– Ты сама знаешь, что это правда! – успел выкрикнуть Темеус, ловко уворачиваясь от заряда, выпущенного из-под пальцев Миэ.

Кто сказал, что совещания Верховного Совета Высшей расы – чопорные, скучные мероприятия? Сегодня Совет Мудрейших походя разнес полгалактики, хорошо еще, что назначен был в ее необитаемой части. Когда сил на катаклизмы вселенского масштаба не осталось, мудрейшие перешли на низшие энергии, сиречь на магию, а когда и она иссякла, охрипли от споров.

Но каким-то образом у Миэ остались козыри в рукаве: демиург коварно усмехнулась, пряча очередной пульсар за спину.

– Прекрати, Миэ, – бросил Литет, самый старший из присутствующих. – А ты, Темеус, перестань ее дразнить.

На повестке дня стояло два вопроса: почему среди демиургов перестали рождаться Одаренные, или счастливчики, обладающие Даром Десяти Сил, и что сделать, чтобы они опять возродились в популяции? А при ближайшем рассмотрении вопрос был один – извечный, банальный, ввергающий в ярость, а потом в депрессию: что делать?!

То, что Одаренные перестали рождаться среди Высшей расы, было настоящей трагедией. Причем трагедией Вселенского масштаба в буквальном смысле.

Каждый из присутствующих при рождении получил, к сожалению, всего один талант творца: кто-то мог создать земную твердь, кто-то воздух, материю, животных, птиц, разумных существ и т.д. Вместе они могли наделить свои творения магией и прочими комплектующими, но, увы, с каждым тысячелетием это становилось все более проблематичным. Высшая раса вырождалась. И знала это.

Знать-то знала, но вот, судя по пульсару за спиной у Миэ и недобрым выражениям прекрасных лиц доброй половины присутствующих, знать не хотела.

– Я знаю, что делать, – со своего места поднялась Дайлира, и все внимание Мудрейшего Совета оказалось приковано к ней. Дайлира с самого начала сохраняла нейтралитет – не спешила поддерживать ни тех, кто признал очевидное, ни тех, кто упорно не желал видеть дальше своего носа. Поэтому настроить против себя она никого не успела.

– Каждый из нас может наделить своим талантом еще не рожденное дитя, – сказала она. – И, поскольку всего нас десять, общий ребенок сможет объединить дары каждого из нас и воплотить в жизнь то, что всей нашей расе, увы, давно не по силам.

– Искусственное оплодотворение?! Ты с ума сошла! – Миэ так растерялась, что даже пульсар уронила. На ноги рядом стоящим.

– Я никогда на это не решусь, – в один голос заявили трое Мудрейших.

– Посмотрите сами, – Дайлира ожидала худшей реакции, так что расслабилась, – наши дети только и знают, что играть на запрещенных тотализаторах…

– А еще Звездные фанты! – согласилась с ней Нера. – Совершенно бесполезная и не развивающая, на мой взгляд, игра…

– Это правда, – сказал Литет. – Демиурги утратили сам вкус к творчеству.

– Большинство миров создается кое-как! Для получения диплома! – поддержал его другой Мудрейший.

– Я слышал, что существуют планеты, где люди используют возможности своего мозга всего лишь на пятьдесят процентов!

– А на десять не хочешь?!

– Что вы говорите? На десять?

– Искусственно созданный демиург – это единственный выход из положения!

– Парень еще покажет всем, что к чему! – самодовольно улыбнулся Литет.

– Почему парень? – Дайлира прищурилась, глядя на мужа. – Это будет девочка!

Девочку, на которую задолго до рождения были возложены огромные надежды, решено было назвать Дайирией.

***

Дайирия

Закатное солнце гладит лучами волны кажущегося безбрежным океана Лазурной Зари, нежным мерцающим блеском отражаясь от мельчайших частиц голубоватого песка его берегов. Небольшая уютная бухта – одно из любимых мест Дайирии, дочери самого могущественного народа из всех, когда-либо существовавших во Вселенной – Творящих Миры, или демиургов. Отсюда кажется, что где-то там, вдалеке, океан сливается с небом в одно.

Сегодня Дайра рассеянно смотрит на угасающие солнечные лучи, на монументальные, парящие над поверхностью воды или пронзающие водную гладь скалы с окрашенными в пурпурно-розовый вершинами, не замечая великолепия родного мира.

Благодаря ее чересчур опережающим сверстников способностям, будь они неладны (способности, а не сверстники!), Школа Звездных Странников позади; теперь ее ждет загадочный, пугающий Лаэлирт со своей Академией Равностности.

А потом… Потом даже представить страшно. Да и просто невозможно. И спросить не у кого. Она единственный демиург с уникальным Даром Десяти Сил, и Мудрейший Совет скрывает от нее, чем ей понадобится пожертвовать для выполнения своего предназначения.

В Школе она неоднократно слышала о том, как создаются миры, и какое это нудное и кропотливое занятие: зачастую для создания средней планетарной системы задействуются силы целого институтского филиала, у каждого из которых уходят тысячелетия на восстановление сил.

Все дело в том, что ныне живущие демиурги обладают одним, редко – двумя талантами, но если обладаешь несколькими, они должны усиливать действие друг друга.

Дайра и любой другой демиург знают: поскольку носители Дара Десяти Сил перестали рождаться, было принято решение их искусственного возрождения. Носители столь ценного Дара являли собой неистощимый источник чистой и могущественной Силы. Это были идеальные медиумы для творения миров, в древние времена они считались элитой среди создателей.

Союз их семьи изначально был заключен для получения демиурга, обладающего бесценным даром. Энергия такого демиурга – после того, как он вступал в собственную силу – играючи создавала целые миры и была неистощима. Трудно представить себе демиурга, который не мечтал бы о подобном Даре, и совсем невозможно представить более несчастного демиурга, чем юная Дайра, наделенная этим проклятым подарком судьбы…

Привыкшая чувствовать себя чемпионом во всем, Дайра оказалась начисто лишенной амбиций и жажды творчества. А еще ей нравилось обучаться в Школе, особенно внедряться в учебные заведения самых различных миров в качестве обычной адептки. Жаль, что сверхспособности позволили закончить обучение экстерном.

– Эй, Дайра! Ты сказала, что побродишь пару часов, а пропала на полдня! А нам еще собираться! – звонкий девичий голосок, который тем не менее нес в себе нотки всепоглощающего спокойствия и величественности, присущих Высшей расе, выудил сознание Дайры из невеселых мыслей. Белокурая макушка Лоры, одной из близняшек – лучших подруг Дайры, выглянула было из-за отливающего розовым утеса, увитого маленькими белоснежными гирляндами цветов, и тут же спряталась назад. Лора справедливо рассудила, что так просто Дайру не отвлечь от размышлений о нелегкой судьбе Одаренного демиурга, и, недолго думая, столкнула подругу прямо в воду, отправившись следом сама.

Наплескавшись вдоволь, подруги вылезли на берег. Промокшую одежду скинули и растянулись на теплом, прекрасно прогретом за день, нежном лазурном песке.

– Думала о предстоящей поездке в Лаэлирт? – заглядывая в огромные, цвета лесного ореха глаза Дайры, на этот раз серьезно спросила Лора.

– Будь он неладен… – буркнула Дайра себе под нос.

– Все-таки тебя очень сложно понять!

– Я знаю, и давай не будем снова к этому возвращаться, – отвернувшись, тихо сказала Дайра, но тут же продолжила: – Ты же знаешь, мне просто неинтересно… Возможно, будь у меня в запасе время, если бы я могла, не думая о предназначении, учиться еще лет сто… Вместе с тобой и Нирой… Путешествовать от звезды к звезде, проживая жизнь множества рас, живя жизнью, которую мы даем!

Лора улыбнулась:

– Единственный Творец, желающий стать творением… Так не бывает!

Теперь и Дайирия улыбнулась в ответ:

– Не стать творением, а жить так же, как и обычные демиурги… Разве я многого хочу? Разве я отказываюсь отдавать свою Силу на Благо Сотворенных Миров? Разве я не хочу приносить пользу нашему миру? Хочу. Просто чувствую, что мне пока рано творить. В любом случае, сотворенных миров столько, что все равно пока нет необходимости в новых! И эта спешка меня пугает. Такое стремительное окончание Школы и вызов в Лаэлирт, а там вся моя миссия, возможно, сведется к тому, чтобы делиться Силой, как медиум, с другими демиургами. С теми, кто работает над проектированием новых миров. И я не против делиться Силой! Я не против отдать ее всю и жить обычной жизнью, как ты и Нира, как практически все, кого я знаю!

– Ты же знаешь, что твой потенциал говорит об обратном. Ты готова, Дайра. Ты избранная.

– Я знаю. И я рада… Немного по-своему, но рада, правда. Я просто не чувствую в себе готовности – пока. Я хочу хотя бы еще несколько лет побыть с тобой и Нирой в Школе Звездных Странников, вместе ее закончить и вместе перебраться в Лаэлирт!

Звонкий, мелодичный смех Лоры зазвучал подобно хрустальному колокольчику – звонко и неудержимо:

– Чтобы отправиться в Лаэлирт с нами, тебе придется очень долго ждать! Может быть, вечность!

Дайра насупилась:

– А я никуда не спешу!

– Эй, – раздался еще один звонкий девичий голосок, и вслед за ним из-за розового утеса показалась его обладательница. Прелестная белокурая девушка с личиком сердечком, немного раскосыми серебристыми глазами, которые под определенным углом падения света отражают все вокруг, и тонкими чертами лица – точная копия Лоры. – Вы тут? А собираться на праздник мне одной?

– Нира! Присоединяйся к нашему пляжному отдыху, – позвала Дайра.

– Что-то время дня не очень-то способствует стойкому загару, – заметила Нира.

– Но некоторые буйные девицы с неудержимым темпераментом и нездоровой жаждой розыгрышей решили проверить, как быстро высохнет одежда после того, как солнце уже село!

– Ах, с нездоровой жаждой! Ты бы себя видела! У тебя был такой задумчивый и печальный вид, как будто тебя направляют не в Лаэлирт, Колыбель Творцов, а как минимум в ссылку в Сибирь, в одном отсталом техногенном мире с полным отсутствием магии!

– Терра, – мечтательно улыбнулась Дайра. – Я подавала заявку на ее посещение, но мне было отказано.

– Ты подавала заявку на Терру?! – в один голос воскликнули близняшки, и по их одинаково вытаращенным зеркальцам глаз видно, что они не просто удивлены, они шокированы.

– Да, еще тринадцать лет назад, после того, как мы окончили Университет Археологии на Дайносе. Я как-то была наказана за трансляцию одной неприличной вечеринки, в которой приняла участие большая часть местного бомонда, не помните, как это вышло? – невинно захлопавшие реснички близняшек красноречиво говорили, что они прекрасно помнят о забавах на Дайносе.

Тогда они знатно проучили местных князьков, которые отличались хамскими манерами и ужасным отношением к женщинам. Дайра, Нира и Лора заманили самых отъявленных к себе на костюмированную вечеринку в стиле аборигенов жаркой планеты Блук. Приправленный некоторым запрещенным экстрактом алкоголь сделал свое дело, и подруги запечатлели местную элиту в крайне непристойном виде. Даже сейчас, спустя годы, они хохотали до слез, вспоминая трансляцию объемных фотографий, устроенную на площади, прямо перед главным корпусом Университета!

– Попалась тогда только я! – вспоминала Дайра, вытирая слезы, выступившие на глазах от смеха. – Пришлось безвылазно работать в архиве в качестве поломойки, вытиральщицы пыли и сортировщицы манускриптов в алфавитном порядке с обратного конца* (так принято на Дайносе*). Но оно того стоило!

– Да, только ты… И ты отбывала наказание мужественно и стойко, не сдала нас, хотя было ясно как божий день, что ты одна не организовала и не воплотила бы в жизнь такой гениальный проект! – лукаво улыбнулась Лора.

– Тем более что в архиве я наткнулась на упоминания о следах гиперборейцев… И следы эти ведут на Терру.

– Гиперборейцев?!

– И мы узнаем об этом только сейчас?! – обиженно воскликнула Нира.

– Гиперборейцы, или демиурги-изгои, миллионы лет назад добровольно покинувшие Мир Демиургов… – задумчиво произнесла, не обращая внимания на нарочито обиженный вид подруг, Дайра. – Изгоями их нарекли те, кто впоследствии писал историю. Так вот, следы гиперборейцев, всех поголовно – обладателей Дара Десяти Сил, казалось бы, канули в небытие. Так удачно они скрылись, заявив, что возможность Творить еще не означает Готовность. Но эти следы были обнаружены на Терре, тогда еще заселенной Атлантами и Первыми Людьми, где демиурги жили как обычная разумная раса. Об этом говорится в одной живой книге архива Дайноса.

– Но это в корне противоречит тому, что написано в наших учебниках истории! – потрясенно прошептала Лора, и Нира кивнула.

– Поэтому я и не сказала ничего тогда, хотелось разобраться. Я думала посетить Терру как обычно, в качестве адептки одного из ее учебных заведений – в Совете рассмеялись мне в лицо и спросили, хорошо ли я себя чувствую. Мол, Терра – слишком отсталый мир, в котором отсутствуют Сила и Магия, и техногенный он именно по причине своей отсталости. Я и так это знала, но меня интересовала канувшая в Лету Гиперборея. Я так и сказала, чем развеселила их еще больше. Они сказали, что искать следы Гипербореи на Терре… Это примерно как, согласно одной из пословиц Терры, ловить несуществующую черную кошку в темной комнате. Я поэтому и не говорила вам, ведь ничего не получилось, а вы тогда увлеклись строительством кораблей и рьяно агитировали меня к поступлению на Вестер, в Институт… В общем, я заразилась страстью к кораблям и решила во что бы то ни стало научиться их строить и управлять ими, не полагаясь на Дар, как обычный человек, ну или вестерянин, или кто там еще… Я думала впереди еще много времени, и мы с вами организуем собственную экспедицию на Терру, блокировав Силу, как обычные люди. Но я просчиталась, моя Сила слишком рано проявилась, и вот меня уже отправляют в Лаэлирт.

– Дайра, не одну тебя это печалит, поверь… – вздохнула Лора, а Нира вдруг спросила, словно ни к кому не обращаясь, в пространство:

– А кто сказал, что Дайра полетит в Лаэлирт?

Две пары глаз, одна орехового цвета и изумленная, а другая зеркальная и лукавая, уставились на нее, и Нира продолжила:

– По-крайней мере, кто сказал, что это произойдет послезавтра? – и добавила совсем тихо: – А не через несколько лет…

– Разве у меня есть выбор? – нахмурилась Дайра, не готовая поверить даже в саму возможность чуда.

Нира и Лора заговорщицки переглянулись, и в один голос сказали:

– Празднование Нейсана.

– Да что вы пристали с этим Празднованием! Как будто я не знаю, что это отмазка для тети Ликерии и дяди Виениса! Кстати, они же тоже собирались на вечеринку, как вы планировали ускользнуть на подпольные гонки на воздушных пузырях? Помнится, вы говорили, что наша команда заявлена как участники?

– С родителями все в порядке, – ответила за обеих Лора. – После вчерашней ссоры папочка места себе не находит, чтобы вновь завоевать благосклонность мамочки.

Все втроем заулыбались: мужественный демиург-воин, такой грозный в проявлениях своей Силы, словно высеченный из скалы, отец близняшек превращался в шелковистый песок в руках ненаглядной супруги Ликерии. А она, между прочим, одна из немногих женщин-воинов, демиург, чье имя занимает особое место на страницах учебников истории Высшей расы, рядом с мужем становилась милой воркующей голубкой из райского сада. Они никогда не ссорились всерьез, и вместе с тем ссорились часто и с удовольствием. Но в этих бурных выяснениях отношений и права главенства не было ничего, кроме любви, и видно это было невооруженным глазом.

Как завидовала сестрам Дайра! Нира и Лора, а точнее Нимерия и Лореника – счастливицы, обладающие ограниченным Даром. Они продолжат заниматься странностями и глупостями, придумывать новые экстремальные развлечения, но уже без нее. Родители близняшек обосновались на берегу океана Лазурной Зари, организовали чудный тандем по курации нескольких сотворенных миров, назначенных им Мудрейшими Совета, а также просто жили и любили своих дочерей. Счастливцы! С момента ее появления на свет, на протяжении всей жизни на ней лежал груз ответственности за каждое слово, каждое чувство, мысль и взгляд. С детства ей внушали, что она особенная, а для того, чтобы она появилась на свет, была задействована Сила десяти могущественных демиургов, поэтому у нее не двое родителей, а сразу десять. Десять демиургов, что обожают ее, но, кажется, еще больше они обожают плод своих усилий – ее Дар Десяти Сил, и возлагают на этот Дар большие надежды…

Дайра тряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли, и вопросительно взглянула на Лору. Та продолжала:

– Да, я говорила, что мы заявлены как участники, но только не в запрещенных Гонках, а в Квесте.

Дайра тихо ахнула и стала судорожно натягивать высохшую одежду, она плавными складками ниспадает на землю и будто жидким жемчугом обволакивает ее хрупкую, но женственную фигурку.

– Участие в запрещенном Квесте? Но как? – у нее не находилось слов, а близняшки опять радостно и заговорщицки переглянулись. Лора, последовав примеру подруги, тоже накинула на плечи хитон и продолжила:

– Вот так. Я с самого начала пытаюсь тебе рассказать, но ты то со своей депрессией, то со своими гиперборейцами… В общем, вместо гонок едем на собрание, заявленный капитан нашей команды – ты! И если мы не хотим опоздать и не хотим, чтобы нашу команду сняли с соревнований, надо поторопиться! Бегом домой – переодеваться, отмазываться перед предками, и вперед – навстречу большому приключению!

Три девичьи фигурки, две одинаково тоненькие и одна стройная и женственная, вспорхнули, как потревоженные птички, и понеслись на другую сторону бухты, в направлении дома с монументальными белыми колоннами, окруженного самым что ни на есть настоящим райским садом…

Оккупировав гардеробную близняшек, девушки с удовольствием приступили к сборам. В моде сейчас длинные струящиеся платья из «жидкого жемчуга», близкие к классическим одеждам демиургов: они переливаются и меняют оттенки в зависимости от времени суток, освещения и даже настроения своих обладательниц. Но эта мода официальная, принятая среди взрослого и мудрого населения Высшего Мира. Однако во все времена и у всех народов бунтующая молодежь стремилась выделиться и проявить свою незаурядность. Поэтому, если дело не касалось официального приема или учебы, девушки позволяли себе маленькие шалости: каблуки, короткие юбки и топы, узкие брючки и обязательный предмет гардероба на Хекстере, Вроксе и других тусовочных планетах – тончайшие чулки из слюны медиагассских пауков.

Дайра придирчиво разглядывала в зеркале свою фигурку в платье с глубоким вырезом. Переливы розового оттеняют ее слегка смуглую кожу и облако темных волос. Платье из полупрозрачной струящейся ткани, длинное, но с дерзкими разрезами до середины бедра: еще немного, и показались бы кружевные резинки нежных чулок. На ногах – кремовые лодочки на тонкой платформе с элегантной шпилькой, чтобы придать ногам запредельную длину. Дайра вертелась перед зеркалом, не в силах сосредоточиться на наряде из-за щебета близняшек: они никак не могли решить, появиться на публике в одинаковых одеждах или в разных. Стоит выбрать разные, как одна хочет одеться точь-в-точь как другая, но как только решаются на одинаковые, начинают спорить о деталях.

– Мне кажется, желтый лучше… – машинально ответила Дайра на вопрос Ниры и, понизив голос, спросила: – А где будет проходить собрание?

– На Площади Цветочных Шаров, в любимом мамином каньоне, ты что, забыла? – звонко и громко ответила Лора, а шепотом добавила: – Тиш-ш-ше, родители услышат…

– Я готова! – воскликнула Нира и обернулась к подруге и сестре. Низко сидит на узких бедрах крохотная юбочка ядовито-салатового цвета, топ с коротким рукавом из зеркальной ткани облегает ее фигурку, как вторая кожа. Туфли на высоченной шпильке в тон юбке, а платформа серебристая. Нимерия великолепна. Белоснежные локоны девушка собрала в хвост на макушке, и они мягко струятся по плечам.

– Я тоже так хочу! – воскликнула Лора и вихрем пронеслась мимо сестры, чтобы в точности воспроизвести удачный образ.

В это время в противоположном конце дома на огромную террасу с видом на океан вышла стройная, юная и прекрасная женщина. Ее кремовый хитон украшен тонкими, искусно выполненными изумрудными узорами в виде веточек чайного дерева. Грива белоснежных волос, тонкие черты лица и раскосые зеркальные глаза делают ее невероятно похожей на близняшек. Она поставила поднос с высокими бокалами и прозрачным графином перед огромным черноволосым мужчиной. Улыбка замерла на его твердых, словно созданных для того, чтобы отдавать приказы, губах. Глубоко посаженные глаза под черными широкими бровями сверлили фигуру женщины столь откровенно, что, перехватив взгляд мужа, она застенчиво потупила взор, и нежный лиловый румянец окрасил белую кожу на щеках Ликерии.

– Лика-а-а… – хрипло выдохнул мужчина, и в ту же секунду, как поднос коснулся низкого столика, молниеносно подхватил жену, миниатюрную и хрупкую рядом с ним, и усадил себе на колени.

– Виенис! Нет! – крохотные кулачки замолотили по широкой, твердой, как камень, груди мужа, вот только убедительности этому сопротивлению явно недоставало. – Перестань, пожалуйста! Девочки…

– Девочки собираются на какие-нибудь подпольные гонки, или соревнования по стрельбе из бластеров, или бег наперегонки с черным медведем, или какой-нибудь еще чертов тотализатор. Версия для нас – Празднование Нейсана. Кстати, официально мы тоже там будем. – Виенис усмехнулся. – Но как только за ними закроется дверь… – его большой палец нежно провел по шее жены, спускаясь ниже, к волнующим округлостям под складками кремового хитона. Маленькие тонкие пальчики перехватили огромную ладонь мужа, Ликерия поднесла ее к губам и нежно поцеловала поочередно кончик каждого пальца, не отводя глаз от его пристального взгляда. С каждым поцелуем глаза любимого мужа становились все темнее, но после пятого касания губ такие слабые на вид пальчики с неожиданной силой опустили руку мужа к ее коленям.

– Об этом я и хотела поговорить, мой господин, – ласковый и смиренный тон мог бы обмануть кого угодно, но только не Виениса, который услышал в нем железные и несокрушимые нотки. Демиург-воин вздохнул, буркнул себе под нос проклятье на одном из иномирских языков и прорычал:

– Что же ты делаешь со мной, женщина! – и, высвободив руку, легким движением поднял жену в воздух и пересадил на стоящее рядом плетеное кресло с обилием подушек. Видно было, что это усилие далось ему нелегко, но фиалковые глаза посветлели, и уже более ровным тоном он произнес: – Тебе не кажется, что это нормально для их лет – все эти подпольные развлечения, тусовки, танцы сутки напролет и мода на наряды, скажем так, не слишком развитых планет?

– Подпольные развлечения бывают разными, ты же знаешь. Я не говорю о том, что им реально может угрожать опасность. Все-таки, я надеюсь, мы были хорошими родителями и девочки действительно доверяют нам, но Дайра… Меня беспокоит ее состояние. И особенно беспокоит то, что на фоне этой ее депрессии девочки продолжают вести себя как обычно, будто ничего не происходит.

– Сердце мое, ты преувеличиваешь! Нира и Лора просто показывают ей таким образом, что ничего страшного не происходит. И ведь действительно не происходит! Она отправляется не куда-нибудь, а в Лаэлирт – Колыбель Творцов, чтобы пройти там эксклюзивное обучение и приступить к исполнению своего прямого предназначения!

– Она еще так мала…

– Милая, конечно, для нас они дети, но ее Сила говорит об обратном! И, к тому же, она не исчезает, а просто переезжает, и будет по мере возможности оставаться на связи с близняшками. Да, это займет какое-то время, но у нее в распоряжении целая вечность! Убей меня Творец Всего Сущего, я действительно не понимаю демиурга с Даром, который не хочет творить!

– Ты лукавишь, Виенис, я же вижу, ты и сам считаешь, что ей рано пока пользоваться Силой… А эти слухи, что для раскрытия Дара обязательно развоплощение? Среди нас так давно не рождался никто с Даром Десяти Сил, что мы забыли, как раскрывается в этом случае потенциал!

– Ты слышишь, что говоришь, женщина? Она кровь от крови десяти могущественнейших демиургов! Кто позволит ей развоплотиться?!

– Она просто маленькая испуганная девочка, которая хочет оставаться девочкой… Пока. Еще ни один из Творящих демиургов за всю историю нашей расы не вызывался в Колыбель Творцов в столь юном возрасте, тем более против своей воли, кроме… – Ликерия оборвала себя на полуслове.

– Не надо об этом сейчас, девочки дома, – Виенис опять притянул к себе жену, на этот раз мягко усадив рядом с собой, обнял ее за плечи и поцеловал в белокурую макушку. – Давай сменим тему.

– Ты слышал о новом увлечении нашей молодежи – подпольных Квестах? Я сегодня говорила с Дайлирой, она боится, как бы дочь, на которую возлагают такие надежды, не выкинула что-то подобное.

– Женщины… Вы в сотни раз все преувеличиваете. Я сам сегодня виделся с Литетом, и мы говорили о том, что все больше школьников принимают участие в запрещенных Внедрениях в Миры. Но для того, чтобы принять участие в Квесте, обязательна предварительная регистрация, так что Корпорация Передвижений во Времени и Пространстве при Мудрейшем Совете всегда в курсе, кто из ребят куда направляется. Их страхуют опытные агенты.

– Виенис! Ты чего-то не договариваешь!

– Сердце мое, я проверил главное: наши девочки, и Дайра в том числе, ни в каких развлечениях подобного рода не замечены! И даже если бы они и решили зарегистрироваться для иномирного внедрения и принять участие в подпольном Квесте – это было бы абсолютно безопасно для них, – произнес Виенис с особым нажимом на «если бы» и «было бы», лукаво посмотрел на жену, наигранно подавляя самодовольную усмешку. В ответ Ликерия немного отстранилась от него и тут же порывисто обняла его своими тонкими изящными руками, прижавшись так тесно, насколько это было возможно. Вдыхая самый чудесный и родной в мире запах – запах любимого и любящего мужчины, спрятала свое милое личико на его широкой груди. Какой же все-таки у нее внимательный и заботливый муж! И он так же сильно переживает за Дайру. Хотя явно противостоять Мудрейшим не могут даже Воины…

Три яркие, как райские птички, фигурки стремительно выскочили на террасу, распространяя благоухание последних новинок иномирской парфюмерной индустрии. Виенис и Ликерия залюбовались дочерьми и Дайрой, которая за годы дружбы с близняшками стала им родной. Их совершенно невозможные наряды не входили ни в какие рамки приличия, но взрослые демиурги знали, что, несмотря на внешнюю легкомысленность и пылкую юность, в очаровательных головках девчушек хватало рассудительности. В то время как большинство их однокашниц выбирали практику в Университетах Познающих Искусство, Институтах Живописи и Межпланетных Танцев, три юные девчонки изучили основы медицины, археологии и спелеологии, а затем учились строить космические военные корабли и управлять ими. А чего стоило девушкам обучение в подобного рода заведениях, знали только они, но никто не услышал от них ни одной жалобы…

– Вы уверены, что вас не спутают с … – поймав взгляд супруги, Виенис запнулся, – ни с кем, словом, не спутают в этих… хм… нарядах? – строго спросил он, но по его виду не похоже было, что он сердится всерьез.

– Папа, ну сколько можно! Ты других не видел!

– И не хочу видеть!

– Так вы остаетесь дома? – лукаво проворковала Лора.

– Нет, конечно, мы уже практически вышли. Сейчас ваша мать переоденется, и мы отправляемся вслед за вами. Может, встретимся.

– Вряд ли, пап, – на этот раз отцу ответила Нира. – Ты же знаешь, сколько там будет народу.

– Вдобавок, мы с вами будем развлекаться в… несколько разных возрастных группах, – ангельским голоском продолжила за нее сестра, делая изящный пасс рукой с абсолютно невозмутимым видом, как будто не замечая возмущенного взгляда отца.

– Счастливого вечера! – добавила Дайра, и троица вскочила на подлетевшую платформу с увитыми цветами поручнями и мягкими пышными сиденьями. Платформа тут же унеслась прочь, направляясь вдоль побережья Лазурного Океана, а затем на юго-восток, к Площади Цветочных Шаров, где сегодня намечается великолепный и любимый всеми праздник.

– Отметимся на вечеринке, чтобы нас увидели, а затем сваливаем из города через Песчаные Ворота в Датр.

– Может, вы теперь расскажете мне подробно о Квесте, на который мы подписались? Как вам удалось зарегистрировать нас и об этом сразу же не узнали мои родители?

Близняшки с сочувствием посмотрели на Дайру: да, в том, что ты дочь сразу десяти Мудрейших, несомненно, недостатков больше, чем преимуществ. О любых твоих передвижениях рано или поздно, а чаще, конечно, рано, становится известно родителям, тем более что ты представляешь собой бесценное для Явленного Мира сокровище…

– А мы… Мы не сами регистрировались…

– Кто бы сомневался!

– Иррастеррион вернулся… Он нас и зарегистрировал.

На лице Дайры промелькнула такая буря противоречивых эмоций, что Нимерия торопливо продолжила:

– Ты такая грустная была. А мы боялись, что все сорвется. Ты же знаешь Ирраста… Могло и не выгореть.

– Да, – глухо ответила Дайра, – понимаю. Если бы не полная безысходность, я бы никогда, слышите, никогда не обратилась к этому… этому! Это слишком унизительно! – и добавила намного тише: – И слишком опасно.

Иррастеррион… Демиург-легенда… Он появлялся так же неожиданно, как и исчезал, и если в радиусе нескольких световых лет от мира небожителей происходило какое-нибудь выходящее за рамки приличия событие, за этим обязательно стоял Ирраст. Связи его много раз помогали девушкам в организации и участии в завидном разнообразии подпольных проектов – от бега наперегонки с черным медведем планеты Врукс до соревнований по стрельбе из бластеров и запрещенных гонок на молодых кобылицах Гатереста. Они познакомились двадцать пять лет назад, но с тех пор виделись только в защищенных от посторонних глаз местах. Иррастеррион был везде и нигде, контролируя такое великое множество нарушающих Единый Закон проектов, что казалось, это не может быть подвластно даже демиургу.

Пять лет назад он исчез, не сказав подругам ни слова на прощание и не объяснив причин своего исчезновения. Дайра очень тяжело переживала его пропажу, мучилась самыми страшными предположениями и не находила себе места, оставаясь при этом внешне спокойной и уравновешенной. Сестры видели, как она страдает, но ничем не могли ей помочь, потому что лекарства от болезни, которой болела Дайра, не существует даже в мире мудрых Творцов Миров. Иррастеррион же на протяжении пяти долгих лет не давал знать о себе, и только-только печаль Дайры стала превращаться в воспоминание, он связался с близняшками и заявил, что может помочь их подруге развеять печаль: он всегда выражался с ощутимой долей иронии. То, что он появился накануне отъезда Дайры в Лаэлирт, было неспроста, и она это понимала.

– Каковы Правила предстоящего Квеста? – спросила Дайра, нахмурив лоб, попеременно переводя взгляд с одной сестры на другую, моргавших в унисон своими одинаковыми зеркальными глазенками.

– Ты не поняла, Дайра. Никаких Правил заранее. Все решает случай. Это будет Закрытый Квест. Начало – рассвет завтрашнего дня. Даже название планеты, на которую мы отправляемся, мы узнаем, только попав на нее. Таковы были условия… организаторов, – Лора тактично не упомянула имени, которое подруга не желала слышать лишний раз.

– Да уж, перспективка… Надеюсь, ему не пришло в голову устроить тотализатор в каком-нибудь закрытом мире, без права выхода из игры?

Это был риторический вопрос, и сестры промолчали.

Немного погодя Лора неуверенно подала голос:

– Завтра, в это же время, мы уже будем знать это наверняка.

– Подлетаем к Площади Цветочных Шаров! – воскликнула Нира, уверенно направляя платформу вниз, к одному из самых популярных мест города Ясности – Каньону Грез. Каньон с высоты птичьего полета представляет собой поразительное зрелище: огромные, величественные скалы окружают бассейн, образованный водами Лазурного Океана. Необычная порода скал переливается всеми оттенками золота и распространяет мягкий, чарующий свет, а посреди чистейших вод бассейна возвышается необычайной красоты и величины остров, стремящийся ввысь и пронзающий облака.

Остров Семи Радуг являет все великолепие радужных соцветий Мира Демиургов. Он напоминает леденец неправильной формы: по его поверхности проходят широкие и узкие полосы разных цветов, образуя всевозможные сочетания. Но, приблизившись, можно разглядеть, что остров покрыт живыми цветами – большими и совсем крохотными, а над ними порхают миллионы бабочек и миниатюрных птичек, способных менять цвет, пересекая ту или иную полосу.

Огромная толпа демиургов – зрелище, ни на что не похожее. Высшая раса и так обладает выдающейся внешностью, однако природой дело не ограничивается, каждый из демиургов считает своим долгом украсить себя согласно личным представлениям о красоте: изысканные Жрицы Света и Поглотители Тьмы, стайки Танцовщиц Межпланетного Пространства и Управляющие Тайнами Времени, Воинские Кланы и Кланы Героев…

– У нас мало времени, поэтому предлагаю по-быстрому облететь Остров по спирали, выпить чего-нибудь, и сразу же к Песчаным Воротам, – сказала Нира, глянула на Дайру, и та рассеянно кивнула.

– Возьми себя в руки, дорогая, никто не должен ничего заподозрить, или нам придется убирать свидетелей! – добавила Лора, и глаза обеих близняшек озорно сверкнули.

Они вскоре увидели большую часть своего школьного класса на одной из открытых площадок Острова – юноши и девушки-демиурги развлекались игрой в Звездные Фанты.

– О, девчонки, привет! – первым их увидел Шанго, звездный странник одного из воинских кланов – парень с медной кожей, серебристыми волосами и завидной грудой мускулатуры. Шанго учтиво помог девушкам сойти с платформы, задержав руку Ниры в своей несколько дольше, чем того требовал этикет.

– Девчонки, присоединяйтесь к игре!

– Как раз вас не хватало!

– Почему опаздываете?

– Опоздавшим – штрафные фанты!

Пестрая стайка демиургов окружила девушек, и на них тотчас обрушился поток деталей и пикантных подробностей предыдущей игры. Но сегодня легкий и веселый гомон одноклассников не отвлекал Дайру от беспокойных мыслей и переживаний. Они все казались ей сегодня чересчур юными, чересчур красивыми и веселыми. Из всего многочисленного населения Мира Демиургов она одна обладает Даром Десяти Сил – предметом белой, а то и черной зависти подавляющего числа учеников и преподавателей. Все они останутся в Звездной Школе, а ей одной заранее была уготована совсем иная участь…

– Ребята, не сейчас, мы только поздороваться, может, присоединимся немного позже! – сказала Дайра, мягко, но настойчиво увлекая близняшек обратно на платформу.

– Вот, выпей! – Лора протянула ей бокал с коктейлем из высокогорного меда, фруктового сока, ликера и цветочного льда, щедро приправленного пыльцой виерии. – Прикольное сочетание!

Сестры дарили направо и налево улыбки и милостиво принимали знаки внимания, хлопая длиннющими пушистыми ресницами, тем не менее дали увести себя на платформу, управлять которой на этот раз вызвалась Лора.

Поднявшись над площадкой с одноклассниками, она тихо скомандовала:

– В Датр. Через Песчаные Ворота.

Влетая на территорию Датра, Лора уверенно направила увитую цветами платформу к зданию факультета Познающих Искусства, к главному входу. Миновав несколько этажей вверх и столько же вниз, девушки прошли строение насквозь и вышли во внутренний двор. Там они направились в небольшую постройку, на вид пустую, без света в окнах. Однако внешнее ощущение оказалось обманчивым: стоило троице перейти небольшую прихожую, как они попали в хорошо освещенный коридор.

– А вот и наши принцессы! Команда «Трио навылет»! – раздался звонкий и торжественный, явно измененный голос прямо из-под потолка. – Не задерживайтесь, девушки, проходите прямо, спускайтесь по лестнице, а потом сверните налево, вас уже ожидают.

Миновав лестницу и коридор, девушки оказались в небольшом кабинете с темно-серыми стенами и приглушенным освещением.

– Приветствую вас, дамы! Давно не виделись! – им навстречу поднялся молодой высокий мужчина с иссиня-черными, коротко стриженными волосами, в традиционном облачении организатора закрытых Квестов: черном элегантном костюме и черной же шляпе-цилиндре. Светло-голубые глаза весело сверкают, на одном из них монокль, который непонятно зачем нужен демиургу. Словно конферансье, он произнес:

– Не могу сказать, что видеть вас здесь – неожиданность для меня, но, несомненно, если бы это был сюрприз, он был бы очень приятным! – и уже более серьезным тоном добавил: – Здравствуй, Дайра.

– Здравствуй, Ирраст. Не ожидала тебя увидеть. Давно уже… не ожидала.

– Я понимаю, Дайра, но не буду оправдывать свое внезапное исчезновение, тем более что у нас не так много времени. Итак, вопрос ко всем троим: что вы слышали о Закрытых Квестах?

– Несколько команд отправляется на один из миров и проходит задание. Чья команда пришла к финалу первой – та и победила, – ответила Лора.

– Организаторы Квеста получают деньги, устраивая тотализатор на этом реалити-шоу. В распоряжении болельщиков наглядная схема прогресса каждой из команд, – поддержала сестру Нира.

– Участники не всегда возвращаются с Закрытого Квеста. Если демиург умирает во время прохождения задания, он автоматически оказывается в своем мире. Но не всегда удается… умереть… в случае крайней необходимости, – дрогнувшим голосом произнесла Дайра.

– Архив Дайноса? – иронично поднял бровь Ирраст. Дайра кивнула и продолжила:

– Перед вхождением в Квест Сила демиурга блокируется. Попав на планету назначения, он может пользоваться своей природной магией, но не факт, что она сработает в чужеродной среде. То есть он превращается в обычного представителя низшей расы с некоторым потенциалом магических способностей, которые нужно развивать на протяжении Квеста.

– Это близко к правде, но ответьте мне на такой вопрос: что происходит с Силой Демиурга, которая блокируется?

– Она нивелируется, погружаясь в анабиоз силового пространства, образуя потенциальную, непроявленную энергию, и возможность отыскать демиурга с блокированной Силой, если не знаешь заранее о его местонахождении, сводится к нулю, – ответила Лора.

– Все так. Но не совсем. Три команды. Три участника. То есть из каждой команды только один участник проходит внедрение в мир, на котором пройдет игра. От вас, естественно, летит Дайра, – Ирраста прервали два негодующих возгласа и один вздох облегчения.

– То есть как, один участник?! Ты думаешь, мы отпустим ее одну? – возмущенно воскликнула Лора.

– Еще и с твоей подачи! – вторила сестре Нира, стараясь вложить побольше яда в слово «твоей», и оборвала себя, поймав взгляд Дайры, полный упрека и решимости.

– Я не хочу так подставлять вас, девочки. В конце концов, участие в Закрытом Квесте противозаконно. И это мне надо, – твердо произнесла Дайра, и обратилась уже к Иррасту:

– Извини.

– Извинения приняты, – слегка поклонился он и продолжил: – Двое других членов команды оказывают участнику дистанционную помощь, которая четко оговаривается правилами игры. Помощь только информационного характера. Она нужна по большей части…

– Нужна для того, чтобы обнаружить местонахождение демиурга в экстренном случае? – спросила Лора, а Нира испуганно ахнула.

– В нашей команде не будет экстренного случая, – твердо сказала Дайра.

– Но если… – начали в один голос близняшки.

– Не будет.

– Я знал, что ты не спасуешь, малышка, – улыбнулся Ирраст и, перехватив взгляд Дайры, сухо добавил: – Дайирия. Но меньше драматизма, дамы! О местонахождении Дайры, если мы вовремя успеем запустить Квест, будет прекрасно осведомлено население Мира Демиургов.

– Что?! – тут уже у всех троих открылись рты.

– Я сказал, если успеем! Не перебивайте, дамы, у нас слишком мало времени. Через несколько минут Закрытый Квест перестанет быть Закрытым и обретет официальный статус, после чего о нем станет известно всем. Если к этому времени Квест не будет запущен, нам смогут помешать. Правила игры и документ на ее легализацию будут подписаны тремя членами Мудрейшего Совета. Анонимно. В соревновании примут участие три демиурга с Даром Десяти Сил.

– Но я…

– Но Дайра единственная, кто обладает Даром Десяти Сил!

– Не единственная. Есть и другие. Потомки гиперборейцев, демиургов с Даром, добровольно блокировавших его. Забавно, но их наследники считают себя представителями низших рас. Двое из них – человеческая женщина с Терры и эльфийка с планеты назначения – Сьерралиэриэлии, сократим до Сьерры, с вашего позволения. Их Дар не проявлен, но от этого не перестал существовать в потенциале. Поскольку на Сьерре сам воздух пропитан магией, то часть даже блокированного дара будет вам доступна, но… – Ирраст выдержал эффектную паузу, в чем совершенно не было необходимости: и Дайра, и близнецы смотрели на него во все глаза, а Лора даже приоткрыла рот.

– Но только когда вы научитесь с ним обращаться согласно магическим законам этого мира. Человеческая девушка так и не узнала бы о своем Даре, ведь на Терре, как известно, нет магии. Собственно, это закономерно, что потомки гиперборейцев обнаружились именно там. А вот эльфийка вскоре так или иначе узнала бы о своей причастности к магическому потенциалу: она как раз вступила в возраст зари. Хотя всей магии Сьерры не хватило бы, чтобы пробудить потенциальный дар демиурга, но девчонка впоследствии могла стать довольно сильной магиней.

– Награда победителю, – продолжил Ирраст, – дозволение Мудрейших самой распоряжаться своим Даром.

– Мудрейшие никогда не пойдут на это!

– Трое из них, к слову, первые, кого попросили об этом маленьком одолжении, уже пошли, Дайра. В любом случае они очень рассчитывают получить всех троих, обладающих Даром Десяти Сил, вместо одной. К слову, не так много демиургов проходят Звездные Квесты до конца, сами знаете. Подготовка, дамы. Впрочем, у Дайры она есть.

– А эти… человек и эльфийка… то есть демиурги – они как согласились на участие?

– Ну… Они пока не изъявили согласия, но с ними все будет легко: Мудрейшие Совета – не единственная организация, которая жаждет получить потенциал Силы, Творящей Миры. Есть и те, кто продаст свой родной мир за личную, так сказать, эксклюзивную, живую магическую батарейку. Только представьте: неистощимая магическая сила в руках представителя низшей расы – это же заведомая победа в любой войне! К слову, на данный момент уже два могущественных мага Сьерры желают получить девчонок, обладающих Бесценным Даром, в личное пользование. А уговорить их принять участие в твоем Звездном Квесте, Дайра, постараются твои лучшие подруги, – и Ирраст подмигнул сестрам.

– Каким образом они узнали о магическом даре участниц? – ахнула Лора, на что Ирраст невозмутимо ответил:

– Утечка.

Ответ прозвучал настолько просто и обыденно, что даже тени сомнения не осталось в источнике этой утечки. Не обращая внимания на подруг, в ужасе уставившихся на него, Ирраст продолжил:

– Спокойствие, дамы. Уж не думаете ли вы, что ваш покорный слуга заранее не позаботился о возможных последствиях? Имейте терпение, и слушайте дальше: в настоящий момент происходит дерзкое похищение одной эльфийской принцессы, прямо с личного острова Цветущего Архипелага Сьерры, для передачи ее храму Молчащих Пряностей в качестве верховной жрицы. К слову, наводка на нее была сделана неким Анастеофором-старшим, он же нанял пиратский корабль для похищения. Официально принцессе уготована роль верховной жрицы, или жрицы-проводника, в храме Молчащих Пряностей. Кроме того, освободилась вакансия верховной жрицы в храме Матери всех эльфов, и некий Анастеофор-младший вызвался помочь: в настоящий момент он готовит алтарь для обряда вызова человеческой женщины с Терры, чтобы использовать ее Дар. Согласно данным одного из кураторов Сьерры, за обоими Анастеофорами числятся такие преступления, что обоим грозит… реинкарнация, в общем.

– Я не удивлюсь, если преступления, за которые им грозит, выражаясь твоим языком, реинкарнация, не случайны, как не бывает случайной ни одна деталь, когда ты готовишь очередную аферу… – прошипела Лора.

– Не очередную аферу, а новый грандиозный проект! – пафосно заявил Ирраст, поправил свой монокль и, ничуть не смутившись язвительным замечанием, уставился на Дайру. – Итак, похищенная принцесса попадает на корабль, который доставляет ее в точку отсчета Квеста, то есть в Храм Молчащих Пряностей. К слову, и человеческая девушка вызывается в свою точку отсчета Квеста – Храм Матери Снежных Эльфов. Ты, Дайра, начнешь свой путь из Храма Познающих Ветер. Выигрывает та из вас, кто первой выполнит задание, определенное результатом голосования всех, кто принимает участие в тотализаторе на первоначальном этапе. И я очень надеюсь, что ей окажешься ты, Дайра.

– А проигравшие девушки?

– Отправятся в Колыбель Творцов.

– Ты в своем уме?! Как ты мог подумать, что я соглашусь на это? Я отказываюсь участвовать в этой грязной игре!

– Я навел справки о Лаэлирте, Дайра. Ты знаешь, как становятся Творящими? Тебе лучше не знать. Тебе грозит частичное или полное развоплощение, черт тебя подери! Я несколько лет разрабатывал эту комбинацию, чтобы спасти тебя!

– Мне не нужно спасение такой ценой, Ирраст. Не нужно.

– Я знал это, девочка, – улыбнулся Ирраст, и в глазах Дайры зажегся крохотный огонек надежды.

– В одном из пунктов Приложения к Правилам Квеста есть пункт: «Ни один демиург или бог не может вмешиваться в устоявшийся уклад Мира, в котором проходит Квест, кроме непосредственных участников». И ни одного пункта об окончании Квеста.

– То есть?

– Участницы Квеста неприкосновенны для демиургов? – недоверчиво прищурилась Лора.

– А разве Квест не заканчивается после появления победителя? По правилам? – восхитилась Нира.

– В Правилах об этом ни слова, – развел руками Ирраст. – Я что, зря заканчивал юридический факультет на Терре, будучи юным Звездным Странником? Просто надо уметь грамотно составлять документы.

– То есть… Если мы все втроем выполним задание, определенное результатом голосования, победительницами окажутся все трое?

– Именно.

– Я никогда не поверю, что ты взялся за это ради меня. В чем твоя выгода от организации этого спектакля?

Ирраст усмехнулся, отводя взгляд:

– Деньги, Дайра. Очень большие деньги. Кроме Мира Демиургов, в тотализаторе примет участие тысяча миров, правилами предусмотрена многоуровневая система ставок: они будут приниматься не только на ваше прохождение Квеста, но еще и на то или иное действие в конкретной ситуации, на выбор, который вы делаете, шаг за шагом. Даже в техногенные миры, вроде Терры, запись вашего Квеста попадет в виде компьютерной игры, и поверь, очень многие захотят повторить ваши пути, а то и пройти их по-своему. Как думаешь, кто заработает на ее продаже?

– Я так и думала, Ирраст. Деньги. Очень большие деньги. Трудно было ожидать от тебя чего-то другого.

– Так ты готова?

– Последний вопрос.

– Спрашивай.

– Ты гарантируешь безопасность от Лаэлирта эльфийке и террианке в случае их проигрыша?

– Дайра, ты как ребенок! Их Дар Десяти Сил не был пробужден, и не будет без их желания! В отличие от тебя, и ты это знаешь: твой Дар был синтезирован и раскрыт до твоего рождения, их – является природной особенностью. Вдобавок, – он подмигнул Дайре, – почему ты считаешь, что они проиграют Квест? У всех вас равные шансы! По-другому ты бы не согласилась…

– В таком случае, победа будет моей!

– Узнаю Дайирию Анавеорт, демиурга с Даром Десяти Сил, дочь десяти Мудрейших Совета Демиургов! – улыбнулся Ирраст. – Итак, вы будете находиться на одинаковом расстоянии друг от друга, во избежание помощи и создания препятствий друг другу, так сказать. В одно и то же время вы трое входите в Квест, получаете задание и начинаете прохождение. Задание будет готово через сутки после запуска голосования. Еще есть вопросы?

Дайра взглянула поочередно на обеих сестер, с силой сжала их ладони, потом выпустила их пальчики из своих и отчаянно тряхнула головой.

– Тогда ключ на старт!

– Когда состоится мой побег из Мира Демиургов?

– Он уже состоялся, крошка! Не думаешь ли ты, что мы могли бы так долго беседовать, и Мудрейший Совет, точнее, твоя высокопоставленная семья не помешала бы нам провернуть эту авантюру? Мы на одном из спутников Сьерры, дорогая, отсюда до твоей точки отсчета рукой подать. Покинув эту комнату, ты попадешь аккурат на местное такси.

– А мы? – удивленно спросили в один голос близняшки.

– А что вы? Выйдя отсюда, вы окажетесь там, откуда и пришли – в Дартре. Я думаю, Институт Познающих Искусства уже оккупирован многочисленными дядюшками и тетушками вашего воинственного клана. В конце концов, ваш след обрывается именно там. Помните, вам предстоит функция связных для всех трех участниц Квеста: информационная поддержка, но не прямая помощь. Вы же будете ответственны за запись прохождения на кристаллы.

– А ты, Ирраст?

– Правила Квеста только что были подписаны тремя демиургами из Мудрейшего Совета. Поэтому я неприкосновенен. Буду в открытую следить за организацией игры. Еще нужно запустить голосование, и получить результаты, и… В общем, для вас все это лишняя информация, дамы. Я надеюсь еще успеть погулять на празднике, – он шутливо приподнял элегантную шляпу и отошел в сторону.

– Пора прощаться, мои родные!

– Дайра, мы верим в тебя! – пытаясь сдержать слезы, прошептала Лора и поцеловала Дайру в щеку.

– Верим, – всхлипывая без всякого стеснения, вторила сестре Нира, целуя подругу с другой стороны.

– Держите за меня кулаки, девчонки! – Дайра порывисто обняла сестер за шеи, прижимая их к себе, и в следующее мгновение уже пересекала кабинет. Замешкавшись всего на миг, она решительно открыла дверь и, не оглядываясь, шагнула в пустоту.

Варвара

«Варвара в переводе с древнегреческого означает “дикарка”. Даже сейчас слово “варвар” ассоциируется у греков с жестокостью, грубостью, что не совсем соответствует характеру Варвары.

Внешне спокойная и рассудительная, внутри Варвара растет робким и нерешительным ребенком. Властность и злопамятность с одной стороны – и скромность и мечтательность с другой. Варвара часто живет в воздушных замках, мечтая о настоящих рыцарях и принцах, неизменно склонная к перфекционизму…»

Вздохнув, Варвара закрыла вкладку браузера и постаралась сконцентрироваться на статье. Ей следовало красочно и привлекательно описать предложение услуг по бухгалтерскому и налоговому учету, и статья обещала быть столь же скучной, сколь и предмет ее описания. Но написать ее было необходимо, и побыстрее, чтобы приступить к описанию услуг одной из ветеринарных клиник Минска. Варя открыла почту и заглянула в задание по клинике: ветеринарная эндоскопия, ветеринарная кардиология, услуги стоматолога, протезирование и онкология… Что ж, это, конечно, не так уж привлекательно, однако не в пример интереснее, чем бухгалтерские услуги.

Сделав над собой усилие и открыв новый вордовский документ, Варя принялась составлять приблизительный план-конспект статьи по бухучету и налогообложению.

В принципе, работу свою Варя любила, относилась к ней ответственно и выполняла по большей части с удовольствием. Независимо от того, что ей требовалось предложить потенциальной клиентской аудитории: печать на майках или отдых на лыжной базе, она старательно описывала детали, перечитывала, исправляла по нескольку раз, тщательно отслеживала ритм звучания слов, стиль изложения и прочие нюансы, быть может, не такие уж необходимые для рекламных текстов, но крайне обязательные для эстетического вкуса самой Вари.

Впервые родители посадили ее за книжку, когда ей было три года: это была книжка-раскраска «Приключения Буратино». Она с трепетом водила маленьким пальчиком с обгрызенным от нервного возбуждения ногтем по строчкам, неуверенно читая по слогам о приключениях деревянного мальчика в стране дураков. В тот же день Варя навсегда подарила свое сердце книгам, и с тех пор ее главная страсть мало изменилась.

Попробовав себя на разных поприщах зарабатывания денег и даже побывав в законном браке, после чего благополучно и с удовольствием разведясь, Варя наконец вернулась к тому, что любила больше всего. Всегда много и с упоением читавшая, она вспомнила к тридцати годам, что закончила филологический факультет (вот золотое было время, когда совершенно легально можно было читать огромный объем литературы, и никто не упрекал в пустой трате времени!). Варя устроилась на работу в один крупный рекламный каталог и начала писать сама. Правда, писать приходилось на заказ и часто о вещах скучных и неинтересных, но это все равно лучше, чем, скажем, торговля, или банковское дело, или менеджмент и прочие профессии, почему-то считавшиеся подходящими для современной девушки. К тому же писать действительно получалось: это было единственное занятие, за которым Варя не чувствовала себя «на работе». Возможно, поэтому работалось легко и с удовольствием.

От первых набросков статьи ее отвлек телефонный звонок. Варя, взглянув на экран, нахмурилась: здесь минутой разговора не отделаешься. Однако если не поднять трубку, отец начнет звонить раз в тридцать секунд попеременно на два ее номера плюс на домашний телефон, пока своего не добьется.

– Привет, папа.

– Привет, дочка. Как дела? Чем занимаешься? – размеренные интонации голоса говорили о том, что папахен никуда не спешил. Да и звонил явно не для того, чтобы узнать о ее самочувствии, но, как представитель своего поколения, считал нужным начать разговор издалека.

– Нормально, пап. Работаю. А у вас как, все нормально? – Варя попробовала сразу же свести разговор в лаконичное русло.

– Да нормально-то оно нормально, но вот мы с мамкой что подумали: может, ты все-таки поедешь с нами на дачу к Северским, все-таки свежий воздух, речка, наверно совсем зачахла там в городе по такой жаре?

– Пап, ты же знаешь, я работаю и не могу оставить все на несколько дней.

– Да ладно, ты же дома работаешь, разве это работа… Вот я…

– Папа, пожалуйста, это очень интересно, я рада, что у вас все в порядке и со вчерашнего дня ничего не изменилось, но мне правда сейчас не до этого. Может, я вечером перезвоню?

– Вот, дочка, в кои-то веки отец родной позвонил…

– Папа, я вчера у вас была в гостях.

– Вот и я говорю: в кои-то веки, так даже с родным отцом нет времени у нее поговорить! Занятая сильно… Ладно, чего же на старика время тратить, работай, дочка, работай.

– Пап, перезвоню?

– А не надо, вечером бокс в прямой трансляции, потом новые «Менты», я занят буду. Я так, только поздороваться. Ну, пока!

Варя глубоко вдохнула и выдохнула. С тех пор, как отец вышел на пенсию и у него появилось бессчетное количество свободного времени, он решил, что таким же ресурсом располагают все, и «не работающая» дочь в первую очередь.

Попробовав все-таки вернуться к статье, от следующего звонка мобильного Варвара подпрыгнула и в отчаянье застонала. Это была Аленка, ее подруга: только вчера вернулась с курорта. Видимо, жаждет поделиться впечатлениями о солнечном испанском побережье. И, конечно же, о местном населении в лице смуглых темпераментных испанцев, а это точно не минутный разговор.

– Ален, привет!

– Варька, я на минутку! – сразу же проорала Аленка, и Варя еле сдержала возглас облегчения. – Значит, сегодня в десять в нашем кафе, я рассказываю, как я съездила, а потом любой клуб на твой вкус! Возражения не принимаются!

– Ален, тебе в Испании клубов не хватило? И сегодня я занята, у меня на работе еще конь не валялся!

– Ой, ладно! Ты же все равно дома работаешь! Потом допишешь свои статейки! Ничего не хочу слышать, жду тебя в Резусе! – и она нахально отсоединилась.

Обратив свой уже основательно сбитый прицел внимания на описание дивного мира цифр, налогов и отчетности, Варя все-таки попыталась сосредоточиться на статье. Но не тут-то было: она заметила, как замигал значок Скайпа в беззвучном режиме, и, не удержавшись, открыла сообщение от сестры: «Варюш, мы тут с Денисом помирились… – кто бы сомневался! – Хотим сегодня в кино сходить, на артхаус про вампиров, – это что-то новенькое, или Анжеле удалось привить мужу хоть какие-то зачатки вкуса? – А с Артемкой посидеть некому! Я к тебе к последней обращаюсь, всех уже обзвонила, тебе побоялась, ты же сразу пошлешь, выручи, а?» Ну как отказать родной сестре, которая к тому же так переживала вчера из-за ссоры с мужем? Выслушивать о которой пришлось опять-таки Варваре, в перерывах между работой, уборкой квартиры и сборами к родителям за город.

Варя вздохнула о своем несбыточном раннем отходе ко сну – после посиделок с Артемкой статью дописать все равно придется – и ответила сестре: «Буду у вас в девятнадцать ноль-нолоь, раньше никак». «Я тебя люблю!» – через секунду пришло сообщение со смайликом-мишкой, который изображает объятие.

«Вот удивительно, как странно люди воспринимают удаленную работу, – думала Варвара, – если ты работаешь дома, значит, не работаешь вообще, ну разве только пару часов в день пишешь что-то. А остальное время наслаждаешься жизнью. Если бы…» Ей нужно было возвращаться к описанию бухгалтерских услуг, но нить повествования упущена, муза, устав дожидаться ее, упорхнула, а время неумолимо текло сквозь пальцы. Варвара будто физически ощущала его течение. Хотя если не успеет сдать вовремя написанные статьи, то ощутит и на практике – посредством суммы на банковской карточке.

Так значит, «часто живет в воздушных замках, мечтая о настоящих рыцарях и принцах»? А ведь в этом что-то есть. «Настоящих» – видимо, имеются ввиду те, кого в реальности не существует. Почему тогда не писать честно: «несуществующих»? Варвара задумалась. Данные ее экспериментальных исследований показывают, что мужчина – это ранимое и инфантильное существо, манипулирующее своими эмоциями, или брутально-прилизанный мачо, от которого в чистом виде, не приправленном интеллектом и чувством юмора, Варю откровенно мутит, или такой дядюшка с обвисающими щечками и пузиком, от него пахнет потом, шашлыком и собственной несостоятельностью. Ну или такой, как бывший муж, – грустно улыбнулась она своим мыслям.

Варя вспомнила одну статью о семейной жизни известной русской актрисы Любови Орловой и ее второго мужа – режиссера Григория Александрова. Звездная пара ночевала в разных комнатах, и муж стучал в дверь жены утром, зная наверняка, что она уже встала и привела себя в порядок, а она оставляла для него любовные записки, назначая романтические свидания…

Внимание отвлек звук сообщения – точно, эсэмэс. Наверное, от Руслана. С Русланом вот уже месяца три ее связывает игра то ли в дружбу, то ли в отношения: казалось, они сами не могут определиться, чего хотят друг от друга. Как только ситуация хоть немного начинала напоминать романтические встречи, один из них тут же давал задний ход: каждый боялся брать ответственность за свое решение. После некоторого отдаления они снова сближались, и все повторялось.

«Что на тебе сейчас, солнце?» – вопрошала эсмэска и заканчивалась игривым смайликом. Варя тихо и жалобно застонала: и от такого банального и общепринятого «солнце», и от не менее банального «что на тебе сейчас». Интересно, парни в самом деле думают, что в ответ на подобные сообщения девушки отвечают им правду? И девчонки разгуливают по дому средь бела дня в розовом кружевном безобразии на тоненьких бретельках, в чулках и обязательных туфлях на шпильках? Или в корсете со шнуровкой спереди и кожаных шортах? Варя представила себя в розовом пеньюаре в рюшечках-фигушечках, задумчиво перевела взгляд на домашнюю футболку: черная, на два размера больше, чем нужно, с надписями «Ария» и «Кровь за кровь» на фоне чьей-то ну очень свирепой морды, затем на домашние шорты, подозрительно напоминающие мужские боксеры, и прыснула. Она уже нажала «ответить» и начала писать: «Я в красном шелковом халате на голое тело, только что вышла из душа», но вдруг, неожиданно для самой себя, отбросила телефон в сторону. Мысль о таком унижении больно кольнула ее самолюбие и здравый смысл: как это нелепо – изображать интерес к отношениям, когда их по сути нет, и играть на публику, притом фальшиво и неумело. Убеждать себя и окружающих в том, что в личной жизни у нее все в порядке: есть красивый, амбициозный и целеустремленный Руслан, который открыто восхищается ей, но при этом, правда, сам не знает, что с ней делать… Варя взяла телефон, еще раз посмотрела на его сообщение и твердо решила – больше не играть в эти игры ни с Русланом, ни с кем бы то ни было.

«…Мечтая о настоящих рыцарях и принцах»… Что ж, лучше мечтать о недостижимом журавле, чем довольствоваться синицей. По крайней мере, так она не будет себя предавать.

Ощущение, что она приняла действительно верное решение, окрылило и обрадовало Варю. Она решила вернуться к работе позже, вернувшись от Артемки: естественно, ни в какой клуб она не собирается, а в то, что Алена сильно обидится, не верит. Отправив подруге сообщение: «Сегодня никак», она знала, что та правильно поймет и особо грустить не будет, найдет, чем себя занять.

С наслаждением потянувшись, Варя встала из-за стола, посмотрела в окно на лес через дорогу от ее дома. По сути, лесом его можно назвать с большой натяжкой, в связи с постройкой нового района он стал больше походить на окультуренный парк. Сейчас бы пробежаться по любимой аллее, в это время дня она занята только редкими мамашами с колясками и иногда ребятишками постарше. Время до похода к сестре еще есть, а пропускать обязательную ежедневную тренировку не хочется.

Быстро освободилась от домашней одежды, выбрала из спортивного гардероба удобные брючки, маечку, повязку на лоб, надела утяжелители на ноги и руки и кроссовки для бега – всего несколько минут, и Варвара готова. Подойдя к входной двери, она замешкалась перед зеркалом в прихожей. На нее подозрительно и с вызовом смотрела темноволосая высокая девушка с короткой стрижкой и длинной челкой набок, выкрашенной в глубокие оттенки синего. На плечах, спускаясь к кистям, и на груди цвели яркие, сочные татуировки, обтягивающие спортивные брючки скрывали тату на ноге.

Легко и решительно Варя выскочила из подъезда, перешла дорогу. Быстрым шагом, разогреваясь, вышла на хорошо знакомую широкую тропинку и, едва ступив на нее, перешла на размеренный бег трусцой.

Те, кто когда-либо начал бегать, уже не прекращают никогда. «На бег реально подсаживаешься, с ним не сравнится ни один вид спорта!» – говорила друзьям Варвара. Еще древние греки говорили: «Хочешь быть здоровым – бегай, хочешь быть красивым – бегай, хочешь быть мудрым – бегай», и Варя с ними согласна. Во время пробежки она чувствовала себя в большем уединении, нежели дома. Здесь практически ни у кого нет шансов грубо выдернуть ее из комфортного, спокойного состояния, в котором она находится в основном, когда бывает в одиночестве. Интимность момента не может нарушить даже телефон: всем, кто хочет с ней пообщаться, придется ждать, пока тренировка закончится.

Воздух здесь особенно свеж и чист – можно различить запахи сосны и ели, преющей земли и сочной травы, неуловимые ароматы стремительно приближающегося лета, смелых весенних цветов и особенного, лесного настроения. И было что-то еще в этом воздухе, что-то особенно вкусное и восхитительное: нотки сладкого аромата, напоминающего одновременно сирень, магнолии, лилии и почему-то корицу. Чем дальше бежала Варя, тем более явственно ощущался этот запах. Наверное, что-то цветет, кустарник или дерево, надо бы обратить внимание и запомнить, мельком подумала Варя и устремилась мыслями к сюжету своего романа.

Варя думала о своем романе так часто, что идеи и главные действующие лица являлись ей даже во снах. Она скакала по зеленым лугам во главе войска кентавров и, даже не оборачиваясь назад, чувствовала ни с чем не сравнимую мощь за своей спиной, явственно ощущала пряный мускусный запах. Земля и небо содрогались от грохота копыт и победоносного рева ее грозного воинства. Она поднималась вверх, подхваченная на руки дивными людьми с крыльями за спиной, ее отпускали, и она летела, совсем не удивляясь этому. Она порхала над невыносимо прекрасными цветками, выбирая тот, у которого самый сладкий нектар, в компании крошечных фей, чьи тонкие голоса напоминали ей звон маленьких хрустальных колокольчиков. Ночью она неслась в кровожадной погоне за отбившейся от стада золотой ланью вместе с братьями-вервольфами. Она ясно видела перед собой череду сменяющихся лиц фантастических персонажей: надменных и презрительных – эльфов, яростных и свирепых – орков, нежных и восторженных – альфаров, а опустив глаза, она встречала настороженные взгляды исподлобья, что бросали на нее гномы, маленький сердитый народец гор.

Вот о чем действительно писать хотелось! И Варя знала, что получалось – об этом говорила даже ее строгая оценка сестры. Но увы, в ее жизни взрослой свободной женщины, которую она сама выбрала, львиная доля времени уходила на зарабатывание денег, и о том, чтобы бросить все и сесть за книгу, не могло быть и речи. Конечно, она писала – не могла не писать, но работа над романом продвигалась куда медленнее, чем хотелось бы, да и сил после работы, в которой она выкладывалась полностью, почти не оставалось.

Сегодня ей пришло на ум несколько новых идей развития сюжета, которые казались стоящими, и сейчас Варя улыбалась им, думая, как бы не забыть их записать.

Странно, но по мере движения приятный незнакомый аромат усиливался, и теперь его дополняла масса освежающих и немного горьковатых цитрусовых ноток. Разгоряченное бегом тело не ощущало, что необычная жара, которая стояла несколько дней, как бы рассеялась и отступила, а воздух стал более прозрачным.

Пребывая мыслями в мире фантазийного романа, Варя не сразу отметила странности окружающей природы. Среди деревьев начали встречаться такие, которых девушка совершенно точно не видела ни в своем парке, ни где бы то ни было. Краски обрели пронзительную сочность и глубину, и, казалось, даже песок под ногами стал скрипеть по-иному, отливая на солнце серебром с вкраплениями золота.

Рассеянно наблюдая неожиданные метаморфозы природы, Варвара подумала о причудливых играх ума: стоило увлечься мыслями о фэнтезийном мире, как тотчас и окружающее пространство она стала воспринимать совершенно иначе.

И не успела Варя как следует восхититься глубокомысленностью своего вывода, как лес неожиданно кончился, и она оказалась в чудеснейшем из мест, когда-либо виденных ею.

Она стояла на опушке леса на вершине высокого пологого холма. Внизу текли невыразимой красоты овраги, причудливо волнуясь и изгибаясь. По левую руку, в огромной низине, она увидела левады, которые могла представить только в мечтах: огромные поля разграничены волнообразными заборами белого цвета, которые служат преградой для пасущихся лошадей невиданной красоты. Это было понятно даже издалека: их серебристые, кремовые, бурые и черные гривы и хвосты сияют великолепием, а стройные линии не скрывают бушующую внутри мощь и силу. Но самое парадоксальное из всего находилось прямо перед глазами Варвары: далеко впереди стояли монументальные горы, уходящие вершинами в небо и украшенные снежными шапками ледников.

Но Варя не смогла как следует проникнуться этим немыслимым пейзажем: сделав несколько порывистых попыток вдохнуть и не преуспев, она почувствовала, как девятым валом накатывает паника. Девушка судорожно оглянулась в надежде увидеть знакомую аллею и не узнала ту самую лесопосадку, в которую вошла полчаса назад. Ноги внезапно стали ватными, и Варя, не удержавшись, бессильно опустилась на землю.

В ту же секунду раздался чей-то сердитый писк, и маленькая свирепая торпеда взмыла перед лицом Варвары:

– Эй, если выросла такой громадиной, это не значит, что можно под ноги не смотреть!

Возможно, этот гневный тоненький возглас, еще более неожиданный, чем внезапная смена привычных декораций, и заставил Варвару прийти в себя: ей удалось сделать вдох и выдох, а затем сфокусировать взгляд на источнике голоска. Крохотная торпеда оказалась совершенно миниатюрной и очаровательной куколкой Барби, только живой и в сто раз красивее! Скорее даже, это фантастическое существо напомнило крошку-фею из мультика про Питера Пэна, и вот сейчас эта самая фея грозно потрясает в воздухе крохотными кулачками, выкрикивая все новые ругательства и стыдя Варю:

– Огромная, неуклюжая курица! Ты растоптала цветок! И чуть было не растоптала меня! Глупая и некрасивая девчонка!

Наверное, оскорбления подействовали на Варю не так, как задумывалось, но она наконец совладала с собой. Отогнав мысль о том, что теперь и она знает, как бывает, когда сходишь с ума, Варвара глупо и заискивающе улыбнулась, как иногда делают взрослые при разговорах с маленькими, и, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно тише и ласковее, виновато сказала:

– Прости, пожалуйста, я не хотела тебя обидеть и тем более наступить на твой цветок.

– Не хотела она! – уже не так воинственно пропищала фея. – Чего вытаращилась?

– Просто… Просто я впервые вижу такую красоту! – и это было правдой! Сияющая, словно сотканная из мельчайших звездных частиц, тоненькая фигурка феи с хрупкими плечиками, длинной шейкой, изящными ножками была действительно великолепна! Совершенно изумительное личико украшали огромные изумрудные глазенки, собранная на макушке в хвост копна золотистых волос укутывала свою обладательницу на манер покрывала. На фее был какой-то немыслимый костюмчик из топа и коротких бриджей тепло-розового цвета, а завершали картину зеленые стрекозиные крылышки за спиной.

Какая женщина устоит перед таким комплиментом? И крошка-фея не была исключением: покраснев и смущенно улыбнувшись, она нерешительно пропищала:

– Ладно, проехали, с кем не бывает. Собственно, мне самой стоило быть осторожней и не засыпать в цветке. Ты кто такая?

– Варвара.

– Ва-р-ра-ва-ра, – протянула фея, старательно выговаривая странное имя, – а если короче?

– Варя.

– Вариа, – обрадовалось крохотное создание и пропищало в ответ: – Тинь.

Варя хотела было спросить, откуда она взялась, эта Тинь, но тут вспомнила, что понятия не имеет, где находится и куда подевались привычные лес и аллея. Выходит, она сейчас даже не в своем городе, но где тогда?

– Что это за место?

– А, так это тебя вызвали этим утром? Круто! Значит, все-таки получилось! А никто уже не верил.

– Куда вызвали? Как это – вызвали?

– Ты как будто в пещере жила! Ну перенесли в наш мир с помощью магии!

«Неужели и правда повредилась рассудком на фоне нездоровой любви к фэнтези?» – спросила себя Варя, и уже вслух обратилась к фее:

– А кому понадобилось меня вызывать? Зачем? И откуда они вообще узнали про меня?

– Ты странная, Вариа. Я же не могу ответить на три вопроса сразу. Маг Андов пообещал, что вызовет для них новую верховную жрицу в храм Матери Всех Эльфов, обладающую бесценным Даром Проводника, и провел сегодня утром ритуал вызова. Собственно, тебя ждали еще ранним утром.

– Кто ждал?

– Анды, верховный клан Объединения Снежных Эльфов. Ты же для них находка. С проводником их мощь усилится и они отстоят свои позиции верховного клана. Даже представительство Элсуортов прибыло, и, конечно, других кланов, чтобы лично засвидетельствовать. Конечно, роль верховного клана хотели бы занять Элсуорты, и по мне, это было бы лучше, чем если бы его занял Клан Снежных Гор…

Эльфы… Ну конечно, что удивительного, сама всю жизнь мечтала увидеть их, на то и напоролись, как говорится. Варя закрыла глаза, помассировала виски в надежде прийти в себя и очнуться где-нибудь на аллее в парке. Пускай она даже упала в обморок и ударилась головой…

– Тинь? – Варя открыла глаза, но фея все еще висит перед ней в воздухе и смотрит оценивающе. – Я ничего не понимаю… – прошептала девушка.

– Да ты, я смотрю, хуже младенца! Каждая малютка знает, кто такие снежные эльфы и может перечислить все восемь кланов! И понимает, какое могущество дает обладание жрицей-проводником! Ты же сейчас для Андов – клад. С твоей помощью они отобьют священную гору у Элсуортов, которые на нее претендуют, и у тех не останется другого выхода, как склонить головы и присягнуть Андам. Я думаю, эта присяга будет даже подкреплена каким-нибудь политическим браком…

– Погоди, а что значит «с моей помощью»?

– Я тоже уже сомневаюсь, как с помощью такого непонятливого проводника у них вообще что-то получится.

– Снежные эльфы, теперь еще и Эльбрусы какие-то…

– Элсуорты! Мы говорили об Элсуортах! Они метят на место верховного клана. Эльбрусы – самый мирный клан из Объединения Снежных Эльфов.

– Так Элсуорты – снежные эльфы, как и те, кто меня вызвал?

– Ну, наконец-то, небо начинает проясняться, – облегченно вздохнула Тинь, – Я уже начала сомневаться в полноценности твоих мозгов.

А ведь когда-то Варя читала сказки и думала, что все феи нежные, трогательные и милые существа! Что поделаешь, видимо, ей попалась очень сварливая фея… Варвара проигнорировала хамство: если она не собирается очнуться рядом со своим домом, нужно хотя бы узнать больше о сути происходящего. Как назло, рассказ феи начал обрастать сплетнями и становиться все более запутанным:

– Элсуорты признавали за Андами преимущество и верховенство, пока не исчез король их Клана, Ревертариэль, Реверт, – она мечтательно улыбнулась. – Официально он признан погибшим, но я-то знаю, что тело его не было найдено. Наверно, очередное романтическое приключение, – вздохнула она, и Варвара, испугавшись, что Тинь сейчас занесет не туда, постаралась вернуть ее внимание:

– А сейчас Эльбрусы, тьфу, Элсуорты отказались признавать верховенство Андов, так?

– Да! Они решили, что в исчезновении Реверта замешан клан Андов. Но опять-таки, это официальная версия. Вдовствующая Королева Алларриэль – если бы она действительно вдовствовала каждый раз, когда…

– Тинь, пожалуйста!

– Алларриэль решила обвинить Андов в исчезновении мужа и отбить Священную гору, и таким образом сделать свой клан правящим, а своего старшего сына, короля клана Элсуортов, – Верховным Правителем. Но теперь фигушки, конечно, с твоей помощью, – Тинь злорадно усмехнулась.

– Но ты говорила, что посольство Элсуортов прибыло для того, чтобы засвидетельствовать мое появление?

– Да, с верховной жрицей-проводником клана Андов они заведомо проиграли, и совершенно логично, что хотят в этом убедиться. Вряд ли они сдадутся без боя, все-таки это Элсуорты, но твое появление должны засвидетельствовать представители семи кланов Объединения.

– А почему же я попала сюда только сейчас, ты же говорила, что вызов состоялся утром?

– А клещ его знает, маг что-то напутал. А как тут не напутаешь, когда во время вызова тебя приходят арестовывать… Кстати, очень правильно, что пришли, он никогда мне не нравился. В общем, пришли арестовывать, но так получилось, что казнили. Прямо на месте. И поделом!

– Как казнили? – в ужасе воскликнула Варвара.

– А вот так! Быстро и, надеюсь, мучительно! И, учитывая весь список его преступлений (сомневаюсь, кстати, что полный), это самое милостивое наказание для него! Да за такое его стоило отправить на турмалиевые рудники пожизненно! Его бы и отправили, кстати, если бы он не начал сопротивляться и не положил двух стражников Ковена сразу же. Правда, их откачали, даже к помощи некроманта прибегать не пришлось. Не поняла, ты чего так побелела? Тебе что, жалко этого урода ненормального? Убийцу и мучителя безвинно почивших фей, альфарок и человечек?!

– Да плевать мне на него. Было бы, – Варя всхлипнула, – если бы… Но это же он меня вызвал, и, значит, только с его помощью я могла вернуться обратно! Мои родители… Они с ума сойдут! И Артемка-а-а-а… – Варя вдруг представила себе, что для всей семьи она просто внезапно исчезла, и зарыдала в голос.

– Ну что ты, глупенькая, маленькая, – пропищала кроха. – А кто такой Артемка-а-а? Жених? Муж? Любовник?

– Это мой племянник, маленький совсем, и я обещала сестре, что сегодня вечером посижу с ним. Они же на артхаус про вампиров сходить хотели… И я тоже хотела, но завтра, – бормотала Варя сквозь рыдания.

– Ну тихо, тихо, будет тебе твой хаос с вампирами, здесь этого добра – хоть лопатой греби, и нарочно ходить никуда не надо… – увидев, что ее слова утешения не действуют, фея торопливо продолжила:

– А насчет мага ты не волнуйся. Кстати, как маг он был средненьким, в твой мир тебя любой здесь забросит, – и, увидев лучик надежды во взгляде Варвары, поправила себя, – любой маг то есть. Даже любой ученик из Академии Магов при Ковене, или из Института Благородных Волшебниц…

– Правда? – постепенно успокаиваясь и вытирая слезы, спросила Варя.

– Правда-правда, ты из какого Мира?

– С Земли.

