игнорирую удары и бью в ответ. Так нельзя, но ничего не могу с собой поделать — делаю ложное движение вправо, резкий рывок вперёд и апперкот из нырка. Апперкот зашёл удачно, Гизлан дезориентирована и разрывает дистанцию почти на «автопилоте».

Тоже не даю ей время оправиться и сокращаю дистанцию. Бью ей ногой в живот, она падает, а я отступаю на несколько шагов. У нас нет задачи запиздить оппонента до реанимации — мы здесь тренируемся.

— Неплохо, — поднялась Гизлан на ноги. — Но апперкот ты нанёс, как лошара. Я насовала тебе в корпус и по лицу, а ты просто терпел. В серьёзном бою это бы тебя погубило.

— Продолжаем? — спросил я, вновь занимая боевую стойку.

Дора спарринговала с Хо Тан Таем, который выбрал путь огня — они применяют свои силы с осторожностью, чтобы не спалить и не взорвать тут всё ненароком.

Сара спарринговала с Альфи, который тоже является «душнилой» — они просто сидели и медитировали, пока их духи хуярят друг друга в яростной схватке без чести и милосердия.

А Вигго бился против Юргена Вирца. Вигго у нас «душнила», а Юрген — «стихоплёт» пути воздуха, поэтому они просто дерутся на кулаках и ногах.

Проводим с Гизлан ещё два поединка, я проигрываю в обоих, а затем марокканка начала спарринг с нашим негритёнком.

Тренируемся в таком формате мы не только с «кулаком» Альфи, но ещё с «кулаками» Кэйто, Ивайло, Асхата и Зехры. Все они из «дедов», но мы сами тоже, так-то, уже «деды»…

— А теперь смотри, — сказал мастер Гао. — Вот это — кровавое железо. Мои личные запасы.

Он открыл сундук и продемонстрировал уродливые слитки металла, залитые каким-то прозрачным студнем.

— Я вижу, что ты упёртый, как осёл и не отступишься от своего дела, — продолжил Гао. — Сколько уже накопил?

— Сто девять грамм, — ответил я.

— Как я и думал, — усмехнулся мастер по металлу. — Здесь три килограмма — когда-то я копил его себе на нагрудник, но потом мне надоело. Хочешь получить их?

— Да, — закивал я.

— Это будет не за просто так, — сказал мастер Гао. — Мне надоело каждый день выполнять заказы Храма — хочется уйти в отпуск. Но мастер Фэн не разрешает, после того случая, м-да… Но если будет кто-то, кто заменит меня — тогда пожалуйста.

— Но у меня же занятия… — начал я.

— Так это будет не сразу, — покачал головой мастер. — Железо возьмёшь сейчас, я помогу тебе выковать княжий меч, но когда сдашь главный экзамен — я собираю вещи и ухожу в заслуженный отпуск на полгода. И следующие полгода ты будешь выполнять все задания, безукоризненно, как я.

— Изначально я хотел княжий меч из своей крови… — сказал я.

— Так у тебя кровь — пресная водица! — усмехнулся мастер Гао. — Каких «врат» ты достиг?

— «Бронзовые врата», но желудок преодолел «Стальные врата», — ответил я.

— Ты ещё совсем юный и дряхлый мальчик, — произнёс Гао. — А я начал собирать свою кровь уже после «Сапфировых врат» — она просто во всём лучше, чем твоя.

— Сапфировые врата? — спросил я.

— Не забивай себе голову, — махнул рукой мастер Гао. — Далеко тебе ещё. Ну так что? Мы договорились?

Тут и думать нечего.

— Конечно! — улыбнулся я.

— Завтра с утра приходи — начнём ковать твой княжий меч, — сказал мастер Гао. — Твой кровавый металл используем для навершия — больше он ни на что не годится…

— Да я могу тут полежать, а вы дальше идите… — сказала Сара.

— Своих не бросаем, — покачал я головой и ободряюще улыбнулся ей. — Маркус, Вигго — берите её под руки.

Наш план с засадой, скажем так, не «стрельнул».

Заруба под флагом прошла ожидаемо — самые сильные «кулаки» отмудохали остальных, а затем начали меситься друг против друга. Сильнейший «кулак» забрал флаг и помчался дальше по лабиринту, попутно опрокинув нас, вышедших из-за угла.

Маркусу разбили шайбу, а Саре сломали левую ногу, но зато потеряли своего «душнилу», которого я отпиздил с оттяжечкой.

Это был «кулак» Зехры — Зехру-то я и отпиздил…

Но потом мне пришлось столкнуться с Александрой, которая, как раз, закончила с Сарой, а дальше всё было понятно. Александра собиралась сломать ногу ещё и мне, но вмешался Маркус, которому она и отбила шайбу до посинения.

Они бросили Зехру, которая больше не могла продолжать бег, и помчались дальше.

— Нам не догнать их, — произнесла Дора.

— А даже если догоним, гречка нас уроет, — поддержал её Маркус, прикладывающий кусок льда к своей физиономии.

— Ну, тогда мы уже проиграли, — вздохнул я. — А раз проиграли, то выйдем из лабиринта все вместе. Мы же не уёбки какие-то…

— Как это трогательно, блядь… — прокомментировала происходящее Зехра, отползшая к стенке.

— Да иди ты, — отмахнулся от неё Маркус. — Вернее, ползи. Тебе мы не поможем.

— Очень надо мне, ха-ха… — ответила Зехра.

Её «кулак» оставил после себя отчётливые следы, по которым мы и поплелись.

Я тоже чувствовал себя совсем не окей — Александра била от души, с полной самоотдачей…

— Ха-ха… — заглянул я в волчью яму. — Уютно там, да?

На дне лежал Саринган, член «кулака» Зехры.

— Иди нахуй, Виталий… — ответил он мне.

— Успехов там, — усмехнулся я и перепрыгнул яму.

Нас уже обогнали дважды — «кулаки» Альфи и Руя. Но эти «кулаки» — аутсайдеры, не претендовавшие на лидерство в гонке. Видимо, их просто пиздили меньше, чем фаворитов…

Через пятьсот метров с лишним мы наткнулись на самого Альфи, который висел на ледяной стене в паутинном коконе.

— Здоров! — помахал я ему рукой.

— Здоров… — ответил он.

— Помочь? — спросил я.

— Буду признателен, — улыбнулся Альфи.

Вытаскиваю из ножен меч и начинаю рубить толстую паутину.

Это паутина императорского скрытника, особого паука, обитающего на юге Поднебесной, в густых лесах. Говорят, что чем древнее скрытник, тем прочнее его паутина, а ещё говорят, что на юге из неё изготавливают щиты и доспехи.

Но тут была применена паутина молодых особей, поэтому она относительно легко поддалась мечу.

— Спасибо, Виталий, — поблагодарил меня Альфи.

— Побежишь дальше? — спросил я.

— Уже бесполезно, — вздохнул он. — Мои убежали слишком далеко и даже если догнали лидеров, то им точно уже дали просраться…

— Это всё Александра… — произнёс недовольный Вигго. — Мы были так близко к VIP-келье…

— Эх… — с сожалением вздохнул Маркус.

— Не против, если я пойду с вами? — спросил Альфи.

— Давай, — кивнул я.

Пошли дальше и на пути нам встречались следы героического преодоления препятствий. «Кулак» Альфи нашёлся спустя примерно километр.

— Что с вами случилось⁈ — спросил я, заглянув в очередную яму.

— Александра случилась! — ответил Юрген.

— Пха-ха! — засмеялся я, поняв, что именно произошло.

— Иди ты, Виталий! — поморщился немец. — И помоги выбраться!

— Хватайся! — протянул я руку.

По очереди я вытащил всех членов «кулака» Альфи.

Вероятно, они догнали Александру, она их, закономерно, отмудохала, а чтобы они больше не путались под ногами, гречанка закинула их в ближайшую волчью яму.

— Догоним их⁈ — предложил Юрген.

— Тебе мало? — спросил Альфи.

— Но теперь нас больше! — сказал немец. — Завалим её толпой!

— А дальше? — спросил Альфи.

— А дальше устроим честный поединок, — пожал плечами Юрген. — В правилах ничего не говорилось о кооперации между «кулаками». А раз не запрещено, то разрешено.

— Не, что-то мне не нравится такая идея, — покачал головой Альфи. — Виталий — чемпион по поединкам, Дора — чемпион по стихиям, а Сара заняла второе место в состязании духов. Ты уверен, что мы сможем победить их, даже если одолеем «кулак» Зехры?

— Ну… — задумался Юрген. — Ладно, ты прав.

— Вот и хорошо, — улыбнулся я.

Я-то прекрасно понимаю, что настоящий чемпион по боевым искусствам — это Александра. Собственно, она и есть тот таран, с помощью которого «кулак» Зехры вырвался далеко вперёд.

Жаль, что нет второго и третьего места — мы бы ещё побарахтались…

Несколько раз мы забредали в тупики, один раз наткнулись на бездыханное тело ониксовой горгульи, которой кто-то сломал крылья, а затем и шею. И все мы сразу поняли, кто это мог быть.

Ещё полтора часа и мы вышли к финишной черте. Там уже стояла довольная Александра со своим «кулаком». Она воткнула зелёный флаг в гнездо и принимала поздравления от соратников.

— Ну, вот… — вздохнул Маркус.

— Я считаю, что она заслужила, — произнёс я. — Победу в поединках у неё украли, а сейчас всё по справедливости.

— Ну, да… — снова вздохнул Маркус.

— Привет! — помахал я селянину, чистящему загон от свиного дерьма.

Одет он в грязную серую робу, на голове его повидавшая виды соломенная шляпа, какие я видел в Храме и в фильмах о Вьетнаме.

«Гу-у-у-уд морнинг, Вьетна-а-а-а-а-ам!!!» — подумал я и улыбнулся.

Селянин повернулся ко мне и несколько секунд пытался просто осмыслить, что видит перед собой. Потом его будто шибануло током, он развернулся и рыбкой нырнул в дыру в здании. Свиньи, прячущиеся в хлеву, испуганно завизжали.

По национальности он был, вероятно, бурят — чертами лица походил на крайне отдалённого родственника мастера Вэя. Ну, у него узкие глаза, щуплая комплекция, зато он гибкий и ловкий. Как же ловко он занырнул в свинарник…

— Ну, ладно… — удивлённо пожал я плечами и пошёл дальше по деревне.

Иду к деревенской площади, к которой ведут, буквально, все дороги — их тут три.

Жители испуганно разбегались. Видимо, их до глубин душ поражал мой «аутфит»: кожаные штаны, голый торс, пояс с мечом в ножнах и деревянные «лабутены» с верёвками.

«Да я же вылитый самурай», — подумал я. — «Но самураи — это Япония, а тут культура китайская — её принёс сюда Цинь Шихуанди».

На складе валялись бронзовые нагрудники, шлемы, щиты, но всё это мне не подходило.

Есть одна важная проблема, связанная с закалкой тела: когда пересекаешь «Стальные врата», а я их уже полноценно пересёк, ты больше не можешь носить рубашки, жилетки и прочее. Всё начинает разрываться или стремительно дырявиться, как в стиральной машине с камнями.

И доспехи тоже постепенно разваливаются — рвёт кожаные ремни, металлические петли и прочий крепёж, а затем броня осыпается с тебя.

С этим почти ничего не поделать. Почти — потому что есть один выход. Можно изготовить броню из кровавого металла, но обязательно, чтобы металл был из твоей крови. Тогда организм примет эту броню, как часть тебя.

Мастера Гао и Бао, собственно, рассекают всегда с голым торсом не потому, что им это по кайфу, а потому, что экономят одежду. Ни одна ткань не выдержит такого давления — она просто рассыплется в труху…

И я тоже теперь вынужден буду ходить по пояс голый, в любую погоду. Но есть один плюс — пересечение «Стальных врат» не только сделало меня неуязвимым для арбалетных болтов и дротиков, а также стрел, но ещё и устойчивым к любому климату. Адская жара, лютый мороз — я уже выходил за пределы Храма в одних штанах и деревянных «лабутенах», и не почувствовал особой разницы. Щипало уши и нос слегка, а в остальном было комфортно.

Я — машина! Мне даже доспехи не нужны, я кого хочешь уработаю!

И люди вокруг это чувствуют.

— Я пришёл с миром! — помахал я рукой убегающим от меня селянам.

Я заметил среди разбежавшихся несколько женщин, но они тут, как и заведено у средневековых селян, мало отличаются от мужчин — всё дело в том, что они стараются одеваться одинаково, чтобы не выделяться на общем фоне. А то бывает, что воины посещают деревню, им начинает нравиться какая-то женщина, а воинам, теоретически, может понравиться и дырка в дереве, начинаются скандалы, изнасилования, убийства и так далее.

В общем, такие особые обстоятельства вынуждают женщин сидеть по домам, когда в городе солдаты или воины.

Одежда у них тут одинаковая, будто у одного кутюрье шьётся — серые или чёрные робы, соломенные шляпы и лабутены типа моих.

— Эх… — вздыхаю я.

На площади остался стоять один дед в соломенной шляпе и с тростью в руке. Вот, серьёзный взрослый мужик — мне только с такими и говорить…

Подхожу к нему, а он продолжает стоять, опираясь на трость.

Соломенная шляпа надвинута на лоб, лица не видно, только белая бородка торчит, комплекция тощая, старческая, но чувствуется, что мужик волевой, раз не сбежал. В осанке его проглядывается воля — видно, что не из трусливых!

— Приветствую! — помахал я ему рукой. — Как дела? Ещё раз: я с миром!

Но дед стоял неподвижно, а затем его рука, держащаяся за трость, начала мелко-мелко дрожать. Раздалось едва слышное журчание и я почувствовал запах мочи.

— Ой, блядь… — отступил я от него. — Здесь есть кто-нибудь, с кем я могу поговорить⁈

Переступаю через ручеёк мочи и вновь подхожу к деду.

— Я пришёл с миром! — повторяю ему и отвешиваю почтительный поклон.

Дед вздрогнул и поднял взгляд.

— Да! — улыбаюсь я. — Мирные намерения!

— Ты не будешь убивать нас и насиловать наших женщин? — спросил дед.

— А зачем это мне? — спросил я. — Я пришёл решить ваши проблемы!

— Правда? — с недоверием спросил дед.

— Правда-правда! — заверил я его. — Я послан к вам самим Небом! Выкладывай, дед — какие есть проблемы?

— Меня зовут Шуй Зэн, — представился старик. — Я старейшина этого поселения, белый призрак…

— Зови меня Виталием, — представился я в ответ. — Итак — проблемы, конфликты, просроченные долги — всё порешаю! А если где-то бэха стоит с движком стучащим — это прямо по адресу!

— Я не… — недоуменно произнёс старик. — Я не понимаю…

— Есть у вас какие-нибудь неприятности? — спросил я. — Чудовища? Кто-то убивает вас и насилует ваших женщин?

— Чудовище, — активно закивал дед Шуй. — Страшный дракон — он убивает взрослых и похищает детей.

«А-ха!» — подумал я.

— Ты избавишь нас от него? — спросил старик с надеждой.

— Конечно! — заулыбался я. — Я был создан, чтобы избавлять людей от драконов! Только скажи, где его искать. Дай знать, где он находится… Дай знать и всё…

Дед указал на горы вдалеке. Я посмотрел на один из домов. Вход указывает на юг, а это значит, что горы на западе. Дракон живёт там.

— Я приду к нему в дом и выстрелю ему в лицо прямо на глазах у его семьи, — сказал я. — И трахну его жену, пока он будет истекать кровью на своём ковре!

— О, великое Небо… — со страдальческим выражением лица изрёк старик Шуй.

— Да шучу-шучу! — усмехнулся я. — Я просто убью его.

Начинать надо, как у нас и заведено, с детективных методов. Эркюль Пуаро, Шерлок Холмс и, конечно же, Казанова из «Улицы разбитых фонарей»…

Первое — осмотр предполагаемого места преступления.

Обхожу деревню по периметру, нахожу загон с заваленным забором. Судя по запаху, обитали в загоне барашки, но теперь тут нет никого. Ещё обнаруживаю человеческую кровь — Ци от неё совершенно не животный. Но это Ци не взрослого — видимо, это тот самый ребёнок, которого съел дракон.

Всё-таки, я подумаю о том, чтобы трахнуть его жену прямо у него на глазах…

— Жрать детишек — это очень плохая тактика выживания, — подумал я. — Если это пожирание тронет сердце какому-нибудь имперскому сановнику, то он может и награду назначить. А на награду будет полно охотников из героев.

Короче, дракон обосрался по полной. Сначала своими действиями, а затем буквально — в пятистах метрах от деревни я обнаружил драконье дерьмо. Это очень ценный ингредиент, поэтому я быстро собираю его в специальный мешок. Да, буду вонять говном, но такое говно не валяется на дороге. То есть, валяется, но крайне редко.

Двигаюсь по взятому следу. Дракон обожрался овец и оставляет за собой след из примятой травы — тяжело ему тащить набитое брюхо. Так бы, наверное, взлетел, но сейчас ему так тяжко, что даже просто ползти на брюхе тяжело…

Я знаю, что драконы разумны, они дают себе отчёт в том, что делают. Они способны прогнозировать, строить планы, возможно, что и мечтать.

Но это нихрена не те добрые драконы из диснеевских мультиков.

Это злые и хитрые твари, думающие лишь о том, как бы набить себе брюхо с как можно меньшими трудозатратами. То, что дракон разумен — это серьёзное осложнение дела.

Я уверен — я его захуярю. Но его ещё нужно найти.

Дохожу до реки.

«Вот сука…» — чешу я затылок, рассматривая противоположный берег. — «А-а-а-а, всё, окей!»

Дракону было настолько похуй, что он тупо форсировал реку и прошёл сквозь кусты, завалив один из них. Если бы он проплыл метров двести-триста по течению, а затем аккуратно поднялся на берег, я бы потратил остаток дня, чтобы найти его след.

Снимаю с себя лабутены, поясные сумки и пояс с мечом — обматываю сумки и ремень вокруг ножен, а лабутены привязываю к гарде.

Захожу в воду и плыву, держа пожитки над водой. Меч, какой бы он крутой ни был, мочить нельзя, а то очень быстро заржавеет…

Оказываюсь на противоположном берегу, обуваюсь в свои лабутены, подпоясываюсь и бегу по следу.

— На лабутенах-нах! — мчу я через рощицу. — И в охуительных штанах!

Природа тут просто охуительная. Зелень кругом, высокие деревья с густыми кронами, реки, блядь, почти на каждом шагу — от всего этого края прямо воняет процветанием и изобилием. Тут можно комфортно жить и наслаждаться этой жизнью. Реально, Поднебесная…

К горам бежал часа три — аж пропотел, как псина.

Дракон, уёбищный гомосек, часть пути пытался лететь, поэтому приходилось двигаться по направлению, в надежде, что эта мразь устанет от жизни и часть пути преодолеет пешком.

А вот финишную прямую он пролетел полностью, но это уже было неважно. Я увидел его пещеру, расположенную на высоте примерно километра. Эта тварь пробурила себе гнёздышко прямо в горной породе. Эх, придётся заняться экстремальным альпинизмом…

И не дай бог, этот летающий гондон узнает, что я иду за его жопой. Тогда мне крышка.

Подхожу к подножию горы, снимаю свои лабутены, привязываю их к поясу и начинаю экстремальное восхождение.

Верёвки нет, хотя можно было попросить её у селян, штырей тоже нет, поэтому падение будет означать, что мне пизда.

На ходу вырабатываю тактику — применяю захват «У-Си», чтобы пробивать породу и создавать выемки для комфортного зацепа. Падение метров со ста я ещё переживу, наверное, но чем выше я буду забираться, тем больше у меня будет шанс разбиться насмерть…

Восхождение было, мягко говоря, небыстрым. Пусть я совсем не устал, но пальцы уже начали побаливать, а мышцы предплечий забились.

Логово дракона находилось на высоте полукилометра или около того, что прилично даже для меня — подлый ублюдок специально поселился так высоко, чтобы осложнить мне жизнь.

Когда до логова осталось метров пятьдесят, я начал чувствовать запах. Разило драконьим дерьмом. Там его дохрена, как я понимаю, ведь драконы — это ленивые существа, которым в падлу даже просто вытащить жопу из логова. То есть, он срёт прямо там, где спит.

Забравшись в логово, я облегчённо выдохнул, вынул меч из ножен и на цыпочках пошёл вглубь, чтобы застать этого злобного мазафаку в самый опасный для него момент, когда он спит и переваривает еду.

Глубиной эта нора примерно пятьсот метров, по пути я вступал в говно, которое разбросано и размазано тут повсюду — у него реактивный понос или что, я понятия не имею. Выглядит дико, а воняет ещё хуже.

«Лежит, вонючий уёбок…» — увидел я дракона, валяющегося на куче собственного дерьма.

Европейские драконы, из мифов и легенд, предпочитали лежать на куче золота, а этому на золото и серебро вообще наплевать. Он лежит на дерьме, потому что ему абсолютно похуй. Главное, чтобы было безопасно и сухо.

Медленно приближаюсь к нему.

«Наелся и спит…» — подумал я.

Эта паскуда — из вида тяньлунов, то есть, «небесных драконов».

Вообще, у китайцев, как говорила Сара, драконы — это не жадные пидарасины, чахнущие над сокровищами, а вполне доброжелательные существа. Но в этом мире всё как-то совсем не так.

Тут драконы — это отдельный вид разумных, которые могут в своём развитии настолько преисполниться, что превосходят критерии сяней, становятся сверхразумными и сверхмудрыми, начинают влиять на геополитику и так далее.

Но основная масса драконов, например такие юноши, как этот тяньлун, ведут асоциальный образ жизни, жрут скотину и людей, грабят, убивают, требуют себе девственниц в жертву, то есть, ведут себя в точности, как европейские драконы из легенд и мифов.

И таких надо безжалостно пиздить, потому что их уже не исправить. Если дракон стал таким, то у него есть на это внутренние причины, которые не изменить.

А драконы с потенциалом сами не дадут тебе повода желать им зла. Мастер Тао, преподающий нам бестиологию, говорит, что нормальные драконы — это охуительные чуваки, с которыми и рисовую водку можно пить, и в разведку идти. Только одна проблема — различия между драконами не снаружи, а внутри, поэтому решительно непонятно, как отличить нормального рубаху-парня от злобного и хитрого уёбка, жрущего детей…

Поэтому рекомендуется держаться от них подальше и хуярить только тех, которые учиняют беспредел без причины. Так-то, даже компанейского дракона можно выбесить, поэтому желательно разбираться в подоплёке ситуации.

Тут всё кристально понятно — чистой воды пидарас, считающий, что можно просто прийти к селянам и сожрать им всех овец.

А ведь даже я вижу тут окошко для коммерции — у тебя есть драгоценное говно, с помощью которого селяне могут обогатиться. Да они тебе подъёмный кран построят, чтобы поднимать тебе овец, коров и лошадей, лишь бы ты лишний раз жопу не поднимал и продолжал эффективно срать!

Есть драконы, которые это прекрасно понимают и делают с людьми гешефт — вокруг таких совместных предприятий вырастают процветающие города. А есть драконы, которые не понимают ни черта, кроме удовлетворения своих сиюминутных хотелок.

Замахиваюсь и наношу рубящий удар по шее спящего дракона.

Раздаётся металлический звон, дракон открывает правый глаз и смотрит на меня.

— Хули смотришь? — разрываю я возникшую тишину.

Делаю второй замах, но дракон откидывает меня ударом хвоста.

Ударяюсь в стену, но быстро оправляюсь и кидаюсь на дракона, который, наконец-то, поднялся на четыре лапы.

Наношу рубящий удар прямо по его шее, но снова — только металлический звон, сколь звонкий, столь же бесполезный.

«А-а-а, это аспект металла!» — догадался я. — «Тоже развивается, гондон чешуйчатый!»

Драконы тоже могут в саморазвитие — у них бывают свои школы, в которых они обучают своих малышей разным премудростям. И этот тоже, как вижу, где-то учился. Но, наверное, решил всё бросить и стать рок-звездой. Или попробовал перекинуться в IT, пока не поздно…

Короче, эти чешуйчатые твари выбирают аспект стихий, а затем оттачивают его по давно известным им методикам, которые преподаются в их академиях, храмах и школах. Причём дракон любого вида может выбрать любой аспект и стать в нём мастером или даже высшим мастером.

По логике, тяньлун мог выбрать аспект воздуха и летать лучше, чем ему дано. Но этот, видимо, тупой, раз пошёл в усиление брони. Броня ведь тяжёлая, поэтому предполагается, что летать такой дракон будет медленно и недалеко.

Зато теперь его хрен пробьёшь мечом.

Но есть в данном случае одна лазеечка…

Роняю меч и бегу к тяньлуну. Тот форменно охуевает от моих действий, поэтому теряет драгоценные секунды и позволяет мне обхватить его за шею.

Беру уёбка в крепкий захват и начинаю сжимать.

Слышу, как шелестит его чешуя, сжимаемая моими стальными мышцами.

Он пытается скрести лапами по моим ногам, но это оставляет лишь царапины.

Вдохнуть дракоша уже не может, поэтому лишь разевает пасть и болтает языком. Ему очень хуёво, он бьётся в конвульсиях.

— Спи, тварь дрожащая! — велел я ему.

Тяньлун дёргается изо всех сил, пытаясь стряхнуть меня, но я плотно зафиксировался на его шее.

Наконец, он догадался, что можно кататься по полу, точнее, по собственному дерьму. Он начал катать меня по своему жилому пространству, но это не меняло абсолютно ничего. Ему пизда и он сейчас просто зря расходует остатки кислорода в своих лёгких.

Шли минуты — дыхалка у него дай бог каждому.

Его правый глаз, напротив которого я нахожусь, налился кровью. Он начал кататься ещё яростнее, но я лишь ещё сильнее стиснул его шею.

Прошло ещё три минуты и он начал сдавать. Движения его стали вялыми, глаза закрылись, но я не обманывался — это очень хитрые твари…

Когда дракон окончательно затих, я лежал, стиснув его шею, ещё примерно десять минут. Никаких изменений не произошло, а это значило, что он точно сдох.

Размыкаю затёкшие руки и иду к мечу, воткнутому в кучу дерьма.

Вытаскиваю меч и возвращаюсь к тяньлуну.

— Ты большая жирная змея! — сообщаю я мёртвому дракону. — Наша битва должна была быть легендарной! А мы валялись в твоём дерьме, как сельские алкаши…

Приставляю лезвие меча к кадычной ямочке на шее дракона и давлю изо всех сил.

Лезвие пропарывает дракона и заходит ему прямо в мозг, транзитом через носоглотку.

— Теперь точно всё, — вздыхаю я. — Ну? Где?

Я ожидал, что после убийства дракона появится кто-то из мастеров и скажет что-то в духе: «Послушник Виталий, ты прошёл испытание — пиздуй в келью».

Но ничего не произошло. Значит, испытание не в драконе.

— А теперь нам нужно доставить тебя в деревню… — смотрю я на дракона. — Надо доказать селянам, что я тебя грохнул.

Голову ему я точно не отчекрыжу, у него чешуя из металла. Похоже, что придётся тащить его.

Весит покойный тяньлун не больше трёхсот килограмм, имеет длину в шесть метров и являет собой очень удобный предмет для транспортировки. Просто берёшь его за хвост и тянешь, куда тебе надо.

Вытягиваю труп к выходу из логова и сажусь на него. Нужно передохнуть, а затем скидывать жмурика и спускаться к подножию. Надеюсь, его не разорвёт от удара.

Сажусь на краю обрыва, смотрю на местность — это ведь уникальная возможность провести рекогносцировку.

Судя по всему, это огромная горная долина. Она опоясана таким вот высокими горами, отвесными и неприступными. Деревня для меня, как на ладони — всего двадцать три здания, не считая свинарников и овчарен.

Есть здоровенный лес к востоку от деревни — оттуда-то я и выполз. Ещё восточнее от леса есть какой-то здоровый лагерь, обнесённый частоколом — подробности не разобрать, слишком далеко, но видно какое-то явное военное предназначение. Можно сходить чуть позже, если не придумаю ничего получше.

Так-то, там и убить могут. Может я пиздец какой плотный и жёсткий, но если там серьёзная армия — я не сянь никакой, меня можно угандошить.

За озером, расположенным в центре долины, я вижу скопление камней. Прикладываю ладонь к глазам козырьком и вглядываюсь.

Какой-то Стоунхендж — камни расставлены в круг. Видимо, какой-то языческий алтарь. Можно будет разведать, как будет время.

В целом, эта долина изрезана реками, по центру озеро, имеются холмы, какая-то хуйня типа Стоунхенджа, есть большой и мрачный лес, стоит одна загибающаяся деревня, и непонятный военный лагерь.