– Что-то не припомню такого… Ну-ка встань, повернись. Ух ты, какие татуировки! А прическа никуда не годится. Хм… Или Вестер, или Терра.

– Терра? «Terra» по-латински «земля», – прошептала Варя.

– Отсталый техногенный мир, где целенаправленно уничтожаются природные ресурсы, собственно израсходованные уже на 87,99%? Мир, который магические существа покинули еще между Третьим и Четвертым Ледниковым Периодом, оставив его совершенно без магии и волшебства?

Варвара радостно закивала:

– Да, точно! Это он! Это мой мир!

Тинь с сочувствием посмотрела на нее и пробормотала:

– А вот теперь уже не сомневаюсь…

– В чем?

– А ни в чем, не бери в голову! Но татухи действительно классные! И не сказала бы, что сделаны на Терре.

– Так что по поводу моего возвращения домой? Мне нужно найти мага?

– А можешь не спешить его искать, тебя саму сейчас найдут.

– Маги?

– Какие маги? Чем ты слушаешь вообще? Один из восьми кланов Объединения точно найдет. Когда ты не явилась сразу же после вызова, там сначала было не до тебя. Но потом, когда помыли полы, вспомнили, собственно, с чего все начиналось. Правда, никто не верил, что из этого что-то получится, ведь ты должна была появиться сразу на Алтаре, но не появилась. Для ареста явились два молодых мага из Ковена, кстати, один ничего такой, а второй слишком уж щуплый, – доверительно сообщила Тинь, – и восемь стражников. Маги оценили место вызова и предположили, что, скорее всего, вызов произошел с искривлением во времени и пространстве, но не сильно, и, вероятно, ты все же появишься в радиусе пяти – сорока пяти километров. Правда, направление назвать отказались, мол, может быть какое угодно. На твои поиски сразу же были направлены восемь групп: представители каждого из Кланов захотели поучаствовать, и если Андов и прочих я еще понимаю, то Элсуортов не очень, хотя думаю, именно они и доберутся до тебя… Да, я думаю, это будут Элсуорты.

– Почему Элсуорты? – уточнила Варвара, уже начиная привыкать к манере повествования Тинь и вычленяя главное из вороха ненужных подробностей.

– Потому что я вижу их, вон, посмотри. – Варя оглянулась и смогла разглядеть вдалеке приближающееся темное пятно, которое постепенно принимало очертания трех всадников, и Тинь продолжила: – А, кстати, впереди скачет принц клана Элсуортов, младший сын якобы вдовствующей королевы Алларриэль – Верест.

– Так если это Элсуорты, оппозиционный Клан, совсем не в их интересах меня найти!

– Ну, в принципе, да. А к чему это ты?

– Так они же… Они же могут забрать меня в качестве этой, как ты там говорила, жрицы в свой клан и выиграть войну с Андами или вообще убить и сказать, что не нашли. И если насчет первого предположения мне все равно, мне ведь просто надо найти мага, то насчет второго… Ой, блин! – взвизгнула Варя. – Что делать? Мне надо спрятаться.

– Не думаю, что спрятаться получится, они тебя уже заметили. Я всегда говорила, какой толк в таком громадном росте. Тем более что, как правило, все в рост уходит, на ум и сообразительность ничего и не остается… – фея перехватила умоляющий взгляд, устремленный на нее, и продолжила: – Я не думаю, что Верест пойдет на какой-то бесчестный поступок: судя по тому, что я о нем слышала, он помешан на чувстве долга и чести. Настолько, что Аллариэль даже не хотела отпускать его в качестве очевидца, ее представления о чести слегка более расплывчатые. Но что поделаешь, своего первенца и наследника она не могла отправить с этой миссией, а больше сыновей у нее нет. Но все же, Вариа, ты совершенно зря подозреваешь снежных эльфов в вероломстве: я же сказала, что ты для них ценная находка, и тебя будут беречь, холить и лелеять, в какой из кланов ты ни попади, но по праву, конечно, верховная жрица принадлежит верховному клану. Все логично.

– Стой. А если ты говоришь, что сам ритуал вызова был прерван и в нем допущены ошибки, искривление там или еще что, как определить, что я именно та, кого они вызывали? – воскликнула Варя.

– Ой. А об этом я не подумала, – пропищала Тинь, – но в твоих интересах убедить их в этом, если не хочешь вместо верховной жрицы исполнять обязанности служанки или компаньонки, и хорошо, если во дворце.

Всадники неумолимо приближались, и грохот из-под копыт их лошадей стал не только слышен, но и ощутим.

– Хотя нет, бред это. Тебя проверят в храме на наличие магических способностей и убедятся, ты это или не ты, – все-таки заключила Тинь.

– Но ты же сама говорила, что на Земле, тьфу, на Терре нет магии? Откуда у меня тогда этот твой бесценный дар?

– Если бы мой. Магии нет, а потомки гиперборейцев есть, – загадочно ответила Тинь, – но об этом даже здесь никто не знает.

Трое всадников, подъезжая, перешли на размеренную рысь, а приблизились к поднявшейся им навстречу Варваре и Тинь уже шагом.

– Приветствую новую верховную жрицу храма Матери Всех Эльфов, и вас, старшая дворцовая фея!

– Привет, Верест! Отличная погодка, не правда ли?

Варвара застыла, изумленно разглядывая всадника. Эльфийский принц казался ожившей девичьей мечтой: с правильным овалом лица, высокими скулами, тонким, украшенным небольшой горбинкой носом и четко очерченной линией губ. Глубоко посаженные глаза под широкими черными бровями напоминали две светло-голубые льдинки, источая холод и презрительность ко всему окружающему. Длинные волосы принца были иссиня-черными, с двумя серебристыми прядями у висков, что придавало ему еще больший шарм, сзади их удерживал тугой хвост.

Опомнившись наконец, Варя воскликнула:

– Эй, я еще пока не давала согласия на то, чтобы стать вашей новой верховной жрицей или кем там еще, и вряд ли дам, пока не узнаю, что произошло со старой!

– Так они тебе и ответили, Вариа, гляди, как глазки-то забегали! Я бы не спешила соглашаться на твоем месте: одного взгляда на этого представителя эльфийской расы хватило бы мне, чтобы заподозрить неладное! Что-то явно произошло со старой жрицей, которую они не уберегли! – фея откровенно веселилась, наблюдая, как оттенки множества эмоций окрашивают надменное и, казалось, неподвижное в своем равнодушии лицо эльфа.

Верест, однако, быстро справился с собой и спешился, а затем отвесил Варе изящный, но отстраненный поклон и посмотрел на фею. От высокой, стройной фигуры принца исходила сила, но его усталый вид красноречиво говорил, что меньше всего на свете он желает вступать в пикировку с Тинь. Судя по всему, он был неплохо осведомлен, что это бесполезно, но этикет требовал ответить фее. Так что, постаравшись придать своей улыбке как можно больше радушия, что сделало ее похожей на самый любезный оскал, на который только способен волк, эльф обратился к Тинь:

– Какая удача встретить здесь старшую дворцовую фею! Сложно описать словами то счастье, которое я испытываю от встречи с Вами, драгоценная Тинь! – Варя готова была поклясться, что Верест нагло лжет в глаза фее и вовсе не настолько он рад ее видеть. – Осмелюсь спросить, а что же вы делаете так далеко от дворца?

– Как что? Встречаю свою новую напарницу, разве это не очевидно? Раз уж все ваши жалкие потуги ни на что не годятся! Ведь лучшие представители восьми кланов Объединения, как оказалось, не способны встретить одну-единственную девчонку из другого мира! Которая, вполне естественно, оказалась здесь одна-одинешенька и насмерть перепугалась, в то время как вы – а про других я вообще молчу – неизвестно где шляетесь! – фея гневно жестикулировала ручками в воздухе, то складывая их в кулачки, то указывая миниатюрным пальчиком прямо в лицо эльфу.

– Но, дражайшая Тинь, – уже не столь холодно и отстраненно начал было Верест.

– Я не договорила! – сердито выкрикнула Тинь, переходя в ультразвук. – На что годятся ваши эльфийские остолопы-воины, если все они не в состоянии уберечь одну человечку? Вы рисковали потерять свою новую верховную жрицу, бесценного проводника в Снежный мир, даже не успев обрести ее! На что же это похоже, Верест, я Вас спрашиваю?

По непроницаемому лицу эльфа прошла легкая судорога, но тут же покинула его, оставив на память лишь подергивающийся глаз.

«Ой, – подумала Варя, – Тинь же сама говорила, что он принц, королевский сын, на него наверняка никто раньше так не орал и не унижал, к тому же в присутствии его людей… Да еще и такая кроха, это, наверное, хуже всего».

– Многоуважаемая Тинь, – скорее проскрежетал зубами, нежели произнес, Верест, – от лица клана Элсуортов и всего Объединения Снежных Эльфов приношу Вам свои искренние извинения, и не могу не восхититься Вашим мудрым и дальновидным поступком. Оказавшись, как всегда, в нужном месте в нужное время, Вы оказали небывалую услугу всему моему народу. И, как представитель королевской крови, я предлагаю исполнить любое Ваше желание. За спасение нашей верховной жрицы и Вашей напарницы Вы вольны потребовать у меня лично всего, чего пожелаете. Итак, чего бы Вы хотели?

– Я подумаю, Верест, и сообщу тебе позже, – с достоинством пропищала Тинь и продолжила как ни в чем ни бывало, – а чего мы ждем? Разве верховную жрицу не ждут во дворце?

– Извольте отправиться со мной, лерра жрица. Нас действительно заждались уже во дворце.

– А где лошадь для лерры жрицы? – опять возмутилась Тинь, и Верест не нашелся, что ответить.

– Понимаю, вы и не чаяли найти ее, – начала было опять закипать Тинь, но Верест сделал вид, что не замечает вновь назревающего приступа ярости, и галантно протянул Варе руку.

– Вообще, знаете, хорошо, что не взяли для меня лошадь, – неуверенно сказала Варвара. – Я не слишком хорошо держусь в седле.

– Это не простые лошади, лерра жрица, – усмехнулся Верест. – Кстати, мы так и не были представлены друг другу. Лерра фея, не могли бы Вы нам помочь?

Тинь закатила глаза, но дворцовый эльфийский этикет и правда требовал, чтобы молодые люди были представлены друг другу. А так как она была единственной, кто уже знаком с обеими сторонами, то вынуждена была пропищать:

– Принц клана Элсуортов, Верестариэль Эль Ревертариэль. Вариа, новая верховная жрица храма Матери Всех Эльфов.

Варя не знала, что делают в таком случае у эльфов: вроде по законам жанра ей стоит сейчас сделать реверанс, и Верест затем поцелует ей руку (она некстати подумала о своих коротких, стриженных под корень, ногтях), но ничего подобного не последовало.

– Позвольте представить вам моих спутников, Альфаиэля и Аверестарииэля, лерра Вариа, – сказал Верест, и засим официальная церемония, видимо, была окончена. Он поднял Варю за талию, усадил ее на переднюю часть седла, а затем ловко запрыгнул в него сам, продолжая разговор о лошадях.

– Да, на подобной лошади вам ничего не грозит, лерра жрица. Не смотря на то, что это боевая эльфийская порода, они очень чутко относятся к всаднику, ощущая его малейшую неуверенность. Эти лошади сами способны действовать ради его защиты и безопасности.

Верест тронул коня с места, переводя его в размеренную рысь, и продолжил:

– А кроме того, это волшебная порода, выводится она снежными эльфами только здесь. Спрос на эффо-техинцев огромен, как, впрочем, и цена на них. И когда кто-то приобретает одного из наших красавцев, он подлежит тщательной проверке. Не конь, конечно, а потенциальный владелец. И, если он подходит для обладания этим волшебным существом, осуществляется ритуал кровной привязки, и тогда магически конь и всадник становятся одним целым.

– А почему же вы говорите, что мне ничего не угрожало бы на таком коне? – спросила Варя. – Ведь у меня-то не было этой самой кровной привязки.

– Во-первых, эффо-техинцы необычайно умны и проходят отличную школу выездки. Они великолепно подчиняются командам главного всадника, в данном случае мне. А во-вторых, я повторюсь, это волшебные животные, они дышат магией так же, как мы с вами воздухом. К тому же магический ореол, который окружает верховную жрицу снежных эльфов, всегда приходился им по душе. Думаю, вы достаточно пообвыклись, теперь не пугайтесь и не удивляйтесь, в наших с вами интересах как можно скорее попасть во дворец, – и он замолчал, пуская коня в галоп и постепенно набирая темп.

Сказать, что Варвара была очарована ездой – ничего не сказать. Уже год она брала уроки верховой езды на смирной покладистой кобылке, на которую не страшно посадить и ребенка, да и кроме нее, конечно, встречала других лошадей на соревнованиях, выставках или в цирке. Но таких коней она видела впервые!

Она порадовалась тому, что эльф замолчал: теперь Варя могла наслаждаться полетом над землей, потому что назвать происходящее скачкой просто язык бы не повернулся. Кроме того, у нее появилось время слегка перевести дух от впечатлений: их, собственно, было немало.

Варя внезапно улыбнулась своим мыслям: «Надо же, дожила, сижу в объятиях такого мужчины, рядом еще два предмета мечтаний для всех нормальных женщин, а я думаю об их конях!» И действительно, Варвара не могла не обратить внимание на этих красавцев, стоило всадникам приблизиться.

Высоченные, метр восемьдесят пять – девяносто в холке, тонкие и состоящие сплошь из одних литых мускулов, нервные и невероятно красивые животные с узкими мордами, роскошными гривами и хвостами.

Конь, на котором восседал Верест, был угольно-черного цвета, только хвост и грива его пестрели серебристыми прядями.

А кони двух других эльфов были темно-гнедыми, почти караковыми, черная грива одного из них переливалась золотыми прядями, и серебряными – у другого. Но поразительнее всего были глаза животных: огромные и светлые, окруженные пушистыми ресницами, они отливали изумительным сапфировым оттенком. У Вари дух перехватило от такой красоты, и она с трудом отвлеклась от их созерцания во время перепалки феи с Верестом. Но сейчас, сидя в кольце рук принца с феей Тинь на плече, которая сообщила, что слишком вымотана за день всякими казнями, человеческими девчонками и эльфами-остолопами, Варя думала о принце.

Варя вспоминала, как он выглядел, разговаривал и держал себя с ней, и не могла поверить, что это его руки сейчас обнимают ее. По-настоящему теплые и живые нотки в его голосе Варя услышала, только когда он говорил о своих эффо-техинцах, и с удивлением поняла, что за все время их беседы он говорил большей частью о них. «Вот ведь надменный и самоуверенный тип! – зло подумала Варя. – Превращается в нормального человека, то есть эльфа, только когда говорит о лошадях!» Но потом эта мысль сменилась другой, неожиданной и поэтичной: «…а его волосы воронова крыла были повязаны алым шелком, и плыл в Караибском море под его командой бриг под черным гробовым флагом с адамовой головой», – всплыли в сознании Вари любимые строки из обожаемой книги. И она подумала, что, должно быть, Вересту очень пошла бы алая шелковая бандана на его черных как смоль волосах, и белая рубаха, приоткрывающая мускулистую грудь (а в том, что эта самая грудь была мускулистой, у старающейся не прижиматься к ней Варвары не было никаких сомнений). И широкий кожаный пояс на узких черных брюках, из-за которого торчат рукояти пистолетов. И нос корабля, величественного и прекрасного под белыми парусами, и бескрайние воды океана, такого же цвета, как и глаза капитана… Верест, представший перед ее мысленным взором в образе корсара, был так реалистичен, что Варвара испуганно зажмурилась и потрясла головой, чем вызвала сразу две реакции: бурную и негодующую – Тинь, и холодно-участливую – самого Вереста:

– Эй, нельзя ли поаккуратнее глючить! Или хотя бы сдерживать себя во время кина!

– Лерре жрице нехорошо? Может быть, лерра хочет сбавить темп или даже остановиться и перевести дух?

– Нет-нет, извините, не надо останавливаться, даже можно еще прибавить, пожалуй… – прошелестела Варя, испугавшись, что поездка в руках этого ходячего феромона грозит затянуться.

Тинь совершенно нагло и понимающе усмехнулась, переводя взгляд с нее на Вереста, но, хвала небесам, промолчала, а Верест только хмыкнул, оставив Варе додумывать, чтобы это значило.

Черт побери, как неудобно получилось, думала Варя. Он и так презирает меня за то, что я обычная «человечка», как говорит Тинь, а не эльфийская принцесса, а теперь еще будет презирать за то, что я кисейная, разнеженная барышня, которой становится плохо от быстрой езды! Но потом справедливо рассудила, что в принципе не так важно, за что именно эльф будет презирать ее, и какое ей дело до того, что думает о ней этот напыщенный индюк, так что успокоилась.

Тинь на ее плече совсем уж откровенно прыснула – в воздухе словно зазвонили тончайшие хрустальные колокольчики с серебряными язычками. Но Варя и на вредную фею решила не обращать внимания. Уж если она смогла увидеть и услышать все то, что увидела и услышала за какой-то последний час, и при этом не сошла с ума и даже не начала заикаться или дергать глазом (как, кстати, некоторые брюнетистые заразы), это автоматически делает ее если не героиней, то явно особенной, и с этой мыслью она принялась любоваться окрестностями.

Они миновали как раз те самые великолепные по своей величине и красоте левады, и Варя снова восхитилась непревзойденной красотой эльфийских лошадей: утонченная неземная грация поражала воображение вместе с их мощью и величием.

Гривы многих красавиц, в основном серебристые, спускались почти до земли, и Варя поняла, что видит перед собой молодых кобылиц с детенышами на длинных тоненьких ножках, затем прошли несколько левад со старыми, но все же необычайно красивыми конями: об их возрасте Варвара сделала вывод по тому, что выпасались они одновременно.

Дальше было по одному коню на леваду, и по их призывному ржанию и гонкам внутри левад Варя поняла, что это совсем молодые еще жеребцы или кони, и склонилась к последнему, рассудив, что жеребцов вряд ли бы разместили в такой близости от кобыл.

Однако потом девушка вспомнила, что эта порода лошадей не совсем обычная, и решила повременить с выводами. Дальше Варвара увидела огромный манеж и на нем несколько величественно гарцующих на этих удивительных созданиях эльфиек, юных и прекрасных, как первые лучи зари, почти еще детей. Несколько девушек тренировали коней на кордах или водили их в поводу, укрытых попонами, видимо, вспотевших после тренировок, и несколько эльфиек-тренеров зычными голосами отдавали команды юным наездницам.

Манеж и левады наконец остались позади, впереди были горы, и Варвара перевела взгляд на окружающий пейзаж. Изумрудный цвет лугов был глубок и одновременно пронзителен, а небо, без единого облачка, кроме тех, что окутывали снежные шапки гор, отдавало невиданной Варей синевой. «Это самое странное зрелище из всех, которые я когда-либо видела», – подумала девушка и нахмурилась, вспомнив, что где-то там, на теперь уже далекой Терре ее ждет сегодня вечером маленький Артемка, и, видимо, Анжела с мужем так и не пойдут на свой артхаус.

А мама, скорее всего, тяжело заболеет, и папа начнет беспробудно пить и рассказывать всем, кто согласится его выслушать, какой старшая дочь у него была красавицей, умницей, спортсменкой, комсомолкой… Непрошеные слезы навернулись на глаза, и Тинь, двумя ручками ухватившись за сережку змейкой и подтянувшись, горячо, но тихо зашептала прямо на ухо Варе:

– Вариа, ты думаешь сейчас о том, что можешь больше никогда не увидеть своих родных, и твое сердце разрывается от жалости к близким, которые до конца своей жизни останутся в неведении по поводу твоей судьбы, но ты очень, очень ошибаешься! Этот мир пропитан магией, и, если захочешь, ты обязательно вернешься в свой мир, ты же Проводник в миры! Ты вернешься хотя бы затем, чтобы соврать по поводу работы в другой стране или чего-нибудь в таком духе, и никто не заболеет и не умрет от расстройства. Поверь, роль верховной жрицы в храме Матери Всех Эльфов – очень почетная и интересная должность! Ты даже не представляешь себе, как много интересного и нового ты сможешь узнать и увидеть!

– Но, – начала было Варя, тоже шепотом, бросив взгляд на невозмутимого принца, но тот нахмурился и сделал вид, что сосредоточенно вглядывается вдаль, да и вообще ему на все и всех наплевать, в том числе и на вздорных и странных человеческих девчонок, впрочем, на них в особенности… Ее голос сорвался, она откашлялась и продолжила:

– Ведь меня ждут у сестры через час-полтора! – и отчаянные нотки в голосе выдали ее волнение и даже панику, но Тинь этим не разжалобить. Она легко и в то же время ощутимо дернула Варю за сережку, из-за чего та вскрикнула. Принц опять хмыкнул, приподняв брови, но по-прежнему устремлял свой взгляд вперед. А грубиянка Тинь продолжила – спасибо, что хоть шепотом и на ухо, подумала Варя:

– Примитивная первобытная дурочка! Магия здесь пронизывает все насквозь, как воздух! Тебя и через пятьдесят лет здесь можно отправить в тот же самый день, в то же самое время, это будет сложнее, но все же возможно! А твоя связь с родными произойдет гораздо быстрее, чем ты думаешь, уймись наконец! Я, старшая дворцовая фея, тебе это обещаю. А сейчас возьми себя в руки и наслаждайся поездкой, тем более что мы приближаемся ко дворцу Андов, а эльфы, надо отдать им должное, знают толк в искусстве изящной архитектуры!

Тут Варвара изумленно перевела взгляд с нее на возвышающуюся перед ними гору, с пологим склоном, покрытым зеленой травкой вперемежку с лиловыми и фиолетовыми пятнами цветов, и прямо на эту гору они несутся сейчас во всю прыть, ничуть не сбавляя темпа!

Она испуганно оглянулась на Вереста, решив обидеться на Тинь и показать, что на ней свет клином не сошелся, есть и другие, кто с готовностью все объяснит! Но это была плохая идея: Варя поняла это, едва успела перехватить надменный и отрешенный взгляд принца, который, по своему обыкновению, лишь хмыкнул на ее вопрошающий испуганный вид. Видимо, в этом незатейливом и уже привычном звуке и заключалась вся его реакция на Варю.

Твердо решив не смотреть на Тинь, она упрямо уставилась вперед на стремительно летящий на них склон горы. Раз уж ей предстоит сейчас встретить смерть в компании напыщенного индюка, двух его молчаливых остроухих дружков и одной маленькой сварливой занозы, то она, Варвара Соколовская, с честью и достоинством встретит эту самую смерть лицом к лицу! И не дождутся они от нее ни слез, ни мольбы и вообще ни звука.

Но гора неумолимо приближалась, и Варя успела передумать по поводу молчаливой и достойной встречи со смертью: она зажмурилась и открыла рот пошире, намереваясь показать своим мучителям, что умеет верещать в ультразвуке не хуже феи. Единственное, что ее останавливало и не давало воплотить в жизнь новый план по встрече смерти, так это мысль о том, что она может своим криком напугать лошадей, а на это она пойти никак не могла. Так, с плотно зажмуренными глазами и открытым ртом, сидя в седле перед красавцем-эльфом и с феей на плече, Варя и въехала прямо в гору.

Осознав, что, по ее подсчетам, стена должна была уже на них обрушиться, Варя, вжимая голову в плечи, наконец смогла открыть сначала один глаз, затем второй. Как оказалось, гора самым чудесным образом расступилась перед ними, и сейчас они едут сквозь нее по широкому каменному тоннелю. Искры летят из-под копыт лошадей, и все живы, здоровы и невозмутимы.

Однако вместо того, чтобы как следует обрадоваться чудесному спасению от неминуемой гибели, Варя окончательно нахохлилась: «Могли бы, кстати, предупредить! Я, между прочим, могла и оконфузится прямо в седле у этого индюка, а как известно, седло от того, что намокнет, лучше не становится! Хотя у них тут наверняка и седла какие-нибудь супер-пупер-волшебные…»

Она покосилась на правое плечо в поисках Тинь и увидела, что та исчезла без следа. Варя задумалась, давно ли фея ее покинула – может быть, еще раньше, чем Варя разозлилась на нее из-за того, что та ее не предупредила о раздвигающейся горе. Вздохнув, она призналась себе в том, что без Тинь ей почему-то стало одиноко и крайне неуютно. Все-таки фея – первая, кого она встретила здесь, и единственная из всех, кто позаботился о том, чтобы встретить Варю. И несмотря на взрывной и сварливый характер, она, наверное, все же была доброй и заботливой, и так компетентно ввела Варю в курс дела. А сейчас ее нет, и Варвара осталась наедине с этой горой равнодушия, когда вот-вот должна встретить подобных ему, презрительных и надменных эльфов.

Девушка упрямо сжала губы и решила не думать об этом, тем более что они выехали на свет, который с непривычки ударил по глазам. Варя подслеповато заморгала, а когда привыкла к свету, обнаружила, что они выехали на площадь, устланную мраморными плитами небесно-голубого цвета, с витыми арками, колоннами и статуями, увитыми диковинными цветами. И в этом сказочном месте собралось, наверное, население всех кланов Объединения Снежных Эльфов.

Площадь огласилась ликующими криками, в воздух перед вороным конем Вереста полетели тончайшие лепестки цветов, окрашивая пространство сполохами розового, желтого и голубого. Верест и двое других эльфов перевели коней на шаг и степенно продолжили путь, невозмутимо глядя только перед собой.

Они выехали на широкую улицу, по которой и продолжили свой путь мимо голубоватых круглых домиков с остроконечными крышами, фонтанов, скульптур и обилия цветов, распространяющих нежнейшие ароматы в воздухе. Везде их сопровождали радостные приветственные крики ребятишек-эльфов и восторженные улыбки взрослых. Проезжая по городу Андов, Варя с облегчением отметила про себя радушие местного населения, что немного успокоило и обрадовало ее. Сложно себе представить, что бы ждало ее, если бы все снежные эльфы оказались такими же равнодушно-надменными, как ее сопровождающий, или такими же молчаливыми, как его спутники, которым будто нарочно заклеили рты. За всю дорогу эти парни не обменялись и парой слов с принцем или друг с другом, и Варя уже сомневалась в том, что они живые или хотя бы психически здоровые.

Но Анды ее приятно удивили: их чарующие теплые улыбки, быть может, и отдавали некоторым высокомерием, но лишь чуть-чуть, и скорее это была отличительная черта их народа, окрашенная Вариным восприятием. Действительно, как им не быть немного надменными, обладая такой утонченной красотой: даже из седла Варе было видно, что все они высокие, примерно на голову выше людей, стройные и грациозные. Дома Варвара причисляла себя к высоким девушкам и тщательно отбирала своих спутников мужского пола, а собираясь на вечеринку или другое мероприятие, дважды думала, стоит ли надевать каблуки. Но здесь, среди этих волшебных созданий, она, даже не спустившись с красавца-коня, уже ощущала себя маленькой.

Отличительной чертой Андов оказались белоснежные шевелюры: от мала до велика белыми как снег макушками сверкали практически все. Изредка, правда, встречались и рыжие, и пепельные, и каштановые. И несмотря на цвет волос и пол, на висках у них блестели серебристые пряди, что только добавляло им очарования. Зато один из книжных мифов об эльфах был развенчан: раньше Варя думала, что все они сплошь обладают длинными прямыми волосами, но теперь увидела, что авторы многих книг ошибались. У Андов в ходу были и короткие стрижки, чаще у молодежи, и то тут, то там проглядывали озорные кудряшки и волнистые локоны.

Еще кое-что немного напугало, но больше поразило и восхитило Варвару: повсюду, в основном рядом с эльфами, но также и поодиночке, грациозно и величественно скользили снежные барсы, огромные, не в пример больше тех, что видела Варя маленькой девочкой в зоопарке. Ирбисы сверкали яркими пятнистыми шкурами, и весь их спокойный, невозмутимый вид не мог ввести в заблуждение: несомненно, это хищники, свирепые и безжалостные.

Глазея по сторонам, а точнее сказать, восторженно пялясь и улыбаясь в ответ встречным эльфам, Варя не заметила, как улица неожиданно закончилась, и они оказались прямо перед воротами снежно-белого, с голубым отливом, дворца. Сочетая плавные и острые линии, мрамор и зеркальные поверхности, арки, колонны и прочие атрибуты эльфийской архитектуры, дворец являл собой величественное и необычайно гармоничное зрелище.

Площадь перед дворцом была занята нарядными эльфами, а на белоснежных ступенях стояла целая делегация во главе с королем и королевой Андов, догадалась Варя по небольшим сверкающим коронам у них на головах. Их окружали представители других семи кланов – это было понятно по отличиям в нарядах, цветах волос и оттенках кожи.

Верест остановил коня и молниеносно спрыгнул, а в следующую секунду подхватил Варвару и поставил ее на землю. За ним спешились двое других эльфов, тут же появились девочки-служительницы и, подхватив коней под уздцы, увели их.

Король с королевой начали спускаться навстречу Варваре, и вслед за ними двинулись остальные.

Подойдя на расстояние пары метров, король, высокий молодой мужчина с белоснежными длинными прямыми волосами и фиолетовыми глазами, заговорил:

– Приветствуем тебя, лерра Вварравварра, в городе Андов, верховного клана Объединения Снежных Эльфов!

Варя ожидала большей велеречивости от короля эльфов, ведь судя по фэнтезийным книжкам, перворожденные славятся искусством построения длинных, занудных речей, способных практически моментально повергнуть в сон не привыкшего к столь изысканным оборотам. Но все-таки сочла уместным побороть удивление и ответить.

– Здасти, – прошептала она, забыв в одночасье наставления Тинь.

– Твоя смелость и находчивость по душе нам, дитя, – подала царственный голос настоящая Снежная Королева, по крайней мере, именно так Варя представила бы ее в детстве, если бы та решила отправиться на курорт и оставить дома шапку с шубой. Перед ней стояла женщина с величественной осанкой, белой мраморной кожей и светло-сиреневыми глазами. Она была облачена в длинное голубовато-белое струящееся платье, но волосы ее озорно торчали во все стороны из короткой стрижки, украшенной маленькой изящной сверкающей короной.

– Да, дитя действительно смелое и находчивое, и, кстати, достаточно сообразительное, чего не скажешь о ваших хваленых воинах, дражайшие, – раздался знакомый тонкий голосок. На миг Варе показалось, что он заставил короля скривиться, будто у него заболел зуб, а королеву – слегка покраснеть. И если гримаса тут же покинула непроницаемое лицо короля, то нежно-розовый румянец остался на щеках королевы.

А вслед за тонким голоском показалась и его обладательница: фея успела переодеться в обворожительное голубое платьице и распустить золотистые волосы.

– Тинь, – прошептала королева, – ты же знаешь, как мы раскаиваемся, прошу, не позорь нас перед народом и дай достойно завершить церемонию приветствия верховной жрицы.

– Я вообще не думала мешать церемонии, – в тон ей, свистящим шепотом ответила Тинь, – только вы уж постарайтесь побыстрее управиться, смелое дитя устало и нуждается в нескольких часах отдыха перед приемом в ее честь!

Король благодарно взглянул на супругу, а потом заговорщицки подмигнул Тинь, на что она ответила таким же подмигиванием, и продолжил:

– Король Альдаиэль Великолепный и королева Алистаиэль Мудрая, а также все восемь кланов Объединения рады приветствовать вас, Вварравварра, в царстве Снежных Эльфов!

В ответ на его слова площадь перед дворцом огласилась приветственными криками:

– Лерра Вварравварра!

– Верховная жрица!

– Рады вам!

– Добро пожаловать!

– С приездом!

– Приятным ли было путешествие?

– Наконец-то!

– Дождались!

– Даешь священную гору!

– Позор Элсуортам!

Верест, услышав последнее восклицание, нахмурился и скрестил на груди руки, вопросительно взглянув на короля. Король и сам, похоже, был не в восторге от этого гама: он сделал Вересту успокаивающий жест рукой и поднял левую руку вверх. Тотчас воцарилась тишина.

– С остальными, лерра Вварравварра, вы познакомитесь позже.

– А сейчас добро пожаловать во дворец! – подхватила королева.

Варвара в трениках и майке для бега гордо прошествовала за королевской четой во дворец под пристальными взглядами разодетого в пух и прах высшего эльфийского общества. Вслед за ними потянулась вся знать.

– Лерра Вариа, Тинь сказала, что можно звать вас так, – ласково сказала королева, и, дождавшись от Вари кивка, продолжила: – Пройдите, пожалуйста, в отведенные вам покои и отдохните. Я сама распоряжусь, чтобы для вас приготовили ванну и принесли чего-нибудь перекусить, а затем, действительно, отдохните. Вечером прием в вашу честь, а о делах мы с вами поговорим завтра.

Варвара собралась спросить о маге, чтобы хотя бы ненадолго вернуться на Землю и сообщить родным и близким, что она в порядке, как перехватила угрожающий взгляд Тинь, которая отрицательно покачала головой, и Варя ответила совсем не то, что собиралась:

– Благодарю, ваше величество, я и правда очень устала с дороги.

Прелестная белокурая девушка увлекла Варю за собой, и та поднялась с ней вверх по мраморной лестнице с белоснежными перилами, увитыми гирляндами живых цветов.

– Дорогая, что ты думаешь о нашей новой верховной жрице? – обратился король Альд к супруге, когда они отпустили придворных и остались одни.

– Я могу надеяться только, что ее не постигнет судьба ее предшественницы, – ответила Алиста и взяла руку мужа в свои. – Впрочем, она понравилась Тинь. Думаю, старшая фея позаботится об этом.

– Вот на кого-кого, а на Тинь я бы точно не стал рассчитывать в этом вопросе, тем более если человечка ей приглянулась, – устало вздохнул Альд.

– Нам сейчас нужно думать о возвращении священной горы, Альд. И к этому нужно будет приступить уже завтра.

– Я отдам распоряжения, чтобы начали незамедлительно подготовку к военным действиям. Неудобно перед Верестом, он отличный парень и ничем не напоминает свою взбалмошную мамашу!

– Ты же знаешь, милый, мы для Аллариэль враг номер один. Что бы ни случилось: пропажа мужа, исчезновение любимого снежного барса или растяжение связок эффо-техинца – Алла во всем обвинит Андов. Она так и не простила тебе того, что ты когда-то ее отверг! И, зная женщин, а Аллу особенно, могу с уверенностью сказать, что вряд ли когда-нибудь простит.

– Она залезла ко мне в окно ночью, пьяная и полуголая, в одних панталонах и лифчике – видите ли, платье мешало ей – и посягнула на мою царственную честь! Знала бы ты, как я, юный и невинный, тогда перепугался!

– О мой царственный лерр, как же нелегко тебе тогда пришлось! Я знаю точно, ведь это я тогда была в твоей целомудренной постели и испугалась не меньше тебя! – закусила от смеха губу Алиста.

– Но ты хотя бы не лазила ко мне в окна!

– Точно, ты нагло выкрал меня из гостевой спальни прямо из-под носа у отца и матушки!

– Ну, ты не очень-то сопротивлялась, если не считать отдавленную ногу и распухшее ухо… Ну и синяк, да. Синяк под царственным глазом!

– Милый, но я же потом реабилитировалась: спустила вниз с твоего царственного подоконника двух нахалок, которые посмели посягнуть на твою честь! К слову, Алла была уже третьей!

– Любимая, я потому и вынужден был похитить тебя, эти придворные девицы не давали мне покоя в своем стремлении стать королевами, а кто бы защитил меня лучше тебя!

– А увидев, что все настолько серьезно, я не задумываясь приняла твое предложение руки и сердца, ведь я всегда была самой преданной короне Андов гражданкой!

– Да, дорогая, ты много раз доказывала свою преданность короне, и почему бы тебе не доказать ее еще раз прямо сейчас?

– Но, милый, здесь нас могут увидеть, и я боюсь, что доказательства моей преданности в очередной раз станут притчей во языцех!

– В таком случае, любимая, изволь следовать за мной, пока я еще в состоянии себя контролировать!

Варвара не без удовольствия осмотрела отведенные ей покои и пришла к выводу, что на верховных жрицах здесь не экономят, что не может не радовать. Белоснежные высокие потолки, теплый пол, кровать под голубым балдахином, укрытая уютным кремовым покрывалом с длинным ворсом, фонтан посреди комнаты и огромные окна, выходящие на прекрасное озеро, – все здесь сверкает чистотой и роскошью, показывая, что Варю здесь ждали.

– Справа дверь в вашу ванную комнату, лерра Вария, дальше – в вашу гардеробную, – сказала сопровождающая ее девушка. – Я Эейэйлиэль, или Эйла, ваша старшая горничная. Чтобы меня позвать, достаточно прикоснуться к этому кристаллу, – какой-то предмет, лежащий на низком столике, мелодично звякнул под ее рукой. Эйла хлопнула в ладоши, и двое девушек внесли поднос с кушаньями и горячий кофейник с маленькой чашечкой.

Варя, взглянув на поднос, только сейчас поняла, как сильно она проголодалась. На большом блюде выложены маленькие слоеные треугольнички, несколько видов сыра, рядом пиала с ягодами, а от ломтиков какого-то фрукта, напоминающего одновременно манго и дыню, исходит чудесный аромат.

Удобно расположившись за маленьким столиком, она незамедлительно принялась за еду. Из кофейника умопомрачительно пахло корицей и миндалем, а сам напиток был скорее похож на какао: не такой крепкий, как привычный кофе, но вполне сносный. Подождав, пока Варя закончит трапезу, девушки проводили ее в ванную комнату, где ванна оказалась маленьким бассейном, оснащенным специальными площадками для сидения и лежания. Удобный диван, пара кресел и низкий столик, а также массажная кушетка явно говорили, что эта комната станет у Вари одной из любимых. Девушки подождали, пока Варвара разденется, и приступили к водным процедурам.

Череда сменяющих друг друга душа, массажей, растираний, обертываний и прочих косметических процедур, за каждую из которых Варваре пришлось бы платить половину своей зарплаты на Терре, погрузили девушку в неземное, каким оно и было на самом деле, блаженство, заставив забыть обо всем на свете. После бесконечных прикосновений к коже теплой воды, масел, скрабов и умелых рук она сама не заметила, как оказалась в бассейне полулежа, блаженно зажмурившись и расслабившись после всех пережитых волнений.

Эйла поставила рядом с ее рукой кружку с травяным отваром и, покидая ванную комнату, сказала:

– Не засиживайтесь в ванной долго, лерра верховная жрица, выпейте найры и отдохните в основной комнате. В течении двух часов вас никто не побеспокоит, а затем я приду и помогу вам подготовиться к приему в вашу честь.

– Спасибо, Эйла! – с искренней благодарностью ответила Варя, вся еще лучась блаженством от эльфийских водных процедур.

Проводив Эйлу взглядом, Варвара взяла чашку с дымящимся напитком и отхлебнула немного. Изумительное сочетание ноток аниса, лимона, мяты и чабреца подействовало одновременно бодряще и расслабляюще. Варя выбралась из бассейна, рядом была заботливо оставлена махровая простыня, вытерлась ею насухо. Выбрала один из халатов с расширяющимися книзу, на манер кимоно, рукавами, сшитый из тонкой, но плотной и теплой ткани голубого цвета, и прошла в комнату. Упав на расстеленную кровать и отметив про себя ее исключительное удобство, она все же принялась думать о том, что сейчас происходит у нее дома, и только эти беспокойные мысли начали переходить в обрывочные, тревожные сны, как внезапное мерцание пространства рядом с кроватью заставило ее подпрыгнуть от удивления.

Мерцание воздуха постепенно сформировалось в светящийся прямоугольный экран прямо перед кроватью. Сияющая поверхность его, вспыхнув напоследок, исчезла, оставив от самого экрана только рамку, по другую сторону которой Варвара, уже ничему сегодня не удивляясь, увидела совершенно другую комнату с розовыми стенами, потолком и полом, обставленную какой-то фантастической мебелью в стиле хай-тек. На низкой кушетке в позе лотоса сидели две тоненькие, абсолютно одинаковые девушки с белоснежными волосами и раскосыми, инопланетными глазами серебристого цвета, сверкающими, как маленькие зеркальца. Девчонки приветливо смотрели на Варвару и улыбались.

– Поздравляем, Варя! Ты в Квесте! – сказали они в один голос.

Ая

Делая широкие гребки руками, Ая планомерно погружается на глубину, стремясь к самому дну кораллового ущелья. С тех пор, как она приобрела новую игрушку, последний магический девайс для любителей дайвинга – кулон из заряженного магией куска коралла, оправленный в эльфийское серебро, она большую часть свободного времени проводила в водах океана, окружающего ее остров.

Очарованная пронзительной, поющей миллионами нежнейших нот, тишиной океана, Ая в последнее время всерьез задумывалась о том, чтобы вживить себе жабры, как у ундин, и окончательно переселиться под воду.

Девичья фигурка стремительно скользит сквозь взвесь планктона, мимо разноцветных стаек морских птиц, прямо в распахнутые объятия коралловых зарослей. Медные волосы широкой струей текут вдоль тела, то прижимаясь к плечам и окутывая их, то приподнимаясь в такт четким размеренным движениям. Маленькая морская птичка-колибри решила поиграть в этих странных подвижных водорослях и начала мелькать красным огоньком между прядей, пока девушка погружается в глубину.

Ая останавливается: скоро она окунется в придонную прохладу, губительную для такого малыша, и плавными движениями отгоняет морскую птичку, проследив взглядом, как кроха возвращается к своей пестрой стайке.

Еще несколько уверенных гребков, и из сумерек навстречу девушке постепенно всплывает дно. Влекущее своей таинственностью, тихое на первый взгляд и вибрирующее на неуловимой ноте, если прислушаешься. Здесь ей рады в своей непоказной искренности, здесь она чувствует себя желанной гостьей. Тело сначала вздрагивает, а потом быстро перестраивается под прохладу, кстати, тоже благодаря розовому кулону на тонкой цепочке, что висит на шее.

Все-таки как ей повезло приобрести последнюю магическую разработку – никаких волнений ни о температуре воды, ни о давлении, ни даже о хищниках: уловив угрозу для своего обладателя, кулон распространяет очень неприятные для агрессора ультразвуковые волны, не давая ему приближаться.

Розовые, сиреневые, алые и малиновые кораллы шлепают цветными губами, приветствуя старую знакомую, а огромная глазастая рыба сиреневого цвета, с широкими зелеными полосками по бокам, устремила на Аю полный равнодушия взгляд и скользнула в коралловую арку. Улыбнувшись, Ая последовала за ней: это совершенно безобидная рыба кирис – одна из полноправных обитательниц морских глубин цепи островов Цветущего Архипелага.

Девушка знает: несмотря на их равнодушный вид, кирисы никогда не прочь поиграть с человеком среди коралловых сталактитов и гигантских наростов. Ая проплывает следом за кирисом в коралловую арку, двигаясь среди других обитателей ущелья, и понимает, что потеряла рыбу из виду. Тогда она плывет к ближайшему наросту, хватается за него одной рукой и старается прижаться всем телом, замереть на месте. Есть! Сиреневый кирис отделился от соседнего кораллового гриба лилового цвета, довольный собой и уверенный, что ему удалось обмануть человека, и направился к самому дну ущелья.

В следующий миг на него спикировала сверху длинная тень, и, проносясь мимо, стройная девичья фигурка в самый последний момент обогнула тело рыбы, хлопнув рукой по прохладному, гладкому зеленому боку.

Кирис, не ожидавший от нее подобного вероломства, тут же раздулся и распушил хвост и восемь пар плавников, превращаясь в огромный сиреневый шар, окруженный зеленоватым туманом – пугает Аю. Травоядный и безопасный, кирис защищается от крупных морских хищников, создавая вокруг себя световое поле наподобие панциря. Еще раз улыбнувшись кирису и помахав на прощание рукой, Ая устремилась в другую сторону, наблюдая, как стайка желтых морских птичек играет в прятки между колоннами коралловых сталактитов.

Мимо проплыла огромная светящаяся медуза – и девушка отпрянула в сторону, чтобы не обжечься. Конечно, магический кулон защитил бы ее от сильного ожога, но легкий был бы обеспечен: слишком ядовитый секрет у глубоководных медуз.

Любуясь мерцающими неоновым светом водорослями и стайками крохотных глубоководных неонов, которые обитают среди них и тоже источают нежное сияние, Ая не заметила темный силуэт, осторожно приблизившийся к ней сзади.

А когда оглянулась и увидела перед собой темнокожее человеческое лицо с выражением охотничьего азарта, было уже поздно: человек молниеносно выбросил вперед руку и схватился за кулон на шее Аи.

Девушка моментально замерла: цепочка короткая, и если этот неизвестно как оказавшийся в водах Цветущего Архипелага человеческий мужчина рванет посильнее, она окажется без магической защиты. А значит, ощутит на себе все прелести отсутствия воздуха, давления воды и прочих, с позволения сказать, неприятностей, поджидающих полукровку на такой глубине.

«Как только окажусь дома – сразу же отправлю заявку на вмешательство по вживлению жабр, – промелькнула мысль и сменилась другой, менее приятной: – Если окажусь…»

Девушка старалась смотреть на своего захватчика без испуга, не демонстрируя слабость и неуверенность. «Должно быть, подводный Охотник», – она попыталась успокоить сама себя, понимая, что даже для подводного Охотника вид у мужчины слишком экзотичный: многочисленные шрамы покрывают его грудь, шею и плечи, какие целенаправленно наносят себе дикие племена, живущие далеко за побережьем океана. Да и откуда взяться Охотнику в водах ее острова?

Удивительно, что он человек: да, ее остров располагается на самом краю Цветущего Архипелага, но прекрасно охраняется морским патрулем. «Куда смотрит охрана? – подумала Ая. – Как ужасно, что под водой нельзя говорить…» – она бы сейчас взмолилась, закричала, заговорила о погоде – сделала бы все, что угодно, чтобы отвлечь внимание мужчины и составить какое-то представление о ситуации.

Заметив у него на груди, поверх сложного узора из шрамов, такой же розовый кулон, как и у нее, Ая сообразила, что мужчина никак не может быть обычным Охотником: слишком велика цена магического девайса на нем, да и не похож он на человека, способного купить одну из последних разработок.

«Наемник», – обреченно подумала Ая. Собственно, наличие кулона легко объясняло, почему он смог прокрасться к ней незамеченным. «Но кто? Кому могла я понадобиться? Я… Или мое исчезновение… Агарна!» – внезапная мысль о мачехе выбила девушку из равновесия, и, не в силах больше скрывать испуг, она схватилась обеими руками за кисть, сплошь состоящую из железных мускулов, и принялась за бесплодные попытки разжать его пальцы.

Коренастый темнокожий мужчина со свирепым интересом рассматривал свою добычу: сопротивление девушки явно развлекало его. Осознав, что ей не удастся разомкнуть пальцы, обхватывающие кулон, Ая изо всех сил впилась ногтями в хищное лицо. Стремительная атака пришлась наемнику не по душе: свободной рукой он схватил Аю за волосы, отстраняя от себя так, что цепочка на ее шее предательски натянулась. Взгляд темно-лиловых глаз медленно скользил по смуглому стройному телу Аи, и это плотоядное, безжалостное выражение в них напугало девушку больше всего. Привыкнув ловить презрительные взгляды элиты Цветущего Архипелага и с возрастом создав вокруг себя непроницаемый панцирь равнодушия, Ая впервые по-настоящему почувствовала себя чьей-то жертвой. Королева-мачеха, ее многочисленные фрейлины, дворцовая челядь и даже слуги на ее собственном острове всю жизнь смотрели на нее с легким презрением и даже некоторой гадливостью, как смотрят на полукровку чистокровные представители любой расы. Правда, Ая была королевской полукровкой, бастардом верховного правителя эльфов Цветущего Архипелага, и потому презрение в ее адрес тщательно скрывалось, но всегда исходило волнами от окружающих, когда отца не было рядом. Однако взгляд этого огромного темнокожего мужчины в ужасающих шрамах сейчас направлен не на королевского бастарда и даже не на беспомощную женщину, безвольно бьющуюся в его руках, – он смотрит на вещь, и страшнее этого взгляда Ае не приходилось видеть ничего в своей жизни.

Обезумев от чувства безысходности, она отчаянно пыталась вырваться, не зная, что лучше – умереть от давления и недостатка воздуха на этой глубине или вынести то, что обещало ей звериное выражение в глазах темнокожего человека.

Мужчина же, наблюдая за трепыханием своей добычи, откровенно наслаждался происходящим, своей властью над ней. Однако, заметив глубокие кровоточащие царапины, оставленные на его руке ногтями жертвы, а затем взглянув ей в лицо, он неожиданно ухмыльнулся, пожал плечами и, ухватив волосы на затылке девушки поудобней, сделал резкий рывок. Кулон остался в огромной ручище, и он выпустил волосы Аи.

Внезапно обрушившаяся на кожу волна холода соединилась с безжалостными тупыми иглами, с силой вонзившимися в голову девушки. Только не выдохнуть остатки воздуха. Она вдруг ощутила свои легкие как живущие отдельной жизнью кожаные пузыри, которые почему-то находились внутри нее. Эти пузыри давили на нее изнутри, увлекая наверх. Не в силах толком осознать ни того, что она лишилась магического кулона, ни того, что этот зверь выпустил ее волосы, Ая совершала движения руками и ногами, не веря, что сможет доплыть до поверхности.

Боль пронзала ее тело насквозь, от тупых игл в мозгу до спазма, сжавшего грудную клетку, но постепенно, с каждым гребком, отступала. Еще рывок. Еще один. Только не впускать в легкие воду. Только не останавливаться. Ая приближалась к поверхности океана, не замечая, что ее мучитель движется вслед за ней, с удовольствием наблюдая за ее болью и отчаянными попытками выжить.

В ту же минуту, как ей показалось, что она никогда не достигнет поверхности, вода вдруг закончилась, и теплый морской воздух показался какой-то чужеродной средой. Очень медленно, сначала на треть, потом наполовину и только затем полностью, Ая наполнила им легкие, осознавая, что снова дышит, что она спасена!

– Вон она! Подхватывай! – раздалось над головой, и чьи-то руки ухватились за медные пряди ее волос, увлекая наверх, чтобы затем грубо бросить отчаянно пытавшуюся отдышаться девушку на дно деревянной лодки, которая тут же взяла курс на стоящий поодаль корабль.

– Все-таки ты идиот, Вэрэгес! Ты не просто идиот, ты выкормыш троллиной суки, дебильное недоразумение опшерновой гуады! Девчонка еле дышит. Какого демона нужно было лишать ее кулона на такой глубине? Что толку от этой эльфийской девки, если она сдохнет?

– Посмотри, что эта дикая тварь сделала со мной, Роб!

– Да ладно, тебя никогда не царапали бабы? Глядя на твою рожу, я почему-то не удивлен!

– Все мои девки извивались и верещали подо мной, как резаные поросята!

– Вэрэгес, а ты уверен, что твои бабы визжали от удовольствия?

– Забейте пасти оба! Вы, два придурковатых выродка! Хотите привлечь внимание долбаных эльфов?

– А какой от нее вообще толк, зачем мы все равно за ней полезли, раз этот треклятый маг внезапно испарился?

– В том то и дело, что внезапно, посреди океана, на корабле, который нанял именно для того, чтобы заполучить эту самую девку. Ты представляешь, сколько он заплатил капитану, чтобы тот согласился связаться с эльфийским патрулем? И все это только из-за нее.

– Мне плевать, зачем она была нужна ему, хоть для того, чтобы женить на ней своего любимого пса, хоть для опытов, мне плевать! Какого демона мы за ней поперлись прямо в руки к эльфам, если маг пропал?

– Это приказ капитана, Вэрэгес, и не нашего ума дела, зачем кап все-таки выкрал девку.

– А исчез маг слишком подозрительно. Я не удивлюсь, если окажется, что дело пахнет демонщиной. Вот увидите, помянете еще слово старины Дэоса: врата преисподней разверзлись, чтобы поглотить свое отродье. Ведьмин корень – вот кто был этот маг! И наше счастье, что демоны не поглотили всех нас с кораблем вместе с этим исчадием ада. Но если ему нужна была эта девка, значит это не просто так. Может, она тоже ведьма – вон, и без кулона выплыла. Зря мы тащим ее на корабль, ой как зря.

– Да закрой ты свою пасть, Дэос, бормочешь прямо как тупая старая баба. Скорее всего, ничего потустороннего в пропаже трольего мага нет. Видно, выкуп за эту эльфийскую шлюху такой звонкий, что капитан решил исключить долю мага. Я не удивлюсь, если капитан сам отправил мага на корм рыбам.

– Я, значит, бормочу, как старая баба? Эта тварь не утонула, еще и умудрилась пометить Вэрэгеса… Правда, ему не привыкать…

– Эта эльфийская шлюха ответит мне!

– Забейте пасти, вы оба. Мы приближаемся к кораблю. Вэрэгес, помоги мне, а ты, Дэос, возьми девчонку. Это приказ.

Это было последнее, что слышала Ая, пытаясь отдышаться на дне лодке. За этой фразой последовал грубый тычок в висок, и она потеряла сознание.

Один из ее похитителей легко забросил девичье тело на плечо и стал взбираться по веревочной лестнице на борт корабля.

***

Очнулась девушка от чьих-то гневных возгласов, топота морских сапог и звуков тупых ударов над головой. Ощущая мерное покачивание, она открыла глаза и осмотрелась, не осознавая, где находится. Последние минуты перед обмороком как будто в одно мгновение промелькнули перед ее глазами, и Ая поняла, что находится в каюте корабля, снявшегося с якоря.

Откуда взялось судно в водах океана, омывающего со всех сторон Цветущий Архипелаг, она старалась не думать. Она королевская дочь, хоть и бастард, поэтому, верно, ее и похитили, и если цель похищения все же выкуп, это не так плохо. Хуже, если просто кто-то оплатил ее исчезновение. Навсегда. И этот кто-то смог урегулировать этот вопрос с охраной, патрулирующей острова. И о чем совсем не хотелось думать – этот кто-то очень сильно хотел от нее избавиться, раз пошел на преступление против короны. И это очень, очень плохо.

Но даже вспоминая отношение к ней Агарны – Агарнариэль, ее королевской мачехи, жены Леревемириэля Бесподобного, верховного правителя Альянса Эльфов Цветущего Архипелага, Ая не могла поверить, что мачеха способна так с ней поступить.

Одно дело – отчаянно ревновать мужа к никогда не виденной ею женщине и постоянно наблюдать плод их любви – девочку, которую однажды муж привез с собой из длительного военного похода.

И совсем другое – убить дитя собственного мужа… Хотя кто говорит об убийстве? Если корабль направляется на юг, где побережье заселяют люди и орочьи кочующие племена, эльфийская полукровка окажется желанной добычей, эдаким экзотическим цветком, украшающим чей-то гарем. Она просто исчезнет, и ничьи руки не обагрятся ее кровью, и искренне любящая отца Агарна сделает все, чтобы ее не нашли. Если он сам захочет ее искать, с болью подумала Ая.

Леревемир любил и бесконечно уважал свою королеву, и над ним тяготело огромное чувство вины перед супругой за измену. Кроме того, это чувство в нем умело подогревалось и культивировалось из года в год. Эльфийки Цветущего Архипелага необычайно искусны в тонком воздействии на мужчину, шантаже своей преданностью и любовью, своим прекрасным телом и чувством долга, и Агарна не гнушалась ни одним из действенных методов влияния на сознание мужа.

Мачеха никогда не упускала момента, чтобы лишний раз напомнить мужу, как она преданна ему и короне в своем служении и даже в том, что вынуждена терпеть рядом с собой доказательство его вероломства.

Ая вздохнула. Мачеха действительно умело манипулировала отцом, и если король был непреклонен в том, что касалось управления Альянсом Архипелага, то в делах семейных он был рассеян и ведом, предпочитая уступать домашнему террору. И когда Ая достигла возраста равнолетия и пожелала переехать с Центрального острова на свой собственный, выделенный королем-отцом в качестве ее приданого, в компании лишь нескольких слуг, отец не стал возражать.

Безусловно, он по-настоящему любил дочь, но любил также и жену, и от осознания своей вины любил их обеих еще сильнее. Когда Ая была маленькая, время от времени отец уделял ей немного своего королевского внимания, чаще всего тайком от Агарны, и редкие моменты их игр остались одним из самых ярких впечатлений ее детства, всегда окрашенные ощущением неожиданного чуда и чего-то ирреального.

Но по мере взросления она стала замечать, что взгляды отца, бросаемые на нее, становятся все более странными, полными горечи и плохо скрываемой тоски, а взгляды мачехи окрашены все хуже и хуже маскируемым раздражением, граничащим с ненавистью.

Но сама Ая, к своему же удивлению, не испытывала к мачехе ответных чувств: видимо, по-женски, интуитивно ощущая ее боль и уязвимость, которые невольно причиняла этой статной, красивой и утонченной эльфийке своим присутствием.

Над головой Аи слышались ругань и шаги. Она сидела на койке в крохотной каюте и наблюдала за синими волнами океана, ощущая размеренную качку корабля. Ая молилась всем известным ей богам и богиням, чтобы Агарна оказалась непричастна к ее похищению. Чтобы все это оказалось ошибкой и страшным сном, чтобы люди, похитившие ее, хотели только одного – королевского выкупа, который обязательно заплатит за дочь Леревемириэль Бесподобный, Верховный правитель Альянса Эльфов Цветущего Архипелага.

Старательно прислушиваясь к голосам на палубе, Ая смогла ухватить отдельные фразы, произносимые одним и тем же голосом, тихим, но почему-то очень хорошо различаемым. Ярость переполняла говорившего, но, похоже, он привык к абсолютному повиновению, и сейчас, отчитывая провинившихся, как будто сам удивлен тем, что вынужден указывать людям на их промахи:

– Маг канул в свою преисподнюю, но конечный выкуп за девчонку платит не он!

– Вы, обалдевшее стадо клюворогов, ответите лично передо мной за каждый волосок, упавший с ее головы!

– Вэрэгес, молись своим тупорылым деревянным богам, если я услышу от нее хоть одну жалобу на тебя!

– Дэос, рискни своим недоразвитым мозгом еще раз попробовать посеять смуту на моем корабле своими идиотскими домыслами – и я клянусь твоей поганой жизнью, ты последуешь прямиком за этим придурковатым колдуном!

– Она моя пленница и моя гостья на этом корабле, и никто не будет ее пользовать, никто не посмеет тронуть ее даже своим вонючим пальцем!

– Даже если всю вашу троллеву шайку разобрать на органы и продать для опытов некрофилам, тьфу, некромантам, полученное не составит и десятой части выкупа за нее, и если кто-то рискнет моими деньгами, с которых каждый из вас, недоумков, имеет свой процент, то смерть в рыбьем брюхе покажется вам самой выгодной сделкой в вашей никчемной жизни!

«Он говорит о выкупе! Он говорит о выкупе! Слава богам и богиням! Слава всему! Меня не тронут! Меня возвратят в Архипелаг!» – радостные, восторженные мысли чередой пронеслись в голове Аи, она готова была кружиться от восторга, скакать от радости, как горная коза, и не могла воплотить свои порывы в жизнь только из-за тесноты каюты.

Она уже почти симпатизировала этому несомненно смелому и благородному капитану, который запретил своей команде прикасаться к ней, при этом начисто игнорируя тот факт, что он, собственно, ее и похитил.

Минуты ужаса, пережитые на дне кораллового ущелья, были слишком свежи в ее памяти, и любой, кто защитил бы ее от того жуткого взгляда наемника, показался бы ей по меньшей мере безгрешным ангелом, а по большей – и вовсе героем-асуром.

Наконец поток ругани на палубе затих, и Ая услышала за дверью звуки приближающихся шагов. Тут она осознала, что сидит на койке в чьей-то каюте прямо в том, в чем ее вытащили из воды, а именно в не стесняющем движения в силу своего минимализма купальном костюме, состоящем из веревочек и нескольких лоскутков тонкой ткани салатово-зеленого, в тон глаз, цвета. Ая судорожно сдернула с узкой кровати покрывало сомнительной чистоты и стремительно укуталась в него, даже не обратив внимание на внутренний голос ее природной брезгливости. «Лучше предстать перед капитаном пугалом, нежели практически голой, а то ведь он может и передумать насчет моей неприкосновенности,» – решила она.

Скрипнула дверь, и в комнату вошел высокий статный корсар с выгоревшими до пшеничной желтизны волосами и такой же светлой щетиной, кожа его с бронзовым отливом будто преждевременно состарилась от палящих солнечных лучей.

– Добро пожаловать на борт Портовой Шлюхи, лерра, – произнес он бархатным глубоким голосом, что совсем не вязался с его свирепым видом.

– Как капитан этого уютного и гостеприимного в вашем случае судна, выражаю вам свое сожаление по поводу столь печальных обстоятельств, повлекших за собой ваше появление здесь, – и он галантно поклонился, чем просто-таки поразил Аю до глубины души. Но еще больше удивили ее интонации пиратского капитана: она хорошо помнила, как жестко, грубо и непримиримо он «беседовал» со своей командой на палубе, а теперь обращается к ней так, словно их представили друг другу на светском рауте в эльфийском дворце. Познания Аи в искусстве составления психологического портрета, или чтения лиц, позволяли по интонациям человека или эльфа узнать о его отношении к миру и мировосприятии в целом. Человек, стоящий перед ней, демонстрировал эдакий образец искренней любезности, но, слышав его буквально минуту назад, Ая не могла обмануться в том, что видит перед собой человека жестокого, умного и крайне опасного. Это читалось и в глазах капитана: желтого цвета, немного темнее, чем его волосы, – цвета тигра, как говорили о нем Читающие Лица. Да, это были глаза хищника, и очень опасного. Этот хищник изучающе разглядывал ее, и на дне его тигриных глаз плескалось холодное равнодушие и безучастие к ее судьбе, а еще – она отчетливо это ощутила – для этого человека она тоже была вещью. И неизвестно, кто был опаснее: недалекий дикарь Вэрэгес или умный и расчетливый капитан.

Ая выжидательно смотрела на капитана и молчала, стараясь не выдать ни своего испуга, ни того, что она разгадала его природу.

– Прелестная лерра боится. Напрасно, – с кошачьей грацией капитан присел на кровать рядом с ней, и Ая инстинктивно отпрянула назад – но уперлась в стену каюты. Этот бесполезный рывок только насмешил капитана, и желтоватые зубы сверкнули на фоне его загорелого лица. Но смеялся он лишь ртом, глаза оставались холодными и бесстрастными, и Ае стало еще более жутко.

– Вот же косорукие неработи, что они с вами сделали! – стальные пальцы ухватили ее за подбородок, разворачивая лицо к свету, а затем обратно. – Я пришлю своего врача, пусть осмотрит ваши царапины.

Ая провела рукой по лицу, губам, подбородку и увидела кровь на своих пальцах.

– Не надо врача, – сказала она, – это из-за давления на глубине.

– Ах да, – сказал капитан, – недоумок Вэрэгес позаимствовал его у вас слишком рано, – и он раскрыл ладонь с ее магическим кулоном на оборванной цепочке. – Если вы не возражаете, на время нашего путешествия он побудет у меня. Я не хочу рисковать вашим драгоценным присутствием на моем корабле. И, хоть эта милая вещица вряд ли способна как-то помочь вам посреди океана, который мы, к слову, собираемся пересечь, жизнь научила меня страховаться, поэтому вы получите свой кулон назад только в конечном порту. Слово капитана.

Что ж, честно, подумала Ая. Не одна она умеет читать характер: капитан в свою очередь разгадал ее не хуже. За первоначальным испугом, уже покидавшим ее, скрывался несгибаемый, волевой стержень, который Агарна чаще называла твердолобостью – конечно, не в присутствии посторонних, ведь королева не могла уронить авторитет королевского чада, пусть даже бастарда. И, несомненно, окажись кулон у нее, Ая первым делом разбила бы маленькое окошко и рыбкой выскользнула на свободу.

Но что он имел в виду, когда сказал о середине океана? «Наверное, хочет немного уйти в сторону, так безопасней в отношении патруля, и отправить послание отцу,» – подумала Ая, но что-то в этом выводе ее настораживало.

– Кстати, лерра, если вы надумаете бежать через окно, учтите, что на стекле магическая защита, так что я не советовал бы вам даже стучать по нему, если, конечно, вам не жалко ваших рук, – с усмешкой сказал капитан, как будто прочитал ее мысли.

– Что вы имели в виду, когда говорили, что собираетесь пересечь океан? Не удобнее ли будет расположиться на одном из отдаленных островов за пределами территории Альянса и оттуда послать журавлика моему отцу?

– Ваш отец, несомненно, знатный эльфийский лерр?

– Мой отец – король и Верховный правитель Альянса Эльфов Цветущего Архипелага, Леревемириэль Бесподобный.

– Мать моя шлюха, тролль подери это лживое порождение отрыжки демона! На моем корабле – принцесса эльфийского Альянса? – удивление в глазах капитана невозможно было подделать, однако, с точки зрения Аи, логичнее было бы вместе с этим испытать некое подобие радости, учитывая будущий выкуп, или хотя бы страха. Все-таки похищение особы королевской крови жестоко наказуемо у всех рас, но именно этого-то страха девушка не заметила в глазах капитана, хотя и предпочла бы ошибиться.

– Я… Не совсем принцесса. Я… никакого кровного отношения не имею к королеве… Жене отца.

– Мне следовало бы сразу догадаться! Вы отличаетесь от виденных мною ранее эльфиек! К слову, на невольничьих рынках Заирэса полукровки ценятся даже дороже чистокровных эльфиек: они более выносливы и дольше живут в гаремах и публичных домах, – мечтательно произнес капитан. Заметив круглые глаза Аи, он поспешил добавить:

– Ах, не смотрите так на меня, я же сказал: к слову! Вам нечего бояться подобной участи, у меня на вас совсем другие планы!

– Вы попросите выкуп у отца?

– Милая лерра, я не тот человек, чтобы что-то у кого-то просить, будь он сам правитель асуров! Люди и нелюди предлагают мне все, что я захочу, сами, – усмехнулся одним уголком рта капитан и продолжил: – Помилуйте! Связываться с эльфами? Убей меня молния вместе с моей Портовой Шлюхой! Не очень-то доверительные у нас отношения с вашим племенем… Хотя то, что вы бастард, прошу меня извинить, даже некоторым образом нас сближает. Могу поспорить, вашей матерью была человеческая женщина? Молчите?

– Я… Я не знаю. Но если не королевский выкуп, тогда что же…

– Лерра, простите мою оплошность, я не спросил вашего имени и не назвал вам свое, сами понимаете, обстоятельства, в которых мы с вами вынуждены были познакомиться…

– Ая.

– Точно, человеческая женщина. Это сближает нас с вами еще больше, к слову, я, как и вы, бастард, вот только от имени, данного мне папенькой, давно отказался. Обращайтесь ко мне «капитан», или Льер, как вам будет угодно.

«Льер» – исковерканное на морской лад «лерр», поняла Ая.

– Льер капитан, я слышала, вы говорили о каком-то выкупе, который вы намерены получить за меня. А сейчас оказывается, вы понятия не имели о моем происхождении. Я думаю, что, независимо от величины обещанного вам выкупа, мой отец заплатит вам больше, намного больше!

– Лерра Ая, отрицательные стороны какого-либо сотрудничества с эльфами способны перевесить огромные даже в моем понимании суммы, уверяю вас. Это во-первых.

– Но меня будут искать! Мой отец – король, он сделает все, чтобы меня найти, и когда найдет…

– А во-вторых, скажите, лерра Ая, – перебил ее капитан, – ваша мачеха, если я не ошибаюсь, королева Агарнариэль, – ревнивая женщина? Вижу, вижу по вашим глазам, что это так. Как вы считаете, питает ли к вам мачеха теплые чувства? А к вашему отцу?

С каждым новым вопросом загоревшаяся было в глазах девушки надежда сменялась отчаянием. Этот корсар читал ее, как раскрытую книгу, несколькими словами обозначив сложную вереницу сомнений, обуревавших ее ум. Несомненно, ее будут искать. Но насколько тщательно? И как сильно будут стараться найти – вот в чем вопрос, на который надо честно ответить прежде всего самой себе.

Агарна искренне любит ее отца и будет делать все от нее зависящее, чтобы утешить его в горе, смягчить боль утраты… А уж в этом она хороша.

Не зря она до равнолетия воспитывалась в храме Дарующей Любовь – между прочим, светлой богини, занимающей одно из самых почетных мест в эльфийском пантеоне.

Поэтому Ая удивлялась самой возможности своего существования, как она вообще родилась на свет, и, судя по всему, этот читающий ее мысли корсар прав: от человеческой женщины! Кем в таком случае должна быть ее мать и почему Ая не осталась с ней? Видимо, эти самые вопросы тревожили и ее мачеху, лишь подогревая ее неприязнь к Ае: для нее оказаться преданной, обладая такими знаниями, наверное, было особенно парадоксальным и болезненным. Да и отец…

Чем старше становилась Ая, тем меньше она привыкла его видеть, и понимала, что он намеренно избегает ее общества. Конечно, кому приятно видеть результат своего падения, который вдобавок так расстраивает твою любящую и трепетную красавицу-жену…

На глаза девушки навернулись злые слезы, и она совершила нечеловеческое усилие, чтобы не дать им упасть и сохранить лицо непроницаемым перед человеком, который видит в ней лишь возможность хорошо заработать. Что он говорил о публичных домах Заирэса? Там ценят полукровок, потому что они физически выносливее?

– Маленькая железная лерра, – улыбнулся капитан, от которого, конечно, не укрылась целая буря чувств, промелькнувшая в глазах Аи, – вы совершенно правы, меня не волнует ваша дальнейшая судьба, но меня волнует мой заработок. Поэтому даже не думайте о Заирэсе, мы с вами поплывем совсем в другое место.

– Куда? – бесцветным голосом спросила Ая.

– Туда, где за вас заплатят действительно королевский выкуп, и это – в-третьих! Вы понадобились храму Молчащих Пряностей в Лонге. Заказ сделан именно на вас, и жрецы Лонга заплатят очень хорошо. Так что будьте спокойны за свою неприкосновенность на моем корабле и наслаждайтесь путешествием. Я пришлю вам врача и еды. И надо же вам что-то надеть, да, я пришлю вам все необходимое. И еще, лерра, путешествие долгое, вы, несомненно, захотите выходить на палубу. Даже без вашего розового кулона вы попытаетесь бежать, хоть и бежать вам некуда, и вы об этом осведомлены лучше меня. Позвольте вашу ногу, и не заставляйте меня применять к даме силу. Этот браслет избавит вас от необходимости даже помышлять о побеге.

– Это браслет подчинения?

– О боги, конечно же нет, у меня и в мыслях не было помышлять о вмешательстве в вашу психику: возможно, она нужна здоровой тем, кто вас заказал. Это морской рабский браслет, его используют для того, чтобы рабы не прыгали с кораблей. Ну же, лерра, проявите благоразумие, это просто мера предосторожности на время путешествия, в течение которого вы будете гостить на моем корабле.

– На гостей не надевают браслеты рабов!

– Гости бывают разными, лерра, равно как и рабы. И вы знаете, они иногда меняются местами – что поделаешь, бывает и такое. Не в наших силах расплести нити судьбы, на которые нанизывается наше существование самим мирозданием.

– Что случится, если я все-таки спрыгну за борт?

– Ничего хорошего для вас, милая лерра Ая. Этот такой легкий сейчас браслет в момент усилит свой вес в тысячи раз, и вы очень, очень скоро окажетесь на дне океана.

– Но и вам ничего хорошего это не сулит, капитан! Со мной на дне океана окажутся также ваши предполагаемые деньги!

– Я умоляю вас, лерра, после того, как сегодня утром вы узнали, как это – оказаться на глубине, вы далеки будете от безумных попыток повторить свое маленькое приключение.

– Но вы… Вы наказали своих людей! Вы – знали, да? Вы знали, что именно так и будет, Льер Капитан? – догадка поразила Аю с внезапностью молнии: все ее похищение с первой минуты было спланированно этим человеком. Для Читающего Лица, знакомого с особенностями психотипов своей команды, не составило труда предугадать, как именно будет разворачиваться похищение. А ведь она поверила ему и его очевидной злости на своих людей, посмевших злоупотребить полномочиями, и, несомненно, его люди тоже поверили, даже не подозревая, что не только их навыки и умения, но и личностные особенности – глина в руках капитана.

– Мои люди наказаны за дело, лерра. Хватит упрямиться, протяните мне свою ножку.

Желтые глаза тигра в упор смотрели на Аю, и в их взгляде явно читалась уверенность, что сила на его стороне. Аю не подвело первое предчувствие – учитель по искусству составления психологического портрета, или, проще говоря, чтению по лицам, был бы ей сейчас доволен. Однако это не могло порадовать ее сейчас, как и ничто в принципе.

Обреченно взглянув в желтые глаза напротив, она отчетливо осознала, что сейчас все против нее, и протянула лодыжку в руки капитана.

Оставшись одна, Ая бессильно облокотилась на стену каюты. Удивительно, но стоило этому человеку обрисовать в деталях ее ближайшее будущее, и она тут же расслабилась. Скорее всего, ее будут искать, и, скорее всего, не найдут. Она будет плыть на корабле. Она неприкосновенна для этой шайки головорезов. Рабский браслет не даст ей возможности прыгнуть за борт, равно как и отсутствие магического кулона, равно как и множество километров, разделяющих ее и хоть какой-нибудь клочок суши. Затем корабль приплывет в Лонг. Капитан получит за нее выкуп. Все.

Что от нее понадобилось жрецам храма Молчащих Пряностей, Ая не имела никакого представления, как и не знала ничего об этом самом храме с нелепым названием. Наслышанная о буйных и странных нравах южан, Ая понимала, что ожидать можно чего угодно. Одно не давало ей покоя: почему именно она? Капитан сказал, что заказ был сделан конкретно на нее, и, кажется, еще некий маг был причастен к похищению. Как она поняла, этот маг и руководил операцией по ее поимке, и это он нанял капитана и его корабль. А потом исчез.

Однако капитан осведомлен о конечном пункте, откуда поступил заказ на нее. Наверное, если бы маг не исчез, он мог бы прояснить многое для Аи, но не факт, что стал бы это делать.

Скрипнула дверь, и в каюту вошел седобородый мужчина почтенных лет.

– Здравствуйте, лерра Ая. Я корабельный доктор. Можете звать меня Лиен. Позвольте мне осмотреть вас и обработать ваши царапины. Вот – это одежда, которую капитан передал для вас.

– У меня нет царапин доктор. Пошла носом кровь, но это от давления на глубине. Немного шумит голова, но в целом я в норме, благодарю вас.

Доктор все же заставил Аю высунуть язык, измерил давление и пульс, заглянул в зрачки и тщательно осмотрел ладони и ногти на руках. Затем, удовлетворено кивнув, он растворил какой-то порошок в стакане воды и заставил Аю выпить слегка горьковатую, но не противную жидкость лимонного цвета, заверив, что это необходимая профилактика после пережитых ею потрясений. Более того, успокоительные компоненты раствора помогут ей спокойно отдохнуть и прийти в себя.

– Долго плыть до Лонга, доктор?

– Четыре недели, дитя, и это с учетом того, что наш капитан никогда не скупится на использование магии в путешествиях. Несколько приобретенных заклинаний по усилению скорости и точности курса – и за нами не угонится ни один в мире патруль.

Ая и сама уже поняла, что в уме и стратегии капитану не откажешь. К тому же операцией изначально руководил какой-то маг. А маги – это все-таки образованные и, как правило, очень умные люди. Правда, странно, что маг решил запятнать свое имя и пойти на похищение особы королевской крови. Наверное, на кону и впрямь особенный куш.

– Лерр Лиен, вы знаете, зачем меня везут в Лонг? Что понадобилось от меня жрецам храма Молчащих Пряностей?

– Насколько я знаю, лерра Ая, в храме Молчащих Пряностей в Лонге верховодят жрицы, а не жрецы. Но зачем вы им могли понадобиться, понятия не имею. Капитан никогда не уточняет такие особенности заказа, и его можно понять.

– Как жаль, что вы не знаете, лерр… Я не слишком знакома с обычаями людей южного побережья материка. Даже не знаю, что предположить. Одно радует: капитан приказал меня не трогать, – невесело усмехнулась девушка. – Сложно сохранять спокойствие, когда не знаешь, что тебя ждет. И мага, который мог бы пролить свет на мою дальнейшую судьбу, здесь нет. Кстати, что вы думаете о нем?

– Я думаю, что нам всем очень повезло, что его или смыло за борт, или, как выражается Дэос, пожрала преисподняя, лерра, – ответил доктор. – Поверьте, я много лет плаваю с Льером Капитаном, и, как врач на пиратском судне, насмотрелся всякого. Я не буду склонять вас к иллюзиями по поводу душевного облика капитана. Он пират, и этим все сказано. Но он честен, и я никогда не видел, как он пытал или убивал кого-то из любви к искусству, так сказать. В некотором смысле он даже благороден. У него своеобразный кодекс чести, очень своеобразный, но он все-таки есть. А этот маг… Он был одержимым, маньяком с крайне нестабильной психикой. Я боюсь, мы имели дело с некромантом, и сначала очень удивился, когда капитан согласился иметь с ним дело. Видимо, выкуп за вас действительно велик. А внезапное исчезновение мага меня даже обрадовало. Да что там меня – вся команда вздохнула с облегчением. Они отъявленные головорезы, убийцы и насильники, но и они боялись этого мага. А страх – очень опасное чувство. Он толкает людей и нелюдей на крайне непредсказуемые поступки, лерра.

– А как он исчез, этот маг?

– Он исчез за час до того, как мы достигли вод Цветущего Архипелага. Все его вещи, включая магические амулеты и сменную одежду, остались на корабле. Более того, лерра, на его столе осталась дымящаяся чашка с фао: он только собирался его выпить. Кстати, одежда, которую я вам принес, была также заранее подготовлена им.

После того, что Ая услышала о маге, ей не очень-то хотелось прикасаться к свертку с одеждой: вдруг ее ждет какая-нибудь магическая ловушка, но доктор успокоил ее:

– Можете не волноваться, у меня встроенный катализатор магии на браслете целителя, в случае опасности он бы немедленно отреагировал. Одевайтесь, лерра, я отвернусь. Я вижу, у вас ко мне еще есть вопросы.

Доктор Лиен отвернулся, и Ая, быстро развернув объемный сверток с одеждой, мельком оценила его содержимое: что ж, надо отдать должное неизвестному магу, к ее похищению он подготовился крайне тщательно. Вся одежда, лежащая перед Аей, была ее размера: две пары удобных узких брюк, одни из водонепроницаемой ткани, из которой чаще всего шьют вещи морякам, другие из ткани потоньше, кожаная жилетка, куртка, две рубашки с длинным рукавом и одна с коротким, несколько пар чулок, перчатки, две ночные сорочки и даже несколько пар нижнего белья – недорогого, правда, сделанного людьми, но тем не менее добротного и удобного. Список дополняла пара морских сапог и удобные мокасины на пробковой подошве, видимо, предназначенные для каюты или жаркой погоды.

Ая быстро надела один из комплектов белья, рубашку с коротким рукавом и легкие брюки, продолжая расспрашивать доктора:

– Вы говорите о кодексе чести капитана, но как в этот кодекс вписывается похищение?

– Не судите капитана, лерра: вы мало знакомы с жизнью за пределами Цветущего Архипелага, а я сопровождаю его в плаваньях много лет, и видел такие земли и такие обычаи, о которых вы даже не слышали, и, хвала богам, не услышите. Капитан дал вам слово, что на протяжении всего пути вы останетесь неприкосновенной, и можете верить этому слову. Поверьте, не все корсары так заботятся о…

– О своем товаре? – резко перебила его Ая. Что ж! Она ненавидела этого треклятого мага, этого капитана, всю эту горстку отбросов общества, к которым попала, и этого самого доктора, который производил впечатление образованного и рассудительного человека, и который тем не менее сопровождал головореза в его плаваньях, а значит, одобрял все, что тот делает.

– Вы молоды, лерра, и в силу своей молодости непримиримы в суждениях. Мир не состоит только из черного и белого, в нем множество других оттенков. Но вас можно понять, и я понимаю. Скоро подействует порошок гравихоры, и вы погрузитесь в сон. А проснетесь вы хорошо отдохнувшей, и жизнь уже не покажется вам такой несправедливой.

Монотонное звучание его голоса сначала усадило Аю на кровать поудобней, потом она поджала ноги, а потом неожиданно для себя зевнула. «Он вводит меня в транс!» – поняла она и даже обрадовалась поступку доктора: как эльфийка, точнее, полуэльфийка, склонная наукам, раскрывающих тайны разума, психики и чувств, она понимала, что сон сейчас нужен ей как воздух.

– Но все-таки, доктор, вы знаете, что я права, – немного сонно пробормотала Ая, и услышала в ответ:

– Да, дитя, я сказал, что понятия не имею, зачем эльфийская принцесса понадобилась жрицам храма Молчащих Пряностей, но могу высказать вам свое предположение. Такую сумму, как они уже выплатили за вас, и ту, что выплатят по вашей доставке, платят только за представителей разумной расы, обладающих сильными магическими способностями. Поверьте, если бы вы понадобились для опытов черному колдуну или в гарем какому-то заирэсскому паше, ваша стоимость была бы гораздо ниже. Думаю, дело в том, что вы не чистокровная эльфийка, – простите, льера, – а полукровка. Несомненно, по материнской линии вы унаследовали что-то такое, что еще преподнесет вам сюрпризы.

– Капитан сказал, что у меня человеческое имя, и, скорее всего, моя мать была человеческой женщиной.

– Что значит – капитан сказал? – забыв о своей обычной вежливости, воскликнул доктор. – А ваш король-отец, лерра? Он что рассказывал о вашем происхождении?

– Эта тема была под запретом всю мою жизнь, – невесело усмехнулась Ая.

– Ну да, ну да, я мог бы и сам догадаться. Престиж королевской семьи, тем более эльфийской королевской семьи.

– Тем более верховной эльфийской королевской семьи, доктор, – сказала Ая и, сделав паузу, добавила: – К которой я никогда не чувствовала отношения.

– Да, дитя, это многое объясняет. Но если догадки мои верны, и вы владеете сильным магическим даром, то поверьте, у вас есть все шансы не только разгадать загадку вашего рождения, но и подняться очень высоко. А что до того, что ваша мать предположительно была человеческой женщиной, то, к вашему сведению, именно среди людей рождается самое большое количество магов в процентном соотношении, по сравнению с другими разумными расами.

– А вы не можете определить, обладаю ли я магическим даром, док?

– Увы, дитя. Я сталкиваюсь с такой задачей впервые. Но могу попытаться что-то придумать. Мне, честно сказать, и самому интересно, и, кроме того, небезразлична ваша дальнейшая судьба, хотя понимаю, вам сейчас в это сложно поверить.

– А что вы имели в виду, когда говорили, что я смогу высоко подняться, если обладаю магическим даром? – потягиваясь, спросила Ая. Она укуталась в покрывало и теперь отчаянно зевала, борясь со сном.

– Милая лерра, если догадки мои верны, а учитывая вознаграждение за вас, я почти уверен и без эмпирических подтверждений этому, у вас появится уникальный шанс – поступить в Институт Благородных Волшебниц и, окончив его, стать магиней. В отличие от Академии Магии при Ковене, обучаться в Институте могут только особы женского пола, наделенные даром, а диплом этого Института нивелирует любое происхождение, одновременно возводя его на другой уровень. Окончив сей институт, вы сразу будете признаны благородной магиней у всех рас этого мира, а это значительно выше, чем любая королевская кровь.

– То есть. Я стану вровень с остальными детьми моего отца, перестану считаться бастардом?

– Это самое малое, что даст вам привилегия благородной магини, дитя. Если вы откроете в себе один из магических даров, любая из королевских семей этого мира почтет за честь породниться с вами. Вы станете самой желанной персоной в любой стране этого мира. Вы все еще негодуете по поводу вашего похищения, лерра?

Но некому было ответить доктору пиратского корабля, почтенному лерру Лиену: мечтательно улыбаясь, впервые без грусти за этот день, Ая крепко спала.

Потянулись спокойные, похожие один на другой, дни. Ая практически не общалась с капитаном, если не считать дежурных приветствий, и старалась как можно реже пересекаться с командой. На палубу она поднималась в основном по вечерам, когда большая часть пиратов собиралась в кают-компании. Раньше, читая книжки о корсарах, она думала, что все они как один дебоширы и пьяницы, поглощающие по вечерам в промышленных масштабах ром и горланящие свои пиратские песни после. Действительность оказалась совершенно другой: здесь царила атмосфера абсолютного порядка и трезвости под управлением железной руки желтоглазого капитана.

Со слов матросов, обсуждавших, как и все мужчины за тяжелой физической работой, женщин и выпивку, Ая узнала, что режим воздержания и трезвости снимается только в порту, и тогда мужчины отрываются на полную катушку. Глядя на добротность и величину Портовой Шлюхи и количество дорогостоящих магических наворотов здесь, а также по сытому и спокойному виду команды Ая заключила, что капитан не экономит ни на корабле, ни на оплате работы своих людей.

Она часто слышала жалобы на тяжесть воздержания, «тролль задери такую жизнь», но ни малейшей жалобы на капитана, его управление или плату за работу. Здесь не восхвалялась на каждом шагу его щедрость и удобство условий труда, да это и трудно было представить, учитывая, что команда сплошь состояла из отъявленных преступников, грубых и жестоких внешне и внутри, но это было и ни к чему.

Общее умонастроение людей было спокойным, и это невозможно было не отметить. Сначала Аю поразило то, что после памятного дня ее похищения она не услышала в свой адрес больше ни одного ругательства. Ая вскоре даже перестала вздрагивать от ненавидящих взглядов, которые бросал на нее Вэрэгес – первый из команды, с кем ей пришлось встретиться. Несмотря на злобные молнии, метаемые в нее из-под косматых бровей, внутреннее чутье Аи подсказывало, что он ничего ей не сделает: здесь слово капитана было нерушимо.

Неприязненно смотрел на нее и Дэос, чернокожий матрос с сильной склонностью к мистификации происходящего, однако и он после внушения капитана не осмеливался высказывать вслух свое мнение по поводу присутствия «ведьмы» на корабле.

Старпом Роб, казалось, и вовсе ее не замечал: она была для него не важнее, чем томящиеся в трюме курицы и овцы, предназначенные в пищу. Просто по разрешению капитана одна такая курица гуляет по палубе и дышит воздухом. Возможно, он и проявил бы интерес, если бы ей как товару угрожала опасность, но пока все было спокойно, он смотрел на нее как бы вскользь, взглядом управляющего, который проверяет, все ли в порядке с собственностью хозяина.

Остальная команда, немногочисленная для корабля таких масштабов, активно старалась не замечать ее, и мало чего особенного произошло с девушкой за три недели плавания. Но однажды, во время ее прогулки по палубе в начале четвертой недели пути, она столкнулась с молодым матросом. Уроженца южного побережья в нем выдавали темные кудри, смуглая кожа, карие глаза и нос с характерной горбинкой. Матрос крикнул ей вслед несколько слов, смысла которых Ая не поняла, но потом ей пришла догадка, что наверняка это была какая-то скабрезность.

Этот малый не заметил на верхней палубе капитана, который незаметно подошел к перилам со свойственной ему бесшумной кошачьей грацией.

Матрос что-то выкрикивал в адрес Аи и отчаянно жестикулировал, совершая в воздухе поступательные движения руками, но осекся на полуслове, поймав направленный на него взгляд желтых глаз.

Непроизвольно обернувшись на окрик, Ая впервые в жизни увидела, как в считанные секунды смуглая кожа приобретает землистый цвет, а глаза стремительно светлеют.

Южанин замер с открытым ртом, не договорив, а в поблекших глазах его плескался совершенно первобытный ужас. Тоненькая струйка крови потекла из носа по подбородку, огибая пухлые губы, и закапала на палубу.

В следующий момент матрос упал на колени, его руки-плети безвольно болтались по сторонам, но он не пытался поднять их для защиты или сложить в мольбе.

Ая тут же обернулась в сторону капитана, до смерти напуганная увиденным. Она ожидала увидеть, что капитан использует некий магический атрибут для наказания своего человека, но не увидела ничего. Руки его были спокойно сложены на груди, и во взгляде не было даже тени негодования. Казалось, он никак не воздействовал на так испугавшегося его южанина.

Ая не знала, что делать, как помочь несчастному, ведь он лишь сказал пару слов, а теперь его так жестоко наказывают, и с мольбой уставилась на капитана. Она понимала, что стоит попросить его помиловать матроса – и того можно считать покойником. Можно и не гадать о закономерном итоге, если капитан услышит, что ему следует делать, причем от женщины и пленницы. Ая не сомневалась: он не преминул бы показать своим людям, сколь высокого мнения он о любых советах и просьбах, обращенных к нему на его корабле.

Капитан перевел взгляд на полные мольбы глаза Аи, и некое подобие усмешки показалось уголке твердой складки его губ. Но ни ужас стоящего перед ним на коленях, бледного как смерть человека, ни мольба в глазах пленницы не вызвали в нем отклика: он развернулся на каблуках и удалился ровным, спокойным шагом.

Ая инстинктивно рванулась к молодому южанину, чтобы хоть как-то помочь, но он отскочил, как ошпаренный, и, даже не подняв на нее взгляд, устремился прочь практически бегом.

– Доктор! Ему нужен доктор! – воскликнула Ая, сама не понимая, к кому обращается: все матросы на палубе занимались своим привычными делами, опустив глаза и не глядя на нее.

– Вагак не нуждается в услугах доктора, лерра Ая, – раздался голос у нее за спиной, и девушка вздохнула с облегчением: из всей команды с ней разговаривал только доктор Лиен – единственный, кроме нее самой и капитана, образованный человек на борту Портовой Шлюхи. Видимо, приказ капитана не проявлять к ней никакого интереса не касался доктора. Впрочем, это объяснимо: почтенный возраст, особенное положение на корабле – он был одновременно частью команды и казался не имеющим к ней отношения. Кроме того, было заметно, что с капитаном его связывают особые отношения, и Ая даже предполагала, что это может быть родственная связь, настолько лерр Лиен чувствовал себя свободно и уверенно в общении с желтоглазым хищником. Они могли подолгу беседовать, играть в шахматы или нарды в кают-компании, и доктор практически один был вхож в каюту капитана. И только от него тот мог услышать совет и даже последовать ему на глазах у всей команды.

– Но он… он же истекает кровью, что с ним произошло, это какое-то магическое вмешательство в разум? Браслет подчинения? – спросила Ая.

– Лерра, наш капитан не использует инструменты вмешательства в психику своих людей, а предпочитает искреннюю преданность безвольному подчинению. Он умеет добиться повиновения своим авторитетом.

– Я видела это повиновение, доктор! Я своими глазами видела его только что! Этот несчастный до ужаса, до одури боится этого вашего авторитетного капитана, не прибегающего к пыткам!

– Этот несчастный испугался справедливых последствий собственного неповиновения, только и всего. Он, как и остальные члены команды, осведомлен о вашем особом положении на корабле. Вас запрещено беспокоить и проявлять к вам непочтительность, принцесса. Оскорбив вас сейчас, – Ая покраснела: она могла только предположить, что прокричал матрос, – он проявил непочтение к распоряжению вышестоящего. А любое неповиновение карается смертью. Это морской закон.

– Это варварский закон!

– Это справедливый закон, дитя. Мы в море. Здесь капитан – царь и бог для всех нас. И любое слово его должно исполняться раньше, чем он его произнесет. Морская дисциплина – гарантия успеха любого предприятия и безопасности наших жизней. Если не согласен слепо верить капитану – никто не держит. Люди здесь не в рабстве, они трудятся добровольно, и пусть им бывает очень тяжело, но за это они получают очень хорошие деньги.

Ая понимала, что доктор совершенно прав и говорит разумные вещи, но ужасная сцена того, что страх способен сделать с человеком, все еще стояла у нее перед глазами.

– Так не было никакого воздействия, доктор? И кровь пошла у него из носа от его собственного страха?

– Этот человек умирал от своего страха, лерра. И умер бы, если бы капитан его не пожалел.

– Пожалел?

– Да, и это очевидно не только мне, лерра, но и всем, кто это видел, как очевидна и причина его жалости. Сейчас прошу меня извинить, у меня дела.

– Лерр доктор, один только вопрос: вы не придумали, как проверить мой магический потенциал?

– Не сейчас лерра, поговорим об этом вечером, – и доктор кивнул на прощание и удалился, оставив Аю в раздумьях. С одной стороны, она была шокирована и жалела пострадавшего за свою глупость человека, с другой – не могла не радоваться, что все обошлось. Единственное, во что она не верила из всего, что сказал доктор – это в жалость капитана к молодому матросу. У этого странного человека с желтыми глазами тигра каждый шаг был просчитан на несколько ходов вперед, поэтому девушке и не верилось в его спонтанные порывы.

– Каспаша хочет пойти свою каюту? Еда? Тайра? – раздался мелодичный женский голос, и вслед за ним показалась его обладательница, выходящая с нижней палубы, – очень высокая чернокожая Миила, с круглой шапкой мелко вьющихся кудрей, стройная до худобы и невероятно грациозная.

– Каспаша думать как убить капитана и попасть домой, – зло буркнула в ответ Ая и развернулась к Мииле спиной.

– Капитан нельзя убит, – раздалась ей в ответ ставшая привычной за три недели пути фраза.

О том, что она не единственная женщина на корабле, Ая узнала на второй день путешествия на борту Портовой Шлюхи. Очнувшись от крепкого сна после порошка гравихоры, окрепшая и прекрасно отдохнувшая, первой Ая увидела тонкую чернокожую женщину. Она появилась в каюте с подносом еды и поставила его на столик у койки.

– Каспаша еда, – сказала она, чем изумила Аю до крайности. Как и все дети, еще в младенчестве Ая прошла инициацию для распознавания речи всех рас этого мира – стандартный ритуал, открывающий возможность говорить с представителями любого народа. Ая знала, что его проходят дети всех рас и сословий. Благодаря этому население ее мира говорило на всеобщем языке, разные наречия которого отличались только нюансами произношения и особенностями структуры предложений. Эльфы и альфары тяготели к витиеватым речевым оборотам, орочья манера говорить отличалась грубостью и прямолинейностью, феи часто проявляли несдержанность в выражении эмоций, за которой скрывался их острый расчетливый ум. Народу гномов же и в речи была свойственна крайняя подозрительность, а люди не выделялись ничем особенным.

Человеческая женщина в розовом хитоне стояла тогда перед Аей, на ее коже, черной как ночь, особенно выделялись белки глаз и полоска зубов. Она говорила, смягчая произносимые звуки, как и свойственно ее народу, но почему-то сознательно выстроила совершенно примитивную фразу.

– Кто ты? Как тебя зовут? – удивленно спросила Ая.

– Каспаша звать мою сторону Миила.

– Что ты здесь делаешь? Ты пленница? Или ты в команде лерра капитана?

– Каспаша задавать вопросы, Миила не отвечает.

– Почему ты так странно говоришь?

– Миила говорить понятно, каспаша понимает.

– Вот же троллево недоразумение! – в несвойственной ей манере выругалась Ая. Надо же, как быстро она опустилась в новой среде, впрочем, вполне располагающей к моральному разложению, но эта чернокожая девица прямо-таки взбесила ее! Ая хорошо видела, что та сознательно над ней издевается и просто не хочет говорить по-человечески. Что ж, королевская дочь привыкла никому и никогда не навязываться, и, справившись с собой, произнесла:

– Каспаша остаться одна.

Улыбнувшись и кивнув на прощание, Миила покинула каюту. В последний момент Ая увидела на обнаженной лодыжке Миилы несколько золотых браслетов, и ей показалось, что даже сквозь захлопнутую дверь она слышит их мелодичный перезвон в такт шагов странной девушки.

Она не пыталась впоследствии разговорить Миилу: для этого королевская дочь, пусть и внебрачная, слишком горда, но, движимая извечным женским любопытством, в тот же вечер попыталась расспросить о ней доктора. Оказалось, это одна из тем, которые уважаемый лерр Лиен не собирался обсуждать с Аей. На ее прямой вопрос, имеют ли браслеты на ноге Миилы отношение к магическим девайсам для рабов или пленников, доктор только улыбнулся и еще раз подчеркнуто вежливо предложил сменить тему.

Миила появлялась на борту Портовой Шлюхи то тут, то там, она сама относила Ае еду и забирала поднос с посудой, но Ая ни разу не видела, чтобы она заходила в кают-компанию или делала хоть какую-нибудь другую работу. И если Аю капитанская команда старательно игнорировала, то от Миилы все откровенно шарахались, как от прокаженной.

Неизменно яркие и длинные, ее платья обнажали руки и спину с торчащими острыми лопатками, и ниспадающие нежные складки очерчивали ее изящную, будто выточенную из камня, тонкую фигурку. Но Миила, казалось, не замечала или просто не удивлялась подобной реакции, которую вызывало появление молодой и очень привлекательной женщины у сильных молодых мужчин. Она вообще никого на корабле не замечала, кроме капитана. Впрочем, завидев его, она чаще всего уходила, и только пару раз Ая видела, поднявшись ночью на палубу, как капитан с Миилой что-то увлечено обсуждают. При этом он, вопреки своему обыкновению, улыбался, и не одним уголком губ, как при разговорах с Аей, а показывая все свои зубы. Миила же, запрокинув голову, заливисто хохотала над чем-то, что ей рассказывал желтоглазый корсар.

Завидев такую сцену, Ая спешно разворачивалась и удалялась, понимая, что стала свидетельницей чего-то, не предназначенного ни для ее глаз, ни для ушей.

В тот день, когда из-за своего несдержанного языка чуть было не погиб Вагак, глубоким вечером Ая стояла на корабле и вглядывалась в звездное небо, угадывая изменившиеся по отношению к привычному ей виду созвездия. Она вспомнила, что в начале пути, еще не будучи осведомленной об отношениях, связывающих таинственную Миилу и не менее таинственного капитана, она горела негодованием, впервые заметив, как девушка, оглянувшись по сторонам, скользнула в его каюту.

Ая ожидала доктора: он сказал, что можно попытаться определить ее магический потенциал с помощью одного индикатора, который окрашивается в синий цвет при любом магическом воздействии. Чтобы определить, есть ли в ней магия, Ае следовало всего лишь мысленно коснуться поверхности жидкости, налитой в колбу из специального сверхпрочного стекла. Рецепт жидкости-индикатора оказался несложным, но долгим в приготовлении, и доктор обещал, что сегодня ночью он будет готов.

Ожидая доктора, Ая увлеченно разглядывала множество звездных соцветий, усеивавшее черный небесный свод, и вздрогнула, когда услышала знакомый глубокий голос с бархатной хрипотцой:

– Прелестная лерра любуется звездами?

– Прелестная лерра ждет лерра Лиена и не настроена на беседу с уважаемым капитаном.

Капитан совершенно не обратил внимания на ее хамство, а может, просто привык к нему за три недели их пути, и невозмутимо продолжил:

– Вы сильно испугались из-за сегодняшнего происшествия с Вагаком?

– Меня сильнее пугает человек, способный внушить подобный страх, Льер Капитан.

– Обычная морская дисциплина. Ваш друг лерр Лиен должен был вам все объяснить. Капитан должен внушать страх.

– А еще капитан должен применять браслеты рабства и подчинения к женщине?

– Рабства и подчинения? О чем вы?

– Не притворяйтесь, я еще в первый день заметила браслеты на ее ноге.

– Вы говорите о Мииле?

– У вас в трюме припрятан целый гарем из лишенных воли девушек, греющих вашу постель?

– Удивительно, а еще говорят, что мужчины слишком обеспокоены плотскими утехами. Юную лерру интересует, кто греет мою постель?

– Юная лерра считает, что браслеты рабства надевает на женщину только тот, кто ничего из себя не представляет как мужчина!

– У юной лерры, безусловно, большой опыт в амурных делах, – усмехнулся капитан. – Она желает сама убедиться в моей состоятельности?

– Перестаньте! Или вас перестали устраивать женщины, магически принужденные к исполнению ваших грязных желаний?

– Да что вы заладили об этом магическом принуждении!

– Скажите, что я не права!

– Дура, – сквозь зубы, отвернувшись, выругался капитан.

– Мерзкий садист и извращенец!

– Я не буду спрашивать, как вы оказались в курсе существования извращений, живя на островах Цветущего Архипелага! Никогда не питал иллюзий в отношении развращенности эльфов!

Ая беспомощно захлопала глазами, не зная, что ответить на такое несправедливое обвинение, и капитан продолжил:

– Я всего лишь хотел сообщить вам, что ваши мучения подходят к концу. Завтра я наконец избавлюсь от вашего присутствия на своем корабле и вздохну спокойно!

– Конечно, я с радостью избавлю вас от необходимости волноваться за сохранность товара и буду первой, кто поздравит вас с получением выкупа за меня!

Они были так увлечены вспыхнувшей ссорой, что совершенно не заметили подошедшего лерра Лиена.

– Капитан, лерра, вас ли я слышу? – спросил почтенный лерр с укоризненными нотками в голосе, словно разговаривал с провинившимися детьми. А впрочем, таковыми они для него и были, подумала Ая, сожалея, что дала волю эмоциям. Какая ей в действительности разница, как завоевывает своих женщин капитан пиратского корабля, находится ли под магическим принуждением его странная высокомерная Миила, или она спит с капитаном на добровольных началах – ее не должно волновать ни то, ни другое, ее вообще ничего не должно волновать, кроме собственной судьбы.

– Извините, доктор, – потупив глаза, ответила Ая, но сил извиниться перед капитаном в себе не нашла.

– Лиен, а что это за снадобье ты принес? – решил сменить тему капитан, глядя на колбу с бесцветной жидкостью в руке доктора.

– Мы с леррой затеяли провести маленький эксперимент – определить, обладает ли она магической силой. Рецепт индикатора оказался простым, но некоторым ингредиентам требовалось время, чтобы настояться, поэтому готов он только сегодня. Кстати, я не ослышался, ты сказал, что завтра лерра принцесса покинет наш корабль?

– Не ослышался, оставленные колдуном усилители скорости оказались еще эффективнее, чем я ожидал. Завтра, мой друг, лерра принцесса наконец навсегда избавится от нашего присутствия, а мы лишимся удовольствия лицезреть ее вечно недовольную мордашку.

Заметив негодующий взгляд Аи, капитан усмехнулся и сделал рукой примирительный жест.

– А зачем тебе знать о ее магических способностях, док?

– Это я попросила, капитан, я хочу знать.

– Видишь ли, Льер, если лерра обладает магическими способностями, это может обеспечить ей прекрасное будущее.

– А ты уверен, что жрецы храма Молчащих Пряностей захотят, чтобы у нее было это самое будущее?

– Перестаньте говорить так, словно меня здесь нет!

– Я полагаю, капитан, что, если мои догадки окажутся справедливыми, лерра займет довольно почитаемое место в обществе.

– Ладно, к чему догадки. Приступай к своему эксперименту, док!

– Лерра, попробуйте подумать о чем-то крайне неприятном для вас и прикоснитесь мысленно к поверхности жидкости в этой колбе. Если у вас есть какой-либо магический потенциал, жидкость окрасится в голубой цвет.

Ая метнула взгляд на капитана, красноречиво демонстрируя, что ходить за неприятными эмоциями ей далеко не надо, и что было мочи сосредоточилась на колбе в руке доктора.

Все трое затаили дыхание, но ничего не происходило. Ая, привыкшая уже к мысли о собственном магическом даре, в отчаянии посмотрела на доктора.

– Дитя, постарайтесь подумать о том, что вам действительно неприятно.

Перед мысленным взором Аи предстала узкая точеная лодыжка черного как смоль цвета и несколько золотых браслетов, позвякивающих на ней. Она содрогнулась от ощущения чего-то крайне противного ее природе и не обратила внимания, как жидкость в колбе, которую она старательно пыталась ощупать силой мысли, вдруг принялась темнеть, от поверхности и ниже окрашиваясь в глубокий синий цвет. Собственное негодование захватило Аю врасплох, и она не замечала изумленных восклицаний доктора и капитана: перед ее мысленным взором та самая стройная ножка мелькала в закрывающейся двери капитанской каюты, звеня браслетами. В ту же минуту жидкость в колбе стала насыщенно черной, вскипела, и оказавшееся неожиданно хрупким сверхпрочное стекло, не выдержав, лопнуло, выпуская целый вихрь черных брызг, разлетающихся во все стороны.

– Мать моя шлюха, – раздался рассеянный возглас капитана.

– Дитя! Я был прав! Я был прав! – только и мог повторять абсолютно счастливый доктор.

– Эта черная гадость не повредит моему кораблю? – спросил капитан, судорожно пытаясь оттереть черные брызги со своей белой рубахи.

К слову, Ая занималась тем же самым со своей одеждой, понимая, что попытки оттереть черную густую жидкость абсолютно тщетны и она только что лишилась солидной части своего скромного гардероба.

– Лерр доктор, это что значит? Есть у меня дар или нет? Я не поняла…

– Ах, Льер, это всего лишь краска, и ничего более! Милая лерра, магический дар лишь окрасил бы жидкость в голубой цвет, а вы сгустили и вскипятили частицы, отвечающие на магическое воздействие! У вас не просто дар, это нечто большее! И жрицы Молчащих Пряностей наверняка расскажут о вашей природе гораздо компетентнее меня!

Голос капитана успел обрести привычное бесстрастие:

– Будьте готовы, лерра. На рассвете мы войдем в порт Лонга.

– Благодарю вас, капитан, я буду готова, – ответила Ая, как будто она была не пленницей на пиратском корабле, а знатной дамой, путешествующей в свое удовольствие.

Когда шум шагов от морских сапог капитана стих, Ая повернулась к доктору:

– А не может ли быть ошибки, лерр доктор? Я не помню, чтобы замечала за собой способности к чему-то сверхъестественному…

– Вы просто не знали, на что обращать внимание, лерра, но моих знаний целителя недостаточно, чтобы помочь вам в этом. Но завтра в это же время вы будете куда как лучше осведомлены о своих скрытых способностях…

– Мне страшно, доктор, – неожиданно для себя сказала Ая, – мне очень страшно. Меня, дочь верховного правителя, продают в незнакомую страну, и я не знаю, что нужно от меня тем, кто за меня платит.

Злые слезы навернулись на глаза девушки, и, бессильная в своем отчаянии, она не стала их скрывать.

– Дитя. Поверьте старому человеку, повидавшему многое: не все то, что в настоящий момент кажется ужасным, таковым является. Люди, наделенные магическими способностями, всегда пользовались уважением в нашем мире. Не думаю, что вам есть чего опасаться.

– А может, меня просто покупают для опытов?

– За вас не платили бы такую высокую цену.

– Откуда вы это знаете?

– Это неважно, дитя. Главное, попав на сушу, пусть и на земли Лонга, вы будете в большей безопасности, чем на этом корабле.

И с этим Ае сложно было поспорить.

– Пойдемте спать. Завтра у вас знаменательный день.

***

В это же самое время в другой части корабля также беседовали мужчина и женщина, и злые слезы, слезы бессилия тоже катились по щекам. Но только не по тем, что были цвета черного дерева, а по бронзовым, изборожденным ранними морщинами от палящих солнечных лучей.

– Моя госпожа.

– Нет, милый. Посмотри на меня, что же ты делаешь со мной.

– Я умру, если ты покинешь меня.

– Ты умрешь, если я останусь.

– Я смогу подарить тебе все, что нужно.

– Я не могу принять твой дар такой ценой. Ты такой бледный, мой лунный, мой ночной свет. Ты слабеешь от моей любви. Ты не должен показаться слабым своим людям. Океан – вот твоя жизнь.

– Моя жизнь – это твоя близость.

– Чем дальше я буду – тем громче будет петь твое сердце.

– Завтра остановка в порту. Новая работа. У тебя будет все. Все, что нужно!

– Мне не место в море, мой лунный господин. Команда чувствует беду, идущую от меня. Страх мешает людям мыслить ясно.

– Мы будем часто заходить на землю.

– Ты не можешь знать это наверняка. А делать тише пение твоего сердца я больше не могу. Ты знал, когда брал меня на борт, что это только маленькое время. И это маленькое время сейчас. Юная лерра – отличный повод для всех.

– Юная лерра, оказывается, магиня. Док сегодня смог проверить это.

– Мой господин мог бы спросить у меня.

– Ты знала?

– Я не зря сама следила за ней. Ценная для моего лунного господина.

– Твоему господину не нужен никто, кроме тебя.

– И мой лунный господин ценный для юной лерры.

– Я не хочу говорить ни о ком сейчас. Дай мне еще раз ощутить вкус ночной тишины.

Черное лицо Миилы медленно склонилось к капитану.

Утром Аю разбудили ставшие привычными за три недели легкие шаги Миилы. Она вошла, чуть покачивая узкими бедрами со своей обычной, присущей только ей, немного отстраненной грацией. Чернокожая девушка с невозмутимым видом поставила на столик поднос с утренней тайрой, сухими хлебцами и полосками вяленых водорослей. Когда выяснилось, что Ая в силу своего происхождения не употребляет никакой животной пищи, кроме молочных продуктов, из растительной ей больше нечего было предложить. А свежего молока и сыра на пиратских суднах, как правило, не водилось.

Ая вскочила на удивление легко. Остаток ночи она ворочалась, стараясь заснуть, чтобы немного набраться сил перед окончанием путешествия. Отчаявшись задремать хоть ненадолго, она думала, гадала, строила предположения о собственной судьбе, пока незаметно для себя не уснула. Отметив, что вопреки всему выспалась и нисколько не чувствует себя разбитой, она даже улыбнулась чернокожей Мииле. Которая, впрочем, не переставала ее раздражать своей демонстративной игрой в «говорю так, чтобы лерра понимает».

– Миила, – позвала Ая, когда та уже развернулась к двери. Вопреки ожиданиям, Миила остановилась.

– Миила, скажи, ты по своему желанию на этом корабле?

– Каспаша не понимать, что спрашивает, – ответила Миила, чем повергла ее в легкий шок. Прежде Ая не слышала от нее фраз, состоящих более чем из трех слов.

– У тебя браслеты на ногах. Это браслеты подчинения? – «Какая я дура, ну как она мне ответит, если это так». Но Миила не уходила, и, воодушевленная, она продолжала сыпать вопросами:

– Ты здесь рабыня, Миила? Невольница? Капитан заставил тебя быть с ним?

Миила не отвечала. Она внимательно посмотрела на Аю, а затем поджала пухлые губы и закатила глаза: мол, опять ты за старое.

– Он не может быть твоим хозяином, Миила! Никто не может! Никто не имеет права заставлять тебя!

– Капитан хороший, – Ае показалось, или улыбка у нее вышла грустная?

– Миила, он не может быть хорошим, он пират и убийца, он похитил меня и взял в плен тебя. За тебя говорит сейчас браслет подчинения, но я знаю, что сделаю: я помогу тебе! – и, опасаясь, что Миила по своему обыкновению пожмет плечами и уйдет, она горячо зашептала:

– Корабль будет стоять в гавани Лонга, я постараюсь найти органы, отвечающие за охрану порядка в этом городе, и освобожу тебя!

Миила внимательно на нее посмотрела, склонила голову набок и немного прищурила свои огромные черные глаза. Потом легкая усмешка коснулась ее полных, чувственных губ и так же внезапно исчезла.

– Миила идти. Каспаша еда, – и она вышла из каюты.

«Что я делаю, – сказала себе Ая, – с чего я решила, что смогу хоть что-то для нее сделать. Я – такая же невольница, как и она, а может, еще и похуже». И хоть Миила по большей части ее раздражала, Ая не могла не сочувствовать девушке, в чью психику и разум, должно быть, вмешались, подавив волю и удерживая теперь на этом корабле. Она вспомнила, как видела капитана и Миилу ночью на палубе, о чем-то увлеченно спорящих и смеющихся, но отогнала эту мысль: может, он приказал ей смеяться над его плоскими шутками, или Ае, в конце концов, просто показалось. Но она точно видела, как Миила заходит в каюту капитана, и не питала иллюзий насчет цели ее визитов.

Однако стоило привести себя в порядок и собрать вещи: кто знает, возможно, ей еще долго не светит обзавестись новыми, не говоря уже о таких мелочах, как щетка для волос и зеркало, которые неизвестный колдун для нее не предусмотрел. Во дворце отца, а потом на своем острове Ая никогда не задумывалась, что многих вещей, обыденных и привычных, у нее просто может не быть, и вот она впервые столкнулась с подобным на корабле.

Ая совершила утреннее омовение с помощью лохани за ширмой – вода очищалась в ней сама за счет специальных кристаллов – и быстро оделась. Выбрала брюки, рубашку, жилетку и сапоги, то есть самое объемное и тяжелое, а остальное аккуратно сложила стопкой и завернула в сверток-сумку, в которой эти вещи к ней и попали. Она чувствовала, что за ней скоро придут, и странным образом хотела этого, ведь долгое ожидание изматывает не хуже истерики.

Свои длинные медные волосы она заплела в две косы и уложила их на голове с помощью гребней, презентованных Миилой, так, как принято на одном из островов Архипелага. Зеркало в тяжелой керамической оправе ей также одолжила Миила. Заглянув в него, Ая отметила, что такая прическа, открывая острые кончики ушей, придает ей еще большее сходство с эльфийкой. Из зеркала на нее смотрела полукровка с миндалевидными, широко посаженными раскосыми глазами свело-зеленого цвета, тонким носом, пухлыми губами и упрямым подбородком. Если капитан прав, и матерью ее была человеческая женщина, она, должно быть, обладала довольно экзотичной внешностью. Узкий разрез глаз и такая широкая их посадка совершенно не были свойственны эльфийкам Цветущего Архипелага, но и на картинках в библиотеке Ая не видела человеческих женщин с такими чертами.

От разглядывания своего отражения Аю отвлек скрип открывающейся двери, вслед за которым появился капитан.

– Доброе утро, лерра. Я смотрю, вы уже готовы. Не терпится покинуть мой гостеприимный корабль?

– Не терпится покинуть место собственного заключения!

– Вы не прикоснулись к завтраку? Вы не голодны? Ах, о чем это я, вам, наверное, до смерти надоело жевать вяленые водоросли. Тем не менее вам следует поторопиться: скоро к нам причалит челнок жриц храма, где вас ожидают. Передача состоится в кают-компании, поэтому потрудитесь через полчаса быть там.

– Вы пришли только затем, чтобы посочувствовать моему аппетиту? В таком случае можете считать свою задачу выполненной.

– Лерра, у меня есть к вам один вопрос: когда вчера на палубе доктор попросил вас подумать о чем-то неприятном, о чем вы подумали?

– Я подумала о том, какой вы все-таки мерзавец, капитан!

– И все-таки с первого раза у вас не получилось. Так о чем вы подумали?

Ая запнулась, но тотчас взяла себя в руки и ответила:

– Это и был мой ответ. Сначала я подумала об акулах.

Капитан усмехнулся и кивнул:

– Что ж, лерра, спасибо за откровенность. Да, выполняю свое обещание: вот ваша собственность, мне не нужно чужого, – и протянул ей розовый магический кулон на целой серебряной цепочке.

Ая уже забыла, что он обещал вернуть ее вещь, а может, просто не ожидала, что капитан сдержит обещание. Не в силах скрыть свою радость, быстрым движением она подхватила кулон и сразу же надела цепочку на шею, не преминув, впрочем, съязвить:

– Конечно, зачем вам чужая собственность, когда вас ожидают немалые барыши с моей продажи!

– Я не буду спрашивать, откуда эльфийская принцесса знает о существовании подобного жаргона, впрочем, от вас можно ожидать чего угодно. Мы с вами в последний раз беседуем наедине, лерра, через полчаса мы будем общаться уже при свидетелях. Позвольте дать вам на прощание маленький совет: будьте предельно осторожны и сдерживайте свой ядовитый язык. Я, в силу своего положения и опыта, считаю ниже своего достоинства обращать внимание на женскую, а в вашем случае детскую неразумность, но южане слывут крайне несдержанными в проявлениях своего темперамента. Имейте в виду, лерра принцесса, что на этой земле происхождение ваше ничего не стоит: королевская кровь такого же цвета, как кровь рабов, а бастарды ничем не отличаются от рожденных в законом браке. И если к вашему характеру добавить хотя бы капельку ума и благоразумия, вы сможете не просто выжить здесь, но и занять то самое высокое положение, о котором вам говорил док.

Ая покраснела. Неожиданно ей стало стыдно за свое детское поведение на протяжении всей поездки: ведь по сути капитан лишь делал свою работу, жил своей обычной жизнью, и не ей было судить его. Глядя в желтые глаза напротив, она уже готова была опустить взор и, возможно, сказать что-нибудь пристойное для разнообразия. Но тут перед ней, как смена декораций в театральной постановке, мелькнули другие глаза, черные с ослепительно яркими белками, и Ая тряхнула головой, отгоняя наваждение.

Она отвела взгляд в сторону и сглотнула, ощущая в горле комок.

– Благодарю за ценный совет, Льер Капитан, – сквозь зубы, ледяным тоном отчеканила она. – Я, в свою очередь, воздержусь от того, чтобы дать вам совет по поводу использования браслетов рабства и подчинения на и без того слабых женщинах, а также посмею предположить, что мы еще встретимся, и кто-то пожалеет об этой встрече. И это буду не я.

– Тролль раздери всех эльфийских принцесс, – сдавленно выругался капитан и молча покинул ее каюту.

Пожав плечами вслед ему, Ая подумала, что неплохо бы попрощаться с доктором Лиеном, но не рискнула выходить из каюты, чтобы не столкнуться раньше времени со своими потенциальными покупателями.

Чтобы скоротать время, она перекладывала вещи с места на место и смотрела из окна каюты на далекий берег, почти не различимый за чередой больших и малых кораблей на пристани: между ними виднелся лишь золотой песок и белые башни домов. Готовая на все, только бы поскорее покинуть этот ненавистный корабль, Ая прислушивалась к шагам над головой и поняла, что ожидаемый челнок уже пришвартовался к борту Портовой Шлюхи. Девушка еле дождалась, когда наступит положенное время, чтобы, собравшись с духом, направиться в кают-компанию.

Подойдя к двери, Ая остановилась и прислушалась: говорила женщина, и обрывок фразы заставил ее покраснеть и быстро войти внутрь:

– …Однако я слышу, что наша гостья уже здесь и стоит в замешательстве, видимо, не решаясь переступить порог этой комнаты. Вы уверены, что обращались с новой верховной жрицей с должным почтением, капитан Льер? – фраза была сказана с такой интонацией, будто женщина делает всем огромное одолжение, и, войдя в кают-компанию, Ая в первую очередь обратила внимание на говорившую.

Это была смуглая, рослая и статная женщина почтенных лет, с властным выражением лица и твердой, надменной складкой губ. Ее черные, даже темнее, чем у Миилы, глаза словно прожигали Аю насквозь, заглядывая в самую душу. Она сидела на стуле с высокой спинкой, не облокачиваясь на нее и сохраняя ровную осанку, а по бокам от нее стояли две женщины с такой же смуглой кожей, только моложе, и глаза их тоже были устремлены на Аю.

Однако не внешность жриц и даже не пронзительные взгляды их черных глаз поразили Аю больше всего: удивительными были их наряды из черной ткани. Головы всей троицы украшают сложно закрученные тюрбаны. Предплечья сплошь унизаны золотыми браслетами с выгравированными на них древними письменами. А платья, крепясь на одном плече, оставляют открытой одну грудь, драпируя мягкими складками ровное место, где должна была быть другая. На талии у каждой золотой поясок, и от него их необычные платья идут сильным клешем до самой земли. Одна из женщин двинулась навстречу Ае, и казалось, что она не идет, а парит над землей. Она взяла Аю за руку и подвела поближе к той, что сидела на стуле, про себя Ая решила называть ее «главной».

– Лерра Аида, смею вас заверить, лерра верховная жрица ни в чем не знала отказа, – ответил женщине капитан. Он тоже сидел, и за его плечами стояли доктор и Миила, до сих пор ни разу не замеченная Аей в склонности посещать кают-компанию.

– На ее ноге браслет рабов, капитан. Девушка пыталась сбежать? – как будто Аи не было в комнате, невозмутимо продолжила лерра Аида.

– Она попыталась бы, если бы его не было.

– Отчего же? Она не знает, для чего она нужна нашему храму?

– Увы, лерра. Лерр Анастеофор исчез, и очень внезапно. Хвала Океану Нуну, у меня к тому времени были сведения о том, где именно ожидают юную лерру. В противном случае я не взялся бы… пригласить лерру в сие путешествие…

«Ничего себе! – возмущенно подумала Ая, продолжая разглядывать женщин в черном, почему-то старательно избегая смотреть на их обнаженные груди. – Значит, то, что этот урод Вэрэгес сорвал с меня кулон в коралловом ущелье, а затем меня за волосы втащили в шлюпку и, как овцу на заклание, отвезли на этот корабль, было приглашением?» Но вслух она ничего не сказала, справедливо рассудив, что обращались не к ней. Впрочем, не дожидаясь приглашения сесть, она подвинула себе ближайший стул и села на него с невозмутимым видом, как раз ровно посередине между капитаном и «главной».

Аида бросила на нее очередной взгляд, и Ае показалось, что в нем мелькнуло одобрение. Она глянула на двух других женщин: обе старательно сдерживали довольные улыбки.

– Итак, лерра, – все-таки соизволила обратиться к ней «главная» жрица, – я вижу, ты не очень довольна путешествием?

– Не очень довольна? Это мягко сказано, лерра…

– Аида, – подсказала одна из стоящих за спиной у «главной».

– Это мягко сказано, лерра Аида.

– С тобой дурно обращались? – невозмутимым тоном спросила женщина.

– Меня похитили самым низким, самым мерзким образом, лерра, для того, чтобы продать кому-то, то есть вам, как скотину. Если лерра полагает такое обращение дурным, да, со мной обошлись дурно.

– Ты знаешь, для чего ты здесь?

– Она не знает, – вмешался в разговор капитан, и лерра Аида досадливо поморщилась.

– Тебя не похищали, лерра Ая, хотя, конечно, можно было принять это за похищение, но тебя действительно пригласили, – увидев, что Ая вознамерилась ей возразить, Аида сделала властный жест рукой, повелевая ей замолчать, и сказала, уже обращаясь к капитану:

– Она подходит. Вы выполнили условие соглашения Анастеофора. Имеете ли вы к храму претензии по поводу оплаты?

– Нет, лерра Аида, храм Молчащих Пряностей выполнил свои обязательства по договору полностью.

– Покажи мне поближе свой браслет, лерра, – обратилась женщина к Ае, и стоило той вытянуть вперед ногу, как браслет соскользнул, на мгновение став жидким и горячим, как воск. Оставив на ее лодыжке теплый след, он вновь обрел твердость и зазвенел при падении.

– Лерра Аида! – воскликнула Ая. – Умоляю вас! Спасите еще и Миилу!

Брови Аиды от изумления поползли вверх:

– Спасти… кого?

– Миилу! Ну, вот же она стоит! На ней использована запретная магия! Браслеты рабства, подчинения, принуждения, я даже не знаю, к чему! Освободите ее, прошу вас!

Ая так старалась тронуть сердце этой странной женщины, что не заметила, как потемнели глаза капитана и по лицу его пробежала судорога, и как Миила на миг положила свою узкую кисть на его плечо и ободряюще сжала, а доктор Лиен поперхнулся и закашлялся.

– Лерра, – справившись с изумлением, ответила Ае «главная» жрица, – а ты уверена, что этой женщине нужна помощь? Может быть, спросим ее саму?

– Она не ответит вам, лерра Аида: ее психика расстроена, разум блокирован, она ответит, что с ней все в порядке и она хочет остаться, но это не так!

– Что ж… Мне в самом деле дорого твое душевное спокойствие, новая верховная жрица, поэтому я иду у тебя на поводу: прошу отметить это и постараться впредь не злоупотреблять.

– Я обещаю вам, лерра, сделать все, что вы скажете, но спасите эту несчастную девушку, умоляю!

– Довольно, лерра, вы переигрываете, – сухо бросила ей Аида и обратилась к Мииле:

– Вы в самом деле находитесь под властью чар подчинения и хотите освободиться от них? В таком случае добро пожаловать, лерра, в дом жриц храма Молчащих Пряностей!

– Блакотарю, лерра Аида, – неожиданно для Аи ответила Миила, – я не ношу чар подчинения, как решила юная лерра, но с удовольствием принимаю ваше любезное приглашение. Я схожу на берег вместе с вами, – Миила грациозно направилась к выходу, судя по всему, собрать вещи.

У Аи от удивления рот открылся так широко, что в него могло бы заплыть сразу несколько морских птичек-колибри. Она проводила Миилу изумленным взглядом, а потом перевела его на капитана. Желтые глаза, казалось, ничего не выражали, он выжидательно смотрел на «главную» женщину и избегал смотреть на Аю.

Чувство, что она сделала нечто непоправимое, неприятно сжало сердце Аи, но удивление от увиденного было сильнее, и она решила, что сделала все правильно хотя бы для Миилы. А что до чар подчинения, то, возможно, жрица только что сняла их одним взглядом, как и рабский браслет Аи.

– Прощайтесь, лерра, а затем следуйте за нами. Мы ждем вас в челноке, – обратилась к ней Аида и, величественно поднявшись, последовала к выходу. Вслед за ней двинулись обе жрицы. Все трое выглядели фантастически: в струящихся черных платьях они казались призраками, парящими над землей.

Ая взглянула на доктора, затем на капитана, и тихо сказала:

– Прощайте, – и, решив что-то про себя, добавила:

– Простите меня, капитан. Я думала…

– Так будет лучше, – неожиданно ответил ей доктор, и капитан странно посмотрел на него, – Так будет лучше для всех нас.

– Идите, лерра. Вы ни при чем. Миила сама все решила, и уже давно. Она не осталась бы здесь, – начал было капитан и осекся, осознав, что откровенничает не с тем человеком.

– Но я думала, эти браслеты… – уже шепотом добавила Ая.

– Раздери их тролль, эти браслеты, вместе с вами, лерра! Обычная женская придурь к побрякушкам.

Ошеломленно прикрыв рот рукой, Ая проследовала за жрицами храма Молчащих Пряностей, навстречу своей новой судьбе.

Всю дорогу в челноке, представлявшем собой странной формы плот с шатром, Ая подавленно молчала. Да, корабль, который она только что покинула, был пиратским кораблем, полным убийц, насильников, головорезов – отбросов общества. Но все же он оставался той нитью, которая мысленно связывала ее с домом: именно на него она попала, впервые в жизни покинув Цветущий Архипелаг.

Миила же, напротив, казалась совершенно невозмутимой: она ожидала Аю уже в челноке, когда та подошла и молчаливые смуглые мужчины в пестрых одеждах помогли ей спуститься. Трое женщин в черных платьях устроились на носу челнока, в лучах солнца, пробивавшегося даже через плотные матерчатые стены плывущего сооружения. Ая присела на широкую мягкую скамью, заняв место посередине между жрицами и Миилой, таким образом, женщины расположились внутри шатра, а мужчины снаружи, и челнок тронулся. Он так легко и гладко скользил по верхушкам волн, что Ая догадалась: он движется с помощью магии. Она исподтишка смотрела то на Миилу, то на жриц, но никто из них даже не взглянул на нее. Для них это путешествие было совсем не в диковинку.

Когда челнок причалил к берегу, все женщины перешли в огромный золотой паланкин с куполообразной крышей и множеством резных деталей тонкой работы. Благодаря задернутым шторам внутри было сносно, несмотря на окружающую жару. Мужчины, сопровождавшие их, с легкостью подхватили паланкин, словно он весил не больше самой Аи, и понесли его по улочкам города из белого камня.

Наконец они оказались перед внушительных размеров домом, стоящим рядом с огромным величественным зданием: Ая поняла, что это и есть храм Молчащих Пряностей города Лонга.

Подойдя к резным воротам из драгоценного розового дерева, лерра Аида почему-то обратилась к Мииле, делая приглашающий жест рукой:

– Прошу вас, лерра. Будьте моей гостей.

В ответ Миила чуть склонила свою длинную шею цвета эбенового дерева и прошелестела в ответ:

– Благословенны будут все, обитающие здесь, – и прошла вслед за одной из женщин, проводившей ее в гостевые комнаты.

Другая жрица удалилась в противоположном направлении, когда лерра Аида распорядилась подготовить для нее перо и бумагу.

Ая и лерра Аида остались наедине.

– Пойдем, юная лерра, я сама покажу тебе твои покои. Приведи себя в порядок с дороги и переоденься, а затем мы обсудим все условия нашего сотрудничества, которое, я не сомневаюсь, будет плодотворным и взаимовыгодным.

Увидев смущение в глазах Аи, она спросила:

– В чем дело? Чем ты смущена?

– Лерра желает, чтобы я надела такое же платье, как на вас? С открытой грудью?

Аида улыбнулась:

– На нас ты видишь одежду ритуальных жриц нашего великого храма. Ты же – жрица-проводник, к тому же иностранка. Можешь надеть все, что пожелаешь, мы заранее позаботились о том, чтобы у тебя был выбор. Здешний климат не располагает к ношению таких плотных брюк и тем более сапог, как на тебе. Примешь ванну с дороги, выпьешь травяного настоя зейрана с медом диких пчел, а потом поговорим. Это немного не то, что ты ожидала? – усмехнулась она.

– Я очень удивлена, лерра, это правда. Я ожидала чего угодно – от рабства до публичного дома, – ответила Ая, опустив голову, и в глазах ее блеснули слезы облегчения.

– Здесь ты в безопасности, Ая. Храм защитит тебя. Но не думай, что так будет на всем южном побережье. Это действительно суровая земля для женщин, но не для тех, кто обладает магической силой.

– Доктор на корабле делал эксперимент…

Женщина коротко, сухо засмеялась:

– Индикатор магии?

– Да…

– И что, получилось?

– Я не знаю, как, но колба в его руках взорвалась.

– Ну, тогда все прошло еще довольно гладко, – продолжала веселиться лерра Аида. – Ты действительно обладаешь даром, Ая, но дар этот пока дремлет. Но даже сейчас с помощью других магинь мы сможем использовать его. Впрочем, вот твои покои. Поговорим позже.

– Спасибо, лерра Аида.

– На здоровье, Ая, – усмехнулась женщина. – Видишь ли, в моих интересах, чтобы ты оставалась довольной: жрица-проводник не должна волноваться. В нашем мире проводников из великого почтения называют верховными жрицами, так велика их роль для любой из наших земель. Кстати, отдельное спасибо, что вынудила пригласить под мой кров вампира.

Оставив ошеломленную девушку переваривать свои последние слова, лерра Аида удалилась.

***

Не в силах поверить в услышанное, Ая осматривала свои покои. Нежно-кремовые стены с тонкой росписью и лепниной из керамики, огромное окно аркой и широкий подоконник с мягкими плоскими подушкам и валиками, украшенными кистями. Низкая кровать и несколько столиков еще ниже, многочисленные пуфики с разноцветными кистями, циновки на полу.

В противоположных концах комнаты две арки с голубыми занавесками, состоящими из множества жемчужных и бисерных нитей. Одна из арок вела в гардеробную, куда Ая заглянула мельком, отметив, что жрицы действительно не поленились приготовить для нее самой разной одежды. Другая – в ванную комнату, куда она и скользнула, на ходу снимая одежду: ей не терпелось почувствовать всей кожей прикосновение пресной воды, а не очищенной в сотый раз магическим кристаллом, к тому же из крошечной лохани и ковшика.

Увиденное в ванной комнате вызвало у нее восторг: поток воды ровной полоской лился, будто водопад, прямо из воздуха под потолком, наполняя большую круглую ванну. За час своего пребывания в Лонге Ая увидела больше магических наворотов, чем за месяцы дома, и радовалась этому, тем более убедившись, что она и сама наделена магическими способностями. Все-таки прав оказался почтенный лерр Лиен, когда говорил, что все не так, как кажется на первый взгляд.

Сбросив надоевшую за три недели пути корабельную одежду прямо на пол, Ая ступила в ванну, прямо под струи водопада, наслаждаясь невероятными ощущениями соприкосновения прохладной воды с кожей. Она простояла так несколько минут: довольно жмурилась и поворачиваясь то одним, то другим боком, чтобы все тело могло ощутить одинаковое блаженство. Затем легла в удобную мраморную нишу – оказалось, вода в самой ванне теплая. Обнаружив на бортике разноцветные скляночки с ароматным жидким мылом, лопатки, щетки и мочалки, Ая с наслаждением отдалась процессу наведения чистоты.

С сожалением пришлось все-таки покинуть ванну. Вытершись мягким полотенцем, моментально впитывающим влагу, она закуталась в тонкий струящийся халат с широкими рукавами, закрутила на голове тюрбан из другого полотенца и направилась в гардеробную. Лерра Аида сказала, что у нее есть время, но все же Ая не хотела злоупотреблять ее терпением, тем более после новости о Мииле.

Но не успела она пересечь комнату, как перед ней засверкал портал. Ая знала, что такое портал: она не раз общалась таким образом с отцом, особенно когда была маленькой, а он надолго покидал остров. Отогнав ненужные воспоминания, она ждала, когда портал обретет прозрачность. Наконец перед ней показалось окно, ведущее в другую комнату, в розовых тонах и с непривычной мебелью из лаконичных простых линий. На низкой кушетке сидели две хорошенькие девчонки, их волосы белоснежные, а глаза зеркальные и раскосые. Увидев Аю, они восхищенно захлопали в ладоши, даже не скрывая свою радость, и она не смогла не улыбнуться в ответ.

– Поздравляем, Ая! Ты в Квесте! – сказали они в один голос.

Дайирия

Дайра падала. Впрочем, падать – не совсем то слово, которым можно было бы охарактеризовать происходящее с ней. Она летела, но непонятно, вверх или вниз: это странное перемещение в безвоздушном пространстве, во время которого приходится прилагать огромные усилия к тому, чтобы не сопротивляться и не использовать свою Силу.

Ее замутило, и Дайра открыла глаза, чтобы сфокусироваться на чем-то, кроме темноты. Темноты и пустоты, тихой и будоражащей ум.

Выйдя за дверь из комнаты, в которой остались Ирраст и близняшки, Дайра не заметила, как рывком взлетела над астероидом, сопровождавшим планету проведения Квеста – Сьерру. Она одновременно взлетала над спутником и падала на саму Сьерру, чей голубой шарик, окутанный дымкой, увеличивался на глазах.

Дайра не раз проходила процедуру блокировки Силы: это было обязательным условием для обучения в заведениях тех планет, где она побывала. Каждый раз по-разному, и всегда одинаково. Она ощущала, как Сила тонким ручейком вытекает из нее и растворяется в пространстве. Если бы можно было это увидеть, она бы сейчас напоминала комету со струящимся позади хвостом. Как только она соприкоснется с атмосферой планеты, шлейф исчезнет: Сила Дайры начнет сгорать и, когда она опустится до тех слоев, где представителю низшей расы не грозит смерть от холода и удушья, покинет ее совершенно.

Этот Квест ей предстояло пройти, не прибегая к способностям демиурга, и если она победит, а она обязательно должна победить, это будет не просто победа – она сама сможет распорядиться своей судьбой. Она не хотела творить миры. Не хотела, и все тут.

Странно, что Мудрейшие Совета согласились с авантюрой, задуманной Иррастом. Впрочем, ничто человеческое демиургам не чуждо, подумала Дайра: она бы не удивилась, если бы узнала, что члены Совета тоже загорелись азартом. Но, видимо, Ирраст был прав: они просто рассчитывали получить в итоге трех демиургов с Даром Десяти Сил вместо нее одной.

Сьерра стремительно приближалась, увеличиваясь на глазах, и вот она уже вовсе не маленький теннисный мячик, а огромная сфера, надвигающаяся на нее, вот в поле зрения Дайры стала вмещаться только часть ее поверхности. Дайра с интересом разглядывала мир, в котором ей предстояло жить в качестве обычной смертной и пройти загадочный Квест. «Хорошо бы этот мир оказался не слишком отсталым, – подумала девушка и добавила: – И не совсем холодным». С блокированной Силой она всегда плохо переносила холод.

Интересно, кто из ее собратьев сотворил этот мир? Дайра уже отчетливо могла разглядеть очертания материков, синеву морей и океанов и даже острова. Вот целый архипелаг разноцветных островов! Большие и маленькие, самых причудливых форм, они напоминают в своем единстве какой-то диковинный цветок на тонкой длинной ножке. «Вот бы побывать там», – успела подумать Дайра, пролетая мимо архипелага. Она приближалась к одному из материков, и приготовилась входить в атмосферу.

Холод ощущался все сильнее, а значит, Сила ее Дара на исходе, еще немного – и она будет блокирована полностью. Главное подгадать момент и сделать глубокий вдох перед тем, как вновь обретешь способность дышать, а дышать придется очень холодным разреженным воздухом.

Она постаралась и вдохнула так, что легкие, казалось, вот-вот затрещат, и в ту же секунду ощутила, как холод ударил сплошным потоком по всей поверхности ее кожи.

Черт побери это тонкое платье, и чулки из слюны медиагассских пауков, и Ирраста с его сюрпризами, отправившего ее в Квест в том же, в чем она пришла на традиционный праздник Нейсана, а заодно и весь Мудрейший Совет, из-за которого она вынуждена превращаться в живую льдинку! Впрочем, живую – это, Дайра чувствовала, ненадолго. Как там сказал Ирраст: попадешь на местное такси? Вот уж спасибо!

Не в силах больше сдерживаться, Дайра выдохнула и постаралась вдохнуть, пропуская холодный разреженный воздух в легкие. Отлично, сейчас этот ледяной ужас не только снаружи, но уже и внутри.

Во многих мирах преисподнюю почему-то принято изображать в виде адского пламени. Побывав впервые на вечно холодной планете, Дайра удивилась такой несправедливости. На ее взгляд, для преисподней как нельзя лучше подошла бы вечная мерзлота. В сравнении с миром демиургов, где температура воздуха практически везде и всегда +25 по Цельсию и дует легкий ветерок, даже обычная зима на тусовочном Вестере казалась Дайре чем-то из ряда вон.

Все еще падая, но уже не имея возможности прибегнуть к Силе, Дайра вдруг обреченно подумала, что все может пойти не так, и нет здесь никакого местного такси или чего-то в этом роде. И она просто разлетится на атомы, соприкоснувшись с поверхностью Сьерры на такой скорости. Паника от этой мысли даже отвлекла ее внимание от холода, но не успела развиться в полноценную атаку с демонстрацией всех ярких моментов ее жизни, как, говорят, бывает перед смертью: метнувшаяся снизу мощная крылатая фигура подхватила Дайру на руки и принялась медленно снижаться.

Сообразив, что смерть все-таки откладывается, Дайра открыла глаза и увидела перед собой мужское лицо – волевое и открытое, с упрямым квадратным подбородком и странными темными глазами под широкими бровями. Приглядевшись, она поняла, в чем их странность: глаза мужчины излучали слабое сияние и время от времени вспыхивали оранжевым светом, как у дикого зверя. Тут Дайра вздохнула с облегчением и изумлением, рассмотрев огромные крылья за спиной у человека, и поняла, почему полет на его руках ощущается так странно: рывок – падение, рывок – падение.

Она открыла рот, чтобы поприветствовать спасителя, а заодно и поблагодарить: все-таки он успел вовремя, но тот отрицательно покачал головой, показывая, что разговаривать на большой высоте не стоит.

Дайра кивнула. Вдруг она обнаружила, что всепоглощающий холод успел смениться обычной прохладой, но и та отступала, и причиной тому был жар, исходящий от тела крылатого человека. Мужчина расправил крылья, поудобней прижимая к себе девушку, – и они скатились вниз с огромной воздушной горы, что вызвало бурный восторг у Дайры и сдержанную, понимающую улыбку у него.

Наконец, осторожно поставив девушку на ноги, мужчина отступил назад. Ей пришлось постараться, чтобы удержать равновесие: помогли шпильки на туфлях, которые чудом остались на ногах. Вонзив их в мягкую землю, она оправила платье, стараясь одновременно унять дрожь в быстро слабеющих коленках. Хвала Творцу Всего Сущего, она все же устояла на ногах!

Дайра подняла глаза на своего спасителя: невероятно, как мало места занимают его крылья, сложенные за спиной! Исполинского роста мужчина одет был в штаны и безрукавку из кожи тонкой выделки, и эта одежда не могла скрыть его огромный атлетический торс. Широкие плечи с буграми мускулов покрывали светящиеся синим цветом символы, которые вместе складывались в рисунок, напоминающий пламя. Руки и ноги человека также могли похвастаться весьма развитой мускулатурой: видно, для того, чтобы носить такие огромные крылья, приходится обладать недюжинной силой. Темные волосы мужчины были собраны в хвост сзади, а темные глаза – Дайре не показалось – действительно излучали небольшое сияние и время от времени сверкали красно-оранжевым светом.

«Асур, – поняла Дайра. – Только демона мне не хватало».

Асур тем временем тоже разглядывал ее, причем с нескрываемым удовольствием, особенное внимание уделяя изгибам под тонкой, почти прозрачной тканью ее платья. Перехватив его откровенный взгляд, Дайра вспыхнула, и асур, заметив, что разоблачен, сфокусировался наконец на ее лице. Он принял величественную позу и немного выставил вперед правую руку ладонью вверх, низким звучным голосом обратившись к Дайре:

– Благословенна будь, дочь человека!

«Ах да, я же выгляжу для них всех как человек, когда Сила блокируется! Счастье-то какое!» – сообразила Дайирия, а демон тем временем продолжал:

– Да будут милостивы к тебе Ветра и Небо! Я, Элион, сын Геместоса и Лейлы, правящих крыльев народа асуров, рад приветствовать новую верховную жрицу храма Познающих Ветер! Близится Ночь Равноденствия, и славная дочь человеческого племени оказывает честь крылатому народу, откликнувшись на его призыв!

«Вот уж здравствуйте, – подумала Дайра. – Так, получается, они меня тут вызывали? Да, я никогда не сомневалась в шахматном таланте Ирраста».

Вслух она сказала:

– И я, Дайра из рода людей, дочь славных родителей, рада приветствовать великого воина крылатого народа – Элиона!

– Ну, раз с церемониями покончено, – неожиданно решил слезть с пафоса асур, – то буквально несколько минут, и лерру жрицу доставят к воротам храма.

– Доставят?

– Доставят, согласно ее высокому положению, – усмехнулся демон. – Я уже слышу крылья моих братьев – они все ближе к нам.

– Почему же вы сами не доставили меня к храму?

– Традиция, лерра. Я не помню, чтобы в нашем роду хоть изредка появлялись жрицы-проводники, и наши отцы не помнят. Согласно легендам, такое случалось в давние времена, но спросить об этом, сами понимаете, уже не у кого. Много веков наши жрицы не имели крыльев, и асурам приходилось помогать им с перемещением в пространстве. Вас доставят к храму в удобном паланкине, в соответствии с вашим высоким статусом, ведь не подобает женщине и тем более верховной жрице храма передвигаться на руках постороннего мужчины.

«Так, кажется, я начинаю понимать, о каком местном такси говорил Ирраст», – подумала Дайра, а вслух произнесла:

– Я так понимаю, поймать меня на лету в этот ваш паланкин просто не представлялось возможным?

Асур усмехнулся:

– Человеческие женщины слишком хрупкие, а наша задача – встретить новую жрицу и в целости и сохранности доставить ее в Парящую Долину, – его глаза вспыхнули при словах «слишком хрупкие», и Дайра не могла этого не заметить.

«Да, и асурам, судя по реакции этого их представителя, не комильфо разлетать с женщинами, прижатыми к мощной груди. Ну что стоило Иррасту позаботиться для меня о нормальном комбинезоне с подогревом!»

Внезапный шелест нескольких пар крыльев, который Дайра сначала приняла за порывы ветра, отвлек ее от размышлений.

Перед ней, рядом с Элионом, приземлились сразу четыре асура, вместе они несли изящный закрытый паланкин.

– С приездом, лерра жрица!

– Айгон.

– Самчит.

– Неер.

– Свит.

– Дайра, – ответила девушка, сообразив, что асуры назвали свои короткие имена, не заморачиваясь на формальностях, и не сдержалась, чтобы добавить: – А как же «благословенна будь, дочь человека»?

– Он действительно приветствовал вас на древний манер? – еле сдерживая смех, спросил Айгон.

– О да, и это было неплохо.

Не смотря на легкость и непринужденность, с которыми завязалось знакомство с асурами, им было как будто неловко, и Дайра поняла, что дело в ее наряде. Асуры переглядывались с Элионом, не решаясь смотреть на нее столь же откровенно, тем не менее по их смущенным взглядам и вспыхивающим глазам Дайра смогла сделать вывод о слабости могучих полубогов.

– Прошу в паланкин, лерра жрица, – обратился к ней Элион, который особенно не пытался скрыть своего интереса к ней, хотя при братьях решил проявить больше сдержанности. – Мы следуем к храму. На острове Нав заждались нас.

Дайра села в паланкин, и асуры, легко подхватив его, взвились в воздух.

Лететь в одноместном паланкине было значительно удобнее, чем на руках незнакомого асура, зато холоднее. Уже знакомая с ритмом: рывок – падение, Дайра мысленно благодарила за мягкое удобное сиденье и теплое шерстяное покрывало, в которое она с удовольствием закуталась. Чтобы отвлечь себя, она принялась разглядывать окрестности через разноцветные витражи окон, украшающие паланкин по бокам.

Сначала смотреть было особо не на что: они плыли над плотной чередой облаков далеко внизу, но когда под ними раскинулся город асуров, Дайра рот раскрыла от восторга и удивления. Она ожидала высоких гор или неприступных скал, но увиденное превзошло все ожидания: город расположился на островах, висящих в воздухе, будто горы наоборот, вверх ногами. От каждого из множества островов сужались вниз столбы горной породы. Казалось, они заканчиваются прямо в воздухе, не доставая до земли, и Дайра озадачилась тем, как она собирается покинуть парящий город, если не получится найти общий язык с асурами.

Она вспомнила, что Ирраст говорил ей.

Сила ее будет заблокирована, и пользоваться ей Дайра не сможет, но может оказаться желанной добычей для черных колдунов, которые возжелают выпить ее досуха или получить в личное распоряжение мощную долгоиграющую батарейку.

Оставалось надеяться, что среди асуров нет черных колдунов или амбициозных начинающих некромантов, иначе ей придется сойти с дистанции, так и не начав Квест. «Нет, конечно, Ирраст не мог так со мной поступить, – подумала Дайра. – Впрочем, на то он и Квест, что его исход и возможность выполнения задания не могут знать заранее даже организаторы… Остается надеяться, что Ирраст выбрал для Квеста не слишком жестокий и враждебный мир».

Что он говорил о двух других участницах?

Одна вызвана в качестве жрицы-проводника для какого-то эльфийского храма, другая – похищена для использования в качестве проводника, тоже в какой-то храм. Таковы начальные условия Квеста – отсчет начинается одновременно из трех равноудаленных друг от друга храмов. А задание должны сообщить близняшки после итогов голосования. «Брр… Надеюсь, никто не потребует от нас победы в рукопашной над каким-нибудь парнем вроде этих крылатых. Впрочем, у них и женщины, наверное, соответствуют».

Приблизившись к воздушному городу, Дайра поразилась величине каждого из парящих островов: они были огромны, с множеством отверстий – пещер, в которые залетали асуры. Интересно, значит, они живут не на островах, а внутри них.

Они подлетели к центральному, самому огромному парящему острову, и асуры поставили паланкин с Дайрой на твердую обширную поверхность площадки у входа в пещеру.

Стоило выйти из паланкина, как ее оглушил мощнейший приветственный рев сотен асуров, собравшихся на площади. Асуры стояли и на площадке, и на поверхности самого парящего острова, расположившись на манер амфитеатра, они шумно приветствовали ее, и новые крылатые существа продолжали прибывать.

Все, как один, мощные и величественные, в латных нарукавниках и наголенниках, у многих плечи покрыты сверкающими татуировками, будто жидкий огонь разных цветов. Настоящие исполины с сияющими глазами и мощными крыльями за атлетическими спинами – истинные мятежные полубоги, воины и герои.

– Благословенна будь, Дайра, обладающая даром открывать двери в иные миры! Народ Познающих Ветер приветствует тебя в Парящей Долине! – навстречу ей вышел огромный черноволосый с небольшой проседью асур, удивительно напоминающий уже знакомого ей Элиона. Рядом с ним стояла прекрасная золотоволосая женщина, глаза ее такие же огненные, но за спиной сложены белые крылья.

«Правители», – поняла Дайра по обручам на головах. Голову мужчины покрывал обычный, стального цвета обруч, как и доспехи на его руках и ногах, а у женщины аксессуар сверкал всеми оттенками золотого, благодаря желтым алмазам на фоне золотого металла.

– Геместос и Лейла, правящие крылья народа асуров, приветствуют тебя перед храмом Познающих Ветер!

– Приветствую вас, крылатый народ, Познающий Ветер! Большая честь для меня стать жрицей вашего храма! – ответила Дайра и в ответ услышала восторженный рев сотен демонов.

– Пройди же в священные стены храма, пусть Сердце Асуров увидит тебя!

И Дайра последовала за правящей четой под свод пещеры, минуя множество коридоров, залов и комнат. Любопытно, что коридоры, и залы, и вещи, находящиеся в них, были огромного размера, больше, чем у людей и всех других рас: видимо, чтобы огромные крылья не доставляли неудобств. Кругом все было украшено благородными металлами и драгоценными камнями. Дайра с интересом изучала организацию пространства: она впервые в гостях у асуров, хотя и была знакома с ними заочно из курса сотворенных миров в школе.

Войдя в огромный зал, Дайра поняла, что находится он в самом центре острова. Посредине его парил огромный сверкающий камень алого цвета, и она вдруг ощутила непреодолимое желание коснуться его светящегося бока. Дайра сделала несколько шагов навстречу этому великолепию – и, не услышав протестующих возгласов правящей четы и асуров-жрецов, ускорила шаг. Ощущая странный жар во всем теле, она положила руку на священный артефакт.

«Разбуди ее, – услышала она странный голос, звучавший изнутри сверкающего камня, – Разбуди, и следуй своему пути».

Голова слегка закружилась, и Дайра обнаружила, что стоит в нескольких метрах от камня и словно какая-то невидимая стена разделяет их. Она потрясла головой, допустив даже размышления на тему «а не почудилось ли ей», и не виной ли всему странная игра теней в этом зале и пульсирующий свет, источаемый алым камнем.

Она оглянулась на Геместоса и Лейлу, и заметила удовлетворенный блеск в их глазах.

– Ты – та, кого мы ждали, – сказал Геместос.

Увидев вопрос в глазах Дайры, Лейла произнесла:

– Пройдем теперь в Малый зал советов, Дайра. Ты сможешь подкрепить силы, а мы расскажем о твоем предназначении в жизни народа, Познающего Ветер.

С удобством расположившись на мягких высоких скамьях за круглым хрустальным столом, который сплошь был уставлен блюдами, кувшинами и кубками, Дайра только сейчас поняла, что жутко проголодалась, и отдала должное кулинарному искусству и виноделию асуров.

– Расскажи о себе, Дайра, дочь человеческого народа, ответившая на вызов крылатого племени, – попросила ее Лейла, когда первая волна голода была утолена.

– Я воспитывалась в мире, где мечтою моих наставников было использовать мой магический дар, – ответила девушка то, что все же близко к правде. – Воспротивившись моему предназначению, я услышала ваш вызов и оказалась в вашем мире.

– Чего ты хочешь для себя, дочь человеческого племени, согласившаяся стать верховной жрицей храма Познающих Ветер?

– Я хочу свободы, – честно ответила Дайра.

– Асур может это понять, – усмехнулся Геместос, и глаза его сверкнули красным огнем.

– Почему ты согласилась стать нашей жрицей и откликнулась на наш призыв? – спросила Лейла.

– Это единственный для меня путь к свободе. Лишь пройдя испытания в вашем мире, я смогу доказать правящему совету своего, что имею право распоряжаться моим Даром и жизнью по своему усмотрению, – опять честно ответила Дайра.

– Наши жрецы сказали, что пользоваться своим даром ты сама не можешь. Ты знаешь это? – продолжил Геместос.

– Да, он недоступен для меня, но частью его могут воспользоваться другие маги, – кивнула Дайра.

– Сила твоего дара велика, – кивнула Лейла. – Близится ночь равноденствия, что случается раз в сто лет, и в эту ночь ты можешь помочь нашему народу.

– Я помогу вам, – ответила Дайра.

– Ты согласна, даже не спросив, в чем будет заключаться твоя помощь? – прищурила сверкнувшие глаза Лейла.

– Таковы условия моей свободы. Я обязана начать отсчет своих испытаний в вашем мире из этого храма, в качестве верховной жрицы.

– Даже если для этого тебе придется убить? – спросил правитель демонов. – Убить свою предшественницу?

Дайра замешкалась, но все же ответила:

– Крылатый народ не проливает крови своего рода.

– А кто сказал тебе, что предыдущая верховная жрица принадлежит нашему роду? – нехорошо улыбнулся Геместос. – Среди наших женщин давно уже не рождаются проводники.

«Ой, точно, Элион же говорил об этом, – опешила Дайра, – Но… Я, видимо, даже не попаду в Квест».

Лейла рассмеялась тихим чарующим смехом:

– Перестань пугать ее, Геместос. Дайра, единственная кровь, которой жаждут асуры, – это кровь богов, тебе не надо будет никого убивать, и уж тем более твою предшественницу.

– Черт возьми! – не сдержала своего облегчения Дайра, и глаза обоих правителей сверкнули.

А Лейла продолжила:

– Тебе не надо будет ее убивать, тебе нужно будет возродить ее.

– Черт возьми! – опять не сдержалась демиург, подумав, что эта планета дурно действует на ее манеры. Впрочем, она давно заметила, что стоит ей покинуть привычный мир, полный изящного пафоса, искусных речей и мудрых мыслей, и как будто огромная гора – весь груз ответственности, лежащий на ее плечах, – падает вниз. Она чудесным образом расслабляется, и это отражается и на ее привычке говорить, и на манерах. На любой из планет, которые она посещала в качестве обычной студентки с обязательной блокировкой Силы, юный демиург чувствовала себя свободнее и раскованнее, нежели в своем родном мире, где она с детства несла ответственность за свой эксклюзивный Дар.

– Как возродить? – воскликнула она. – Ваша прошлая верховная жрица – мертва?

– Она не просто мертва, Дайра, – ответила Лейла, – она сгорела и стала пеплом.

– Вы хотите, чтобы я возродила кого-то из пепла? – тоном, которым обычно разговаривают с душевнобольными, обратилась к правящей чете Дайра.

– Да, – ответил Геместос, – ты поможешь нашим жрецам возродить Принцессу Феникс.

– Вот о чем сказал мне ваш камень! – воскликнула девушка.

– Сердце Асуров говорило с тобой? – прищурила сверкающие глаза Лейла.

– Да. Он сказал: «Разбуди ее. Разбуди, и следуй своему пути».

– То есть ты хочешь сказать, что Сердце Асуров отпускает тебя после того, как ты разбудишь принцессу?

– Если этот голос имел в виду именно ее, то, судя по всему, да.

– Ты лжешь! Как мы можем проверить, что ты говоришь правду? Сердце Асуров молчит уже несколько сотен лет!