Только сейчас это заметил: реки формируют некий непонятный рисунок, вроде как, иероглиф. Точно! Но это на цзиньяне, языке аристократов.

«Сюй», — произношу я. — «Пустота».

— Значит, не знаешь, что тут вокруг? — спросил я, жуя жилистое мясо.

Дракон не пропал напрасно — его, с моей посильной помощью, разобрали на запчасти. Чешуя пошла в качестве товара на продажу, кишки пошли на изготовление какого-то национального блюда, а мясо сразу же пустили на большой пир, устроенный ближе к вечеру.

Я вчера тоже не растерялся, взял десять килограмм драконятины и замариновал их в перце и соли.

Сегодня вечером я пожарил первоклассный шашлык, большую часть которого съел сам. Местные до сих пор относятся ко мне с настороженностью, как к «белому призраку», но что-то это им никак не помешало жрать драконье мясо…

— Я никогда не уходил дальше нижних полей, доблестный герой, — ответил дед Шуй Зэн. — Не знаю, что творится в других краях.

— Ты же старый, как говно мамонта! — удивился я. — Даже в соседние деревни не ходил⁈

— А поблизости нет других деревень, — ответил на это Зэн.

— Так не бывает, — вздохнул я. — Что, вообще никто вокруг не живёт?

— Далеко-далеко на севере есть имперский город, — покачал головой дед Шуй. — Из него единожды в год приходит купец — он забирает налог для императора и покупает у нас товары.

— Когда он был в последний раз? — спросил я.

Старик задумался.

— Два месяца назад — может, три… — не очень уверенно ответил он.

— Понятно, — вздохнул я. — Ну, ты рассказывай: что вам ещё нужно? Может, есть какой-то другой дракон? Или в лесу чудовища?

— Нет, доблестный герой, — ответил дед. — Единственная беда была — злой дракон. Пахать землю ведь не попросим — это низко для героя.

— Кто это тебе сказал? — удивился я.

Я понятия не имею, что у меня тут за задача. Может, надо поднять местный колхоз до всесоюзного уровня?

— Сколько нужно вспахать? — спросил я.

— Десять му[13] — ответил дед Шуй.

— Хуйня вообще! — улыбнулся я. — Есть мотыга или плуг?

— Есть, — кивнул настороженный дед.

— Показывай, дед, — сказал я ему, после чего закинул себе в рот последние четыре куска шашлыка.

Шуй Зэн отвёл меня в ближайший сарай, где обнаружились деревянная мотыга и деревянный плуг.

— Нет, такой хоккей нам не нужен… — разочарованно покачал я головой. — Это никуда не годится вообще…

— Был раньше железный, но он сломанный лежит, а кузнеца у нас нет — ушёл, — развёл руками дед Шуй.

— Так у вас кузница есть⁈ — обрадовался я. — Веди!

Старикан провёл меня к зданию, похожему на примитивную кузницу, которую построил человек, похожий на примитивного кузнеца. То есть, выглядело всё это дерьмово.

Внутри обнаружились горн, каменная наковальня, набор кузнечных инструментов, а также сломанный плуг, который кто-то безуспешно пытался чинить.

Спать не хотелось, а ещё больше не хотелось завтра с утра ебаться с деревянным плугом, поэтому я поручил деду найти кого-нибудь, кто принесёт дрова, а сам начал принимать хозяйство.

Имелся тут и кое-какой запас болотной руды, который, теоретически, можно превратить в говённое железо, отлично подходящее под сельхозинструмент.

Покопавшись более тщательно, я нашёл старые крицы, в которых точно содержалось приличное количество железа — судя по среднему росту местных селян, у них тупо нет достаточно сил, чтобы выбить из крицы всё дерьмо…

Во внутреннем дворе кузницы обнаружилась яма для пережигания древесины в древесный уголь.

Короче, есть всё, чтобы починить этот всратый плуг за одно утро.

— По-русски говори, сука! — ударил я шуяо под дых. — Тьфу ты! Говори на байхуа!

Но гоблин прошипел что-то на своём и попытался плюнуть в меня. Не позволяю ему такой хуйни и даю мощную оплеуху. Гоблин-разведчик обрызгивает плевком свой зелёный маскхалат.

Сегодня с утра к деревне пришло аж семь разведчиков. Ну, точнее, я обнаружил только семерых.

Раньше, когда они приходили по одному, ловить их было просто и скучно, а теперь, когда командование шуяо начало что-то подозревать, разведгруппы стали крупнее и осторожнее.

Приди они одной группой, не было бы проблемы, но они зашли с разных сторон, поэтому догнал и отпиздил я только шестерых, а седьмой скрылся в кустах.

Я искал его следы, обнюхал почти каждый куст, но этот шуяо оказался мастером маскировки и запутал свои следы, что сделало почти невозможным его преследование. Я знаю, где находится их лагерь, но очевидно, что этот гоблин-разведчик не долбоёб и точно не побежал по очевидному пути.

В общем, это был проёб, но зато у меня есть «язык», сумевший пережить вертуху по голове. Видно, что его контузило, левый глаз косит, но он понимает, где находится и в какую жопу угодил…

— Никто из вас не знает языка этих полупокеров? — оглянулся я к сельскому ополчению.

Селяне отрицательно замотали головами.

— Бу снага лат гимбат… — прошипел шуяо.

— Ладно, раз не хочешь сотрудничать, то повисишь на вратах, — решил я. — Приготовьте шест!

Ополченцы принесли длинный шест и верёвку.

Бью гоблина по морде и прислоняю его к шесту, а затем туго приматываю его к нему. Далее я несу гоблина на шесте к единственным воротам деревни и втыкаю шест в специальное крепление для флагштока.

Гоблин оказывается вверх ногами, поэтому скоро ему станет очень хуёво.

— Повисишь тут, — сказал я ему. — Через часок вернусь и поговорим. Не будешь говорить, я оставлю тебя так до утра.

Мне хочется узнать, что за гоблины, какого хрена тут забыли и какова их численность. Тот отряд, который я разбил в первый раз, точно не был рассчитан на то, что кто-то будет оказывать ему серьёзное сопротивление.

Теперь я ожидаю, что их придёт много, возможно, рота или даже батальон. Придётся убить их всех, если уж я хочу спасти эту деревню.

Деревенька всё ещё в осаде, так как за прошедшие два дня не изменилось ровным счётом нихрена: шуяо всё так же стоят в осадном лагере, а мы строим блокгауз для защиты мирного населения.

Единственная новость — гоблины строят частокол вокруг деревни[17].  Видимо, моя вылазка произвела на них неизгладимое впечатление…

— Дедуль, ты чего такой напряжённый? — спросил я у Шуя.

— Тревожно мне, великий герой… — ответил старик. — Шуяо уже готовы к приступу…

— Это они так думают, хе-хе-хе… — усмехнулся я. — Но они не готовы.

— Крепость ещё не закончена, — сказал дед Шуй. — Когда шуяо окажутся внутри, мы будем беззащитны.

— Зря кипишуешь, дедуля, — ответил я ему. — У меня есть хитрый план, как нам красиво отразить первый штурм. Всё нормально будет, поэтому не ссы — прорвёмся!

— Ты хочешь пойти на прорыв? — напрягся старик. — А как же мы? Мы ведь не сможем…

— Да не парься ты! — похлопал я его по плечу. — «Прорвёмся» — это такая фигура речи. Это значит, что всё будет заебись!

Дед Шуй посмотрел на меня недоуменно. Я уже давно заметил, что мои селюки не выкупают мой лексикон. Видимо, у них неизвестны матерные выражения из Храма. Я говорю «во цао», что на байхуа, буквально, означает «я ебу», но если дать правильную интонацию, то оно будет значить что-то вроде «заебись».

— Ты тут не задерживайся, у них хватает метких арбалетчиков, — предупредил я старика. — Пример Кикианга — другим наука!

Дед Шуй сразу же отошёл от бойницы.

Бедняга Кикианг слишком долго смотрел в бойницу, поэтому кто-то из гоблинов попробовал застрелить его и поимел успех — болт попал прямо в лицо ополченцу и тот погиб на месте.

Из-за этого пришлось брать в ополченцы Ли Хея, мастера керамики. Если его грохнут, то это будет большая потеря для деревни, но выбора нет — ополченцы очень нужны для моего плана.

— Великий герой! — примчался малолетний Юн. — Пришло ещё два стяга шуяо!

— Ну-ка, ну-ка… — заинтересовался я. — С какой стороны?

— Их видно только с крыши! — ответил Юн. — Они встали за основным лагерем!

— Посмотрим, — кивнул я и полез на крышу башни.

Дед Шуй остался в помещении, а я поднялся по лестнице и сразу же попал под обстрел арбалетными болтами. Одна стрела попала мне в правую ногу и порвала штаны.

— Да-да, молодцы… — вздохнул я.

Гоблины перезарядили арбалеты и дали ещё один слитный залп. Выучка у них хорошая, стреляют они отлично, но это всё зря, так как мне похуй на их болты.

Беру из-под стола трофейный арбалет и взвожу его одним движением руки. Стальная тетива зацепилась за крючок, а я вложил в выемку болт с обмазанным говном наконечником.

Да, это аморально, оружие не конвенционное, но эти уроды нагнали на осаду одной небольшой деревеньки целый пехотный полк!

Целюсь в арбалетчиков, а те сразу же начали прятаться за большими щитами[18].

Выбираю самого нерасторопного и стреляю в него. Мимо. Ну, стрелок из меня, как из…

Вдруг, в башню с треском врезается длинное копьё.

— Ёб твою мать! — выкрикнул я от неожиданности.

Рассматриваю осадный лагерь и вижу на одной из стен новую башенку, на которой стоит какое-то деревянное вундерваффе. Это вундерваффе заряжают двое гоблинов — они активно крутят рычаги, натягивающие лук.

— Нихуя себе! — воскликнул я и почесал затылок.

Вновь взвожу арбалет и заряжаю его болтом. Шуяо тоже не долбоёбы, поэтому сразу же подняли лежавшие до этого щиты, прикрыв расчёт вундерваффе от возможного обстрела.

А эта штука ведь проблема!

Мой нынешний уровень развития позволяет спокойно переживать попадания арбалетных болтов и тяжёлых дротиков, но о вундервафлевых копьях в трактатах ничего не писалось…

Гоблины торопятся, спешат перезарядить свою штуковину, но я спускаюсь в башню и беру свой стальной щит. В эту игру, блядь, можно играть вдвоём!

Вообще, я поднимался, чтобы посмотреть на новые подразделения, но теперь есть задача поактуальнее.

Поднимаюсь на крышу башни и сразу же выставляю перед собой щит. Вовремя.

Копьё врезалось в щит и с треском разбилось, но я увидел стальной наконечник, на три сантиметра высунувшийся из моего щита. Нет, такой хоккей я точно не переживу…

Ставлю щит в предусмотренное крепление на ограде башни и упираю в него арбалет.

Шуяо снова перезаряжают свою хреновину, а я целюсь в них. Думаю, уверенных пользователей осадных орудий у них не так уж и много, поэтому гибель каждого из них — это очень маленькая, но очень значимая победа.

Стреляем одновременно. Копьё пролетает в десятке сантиметров правее от моей головы, а мой болт втыкается в щит и ранит щитоносца в руку. Блядь, какой же я снайпер — целился в голову наводчику вундерваффе, а попал в центр щита…

Нет, это бесполезно. Надо завязывать с этим делом и просто посмотреть, что за ребята решили посетить наше рейв-пати.

Пришло два штандарта, как и говорил соплежуй Юн. Один штандарт — коронованная белая курица на красном фоне, а другой — серый рыцарский шлем с пурпурным плюмажем на синем фоне.

Белая курица — это, наверное, орёл или что-то вроде того, но больше похоже на курицу.

— М-да, — рассмотрел я новые роты гоблинов.

Оба отряда представляют собой латников, причём не абы каких, а посеребрённых — латы блестят на солнце чистым серебром, что наводит меня на мысль, что это какие-то особенные воины. Не совсем не такие, как все, как позолоченные, но тоже с претензией на эксклюзивность. Посмотрим, как они покажут себя в бою. Что-то мне подсказывает, что рубиться на части они будут точно так же, как остальные.

Удовлетворившись увиденным, я вновь пережил залп из арбалетов, болты которых лишь поцарапали сталь моего щита, а затем вновь удостоверился, что за вундерваффе стоит какой-то меткий стрелок — он целился мне в голову, но не попал лишь чуть-чуть. Уже пристрелялся, сука…

Спускаюсь в башню, а затем выпрыгиваю из неё через окно.

Надо работать — штурм очень скоро.

— А что изменилось-то? — спросил я недоуменно. — Мы всё также в осаде и шуяо никуда не уходят. То, что я художественно вырезал их роту, ничего не значит — у них ещё много латников. Поэтому продолжаем укреплять бубаогао. Поднять крышу недостаточно. Теперь нам нужны рогатки…

— Но их ещё очень много! — выпучил глаза дед Шуй.

— На целую роту меньше, чем вчера, ха-ха! — ответил я на это. — А у нас пополнился запас провианта и высококачественной стали! Смотри на вещи позитивно, старик!

— Как-как? — не понял меня дед.

— Ну, положительно, — пояснил я.

В Храме давно уже сложился свой диалект байхуа, в который плавно вплетены слова из сотен параллельных миров и сотен языков. У местных же сельский байхуа, в котором очень мало слов — я думаю, что у крестьян, поколениями живущих в изоляции, просто не может быть богатого лексикона.

У них тут даже близкородственные браки в ходу. Да-да, настоящая «Игра престолов»!

Например, я точно знаю, что Пинг, муж Хуилианг, приходится ей двоюродным братом, а его отец, Шанюан, женился на своей родной сестре, а они оба произошли от брака между двоюродными братом и сестрой, имён которых местная устная история не сохранила.

«Тут все друг другу Таргариены, блядь», — подумал я. — «Страшно, очень страшно».

Мутанты, вопреки моим ожиданиям, рождаются тут не очень часто — у Вейшенга только по шесть пальцев на руке, ну и у Лея, местного глиномеса, поросячий хвост в детстве был, но его успешно ампутировал проезжий лекарь…

А! Ещё у Кикианга, ныне покойного, со зрением были прямо серьёзные проблемы, как и у многих селюков в этой деревне. Только вот я не знаю, связано ли это с тем, что они тут своих сестёр шпёхают…

— Дед, ты не переживай, — ободряюще похлопал я Шуя по плечу. — Всё нормально будет.

Вот за Шуя я спокоен — его родители стали в этой деревне первым поколением Шуев, поэтому сильно вряд ли, что он инцестный вырожденец. Хотя хуй его знает, что творилось в деревеньке, откуда родом родители Шуя.

— Что мы будем делать дальше? — спросил старик.

— Надо выточить сотни кольев, связать их в рогатки и уставить ими пространство вдоль дороги, — ответил я. — На вас разбор ещё целых домов, а вытачиванием буду заниматься я. Ах, чуть не забыл! Но, ладно, это я сам.

Вспомнил о том, что убойность моего княжьего меча меня решительно не устраивает. Мне нужно оружие массового поражения, что-то металлическое, тяжёлое, убойное.

Думаю над булавой или боевым молотом. Но не просто какая-то средневековая булава, а монструозная хуйня, весящая килограмм пятьдесят! Ну или молот эквивалентной массы, но обязательно, чтобы с шипами.

Более реалистичным вариантом я вижу шипастую булаву. Кузница есть, материала до жопы: навершие соорудить из закрытого шлема — можно утыкать его лезвиями мечей…

А можно не трахать себя между полушарий и просто смотать булаву из топоров на шестовой основе. Это будет в разы проще, поэтому, думаю, так и сделаю. Но хочется ведь себе булаву, как у Тёмного Властелина!

Пока я ходил по деревенской площади и предавался томительным размышлениям, мои селюки уже начали стаскивать подходящие деревяшки.

Вооружаюсь плотницким топором, переделанным мною из боевого, берусь за поданную юным Чуньмяо деревяшку и начинаю обтачивать её с двух сторон. Как наделаю заготовок, надо будет насверлить отверстий и скрепить всё это в рогатки.

Наш труд малопродуктивен, но время есть — шуяо, должно быть, сейчас разрабатывают план «Барбаросса», чтобы выковырять меня отсюда. Это же не шутка нихрена — настоящий герой в деревне!

— … и подожжём, чтобы прогреть землю, — закончил я инструктаж.

— О-о-о, умно… — покивала Дора.

— Уже имею опыт, — вздохнул я. — За работу, леди и жентльмен! Я за дровами. Маркус, родной, ты со мной.

— Ага, бро, — кивнул тот.

Дора и Сара остались с телом Вигго, а мы с нашим негритёнком пошли в долину, где стоит множество мёртвых деревьев.

— Дерьмо, — изрёк Маркус. — Мне так хреново, братан…

— Да, жаль Вигго, — сказал я. — Несмотря на некоторые недостатки, он был нашим бро.

— У тебя что за испытание было? — поинтересовался Маркус.

— Ну, я думал, что надо было захуярить охуевшего дракона, тяньлуна, — ответил я. — Но оказалось, что там шуяо пришли — пришлось перебить их всех.

— Шуяо? — переспросил негритёнок. — Сколько их было?

Вообще, негритёнком его называть уже некорректно — он ростом на полголовы выше меня, а я, до испытания, замерялся у мерного столба — метр девяносто три. Значит, наш «негритёнок» ростом около двух метров с лихуем.

— Примерно полк, — пожал плечами я.

— А это сколько? — не понял меня Маркус.

— Ну, смотри… — начал я считать. — В роте у них было по 150 голов. В батальоне четыре роты — это 600 голов. Было их примерно четыре батальона, а это значит — 2400 голов.

Назывались их подразделения, наверное, как-то иначе, а соединение типа батальона и вовсе отсутствовало, но мне так удобнее было их считать.

— И ты их всех? — нахмурил брови Маркус.

— Да, — ответил я.

Пока жевал перловку в столовой, воспоминания о битве в деревне Шанхэцун восстановились полностью. Я никогда ещё не испытывал такую неистовую ярость. Возможно, гоблины не заслужили такого…

— Ты айс колд килла, бро, — улыбнулся Маркус.

— А у тебя что за испытание? — поинтересовался я.

— Не так круто, как у тебя, — вздохнул Маркус. — Ледяной тролль спустился с гор и терроризировал деревню. Я устроил ему засаду, когда он пришёл за последними тремя жителями — воткнул ему топор в затылок и он сдох.

— Здоровый был? — уточнил я.

— Метров пять, — кивнул американец.

— Силён, — улыбнулся я. — Уважаемо.

— Уж всяко легче, чем полк гоблинов, — покачал головой Маркус. — Что-то они как-то жёстко с тобой — сначала дракон, а потом шуяо…

— Главное, что вывез всё это, — вздохнул я. — А вот Вигго…

— Да, Вигго… — погрустнел Маркус.

В долине мы свалили четыре сухих ствола и потащили их обратно. Теперь такое совсем нетрудно.

— Короче, — заговорил я, когда мы дотащили древесину до будущей могилы Вигго. — Надо наломать их, уложить нормально и подпалить. Я огонь вызвать не могу, у меня износ меридианов. Кто из нас самый не потерпевший?

— Да не вопрос, я подожгу, — сказала Дора.

Укладываем разбитую в щепы древесину и колумбийка поджигает её.

— Кто-нибудь знает, как он погиб? — спросил я.

— Я знаю, — сказала Сара. — Наставник Люй рассказал вкратце. Его испытанием было убить хуаньтоу.

— Ох, хреново… — сказал я.

— Он убил его, — покачала головой Сара. — Но умер от ран — в когтях хуаньтоу…

— Виталий знает это, — перебила её Дора.

Знаю. Хуаньтоу a. k. a Барсучья Голова — это чудовище из категории тех, что появились под действием Порочного Цикла. В когтях этой твари содержится очень много плохого Ци, которым она может заразить своего врага.

Будь я на месте Вигго, наверное, держался бы на дистанции. Возможно, пришлось бы соорудить ловушку и брать хуаньтоу за жопу совсем по-подлому. Скорее всего, Вигго так и поступил, но не рассчитал.

— А у тебя что за испытание было? — спросил я у Доры.

— Хэйлин, — ответила та.

— О-о-о, ебать… — протянул я. — Жёстко.

Хэйлин a. k. a Чёрный Дух — это тёмная, бесплотная тень с горящими белыми глазами. Оно охотится на людей, высасывая из них жизненную силу. Селяне говорят, что это духи воинов, павших без чести, но это тупые суеверия.

Это творение Порочного Цикла, как и хуаньтоу. Только плохим Ци оно никого заразить не может, так как работает исключительно с мозгами жертвы. Оно способно подчинять слабовольных и потом спокойно кушать их жизненную силу. Это медленная и мучительная смерть, которая может быть растянута на дни. Потом, конечно, жертва умрёт от жажды.

Для героев эта тварь тоже опасна, так как обычным оружием ей ущерба не нанести, но зато можно спалить её светом или огнём. Или же заколоть ритуально очищенным нефритом. Или княжим мечом.

— Ерунда вообще, — не согласилась Дора. — Я нашла её логово и убила сразу же, как она вылезла — проколола нефритовым стержнем.

— К-хм, — кашлянул я, чтобы сокрыть ухмылку.

«Нефритовый стержень» — это эвфемизм слова «хуй». Мне как-то мастер Гао рассказал.

— Ага-ага, очень смешно, — недовольно сказала Дора. — Ладно, подняла нефритовый столб и проколола им хэйлин. Так лучше?

— Но, тем не менее, это уважаемо, — произнёс я.

— Да, респект, сеструха, — улыбнулся Маркус.

— Спасибо, — улыбнулась Дора.

— А ты? — спросил я Сару.

— Байгу Лан со стаей призраков, — ответила литовка. — Это было нетрудно.

— Ну, да, тут согласен, — кивнул я.

Байгу Лан a. k. a Волк из Белых Костей — это огромный волк, состоящий только из костей, обтянутых серым пеплом. В одиночку он не двигается, поэтому с ним всегда есть стая подсирал из призраков. Питается он не мясом, а страхом своих жертв, поэтому в его ареале обитания всегда кто-то живёт — кто-то, способный испытывать страх.

И ему очень не повезло, раз на его долю выпала Сара. У неё воля плотнее, чем моя мускулатура — она же из душнил.

— Поэтому я вернулась раньше всех, — сказала она. — Пришлось ждать вас.

— Ну, извини, — усмехнулся я.

— А у тебя что было? — спросила Дора.

Пришлось рассказать всё второй раз, но уже подробнее. Всё равно ждём, пока костёр прогорит.

Я тут задумался, что получается какая-то хуйня.

У всех было какое-то чудовище, которого надо было завалить и испытание засчитывается. У меня тоже было чудовище — тяньлун. Я его захуярил, но потом пришли шуяо и я задержался на пиздец сколько времени. Надо пообщаться с Кангом и прояснить этот момент…

Костёр догорел и мы взялись за мотыги и лопаты. Вчетвером вырыть могилу — это как нехуй делать. Наверное, мы бы легко справились и без костра. Но так ебли меньше, а ещё мы погрелись.

Вообще, Дора могла просто вынуть землю одним движением руки — у неё ведь развитие в стихию Земли, но мы посчитали, что это как-то не по-людски. Всё равно, что вырыть могилу для близкого человека с помощью экскаватора. Ну, как-то не то, короче…

Аккуратно помещаем завёрнутое в саван тело Вигго в могилу.

— Даже гроба нет, — посетовала Сара.

— Здесь все так похоронены, — сказал я. — Видимо, принято так…

— Кто-то хочет что-то сказать? — спросила Дора.

— Я скажу, — вызвался Маркус. — Кто-нибудь знает, во что он верил?

— Ну, он норвежец, — пожала плечами Дора. — Что там было в ходу? Католичество?

— Не, вряд ли, — покачала головой Сара. — Скорее всего, лютеранство.

— А это что? — спросил Маркус.

— Протестантство, — пояснила литовка.

— А-а-а, то есть, прямо оно, — улыбнулся негр. — Знаю я одну молитву. Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла…

Он прочитал молитву по памяти, мы постояли в молчании несколько минут, думая о своём, а затем взялись за лопаты.

— Давайте обратно, — вздохнул я. — А то холодно.

— Я хочу поставить надгробие, — сказала Сара. — Кто-нибудь поможет?

— Я помогу, — кивнула Дора. — Камень?

— Да, — ответила литовка. — Хочешь вырастить его? Это же тяжело.

— В память о Вигго, — покачала головой Дора. — Сейчас…

Она отошла на десяток метров и заняла стойку «Медитирующей Скалы». Минуту с лишним ничего не происходило, а затем, прямо из земли, вырос плоский камень.

— Виталий, — посмотрела она на меня.

Я подошёл и схватился за камень. Пришлось приложить неслабое усилие, чтобы вырвать его из земли.

Маркус поработал киркой у могилы и подготовил место для камня.

— Вигго Сельберг, — вывела Дора на камне. — Какого он года?

— Семьдесят девятого, — ответила Сара. — Одиннадцатого июля.

Водя по камню пальцем, Дора выгравировала буквы и цифры.

«В память от братьев и сестёр», — закончила она.

— Ебанись… — вчитался я в первую страницу книги с коричневой кожаной обложкой.

Библиотека здесь огромная, большая часть книг имеет по десятку копий, поэтому очереди возникают редко, но есть прямо очень малоинтересные общественности экземпляры, представленные в библиотеке в очень малых количествах.

Например, трактат «Искусство Обуздания Гнева: Методы для Чистого Разума». Никто из внутренних послушников, насколько мне известно, не испытывает проблем с самоконтролем. Я сам потерял контроль лишь единожды, но очень жёстко. Я общался с мастером Бао об этом, но он сказал, чтобы я не занимался хуйнёй, так как гнев — это заебись. Говорит, используй это, раз имеется.

Но меня пугает перспектива чокнуться на почве неконтролируемой ярости и потом вырезать случайных людей и не людей крупными сериями, до тех пор, пока меня не остановит какой-нибудь более сильный герой…

Взял я, короче, эту книжку из библиотеки.

«В битве разум должен оставаться холодным, а тело — горячим», — написал мастер Ань Йи. — «Два Пути — техника, позволяющая бойцу сознательно отслеживать свою ярость, но не позволять ей захватить рассудок».

Эта техника, как я понял, включает в себя «раздвоение» восприятия: часть сознания наблюдает за боем и управляет решениями, а другая позволяет телу действовать на вбитых в него условных рефлексах. То есть, физически ты находишься в ебейшей ярости, а психически — абсолютно холоден и рационален.

Но мастер Ань предупреждает, что техника крайне сложна для освоения и есть риски для рассудка, так как всё это неестественно для живого организма.

Я задумался о гневе и его последствиях, как раз, чтобы минимизировать риски, поэтому для меня эта техника не подходит.

«Гнев — это раскалённый металл. Но даже он может быть охлаждён водой, если подвести её правильно», — написал мастер Ань. — «Техника Тихой Волны предназначена для перенаправления своей энергии Ци на замедление сердцебиения, замораживание эмоций и сдерживание взрывной ярости».

Судя по дальнейшему описанию техники, она успокоит тебя и ты не получишь всех бонусов, даруемых неистовой яростью, но зато защитит от протекания фляжки, обязательно сопровождающей взрыв ярости.

Я вспомнил, каким был, когда хуярил шуяо. Меня протыкали копьём в кишки, попадали из вундерваффе раза четыре, но я выдёргивал из себя копья и насаживал на них по три гоблина…

То есть, ярость — это имба, превращающая меня в непобедимого монстра.

«Получается, как у Халка?» — спросил я себя. — «Виталик крушить, у-у-у!»

Но это не всё, что осветил мастер Ань.

«Если не можешь подавить зверя, научись его выпускать по команде», — прочитал я. — «Ритуал Ярости — методика, позволяющая вызывать боевую ярость сознательно, но контролировать её».

Дальше подробно описывается особая медитативная практика, которая решительно запрещает все остальные виды медитации. Это значит, что придётся посвятить себя этой практике всецело, в ущерб всему остальному, взамен получив полный контроль над собственным гневом. Увы, но эта возможность практически упущена, ведь до первых убедительных результатов я потрачу кучу времени, а времени у меня мало. Ну и нельзя сбрасывать со счетов восстановительные медитации — от них придётся отказаться, как и от прочих, что сильно всё усложнит.

«Ярость — это топливо», — написал мастер Ань. — «Ци гнева — это техника, позволяющая усиливать своё тело за счёт расходования эмоциональной энергии».