– Успокойся, Геместос. Какой смысл ей врать? Ведь она сказала, что ее испытания в нашем мире начинаются именно здесь и ей следует пройти их все.

– Она лжет, чтобы покинуть Парящую Долину после ночи равноденствия!

– И пусть покинет, если удастся разбудить Принцессу Феникс!

– Лейла! Но девушка с магическим даром…

– И слышать ничего не хочу, муж! – воскликнула Лейла, и глаза ее сверкнули. – Эта девушка была честна с нами, – она усмехнулась, – предельно честна. Ее испытания начинаются с роли верховной жрицы. Кстати, что потом? – обратилась она к Дайре.

– Не знаю, мне сообщат.

– Вот видишь, ей сообщат! Может, ее вообще оставят у нас, – и, сделав предупреждающий жест мужу, который намеревался ее перебить, Лейла продолжила: – Она выполнит очень важную миссию для всего крылатого народа. И будет недостойно требовать от нее большего.

Добавив мягкие нотки в свой голос, Лейла продолжила почти шепотом:

– Недостойно правящего крыла Познающих Ветер, Геместос…

– А если она не возродит Принцессу Феникс? Храм опять останется без жрицы!

– Но Сердце Асуров говорило с ней. И она сможет!

– Сердце Асуров выбрало ее, ты права, Лейла.

– А как вы узнали, что оно меня выбрало? – решила разбавить эти жаркие дебаты, решающие ее судьбу, Дайра.

– Несколько сотен лет никто не мог приблизиться к Сердцу Асуров, – нехотя проворчал Геместос.

– И тем более никто не мог прикоснуться к Нему, – тихо добавила Лейла.

– Магия переполняет тебя, наши жрецы смогут воспользоваться ей для открытия врат в Огненный мир, и Принцесса Феникс вернется к нашему народу, – закончил Геместос.

– В таком случае, если все решено, я покажу новой жрице ее покои. Пойдем, Дайра, – завершила совет Лейла и взглянула на мужа.

– Идите, женщины, – проворчал Геместос и глаза его снова вспыхнули, – мы с Элионом хотели посетить остров Сражений.

– Хорошего боя, – улыбнулась Лейла и увлекла Дайру за собой.

Выйдя на площадь, они сели в двухместный паланкин, сверкающий золотом и яркими витражами окон.

– Вообще правительнице асуров полагается использовать его чаще, чем раз в столетие, – подмигнула девушке Лейла. – Но я предпочитаю свободный полет. Пользуюсь им, только когда принимаю гостей.

В это же время на одном из островов Парящей Долины, в изящной золоченой беседке, белокрылая светловолосая девушка в длинном белом платье смотрела вдаль с выражением отрешенной скуки на милом, приветливом лице.

Увидев две приближающиеся фигуры с белыми крыльями, она радостно рассмеялась и захлопала в ладоши: наконец-то! Согласно традициям крылатого народа, невесте перед свадьбой надлежало провести пятьдесят пять дней в посте и молитвах, в одиночестве на Белом острове, дабы очистить свои чувства, сердце и помыслы и предстать перед нареченным супругом в изначальной чистоте и невинности.

На тридцать второй день своего плена, как она называла этот славный древний обряд, Нелея считала, что стала уже много белее снега и может в чистоте посоревноваться с вершинами гор. Но никому это было не интересно, кроме послушниц храма и по совместительству ее близких подруг, которые сейчас спешили к ней, и наверняка с ее любимыми пирожными. Если пост она еще могла нарушить, то покинуть этот маленький парящий островок – никак, а подруги могли посетить ее, лишь когда не были нужны в храме. Нелея отчаянно скучала.

– Ну наконец-то! Как я рада вам! Благословенны будьте, сестры!

– Благословенна будь, сестра! Мы вырвались, как только смогли! Сегодня же день встречи новой верховной жрицы!

– Ах, расскажите быстрее, я просто умираю здесь от скуки и тоски! Это варварство – подвергать асура такой пытке! – воскликнула Нейла. – Я сомневаюсь, что вспомню, как пользоваться крыльями, когда придет срок, и останусь на этом острове навеки.

– Нейла, но ведь это древние традиции крылатого народа, ничего не поделаешь, – вздохнула рыжеволосая Мелена.

– Вот я и говорю, это варварство – в наше время следовать древним традициям!

– Не слишком-то большая цена за сына правящих крыльев в мужья! – воскликнула Ирио, белокрылая девушка с каштановыми волосами, и все трое рассмеялись.

– Вы видели его? Видели моего будущего мужа сегодня? Как он? Расскажите о нем! И о новой жрице расскажите? Какой она расы? Она красивая?

Девушки переглянулись, и Мелена ответила:

– Конечно, мы видели их обоих! Тем более что Элион возглавлял кортеж.

– Да, мы видели их у храма, он помог ей выйти из паланкина.

– Помог – что сделать? – подняла изящную бровь Нейла.

– Выйти помог! Ты бы видела ее туфли, как она вообще ни разу в них не упала! Во-о-от такой нос и во-о-от такие каблуки! Выглядят острыми, как иголки! Как можно ходить на таких, а уж если не страховать себя крыльями! Это ужас! – затараторили девушки, перебивая одна другую. Каждая хотела поделиться новостями с подругой, развлечь ее. Однако заметив, что Нейла задумчиво разглядывает свои удобные сандалии из множества белых ремешков, подруги сбавили свой восторженный тон.

– Вот мы и говорим! Никуда не годятся ее туфли. Жуткое уродство, копыта горной козы и то красивее!

– Уродство, значит, – протянула Нейла. – Хуже, чем у козы…

– Да что ты! Сама коза вообще ангелица на фоне новой верховной жрицы! – прощебетала Ирио, и рыжая Мелена ее поддержала:

– Верно! Она жуткая уродка!

– Самая страшная из всех живых существ, которых я видела, – вторила ей Ирио.

– Стоп! – прервала их Нелея. – А теперь расскажите мне правду!

– Но мы и говорим…

– Правду!

– Ну, вообще… она ничего, если приглядеться… – Мелена осторожно начала менять свою позицию.

– Ну а как тут не приглядеться, – протянула Ирио.

– В таком-то платье! – поддержала подругу Мелена.

– В каком платье? – на белоснежном лице Нелеи сверкнули красные глаза.

– У нас таких не шьют.

– Длинном таком, светло-розовом платье.

– Длинном?

– Длинном, ага.

– Полупрозрачном.

– С шестью разрезами.

– С восемью, я посчитала!

– Значит, полупрозрачном… С какими разрезами?

– А вот до сюда, – Ирио провела по бедру рукой.

– Они как лепестки, – помогла ей Мелена, – сужаются книзу.

– Да, так, чтобы ноги хорошо видно было! – восторженно засветились глаза Ирио.

– Ноги, значит… А сама она? Только честно!

– Вообще-то ничего так, – начала Ирио, но, поймав свирепый взгляд Мелены, осеклась: – Ничего особенного.

– Совершенно!

– Ни о чем!

– Та-а-ак … – нехорошо протянула Нелея. – А что Элион?

– А что Элион?

– Вы говорили, он ей помогал выйти!

– Помог, конечно. Убогим надо помогать…

– Перестаньте! Я же вижу по вашим глазам: никакая она не убогая!

– Это ты перестань! Она же не асур!

– Вот именно, что не асур! Бескрылые женщины выглядят для наших мужчин беззащитными! И вы это знаете!

– Но, Нелея, он же твой жених!

– И он просто ее встретил!

– Ну ты же знаешь правила: ее должен был встретить тот, в ком течет кровь правящего крыла! – воскликнула Мелена, а Ирио подхватила:

– Ведь это их кровь использовалась для вызова!

– Верно, мы сами видели, как кровь Геместоса и Лейлы попала на алтарь!

– Вот пусть наше уважаемое правящее крыло сам бы ее и встречал! – прошипела Нелея.

– Конечно, позволила бы ему правительница, – Мелена сощурилась.

– Тем более, в таком платье, – добавила Ирио, а Нелея тихо застонала. Впрочем, стон вскоре перешел в самое что ни на есть утробное рычание, а глаза ее вспыхнули огнем:

– Преисподняя поглоти эти древние традиции и правящие крылья вместе с ними! Нет, ну как можно оставлять невесту на такой огромный срок в одиночестве! Если так, то оставляйте тогда и жениха! Или нет! Вот как раз только жениха и логичнее было бы оставить одного! Ради общего блага! Вот скажите: хоть одна женщина отказалась бы от такого подарка судьбы? Противоречила соблюдению такой традиции?

Мелена мечтательно подняла глаза:

– А это идея! Пускай бы мужчины постились и молились!

– Замаливали бы все, что было и что будет! – подключилась к игре Ирио.

– А потом первыми, кого они б увидели, были бы их жены, – задумчиво сказала Нелея.

– Ага, и единственными…

– Дней на сорок! – подвела итог Мелена, и все трое расхохотались.

– Я хочу ее видеть, – сказала Нелея, внезапно посерьезнев.

– Кого? – хлопая глазами, будто не понимает, спросила рыжая Мелена.

– Зачем? – вторила ей темноволосая Ирио.

– Не притворяйтесь! Вы обе прекрасно поняли, что я хочу видеть верховную жрицу!

– Так ты и увидишь! – сказала Ирио.

– Вот срок очищения закончится, и обязательно увидишь, – сказала Мелена.

– Нет, – как отрезала Нелея, – я хочу видеть ее как можно скорее.

– Но тебе нельзя летать!

– И покидать остров!

– Верно. Вы приведете ее ко мне.

– Как?! – в один голос воскликнули подруги. Не в силах поверить, что Нелея говорила всерьез, они затараторили в два раза быстрее. Что тут началось!

– Ты хочешь нарушить традиции, Нелея? – восклицала Мелена.

– Ты хочешь опозорить свой дом, и чтобы мы опозорили наши? – вторила ей Ирио.

– Ты знаешь, чем грозит нарушение древних законов, – стонала Мелена.

– Может, ты уже передумала выходить замуж за Элиона? – кричала Ирио.

– Замолчите! – воскликнула Нелея, и девушки смолкли.

– Я прошу вас. Я прошу вас, как подруг, помогите мне. Мне нужно видеть эту жрицу! Мне нужно знать, какая она! Мне нужно, понимаете? Я умоляю вас. Больше мне некого просить, – и она умоляюще заломила руки.

– В принципе… – осторожно начала Мелена.

– Она же жрица!

– И мы жрицы. Почти… В будущем.

– Раз нам можно…

– Почему ей нельзя?

– К тому же, ее приняло Сердце Асуров.

– Я думаю, никто бы не возразил.

– По крайней мере, светлая Лейла точно не была бы против!

– Она бы поняла!

– Девочки, – умоляюще произнесла Нелея, – никто не должен пока ничего знать. Даже правительница. Сегодня ночью приведите новую жрицу ко мне.

– Что ты собираешься сделать? – испуганно спросила Мелена.

– Я хочу увидеть ее душу, – ответила Нелея, и девушки испуганно ахнули, а Ирио закрыла ладошкой рот.

Геместос наблюдал, как сын дерется, и был крайне недоволен: сегодня Элион бился с особенной яростью и решимостью в глазах. Преподаватель искусства боя был им доволен, хотя со стороны это выглядело, как множество дополнительных ударов и даже запрещенных приемов.

Элион стремительно отражал удары, наносимые двумя мечами, с помощью лишь одного. Он черной тенью скользил над пространством бойцовской площади, и человеческий взгляд даже не увидел бы этого боя. А если и увидел бы, то это было бы последним зрелищем в его жизни.

Геместос уже видел сына таким свирепым, и не раз, но сейчас ему это очень не нравилось. Такая слепая ярость опасна в бою, и его сын, уже опытный, признанный воин, и сам должен был понимать это. Но Элион бесновался в прямом смысле этого слова: он возжелал новую игрушку, на которую заведомо не имел прав, и Геместос был обеспокоен.

Он одновременно сердился на сына, у которого свадьба через несколько дней, и понимал его. Человеческая девчонка, обладающая сильнейшим магическим потенциалом, которую, к тому же, приняло Сердце Асуров, могла бы стать достойной партией для любого из его воинов. Не для Элиона, конечно: в вопросах соблюдения древних законов Геместос был непреклонен. Но кто знает, может быть, благодаря ее магическому дару в роду асуров опять появились бы проводники? Однако Сердце Асуров отпустило ее. Так она сказала. А если она все же соврала?

Увидев приближающего к нему сына, Геместос нахмурил брови:

– Ты пропустил несколько ударов, сын.

– Ерунда, отец. Царапины.

– Это не ерунда! Ты не имеешь права на ошибку! Ты – лучший из моих воинов! Хочешь превратиться в раба своей похоти, как люди? Даже у табунщиков-орков больше разума, чем у тебя, сын!

– Табунщики-орки не упустили бы случая разбавить свою кровь магической, отец!

– Ты не кровь хочешь разбавить! Как будто я не видел, как ты смотрел на эту полуголую человечку! Если бы ты ратовал за возвращение магии в кровь крылатого народа, ты бы просил ее в жены одному из достойных асуров, но ты возжелал ее себе в качестве наложницы! Ты подумал о Нелее?

Глаза Элиона яростно вспыхнули и засветились ярче обычного:

– Женщина должна принять волю мужа.

– Скажи это своей матери, – усмехнулся Геместос, – и я могу поспорить, что в тот же день на одного сына у меня станет меньше.

– Моя мать – воин!

– Твоя мать – великий воин, Элион, и ты не имеешь права позорить ни ее, ни мое имя. Сердце Асуров уже отпустило новую жрицу. Она покинет Парящую Долину после ночи равноденствия. И твою свадьбу с Нелеей благословит сама Принцесса Феникс.

– Сердце Асуров сказало, что она может продолжить свой путь. Почему ее путь – не место в моем гареме?

– Даже если бы Сердце Асуров оставило ее здесь, она вошла бы в дом другого воина как жена, а не наложница. Женщина, способная подарить наследника с магическим даром, не должна занимать униженное положение. Но этого не будет. Разговор окончен, сын. Пойдем, лучше я потренирую тебя.

Пальцы Элиона судорожно сжали рукоять меча. Взгляд, которым он провожал отца, пылал непреклонной решимостью.

***

Дайра с интересом рассматривала отведенные ей покои. Поселили ее в том же острове, где жила правящая чета, недалеко от храма – видимо, таким образом показывая свое расположение.

За время пребывания на острове Дайра отметила, что мужчины-асуры все, как один, чернокрылые, а у женщин крылья белые. Удобно расположившись на низком удобном диване, рядом чашка с настоящим крепким кофе, который оказался маленькой слабостью царственной Лейлы, она спросила об этом у правительницы.

– Да, наши женщины в основном белокрылые, даже воины, – ответила Лейла. Отличать женщин-воинов Дайра тоже уже научилась: все они носят удобные доспехи с кожаными вставками, состоящие из наголенников, нарукавников и пластин на груди, узкие бриджи и короткие разлетающиеся юбки на бедрах. Вообще брюки здесь на всех женщины поголовно. В отличие от воинов, остальные женщины надевают поверх брюк длинные платья из плотной ткани, с рукавами и одним разрезом до самого ремня. На ногах – сапоги или сандалии из множества ремешков. Дайре очень понравился ее наряд нежно-голубого цвета, выделенный ей в числе прочих вещей, которые ожидали девушку в ее комнате. Глядя на строгие линии одеяния асурских женщин, Дайра в очередной раз вспомнила добрым словом Ирраста, благодаря которому она оказалась под взглядами асуров в одежде более откровенной, чем их белье. Переобувшись в удобные сандалии после невыносимых туфель и надев голубое платье с брюками, она испытывала настоящее блаженство.

А когда оказалось, что женщины асуров еще и великолепно варят кофе и обожают сладости, Дайра почувствовала себя на седьмом небе. Впрочем, практически так оно и было.

Они проводили время с Лейлой за непринужденной беседой. Все-таки женщины всегда остаются женщинами, неважно, кто они: отважный воин-асур или юный строптивый демиург, и им было что обсудить.

Поахав над медиагассскими чулками и туфлями на тончайших шпильках, Лейла тотчас решила заказать себе такие же, а Дайра не могла оторваться от многочисленных браслетов и жидкого огня татуировок, что покрывают плечи верховной правительницы. Она уже знала, что украшать свое тело татуировками у асуров имеют право только воины и что по ним можно узнать о числе их побед. Дайра вспомнила могучие плечи Элиона, сплошь пылающие синим пламенем, и Лейла удовлетворенно улыбнулась: да, ее старший сын прослыл настоящим героем.

– Женщинам правящей династии наносятся узоры белого цвета, а если женщина становится воином, она имеет право на татуировки воинов, а на бедрах ее изображают щиты и мечи.

– Белые крылья у нас от прародительницы женщин-асуров, Атини. Согласно преданиям, ее изображают в белых одеждах и с белыми крыльями за спиной. В одной руке ее огненный цветок жизни, а в другой – кувшин с мудростью, потому что женщина дарит мужчине жизнь и делает его мудрым.

– Ты сказала, что Атини – прародительница женщин-асуров. У мужчин-асуров другой прародитель?

Каждый раз обращаясь к правительнице на «вы», Дайра слышала, что ей до одури надоели все эти церемонии, и что Дайра – гость их народа, так что она стала говорить Лейле «ты».

– Отцом мужчин крылатого народа был Абигор – первый асур. Демон-всадник, искусный воин. Он изображается на черном крылатом коне, в одной руке его копье, несущее смерть врагам, а в другой – молния, ведь он умел управлять стихиями.

– А Атини – получается, она не была асуром, раз первым асуром был Абигор?

– Атини тоже принадлежала крылатому племени, но асуром не была, – улыбнулась Лейла. – Она была из мира ангелов. Атини была ангелицей.

– Какая, должно быть, красивая легенда их связывает! – восхитилась Дайра.

– О да! Об их любви у нас до сих пор поют и слагают песни. Абигор увидел Атини только один раз и никогда больше не усомнился в своей любви к ней. Остальные демоны хотели проклясть его, но, согласись, странно демону быть проклятым демонами. А ангелам вообще не к лицу кого-либо проклинать. Они только прятали Атини, кстати, прятали в тысяче миров, и в каждом из тысячи миров он находил ее.

– А она?

– Она ждала его, но никогда не знала о том, что он близко. Каждый раз, когда он был готов предстать перед ней, ее переносили в другой мир, и там она опять продолжала ждать. О каждом из пройденных ими миров в Летописях асуров, в храме, есть две написанные книги.

– Две?

– Две, потому что в каждом из этих миров у каждого из них был свой путь. И путь этот подходил к концу, когда они вот-вот готовы были встретиться.

– Как это жестоко!

– Это любовь, Дайра. По сути, любовь – единственное, что движет нами.

Сидя рядом с женщиной-асуром и слушая рассуждения о любви, которые ведет демон, Дайра почувствовала, что потихоньку сходит с ума.

– Как это может быть любовью? Ей не давали встретиться с возлюбленным, а ему – найти ее!

– Но это делалось именно потому, что ее любили. В момент этих действий ангелы свято верили, а по-другому они и не умеют, что это делалось ради ее же блага.

Дайра вспомнила всех своих десятерых родителей, мечтавших отправить ее в Лаэлирт. Создавших ее для последующего развоплощения! Им нужен был только ее Дар Десяти Сил, огромный дар творящей миры, – и где здесь любовь? Любовь к ней, к их дочери? Она видела в этом только любовь к ее Дару, которым наделили ее они же, мудрейшие из всей высшей расы, Мудрейшие Совета демиургов. «А кто сказал, что это не правильно?» – впервые подумала она. Почему они не должны любить то, что создали с таким трудом? Дар, объединивший все их Силы и многократно увеличивший их? Почему они не должны любить свой народ, высшую расу, почему не должны были искать пути, ведущие к процветанию их мира? Разве не стоит для благоденствия всего народа пожертвовать одним его представителем, развоплотив его? Дайра ощутила, как слезы катятся по ее щекам, и разозлилась на себя за эту слабость. Она понятия не имела, что означает это страшное слово – «развоплощение», об этом не говорилось ни в одной книге, и ни один из демиургов не говорил с ней об этом. Перед глазами промелькнула череда лиц. «Мамы, папы, – подумала Дайра, – простите меня, я просто пока не хочу. Черт меня побери, я вообще не хочу умирать! И я выиграю этот Квест и докажу вам свое право на жизнь и свободу! И не дам развоплотить этих девчонок, моих соперниц в Квесте! Или я не Дайирия Анавеорт, дочь Десяти Мудрейших Совета демиургов!».

Лейла протянула руку и погладила Дайру по щеке, вытирая слезы. Ее глаза источали особенный свет – не те красные вспышки, что обычно бывают у асуров. Свет, исходящий из глаз золотоволосой женщины, был мягкий и теплый, и Дайра поняла, что даже асуру не чуждо сострадание.

– Две тысячи одна книга, повествующая о любви Атини и Абигора, хранится в нашем храме Познающих Ветер. Читая эти книги, асур учится тому, что значит любить.

– Две тысячи одна – потому что он нашел ее? И поэтому последняя книга – одна на двоих?

– Да. Нашел после того, как искал и не находил в тысяче миров, а она ждала его тысячу жизней, не зная, когда он придет.

– Но… Как? А что они делали в ожидании встречи?

– Он был воином, правителем и командующим флотом, великим мыслителем, исследователем и наставником – всего не перечислишь за раз, – улыбнулась Лейла.

– А она? Атини? Она же даже не знала, не могла знать, что он придет? Она не надеялась на встречу?

– Она всегда знала, что он придет, и никогда не надеялась на встречу, – опять улыбнулась Лейла. – Атини тоже была занята, поверь. Она опускалась в самую бездну отчаяния, и тогда путь ее становился настоящим адом в том мире. Она ныряла навстречу страху и сомнениям, неверию и малодушию, она изучала многие искусства, училась любить и принимать любовь, она прошла множество путей, и даже стала известной женщиной-философом.

– И они соединились, пронеся свою любовь через тысячу миров… – восхищенно прошептала Дайра, направляя очарованный, немигающий взгляд куда-то далеко, в неведомое и невиданное.

Лейла засмеялась низким, грудным смехом. Эта человеческая девчонка, несомненно, нравится ей, и далеко не так проста, как хочет показаться. Она многого не договаривает, но имеет на то право. Сердце Асуров приняло ее, и, быть может, именно в эту ночь равноденствия, которая случается раз в сотню лет, им удастся вернуть Принцессу Феникс.

– Мне пора, Дайра. А тебе не помешает отдохнуть, – сказала Лейла, – могу только представить, чего тебе стоило путешествие на такой большой высоте.

– Благодарю, Лейла. Я и в самом деле устала, – с удивлением отметила Дайра, что также не укрылось от правительницы.

Изящной, но в то же время уверенной походкой Лейла покинула покои Дайры, и та уже откинулась на мягкие подушки, подтягивая к подбородку пышный уютный плед, как прямо перед ней засверкал портал.

Сон как рукой сняло, и девушка от радости захлопала в ладоши. Как же она соскучилась!

Сквозь портал показалась знакомая комната в далеком доме дяди Виениса и тети Ликерии, одна из спален близняшек – розовая, и две довольные ухмыляющиеся мордашки.

– Поздравляем, Дайра! Ты в Квесте!

Глядя на довольные, улыбающиеся лица подруг, разглядывая знакомую обстановку, в которой находилась еще этим утром, Дайра думала, что все это ее приключение похоже на сон. Вот-вот он закончится, она проснется и вынуждена будет направиться в Лаэлирт.

Но ее с подругами разделял портал, причем всего лишь информационный, передающий изображение, звуки и запахи, но никак не универсальный, иначе можно было бы раздвинуть его границы и оказаться в комнате близнецов. И сидела бы она сейчас с подругами в их спальне где-то на другом конце галактики, в мире демиургов-творцов, ее мире, а не в покоях верховной жрицы асуров.

Дайра, демиург с Даром Десяти Сил, добровольно позволила заблокировать свой Дар, чтобы принять участие в запрещенном Квесте и доказать свое право на самостоятельность. Это право во все времена истово отстаивалось юными представителями всех рас, и демиурги не были исключением. Дайра стала жрицей-проводником храма Познающих Ветер, и теперь ей предстоит прохождение множества испытаний в мире, который сотворил, видимо, какой-то большой любитель фентези.

Все эти мысли за одно мгновение пробежали в сознании Дайры, возвращая ее в реальность.

– Ничего себе, Нира, ты обрезала волосы! И еще так коротко! Но тебе идет!

– Ты спроси, кто вдохновил ее на такой подвиг! – бросая веселый взгляд на стриженую макушку сестры, подсказала Лора.

– А у нее спроси, почему она решила вдруг покрасить волосы! – в свою очередь «сдала» сестренку Нира.

Прядь белоснежных волос Лоры была выкрашена в темно-медный цвет, что придавало ей сходство с каким-то экзотичным цветком, ярким и привлекательным.

– Я смотрю, вы обе вдохновились!

– Такую прическу носит твоя соперница с Терры, – сказала Лора, указав на голову сестры.

– А рыжеволосая девушка – другая твоя соперница.

– Как интересно! Видно, и правда выдающиеся девушки, если смогли вас вдохновить на такие кардинальные изменения, – только и смогла сказать Дайра.

– Вообще, они обе довольно милые.

– Только оказались крайне несговорчивыми: ты не представляешь, чего нам стоило уломать их принять участие в Квесте!

– Впервые слышу, чтобы для демиурга оказалось непосильным исполнить желание простого смертного, если, конечно, это не бессмертие и не противоречит принципу невмешательства в замысел существования!

– Но теперь они обе заинтересованы в выигрыше, поэтому Квест начался!

– Расскажите мне о них!

– Ты же знаешь, нам нельзя рассказывать детали, только общую информацию: обе они успешно добрались до своих точек отсчета Квеста, и на сегодняшний день на Сьерре стало на трех верховных жриц больше.

– Так значит, это правда, и они действительно обладают потенциальным Даром творца?

– Еще как обладают, и так же, как и ты, могут выступать в качестве источника энергии для других магов, поэтому вам троим следует быть очень осторожными с магами и колдунами Сьерры.

– Этот мир создавал какой-то ярый поклонник фентези. Я, не успев попасть на него, уже встретилась с асурами, и помню, что Ирраст говорил о каких-то эльфах.

– Ты как-то говорила, что Ирраст увлекается фентези, разве нет?

– Помню, но он слишком молод, чтобы оказаться создателем этого мира.

– А сколько ему?

– Я не знаю, но мне кажется, что он ненамного старше нас.

– В любом случае, даже если бы он оказался творцом этого мира, любому демиургу запрещено помогать вам или мешать.

– Кстати, о демиургах: у нас, точнее, у вас, наверное, творится что-то невообразимое? – усмехнулась Дайра.

– Да ты просто представить себе не можешь, что здесь началось! – перебивая одна другую, затараторили близняшки.

– Мудрейший Совет в шоке!

– Три его члена, которые подписали Правила Квеста, тем самым легализовав их, так и не обнаружены!

– Никто не хочет признаться!

– Практически все населения нашего мира приняло участие в тотализаторе!

– И не из-за пробудившейся вдруг жажды азарта, а чтобы оставаться в курсе твоих приключений!

– Молодежь объединяется в группы в твою поддержку, чем вызывает зубной скрежет Мудрейшего Совета!

– Тут и там проводят акции протеста «Нельзя заставить творить!», «Возможность – не значит готовность!», «Каждый имеет право на свободное распоряжение Даром», «Нет – насилию над творчеством» и прочее в таком роде!

– Двадцать две группы творящих добровольно расформированы!

– Мама с папой сказали по большому секрету, что все это очень напоминает ситуацию, произошедшую в древности с гиперборейцами, только тогда демиургов с Даром Десяти Сил было намного больше.

– Ого! А что они еще рассказали о гиперборейцах? – восхищенно воскликнула Дайра. Она знала, что копала в нужном направлении: не просто так среди демиургов перестали рождаться одаренные, как она, и в лучшем случае рождались только с ограниченным Даром. Каждый из демиургов с Даром мог, например, создать мир, но не каждый мог наделить его атмосферой, пригодной для жизни, или создать разумных существ и наделить их магической силой, или животных и птиц и обеспечить их необходимым генетическим фондом для качественной эволюции и так далее. Таким образом, Даров у каждого демиурга было не больше двух: один – создающий форму, и другой – вдыхающий в нее содержание. Но чаще всего демиурги рождались с одним Даром или вовсе без него, что вынуждало их объединяться в специальные группы для творения миров, а потом осуществлять сложную работу по курации собственных произведений, поскольку часто совершались промахи и ошибки, которые требовали исправления.

Вот почему решено было создать демиурга с Даром Десяти Сил, который в одиночку способен творить совершенные миры: чтобы высшая раса могла вернуть себе былое величие. Но что-то было с этим не так: почему демиурги с Высшим Даром внезапно перевелись? Некоторые источники, сохранившие лишь обрывочные сведения, говорили, что они сами, добровольно заблокировали свою Силу и следы их растворились в далекой галактике…

– Практически то же самое, что и тебе удалось узнать.

– Что самые одаренные представители высшей расы отказались от своего прямого предназначения, заблокировав свою Силу, замели следы и выбрали жизнь простых смертных и, соответственно, смерть.

– И что именно поэтому у двух других девушек-участниц Квеста оказался потенциальный, заблокированный Дар демиургов, творцов миров.

– Теперь не до сантиментов, Дайра. Отец сказал, что Мудрейший Совет предпримет все, чтобы получить всех троих. Ведь ни у одной из вас нет гарантий, что вы пройдете Квест.

– А несостыковку в правилах уже нашли?

– Ха, если бы нашли, мы бы точно знали, – хихикнула Лора.

– Ирраст, видимо, приберег этот козырь на самый крайний случай, – подтвердила Нира.

Дайра нахмурилась:

– А вы сами читали эти правила?

– Нет, – растерялись близняшки.

– И я не читала, когда подписывала, некогда было. Значит, только Ирраст и Мудрейший Совет… Знаете, не факт, что эта несостыковка сработает.

– Ты думаешь, что может не прокатить? – удивилась Лора.

– Ирраст – блестящий юрист, он обучался юриспруденции на семи планетах, в том числе особо конфликтных, отстающих и преуспевающих, – ответила Дайра, – но Мудрейший Совет не просто так получил свое название. Боюсь, каждая из нас сейчас может надеяться только на себя.

– Дайра…

– Я чего-то еще не знаю?

– Мама и папа сказали, что, судя по настроению большинства, Мудрейшему Совету не видать демиурга с Даром Десяти Сил, как своих ушей. Слишком много у вас троих уже появилось поклонников, а ведь Квест по сути и не начинался.

– Как же так! Мне казалось, что это только моя проблема и никто, кроме вас, не понимает меня.

– Просто демиурги не знали о том, что ты не хочешь.

– Что твой Дар тебе в тягость.

– И что ты боишься творить до такой степени, что сбежала прямо перед отправкой в Лаэлирт! – рассмеялась Нира, а вслед за ней и сестра.

– Тебя услышали! – посерьезнела Лора.

– А как… как родители? – тихо задала Дайра вопрос, вертевшийся у нее на языке с самого начала, но который она не решалась задать. – Вы виделись с ними?

– Виделись!

– Спрашиваешь!

– Да нас затаскали по различным инстанциям с расспросами о том, как все началось и как это никто не был в курсе, что ты настолько напугана своим предназначением, что решилась на такой отчаянный шаг! А вообще, об этом не говорится вслух, но нам показалось, что и они на твоей стороне.

«Это вряд ли», – невесело подумала Дайра.

– Мы даже приняли участие в открытом диспуте в твою поддержку!

– И когда только успели! – восхитилась она. – Ведь прошло-то совсем ничего!

– Не забывай о разнице во времени! Ты покинула наш мир глубокой ночью, и вы, все трое, приняты на должности верховных жриц этим утром.

– А у нас здесь с твоего побега прошли сутки.

– Весело же вам будет весь мой Квест!

– А зачем еще друзья нужны?

– Так, хватит об организационных вопросах! Расскажи о своих ощущениях! – воскликнула Нира.

– Ха, читай – расскажи о своих ощущениях от асуров, – поддразнила сестру Лора.

– Я, признаться, впервые в мире, где царят каноны фентези. Вы же знаете, мне они никогда не были близки…

– Помним-помним! Потому мы и подружились, когда в школе формировались кружки по интересам. Очень немногие демиурги решили проходить практику в техногенных мирах, где минимально наличие магии.

– Но если судить по твоим наблюдениям, многое ли мы потеряли? – спросила Нира.

– Ты имеешь ввиду асуров?

– Я имею в виду одного конкретного асура!

– Да, Дайра, слепой бы заметил, как он смотрел на тебя, – подтвердила Лора.

– То-то, что слепой, – протянула Дайра. – Я чувствую, что такой явный интерес со стороны демона может сильно задержать меня в прохождении Квеста.

«Что я несу! – подумала она. – Еще вчера, нет, еще сегодня утром я и не подозревала, что такое в принципе возможно со мной, с представителем высшей расы, творцом… И что теперь? Теперь я жрица-проводник в храме демонов, и мне придется сильно постараться, чтобы завоевать свою свободу как творца, или даже чтобы вернуться обратно в свой мир».

– Но как это романтично! – протянула мечтательно Лора.

– Лора! – возмутилась Дайирия. – Ты забываешь, зачем я здесь!

– А что, – заступилась за сестру Нира, – глядя на этих асуров, очень сложно не забыть! – и, увидев угрожающий взгляд Дайры, засмеялась: – Ну, перестань! Зато какое приключение!

– Вот именно! – воскликнула Лора. – А впереди еще эльфы, орки, кто еще проживает в таких мирах?

– Гномы, – подсказала Нира, и все трое, не выдержав, захохотали.

– Вот уж спасибо! – отсмеявшись, сказала Дайра. – Кстати, что насчет задания Квеста? Голосование закончилось? – и она замерла в ожидании, ведь от слов близняшек сейчас зависело не только ее ближайшее будущее, но, возможно, и судьба. Что, если ей придется выполнить что-то совершенно невыполнимое? Чаще всего в подобных Квестах выпадала победа над темными силами, и она уже представляла путешествие в какую-нибудь Цитадель, где ей придется, опередив своих соперниц, одержать победу над каким-нибудь темным князем, вампиром или колдуном.

– Закончилось, – сказала Лора, и близняшки многозначительно переглянулись.

– И что? Да не томите же вы, что мне предстоит? Как в классике жанра? Путешествие в Цитадель?

Сестры почему-то расхохотались, чем озадачили Дайру еще больше.

– Путешествие предстоит, – наконец выдавила из себя Нира.

– И почти в Цитадель, – простонала Лора.

Наконец, отсмеявшись, близняшки приняли серьезный вид.

– Итак, Дайирия Анавеорт, дочь десяти Мудрейших Совета, демиург с Даром Десяти Сил, твое задание в этом Квесте, – нараспев начала Нира, но по мере произнесения надлежащей в таких случаях фразы серьезность ее покидала, и закончила она, опять откровенно давясь от смеха. Лора продолжила за нее:

– Проследовать к Институту Благородных Волшебниц!

– И не просто проследовать, но и поступить в него! – нашла в себе силы закончить Нира.

– Кхвст… – вылетело у Дайры непечатное ругательство, что вызвало очередную волну веселья у сестер. – Куда поступить?!

– В Институт Благородных Волшебниц! – в полном восторге в один голос повторили сестры.

– Кхвст! – повторила Дайра. – Больше предложить ничего не могли?

Значит, ей, юному демиургу, закончившему Школу Изучения Истории Космонавтики Вурредонта, Университет Космической Археологии Дайноса, Институт строительства кораблей на Вестере и Космическую Академию Гаэроса, теперь надлежало поступить в Институт Благородных Волшебниц на очень молодой планете Сьерра, насквозь пропитанной магией? Услышанное звучало слишком сюрреалистично даже для Звездного Квеста. Нет, конечно, спасибо Иррасту и девочкам, что уберегли ее от Лаэлирта, но не кажется ли им, что Институт Благородных Волшебниц – это чересчур?

– Только поступить? – елейным голоском осведомилась Дайра. – Закончить не нужно?

– Мудрейший Совет решил оставить это на твое усмотрение, – разразилась новой волной смеха Лора.

Вот почему родители на ее стороне. Они, в свою очередь, решили проучить ее, и это объясняет, почему они допустили пристальное внимание к ней со стороны всего Мира Демиургов.

Видимо, эмоции были написаны у нее на лице, потому что Нира, успокоившись, сказала:

– Дайра, зря ты так бурно реагируешь. Ты не представляешь, что было в других заданиях, предложенных на голосование.

– Тебе, можно сказать, повезло! – подтвердила Лора.

– От традиционной победы над темными, которые всем уже порядком надоели, и хвала за это Творцу Всего Сущего, до кражи священных артефактов, например, Сердца Асуров!

– Что-о-о?! – воскликнула Дайра. – Как бы я могла его украсть? Вы видели его размеры?

– А ты, кстати, не видела пока здешних темных! – парировала Лора, и сестра кивнула в знак согласия. – Так что тебе досталось не самое ужасное задание.

– Но как мне поступать в магический институт? Мне… – неуверенно залепетала Дайра.

– Да ладно! Ты поступала и не в такие заведения!

– Неужели ты, демиург с исключительными возможностями… – начала Нира.

– Которые, к слову, заблокированы, – не преминула заметить Дайра.

– Неважно! – отрезала Лора. – Зато с твоим опытом и жаждой победы!

– Вот именно! – поддержала ее сестра. – Неужели ты не сможешь поступить в какой-то захудалый институт?

– На захудалой планете!

– О том, чтобы не суметь, не может быть и речи, – заявила Дайра. – Однако, ситуация, похоже, откровенно вас забавляет. А что мои соперницы?

– О, они согласны потягаться за место абитуриентки этого учебного заведения!

– Которых, кстати, традиционно очень немного каждый год.

– Чего не скажешь о желающих!

– Значит, кому-то придется подвинуться в этом году, – твердо заявила Дайра.

Сестры, не скрывая своего восторга, захлопали в ладоши, и Дайра улыбнулась. «А ведь, по сути, они правы. Чего толку сейчас рвать на себе волосы, если я уже подписалась на это. Я обязана выдержать это испытание, и выдержать его с честью».

Три подруги весело щебетали о предстоящем Дайре путешествии, выстраивая различные стратегии и делая предположения, как все-таки ей будет лучше начать свой путь. Наконец сошлись на том, что действовать надо постепенно. Сначала надлежит выяснить у асуров, как она может оказаться им полезной и в чем заключается ее миссия в приближающуюся ночь равноденствия.

Дайра попрощалась с девочками. За окном стемнело, и она вспомнила, что не спала уже сутки, так что решила последовать совету правительницы и отдохнуть: завтра ей предстоит нелегкий день – первый день Звездного Квеста.

Осуществив ряд гигиенических процедур, переодевшись в длинную ночную рубашку, расстелив кровать и уютно закутавшись в пахнущее горной лавандой одеяло, Дайра уже начала проваливаться в сон, как услышала мелодичный звук колокольчика над дверью в ее покои.

За дверью она обнаружила двух девушек-асуров: одну с темными, а другую с рыжими волосами.

Рыжеволосая сказала почему-то шепотом:

– Благословенна будь, верховная жрица.

– Мы – послушницы храма Познающих Ветер, Ирио и Мелена, – шепотом вторила ей вторая девушка, указав на себя и на рыжеволосую.

– Изволь следовать за нами.

Варвара

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что перед ней не люди. Но Варя так привыкла к странностям этого дня, что почти не удивилась появлению портала в своей спальне – в покоях верховной жрицы храма Матери Всех Эльфов.

Она вглядывалась в лица девушек по ту сторону портала, отмечая про себя их нечеловеческое изящество, и восхищалась особенными, зеркальными глазами. Заметив, что зеркальный лак покрывает их ногти на тонких изящных пальцах, Варя понимающе улыбнулась: кем бы они ни были, похоже, женщины всех миров одинаковы! Когда дело касается внешности, все они, как одна, стараются подчеркнуть свою природную уникальность и выделиться среди окружающих.

Девушки, в свою очередь, разглядывали Варвару с не меньшим энтузиазмом.

– Ух ты, вот это прическа! Не знала, что на Терре такая интересная мода! Хочу такую же!

– Посмотри на татуировки, Нира! Эти звезды на груди – это же просто фантастика! А еще есть?

– Есть, – усмехнулась Варя, – и на груди, и на пояснице, на обеих руках и на правой ноге.

– Потрясающе! Я начинаю менять свое мнение о Терре!

– Лора, хм… Может, вспомним, зачем мы здесь?

– Ой, точно, – и белокурая девушка растерянно улыбнулась, взглянув на сестру.

– Да, мне тоже хотелось бы это узнать, – заметила Варя. – Хотя не думаю, что сегодня меня что-то еще сможет удивить.

– Варвара! Мы хотим поздравить тебя с успешным попаданием в Квест!

– А вы уверены, что меня с этим стоит поздравить? – скептически поджала губы Варя. – Я вроде еще утром никуда попадать не собиралась. И что значит – Квест? Только не говорите, что я превратилась в персонажа какой-то компьютерной игры и мне сейчас накачают пуленепробиваемые сиськи, снабдят гранатами и гранатометами, или чем там в этих играх принято, и отправят на смертный бой с темным властелином, прокачав несколькими жизнями про запас! Я скорее поверю, что окончательно и бесповоротно сбрендила!

– Нет, что ты!

– Никаких компьютерных игр, все серьезно!

– Та-ак… Значит, мои предположения верны, и мне предстоит атака Цитадели, или где там подвизаются темные в фентезийных романах?

– Так, но не так, Варвара, давай по порядку! Я Нимерия.

– Я – Лореника.

– Можно просто Нира и Лора.

– Мое имя, я так понимаю, вам и так известно, – Варвара хмурила брови, понимая, что неспроста оказалась в этом странном мире, так похожем на сказку. Лица девушек поразительной, неземной красоты, превосходящей даже красоту виденных ею сегодня эльфиек, притягивали взгляд даже не этим. От них веяло неуловимой уверенностью в себе, величественностью, которая заставила Варю думать, что они более причастны к ее приключениям, нежели вызвавший ее маг из рассказов Тинь. Зеркальные глаза одинаковых девушек сверкали даже сквозь портал, и что-то глубокое и вечное было в этих зеркалах, из-за чего Варваре становилось все больше не по себе. Слишком велика была разница между ними и всем, что ей довелось сегодня увидеть.

– Только не говорите мне, что вы боги этого мира. Или моего, – хмуро заметила Варя. – И если это так, то идите на хрен. Я православная христианка!

– Нет, что ты! Мы не боги.

– Мы демиурги.

– Час от часу не легче! Вы – творцы миров?

Девчонки одинаково закивали, радуясь Вариной сообразительности.

– И это вы втравили меня в эту историю?

В ответ юные демиурги замотали головами.

– Стоп! – оборвала их Варя. – Вы сказали – Квест?

Дождавшись опять утвердительных кивков, Варя продолжила:

– Я так понимаю, Квест – это игра, где игроку надлежит выполнить какое-то, как правило, совершенно дебильное задание и пройти в лидеры? Я для этого оказалась в этом мире?

– Варя, мы рады, что на Терре молодежь увлекается компьютерными играми, но это не совсем так! Впрочем, молодежь везде одинакова, и наша раса не исключение.

– Да! Только мы развлекаемся, играя вымышленными персонажами! Вы же втравливаете в свои игры живых людей!

– Постой! Вы играете персонажами, которых вы придумываете, верно?

– Верно! Вы хотите сказать, что вы, драные творцы, придумываете живых существ, наделяете их реальной способностью чувствовать боль и испытывать эмоции, жаждой жизни, чтобы потом развлекаться, глядя на их забавные попытки выжить в ваших гребаных Квестах?! – Варя была в бешенстве, с каждой секундой желание общаться с демиургами не просто становилось меньше, оно уходило в минус.

Близняшки сосредоточенно морщили лбы, переглядывались, давая Варе высказать все накипевшее: они понимали, как должна выглядеть ситуация с ее стороны. Варя же не унималась. Она сыпала проклятиями и совершенно нецензурными ругательствами, что совсем ей не свойственно, несмотря на яркий и вызывающий имидж.

Варя, обычная человеческая девушка, чувствовала полное бессилие. Дальнейшая ее судьба неизвестна, и тревога вот-вот поглотит ее всю. Но сейчас она может высказать все, что думает о поганцах-демиургах и их развлечениях, и, возможно, это ее единственный шанс остаться в здравом уме.

Уловив, что поток оскорблений в адрес демиургов идет по второму кругу, Лора решительно взяла ситуацию в свои руки:

– Варя, это не так, – тихо сказала она, и еле слышные нотки ее голоса заставили Варвару замолчать, чтобы прислушаться. Воспользовавшись этим, демиург продолжила:

– Неужели ты думаешь, что раса творцов может быть настолько глупой, жестокой и циничной! Во Вселенной каждый, слышишь, каждый представитель любой из рас находится на своем месте! Это мировой закон! И раса со способностью творить не исключение. Среди нас нет и не может быть таких, как ты сейчас рисуешь в своем уме.

– Ты делаешь преждевременные выводы, – поддержала сестру Нира.

– У нас действуют строгие, даже жесткие законы по поводу невмешательства в жизнь сотворенных миров.

– Жизнь – священна для нас, и мы осознаем ее святость в тысячи раз больше любой из рас, даже богов. Потому что мы творим ее.

– Каждая боль сотворенного существа – наша боль, потому что это наша ответственность. И никогда ни один демиург не опустится до того, чтобы ради своего удовольствия отправлять кого-то на мучения или манипулировать его чувствами и эмоциями…

– Действительно, наша молодежь любит развлекаться в свободное от обязательной учебы время. К слову, наше обучение длится столетиями.

– А то и тысячелетиями.

– Воу-воу, не отходим от темы, кажется, вы собирались разубедить меня в собственном садизме!

– Да, в последнее время в мире демиургов стали популярны запретные Квесты и тотализаторы, – продолжила Нира.

– Это звучит смешно, но мода на них пришла из некоторых сотворенных миров, собственно, поэтому такие развлечения и под запретом. Взрослые считают их откровенно примитивными.

Варя красноречиво скрестила руки на груди.

– Но в этих Квестах не принимают участие смертные! – поспешно добавила Лора. – То есть сотворенные расы! Это негласный закон!

– В них участвуют только демиурги!

– То есть как? – Варя настолько была поражена услышанным, что мгновенно растеряла весь запас скепсиса.

– Демиургу блокируется его сила, и он становится на время обычным человеком. Кстати, таким же образом мы проходим обучение на многих планетах – на равных правах со всеми.

– Круто! А что вы закончили?

Девчонки заулыбались и переглянулись: наконец-то случился контакт.

– Мы изучали историю космонавтики, – начала Лора, и Нира с удовольствием ее перебила:

– И учились строить космические корабли и управлять ими!

– А еще мы увлекаемся археологией!

– И немного эволюцией генетики!

– И совсем немножко историей биоэтики разумных рас!

– Вау! – воскликнула Варвара. – И вы изучаете все это на правах обычных людей! Кстати, почему людей? Не эльфов? Не фей? Ну, вы поняли мой вопрос. С другими представителями этого мира я пока не познакомилась.

Улыбнувшись этому «пока» и впервые не услышав в ее тоне враждебности, близнецы переглянулись, и за обеих ответила Нира, внезапно посерьезнев:

– Ты права, мы можем оставлять себе способности любой из рас после блокировки Силы, но чаще всего мы остаемся в качестве людей.

– Потому что люди – наше любимое создание, – закончила за нее сестра.

– Самое хрупкое.

– Самое ненадежное.

– Самое несовершенное.

– Вы созданы по нашему образу и подобию.

У Вари вырвался откровенно нервный смех. Она не знала, то ли радоваться тому, что, оказывается, вся ее раса ходит в любимчиках у творцов миров, то ли стоит обидеться на собственную хрупкость, ненадежность и несовершенство.

– Значит, мы и ваша гордость, и ваш позор, потому что напоминаем вам самих себя? – спросила она, и все втроем не удержались от смеха.

От вспышки смеха всем задышалось легче, и разговор пошел уже более гладко.

– Так, надо же человеку разобраться! – продолжила расспросы Варя, и сестры не мешали: ситуация для нее и в самом деле нелегкая. – С людьми, вашей учебой и блокировкой Силы мы разобрались, а при чем тут ваши запрещенные Квесты?

– В Квестах принимают участие только демиурги, причем с предварительно блокированной Силой, – повторила Лора. – Привлекать для участия в Квестах других существ строго запрещено. Это карается смертью. Окончательной, без права реинкарнации даже в качестве сотворенного существа. Просто информация о демиурге стирается с тела мироздания. Это закон.

– Если демиург погибает в Квесте, он переносится обратно в свой мир. Но умирает в мире проведения игры он по-настоящему.

– Я опять ничего не понимаю. Вы, кажется, сказали, что я – в Квесте? – брови Вари поползли вверх.

– Да, ты не ослышалась.

– Но, прошу пардону, я человек.

– Не совсем, Варвара.

– Ты – потенциальный демиург.

И, пока Варя сидела с открытым ртом, Лора продолжила:

– Причем демиург с Даром Десяти Сил, самый сильный из нас.

– Ты потомок демиургов, и Дар твой дремлет в потенциале, и да, ты им не можешь воспользоваться до его пробуждения, но…

– Но это твоя природная особенность, и никто не может отобрать ее у тебя.

– На этой планете, где сам воздух пропитан магией, другие природные законы, и другие маги могут воспользоваться частицей твоего Дара. Даже самой его малости достаточно для поистине грандиозных свершений!

– Поэтому меня вовлекли в этот ваш Квест? Здесь понадобилась верховная жрица в храм!

– Именно!

– И мы здесь для того, чтобы оговорить с тобой правила участия и твои условия. Ты попала в Квест, но участвовать в нем ты должна добровольно.

– То есть я могу отказаться?

– Да.

– И вернуться домой прямо сейчас?

– Да, – повторила Нира, и голос ее дрогнул.

Варя задумалась.

– Любой труд должен оплачиваться, Варя. Если ты согласишься принять участие в Звездном Квесте, мы согласны обсудить твои условия.

– Почему бы вам, творцам, не прочитать мои мысли и не сделать выводы самостоятельно?

– Читать мысли считается дурным тоном, Варвара.

– Да, наши силы несоизмеримы, и именно поэтому мы никогда не пользуемся своими способностями, когда общаемся с другими расами. Это не этично.

– И даже в своем мире мы предпочитаем жить, минимально используя магию – только как средство, необходимый инструмент для своего развития. Ты думаешь, мы только и делаем, что лежим среди райских садов и открываем рты для того, чтобы туда падали виноградины? Мы все очень заняты. Практически одержимы идеей эволюции и развития.

– Да, есть те, кто посвятил себя искусствам, а кто-то наукам, причем таким, о которых ты даже не слышала.

– Мы любим развлекаться, но не ставим это целью своей жизни. Это не так интересно.

– Все, все, убедили, пчелки-труженицы! Вы – высшая раса высоко– и глубокоморальных трудоголиков, куда нам, убогоньким, до вас!

– Варя, не отходи от темы! Что ты хочешь за участие в Квесте?

– Да при чем здесь какие-то условия, я совсем не об этом сейчас думаю!

– А о чем?

– О родителях, о сестре, о бабушках и дедушках, о том, что с ними там будет, если я не выйду на связь уже сегодня!

– Это единственное, что тебя останавливает?

– Я недолго была в этом мире. И, в принципе, мне понравилось. Если я когда-нибудь смогу заработать столько, чтобы позволить себе возможность сесть и написать о нем… Это был бы ценный опыт для писателя.

– О заработке можешь не думать. Ты получишь материальное вознаграждение за участие в Квесте прямо сейчас. И твои близкие, если хочешь, смогут получить доступ к твоим средствам.

– И по поводу семьи не переживай. У тебя с собой телефон?

– Да, вон он. Но что толку от телефона с выходом в интернет в другом мире?

– Ты сможешь, как прежде, пользоваться им для телефонной связи с семьей и выходить в интернет на протяжении всего Квеста.

– Вау!

– Только продумай хорошо легенду для семьи, надо же им объяснить твое отсутствие.

– Я скажу, что решила немного попутешествовать с Аленой. Есть у меня такая подруга, которой прямо не сидится на месте. А деньги на поездки – накопила, такой вот я скрытый талант.

– Эта сумма, разбитая на три части в разных банках, тебя устроит? – Лора набрала на телефоне несколько цифр.

Не в силах произнести ни слова, Варвара кивнула.

– Потом проверишь по интернету свои счета. Воспользоваться ими можно только на Терре. Здесь – нет. Начинать Квест необходимо с нуля.

Ошарашенная водопадом свалившейся на нее информации, Варвара кивнула.

– Так ты согласна?

– Я пока этого не сказала.

– Мы не учли что-то еще?

– Я не буду участвовать, если вы не будете до конца откровенны со мной. Вам зачем это нужно? Если так увлекаетесь запрещенными развлечениями, проходили бы этот Квест сами!

– Да, ты права. Это нужно не нам. Это нужно нашей подруге, которая будет твоей соперницей в прохождении Квеста. Для нее нужно было создать равные условия: участники-демиурги с Даром Десяти Сил, но заблокированным, как у Дайры, или в потенциале, как у тебя, что проявляется почти одинаково.

– Вот с этого места поподробней. Я же понимаю, вы не просто так соглашаетесь на все мои условия!

Варвара поняла, что демиурги недоговаривают самого важного. А быть слепым орудием непонятно чего ей не хотелось.

– У нас есть подруга, Одаренный демиург. Это значит, что она способна творить миры и даже галактики в одиночку. В основном мы рождаемся только с ограниченным Даром.

– А бывает, что совсем без него?

– Бывает, – улыбнулась Нира. – И таким тоже есть, чем заняться.

– Не перебивай, – попросила Лора. – Так вот, по законам нашего мира нашей подруге, которая достигла – на твоем языке – совершеннолетия, пришла пора обучаться творению миров, а потом и приступать к делу.

– И в чем прикол? Сами же говорили, что все вы сплошь трудоголики.

– Во-первых, у нее другие интересы.

– Я так понимаю, есть и «во-вторых».

– Да. Есть мнение, что для того, чтобы стать полноценным творцом Десяти Сил, необходимо развоплощение, – выпалила на одном дыхании Нира.

– А что это такое?

– Никто не знает. Демиурги Мудрейшего Совета молчат, а в летописях об этом не упоминается.

– Хм, – протянула Варя, – наверняка какая-нибудь ерунда. Только не говорите мне, что ваша подруга, демиург, испугалась слова.

– Сыграли роль все факторы: творить она не хочет, считает, что не готова, интересуется совершено другим, а тут еще слухи про это загадочное развоплощение…

– В общем, я так поняла, нервы у нее сдали основательно. Но к Квесту это все какое отношение имеет?

– Старейшины нашего мира согласились, что если она пройдет его, то этим докажет свое право на самостоятельность.

– Стара легенда. Молодые доказывают свою профпригодность старшему поколению, – хмыкнула Варя. – А они, эти ваши старцы, как подписались на это?

– Старейшины. Они рассчитывают получить троих Одаренных демиургов вместо одного, – честно ответила Лора. – В Квесте принимает участие еще одна девушка, местная уроженка, но тоже потенциальный демиург. Дар передался ей по материнской линии.

– Кстати, а мне по какой?

– Варвара, тебя это сейчас волнует больше всего? Ты хорошо поняла, что сейчас услышала?

– Ну да, максимум, что мне грозит, – это стать демиургом, с этим, как его… развоплощением! Перспективка, скажу я вам, не столь печальная, как до пенсии зарабатывать на жизнь копирайтингом.

– А развоплощение? – удивленно воскликнули сестры.

– А что развоплощение? Какая-нибудь фигня. Неужели ваши все из себя такие высокоморальные перцы отправили бы себе подобную на какое-нибудь непотребство? Если вы даже для своих идиотских Квестов другие расы не привлекаете? Где логика?

– Ну… мы думали…

– Дорогие мои, если бы вы пожили на Земле годков так по тридцать, замуж бы сходили… В больницах наших тоже полежали… Да и вообще у нас на улицу выйти опасно ночью одной! Что ночью! Я утром по лесопосадке боюсь одна бегать, ужасы разные мерещатся, и это не паранойя, а здоровый инстинкт самосохранения! Вы бы поняли, чего действительно надо бояться, а не какого-то там загадочного развоплощения в мире совершенных существ. Правда, глядя на ваше ущербное мышление, совершенными вас назвать можно с очень большой натяжкой…

Нира и Лора открывали и закрывали рты. Какая-то человеческая девчонка только что на пальцах им показала всю нелепость их опасений.

– Вот то, что ваша подруженция не хочет, – это я могу понять, – продолжала между тем Варвара. – Кстати, а чем она увлекается?

– Она мечтает о космических археологических экспедициях…

– Прикольно. Кстати, если Квест прохожу я, а не она, от меня ваши старцы со своим предложением творить отстанут?

– Старейшины. А ты хотела бы творить?

– Я не знаю, как это. Но, думаю, та третья девчонка тоже бы не отказалась. Интересно же! Это вы там в вашем совершенном мире зажрались, а нам все экзотика.

– Но Дайра с Иррастом, организатором Квеста, оговорили в правилах несколько пунктов, которые защищают вас обеих от Совета в любом случае. Вы, кстати, можете не согласиться на пробуждение вашего Дара!

– Оговорили, значит, честные высокоморальные демиурги. Вообще-то это называется обман!

– Но Дайра хотела вас защитить!

– А нечего нас защищать, сами как-нибудь разберемся. Я так понимаю, вы мне задание не озвучиваете, пока я согласие не дам на участие в этом вашем цирке? – Варя чуть склонила голову набок.

– Да.

– Значит, я им тут реалити шоу буду устраивать, пусть и за достойную плату, а они на тотализаторе играть, глядя на мои злоключения? Так?

– К чему ты клонишь, Варя?

– Вот я давеча душ принимала и услугами эльфийских массажисток пользовалась – и на это тоже смотрели ваши? Вообще-то это извращение! Даже как-то называется, не помню как, но точно знаю: такое есть!

– Варя! Ну как не стыдно тебе!

– Извращенцев среди демиургов нет! Все твои переодевания и гигиенические процедуры остаются от нас за кадром!

– И, если ты…

– Вот это вряд ли. Я, знаете ли, и так не слишком высокого мнения о сильной половине человечества, мне еще на этом вашем задании романов не хватало. Вот закончу – тогда посмотрим.

Близняшки переглянулись и хихикнули. Не поверили. Девчонки – они и есть девчонки, опять подумала Варя. Пусть даже и демиурги. И пусть, ей все равно не до романтических увлечений.

– Все, хватит сопли жевать. Давайте уже заканчивать этот разговор. Я согласна, вы тоже, озвучивайте задание. Мне еще об этом мире нужно вас расспросить. Здесь как-никак прием в мою честь будет. Скоро выделенные мне помощницы придут верховную жрицу готовить.

– Е-е-е-е-с! Я знала это! Я знала, что ты согласишься, моя девочка! – сверкающая торпеда принялась носиться по комнате, разбрасывая в разные стороны светящуюся пыльцу.

– Тинь? А ты здесь откуда?

– А она с самого начала здесь, – прикусила от смеха губу Нира.

– Мы подумали, раз вам работать вместе…

– В конце концов, она старшая дворцовая фея.

– Да я и не против! – воскликнула Варя. Она была искренне рада тому, что фея все это время была рядом.

– Почему ты раньше себя не обнаружила?

– У вас был серьезный разговор, и тебе самой надо было принять решение, – сообщила Тинь, наконец-то усаживаясь на край прикроватного столика и закидывая одну изящную ножку на другую.

– Феи – существа, созданные из чистой магической энергии, и здесь, в долине снежных эльфов, многие магические обязанности лежат на них, – пояснила Нира. – Ты была вызвана в их храм в качестве жрицы-проводника, и с помощью фей раздвинешь для эльфов границы миров.

– Итак, теперь к обязательной части, – торжественно сказала Лора. – Варвара Соколовская, твое задание в этом Квесте – проследовать к Институту Благородных Волшебниц!

– Вау, давненько я там не была, – воскликнула Тинь, а Лора продолжила:

– И не просто проследовать, но и поступить в него!

– О-па… – только и смогла вымолвить Варя. – Как же я поступлю, если вы сами сказали, мой Дар есть только в потенциале?

– Но все же есть. Тех крох, что станут доступными тебе просто благодаря твоему пребыванию в этом мире, вполне хватит, – успокоила ее Лора.

– Это Дайре пришлось заблокировать Дар: он у нее в расцвете, а у вас, двух других участниц, даже и не просыпался, – подтвердила Нира.

– Не запаривайся на этот счет, здесь просто другие законы природы, – пискнула Тинь.

– Ого! Круто! А я смогу себе что-нибудь тюнинговать, когда он проснется?

– Варя, кажется, он уже пробуждается, и ты становишься демиургом! – обе близняшки прыснули.

– Вы о чем? – Варваре была непонятна причина их внезапного веселья.

– Тебе бы посетить нашу Школу Звездных Странников. Демиурги, что постарше, обычно поспокойнее. Но молодежь… Каждый считает своим долгом быть идеалом красоты, правда, по собственным канонам.

– А, вы об этом, – Варя тоже расхохоталась. – Вы еще наших силиконовых долин не видели! Вот уж где ржака. Ладно, я поняла: не переусердствовать в гонке за идеалом.

– Ты и так прокачаешься, когда начнешь магичить, – улыбнулась Тинь. – А начнем мы уже завтра.

Близняшки улыбнулись и переглянулись, довольные.

– Все, дорогие демиурги, вы нас извините, но нам пора, – решительно пропищала Тинь. – Варие нужно еще утрясти вопрос с предками, а то, чувствую, она не успокоится. Потом нужно собраться к приему: выбрать платье, туфли, сделать прическу, макияж… Кайф! Кому нужны эти приемы, когда человек только-только оклемался, но ничего не поделаешь – традиции. Эльфы обожают развлечения, этого у них не отнять. А по поводу этого мира, Вариа, я сама тебя просвещу, но позже, когда будет время.

– С такой напарницей мы за тебя не волнуемся, Варя, – улыбнулась Лора.

– Значит, в добрый путь! Зови нас, если понадобимся, – подмигнула Нира, и сестры отключили окно портала.

Следующий час, промелькнувший для Вари в одно мгновение, прошел за разработкой вместе с Тинь правдоподобной версии происходящего для родителей, сестры и неугомонной Аленки, которую предупредили, что для всех Варвара с ней. А также за выслушиванием многочисленных воплей, ахов и охов родственников по скайпу, благо обычный смартфон оказался под завязку накачан магией и раздвигался в пространстве до размеров планшета. Она смогла продемонстрировать родителям свои покои, убедив их, что они с Аленой расположились в отеле, а заранее она не сообщала такую новость, потому что не хотела сглазить… А работа? А что работа? Она удаленная, везде в развитых странах есть интернет, а в неразвитые они пока не собираются, и деньги будут продолжать поступать на карточку. Вы приглядывайте за квартирой и фикус заберите с подоконника… И прочее в таком же роде.

Затем вернулась Эйла с помощницами, и начались многочисленные примерки, сопровождаемые советами и едкими репликами Тинь. Усталая, но довольная обладательница огромного эльфийского гардероба, Варя обнаружила не только «шелка и атлас», как она выразилась, но и массу брюк, бриджей, жилеток, футболок и удобных курток для верховой езды и других занятий спортом. Пришлось признать, что эльфы хорошо подготовились к приезду новой жрицы-проводника.

– Просто жрица-проводник должна быть довольна жизнью, это обязательное условие, иначе ничего не выйдет, – доверительно сообщила ей Тинь. Она же поведала, пока девушки крутили Варю в разные стороны и подгоняли по ее фигуре платья, что здесь верховая езда – любимое развлечение как знати, так и простых эльфов.

– А как же орки? Они есть в этом мире? У нас в книгах пишут, что коневодство – их прерогатива.

– Орки не занимаются конным спортом, Вариа. Они буквально живут в седле.

– Ну прямо как наши казаки!

Варвара расспросила бы Тинь еще об этом мире, особенно о своей новой работе, но Эйла заявила, что платье для приема готово, и увлекла ее в ворох юбок.

Увидев себя в зеркале, Варя изумленно ахнула. Платье темно-вишневого цвета подчеркивало молочную белизну ее кожи. Аккуратный вырез под горло украшала россыпь сверкающих в тон платья камней. Отсутствие рукавов давало возможность разглядеть цветные «рукава»-татуровки: змея-искусителя с яблоком во рту, обвивающего одну руку, и гирлянду цветов из райского сада на другой. Платье было длинным, в пол, но Тинь приказала в спешном порядке организовать вырез, который начинался как раз над правой ногой, чтобы при ходьбе было видно меч на голени и немного щит на бедре. Что и говорить, эльфийки знают толк в красоте и изяществе: платье было не просто великолепно, оно волшебным образом преобразило свою обладательницу. Привыкшая в повседневной жизни подчеркивать спортивную фигуру брендовыми джинсами и дорогими кроссовками, Варвара не могла поверить своему отражению.

Ее короткие волосы уложили торчащими прядями в разные стороны, а длинная синяя челка была вытянута и заложена за ухо. Категорически отвергнув изящные туфли на умопомрачительном каблуке, Варвара выбрала черные аккуратные лодочки на небольшой платформе, украшенные камнями в тон платью.

Именно в таком виде она вместе с Тинь, одетой в платье, которое сверкало всеми оттенками золотого так, что глазам было больно смотреть, показались в Малом зале для пиршеств. Варя удивленно хмыкнула: если этот зал «малый», то каков тогда большой?

Сказать, что эльфы умеют веселиться, – значит ничего не сказать. Столы ломились от яств, и тут еще одно представление Вари об эльфах рухнуло: далеко не все они были вегетарианцами, как им подобает согласно ее фентезийным романам. Некоторые кланы явно предпочитали мясные блюда – например, клан Элсуортов, к которому принадлежал первый встреченный ею эльф.

Верест был элегантно, но просто одет в темной цветовой гамме, и, казалось, не замечал Варвару, всем своим видом демонстрируя скуку и холодность. Как ему это удавалось среди такого обилия красок, волшебной зажигательной музыки, умопомрачительных ароматов и действительно непринужденного веселья – непонятно. Собственно, он и покинул прием одним из первых, не станцевав даже ни одного танца: может, не умеет.

Зато остальные умели! Радостно смеясь, Варя кружилась в эльфийских танцах, может, не очень точно копируя движения, но беззаботно и весело. Причина ее беззаботности и неудержимого веселья лилась рекой: шипучее игристое эльфийское не только стояло на столах в бутылках темного стекла, но и шипящей струей било из фонтана посреди зала, распространяя пьянящий аромат с фруктовыми и миндальными нотками, переливаясь в свете разноцветных огней.

Королевская чета не отставала в веселье от своих подданных: они кружились в танцах с эльфами других кланов, но чаще всего танцевали вдвоем. А когда Варя увидела, как сердито король смотрит на свою королеву, которую кружит в танце высокий рыжеволосый эльф, при этом что-то увлеченно ей повествующий, а Алиста восторженно хохочет, то не смогла ей немного не позавидовать. Ну ладно, много. Позавидовать много-много, самой, что ни на есть черной завистью! Где это видано, чтобы муж, чья рука лежит на талии умопомрачительной смуглянки из клана Эльбрусов, которая смотрит на него с немым обожанием, так искренне и неприкрыто ревновал свою жену!

– Это еще что! – шепнула ей на ухо Тинь, заметив ее реакцию. – Сегодня он, по крайней мере, держит себя в руках, не устраивает скандала!

– А что, и такое бывает? – изумилась Варя, отпивая вино из бокала, чтобы затем выйти на свежий воздух немного охладиться. – Король не боится потерять лицо перед своими подданными?

– Спрашиваешь тоже! – немного гордо подтвердила Тинь. – Эти стены видели не только летающие стулья, но и столы!

– Ого, – только и смогла с уважением произнести Варвара, оценив длину и массивность столов в зале.

– Вот тебе и ого! – задорно продолжила фея. – Впрочем, потом от их пылких примирений здесь столько же мебели ломается…

И Варя с феей, переглянувшись, захохотали, прижимая руки к губам.

После окончания праздника Варя лежала в роскошной, благоухающей свежестью постели и прокручивала события прошедшего дня в голове: насколько удивительно вдруг изменилась ее жизнь! Однако в бочке радости присутствовала и ложка дегтя: ей отчаянно, до дикого восторга понравилось у снежных эльфов, но она согласилась на участие в Квесте – и значит, обязана как можно скорее поступить в этот Институт Благородных Волшебниц. А вот как это сделать?

Она хотела посоветоваться с королевой, но та ясно дала ей понять, что все разговоры о делах – завтра. Правда, Тинь в присущей ей беззаботной манере обещала посодействовать, так сказать, «пробить почву». Откуда у этого крошечного магического существа столько привычных для слуха Вари словечек? Впрочем, подумала она, прогрессивная молодежь во всех мирах одинакова: вон как девчонки-демиурги сегодня хихикали и непринужденно болтали с ней, когда прошло первое напряжение! Но следующую мысль о схожести молодежи во всех мирах Варя додумать не успела, провалившись в спокойный, глубокий сон.

Ей показалось, что она только сомкнула веки, и тут же почувствовала, как ее немилосердно дергают за волосы.

– Просыпайся, просоня, сколько можно дрыхнуть! – этот сердитый писк Варя узнала бы из тысячи.

Отмахнувшись от Тинь, нисколько не обидевшейся на такое обращение, Варвара сладко потянулась и прислушалась к своим ощущениям: не смотря на то, что практически не ощутила эту ночь, выспалась она прекрасно и была полна сил.

– Бегом, бегом, Вариа, нам предстоит работа и работа эта не ждет, собирайся, скоро за тобой придут – сегодня Анды отвоюют у Элсуортов священную гору, и лучше, если мы откроем для них портал перед самым рассветом, когда внимание часовых максимально снижено!

– Но…

– Никаких но! Руки в ноги и бегом! Мне тоже надо подготовиться! – и фея исчезла.

Посчитав нужным прислушаться к словам своей крошечной напарницы, Варвара вскочила, как будто и не спала вовсе, и понеслась в ванную – она знала, что ничто так не бодрит с утра, как холодный душ, и пусть утреннюю пробежку она пропустит, ничего, наверстает потом.

Недолго думая, она отрегулировала воду в бассейне до прохладной, почти холодной и плюхнулась в него. Взлетев торпедой, Варя почувствовала, что остатки сна как рукой сняло. В считанные минуты завершив утренние гигиенические процедуры, закутавшись в полотенце, она также стремительно понеслась в гардеробную, где уже хозяйничала Эйла:

– Чудесное утро, лерра жрица, вот, одевайтесь и следуйте за мной.

Не задавая лишних вопросов, Варвара натянула традиционное одеяние жриц храма Матери всех эльфов – длинное платье в пол, напомнившее ей древнегреческие хитоны и легкие, почти невесомые сандалии на плоской подошве. Руки пришлось украсить множеством браслетов – как запястья, так и плечи, по объяснению Эйлы, это были не украшения, а заряженные магией вспомогательные для открытия портала атрибуты.

Практически бегом вылетев из дворца, Варя вскочила в небольшую карету, которая сразу тронулась. Королевская чета предпочитала передвигаться верхом, – карету предложили только Варе, пока эльфы еще не успели оценить ее навыки верховой езды.

Войдя в главный зал храма, где активно завершались приготовления по организации портала, Варвара ахнула от окружающего великолепия, которое казалось совершенно сюрреалистичным из-за полчищ снующих туда-сюда фей. Алиста объяснила ей, что обычные пространственные порталы образуются с помощью магических кристаллов или непосредственно магами, но им сейчас предстоит открыть портал для целого войска, и тут без магической энергии верховной жрицы – никак. Варя кивнула, убеждая себя, что все поняла, и спросила – что от нее требуется?

– От тебя ничего не требуется, – пискнула незаметно подлетевшая Тинь, – Постарайся не потерять сознание и следуй моим указаниям.

Удобно усевшись в широкое, но твердое кресло, казалось, целиком выточенное из горного хрусталя, Варя положила руки на прохладные подлокотники и почувствовала, как по рукам и ногам ее растекается неведомая до сих пор энергия, практически приклеивая ее к хрустальному креслу.

По обеим сторонам расположились король с королевой, вокруг них разноцветными кругами, образовывая так называемые «кольца Сатурна», кружилось множество фей. Тинь расположилась на плече у Варвары, и той казалось, что голос феи раздается прямо у нее в голове. По приказу Тинь Варя закрыла глаза и прислушалась:

– Иди сюда, Вариа, иди на мой голос.

Не понимая, как можно идти на голос в своей голове, Варвара нахмурилась, за что тут же получила вполне ощутимый тычок в правую скулу и услышала:

– Не старайся понять, в первый раз это бесполезно, мне нужно, чтобы ты просто следовала моим указаниям. Иди сюда!

Варя крайне удивилась, когда обнаружила, что стоит в этом же, но совершенно пустом зале в полнейшей тишине, и единственный звук, который она слышит – это звук голоса Тинь, раздающийся в ее мыслях.

– Есть! Молодец! – Ободряюще пискнула Тинь, и скомандовала, – Теперь очень плавно и осторожно, пока не привыкнешь, начинай двигаться вперед.

Варвара постаралась сделать шаг, прислушиваясь к своим ощущениям: она не чувствовала пол под ногами так, как привыкла его ощущать, он ощущался не плотнее пространства, окутывавшего ее, и плотная на первый взгляд субстанция, казалось, шипела под ее стопами, проникая в тело тысячами крохотных пузырьков.

– Стоп! Так ты можешь выскочить обратно, и все придется начинать заново, – раздался писк Тинь, – почувствуй, пол твердый и прохладный, а воздух невесомый. Медленно поведи рукой.

Варя подняла руку, и изумленно выдохнула, ощущение было такое, как будто она двигалась под водой. Пространство, как будто сопротивлялось ей.

– Ты привыкнешь, – удовлетворенно пискнула Тинь, – здесь практически также, как и в привычном тебе измерении.

– Где мы? – спросила Варя и даже не услышала, а ощутила свой голос, как что-то материальное, находящееся извне, а не внутри.

– Это одно из измерений межмирового пространства. Отсюда мы будем открывать порталы в этот мир, или в другой. Но для ворот в другие миры ты пока не готова. В ночь равноденствия само пространство поможет тебе, моей силы не хватит. Сейчас тебе надо сделать так, чтобы твои ощущения здесь оказались максимально приближенными к ощущениям в привычном тебе пространстве. Медленно ступай, двигай руками, иди вперед.

– Почему я не вижу тебя?

– Ты пока плохо видишь здесь. Я держу нить, соединяющую твое сознание с этим измерением. Видишь дверь на противоположной стене?

– Да.

– Иди на нее, старайся разглядеть ее во всех деталях.

Варя ступала по мраморным плитам зала храма Матери всех эльфов, заставляя себя ощущать твердость этих плит и легкость воздуха, окружающего ее. Казалось, что если она не будет прилагать к этому усилий, пространство смешается в одну вязкую серую субстанцию, и она провалится в бездну.

– Ты привыкнешь, Вариа, – сказала Тинь, – у тебя самый мощный потенциал, из всех, с какими мне довелось работать. Главное – не расслабляйся, описывай у себя в сознании дверь, которую ты видишь, только не произноси ничего вслух, а то тебя отбросит назад звуковой волной.

Медленно, но верно Варвара приближалась к высокой серой двери в форме арки, и, по мере ее приближения, она все отчетливей могла разглядеть ее контуры, выемки, образующие на ней странный рисунок, в виде множества колец змеи, держащей хвост в собственной пасти, и рисунок этот, был как будто живым и непрерывно двигался, хотя голова пресмыкающегося оставалась на месте.

– Не увлекайся! – пропищала Тинь, – попробуй ее открыть.

Варя положила руку на холодную круглую ручку двери, через которую она зашла в этот зал и легонько потянула дверь на себя.

– Молодец, главное не сливайся с ней, ориентируйся на температуру своего тела: помни, что рука твоя теплая, а ручка двери – холодная.

– Ой! – Воскликнула Варя, и тут же, опомнившись, замолчала, но было поздно, – ее перебросило на несколько шагов назад.

Варя ожидала очередной тычок крохотного кулачка Тинь, но его не последовало, вместо этого раздалось сдавленное хихиканье.

– Что случилось? – спросила Тинь таким тоном, как будто заранее знала ответ.

– Я удивилась, не увидев татуировок, – призналась Варя, – Непривычно было увидеть свою руку без них. В этом измерении их нет, да?

– Да нет, они есть, просто ты пока плохо видишь, – повторила фея, – Кстати, здесь они выглядят совсем по-другому, еще красивее! Думаю, ты увидишь их одновременно со мной. Сейчас попробуй сосредоточиться и ничему не удивляться. Дубль два! Дверь, ручка!

Оказавшись у двери, Варя опять взялась за ее ручку, ощущая прохладный металл под своими, неожиданно горячими, пальцами. Сосредоточившись на тепле, исходившим от ее руки, она внезапно почувствовала, как это тепло движется вверх по руке, переходя в жар, разливаясь по плечу, шее, груди.

– Не циклись, – оборвала ее Тинь,– еще наиграешься. Ладно уж, иди до конца, – вздохнула она.

Варвара почувствовала, как тепло разливается по всему телу, но не успела привыкнуть к этим ощущениям, как Тинь вернула ее внимание к двери.

– Тяни на себя и молчи, умоляю!

Медленно приоткрыв дверь, Варя опять чуть все не испортила: она точно помнила, что они с эльфами зашли в этот зал через нее, и за этой дверью должен был быть длинный сверкающий разноцветными огнями коридор, причем огни его были образованы за счет стаек крошечных птичек, перелетающих с места на место. Алиста объяснила ей тогда, что это птицы крошек фей, сотканные из чистой магической энергии, так называемые магические светлячки. Когда она станет полноценной магиней, ведь она хочет научиться пользоваться своими возможностями сама, не так ли? Она научится создавать таких светлячков, хоть целыми стаями.

Так вот, сейчас так ярко запомнившийся Варе коридор исчез, как будто его и не существовало, и она вовремя сдержала возглас удивления: коридор не просто исчез, сразу за дверью оказалась монолитная стена из серого камня.

Тинь опять хихикнула у нее в голове, видимо, развлекаясь реакцией Вари:

– Молодец, что сдержалась, – и уже серьезно добавила: – Видишь сверкающую точку посреди этой стены, чуть ниже твоих глаз? Да отпусти ты, наконец эту ручку и распахни нормально дверь! Так, хорошо. Теперь внимание на эту светящуюся точку!

Под пристальным взглядом Вари светящаяся точка немного увеличилась.

– Теперь помоги себе руками и раздвинь ее – только медленно, – пропищала Тинь, – Вспомни, как раздвинула в пространстве прокачанный демиургами телефон.

Варя приблизила руки к маленькому сверкающему пятнышку и постаралась осторожно потянуть его в разные стороны.

К ее удивлению, у нее получилось, и вот уже перед ней было крохотное оконце с бившим прямо в глаза светом.

– Теперь подожди, твои глаза должны привыкнуть, – остановила ее Тинь, – Это пространственная дверь: по сути, такой же портал, по которому ты разговаривала с демиургами. Твоя задача сейчас – раздвинуть ее границы по всему проему, дальше они раздвинутся сами – настолько, насколько это будет нужно. Начинай, а я пока подведу ее непосредственно к нашему войску.

Варя так увлеклась проделываемой работой, что потеряла ощущение времени. Раздвигая границы пространственной двери, ей казалось, что за ней, в окружении этого белого света, она видит вереницу лиц, родных и близких людей, а также странных существ, которых ей доводилось видеть в своих снах. Жаль, что у нее не было времени как следует разглядеть их – Тинь не давала ей зацепиться вниманием за что-то постороннее, терпеливо переводя его на непосредственно поставленную задачу.

Наконец границы портала были раздвинуты величиной в проем, и Варе показалось, что дверь перестала существовать – настолько ее восприятие слилось с тем, что она видела через нее. Это было похоже на чувство полета – Тинь переносила дверь в пространстве, устанавливая ее перед армией Андов, готовой к бою. Неожиданно для себя, Варя оказалась стоящей спиной к многочисленному эльфийскому войску, между королем и королевой, которые ловко запрыгнули на подведенных к ним красавцев эффо-техинцев серебристой масти.

Перед Варей мерцала огромная стена портала, которая по мере рассеивания сияния, показала по другую сторону пологую величественную гору с растительностью на ней странных синих оттенков.

– Внимание, я навожу портал на священную гору, раздался голосок Тинь, и выдергиваю тебя отсюда. Мы будем наблюдать за сражением со стороны. От тебя главное сейчас – удерживать внимание на портале.

У Вари закружилась голова от стремительно приближающейся к ним священной эльфийской горы – в считанные секунды она успела разглядеть лагерь армии Элсуортов. Даже мимолетного взгляда хватило Варе, чтобы понять, насколько численность армии Андов превосходит их. Внезапно стена портала пропала, и они с феей оказались прямо перед священной горой с войском позади, в этот же момент что-то дернуло Варю вверх, и она услышала, как король Альдаиэль Великолепный отдал приказ на штурм, и прямо под ее ногами сотряслось пространство от топота копыт эльфийских скакунов. В этот же момент Варя все-таки не выдержала, и потеряла сознание.

***

Очнулась она лежащей у подножия синей горы – синий цвет странным образом окрашивал траву и цветы, растущие на ней, многообразием своих оттенков: между горой и окружающей ее землей как бы была прочерчена четкая полоса – трава у подножия оставалась привычного Варе, зеленого цвета. Оглядываясь вокруг, она увидела изящную фигурку Тинь, сидящую на крупном цветке с огромными белыми лепестками, фея довольно улыбалась.

– Поздравляю, напарница, с первым успешно выполненным заданием! Если учесть, что раньше ты не делала ничего подобного, ты держалась молодцом. Я думала, ты вырубишься гораздо раньше!

– А бой! Я пропустила эльфийский бой! – огорченно воскликнула Варвара, заметив, что уже стемнело, и в полумраке стоят множественные шатры, и вокруг совершенно спокойно разгуливают группки Андов, Элсуортов и других кланов Объединения Снежных Эльфов, и все тихо-мирно – летают светлячки и крошки-феи, откуда-то доносятся звуки приятной мелодии, тут и там раздаются веселые голоса и смех.

– Это в тебе кровь предков-казаков говорит? – усмехнулась Тинь, и, перехватив варин ошалелый взгляд, продолжила, – Откуда в тебе столько кровожадности, дорогая напарница?

– Но ты обещала, что мы посмотрим на бой со стороны! А я, получается, весь его проспала?

– Ну, я же не виновата, что ты пока такой неопытный проводник, – хихикнула Тинь, – Да и было бы, на что смотреть, если честно! Какой там бой! Никто и не собирался особо воевать – Андам надо было только отбить священную гору, и ее отбили с минимальными потерями среди своих и противника – никто из эльфов не пострадал всерьез. Элсуорты, увидев, насколько наша армия превосходит их по численности, с энтузиазмом отступили. Вообще-то, Элсуорты – очень воинственный клан, но сейчас не та ситуация: все понимают, что приказ захватить священную гору пришел Алле в голову только, чтобы как-то развлечь себя в отсутствие супруга. Они сейчас, кстати, тихо-мирно пьют чай в королевском шатре.

– Алле?

– Аллариэль, королеве Элсуортов, матери твоего знакомого Вереста. Помнишь, я рассказывала тебе, что в связи с исчезновением своего супруга-короля, Алла решила пересмотреть свои взгляды на верховную власть и самой занять место правительницы Объединения снежных эльфов?

– Да, припоминаю, вчера, но я, кажется, плохо слушала.

– Еще бы, после такого стресса, – усмехнулась Тинь.

– Так вот, она узнала, что место верховной жрицы сейчас в храме Матери Всех Эльфов вакантно, а значит, никто не организовал бы портал сюда, и, поскольку земли Элсуортов территориально практически соприкасаются со священной горой, как и земли Андов, думала занять под шумок священную гору. Ан нет, не вышло, пришлось ей согласиться на перемирие.

Тинь сочувствующе посмотрела на свою напарницу:

– Ты сегодня еще ничего не ела и не пила, дело в том, что прокладывать портал лучше на голодный желудок, особенно с непривычки. Пошли в наш шатер, перекусим.

Варя поднялась, и направилась через лагерь в небольшой уютный шатер, оставленный для верховной жрицы и старшей дворцовой феи.

Ая

Девчонки по ту сторону портала были прехорошенькие, причем Ая никак не могла определить, к какой расе они принадлежат: выросшая среди эльфов и привыкшая к их надменной, утонченной красоте, Ая понимала, что даже легион эльфийских красавиц Альянса Цветущего Архипелага не сравнится ни с одной из девчонок, сидящих перед ней. Прекрасно образованная для своего возраста и положения, а также в силу природной любознательности, Ая не припоминала, чтобы видела пространственные портреты представителей какой-либо расы, хоть отдаленно напоминающих этих белокурых девушек с удивительными зеркальными глазами.

Недоверчивая в силу атмосферы, в которой выросла, а именно общего снисходительного отношения мало того, что к незаконнорожденной, так еще и не чистокровной эльфийке, Ая и от этих экзотических красавиц не ожидала ничего хорошего.

– Какие у тебя чудесные волосы! Я в жизни не видела ничего подобного! Правда, Нира?

– Цвет плавленой меди…

– Ой, надо же, мы еще не представились!

– Какие мы невежливые!

– Я – Лора.

– Я – Нира.

– Вообще-то Нимерия и Лореника, но проще сокращать, – и одна из девушек почему-то подмигнула Ае.

– Кто вы? И что значит, «я – в Квесте»?

– Мы – демиурги, Ая. Ты знаешь, что это значит?

– Вы создаете миры? Значит, мифы о вас – не сказки?

– Ну, думаю, на девяноста девять процентов – сказки! – рассмеялась Лора.

– Скорее всего, правда только в том, что мы действительно создаем миры, – усмехнулась Нира.

– Я не знаю, как реагировать на это, честно. Я уже три недели живу в состоянии замешательства.

– Мы знаем, Ая. И сожалеем, что именно таким образом тебе пришлось попасть в Квест.

– Впрочем, вам всем троим это стоило сил и нервов!

– Так что за Квест? Вы можете объяснить по-человечески? Даже жрица Аида сегодня изъяснялась понятней!

– Квест – это игра.

– Ты читала повести о том, как хитроумные герои исполняют поручения богов?

– Конечно.

– Это что-то похожее.

– Видишь ли, в нашем мире, есть такое развлечение среди молодежи: мы выбираем какой-нибудь мир, в зависимости от интересов, путем голосования определяется задание для игрока или игроков, нам блокируется наша Сила, то есть по сути, мы становимся людьми, и вперед!

– А за нашими приключениями следит масса других демиургов, делаются ставки на то или иное действие и на итоговое прохождение Квеста.

– Естественно, взрослые не одобряют этой затеи.

– Во время игры случается всякое…

– Вдобавок еще и тотализатор…

– Поэтому «Звездные Квесты» запрещены.

– Но это не значит, что их не бывает.

– Если демиург умирает в Квесте, он переносится в свой мир.

– Но обычно до этого не доходит.

Ая слушала близняшек, приоткрыв рот. Она читала о Высшей расе, о расе, которая создает не только эльфов, орков, людей и пр., но и богов! Об этих таинственных творцах слагались поэмы, они прославлялись в мифах и легендах, а сейчас она запросто беседует с двумя из них. И не просто беседует, а слышит, что оказывается, ничто человеческое им не чуждо: молодежь ищет приключений, взрослые их запрещают… Все как у эльфов. И у людей – о людях она думала в последнее время очень много – оказавшись на пиратском корабле и каждый день наблюдая грубые лица корсаров, она не могла поверить, что наполовину принадлежит к их расе. Одно дело читать книги и делать преставления, а другое – столкнуться в действительности. А демиурги тем временем продолжали:

– Нашей подруге, Дайре, понадобилась помощь. Чтобы доказать право на свободу и самостоятельность Мудрейшим Совета демиургов, она вынуждена была принять участие в этом Квесте.

– Подождите, о каком праве идет речь? Разве творцы не могли договориться по-хорошему? Или это какой-то экзамен в вашем мире?

– Видишь ли, каждый демиург обладает только одним, максимум двумя Дарами творца. То есть если Лореника может сотворить мир и наделить его пригодной для жизни атмосферой, то я могу наделить его растительностью и сотворить в нем моря, океаны и реки.

– И все? – Ая выглядела немного разочарованной.

– Все, – улыбнулась Лора, – Но Дайра – наша подруга – способна в одиночку творить целые созвездия миров, у нее десять Даров.

– Она – единственная в своем роде.

– Была до недавнего времени.

– То есть как это – была?

– Была единственной среди нас с таким сложным даром.

– Пока мы не узнали о тебе, и еще об одной девушке из другого мира.

– Я не понимаю?

– Ты – демиург с Даром Десяти Сил, Ая.

– ??? – Ая смотрела на девушек и ей казалось, что все, что происходит, происходит как будто не с ней, она практически наблюдала этот странный разговор со стороны и чувствовала себя актером театра абсурда, причем таким актером, который играет свою роль откровенно фальшивя.

– Точнее, ты потомок демиургов с Даром Десяти Сил.

– Твой Дар пока не пробужден, он в потенциале.

– Вы о моих магических способностях?

Близнецы расхохотались.

– Эти магические способности на самом деле – крохи по сравнению с твоими истинными способностями – Даром сильнейшего из расы демиургов.

– И сейчас, когда ты входишь в возраст ранней весны, твой Дар можно пробудить. Пока ты не можешь пользоваться им самостоятельно, но маги этого мира могут пользоваться крохами твоего Дара творца для того, чтобы раздвигать границы миров, и прокладывать порталы в пространстве.

– Мне сказали, что я буду жрицей-проводником в местном храме.

– Правильно. Жрица-проводник – это неистощимый источник магической энергии, по сути, она сама является живым порталом. С помощью твоей Силы, местные маги раздвинут для себя границы этого мира, а в приближающуюся ночь равноденствия само пространство позволит тебе открыть ворота в другой мир.

– Храму Молчащих Пряностей понадобилась помощь жрицы-проводника, и когда один заезжий маг пообещал им достать верховную жрицу, ему была обещана более чем щедрая награда.

– А как этот маг вообще узнал о моем существовании? О том, что я обладаю столь бесценным для нашего мира даром? – Ая вопросительно смотрела попеременно то на одну, то на другую свою собеседницу, и, увидев ответ на свой вопрос в зеркальцах глаз, гневно выдохнула: – Так значит, это произошло не без вашей помощи!

– Не совсем, Ая. Этот Квест организован одним очень талантливым, но развивающим свой талант исключительно в криминальной сфере, демиургом.

– А ему зачем это понадобилось?

– Чтобы помочь Дайре.

– Так, я начинаю кое-что понимать. Одной вашей представительнице понадобилось участие в этом, так называемом, Квесте, в который за компанию втянули меня и девушку из другого мира? Так?

– Да.

– Ваша подруга получает право на самостоятельность после удачного прохождения Квеста? Так? Так. А что получаю я, кроме сомнительной радости танца под чужую флейту? Кстати, можно было втянуть меня в эту вашу игру как-то менее… травматично? Без удовольствия путешествовать на пиратском корабле и каждый день умирать от ужаса, задумываясь о своей будущей судьбе? Где вы были раньше?

– Ая, – мягко начала Нира, – Условия Квеста таковы, что огласить правила и задание можно только одновременно всем троим участникам.

– Которые равноудаленно размещаются в трех храмах этого мира в качестве верховных жриц этих храмов, – подхватила Лора.

– Дар нашей подруги заблокирован.

– Ваши – еще не пробуждены.

– У вас равные условия.

– К тому же скажи – с тобой дурно обращались на пиратском корабле? Тебе было сказано хоть одно грубое слово?

– Но… Процесс моего похищения…

– Да, мы знаем и сочувствуем. Но девушке из другого мира тоже пришлось пройти через панику и ряд сомнительных переживаний.

– А наша Дайра вынуждена была стать живым метеором, проходя блокировку своей Силы, и вживую соприкоснувшись с верхними слоями атмосферы этого мира.

– И, конечно, ты права: Дайра преследует свою цель, Варвара – девушка с Терры – свою, а ты вправе назначить свои условия для согласия на участие в этом Квесте.

Ая задумалась. Если бы вся эта ситуация произошла раньше, скажем, пока она не покидала воды Цветущего Архипелага, вряд ли бы она была в восторге от затеи демиургов. Но узнав, что у нее есть способности к магии, перед ней забрезжила на горизонте перспектива войти в элиту своего мира, доказать королю-отцу, что она достойна своей королевской крови, а также одним разом поставить на место весь надменный двор Альянса Цветущего Архипелага – от мачехи Агарны до слуг на собственном острове. Она может навсегда покончить с презрительным отношением к своему рождению, потому что одно – быть незаконнорожденной дочерью короля эльфов, и совсем другое – потомком загадочных одаренных демиургов…

– Я никогда не слышала о маме, – наконец, тихо произнесла она, – мой Дар унаследован от нее?

– Да, Ая. Твоя мать была потенциальным носителем Дара, который перешел тебе по наследству.

– Была? – в глазах Аи блеснули непрошенные слезы. Одним словом, оказалась разрушена ее хрупкая детская мечта: когда-нибудь встретить родную маму, почувствовать себя желанной и нужной.

– Была, – подтвердила Лора, – и зеркальца глаз обеих девушек тоже подозрительно заблестели.

Последовала пауза. Неприятная, неловкая. Ая пыталась справиться с собой, не давать волю эмоциям, а близняшки понимали, что любые слова сейчас окажутся неуместными и терпеливо ждали, когда Ая заговорит.

– Расскажите мне о ней, – глухо попросила она.

– Твоя мама была удивительной женщиной.

– Она очень много смеялась, обожала плавать, лазать по горам и ездить на лошадях.

Вместо комнаты близняшек по ту сторону портала от Аи замелькали пространственные изображения очень молодого и очень счастливого отца, который вовсе не выглядел, как король, а скорее напоминал самого обычного эльфа, в какой-то нелепой одежде. Рядом с ним на мелькающих перед взглядом Аи изображениях была маленькая худенькая темноволосая, коротко подстриженная девушка с широко посажеными, раскосыми, даже узкими глазами и тоненькими, чуть заметными ниточками бровей, из-за чего вид ее казался еще более хрупким и беззащитным.

Вот отец держит ее в воздухе на вытянутых руках, она смеется и волосы ее развеваются над головой, вот они в горах, посреди какого-то белого песка в смешных шапках и рукавицах этим самым песком бросаются друг в друга, вот они в странных узких лодках, с другими людьми, формой глаз и лица напоминающими ее мать, и каждый держит в руках весла, движутся по узкой горной речке…

На всех изображениях женщина источала удивительное тепло и какую-то спокойную радость, и отец Аи, король Леревемириэль Бесподобный, смотрел на нее с таким немым обожанием, которого Ая никогда не видела в его глазах.

– Твою маму звали Мика, – раздался за кадром голос кого-то из близнецов, – она была с Терры, из страны, которая называется Япония.

– Это она назвала тебя Аей, что в переводе с японского означает красочный или сотканный шелк, ты унаследовала цвет волос своего отца и родилась с уже длинными волосами.

– Ты – копия своей мамы, Ая, только цвет глаз и волос у тебе достался от Леревемириэля Бесподобного…

– Я поняла, почему так люблю воду, – прошептала Ая.

– Да, твоя мама тоже очень ее любила, и сама была «прозрачная и неуловимая, как горный лучей» – так говорил о ней твой отец.

– Странно. Я никогда не видела папу таким счастливым. То есть, получается, я вообще никогда не видела его счастливым, – сказала Ая.

Изображения маленькой смеющейся женщины, обнимающей ее отца, исчезли, и на смену им возник уже знакомый Ае розовый интерьер и лица демиургов.

– Что с ней случилось? – дрогнувшим голосом спросила Ая.

– Она умерла от тяжелой болезни.

– Многие на Терре умирают от нее.

Ая вспоминала женщину на изображениях и не могла поверить – как она могла заболеть? Такая жизнерадостная и постоянно хохочущая…

– Но как? Ведь от нее мне передался этот мой магический дар, то есть Дар творца?

– Он был заблокирован вашими предками очень-очень давно… – грустно сказала Лора, а Нира пришла на выручку сестре:

– Добровольно.

Обе сестры вздохнули, и Лора продолжила:

– Когда-то самые сильные демиурги покинули наш мир, и ушли в сотворенные миры, заблокировав свою Силу.

– Это только предположения, но ты – лучшее тому доказательство!

– На самом деле мы не знаем, что произошло тогда…

– Строятся сотни предположений и гипотез, но ни одного факта, повествующего, что случилось… Из-за чего раскололся наш мир.

– Моя мама умерла от неизлечимой болезни, – прошептала Ая, не считая нужным больше сдерживать свои слезы, которые катились по щекам. Впрочем, Нира и Лора от нее не отставали.

– Как же вы, творцы, могли допустить эти болезни? Зачем вы только придумали их?!

– Это долгий разговор, Ая. И ты пока не поймешь. Просто поверь – не все то, что выглядит как что-то, таковым является.

– Я уже слышала эти слова.

– Но не поняла их.

– Точнее, поняла так, как тебе было удобно. Болезнь – это чаще всего лишь зеркало определенного состояния ума.

– Но мама выглядит такой довольной и счастливой!

– При чем здесь твоя мама! Речь идет обо всем человечестве.

– Твои предки сознательно стали людьми, смертными, болеющими.

– Умирающими.

– Не хочу больше говорить об этом, – Ая упрямым движением вытерла слезы и решила, что раз она дочь такой замечательной женщины, и такого сильного мужчины, – чего стоило отцу вернуться к Агарне и сесть на трон, Ая поняла только сейчас. Понятно ей стало и отношение отца к ней – ему просто больно было видеть живую копию своей единственной любви, которая подрастая, все больше напоминала ему о его утрате… Теперь, как оказалось, потенциальный творец, она просто обязана доказать всему своему миру, на что она способна. «Я стану самой великой магиней, которую видел этот мир», – твердо решила она.

– Я буду участвовать в вашем Квесте, – сказала она вслух, – Но у меня есть одно условие.

У близняшек появились улыбки на лицах, они переглянулись, но тем не менее, тут же посерьезнели.

– Есть еще кое-что, – сказала Нира.

– Чего испугалась наша подруга.

– В случае проигрыша в этом Квесте, Мудрейший совет рассчитывает получить демиурга, или демиургов с Даром Десяти Сил.

– То есть в случае проигрыша я стану творцом? – брови Аи удивленно поползли вверх. Вот это наказание, всем бы такое!

– Дайра настояла на том, чтобы проигравшие были сами вправе решать за себя, без этого она не пошла бы на этот Квест.

– Для того чтобы творить всеми десятью Силами, демиургу следует пройти через развоплощение.

– Правда, что это – мы не знаем.

– Как и правда ли это…

Ая в замешательстве посмотрела на девушек:

– А это больно?

– Среди нас давно не рождались демиурги с Даром Десяти Сил, мы не можем этого знать.

– Я готова на что угодно, но все же рассчитываю победить.

– То есть ты, Ая, принцесса Альянса эльфов Цветочного Архипелага, согласна на добровольное участие в Квесте?

– Но только с одним условием: если я выиграю, я должна попасть в Институт Благородных Волшебниц, – выпалила Ая и недоуменно уставилась на близнецов, которые пополам согнулись от гомерического хохота.

– Нет, ты слышала?

– Она хочет поступить в Институт Благородных Волшебниц!

Сестры с трудом уняли непонятный Ае приступ веселья, услышав в ее голосе сердитые нотки:

– Что такого смешного я сказала?

– Просто ты потребовала в награду за выполненное задание Квеста предоставить тебе это самое выполнение задания!

– То есть?

– То есть, согласно правилам Квеста, ты должна поступить в Институт Благородных Волшебниц!

И все трое расхохотались.

– Ничего себе! – смеялась Ая, – Но я и в самом деле хочу в него поступить! И поступлю!

– Тогда тебе и карты в руки!

– Квест начался!

Прежде чем попрощаться, Ая попросила еще раз показать маму. Нира и Лора понимающе улыбнулись, и перед девушкой замелькали объемные изображения маленькой, сияющей молодой женщины.

– Нам нельзя посещать твой мир сейчас, общение разрешено только информационное, – сказала Лора, – Но после Квеста мы подарим тебе магический кристалл с записями изображений твоей мамы, а также архивом ее любимых книг, музыки и вещей.

– Спасибо, – искренне ответила Ая.

– А все же, какое вознаграждение ты хочешь? Обе другие участницы определились, а ты попросила непосредственно само задание!

– А можно я подумаю и скажу потом?

– Можно, улыбнулись сестры.

Ая успела высушить и заплести волосы, одеться, выбрав легкое темно-зеленое платье из мягкой и тонкой ткани с открытой спиной, и даже выпить шипящего сладковатого напитка, благоухающего травами, из хрустального кувшина на низком столике, кем-то предусмотрительно оставленного для нее, когда за ней пришла одна из сопровождавших утром на корабле лерру Аиду жриц.

– Мое имя Марисса, лерра Ая. Лерра Аида ждет вас.

По дороге Ая пыталась расспросить Мариссу, о Лонге, о храме, в котором ей предстоит стать жрицей, о своих обязанностях, но женщина хмурила черные густые брови, отвечала односложно, и чаще всего советовала спросить у старшей жрицы храма – лерры Аиды.

– Лерра Аида покажет.

– Лерра Аида объяснит.

– Только с согласия лерры Аиды.

– Когда лерра Аида даст на то разрешение.

«Да, – думала приободренная после разговора с демиургами Ая, – Пожалуй, неплохо, что жрица-проводник должна пребывать в довольном расположении духа… Как-то не хочется также, до одури бояться старшую жрицу, или быть настолько дисциплинированной, как эти женщины в черном…».

Аида ждала девушку в приятном полумраке зала с огромными, но плотно занавешенными окнами, полулежа на разноцветных валиках и подушках за низеньким столиком с изящной резной подставкой на нем.

Откуда-то раздавались тихие, нежные переливы флейты.

Другая женщина, сопровождающая Лерру утром на корабле, занималась завариванием скрученных листьев с тонким пряным ароматом. Одной рукой она согревала воду в прозрачном чайнике, держа ладонь над его крышкой и внимательно наблюдая за начинающими подниматься пузырьками. Удовлетворившись результатом, она не спеша залила начинающей закипать водой сухие скрученные листья, предварительно высыпав их в другой чайничек, тоже прозрачный. Сразу же, вслед за этим по комнате плыли ноты сладких, свежих ароматов, незнакомых Ае. Женщина перелила полученный напиток в продолговатую глубокую чашу с узким носиком, и уже из нее стала разливать по маленьким пиалам.

Аида жестом показала Ае, что она может присесть напротив, и девушка расположилась на одной из разноцветных подушек. Марисса села напротив другой жрицы.

Женщина, имя которой Ая еще не знала, поставила перед каждой из них по маленькой пиале с прозрачным, медового цвета, напитком. Первый раз наблюдая такой ритуал, Ая решила копировать действия остальных: глядя, что все принялись пить из своих пиал, маленькими глоточками, не спеша, она последовала их примеру.

Теплый, ближе к горячему напиток оказался слегка терпким на вкус и странно освежающим. Сделав несколько глотков этого ароматного напитка, Ая внезапно почувствовала, как окружающее ее пространство неожиданно становится вязким и тягучим, а время замедляет ход.

Плавные движения женщин, казалось, стали еще медленнее, а журчание греющейся новой порции воды внезапно запело наподобие музыкального инструмента.

Ая внезапно обнаружила, что почему-то стала стараться вести себя естественно, и оценила юмор сложившейся ситуации.

«Что это за странный напиток? Вкусный и так действующий на сознание?» – думала она, но спросить не решалась. Никто из ритуальных жриц храма Молчащих Пряностей не нарушал тишину, которая начала просто звенеть фоном, на котором перемешивались другие звуки в ушах Аи. На нее никто не обращал внимания: старшая жрица рассеянным взглядом следила за плавными и грациозными движениями женщины, которая занималась приготовлением напитка, Марисса не спеша изучала рисунок на противоположной от нее стене, а женщина, осуществлявшая ритуал была полностью погружена в собственные движения.

Раздался мелодичный перезвон колокольчиков – открылась дверь и вошла Миила. Она переоделась в длинное просторное платье белого цвета с широкими рукавами с разрезами по плечам, перехваченное широким черным поясом, из-за чего показалось Ае чем-то совершенно нереальным – казалось, черные плечи, сверкающие в белоснежных разрезах, узкие кисти рук и босые ступни, лицо на длинной шее и черный же пояс живут своей, отдельной жизнью, а белоснежные одежды – своей. На голове Миила соорудила тюрбан белого цвета. Когда она подошла поближе, Ая поняла, что то, что она приняла за пояс – на самом деле полоска голого живота женщины – на ней было не платье, а топ с длинным широким рукавом с разрезом и струящаяся юбка.

Аида сложила руки в приветственном жесте одновременно с Миилой, и та повторила его практически одновременно со старшей жрицей. Миила присела между Аей и безымянной жрицей, изящно подобрав под себя ноги, так, что краем глаза Ая могла видеть только ее колени, укрытые белой юбкой, а повернуться к ней Ая не могла себя заставить после того, что услышала от лерры Аиды.

«Безымянная», как назвала ее про себя Ая, поставила перед Миилой такую же маленькую пиалу, как перед остальными, и Миила улыбнулась ей и поблагодарила изящным кивком, однако к пиале так и не притронулась.

Ая не понимала, сколько длится эта странная молчаливая церемония, но внезапно заметила, что замедленное течение времени закончилось, и ее ум обрел небывалую прежде ясность, а сердце – спокойную радость.

Внезапно, она увидела, как преобразилась комната, в которой они находились – огромный просторный зал, в самой середине которого они располагались, внезапно уменьшился до размеров маленькой, какой-то очень теплой и уютной комнаты. С яркими веерами на стенах и диковинными письменами. Нижняя часть стен была обита мягкой тканью, столик изменил свой окрас, посуда поменяла цвет и форму, становясь темно-коричневой снаружи и белой изнутри, не изменились лишь звуки флейты.

Но все это оказалось и вовсе несущественным по сравнению с тем, как изменилась компания, в которой Ая пила странный напиток: точнее, женщины не изменились, они просто исчезли, и на их местах сидели совершенно другие люди!

Напротив Аи сидела удивительно похожая на нее, но темноволосая и кареглазая девушка. Правда, волосы ее были острижены так, что оставалась открытой шея. Переведя взгляд в сторону, Ая открыла рот от удивления: рядом с ней сидел отец, но не такой, каким она знала его всю жизнь. Это был удивительно счастливый эльф, который сидел в позе полулотоса в странных широких брюках из грубой синей ткани, в дырках и заплатках, и яркой рубашке с расстегнутым воротом. Улыбнувшись Ае так, как не улыбался ей никогда, он пригубил из своей пиалы и устремил взгляд напротив, на кого-то, кто сидел рядом с девушкой, с одной стороны низкого столика.

Ая ощутила, как слезы рекой хлынули из ее глаз – она хотела повернуть голову, потому что она знала, кто сидит рядом, и не могла себя заставить, она боялась, что в тот же момент, когда она повернет голову, все исчезнет, и она окажется опять в зале храма Молчащих Пряностей в Лонге.

Замерев с пиалой в руке, она сидела со склоненной головой и ощущала привкус соленых слез на своих губах, и вместе с тем чувствовала такое тепло от того, кто сидел с ней рядом, какого не ощущала никогда и ни от кого больше.

Внезапно она ощутила теплое, нежное прикосновение ладони к своей мокрой щеке. Пальцы сидящего рядом человека взяли ее за подбородок и настойчиво приподняли его, развернув к себе.

«Главное молчать, – внезапно подумала Ая, – молчать, а то все закончится». Не в силах больше держаться, она подняла взгляд и увидела молодую женщину с самой ласковой улыбкой на свете, женщину, которую видела сегодня с помощью портала демиургов – свою маму.

Мика смотрела на младшую дочь с глубокой нежностью и любовью. Поставив свою пиалу на подставку, она вытерла слезы Аи, и притянула ее к себе, крепко обняв. Уткнувшись еще хлюпающим носом в теплую грудь мамы, она ощутила, как все ее худенькое тело сотрясается от рыданий. «Только молчать. Молчать», – говорила она себе. Руки Мики крепко прижали к себе дочь, она целовала ее макушку, ласково гладила по плечам, спине, поджатым ногам – всему, до чего могла дотянуться. Тишина нарушалась лишь судорожными всхлипываниями.

Отец и другая девушка также продолжали хранить молчание, но Ая внезапно почувствовала и их тепло и любовь. Она как будто физически ощущала участие своей семьи, семьи, которая у нее могла бы быть, но которой уже никогда не будет. Удивительно, но она не испытывала сожаления по этому поводу, словно с судорожными рыданиями из нее выходила вся боль, вся обида на жизнь за то, что она осталась без мамы такой крошкой.

Однако она не чувствовала сейчас, что осталась без мамы – скорее наоборот, тепло любви Мики струилось вокруг Аи, окутывая ее, проникая внутрь, растапливая сердце. Она внезапно поняла, что эта любовь была с ней всегда, и она всегда чувствовала, физически ощущала ее, просто не старалась услышать.

Ая заметила, что рыдания, сотрясавшие ее, уже прошли, и она просто обнимает свою маму и греется в лучах ее любви. Решив как можно дольше не отпускать ее, и внезапно почувствовав слабость, как бывает после длительной болезни, Ая легла головой на колени Мики, продолжая крепко сжимать ее в объятиях. Она физически ощущала, что мама улыбается, нежно поглаживая ее медные волосы, проводя узкими теплыми пальцами по сухим уже щекам.

Ая ощущала такую спокойную радость, которая, как она чувствовала теперь всегда будет с ней – стоит ей только подумать о маме. Закрыв глаза, она провалилась в спокойный, впервые за последнее время безмятежный и глубокий сон.

Проснувшись, Ая поняла, что она опять находится в Лонге, в храме Молчащих Пряностей, но ощущение покоя и безмятежности не покидало ее. С удивлением обнаружив себя в том же положении, что и засыпала там, в каком-то неведомом, несуществующем мире, Ая оказалась безмерно удивлена: она по-прежнему лежала головой на чьих-то коленях, ощущая ласковые поглаживания пальцев на своей щеке.

Открыв глаза, она поняла, что обнимает Миилу, а та, устремившись взглядом куда-то, в ей одной ведомую даль, рассеянно водит своими черными пальцами по ее волосам, плечу, щеке. Ая вдруг ощутила невероятную глубину, исходящую от Миилы, просто бездну, которая совсем не была враждебной ей, скорее это была бездна огромного, полноводного океана без дна, темного и глубокого.

Переведя взгляд на остальных, Ая увидела, что ничего не изменилось: все с такими же бесстрастными лицами сидели жрицы храма Молчащих Пряностей в своих черных ритуальных платьях, оставляющих открытой одну смуглую грудь. Все также журчал этот странный напиток, наливаемый в маленькие пиалы, все также раздавались нежные, одновременно трогательные и тоскливые звуки флейты.

Удивительно, но среди этих странных, чужих ей женщин, лежа головой на коленях вампира, Ая почувствовала, что впервые в жизни ей так хорошо и спокойно. Обращаясь мысленно к близнецам-демиургам, она постаралась передать им свою благодарность за то, что они втянули ее в этот Квест. И в ответ услышала тихий голос, прозвучавший у нее в голове: «Счастливо!».

Так прошел ее первый день в качестве жрицы-проводника храма Молчащих Пряностей южного города Лонга.

Дайирия

Дайра сделала глоток ароматного, обжигающего кофе и блаженно зажмурилась, потом откусила кусок крохотного шоколадно-миндального пирожного и сияющая улыбка озарила ее лицо.

Нелея понимающе улыбаясь, подвинула ближе к ней блюдо со сладостями. Они сидели в беседке на верхней площадке парящего Белого острова, и пили кофе с пирожными. Цветы растений, обвивающих колоны беседки, источали приятный для глаз, неоновый свет. Скоро за Дайрой прилетят Ирио с Меленой, чтобы доставить ее на парящий остров правящей семьи, но на время последнего служения в храме Познающих Ветер, Дайра всегда была гостем крылатой невесты.

– Я думала, вы воюете с богами, – сказала Дайра, намекая на то, что кофе и шоколад – излюбленная пища богов.

Нелея рассмеялась:

– Наверно, это единственное, в чем наши женщины с ними солидарны.

Вот уже неделю Дайирия гостила у асуров, в качестве верховной жрицы-проводника храма Познающих Ветер, возведенного в парящем острове Нав. За это время она успела подружиться с Лейлой, женой главы Крылатого Народа и Нелеей, ее будущей невесткой.

Теплые приятельские отношения у нее завязались и с Ирио с Меленой, послушницами храма и близкими подругами Нелеи. Вспомнив свой первый полет между двух девушек-асуров, Дайра улыбнулась – как она тогда судорожно сжимала их руки и старалась не смотреть вниз! Потому что одно дело, лететь на руках крылатого воина, который казалось, не чувствует ее веса, и совсем другое – довериться полету с девушками, пусть и двумя.

Как раз только что Нелея с Дайрой вспоминали их первую встречу, когда Ирио с Меленой помогли демиургу попасть на парящий остров, где асур готовилась к вступлению в брак с Элионом, наследником правящего крыла.

Множество пристальных взглядов, бросаемых девушками исподлобья друг на друга – изучающих – Нелеи, и настороженных – Дайры. Нелея ожидала увидеть человеческую кокотку, которая пришла к ним для того, чтобы соблазнить ее жениха и посеять смуту среди крылатого народа, а Дайра, собственно, полетела с девушками, толком не разобравшись, что она вроде и не обязана этого делать.

Дайра помнила, как поняла, что за разъяренной фурией скрывается извечная женская неуверенность в себе, страх потерять своего мужчину. Разобравшись, что Нелея – нареченная Элиона, она облегченно выдохнула, обрадовавшись неожиданной поддержке. Теперь, когда она знакома с матерью Элиона – Лейлой и невестой – Нелеей, она чувствовала себя в большей безопасности.

Она знала, что обе эти женщины пойдут на многое, лишь бы не допустить ее единения с асуром, которого он желал, и даже не считал нужным скрывать этого. Внешне он соблюдал этикет, но бросал на Дайру такие откровенные взгляды, что не только ей, но и невольным свидетелям этого, становилось не по себе. За все дни своего пребывания в Парящей Долине, Дайра старалась свести к минимуму общение с мужской половиной населения асуров.

Нелея и девушки рассказали ей, что человеческие женщины нередко привлекают мужчин их народа, своей хрупкостью и беззащитностью по сравнению с крылатыми девами. Кроме того, увидев, как сдержанно одеваются женщины-асуры, максимально закрывая свои тела, оставляя открытыми только лицо и кисти рук, Дайра мучительно краснела, вспоминая, в каком виде появилась на глазах всего крылатого народа. Понимая, что не смотря на покровительство четы правящего крыла, и места верховной жрицы их храма, репутация ее все равно безвозвратно погублена, она старалась как можно меньше общаться с мужчинами-асурами.

Исключение составлял правое крыло народа, Познающего Ветер, Геместос – с ним Дайра чувствовала себя в безопасности, хотя он редко присоединялся к их женской компании с его женой. Лейла, одна из немногих женщин-воинов, для которых делались исключения в одежде в том числе, много времени проводила с Дайрой, просто соскучившись по женскому общению на равных. Левое правящее крыло, Лейла вызывала у других представительниц своего народа уважение, граничащее со слишком усердным почитанием. А ей хотелось немного больше дружеского участия к ней самой, а не как к представителю правящей пары. Узнав, что Дайра посещала Нелею, Лейла обрадовалась: ведь правом посещения невесты перед браком обладали лишь служительницы храма, и даже кровь правящей семьи не была исключением. Лейла жалела свою будущую невестку, хорошо зная необузданный нрав своего сына, и все же понимала, что именно Нелея способна будет с ним совладать.

– Лейла рассказала мне о ночи равноденствия, о моей роли, как жрицы-проводника.

– Ночь равноденствия случается только раз в сто лет… Представляешь, это будет моя первая ночь равноденствия, и встречу я ее здесь, – грустно вздохнула Нелея.

– Если это такая великая ночь для вас, почему было не подгадать время вашей свадьбы с Элионом? И не приступить к твоему помещению на этот остров немного раньше, чтобы покинуть этот остров перед ночью равноденствия?

– Традиции, Дайра. Свадьба может состоять только после этой ночи. В ночь равноденствия раздвигаются границы миров, и между нашей Парящей Долиной и миром Хацает, где царит наша покровительница Адити, возникает мост. В эту ночь наследник правящего крыла подтверждает свое право на наследование трона. По сути – именно подвиг, совершенный Элионом в ночь равноденствия приравнивается к праву стать мужем, а мой двухмесячный пост дает мне право войти в его дом в качестве жены, одного из его крыльев.

– Все асуры проходят такие сложности перед вступлением в брак?

Нелея рассмеялась:

– Мужчина обязан подтвердить свое право на то, чтобы называться мужем. Подвиги обязательны, а девушка очищается постом и молитвами без права полетов на одном из островов чистоты. Но к представителям правящего крыла законы более суровы. Ни одному из асуров не выпадает то, что нужно будет сделать Элиону, и остальным девушкам на «заточение» отводится только сорок дней, мне же предназначено два месяца, поскольку я готовлюсь войти в семью правящего крыла. Возможно, когда-нибудь, мне выпадет честь стать левым крылом народа, Познающего Ветер.

– А что за подвиг предстоит совершить Элиону?

– Этого никто не знает. С помощью возрожденной Принцессы Феникс, ты откроешь портал в мир Хацает – Священную Обитель Асуров. Адити, наша покровительница, сама назначит испытания для Элиона.

– И ты, и Лейла говорите, что мне нужно будет удержать портал.

– Сердце Асуров выбрало тебя – ты возродишь Принцессу Феникс, и вместе вы удержите ворота в Хацает. Храм Познающих Ветер обретет свою прежнюю верховную жрицу, а ты сможешь продолжить свой путь к Институту Благородных Волшебниц. Такова воля Сердца Асуров.

– А если у меня не получится? Не получится возродить принцессу?

– Должно получиться, Дайра. Мы все в этом заинтересованы. И ты – не меньше нас. Тебе как можно скорее следует покинуть Парящую Долину, – грустно сказала Нелея.

Дайра прониклась к Нелее самой искренней симпатией, и ей каждый раз становилось грустно, когда она понимала, что невольно является камнем преткновения в их отношениях с Элионом. После ночи их знакомства, девушки старались не касаться больной темы, но обе чувствовали, что напряжение никуда не ушло.

Дайра посещала девушку-асура каждую ночь – и старательно избегала рассказов о том, как она видела Элиона в храме, или в гостях у Лейлы, чтобы не ранить сердце подруги. Но дело в том, что ей и не надо было рассказывать об этом – что-то Нелея чувствовала своей известной женской интуицией, что-то ей рассказывали Ирио с Меленой, в итоге Дайру практически не покидало чувство вины перед невестой наследника. Нелея понимала, что Дайра старается не причинять ей боль, также как видела, что Дайра нисколько не старается привлекать к себе внимание ни всех мужчин-асуров в целом, ни одного, конкретного асура в частности. Нелея тоже по-своему жалела Дайру, понимая, что та живет в постоянном напряжении.

– Лейла сказала мне, что я покину Парящую Долину на рассвете после ночи равноденствия.

– Тебе и правда лучше не задерживаться на пир в честь нашей свадьбы, которая назначена на следующий день, и пусть мне немного грустно оттого, что тебя не будет рядом, но так будет лучше для всех нас. Ночь равноденствия настолько будет переполнена событиями, что это лучшая возможность для твоего исчезновения, – сказала Нелея, и, подумав, добавила: – Вдобавок, именно после этой ночи ему будет не до тебя. Я надеюсь, – завершила она уже шепотом.

– Нелея, я говорила тебе это в ночь нашей встречи, и хочу повторить сейчас: я очень сожалею.

– Я знаю, Дайра. Знаю, и мне от этого легче. Немного, – невесело усмехнулась асур.

– Как получилось, что вы решили пожениться? – Дайра набралась смелости и все же задала этот вопрос, мучавший ее все время ее пребывания в Парящей Долине. Ведь она не могла не понимать, что будь Элион страстно влюблен в свою невесту, он не бросал бы на Дайру столь откровенные взгляды.

– Я понимаю, что для тебя это должно выглядеть странно, но наш союз был предначертан заранее. Мы оба с самого детства знали, что предназначены друг для друга. Мы мало общались – у мужчин и женщин здесь разные роды занятий, если женщина не становится воином. Я с детства мечтала посвятить себя нашей покровительнице, Адити, и родители отдали меня в храм Познающих Ветер, где я стала послушницей. Элион учился военному делу, принимал участие во множестве походов. Мы мало общались, виделись только на официальных мероприятиях, но я знала, что все свои победы Элион посвящает мне. Ты – как будто одно из испытаний Элиона для того, чтобы подтвердить его право назваться мужем крылатой девы, и, судя по тому, что сейчас происходит, Элион может не выдержать это испытание. Я не так волнуюсь о том, что будет с ним в Хацаете по воле Адити, как волнуюсь о том, что он не сможет устоять перед соблазном, который находится куда ближе – перед тобой.

– Но я не могу представлять соблазн! Просто по той причине, что я не хочу!

– Дайра, ты взрослая девушка, – улыбнулась Нелея, – Думаю, что ты даже старше меня, хотя в наших мирах наверняка разные системы летоисчисления, и ты не можешь не понимать, что мужчину привлекает именно то, что он не может получить. По сути, я – всегда была его нареченной, то есть я достанусь ему, если он окажется достойным. Для асура – это значит одержать множество побед, и для Элиона это не проблема. Хоть мы и жених с невестой, мы близко не знакомы – у нас просто не было возможности узнать друг друга.

– А как же ваша красивая легенда о первом асуре Абигоре и Атини? Он искал ее в тысяче миров, и в результате нашел! Как можно было лишить свободы выбора двух асуров, заранее предназначив их друг другу?

– Ты не права, Дайра. Мы и в самом деле предназначены друг для друга. Просто… Просто меня не прятали от Элиона ангелы, – и обе девушки расхохотались.

– Ты наверно поняла, что наши традиции, которые запрещают молодым людям близко общаться друг с другом до свадьбы, и то, что наши женщины скрывают свои тела от мужских глаз, появились не просто так. К супружеству должны быть готовы оба. Это слишком серьезный шаг для крылатого народа.

– Я поняла, что женщины являются слабостью непобедимых воинов, – вздохнула Дайра. И, по сути, не понимаю, как бескрылое человеческое существо может привлекать асура?

– Человеческие женщины слабы и беззащитны, по сравнению с крылатыми девами. И с ними нельзя летать и познавать ветер. Это правда. Но они способны рожать асуров, и если сами наделены магической энергией, то есть шанс, что передадут свои способности асуру.

– Да, мне объяснила это Лейла.

– Боюсь, она не все тебе объяснила, Дайра. Человеческие женщины могут родить асура, но только если выживут.

– Что значит: если выживут?!

– Не каждая женщина выживет после любви нашего воина, Дайра. И не каждая сможет родить асура и остаться при этом в живых, – тихо сказала Нелея, – Наши законы запрещают воинам вступать в связь с человеческими женщинами, или с представительницами иных рас, кроме своей. Но не все довольны этим законом.

Увидев, как встрепенулась Дайра, Нелея продолжила уже быстрее:

– Здесь, в Парящей Долине, строго следят за соблюдением закона. Но есть и другие миры, которые населяют асуры. Есть и такие, где похищение человеческих девушек – обычное дело.

– Мне, в таком случае, еще повезло, – сказала Дайра.

– Тебе в любом случае не стоит задерживаться здесь, – вздохнула асур.

Варвара

– Носки на лошадь! Что с твоей правой ногой?! Почему левая в порядке, а правая дергается?!

Варя прикладывала немыслимые усилия, чтобы контролировать каждый сантиметр своего тела: с самого начала пребывания в городе Андов Объединения снежных эльфов, ежедневно она брала уроки верховой езды.

Вставая на рассвете, она наскоро одевалась, и выбегала из дворца: дорога до ближайшего манежа как раз занимала полтора часа бегом.

Прибежав на конюшню, она здоровалась с Сиффи, выделенной для ее тренировок красавицей эффо-техинкой, принимала душ, одевалась и бежала чистить свою кобылку. Обращаться с щетками, скребницами, нагавками, бинтами, вальтрапом, подушкой, седлом и уздечкой она научилась еще на Земле. Здесь многое было аналогичным – неизменно строгие тренера и норовистые, молодые лошади. Варе досталась кобыла средних лет, которая уже не стремилась показать всем и каждому свой бурный нрав, а быстро поняв, что Варя не собирается требовать от нее ничего экстраординарного, наслаждалась легкими и комфортными для себя тренировками, ничуть не беспокоя Варю. Иногда она шутила над девушкой: как ни странно, но лошади обладают своеобразным чувством юмора – сначала Сифф старательно делала вид, что самым внимательным образом изучает обстановку, потом так же старательно делала вид, что пугается видимой только ей, опасности, и легонько подпрыгивала на месте.

В такие моменты Варе казалось, что как минимум, она взлетает в стратосферу этого мира, и когда она с гордостью за свое умение управлять лошадью обращалась к своему тренеру – Иэле с вопросом, видела ли она это, та просто сообщала ей, что кобыла даже не прыгнула, а сделала маленький шажок – назад или в сторону. Все это сопровождалось заливистым смехом Тинь, которая, как всегда присутствовала во всех местах одновременно – появляясь то здесь, то там.

За время пребывания в государстве снежных эльфов, Варвара очень привязалась к маленькой фее, и, не смотря на взрывной характер последней, чувствовала, что это взаимно.

Варе становилось грустно уже сейчас, когда она думала, что в скором времени продолжит свой путь по направлению к Институту Благородных Волшебниц, а старшая дворцовая фея, конечно же, останется на своем месте. Удивительно, как такая кроха умудрялась держать в тонусе столько высокопоставленных особ: непонятно, как ей это удавалось, но пользовалась она неизменным уважением и искренней симпатией, появляясь в любом месте Государства, и везде ей были рады.

Иногда на утренних пробежках и тренировках по выездке к Варе присоединялась Алиста – Королева и верховная правительница снежных эльфов Алистаиэль Мудрая, конечно тогда, когда государственные и семейные дела того позволяли. Сначала, среди вереницы многочисленных балов, приемов, увеселительных мероприятий, Варя недоумевала – как можно управлять таким большим государством и при этом постоянно, буквально каждый день, развлекаться на полную катушку!

Но позже, присмотревшись к распорядку дня эльфов, и невольно подстроившись под него, девушка заметила, что спали эльфы всего несколько часов, максимально загружая свой день общественно полезными делами. Помимо занятий верховой ездой, Алиста еще была воспитательницей – да, да, здесь уместней именно это слово, не укротительницей, не дрессировщицей, а именно воспитательницей ирбисов. Мощные могучие животные становились котятами в ее присутствии: в общении с природой эльфы использовали минимум магии, если можно так сказать о планете, чей воздух насквозь был ей пронизан.

С Алистой у Вари сложились теплые, дружеские отношения: они частенько с королевской четой и несколькими придворными выбирались на длительные конные прогулки с пикниками, или поднимались в горы: Варе демонстрировались многочисленные горные озера с шипящей минеральной водой, горячие гейзеры и прочие местные достопримечательности.

Взбираясь по узеньким горным тропкам без какой-либо страховки, Варя сначала удивлялась, почему эльфы не используют магию в настолько экстремальных условиях, но потом поняла, что лучшей гарантией их безопасности являются снежные барсы: умные, ловкие и могучие животные страховали эльфов намного лучше тросов – вовремя предупреждая об опасности, они всегда были рядом в состоянии осторожно подхватить падающего.

Однако не со всеми эльфами у Варвары возникла взаимная симпатия: принцесса Даниэль, одна из четверых детей Альда и Алисты, невзлюбила Варвару с первого взгляда. Неизменно приветливая в своей холодной надменности на многочисленных торжествах, она открыто демонстрировала Варе свое неуважение и неприязнь, если не надо было играть на публику.

Даниэль также не вызывала у Варвары светлых чувств: она была прекрасна, как и многие эльфийки Государства, но красота ее была настолько ледяной, что глядя на нее, Варю мороз прошибал по коже. Длинные, до середины бедра, и прямые, отливающие металлическим блеском белые волосы, светло-серые огромные глаза, угольно-черные пушистые ресницы, тонкие черты лица, высокий, как у всех эльфиек рост и изящная фигура с грацией ирбиса – Даниэль была младшей, и, чего греха таить, самой разбалованной дочерью королевской четы. Но, как бы ни относилась Даниэль к девушке, она прекрасно себя контролировала: рядом с Варварой часто была Тинь, а злить старшую дворцовую фею не рисковала даже Даниэль.

Приближалась ночь равноденствия, и, после утренней тренировки, Варвара усердно принималась за многочисленные упражнения по открытию порталов и прокладыванию их в пространстве. Чаще всего это происходило под неусыпным вниманием старшей дворцовой феи, напарницы Варвары, и девушка не раз думала, как ей повезло с Тинь, столь многому та учила ее, с поистине ангельским терпением, не смотря на взрывной темперамент.

С каждой новой попыткой получалось все лучше и лучше, что придавало Варе уверенность в себе и своих силах. Если рядом не было Тинь, приобщиться к своему магическому потенциалу Варе помогали другие феи, удерживая ее сознание и потенциал магической энергии одновременно. Во время упражнений, Варя с феями уже свободно передвигалась по городу Андов, и иногда, забавы ради, прокладываемыми порталами пользовалась королевская чета – особенно, если хотели насладиться обществом друг друга незаметно от всей многочисленной придворной знати.

Итак, Варвара все уверенней чувствовала себя в качестве жрицы-проводника, но занимаясь выездкой вместе с эльфами, ощущал себя инвалидом. Быстрые, легкие и стремительные, снежные эльфы обладали грацией снежных барсов и быстротой реакции своих лошадей. Глядя на их тренировки, Варя мечтала только об одном – научиться ездить ровно, сидеть правильно, не дергать ногами и не висеть на поводьях. Иэла – главный тренер Государства, к которой посчастливилось попасть Варе по протекции Тинь – снисходительно относилась к ее неопытности, но спуску на тренировках не давала. За короткое время Варя научилась большему, чем за год на Земле, и это объяснялось, конечно, умницей эффо-техинкой, которая наслаждалась магическим потенциалом своей наездницы.

– Вольт двадцать метров! Ты слышишь, что я сказала? Двадцать, а не десять! Хорошо! Почему ты ездишь не по кругу, а по яйцу? Мне нарисовать для тебя круг? Хорошо!

Позже, после окончания тренировки, приняв душ и переодевшись, Варя наслаждалась чашкой ароматного фао вместе с Иэлой и другими наездницами.

– Нет, это невозможно! – говорила Варя о своей манере езды.

– Ты научишься! – ободрила ее эльфийка-подросток с крохотной феей с зелеными волосами на плече.

– Вы учитесь ездить с детства, и наблюдать за вами – невероятно!

– Но никто сначала не умел, а потом научились, – отхлебывая фао, довольно прищурилась Иэла.

– Мне иногда кажется, что ваших детей сажают в седло раньше, чем они учатся ходить!

Все рассмеялись.

– Это у орков так, – сказала Иэла, – их женщины не вылезают из седла на протяжении всего срока беременности, да и рожают они буквально в седле.

– Как же это может быть?

– Их народ вечно в походах, схватки застигают женщин прямо на лошади, с которой они слезают лишь когда отходят воды. Собственно, если учитывать, что во время схваток они с силой упираются ногами в стремена, это облегчает весь процесс, сводя к минимуму боль. Впрочем, кто-кто, а орки терпеть боль умеют. Рожают на земле, стоя, прижимаясь к боку своей лошади, или обнимая ее за шею, обмывают только что появившегося на свет орчонка кобыльим молоком, разбавленным водой, привязывают малютку к груди и опять заскакивают в седло.

– Вы так хорошо осведомлены о жизни орков, лерра Иэла, – потрясенно заметила Варя.

– Как тут не будешь осведомленной, когда два раз а в год я присоединяюсь к их кочевым общинам и обучаю наследных принцесс высшему пилотажу выездки, – засмеялась Иэла.

– Но в книгах моего мира чаще всего вы с ними воюете!

– У вас слишком воинственные книги, я тебе не раз это говорила! Что нам с ними делить, если мы, снежные эльфы, предпочитаем горы и прохладу, а они – жаркие равнины?

– Мы не питаем к ним особой симпатии, как и они к нам, – добавила одна из девушек, – Но по сути, это от того, что образы жизни у нас совершенно разные.

– Мы любим балы и танцы, наши мужчины – стрельбу из лука и джиу-джитсу, развлечения орков нам кажутся слишком грубыми.

– Непонятными.

– Но нас с ними буквально роднит отношение к лошадям.

– В этом мы понимаем друг друга.

– У орков лошади – это члены семьи.

– Полноправные и любимые!

Одна из девчонок подбросила небольшой кристалл в воздух и щелкнула пальцами: тут же появилось пространственное изображение орочьей равнины. Разглядывая орков, Варвара присвистнула:

– Да по сравнению с этими вашими орками, наши викинги из псевдоисторических фильмов – просто гей-парад на выезде!

– А как развлекаются у орков, лерра Иэла?

– В последнее время в моду у них, точнее у их принцесс, вошла выездка, собственно, поэтому я и езжу к ним на две недели два раза в год.

– С этими ее поездками было столько смеху! – поведала Варе одна из девушек, а остальные весело захихикали.

Иэла нахмурилась, но видно было, что сердится она не всерьез.

– Иэла дважды чуть не побывала в гареме, – не обращая внимания на нахмуренный вид тренерши, продолжали щебетать девчонки.

– У орков совсем другое отношение к женщинам!

– Если ты «ничья», то любой воин имеет право биться за тебя на поединке, а потом назвать своей подругой.

– В честь Иэлы состоялось уже шестнадцать поединков! – уже откровенно веселились эльфийки, и даже Иэла закусила губу от смеха.

– И это только за первые две поездки в земли орков.

– Никакие условности на них не действуют: мол, она здесь на работе, по официальному приглашению главного всадника для тренировки его дочерей!

– Женщина – значит, подруга воина!

– Ничья женщина – значит моя, – добавила уже сама Иэла, подпустив хрипотцы в голос, видимо копируя интонации какого-то табунщика, и девушки опять расхохотались. Вообще эльфы очень любили смеяться, как заметила Варя, – возможно, они были бы надменными к любым другим представителям человеческого племени, но к верховной жрице здесь относились с неизменным уважением, сразу же признав ее за свою.

Любуясь изяществом и грацией тренерши, ее черными, как смоль, волосами и карими глазами с оленьим разрезом и нежной смуглой кожей – Иэла была из клана Эльбрусов – Варя подумала, что хорошо понимает орков: будь она на месте любого мужчины, обязательно потеряла бы голову от этой сильной, смелой, властной, но при этом невероятно женственной эльфийки.

– То есть ваше незамужнее положение сильно вам мешало, лерра?

– Сильно мешало? Будь оно неладно! Сильно мешает оно мне здесь, на родине, а там оно для любого табунщика как красная тряпка для быка, как сигнал к немедленному действию!

– И вы ни разу не прельстились горой мускулов ни одного из наездников? – продолжала дурачиться Варвара под одобрительные восклицания девчонок.

– Почему же,– усмехнулась Иэла, – Орки действительно хороши. Конечно, когда не сватаются. Они – одни из немногих, кто может понять в одержимости быстрой ездой.

– И свободой? – прошептала одна из девчонок, самая молодая, заранее зная ответ.

Иэла ласково кивнула ей, слегка погладив по щеке.

– Жаль только, что к свободе женщины они относятся несколько по-другому, чем мы.

Она вздохнула.

– Для них свободная женщина – это та, что кому-то принадлежит, как бы парадоксально это ни звучало. Значит, она свободна делать все, что в не выходит за рамки позволенного ей мужем.

– Вот как, – удивленно присвистнула Варя, – А несвободная – это тогда как?

– Несвободная – это та, у которой нет мужа. Она и не знает, что может делать, а что нет, – поучительно завершила Иэла.

Девушки зафыркали, но Иэла, не обращая на них внимания, продолжила:

– И все бы ничего, самое ужасное впереди!

Варя уже изнывала от нетерпения услышать продолжение, пока эльфийка заваривала себе очередную порцию фао. Не спеша размешав ложечкой ароматные гранулы, она продолжила:

– У орков приняты гаремы. Есть старшие и младшие подруги, и ни в одной из этих ролей я себя не вижу.

– А есть такие, кто добровольно соглашается войти в гарем? Не женщины орков?

– Орчанок и не спрашивают, – усмехнулась Иэла и продолжила, – Отчего же, есть. Но встречаются очень редко!

– Так как же вы ездите к ним работать? Ведь это опасно!

– Уже не так, как раньше, – засмеялись девчонки, и, видя все более возрастающее любопытство в глазах верховной жрицы, одна из них не выдержала:

– Лерра Иэла – официальная подруга верховного правителя Объединения восьми кланов снежных эльфов, короля Альдаиэля Великолепного! – нараспев продекламировала она и все вместе расхохотались.

– Официальная подруга, представляешь?

– Как тебе?

– Но на орков подействовало!

– Кто рискнет тягаться с верховным правителем?

– Причем есть документ, официально это подтверждающий!

– Подписанный Альдом и Алистой!

Вытирая слезы смеха, Варя уточнила:

– И Алиста подписала?

– Алиста это и придумала, не зря же она «Мудрая».

– Как ни странно, это сработало, – подтвердила Иэла.

– Теперь у орков к семье главного всадника еще более почтительное отношение!

– Еще бы, принцесс по сути тренирует сама младшая королева эльфов!

– О принцессах понятно, а как развлекаются орки? Когда не в седле?

– Ну, у них и в седле и на земле полно занятий, – улыбнулась Иэла.

– Искусство атаки, нанесение всех разновидностей ран, боевые единоборства, поединки на мечах и кинжалах – скучать им не приходится!

– Наверно, их женщинам тоже!

– Орчанки практически не уступают своим мужчинам в боевых искусствах. Конечно, тренируются они между собой. Кроме того, они самые искусные скорняки и шорники! Их седла, обмундирование для лошади, выделанные шкуры и сшитые из них шубы, одежда и обувь из кожи стоят в нашем мире самых баснословных денег!

– Но оно того стоит!

– Но в обмундировании много железа?

– Они куют железо, конечно.

– Но как? Они же кочевники, – Варя ничего не понимала.

– Лерра Вариа, если бы ты видела их кузнецов и их коней, у тебя бы и вопроса не возникло о том, как они могут перевозить львиную долю своего оборудования с места на место, – усмехнулась одна из девушек.

– Лекция по общинной жизни орков? – спросила подошедшая Алиста.

– Жаль, что не практическое занятие! – смеясь, ответила одна из девушек, а Иэла вторила ей в притворном ужасе:

– Упаси нас светлые боги!

– Иэла, я к тебе.

– А мне пора в храм, – встала Варя, и тепло попрощавшись с Иэлой и Алистой, в компании трех девушек направилась к выходу из конюшни.

Знакомые стены храма, казалось, каждый день с нетерпением дожидались ее прихода. По большей части этому виновны были крохотные птички фей, которые, почувствовав приближение верховной жрицы, начинали пускать по стенам разноцветные переливы, складываться в причудливые узоры.

Малютки-феи всегда были заняты делом: деловито снуя туда-сюда, они разбрасывали с себя свою волшебную пыльцу, которая сверкала в полете, что производило волшебное, захватывающее зрелище.

Каждый раз, проходя по уютным залам и коридорам с живыми стенами, Варя не переставала удивляться тому, как разительно изменилась ее жизнь, она бы и предположить не могла ничего подобного. Жаль, свободного времени, точнее времени на одиночество у нее было катастрофически мало: так хотелось записать все-все, каждую мелочь, которую ей доводилось узнать о жизни эльфов, чтобы впоследствии написать об этом в своей книге.

Спасибо Нире и Лоре, они так здорово прокачали ее телефон, что теперь у нее была возможность растягивать его в пространстве, превращая в планшет и даже ноутбук, придавая гаджету удобному для нее форму.

Один раз, когда в послеполуденное, ближе к вечеру, время, Альд застал ее сидящей в цветочной беседке, увлеченно перебирающей пальцами по импровизированной клавиатуре, заинтересовался ее занятием, попросил показать ему поближе, одобрительно покивал, и, на прощание спросил – почему она не пользуется магическими кристаллами? Ведь это и удобнее, и функциональнее: можно силой воображения сделать себе что-то подобное на эту «плоскую коробку», можно превратить в книгу, с чистыми страницами и писать по старинке, хоть пером райской птицы, можно совмещать эти приспособления, иллюстрировать движущимися объемными изображениями и прочее. Варвара в который раз восхитилась чудесами магии и развития этого мира, и решила для удобства носить один из кристаллов с собой – все-таки, места он занимал гораздо меньше, чем телефон, удачно помещаясь в складки любого ее платья или наряда. Кроме того, подобный кристалл вмещал в себя огромную библио– и видеотеку, только для просмотра картин о жизни обитателей этого мира у Вари катастрофически не было времени. И в своем мире она также не сможет ими воспользоваться – ведь там нет магии.

В своем? Разве Лерра верховная жрица недовольна своей жизнью здесь? Варя ответила Альду честно – очень и очень довольна, но ведь, освоив, как обращаться со своим Даром, она сможет навещать родных. Вот, телефон ее, собственно и нужен большей частью для связи со своим миром. Например сегодня звонила мама, интересовалась, как дела у дочки, как ей живется в другой стране (знала бы она, где находится эта самая страна), чем питается, как себя чувствует, не соскучилась ли, не собирается ли пока домой. В общем, стандартный разговор с мамой.

Сегодня, во время практики открытия порталов, Варя была рассеяна, чего не смогла не заметить Тинь.

– Вариа, что происходит? – вытащила ее из портала фея.

– Я думаю о Квесте. Столько дней потеряла и ни на шаг не приблизилась к этому самому Институту Благородных Волшебниц.

– Здравствуйте, приехали. Не приблизилась она. Вместо того чтобы ныть и распускать сопли, – Тинь редко стеснялась в выражениях, – попробовала бы воспользоваться мозгом. Я понимаю, что сложно, но все же. Ты сейчас чем, по-твоему, занимаешься?

– Учусь открывать, прокладывать и держать порталы, удивленно ответила Варя, – Учусь быстро ориентироваться в межмировом пространстве, а еще я учусь верховой езде, скалолазанию, танцам, пишу книгу и думаю еще записаться в кружок гребли на пресных водах.

– Дубина.

Возникла неловкая пауза, после чего Тинь продолжила:

– У тебя какое задание в твоем Квесте?

– Поступить.

– Куда поступить? – тоном, каким разговаривают со слабоумными, продолжала Тинь.

– В Институт. Благородных Волшебниц.

– Точно?

– Что точно?

– Ты точно поняла задание? Именно поступить? Именно в этот самый институт? Не в какой-нибудь другой, а именно в этот?

– Тинь, ты к чему?

– А к тому, что как ты собралась поступать в Институт Благородных Волшебниц, учитывая строжайший отбор без каких-либо азов знания магии? Проводники – ценность в любом мире, но для того, чтобы поступить в институт, который, к слову, может десятилетиями не набирать учениц, и может взять только одну за целое столетие, институт, который является элитой магического мира, этого недостаточно! Недостаточно обладать потенциалом, надо еще и знать кое-что! И не только знать, но и уметь, хотя бы иметь представление!

– Но я думала…

– Не смей употреблять в моем присутствии этот глагол в отношении себя! А как ты собралась добираться туда? Пешком? По воздуху? Может быть, стелепортируешь? Ты получаешь самые необходимые навыки для нашего мира, Вариа, – начала остывать фея, – Кроме танцев, пожалуй, но будучи жрицей эльфийского храма без этого никак!

– Тинь, я такая дурочка…

– Это ты еще очень мягко о себе!

– Тинь, давай продолжать! На чем мы остановились?

– Кстати, Альд с Алистой еще не говорили с тобой о поступлении?

– Нет, – удивленно ответила Варя.

– Чего они ждут? – удивленно пожала точеными плечиками Тинь, – Ночи равноденствия? – и продолжила, как будто обращалась сама к себе, – Впрочем, может, и так, но все-таки я думаю, что можно и раньше начать.

– Что начать?

– Давай, открывайся, Вариа. Нам сегодня надо попробовать еще вот что…

И Варя, чувствуя невероятное облегчение и сожалея о том, что опять опозорилась перед Тинь, развернула ладони рук вверх и закрыла глаза.

***

– Лерру верховную жрицу приглашают на прогулку, – раздался тонкий голосок феи с голубыми волосами, – когда практика по удерживанию портала была окончена. Не было необходимости в уточнении того, кто вызывает – если это умалчивалось, ясно было, что это королевская чета.

– А куда предстоит прогулка? – поинтересовалась Тинь.

– В Ираидаэль.

– Вау! А я все думаю, когда Варии покажут Обитель Матери Эльфов!

– Ираидаэль? Я слышала это слово несколько раз в разговорах! Что это?

– Это потрясающее место! – воскликнули в один голос Тинь и фея с голубой макушкой, и Варя невольно усмехнулась: здесь все было потрясающим, великолепным, прекрасным и т.д. – и эльфы, и феи оказались самыми утонченными гурманами и эстетами. Варя пока не встречалась с иными представителями этого мира, но была благодарна воле случая, который занес ее к этой, как она считала, элите, интеллигенции Сьерры.

– Это цепь множества водопадов, соединяющихся между собой, и все они берут начало на вершине священной горы, мы были там в твой первый рабочий день.

– Да, как забыть, как я тогда благополучно проспала «великое сражение»!

– Так вот, мы были с другой стороны, и Альд с Алистой были слишком заняты переговорами с Аллой и подписанием мирного договора, им было не до тебя, не до демонстрации местных достопримечательностей. Клево, что они решили выбраться туда сегодня. Я, в таком случае, тоже присоединюсь.

– Сколько у меня времени на сборы? И какой дресс-код на сие мероприятие?

– Оденься так, чтобы чувствовать себя комфортно и захвати купальные принадлежности, – ответила ей фея, – Встреча с королевской четой возле выхода из Малого сада через час.

– Тролль возьми, – Варя потихоньку перенимала от Тинь ругательства этого мира, – Я не успею даже перекусить!

– Ничего, – заверила Тинь, – ужин под одним из водопадов в Обители Матери Эльфов стоит того, чтобы подождать! Погнали!

И Варя заспешила во дворец, чтобы переодеться и взять с собой все необходимое для прогулки, которая, зная Альда с Алистой, могла затянуться на пару дней.

Переодевшись в удобные обтягивающие, как вторая кожа брюки, выбрав рубашку и жилетку в тон, Варя решила обуть беговые кроссовки, в которых она прибыла сюда с Земли. Покидав в рюкзак на всякий случай смену белья, купальник и прочие принадлежности, она поспешила в Малый дворцовый сад, направляясь к выходу: все-таки дружба дружбой, а заставлять ждать верховных правителей снежных эльфов ей не хотелось.

Удовлетворенно вздохнув, обнаружив, что пришла первая, она воспользовалась моментом и отправила несколько смс домой.

***

Альд с Алистой не заставили себя ждать: Варя заметила, что пунктуальность среди эльфов – не пустой звук. Учитывая, что ее собственная пунктуальность моментами граничила с педантичностью, Варя не могла не оценить это качество эльфов.

Королевская чета была одета так, как они одевались обычно, когда отправлялись в горы – не сковывающие движений брюки, рубашки и куртки, а также ботинки из мягкой кожи с усиленной амортизацией подошвы – Алисте так приглянулись беговые кроссовки Вари, что она незамедлительно ввела моду на нечто похожее и среди эльфов. Тинь присоединилась к компании последней, облачившись в умопомрачительный зеленый наряд в цвет глаз. То, что на ней было длинное вечернее платье с открытой спиной и длинные перчатки, а они отправлялись в открытый поход, ее ни капли не смущало. Варвара была несколько удивлена – обычно на прогулку приглашались целые компании, а сегодня они отправлялись вчетвером. Как всегда, королевскую чету сопровождала пара ирбисов – Тэн, снежный барс, принадлежавший Альду и Тена – ирбис Алисты.

Выйдя из малого дворцового сада, компания обнаружила трех оседланных лошадей без всадников и двух девушек-служительниц верхом. Алиста пояснила Варваре, что на лошадях они доберутся до леса, а там воспользуются магическим кристаллом и пройдут по порталу почти до самой священной горы, и, затем, обогнув ее, окажутся в Ираидаэль.

Подъехав в кромке леса, спешились, и, передав коней под опеку служительницам, вошли в лес.

Варя понимала, почему они сейчас пользуются кристаллом, а не ее услугами проводника: во-первых, на сегодня ее практические занятия были окончены, и если ее магический потенциал не нуждался в восстановлении, физическому телу оно было необходимо. А во-вторых, портал с помощью магического кристалла, который извлекла из нагрудного кармана куртки Алиста, был маршрутный, то есть уже проложенный, им пользовались и не раз.

– Обычно мы пользуемся им с женой вдвоем, – пояснил ей Альд, – этот портал рассчитан на двоих, троих – максимум.

– Поэтому мы и воспользуемся им сейчас, для удобства, – добавила Алиста.

– Мы хотим не только показать тебе другую сторону священной горы, но и поговорить.

– Но все разговоры о делах – под моим любимым водопадом! Итак, все готовы? – спросила Алиста, и, не дожидаясь ответа, включила портал и первой шагнула в светящуюся дверь в воздухе. Альд сделал Варе приглашающий жест рукой, пропуская ее вперед. Как всегда, перед входом в межмировое пространство, у девушки начался легкий мандраж, все-таки эльфы привыкли к чудесам своего мира, и им даже не с чем было это сравнивать. Тинь, ощущая варину напряженность, ободряюще похлопала крохотной ладошкой по ее плечу, и пискнула:

– Представь, что заходишь в апгрейд метро. Варя не успела как следует удивиться фразе феи, не зная, что ее больше поразило – «апгрейд» или «метро», и сама не заметила, как оказалась в портале. В маршрутный портал она вошла впервые, и ощущения от него очень отличались от тех, что они сами прокладывали с Тинь. Здесь хоть движения тоже были несколько затрудненными, как под водой, все же идти было легче, и мир вокруг, точнее объемные стены туннеля были цветными. Варе казалось, что она идет по лесу, который непонятно почему растет под водой, но как ни приглядывалась, выделить взглядом отдельно стоящее дерево она не могла: они сливались в какое-то подобие проезжающей мимо объемной картинки. Но то, что она видела зеленый цвет, уже обрадовало ее: в межмировом пространстве своих порталов мир вокруг был черно-белый.

– Прикольно, правда? – раздался в голове голосок Тинь. Ты начинаешь различать цвета, скоро сможешь увидеть живых существ. Оглянись и приглядись – за нами идет Альд, страхует тебя, видишь его?

Оглянувшись, Варвара не увидела ожидаемого эльфа, но смогла явственно различить чей-то прозрачный силуэт, ступавший за ней. Ощутив от него тепло и безмятежное спокойствие, Варя почувствовала, как у нее уходит напряжение из плеч, и скорее ощутила, чем услышала, как Тинь улыбнулась.

– Да, Альд не зря король Андов и верховный правитель снежных эльфов, – пискнула фея, – он внушает спокойствие даже в межмировом пространстве.

– Тинь, мысленно обратилась к ней Варя, – скажи, я все никак не могу спросить: что связывает фей с эльфами?

Тинь расхохоталась у нее в голове:

– Другого места и времени не нашла спросить! Смотри вперед, не проморгай выход.

Изнутри дверь портала казалась вертикально расположенной поверхностью водной глади, Варя прикоснулась к ней и убрала руку, любуясь, как по поверхности пошли круги. Затем девушка шагнула в эту поверхность, на миг почувствовав острую и одновременно приятную прохладу, и тут же очутилась на очень похожей поляне, с которой они пришли, на которой уже стояла Алиста. Следом вышел Альд и подхватил девушку под локоть, видя, что она покачивается на ногах.

– Ты хорошо держишься, Вариа, – улыбнулась Алиста, – С каждым днем все лучше и лучше.

– Да, она молодец! – пропищала Тинь, и все, включая Варю, с наигранным удивлением, уставились на нее, как бы намекая, что что-то совершенно неординарное должно было произойти, чтобы фея кого-то похвалила.

Но Тинь было этим не смутить, и она продолжала:

– А что? Мы сегодня держали портал максимальной вместительностью триста квадратных лье в течении получаса!

– Лерра жрица делает заметные успехи, – улыбнулся Альд.

Не спеша, они проследовали по небольшой тропинке к выходу на опушку леса. Если поляны, между которыми пролагался маршрутный портал, напоминали одна другую и по форме, и по размеру, то растительность здесь была другая. Все чаще встречались цветы с темно-синими бутонами, которые в изобилии росли на самой священной горе, как помнила Варя, воздух немного обжигал изнутри с непривычки, но, тем не менее, был чудесен и имел какой-то неуловимый привкус свежей мяты.

Выйдя из леса, эльфы остановились, предоставив верховной жрице должным образом полюбоваться открывающимся видом: Варя узнала место, куда она прокладывала портал в свой первый раз, где они уже были. Ярко-зеленая трава и глубокая синева священной горы, перетекающая в мягкую лазурь неба, запомнились ей надолго.

– Мы не будем подходить к священной горе с той же стороны, где были в прошлый раз, – сказала Алиста, – Обогнем ее по краю, постепенно приближаясь, и сразу окажемся в Ираидаэль.

Наслаждаясь открывающимся видом, за неспешной беседой с эльфами и феей, Варя следовала дальше. Пройдя пару километров по открытой местности, они вошли в рощу, где деревья обвивали многочисленные лианы всех оттенков голубого. Тут и там росли цветы синего цвета, над которыми порхали бабочки с огромными крыльями. Внезапно Варвара поняла, что начинает различать звук падающей воды.

Именно в этот момент Альд сказал:

– Для того, чтобы момент знакомства с Ираидаэль запомнился надолго, позволь завязать тебе глаза, и, ступая дальше, держи нас с Алистой за руки.

Варя была крайне заинтригована, и, держа за руки короля с королевой, делала прямо-таки семимильные шаги.

Наконец она ощутила, что роща закончилась, звук водопадов усилился, но не превратился в грохот, как ожидала девушка, «из-за того, что это непростой водопад», шепнула Тинь.

Эльфы отсоединили свои ладони от рук девушки, и Альд быстрым движением сорвал с ее глаз повязку, в тот же момент Варвара не поверила своим глазам.

Они сейчас стояли с другой стороны священной горы, и их разделяло какое-то подобие грота. Отсюда синева горы казалась длинными волосами прекрасной девы с белоснежным ликом, которой был столь явственно прорисован в пространстве, что Варя почувствовала себя лилипуточкой из любимой когда-то в детстве сказки про приключения Гулливера. Молочная белизна кожи была чуть тронута нежным румянцем, а сомкнутые коралловые губы, казалось, вот-вот разомкнутся. Веки девы были смежены – она спала, выставив обнаженное плечо вперед, и по нему и стекало самое широкое русло водопада, начинающегося на ее макушке. От этого казалось, что несколько прядей из копны ее темно-синих волос окрашены в нежно-голубой цвет. Огромные, мощные потоки воды стекали в абсолютном безмолвии, отчего восприятие Варвары потерпело очередной коллапс, впрочем, пребывая в магическом мире, девушка понемногу начинала привыкать к его чудесам.