Я сразу же подумал, что эта техника позволит мне создавать Ци из эмоций, но оказалось, что мастер Ань чем-то похож на блогеров с Ютуба — кликбейтит[26], как мразь…

Увы, создавать Ци из эмоций невозможно, поэтому за этим кликбейтным заголовком скрывается техника привязывания гнева к контролю над Ци. То есть, при полноценном освоении техники, можно перенаправлять Ци в разные участки тела, как «стихоплёты» и «душнилы». Только вот они это используют осознанно, а мне мастер Ань предлагает привязать это к весьма нестабильной эмоции. Не подходит, так как вообще не решает проблемы потери контроля.

Нахуя оно вообще надо? Чтобы если у меня протечёт фляжка, я был ещё более эффективным массовым убийцей?

«Разбей бурю на капли, и ураган потеряет силу», — прочитал я. — 'Техника Фокуса помогает концентрироваться на одном противнике за раз, не давая сознанию размываться в хаосе боя.

С помощью этой техники можно получить ограниченный контроль над собой в состоянии ярости и сильно повысить собственную эффективность. Только вот проблемы это тоже не решает. Когда за тебя принимает решения спинной мозг, а головной мозг залит гневом по самую пробку — это ни разу не самоконтроль.

— Да тут всякая хуйня… — поморщился я. — И реально выбор только между двумя техниками…

Либо «Два Пути», с разделением тела и сознания, либо «Техника Тихой Волны», полностью гасящая гнев. Надо тщательно обдумать и выбрать.

Вдруг, посреди библиотеки прогремел гонг.

Отрываюсь от чтения и оглядываюсь по сторонам.

А-а-а, блядь…

Нужно срочно идти в главный зал Высших покоев — похоже, что пришёл мастер Фэн.

Быстро возвращаю книгу на исходную полку и бегу в главный зал.

Там уже собрались остальные. Всего в Высших покоях обитает около сорока внутренних послушников — этого очень мало для целого мира, но есть и другие Храмы, выпускающие таких же, как мы, героев.

Судя по тому, что вторжения с Запада всегда оканчиваются провалом, из-за героев, объём выпуска вполне достаточный для решения всех проблем. Ну, кроме той, из-за которой набор продолжается.

И никто ведь, блядь, не знает, что именно не так. Прорицатели говорят, что сейчас в мире по особенному пиздецово — раньше настолько хуёво не было вообще никогда. И этот беспрецедентный уровень пиздеца нужно как-то преодолеть, успешно одолеть страшнейшее зло, а в награду получить возвращение домой…

— Внутренние послушники, слушайте меня внимательно, — произнёс мастер Фэн. — Сегодня среди вас есть новые члены, лишь недавно прошедшие Испытание — их ждёт вознаграждение.

Все начали хлопать, а я присоединился к этим бурным аплодисментам.

А я думал, что нас уже наградили…

«Мне в покои не хватает только плазмы и холодильника с пивом…» — подумал я.

— Новые члены — останьтесь, а все остальные — возвращайтесь к своим делам, — велел мастер Фэн.

Внутренние послушники начали расходиться, в главном зале осталось только восемь человек. Я, Сара, Маркус, Дора, Альфи, Гизлан, Хо Тан Тай и Юрген Вирц.

«Кулак» Альфи прошёл испытание за неделю до нашего, но у него никто не умер. Четверо зашли — четверо вышли.

— Семеро выпьют золотой эликсир, — произнёс мастер Фэн. — Внутренний послушник Виталий — ты сильно повредил свои меридианы Ци, поэтому не можешь, пока что, выпить золотой эликсир. Тебе придётся ждать, пока меридианы не восстановятся.

— Мастер Фэн, разрешите вопрос? — поднял я руку.

— Спрашивай, — кивнул тот.

— А что делает этот золотой эликсир? — спросил я.

— Золотой эликсир — это очередное благо, даруемое Храмом за успешное прохождение Испытания, — улыбнулся дед-ректор Храма. — Суть его — закрепление вашей пиковой формы, как физической, так и духовной. После успешного усвоения золотого эликсира вы больше никогда не опуститесь ниже этого уровня развития. При условии, что на вас не наложат проклятье, не отравят особым ядом или не подвергнут воздействию плохого Ци. Это означает, что даже если вы полностью прекратите тренировки и предадитесь бессмысленному удовлетворению своих низменных потребностей, вам потребуются десятилетия такого образа существования, чтобы пошатнуть свой нынешний уровень развития. Ещё какие-нибудь вопросы?

— Нет, больше вопросов не имею, — ответил я.

— Тогда иди и занимайся своими делами, — указал мастер Фэн на дверь.

Ухожу из главного зала и иду в мастерскую. Надо изготовить ещё девятнадцать бронзовых щитов — это заказ мастера Гао. Обязательства перед ним с меня не никто не снимал, поэтому мне надо выполнять его работу, которой, как оказалось, просто дохуя.

Сам он уже вошёл в штопор — как я понимаю, это будет непрерывный запой на весь срок его отпуска, то есть, он решительно настроен бухать все полгода, а я в это время буду пахать, как папа Карло.

Захожу в мастерскую и смотрю на ебучие заготовки. Придётся сильно заморочиться с чеканкой, которая и отнимет основную массу времени. Один бронзовый щит, как образец, я уже изготовил, поэтому начало уже положено.

— Эх, ёбаная жизнь… — вздохнул я и положил первую заготовку на наковальню.

Я ждал этого дня очень долго. Но не просто ждал, а хуярил, как заклеймённый сотней проклятий на личностный рост и саморазвитие.

Награда — более высокий минимальный уровень сил, если так можно выразиться. Если остальные, из-за того, что у них всё было отлично с меридианами Ци, получили золотой эликсир в тот же день, то мне пришлось ждать и лечиться.

Мастер Ян выписала мне целый курс эликсиров, которые я пил по четыре раза в день, в строгой последовательности.

— Некоторые меридианы до сих пор повреждены, — произнесла мастер Ян. — Но ими можно пренебречь — они слишком малы и незначительны, чтобы ты почувствовал какую-то разницу. Возьми эликсир.

Раз в декаду я прохожу у неё медосмотр, но не потому, что я вдруг стал очень важен для Храма и теперь меня носят на руках, а потому что я должен был сдохнуть в тот день, но не сдох. И это очень любопытно не только мастеру Ян, но и мастеру Фэну — дед-ректор хочет знать, как так получилось, поэтому поручил мастеру по алхимии отслеживать моё состояние в динамике, чтобы что-то понять.

Я вот, например, нихрена не понял. С каждым прошедшим днём меня пидарасило всё меньше и меньше, а сегодня я вообще чувствую себя просто превосходно. Душевная боль прошла полностью, поэтому больше не нужно пытаться глушить её интенсивными тренировками или изнуряющими мой страдающий разум восстановительными медитациями.

И если так получилось, что золотой эликсир, после десяти с лишним лет бултыхания на дне общества, то есть, без упражнений, самодисциплины и с неправильным питанием, вернёт меня, фигурально выражаясь, к состоянию сегодняшнего дня, то я согласен!

— Пей медленно, — предупредила меня мастер Ян.

— А у меня вопрос, — поднял я руку.

— Спрашивай, — кивнула Ян Ливэй.

— А «Врат» это всё не касается? — уточнил я.

— Нет, — покачала головой мастер Ян. — Единожды достигнув определённых «Врат», ты уже не сможешь вернуться. Этот путь возможен только вперёд. Но это не касается проклятий, болезней и Порочного Цикла, которые могут обернуть этот путь вспять.

— А если я выполню предназначение и вернусь домой? — спросил я.

— Вряд ли, — улыбнулась она. — Но если вдруг получится, то все обретённые силы останутся в этом мире.

— То есть, я снова стану скуфом? — нахмурил я брови.

— Не понимаю, что это значит, — покачала головой мастер Ян.

— Имею в виду ожирение, непроходящую боль в спине, слабость… — начал я перечислять.

— Нет, — улыбнулась мастер Ян. — Ты будешь перенесён ровно таким, каким выполнил своё предназначение. Со всеми этими впечатляющими селянок мышцами, но без выдающихся сил, даруемых Ци.

Это прямо обнадёжило меня. Это будет, по факту, третья моя жизнь. Всё там же, в Новосибирске, но с телом памп-машины…

— А кто-то уже возвращался? — задал я очень важный вопрос.

— Насколько мне известно — единицы, — покачала головой мастер Ян.

— За всё это время? — спросил я расстроенно.

А вот это меня разбезнадёжило обратно…

— Опасность для этого мира, с каждым десятилетием, становилась лишь сильнее, несмотря на все усилия поколений героев, — ответила мастер Ян.

— А как вообще понять, что предназначение выполнено? — спросил я.

— Это должно быть что-то, что отложит или очень надолго остановит усиление зла, — произнесла мастер Ян. — Нечто настолько героическое, что сам Путь героя будет завершён — но предсказать это невозможно. Нужно лишь следовать Пути и надеяться, что он ведёт к тому, чего ты хочешь. Лишь надеяться.

Ну, тут всё предельно понятно: Путь принципиально неисповедим и он точно не ведёт к тому, чтобы тебе или кому-то персонально стало от этого хорошо. Он ведёт к чему-то, а ты — это жалкий путник на асфальтированном хайвее. Ты идёшь на своих двоих, поэтому влияния на путь оказать не можешь.

Сяни, то есть, бессмертные — это уже, если продолжать метафору, более продвинутые участники дорожного движения на этом хайвее, кто-то едет на самокате, кто-то на велике, а кто-то на мопеде.

Шэни, то есть, духи — это уверенные хрустики, мчащие по Пути на спортивных байках разного объёма движков.

А дальше уже идут верховные божества, гоняющие по Пути на спорткарах и внедорожниках.

Но все перечисленные — это лишь путники на Пути, строго следующие правилам дорожного движения, а дальше начинаются высшие божества.

Конкретно их трое — Трое Чистых.

Это Юйцин Юаньши Тяньцзун — владыка Небесного начала, Шанцин Лаоцзюнь — владыка Духовного Сокровища, а также Тайцин Дао дэ Тяньцзун — владыка Великого Пути и Добродетели.

Эти трое находятся вне миров, вне времени, но всё ещё в Дао, то есть, на Пути. Не выше Пути, не выше Неба.

Моя задача — не стать даже сянем, иначе я больше не вернусь домой.

Остальным, насколько я понял, глубоко похуй на свои родные миры.

Дору в родном мире ждёт каталажка, в которой ей куковать ещё очень долго, Маркус вообще не видит смысла в том, чтобы возвращаться домой, так как его там ничего не ждёт, собственно, как и Сару, которая намерена стать сянем и взобраться по ступеням как можно выше.

Меня тоже иногда посещают мысли о том, что дома меня особо никто не ждёт, с бывшей ничего толкового не выйдет и просто не может выйти, но меня ждут дети.

Кто-то скажет, что детей можно сделать и новых, но у меня такие мысли вызывают очень болезненные ощущения где-то в груди.

Я откупорил бутылочку.

— Мне, почему-то, хочется верить, что ты окажешься из тех героев, что смогли выполнить своё предназначение, — сказала мастер Ян, когда я приложился к бутылочке с золотым эликсиром.

«Ох, а как же мне хочется в это верить…» — подумал я, глоток за глотком, поглощая неприятный на вкус эликсир.

— … и чтобы больше никогда не пил непроверенные эликсиры, — закончила свой спич мастер Ян. — В этот раз тебе повезло, но впредь пей только то, что сделал сам.

— Слушаюсь, мастер Ян, — поклонился я.

«Памп-элик» от Доры сработал так, как и должен был. Я бегал километры с утяжелителями, тягал двухсоткилограммовые гантели из свинца, толкал валун массой в полторы тонны по песку и, конечно же, размахивал пятидесятикилограммовым учебным мечом.

А через пять с половиной часов интенсивной тренировки я почувствовал, как мои мышцы начали взрываться от нагрузки. Это прямо то, чего я добивался, ведь мне срочно нужно к «Опаловым вратам», но процесс вышел из-под контроля и угрожал мне очень нехорошими побочками…

Пришлось идти к мастеру Ян, которая сначала подлатала меня, а затем спросила, что же я такого нахуевертил, что добился такого эффекта. Была вызвана Дора, с которой произошла напряжённая беседа, а затем старушка устроила мне выволочку, чтобы я не страдал хуйнёй.

— Но этот экспериментальный эликсир я признаю приемлемым, — сказала мастер Ян. — Это хороший результат — я не удивлена, что стоит за этим именно Дора. Тем не менее, эликсир может быть улучшен и мы с ней займёмся этим, а ты будешь его испытателем. Вижу в твоих глазах протест — я буду выплачивать тебе по семь граммов ртути за каждый выпитый экспериментальный образец.

— Я согласен! — сразу же заявил я.

Не хотелось бы, конечно, быть подопытным кроликом, но семь граммов ртути — это семь граммов ртути…

Это существенно ускорит моё развитие, у меня станет больше объём циркулирующего в меридианах Ци, но не так, как у «душнил» или «стихоплётов», а гораздо круче — мы, «физики», высасываем из ртути максимум, поэтому усваивается она по-особенному.

Да, в ущерб практикам, но в пользу физической крепости и для достижения предельных характеристик тела.

Каждый грамм правильно усвоенной ртути — это очередной огромный шаг на длительном пути закалки тела.

Можно ещё драконье говно есть или медитировать на его фоне, но это не наш метод.

Эх, жаль, что тот здоровенный окаменевший валун из драконьего говна так и остался в деревне…

Говорят, что такие очень ценятся среди имперских сановников и ванов — они сооружают себе специальные кровати с нишами, куда помещаются такие говновалуны, а потом спят на них, чтобы впитывать чистейшую Ци прямо во сне. Такой способ подойдёт и «душнилам» со «стихоплётами», которые могут медитировать посреди такого говна. Ну и разные практиканты мистических наук энергии Ци тоже нуждаются в чём-то подобном. Поэтому штука дорогая.

«Физику» же выгоднее съесть говно, чтобы усвоить все 100% содержащейся в нём энергии Ци. Можно медитировать у говна, конечно, но тогда потери будут около 30–35% — посчитано всё уже давно. Говно, даже драконье, постепенно утрачивает свойства, но «душнилы» и «стихоплёты» с этим ничего не могут поделать, а «физики» — могут, хе-хе.

Знай я тогда, что это так выгодно, задержался бы в пещере тяньлуна на пару недель. Мне похуй на морально-этическую составляющую. Даже если бы меня потом прозвали драконьим говноедом, это всё слова, а вот истинная сила…

Я запомнил название деревни и долины, поэтому в будущем, если окажусь в тех краях, обязательно наведаюсь, чтобы узнать, как дела у моих селюков и что насчёт говна. Сомневаюсь, что кто-то найдёт пещеру дракона, так как это не так просто, как кажется. В тот раз я шёл прямо по следу.

Конечно, может статься, что к моему приходу не будет там никакого драконьего говна, но это маловероятно. Оно склонно быстро каменеть, что делает его неуязвимым для клювов птиц и разных вредителей.

Вообще, на месте селян, я бы организовал экспедицию в горы, чтобы добраться до пещеры и спустить говно. Не просто на продажу, а со стратегической целью: можно зарыть все эти тонны ценнейшего удобрения под пахотные поля и следующие лет сорок-пятьдесят наслаждаться ошеломительной урожайностью. Но выгоднее, конечно, продать это счастье в город, хотя безопаснее, чтобы никто не знал о наличии такого богатства в малюсенькой деревеньке, поэтому оптимум — зарыть сокровища в почву. Инвестиции в сельское хозяйство всегда окупается, если делать их с умом…

— Раз согласен, то можешь идти, — кивнула мастер Ян, не скрывая довольства.

Отвешиваю поклон в пояс и покидаю аудиторию. Она, в очередной раз, спасла меня от неприятностей, поэтому я ей очень благодарен — это крутая старушка.

Эх, пора к мастеру Вэю на историю.

Возможно, кто-то назовёт меня долбоёбом, но я единственный из всех внутренних послушников, кто записался на историю от мастера Вэя.

Только вот история — это сведения критической ценности о мире, о политике, об экономике, а также о до сих пор орудующих индивидах типа сяней или очень могучих сановников. И я узнал гораздо больше, чем остальные — внешнее послушничество закончилось на эпохе «бухих ванов», то есть, «бу хе ван», что переводится как «непримиримые ваны». Это за 977 лет до сегодняшнего дня.

И все такие подумали: «Ну, ок, этого достаточно — один хуй тут мало что меняется, ведь ваны хуярятся, селяне умирают, сановники проворовываются и так столетие за столетием».

Но я же не такой, как все!

«Виталик не тактик, Виталик стратег!» — подумал я, кивая проходящей мимо меня Гизлан. — «Виталик не только крушить, но ещё и соображать!»

А как все эти умники и умницы собираются прояснять политические расклады⁈ Вот как⁈

Сколько княжеств пережили эти 977 лет? Кто сейчас ближе к доминированию над Поднебесной? Существует ли сейчас вообще княжество, что сумело собрать мощь, достаточную для покорения целого континента?

Храм считает, что всё это знать необязательно, ведь есть гораздо более полезные знания и навыки, которые заставят мир подстраиваться под героя, а не наоборот. Общее представление о том, как вся эта история закрутилась, герои получают, а дальше «то, что у носорога, весящего три тонны, плохое зрение — это не его проблема».

И я пытался переубедить Дору, Маркуса и Сару, даже Александру, но у них есть давно составленный план-график, в котором нет места для какой-то там истории. Так что я тут такой один — «физик-историк»…

— Виталий, — улыбнулся мастер Вэй, когда я вошёл в аудиторию.

— Приветствую, учитель, — отвесил я поклон в пояс.

— Садись и готовься записывать, — кивнул мастер Вэй и указал на циновку. — В прошлый раз мы закончили с династией Цин… Переходим к Эпохе Безвластия.

Раскладываю свиток и готовлюсь записывать.

Мастер Вэй, в свойственной ему манере, снова пустился в освещение контекста. Мне нравится в его стиле повествования то, что он чётко обозначает разделы между условными эпохами и делит их переходными периодами.

Например, в 3677 году от Обретения Царства, то есть, прихода Цинь Шихуанди в этот мир, пала Бордовая династия, но затем был переходный период, в течение которого она падала, что заняло 34 года, а затем началась Эпоха Непочтения, когда чернь обратилась против своих ванов. Эпоха Непочтения исчерпала себя через 46 лет, но затем был переходный период к Бессмертной династии, длившийся от поражения Чёрного сброда в ущелье Чигуся до подтверждения небесного мандата императором Луо Хуном, что заняло 11 лет.

Сейчас идёт 4517 год от Обретения Царства, но мы с мастером Вэем ещё не дошли до него.

Я старательно записываю все сведения, излагаемые мастером, так как перед сном нужно будет засесть и проанализировать всё с особой тщательностью. Новые данные должны стать фрагментом мозаики, который ляжет в общую картину, как родной.

— … и я знаю, что ты добился очень больших успехов в постижении кузнечного дела, — продолжал мастер Вэй. — Но забудь о том, что ты когда-нибудь сможешь осесть на земле и зарабатывать на жизнь ремеслом. Я вижу в тебе склонность к спокойной жизни, которая, когда-нибудь, может одолеть твоё неусыпное желание вернуться домой. Путь героя, к сожалению, не предполагает спокойной и скромной жизни. И если ты воспротивишься ему, то будь готов к тому, что Путь вернёт тебя на стезю героя. И ты будешь очень не рад его методам. Это принесёт беды и несчастье тебе и тем, кто тебя окружает.

— Я буду помнить об этом, учитель, — ответил я и исполнил «зуо бай», сидячий поклон, как ученик учителю.

— Я верно понимаю, что история нужна тебе не для внутреннего развития, а для практических целей? — уточнил мастер Вэй.

— Да, учитель, — кивнул я.

— Хм… — мастер задумчиво погладил бородку. — Тогда мы можем пропустить Эпоху Копья, Эпоху Щита и Вторую Золотую династию. Тогда не происходило чего-то значимого. Перейдём сразу к Эпохе Упадка и Третьему Закатному вторжению…

И он начал повествование, как всегда, с контекста.

4009 год от Обретения Царства. Единой власти в Поднебесной, как и большую часть её истории, в тот период не было. Номинальный император сидит в Юнцзин, исторической столице, но реальная власть его распространяется лишь до крепостных стен и небольшого пространства за ними, а ваны, как обычно, до крайности охуевшие, борются между собой за власть до потери пульса.

И раньше были Эпохи Упадка, но эта оказалась беспрецедентной — в благословенную Поднебесную проник какой-то заморский синий порошок, при вдыхании которого через ноздри можно испытать нехилый приход. Естественно, интересантов нюхнуть чего-нибудь забористого нашлось много, поэтому синий порошок обрёл невиданную популярность и стал трендом эпохи.

Нюхали все — селяне, солдаты, воины, нани, цзы, бо, хоу, гуны[28] и даже многие из ванов. Да что говорить, если даже некоторые герои долбили порошок, а кто-то из героев даже научил местных плохому — как курить порошок через трубку…

Но постепенно вскрылись нюансы: начав нюхать или курить это говно, долбоёб потом просто не может прекратить. Он превращается в ебучую солевую дуру, которая готова продать своих детей, лишь бы получить ещё одну дозу синего порошка.

Как обычно, выяснилось, что это паскудное говно в благословенные земли завозят контрабандисты, бороздящие Море Безумия. Синий порошок происходит из Земель белых призраков, где теперь живут шуяо.

Ничего не подозревавших жителей Поднебесной подсадили на этот порошок — ваны начали бороться с трафиком, с некоторым успехом. Через полгода после начала борьбы с наркотрафиком, цена за один цянь порошка, то есть, примерно за пять грамм, скакнула с одной восьмой части до полноразмерного ляна. А лян — это, вообще-то, примерно пятьдесят грамм серебра. То есть, синее говно стало дороже серебра в десять раз.

И тут долбоёбы, нюхавшие порошок, начали испытывать жёсткие отходняки, ломавшие им меридианы Ци и травившие тем самым жизнь. Оказалось, что нарколыги есть в каждом уезде каждой провинции, причём в приличных количествах. Никто их целенаправленно не считал, но общую численность оценивают в 15–20% от всего населения.

Собственно, так и началась Эпоха Упадка.

— Третье Закатное вторжение началось вскоре после того, как мощь западных провинций, особенно пострадавших от напасти, упала до исторического минимума, — произнёс мастер Вэй. — Шуяо прибыли на более совершенных кораблях и начали завоевание западного побережья…

Всё проходило обыденно — западные ваны жестоко потерпели, а затем отправили посланников в Юнцзин, к номинальному императору Поднебесной. Тот воззвал к героям, но обнаружилось, что их очень мало — большая их часть заторчала синим порошком, одним из эффектов которого было временное усиление меридианов Ци. То есть, помимо химического экстаза, делающего мир ярче, этот порошок делал героев сильнее. И было неизбежно, что они все стали солевыми бошками, без синего порошка не способными даже встать с кровати.

Тогда номинальный император обратился напрямую к Храмам, что было очень тяжело, так как изоляция. А у Храмов были свои проблемы — солевые герои начали возвращаться за исцелением, бесоёбили и качали права, как заправские наркоты, поэтому выделить удалось очень малую часть сил.

Эпоха Упадка длилась почти двести лет, миллионы умерли, западные провинции были полностью потеряны, но шуяо исчерпали свой потенциал и начали терять уезд за уездом — молодые герои, ещё не пожившие во внешнем мире, а также прекрасно осознающие последствия употребления синего порошка, начали методичное истребление гоблинов. И победили.

Но побочным эффектом всей этой истории стало то, что герои больше не могут вернуться в Храм. Никаких исключений. Ушёл — это навсегда.

В 4203 году от Обретения Царства, на Великом Совете Храмов, было принято постановление о полной изоляции Храмов от внешнего мира. Связи никакой больше нет, все эти императоры могут рассчитывать только на героев, обитающих во внешнем мире и больше ни на кого.

Судя по тому, что я видел в деревне Шанхэцун, вторжение шуяо ещё не завершилось, поэтому очевидно, что вопрос с ними не улажен до конца.

Прошло семь часов увлекательнейшей лекции.

Мастер Вэй подробно расписал мне известные ему события, планомерно приближаясь к 4200-му году, а затем…

— Это всё, что я знаю, — произнёс он.

— Что⁈ — удивился я не на шутку.

— 4199 год — это последний, когда мы получали летописи от Храмов, сотрудничающих с внешним миром, — вздохнул мастер Вэй. — Что происходило с 4199 по 4517 год мы не знаем.

— Но как же так?.. — спросил я.

— Такова политика Храма, — улыбнулся учитель. — Но можешь не переживать — мало что изменилось во внешнем мире. Всё те же чудовища, всё те же проблемы, а мир всё так же в опасности. И ты, Виталий, войдёшь в него, чтобы сокрушить зло, спасти мир и восстановить баланс.

*3336 день новой жизни, Храм Песни Священного Ветра, Высшие палаты*

— Мастер Гао, разрешите спросить, — попросил я.

— Спрашивай, — равнодушно кивнул мастер, методично избивающий заготовку молотом.

Мы выполняем заказ на эксклюзивную броню из драконьих клыков. Кто-то грохнул тысячелетнего фуцанлуна, то есть, подземного дракона, и решил, что было бы заебись замутить из его зубов ламеллярный доспех. Учитывая, что этот дракон пошёл по пути аспекта стихии Металла, идея очень здравая.

Но ебли с этим очень много: нужно хирургически точно распилить каждый зуб, поместить его в «чехол» из высоколегированной стали, а затем собрать конструкцию, которая, как мне кажется, удержит попадание из Калашникова в упор…

Не знаю, во сколько обошлось всё это счастье заказчику, но он уже внёс эпический аванс, благодаря чему на столах Высших покоев появилось вдвое больше блюд, а также пришли какие-то чуваки из другого Храма, начавшие отстраивать новое помещение в восточной секции Высших палат.

Полагаю, заказчик — это какой-то крутой герой, самый перспективный ученик Храма, раз ради него пожертвовали целым состоянием.

В общем-то, никто не запрещает выходить из Храма с полным фаршем из артефактов, брони и оружия, но никто тебе этого просто так не даст. Надо проявить себя прямо очень круто, чтобы Храм раскошелился ради тебя.

Мне, например, удалось получить великолепный княжий меч, но ради этого я вкалывал полгода за себя и за того парня…

— Мастер Вэй сказал мне, чтобы я даже не пытался жить за счёт кузнечного ремесла, — сказал я. — Как же так?

— Да, жить за счёт этого не стоит, — согласился Гао. — Путь вернёт тебя на твою стезю, а может, если возврат окажется невозможным, уничтожит тебя. Но хуже, как всегда, будет тем, кто вокруг тебя. Путь использует их, чтобы вернуть тебя на стезю. Лучше не доводи до такого — никому от этого хорошо не станет. Но это не значит, что ты не можешь подрабатывать, чтобы заработать себе на хлеб насущный. Просто немного улучшить своё положение созиданием — это не зазорно. Но лучше не злоупотребляй. А самое главное — не вздумай привносить в этот мир что-то из своего мира. Я знаю тебя, ты смышлёный юноша, много знающий о технологиях своего мира, но не вздумай. За это Путь тебя точно уничтожит. А может и не уничтожит…

— Что значит «а может и не уничтожит»? — не понял я.

— Это значит, что мы не можем познать Путь, — улыбнулся мастер Гао. — Но опыт показывает, что он безжалостно уничтожает тех героев, которые пытаются привнести сюда что-то извне. То есть, из своих миров.

— А, теперь понял, — кивнул я.

Да что я могу? Могу починить любую бэху, лишь бы запчасти были и подходящий инструмент. Но кто я без инструментов и запчастей?

«Герой, убийца шуяо, лучший ученик мастера Бао, плейбой, филантроп и просто охуительный парень», — подумал я.

— Больше вопросов нет? — спросил мастер Гао.

— Нет, — покачал я головой.

— Тогда начинай делать «чехлы», — указал мастер на стальные пластинки. — И чтобы точно совпадали — ошибок нам не простят.

— Сделаю в лучшем виде, — заверил я его и пошёл к верстаку.

*3619 день новой жизни, Храм Песни Священного Ветра, Высшие палаты*

— Ёперный театр, Дора! — восхищённо воскликнул я. — Это просто охуенно!

Польщённая девушка покрутилась, чтобы показать всё великолепие своего доспеха.

— Маркус, это шедевр, — заявил я, посмотрев на сияющего от самодовольства Маркуса. — Я серьёзно, бро — выглядит лучше, чем всё то, что я исполнял на заказ!

Броня Доры представляет собой латный доспех: ламинарная кираса из стальных полос с художественной чеканкой, крепкие стальные наплечники, тоже с чеканкой, полная защита рук и ног, а также закрытый шлем с окулярами из горного хрусталя, перекрытого решёткой.

К вопросу сюжета чеканки Маркус подошёл очень творчески и изобразил на доспехах Доры микросюжеты о гангстерах, долларах, крутых пушках и прочей атрибутике «улиц». На спинной части кирасы он изобразил себя, сидящего на капоте своего Мустанга, с пистолетом в руке — будто бы он прикрывает Дору.

В качестве основного вооружения она выбрала себе лёгкую рапиру, которую тоже изготовил Маркус, поэтому неудивительно, что навершие было в форме знака доллара, а через всё лезвие проходила выгравированная надпись «Моей дорогой сестрёнке Доре, от её любимого бро Маркуса».

Она полагается на свои стихии, поэтому считает, что щит ей не нужен. Предполагается, что рапиры вполне достаточно.

— Ну и для завершения общей композиции… — сказал я и вытащил из своего сундучка свёрток.

В свёртке был кинжал, выкованный мною лично, из кровавого железа смешанного происхождения, которое я обменивал на эксклюзивные заказы от остальных ребят — кому-то нужен был щит, кто-то хотел себе латный шлем, а кто-то заказывал банальный меч или боевой топор. За всё это им пришлось платить сдачей крови.

Выход кровавого железа был малый, поэтому хватило только на три кинжала, один из которых я и вручил Доре.

— Уау! — рассмотрела она оружие. — Это круто! Спасибо, Виталик!

— Пользуйся на здоровье, — улыбнулся я. — И, пока не забыл — вот ещё кое-что.

Вытаскиваю из сундучка стальную цепочку с кулоном в форме китайской монеты, на рёбрах центрального квадратного отверстия были написаны наши имена. Имя Вигго я написал на гурте.

— Носи в память о нас, — сказал я.

— Обещаю, — ответила Дора.

— Маркус, это тебе, — вытащил я из сундучка кинжал для нашего негритёнка. — И цепочка тоже.

Кинжалы одинаковой формы — прямые, как то бронзовое поделие, которым я когда-то давно случайно зарезал Сингха, но с учётом выявленных ранее недостатков. Это боевое оружие, специально предназначенное для борьбы не только против людей, но и чудовищ — кровавое железо решает…

— Мой бро… — растроганно произнёс Маркус и стиснул меня в объятиях.

— Полегче, родной, — усмехнулся я. — Чего это ты так расчувствовался?

— Возможно, мы никогда больше не увидимся, — ответил Маркус, утирая навернувшуюся слезу. — А я так привык к вам — вы для меня ближе, чем родные…

— Если такова будет воля Пути — мы обязательно увидимся вновь, брат, — улыбнулся я. — В таком случае наша встреча будет просто неизбежной.

Говорю это, но чувствую тяжесть в груди. Не хочется расставаться с ребятами, они, реально, стали мне ближе, чем родные, но таков Путь.

К нам подошла Дора и присоединилась к объятиям.

— Ребят, я с этими застёжками… — вошла в мои покои Сара. — А что это у вас тут происходит? Решили устроить, напоследок, горячую групповушку?

— Эх, Сара-Сара… — укоризненно посмотрел на неё Маркус. — Портишь такой чувственный момент братского единства…

— Ой, ну, ладно… — ответила Сара, а затем пошла к нам. — Идите сюда…

Мы стояли в этом коллективном объятии до тех пор, пока это не стало выглядеть глупо.

— Я думаю, что хватит, — произнесла Дора.

— Да-да, хватит, — согласился Маркус.

— К-хм, — кашлянул я. — Ну, покажись, Сара.

Литовка отошла и покрасовалась своими новыми доспехами.

Их изготовил я лично, на основе существующих образцов.

Вообще, с латной бронёй получилась интересная история.

Примерно двести дней назад, в Храм пришло сообщение, что шуяо попытались взять штурмом Храм Бесконечного Солнца, что где-то на юго-западе Поднебесной. Естественно, закончилось всё это очень печально… для шуяо.

Но это единственный случай в истории, когда эти твари сумели проникнуть на территорию Храма. Раньше их просто сжигали дотла на подступах, но в этот раз их было много, они были лучше организованы и активно применяли диверсантов.

Собственно, эти диверсанты и стали законными трофеями Храма, руководство которого посчитало, что о происходящей хуйне должны узнать остальные, во избежание подобных инцидентов в будущем.

Вместе с подробным описанием происшествия, были переданы образцы трофейного оружия и бронирования.

Так у нас на руках появились латные доспехи, бригантины, мечи типа рапир, щиты, а также копья, пики и алебарды.

И это произвело фурор в Высших палатах — многие начали видеть в этом что-то знакомое, поэтому захотели выковать себе броню и оружие по мотивам.

Поэтому-то мы с Маркусом начали иметь неожиданный успех и с трудом отбивались от «новых друзей».

— Бля, красотка! — восхитился Маркус.

Латы Сары имеют чёрный цвет, начищены до зеркального блеска, поэтому смотрятся как бэха в окрасе «Black sapphire metallic», что всегда выглядит дорого и представительно.

Никаких художественных изъёбств я себе не позволял, всё минималистично, с упором на функциональность. Вроде как, получилось.

— Моя лучшая работа, — произнёс я, глядя на Сару, которая подошла к ростовому зеркалу и вовсю красовалась перед ним.

— Да, наверное, надо было тоже в минимал выходить… — вздохнул Маркус, но затем посмотрел на Дору. — Не. Моя работа всё равно круче.

Сара, тем временем, извлекла из ножен свою рапиру. Было решено, что «душнилам» и «стихоплётам» вообще не нужно махать тяжёлыми железяками, поэтому рапира — это оптимум. К тому же, это не зубочистка какая-то, а смертоносное оружие, если находится в умелых руках, конечно же.

— Ребят, зацените мою новую штуку, — вспомнил я о щите.

Иду в гардероб и достаю оттуда щит.

— Не знаю, как эта штука называется, но мастер Бао сказал, что это нечестная хуйня, — сказал я, вдевая руку во встроенную латную перчатку.

Этот щит — изделие по мотивам гоблинского щита, переданного Храмом Бесконечного Солнца.

Диаметр — 50 сантиметров, встроена перчатка, а сразу под ней находится выдвижное лезвие от полноценного меча. Я проапгрейдил концепцию и оборудовал это лезвие четырьмя мощными пружинами и запорным механизмом, чтобы можно было дёрнуть за рычаг и выпустить лезвие с очень мощным усилием. Никто не ждёт такой подлой хуйни от обычного щита…

Маркус тоже изготовил себе такой же — спиздил у меня всю концепцию и получился клон моего щита, но с чеканкой в виде сюжета, в котором Маркус сообщает своему врагу, что трахнул его мать. Ему пришлось изобразить идеограмму, которая сразу же даёт понять, что рисунок обращается к смотрящему. Правда, изображение того, как Маркус сношает какую-то жирную тётку — это, на мой взгляд, как-то слишком.

Помимо щита он доработал своё княжье копьё, которое обзавелось стальной защитой древка, а то Маркус постоянно страдал на тренировочных поединках от того, что ему ломали древко. Из-за этой модернизации, копьё стало примерно на пять килограмм тяжелее, но для таких как мы это несущественное изменение.

А ещё он соорудил себе стальной шлем с открытым лицом, в котором он выглядит как-то нелепо. Ну, как актёр какого-то дешёвого порнофильма о древнеримских гладиаторах…

Впрочем, я тоже соорудил себе кое-что для индивидуальной защиты. Это можно назвать латными штанами со встроенными в них ботинками. Я вспомнил, что латные сапоги называются сабатонами, но у меня они называются лабатонами.

«На лабутенах-нах…» — опять появился в голове этот назойливый мотивчик.

Вытаскиваю третий подарочный комплект и вручаю его Саре.

— Ух ты! — рассмотрела она кинжал. — Круто, Виталик! Спасибо!

— Княжий кинжал, — улыбнулся я. — Можешь резать им духов и чудовищ, без СМС и регистрации, как говорится.

— Ха-ха! — хохотнула довольная Сара. — Спасибо! Ах, кстати, у меня для всех вас тоже кое-что есть. Я не знала, что можно вам подарить, поэтому сами купите…

Она вытащила три мешочка и раздала их.

А внутри обнаружились фиалы с ртутью. Где-то грамм по десять.

— Я впечатлён! — сказал я. — Спасибо, родная!

— Е-бой! — заулыбался Маркус. — Сара, ты, конечно, умеешь удивлять…

— Спасибо, — улыбнулась Дора. — Это роскошный подарок.

— Мне не жалко для вас ничего, — ответила Сара. — Вы стали для меня родными.

Её слова растрогали всех, даже у меня подошёл ком к горлу. Маркус же, не сдерживаясь, зарыдал.

— У меня тоже есть для вас кое-что… — произнесла Дора, утирая слёзы.

Она сходила в мой гардероб и вытащила оттуда сундук.

— Это мои лучшие эликсиры, — сказала она, открыв его. — Каждому по тридцать фиалов — этого хватит, чтобы продолжать ускоренное развитие меридианов следующие две недели.

— Охренеть… — произнёс я, посмотрев на содержимое сундука.

— Я в ахуе! — поделился впечатлениями Маркус. — Дора, родная, но ты ведь могла…

— Берите, — отрезала Дора.

— Спасибо! — крепко обняла её Сара.

Лязгнул металл.

— Я думаю, надо обратиться к Асхату, — произнёс Маркус. — Кажется, он уже дободяжил свой картофельный виски. Нахуяримся сегодня, друзья?

Скоро мы уходим.

Основная масса бывших «дедов» уже отправилась во внешний мир и наша очередь очень близка. Мастер Фэн сообщил нам позавчера, что необходимо заканчивать все наши приготовления.

— Обязательно, — улыбнулся я.

Доспехи Сары:

Доспехи Доры:

Щит Виталия:

Идём вслед за мастером Вэем, ведущим нас в зал отправки. Больше никакой хуйни с вырубающими мешками и прочих непонятных игрищ. Всё по-взрослому, всё по-серьёзному.

— Встречаемся в Юнцзине, — произнёс я. — Три года — время ожидания всех. По идее, должно хватить. Если не дошёл до столицы за три года — то либо погиб, либо долбоёб.

— Ха-ха, да, — усмехнулся Маркус. — Вернее, если не дошёл до столицы за три года — то либо долбоёб, либо долбоёб.

— Ага, так точнее, — улыбнулся я.

— А что будем делать вчетвером, когда встретимся? — спросила Сара.

— Ну… — я задумался. — Да просто будем жить, хуярить чудовищ, как и задумано. Но вместе.

— Да, круто! — покивал Маркус. — Вместе!

— Надеюсь, скоро увидимся, — произнесла Дора.

— Обязательно увидимся, — улыбнулся я.

Заходим в зал.

— Вы готовы, — утвердительно произнёс мастер Фэн, стоящий в центре зала.

Вокруг него четыре ритуальных круга, в которые, как я понял, нам нужно встать.

— Я возлагаю на вас особые надежды, герои, — сообщил нам мастер Фэн.

Наверное, он говорит так каждому набору отправляемых героев…

— Мир в невиданной доселе опасности, — продолжил дед-ректор. — Вы столкнётесь с врагами невероятной мощи, чудовищами, способными уничтожать города. И вы убьёте их всех. Во имя Неба.

— Да, учитель, — синхронно ответили мы и отвесили поклон в пояс.

— Становитесь в круги, — приказал мастер Фэн.

Я, как неформальный глава нашего расформированного «кулака», вошёл в круг первым.

— До встречи, друзья! — помахал я рукой.

— Пройди свой Путь, — напутствовал меня мастер Фэн и взмахнул руками.

— Е-е-е-еба-а-а-а-а… — ощутил я, как мои кишки начало крутить в спираль.

— Ха-ха, долбоёб! — рассмеялся я и схватил тварь за шею. — Зачем ты убегал от меня? Теперь ведь умрёшь уставшим!

Вонзаю свою княжий меч в грудь твари неизвестного мне вида. Тварь шипит, затем хрипит и обмякает. Но меня не наебёшь.

Отпускаю шею этой хуйни и, пока она падает, отсекаю ей голову.

Какого-то значимого сопротивления эта кровососущая лысая хуйня оказать не смогла, поцарапала мне грудь когтями, а потом всё поняла и попыталась сбежать.

— Ну и урод же ты… — поднял я голову, в ужасе моргающую.

Голова у этого шлюхожора абсолютно лысая, уши заострённые, как у вампира из чёрно-белых фильмов типа Дракулы или вроде того. Во рту ассортимент зубов — передние имеют длину сантиметров шесть-семь, кинжаловидные, специально предназначенные для разрывания глоток, а задние зубы похожи на человеческие, но ближе к медвежьим.

Зенки до сих пор моргают, сучок смотрит на меня с ненавистью, но я чувствую, что он делает это из последних сил. Скоро сдохнет.

Вытаскиваю из подсумка специальную кожаную ленту и перематываю трофей, чтобы было удобно нести. В пасть или в нос я ему пальцы совать не хочу, а нести как-то надо.

Это же материальное доказательство того, что я нужен! Какие-то шлюхожоры орудуют в трущобах, едят шлюх, которые, вообще-то, не бесконечные! Время для героев, сука, твою мать, ха-ха!

— Я снова в игре, хе-хе! — засмеялся я и тряхнул головой шлюхожора.

Из обрубка шеи продолжает вытекать кровь, капающая на утоптанную землю трущобной улицы.

Закрепляю голову твари на поясе и иду к шлюхе.

Уже мёртвая. Пока я гонялся за её убийцей, она полностью вытекла.

Ладно, пока не посветлело, нужно найти ближайший пост стражи и сдать им головёшку. Это не энергетический вампир, не цзянши, но если это какой-то подвид, то важно, чтобы на кожу этой твари не попали лучи солнца — сожжёт до совершенно нетоварного вида.

Можно было и тело потащить, но нахуя, если по башке этого уёбка и так всё понятно?

«Ближайший пост стражи на вратах в город», — припомнил я. — «Бегом-бегом!»

Вообще, я никогда не задумывался о том, что категория социальных чудовищ, вообще-то, могла пережить геноцид. Те же цзянши, например — они очень хорошо соображают и питаются Ци своих жертв. В бою они бывают опасны, но больше полагаются на конспирацию — никто не ёбнет тебя мечом по башке, если не будет знать, что ты тут вообще орудуешь…

— Эй, пацаны! — окликнул я двоих стражников, стоящих у ворот. — Смотрите, что я принёс!

Касаюсь головы шлюхожора и, к своему удивлению, ощущаю тонкие и мягкие волосы. Снимаю голову с пояса и опускаю на неё взгляд.

Человеческая голова, язык вывалился, зубы нормальные, взгляд очень усталый и обречённый. Нет, эта хуйня сдохла, но…

— Господин сяньвэй (1) Пи?.. — посмотрел левый стражник на отрубленную голову в моих руках.

Правый стражник вскинул ружьё и навёл его на меня.

— Вы чего? — удивился я.

— Стоять! — выкрикнул левый стражник и так же навёл на меня ружьё. — Брось голову и оружие! На колени!

— Не-не-не, погодите, — попросил я. — Эта хуйня минут семь-восемь назад отгрызла кусок шеи какой-то шлюхе!

— На колени!!! — фальцетом приказал мне левый стражник. — Или мы будем стрелять!!!

— Огонь!!! — выкрикнул правый стражник.

Когда вспыхнули запальные полки, я успел чуть отклониться, но одна пуля попала мне в живот.

— Ах, блядь… — выдохнул я, сложившись от острой боли.

— Быстрее, перезаряжай!!! — скомандовал левый стражник. — Быстрее!!!

— М-м-м, суки… — с усилием разогнулся я. — Не я это начал…

Вынимаю из ножен княжий меч и иду на стражников.

А те лихорадочно перезаряжают свои ружья.

Взмах — верхняя часть черепа левого стражника отлетает в сторону.

Взмах — мой меч ловко облетает выставленное для блока ружьё и пронзает глотку правого стражника.

— Бля-я-ядь… — посмотрел я на живот, из которого только что выплеснулась порция крови, перемешанной с моим же дерьмом. — Суки…

Утаскиваю тела в сторожку и забираю себе ружья. Это трофей, а не мародёрство — взято боем, ёб твою мать…

Времени на перевязку нет, но можно выпить целительный эликсир. Для эликсиров всегда есть время.

Опорожняю в себя фиал и покидаю сторожку.

Надо съёбывать из города, потому что мне не простят двух стражников. Нет, не простят.

Но это такая хуйня, на фоне того, что я сделал до этого — оказывается, это была не кровососущая хуйня, а человек, похожий на местного сяньвэя.

Что он делал в обществе женщины, похожей на шлюху? Да он решил сожрать её!

Оборотень в погонах, сука!

В город мне нельзя, там стража кишмя кишит, поэтому нужно обратно в трущобы, а уже из них бежать в леса. Но на выходе из трущоб тоже врата и стража. Без лишней крови сегодня, увы, не обойдётся.

Всё-таки, ощущения пиздец, поэтому останавливаюсь в ближайшем переулке и начинаю перематываться. Тугую повязку на живот, а дальше пусть само как-нибудь.

Мне пробили кишки, поэтому, в какой-то другой ситуации и с кем-то другим, на этом можно было заканчивать жить — сначала заражение, а затем медленная и мучительная смерть.

Но меня микробы практически не берут, благодаря целебным эликсирам, поэтому надо просто извлечь пулю и зашить рану. Кишки сами срастутся — для этого нужен покой.

Блядь, погулял по трущобам, называется…

Местные обитатели крайне встревожены стрельбой, поэтому кое-кто выглядывает из окон. Ружья могут быть только у городской стражи, поэтому стрелять могла только она — с этим тут очень строго.

Как-то Петрович рассказывал, что в средневековой Японии крестьянам было вообще запрещено иметь какое-либо холодное оружие, чтобы они не представляли угрозы самураям, которые вели охуевший образ жизни.

Здесь, как я успел понять, тотальный запрет касается огнестрельного оружия. Вообще нельзя, никак и никому, потому что приказ вана. Только армии и страже, а остальным запрещено, под страхом смерти.

Так что если в городе кто-то палит из ружья посреди ночи, то это могут быть только стражники, что сразу же мобилизует остальную стражу, которая точно уже прибыла на место.

Блядь, нахуя я перемотался⁈

Потерял кучу времени и, возможно, проебал возможность смыться безопасно.

У ворот из трущоб, как вижу, собралось аж двадцать с лишним стражников — пырятся во все стороны, ищут возможных нарушителей спокойствия. Эх, тут не пройти.

В отличие от городской стены, стена вокруг трущоб вполне функциональная, с острыми железными шипами, препятствующими перелезанию, а также с облепившей стену шипастой лозой, которая тут в роли дешёвого китайского заменителя колючей проволоки…

— Сука… — прошептал я и пошёл обратно.

Придётся идти в город, но это резко возрастающий риск поймать пару пуль.

И какое, сука, неудачное ранение! Я ведь продолжаю вытекать, но только в собственную брюшную полость, а не наружу. Это точно создаст мне проблемы.

Почти чудом получается разминуться с патрулём стражи, а затем я бегу к городской стене и начинаю подъём.

Каменная кладка стены старая, раствор давно рассохся и потерял часть свойств, поэтому я без лишнего напряга цепляюсь за щели и карабкаюсь.

На стене никого нет, поэтому я аккуратно перемахиваю на валганг (2) и смотрю вниз, на город.

Стражников не видно, поэтому аккуратно спускаюсь и иду к ближайшей внешней стене, которая находится к востоку.

Но сразу же становится понятно, что по улицам лучше не ходить, так как из казарм высыпали патрульные, начавшие прочёсывать город на предмет правонарушителей…

«Паркур-паркур, новое движение…» — забираюсь я на крышу двухэтажного жилого здания.

Застройка тут плотная, поэтому я могу без проблем скакать между крышами, как Лейто из «13-го района».

— … путь самовыражения! — делаю я прыжок примерно на пять метров. — Ай, сука…

Ранение не даёт забывать о себе, ведь такие травмы предполагают только один вид паркура — лёжа на диване или на больничной кушетке, под обезболом и в покое. Но у меня просто нет другого выхода.

За сяньвэя меня точно казнят.

«Ёбаный огнестрел…» — думаю я, в прыжке цепляясь за городскую стену. — «М-м-м, ебутся раки в свои сраки!»

Их главное упущение — они совершенно забили на стены. Если бы тут стояли стражники, они бы давно уже спалили меня и пристрелили.

Вскарабкиваюсь на валганг, даю себе полминуты на передышку, а затем перемахиваю через заборол (3) и спускаюсь на дно крепостного рва, заросшего кустами и сорной травой.

— Ох, не так я это всё видел… — прошептал я, поправляя повязку на животе. — Совсем не так…

— М-м-м, белиссимо… — с наслаждением прожевал я кусочек шашлыка из кабанчика.

Секрет элитного маринада прост — не жалей специй и времени. Всё решает время нахождения мяса в маринаде, а также его концентрация. Я не пожалел и сейчас не жалею.

Щупаю дно котелка, но не обнаруживаю больше ничего.

— А? — приподнимаюсь я с лежака и заглядываю в котелок. — Ох, кончилось… Блядь… Жалко…

Всё хорошее, когда-нибудь, неизбежно, заканчивается. В этом одновременно драматизм и прелесть человеческой жизни.

— Эх, ладно, — сел я на лежаке.

Чтобы отдохнуть с комфортом, я соорудил полноценную землянку и накрыл её листвой, чтобы затруднить своё обнаружение. А то незваных гостей мне тут не надо.

Беру со стола свой щит и внимательно рассматриваю его. До этого не было времени — я был занят строительством землянки, ради которой я изъял примерно шесть кубометров земли и срубил кучу деревьев.

А щит был в шоке. Я прикрывался им от пуль, это показало себя эффективным решением, так как пули замедлялись и были уже неспособны пробить мою кожу… но какой ценой?

Он продырявлен в двадцати четырёх местах, петли держатся на добром слове и обещании, что всё будет хорошо, поэтому щит утратил свою первоначальную функцию и сейчас годится только в качестве второго оружия — благодаря выдвижному клинку. Увы, клинок больше не выдвигается и с этим нужно что-то делать.

Думаю, лучше избавиться от бесполезного металла, зафиксировать клинок и получить второе оружие. А если повезёт, и я окажусь в кузнице, можно будет не пожалеть денег и изготовить себе тяжёлый пуленепробиваемый щит. Этот же щит морально устарел ещё до моего выхода из Храма — никто этого не знал и не мог знать, но такова жизнь…

Достаю из рюкзака полевой набор кузнеца и начинаю работу.

Кусачками срезаю лишний металл, а затем нарезаю его на полоски. Это хлопотно, но нужно для превращения щита в нечто новое. Тупое, но эффективное.

Через три часа кропотливой работы, после прохождения пяти стадий принятия, я сумел изготовить что-то вроде рукавицы с клинком. Механизм выдвижения был безвозвратно уничтожен, так как большая часть пружин была повреждена пулями, но эти пружины не пропали даром — я ими, насмерть, примотал клинок к рукавице.

«Как там было в том анекдоте?» — попытался я вспомнить. — «А-а-а, точно! Мужик приезжает в автосервис и говорит, выхлопная труба отвалилась. И просит: „Вы её мне приварите немного, а я дома её проволокой, насмерть, примотаю!“ Кажется, Петрович рассказывал».

Блядь, я не видел Петровича уже десять с лишним лет!

Я так скучаю по прошлой жизни. Там же, оказывается, несмотря на то, что в Храме принято считать, будто бы мы жили, как конченые долбоёбы, было заебись!

Душевые, ванны, унитазы, центральное отопление, жратва в шаговом доступе, какие-никакие социальные гарантии — здесь ничего этого нет. Не то, чтобы мне сейчас нужны социальные гарантии…

Хотя нет! Нужны!

Будь здесь социальные гарантии, я бы, наверное, на биржу труда пошёл — там бы точно помогли бедолажке, безработному юся…

Но здесь реально можно сдохнуть с голоду. Работы нет, никто тебе ничем не обязан, выбирай смерть, какую пожелаешь. Можно сдохнуть от голода, можно стать разбойником и бесславно сдохнуть на тракте, а можно в армию вана завербоваться и ещё менее бесславно сдохнуть ради его интересов.

И я от такой херни тоже не застрахован, так-то. Пороховое оружие, действительно, уравнивает людей…

С ружьями тоже, кстати, нужно что-нибудь придумать.

Я сегодня с утра проебал благородного оленя — выследил сучонка, дождался, пока он пойдёт на водопой и остановится у воды, прицелился из ружья и нажал на спуск. Порох на полке сгорел, с этим проблем не было, а вот порох внутри ствола не сдетонировал.

Олень что-то почувствовал, посмотрел на то, как я дрочу ружьё, а потом съебался и исчез в кустах. А я уже представлял себе шашлык из оленины.

— Ну-ка… — надел я рукавицу и нанёс удар по опорной балке землянки. — Ха-ха!

Лезвие отлично воткнулось, с центровкой я не ошибся, никакого дискомфорта при ударе не почувствовал, я думаю, что это «У» — успех.

А теперь нужно разобраться с боеприпасами. Дело в порохе. Может, отсырел?

Достаю из самопального поясного патронташа тряпичный патрон и разрезаю ткань ножом.

Чтобы было лучше видно, открываю «окно» — люк на крыше.

— А-а-а, вот оно что… — внимательно рассматриваю я порох. — Отсырел, сукин сын… Но почему?

Проверяю остальные патроны — та же ерунда. Но почему, блядь⁈

Обращаюсь к тряпичной обёртке. Щупаю её пальцами и мне всё становится ясно. Она влажная.

— Ох, вот я долбоёб… — произношу я с досадой. — Хорошо, что у меня ткани мало, так бы весь порох перевёл!

Ткань же впитывает влагу, как губка. А я бегал, как бешеный пёс, но это ладно, вряд ли мой пот проник в патронташ. Вероятнее всего, это вчерашний дождик или утренняя влажность в любой день до этого. Порох тоже впитывает, как губка — вот тебе и ответ.

Теперь мне понятно, почему у местных «не стрельнули» бумажные или тряпичные патроны…

«Но что делать?» — задумался я. — «Возиться с пороховницей, как дебил, я больше не хочу. Их много, а я один — заманаюсь убивать их из ружья».

Нужно срочно что-то придумать. Бумага это тоже не вариант да и нет её у меня, поэтому нужны альтернативы. Нужны какие-то альтернативы.

Задумчиво чешу затылок.

— Эх, помыться бы, а то башка совсем жирная… — произношу я. — Ладно, подумаю ещё.

Пока что, как временное решение — заготавливать ограниченный боекомплект незадолго до применения. Например, когда окончательно заживут кишки, я продолжу бег к границе провинции, но перед этим скручу себе пару десятков тряпичных патронов.

«Что-то как-то не очень всё», — подумал я, отступая в кусты.

У Виталия Ковалёва есть только два союзника — лес и кусты. А все остальные — это враги ебаные!

И враги усилили пограничные кордоны, которые кишмя кишат мужиками в форме. У каждого ружьё, все напряжены, смотрят на мужиков в форме и с ружьями, стоящих на противоположной стороне границы.

Либо это какой-то кооператив по поиску и уничтожению бедного меня, либо здесь намечается жёсткий пограничный конфликт с применением сотен солдат и артиллерийских орудий.

Пушки, кстати, есть почти на каждой заставе, но смотрят они в обе стороны — и на позиции врага, и на лес, что на востоке.

Армия вана Чжэн Фенга– это малочисленная херня, пригодная исключительно для обороны, что и подтверждается прямо сейчас — они выставили слишком мало солдат, чтобы это было достаточно для отлова юркого юся.

Нет, думаю, это всё специально против меня, но ван имеет явные трудности с контролем границ. Будь у него больше свободных солдат, он бы усеял местность вокруг застав секретами, (1), но я тут уже час торчу и не заметил никаких секретов.

Либо тут собрались сплошь ниндзя-убийцы, способные растворяться в тени листьев, либо никто никакие секреты не ставил. Меня учили выявлять тварей, которые, реально, способны растворяться в тени листьев, как Хищник из фильма со Шварценеггером, поэтому в своей компетенции я не сомневаюсь — ван отнёсся к задаче пренебрежительно и за это скоро очень дорого заплатят его солдаты. Скоро — это когда наступит ночь.

Пока светло, внимательно изучаю выбранную мною заставу.

На четырёх других заставах дальше на север и юг, есть практики стихий — туда я не лезу, потому что это всегда лишние проблемы.

На этой заставе практиков я не заметил, поэтому тут можно проскочить. Правда, почти две сотни штыков — это, сука, опасно.