Прекрасное, спящее, юное лицо синеволосой девы, очертания длинной лебединой шеи и обнаженного плеча – вот все, что было в этой горе от этого облика, в остальном это была все та же священная гора снежных эльфов, величественная, но обыкновенная, если не считать синего окраса.

– Кто это? – восхищенно спросила Варя, – Она живая? Она спит, да? О боже, мне кажется, я вижу, как дрожат во сне ее веки!

Она поочередно смотрела на Алисту, Альда и Тинь, которые откровенно наслаждались гаммой эмоций на ее лице.

– Это Ираидаэль, Мать Всех Эльфов, – ответила за всех троих Алиста, – и ты видишь лишь ее прекрасный облик, который запечатлелся на этой священной горе много веков назад, когда Мать открыла ворота в этот мир из нашего родного, снежного мира.

– Это восхитительно! – от красоты увиденного, как это часто бывало с ней, когда она наблюдала что-то невероятно красивое, у Вари навернулись на глаза слезы и перехватило дыхание.

– Она… Она невероятна… Но как же это может быть? Когда мы подходили сюда, я слышала рев водопада, и чем ближе – тем сильнее он звучал, а здесь… абсолютное безмолвие. Кажется, я не слышу даже птиц!

– Вот это моя напарница! – удовлетворенно заметила Тинь, – Тебе не откажешь в наблюдательности!

Альд обнял жену на плечи, и лицо Алисты озарила улыбка спокойствия и безмятежности – почти как и улыбающейся во сне девы.

– Это для того, чтобы не разбудить ее, – сказала она Варваре, – Сама природа влюблена в образ Ираидаэль, и не решается помешать ее сну.

Варя смотрела на счастливую королевскую пару, на облик прекрасной Ираидаэль, и радость переполняла ее. Хотелось закружиться в танце на манер суфийских дервишей, хотелось сорваться со скалы и лететь в этом потрясающем безмолвии в воды горного озера далеко внизу. Одновременно с радостью ей было немного не по себе, что не укрылось от внимательных эльфов.

– Конечно, первый раз лучше увидеть Обитель Матери Эльфов, будучи приведенной за руку сильным и отважным юношей, – лукаво сощурил глаза король.

– Но мы не заметили, чтобы ты заинтересовалась кем-то из наших воинов или придворных, и, учитывая серьезность предстоящего разговора, решили взять на себя эту честь – показать тебе Ираидаэль, – сказала Алиста.

Тинь ничего не сказала, просто внимательно посмотрела на Варю.

– Что вы, ваши величества!

– Эй! Мы же просили!

– Эльфийские церемонии – в строго дозированных мерах и только на официальных приемах!

– Да, то есть Алиста. И Альд. Я рада, что попала сюда именно с вами. Правда, очень рада. А что за серьезный разговор, который нам предстоит?

– Сначала смотри сюда, вот, следи за направлением руки – видишь это чудесное озеро внизу?

Варя кивнула.

– Теперь обрати внимание на место, где в него впадает прядь волос Ираидаэль?

– Прямо за стеной этого водопада нас ждет уютный зал с ужином. Все разговоры – после еды!

– А сейчас готовься к еще одному порталу – ты попадешь в него, ступая в этого обрыва вниз, и окажешься уже в этом зале!

– Смелее! – прозвенела Тинь и первая упорхнула с обрыва, растворяясь в воздухе.

С радостным криком, точнее визгом, ее примеру последовала Варя, а эльфы задержались, обменявшись влюбленными взглядами.

Оказавшись в невероятной красоты зале со светло-голубыми стенами и стремившейся вниз в полнейшем беззвучии водой вместо одной из них, Варя восторженно присвистнула:

– Ну, ни тролля себе! – чем вызвала смех Тинь, которая одобрительно заметила ей:

– А ты совсем обезбашенная! Я видела многих, кто долго переступал с ноги на ногу, прежде чем решиться ступить вниз с обрыва, и не все они были женщинами! Как ощущения?

– Тролль меня раздери, Тинь, если я могу хоть как-то это обозвать!

– Моя напарница! – удовлетворенно заметила фея, – И меня! Я умираю с голоду! Так, что тут у нас? – продолжила она уже подлетая к круглому столу, сервированному на четверых – эльфов, Варю и Тинь, и уселась за крохотный столик, стоявший вместо одного прибора.

– Ты хочешь начать без Альда с Алистой? – тоже ничуть не смущаясь, усаживаясь за стол и расправляя салфетку на коленях, сказала Варя.

– Я тебя умоляю! А то я их не знаю! Задержались на мгновение, чтобы обменяться парочкой поцелуев!

– И, кстати, хорошо, если только парочкой!

– И поцелуев! – подтвердила Тинь, и напарницы принялись за еду. Варя в очередной раз по достоинству отдавала должное кулинарному искусству эльфов, накладывая себе целую гору салата под восхитительным соусом и наливая шипучего вина из графина. Всю жизнь любившая овощи и фрукты больше всего на свете, здесь, среди эльфов, знающих толк в селекции и разделяющих ее вкусовые пристрастия, она ощущала себя действительно среди своих. Вспомнив свой первый прием у снежных эльфов, она улыбнулась, когда вспомнила, как приняла многие блюда на столах за мясные. Как оказалось, это тоже были плоды какого-то дерева, приготовленные специальным образом, которые странным образом передавали вкус и запах хорошо приготовленного мяса, но при этом избавляли снежный народ от необходимости убивать ради пропитания. Нет, среди эльфов было немало воинов, практически все мужчины и некоторые женщины увлекались боевыми искусствами, но, как оказалось, они никогда не убивали зря, живя в согласии с окружающим миром и самими собой.

Утолив первый голод, Тинь потянула Варвару окунуться в воды священного озера.

– Погрузившись с головой, загадай желание, – лукаво сказала фея, и Мать Всех Эльфов обязательно его исполнит.

Выйдя из водопада, Варя отошла немного и взглянула вниз: вода в озере была настолько прозрачной, что виден был каждый камушек на дне. Как это могло происходить, учитывая объем падающей воды, было непонятно, но выглядело дивно.

Тинь пояснила ей, что до дна здесь очень глубоко, а что она так ясно видит его – оптический обман.

– Насколько глубоко? – спросила Варя.

– Настолько, что если ты захочешь нырнуть и коснуться дна рукой, ты успеешь сто раз подумать о том, что это озеро бездонное. Впрочем, не ныряй, а то вынырнешь еще где-то с другой стороны нашего мира, – прыснула она, – ищи тебя потом!

Варя погрузила лодыжку в воду и отметила, что вода здесь теплая, и не просто теплая, а как будто живая. Это ощущение ничем не объяснялось, но было таким пронзительным, что девушка невольно взмолилась: «Ираидаэль, я не знаю, слышишь ли ты меня, но спасибо тебе за твою красоту и красоту этого места! Прими меня, пожалуйста! Тинь говорит, что надо о чем-то попросить тебя, но жизнь моя настолько удивительна и волшебна, что просить не о чем. И… я сначала подумала попросить тебя о выигрыше в этом Квесте, в который меня втравили демиурги, но сейчас я просто хочу, чтобы победила достойнейшая из нас…» Ей показалось, что вода в ответ излучает эмоции смеха, и, не раздумывая больше, рыбкой скользнула в воду, стараясь нырнуть как можно глубже.

Открыв под водой глаза и прислушавшись к своим ощущениям, Варвара обнаружила, что ее не тянет вниз и не выталкивает назад, такое странное ощущение парения в воздухе, только вокруг вода. Изнутри озеро казалось плотным воздушным пространством, мерцающим голубоватыми бликами, живыми и перетекающими один в другой.

Внезапно она услышала странно знакомый голос со стороны, и поняла, что этот голос очень похож на ее собственный:

– Ты можешь дышать в моих водах, Вариа, я рада видеть тебя у себя в гостях.

Она увидела вдруг приближающуюся к ней под водой фигуру, в которой узнала себя со стороны. Ей отражение улыбнулось ей и произнесло:

– Ты меня удивила, лерра новая верховная жрица храма Матери Всех Эльфов. У меня все чего-то просят. У тебя, я так поняла, все есть?

– Я не знаю, – улыбнулась Варя, – Все ли это, но только раньше я и представить не могла, что жизнь моя станет так похожа на сказку.

– Сказки редко начинаются плохо, Варя, иначе кто бы стал их читать?

– Ну, это ты никогда не читала русских народных сказок, где все начиналось со смерти матери маленькой девочки и женитьбы отца на другой женщине, или с того, что внезапно некоторое царство – некоторое государство постигает какая-нибудь беда, а об известном весельчаке Андерсене я и вовсе промолчу. Иногда я пытаюсь понять – что он курил, когда писал о красных башмачках, или девочке, которая наступила на хлеб?

Варя напротив улыбнулась:

– Ты смелая и прямолинейная, и мне это нравится, но помогут ли эти качества выиграть тебе в Звездном Квесте? Как сама считаешь?

– Я не знаю, я очень хотела попросить тебя, чтобы победила та девочка, демиург с эксклюзивными способностями, и чтобы ее предки от нее отстали, но потом подумала, что это будет нечестно по отношению к другой участнице. Поэтому пусть победа достанется тому, кто ее заслужит.

– Ты не боишься проиграть? Демиурги говорили тебе о том, что тебя ждет, если «предки Дайры» удовольствуются тобой и пробудят твой Дар?

– Да, что-то говорили, но все же, мне кажется, чтобы иметь возможность приобщиться к дару, который оставили мне мои предки, думаю, мне сначала предстоит доказать, что я достойна его.

– И ты готова это доказать?

– Сложнее всего доказать что-то себе.

– Да, ты слишком самокритична, и предъявляешь к себе завышенные требования, но такие же требования ты предъявляешь и к другим людям. Ты не боишься одиночества оттого, что рядом не окажется вдруг никого, достойного тебя? Или вдруг ты окажешься недостойна кого-то?

– Так удивительно говорить сама с собой… Ты и дальше будешь произносить вслух мои мысли? Это интересно наблюдать, учитывая, что ты принимаешь мой облик для разговора со мной.

Варя напротив улыбнулась.

– Хорошо, ты не боишься одиночества. Но почему ты не попросишь у меня любви? Как юная девушка может не просить любви? – она удивленно подняла брови.

Внезапно по силуэту Вари напротив пошла рябь, и вот перед Варей возник Верест, такой, каким она запомнила его на приеме в свою честь: наутро он покинул Город Андов и вернулся домой. Больше она его не видела, и, сказать откровенно, старалась не думать о нем.

– Почему ты не попросишь у меня любви? – уже голосом Вереста спросило ее озеро, и теплые пальцы ласково провели по ее щеке.

– Перестань, пожалуйста, – попросила Варя, – Прекрати, или я плыву назад.

– Самоуверенная лерра жрица, – ответило ей уже ее собственное отражение, – Смело заявлять живому озеру, что сейчас самостоятельно покинешь его воды.

– Ты удержишь меня здесь? – резко спросила Варвара и сама устыдилась своего тона, в конце концов, озеро не виновато, что наступило ей на больную мозоль. Или виновато?

– Я всего лишь воспроизвожу образы из твоего сознания и спрашиваю о желаниях. Мне интересно посмотреть на девушку, у которой нет желаний.

– Извини меня, – попросила Варя, – Я не хотела показаться грубой.

– Почему ты не попросила его? Ты же хочешь его с первого взгляда, как увидела?

– Я не хочу, чтобы для этого пришлось на него воздействовать, – просто ответила девушка, – Я когда-то приняла решение сама, за себя и… еще одного человека, решив, что моей любви хватит на нас двоих, а ее не хватило. Я больше не хочу платить такую цену за свои ошибки.

– А вы составили бы чудесную пару, – сказало озеро, – поверь, я знаю, что говорю.

– Нет, – твердо сказала Варвара, – я знать не знаю этого эльфа. Я и видела его всего один раз, понятия не имею о том, что он представляет из себя, и, честно говоря, мне кажется, что он просто напыщенный и надменный индюк! То есть сорока!

– Хм… Ну ты тоже производишь противоречивое впечатление, Варвара, – усмехнулось ее собственное отражение. У тебя довольно вызывающий вид. Не для Сьерры, нет. Для этого мира, пояснило озеро, перехватив варин вопросительный взгляд, – Например, для твоего родного мира. По тебе не сразу скажешь, что ты любишь читать и писать больше жизни, и что прочитала за свою недолгую жизнь столько, сколько не снилось многим очень образованным и интеллигентным людям. Учитывая отсталость Терры, это нонсенс, – глубокомысленно заключило озеро.

– А здесь, на Сьерре, я так поняла, далеко не средневековье? – спросила Варвара, и вопрос ее был настолько неожиданным, что отражение ее поперхнулось.

– Средневековье? Нет. Конечно же, нет. Но этот мир заселялся различными цивилизациями в разное время. Например, ты попала сразу к эльфам, и уже успела удостовериться в их высокой культуре. Здесь не везде так, – получила честный ответ Варя.

– Так ты твердо решила ничего не просить? – все-таки еще раз решило уточнить озеро, – И даже его?

– Я не хочу никого влюблять в себя искусственно, – покачала головой Варя.

– Упрямица! Кто говорит о влюбленности! Можно начать с симпатии, интереса, а дальше – все, сама! То есть – сами.

– Нет, – твердо произнесла Варвара.

– Ну что ж, – усмехнулась другая Варя, – Главное, не пожалеть о принятом решении, что может произойти очень скоро. С тобой интересно поговорить. Можешь навещать меня, когда захочешь.

– Спасибо, – поблагодарила Варя удивительное озеро и начала всплывать. Вынырнув, она обнаружила Тинь, нежащуюся на круглом голубоватом камне в лучах уходящего солнца. Фея переоделась в бирюзовый сверкающий купальник, приглядевшись, становилось видно, что блестит он за счет множества мелких камней на его отделке.

– Вот так нырнула! Мы уже думали вызывать спасательную экспедицию.

– Тинь шутит! – раздался смех Алисты, – Вылезай, Вариа. Знакомство со священным озером – одно из испытаний для верховной жрицы. И ты его выдержала.

– И, судя по всему, выдержала на ура, – сообщил подходящий к девушкам Альд, – Вариа каким-то образом получила приглашение навещать озеро всегда, когда сама того захочет!

– Ну, вручение причитающегося по такому случаю артефакта отложим до ночи равноденствия, а сейчас прошу к столу, – заметила Алиста.

Быстро переодевшись, Варвара присоединилась к королевской чете за столом, отметив, что Тинь в очередной раз за день сменила наряд – сейчас на ей был голубой обтягивающий топ и бриджи с пелериной поверх них, и какие-то совершенно невозможные сапоги на острых, как иглы, каблуках, которые были сделаны из такого тонкого материала, что казались росписью по светящейся коже феи.

Отметив, что длительные погружения в воды священного озера добавляют аппетит, Варя с упоением приступила к пирожным и ароматной тайре.

– Мы хотели поговорить с тобой, лерра Вариа, о приближающейся ночи равноденствия.

– О твоей роли в ней.

– И о твоей победе в своем Квесте.

– О поступлении в Институт Благородных Волшебниц.

Варя не поверила своим ушам. Но ведь, чтобы поступить в Институт, следует покинуть пост верховной жрицы эльфийского храма?

– Давай обо всем по порядку, – предложила Алиста.

– Мы долго думали о твоем поступлении в этот Институт и пришли к выводу – у тебя действительно неплохие шансы.

– Ты же уже слышала о ночи равноденствия? – спросил Альд.

– И не раз, подтвердила Варя.

– В эту ночь, которая бывает один раз в сто лет, само пространство поможет твоему Дару раздвинуть границы между мирами и проложить нам путь в Снежный Мир.

– В наш родной мир, откуда мы пришли сюда, – сказала Алиста.

– Он настолько древний, что отбывает последние столетия своего существования.

– Поскольку именно там долгое время существовала цивилизация снежных эльфов, он до сих пор хранит тысячи неразгаданных тайн, затерянных артефактов и залежи магических кристаллов.

– Но разве магические кристаллы – не часть этого мира, насквозь пропитанного магией? – удивилась Варя.

– Не таких, как в снежном мире, – улыбнулась Алиста, – когда Ираидаэль раздвинула для нас границы между мирами и часть нашего народа переселилась на Сьерру, наши предки могли взять с собой только самое необходимое. Для нас много значит приобщение к наследию предков – и в культурном, и в магическом, и в духовном смысле.

– Поэтому так важно для нас, чтобы именно на ночь равноденствия в храме Матери Всех Эльфов была верховная жрица, – пояснил Альд

– В другое время верховной жрице тоже есть, чем заняться, сказала Тинь, – Но только в рамках этого мира.

– В общем, мы можем совместить взаимовыгоду, – сказала Алиста, – Если у вас с Тинь получится открыть очень мощный портал и удерживать его как можно дольше, затем ты сможешь попробовать найти нашу бывшую верховную жрицу, – эльфийку Дитаэль, которая была до тебя.

– Наши поиски ни к чему не привели: на ней мощная зеркальная защита, и мы не знаем даже, где ее искать.

– Но догадываемся, – сказала Тинь.

– Тинь – единственная, кто догадывается, – сказал Альд и продолжил, – У тебя в ночь равноденствия на руках полный карт-бланш: Сила, идущая через тебя, многократно возрастет, и ты пробьешь эту защиту, а Тинь, зная, кого искать, поможет обнаружить ее.

– А если она сама не захочет возвращаться?

– Мы просто поговорим с ней, – сказала Алиста, – Хотелось бы убедиться, что с ней все в порядке.

– Если бы было не в порядке, я бы почувствовала, – пропищала Тинь.

– Я знаю, милая, – улыбнулась ей Алиста, – Но все же хотелось бы узнать причину: может, она на что-то обиделась… Может, просто попала в трудную ситуацию.

– От тебя потребуется максимум усилий, Вариа: сначала Снежный Мир, потом поиск Диты.

– Мы знаем, что ты много тренируешься и делаешь заметные успехи, но все же это будет очень изматывающе.

– Она справится, – уверенно, тоном, не терпящим возражений, пискнула Тинь, и Варя повторила вслед за ней:

– Я справлюсь.

– Мы справимся, – сказали они с Тинь в унисон.

– Было бы чудесно найти Диту до твоего отъезда, – мечтательно сказала Алиста, – Ты смогла бы отправиться в путь сразу после свадьбы.

– Какой свадьбы?

– Как, ты не знаешь? Все знают! Верест женится на Дани, – сказала Алиста, и у Вари похолодело сердце.

– Поздравляю вас, я действительно не слышала об этом, – сказала Варя, постаравшись не сделать паузы, как будто то, что она сейчас услышала совершенно ничего для нее не значило, но эльфы не обратили внимание на секундную запинку – может же человек, в конце концов, быть удивлен неожиданной новостью… Но эта крохотная пауза не осталась незамеченной Тинь, которая внимательно посмотрела на напарницу, и, что-то решив, упрямо сжала губы. Варя уже пришла в себя, чтобы поддержать светскую беседу:

– Я просто не знала, что они встречаются.

На этот раз ей ответил Альд:

– Они и не встречались. Мы решили заключить этот политический брак, когда подписывали мирное соглашение с Аллой, матерью Вереста, королевой клана Элсуортов.

Точно… Она помнит, что проспала все сражение, и как потом она пила чай с горным медом в шатре, а Тинь – сладкий нектар, и что Тинь еще вначале их знакомства предположила, что будет между кланами какой-то политический брак для закрепления союза… Но это было все тогда, до того, как она немного привыкла к этому миру, и не только к миру.

– Сердце Дани не занято, – сказала Алиста.

– И судя по ней, оно вряд ли когда-нибудь будет занято, – хмуро заметил Альд.

Алиста недовольно нахмурила брови:

– Оно обязательно растает рядом с любящим мужем.

– С любящим – ключевое слово, – все тем же тоном сказал король, – Ладно, я высказал свое отношение к этому браку еще тогда. Эти две ледяные глыбы, Верест и Дани, бесспорно, стоят друг друга.

Верест и Дани… Варя представила их вместе, и не смогла не признать, что они будут восхитительной парой: утонченный черноволосый, с серебряными прядями у висков, Верестариэль и Даниэль с длинными волосами белее снега. Оба высокие, изящные и недосягаемые, одинаково надменные и насмешливые, с холодными льдинками вместо глаз… Да, Анды и Элсуорты решили правильно! Напыщенные павлины должны держаться друг друга. Испугавшись, что вся гамма чувств отразится на ее лице, Варя поспешила перевести разговор на другую тему, начав расспрашивать об особенностях своего участия в ночи равноденствия.

Она говорила, слушая свой голос как будто со стороны, и продолжала думать о том, что не зря, ой как не зря так настаивало сегодня озеро на исполнении ее самого сокровенного желания…

Ая

– Подходим! Выбираем! Необыкновенный кус-кус! Виноград! Дыни! Ум свой съешь, лерра, такой вкусный фрукт! – торговец с бойкими черными глазами нахваливал свой товар Ае, косившись взглядом на двух стражей в ярких, даже пестрых одеждах, неподвижно стоящих за ее спиной.

– Лерра! Взгляните на эти шелка! Виасинские, намасские, абигизские! Бархат из Спенсы, парча! Атлас! Все, что нужно юной лерре – только у меня! – вторил ему продавец тканей.

– Золото! Только самый благородный из металлов в магазине Старого Нахима! – раздавался почти одновременно с этими двумя и многими другими, третий голос, – Все, что угодно красивой лерре! Браслеты, серьги, ожерелья, пояса из намасских монет! Кольца с драгоценными камнями! Взгляните на эти изумруды – точно в тон ваших прекрасных глаз!

– Зачем юной лерре твое занюханное золото! Такой красавице по вкусу более благородные металлы! Лерра! Платина и ириний! Абигизская отделка! Только сегодня скидки для прекрасной лерры!

– Вай! Мое золото ты назвал занюханным! Добрые люди, все знают, что ириний у него выбракованный, а то и поддельный, поэтому и стоит так дешево! Не слушайте его, юная лерра! – Возмущался продавец золота, и его голос тонул в тысяче других голосов, нахваливающих свой товар и поносящих товар соседа.

Ая уже пожалела было, что решила срезать путь к караван-фонтану и пошла через рыночные ряды. Рынок в Лонге – это было что-то из ряда вон выходящее, когда она увидела его впервые, ей показалось, что она спит и видит какой-то совершенно невозможный сон: ни на одном из островов Цветущего Архипелага ей не приходилось встречать такого огромного количества людей. На официальных приемах, балах, праздниках и прочих торжественных мероприятиях, эльфы, собираясь вместе, никогда не вели себя подобным возрастом – они во всем отличались от людей. В Лонге Ае приходилось семимильными шагами наверстывать то, о чем не писалось в ее книгах – люди сильно отличались от эльфов. Они выглядели, говорили, держались и даже пахли по-другому, они казались совершенно дикими и примитивными по сравнению с привычным ей обществом, но было в них что-то другое, что-то, что привлекало Аю и одновременно заставляло держать с ними дистанцию – что-то, она сама еще не понимала, что именно.

От запахов тысяч специй, фруктов, орехов, сладких треугольничков, пахлавы, щербета и прочих сладостей вперемешку с тяжелыми, чуть сладковатыми запахами мяса и рыбы, у девушки закружилась голова и она почувствовала, что еще немного – и стражам придется нести ее. Встряхнувшись, крепко сжав кулаки, она оглянулась и ободряюще кивнула сопровождающим ее жрецам, мол, со мной все в порядке, девушка прибавила шагу – ей оставалось миновать всего пару рядов.

Тут и там мелькали разноцветные покрывала женщин, просторные, светлые одежды мужчин, торговцы продолжали зазывать ее сотней голосов, и она уже не понимала, кто из них что говорит – все звуки сливались в один, тянущийся фоном параллельно с ее передвижением по рыночной площади, звук.

От взгляда Аи не укрывалось и то, что, не смотря на бойкие голоса торговцев, в глазах их мелькает страх, только лишь они завидят ее, и нахваливают они свой товар больше для того, чтобы не выделяться из общей массы, не привлечь, упаси боги, ее особое внимание. А что касается остальных горожан, то они откровенно шарахаются от нее и стремятся не попадаться ей на пути.

В первые же дни ее пребывания в Лонге лерра Аида строго наказала ей ни в коем случае не одевать чадари на улице, чтобы не дайте боги ее не приняли за местную уроженку. Чадари – традиционное верхнее одеяние женщин Лонга – встречалось здесь всевозможных цветов, исключая черный и белый. Оно полностью скрывало лицо женщины, оставляя небольшое отверстие для глаз, затянутое сеткой. Открывать лицо могли только жрицы храма, как успела заметить Ая еще даже до посещения Лонга: еще на корабле пиратов, ритуальные жрицы храма Молчащих Пряностей не скрывали не только лицо, но и одну грудь и носили только черное.

Ей же, как верховной жрице, позволялось носить все, что она захочет – все равно жриц здесь боялись до такой степени, что общаясь с ними, им никогда не смотрели в лицо. Впрочем, это касалось в основном лишь простого народа. Знать Лонга умело скрывала свой страх перед жрицами, но и они старались держаться от них по возможности подальше, вступая в диалог только по необходимости. То место, куда сейчас направлялась Ая, караван-фонтан, было обычным местом дислокации аристократии Лонга. И сегодня Ая направлялась туда с важной миссией: пусть выглядело это как обычная прогулка, но ее ожидал придворный маг пресветлого вона Лонга – его высочайшей милости, владыки неба и земли.

Придворный маг, только одному ему известно, каким образом договорился с леррой Аидой, чтобы Ая помогла ему зарядить дворцовые артефакты, пребывая в роли живого неисчерпаемого источника. И пусть храм и официальная власть никогда не пересекались, сегодня лерра главная ритуальная жрица сама отправила Аю на встречу с магом: прибыли новости из-за стены города. И новости эти звучали неутешительно: гонцы докладывали, что одно из племен орков отклонилось от привычного маршрута и в настоящий момент перемещается в опасной близости от Лонга. Слухи о возможной опасности заставили храм и дворец на какое-то время забыть о своих разногласиях и объединить силы. Ае предстояло зарядить на полную мощность боевые артефакты.

Минуя рыночные ряды, Ая прошла через несколько узеньких улочек мимо желтых, песчаного цвета домов и подошла к огромной стене из песка. Не сбавляя шага, она вошла в открывшиеся ей навстречу ворота и ощутила, как разительно отличался сам воздух в пределах резиденции великого вона от того, которым дышали жители южной столицы. Удушающая жара пропала, сменившись легкой приятной прохладой. И дело было не в магии – такого радикального решения вопроса сухого климата она не ожидала встретить – по сути, вся резиденция вона базировалась вокруг огромного фонтана, окружая его на манер амфитеатра с крутым спуском, состоящего не из скамей, а из множества ступеней этажей, уходя глубоко в землю.

На каком бы этаже ты ни находился – там неизменно было свежо и прохладно, а на самом дне, в связи с непосредственной близостью подземного озера, из которого и бил исполинских размеров фонтан, было даже холодно.

Ае следовало было быть на третьем сверху этаже, но время позволяло не торопиться. Она специально подгадала время, срезая большую часть пути через рыночные ряды, чтобы погулять по резиденции. Здесь как будто бы царил совершенно иной мир – женщины не прятали лиц и ходили в достаточно вольных нарядах, каждый этаж представлял собой целый спектр своеобразных развлечений – были здесь специальные парки для прогулки знати Лонга, местный театр, чайные комнаты, залы, где выступали борцы и даже библиотека. По сравнению с библиотекой храма дворцовое книгохранилище представляло собой достаточно убогое зрелище – когда Ая была здесь в прошлый раз, она удивилась тому, что здесь совсем нет магических книг, и подумала, что это наверно из-за того, что все это было как будто напоказ, для подданных. Конечно, наверняка в покоях великого вона и его знатных вельмож, ну или хотя бы дворцового мага полезных книг не в пример больше.

Задумавшись о предстоящем общении с дворцовым магом, жизнерадостным приветливым стариком, помешенным на науке, Ая миновала нужный ей лестничный пролет и спустилась ниже, не заметив этого.

Она по-прежнему не могла сама пользоваться своей магией, но положив руку на артефакты с нехваткой заряда магической энергии, а другую вложив в сморщенную смуглую ладонь мага ощущала, как по ее пальцам струится теплый или холодный поток силы, наполняя жизнью уснувшие артефакты. Ая знала, что если бы не угроза нападения орков, лерра Аида нипочем бы не отпустила «главное сокровище храма» «заниматься ерундой». И рада была, что благодаря неутешительным новостям, в ее однообразное расписание ворвалась капля разнообразия.

Ая неожиданно обратила внимание, что уткнулась в арку, закрытую занавесом из плотной ткани, над которой золотыми буквами было выложено: «Суд великого вона». Оглянувшись на свою охрану, стоящую за спиной с совершенно невозмутимыми лицами, девушка решилась на дерзость – приоткрыв небольшую щелочку, она заглянула в зал. Ая совершенно не ощущала угрызений совести и не опасалась, что стражи храма выдадут ее: ей объяснили, что любому, кто поступал на службу в храм, доходчиво объяснялось, что то, что совершается жрицами – не его ума дело, и как бы ни выглядели действия жриц со стороны – все делается во благо всего сущего.

Перед глазами Аи предстал овальный, хорошо освещенный зал, с широким пустующим ложем на пьедестале, по бокам которого стояли две устрашающие карикатуры на человека – Ая знала, что это были тролли. Перед пьедесталом пол был устлан циновками, на которых располагались страждущие, ищущие мудрости и милосердия от суда своего правителя.

По правую руку от ложа стоял сверкающий артефакт правды – выполненный в виде факела из чистого золота с камнем вместо огня – в зависимости от того, правду говорил истец или ложь, камень окрашивался в красный или зеленый цвет.

Раздались удары в гонг и секретарь суда возвести о приближении великого вона. Истцы и ответчики тотчас попадали ниц, показывая, таким образом, преданность его высочайшей милости.

Высочайшая милость торопливой походкой вошел в зал, в окружении чернокожих стражников в золотых доспехах и быстро занял свое место, показывая знаком, что можно начинать.

Вон Лонга представлял собой на первый взгляд комичное зрелище, но только поначалу: карлику от природы, ему приходилось двигаться больше и быстрее обычных людей, чтобы соответствовать ритму жизни окружающих. И вместо того, чтобы царственно нести свою персону сквозь само время, вон неосознанно предпочитал подстраиваться под остальных, что еще больше привлекало внимание к его уродству.

Однако за внешней беззащитностью маленького человека вон представлял собой очень опасное сочетание – обиды и злости на весь мир за свой отличающийся от других внешний вид. Ая уже встречалась с воном, когда он посещал храм, и была представлена ему, как новая верховная жрица. Сверля ее глубоко посаженными глазами из-под кустистых бровей, его высочайшая милость поинтересовался в лерры Аиды – уверенна ли она в магической силе Аи, и если нет, то «этой дикарке можно найти и иное применение».

Главной ритуальной жрице пришлось постараться, чтобы сдержать себя в руках и настойчиво порекомендовать пресветлому вону не вставать на пути Пряных Богов, дабы не навлечь на славный Лонг их молчаливого гнева. Дворцовый маг, который сопровождал вона в храме, также заявил, что ручается за способности стоящего перед воном с опущенными глазами дитя. Также старичок-маг высказал предположение, что силы верховной жрицы храма хватит на то, чтобы помимо своих основных обязанностей еще и зарядить уснувшие артефакты, на что лерра Аида ясно дала понять, что не допустит никаких «занятий подобной ерундой» до ночи равноденствия.

Дворцовый маг согласился с леррой Аидой, с тем, что ночь равноденствия важнее, но буквально кожей Ая почувствовала, что вон Лонга крайне недоволен ответом ритуальной жрицы. Взглянув на него исподтишка, отойдя в сторону, девушка обнаружила на себе его неприятный. Изучающий взгляд. Ей тогда показалось, что глава Лонга затаил на нее особую злость. И не только вон пугал ее в Лонге – сама жизнь здесь казалась для нее невыносимой из-за особой, чрезмерной жестокости людей по отношению друг другу. Люди здесь жили в постоянном страхе перед властью, перед храмом, а тот, кто живет в страхе особенно, изощренно жесток.

Первый проситель вышел вперед – это был очень толстый человек с лоснящимся лицом и рыжей бородой, с бородавкой на носу и маленькими свинячьими глазками – за собой он тащил за руку высокую, статную, судя по походке и осанке, женщину в старом зеленом чадари.

– О великолепнейший из смертных пресветлый вон, чья мудрость несоизмерима с мудростью самых мудрейших из мудрых…. – видно было, что толстяк не остановится сам, твердо вознамерившись поразить своей велеречивостью его высочайшую милость, когда вон перебил его:

– Излагай суть своей просьбы, почтенный Жарымбей.

– Перед очами самого могучего, справедливого и милостивого женщина, которая уклоняется от уплаты своего долга: о чем есть долговое свидетельство.

– Поднесите свидетельство, повелел вон, и когда младший секретарь передал ему скрученный лист бумаги, бегло пробежал его глазами, и обратился к женщине:

– Ты действительно брала у этого почтенного человека деньги в сумме трехсот куачей в долг?

– Да, о великий, – отвечала женщина.

– Почему ты не вернула ему долг?

– Я вернула долг до последнего куаче, о великий.

Эмир перевел взгляд на артефакт правды – и Ая, со своего места увидела, что он не дотрагивается до рукояти, держит ее на весу, и камень остается по-прежнему красным.

– Факел Правды не согласен с тобой, ничтожная, – нехорошим тоном проговорил карлик, и женщина испуганно ахнула. Ая готова была поспорить, что женщина говорит правду – она чувствовала это и без всякого артефакта, а манипуляции вона с факелом только убедили ее, что исход суда заранее предрешен.

– Чего же ты хочешь от этой женщины за неуплату долга? – обратился вон к толстяку.

– Я готов простить ее долг, если она перейдет в мое личное пользование на полгода.

– Полгода маловато, почтенный Жарымбей, за такое тяжкое преступление – мало того, что эта женщина не отдала тебе долг, а значит, попросту украла у тебя деньги, она еще и осмелилась соврать мне, своему вону.

Женщина в зеленом чадари упала ниц перед воном и разрыдалась:

– Помилуй, о великий, у меня дети! Клянусь ими, я вернула долг почтенному меняле Жарымбею!

– Дети? – приподнял бровь карлик и вопросительно посмотрел на толстяка.

Тот тотчас же хлопнул в ладоши, и стражники втащили в зал двух упирающихся девочек-подростков в разорванных чадари, со следами ссадин и синяков на белых плечах.

По знаку вона стражники подняли чадари девочек, и Ая увидела, что они совсем еще юные – не больше десяти-двенадцати лет каждой. У ответчицы из груди вырвался глухой стон.

– Суд великого вона приговаривает тебя, женщина, поступить на полгода в личное распоряжение этого человека. Но поскольку ты являешься вдовой, ведь ты являешься вдовой? – спросил вон, и не дождавшись ответа, продолжил, – И поскольку позаботиться о твоих детях некому, мы милостиво дадим им приют в нашей резиденции на время твоего отрабатывания своего долга, являя тебе и всем присутствующим высочайшую милость! Да будет так!

Хор придворных поэтов тут же взорвался одобрительными возгласами и прославлениями его высочайшей милости, а Ая все еще не могла прийти в себя после того, что увидела, после лживого суда, которому стала невольной свидетельницей.

– Лерра жрица! – раздался шепот у нее за спиной, и девушка испуганно обернулась – ее охрана удерживала старичка-мага, не давая ему приблизиться к ней.

– Лерра жрица, что вы здесь делаете! Идемте, пока вас кто-нибудь не увидел и не доложил великому вону! – испуганно шептал маг.

Но Ая уже достаточно ознакомилась с законами Лонга и понимала, что даже великий вон не посмеет открыто противостоять храму. Воспользовавшись тем, что старика удерживала ее стража, она решительно отдернула занавесь и быстрым шагом вошла в зал суда.

– Как смеешь ты, жрица врываться в зал суда без нашего на то соизволения? – воскликнул великий вон с плохо скрываемой яростью. Никто больше не решался что-то сказать представительнице храма, даже стража высочайшего, поэтому ему пришлось обратиться к Ае напрямую.

За Аей почтительно следовала ее охрана, а за ними семенил дворцовый маг, тихо причитая:

– Лерра жрица! Лерра жрица! Вернитесь!

– Властью данной мне Пряными Богами, я забираю эту женщину и ее детей в храм, где они искупят любое лежащее на них преступление служением Молчащим Пряностям, – твердо, стараясь, чтобы голос ее не срывался, заявила Ая. Она старалась не замечать, каким недобрым взглядом смотрит на нее карлик со своего ложа. Обернувшись к стражникам за ее спиной, она приказала:

– Сопроводить этих женщин в храм.

Один из стражей коснулся магического кристалла на рукаве и в тот же миг в зал вошли еще два стражника. Ая обратилась к женщине в чадари:

– Следуйте за ними.

Женщина не осмелилась ни возразить верховной жрице, ни поблагодарить ее за спасение. Она и представить себе не могла, что когда-нибудь вместе с дочерьми попадет на службу в храм. И неважно, в чем будет заключаться ее служение – она ясно понимала, от какой участи жрица с медными волосами только что спасла ее крошек: о пристрастиях великого вона здесь ходили легенды, которыми матери пугали детей, если те не хотели слушаться.

Не глядя на перекошенное от ярости уродливое лицо карлика, Ая развернулась и вышла из зала суда, стараясь не думать обо всех бесчинствах, творящихся в этом дворце. За ней поспешал придворный маг, охая и вздыхая.

Она не знала, что не далее, как через час после ее ухода, великий вон Лонга принимал в своих покоях очень важного гостя, огромного смуглого воина – сплошь покрытого шрамами и татуировками.

Этот воин, скрестив руки на груди, с высоты своего исполинского роста смотрел на стоящего перед ним в почтительной позе карлика, и великий вон не решался поднять вверх глаза от страха.

– Мой народ решил взять твой город. О карлике-правителе идет очень плохая слава. Защитить людей от твоего правления – честь для воинов, сидящих в седле.

– Великий воин, и я, и мой город у твоих ног. Бери все, что тебе нравится. Сохрани только мою жизнь!

– Ты недостоин жить после всего, что ты совершил. Но я не трону тебя сейчас. Сегодня я покорю твой город и ты можешь воспользоваться правом священного поединка для того, чтобы попытаться сохранить свою никчемную жизнь. Пусть кто-то из твоих стражей встанет на твою защиту.

– Древний закон позволяет мне выкупить свою жизнь!

– Что ты можешь дать мне, карлик? После того, как я возьму твой город – в нем все, от твоего богатства до женщин будет принадлежать мне. Мы не тронем только черных женщин, которые служат молчаливым богам.

– Верно, но среди них есть одна женщина с нежной кожей и огненными волосами, которая достойна украсить гарем великого воина! Но берегись, ибо она – ведьма!

– Воин, сидящий в седле, не верит во всю суеверную чушь. И какого бы цвета ни были волосы черной женщины, мой народ не тронет ее.

– Она не черная женщина! Она не жрица храма! И она не принадлежит мне, как не принадлежат мне все, кто вхож в храм Молчащих Пряностей! Жрицы будут прятать ее – они дорожат ее ведьмовским даром! Прошу возьми ее как откуп за мою жизнь.

– Если она так прекрасна, как ты говоришь, и действительно не носит черных одежд, можешь считать, что тебе повезло.

– Ты – наказание для этого храма и для меня, и для всего Лонга!

Ая понимала, что то, что произошло сегодня в караван-фонтане, действительно не вписывается ни в какие рамки, но у нее просто не было выбора. Не смотря на гнев главной ритуальной жрицы, девушка полагала, что все сделала правильно.

– Я жалею только об одном, лерра: что не предоставила убежище всем, кому это было необходимо! Как вы можете спокойно спать ночью и предаваться служению богам, когда буквально за воротами монастырского сада столько несправедливости!

– Сколько раз повторять тебе – не надо думать обо всем человечестве, оно как-нибудь само разберется! Ты хоть представляешь себе, чем это чревато для храма! Открытый конфликт с воном!

– Лерра Аида, я все сделала правильно! Я не буду равнодушно смотреть на несправедливость, пока у меня есть хоть малейший шанс противостоять ей.

– Я наверно не удивлю тебя – но ты в курсе, что наш вон итак тебя, мягко говоря, недолюбливает? И сколько моих дотаций ему пришлось удовлетворить, чтобы новой девчонке-жрице комфортно жилось в Лонге! И чего мне стоило добиться от него отмены прилюдной казни на площади до ночи равноденствия!

– Дикая страна, варварские обычаи!

– Жрицы не вмешиваются в ход истории!

– Зачем же тогда они нужны?! – воскликнула Ая, заранее зная ответ.

– Мы служим богам и сохраняем равновесие между ними и людьми! Мы полностью отдаем себя служению! Ты думаешь, что если бы не приближающаяся ночь равноденствия, с твоими капризами возились бы? Твое счастье, что она приближается!

«После этой самой ночи меня здесь уже не будет», – в сотый раз повторила про себя Ая. Она уже знала, что в ночь равноденствия раздвигаются границы между ближайшими мирами, и с использованием ее силы жрицы храма выстроят мосты в несколько миров, чтобы завладеть необходимыми храму сокровищами. Она старательно училась, проводя все время за магическими книгами и занятиями по построению порталов, и узнала, в ночь равноденствия сможет оторваться от контроля жриц. С ними она чувствовала себя как на поводке – по сути, это они строили порталы, используя ее Силу. Но приобщение к миру магии разбудило ее дар и он пока неявно, несмело, но начал проявляться. Ая не сомневалась, что в ночь равноденствия у нее хватит сил сбежать из Лонга, об этом говорил один древний, числящийся трактат артефакт, который она нашла в хранилище и с тех пор тщательно изучала его содержание в свободное от занятий в храме время.

Не было сил оставаться в Лонге – городе, где страх так прочно слился с сознанием людей, что стал неотъемлемой частью жизни, где для ритуальных жертвоприношений жрицы выстраивались вокруг Аи и сплетались телами со стражами, в тела которых, считалось, вселялись молчаливые боги. Во время каждого ритуала круг извивающихся тел в пугающей тишине сужался вокруг Аи и главной ритуальной жрицы, и ей были отчетливо видны все особенности переплетения рук и ног женщин и мужчин. Мужчин, чьи глаза загорались зеленым светом и женщин, каждой – с одной грудью, другую во время ритуала посвящения они жертвовали богам. Ая знала, что каждая из них в свое время была здесь верховной жрицей-проводником, но когда потенциал ее энергии истекал, выпивался Молчащими Пряностями, она проходила ритуал посвящения и становилась ритуальной жрицей. Кроме отрезания груди женщины подвергались таким способам отличия из смертных женщин, что Аю мутило, когда она читала об этом. И хоть демиурги заверили ее, что ее магический потенциал не иссякнет, но и они были солидарны с Аей в том, что особо задерживаться здесь не нужно. Поэтому она ждала ночи равноденствия как ночи избавления, ночи начала своего прохождения Звездного Квеста, и все время, свободное от сна и ритуалов, проводила за книгами и упражнениями по концентрации магической энергии.

– Можно мне уйти заниматься, лерра? – спросила Ая.

Лерра Аида тяжело опустилась на широкую подушку. Она выглядела сейчас вовсе не такой величественной, как в обычной жизни. Обычная пожилая женщина – с усталым изможденным лицом, с суровой складкой у губ.

– Ая, – неожиданно сказала она, – ты понимаешь, что тебе больше нельзя выходить в город.

Ая кивнула – этого можно было ожидать. В ночь равноденствия она сбежит через портал, и если получится, настроит его на вожделенный Институт. Ее сразу примут, увидев ее способности и умение работать с порталами. Не смогут не принять. Она победит в Квесте творцов миров и станет самой сильной магиней своего мира.

Лерра Аида вздохнула и добавила:

– По крайней мере, пока, – потом я решу, что с тобой делать. Тебе надо учиться, Ая, учиться магии…

Ая впервые видела лерру главную жрицу такой усталой, но в то же время живой и человечной. Обычно ее лицо скрывала холодная, бесстрастная маска. Девушка понимала, что с ней здесь возятся, как с маленькой, раз за разом снимая напряжение лишь потому, что ее Дар представляет ценность для храма. Также она понимала, что в вожделенный Институт ее не отпустят – слишком большие деньги были уплачены за обладательницу магической силы, живой неиссякаемый источник Силы. И то, что лерра Аида понимает, что Ае необходимо учиться – вовсе не говорит о том, что она с легкостью отпустит ее из храма. Предчувствие не обмануло девушку:

– Я написала в Заирэс, минуя тамошнего калифа, прямо в магическую школу. Они пообещали по возможности отправить тебе учителей.

«Заирэс… – почему-то это название казалось Ае знакомым, – Ах, да! О нем говорил капитан Льер, – в Заирэсе ценятся полукровки, они выносливее и людей, и эльфиек…» Ая не знала, какой силы маги Заирэса, но точно не хотела обучаться у них. Ей нужно было в Институт Благородных Волшебниц!

– В ночь равноденствия тебе предстоит достать кровь кентавров. Это нужно Молчащим Пряностям. И.. Это поможет вону примириться с твоим существованием. Потом – будешь учиться.

– Лерра, – Ая уже готова была озвучить свои мысли вслух, сообщить о своих мечтах лерре Аиде, как вдруг в комнату ворвалась Тиэне, жрица храма и помощница лерры Аиды. На Тиэне буквально не было лица – бледная, с трясущимися губами, в грязной, пыльной одежде, она шаталась на ногах, держалась руками за стену.

– Орки, – выдохнула она, – орки в Лонге!

– Целые полчища орков! Они убивают оказывающих им сопротивление мужчин и уводят женщин и детей!

От изможденного вида главной ритуальной жрицы не осталось и следа.

– Ворота закрыты? – спросила она Тиэне, та кивнула, – Они задержат их. И орки никогда не поднимут руку на служительниц Молчащих Пряностей. Все в зал советов!

Зал советов находился в самой глубине храма, и сейчас в нем было не протолкнуться от жриц, стражников и слуг. Лерра Аида направилась к своему месту – черному креслу на небольшом возвышении, повернулась лицом к присутствующим и властно подняла руку. Тотчас повисла тишина.

– Говори, Тиэне. Я так понимаю, ты только что из города?

– Город захвачен, лерра, орки везде. На улицах не протолкнуться, народ в панике. Я не понимаю, как я добралась сюда, – жрица разрыдалась, все ее тело содрогалось.

– Успокойся, – сухо бросила Аида, – Здесь стены храма защитят всех нас.

– Они убивают всех, кто сопротивляется, лерра! Кроме женщин. Женщин они… – и Тиэне опять начала колотить крупная дрожь.

Аида не обращала внимания на истерику помощницы.

– Я одного не понимаю, – нахмурила она брови, – как они могли напасть так внезапно?

– Это дьяволы, лерра! Настоящие дьяволы!

– Перестань, Тиэне! Не хватало, чтобы все здесь заразились твоей паникой! Это не поможет сейчас. Дайте ей воды, – бросила она прислужницам.

– Лерра, – потянула ее за руку стоящая рядом Ая, – А если мы откроем портал?

– Глупости, – ответила Аида, – Большой портал у тебя пока не получится. А тот, что получится, не вместит даже тех, кто в этой комнате. Я так понимаю, храм – единственное места в Лонге, куда дикарям не проникнуть… Слушайте все! – величественные раскаты голоса главной ритуальной жрицы эхом отразились от купола высокого потолка.

– Слушайте все! Никому, находящемуся в храме, опасность не угрожает! Орки не поднимут руку на жриц и стражей! Прислужницам тоже нечего бояться – вам достаточно сказать, что вы служите здесь, и вам никто ничего не сделает.

– Вы все в безопасности, пока вы здесь!

Услышав это «пока», Тиэне зажала себе ладонью рот, да и остальные выглядели ничуть не лучше. Ая искала глазами Миилу – и не могла ее найти. С одной стороны, Миила не носила черных одежд и жила в храме на правах гостьи лерры Аиды, с другой – учитывая ее особенности, Ая не могла предположить, за кого стоит волноваться больше – за Миилу, или за орков, которым придет в голову мысль схватить ее. Но какой бы она ни была – она была здесь одна, и вряд ли сможет долго продержаться против полчищ воинов. Нельзя сказать, что Аю и Миилу связывала дружба или хотя бы симпатия – глядя в черные бездонные глаза вампира, которые, казалось, смотрели сквозь время, из самой глубины веков, Ая не думала, что Мииле свойственны хоть какие-то из человеческих чувств. Но здесь, в Лонге, она начала разговаривать с Аей. Нормально разговаривать, конечно, в свойственной ей манере, так, что Ая частенько не могла понять, что вампирелла имела ввиду, но все же не так странно, как на корабле. Миила помогала Ае в учебе – она объясняла ей те места из магических учебников, которые были написаны на древних языках, которых не знала даже лерра Аида. Причем, объясняя выдержки из древних писаний, Миила выражалась намного понятней, чем в обычной жизни. Из этого Ая сделала вывод, что Миила невероятно стара – по ее меркам, конечно, но делиться с Миилой своими выводами не стала.

Внезапно все, находящиеся в зале, скорее физически ощутили, нежели услышали мощные удары и грохот осыпаемого камня.

– Это рухнули ворота в храм, – прошептала Тиэне.

***

В это время, в караван-фонтане, резиденции пресветлого вона Лонга, этот самый вон стоял на коленях перед огромным, могучим черноволосым воином:

– Ты обещал сохранить мою жизнь, о сильнейший. Право выкупа! – молил он.

– Сначала я должен увидеть выкуп. Я захотел твой город – и вот он, лежит у моих ног. Я возьму все, на что ты успел и на что не успел положить свою лапу, маленький человек. Я подарю свободу твоему народу, и в честь о великом воине, освобождающем рабов, сложатся песни и легенды. Орк не терпит рабства, которое расцвело в твоем городе.

– Я не виноват! Меня заставил храм! Это все жрицы! Они все ведьмы!

– Молчи, ничтожный, или я вырву твой гнусный язык из твоего поганого рта. Ты решил спрятаться за черные платья женщин? Не выйдет. Молва о бесчинствах, которые творятся в твоем городе, разошлась на сотни миль вокруг, достигнув свободных земель орков.

– Я не вру! Разве я посмел бы! Здесь главные они – слуги богов, не я, я пытался помешать им.

– Воин не поднимет руки на женщину, но и не поднимет руки на калеку. Не испытывай моего терпения, карлик. Я отдам тебя твоему же народу – они лучше знают, как с тобой поступить.

– Я не вру тебе, великий воин! – вон чуть не плакал, – Это чистая правда. Это все они – черные жрицы.

– Воинов моего племени не интересуют черные женщины, вставшие на путь служения молчаливым богам.

В это время в зал ввели рыжеволосую девушку, эльфийскую полукровку, с раскосыми светло-зелеными глазами. Девчонка была чудо как хороша, хоть и слишком тощая, на вкус предводителя орков, привыкшего видеть рядом с собой женщин сильных и телом и духом, крепкого сложения. Но в этой утонченности, узости форм девчонки с талией, что по обхвату меньше, чем рука любого из воинов его племени, пожалуй, что-то было. Самым прекрасным в ее облике были медные, блестящие волосы – такого яркого оттенка, что, казалось, огонь играет прядями, выбившимися из прически. Интересно, какой они длины? Окутают ли ее, обнаженную, с ее молочно белой кожей, как покрывало, когда она войдет в его шатер? Широко посаженые, раскосые глаза светло-зеленого цвета также понравились предводителю, как и маленькие заостренные ушки, выдававшие в ней эльфийскую кровь.

– Вот! – Брызгая слюной, завопил карлик, – Это самая главная ведьма! Сожгите ее на костре!

Предводитель орков кивнул стоявшему ближе всего воину, и тот, подхватив карлика одной рукой, понес его прочь из дворца, за стену, где простому народу, бесспорно, было понятней, как поступить со своим бывшим воном.

«Эльфийки – очень чувственны», – подумалось предводителю. Вслух же он сказал:

– Подойди ближе, женщина.

Когда Ая приблизилась, Элго Предводитель Орков с силой втянул в себя воздух и ощутил, что и пахла девчонка особенно – как топленое молоко с медом – сладко и волнующе.

– Мы нашли ее в храме их богов, – сообщил предводителю один из его всадников, – Посмотри сам: она не черная женщина. Обе груди ее на месте, Граду проверил сам. Граду хочет забрать ее в свой гарем. Карлик-вон не солгал.

– Граду заслужил вознаграждение за свой труд. Но участь пленных женщин решает священный поединок. А карлик заслужил, чтобы его судил его же народ. В Лонге нужен предводитель от имени Элго, Предводителя Орков. Граду хочет?

Воин переводил взгляд с Аи на своего предводителя и пытался понять – чего же он больше хочет – власти над целым городом от имени своего предводителя или право на участие в священном поединке за женщину с огненными волосами. В конце концов, он сказал:

– В Лонге много других женщин. Граду останется здесь.

Элго кивнул ему, и повернулся обратно к Ае:

– Женщина, ты принадлежишь к черным жрицам?

– Нет, – ответила девушка, – Храм купил меня из-за моего Дара, и выкрал для этого из дома моего отца. Мне надо в Аос.

– Молчи, женщина, когда тебя не спрашивали. Откуда тебе знать, куда тебе нужно, если у тебя нет мужа? У меня семь жен, и их желания меняются по сто раз на дню. Ты ездишь верхом?

– Да.

– Хорошо. Ты поедешь в Эгед, священную обитель вольных всадников, верхом. Там решится твоя судьба. Ты понимаешь, что говорит тебе воин?

– Я понимаю каждое слово, но…

Но Элго не слушал, что говорит ему огненноволосая женщина, у него было еще много дел перед отъездом. Сделав знак рукой своим воинам, он даже не проследил глазами, как уводят Аю. Не пристало воину смотреть женщине вслед.

Уже на второй день пути Ая заметила, что удушающая жара понемногу спала, а на третий – сменилась просто приятным теплом, они двигались на север, в земли орков – край бескрайних степей, граничащих с городами на побережье. Ночевала Ая с остальными пленницами – под открытым небом, возле костра.

В первую же ночь Ая расспросила женщин о том, где находятся земли орков и удовлетворенно кивнула про себя, отметив, что волей случая приближается к загадочному Аосу, куда лежит путь завершения ее Квеста. Однако ее радость не могло не омрачать положение, которое она занимала сейчас. Пожалуй, в храме Молчащих Пряностей, где она была верховной жрицей, у нее был и то более высокий статус и больше свободы, нежели сейчас. Сейчас она была «ничьей женщиной», к тому же еще и пленницей.

– Но я не хочу ни в чей шатер! – говорила Ая, – Мне нужно в Аос! Я стану магиней!

– Глупый ребенок, – беззлобно ворчала старая, но все еще сильная женщина, приглядывающая за ней, – Стать женой воина – великая честь! Лучше молись своим богам, чтобы даровали тебе самого достойного из наших мужчин.

Все дальше отдалялась Ая от Лонга, города, который вызывал у нее столько противоречивых чувств, и рассталась она с его землями без особого огорчения. Лонг был первым из городов в ее новой жизни. Она ехала верхом на лошади, единственная, из плененных женщин, кто умел держаться в седле. «Что за невезение, – думала она, – опять меня похищают. И что-то мне подсказывает, что из этого плена выбраться будет намного труднее, чем с пиратского корабля, который собственно, всего лишь доставлял товар по назначению».

Дайра

– Сейчас же отпусти меня! – возмущенно прошипела Дайра, делая судорожные попытки высвободиться из железных пальцев асура.

– Элион, ты, тупая скотина, – выругалась она сквозь зубы, – пусти немедленно!

В ответ на оскорбление, и без того пылающие оранжевыми бликами, глаза демона засветились, как звезды и Дайре на мгновение показалось, что она смотрит в два озера кипящей лавы. Как оказывается, может быть беспомощен создатель в руках создания! Стоило ей заблокировать Силу, и вот она уже игрушка в руках любого идиота в этом проклятом фентезийном мире!

Элион знал, что Дайра не закричит, ведь если закричит, она только привлечет излишнее внимание к ним. Сегодня последняя ночь перед великой ночью равноденствия и не мешает указать строптивой человечке на ее место. А в том, что место ее – рядом с ним, Элион не сомневался. И неважно, что их близость была запрещена законами этого мира. Он, сын двух ведущих крыльев народа асуров, и будущий правитель крылатого народа для того и создан, чтобы переписывать нужные законы так, как выгоднее ему. Магическая девчонка родит ему крылатого сына или дочь, наделенную магией. Этим вечером было сделано официальное объявление о том, что сразу же после ночи равноденствия дочь человеков покинет парящую долину.

Круглым ходом шла подготовка к вхождению в Хацает – сотни молодых воинов и воительниц асуров готовились к прохождению испытаний в мире, в котором согласно легендам, царили их прародители – Атини и Абигор. В ночь равноденствия Мать и Отец испытывали своих сыновей и дочерей на право называться воинами. Элиону отводилась ключевая роль в священной ночи – представителям правящей династии испытания предназначались значительно более суровые, нежели обычным крылатым воинам.

Элион не мог поверить в то, что человечку все-таки принято решение отпустить. Нет, он не даст ей уйти. У нее такая манящая, как будто светящаяся в полумраке парящего острова кожа, такая мягкая и шелковистая на ощупь… А пахнет от нее сейчас дурманящим запахом моря – пряным и соленым, виной чему ее страх и злоба. Но ему нравилось, как она злится. Он помнил, как увидел ее впервые – как оброненный цветок с нежнейшими розовыми лепестками она падала прямо с неба, влекомая его покровителем-ветром, такая беспомощная и хрупкая без крыльев, такая сладостно-манящая в этом странном одеянии из тончайших полупрозрачных лоскутков.

Увидев ее впервые, он знал, что она будет принадлежать ему, хочет она того или нет. Перехватив одной рукой тонкие слабые кисти, он поднял их над головой девушки, прижимая ее к стене и склонился к ее щеке, наблюдая как волнительно пульсирует жилка на шее.

– Ты не покинешь Парящую Долину, женщина, – глухо прорычал он.

– У тебя проблемы со слухом? Или с восприятием? Или с восприятием информации на слух? – язвительно прошипела Дайра, за что тут же поплатилась чуть более стиснутыми оковами его железных пальцев, оказавшись еще теснее прижатой к стене мощным торсом демона. Впрочем, ее это не остановило, потому что Дайра продолжила:

– Ты слышал объявление, которое сделали Геместос и Лейла? Всем воинам приказано готовиться к ночи в Хацаете! А мне надо отдохнуть и набраться сил, мне предстоит долгое путешествие, и ты никак не входишь в мои планы!

– Глупая женщина. Ты еще не поняла, что я – будущий глава крылатого народа? Мое слово здесь – закон!

– Ты – будущее правое крыло! А Нелея – левое! – при упоминании имени невесты Асур досадливо сморщился, что не ускользнуло от Дайры, она решила давить на это, пока не поздно:

– И твоя невеста, которая станет женой уже послезавтра, если, ты, конечно, окажешься ее достоин, в чем я лично глубоко сомневаюсь, обязательно узнает о твоих домогательствах.

– Мне нравится, что ты часто навещаешь малышку Нелею, – осклабился Элион, и Дайре стало нехорошо от его улыбки, – Пускай обе мои женщины будут подругами!

– Ты совсем спятил, Элион, – прошипела Дайра, – Да с чего ты вообще взял, что я хоть каким-то боком могу принадлежать тебе!

– Ты будешь моей, человеческая женщина, потому что я так решил!

Тупой ублюдок, – подумала демиург, – мне не хватало застрять на этой планете на веки вечные и завалить Квест к чертовой матери. А что, думаю, Мудрейшие не станут вмешиваться, дабы проучить свою недостойную дочь, которая посмела отвергнуть предложенное ей счастье стать элитой мира создателей. У них, кроме меня, еще две дурочки на примете – они и в Квесте участие примут, и для целей Мудрейших пригодятся. А ты, сиди, Дайра, в пещере этого демона, благо продолжительность жизни у этого вида долгая, тебе хватит… Воспользовавшись тем, что хватка слегка ослабла, Дайра сделала вид, что расслабилась, а потом изо всех силой врезала коленкой Элиону туда, куда по правилам боя, бить не следовало. Но с другой стороны, где они написаны, такие правила, согласно которым женщину позволено принуждать к близости, используя физическую силу?

Глаза Элиона полыхнули уже не лавой, а кромешным черным пламенем, и, справившись с собой, он совершенно обездвижил девушку, приподняв ее руки так высоко, что заныли непривычно выкрученные суставы, вся она приподнялась над полом, лишь слегка касаясь его носками мягких туфель на плоской подошве. Прижав ее к стене бедром, асур тем самым блокировал какие-либо ее движения ниже пояса.

– Дерзкая, глупая маленькая жрица, – прорычал он, и свободной рукой до боли сжал ее грудь, накрывая губы жестким, требовательным поцелуем. Раздвинув ее упрямо стиснутые, но такие нежные губы своими, он укусил эту проклятую ведьму за внутреннюю сторону нижней губы, и вкус ее теплой крови начисто затмил его разум. Стон, который вслед за этим вырвался изо рта его беззащитной жертвы, вполне удовлетворил его грубый порыв. Эта человечка узнает, что такое близость с демоном, и чем может обернуться для нее дерзость и неповиновение. Он будет брать ее так долго, что она уже не в силах будет уползти от него, не то что ползти – молить о пощаде, ее нежная алебастровая кожа покроется синяками и ссадинами, пока он будет учить ее покорности. Он надеется, что она окажется строптива в обучении и будет сопротивляться как можно дольше, чтобы он мог насладиться каждым мгновением игры с этим хрупким человеческим телом.

Освободив ее грудь, он с силой крутанул человечку вокруг, прижимая ее лицом к стене.

– Так от твоих острых коленок немного пользы, – довольно прошептал он, прижимаясь губами к изгибу длинной шеи, и со страстью лаская свободной рукой ее бедра.

Дайра застонала от переживаемого унижения и от злости, Элион хорошо знал, что она не закричит, чтобы не привлекать к себе внимание – слишком хорошо он успел изучить ее характер. Оказаться растрепанной, в разорванной блузе и юбке перед асурами в столь недвусмысленном положении – верховная жрица никогда не пойдет на это. Это позор – и это ее вина, что подпустила этого сумасшедшего так близко, оставшись с ним наедине. Но кто знал, что вопреки приказу правящего крыла он вместо того, чтобы готовиться к предстоящему испытанию в Хацаете, будет преследовать ее по коридорам храма. А теперь поздно. Она в ловушке.

Ирио и Мелены здесь нет – она сама видела, что они начинают службу в главном зале, а значит, будут заняты как минимум два часа, а Геместос и Лейла покинули остров Нав, оставив ее на попечение жриц и караула, который ждал с паланкином на выходе.

Сегодня ей не требовалось присутствовать на службе, тренируясь в качестве проводника – стоило поберечь силы для завтрашней ночи, и именно поэтому она не могла сейчас выпустить крохотную молнию в штаны этому сумасшедшему демону, – крохотную, но настолько ощутимую, что навсегда могло бы отбить у него охоту принуждать женщин к близости.

Ей надо было беречь те магические крохи, которые стали доступны ей на Сьерре путем многочисленных медитаций и практик, чтобы удержать завтра портал в Хацает и выполнить свою миссию перед крылатым народом. Какой ошибкой оказалось покинуть главный зал и устремиться в Хранилище – Дайра проводила здесь все свободное время, когда не была занята на занятиях, не навещала Нелею вместе с Ирио и Меленой и не летала по всей огромной Парящей Долине с Лейлой. В Хранилище она с таким упоением поглощала книги, посвященные странствиям Адити и Абигора – истинной, даже с точки зрения демиурга, любви, той любви, которую как и все девушки, и сама надеялась встретить когда-то… Читая о любви Неба и Ветра – о близости, соперемежаемой со скольжением на воздушных потоках, когда со стороны влюбленные выглядели единым целым с двумя разными крыльями – черным и белым.

Демиург не раз признавалась себе, что никогда не слышала предания прекраснее… В общем, зря она потеряла бдительность, потому что именно в этот час в встретить кого-то в Хранилище было так же невероятно, как и невероятно было бы предположить, что Элион оставит ее сейчас в покое по доброй воле.

Элион мял ее тело уже с такой неистовостью, что злость девушки невольно начала сменяться страхом. Кто сказал, что он просто хотел припугнуть ее? Может, он именно сейчас решил показать ей, что он хозяин положения, в полной степени.

– А почему бы мне сейчас не поставить на тебе свою печать, – выдохнул асур, задирая ее юбку и с силой впиваясь пальцами в нежную плоть.

– Сто демонов тебе в задницу, – прорычала в ответ Дайра, чем только рассмешила и распалила демона. «Нет, это не метод, – подумала она, – думай, Дайра, думай, он ведь и в самом деле похоже, намерен овладеть тобой прямо сейчас…»

– Элион, – прошипела она, – ты же не хочешь сорвать ночь равноденствия всему своему народу?

– К демонам ночь равноденствия, – буркнул он, но слышно было, что на этот раз Дайра выбрала правильную тактику: ведь если сейчас он из-за своей несдержанности сделает ее своей, вряд ли завтра она откроет и удержит ворота в Хацает, а зная его родителей, правящие крылья не спустят ему подобного самоуправства. От предстоящей демоновой ночи во многом зависела судьба его народа! Он готов был послать все в преисподнюю еще минуту назад, когда маленькая жрица так соблазнительно трепыхалась в его руках, но в одном она права – у них впереди достаточно времени. Сегодня он узнал на вкус ее кровь и ее боль, и слаще этого вкуса он не испытывал ничего и никогда.

– Дайра, ты здесь? – послышался внезапно голос Ирио, и неторопливые шаги крылатой послушницы приблизились к двери Хранилища, – Сегодня никаких занятий, но и чтением себя утруждать не стоит! Тебе лучше лечь пораньше спать. Пойдем, мы проводим тебя.

Из груди Дайры вырвался облегченный вздох. Еще несколько секунд – и Ирио появится на пороге, значит, Элион сейчас же отпустит ее. Дайра и представить не могла, как она окажется права – с быстротой молнии Элион грубо отшвырнул ее от себя, и, не удержавшись на ногах, девушка упала. «Чертов сукин сын», – выругалась она сквозь зубы. Сам же, наследник правящего крыла первым оказался у двери, и, распахнув ее, с невозмутимым видом отодвинул застывшую в изумлении на пороге девушку-асура и покинул Хранилище твердой, уверенной походкой.

Ирио стояла на пороге, не веря своим глазам – верховная жрица храма Познающих Ветер поднималась с пола, прическа ее была растрепана, рукав белой блузы почти оторван, как разорвана и смята юбка. Раскрасневшиеся щеки девушки красноречиво говорили о том, что минуту назад здесь происходило что-то из ряда вон выходящее, и Ирио следовало узнать, что именно.

Творец Сущего, как она смотрит на меня! – неслись отчаянные мысли в голове Дайры, – Она же подруга невесты этой скотины, Элиона. Черт знает что она теперь обо мне подумает.

– Что произошло, Дайра? – спросила Ирио, и, спохватившись, добавила: – Ты в порядке?

– Да, спасибо, ты вовремя, – Дайра попробовала улыбнуться. Прикушенная изнутри губа болела, но если вытереть кровь с подбородка, со стороны ничего не будет видно. Элион знал, что делал.

Ирио торопливо подошла к Дайре и взяла ее под руку:

– Скорее, здесь рядом комната омовения, тебе надо принять надлежащий вид, не дай Ветер тебя увидят такой…

– Чертов ублюдок, – пробормотала Дайра, из чего Ирио смогла наконец сделать вывод, что верховная жрица не виновата в случившемся.

– Мне нужно увидеть Нелею, – твердо сказала Дайра, окончательно убедив Ирио в своей невиновности – вряд ли человечка осмелилась бы встретиться лицом к лицу с асуром, чьего жениха пыталась соблазнить. В том, что это была только попытка, Ирио была уверена: слишком фатальные последствия для человеческой женщины несла близость с асуром, – Так дальше продолжаться не может. Нам нужно придумать, как мне покинуть Парящую Долину прямо на рассвете, после ночи равноденствия.

– Может, пойдем сразу к Геместосу и Лейле? – предложила асур.

– Нет, Ирио. Это слишком. Слишком жестоко по отношению к этому сукиному сыну. И к Нелее. Если правящие крылья узнают о том, что сын ослушался их приказа, может отмениться его завтрашняя инициация в Хацаете. Я уже не говорю о свадьбе. А Нелея – ты сама знаешь… Она любит этого гребаного упыря, правда за что, мне непонятно.

– Она ждет этой свадьбы. Да, ты права. Мы сами способны защитить тебя, при нас он не посмеет ничего сделать, а если ты покинешь Парящую Долину на рассвете – у Элиона не будет шансов догнать тебя, он будет занят на своей собственной свадьбе. А потом проявлять к тебе интерес ему и вовсе будет сложнее.

– Кажется, все. Посмотри, как мой вид? – Дайра повернулась перед асуром, и та удовлетворенно кивнула.

– Вы здесь? – в умывальную зашла Мелена.

– Мелена, все ли в порядке с моей одеждой?

– Все в… Ой, а почему ты спрашиваешь? Что-то случилось? Ой, я так и знала. Еле упросила Тауноса отпустить меня. Он итак был недоволен тем, что исчезла Ирио, но я сослалась на вышестоящий указ, и он разрешил, – на одном дыхании пробормотала Мелена, – Так что здесь произошло?

– По дороге расскажем. Мы летим к Нелее, – ответила Ирио за них обеих, увлекая девушек за собой.

На выходе их храма Дайра вскочила в свой паланкин, и два крылатых стража подхватили его, взмывая в небо. По сторонам паланкина расположились две послушницы храма Познающих Ветер.

Их процессию с усмешкой провожал взглядом Элион. Он знал, что они не обратятся к правителям, человеческая девчонка пожалеет свою крылатую подругу, а в том, что его невеста влюблена в него, асур не сомневался – иначе и быть не могло. Сейчас они направляются к Нелее, где будут строить планы по спасению верховной жрицы. «Женщины», – снисходительно улыбнулся он. Пусть считают, что контролируют ситуацию, все равно они даже предположить не могут, что он приготовил человеческой ведьме. Асур наблюдал за паланкином верховной жрицы, пока он не превратился в крохотное пятнышко и не скрылся из виду.

Впятером они опустились на ближайшем к Белому острову скалистом островке – дальше стражам ход был запрещен, и небольшое расстояние Дайра преодолела, держась за крепкие плечи подруг-асуров.

Нелея выглядела встревоженной, она ходила по острову, нервно заламывая руки. Висевшие за спиной белые крылья то и дело приподнимались, казалось вот-вот – и они распахнутся, но в последний момент девушка сдерживала свой порыв, со стоном приводя их в исходное положение. Увидев приближающихся подруг, она одновременно обрадовалась и встревожилась еще больше: было в них троих сегодня что-то говорящее ей о том, что волновалась она не зря, что что-то страшное и непоправимое действительно произошло.

Девушки приземлились прямо перед ней, и вид у всех троих был виноватый, только если у Мелены он был одновременно удивленный, то у Ирио – откровенно злобный, глаза ее то и дело вспыхивали красным пламенем, а плотно сжатые губы Дайры говорили о какой-то ее странной решимости.

Ни одна из девушек не проронила ни слова. Не глядя на стоящих по обе стороны от нее подруг-асуров, Дайра сделала шаг вперед, подходя к Нелее, и та уже вскинула руки в привычном приветствии, как вдруг испуганно отшатнулась от верховной жрицы, полыхнув красным пламенем очей.

– Ты пахнешь так же как он! – вырвалось у девушки помимо ее воли.

– Да, Нелея. Это правда, – спокойно ответила Дайра, не делая никаких попыток начать оправдываться или защититься от вполне логически предполагаемого предстоящего гнева белокурого асура. Дайра просто стояла и смотрела на Нелею, и видеть скорбь в глазах этой девушки, такой же беленькой, как и ее родные Нира и Лора, такой беззащитной и трогательной в своем отчаянии, девушки-асура, которая стала за это время ее подругой, показав свой благородный и преданный нрав, ей было невыносимо. Она не позволяла злым слезам скатываться на щеки, когда переживала эти ужасные мгновения в железных руках Элиона в Хранилище, она не плакала от боли, которую намеренно причинял ей демон, не позволяла себе дать ему повод лишний раз ощутить свое превосходство. Она не позволяла себе плакать от злости и унижения, когда все закончилось, и ее в таком жалком виде увидела Ирио, но сейчас, глядя, как янтарные слезы катятся по белым щекам из горящих глаз Нелеи, Дайра тоже не смогла сдержать своих слез.

И Нелея, глядя на нее, что-то поняла, и порывисто шагнув навстречу верховной жрице, обняла ее и разрыдалась, не в силах больше сдерживаться.

– Что мне делать, Дайра, что мне делать… – бормотала она сквозь судорожные всхлипывания скороговоркой, и демиург, утешая это настоящее созданное чудо, ощущала, что слезы асура горячие, а белые крылья под ее рукой – мягче самого нежного пуха.

Ирио и Мелена смущенно перетаптывались на месте, переводя взгляды с друг дружки на плачущую подругу, на человечку, – они не знали, как помочь Нелее в ее горе, но они сделают все, чтобы больше не видеть этих слез.

– Для начала нам всем надо успокоиться, – ласково сказала Дайра, – Ничего страшного, или того, чего бы мы ни ожидали, не произошло.

– Не произошло? – всхлипнула Нелея, посмотрев на верховную жрицу.

– Конечно нет, ты же видишь – она живая, – сказала Ирио, из-за чего тут же получила тычок в бок от Мелены. Но тем не менее, не смотря на то, что юмор этой фразы был достаточно черным, это разрядило обстановку и все три девушки расхохотались.

– Мятного чая? – спросила у девушек Мелена.

– А может, чего покрепче? – подмигнула Нелея, вытирая слезы.

– Вот это разговор, – улыбнулась Дайра, – конечно, покрепче! То есть… Ирио, Мелена, а мне можно? Перед завтрашней ночью? Это не отразится на моих магических способностях?

– Это – не отразится! – уверенно сказала Нелея, доставая из изящного белого шкафчика своей беседки пузатую бутыль ярко-зеленого стекла, – Где это видано, чтобы абсент из чистейшей высокогорной полыни как-то влиял на магические способности?

Быстро соорудив коктейли из абсента, тягучего и ароматного высокогорного меда и терпкого желтого сока, девушки приступили к главному.

– Рассказывай, Дайра, – попросила ее Нелея, отхлебнув из своего бокала.

– Сегодня в храме было сделано официальное объявление, – начала девушка.

– По поводу завтрашней ночи, – вмешалась Ирио.

– Было распределение завтрашних ролей в Хацаете, – помогла подругам Мелена.

– И в числе прочего, Геместос отметил, что верховная жрица покинет храм после ночи равноденствия.

– Даже отданы были приказания по организации кортежа для верховной жрицы.

– Меня пригласили присутствовать на вашей с Элионом свадьбе, но я попросила уйти раньше, если можно, сославшись на дела.

– Конечно, Геместос с Лейлой не препятствовали. Отдали распоряжения двум стражникам доставить Дайру к подножию Парящей Долины. Миновав Лес Друидов, она попадет в Аос – конечный пункт своего назначения.

– Лес друидов? – нахмурила брови Нелея.

– Ну не идти же ей через Болото Блуждающих Душ!

– Да и круг делать бы пришлось…

– Стоп! А что не так с друидами? – спросила Дайра.

– Это очень странный лес, Дайра, – задумчиво пробормотала Нелея, – Друиды – мощные маги, которые не признают магию этого мира как таковую, их магия – иная.

– Хм, мне стоит остерегаться здешних магов, – нахмурилась Дайра.

– Я о том же. Гораздо безопаснее для тебя было бы действительно пройти через Болото Блуждающих Душ, выйти в лес дриад, и оттуда попасть в Аос… Но я так понимаю, тебя поджимают сроки.

– А чем опасны друиды, кроме того, что они сильные маги?

– Ты слышала о вампирах, Дайра?

– Слышать-то слышала, а вот встречать бы их не хотелось!

– Так вот, бытует мнение…

– Но это всего лишь мнение!

– И, тем не менее, – резко осадила Ирио Нелея, – Что вампиры появляются не без помощи друидов.

– Тем не менее, мне нужно пройти через их лес. И я пройду, – упрямо сказала Дайра.

– Как бы я хотела отправиться с тобой! – воскликнула Нелея.

– А свадьба? – вернула подруг к наболевшему вопросу Мелена, чем вызвала неловкую паузу.

– Не дело крылатой деве делать на земле, тем более в лесу, – проворчала Ирио, – Ты что, не понимаешь, что твои крылья не только не помогут тебе в лесу, но и помешают. Ты и ей не поможешь, и сама сгинешь.

– А как же свадьба, Нелея? – тихо, но настойчиво повторила Мелена, – Ты что, больше не хочешь? Зачем ты заговорила о лесе? Для асура это смерть!

– Да, – глухо проговорила Нелея, – О свадьбе. Расскажи, что произошло, Дайра.

– После официального объявления все разошлись из храма. Ирио с Меленой стали готовиться к вечерней службе, мне на ней присутствовать было необязательно: в любом случае, мне сегодня нельзя магичить, – надо беречь силы для завтрашней ночи, поэтому я сказала стражам, ожидающим меня с паланкином, что побуду немного в Хранилище. Думала, почитать, пока девушки на службе, чтобы потом всем вместе полететь к тебе.