Нет, на самом деле, штыков тут всего восемьдесят, ещё десять солдат отвечают за две пушки, а ещё около сотни солдат вооружены пиками и мечами со щитами. То есть, огнестрел — это дорогая штука, которая по карману только зажиточным ванам и часть армии, вероятно, всё ещё воюет по старинке. Ну, копейщики и мечники мне не противники.

Сную вокруг заставы следующие четыре часа, пока окончательно не стемнело.

Солдаты разожгли десятки больших костров, которые осветили пространство вокруг лагеря, а затем подпалили заранее заготовленные костры вдоль контрольно-следовой полосы.

Нет, всё-таки, какие-то зачатки соображения у них есть — кордоны охраняются, как в лучших домах Лондона, с КСП, с вышками, освещением удобных проходов и частоколом, затрудняющим скрытное пересечение границы. Видимо, ван посчитал, что этого достаточно.

Смотрю на Покусанную Луну, сияющую на небосводе. Когда-то очень давно в неё въебался здоровенный метеорит, поэтому одного куска не хватает и выглядит это очень противоестественно. Обычно ожидаешь, что если луна, то полноценная, а тут какой-то огрызок. А ещё это накладывает отпечаток на фазы Луны — всякие полнолуния, убывающие луны и прочее, смотрятся, скажем так, с поднебесной спецификой…

Пора действовать.

Я уже выбрал тех, кто умрёт первым. Бить нужно наверняка, чтобы смерть наступала сразу, без всхлипов, вскриков и прочей демаскирующей ерунды. Поэтому я решил, что буду рубить головы — это самый надёжный способ избавиться от человека.

Почти бесшумно прокрадываюсь к ближайшему посту караульных и вытаскиваю спрятанный под плащом меч.

Плащ пришлось надеть, чтобы моё сияющее в лунном свете тело не выдало меня слишком быстро. Этот кусок чёрной тряпки, взятый трофеем с загонщиков, уже сильно истрепало — откуда ни возьмись появились измочаленные дырки, местами его порвало по шву и пришлось зашивать его, но свою функцию он до сих пор исполняет.

Взмах княжьим мечом и ничего не подозревающий караульный падает в виде двух кусков — голова отдельно и тело отдельно. Его напарника я тоже обезглавливаю и он даже не успевает повернуть голову.

Ничего личного — это война.

Все эти ребята мне ничего не сделали, они просто выполняют приказ, но я не могу позволить им стрелять в меня.

Сведения о кровососущей хуйне, проникшей в вертикаль уездной власти, нужно передать компетентным людям, например, вану провинции Тея. А то ведь может быть и так, что и там есть кровососущие хуйни, жрущие ни в чём не повинных шлюх…

«А если сам ван тоже, ну, это самое?» — подумал я. — «Если уездный военный начальник не просто существует в системе, но ещё и кайфует в трущобах — мог ли об этом не знать ван? Это, блядь, хороший вопрос».

Да хуй его знает, как там обстоят дела — я в эти круги не вхож, меня сразу начали прессовать, стоило только отрубить башку кровососу.

Странно только, что на занятиях по бестиологии о подобных тварях не говорилось вообще ничего.

Существуют социальные чудовища типа цзянши или цзилэев, но таких графов Дракул нам не давали, поэтому я в прострации. Да, это слабая хуйня, которую я дольше догонял, чем убивал, но могут ведь быть и другие виды…

Тихо ломаю ружья — гну стволы, вырываю приклады и мну ударно-спусковые механизмы. Это ведь дорого, поэтому потери для вана будут болезненными. В прошлые ночные встречи с вражескими солдатами я вообще закопал лишние ружья, чтобы они тихо сгнили в лесной почве и больше никому не причинили вреда, ну, кроме разве что дождевых червячков, которые могут расшибить себе об них головы.

Иду к следующему караульному посту и убиваю ещё двоих солдат.

И к следующему.

И к следующему.

Восемь трупов меньше чем за двадцать минут, абсолютно бесшумно — чувствую себя лысым мужиком со штрих-кодом на затылке. Осталось только переодеться в солдатскую форму и потусоваться среди них.

Когда путь был расчищен, я пошёл к вратам, где, на удивление, было пусто. Вообще ни одного солдата.

— Я знал, что ты придёшь… — вышел из-под надвратной башни мускулистый тип, на ходу сбросивший плащ.

Ростом он чуть ниже меня, то есть, под два метра, вширь он масштабнее, но это не только мышцы — в нём жира килограмм на двадцать. На голове стрижка в монгольском стиле, то есть, макушка выбрита, но имеются волосы на лбу и на затылке. Ещё у него с висков свисает что-то вроде пейсов — заплетённые в косички волосы.

— Ребе Моисей? — спросил я.

— Чего? — нахмурился «монгол». — Неважно. Я ждал тебя и ты пришёл. Мы сразимся с тобой и установим, кто из нас сильнейший. Солдаты не будут стрелять, пока идёт наш поединок.

Меня ждали — солдаты вышли из укрытий и обступили нас со всех сторон.

— Ты дурачок? — спросил я его. — Ты знаешь, кто я?

— Ты — юся, — кивнул «монгол». — Я люблю убивать таких, как ты.

— Любишь убивать юся в своих влажных фантазиях? — криво усмехнулся я. — Что-то не похож ты на хорошего воина.

— Ха-ха-ха! — рассмеялся «монгол». — Меня зовут Ло Энлеем — я самый могущественный воин в армии достопочтенного вана Чжэн Фенга! Я одолел могучего Виктора, изворотливую Клэр и хитрого Али! Как тебя зовут, юся?

— Виталий, — ответил я. — Ладно, будем биться. Но имей в виду, что твоего имени я не запомню и оно умрёт вместе с тобой. Что-то дохуя чести, чтобы я тебя запоминал.

«Монгол» протянул в сторону правую руку и к нему подбежал солдат, принёсший тяжёлые на вид дао и щит. Хм…

Дао — это что-то вроде китайской версии фальшиона, то есть, девайса с однолезвийной заточкой и расширением полотна ближе к острию. Это значит, что штука не сбалансирована, центр тяжести смещён к наконечнику, а это делает фехтование очень трудоёмким. Поэтому у «монгола» есть щит — на него он и рассчитывает принимать мои удары.

Блядь, какой-то самоубийца…

Не знаю, что за ребят он встречал до этого, я о таких никогда не слышал. Из эпитетов понятно, что некий Виктор пошёл по пути закалки тела, раз описан могучим, с Клэр непонятно, так как изворотливость — это тоже часть закалки тела, но может быть и что-то из стихий, а с Али вообще полная загадка — непонятно, что значит «хитрый». Я тоже, так-то, хитрый, но зато сильный и быстрый.

Извлекаю из ножен свой княжий меч и направляю энергию Ци в руки и грудную клетку. Сейчас проверю одну штуку, которую нельзя было испытать в тренировочных боях…

Самодовольный «монгол» принял боевую стойку и приготовился встречать мой удар. Это разумно, ведь у него фальшион и бить первым — это подставляться под жестокую ответку. Что ж.

Беру разгон, сокращаю дистанцию и наношу удар по выставленному щиту.

Я в душе не ебу, на что он рассчитывал, но получил он, как я вижу, совсем не то, чего ожидал. Щит смялся, мой меч вогнул его и повредил левую руку «монгола». Мой оппонент охуел от жизни и выпучил глаза в изумлении. На утоптанную песчаную почву начала падать кровь.

А я не стал тратить время зря, парировал рефлекторно нанесённый удар и вонзил меч в плечо «монгола». Его плоть как бумага, он ничем не отличается от обычного человека, поэтому ранение для него очень серьёзно.

Пинком роняю его на землю и наношу добивающий удар остриём в глотку. «Монгол» забулькал, а я потерял к нему какой-либо интерес. Теперь мне больше интересны солдаты.

— А чего вы хотели-то? — спросил я у них.

— Убить его! — скомандовал офицер.

— Ну… — изрёк я и бросился в атаку.

Они слишком близко, чтобы ружья сыграли решающую роль, поэтому я очень быстро оказался рядом и начал кровавую жатву.

Когда я художественно вырезал девятерых, ребята с противоположной стороны круга открыли огонь, но я прикрылся обезглавленным телом, которое использовал в качестве щита.

Пули прошивали ещё тёплый труп навылет, но сильно замедлялись от этого и были просто не способны нанести мне хоть какой-то ущерб.

Двигаюсь под прикрытием «щита» и методично вырезаю солдат.

Примерно на двадцать седьмом покойник, боевой дух противника достиг нижней отметки и солдаты начали паническое бегство.

По ходу я сменил «щит», использовав в этом качестве тело «монгола», который был ещё жив, но умер сразу же, как в него всадили пару-тройку пуль. Он оказался гораздо удобнее, потому что шире, чем я и толще — далеко не все пули способны пробить такую тушу.

Мечники и пикинёры, ещё до вступления в бой, побросали оружие и бежали, но вот мудаки на вышках продолжили стрелять и даже зацепили меня — пуля больно ударилась в правую икру.

— Сука!!! — выкрикнул я и отбросил бездыханное тело «монгола».

Пора валить, поэтому я вкладываю Ци в ноги и мчу к вратам.

Боль резко ослабла, поэтому ранение почти не сказалось на моей скорости, но это временно. За это придётся дорого заплатить через десять-пятнадцать минут, когда меридианы в моих ногах не смогут больше выдерживать перегрузку и сдадут.

Но это будет потом, а сейчас я могущественным прыжком перемахиваю через не очень высокий частокол и перекатываюсь по песку контрольно-следовой полосы. А дальше — солдаты другого вана, которые не очень-то и рады тому, что на их территорию зашёл окровавленный и злой юся.

Они открыли огонь из своих ружей, но я бежал как Усейн Болт — на такой скорости упреждение не возьмёшь, поэтому они страшно мажут.

К счастью, никаких укреплений и заграждений на этой стороне байдэно-мексиканской границы нет, поэтому я пролетаю сквозь придорожный кустарник и исчезаю в лесу.

— Так как тебя зовут? — спросил я, дождавшись, когда спасённая напилась.

— Лу, — ответила она.

— М-хм, — хмыкнул я. — Зови меня Вэй Та Ли. Виталий, если одним словом.

— У тебя странное имя, — произнесла Лу.

— Разумеется, я же юся! — усмехнулся я.

Мои слова заставили её напрячься.

— Ты чего? — спросил я недоуменно.

— Юся — это… — начала напряжённая Лу.

— «Юся — это…» что? — не понял я её.

— Вы же убийцы и грабители, — решилась и ответила Лу.

— Кто тебе такое сказал? — нахмурил я брови.

— Так староста говорил… — ответила девочка.

— И смотри, к чему это его привело, — усмехнулся я. — К-хм, то есть, это неправда. Я попытался спасти эту деревню от солдат… Кстати, а чего это они на вас напали?

Лу огляделась. Вокруг нас бездыханные тушки военных преступников и тела селян.

— Э-м-м-м… замялась девочка. — Если ты узнаешь, тебя тоже будут искать солдаты…

Я окинул пространство вокруг рукой:

— А ты думаешь, что это какая-то проблема?

— Тоже верно, Та Ли, — кивнула Лу.

— Тебе сколько лет? — поинтересовался я.

— Девятнадцать зим, — ответила она.

— Хм-м-м… — хмыкнул я. — Что-то непохоже.

— Я тяжело болела в детстве, — объяснила Лу. — А тебе сколько? Наверное, лет тридцать, да?

— Ну, тут как сказать… — вздохнул я. — Мне…

Я задумался. На момент попадания в Храм мне было без трёх дней тридцать три. В храме я провёл десять лет. Итого мне сегодня сорок три года, если календарно. Но биологически мне лет пятнадцать-шестнадцать. В России даже сигареты официально не купить.

Но выгляжу я, наверное, лет на тридцать, потому что рост мой — два метра семнадцать сантиметров, по последним данным. Я замерялся за день до отправки во внешний мир. Маркус, кстати, достиг отметки в два метра двадцать сантиметров, чем очень гордился…

Ещё меня старит то, что я памп-машина, покрытая шрамами и проступающими жилами. Кстати, если набрать килограмм двадцать жира, то жилы исчезают почти полностью, но я начинаю походить на доброго накачанного толстячка. С набором веса я экспериментировал лишь пару раз — проверял, помогает ли это в развитии мышц. Оказалось, что помогает, но не особо эффективно. Возможно, это связано с тем, что у меня сверхразвитая пищеварительная система, которая усваивает 100% питательных веществ, напрочь устранив тепловой эффект пищи.

— Мне шестнадцать, — решил назвать я свой примерный биологический возраст.

— А по виду и не скажешь, — улыбнулась Лу. — Я могу звать тебя Ли?

— Хоть горшком зови, но в печь не клади, — ответил я. — Ли и Лу — звучит как многообещающий джазовый дуэт…

— Что? — не поняла меня не такая уж и девочка.

— Забей, — махнул я рукой. — Ты так и не ответила, почему на вашу деревню напали солдаты.

— Один из нас узнал кое-что, чего не должен был знать, — ответила Лу. — Это…

— Дай-ка угадаю, — остановил я её. — Это как-то связано с лысыми и ушастыми уродцами, которые пьют кровь и едят людей?

— Откуда ты знаешь? — нахмурилась Лу. — Ты один из них⁈

— Не дай бох! — ответил я и истово перекрестился. — Я ещё раз повторяю: я — юся! Я специально подготовлен, чтобы угандошивать таких тварей!

— Тогда где ты был вчера? — с вызовом спросила Лу.

— Пожинал последствия, блядь… — вздохнул я. — Я завалил одну такую тварь в провинции Байдэн. Оказалось, что так нельзя — на меня охотилась вся армия вана Чжэн Фенга.

— Он тоже один из них, — заявила Лу.

— Это точно установлено? — уточнил я.

— Я так думаю, — ответила девушка. — Наш — точно из них. Ну или собирается им стать — при нём есть настоящий кровопийца, кстати, тоже из белых призраков.

— Надо же… — задумчиво почесал я затылок. — Это интересно. И да, мне жаль, что я не успел спасти твоих односельчан — я наткнулся на это село случайно.

— Ты и меня не спас, — очень фаталистическим тоном произнесла Лу. — Придут другие солдаты и убьют меня. И тебя убьют.

— Думаешь? — усмехнулся я. — Байгуй, значит, в роли кровососа… А о других кровососущих что-нибудь знаешь?

Похоже, что у меня появилась работёнка в этой провинции. Это пиздец как приятно осознавать. Наконец-то я не просто бичара без цели в жизни, а профессионал за работой!

— Нет, — покачала головой Лу. — Мой сосед, Гуангли, был в соседней деревне, когда там появился кровосос… Он убивал жителей деревни Сунлинь, а Гуангли просто не повезло приехать не вовремя… Гуангли прибежал в нашу деревню и рассказал обо всём, что видел. Мы даже обрадовались, когда на следующий день приехали солдаты. Мы подумали, что они расправятся с кровососом…

— Да уж… — вздохнул я. — Ну, жизнь тяжела и жить тяжело. Ничего, ты жива, полна сил и мы с тобой ещё побарахтаемся, посуетимся — а я, параллельно, дам смачных пиздюлей всем, кто будет нам мешать.

— Мы обречены, — покачала головой селянка. — Ты ничего не сможешь против солдат вана.

— А это ты зря, — усмехнулся я. — Я перебью их всех, если они будут стоять между мной и чудовищем. Видишь всех этих бедных ублюдков? Я убил их. И это я даже не разогрелся! Представь, что я могу после хорошей пробежки!!! Лулу, я тебя уверяю, всё будет нормально. Кстати, у вас тут был кузнец?

— Да, был, — кивнула Лу. — Он жил вон там.

Она указала на пылающее здание.

— Хм, досадно, — покачал я головой.

— И не зови меня Лулу, — попросила девушка.

— Хорошо, Лулу, — усмехнулся я. — Да шучу-шучу! Чего ты хмуришься?

— Мои родители и мой муж мертвы… — произнесла она.

— Сожалею, — произнёс я.

— Сожалениями ничего не исправить, — ответила на это Лу и поднялась на ноги.

— Правильно, — кивнул я. — Поэтому мы их всех трахнем. Кого именно — не знаю. Но знаю точно — кого-то мы трахнем. С особой жестокостью и цинизмом.

— Под «трахнем» ты имеешь в виду… — нахмурилась Лу.

— Что? — переспросил я. — Нет! Я это фигурально! Ну, то есть, мы убьём их всех.

— А-а-а, — Лу сделала вид, что поняла метафору.

— Ты лучше сядь, подыши, — сказал я ей. — А я соберу мои законные трофеи…

Для удобства подсчёта и инвентаризации, я стащил все тела солдат на деревенскую площадь. Ну, не прямо все тела — отрубленные головы и конечности я тащить не стал. Но этим придётся заняться, ведь есть заведённый протокол обращения с дармовым мясом для чудовищ и падальщиков — ни грамма плоти врагу. Да и неэтично это — подкармливать волков человечинкой…

— Будь как дома, путник… — тихо пропел я, волоча труп офицера к центру площади. — Я ни в чём не откажу, я ни в чём не откажу… Множество историй…

Всего я насчитал сорок три солдатских тушки и одну офицерскую тушку. Офицеришка сразу принёс мне дивиденды — восемь лянов.

— Это окуп, родной… — довольно произнёс я, пряча монеты в кошель.

Солдатня, как обычно, оказалась небогата. Суммарно два ляна с тридцати трёх жмуриков. Мочить их, как и прежде, нерентабельно.

Вспомнил свою срочную службу в доблестных ВС РФ — у меня тоже деньжат в карманах не водилось. Ну там на сигареты какие-то копейки иногда были. Мир другой, а солдаты точно так же с сущей хуйнёй в карманах…

Но десять лянов — это десять лянов. Можно нормально просуществовать полмесяца. При условии, что не будешь снимать номер в «Лазурной устрице». Там, блядь, тебя точно без штанов оставят.

Короче, если выбрать заведение попроще и питаться там не как Его Императорское Величество Николай II, блядь, а как юся без определённого места жительства, то на эти бабки можно жить полмесяца.

— Так-так-так… — начал я считать собранные ружья. — Где-то одно ружьё проебалось. Должно быть сорок четыре. А, нет. Этот педрила ружьишко не таскал.

Это я об офицере, который вооружён цзянем не очень качественного изготовления. Видно, что это фабричка, а не хендмейд.

— Ты бы умылась, а то напоминаешь мне одного моего хорошего друга… — посоветовал я Лу.

Речь, конечно же, о Маркусе, хе-хе-хе!

Селянка прошла к колодцу, набрала ведро и начала умываться. Её прямо нормально подкоптило — всё-таки, горела в здании.

Я скрупулёзно оценивал состояние ружей, когда она подошла ко мне.

Теперь видно, что она симпатичная китаянка, а не домовёнок Кузя.

Волосы, как тут и заведено, чёрные, глаза карие, кожа — светло-смуглая, обветренная, с лёгким оттенком загара, особенно на скулах. Лицо, как я уже сказал, симпатичное: маленькие губы и маленький нос, зато глаза большие, пусть и слегка узковаты. Взгляд усталый, но волевой — видно, что это не просто забитая жизнью селянка, каких я видел уже много. На самом деле, в селе у женщин жизнь несладкая, но Лу не растеряла волю к жизни и не сильно разбита осознанием факта, что села, родителей, соседей и мужа больше нет.

Фигура — тонкая, жилистая. Видно, что девчонка тянула плуг, носила воду и колола хворост. Руки узкие, но ладони со старыми мозолями. Платье — тёмное, выцветшее, перешитое, с заплатой на боку. Запах от неё — как от двора: немного прелых трав, земли, дыма и сушёной рыбы.

Роста она низкого — чуть-чуть не достаёт макушкой до моей груди. Но это она болела в детстве и селяне, в большинстве своём, плохо питаются, поэтому не вырастают богатырями дядьки Черномора…

— Надо аппаратуру вытащить… — сказал я, посмотрев на кузницу. — Эх… Ты это, если не хочешь смотреть на мою голую жопу, отвернись.

Снимаю с себя всю одежду, чтобы не сгорела зря, и решительно иду в пылающую кузницу.

— Ли, стой! — выкрикнула Лу. — Ты же сгоришь!

— Не ссы, Луся, я Дубровский! — усмехнулся я и вошёл в огонь.

Если надолго не задерживаться, с кожей ничего не случится.

Первым делом вытаскиваю наковальню. Затем мне в голову приходит рациональная идея и я иду к колодцу. Обливаю себя водой и набираю ещё ведро.

Далее я нахожу в дыму и пламени набор инструментов — вышвыриваю их наружу и продолжаю поиски.

Пришлось заходить ещё дважды, прежде чем я собрал всё, что мне нужно. Горн, конечно, не вытащить, он из камня, но ему от этого пожара ничего не сделается.

Вновь обливаюсь холодной водой и захожу в кузницу, но уже с деструктивными целями — мощными пинками валю стены, чтобы быстрее прогорело.

«Деревне пришла пизда, к сожалению», — огляделся я, закончив работу.

Повсюду пепелище, дома обрушились и ничего ценного не осталось — всё сгорело.

— Ты, действительно, юся… — произнесла Лу, когда я натянул собственноручно сшитые трусы и мои кожаные штаны от «Баленсиаги».

Баленсиага — это имя, под которым меня знают в Париже и в Нью-Йорке, ха-ха-ха…

— А я как сказал? — спросил я.

— Я думала, что ты обычный человек, — ответила Лу. — Но ты вошёл в горящий дом.

— Ну, такой вот я человек, — пожал я плечами. — Десять лет интенсивных тренировок — я не только в огонь могу войти, но и в поликлинику без очереди…

— По Ли что? — не поняла меня девушка.

— Это непереводимая игра слов, — махну я рукой. — Просто не обращай внимания.

— Ты странный, — покачала головой Лу.

— Это ты странная, раз не знаешь, что такое поликлиника, — заулыбался я. — Небось, у тебя ещё и страхового полиса нет, и ты нигде не прикреплена…

Мне неизвестно, как на байхуа «поликлиника» и «страховой полис», поэтому говорю я эти слова на русском. Естественно, Лу ничего не понимает и думает, что я ебанат, придумывающий слова на ходу.

— «Бабка» и «ритуал»? — поинтересовалась она. — А остальное не разобрать…

«По», по идее, можно перевести как «бабка», а «ли» — как ритуал. И в этом, неожиданно, есть смысл!

— Ты пиздец как близка к пониманию слова «поликлиника», — усмехнулся я. — Но просто не нагружай голову — это сейчас неважно.

— Зачем тебе кузнечный инструмент? — спросила Лу.

— Надо, — ответил я, разбирая инструменты. — Мне срочно нужна защита от пуль — и я её изготовлю.

— Но из чего? — недоуменно поинтересовалась девушка.

— Да вот же! — поднял я одно из ружей. — Очень хорошая сталь, сразу видно, что недешёвая. Можно сделать заебачий щит.

— А-а-а, — снова сделала вид, будто всё поняла, Лу.

Так, нужно избавиться от прикладов и УСМ — это лишний вес. А из стволов сделаю себе мощную защиту, способную удержать какое-то количество попаданий. Тут же крутая фишка, ведь стволы — это полые трубки из очень качественной стали. По сравнению со сталью из моего мира, это хуйня из-под коня, но по местным меркам — космическая металлургия.

— Они же дорогие, — поморщилась Лу, глядя на то, как я отрываю от стволов приклады.

— У тебя на примете есть оружейные барыги, которые их купят? — с усмешкой спросил я.

— Кто-кто? — нахмурилась девушка.

— Да блядь… — вздохнул я. — У тебя есть знакомые торговцы оружием, которые купят эти ружья?

— Нет, но… — начала Лу, а затем замолкла. — Хорошо, я поняла тебя.

У меня нет оснований полагать, что в этой провинции с оружейными законами дела обстоят как-то иначе, чем в Байдэн.

Сиволапым холопам запрещено иметь огнестрел, потому что селянин с ружьём — это почти готовый революционер. Он ведь может свергнуть своего феодала и устроить здесь богопротивный капитализм…

Заготавливаю стволы, а затем соображаю. Надо соорудить что-то вроде металлической рамы, в которой можно будет закрепить стволы — возможно, придётся применить кузнечную сварку.

Лу пошла к одному из домов — видимо, она там жила. Но теперь это догорающий остов, а не дом.

Разбор нужного количества ружей на компоненты занял примерно минут десять, а затем я начал соображать, из чего бы сделать металлическую раму.

Покопался в имуществе убитых солдат и взял десяток ножей, которые меня ранее не заинтересовали, потому что сделаны из какого-то мягкого говна.

Пришлось ждать, пока кузница окончательно догорит, но я не просто сидел на жопе, а заготовил древесину для получения древесного угля. Я вижу в юго-восточном углу кузницы аппарат для изготовления древесного угля, изготовленный из природного камня — придётся потратить время, чтобы выработать нужные объёмы угля, но время, как я понимаю, есть. А если сюда нагрянет ещё один отряд солдатни — ну, мне их немножко жаль.

— Надо бы уходить, — через некоторое время, подошла ко мне Лу.

— Да куда торопиться? — спросил я, загружая новую порцию древесины в печь. — Я ещё не закончил.

Древесный уголь — это база. Вся фишка в пиролизе — термическом разложении древесины в условиях отсутствия кислорода. По сути, древесный уголь — это чистый углерод, который горит с ебейшим жаром. То есть, это самое оно, чтобы плавить металл.

Длина ствола ружья — примерно 110 сантиметров, причём они тут стандартные. Надо где-то двенадцать стволов, чтобы собрать себе щит.

Рама щита, думаю, будет толщиной миллиметра три-четыре, потому что я использую сталь марки «говно 3» или даже «говнище ебаное 3». Это будет тяжёлая штука, но зато попадания не будут выдирать стволы из креплений, а чтобы этого точно не случилось, нужна перемычка по центру.

Лу решила поужинать, поэтому вытащила из кармана кусок репы.

— Есть хочешь? — спросил я. — У меня есть кое-что.

Вытаскиваю из рюкзака трофейное вяленое мясо и передаю ей. Ну и, подумав, вытащил ещё и рисовую лепёшку.

— Спасибо, — поблагодарила меня селянка.

— Обращайся, — кивнул я и вернулся к работе.

Раскочегарив горн, раскаляю в нём заготовки под будущую раму. Хорошо, что успел спасти из огня меха — иначе бы пришлось делать щит на деревянной основе.

Кузнечное дело я люблю и уважаю, поэтому получаю от работы удовольствие и испытываю ностальгию. Как же охуенно было в Храме — делаешь, что хочешь, а не что жизнь заставляет, учишься, развиваешься, обжираешься в столовой…

Не жизнь, а мечта.

Ножи превратились в сплошную ленту, а затем она обрела первоначальную форму.

К сожалению, ножей хватило только на верхнюю часть рамы, а с остальными частями пришлось поебаться — сковал их из трёх стволов, один из которых пришлось обрезать зубилом и молотом.

Уже рассвело, когда я закончил раму. Лу спала на деревянной лавке, врытой с южного края деревенской площади, а я решил, что нехер спать — надо ебашить! Ебашить вот этими вот ручонками!

«Крашеный, блядь…» — вспомнил я одного знаменитого автоблогера. — «Как же давно это было…»

Пришлось насверлить в стволах отверстий, что заняло кучу времени, так как сверло оказалось чуть мягче, чем оружейная сталь. Но если приложить достаточно дури, то можно просверлить в металле отверстие даже куском кремня. И дури во мне хватает.

Заморочился и выковал заклёпки, но они не просто крепили стволы к раме, а ещё и держали набранный из досок щит, который послужит защитой от свинцовых осколков. Эти осколки мне нихрена не сделают, но неприятно, когда они бьют по коже.

Получился щит будто из водопроводных труб, но гораздо надёжнее. Сделал держатели из стальных скоб, прикрепил их к раме и всё — защита от пуль готова.

Защищает она не всё тело, но в ноги если и будут попадать, то только случайно.

Съедаю примерно полкило трофейного мяса, запиваю колодезной водой и ложусь спать.

«Приятно, сука, заниматься созидательной деятельностью…» — подумал я, прежде чем заснуть.

— Говори, сука! — дал я оплеуху пленнику. — Говори, а то я тебе твои яйца вкрутую сварю!

На ладони моей левой руки появился огонёк.

Смотрел когда-то какой-то фильм о Вьетнамской войне — там американские солдаты допрашивали пленных с помощью радиостанции. Они подносили провода к яйцам пленного и проводили через них ток.

У меня радиостанции, к сожалению, нет, зато есть стихии…

— Я ничего не знаю! — выкрикнул Сюй Ксиу.

Чжунланцзян — это что-то вроде майора и, одновременно с этим, командира батальона. В местных армиях звание и должность неделимы, поэтому карьерный рост напрямую связан с размером подконтрольного подразделения.

— Не пизди мне! — прорычал я ему в лицо. — Ну, всё…

Начинаю спускать с него штаны. Когда я говорю, что сварю яйца вкрутую — я варю яйца вкрутую. Подношу пламя к его яйцам.

Майор дёрнулся так резко, что едва не оторвал от пола приколоченный на десяток гвоздей табурет. Глаза его вылезли из орбит, а зубы лязгнули от напряжения. Если бы он не обосрался за пару часов до этого, когда попал в мои заботливые руки, он бы обосрался прямо сейчас.

— А-а-а, постой!!! — сразу же дал задний майор Сюй, когда ему стало тепло, а в воздухе завоняло палёными волосами. — Я всё расскажу!!!

— Обрати внимание, Лу, — назидательным тоном обратился я к селянке. — Когда дело доходит до поджигания его яиц, даже самый стойкий мужчина начинает проявлять чудеса договороспособности.

— Я вижу, — с серьёзным выражением лица кивнула девушка. — Это ценный урок.

— Учись, пока я живой, — усмехнулся я, а затем перевёл суровый взгляд на майора Сюя. — Выкладывай, сука! И не вздумай пиздеть мне!

И Сюй запел.

Быстро выяснилось, что о явлении кровососов он знает, более того, знаком минимум с четырьмя подсвинками байгуя, который известен среди офицеров армии вана как Е Ван.

Е Ван — это, если переводить с цзиньяня, означает «ночной князь». Поэтично, блядь, по-благородному…

«Подлые людишки» зовут всех кровососов байчигуями, то есть, «демонами с белыми клыками». У них всё белое, за редким исключением, ассоциируется со смертью и чем-то плохим.

Они даже ко мне относятся с ебейшим предубеждением, потому что моя кожа светлее, чем у них, как и волосы. Но это работает мне на руку — я для жителей Поднебесной страшный, ассоциирующийся со смертью.

По этой логике, Маркус для них должен быть другом, товарищем и братом, потому что чёрный, но это, к сожалению для нашего негритёнка, работает не так…

Чёрный цвет у местных жителей ассоциируется с судом, неотвратимой карой, но не с правосудием в том смысле, который в него закладываю, например, я, а что-то официальное, государственное, карающее, негативное.

Отношение к государству в Поднебесной многогранное, поэтому официальная власть — это не нечто дружественное и выплачивающее пенсии, а что-то изобличающее преступления, беспощадно карающее преступника. В общем, местные хорошо понимают, что государство — это аппарат насилия и лучшей стратегией выживания будет стараться не привлекать к себе его внимание.

Возможно, Маркусу сейчас приходится даже тяжелее, чем мне, потому что я-то понятный — ассоциируюсь со смертью, что неприятно, но терпимо, ведь она повсюду, а вот Маркус — это ассоциация с суровой властью, которую лучше избегать, а если не получается, то наебать, чтобы она смотрела в какую-то другую сторону.

Я уже проникся местной культурой и понимаю, что Поднебесная — это не просто какой-то другой мир, а это и есть другой мир, но ещё и абсолютно иной уровень отношения к жизни. Возможно, в КНР моего мира было точно так же, но я там никогда не бывал, поэтому не знаю.

— … Мирул Рунтроп — так его зовут, — вещал майор Сюй.

В общем, этот трусливый хуесос, как оказалось, лично встречался с байгуем, правда, лишь пару раз.

Этот Мирул Рунтроп, «князь ночи», заседает во дворце вана и является его главным советником, правда, неофициальным.

Ходят слухи, будто бы Мирул прибыл из земель белых призраков около двухсот с лишним лет назад, а может и раньше. Он забрался очень далеко на восток, аж в провинцию Тея, где и устроился вольготно.

Никто не знал о кровососах, поэтому он спокойно ужинал людьми каждый вечер, но потом кто-то начал что-то подозревать и Мирул решил, что надо как-то легализоваться — он пришёл к прапрапрапрадеду нынешнего вана и предложил ему услуги советника.

В общем, как я заметил, земля белых призраков — это вечная головная боль Поднебесной. Постоянно оттуда приходит какая-то хуйня. Сначала припиздили белые призраки на своих кораблях, затем шуяо, на тех же кораблях, потом кровососы. А завтра что приплывёт? ЛГБТ, трансы и Джо Байден собственной персоной, блядь⁈

«Шуяо-трансвеститы, ха-ха!» — улыбнулся я своей мысли. — «Жизни байгуев важны!»

Будь у императора межконтинентальные ядерные ракеты, он бы, наверное, давно пустил их в ход — из-за Моря Безумия никогда не приходит ничего хорошего. Да и кем, сука, надо быть, чтобы ожидать, что из-за Моря БЕЗУМИЯ может прийти что-то хорошее?

Но ракет нет, поэтому Поднебесная терпит всю происходящую хуйню…

Короче, со слов майора, который поделился со мной всеми ходящими в офицерской среде слухами, у Мирула Рунтропа дела идут отлично. Когда ему надо, он проводит ритуал над отличившимися и превращает их в кровососов, но рангом пониже — байчигуев.

При дворе вана кровососов именуют байкэ, то есть, «белые гости» — это название содержит в себе смесь страха и уважения. Простолюдины же попроще, поэтому назвали их байчигуями, отражая этим их суть.

Но Сюй сообщил мне, что селяне и горожане не должны знать о существовании кровососов, потому что это страшный секрет. Все, кто узнаёт о них и не умирает на месте, должны быть уничтожены, чтобы это не просочилось в народ. А то ведь, угроза стабильности, раскачивание лодки — нельзя так, блядь.

Из-за этого деревня Лу была вырезана и сожжена.

Армия вана, кстати, подвержена частичному одурманиванию, что достигается при помощи особого эликсира, как я понял, сильно понижающего критическое мышление — под действием этой бодяги очень нетрудно обосновать необходимость вырезания села или поиска и уничтожения какого-нибудь беглеца.

Вообще, легко можно было бы обойтись и без этого, всё-таки, солдаты — это люди на жаловании и вопросов задавать не будут, но Мирул решил действовать наверняка.

Майор Сюй эликсир не пьёт, но регулярно добавляет его в котлы своего батальона. У него мотивация другая — он хочет стать байчигуем, чтобы обрести подобие бессмертия.

Я решил для себя, что будут называть этих байчигуев носферату — слишком сильно они напоминают графа Дракулу из чёрно-белых фильмов.

— Сюй, ты мудак, — произнёс я. — Осознанно идти на такое — это же долбоебизм! Ты ведь понимаешь, что тебе бы пришлось жрать людей, чтобы просто поддерживать своё существование?

Судя по тому, что он промолчал, всё эта сука понимала…

— Пизди дальше, — потребовал я, зажигая на ладони пламя, для лучшей аргументации.

Майор продолжил вещание на волне «Язык-FM».

Надо убирать западного кровососа, потому что ван, судя по всему, не при делах, ведь связь Мирула с ванским престолом насчитывает минимум две сотни лет. Цзоу Реншу, который точно не носферату, так как это не выгодно Мирулу, заложник ситуации.

У него даже жена носферату — она жрёт людей по ночам и трахается с Мирулом. Причём майор Сюй тоже трахал жену вана во время одной праздничной оргии — у них тут такое в порядке вещей. Имею в виду, оргии, которые жителям Поднебесной известны не были, но Мирул принёс эту «инновацию» с собой.

Мрачная ситуация сложилась в провинции. И мне, почему-то, кажется, что в провинции Байдэн дела обстоять ничуть не лучше.

Далее майор Сюй поведал мне, где именно проводит дни и ночи достопочтенный Мирул. Это северо-западная часть дворца вана — она под серьёзной охраной, сам майор там никогда не был, потому что это святая святых и туда всяким нищеёбам нельзя.

Да, я сейчас нищеёб, но мне туда, судя по всему, очень нужно…

— А теперь объясни мне, тупому юся, нахуя вам всё это нужно? — попросил я майора.

— Я хочу достичь бессмертия, — ответил тот без раздумий. — И все остальные офицеры хотят того же. Что такое жизни подлых людишек, когда на кону бессмертие?

— М-хм… — хмыкнул я. — Ладно, мы с тобой хорошо поговорили — ты прикольный парень. Давай, до встречи.

Выхватываю кинжал и вбиваю его в левый висок майора.

Всё-таки, во избежание, нужно подстраховаться, поэтому, когда тело повисло на верёвках, которыми майор примотан к табуретке, я в три удара кинжалом отрубил ему голову. Ибо нехуй…

— Что ты будешь делать со всем этим, Ли? — поинтересовалась селянка.

— Измельчу на десятки кусков, а затем выкину в реку, — ответил я. — Чисто питерская хуйня, хы-хы…

— Я не об этом трупе, — покачала головой Лу. — Я о том, что ты узнал.

Она уже привыкла игнорировать непонятные слова и изречения, которые я иногда выдаю — видимо, устала обращаться за пояснениями.

— Мирула надо мочить, — заявил я. — А затем нужно освобождать вана и устраивать восстание против кровососов. Они тут совсем охуели, устроили себе контактный зоопарк и ларёк фастфуда в одном флаконе, бляди блядские…

— Ф-ух… — вздохнула Лу.

— Помоги мне разобрать это чмо, — попросил я её. — Сейчас принесу топор…

Мы заняли пустующую халупу в самом сердце городских трущоб. Тут такие, как оказалось, встречаются. Да, трущобы населены очень плотно, местами бывает не протолкнуться, но и тут можно найти здания, в которых никто, почему-то, не живёт.

Эта халупа, например, воняет тухлой кровью, а в очаге до сих пор лежат человеческие кости — видимо, кто-то решил продовольственный вопрос радикальным способом…

Но на вонь нам с Лу плевать, мы ведь сюда не жить пришли, а перекантоваться и побеседовать с нашим дорогим другом, который уже вытек почти полностью.

Моя подельница разложила тело на полу, а потом я вернулся с топором и взялся за разделку.

Через город протекает река Шичуан — трущобы растянулись вдоль неё, поэтому она как Ганг — полна трупов, хе-хе. (1)

Упаковываю разобранного майора армии вана в пеньковые мешки, найденные в одной из хибар. Кто-то хранил в них кости животных, а я решил, что есть им более рациональное применение…

Вообще, трущобы — это какой-то пиздец. Дома построены преимущественно из сырцового кирпича, то есть, из кусков глины, высушенных на солнце. Дождик пройдёт — срочно вызываешь Шойгу, чтобы он спасал твоё жилище, так как всё размыло и крыша начала трещать.

Но встречаются дома из самана — глины и соломы, смешанных и налепленных на бамбуковый каркас. После хорошего дождя такой дом тоже может потребовать прибытия Шойгу и МЧС Российской Федерации, потому что саман размывает будь здоров.

На самом деле, решается это всё хорошей крышей, защищающей уязвимую глину от дождя, поэтому все трущобные здания оборудованы широкими крышами из соломы.

Пожароопасность из-за всего этого тут похожа на русскую рулетку — всё это может вспыхнуть, как будто бензином полили, особенно в период засухи.

Кто-то, конечно, эпизодически поливает крыши водой, но это не касается заброшенных домов.

Житие тут тяжкое, трущобные обитатели не живут, а существуют, потому что работы нет, есть особо нечего, дома — говно, пожары, а ещё кровососы ночами лютуют…

«Достоевский бы, наверное, кайфанул тут…» — подумал я, вытаскивая мешки с частями майора на улицу.

Как раз стемнело, на улицах никто не шастает, поэтому мы с Лу идём на дело — нужно избавиться от майора Сюя, пару-тройку часов назад пропавшего прямо из трущобной винной башни «Горькая чаша».

Он вышел поссать, но я ждал его в тени, поэтому вечер его прошёл совсем не так, как он планировал…

«Но как, блядь, остальной город, приличный и благоприятный, может спокойно жить, пока у него под боком находится этот лютый пиздец?» — подумал я, сбрасывая первый мешок с лодочного причала.

Тело благополучно пошло на корм рыбам, а мы с Лу направились обратно в город. Хватит на сегодня трущоб.

Но наши планы, почти сразу же, решили нарушить.

— Это тёлка? — посмотрел на Лу какой-то бухой тип, стоящий под фонарём.

Это случилось в «приличной» части трущоб, почти у самых врат в город.

— Эй, ты, — обратился ко мне этот бухой, перегородивший дорогу. — Я заплачу два фэня, если дашь мне позабавиться с ней!

Выглядит он как типичная алкашня. Правда, лёгкое недоумение вызывает солдатская форма со споротыми нашивками.

— Отойди, — потребовал я.

— Это хорошие деньги! — сказал алкаш. — А если дашь развлечься моим ребятам, то доплатим по фэню за член!

Из переулка вышли шестеро. А-а-а, так это ограбление…

— Так вы грабители, я правильно понял? — уточнил я.

— Ты верно всё понял, — абсолютно трезво сказал «алкаш». — Но тёлку твою мы всё равно трахнем.

— Да ты что? — усмехнулся я. — И как ты это сделаешь?

Один из его сообщников кинул в меня метательный нож. Я мог бы его отбить, но не стал, ибо бессмысленно. Ножик ударился об мою грудь и бессмысленно упал.

— У него под плащом броня… — предупредил всех метатель.

— Подходите поближе, — попросил я. — Если нападёте разом, то будут хоть какие-то шансы.

Не люблю обманывать людей, но хочется избежать ненужной беготни — у меня есть намерение завалить их всех.

Грабители вняли и, без каких-либо возгласов и выкриков, кинулись на меня.

Лу отошла, а я извлёк из ножен княжий меч, до этого скрывавшийся под изорванным плащом.

Как же заебал меня этот плащ — кто бы знал…

Зазвенела сталь. Меч сразу же попробовал новую кровь на вкус — я нанёс удар почти сразу из ножен, как самурай из фильмов Акиры Куросавы. Двое сразу умерли, а третий оказался серьёзно покалечен. Он завопил, но я не стал задерживаться и молниеносно зарубил ещё двоих.

В провинциальной столице с оружейными законами дела обстоят ещё строже: можно иметь только ножи короче ладони, а всё, что длиннее — запрещено. О ружьях я даже не говорю.

Но короткие ножи — это вообще не дело, поэтому местный криминал перешёл на шипастые дубинки, кастеты и кистени. Естественно, против меча-бастарда, это всё детские игрушки.

Я развалил ещё одного, шестого подельника «алкаша» — отсёк ему часть головы и правую руку по локоть.

— Всё ещё хочешь трахаться или уже передумал? — поинтересовался я у «алкаша», пятящегося к переулку. — Попробуешь сбежать — отрежу тебе член и заставлю его съесть.

Не послушался…

Легко догоняю его и валю на землю. Он начал визжать, как поросёнок, осознавший, что сегодня день рождения у главы семейства…

— Я заплачу тебе, а-а-а-а!!! — визжал «алкаш». — Всё отдам!!! Пожалуйста!..

Бью его кулаком по башке, а затем стягиваю с него штаны.

В свете масляного фонаря слабо сверкнул нож, который очень скоро послужил причиной «пробуждения» моей жертвы.

Отсекаю ему его коротыша, и с чувством омерзения беру его двумя пальцами. Запихиваю его в раззявленную щербатую пасть «алкаша».

Тот начал скулить фальцетом, но я не стал длить его мучения, а просто перерезал ему глотку.

— Зачем ты это сделал? — спросила Лу. — Ну, с его удом…

— То, что случилось здесь — слышали все окрестности, — усмехнулся я, вытирая пальцы об штаны «алкаша». — Нельзя подходить ко мне и пытаться грабить — это может кончиться только вот так. Эти твари, АУЕшники всякие, понимают только закон силы и жестокость. И так уж получилось, что этого добра у меня навалом…

— Ты жестокий человек, — покачала головой селянка.

— Ты подумай, сколько женщин он изнасиловал этим членом, который только что поел, — криво усмехнулся я. — Не будь меня, иди ты тут одна, он бы и тебя изнасиловал, а затем убил. Я совершил добрый поступок, в кои-то веки, а ты осуждаешь…

— Я не осуждаю тебя, — вновь покачала головой Лу. — Только такой, как ты, и может уничтожить кровопийц.

— Именно, — улыбнулся я. — Потому что я — юся.

— Хм-фр-х-х… — глубокомысленно изрёк охранник, увидев окровавленное лезвие меча, вышедшее из его груди.

Равнодушно вытаскиваю меч из его тела и лёгким взмахом срубаю голову своей очередной жертве. Ковалёв Инкорпорейтед — мы работаем только наверняка!

Смахиваю кровь с меча, вытираю его об одежду жертвы и возвращаю в ножны.

«Куда там голова укатилась?» — осмотрелся я в коридоре.

Я же сейчас в роли лысого со штрихкодом на затылке, поэтому нельзя оставлять слишком много свидетельств своей деятельности — нахожу отрубленную голову, берусь за ногу трупа и оттаскиваю всё это в подсобку с инвентарём уборщика.

Осталась, конечно, лужа крови посреди коридора, но я не настолько лысый со штрихкодом, чтобы ещё и пол мыть…

Но лёд сломан, путь открыт, дорога показана — больше ничего не мешает мне зайти в северо-западную часть дворца. И при этом никто не знает, что батя уже в здании и всё пропало!

«Я самурай, я ниндзя!» — с неподдельным самодовольством подумал я, подходя к двери. — «Или самураи и ниндзя — это противоположные типы деятельности?»

К сожалению, в японской культуре не разбираюсь, и моё знакомство с нею ограничивается тем, что я в юности всерьёз раздумывал специализироваться на ремонте японских тачек. Но потом, слава богу, отпустило, и я занялся нормальными тачками — BMW…

Ещё я узнал кое-что о Японии из роликов Профессионального Юрия, ну, об их шоу — тогда-то я и понял, что страна ебанутая, причём в не очень хорошем смысле.

«То ли дело Поднебесная…» — подумал я с улыбкой. — «Здесь своя атмосфера, что-то кажется странным, что-то противоестественным, но зато всё логично, если покопаться и разобраться».

В Японии же, насколько мне известно, есть автоматы по торговле поношенным женским бельём (1) — это абсолютно нездоровая хуйня. Петрович как-то рассказывал, что у них там прямо дохуя охотников на трусы и спрос жёсткий, поэтому кто-то пиздит женское бельё в прачечных, а кто-то официально покупает.

«Хорошо, что я в благословенной Поднебесной», — в очередной раз поблагодарил я Небо.

Здесь фетишистов на трусы, насколько мне известно, нет. Есть, конечно, ебанутые личности, обожающие убивать людей, но это ведь социально приемлемое действие, хе-хе-хе…

Открываю двустворчатую дверь и мне открывается вид на внутренний сад, с ещё одним фонтаном в виде позолоченного дельфинчика. Вот он, фетишист — дельфинов нездорово любит, сукин сын, ха-ха-ха!!!

— Приветствую тебя, — произнёс какой-то тип.

Он вышел из-за цветущей сливы, красивого дерева, которое, если мне не изменяет память, очень символично и что-то значит в поэмах жанра Ши — вроде как, эмоциональные коды. Ну, типа, вот эта слива — это символ судьбы, стойкости и одиночества.

— Юся? — спросил ещё один тип, вышедший из-за плакучей ивы, стоящей у искусственного ручья.

Плакучая ива — это символ грусти и прощания, но только при условии, что рядом вода. На самом деле, в Храме я зачитывался произведениями жанра Ши, поэтому сейчас просто напоказ, даже для себя, делаю вид, что мне это чуждо. Ну, потому что взрослым и самодостаточным мужикам не пристало интересоваться всякой хуйнёй…

— Вы ведь специально выбрали эти деревья, чтобы потом выйти из-за них, педики? — с усмешкой спросил я.

Выглядят они как полупокеры — одеты в шёлковые халаты, но морды у них не азиатские, а европеоидные. Волосы длинные, кожа бледная, а ростом они существенно выше, чем среднестатистические обитатели Поднебесной.

Как я понимаю, приехали они, вместе с Мирулом Рунтропом, из земель белых призраков.

— Давно не было юся, — улыбнулся «ивовый» тип. — Кровь юся по-особенному вкусна…

На нём халат синего цвета, подпоясанный перевязью с западным мечом. Не силён в классификации холодняка, но это отдалённо похоже на рапиру.

Он белобрысый, почти как я, только светлее, глаза светло-голубые, а физиономия холёная и лощёная, будто фотомодель на съёмках.

— Говоришь так, будто пробовал её на вкус, — усмехнулся я. — Но сдаётся мне, что ты обычный пиздобол.

— Делим честно? — уточнил «сливовый» тип.

Этот одет в сиреневый халат, а на поясе его висит палаш с развитой корзинчатой гардой.

Волосы у него пепельного цвета, глаза карие, но физиономия тоже холёная, как у бьюти-блогера.

— Пятьдесят на пятьдесят, — кивнул «ивовый». — Но его меч достанется мне.

— Не пойдёт, — покачал головой «сливовый». — Я чувствую сильную кровь, исходящую от этого меча. Тебе придётся уступить мне двадцать процентов.

— Идёт, — согласился «ивовый».

— Там, откуда я родом, есть одна народная поговорка… — произнёс я с усмешкой.

— Да? — скривил губы «ивовый». — И какая же?

— Не дели шкуру не убитого медведя, — ответил я. — Подумай об этом, когда я буду наматывать твои кишки на свой меч. Кстати, кто из вас отзывается на имя Мирул Рунтроп?

— Его здесь нет, — ответил «сливовый». — Меня зовут…

— Мне похуй, как тебя зовут, — перебил я его. — Где Мирул?

— Тебе необязательно это знать, ведь ты уже мёртв, — усмехнулся «ивовый».

— Что ж, — вздохнул я. — Времени мало, ребята — пора умирать…

Бросаю огненный плевок в «сливового», а сам кидаюсь на «ивового», молниеносно выхватившего рапиру.

Зазвенела столкнувшаяся сталь и я ощутил, что этот кровосос довольно-таки силён… но недостаточно!

— Н-на! — бью я его левой рукой.

Видимо, он тратил все свои силы на удержание моего княжьего меча, поэтому не смог заблокировать удар кулаком. Контакт моего кулака и его лица не прошёл без последствий — брызнула кровь, а кость его правой скулы треснула.

Из-за потери опоры, он не смог удержать мой меч и тот плавно вошёл ему в правое плечо, перерубив при этом ключицу.

«Сливовый» не спал — он потушил халат, подскочил ко мне и рубанул палашом по шее. Хм-м-м…

Увы, но для меня такие приёмчики уже давно не смертельны, потому что моя кожа далеко за «Стальными вратами».

Отмахиваюсь от хуесоса левой рукой и довожу дело с «ивовым» до конца — тот попытался «перевооружиться», но потерпел летальное фиаско. Я отрубил ему левую руку, в которую он бросил свою рапиру, а затем снёс его беззащитную голову.

— А теперь ты… — повернулся я к «сливовому».

— Сагитта дамната!!! — взмахнул тот руками.

Перед ним образовался сгусток тёмной крови, который сразу же устремился ко мне, попутно приняв стреловидную форму. Рассекаю этот снаряд на две части, и он с брызгами падает на мощёную дорожку.

— Хуйня, — констатирую я.

А ведь, если убрать переменную широкого распространения огнестрела, я — это необоримая машина смерти. Меня практически невозможно убить в ближнем бою, то есть, нужен кто-то эквивалентный по мощи и тогда шансы будут 50 на 50. Никого сильнее себя я ещё не встречал, а, судя по тому, как легко я убиваю людей и нелюдей, заявляющих, что убивали юся, есть подозрение, что я гораздо сильнее многих «однокашников»…

Кровосос вновь взмахнул руками и выкрикнул:

— Экссангвис Тегмен!

Он использовал своего соратника, вернее, его кровь — она была выкачана из бездыханного тела и полностью покрыла «сливового», через несколько секунд приняв форму латного доспеха из крови.

— Энсис Экссангвис! — выкрикнул кровосос.

Часть крови перетекла на его палаш и покрыла его лезвие, приняв пилообразную форму на кромке.

— А теперь готовься к смерти, юся! — со злорадной улыбкой произнёс «сливовый».

Я не стал ничего говорить в ответ, потому что не собирался опровергать его утверждения словами. Но ответил действием — пошёл на сближение и нанёс вертикальный рубящий удар.

Мой княжий меч столкнулся с его палашом, и произошло нечто, что я и ожидал, когда наносил этот удар.

Его палаш легче и тоньше, поэтому, когда княжий меч преодолел сопротивление крови, металл палаша не выдержал и разбился, а мой меч продолжил движение и врезался прямо в левое плечо кровососа.

— Хуйня, — усмехнулся я, когда увидел, что его броня расступилась под давлением.

— А-а-а… — жалобно выдохнул кровосос.

Его кровавые латы рухнули на дорожку, как вода, выплеснутая из ведра, а сам он был развален на две неравные части.

Завоняло тухлой кровью, а затем я взял его за волосы и рубанул по шее — голова отделилась, но он всё ещё был жив, так как осмысленно смотрел на мои действия.

— Пятьдесят на пятьдесят не получилось, — сказал я ему. — Тут уж извини, ха-ха…

Бросаю голову на грудь бездыханного тела и роняю на него огненный плевок. Слабенькая практика, но её вполне достаточно, чтобы поджечь одежду и спалить тело.

Второй хер моржовый уже, как вижу, начал формировать связь между головой и телом — кровавое пятно выстроилось в линию. Его друган, как оказалось, забрал себе не всё.

Подтаскиваю тело к его горящему соратнику и бросаю сверху.

— Нужно топливо… — произношу я и оглядываюсь. — О, это будет символично…

Срубаю сначала сливу, а затем иву. Меч не совсем подходит для такого дела, но это вопрос приложенной силы.

Быстро заготавливаю дровишки, укладываю их на тела и поджигаю.

— Тепло… — улыбнулся я, погрев руки над импровизированным погребальным костром.

Странно, что никто из стражи не пришёл. Возможно, боятся, что их высосут.

«В гнилом обществе все гнилые», — подумал я. — «Все думают только о своей персональной жопе, а общее дело — пусть кто-то другой о нём думает. А моя хата — она с краю».

Покидаю этот теперь уже не такой идиллический сад — работа ещё не закончена. Да, мир стал чуточку лучше без этих полупокеров, но главный пидарас ещё загрязняет атмосферу своим зловонным дыханием…

Только вот этот хуесос, который кайфует в провинции Тея — он точно не главный. Такой же гондон сидит в Байдэн, как и в других провинциях. Последнее не точно, я в других провинциях не был, поэтому не знаю, как там обстоят дела. Но чисто логически, должно быть так же, как и везде.

Пытаюсь открыть дверь, ведущую дальше, но она оказалась заперта на засов. Уже собираюсь брать разгон, чтобы снести её, но изнутри кто-то повозился и снял засов. Хм…

Дверь отворилась, я ворвался внутрь и сразу же проткнул какого-то кровососа в латных доспехах, охуевшего от такой встречи. Попал я ему прямо в глотку, пробив кольчужный горжет, поэтому выхуеть обратно он уже не успел. Прокручиваю лезвие и вытаскиваю его.

Добиваю свою жертву мощным ударом ноги, который смял черепную коробку и выпустил мозги — пусть подышат не очень свежим воздухом. Чтобы эта тварь не регенерировала, ловким движением срезаю башку с плеч и прижигаю обрубок пламенем.

Потом, когда всё кончится, нужно будет спалить дотла каждую убитую тварь…

Коридор исполнен в стиле лакшери и пёрфект-лайф — мраморный пол с замысловатым рисунком из геометрических фигур, стены из кондовой резной древесины, расписные гобелены на стенах, масляные светильники… Круто, дорого, молодёжно!

Я будто в какой-то другой мир попал, а ведь всего лишь переместился во внутреннюю часть резиденции местного главкровопийцы.

Охраны тут практически нет, но на повороте я столкнулся с четырьмя стражниками — все они носферату, судя по длинным ушам. Облачены они в латы и вооружены короткими мечами, название которых мне неизвестно.

Но ясно одно — такие мечи хорошо пригодны для боя в стеснённой обстановке, например, в коридорах. Я думаю, что этих покеров вооружили именно так специально для боя в не очень широких коридорах. Думаю, это внутренняя стража, которая не патрулирует на улице или во дворе, а денно и нощно сторожит жопу своего начальника во внутренних покоях.

— Где ваш начальник? — осведомился я, заранее занимая стойку «Ключ».

— Как ты попал сюда⁈ — спросил носферату в открытом шлеме с серым плюмажем.

— Я задал вопрос, — покачал я головой. — Ответь или я специально буду убивать тебя медленно.

— Ты не пройдёшь! — выкрикнул один из внутренних стражников и бросился в атаку.

— Фатальная ошибка, — констатировал я и ткнул его мечом в лицо.