– Почитать про Атини и Абигора? – улыбнулась Нелея.

– Ага, – кивнула Дайра, тоже улыбаясь. История Атини и Абигора занимала не только ее мысли. Но сегодня, когда она заглянула в глаза подруги, спрашивающей про сагу о своих крылатых прародителях, Дайра не могла обмануться ее улыбкой – в глазах асура читалась скорбь и тоска. И было в них еще что-то, чему Дайра не могла дать названия. «Какой же козел этот Элион!– подумала демиург,– Обидеть такую девушку. Да, обидеть. Как теперь им жить с этим?» А вслух сказала, понимая, что оттягивать этот момент не имело больше смысла – Нелея уже успокоилась, и ее глаза сверкали странной, невиданной до этого Дайрой, решимостью:

– А в Хранилище меня ждал Элион.

– Как? – воскликнула Мелена, которой подруги толком не успели ничего объяснить о произошедшем. Ирио шикнула на нее, и она сама закрыла себе рот рукой, понимая, что ее негодование сейчас самое незначительное.

– Он ясно дал мне понять, что мне не скрыться после ночи равноденствия, – продолжала Дайра, – Сказал, что это его слово здесь закон.

– Ты говорила с ним… Обо мне? – глухо спросила Нелея, заранее зная ответ.

– Да, – ответила Дайра и странная решимость в глазах подруги вспыхнула с новой силой, – Я говорила о тебе, о свадьбе, а он сказал, что очень рад, что обе его женщины будут подругами. Ну, или как-то так. Мне было особо не до разговоров, я молилась Творцу Всего Сущего, и Он откликнулся на мои молитвы – пришла Ирио. Если бы не она… – и Дайра в бессильной злости отвела глаза, смахивая пару злых слезинок.

Стакан, который держала в руках Нелея вмиг разлетелся вдребезги, и Ирио провела рукой, убирая осколки, а Мелена исцелила глубокие порезы на руках подруги. Дайра тем временем соорудила для Нелеи новый коктейль. Выпив и немного успокоившись, Нелея сказала:

– Дальше.

– Дальше расскажу я, – внезапно заявила Ирио, – Когда я вошла, Элион уже покидал Хранилище, а Дайра в разорванной одежде, с кровью на лице и блузе, растрепанная, лежала на полу. Книги были разбросаны так, что в том, что там была борьба, сомнений не оставалось.

– С кровью на лице?

Дайра нехотя откатала белые рукава блузы – хоть прошло немного времени, но ссадины и синяки уже успели украсить запястья верховной жрицы. Глядя на изумленные лица подруг, Дайра даже немного опешила:

– А чего вы ждали? Естественно, я сопротивлялась, как могла.

– Откуда кровь?

Вздохнув, Дайра оттянула на секунду нижнюю губу, показывая укус, и Мелена тут же принялась водить руками перед ее лицом, исцеляя.

Нелея смотрела на Дайру так задумчиво, что казалось, смотрит сквозь нее, невесело усмехаясь своим мыслям.

– Думаю, сопротивление могло только раззадорить крылатого воина, – прошептала она.

– А почему ты лежала на полу? – спросила Мелена.

– Я думаю, он ее ударил, – хмуро обронила Ирио, – Подходя к двери, я слышала звук падающего тела, но тогда думала, что мне показалось.

– Не совсем ударил, – устало пробормотала Дайра, – Просто отшвырнул, как ненужную вещь. Пока ненужную.

– Ясно. Он действительно не остановится, – взяла, наконец, себя в руки Нелея, – Надо думать, как перехитрить его. Дайра, когда назначен твой отъезд?

– Я попросила сразу же, по истечении ночи равноденствия.

– Лейла сказала – через час после рассвета.

– Значит, нам надо успеть до рассвета, – твердо сказала Нелея.

– Что значит, нам? – возмутилась Ирио, – Не сходи с ума! Тебе нельзя покидать этот остров до самой церемонии! И ты это знаешь не хуже меня.

– Я… Я не уверена, что хочу этой свадьбы, – опустив голову, устало прошептала асур.

– Не дури, Нелея, – на этот раз поддержала подругу Мелена, – Дайра покинет Парящую Долину, и Элион станет прежним. Ты же знаешь, как человеческие женщины влияют на наших мужчин. Не на всех, конечно.

– И не все женщины, – добавила Ирио.

Дайра только вздохнула. Ей нечего было посоветовать Нелее.

– Ты не можешь вот так взять и отказаться от свадьбы с наследником правящего крыла, – продолжала Ирио.

– Ты сама принадлежишь к правящей ветви, – напомнила Мелена, – С мужем разберешься после свадьбы, а сейчас думай об ответственности, которую несешь перед все крылатым народом!

На это Дайре нечего было возразить. Если отбросить в сторону личную неприязнь к Элиону, то, несомненно, их союз с Нелеей должен был получиться грандиозным, содержащим в себе неистовую силу, способную крушить лед и пламень, железо и черное дерево. Жаль, что все получилось так… Но все-таки, она скоро покинет Парящую Долину, и, правда, кто знает?

– Что вы предлагаете?

– Мы всю ночь будем с Дайрой, вместе с остальными жрицами помогая ей держать портал. Неужели ты думаешь, что мы дадим ее в обиду? – сказала Ирио.

– Просто в самом конце, закрывая портал в Хацает, мы перенаправим его к самому лесу друидов, – заявила Мелена, – Там она будет в безопасности.

– Да уж, выбирая между Элионом и друидами, я пожалуй, выберу последних, – улыбнулась демиург.

– А почему сразу не проложить портал к Аосу? – спросила Нелея.

– Думала об этом, – кивнула Ирио.

– Вряд ли у нее самой и нас всех хватит сил протянуть его так далеко, еще и после Хацаета, сама понимаешь, – пояснила Мелена, – Я буду держать часть ее резерва практически неприкосновенной, немного, чтобы это не вызвало вопросов, но так, чтобы хватило протянуть портал до леса. Дальше – вряд ли получится.

– А что, мне нравится, – улыбнулась Нелея.

– Звучит как тост! – воскликнула верховная жрица.

Варвара

– И все же, милая лерра, я попросил бы вас подумать над моим предложением. Мой род благороден, земли плодовиты, а намерения в отношении вас самые честные, – рыжеволосый эльф склонился над вариной рукой в поцелуе.

«Какой этот Сеиэль все-таки красивый», – еще раз задумчиво повторила про себя Варя, улыбаясь зеленоглазому эльфу. Рыжие волосы и зеленые глаза – он был в Государстве Объединения с посольской миссией с островов Цветущего Архипелага. Как пояснила Тинь, среди островных эльфов подобный типаж очень распространен.

– Благодарю вас, уважаемый лерр. Я обещаю подумать, но только когда пройду свое задание в вашем мире. Вы уже знаете о нем. Это обязательное условие моего пребывания здесь, и не я придумала эти правила, – улыбнулась Варя.

Об их отношениях с Сеиэлем, третьим сыном короля Леревмириэля Бесподобного – верховного правителя Цветущего Архипелага, уже пошли слухи. Юные эльфийки поначалу фыркали, а их мамаши ахали, недоумевая, как принц посмел заинтересоваться не их дитятком, но увидев, что Сеиэль, похоже, увлекся верховной жрицей всерьез, перестали бросать на Варю завистливые негодующие взгляды.

Трое из придворных прелестниц сразу же украсили свои плечики и точеные ножки татуировками, и, надо признать, в искусстве нанесения краски под кожу эльфы тоже знали толк: узоры на телах красавиц сверкали и переливались многочисленными оттенками – яркими и нежными. Впрочем, варины картинки тоже претерпели видоизменения – с тех пор, как она увидела их магическим зрением в межмировом пространстве, ее тело начало странную регенерацию. Как объяснила Варе Тинь, это остаточные явления ее магического Дара: кожа приобрела какой-то чарующий, алебастровый вид, исчезли мелкие дефекты, видимые раньше, правда, только одной Варе, волосы стали гуще и быстро отрастали, из-за чего у нее уже было некоторое подобие каре, глаза заблестели, а татушки заиграли новыми красками. Учитывая, что в силу природной лени, граничащей с практичностью, Варя была сторонницей перманентного макияжа, нанеся его в свое время на брови, глаза и губы, сейчас за счет внезапно очистившейся и дивно побелевшей кожи и того, что краски и на ее лице усилились, проявив глубину, весь ее вид стал каким-то волшебным. Тинь шутила, что она становится похожа на дриаду или русалку.

– Они наносят перманентный макияж? – заинтересованно спросила Варя.

– Они вообще любят украшать и лицо, и тело узорами, – ответила Тинь, – впрочем, сама скоро убедишься: на пути к Аосу тебе предстоит пройти через Лес Дриад, здесь неподалеку. Кстати, там рядом есть и Русалочье Озеро, – и подруги замолчали, ощущая неловкость каждый раз, когда говорили о скорой разлуке.

Вот и сейчас ей вспомнилось, что вскоре придется расстаться с феей, и Сеиэль немедленно уловил настроение подруги. Решительно забрав у девушки из руки бокал с вином, он поставил его на услужливо подставленный поднос и увлек ее в веселый, зажигательный танец.

Натанцевавшись вволю, Варя попросила проводить ее к Альду с Алистой – Алиста подала ей знак через весь зал. Присев за стол к королевской чете, девушка тепло улыбнулась эльфам: приятно и удивительно было быть на этом празднике, предшествовавшем ночи равноденствия – когда казалось бы следовало отдыхать и набираться сил, эльфы устроили очередное грандиозное торжество.

– Итак, Вариа, сразу, без предисловий, приступила Алиста к основному, – Ты готова к завтрашней ночи? Ты помнишь порядок действий?

– Я, может, и могла бы забыть, ваше величество, – улыбнулась Варя, – но разве с Тинь забудешь?

– Это точно! – послышался знакомый писк, – Она вызубрила его наизусть, – гордо добавила Тинь.

– Значит, весь день спим, а вечером собираемся у храма. Оттуда проложишь многолинейный портал по всему Государству Объединения, чтобы каждый из наших подданных мог навестить некогда родной мир!

– И я умоляю, – улыбнулась Алиста, – Попробуйте найти Диту!

– Алиста, о чем ты! Мы не просто попробуем, мы найдем ее! – решительно заявила Тинь.

– Тинь, а ты смотри за феями: вы слишком теплолюбивы для Снежного Мира, пройти в него имеют право только прошедшие специальную подготовку!

– Да, Альд, – Тинь просто кивнула, – Я помню.

– Значит, ты скоро нас покидаешь? – с сожалением спросила Алиста, хотя заранее знала ответ и взяла Варю за руку, – Так быстро прошло время…

– Мне очень, просто невыносимо грустно расставаться с вами, – сказала Варя, стараясь не смотреть при этом на Тинь.

– Только с нами? – лукаво прищурил глаза Альд.

«О Боже, – воскликнула про себя Варя, – неужели кто-то из них догадался?» Она прикусила губу, стараясь не показывать своих эмоций, и вопросительно взглянула на эльфа.

– Нам показалось, или ты отвечаешь симпатией Сеиэлю? – продолжил Альд, и Варя облегченно выдохнула, а Тинь нахмурилась.

– Не смущай ее, милый, – мягко проворковала Алиста, и видимо решила продолжать делать это сама: – А все-таки, Вариа, между вами что-то есть? – и королева подмигнула девушке.

– Ваши величества, – смутилась от такого пристального внимания к их с Сеиэлем отношениям Варя, – мы просто общаемся, вот и все. Несколько раз выезжали вместе на конные прогулки… Собственно, да, это все.

– Ну, вот и чудесно! – воскликнула Алиста, – У тебя будет сопровождающий на предстоящую свадьбу. И какой сопровождающий! Наследный принц Цветущего Архипелага!

– Прошу тебя, Алиста, – забыв о придворном официозе, прошептала Варя, и тут же исправилась: – Прошу вас, ваши величества: я хотела бы покинуть Государство Объединения на рассвете, сразу после ночи равноденствия.

– И речи быть не может! – заявила Алиста, – Ты что, собираешься пропустить свадьбу Дани? Да, она не самая воспитанная принцесса на свете, и не со всеми ладит, но это такая ерунда в ее возрасте! Да и праздник будет грандиозным! Это будет самое захватывающее событие, которое ты видела здесь, Вариа!

Ситуацию спас сам того не подозревающий Сеиэль. Склонившись в изящном придворном поклоне, он пригласил Варю на следующий танец, и Варя прямо-таки вцепилась в протянутую руку в белой перчатке, из чего принц не преминул сделать вывод, что лерра верховная жрица все-таки рада его видеть.

– Я… Я потанцую немного, ваши величества! – воскликнула Варя, давая увести себя в танце.

– Иногда я задумываюсь – как тебе дали второе имя «Мудрая», Алиста? – возмущенно заявила Тинь, тоже взлетая со стола и направляясь в сторону будущих новобрачных, в противоположный от Вари конец зала.

– Я что-то не то сказала, милый? – изумленно спросила Алиста у мужа.

– Я не хочу говорить о свадьбе, дорогая. Я высказал свое мнение еще у подножия Священной Горы, тебе и Алле, но вы, женщины, все привыкли делать по-своему! Видимо, Тинь тоже не в восторге от этой затеи, а ее напарница поддерживает старшую дворцовую фею из солидарности, – высказал свои предположения Альд.

– Странно это, – задумчиво произнесла Алиста, барабаня тонкими пальчиками по столу и нетерпеливо обмахиваясь веером.

Варя кружилась в танце, отчаянно улыбаясь Сеиэлю, стараясь не смотреть в сторону Вереста и Даниэль, о чем-то увлеченно беседовавших в танце. Черноволосый эльф прибыл в Город Андов вчера, провести немного времени со своей невестой перед свадьбой. Правда, приехав, первой, кого он встретил, была верховная жрица – она проехал мимо его эскорта верхом вместе с рыжим хлыщем с Цветущего Архипелага и выглядела весьма довольной своей придворной жизнью.

Верест отметил, что лерра Вариа заметно похорошела, припав к ее руке в знак приветствия вчера вечером, подойдя засвидетельствовать свое почтение. Варя ответила дежурным комплиментом. Отходя, Верест стиснул зубы. Он ненавидел в этот момент свое высокое происхождение и нездоровое, как он сам считал, чувство долга и чести.

Сейчас он кружил в танце прекрасную принцессу, улыбался ей и представлял их тандем спустя годы: время благосклонно к красоте эльфов, и она конечно же, останется такой же невыносимо прекрасной, изящной, утонченной… И все такой же холодной.

Если бы не воля матушки и не политический вопрос, он с большей радостью представил бы рядом с собой другую женщину, живую и хохочущую, подначивающую его и с упоением обнимавшую за шею свою любимую лошадь – ему всегда казалось, что его избранница обязательно будет без ума от лошадей, как и он сам. Дани сразу заявила ему, что ни в коем разе не составит ему компании на верховых прогулках – не смотря на то, что она была эльфийкой, всеобщую любовь к лошадям она не унаследовала – слишком боялась попасть в нелепое положение и уронить свое реноме.

Верест прикрыл на мгновение глаза, представляя Даниэль рядом с собой, и увиденное заставило его поперхнуться: вместо красавицы-жены, настоящей снежной королевы эльфов, он увидел в своих объятиях живую девчонку, с разрисованным, как у лесной дриады, телом. Образ оказался настолько ярким, что он невольно затряс головой, как отряхивающийся ирбис, и это не ускользнуло от Дани:

– Милый принц, – даже такое теплое обращение из уст снежной принцессы казалось потянуто инеем, – Не проводите ли меня к столу, от этого танца пересохло в горле.

– Конечно, принцесса, – и Верест увлек невесту из круга танцующих. Оставив ее на попечение придворных фрейлин, Верест отправился засвидетельствовать почтение будущему тестю с тещей.

Заметив, что верховная жрица, в одиночестве движется к выходу, Дани не замедлила отправиться следом. Только бы рядом с ней не было этой противной феи! Похоже, ей повезло – Вариа действительно шла одна, причем по направлению к дальней цветочной беседке. Зря Дани радовалась тому, что с Варей нету Тинь – если бы она знала, где сейчас Тинь, точнее, с кем она разговаривает, и главное, о чем – она пожелала бы, чтобы фея была сейчас со своей напарницей и не разлучалась с ней до самого ее отъезда.

– Мечтаешь? – свысока бросила она Варе, заходя в беседку и не спрашивая приглашения, усаживаясь напротив.

Варя попала в неловкое положение: встать и уйти сейчас было бы просто невежливо, однако и общаться с эльфийской принцессой особого желания не было. Она мысленно посокрушалась о том, куда делась Тинь, а вслух же сказала, заставив себя улыбнуться:

– Приветствую, принцесса.

И вот удивительно – не питавшие симпатии друг к другу девушки в этот момент были бы обе счастливы, если бы Тинь была сейчас на привычном ей месте – плече верховной жрицы. Конечно, если бы обе знали, где она сейчас и что делает. Впрочем, это относилось только к Дани, Варя была бы рада Тинь в любом случае, но от известия о местонахождении Тинь пришла бы в ужас.

Наблюдая за девушками, мы упустили из виду диалог Тинь с ее оппонентом, а именно эльфом, с которым сейчас беседовала Тинь. В ответ на последнюю фразу Тинь Верест нахмурился:

– Старшая дворцовая фея прекрасно знает, что Элсуорты всегда держат свои обещания.

– В твоем случае да, пожалуй, всегда, – задумчиво пропищала фея, – Оукей, Верест, салют!

– Погодите, лерра фея! Вы уверены, что озвучите свое желание после ночи равноденствия?

– Да, так будет логичней, – бросила Тинь уже на лету.

В это время в дальней цветочной беседке ситуация накалялась. Варя чувствовала неприязнь, исходящую волнами от Даниэль так явно, что создавалось такое впечатление, что сам воздух вокруг был словно наэлектризованный.

– Сегодня у многих мечтательное настроение, – скривившись, заметила Дани.

– Вы хотели поговорить со мной о мечтах? – невинным тоном осведомилась Варя.

Белоснежное личико Даниэль скривилось еще больше.

– Я хотела поговорить с тобой о предстоящей свадьбе. Моей и Верестариэля.

– Извините, но я не могу на ней присутствовать, – перебила принцессу Варвара.

– Что? Ты думала, я пришла пригласить тебя лично? – смех Даниэль рассыпался россыпью ледяных осколков, – Я пришла предупредить, чтобы ты и думать не смела сунуть на мою свадьбу свой человеческий нос.

– Вы опоздали, принцесса, – в тон Дани, ледяным тоном ответила Варвара, – Я кажется, уже сообщила вам, что не могу присутствовать на высочайшей свадьбе.

– Значит, не показалось, – удовлетворенно, чему-то понятному одной только ей, кивнула Дани, – И не смей пожаловаться родителям, если не хочешь нажить неприятностей. В твоих же интересах покинуть Государство Объединения по-тихому, или ты хочешь, чтобы Алиста за руку притащила тебя на свадьбу?

– Не – хо – чу, – растягивая слова, выдавила из себя Варя, чем вызвала у принцессы снисходительную улыбку.

– Правильно не хочешь. Я тебя понимаю. Насколько вообще могу понять жалкую неудачницу. Впрочем, о чем это я. Ты делаешь лучшее, на что способна – ты покидаешь Государство Объединения. И я помогу тебе.

– Поможете мне? Я не ослышалась?

– У нас мало времени, пока рядом нет твоей противной подружки. Жаль, ты не можешь забрать ее с собой. Впрочем, это было бы слишком щедро со стороны светлых богов. Держи этот кристалл – он поможет покинуть дворец под пологом невидимости, ты же наверняка заберешь с собой какие-нибудь безделушки из подаренного? Не отправишься же в Аос прямо из храма, в ритуальном одеянии жриц? Правильно, нет. А этот кристалл активируешь после – он укажет направление на Аос, превратившись в объемную карту.

– Благодарю, ваше высочество, но у меня есть карта.

– Как знаешь, – усмехнулась Дани, – у меня лично топографический кретинизм, я предпочитаю знать направление, будь у меня с собой хоть десяток обычных карт. Впрочем, твое дело, – Даниэль гордо отвернулась и привстала, собираясь покинуть беседку, расправляя складки на своем щедро расшитом алмазами, белом платье, она как бы невзначай надавила на один из камушков, на что, конечно, не обратили никакого внимания ни Варя, ни наблюдающая из-за дерева, Тинь. В тот же миг в нос Варе ударил чуть горьковатый, освежающий аромат, неожиданно внося полнейшую ясность в ее сомнения.

– Ваше высочество.

– Что?

– Спасибо. Я воспользуюсь вашей помощью.

– И запомни: я помогаю тебе потому, что заинтересована в том, чтобы ты как можно скорее скрылась с глаз моих, – добавила Дани уже на выходе из беседки, которую она покидала, не попрощавшись с Варей, и отойдя немного, добавила уже себе под нос, – Навсегда.

– Вот тварь, – злобно сплюнула себе под ноги Тинь, не открывая, впрочем, своего присутствия принцессе. Дождавшись, пока белокурая макушка Дани скроется среди деревьев, Тинь подлетела к напарнице.

– О чем беседовали с этой грымзой? – спросила она, как обычно, не стесняясь в выражениях.

– Да так, – нехотя ответила Варя, – что ты, Дани не знаешь. Подошла сказать пару очередных гадостей. Тинь кивнула, как бы соглашаясь с Варей. Про себя же она думала: «О да, все не просто серьезно, все более чем серьезно. Девчонка и впрямь убита предстоящим торжеством, и похоже, действительно решила слинять по-тихому. Ай да я, ай да молодец! Впрочем, чего удивительного. Как обычно!»

– Тебе надо расшевелиться, Вариа, пошли, пошли, у Алисты с Альдом подарок для тебя, собственно, поэтому я тебя и ищу, – и она увлекла напарницу в другую сторону сада.

***

Глядя на это невероятное, пушисто-белоснежно-пятнистое чудо, Варя долго не могла вымолвить ни слова, она только открывала и закрывала рот: перед ней, опустившейся на корточки, сидел и злобно шипел на нее малыш снежного барса, до невозможности трогательный в своей злости.

– Это Тэо Кас, котенок Тэна и Тены, – улыбаясь тому, с каким восторгом Варя смотрит на маленькое и очень сердитое существо, пояснила Алиста, – он твой.

– Мой?! Вы хотите сказать, что это вот пятнистое чудо – мое?! О Боже! Альд! Алиста! Я… Я не знаю, что сказать, – Варя не задумываясь бросилась эльфам на шею, душа хохочущую королевскую чету в объятиях.

– Мы подумали, тебе понадобиться охрана, – смеясь и подмигивая Варе, пояснил Альд.

– Конечно, Тэо Кас пока только котенок, но я сама воспитала его, – улыбнулась Алиста, – он самый умный и крупный из всего выводка, ирбисы вообще быстро растут.

– Он не будет в дороге в тягость, – добавил Альд, а Варя закусила губу: «Это невыносимо, они были так добры ко мне, так стараются, чтобы мне было хорошо, а я собираюсь обмануть их… Это ужасно, но у меня нет выбора. Если я не воспользуюсь кристаллами Дани, Алиста действительно за руку притащит меня на свадьбу, а я… Я просто не вынесу этого зрелища…»

– Сейчас сделаем кровную привязку, и ты станешь для Тэо Каса родной. Дай-ка мне левую руку.

Алиста протянула зеленый магический луч к безымянному пальцу вариной руки, второй же направила к котенку ирбиса. Варя впервые видела, как творится эльфийская привязка крови, раньше она только читала о ней. Само выражение «кровная привязка» рисовало в воображении не совсем приятные ассоциации, какие-то кровавые ритуалы, церемонии. На деле, у высокоразвитых снежных эльфов, это выглядело чарующе красиво. Два зеленых луча – от человека и от ирбиса сами нашли друг друга в пространстве, образуя затейливое переплетение, и затем слились в одно целое, ослепительно вспыхнув и растаяв в воздухе.

– Похоже, получилось сильнее, чем я рассчитывала, – удовлетворенно заметила королева, – виной всему твои мощные резервы, лерра жрица.

– Вы правда думаете, получилось? – недоверчиво поинтересовалась у эльфийки Варя, чем вызвала бурный восторг и феи, и эльфов, которые сейчас покатывались со смеху, глядя на нее.

– Думаю? – отсмеявшись, спросила Алиста, – Думаю, да!

– Но он не прекращает шипеть на меня! – пожаловалась Варя.

– Варя, котята ирбисов шипят даже на свою маму, он просто немного нервничает, вот и все.

Варя взяла малыша на руки. Малыш-малышом, но он уже сейчас, дотягивал Варе до середины голени, и лапы его были настолько крупными, что становилось понятно, что взрослым Тэо Кас будет просто огромен.

– Это не ирбис! – восхищенно шептала Варя, зарываясь носом в белоснежную шерсть своего снежного барса, – Это настоящий тигр! Снежный тигр!

– Снежных ирбисов еще называют Снежная смерть, – удовлетворенно сказал Альд, – Надеюсь, ты никогда не увидишь того, на что способен этот комок шерсти.

– Я позже проведу для тебя инструктаж по уходу за ним и по кормлению, – пообещала Алиста, – В принципе, в лесу, в горах, в общем в условиях дикой природы он сам сможет добывать себе еду. А в населенных пунктах ты сможешь воспользоваться списком, который я тебе составлю.

– И еще, кое-что, Вариа, – загадочно улыбнулся король, – Тут одно твое знакомое озеро просило кое-что тебе передать, – он протянул Варе голубую раковину на тонкой цепочке из странного голубого метала, – Так сказать, на память.

– Какая красота! – восхитилась Варя, – Спасибо, спасибо огромное!

– Ты сможешь дышать под водой, когда он у тебя на шее, так что лучше не снимай его. Кулон зачарован от воровства, но пусть он просто будет с тобой, нам так спокойнее.

– Если ты действительно отказываешься взять с собой сопровождающих, – недовольно сказала в сторону королева.

Варя взяла ее за руку:

– Альд! Алиста! Вы же знаете, это мой Квест. И пройти его я хочу сама.

– Да кто спорит! – возмутилась Алиста, – Но в правилах твоей игры не сказано, что добираться до Аоса ты должна в одиночку!

– Алиста, – тихо, но твердо сказала Варя, – Я уже решила.

Тинь подозрительно молчала. Она вообще сегодня была неразговорчива, то и дело исчезала, внезапно появляясь на секунду и опять пропадая, и хмурое выражение не покидало ее крохотного личика.

Ночью, точнее уже утром, после праздника, Тэо Кас то ли замерз, то ли соскучился – он залез под пушистое одеяло к Варе, и, прижимая к себе мягкого, теплого ирбиса, Варя прошептала ему:

– Я обязательно вернусь за тобой. Прости, но взять такого кроху с собой в дорогу я не могу: мне надо как можно быстрее и незаметнее покинуть Государство Объединения и попасть в этот Аос. А после того, как я выиграю в этом Квесте, обещаю, мы уже никогда с тобой не расстанемся. Тэо Кас посмотрел на нее своими умными голубыми глазенками, жалобно мяукнул и неожиданно лизнул в нос.

– Пушистик! У тебя на языке наждачная бумага, – засмеялась Варвара, – Ты так меня сотрешь! Но нельзя же так пафосно звать тебя – Тэо Кас. Решено, будешь просто Касом. Кас! – позвала она зверя, и когда ирбис повернулся к ней, Варю вдруг осенило:

–Каспер! Точно! Ты же вылитый Каспер! Такой же белый и милый, даром что «снежная смерть»!

Новоиспеченный Каспер не возражал.

Варю трясло. Не помогали ни увещевания Тинь, ни третья чашка успокоительного ароматного зейрана с мятой.

– Хватит! – скомандовала Тинь, увидев, что Варя потянулась за четвертой, – Ты будешь вялой! – Варя, как ошпарившись, отдернула руку от цилиндра с горячим отваром.

– Но мне не помогает, – простонала она, – Я боюсь, Тинь, я боюсь, что не справлюсь.

– Ты-то чего боишься? – взвилась старшая дворцовая фея, – Сегодня само пространство будет на твоей стороне, становясь мягким и эластичным, я не выпущу ни нить твоего сознания, ни ворота в Снежный Мир! Все феи Государства помогут протянуть нити портала к каждому эльфу на территории Объединения. Тебе только наблюдать за этим и кайфовать! И ты боишься, что не справишься!

– Вариа, – уже мягче добавила она, – А ты ничего не хочешь мне рассказать?

– Ты о чем? – отвела в сторону глаза верховная жрица.

– Ну, мало ли, может, ты так нервничаешь, потому что тебя что-то волнует? Гложет изнутри?

– Я думаю о Квесте, о предстоящем отъезде, я привыкла к этому месту, к тебе, ко многим здесь… «Надо же, и ни разу не соврала», – добавила верховная жрица уже про себя.

– Брось, сейчас надо думать о работе. Прежде всего – Снежный Мир, а обо всем остальном подумаем после, и вместе, пропищала фея, сделав упор на слово «вместе».

Варя сделала глубокий вдох и выдох.

– Через сколько начало?

– Солнце садится, так что уже почти. Ты чувствуешь приближение ночи равноденствия?

– Я чувствую только, как меня колотит, и все чувства, эмоции, ощущения обострены до невероятности. А еще воздух, он как будто звенит, таким странным звоном…

– Как будто что-то разбивается?

– Точно! Что-то хрупкое, раскалывается, как будто трещины по льду расползаются. Если бы лед был хрустальным, наверно он бы так звенел по весне, – прошептала Варя.

– Все правильно, так и должно быть. Ты слышишь, как раскалывается пространство. Сегодня ты сама – живой портал, протянуть от тебя бесконечное множество нитей не составит никакого труда. Пойдем в главный портальный зал храма. Еще несколько минут, и начнется долгожданная ночь!

– Тинь! Ты так и не сказала мне – что вас, фей, связывает с эльфами?

– О боги, Вариа, – засмеялась Тинь, – Ты всегда выбираешь самое подходящее время для своих вопросов. Ты не поняла еще сама? Мы родственники!

– Как родственники?

– Молча. Ближайшие. Не отвлекайся, пора.

Варя привычно развернула ладони рук вверх и даже не закрывая глаза, увидела, и только с опозданием на полсекунды почувствовала, как из центра ее ладоней заструилась энергия, клубами разлетаясь по портальному залу храма Матери Всех Эльфов, стирая из восприятия все вокруг.

Оставался только этот дым, и то тут, то там вспышки пыльцы множества фей, кружившихся вокруг Вари.

Чувство головокружения, совсем не неприятного, как поначалу, когда Варя попадала в межмировое пространство, со временем практик это чувство проявлялось мягче, без сопровождающей тошноты.

Варвара впервые ощущала межмировое пространство так остро. В последнее время цвета в нем становились ярче, но никогда еще она не наблюдала такой потрясающей их глубины. Все вокруг плыло и одновременно стояло на месте, стены зала храма, как всегда это бывало с погружением, видоизменились. Обычно они расширялись, преобразовывались в лабиринты коридоров – в зависимости от задания Тинь, а сегодня они истончались в пространстве, становились практически невидимыми, и только разноцветные сполохи живой цветовой палитры – полосы, образовываемые тысячами крохотных птичек фей напоминали Варе о том, что она по прежнему находится в зале храма Матери Всех Эльфов.

Повернув голову, она обнаружила Тинь, сидящую у нее на плече – раньше ей никак не удавалось увидеть фею, максимум, это был небольшой прозрачный силуэт со стрекозиными крылышками за спиной. А сейчас она видела свою напарницу и не верила своим глазам: в межмировом пространстве кожа феи не просто светилась, как в обычной жизни, она являла собой целый источник света, живого, переливающегося, мерцающего и притягательного.

Варя опустила глаза на свои руки и увидела, что и ее кожа наливается светом и сияет, как будто изнутри нее прорывается мощнейший световой поток. Неожиданное чувство тревоги неприятно сжало сердце и Варя вздрогнула. Однако она не успела поддаться панике – фея заговорила с ней, и Варя сначала увидела, ощутила волну звука ее голоса, прозвучавшего неожиданно громко, но также мелодично, как обычно, и только затем, с небольшим запозданием, услышала его:

– Не пугайся этого чувства сжатия, Вариа, прислушиваясь к нему, ты объясняешь его себе, как тревогу – ты просто таким образом находишь себя в пространстве, не более. Сейчас ты не можешь нормально, как привыкла, ощутить границ своего тела, и это вполне нормально. Ты сейчас ощущаешь пространство на сотни миль вокруг, как себя, и внимание цепляется за то, о чем ты думаешь, просто потому, что такова его природа: ему просто нужно за что-то цепляться.

– Тинь, я вижу цвета… свет… – Варя ощутила вкус своего голоса на губах, а потом и в окружавшем ее пространстве.

– Еще немного, чтобы привыкнуть, и будем двигаться дальше. Закрой глаза. Перестаешь ли ты видеть.

Варя послушно прикрыла веки и удивленно затрясла головой – парадокс, но она видела все, что происходило вокруг – от феи на плече и контуров своего тела до пространства, окружавшего их! Удивительным образом свет преобразился в темноту, но темноту не поглощающую все вокруг, а каким-то образом тоже светящуюся, и в ней отчетливо проявлялись контуры их тел с Тинь – сначала, как границы света, потом проявляющиеся все яснее, на своем теле и теле феи Варя увидела огромное количество больших и малых звезд, которые жили своей жизнью, двигались, перемещались и одновременно были неподвижными. Варе даже показалось, что она слышит, как они звучат, и, прислушавшись, поняла, что чувствует единую пульсацию всего космоса.

– Теперь можно, Варя. Можешь оставлять глаза закрытыми, можешь открывать, как тебе больше нравится.

– Мне нравятся звезды, – зачарованно прошептала Варвара в ответ.

– Хорошо. Тогда иди на мой голос.

«Иди» во время их практик с феей означало направь внимание. Это можно было сделать различными способами – когда-то Варе было удобней представить то, о чем говорит фея, когда-то просто прислушиваться к звукам ее голоса. Сейчас Варя просто физически ощущала саму звуковую вибрацию, и так остро она еще не переживала связи со своей маленькой напарницей . Никогда. «Потому что сегодня я растворилась в пространстве и времени, – подумала девушка, – я не могу собрать себя, найти себя, хоть как-то обнаружить… Все, что я нахожу, не является мной… И является мной одновременно».

– Ты видишь Снежный Мир. Приблизь нас к нему.

В череде мерцающих перед мыслевзором Варвары святящихся звезд и вращающихся вокруг них планет, внезапно, ее внимание привлекла одна из них – казалось, она сейчас стремительно несется сквозь космическое пространство к яркой голубой звезде, вокруг которой вращаются три планеты – розовая, голубая и желтая. Именно голубая и привлекла внимание Вари. Варвара неслась навстречу этому миру так стремительно, что казалось, она обязательно разобьется, столкнувшись с планетой, разлетится на миллионы, миллиарды частиц и исчезнет в космическом пространстве, не покидая его.

– Не так быстро, Вариа, – заметила Тинь, – с тобой, конечно, ничего не случится, но может немного закружиться голова.

«Голова? У меня есть голова? Как у потока внимания вообще может быть голова?» – с недоумением повторяла про себя Варвара.

– Эй, не переключай внимание! – засмеялась Тинь, – Мы сейчас занимаемся не самоисследованием, а прокладываем портал в Снежный Мир.

Приближаясь к планете, Варя поняла, что изначально ошиблась – мир оказался белым, белоснежно-кипельно-белым, а не голубым, как показалось ей сначала – виной всему был голубоватый свет, источаемый звездой, вокруг которой вращались планеты.

Стремительно проносясь над Снежным Миром, родным миром снежных эльфов, Варя восхищенно ахнула: бескрайние снежные поля, долины, огромные голубые горы и лазурные низины, сотни полуразрушенных от времени городов с небывалой высоты снежными стенами. Варя знала уже, что мир этот очень древний, и сейчас доживает свои последние столетия, но он совершенно не казался мертвым или опустошенным – даже повсеместные белоснежные руины из прозрачных льдин зачаровывали, притягивали взгляд, восхищая и заставляя чаще биться сердце. Снежный Мир как будто дышал, наслаждаясь последними днями своего существования, как человек, проживший свою жизнь не зря не жалеет ни о прожитых годах, ни о том, что сейчас постепенно покидает свое ставшее таким странным и холодным тело.

Скорее почувствовав, чем услышав приказ Тинь о снижении, Варя начала снижаться перед огромной, величественной статуей – Ираидаэль она узнала бы даже во сне.

Дева Снежного Мира не спала – она стояла во весь свой исполинский рост и широкие юбки ее платья образовывали гору. Ираидаэль стояла с повернутым вверх лицом и протянутыми вверх руками, как будто вглядываясь в пространство. Мать естественным образом знала, что дети ее покинули этот мир и протягивала руки к небу, устремляя свой взор в космическое пространство, как будто в последний раз благословляя свои создания.

Варя заметила, что в отличии от Девы Ираидаэль на Священной Горе снежных эльфов, где изображение ее было спящим, Дева Снежного Мира широко распахнула свои глаза, и, заглянув в них, девушка обнаружила, что видит в глазах Матери Эльфов всю вселенную – глаза прекрасной Девы были зеркальными.

***

В это время, на другом конце Вселенной, в мире Высшей расы, две белокурые девушки с необычайно тонкими чертами лица и стройными, изящными фигурками, одинаково ахнули и одинаково прикрыли худенькими ладошками рты. Отвернувшись от пространственного экрана, они изумленно оглянулись на сидящую сзади маму – родители близнецов тоже самым внимательным образом следили за приключениями девушек, оказавшимися втянутыми в Звездный Квест на Сьерралиэриэлии.

– Мама! – возмущенно вскрикнула Нира, – И ты молчала!

– Ничего не сказала нам! – обиженно добавила Лора.

Брови Ликерии над зеркальцами глаз изумленно поползли вверх, она была слишком занята тем, что происходило на экране, но если ее дочери хотят что-то узнать – непременно узнают. Лика усилием воли оторвала взгляд от Варвары и Снежного Мира и обратила внимание на близнецов, возмущенно уставившихся на нее с одинаково укоризненными выражениями на своих личиках.

– Не говорила о чем? – все еще не понимая негодования дочерей, спросила она. Сидевший рядом и обнимающий жену за плечи Виенис пояснил:

– Они о твоем сходстве с Матерью Снежных Эльфов, дорогая.

– Ах, вы об этом! – облегченно засмеялась Ликерия, – Не смотрите так на меня, не надо! Я слишком молода, чтобы быть причастной к происхождению эльфов, девочки! Но в одном вы правы – вы видите сейчас Ираидаэль, одну из своих прапрапрабабушек. Именно она придумала эту расу, во многом списав ее с себя, впрочем, это очевидно.

Девчонки с изумлением уставились друг на друга, по-новому изучая свои лица и расхохотались.

– Точно, мама! Я думала все время, на кого она похожа! – выдохнула сквозь смех Лореника.

– «Она»! – передразнила сестру Нира, – Кто бы говорил! На себя посмотрите, мисс эльфийка Пустой Мозг!

– Девочки, перестаньте. Вы мешаете,– спокойный, тихий голос отца возымел, как всегда волшебное действие: близнецы, как по команде, замолчали и внимательно уставились на экран.

***

– Собственно, мы на месте, Вариа, – пропищала Тинь, – это руины древнего города Ираида, названного в честь Матери эльфов. Кстати, снежные эльфы одна из немногих рас, кто хоть и почитает многих богов, молиться предпочитает напрямую своей создательнице.

– Так Ираидаэль – не богиня?

– Конечно же, нет. Но сейчас не отвлекай меня, лучше смотри внимательно: множественный портал – незабываемое зрелище.

В ту же секунду снежные руины города засверкали множеством зеркал, как будто глаза Матери эльфов возникли здесь в одно мгновение, повсеместно. Замерцав, зеркала порталов посветлели. Пока не стали совершенно прозрачными, и из них шагнули на свою древнюю родину тысячи снежных эльфов, все, как один, в белых комбинезонах, с рюкзаками за спиной.

– Все. Наше дело теперь – ждать, – зевнула Тинь, – Портал работает исправно, если что-то пойдет не так, мне сообщат храмовые феи. Хочешь погулять по Ираиде?

– А можно?

– Почему нет? Подожди только, подберу подходящую нам одежду.

Тинь щелкнула пальцами и Варя обнаружила себя и Тинь, стоящими у подножия священной горы Ираиды, в таких же белых комбинезонах с капюшонами, как и у сновавших тут и там эльфов.

– В левом кармане регулируется подогрев комбинезона, – пояснила Тинь, – Иначе здесь не выдержать и минуты.

Варя шла по белому городу, с интересом и восхищением разглядывая уцелевшие от безжалостного хода времени руины домов. Заглянув в чудом сохранившееся крыло некогда огромного замка, она замерла в восхищении – тут и там, от ледяного потолка до пола тянулись друг к другу голубоватые, мерцающие столбы сталактитов и сталагмитов. Пройдя немного дальше, она попала в длинный коридор, судя по всему, бывшую картинную галерею с забытыми картинами, казалось, только слегка потянутыми инеем.

С интересом принявшись разглядывать сцены из жизни первобытных снежных эльфов, Варя отметила, что открывающиеся ей картины отображают самые разные периоды из их жизни, о чем свидетельствовали разница в нарядах, цветах, прическах и даже выражениях лиц. Одна из картин больше других привлекла ее внимание, и девушка подошла поближе. На ней изображался огромный трон, на котором гордо восседала снежная эльфийка с обнаженной грудью, у которой она держала крохотного младенца. У подножия трона стоял эльф, почему-то полностью обнаженный, в ошейнике, цепочка от которого шла к одной из ножек трона, на котором сидела женщина. По четырем сторонам от нее стояли еще четверо эльфов в черных блестящих одеждах, с руками, положенными на рукояти своих мечей.

К подножию трона выстроилась очередь из небольших групп эльфов с различными предметами в руках – причем первой в них во всех стояла эльфийка, а сразу же за ней – несколько эльфов, каждый с каким-то коробом или цилиндром в руках. Надпись под картиной гласила: «Приветствие новой жизни». Заметив интерес напарнице к картине, Тинь пояснила девушке:

– Когда-то в древности у снежного народа царил абсолютный матриархат – ты видишь церемонию приветствия очередного дитя одной из эльфийских королев. Видишь, мать сидит на троне и принимает дары от своих гостей в честь рождения ребенка. Эльфы в черном – ее гарем, охраняющий свою повелительницу, а на самом почетном месте стоит отец новорожденного, также получая свою долю внимания.

– На самом почетном?! Ты шутишь, Тинь! – ахнула Варя.

– Совсем не шучу, – пожала плечами фея, – Таковы были времена и нравы в древности. Кстати, страницы патриархата также были в эльфийской истории, как и в истории любого современного общества. И поверь, увидев их, ты возможно пришла бы в еще большее негодование.

– А что это за место? Где мы находимся?

–Это один из дворцов Ираиды, самый поздний, судя по архитектуре. Жаль, не успели вывезти эти картины. Все-таки, история, – вздохнула фея, – Но ночь длинная, поэтому возможно кто-то и озаботится их переносом, – добавила она, – Пойдем, покажу тебе кое-что.

Выйдя в следующий зал в форме полукруга с необычайно высоким потолком, Варя увидела, что всю поверхность изогнутой стены занимает огромное зеркало.

– Вот это да!

– Да, это одно из самых больших Зеркал Поиска Истины в мире.

– Поиска истины?

– Ну конечно! Создать зеркало истины невозможно, как и увидеть саму истину. Как ни старайся, создашь только ее поиск.

Приблизившись к зеркалу, Варя протянула руку и провела по нему рукой. Тотчас же иней тронулся от ее прикосновения, образуя сначала небольшое окошко, которое затем растянулось по всей поверхности.

Сейчас Варвара смотрела на себя, одновременно узнавая и не узнавая то, что видела. Вроде бы свои черты и привычное выражение лица, но этот странный белый комбинезон с капюшоном из диковинного материала и фея на плече – за свою жизнь Варя привыкла видеть совсем другое изображение.

– Интересно, как проходит ночь равноденствия у моих соперниц? – ни к кому не обращаясь, спросила Варя. И хоть вопрос был риторическим, не требующим ответа, внезапно картинка в зеркале преобразилась, причем так быстро, что Варя отпрянула в испуге.

Изображение разделилось на два отдельных экрана: на одном из них стройная высокая девушка с вьющимися темно-каштановыми волосами зачаровано наблюдала за боем в небе. Тысячи крылатых существ сошлись в поединке с некими многорукими порождениями тьмы. Движения крылатых людей с красными горящими глазами и их противников с синей кожей и страшными волосами из змей зачаровывали своей стремительностью и притягивали взгляд. Земля, на которой стояла босая девушка в белых одеждах, тут и там была черной от крови, и Варе казалось, что она слышит, как воздух сотрясается звуками небесного боя. Девушка, которую увидела Варя, будто чувствуя чей-то взгляд медленно повернула к ней голову, пристально вглядываясь прямо перед собой, щуря глаза, стараясь что-то увидеть. И тут – Варя была готова поклясться, что девушка увидела ее – теплая улыбка тронула ее губы, и она протянула руку навстречу Варе. Переведя взгляд на другую картинку, рядом, Варя увидела хмурое ночное небо и вековые деревья. Рядом с одним из них стояла одинокая рыжеволосая фигурка в белом и вглядывалась в черные тучи над своей головой. Девушка стояла спиной к Варе, она не видела ее лица, но ее медные, пылающего рыжего цвета волосы, почему-то, напомнили ей кого-то знакомого. Впрочем, в тот же момент стало не до воспоминаний – кого именно. Внезапно сами небеса разверзлись над головой рыжеволосой девушки в длинном белом кафтане с широкими, спускающимися до земли, рукавами – и из недр самого неба появилась призрачная вереница исполинского роста черных всадников, на черных, как ночь, лошадях. Рядом с ними, по небу неслись огромные черные псы, и вся эта странная конница с каждым мигом приближалась к лесу, на опушке которого стояла, и как зачарованная, и смотрела на них медноволосая девушка в белых одеждах.

– О не-е-ет, – раздался стон Тинь, – Похоже, одна из твоих соперниц встала на пути Дикой Охоты!

– Дикой Охоты? – переспросила Варя, но фея не слушала ее, она продолжала:

– Но как она оказалась у леса кентавров в ночь равноденствия? Кентавры и Ночные Призраки, дети Вотана, вечные враги, и в ночь равноденствия всегда воюют за право сильнейшего. Никто, кроме кентавров, не отважится встать на пути Дикой Охоты и изгнать из нашего мира Ночных Призраков, вернув их обратно в мир духов, откуда они приходят. Никто, кроме кентавров и, похоже, кроме твоей рыжей соперницы в Квесте.

– Что же делать, что же делать… – скороговоркой шептала Варя, водя руками по зеркалу, показывающему ей хрупкую девичью фигурку, одиноко стоящую у подножия леса. Неожиданно взглянув на другую часть зеркала – ту, которая показывала ей девушку, наблюдающую воздушный бой, Варя готова была поклясться, что темноволосая девушка каким-то чудом тоже видит то, что происходит на другой части зеркала. Девушка пыталась привлечь внимание Вари, подавая ей какие-то знаки, но Варе было непонятно, чего именно она ждет от нее.

– Эврика! Точняк! – воскликнула Тинь и даже присвистнула, – Ну, что ты тормозишь? Давай скорей ей руку!

– Как?

– Вспышкой о косяк! Не задавай дебильных вопросов, Вариа! У вас одинаковые способности. Вместе вы дотянетесь до нее и перебросите в сторону, прочь с дороги Дикой Охоты!

Варя, не задумываясь, положила одну руку на экран с темноволосой девушкой, а другую – на часть зеркала с рыжей, и внезапно почувствовала, как руки ее прямо-таки втягивает внутрь. Неизвестно как, но девушка с левой стороны экрана дотянулась до вариной руки, приблизившись к ней так близко, что Варе видна была даже морщинка между сведенных бровей девушки – та напряженно хмурила лоб. К своему удивлению, Варя услышала голос, раздающийся как будто из-под воды, но, тем не менее, достаточно отчетливый для понимания:

– Хвааай ее за руку! Попрооообуем оттащииить! – и в тот же миг девушка с левой части экрана с силой вцепилась в варину ладонь и Варя почувствовала, как они вместе начинают приближаться к рыжеволосой фигурке.

– Давайте! Давайте! Поднажмем! – пропыхтела Тинь, и Варя поняла, что и маленькая фея помогает им сейчас изо всех сил покрыть пространство между ними и девушкой, стоящей спиной и смотрящей прямо на приближающихся черных всадников.

Внезапно она повернула голову, и ее светло-зеленые глаза широко распахнулись в немом удивлении.

«Кого она все-таки мне напоминает?» – опять подумала Варя, изо всех сил протягивая свободную руку вперед.

– Хвааатааайсяяя! – растягивая слоги, кричала, пытаясь преодолеть разделявшее их пространство, другая девушка, обращаясь к рыжей, – Хвааатаайсяяя! Мыыы неее смооожееем дооолгооо дееержааатьсяяя!

Рыжая девушка с зелеными, расширившимися от ужаса глазами и острыми ушками, услышала ее, и протянула руки к Варе и другой девушке. С силой вцепившись в широкий рукав белого кафтана – мимо кисти Варя в последний момент промахнулась, она почувствовала, как тащит что-то очень тяжелое, и силы начинают покидать ее.

– Держись! Держись, родная! – подбадривала ее Тинь, и по надрыву ее тонкого голоса Варя понимала, что силы феи тоже на исходе, – Еще совсем немного.

Переместившись за край леса, Варя почувствовала, что сил не просто не осталось, они просто ушли в минус и с облегчением услышала:

– ОООтпууускааай-и-и!

В тот же момент рука ее сама собой разжалась, и рыжеволосая фигурка начала стремительно отдаляться от нее, как и девушка на левой стороне экрана.

– Что с ней? Она не двигается! – воскликнула Варя, наблюдая, как тоненькая медноволосая фигурка лежит на опушке леса, склонив голову на руки. Приподнявшись еще выше, она увидела, что с другой стороны леса расположилось огромное воинство кентавров – в грозных позах, вооруженные живыми молниями, они терпеливо ждали, пока черные всадники приблизятся к ним, чтобы дать им бой.

– Успели, – раздался слабый писк Тинь, – А с полуэльфиечкой все будет в порядке. Просто эти перебросы без порталов изматывают не по-детски.

Варя обнаружила себя лежащей на ледяном полу рядом с крошечной фигуркой феи – Тинь раскинула крохотные ручки в изнеможении и часто дышала. Изображение на Зеркале Поиска Истины пошло рябью и сменилось тронутой инеем зеркальной стеной, как и до их появления.

– Что здесь происходит? – раздался голос Альда. Он с еще несколькими эльфами вошел в зал и увидел, как верховная жрица и старшая дворцовая фея в изнеможении лежат на полу усталые, но донельзя счастливые.

– Все в порядке, Альд, – за двоих ответила фея, – Вариа только что спасла свою соперницу по Квесту. Благородства, как понимаешь, много не бывает.

– Приятно слышать, – улыбнулся эльф, – Но сейчас, лерры, прошу покинуть это помещение, нам нужно оттранспортировать это зеркало на Сьерралиэриэлию.

– А картины из холла? Заберете?

– Уже, – коротко ответил король и в ту же минуту забыл об их существовании, настолько он был занят процессом спасения древних ценностей снежного народа.

– Так что такое Дикая Охота? – спросила Варя у Тинь, как только они вышли на снежную улицу.

– Это целый сонм черных духов, мертвецов, детей бога войны Вотана, сметающих все на своем пути. Они скачут вслед за Черным Всадником на своих призрачных конях в окружении своих гончих псов, неумолимо загоняя любую живую добычу, встречаемую ими. Только в великую ночь равноденствия могут они попасть на Сьерралиэриэлию путем вызова черных жрецов одного из наших храмов, служащих проклятым богам, обреченных на вечное молчание.

– И в чем же фокус в этом вечном молчании?

– Сила бога – в его слове. Вотан, или Черный Всадник и несколько других богов были прокляты и приговорены верховным судом к забвению своих культов. Но даже молчащие, они принимают жертвы от некоторых храмов, мечтающих вернуть своим господам возможность слова. Но я одного не понимаю…

– Чего же?

– Судя по всему, одна из твоих соперниц попала в подобный храм. Это логично, в особенности если мы вспомним, что именно она находилась рядом в момент, когда пространство над нашим миром разорвалось и впустило Черного Всадника со своей Дикой Свитой. Но если она принадлежит их храму, ей следовало помочь черным жрецам задержать кентавров – защитников нашего мира от черных призраков.

– Как задержать?

– Черные жрецы живут одной целью – они жаждут крови как можно большего количества кентавров, потому что они – главные стражи Сьерралиэриэлии от полчищ ночных призраков. И главная цель черных жрецов в ночь равноденствия – успеть убить как можно больше кентавров, чтобы некому было защитить наш мир от черной охоты.

– Так получается, моя соперница, ты, рыжая девушка, заодно с этими черными жрецами? Возможно, без этого ее не выпустят из храма?

– Они бы в любом случае не выпустили ее из своего храма. Скорее всего, она бежала. Ты помнишь – она стояла и держалась за дерево, абсолютно обессиленная. Вот только почему она оказалась у леса кентавров? Хотя, судя по тому, что она находилась там в одиночестве, и по численности войска кентавров, которое мы видели, этой ночью на Сьерралиэриэлии не будет черной охоты, – удовлетворенно заметила Тинь.

– Однако твоя спутница ближе к Аосу, чем ты. Но не волнуйся, это еще ни о чем не говорит. Неизвестно, как она будет добираться к Институту одна, судя по всему, без сопровождения, без лошади… У тебя все шансы опередить ее.

«И все-таки, кого она мне напоминает?»

– Ты назвала ее полуэльфийкой?

– Она и есть полуэльфийка-получеловек. Готова поспорить, по эльфийской стороне она принадлежит этому миру.

– Значит, та, другая девушка, и есть демиург – подруга близнецов-демиургов!

– Похоже на то. Она очень уверенно управлялась с пространством и временем. Чувствуется опыт. Если бы не она со своей быстротой реакции и упорством, нам никогда бы не вытащить рыженькую с пути Черного Всадника.

– А что это за существа бились в небе над ней?

– Судя по всему, крылатые – это асуры, полубоги или демоны, а бились со своими извечными соперниками: богами одного из миров. Только в каком мире это все происходило, я не разобрала.

– Они были не в этом мире?

– Да уж конечно, не в этом. Не хватало еще нашему миру переживать битву полчищ демонов и богов. Такое возможно только в ночь равноденствия. Слава Сущему, она на исходе.

– Но какой все-таки силы оказалось полукруглое зеркало!

– Я тебя умоляю! При чем здесь зеркало? Зеркало здесь совершенно ни при чем!

– А как же вся эта ситуация со спасением рыжей полуэльфийки? Если бы не зеркало…

– Ты увидела своих соперниц в зеркале, это правда. Но остальное – не его заслуга. Ночь равноденствия и ваша Одаренность – всех троих, позволили вам увидеться и помочь друг другу. Но нам предстоит еще одна важная миссия.

– Какая?

– Будет удобно, если мы попробуем поискать из храма.

В этот же момент Варя обнаружила себя сидящей на месте верховной жрицы в храме, как будто и не было Снежного Мира.

– Закроем портал за несколько минут до рассвета, – заверила ее Тинь,– Пока есть время, попробуем найти следы Дитаэль. Сдается мне, они приведут к еще одним, довольно затерянным следам.

– Хорошо. Что нужно делать.

– Закрой глаза, я покажу тебя Диту, чтобы ты знала, кого искать.

Варя послушно закрыла глаза и в тот же момент увидела перед собой прекрасной работы портрет черноволосой эльфийки с пышными формами и белоснежной кожей. Ярко-красные губы и в тон им массивный рубиновый браслет на запястьях, ярко-красное облегающее платье, отделанное на рукавах и по подолу тонким черным кружевом… «Прямо Моника Беллуччи и Дита фон Тиз в одном лице», – подумала Варя.

– Довольно пышная для эльфийки.

– Да что там, – усмехнулась Тинь, – Красотка. Хотя ты права, она не чистокровная эльфийка, в ней примерно на четверть крови лесной дриады и на четверть – человека. По человеческой линии она и унаследовала магический дар.

– Мне нужно подумать о ней? О том, где она? Я ведь смотрю на портрет, думаю, но почему-то ничего не выходит.

– То-то и оно, почему-то на ней стоит защита. Иначе бы я давно на нее вышла, – вздохнула Тинь.

– Что же делать?

– Попробуем оттолкнуться от этой защиты и поискать в радиусе от нее.

– Поняла.

– Поняла?

– А что тут понимать? Мне нужно оттолкнуться от самой мыслеформы, изображающей ее. Ведь дальше пройти я не могу.

– Молодец, – похвалила фея, – Сама догадалась.

– Если честно, прочитала, что делать в подобных случаях. Помнишь, когда мы были в Обители Ираидаэль? Ты еще там сказала, что на Дитаэль стоит мощная защита, но в ночь равноденствия, возможно, придется ее пробить?

– Конечно.

– Я потом несколько часов провела в храмовой библиотеке в поисках средств, как это сделать. Ты сейчас предложила самое оптимальное. Составители учебника по пространственной магии тоже предлагают попробовать в первую очередь этот вариант.

– Я горжусь тобой, – усмехнулась Тинь, – Похоже, ты втянулась в магию по уши.

– Если честно, мне нравится,– кивнула Варя, – Особенно, когда видишь, что получается. Кстати, вы же по этому принципу искали меня, когда я попала в этот мир?

– Да, я смотрю, ты умеешь быть внимательной!

– Польщена твоими изысканными комплиментами!

Напарницы расхохотались.

– А все-таки, я бы совместила этот способ еще с одним, – задумчиво заметила Варя.

– А вот это уже интересно. У тебя какие-то предложения?

– Не какие-то, а самые конструктивные! Смотри! Если мы, отталкиваясь от мыслеформы, вместо того, чтобы обшаривать по кругу, расширяя радиус внимания, искать место, где ослабевает защита, попробуем пространственную сеть?

– Интересно, как ты сможешь раскинуть пространственную сеть, если ее нужно обязательно центрировать? А мы не знаем, откуда нам отталкиваться географически? – фея сейчас намеренно задавала самые каверзные вопросы. Варя видела огонек азарта в ее зеленых глазах и понимала, что на верном пути. Просто Тинь хотелось, чтобы напарница до всего доходила своим умом, и за это качество Варя еще больше уважала фею.

– А попробуем совместить пространственную сетку с маячком, который повесим на мыслеформу изображения. От маячка и будем плясать, и вместо того, чтобы прочесывать пространство по окружности, будем еще сканировать его изнутри!

– Звучит довольно здраво, – заметила фея, – Хотя я думаю, мы сможем просчитать ее приблизительное расположение в пространстве, и это поможет в поисках.

– Не слишком ли велика окажется погрешность? Вдруг она вообще не в этом мире, а формула покажет, что в этом?

– Нельзя исключать и такой возможности,– серьезно заметила Тинь, – Но я готова рискнуть.

– Тогда приступаем! – Варю саму одолевал азарт.

Проработав мыслеформу и запустив механизм поиска, девушки, в ожидании сигнала, решили подкрепиться горячим фао с лимонником и медом. Но не успели они допить первые же пиалы до конца, как раздался звонок – поиск сработал, отображая, где заканчивается радиус защиты, стоящей на Дите.

– Теперь нам нужно как можно больше сжать саму защиту, главное, не ошибиться с ее центром, чтобы не убивать драгоценное время на блуждание неизвестно где. Где, может, Дита и рядом не стояла.

– Вы дружили?

– Мы больше работали, чем дружили. Дита была единственным человеком, точнее получеловеком, в общем, ты поняла, что я хотела сказать, кто выносил характер Дани. Они, можно сказать, были подругами.

– Не сказала бы, что у Дани вообще могут быть друзья, – сухо заметила Варя.

– Дани – типичный случай ошибок материнского испытания. Заметила, что Альд не питает иллюзий в отношении ее характера?

– Трудно было не заметить.

– Вот и верь потом, что отцы балуют дочерей, а матери – сыновей. Даниэль избаловала Алиста, но ее можно понять…

Что именно можно было понять, Варя так и не узнала, потому что за разговором блеснул маячок, определяющий местоположение Дитаэль в пространстве.

– Есть! – радостно пропищала Тинь, – на старт, внимание, марш! – это означало, что Варе необходимо нырнуть в межмировое пространство и быть готовой к прокладыванию портала.

– Яволь, мой дженераль! – в тон ей ответила верховная жрица и одним прыжком переместилась в межмировое пространство, в два шага одолев зал и подобравшись к заветной двери.

Передвижения здесь давались Варваре все успешнее и успешнее, а сегодня, ясно ощущая помощь самого пространства, из которого, казалось, и вовсе пропала сила тяжести, Варя ощущала себя пилотом межзвездного лайнера фантастического боевика, который перемещается во время полета по своему кораблю в состоянии невесомости.

Уверенно открыв дверь, девушка удовлетворенно отметила, что портал сам уже разошелся на пол проема, и напарницы с любопытством обозревали сейчас окно в какой-то непроходимый тропический лес.

– Да что ж за ночь такая! – проворчала Тинь, – То по вечной мерзлоте лазай, то по тропикам! Подожди, не суйся! Я проверю наши комбинезоны. Все окей, – заявила она спустя десять секунд, – В правом кармане регулируется кондиционер.

– А не проще ли бы одеться в соответствии с климатом?

– Подумай еще раз и повтори вопрос. Нам, возможно, сейчас придется продираться через непроходимые заросли, и если я в силу роста как-нибудь это переживу, то тебе, облаченной в бикини, не завидую, – сыронизировала Тинь.

– Точно, туплю, – усмехнулась Варвара, не прекращая тем временем, растягивать портал, чтобы удобно было в него пролезать.

– Нам нужно как можно оперативнее заняться поиском Диты, еще ведь наших из Снежного Мира возвращать! – напомнила Тинь.

– Тогда за дело!

Фея, как всегда, оказалась права. Очень скоро Варя оценила возможности своего комбинезона, который, сохраняя максимально комфортную для своей хозяйки температуру, самым наилучшим образом защищал ее от обилия колючек, кустов, лиан, цепляющихся за ноги и за руки, а также от полчищ летающей повсюду мошкары. Кто знает, вдруг их укусы опасны для человека, пусть и верховной жрицы эльфийского храма?

Варя продиралась через совершенно непроходимый лес, взбираясь на причудливо растущие то горизонтально, то вертикально деревья, проклиная все на свете и их с Тинь затею в частности. К исходу второго часа залезаний – спрыгиваний – огибаний – проползаний и прочего, она уже отчаялась надеяться, что это проклятый лес когда-нибудь закончится.

Здесь так буйствовала природа, что невольно приходили на ум детские сказки о волшебных бобах и чудо-гребешках, которые бросишь оземь – и вырастает непроходимый лес, через который ни одному ворогу не пробиться.

– Куда ему, – вторила своим мыслям Варвара, – труднее этого, видимо, нет ничего на свете.

– Труднее чего? – пискнула сверху фея. Она, в отличие от своей напарницы, чувствовала себя бодрячком, действительно, в силу своего размера Тинь с легкостью огибала препятствия на своем пути, хотя, если честно, и ее откровенно злил этот поход: сколько они уже пробираются через эти джунгли, а присутствия бывшей напарницы, Диты, фея так и не почувствовала.

– Да так, мысли вслух, – буркнула Варя, – вспомнила детскую сказку.

– Какую? – Тинь всегда была чрезмерно дотошна и упорна, если ей приходило в голову что-либо узнать, можно было не сомневаться, она обязательно получала необходимую ей информацию. Как ей это удавалось, никто не знал. «Может она владеет в совершенстве секретами нейролингвистического программирования?» – моментами думала Варя, недоумевая, как Тинь удается всегда вытащить нужную информацию у оппонента.

– Какую сказку? – пропищала Тинь, и не думая отступать.

– В русских народных сказках часто героине некие волшебные силы дарили волшебные гребешки, зеркальца, ленты, разную магическую лабуду. И во время кульминации сюжета, спасаясь от недругов, зачастую оказывавшихся теми же самыми дарителями, отважная героиня бросала оземь подаренный гребешок – и ишь ты, сразу позади нее вырастал непроходимый лес. Недруги забивали на ее поимку и оставляли мысли о дальнейшем преследовании.

– Вот ты шутишь, а при этом сама не знаешь, как сейчас близка к истине! – торжественно возвестила Тинь.

Брови Вари поползли вверх, и она даже остановилась, склонив голову набок, разглядывая фею, за что тотчас же получила пинок на словах и призыв «не задерживать свою пятую точку в пространстве попусту!»

– Что ты хочешь этим сказать? – обреченно вздыхая и продолжая путь, спросила верховная жрица.

– То и хочу, что лес-то, похоже, магический! – торжествующе пискнула Тинь.

– Ты хочешь сказать, что он не спроста такой непроходимый-непролазимый-непролетимый?

– Я хочу сказать, что именно так.

– А может он просто дикий? Девственный, так сказать? Я слышала, в тропическом климате растительность просто-таки с цепи срывается.

– Слишком уж он девственный, – насмешливы фыркнула фея, – Не находишь?

– Уже часов пять как нахожу.

– Не пять, а два, но тоже неприятно, – согласилась фея.

– Получается, что мою предшественницу похитили, затащили на какой-то тропический остров, накрыли магической пространственно-временной защитой, еще и окружили магическим лесом? – подытожила Варя, – Я знала, что с этим местом верховной жрицы эльфийского храма все не просто так. Слишком уж жирная вакансия, – проворчала она, и Тинь прыснула.

– Вот-вот, а я тебя предупреждала: не спеши соглашаться!

Вспомнив свой первый день на Сьерре, Варя улыбнулась. Действительно, смешно тогда получилось. Стоит перед нет такой весь из себя образчик мечты эротических пристрастий женщин любого возраста, цвета и расы, приглашает ее взобраться на своего коня, дабы сопроводить ее, значит, по месту назначения, а она стоит вся из себя такая трепетно-испуганная и интересуется, в какую Лету канула ее предшественница. Еще и Тинь подначивает – мол, я бы тыщу раз подумала, прежде чем повестись.

Похоже, Тинь подумала о том же самом, потому что раздался ее смех – словно серебряные колокольчики зазвенели в воздухе.

– Так ты поэтому не прощупываешь пространство магией фей?

– Я поэтому еще и не высовываюсь наверх, – заявила Тинь, – Ведь поднявшись в воздух над деревьями можно было бы оценить обстановку, прикинуть хрен к носу, так сказать.

Варя хихикнула, ее всегда веселило, как Тинь перемежает свой писк такими ядреными словечками. Хотя в устах феи даже ругательства звучали райской музыкой, если конечно в запале та не переходила на ультразвук, что тоже с ней неоднократно случалось.

– Но если кто-то позаботился о такой конспирации, лучше до поры до времени скрывать наше присутствие.

Варе показалось, что лес начал светлеть.

– Мне показалось, или? – все еще не веря в свое счастье, прошептала она.

– Похоже нет, не показалось,– в тон ей, шепотом, ответила Тинь, – сейчас, пожалуйста, будь предельно осторожна и внимательна, возможно мы приближаемся к главному логову похитителей!

Как будто специально, словно в подтверждение ее словам, до напарниц неожиданно донеслись посторонние, никак не присущие лесу, звуки. Замерев и прислушиваясь, обе выделили вниманием звук падающих и разбивающихся о берег волн.

– Прибой, – одними губами шепнула фея Варе, и та кивнула в ответ.

Но на фоне прибоя отчетливо угадывались чьи-то крики о помощи. Похоже, напарницы успели вовремя.

– Быстрей, Тинь! – взволновалась Варя, и, поскольку лес действительно посветлел и поредел, бросилась на землю, как часто видела это в шпионских фильмах и поползла по-пластунски на звуки жалобного взывающего о помощи женского голоса. Точнее, это ей бы хотелось, чтобы она ползла по-пластунски, как учили на школьных уроках физкультуры. На деле это была какая-то атомная смесь стиля пьяной лягушки с оттопыренным кверху задом, но Варе было не до таких пустяков, как сдавленное хихиканье Тинь. Фея, впрочем, признавая мудрость своей напарницы, последовала примеру девушки и спустилась на землю, бросившись рядом бегом, теперь и на своей шкуре ощущая все плести передвижения по этому лесу на своих двоих. Лес, впрочем, уже заканчивался, хвала светлым богам.

Выглядывая из очередного, по совместимости оказавшегося последним, куста, девушки переглянулись – они действительно успели вовремя.

По пляжу, в развевающейся на бегу белой мужской рубашке, сползшей с одного плеча, под которой у нее было только красное кружевное белье, бежала женщина. Она и умоляла о помощи своим ярко-красным, великолепно очерченным ртом.

«Похоже еще одна приверженица перманента», – подумала Варя и в сплюнула в сердцах – ну о чем только она думает, когда человеку, похоже, действительно нужна помощь? А в том, что помощь была действительно нужна, сомнений не оставалось – за полуголой брюнеткой резво бежал огромный, пугающего вида мужчина, и, принимая во внимание открывающиеся девушкам вместе с распахнутой рубашкой на плечах своей обладательницы обстоятельства, преследовал он свою жертву с совсем недвусмысленными намерениями.

Бедная женщина бежала, сама того не зная, по направлению к месту, где затаились Варя и Тинь. Но уже отсюда было видно, что не добежит, еще чуть-чуть – и огромный мужчина настигнет свою беззащитную жертву. Так и произошло: поравнявшись с кустом, за которым спрятались девушки, женщина случайно подвернула ногу и в тот же момент была застигнута врасплох – охотник нагнал свою добычу и набросился на нее, обхватив мощными руками, сбивая с ног, опрокидывая на землю и накрывая своим телом.

И пусть все это не заняло и секунды, Варя никогда не страдала заторможенностью реакции. А понимая, что сейчас произойдет, и не собираясь становиться свидетельницей процесса насилия над этой несчастной, она поступила вполне логично: издав воинственный, повергающий в трепет все живое в радиусе нескольких километров, «клич смерти» ирокезов, собирающихся оставить без скальпа своих бледнолицых врагов, в лучших пионерно-лагерных традициях она выскочила из куста и дикой кошкой запрыгнула на спину мужчине. Четко осознавая, что сейчас ее преимущество во внезапности, она старалась нанести этому пляжному маньяку как можно больше увечий: она молотила его кулаками, рвала спину обрезанными под корень ногтями, и при этом отчаянно выла в голос, пытаясь тем самым максимально деморализовать противника.

Сложно сказать, кого этим ей удалось деморализовать больше: этого мерзкого похитителя девичьей чести, саму его несчастную жертву или свою напарницу, которая, спокойным размеренным шагом вышла из кустов и восхищенно присвистнула, наблюдая за открывающимся ей действом, сложив на груди точеные ручки:

– Сильна баба… – только и смогла вымолвить Тинь, одобрительно кивая.

Впрочем, в следующую секунду, Тинь буквально пополам сложило от гомерического хохота, потому что ситуация для всей троицы, и особенно для ее напарницы коренным образом изменилась. Маньяк, сам не понимая, как, оказался отброшенным в сторону, а на Варе верхом сидела, сжимая ее своими белоснежными бедрами, сама жертва покушения, одной рукой вцепившись ей в волосы, другой отвешивая пощечину за пощечиной. Впрочем, Варино замешательство длилось недолго – изловчившись, она провела великолепнейший по своей красоте и силе апперкот левой, и, воспользовавшись тем, что это увело противницу в сторону, завершила начатое правой, поставив странной не ценящей добро женщине художественной красоты бланш под глазом.

Эльф-преследователь, а теперь стало видно, что это был эльф, по его основательно оттасканным Варей ушам, красным и распухшим, испуганно отполз в сторону от женской драки и подполз к фее, а затем и вовсе спокойно уселся и тоже скрестил на груди руки, наблюдая за девичьей битвой.

– Привет, Тинь, – бросил он походя фее.

– Привет, Реверт, – в тон ему ответила Тинь. Погодив немного, она добавила:

– Ну что, может, вмешаемся?

– Ты как хочешь, а я не самоубийца.

Дайирия

«Разбуди ее, – который раз во сне Дайра слышала этот странный голос, звучавший из огромного сверкающего камня, – разбуди, и следуй своему пути». Дайра металась на подушках во сне, ее лихорадило.

«Разбуди».

«Следуй своему пути».

«Следуй пути».

Жар заставил Дайру избавиться от пушистого пледа, в который заботливо укутала ее Мелена. Больше ни разу с того самого первого дня, когда демиург появилась в Парящей Долине, Сердце Асуров не говорило с ней, но каждую ночь она слышала его голос, и неизменно это сопровождалось кратковременной, но мучительной лихорадкой.

Ей снилось, что она лежит у подножия сверкающего камня, сейчас, как никогда похожего на огненное, пылающее сердце.

«Разбуди» – доносилось из камня, но странным образом обессиленная, Дайра не могла поднять голову со своих рук, казалось каменная глыба лежит на ее плечах и не дает пошевелиться. Сам воздух вокруг был напитан обжигающим огнем. Даже слова, которые она слышит, с болью врезаются в голову, обжигая и выжигая все изнутри.

«Магия переполняет тебя, и наши жрецы смогут воспользоваться ей для открытия врат в Огненный мир, и Принцесса Феникс вернется к нашему народу» – внезапно прямо перед ней появился Геместос, глава демонов, правящее крыло вольного народа. Геместос стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на лежащую у его ног верховную жрицу. Глаза асура сейчас пылали, светились изнутри, как два луча, пронзая пространство, и весь его величественный вид говорил о его высочайшем положении, о силе и могуществе. Лучи глаз верховного асура обжигали, как будто выжигая узоры на обнаженных плечах Дайры, и опять бессильно роняя голову на руки, девушка пыталась отползти, обнаружив, что любое движение дается ей с невыносимой болью, а оранжевые мраморные плиты вокруг стали вдруг обжигающе горячими.

«Верни нам принцессу Феникс, жрица!»– продолжали раздаваться раскаты голоса верховного демона над головой демиурга, когда казалось, удушающая жара смягчилась, и боль в висках немного утихла.

Дайра подняла голову и увидела Лейлу, с белыми расправленными крыльями, стоящую рядом с мужем и положившую изящную кисть на его огромное, в огненных узорах, плечо.

«Не бойся, Дайра, – обратилась к ней второе правящее крыло, – это твой внутренний жар мешает тебе услышать послание Сердца Асуров. Смири свои необузданные порывы – только так ты сможешь возродить Принцессу»,– Лейла протянула руку Дайре навстречу, помогая ей подняться, и удивительным образом по руке асура струилась приятная прохлада, приводящая Дайру в себя.

На этом сон ее прервался, и она обнаружила себя, лежащую на смятых простынях в холодном, липком поту.

В комнату вошли Ирио с Меленой – отдохнувшие и переодевшиеся. «Интересно, сколько же я спала?»– подумалось Дайре.

– Пора, сестра, – сказала Ирио, и Дайра удивилась обращению темноволосой, как и она сама, девушки-асура. Раньше Ирио была более сдержана в проявлении своих чувств, в отличие от рыжей хохотушки Мелены, веселой и покладистой.

– Пора, – вторила подруге Мелена, – Как ты отдохнула, Дайра?

– Опять снилось Сердце Асуров.

С самого первого дня священный камень больше не говорил с ней, однако голос его слышала она во сне каждую ночь, и, чем ближе была ночь равноденствия, тем жарче становились ее сны. Появлявшаяся в конце сна Лейла каждый раз говорила ей, что это – ее собственный жар. Жар сопротивления, и его нужно обуздать ей самой, чтобы не сгореть заживо в огне Хацаета, возрождая Феникс.

– Сегодня было особенно жарко. Я так и не научилась управлять им, – вздохнула девушка.

– Не дрейфь, – подмигнула ей Ирио, видимо, после вчерашней ночи окончательно признавшая Дайру за свою, – Это нормально.

– Просто чем ближе ночь равноденствия, тем острее здесь, в Парящей Долине, переживаются внутренние эмоции. Твоя стихия – огонь, Дайра, это правда. Это и помогает тебе в жизни, и мешает.

– Но у тебя все получится! Принцессу Феникс способна возродить только огненная жрица.

– Твой огонь даст необходимую искру, и Хацает вновь откроет ворота крылатому народу!

– А сейчас собирайся!

– Быстро, как воин!

– В храме нас будут ждать Геместос с Лейлой. Остальные расположатся по островам, окружающим Нав.

Дайирия стрелой полетела в умывальную, с наслаждением погружаясь с головой в глубокую мраморную ванну, доверху наполненную прохладной водой. Какое это все-таки наслаждение – ощутить ни с чем не сравнимую свежесть после изматывающего жара ночи.

«Наверно, во мне и в самом деле много огня, – думала девушка, тщательно растираясь щеткой с жесткой щетиной, то и дело обмакивая ее в шипящее, пахнущее высокогорными травами, мыло зеленого цвета, – Этот огонь не дает покоя ни днем, ни ночью. Скорее бы уже закончилась и эта ночь, и все эти приключения в Парящей Долине. Казалось бы, на такой высоте я должна была леденеть от холода, а я температурю каждую ночь…»

Облачившись в белые плотные брюки, белую рубашку, Дайра одела сверху длинный белый приталенный плащ с разрезами в рукавах и по низу. На ноги она обула деревянные сабо, которые можно будет быстро сбросить у входа в зал Сердца Асуров. Верховная жрица крылатого народа знала, что ритуал нужно будет совершать босиком.

– Я готова, – оповестила она подруг, с нетерпением ожидавших ее, и все вместе они незамедлительно покинули ее покои.