Остриё попало ему в смотровую щель шлема и прошло сквозь всю голову — я ощутил, как оно упёрлось в затылочную кость.

Мощным пинком отбрасываю тело и, тем самым, облегчаю вырывание из него меча. Труп врезается в спешившего в атаку стражника, а я вытаскиваю из ножен кинжал и сокращаю дистанцию.

Есть один минус у княжьего меча — он слишком длинный для подобных коридоров. Можно зацепиться случайно за стенку или потолок, а потом тебе выпустят кишки…

Принимаю опрометчивый рубящий удар на гарду меча и протыкаю шею стражника кинжалом. Пробиваю с ноги их главному, а затем втыкаю кинжал в череп уже столкнувшего с себя тело бедолаги.

— Ох, блядь, какие же вы все нелепые… — покачал я головой.

Третий по счёту стражник сумел ткнуть меня мечом в живот и нанёс мне неглубокую рану, но поплатился за это лицом — я врезал ему кулаком со сжатой в нём рукоятью кинжала и вмял забрало шлема внутрь.

Движением ноги обезоруживаю старшего стражника, срываю с него шлем и оттаскиваю, не забыв пару раз пнуть его по башке.

Стражника с вмятым забралом добиваю тычком меча, а затем возвращаюсь к старшему.

— Итак, — говорю я, ставя ногу на кирасу жертвы. — Где ваш начальник?

— Он за дверью… — ответил почти пришедший в себя стражник. — Не убивай…

— Пф-ф-ф, — с презрением фыркнул я. — Если враг хочет убить тебя, то если ты подставишь ему свою жопу, лишь бы сохранить жизнь, в итоге будешь и выебан, и убит.

Добиваю ссыкуху маятниковым движением меча.

Стаскиваю трупы в одну кучу, обезглавливаю и прижигаю обрубки пламенем Ци.

— Скучна-а-а-а… — протянул я и открыл дверь.

Я ожидал от кровопийц ебейшего могущества, но их боевые качества и эпическая магия, на поверку, оказались неубедительной хуйнёй. Нет, это было зрелищно, но я вообще никаких особых проблем с их убийством не испытал. Это пиздец как грустно — власть, как минимум, в двух провинциях, захватили обоссанные слабосилки…

Но их босс, как я думаю, будет гораздо сильнее. У чудовищ обычно так и бывает — самый мощный и сильный всегда находится на вершине внутренней иерархии. Это внутривидовой закон природы.

Закрываю дверь на засов.

Это уже личные покои, причём они выглядят ещё богаче, чем в лучших домах Лондона — король Великобритании, наверное, обзавидуется при виде этой роскоши…

Тут на стенах позолота, тут мебель с позолотой, под потолком висят кованые масляные люстры, каких я вообще до этого больше нигде не видел, а гобелены на стенах ещё ярче и качественнее, чем те, что в коридорах.

Высшие палаты Храма нежно посасывают у этого великолепия, а туда, вообще-то, вкладывались почти все храмовые ресурсы!

Решаю действовать в стиле тихого убийцы со штрихкодом, потому что есть шанс, что местный начальник — это самый опасный уёбок во всей провинции.

Слышу шум, доносящийся из-за приоткрытой двустворчатой двери.

Тихо подхожу к ней и осторожно заглядываю. Хм-м-м…

Это каминный зал, в котором находятся четверо. Какой-то азиат в дорогой одежде, сидящий в кресле и страдающий от того, что видит, а также голый длинноволосый европеоид, трахающий какую-то голую азиатскую бабу и сосущийся с другой голой азиатской бабой, сидящей на груди первой.

Они громко стонут от наслаждения, а азиат сидит, сжав подлокотники побледневшими руками. Ему это всё очень не нравится, но он не отводит взгляда от происходящего.

Происходит какая-то жесть, но врываться сюда я не буду. Тот голый длинноволосый мужик — это точно кровосос. А кто же ещё?

Две бабы — понятия не имею, кто это, но это и не важно. Я не за ними пришёл.

А азиат — это, возможно, ван. Слышал я, что он у кровопийцы на правах чихуахуа, поэтому происходящее вполне в духе этого статус-кво.

«Я правильно это выражение применил?» — спросил я себя. — «Статус-кво… А что такое статус-кво?»

Слышал где-то, но не помню. Возможно, Петрович говорил пару раз — он такие словечки любит. Вообще, для автомеханика он слишком начитанный.

А я начал усиленно читать только в Храме. До этого у меня из «литературы» были только статусы в Инсте, (2) руководства по движкам BMW и… и всё.

Зато в Храме я просто подсел — взахлёб читал пергаменты жанра чжуаньци, то есть, сказания. Там фэнтези рубилово, оборотни, демоны и призраки, остросюжетные повороты, предательства и интриги пожёстче, чем в «Игре престолов» — настоящая жесть. Но самое мощное во всём этом — это происходило в реальности. Пусть тысячу лет назад, пусть где-то далеко, но происходило. И кто-то записал это, немного или много добавив от себя, для красного словца, а потом оформил в виде чжуаньци…

И это я не говорю о ши — поэмах, описывающих, в том числе, исторические события.

Жалею, что прожил свою предыдущую жизнь без книг…

Так, надо соображать.

Врыв в каминный зал может закончиться печально, потому что я не знаю, что может этот патлатый хуило. Нужна засада.

Быстро осматриваю остальные помещения — обеденный зал, три спальни, фехтовальный зал, выставочная комната с доспехами и оружием, ну или это гардероб, пара пустых комнат, подсобка для уборщиков, некая запертая на замок комната, а также кабинет.

Насколько мне известно, кровососы не сильно-то нуждаются во сне, поэтому ждать его в спальне будет глупо. Но вот в кабинете есть недописанное письмо, причём чернила относительно свежи…

Из окна открывается вид на ещё один внутренний сад — как понимаю, этот уёбок очень любит такие уютные сады. Правда, тут фонтанчик не с дельфином, а с простой метафорической рыбой, сопоставимых с дельфином размеров.

Скрываюсь за шторой, выставляю меч поудобнее и замираю. Остаётся лишь ждать.

К счастью, надолго кровосос не задержался. Судя по всему, он потратил основную часть времени на то, чтобы одеться, так как вошёл в кабинет уже в одежде — это не местный наряд: в синий сюртук со свободными рукавами, сильно косящий под местный халат, в рубашку с кружевными рукавами, зелёную жилетку и старомодный для меня жёлтый галстук.

В руках он держит рюмку с густой красной жидкостью и у меня вообще нет сомнений, что это может быть.

А вот что было к сожалению — он пришёл не один. С ним были трое — две азиатские бабы, также одетые в неместные платья, сильно отдающие Европой, а также ван-куколд.

— Я очень доволен тобой, Реншу, — заговорил кровосос, вставший слева от стола. — Ты — особенный куникул, сильно отличающийся от своих собратьев по виду. В тебе нет этого врождённого раболепия, присущего всем остальным куникулам. Я трахаю твоих жену и сестру, прямо у тебя на глазах, Реншу. Тебе это очень не нравится, ты в гневе, но ты достаточно разумен, чтобы понимать, что даже просто проявление гнева закончится для тебя очень плохо… Мне нравится то, какие страдания это тебе причиняет, ха-ха…

Ван-куколд молчал, а вот одна из женщин, та, что постарше, ехидно засмеялась.

Куникулы — что это значит? Из контекста, я предполагаю, что речь идёт о жителях Поднебесной.

— Ты знаешь, Реншу, — продолжил этот надменный хуй, — я пил много крови — и могу сказать: кровь куникулов тёплая, но пустая. В ней нет силы, только повиновение. Это заложено в вашей сути — размножаться бесчисленно, раболепствовать перед теми, кто сильнее вас, и проживать бессмысленные и жалкие жизни, копаясь в грязи. Ты согласен со мной?

Но ван-куколд молчал.

— Отвечай мне!!! — гневно рявкнул кровосос.

— Да… — после недолгой паузы, ответ Цзоу Реншу.

— Так-то лучше, — вновь дружелюбно улыбнулся Мирул. — Иногда я пытаюсь представить, как бы ты поступил, если бы смог стать смелым… и тут же смеюсь. Я пытаюсь, честно, пытаюсь представить, но меня всякий раз одолевает неодолимый приступ хохота. Это как попытаться представить, что олень нападает на волка!

Он замолк и, видимо, захотел приложиться к рюмке, но я посчитал, что он достаточно попиздел.

Выхожу из-за шторы, в движении вытаскивая меч, подскакиваю к кровососу и наношу диагональный рубящий удар.

Я ожидал чего угодно.

Ожидал, что он проявит сверхъестественную, даже для меня, реакцию и заблокирует удар…

Ожидал, что его защитит от удара магический щит из крови…

Ожидал, что меня отбросит каким-нибудь заклинанием…

Но чего я точно не ожидал, так это того, что я развалю Мирула мечом от левого плеча до жопы. На два куска.

На лице вана-куколда проступил наглядный ахуй, а две женщины выпучили глаза от ужаса, начав напоминать анимешных персонажей.

Ван-куколд так и остался в ахуе, а вот две бабы, его жена и сестра, яростно зашипели, метаморфировали в носферату и бросились на меня.

Два движения мечом и они присоединяются к Мирулу в растекающейся луже крови, в четырёх кусках.

Вытираю княжий меч об сюртук кровососа, а затем прячу его в ножны.

— Эй, ты! — окликнул я застывшего вана. — Очнись, блядь!!!

Реншу вздрогнул.

— Бери вон ту дохлую шлюху за ногу и тащи к камину! — приказал я ему.

Ван-куколд вздрогнул ещё раз.

— Ой, извини, наверное, это было так невежливо, называть члена твоей семьи дохлой шлюхой… — произнёс я, поднимая два куска Мирула. — А ну, сука-твою-мать, пришёл в себя!!! Я СКАЗАЛ, ОЧНИСЬ, ДОЛБОЁБ!!!

— Кто ты? — тихо спросил ван-куколд.

— Я — Бэтмен! — ответил я.

— Хорошо… — закинул я голову Мирула в разожжённый камин и начал греть руки над пламенем.

— Это были моя жена и сестра… — произнёс ван, в недавнем прошлом бывший куколдом.

— Это кровососущие мрази, а не жена и сестра, — поправил я его. — Твои жена и сестра умерли в тот момент, когда их обратил Мирул.

Каждый кровосос заражён ЗППП, поэтому, если выпить немного его крови, можно самому стать кровососом и потом сосать у людей в промышленных масштабах…

Не знаю, что насчёт нас, героев, но проверять не буду. В целом, пить чью-то кровь — это очень тревожный звоночек, поэтому вряд ли я как-то случайно испытаю на прочность свой желудок.

— Теперь нас убьют, — сказал Цзоу Реншу.

— Если речь и обо мне в том числе, то слово «теперь» — лишнее, — усмехнулся я. — Я только недавно здесь, но с самого начала меня обязательно кто-то пытается убить. Но, как видишь, не получается, ха-ха-ха!

— Ты — юся, — сообщил мне ван.

— Да ну? — повернулся я к нему. — И что?

— Тебя можно убить из ружей, — сказал Реншу.

— Много кто пробовал, — улыбнулся я. — И где они все теперь?

— Мертвы? — предположил ван.

— Большей частью, — кивнул я. — Всё потому, что я очень большой хер и меня хрен убьёшь. Итак, нам нужен план.

— Какой план? — нахмурился Реншу. — Меня убьют, а ты будешь вынужден бежать от преследования полчищ байчигуев. Ты ведь знаешь, что Мирул — не единственный могущественный байчигуй?

— Это он-то могущественный? — усмехнулся я. — Его охрана создала больше сложностей, чем он!

Причём те двое, «сливовый» и «ивовый», даже не сумели поцарапать меня, а один из внутренних стражников смог. Видимо, Мирул платил им не зря…

— Сила их не в том, — покачал головой ван. — Они контролируют армии, одурманивают солдат и…

— Можешь не рассказывать, — перебил я его. — Я всё это уже знаю — об армиях, об уничтожении деревень и так далее. Лучше расскажи, кто стоит над Мирулом.

— Я не знаю, — ответили Реншу.

— Это плохо, — вздохнул я с сожалением. — Я хочу разобраться в иерархии кровососов, чтобы укоротить на одну голову самого главного из них, а затем пройтись по ступенькам вниз.

— Ты не знаешь, с чем связываешься, — произнёс Реншу.

— Ты только что говорил, что не знаешь, кто стоит над Мирулом! — поймал я его на несостыковке.

— У меня есть воображение, — ответил на это ван. — В каждой провинции, за каждым ваном, стоит байчигуй. Они здесь уже очень давно — их паутина опутала всю Поднебесную. И я предполагаю, что самый главный байчигуй сидит в Юнцзине, в императорском дворце.

— А мне, как раз, туда! — заулыбался я. — Как удачно!

— Зачем тебе в Юнцзин? — нахмурил брови ван.

— Мы с друзьями договорились, что встретимся в Юнцзине, — ответил я. — Так что если главкровопийца засел там, то ему очень не повезло…

Но это значит, что мне нужно торопиться. Самый сильный кровосос — это очень опасно. Сара или Дора, наверное, размотают его, порвут на куски, как Тузик грелку, а вот Маркус… Мы с Маркусом оказались в лошарах, выбрали не тот путь, поэтому надо беречься…

— Помоги мне, — попросил ван.

«Возможно, нужно раздобыть транспорт, чтобы ехать быстрее», — продолжал я размышлять, грея руки над сгорающими трупами кровососов. — «Лучше, конечно, в кои-то веки, озаботиться поиском карты мира, чтобы, блядь, не полагаться на свои ощущения».

— Пожалуйста, — продолжал ван.

— Что? — отвлёкся я от своих мыслей.

— Помоги. Мне. — повторил Реншу.

— Зачем мне это и, самое главное, нахуя? — поинтересовался я.

У меня геополитические масштабы планирования, мне надо в Юнцзин, поэтому тратить время на провинцию Тея, ещё и с весьма неоднозначными прогнозами результата тяжкого труда, нерационально.

Как говорил мне наставник Канг: «Подлые людишки мрут каждый день, по тысяче причин. Ты не должен и не можешь спасать всех».

Не знаю, можно ли отнести вана Цзоу к подлым людишкам, наверное, нельзя, но это буква изречения, а не дух. Канг имел в виду, что я не должен распыляться на мелочи, а должен заниматься по-настоящему серьёзными проблемами.

Главкровопийца в Юнцзине — это по-настоящему серьёзная проблема, а вот провинция Тея, с её проблемами — это малоебучая хуйня.

— Я заплачу тебе золотом, — сделал Реншу предложение, от которого сразу стало очень тяжело отказываться.

«Да-а-а-а, бабло…» — подумал я. — «Но он мне и так торчит за то, что я уже сделал. Мне сверхдохуя денег не надо, мне надо просто дохуя денег…»

— Пять тысяч золотых лянов, — назвал цену ван.

— Ты ебанутый? — спросил я его.

— Что? — нахмурился ван.

— С этого и нужно было начинать! — заулыбался я. — Что за работа?

— Всем встать! — скомандовал десятник Чу Ксинг. — Строиться!

Джен открыл глаза и, ещё не придя в сознание, вскочил с лежанки и начал спешно одеваться.

В казарме воняло немытыми телами, пердежом, а также характерной грибной вонью — минимум у пятерых солдат в казарме на ногах грибок, медленно поедающий их кожу.

После окончательно пробуждения, Джен вспомнил свой сон. Обрывки воспоминаний прорываются сквозь пелену беспамятства, насылая на него удушающие кошмары.

Он убивал, мужчин, женщин, детей и стариков. Он считал, что делает что-то хорошее и правильное, ведь был однозначный приказ сотника Кан Земина: убить всех людоедов, промышляющих на тракте, в этой деревне.

Но это была ложь. Эти люди ничего и никому не сделали, они просто узнали…

Тряхнув головой, Джен подпоясался и быстро встал в строй.

По лицу десятника Чу Ксинга видно, что он тоже очень плохо спал. Это мучает всех — все вспоминают, что творили тогда…

— Напра-во! — скомандовал десятник. — Шагом — марш!

На завтраке, проходящем в гарнизонной столовой, все сидели хмурыми. Еда не лезет в горло, тяжёлые мысли одолевают и заставляют возвращаться к жестоким и зверским событиям прошлого.

Но никто не делится — все всё понимают, но никто не хочет говорить об этом. Это слишком тяжело.

Джен бы и рад поговорить хоть с кем-то, но это точно будет воспринято как слабость, а слабых в армии вана не терпят. И он не будет слабым.

— Солдаты, сегодня мы пойдём на войну! — провозгласил вошедший в столовую тысячник Люй Хи.

Все повскакивали со своих мест и вытянулись.

— Враги пришли на наши земли! — продолжал тысячник Люй. — Их много, они сильны, но правда стоит за нами! Это одурманенные кровопийцами марионетки, они не ведают, что творят! Они не знают, что делают и не могут осознать последствий своих действий! Это армия, служащая кровопийце из провинции Байдэн! Мы должны уничтожить её и доказать нашему достопочтимому вану, что он не зря взял нас к себе на службу!

Джен, внутри, сомневался в том, что они могут победить в этой войне. На их стороне настоящий юся, оболганный наёмными краснобаями, но очень сильный.

Он убил всех кровососов, захвативших власть в провинции, лично истребил всех предателей, служивших им, а теперь будет воевать на стороне армии вана Цзоу, чтобы внести свой вклад в победу.

Но он один, а врагов много…

— Сегодня вы получите усиленный завтрак! — сообщил тысячник Люй. — Это личное распоряжение достопочтенного вана — накормить всех солдат из его дворцовых запасов! Занести блюда!

Сразу же запахло жареным мясом — Джен не мог спутать этот запах ни с чем. Но он же вызвал в нём тяжёлое воспоминание — сгорающие заживо люди пахнут похоже…

— Ешьте досыта! — велел тысячник. — Сразу после трапезы мы идём в поход!

— Итак, поясняю, — сел я за стол перед ваном-куколдом. — Наши потери — девять тысяч шестьсот с лишним человек. Кого-то рвало на куски ядрами, поэтому точный подсчёт невозможен — плюс-минус двадцать человек.

— Это нормальные потери, — произнёс Реншу. — В прошлой войне мы потеряли больше сорока тысяч солдат в трёх сражениях, в двух из которых победили.

— Это не нормальные потери, — не согласился я с ним. — Нет, в той ситуации — нормальные, а сейчас — неа. Ещё три-четыре таких битвы и всё, у тебя закончится армия. А без армии — сам знаешь, что будет.

— А сколько потерял враг? — поинтересовался ван.

— Если приблизительно, то не меньше семнадцати тысяч солдат, — ответил я. — Ещё шесть с лишним тысяч сейчас сидят в лагере пленными. Армии Байдэна больше нет. Всё, что осталось у Чжэна — это гарнизонные войска и стража. Но это всё неважно, потому что нам должно быть всё равно, как дела у Байдэна. Больше волнует то, как будем сражаться дальше.

Вообще-то, пленные — это источник пополнения личного состава, потому что далеко не каждый из солдат вана Чжэна был на службе добровольно. Их тоже одурманивали, заставляли творить всякое, что лежит теперь тяжким грузом на их душах.

— Я не знаю, — сказал Реншу.

— Нами был допущен один страшный проёб, стоивший нам примерно трёх-четырёх тысяч солдат, — вздохнул я.

— Что мы сделали не так? — нахмурился ван-куколд.

— Медицинская служба, — сказал я. — У нас её практически не было, поэтому мы потеряли так много людей, которых ещё можно было спасти.

— Не понимаю, — покачал головой Реншу.

— А вроде ван, государственный муж, мыслитель, блядь… — укорил я его. — Ладно, сейчас объясню. Вот смотри, типовая ситуация: солдату в руку прилетает пуля. Она не ломает ему кость, потому что в кость ещё поди попади, но разрезает кровеносные сосуды. Как бывает дальше, в армии обычного вана? Битва продолжается, солдат стоит в строю и медленно или не очень медленно вытекает. Если дотянет до конца битвы, то ему окажут помощь соратники, а если не дотянет — ну, не повезло. Или бывает, что подстрелят в ногу — он лежит на траве или в земле, и тоже вытекает до смерти. А ведь нужно было сделать не так уж и много, чтобы этого не произошло — нужны люди, которые ищут раненых и оказывают им первую помощь. Вот это было наше упущение.

Ван Цзоу крепко задумался. Судя по его лицу, он очень сильно напрягает свой крохотный мозг, изначально не предназначенный для задач подобного уровня сложности…

— Просто выделить солдат для помощи раненым? — переспросил он.

— Ты дурачок, что ли? — нахмурился я. — Это есть и так! Но этого недостаточно!

В подразделениях армии вана уже есть солдаты, старающиеся оттащить раненых чуть дальше от места действия, чтобы их не затоптали или они не деморализовали остальных своим жалким предсмертным видом.

Если бы я чуть лучше соображал, возможно, сработала бы ассоциация… или аналогия? Короче, я должен был прикинуть хуй к носу и организовать медицинскую службу.

— А что нужно? — спросил Реншу.

— Нужны сведущие в лекарском деле люди, — сказал я. — Но не в походном лагере, а прямо на поле сражения, чуть позади солдат. Просто чистые бинты и целебные эликсиры очень серьёзно сократят наши потери и позволят продержаться дольше.

— Так что мешает тебе сделать всё, что нужно? — спросил ван.

— А ты тогда нахуя? — спросил я. — Ты же тут у нас достопочтенный ван — управляй страной и армией!

— Я ещё не до конца понимаю, что ты предлагаешь… — признался Реншу. — Я придумал! Назначаю тебя шаншу по делам обеспечения армии!

Смотрю на него непроницаемым взглядом.

Мне с этой хуйнёй возиться вообще не с руки. Есть более важные дела — например, мне нужно лихорадочно соображать, как экстренно улучшить армию, чтобы побеждать в каждом сражении с гарантией, без регистрации и СМС.

А то мы тут играем в русскую рулетку с пятью патронами в барабане. Один раз ошибёшься, и ты ошибся. То есть, поражение даже в одной битве будет иметь летальные последствия для всей провинции.

Но и медслужбу организовывать надо, потому что это позволит нам протянуть дольше…

— Ладно, хитрожопый, то есть, достопочтенный ван, — вздохнул я. — Уговорил.

— Хорошо, — довольно улыбнулся Реншу. — Что ещё?

— Пушки, — сказал я. — Они стреляли очень много, очень громко и очень ярко, а толку не было почти нихуя! Просто зря перевели сотни килограмм пороха — вот что произошло в этой битве.

— У тебя есть предложения или ты просто недоволен? — уточнил ван.

— Предложения… — произнёс я. — Есть у меня предложения.

— Я готов внимательно выслушать их, — кивнул Реншу.

— Эти махины, которые мы тащим волами, с большим трудом и медленно — они избыточны для полевых задач, — начал я. — Не совсем понятно, зачем их сделали такими большими. Но это неважно — есть и есть. Нам нужно уменьшить калибры орудий, чтобы можно было быстро перевозить их по полю боя — так у нас появится возможность использовать смертоносную картечь.

Что-то такое я помню из прошлой жизни. Никакой внятности, я даже не знаю, откуда это — просто возникло понимание, что пушки калибром около 160 миллиметров — это слишком дохуя против людей. Она весит примерно две тонны, поэтому тягают её волы, которые ходят очень медленно.

А вообще, мне понятно, зачем это было сделано.

Стандартизация.

Такие пушки могут работать в поле, всё-таки, не десять тонн массой, но ещё и представляют собой что-то в осаде городов и фортов. И никого не заебало, что они одинаково хуёвы в обоих этих делах…

— Если ты разбираешься ещё и в артиллерии, то я назначаю тебя шаншу по делам артиллерии, — легко решил проблему ван.

«Шаншу» переводится как «глава ведомства» или «министр». Ебать-копать — министр артиллерии!

— Реншу, мне кажется, что ты охуел, — поморщился я.

— А кого ещё назначать⁈ — вопросил ван. — Всех, кто хоть что-то понимал в военном деле, ты лично казнил!

— Иначе было нельзя, — покачал я головой.

— Да я знаю! — выкрикнул ван. — Но это ничего не меняет — у меня нет почти никого! Ты это всё затеял — тебе и разгребать!

— Я⁈ — вскочил я из-за стола.

— Ладно-ладно, не ты… — пошёл на попятную Реншу. — Но у меня больше нет никого, кроме тебя, Та Ли. И я прошу тебя — помоги мне.

Смотрю на него пронзительным взглядом десяток секунд, а затем возвращаюсь за стол.

— С артиллерией и санитарией разобрались, — вздохнул я. — Но теперь нам нужны волшебные пули против кровососов…

— Какие волшебные пули? — нахмурился ван.

— С серебром дело гиблое — мы не можем себе позволить стрелять деньгами, — начал я объяснять. — Но какое-то средство против кровососов нам нужно. И есть такое — кровавое железо.

Металл, из которого я изготовил свой княжий меч, пригоден для борьбы с разной нечистью. Кровососы — это, несомненно, нечисть, поэтому кровавый металл против них — это самое оно.

Можно, конечно, использовать кровавый обсидиан, имеющий свойство очень хорошо убивать чудовищ, но пойди найди его ещё…

— У вас, кстати, выходов кровавого обсидиана в провинции нет? — спросил я у Реншу.

— Я о таких не знаю, — покачал тот головой.

Ещё бы он знал. На месте Мирула, пусть его в аду черти ебут, я бы позаботился о том, чтобы всякие природные средства против него и ему подобных были закопаны под тоннами породы. Да и редко встречается кровавый обсидиан…

— Жаль, — вздохнул я. — Тогда кровавое железо. Мне нужны будут сведения о поголовье скота в провинции — потребуется очень много животной крови.

— Тан Нианзу — это шаншу по делам экономики, — назвал имя ван. — Обратись к нему — он даст тебе все сведения.

Тан Нианзу, шаншу по делам экономики, смотрел на меня, вылупив глаза, как анимешная девочка.

— Этого не будет, пока я шаншу! — отошёл он от ахуя.

— Так это ведь легко поправимое дело, — усмехнулся я.

— Лучше нам договориться, — покачал головой шаншу Тан.

— Переговоров не будет, — ответил я на это. — Мне нужно, чтобы артиллеристы стреляли по тридцать выстрелов в день.

— Это слишком дорого! — воскликнул Тан.

Не знаю, кто это придумал, несомненно, какой-то гнусный подонок с педерастическими наклонностями, но шаншу по делам экономики, какого-то хуя, отвечает за пороховые запасы армии.

Вообще, несмотря на многовековые попытки улучшения, местная бюрократия — это хаос и ад.

Должность — это условность, необязательно соответствующая определённым функциям. А всё потому, что сановники непрерывно грызутся между собой и оттяпывают друг от друга различные полномочия, что приводит к тому, что шаншу по делам экономики ведает складами с порохом, а шаншу сельского хозяйства отвечает за сбор налогов в сельской местности, а шаншу по культуре, небось, проверяет запасы риса на складах. И всем нормально, будто бы так и должно быть.

— Не дороже жизней солдат! — ответил я. — Тебе что, не жалко наших доблестных защитников? А может, ты, сукин сын, тайно работаешь на байчигуев, а⁈

— Я не работаю на байчигуев!!! — слегка испуганно выкрикнул шаншу Тан. — Но у нас не бесконечные запасы пороха! Чем будут стрелять солдаты в следующих битвах, которые, не сомневаюсь даже, обязательно случатся в ближайшем будущем⁈

— Если мы потеряем слишком много солдат, то сохранённый порох нам не поможет, — попытался я его урезонить. — Новая артиллерия поможет сохранить тысячи жизней, поэтому мне нужно, чтобы артиллеристы умели быстро и точно стрелять.

— Но я лично отвечаю за пороховые запасы… — замялся министр экономики.

— За порох отвечаешь ты… — произнёс я задумчиво.

— Да, — кивает шаншу Тан.

— А как же шаншу по делам военного снабжения? — задаю я вопрос.

— Он отвечает за военные телеги и провиант, — ответил на него Нианзу.

— А шаншу по дорогам? — хмурю я брови.

— Он отвечает за вещевые и оружейные склады, — улыбнулся Тан.

— А ты?.. — обескураженно произношу я.

— Я отвечаю за порох на складах, — повторил шаншу Тан, — которые строит шаншу по культуре.

— А ты уверен, что не шаншу по просвещению? — ехидно уточнил я, в рамках защитной реакции.

— Нет, у шаншу по делам просвещения забрали строительство пороховых складов, — покачал головой Нианзу. — Теперь у него осадные склады.

— С каких это пор? — спрашиваю я.

Секунду назад я вообще не знал, что есть какие-то осадные склады.

— С прошлого заседания Совета, — охотно пояснил бюрократ.

Молчу.

— Тогда было обсуждение, кто отвечает за укрепление рубежей — Совет шаншу постановил, что шаншу по делам просвещения, Юй Энлей, будет отвечать за рубежи и, раз уж сферы близкие, ещё и за осадные склады.

— И?.. — степень моего ахуя не поддавалась оценке.

Наверное, пора покупать новый ахуеметр…

— И всё, — пожал плечами Нианзу. — Достопочтенный ван утвердил.

— Идём к нему! — потребовал я. — Давай-давай!

Мы вышли из просторного и излишне роскошного кабинета Тана и направились в закрытое крыло дворца.

— Здоров! — приветствовал я вана. — Мне нужно, чтобы ты передал пороховые запасы в моё ведение.

Шаншу Тан же рухнул на пол и начал отбивать положенные поклоны. Меня тоже обстоятельно учили дворцовому этикету, но у нас с Реншу очень близкие и трепетные отношения, поэтому я вертел все эти ужимки и обхожусь без них. А ван относится к этому с пониманием. Чего нельзя сказать о других сановниках…

«Но на хую вертел я их мнение», — подумал я.

— Хорошо, — без раздумий согласился Реншу.

— Отлично, — улыбнулся я. — Видишь, Нианзу? Всё решилось!

— Нужно оформить это документально, — покачал головой ван. — Шаншу Тан, займитесь этим.

Мне этот бюрократический манёвр не понравился.

— Я ведь могу распоряжаться пороховыми запасами, пока вы прокручиваете свой бюрократический механизм? — уточнил я.

— Нет, — покачал головой Реншу. — У тебя не будет доступа к складам, пока не будет подписан документ, подтверждающий твои полномочия.

— Да как так⁈ — возмутился я. — Вы не понимаете, что на кону⁈

— Понимаем, — вздохнул ван. — Но государственный механизм должен работать без сбоев — таков порядок.

— Бюрократия вас погубит, — сказал я на это. — Либо меняйтесь, либо сдохните.

«… а потом эта скотина попыталась съебаться и помяла нам токарный станок», — вспоминал я. — «У-у-у, пидарас!»

Кровососы шли неспешно, лыбились так, будто уже победили, а я разгонял свой гнев разного рода воспоминаниями. Мне нужно, чтобы моя жопа запылала с температурой раздутого горна — кровососов слишком много, чтобы я мог победить их в состоянии гармонии разума и тела. Нужен гнев. Нет. Мне нужен ГНЕВ!

Сука!!!

«ГБЦ после гараж-монтажного ремонта», — вспомнил я один эпизод, вызвавший у меня мгновенное отмирание чего-то глубоко внутри. — «Вместо прокладки — слой силиконового герметика, чуть ли не из Леруа. В масляной магистрали — комки герметика. Комки герметика, блядь!!! А потом, после выкаченного ему чека, этот мудила ныл во всех авточатах Новосибирска о том, что мы — наёбщики. Развели его за хуйню на пятизначное число! Блядь, урою пидора! А-а-а-а!!!»

Всё, кажется, в кондиции.

Теперь самое главное — меридианы пережигать нельзя ни в коем случае. Это будет означать смерть. Сохранение меридианов в целости — это единственное условие. А в остальном — можно всё…

— Убью! Зарежу нахуй, блядь!!! — проревел я, в ярости взмахнув мечом. — Сюда, сукины дети!!!

От не очень ровного строя кровососов отделился высокорослый кровосос в чёрных латных доспехах. Шлем на нём выделяется — он стилизован под человеческий череп, причём выкрашенный в белый, чтобы контрастировать с чёрными латами. Никаких ушей летучей мыши и прочих украшательств — просто большой белый череп.

Вооружён этот хуила секирой с металлической рукоятью — это тяжеловато для обычного воина, но он кровопийца, поэтому ему не особо тяжело.

Латы на нём тяжёлые даже на вид — весят минимум килограмм восемьдесят. Этот педрила очень силён, раз всерьёз рассчитывает сражаться в этой консервной банке. Но несмотря на то, что он двигается уверенно, это всё равно чрезмерное ограничение подвижности, что может стать фатальным фактором в поединке.

Нет, понятно, что эта масса металла нужна для защиты от пуль, но как в этом биться? А сейчас узнаем, блядь!

Иду к нему, и глаза мои наливаются кровью. Красная пелена, тем не менее, лишь обострила моё зрение, поэтому я вычленяю уязвимые места этого противопульного доспеха. Белый черепок лыбится, но у него это дело обычное, а вот его носитель напрягся и приготовился к бою.

Но боя не будет.

Подлетаю к кровососу, обозначаю удар княжьим мечом в область шеи, а затем наношу апперкот щитом в подбородок. Латник блокирует удар мечом, но совершенно упускает из внимания мой тяжеленный щит.

Раздаётся звонкий удар металла о металл и кровосос невольно запрокидывает голову. Вношу ему в грудь удар ногой и, тем самым, валю эту суку на землю.

Черепок пытается ударить меня секирой, тупо из позиции лёжа, но я просто игнорирую этот тупой ход и приставляю остриё меча к левой глазнице шлема.

Другие кровососы наблюдают за нами со сдержанным интересом — видимо, им совершенно похуй, что станет с Черепком. В стае гиен больше поддержки и взаимопонимания, чем в среде кровососов…

Черепок попытался сбить лезвие левой рукой, но я с силой пнул её, чтобы не мешал, сука, доводить моё праведное дело до конца.

Давлю на навершие всем своим весом, и меч проходит через стилизованное забрало. Он пробивает череп кровососущего насекомого — почти мгновенная смерть. Но надо подержать меч в его башке, чтобы кровавое железо надёжно убило его.

Прокручиваю меч в башке Черепка и посматриваю на остальных кровососов.

Перестрелка, кстати, прекратилась. Солдаты обеих сторон стоят неподвижно и ждут развития событий. В задних рядах моей армии, конечно, активничают санитары, пытающиеся оказать помощь раненым, но непосредственно линейное построение стоит неподвижно и ждёт. Похоже, что это вроде решающего поединка битвы — как в «Игре Престолов». Только тут поединок не один на один, а «приходи один, мы тоже одни придём»…

«И меч с собой не бери — мы свои принесём», — подумал я и оскалился в ухмылке.

Кровососы начали перестраиваться, но я изначально не собирался играть по их правилам, поэтому бросился к ним и начал наносить быстрые колющие удары в бронированные ебала.

Ебала затрещали, но реального эффекта не было, поэтому я начал злиться ещё сильнее.

Крыша съехала на пару десятков градусов и я почти потерял контроль над собой — «зацепился» сознанием за осмысленный удар коленом в пах латнику с мечом.

Ломаю ему ебало сокрушительным ударом локтя, он падает замертво, а затем мне в спину втыкается острое лезвие.

— А-а-а-а, сукин выблядок!!! — проревел я и развернулся, параллельно нанося рубящий удар.

Удар пришёлся кровососу по шее. Латный горжет не выдержал, смялся и отсёк голову моему обидчику. Брызнувшая кровь обагрила мои плечи и это стало триггером.

Фляжка протекла.

— И это даже хуже, чем в прошлый раз! — воскликнул я, бросив лист рисовой бумаги на стол. — Двенадцать тысяч убитыми!

Не понимаю, что мы сделали не так.

Я изобрёл и создал мощнейшее оружие массового поражения, снабдил солдат бумажными патронами, наладил медицинскую службу, но всего этого оказалось слишком мало, чтобы избежать потерь.

«Это всё пидарасы-кровососы!» — подумал я, глядя на вана-куколда, сидящего за столом с постной мордой. — «Восприняли нас серьёзно, наконец-то — теперь у нас нет почти трети армии. Сколько ещё битв мы переживём?»

Отряды бронированных кровососов — это, как я понимаю, ультимативное оружие, нужное на случай восстания армии или целой провинции. Пули их почти не берут, они сильнее обычных солдат, а ещё их, почему-то, очень боятся лошади. Может, эти гомосеки воняют или издают ауру — я не знаю…

Я перебил почти всех кровососов, выступивших против меня, но что-то подсказывает мне, что у этих уродов есть ещё.

Все те латные мудаки — это носферату, то есть, низшие кровососущие хуесосы. Просто должны быть индивиды покруче — не может не быть.

«А вообще, они были бы гораздо опаснее, будь у них ружья», — подумал я. — «Хорошо, что ещё никто не догадался до многозарядных винтовок и пулемётов. Вот эти штуки точно положат конец юся».

— И что ты предлагаешь? — спросил Реншу.

— Предлагаю⁈ — выпучил я глаза. — Да ничего, блядь! У меня нет идей, как нам выигрывать следующее сражение!

Отряды носферату нанесли максимум ущерба копейщикам и мечникам, заходившим с флангов — среди них не осталось раненых и покалеченных. Кровососы били наверняка, иногда разрывая тела солдат.

Санитарная служба отчиталась, что спасено две тысячи сто девяносто семь солдат — их вытащили с поля боя, перемотали бинтами, дали отпить эликсира и доставили в тыловые госпитали. Все они, скорее всего, умерли бы без своевременной помощи, но теперь будут жить.

Правда, четыреста с лишним раненых никогда не вернутся в строй, потому что у них нет каких-либо конечностей или раны настолько тяжелы, что они от них уже не оправятся в разумные сроки.

Я считаю, что санитарная служба — это успех, но незначительный, потому что почти ничего для нас не меняет.

— Мы проиграем? — спросил Реншу.

— Это было понятно почти с самого начала, — ответил я. — Но я и предположить не мог, что так быстро!

Почти после каждой войны в Поднебесной, как правило, будто бы сама собой, начиналась многолетняя пауза, потому что никто не хочет биться до последнего солдата в армии и последнего ляна в казне. Но сейчас всё иначе.

— Но, ладно, — попытался я взять себя в руки.

— Мне докладывают, что мы теряем деревни на севере и юге, — сообщил Реншу. — Они уже начали уничтожение нашей провинции — отряды всадников жгут селения и истребляют жителей.

— Это должно было начаться давно, — произнёс я. — Да, с каждым днём всё очевиднее, что нам пизда.

Иногда я жалею, что вообще впутался во всё это. Можно было грохнуть того кровососа и просто оставить на месте. Можно было не рвать когти в Тею и не убивать Мирула и его прихлебателей. Можно было вообще пойти по дороге не на север, а на юг — она бы вывела меня в провинцию Ляочэн, где ванствует некий Куай Жичэн.

Но всё это можно было бы сделать, знай я заранее, к чему приведут мои поступки. Благородные, блядь, поступки!

«Таков Путь», — подумал я с едкой горечью в горле. — «И он завёл меня прямо в жопу».

А хули мне ещё остаётся, кроме как признать, что я в дерьме?

— Хочешь бросить всё и уйти? — спросил ван Цзоу.

— Практически с самого начала, — ответил я. — Есть два варианта: бежать, как крыса с тонущего корабля или утонуть вместе с ним.

— Метафора груба, но прозрачна, — кивнул ван. — Я не хочу умирать здесь.

— Известное дело, — усмехнулся я.

— Забери меня с собой, — попросил он. — Я могу быть полезен.

— Например? — поинтересовался я.

— Я знаю людей и политику, — ответил Реншу. — Я знаю историю и географию — ты ведь чужак здесь и не знаешь многого.

— Я знаю намного больше, чем тебе кажется, — покачал я головой. — У тебя тут есть выпивка?

Да, я ёбаный алкаш, признаю. Осуждайте меня, блядь…

— Я распоряжусь, — сказал Реншу и позвонил в колокольчик.

Слуга явился спустя пару секунд, будто всё это время стоял у двери.

— Принеси основу для коктейлей, — потребовал я. — Сразу бутылок десять.

— Делай, как он говорит, — кивнул ван.

Слуга удалился, а я прошёл к обеденному столику и оторвал окорок от запечённого с яблоками кабанчика.

— Этого мало, родной, — сказал я. — Нужно что-то большее, чтобы волочить твою задницу через враждебные территории было хоть сколько-нибудь оправданно.

— Ты не знаешь, куда идти, — произнёс Реншу. — А у меня есть тайное убежище, в котором можно пересидеть хоть полгода.

— В этой провинции? — спросил я. — Найдут.

— Не в этой, — покачал головой ван. — Но я не скажу тебе, пока ты не дашь слова, что возьмёшь меня с собой.

— Разумная предусмотрительность, — улыбнулся я. — Ладно, так и быть — даю слово, что сделаю всё возможное, чтобы вытащить тебя из провинции и доставить до твоего тайного убежища. Идёт?

— Да, — кивнул Реншу.

Это пиздец как цинично — бросать провинцию на съедение кровососам, я думаю об этом всё это время, но не нахожу решения.

Можно было бы попытаться и умереть, как герой, только вот это ничего не даст. Провинцию Тею, в таком случае, уничтожат, но чуть позже. И всё вернётся на круги своя.

Я думаю, что всё это жалкие попытки оправдать уже принятое для себя решение, чтобы потом спокойнее спалось по ночам. И они не помогут — мне уже очень хуёво на душе просто от мысли, что я предам всех этих людей, от которых ничего в этом мире не зависит…

Сам всю жизнь был таким, прекрасно их понимаю — вокруг лишь жестокий и несправедливый мир.

«Господь, как же я проебался…» — подумал я.

— Похоже, что мы успешно свалили, — констатировал я.

Это стало понятно потому, что после пересечения границы прошло уже больше двенадцати часов, а нас до сих пор никто не ищет.

— Похоже, — кивнула Лу. — Что дальше?

— Дальше наш дорогой ван в отставке даст указания, куда нам двигаться, — ответил я. — Только он знает, где находится убежище.

А бывший достопочтенный ван Цзоу Реншу еле плёлся чуть позади, потому что оказался абсолютно неприспособленным не просто для путешествий по пересечённой местности, а даже для сравнительно ровного тракта.

— Нужен привал… — сказал он с одышкой.

— Мы останавливались меньше двух часов назад, — покачал я головой. — Если будем останавливаться так часто, никуда не придём.

— Лучше посмотреть, что у него с ногами, — сказала Лу.

— Эх, ладно, — вздохнул я. — Сейчас найду удобное место…

Пришлось пройти ещё километра полтора — я нашёл отличное и живописное местечко с ручьём.

— М-да уж… — рассмотрел я ноги бывшего вана-куколда.

С его правой ступни слезает кожа, причём одним куском, всё в крови и выглядит прямо очень нездорово. Левая ступня тоже в шоке, но в чуть меньшем.

— Страшно, очень страшно, — сказал я. — Но ничего непоправимого. Знаю я одну мазь…

— Он не может идти, — сказала Лу.

— Мисс Марпл, спасибо, что разгадали эту загадку! — саркастически поблагодарил я её. — Но, как я уже сказал, в этом нет ничего непоправимого.

— Иногда мне кажется, что ты оскорбляешь меня всеми этими непонятными словами, — нахмурилась Лу.

— Не обижайся — я не хочу тебя задеть, — попросил я.

— Мои ноги… — простонал Реншу.

— Сидите здесь, — сказал я. — Лу — разведи костёр и начинай греть воду, а я похожу по окрестностям — нужно собрать несколько растений.

Непривычно, что больше нет чудовищ — вбитые на многочасовых занятиях знания твердили мне, что в лесу всегда небезопасно и неразумно оставлять двоих беззащитных людей наедине с лесом…

Поддавшись смутному беспокойству, действую быстро.

Мазь против мозолей — это основа основ для послушника Храма. Если не умеешь её варить, будешь неизбежно отставать от остальных, потому что они будут восстанавливаться быстрее, чем ты.

Нужные ингредиенты росли в окрестностях — подорожник, календула, ромашка, лопух и зверобой. Животный жир и пчелиный воск у нас собой.

Возвращаюсь к Лу и Реншу.

— Вода закипела? — посмотрел я на котелок. — Хорошо.

Приготовление мази заняло почти два часа. Лу решила поспать, а Реншу страдальчески стонал, как главная жертва режима кровососов…

Я дал мази остыть, а затем щедро смазал ею пятки бывшего вана. Действовать она начала быстро — всё-таки, не зря меня дрючила мастер Ян. Алхимия давалась мне тяжело, поэтому приходилось брать упорством и пиздюлями от мастера.

— О-о-о, — протянул Реншу. — Ноги уже не болят!

— А как ты хотел? — усмехнулся я. — Всё по-честному — мазь-то против мозолей, ха-ха… Придётся заночевать здесь, пока ноги не заживут, а с утра пойдём. Реншу, не чеши ноги, как бы ни хотелось — сделаешь себе только хуже.

— Хорошо, — кивнул бывший ван-куколд.

— Не хочется тратить запасы, — сказал я, заглянув в суму с провиантом. — Ждите — я скоро.

По пути я видел следы зайцев — их тут много.

Вооружаюсь подходящими булыжниками и иду на охоту.

Нахожу место, где видел следы и забираюсь на ближайшее дерево. О моём появлении узнали все заинтересованные морды, поэтому минут десять ничего не происходило, а затем жизнь вернулась на круги своя — защебетали птички, застрекотали цикады, а зайцы повылезали из-под кустов.

Я сидел на дереве бесшумной тенью и выбирал лучшего кандидата на сегодняшний ужин. Один из зайцев вышел на тропу, тщательно вынюхивая что-то — ну, он сам подставился.

Коротким движением бросаю в него камешек. Есть попадание!

Заяц рухнул замертво, а все остальные сразу же сыпанули под кусты. Ну, нам хватит и одного.

Ломаю подбитому зайцу шею и иду к ручью.

Свежевание и потрошение были быстрыми.

— Сегодня на ужин зайчатина, — сказал я, показав тушку.

Сажусь перед костром и начинаю приготовление скромной пищи…

— Да мы неделю потратим, только чтобы привести эту дыру в порядок! — возмутился я. — И это ты называешь убежищем⁈

— Если у тебя есть что-то получше — мои уши открыты, — пробурчал Реншу.

Мало того, что пришлось изрядно потрахаться с дверью, которая, как оказалось, «прикипела» к косяку, причём очень странным способом, будто кто-то применил к ней стихию Земли, так ещё и внутри царит бардак, как в наркоманской яме.

Откуда я знаю, как выглядит наркоманская яма? Был эпизод с одним бывшим коллегой, который заторчал и начал пиздить детали со склада. В какой-то момент он в край охуел и спиздил КПП от Гелика.

Подали заявление в полицию и его нашли — в дырке от жопы, вернее, в наркопритоне в районе главного вокзала. Оказалось, что там уже три дня лежал труп какого-то наркоши, прямо за диваном, а наш Ярик, долбоёб, спокойно сидел на этом диване и хуярил соль день за днём. Коробку он, конечно же, «реализовал» на ближайшем авторазборе, за обоссанные копейки, а наркопритон я увидел в ролике с репортажем с места событий…

— Я не буду опускаться до работы руками, — сразу же заявил Реншу. — У нас для этого есть немытая селянка.

— Слышь, долбоёб, — приблизился я к нему. — Ещё раз назовёшь её так, я осуществлю твою потаённую мечту и организую контакт твоей жопы с твоим ртом. Это единственное предупреждение.

— А что такого? — удивился бывший ван. — Это ведь в порядке вещей!

— Ты рухнул с вершины иерархии на самое её дно, — напомнил я ему. — Лу приспособлена для выживания на этом уровне бытия гораздо лучше, чем ты. Ты не можешь реализовать эти деньги, украденные из казны, потому что если о тебе узнают, тебе сразу же наступит пизда, поэтому ты зависишь от Лу, а она от тебя не зависит. Вы даже не одинаковые, вы на разных уровнях.

Мои слова очень не понравились Реншу, он посмотрел на меня, как на говно, но сдержался от резких слов, потому что это правда, пусть и неприятная.

— Ты меня понял? — спросил я.

— Да, я тебя понял, — кивнул бывший ван.

— Взаимное уважение — залог крепких зубов, — наставительно сказал я. — Лу тебя уважает и предполагается, что ты будешь уважать её в ответ. Итак, теперь практическая часть — нам нужно расчистить личные покои, а затем браться за кухню.

Всего тут пятнадцать просторных спален, два обеденных зала, одна большая кухня для господ, тридцать комнатушек для прислуги, маленькая кухня для простолюдинов, восемь хранилищ с хламом, большой арсенал, два малых арсенала, большая казарма минимум на сто человек, здоровенное продовольственное хранилище, три колодца, две библиотеки, святилище родового духа, а также маленький внутренний сад.

Всё это размещено в скале, но не под землёй, а в выдолбленном в ней пространстве. Скала выполняет функцию крепостной стены, но «крыша» у неё отсутствует, поэтому в убежище попадает достаточно света. Правда, всё заросло деревьями, поэтому во дворе убежища темно. Но это всё исправляется с помощью топора.

Это хитрое и надёжное убежище, обошедшееся дому Цзоу очень дорого — мне очень интересно, как они обеспечили секретность…

— А как вам удалось сохранить это убежище в тайне? — поинтересовался я.

— Всех строителей похоронили здесь, под этой площадью, — ответил Реншу. — Они унесли все секреты с собой, в свои могилы.

— Жёстко, — покачал я головой.

— Их жертва не была напрасной — их труд служит на благо последнему представителю рода, — сказал бывший ван.

— Итак, я выбираю вот эту комнату, — указал я на дубовую дверь. — Каждый сам за себя — только от вас зависит, будете ли вы спать среди пыли или в чистой спальне.

Инвентарь для уборки уже давно пришёл в негодность и распался на плесень и липовый мёд, но мы это предвидели, поэтому закупили в городе достаточно швабр и вёдер.

Принимаюсь за работу. Эх, давненько я не пидорил келью…

Меня охватило чувство ностальгии — у нас были графики уборки, а затем мы с ребятами решили, что гораздо продуктивнее убираться вместе.

На полу моей будущей спальни лежит плотный десятисантиметровый слой пыли, потолок почти полностью затянут пыльной паутиной, но тут, как вижу, не живёт никто — помещение полностью исчерпало себя даже для насекомых.

Доведение спальни до образцового состояния заняло у меня чуть больше пятидесяти минут — я летал по спальне, как Молния Маккуин, работая веником, как рапирой. Нет, сначала я работал совковой лопатой — утрамбованную смесь из пыли и грязи иначе не убрать, а уже затем я прошёлся веником, после чего вымыл пол до блеска.

Кровать в труху, как шкафы и прочие предметы убранства, зато чугунная потолочная люстра в целости и её надо лишь отмыть.

Вся труха ушла вместе с пылью и грязью, а затем я занялся сборкой кровати от Ли Кея, хе-хе… Нет, мастера, изготовившего новую мебель, зовут Ю Эйгуо, а Ли Кей — это типа IKEA…

«Жаль, что этот прикол не поймут ни Лу, ни Реншу», — подумал я с сожалением.

Собрал кровать, установил на неё матрас и застелил всю эту роскошь свежими белыми простынями, обошедшимися мне в 2,5 ляна серебром.

— Вот это по-царски… — посмотрел я на кровать, накрытую синим покрывалом за один лян.

Ровняю подушку, набитую гусиным пухом, а затем вздыхаю и выхожу в коридор.

Лу с энтузиазмом пидорит свою спальню — она выкидывает куски пыли в коридор лопатой.

Реншу вяло ковыряется в грязи, преодолевая внутреннее сопротивление. Наверное, он в жизни ни разу не прибирался, поэтому тупо не знает, как это делать.

Я же прикатил тачку и начал грузить в неё пыль. По-хорошему, коридор тоже нужно очистить, а то неудобно толкать тачку по грязи…

Спальня готова, поэтому, почему бы и нет?

Работаю лопатой, заполняю тележку и вываливаю её во дворе — предстоит придумать, как с ней поступить.

Сжигать её в печи себе дороже, потому что там могут быть разные грибки и прочая хуйня, но это хрен с ним, гораздо хуже то, что она засорит сажей печную трубу и я потом заебусь её чистить.

Проще и безопаснее вывезти всю эту пыль в ближайший овраг и забыть о ней навсегда.

Эту пыль ведь даже как удобрение не использовать, но даже если бы было можно — нахрена мне удобрения?

«А вообще, неплохо бы было сообразить небольшую делянку где-нибудь в лесу», — подумал я. — «Выращивать овощи, свои, с огорода… Нет, хуйня идея — кто всем этим будет заниматься? Я? Я нихуя не весёлый фермер».

Меняю план и сразу же вывожу пыль на улицу. Это неудобно, так как выход узкий, но это, как ни крути, нужно будет сделать — с такой массой пыли жить не просто неудобно, а ещё и опасно. Мне-то похуй, а вот Лу и Реншу могут поймать лёгочный грибок, и я заебусь их лечить.

— Лу! — вышел в коридор бывший ван.

— Чего тебе? — выглянула бывшая селянка.

— Я предлагаю тебе сделку, — сказал Реншу. — Готов заплатить тебе один лян, если уберёшь мою спальню.

— Один лян? — скривилась Лу. — Десять золотых лянов.

— ЧЕГО⁈ — выкрикнул изумлённый Реншу.

— Ты всегда можешь убрать всё сам, если денег жалко, — равнодушным тоном ответила Лу. — Или попроси Та Ли — наверное, у него расценки получше, чем у меня.

Реншу посмотрел на меня, с любопытством наблюдающего за происходящим.

— М-м-м… — скривился, как от зубной боли, бывший ван и состоявшийся никто. — Хорошо, десять золотых лянов за уборку моей спальни. Но тогда следующие три месяца будешь убирать в ней каждый день.

— Не пойдёт, — покачала головой Лу. — За это придётся платить по десять серебряных лянов каждую неделю.

— Ладно! — согласился Реншу.

— Договорились, — довольно улыбнулась Лу. — Но я хочу увидеть мои деньги.

Бывший ван вытащил из сумы связку золотых лянов, развязал её и отсчитал десять монет.

Я продолжил вывозить грязь, Лу вернулась в свою комнату, а Реншу вышел на улицу и лёг на траву.

Бывший ван с философским видом разглядывал небо. Наверное, это более весело, чем работать…

Ближе к вечеру я вывез все говна из коридора, а затем принялся за кухню.

Нужно поскорее избавляться от всего этого, потому что это всё крайне небезопасно.

Я работаю лопатой, Лу вычищает спальню Реншу, а тот валяется на улице.

«Чувствую, что это не последнее проявление бытовой инвалидности Реншу, поэтому Лу обязательно раскулачит его до трусов…» — подумал я, вывозя примерно сто десятую тележку с грязью.

Образовалась гора этого дерьма, которое я решил закопать.

Чтобы не тратить время зря и не поганить экологию, взялся за рытьё.

В двухстах метрах от входа вынул четыре куба почвы и начал ссыпать в образовавшуюся яму всю пыль. Поднялось токсичное облако, но я надеюсь, что мой иммунитет вывезет всё это.

Гора дерьма полностью заполнила яму и осталась ещё половина. Не рассчитал.

Засыпаю яму землёй, пусть это дерьмо гниёт подальше от наших глаз и лёгких, а затем рою новую, но уже побольше. Для меня это хуйня — ненапряжённая разминка…

— Как много пыли, — посетовал я, ссыпая оставшуюся пыль в новую яму.

— Да, много, — согласился Реншу.

— Молчал бы, халявщик, — пробурчал я.

— Кто-кто? — напрягся бывший ван.

— Тунеядец, дармоед, трутень, бездельник и так далее, — охотно пояснил я ему. — Короче, хуйло, живущее за чужой счёт. Принеси пользу — поработай.

— Сам ты хуйло, — отреагировал Реншу. — И тунеядец.

— Ага-ага, — махнул я рукой и направился ко входу.

— Без меня бы вы пропали — это моё убежище! — поднялся бывший ван на ноги.

— Слушай, дорогой, — развернулся я к нему. — Я тебя с собой не звал — ты сам напросился. А мог бы героически умереть вместе со своей провинцией. Мы с Лу бы не пропали, жили бы в городе, без лишних проблем, поэтому хватит выёбываться и раздувать из себя персону — мы не в том положении. Сейчас нужно работать сообща, на общее благо. Мы с Лу работаем, а ты разглядываешь облака. Неужели тебе не жаль свою провинцию, всех тех людей, которые погибли и ещё погибнут ради общего дела? В их память — перестань вести себя, как ебаная малолетняя принцесса. Будь, блядь, мужчиной!

— Быть мужчиной — горбатиться, как селянин? — криво усмехнулся Реншу.

— Быть мужчиной — это пройти свой Путь до конца, — ответил я. — Я дам тебе три дня, чтобы обжиться в новом для тебя положении, но после — будь добр работать. Когда-нибудь Лу станет мало просто твоих денег и лучше, к этому моменту, уметь позаботиться о себе. Да и деньги имеют свойство заканчиваться — никогда не забывай об этом. Налоговых поступлений больше не будет.