Такого огромного количества асуров Дайра еще не видела ни разу, даже в день своего прибытия. Сегодня молодые воины и воительницы прибыли к храму с самых дальних островов, чтобы принять участие в испытании Хацаета.

В ночь равноденствия асурами всего мира открывались порталы в мир своих прародителей – Атини и Абигора, которые посылали своим детям суровые испытания. Лишь пройдя боевое посвящение в Хацате, молодые асуры могли считаться полноценными воинами, брать себе жен и выходить замуж.

В начинающем смеркаться воздухе раздавался шелест множества крыльев, черных и белых, и гомон множества голосов говорил о готовности крылатого народа к испытаниям. Тысячами огней светились глаза демонов, готовящихся стоять до конца и биться насмерть со свирепыми порождениями Хацаета – настоящими исчадиями тьмы.

Подруги не дали Дайре как следует осмотреться вокруг и увлекли ее в храм, где на входе в зал священного камня их уже поджидали Геместос и Лейла. Они стояли точь-в-точь, как в сегодняшнем сне девушки – Геместос хмурил брови, всем своим видом выражая недовольство, скрещивая руки на груди, а Лейла держала тонкую кисть на широком плече мужа, и смотрела на Дайру с ласковой улыбкой, подбадривая ее.

– Ну что? – сразу приступил к главному Геместос, – Удалось погасить внутренний жар?

Дайра покачала головой.

– Так я и думал, – проворчал правящее крыло.

– И хорошо, что не удалось, – перебила мужа Лейла, – Значит, сейчас твоя мотивация будет сильней.

– Девушки, по местам, – скомандовала она Ирио с Меленой, и те унеслись в ритуальный зал.

– Сегодня ты войдешь сюда в одиночестве, – сказала Дайре Лейла, – Мы со жрецами будем ждать в ритуальном зале.

– Твоя задача – разбудить Принцессу до полуночи, – заявил Геместос, – В полночь открываются ворота в Хацает. Без Феникс тебе их не удержать.

Лейла положила прохладную кисть на плечо девушки и ободряюще сжала. Дайра не выдержала, и накрыла руку асура своей. Рядом с ней сейчас не было подруг, а демиург так нуждалась в их поддержке.

– Ты помнишь все, что должна делать?

– Да.

– Тогда иди и верни крылатому народу Принцессу Феникс!

Сразу две руки подтолкнули Дайру ко входу в зал священного камня – одна легонько и мягко, другая твердо и настойчиво. Сбросив сабо, не оборачиваясь, Дайирия Анавеорт вошла в Обитель Сердца Асуров.

Сегодня сам воздух, окружающий огромный сверкающий камень был густым и горячим. Дайра знала, что нужно собрать весь огонь пространства воедино, освободив, таким образом, воздушные потоки, или она рискует задохнуться здесь задолго то наступлениям полуночи.

Усевшись в удобную позу за несколько метров до пьедестала, над которым парил камень, девушка закрыла глаза и провалилась в межмировое пространство. Еще ни разу ей не удавалось сделать это так просто и быстро. Открыв глаза, Дайра смотрела вокруг магическим зрением.

«Неудивительно, что здесь так трудно дышать», – подумала она: энергия огня клубилась вверху, внизу, по сторонам, из-за мерцающих сполохов не видно было на расстоянии вытянутой руки, и Дайре нужно было сейчас свести всю эту огненную энергию в одну точку. Верховная жрица раскинула руки по сторонам и силой воли стала направлять огненную стихию вниз, между ней самой и Сердцем Асуров. Камню необходима была огненная жертва, или он не открывал портал в Огненный Мир.

Сначала ничего не получалось – клубы бесчисленных сполохов тут и там плясали вокруг Дайры, увиливая от ее мысленных прикосновений, уворачиваясь, просачиваясь сквозь пальцы и исчезая, чтобы секунду спустя заиграть с новой силой в ином месте. В первые дни пребывания в Долине асуров, Дайру повергало в отчаяние собственное бессилие, но сейчас, будучи умудренной некоторым опытом, верховной жрицей храма Познающих Ветер, Дайра знала, что процесс пошел, и становящийся все более чистым и прозрачным воздух вокруг красноречиво подтверждал ее состоятельность.

Она действительно делала все правильно, но не торопилась, стараясь не расходовать сил понапрасну – собрать воедино огонь и выстлать им дорожку к камню было сегодня самым легким из всего. Что делать потом, когда нужно будет ступить в портал Огненного Мира, куда она ни разу еще не входила, а только старательно выстраивала его, день за днем. Там нечего было делать с таким жаром изнутри, как у нее, и, хотя Лейла убеждала верховную жрицу, что все получится, Дайра боялась сгореть заживо и провалить Квест.

И кто сказал, что умирающий в мире Квеста демиург перенесется обратно, в свой мир? Звучало это, особенно сейчас, когда ей стоит сделать одно неловкое движение – и силы окажутся потраченными впустую! Огненное пространство поглотит ее, и если этого не произойдет сейчас, то в Огненном Мире она точно сгорит заживо, и длиться это будет долго, и конечно, нигде она не возродится – ведь она не пресловутый Феникс из сказки.

Слегка помотав головой, Дайра отогнала прочь упаднические мысли и продолжила мягко и не спеша, но настойчиво направлять огонь, в изобилии кружащийся в пространстве, вниз, слой за слоем накладывая его на импровизированную дорожку между ней и Сердцем Асуров. В первый же день она ступила сюда, подойдя к камню вплотную, и сейчас уже знала, что теперь сможет повторить это, только выжигая эту дорогу огнем.

Пальцы девушки рисовали в воздухе затейливые узоры, брови были нахмурены, а губы упрямо шептали слова заклинания, подчиняющего огонь. И медленно, но верно, воздух вокруг освобождался от огня, и становилось легче дышать, и видно было, что плотность дорожки от ее колен до пьедестала камня все возрастает.

Наконец последние огненные сполохи были скованы заклинанием и помещены перед камнем, и в ту же секунду, зная, что дальше медлить нельзя, Дайра одним движением сорвала сковывающее огонь заклинание, и огненная дорога между ней и Сердцем Асуров ослепительно вспыхнула, взметнувшись до каменного потолка зала.

Отшатнувшись, Дайра непроизвольно загородилась рукой от огненного столба и стала ожидать, когда он поглотит сам себя. Судя по предыдущим экспериментам, ждать не придется долго. И точно – неожиданно пламя начало спадать, и Дайра увидела, что огромное, огненное Сердце Асуров исчезло – на месте камня в воздухе сияла черная дыра портала, к которой вела дорожка из искрящихся углей. По этой дорожке сейчас и нужно было пройти девушке, в одно из измерений Огненного Мира, его межмировое пространство, откуда можно было дотянуться до блуждающих огненных душ.

Медлить было нельзя – портал держался, только пока дорожка из углей была обжигающе-горячей, но стоит ей погаснуть, и Врата захлопнутся, и Дайре не удастся выполнить свою миссию перед народом асуров. Что последует за этим – ей и думать не хотелось, и, стараясь не концентрироваться на внутреннем жаре, с новой силой вспыхнувшим в ее груди, девушка ступила на горящие угли босой ногой.

– Ступив на дорожку из углей, нельзя останавливаться, – предупреждала ее Лейла, – Остановишься – и ты пропала. На обычных углях получишь ожог, а в Огненном Мире можно запросто сгореть. Дайра потянулась мыслями к своей царственной крылатой подруге, и ей послышалось, как в воздухе прошелестел приятный, с некоторой хрипотцой, голос золотоволосого асура: «Не останавливайся. Иди».

Странно, но это подействовало на Дайру – она обнаружила, что шагает в одном темпе, не задерживаясь, и стараясь не думать, что будет, если искры от углей попадут на ее одежду.

«Какую одежду, дура, ты в межмировом пространстве, – сказала она себе и сама же ответила, – Сама такая, или ты знаешь, что делать, если загоришься не в обычном измерении, а в межмировом пространстве?»

Вздохнув и придя к выводу, что пребывание в Долине Нав не лучшим образом отразилось на ее психическом здоровье, и что дело, похоже, попахивает шизофренией, Дайра неожиданно подумала о матерях и отцах. «Интересно, как бы они отнеслись к демиургу с Даром Десяти Сил – шизофренику?» – мысль оказалась такой интересной и забавной, что девушка улыбнулась ей, продолжив рассуждать, что судя по некоторым мирам, в которых ей пришлось побывать, сотворены они были как раз демиургами с небольшими, ладно, порой и очень большими психическими отклонениями.

Внезапно Дайра поняла, что за всеми своими занимательными размышлениями не заметила, как продолжает путь уже в самом черном портале, где было бы непонятно, где верх, где низ, где право, где лево, если бы не огненная, мерцающая дорожка под ее босыми ступнями. «Только не думать, что я босиком, только не думать, что я босиком», – решила заняться аутотренингом верховная жрица, обнаружив впрочем, что только и думает сейчас, что о том, что чешет босиком по горящим, искрящимся углям.

Справедливо рассудив, что сие открытие немного запоздало, Дайра обнаружила, что чернота портала внезапно кончилась, ровно как и дорожка из углей, а она стоит перед огромным арочным проемом в черный замок.

Обратив внимание, что не только замок был черным, но черным было все вокруг – и земля, и небо, и даже облака на нем. «Вот так огненный мир, – удивленно присвистнула демиург, – точно, создал его шизофреник!» Но в следующую секунду поняла, что находится сейчас в межмировом пространстве, которое глушит краски так, чтобы удобнее было приспособиться магическому зрению находящегося внутри мага. Дайра осознала, что черный – на самом деле это оранжево-красный, огненный, и видит она его таким не случайно, а для того, чтобы ее магическое зрение могло не спеша подстроиться к новой обстановке.

Решив, что неслучайно оказалась перед величественным замком с множеством уносящихся ввысь конусообразных арок, Дайра пожала плечами и направилась внутрь. Видимо, она начала понемногу привыкать к межмировому пространству Огненного Мира – к оттенкам черного присоединились багровый и темно-пурпурный, что впрочем, добавило только определенной мрачности окружающей обстановке.

Дайра вспомнила свой родной мир – мир демиургов – яркий и светлый, полный миллионов красок и чарующих звуков. Даже тишина в ее мире была такой умиротворяющей, что демиурги с наслаждением слушали ее часами. Жители передвигались с места на место на комфортабельных платформах, увитых цветами, молодежь обожала Звездные Фанты и думала только о том, какой наряд и цвет волос выбрать для того, чтобы выглядеть неотразимо на очередной вечеринке. Женщины любили играть цветочными шарами, а мужчины творили стихии, соревнуясь, чья сила мощней. Родной мир сейчас казался Дайре какой-то далекой, услышанной в детстве сказкой – слишком прекрасен он был для того, чтобы существовать наяву. Прекрасен и скучен.

Скучен для демиурга с Даром Десяти Сил, созданного для того, чтобы творить целые галактики. Дайра и раньше не питала иллюзий по поводу своего предназначения и своего отношения к нему – она мечтала бороздить просторы космоса, изучая затерянные, уснувшие планеты, разгадывая тайны некогда великих цивилизаций, навсегда стертых с лица Вселенной… Конечно, Долина асуров – это не совсем то, о чем мечтала Дайра в свой последний день в родном мире на берегу океана Лазурной Зари… Но, не смотря на опасности, подстерегающие ее здесь, именно сейчас она чувствовала, что живет, дышит полной грудью, не смотря на этот удушающий жар, преследующий ее каждую ночь… Жар.

Дайра поняла, что бродит по коридорам черного замка, увлекшись своими мыслями, но стоило ей подумать о жаре, как очередная горячая волна вновь подняла голову в ее теле, прокатившись из груди до самых кончиков пальцев, оставляя на лбу и щеках липкую испарину. «Что со мной», – подумала Дайра, ей казалось, что стоило ей ступить в портал, ведущий в Огненный Мир, как жар отступил, но, как оказалось, для того, чтобы вспыхнуть с новой силой.

Прислушиваясь к своим ощущениям, демиург поняла, что волны жара то появляются, то исчезают, в зависимости от того, как она меняет направление, блуждая по коридорам замка.

«Это же подсказка!» – осенило ее, и на следующем повороте она смело направилась в том направлении, от которого ее жар усилился. Судя по накатывающим волнам, которые уже шли одна за одной и внезапно обострившемуся чувству тревоги, какой-то непонятной тоски, завладевающей ее сознанием, Дайра шла в правильном направлении. «Я не вынесу этого, не вынесу», – бормотала она, испугавшись того, что эта самая тревога не даст ей довести начатое до конца. С этой же мыслью она перешла на бег, чтобы только не передумать, не повернуть назад. По мере ее бега, когда дыхание девушки то и дело перехватывало, а приливы жара становились невыносимыми, мир вокруг окрашивался во все более багряные, кроваво-красные тона, хотя основной его цвет по-прежнему оставался черным.

С усилием поборов приступ жара небывалой силы, Дайра зажмурила глаза, и когда открыла их, поняла, что стоит на пороге огромного зала с высоким потолком, с множеством открытых оконных проемов. Зал был абсолютно пуст, если не считать некоего небольшого возвышения в центре. Подойдя ближе, девушка поняла, что перед ней стоит пустой гроб с прозрачной крышкой, по которой то и дело пробегали синие электрические разряды. В гробу, приглядевшись повнимательнее, Дайра обнаружила горсть пепла, и это озадачило ее, мозг отказывался слушаться, тем более что жар внезапно стал настолько сильным, что по ее телу уже текли потоки влаги, тут же испаряясь, так и не принося долгожданной и кратковременной прохлады.

«Так, – начала рассуждать она, стараясь не циклиться на своем состоянии, – Мне надо возродить Принцессу Феникс, но феникс, насколько я помню, магическая птица, символизирующая собой извечное добро и мудрость, способна сама возрождаться из горстки пепла, в которую превращается, сгорая. А что тут у нас – странный прозрачный гроб с синими разрядами на его крышке и пепел внутри…»

Видимо, феникс не может возродиться, пока находится там, осенило ее, надо только разбить крышку гроба. Попробовав приблизиться, Дайра не смогла сдержать собственного стона – ей показалось, что внутренний жар превратился в настоящий огонь, грозящий пожрать ее заживо, если она сделает еще шаг. Беспомощно оглянувшись в поисках чего-то тяжелого, что можно опустить на крышку стеклянного гроба и разбить ее, Дайра, к своему сожалению, ничего не нашла. «Нужно выйти из замка, – подумала она, – на улице наверняка должны лежать камни». Она уже двинулась назад, когда обнаружила, что дверь, через которую она сюда попала, исчезла, а в проемах окон то и дело вспыхивали такие же синие вспышки, как и по крышке гроба.

«Ну и хорошо! – подумала она, – Не факт, что я опять смогла бы сюда прийти. Надо найти решение, не выходя из этого зала. И я найду его, не будь я Дайирия Анавеорт, дочь Десятерых!

Она попробовала открыть небольшой портал отсюда до входа в замок, который запомнила очень хорошо, из-за чего оказалось несложно прорисовать его в уме в мельчайших подробностях, не зря же она все это время практиковалась в храме, старательно визуализируя предметы, и, о чудо, ей это удалось! Теперь главное не переводить внимание, нащупывая концом портала землю вокруг замка. Есть! Это то, что нужно. Затаив дыхание, Дайра протянула руки сквозь портал к внушительных размеров черному камню, и едва прикоснувшись к нему, взвизгнула и отдернула их, продолжая, тем не менее, держать портал.

Камень был черного цвета, а значит, состоял практически из одного огня, поняла Дайра, неудивительно, что она обожглась. Но интуиция подсказывала ей, что так и должно быть, это именно то, что нужно. Стиснув зубы, Дайра повторила свою попытку, быстро схватив нужный ей булыжник и протащив его через портал, бросила на пол. Решив не смотреть на обожженные ладони, а в том, что на руках остались ожоги, девушка не сомневалась, демиург еще сильнее стиснула зубы и сказала сама себе:

– Надо подхватить удобнее этот чертов камень и постараться одним ударом разбить крышку. Дальше действовать по обстоятельствам, если конечно, удастся ее сразу разбить… Демон меня раздери, но эта принцесса уже много мне должна за мои старания… Решив не откладывать в долгий ящик, к тому же не имея никаких представлений о времени, а Дайра помнила, что возродить Феникс ей надлежало до полуночи, демиург решительно нагнулась и подхватила камень поудобнее.

Поднимая руки высоко над головой, она постаралась максимально сконцентрироваться на выходе из межмирового пространства Огненного Мира. И в тот же самый миг, как окружающий мир внезапно вспыхнул всеми оттенками оранжевого и красного, и жидкий огонь заструился вверх по босым ногам девушки, она, оглушительно завизжав, с силой опустила алый, светящийся камень в ее руках, на крышку прозрачного гроба.

То, что произошло дальше, немного не вписалось в ее ожидания, Дайра успела только обнаружить, как какая-то сила поднимает ее над полом и отбрасывает назад. Ощущая наконец долгожданную прохладу и холодные на ощупь мраморные плиты пола, девушка обессиленно вытянулась на них, прижимая к полу обожженные ладони, стараясь всем телом впитать, втянуть эту неожиданную прохладу в себя. При этом она не сводила глаз с прозрачного гроба, который в тот же миг разлетелся на куски, и куски эти, не долетев до пола, растаяли в воздухе. Пол под прежде находившимся там гробом окрасился в черный цвет, и вокруг того места, где прежде стоял гроб вспыхнули язычки пламени.

Но больше всего привлекло внимание Дайры то, что заискрился пепел, прежде покоящийся в гробу, и сейчас плавно опадающий на пол. Сначала чуть тронувшись парой искорок, как будто несмело, но с каждым мигом разгораясь ярче, превращая одинокие огоньки в один, величественный, дивный костер в рост взрослого человека. Яркий столп белого света ударил из костра вверх, пробив крышу замка, оставив в куполе огромную, круглую дыру с казавшимися рваными, разрушенными краями. Зажмурившись от яркой вспышки, Дайра, тем не менее, заставила себя открыть глаза, и, все-таки немного прикрываясь от чересчур яркого света рукой, продолжать смотреть на костер и бьющий из него белый свет. Ведь когда еще ей придется лично увидеть возрождение феникса – птицы-легенды из пепла?

В то же мгновение под самой дырой в куполе по двум сторонам белого столба раскрылись огненные крылья, медленно опускающиеся по столбу света вниз, и белый световой поток над ними медленно исчезал, пока не пропал совсем. Дайра увидела, как пылающий огонь принял очертания огромной, огненной птицы, состоящей из живого огня, и как завороженная, забыв о том, что секунду назад прикрывала глаза от яркого света, демиург смотрела на это огненное создание, отдавая себе отчет, что прекраснее этого зрелища не видела ничего и никогда.

Спустя мгновение огненная птица сложила крылья, склонив голову, увенчанную огненной короной, и подняла ее уже изумительной красоты девушка со смуглой нежной кожей, пухлыми чувственными губами, широко распахнутыми глазами, стрелки от которых тянулись к вискам. Волосы ее, темно-карминового цвета состояли из причудливого переплетения длинных перьев и волос, им в тон, на кончиках украшенных язычками пламени. Плечи девушки оплетали узоры, символизирующие всепоглощающую власть огня, а тело ее покрывало оранжевое платье, жидким огнем струившееся по нежной коже.

Принцесса Феникс подняла голову, задержав на мгновение внимание на Дайре, устремляя взгляд вверх, к разрушенному куполу, громко и ликующе расхохоталась. Дайра, с облегчением откинувшись на ставшие обычными – ни горячими, ни холодными плиты пола, с восхищением наблюдала за Принцессой.

У нее получилось! Наверно, эта огненная дева лучшее нее знает, как открыть портал в Хацает, которого ожидают сейчас тысячи крылатых воинов. И, как бы в подтверждение своих мыслей, Дайра почувствовала, как внезапным горячим потоком сквозь нее потекла Сила. А Принцесса Феникс, не переставая хохотать, раскинула крылья и начала, плавно кружась, подниматься в воздухе, все выше и выше, к самой дыре в разрушенном потолке.

Феникс взмыла вверх, и едва только Дайра упустила ее из виду, как ощутила, что неведомая сила тянет вверх и ее, и, вылетая вслед за огненной девой, поняла, что сейчас возможно навсегда покидает этот странный, огненный мир, оставляя в нем изводивший ее по ночам внутренний жар.

Дайра скользила вверх по воздушному потоку, создаваемому Принцессой Феникс, все выше поднимаясь над огненным миром и взмывая в бесконечное пространство космоса. Остановившись ненадолго и подождав, пока Дайра приблизится к ней, Феникс взмахнула руками, и перед девушками открылся сверкающий портал из белого света, похожий на тот, что пробил купол замка в Огненном Мире. Феникс жестами показала Дайре, чтобы та копировала ее движения, и, дождавшись кивка, вытянула руки над головой, и рыбкой скользнула в белый свет, бьющий из портала. Дайра, не мешкая, повторила этот жест один в один, с запозданием обнаружив, что несется с огромной скоростью в самом сердце белого потока, как она уже поняла – в мир Хацает – Обитель Прародителей асуров.

Хацает встретил ее обилием глубоких оттенков синего, серого, индиго и фиолетового. Мягко опустившись на белый песок, Дайра проводила глазами, как Принцесса Феникс, сложив огненные крылья и укутавшись в них на манер покрывала стремительно взмывает вверх, со свистом вонзаясь в воздух Хацаета. Ощущая потоки Силы, льющейся из нее, Дайра справедливо рассудила, что наконец-то может расслабиться и наслаждаться зрелищами этой долгожданной ночи, которых она, безусловно, заслужила: она выполнила свою миссию, успела до полуночи, помогла освободиться Принцессе Феникс, которую так ждал крылатый народ. Усевшись поудобней, демиург любовалась сияющей фигуркой огненной девы, уносящейся ввысь, и оставляющей за собой оранжевый шлейф, как комета.

Превратившись практически в точку, Феникс остановилась и с грохотом, который был слышен Дайре даже на ее месте, распахнула огненные крылья. Сполохи огня, вырывающиеся из спины принцессы, мгновенно разрастаясь, расползлись по всему хмурому, ночному небу. Вся небесная твердь, наблюдаемая Дайрой, на мгновение озарилась ослепительной вспышкой, чтобы сразу же погаснуть, и вслед за этим с небес в Хацает, как горошины в банку, посыпались тысячи и тысячи асуров, будущих воинов, ожидавших своего испытания ночью равноденствия и дождавшихся его. Воздух разразился воинственными кличами и ликующими возгласами. Наблюдая снизу открывшееся ей волшебное зрелище, как фигуры с черными и белыми крыльями с силой пронзают пространство, кружатся вокруг одинокой, сияющей, огненной фигуры, она тоже не смогла сдержать своей радости и закричала, поддавшись волне общего восторга. И пусть крылатые воины и Феникс парили высоко вверху, ей не нужно было видеть и слышать все, что происходит там, на высоте, для того, чтобы чувствовать, чтобы просто физически ощущать атмосферу всеобщего ликования от долгожданного воссоединения крылатого народа с огненной девой.

Черные и белые крылатые фигуры кружились в странном, воинственном танце, складываясь в сложные узоры, образуя одно, единое тело, которое сейчас жило и дышало собственной жизнью, жизнью, которая впечатляла и радовала Дайру. Сейчас она не думала ни о Квесте, ни о придурке Элионе, придурке, бесспорно опасном для нее. Она не думала ни о чем, наблюдая с земли танец единства воздуха и огня.

Радость крылатого народа от воссоединения с огненной Принцессой – оказалась недолгой: пурпурное небо в лиловых облаках разразилось такой силы громовыми раскатами, что казалось, оно само вот-вот треснет, расколется на миллионы маленьких кусочков и осыплется вниз. Как будто в ответ этому оглушающему грому раздались звуки небесных труб и воинственный рев крылатых воинов.

Пришло время на деле доказать свою возможность и готовность сражаться – и в следующий миг небеса разразились черным крылатым воинством. Странные шестирукие существа с синей, почти черной кожей, вооруженные каждый двумя мечами и многочисленными кинжалами, которые они держали в свободных от мечей руках, и прикрепленными к открытым участкам своих синих тел с неистовой яростью набросились на асуров. И Дайре, наблюдающей эту небесную битву крылатых существ, видно было, что бой ведется не на жизнь, а на смерть.

Казалось, все небо над ее головой почернело, огласившись только воинственными кличами и звоном тысяч мечей. Крылатые воины кружились в неистовом танце смерти, передвигаясь так быстро, что Дайра могла уследить за их перемещениями только обострившимся в эту ночь магическим зрением.

Прикованная взглядом к происходящей наверху битве, она вздрогнула, когда сверху закапало что-то густое и теплое, и уставившись на прежде белый, а сейчас багряно-красный рукав своего плаща, поняла, что сверху на нее пролилась кровь. Кровь асура. Упавший рядом меч и несколько стрел убедили Дайру в том, что отсюда, с равнины, наблюдать за боем небезопасно, и она перебралась в неглубокую пещерку, вырытую кем-то в одном из холмов.

Внезапно она ощутила пристальный взгляд со стороны и почувствовала, как воздух слева от нее дрожит, как бывает перед открытием портала, демиург оглянулась, и действительно увидела портал, из которого на нее смотрела юная темноволосая девушка в белом комбинезоне, с крохотной феей на плече. Сместив немного угол зрения, Дайра увидела еще один портал, заглянув в который ее взгляду открылась картина опушки величественного леса с прижимающейся к одному из деревьев рыжеволосой девушкой. Девушка не видела ни ее, ни наблюдающую пару в белых комбинезонах, она держалась за дерево, видимо, чтобы не упасть, пытаясь бороться с судорогами, которые шли по ее телу. Девушка часто и тяжело дышала – видно было, что она усиленно борется с чем-то – только с чем именно – было непонятно.

Сложив в уме два и два, Дайра поняла, что видит сейчас двух своих соперниц по Звездному Квесту, и подумала, что видит их неспроста. Точно – над головой рыжеволосой девушки замерцал огромный портал и из него появилась и понеслась вниз кавалькада черных всадников, с черным предводителем впереди.

Быстро прокрутив в голове картинки из истории эпоса и сообразив, что ее медноволосая соперница стоит на пути Дикой Охоты, а та другая, с короткой стрижкой, похоже не осознает всего уровня опасности, Дайра стремительно соображала, что делать. Прикоснувшись ментально к порталу и отметив с радостной дрожью, что он не информационный, а обычный, демиург облегченно вздохнула и постаралась жестами привлечь внимание короткостриженой девушки. Все равно пытаться докричаться до нее среди шума и гвалта битвы асуров с шестирукими оказалось совершенно бесполезно.

Протянув руки в порталы – одну темноволосой девушке, другую – к той, что с медными волосами, Дайра с отчаянием видела, что даже вместе они не дотянутся, а девушка в рыжими волосами их не слышит: она буквально впала в ступор, с широко раскрытыми глазами наблюдая за несущимся прямо на нее Черным Всадником, окруженном призрачными гончими и целой толпой мертвецов. Но тут помогла маленькая фея – по всей видимости, она поняла, чего хочет Дайра от ее подруги и сейчас всеми силами помогала подвести портал ближе, что-то попутно объясняя девушке.

Когда между Дикой Охотой и рыжей девчонкой осталось не больше ста метров, Дайре все-таки удалось схватить ее за руку, и другая девушка тоже намертво вцепилась в рукав. Как самая опытная в обращении с порталами, движение задавала демиург, справедливо рассудив, что долго в таком режиме они не протянут. Помогла сама рыженькая полуэльфиечка, как будто вынырнув из глубокого сна, она с силой вцепилась в руки девушек, помогая им двигаться вперед, но странные судороги опять затрясли худенькое тело, и зеленые глаза ее закатились. Еще до того, как девушки, держащие ее сквозь портал, разжали от бессилия пальцы, рыжая девчонка потеряла сознание.

Наблюдая за тем, как она летит вниз и безвольно катится по земле, наконец замерев лицом вниз, с нелепо подогнутыми руками, Дайра закричала от отчаяния и злости, но портал захлопнулся и силы ее были на исходе.

Раздавшийся вслед за этим из-за ее спины голос девушка желала услышать сейчас меньше всего на свете:

– Лерра жрица решила потратить все силы на жалкую полукровку, вместо того, чтобы держать портал для крылатых воинов?

Не оборачиваясь просто потому, что она просто не хотела видеть ни сейчас, ни вообще никогда того, кто стоял за ее спиной, Дайра устало поведала:

– Элион, я держу портал для крылатого народа. Точнее, Принцесса Феникс его держит. Я же даю для этого Силу.

– Вот как? А как ты думаешь, удержит ли Феникс его одна? Потому что на тебя на остаток ночи у меня совсем другие планы.

Дайра содрогнулась от открывшейся перспективы и от чувства тревоги, волной хлынувшего в ее разум, и, приложив усилие воли, чтобы подавить подступающую панику, специально небрежно произнесла:

– Ну что ж попробуй, твой народ наверняка это оценит. К тому же тебе разве не надо быть сейчас там, наверху? Протри глаза: сверху льется кровь твоего народа!

– Мне не надо никому и ничего доказывать, Дайра. Я прошел свое испытание, и не твоего ума дело, что оно завершилось быстрее испытания моих братьев и сестер. Я свободен и не намерен ждать больше ни минуты.

Дайра отступала от надвигающегося на нее асура с красными, горящими глазами. Сейчас у Элиона светилась не только радужка глаз – все глазное яблоко в раскосом разрезе мерцало красным, неестественным светом. Еще пара шагов – и она натолкнулась спиной на стену.

– Я позову Принцессу Феникс! Я закричу, демон тебя раздери, сукин ты сын, и твои братья и сестры увидят, что вместо того, чтобы помочь им, ты поддался своей похоти и даже готов закрыть ворота в Хацает, похитив верховную жрицу.

– Твоя миссия, как верховной жрицы, выполнена. И разве ты не знаешь, что в эту ночь ты можешь как угодно перемещаться в пространстве – порталу в Хацает от этого ничего не будет. Этим мы с тобой и воспользуемся, правда, крошка?

Асур остановился, подойдя к Дайре так близко, что она буквально ощущала биение его сердца, и облокотился могучими руками о стену, по обеим сторонам от ее плеч. Дайра понимала, что все пропало – провалился их с Нелеей план, битва наверху уже на исходе, и Элион действительно там не нужен, близится рассвет, и напрасно будут ждать ее Ирио с Меленой, готовя портал к подножию Парящей Долины. Элион просто опередил их. Но кто знал, что чертов сукин сын покинет поле, точнее небо боя, до его завершения?

Дайра в последний раз попыталась воззвать к совести демона, понимая, что ей сейчас как никогда нужно выиграть время, и прошептала:

– Элион, прошу тебя, опомнись. Рано или поздно об этом станет известно всем.

– Я, по-твоему, девица, чтобы дорожить своей репутацией?

– Ты наследник правящего крыла! Ты будущий правитель асуров!

– Можешь не стараться, жрица, это я знаю и без тебя.

В отчаянье, в последней попытке предотвратить непоправимое, Дайра, стараясь подпустить в свой голос хрипотцы и нарочитого спокойствия прошептала:

– А в таком случае разве нам нужно куда-то спешить, Элион? Я никуда не убегу отсюда, обещаю. Не лучше ли мне дождаться тебя после окончания боя? – на этих словах Дайра соблазнительно выгнулась, еще шире распахивая свои и без того большие глаза и хлопая ресницами. Однако ее ухищрения не возымели должного эффекта.

Асур криво усмехнулся одним лишь уголком губ:

– Лучше, если ты будешь так вести себя в более предназначенном для этого месте.

Схватив Дайру за плечи, Элион грубо встряхнул ее, не рассчитав силы, из-за чего она ударилась затылком о стену пещеры сзади нее. Потеряв сознание, Дайра обмякла в могучих руках асура, и начала сползать вниз. Но упасть ей Элион не дал, подхватив и закинув девушку себе на плечо, он пробормотал себе под нос:

– Так даже лучше, – и исчез в портале, активизированном с помощью магического эльфийского кристалла, вмонтированного в кольцо на его мизинце.

Ая

Это уже был шестой поединок в ее честь, а заявки Элго, предводителю орков на священный поединок во право обладания девушкой с огненными волосами, продолжали поступать.

Элго принимал их и одновременно хмурил брови: по правилам, предводитель бьется с сильнейшим, на равных со своим народом. Элго не сомневался, что выиграет священный поединок, но злился оттого, что возможность назвать зеленоглазую полукровку своей подругой, откладывалась на неопределенный срок.

Вот уже несколько недель, как этот троллев поединок не может завершиться – надо было сразу запретить огненноволосой женщине разгуливать по Эгед – главному месту стоянки вольного народа с открытыми волосами и даже лицом. Ходила бы, как женщины Лонга и Заирэса, с ног до головы закутанная в покрывало, так, чтобы одни только глаза оставались открытыми, и то за плотной сеткой, глядишь, и переступила бы уже порог шатра Элго. Однако такая возможность была упущена с самого начала – слишком много очевидцев экзотической красоты полукровки для смуглых, черноволосых орков, со слегка выдвинутыми вперед массивными нижними челюстями, оказалось уже в самом начале похода. И теперь слава о том, что у одного из племен вольного народа находится «ничья» женщина с красными, как пламя костра, волосами и глазами цвета первой травы, распространилась по всем землям, и многие воины прибыли в Эгед для участия в священном поединке за эту женщину. Сколько поединков уже прошло – целый турнир – а всадники все продолжают приезжать.

Элго будет драться с сильнейшим, и, рано или поздно, но он дождется своего часа, и увидит, как покрывало огненных волос окутывает хрупкие плечи и высокие маленькие нежные груди девушки. Он запретит ей вообще носить одежду, когда она находится в его шатре, чтобы постоянно любоваться ее тонкой белой кожей и узкими пропорциями тела. Хорошо, что она не эльфийка и не человечка: хоть эльфийки и невероятно чувственны, а человеческие женщины обожают разнообразие в любовных играх, все же смесь крови всегда дает более сильное и здоровое потомство, поэтому Элго не сомневался, что хрупкая на вид девчонка будет способна выдержать его неистовый темперамент, а также удовлетворит его внутренний голод, который не способен удовлетворить его гарем из семи подруг.

Наэла, старшая подруга предводителя вольных всадников, сквозь опущенные пушистые ресницы, наблюдала за своим господином. И то, что она видела ей очень, очень не нравилось. Еще ни разу со времен, когда Элго бился на священном поединке за право обладания юной принцессой соседнего клана, и победил в нем двадцать семь воинов, многие из которых были намного старше, опытнее и сильнее его, еще ни разу не видела она такого интереса, который он проявлял к женщине. И интерес этот был направлен не на какую-нибудь смуглую орчанку, всю в боевых знаках отличия, и тем более не на нее саму, хотя страсть ее мужа к ней с годами не угасала, а разрасталась с новой силой, а на маленькую тощую полукровку, все достоинство которой только что в ярком цвете ее волос, потому что больше смотреть там не на что.

Элго перевел взгляд на свою старшую подругу, которая увлеченно кроила шкуру, лежащую перед ней, и щелкнул пальцами. Этот же знак он подал другой своей подруге – человеческой женщине, которую взял в свой шатер в память о другой девушке из этого племени, которая, к сожалению, не вынесла жизни в вечном пути и отправилась в мир духов раньше положенного срока.

Женщины встали, и подошли к Элго, как подобает, с опущенными глазами и склоненными головами. Темная, смуглая кожа Наэлы в контрасте с белым телом светловолосой Элены, напоминала цвет шкуры его любимого жеребца светло-гнедой масти. Не глядя на женщин, предводитель вошел в свой шатер, зная, что они следуют за ним.

«Похоже, дело еще хуже, чем я предполагала. Предводитель намерен взять нас сейчас, не дожидаясь захода солнца, не смотря на законы священной земли Эгеда. Эта маленькая чертовка околдовала его! Нельзя допустить, чтобы она попала в нашу семью!» – думала Наэла, и от этих развлечений ее отвлекла дура Элена.

– Повелитель хочет, чтобы мы надели сбрую? – нежно промурлыкала она, подпустив в голос манящей хрипотцы, оголяя свои полные груди и проводя ими по плечу опустившегося на скамью Элго.

«Дура. Только одно на уме, одним словом – человечка», – подумала Наэла, сбрасывая одежду и облачаясь по приказу предводителя в сетку из искусно выделанных тонких ремней. Повинуясь жесту господина, женщины встали на четвереньки, прижимаясь боками друг к другу на покрытом шкурами ложе, и Элена нежно, призывно заржала, чем вызвала скупую улыбку на лице повелителя. Еще несколько мгновений смотрел он на открывающуюся ему сзади картину, на бедра своих подруг в тонких кожаных ремнях – смуглые и упругие – Наэлы, его старшей и главной подруги, и на белые и пышные – Элены, его изобретательной человечки, и резким движением сорвав с себя плотные брюки, подошел к ложу, взял своих женщин сзади за волосы и потянул на себя.

***

Не привыкшая сидеть без дела, не смотря на детство и юность, проведенные во дворце, Ая с интересом осваивала ремесло шорника. Старая Рамиза одобрительно кивала головой, поглядывая на свою подопечную.

Женщина искренне радовалась за Аю – еще бы, столько сильных и отважных воинов сходятся в священном поединке за право назвать девочку своей подругой – Рамиза и не ожидала такого ажиотажа, вызванного появлением медноволосой девушки среди орков всех кланов. Несомненно, девочка войдет в шатер самого достойного воина, а в том, что она будет хорошей подругой, женщина не сомневалась. Ая хорошо держалась в седле и ей нравились лошади – сложно было скрыть свой искренний интерес к этим гордым могучим спутникам орка от зорких глаз старой Рамизы.

По ее протекции, Ая ежедневно проводила в седле по несколько часов, сначала откровенно мучаясь по вечерам от непривычной ломоты во всем теле, затем постепенно привыкая. Преуспевала девушка также и в выделке седел – Рамиза могла уже ей поручить особо тонкую работу по выделке кожи и варке специального клея. Получившая прекрасное самообразование на островах Цветущего Архипелага, Ая смогла внести небольшие коррективы в формулу клея для седел, и, хоть Рамиза сначала и слушать ее не хотела, потом поддалась уговорам и попробовала последовать совету полуэльфийки только один раз, с удивлением отметив, что варился такой клей быстрее, а держался крепче.

– Я смотрю, тебе нравятся наши лошади, – удовлетворенно отметила она, наблюдая, как Ая буквально виснет на шее огромного каракового жеребца, после того, как самым тщательным образом прошлась по его шкуре скребницей, расчесала гриву и перебрала хвост.

– Как они могут не нравиться, – улыбнулась Ая, беря в ладони теплый бархатный нос и прижимаясь к нему губами, с наслаждением вдыхая теплый, сладкий травяной запах, вырывающийся из мощных ноздрей. Жеребец, довольный вниманием и тем, что Ая, пока возилась с ним, скормила ему помешка сладких жестких овсяных лепешек, фыркнул, обрызгав девушке все лицо, и Ая довольно засмеялась, одновременно вытираясь рукой.

Засмеялась и Рамиза, глядя на нее – да, так любят лошадей только орки и эльфы, странный с точки зрения Рамизы народ, чересчур чудаковатый, но похожий на них, орков в одном – они тоже без ума от этих добрых, умных, грациозных животных.

– Ты же с островов. Я слышала, лошади там – редкость.

– Скорее роскошь, – кивнула Ая, – но у знати они все-таки есть. Отец выделил целый остров для их разведения, огромный по площади. Когда я была маленькой, я иногда бывала там с ним. Чаще конечно, с нянями и гувернантками, – она на секунду нахмурилась, видимо вспомнив что-то из своей прошлой жизни, но тут же довольная улыбка осветила ее лицо, – им там хорошо, просторно.

– Какие же лошади живут на островах?

– Разные – эффо-техинцы, которых доставляли нам прямо из Долины Объединения Снежных Эльфов, архары, саврии…

– Архары? Это такие небольшие коники с курносыми мордами, которые бегают с задранными хвостами?

– Точно. Они быстрые и умные, прекрасно поддаются воспитанию.

– И как тебе наши кони? – заранее зная ответ, довольно сощурила глаза орчанка.

– Они бесподобны! – восхищенно воскликнула Ая и снова притянула к себе бархатистый теплый нос, звонко поцеловав его, – Я и не подозревала, что лошади бывают такими огромными!

– В крови лошадей орков есть примеси эффо-техинцев, и нескольких боевых пород, поэтому они и сильные, и быстрые, и выносливые. И ты права – больше таких коней нет нигде в этом мире. Очень редко наш предводитель соглашается продать жеребенка на сторону – за баснословные деньги и только стократно проверенным покупателям. Для нас они – члены семьи в первую очередь.

– Да, я заметила. Трудно было не заметить, – усмехнулась Ая.

– Сегодня шестой день поединка в твою честь, – неожиданно сменила Рамиза тему разговора с такой приятной, как лошади, на другую, от которой Ая скривилась так, как будто у нее болел зуб.

– И нечего строить мне такое лицо! Неужели ты настолько глупа, что сама не понимаешь своего счастья?

– Какого счастья, Рамиза? Стать подругой одного из ваших всадников?

– Не одного из, а самого достойного, – строго сказала орчанка, – Будь ты поумнее, принесла бы жертву богам, чтобы сделали тебя подругой предводителя одного из вольных племен. Желательно подальше. Отсюда тебе лучше уехать.

– Я и хочу уехать, Рамиза. Только не в соседний клан, а в Аос. Меня ждет кое-что поинтереснее кочевой жизни, следований за своим господином изо дня в день.

– Ты ничего не понимаешь в счастье, девочка. Следовать за своим мужчиной – это высшее предназначение женщины. Жизнь в седле, полная ветра и свободы, жизнь среди подобной красоты, – Рамиза раскинула руками, приглашая Аю оценить окружающий степной пейзаж, – Разве это не счастье?

– Из всего, что ты сказала, мне нравится все. Кроме того, что ценой за подобную красоту и якобы вольную жизнь является полная покорность какому-нибудь дикому орку, – Ая улыбнулась, она знала, что Рамиза не выдаст ее строптивых речей – хоть женщина часто на нее ворчала, временами даже употребляла крепкие словечки, но вообще она была доброй, и искренне относилась к Ае.

– Дикому орку? Дерзкая вредная девчонка! Вот я доберусь до тебя! – сделала угрожающий жест Рамиза, и Ая отпрыгнула в сторону, после чего обе расхохотались.

– Ты и сама считаешь, что мне надо уехать отсюда. И я уеду – но только не в шатер предводителя вольного племени, а в Аос, где стану лучшей ученицей Института Благородных Волшебниц.

– Молодежь, – беззлобно проворчала орчанка, – Сначала гонитесь за образованием и карьерой, а потом становитесь слишком старыми для того, чтобы привлечь внимание достойного мужа.

– Ничего, не страшно, эльфы живут долго.

– А люди мало.

Вспомнив, что ее мама и вправду умерла совсем молодой, Ая задумалась, после чего все-таки ответила:

– Полукровки самые сильные! В Заирэсе вообще ценятся невольницы-полукровки!

– Позор на мою голову! Послали же светлые боги эту эльфийскую дурочку! Откуда ты вообще знаешь о нравах Заирэса, девочка?

– Капитан на корабле рассказал.

– На пиратском корабле, который тебя похитил с эльфийских островов?

– Он самый, подтвердила Ая, – А все же, Рамиза, не зря ты говорила о том, что это племя, племя Смертельной Хватки под предводительством Элго Неутомимого, мне лучше покинуть. Почему?

– Заметила, как на тебя смотрит наш предводитель? – вопросом на вопрос ответила орчанка.

– И что? Он не участвовал ни в одном священном поединке за меня.

– Он будет участвовать, только последним – биться предводитель будет с сильнейшим воином, поверь мне. Глядя на его внимание к тебе, об этом не сложно догадаться! А наши обычаи не дозволяют ему биться за тебя раньше: предводитель должен будет одолеть самого сильного воина, на то он и предводитель.

– Ну и где логика? – фыркнула Ая, – Получается, предводитель вольного народа не имеет права взять в свой шатер женщину, не победив своих же воинов?

– Что бы ты понимала в мудрых древних законах нашего народа! – цыкнула на нее Рамиза, – Тебя отдал как выкуп за свою ничтожную жизнь бывший вон города, где царит культ черных жриц – женщин с одной грудью.

– Это можешь не рассказывать мне. Забыла, что я была у них верховной жрицей?

– Маленькая лгунья. Почему же обе твои груди на месте?

– Потому что я была не совсем жрицей, я была жрицей-проводником, а женщины в черном, пожертвовавшие каждая одну из грудей своим богам, – ритуальные жрицы. Кстати, вторую они открыто показывают всем людям в знак того, что навсегда отреклись от мирской жизни, жизни обычных людей.

– Ведьмы они, вот кто, так говорят наши шаманы, а они никогда не врут.

– Дело не в этом. Так выходит, мной великий вон выкупил свою жизнь?

– Не такой уж великий, – скривилась Рамиза, – Но вообще да. Но выкуп за жизнь принадлежит всему вольному народу, а не лично предводителю, освободившему твой бывший город. Поэтому за тебя и борются воины всех наших кланов.

– Рамиза, ты же знаешь, я все равно сбегу. Не знаю еще как, но сбегу. Я не хочу входить ни в шатер вашего предводителя, ни какого-либо другого.

– Я не хочу слышать этих речей! Сколько раз я говорила тебе, девчонка! А что, если кто-то услышит и скажет Элго?

– Элго так опасен?

– Не так опасен он сам, как его старшая подруга. Ты знаешь, сколько подруг у предводителя?

– Семь.

– Семь. Семь живых, и одиннадцать мертвых. И поверь мне, не все они не вынесли сложностей жизни в пути. Наэла решает, кому умереть, а кому остаться. И если, спаси тебя светлые боги, она решит, что предводитель решил подарить тебе свое сердце, как когда-то ей, твоя судьба решена.

И без того бледная от природы Ая, побелела как мел.

– Варварский народ, варварские обычаи!

– Нормальные обычаи. Не хуже и не лучше других. Я нянчила Элго, когда он еще лежал в заплечном мешке своей матери, моей близкой подруги. Я видела, как он рос и радовалась его многочисленным победам. Можешь не сомневаться – если он выйдет драться за тебя, он выиграет священный поединок, а в то, что он решил сделать тебя своей подругой – не сомневаюсь я.

– Так что же делать?

– Только надеяться на то, что за тебя будет биться другой предводитель, по силе и опыту равный Элго. И на то, что Наэла сделает все, лишь бы не допустить Элго к священному поединку за тебя. Шансов, конечно, мало, но больше мне ничего не приходит на ум.

Ая потрясенно молчала. Как выбраться из священных земель орков – она не знала. И даже посоветоваться с демиургами не могла – ее просто никогда не оставляли одну. Да и, кроме того, демиурги не могли бы ей подсказывать даже при всем желании – правила Квеста, ничего не поделаешь.

– Ладно, Ая, совсем ты заболтала меня, не заметила, как день прошел. Пора спать. Завтра будем думать, что с тобой делать.

Спать. С самого первого дня, после выезда из Лонга, Ая боялась этого слова. Дело было в ее снах. Как и прежде, ей снилась удивительная страна, где все жители были удивительно похожими на нее, за тем исключением, что все они были людьми. Широко посаженные миндалевидные глаза, высокие скулы, изящные линии губ, тяжелые прямые волосы – пожалуй, они отличались от Аи лишь неизменно темным цветом волос и глаз. В этой стране, которую Ая видела во снах в Лонге, деревья временами были покрыты россыпью нежно-розовых маленьких цветочков. Тут и там стояли расписные деревянные домики, где женщины со странно разрисованными лицами под слоем белой краски и маленькими красными губами, высокими, чуть ли не на лбу нарисованными угольно-черными бровями, затейливыми прическами, украшенными заколками, усеянными камнями, в странных парчовых халатах, перехваченных широкими поясами, разливали чай – любимый напиток отца Аи. В этих маленьких чайных домиках велись разговоры о политике и экономике, о поэзии, приглашенные артисты демонстрировали свои актерские умения, а художники – свои полотна. В этих снах Ая часто видела свою маму, Мику, но стоило ей покинуть Лонг, как все чаще лицо мамы, такое милое и родное, превращалось в лицо лерры Аиды – главной ритуальной жрицы храма Молчащих Пряностей.

Сон начинался всегда одинаково – Ая бежала по узким улочкам удивительной страны, мимо причалов, деревьев в розовых лепестках… вверх, в самое сердце города! Она боялась опоздать, сердце ее колотилось в груди, грозясь выпрыгнуть наружу – она опять была маленькой девочкой, которая почему-то заблудилась в чужой стране и в отчаянье ищет маму. Вот так хорошо знакомая спина, короткие стриженые волосы – Ая облегченно вздыхала: наконец-то, это она! И припускала со всей силой в попытке догнать идущую далеко впереди женщину. В этом сне было всегда очень сложно бежать, ноги отказывались слушаться, а воздух почему-то становился таким густым, что преодолеть его сопротивления было сложнее, чем сопротивление воды.

В ногах появлялась неприятная слабость, но все равно, шаг за шагом, Ая настигала идущую впереди Мику. И стоило ей приблизиться к ней и протянуть руку, попытаться дотронуться до такой уже близкой спины, женщина оглядывалась и вместо милого лица мамы, которое раз увидев, Ая не забудет уже никогда, к ней оборачивалась лерра Аида, со змеиной улыбкой на своих тонких губах.

– А-а-а-а-я-я-я, – раздавался ее шепот, который напоминал змеиное шипение, – А-а-а-а-я-я-я. Иди сюда, девочка. Мама спасет тебя. Иди сюда… Ты же добудешь кровь кентавров для своей мамочки? – лерра Аида протягивала к ней свои сухие руки, и Ая в испуге отшатывалась назад и падала, пытаясь отползти. Девушка просыпалась каждый раз, когда руки главной ритуальной жрицы вот-вот схватят ее, сомкнуться на ее шее.

«Они меня ищут, – думала Ая, вскакивая среди ночи в холодном поту, – Ищут. И вот-вот найдут». Проблема была в том, что каждую ночь сухие, жилистые руки лерры Аиды становились ближе и ближе, а проснуться было сложнее. В отчаянье Ая однажды разбудила Рамизу, и, плюнув на репутацию психически здорового человека, поведала той о своих страхах. Рамиза, вопреки ожиданиям Аи, отнеслась к ее рассказу серьезно и притащила прямо среди ночи в их шатер шамана, который провел сложный ритуал по изгнанию злых духов и повесил в изголовье девушки связку чеснока. Сны не ушли окончательно, но теперь, проваливаясь в этот сон, Ая не переставала отдавать себе отчет в том, что она спит, и черные жрицы храма пытаются вытащить ее к себе через портал. Шаман орков сказал ей, развешивая чеснок над ее кроватью, что черные женщины пытаются воспользоваться для прокладывания коридора, так он называл портал, ее собственной Силой – их силы недостаточно.

Поэтому важно не дать дотронуться до себя во сне, впрочем, это Ая и сама понимала, слушая какое-то шестое чувство. А то, что Ая думает, что бежит навстречу к своей матери – очередная уловка, чтобы вызвать ее на контакт. После этого случая, попав в загадочную страну во сне, Ая была предельно осторожна – она старалась как можно лучше спрятаться от вездесущей лерры Аиды, и иногда ей это удавалось, хотя и изматывало. Вот так – днем размышляя как сбежать из священных земель орков, а ночью спасаясь от главной черной жрицы – и жила Ая в ожидании ночи равноденствия.

Интуиция подсказывала эльфийской принцессе, что эта ночь должна расставить все точки над i, и поэтому она ждала ее, молясь, чтобы только священный поединок в ее честь не закончился раньше. Она не знала, что должно произойти, но надеялась выстроить портал как можно дальше отсюда – ведь не зря она училась этому в Лонге, под неусыпным вниманием черных жриц. Как она знала, в приближающуюся ночь само пространство будет на ее стороне, став мягким и эластичным, и даже ей, с ее небольшим опытом, портал, вызволяющий ее отсюда, должен удастся.

Поэтому и было немного небрежным и снисходительным отношение девушки к происходящему – Ая просто знала, что сможет сбежать, и рассказы старой Рамизы о ее предстоящей жизни в гареме кочевника не очень-то беспокоили.

Шли дни, и надо же было такому случиться, чтобы поединок в честь Аи завершился как раз накануне ночи равноденствия, и, к огромному сожалению Рамизы, пророчество ее полностью сбылось. Не смотря на все ухищрения Наэлы, Элго вышел на бой за рыжую женщину с предводителем какого-то дальнего племени – молодым воином с многочисленными татуировками по всему телу, каждая из которых свидетельствовала об одержанной победе в бою.

Солнце стояло еще высоко, только недавно миновав зенит, и казалось, совсем не собирается спускаться с этого своего удобного и насиженного места, откуда прекрасно видно все, что происходит внизу: вон выходят друг напротив друга, вооруженные мечами из прекрасной орочей стали два воина, сплошь покрытых татуировками, с буграми мощных мускулов под кожей.

В левых руках мужчины держали мечи, в правых – щиты. И звуки ударов, наносимых противниками друг другу, было хорошо слышны даже здесь, на огромной высоте. Вот, чуть поодаль от места боя, сидит, обхватив колени руками и уронив голову, рыжеволосая девчонка с остренькими ушками. Такая маленькая и хрупкая – она выглядит ужасно напуганной, то и дело смотрит на солнце и что-то бормочет. Что? А, умоляет спуститься быстрее. Она ждет ночи равноденствия, в ней ее спасение.

Ая и вправду обращалась ко всем известным ей светлым богам и к самому солнцу, торопя его ход и одновременно осознавая свое бессилие. Окружающие ее орчанки с помощью длинных тонких кисточек разрисовывали сложнейшими узорами ее ладони, стопы и грудь – оставляя на ее коже священные письмена в знак посвящения в подруги сильнейшего воина. Женщины тянули тихую песню, время от времени прерывая ее для того, чтобы перемолвиться словом и засмеяться.

Орчанки завистливо поглядывали на юную полукровку – она привлекла внимание множества сильных воинов и даже двух предводителей орочьих кланов! Как бы то ни было, а рыжей девчонке повезло: даже если она, как и многие до нее, «не вынесет тягостей кочевой жизни», как любила говорить Наэла, старшая подруга их предводителя Элго Неутомимого, она все-таки закончит свои дни, будучи свободной женщиной вольного народа! Подругой воина! И не просто воина, а предводителя, а никак не в позорном статусе «ничьей» женщины.

Наконец где-то там, со стороны манежа, на котором и проходил священный поединок, раздались удары гонга – и женщины с жадностью начали их считать: один, два, три, четыре… Если победил Элго, прозвучит тринадцать ударов, если приезжий предводитель – четырнадцать, на один больше, в знак уважения, оказанного гостю, – пять, шесть, семь, восемь… Ая тоже считала удары гонга, с чувством странной обреченности, охватившим ее – не все ли равно, кто победил.

Поединок закончен, и не успеет солнце сесть, как ее введут в шатер к одному из предводителей орков. А в ночь равноденствия нельзя ложиться с мужчиной – это правило она усвоила со слов лерры Аиды, иначе пространство не послушается тебя и не удастся выстроить портал. Все пропало, все ее планы потерпели крах – она проиграла, светлые боги не дали ей ни малейшего шанса для того, чтобы выжить. Одиннадцать, двенадцать… Тишина в шатре приготовлений повисла такая, что слышно было полет двух мошек, преследующих друг друга в им одним ведомой игре.

Ах, почему нельзя стать такой же вот беззаботной мошкой и покинуть земли орков быстро и легко, по воздуху? Потому что тогда тебя склюет первый же встречный воробей! Ответила Ая сама себе и нервно усмехнулась. Тринадцать… Следующие мгновения оказались самыми долгими в ее жизни. Последует ли еще один удар? Или все кончено, и ее введут в шатер Элго. Похоже, нет, предводитель племени Смертельной Хватки победил, как и всегда. Но стоило только подумать об этом, как еще одним набатом раздался звук медного гонга, на который с силой обрушилась деревянная палица, обитая хлопком – последний, четырнадцатый удар. Победил приезжий предводитель!

Восторженные крики толпы приветствовали победителя в священном поединке. Женщины в шатре приготовления подруги низко склонили головы, пряча в уголках губ затаенные усмешки. Еще бы, всесильный Элго, Элго Неутомимый, предводитель вольного клана Смертельной Хватки проиграл бой. Не стоило ему нарушать обычаи предков, тем более в священных землях Эгеда, и брать подруг до заката солнца. И дело не в том, что проиграл – проиграть предводителю не зазорно, ведь они, сильнейшие из сильнейших, бились на равных. Но всем присутствующим здесь женщинами были известны неуемные аппетиты предводителя их клана, и, безгранично уважая и почитая его, они все же радовались за судьбу смешной девчонки с острыми ушками – теперь, возможно, если у молодого предводителя нет рядом такой верной боевой подруги, как Наэла, полукровка останется жить. А возможно она сама станет еще главной подругой приезжего воина – он слишком молод, чтобы обладать большим гаремом.

Теперь следует ожидать окончания пира в честь победителя священного поединка, и после заката отвести к нему девчонку.

– После заката? Я не ослышалась? – Ая не могла поверить своим ушам, неужели ее план все-таки сработает и ее мечтам суждено сбыться?

– Древние законы запрещают воину касаться покрывала женщины до заката.

– А что же, я слышала, говорили, как-то, – Ая смущенно сбилась, не зная, как произнести вслух свой вопрос.

– Если ты об Элго, то сильный воин сам себе закон, – заявила одна орчанка, четвертая подруга предводителя, и если бы не сверкнувшие негодованием на миг ее глаза, Ая могла бы ей поверить в том, что она одобряет поведение своего мужчины.

Но Ая не зря так много времени потратила на изучение искусства чтения по лицам.

«Значит, его же собственные женщины не очень-то довольны тем, что их предводитель позволяет себе пренебрегать законами», – решила Ая. Но еще больше поразили ее слова самой молодой из присутствующих женщин, совсем еще юной орчанки, Черсы, седьмой подруги Элго:

– Видать, не такой и сильный, раз проиграл поединок за женщину, – заявила она и передернула смуглыми плечиками.

Нельзя сказать, что на лицах женщин читалось одобрение ее слов, скорее никто не успел никак отреагировать, когда Черса, внезапно схватилась обеими руками за горло, из которого вырвался острый тонкий клинок острием наружу. Девушка захрипела, продолжая смотреть удивленными глазами перед собой, по рукам ее бурыми потоками текла кровь, заливая рубашку, зашнурованную под горло, песочного цвета, превращая нежную льняную ткань в грязную мокрую тряпку.

– Всегда была туповатой, – спокойно сообщила Наэла, неизвестно как оказавшаяся в шатре, видимо вошла только что, проникнув в него тихо, как кошка, – Что замерли, овцы? Еще одна подруга моего господина не вынесла тягостей кочевой жизни, – обратилась она к замершим женщинам, – Брысь отсюда все, я сама сопровожу подругу Ортора в его шатер.

Два раза приказывать ей не пришлось. Женщины безропотно покинули шатер, оставив Аю наедине с Наэлой и трупом младшей подруги Элго.

– Боишься меня? – кошачьей походкой Наэла приближалась к Ае, отступавшей назад и судорожно размышлявшей, что же ей делать.

– С чего бы? Вроде бы я больше не принадлежу твоему племени.

Наэла расхохоталась:

– А с чего ты это взяла? Или собираешься поведать мне об обычаях моего народа?

– Что тебе нужно?

Ая стояла у дальней стены шатра, дальше отступать было некуда. Наэла приближалась к ней с ножом в руке. Тут за ее спиной раздался треск разрезаемой ткани, и мужчина, показавшийся в образовавшемся проеме, быстро закрыл огромной ладонью рот девушки, готовой закричать, подхватил ее за талию свободной рукой и вытащил из шатра.

Оставшаяся в одиночестве Наэла проводила Аю ненавидящим взглядом. Она сделала все, как хотел господин, но притворяться сейчас, оставшись наедине с собой, что исполнять эту его волю доставляет ей удовольствие, она не могла. Несколько секунд ненависть искажала красивое, но слишком хищное женское лицо, после чего та смогла взять себя в руки, и величественно вышла из шатра, кивнув на ходу двум женщинам на входе:

– Приберите там. И рта чтобы не раскрывали о том, что видели.

Не удосужившись даже взглянуть на то, какое действие возымели ее слова, Наэла быстрым шагом проследовала дальше. Господин возьмет понравившуюся ему девчонку прямо сейчас, до захода солнца, воспользовавшись тем, что все мужчины клана присутствуют на пиру, да и нести караул, находясь на священных землях, значит оскорбить богов.

В Эгеде, священной обители вольных всадников, запрещены вражда и убийства. Когда солнце сядет и пора будет ввести рыжую девчонку в шатер Ортора, выигравшего ее в священном поединке, предводитель дальнего племени сможет воспользоваться только объедками со стола ее господина. Наэла гордилась своим коварным планом: она подмешала немного сон-травы в отвар укрепляющих трав, который Элго всегда пил перед боем. Его рука дрогнула, и он оказался побежден приезжим предводителем. Кстати, к какому племени принадлежал молодой орк? На его лице отчетливо угадывалась печать предводителя, а тело украшало множество татуировок, свидетельствующих о славных победах, но какое именно племя он возглавлял, Наэла так и не смогла узнать. Впрочем, это неважно. Господин должен был проиграть в этом бою, чтобы рассвирепеть, и пренебречь обычаями предков. Рыжая женщина потеряна для него как подруга –он это понял, но что мешает ему нанести кровное оскорбление одинокому воину далекого племени, поиграв с его подругой, как с игрушкой и бросив сломанной куклой тому в лицо?

Наэла была довольна собой. Рыжая чертовка не войдет в ее семью. Господин в спешке и ярости будет очень груб с ней. Развяжется кровопролитная война, и их племя, бес сомнения, выиграет ее, и у Наэлы будут новые девочки-служанки для того, чтобы было на ком вымещать свою злость и ревность, направленные на господина, а у ее племени появятся новые земли для вольной жизни. Наэла очень любила войну. И, кроме того, война позволит ее мужу как следует отвлечься от его ненормального внимания к женщинам, и она, его боевая подруга, будет сопровождать его в новом походе, как и другие вольные всадники – плечом к плечу.

Улыбаясь звукам пира и своим мыслям, тут и там раздающимся воинственным кличам орков, Наэла шла по священной земле Эгеда, оставляя в зоне своего зрения невысокий, не выделяющихся среди других шатер – шатер бывшей младшей подруги Элго, в который та никогда уже не вернется. Наэла знала, что именно там находится сейчас ее муж и проклятая рыжая ведьма.

***

В шатре бывшей младшей подруги, на невысоком ложе, среди скомканных покрывал и шкур, извивалась бывшая верховная жрица Лонга, с кляпом во рту и связанными руками и ногами. Ая делала отчаянные попытки освободиться от только еще сильнее врезающихся в кожу веревок, с расширившимися от ужаса глазами наблюдая за огромным, свирепым Элго, устраивавшимся поудобнее рядом с ней. Огромная ладонь легла на ее живот и медленно поползла вниз. К своему ужасу Ая почувствовала, как что-то задергало, запульсировало внизу, и поняла, что не смотря на ужас окружающей обстановки ее тело реагирует на касания этого огромного мужчины самым предательским образом, вопреки приказам разума.

– Маленькая рыжая бестия, – прорычал орк, продолжая медленно водить руками по белой коже, пробуждая в девушке неведомые доселе ощущения, пугавшие ее больше всего происходящего, – бесспорно, ты заслуживаешь, чтобы из-за тебя разгорелась война племен вольного народа.

Ая протестующе замычала и замотала головой, делая отчаянные попытки отползти, но легко подхватив ее под колено, могучая рука тут же вернула девушку в исходно е положение. Элго наслаждался каждым мгновением близости этого юного белого тела – видят боги, таких женщин у него еще не было! Орк продолжал водить руками по ее бедрам, время от времени нажимая и надавливая, чем приводил Аю во все большее отчаяние.

– У тебя сбивается дыхание, женщина, а запах твоего желания так велик, что занимает все пространство этого шатра моей бывшей недостойной подруги. Когда сюда войдут – никто не посмеет сказать, что я взял тебя силой, маленький красный бриллиант, – Элго протянул руку, и вытянул из сбившейся прически прядь ее медных волос, протягивая ее между двух маленьких и упругих, соблазнительных грудок, украшенных набухшими горошинами бледно-розовых сосков.

– О нет, Элго Побежденный Ортором, ты ошибаешься, – раздался хриплый мужской голос, говоривший нарочито ровным и спокойным тоном, – То, что сейчас я вижу перед своими глазами – прекрасное доказательство твоего вероломства, посягнувшего на имущество своего гостя.

Ая повернула голову на звук и увидела стоявшего в проеме ворот шатра другого орка, не виденного ею прежде. О том, что он не принадлежит к клану Элго, было ясно с первого же взгляда. Гораздо более светлая кожа и волосы темно-пепельного цвета, выбритые по бокам головы и заплетенные в множество мелких косичек, соединенных вместе на затылке и ниспадающих назад. Ростом этот орк был даже выше огромного Элго, но в силу молодости проигрывал ему в массивности и количестве воинских татуировок. И если знаки отличия, покрывающие тело Элго изображали в основном множественные лики богов, плечи светлого воина покрывали древние письмена и узоры, состоящие из причудливо переплетенных между собой линий.

Элго отшатнулся от Аи, схватив меч, а сама девушка мучительно покраснела – она практически не испытывала стыда, когда орк срывал с нее одежду, быть может потому, что чувство страха и отчаяния было сильнее. Но сейчас, когда похоже, мужчины вновь будут разбираться между собой, она поняла, что лежит абсолютно обнаженная, связанная, в весьма откровенной позе.

Держа меч перед собой, и утробно рыча, Элго отступил в сторону. Светлый орк быстрым движением извлек из ножен кинжал, и демонстративно не глядя на Элго, приблизился к Ае.

– Защищайся, Ортор, – прорычал Элго, выставляя меч перед собой.

– Что, убьешь гостя прямо в своем шатре, после того, как принял его и показал свое гостеприимство всему своему народу? – невозмутимо уточнил Ортор, тем временем разрезая веревки, связывающие рыжую полукровку, беспомощно лежавшую на простынях, – И перестань махать своим мечом, Элго. О том, что ты не имеешь представления о чести и плюешь на древние законы вольного народа, я понял итак. Я не собираюсь опять с тобой драться. Один раз сегодня я уже победил тебя, и ты с тех пор сделал все, чтобы разжечь пламя войны между нашими племенами.

«Один раз победил, – повторила про себя Ая,– Значит, это он и есть, тот самый предводитель дальнего племени, одержавший победу за меня в священном поединке».

– Или нет, а, Элго? Ты определись – хочешь или не хочешь ты – лично ты, войны? – продолжал между тем Ортор, выворачивая ворох женской одежды из сундука, стоявшего рядом, прямо на ложе, на котором сидела, поджав ноги и кутаясь в покрывало Ая. Кивнув своим мыслям, орк вытащил из этого вороха несколько тряпок и швырнул их Ае, которая, не мешкая, тут же принялась одеваться.

– Или войны хочет твоя верная боевая подруга с прекрасными, черными, как ночь глазами? Та, чье тело напоминает тело хищной степной кошки?

– Наэла, – прорычал Элго, – Она охраняла шатер, что ты с ней сделал? – И Элго не задумываясь двинулся на единожды его сегодня одолевшего воина.

Тот успокаивающе поднял руку:

– Все с ней в порядке, Элго. Я, в отличие от хозяев этого места, чту священные обычаи наших предков и святость этих земель. Значит, я был прав – войны желает она, а не ты. Ты, сильный могучий воин, оказался обычной послушной куклой в руках своей подруги. Тихо, не кипятись, Элго. Тем более что ты знаешь, что это правда.

Бросив беглый взгляд на Аю, и убедившись, что она оделась, Ортор слегка кивнул и опять обратился к Элго:

– Знаешь, предводитель вольного племени Смертельной Хватки, Элго, я – Ортор, предводитель вольного племени Небесных Врат, благодарю тебя за оказанное мне и моей подруге гостеприимство и, не дожидаясь завтрашнего дня, покидаю твой лагерь.

К удивлению Аи, Элго ничего не ответил – он стоял с опущенным мечом и потухшим взором, думая о чем-то своем, и, видимо не очень приятным, судя по нервно сжатым уголкам его губ, сведенных в мрачной складке.

Ортор направился к выходу, даже не глядя, следует ли девушка за ним, и Ая, несомненно, следовала, рассудив, что сейчас это единственно возможный для нее шанс покинуть Эгед и племя Смертельной Хватки.

Проходя между тут и там пирующих воинов, пьющих скисшее кобылье молоко и приветствовавших победителя священного поединка и его новую подругу, Ая перевела взгляд на солнце, отметив, что оно только начало клониться к закату – а казалось, с полудня до сих пор прошла целая вечность, и сейчас должно было уже начать смеркаться.

– Ты сидишь в седле? – бросил ей через плечо Ортор, и Ая кивнула, и, спохватившись, ведь орк не смотрел на нее, тихо ответила:

– Да.

Орк по-прежнему не смотрел на нее, но удовлетворенно кивнул своим мыслям и продолжал путь. Внутри Аи все пело – они действительно покидают Эгед, и, судя по тому, что этот странный светлый орк интересовался тем, сидит ли она в седле, у него приготовлена для нее лошадь. Значит, к ночи они будут уже далеко отсюда. Ая не тешила себя напрасными надеждами – ей не уйти от орка верхом, но вряд он захочет сделать ее своей по-настоящему – на этой мысли Аю почему-то бросило в жар – до наступления ночи.

Слишком он кажется рассудительным, и если не только кажется, но и является таковым, не захочет подставляться под возможную погоню гостеприимного Элго, тем более, что они покидают священные земли Эгеда, где убийства строжайше запрещены. Да, запрещены. Ая вспомнила нежное смуглое личико Черсы, бывшей младшей подруги Элго и содрогнулась. Подумать только, на ее глазах сегодня произошло самое настоящее убийство, поражающее своей циничностью и жестокостью, и, вспомнив еще раз то, что произошло, Ая содрогнулась. Без сомнения, светлый воин пугал ее, и пугали ее прочие воины вольного народа – те, что бились за право обладать ей на священном поединке и остальные. Пугал ее и предводитель вольного племени Смертельной Хватки Элго, но самой опасной из всех оказалась красавица Наэла, женщина со свирепой кошачьей грацией и сильным смуглым телом. С каким безразличием она всадила острый клинок в горло Черсы! Права была старая Рамиза! И стоило только Ае вспомнить добрую женщину, как тотчас она услышала ставшие ей за эти дни привычным голос:

– Девочка! Девочка! Ая! Подожди! – старая женщина бежала к ним наперерез с того конца лагеря, где располагался когда-то их шатер – один на двоих, где по-прежнему висит связка чеснока над походным ложем Аи, и куда она не вернется уже никогда.

– Девочка! Подожди!

Ортор остановился, мельком взглянул на Аю, словно внезапно вспомнив о ее существовании, и почтительно склонился перед подбежавшей к ним старой женщиной.

– Приветствую, матушка, да продлят светлые боги твои дни.

– Позволь поздравить тебя и твою подругу, Ортор, предводитель вольного народа! – ответила ему Рамиза, улыбаясь, и обратилась уже к Ае:

– Девочка, я собрала твои вещи, – она протянула Ае ее дорожную сумку и еще одну сумку – седельную, которую надлежало прицепить к седлу лошади.

– Спасибо, моя милая Рамиза, – горячо поблагодарила Ая, которой и вправду было не по себе в вещах погибшей Черсы. Женщины тепло обнялись.

– Здесь нет ни одной почтенной женщины моего клана, – внезапно прервал их прощание Ортор, – Но согласно нашим обычаям, мы каждую женщину, которая не является нашей подругой и превосходит нас в летах, чтим, как родную мать. Не возьмешь ли ты эту честь на себя, мудрая женщина, и не благословишь ли наш союз, пока мы находимся на священных землях Эгеда?

Рамиза прослезилась, услышав подобную просьбу, но видно было, что довольна она чрезвычайно. К удивлению Аи, Ортор преклонил колени перед старой женщиной, склонив и голову в знак глубокого почтения. Все еще не пришедшая в себя от увиденного, Ая повторила его действия. Рамиза же соединила маленькую ладошку Аи с могучей рукой воина, обернув их кисти одной их своих юбок, и тепло, по-матерински поцеловала склоненные головы, с силой прижав их к себе.

Ортор и Ая поднялись с колен и прошествовали к выходу из Эгеда – к огромным песчаным воротам, образующим монументальных размеров арку. И пусть песчаные ворота стояли обособленно, без наличествовавших стен, заезжать внутрь и выезжать из священной обители орков полагалось только через них, а никаких оград свободолюбивые кочевники не признавали.

Старая Рамиза смотрела им вслед, бормоча себе под нос слова благодарственной молитвы. Сегодня, ровно в полночь, она не поленится принести жертву светлым богам за маленькую строптивую девчонку – боги услышали Рамизу, даровав рыжей девочке сильного и отважного воина. Теперь за судьбу ее можно было не волноваться. Смахнув непрошеные слезинки, Рамиза провожала взглядом светлого воина и его рыжую подругу, пока они не скрылись из вида.

За воротами Ортор оставил Аю ненадолго одну и спустя несколько минут привел двух коней – огромных и прекрасных – белого жеребца и рыжую, почти красную кобылу. Лошади были оседланными и взнузданными, из чего Ая сделала вывод, что светлый орк и не собирался гостить эту ночь у племени Смертельной Хватки, заранее позаботившись о том, что покинет священные земли вместе со своей новой подругой.

Удаляясь от священных земель Эгеда, Ая ликовала про себя – скоро наступит ночь равноденствия и она, наконец, обретет долгожданную свободу, которой не располагала с того самого дня, когда встретила в ущелье океана, омывавшего острова Цветущего Архипелага, темнокожего похитителя.

Любуясь бескрайними равнинами и наслаждаясь мягким, размеренным галопом своей рыжей лошади, Ая мысленно прощалась с вольным народом. Беседуя по вечерам со старой Рамизой, она лукавила, когда называла орков варварами – многие их обычаи были понятны ей и даже вызывали некую приязнь, и это безмерно удивляло ту, которая была наполовину человек, наполовину – эльфийка.

Одно только было противно ее натуре – обязанность делить своего мужчину с прочими его подругами.

Не сказать, что Ая желала встретить того, кто тронет ее сердце – сейчас ей было совсем не до этого: она должна стать первой, самой лучшей ученицей Института Благородных Волшебниц… но потом, кто знает… Эльфы с родных островов всегда казались ей чересчур утонченными и изысканными, к тому же ей постоянно представлялось, что все они смотрят на нее, полукровку, свысока.

Каких еще мужчин она встречала за свою короткую жизнь? Команду убийц и насильников на пиратском корабле? Под командованием странного капитана с желтыми глазами, внушающего ужас своим людям одним своим присутствием? Стражи ритуальных жриц – безмолвные истуканы с разрезанными надвое языками в ярких, пестрых одеждах?

От одного воспоминания некоторых картин из жизни в храме в Лонге Аю перекосило от отвращения. Совсем другими оказались кочевники – эти груды мышц были так великолепны в бою и в седлах! А кроме того, они были немногословны и в этом Ае виделась их особая привлекательность. Может, потому, что отец редко говорил с ней и с Агарной, может по каким-то другим причинам, ей совершенно не нравились разговорчивые, как базарные торговцы Лонга, мужчины. Ей казалось, что мужчина, напрасно роняющий слова уподобляется женщине, а это неправильно.

Едущий впереди светловолосый орк молчал, не мешая Ае размышлять, и какое-то время она разглядывала его мощную спину, всю в буграх мускулов под тонкой безрукавкой. Именно такого мужа ей и желала старая Рамиза, думала Ая. Женщина даже благословила их, и когда их ладони соприкоснулись, Ая почувствовала странный трепет в груди и щипание в глазах, которых не испытывала никогда ранее.

Но у этого светловолосого орка, должно быть, дома собственный гарем из подруг, как и у Элго Неутомимого, а если его гарем пока невелик, то что ж… Он еще молод, и времени у него достаточно, если принимать во внимание то, что уже сейчас он искусный воин.

Орки имеют представление о свободе, думала она, о настоящей свободе, они умеют наслаждаться чувством полета, сидя на спине своих верных четвероногих друзей, когда поля и овраги мелькают мимо, сменяя одно другое с головокружительной быстротой. Если бы они не были такими дикарями в отношении своих женщин…

Смешно даже предположить, что едущий впереди светлый орк благосклонно бы отнесся к желанию своей подруги учиться в Институте, в Аосе. А жаль. Но ничего не поделаешь – солнце клонится к закату, и приближается долгожданный час ее освобождения, и это не может не радовать!

Солнце начало садиться, а в этих землях, знал Ортор, слишком длинный день сменяется очень быстрым закатом и совершенно черной ночью, и, если он мог бы заночевать под открытым небом, для его неожиданной маленькой подруги, к которой он еще сам не решил, как относиться, следовало соорудить шатер.

Спешившись и занявшись обустройством их лагеря, светлый орк краем глаза наблюдал за странной девушкой с острыми ушками, которая не ноя и не жалуясь после нескольких часов утомительного пути, причем после перенесенного стресса, а в том, что ласк этого старого похотливого Элго девушка не желала – о чем до сих пор красноречиво свидетельствуют красные полоски на ее тонких запястьях, натертых веревками, так вот, эта кроха сейчас сама расседлала свою лошадь, и со знанием дела принялась растирать ее специальной щеткой, а когда закончила, принялась за его коня.

Правда ли то, что он знал о ней? И если правда, то она может оказаться опасной. Не для него, конечно, воин даже улыбнулся этой мысли, пришедшей ему на ум – он представил, что рыжая девчонка угрожает ему, нагло глядя прямо в глаза. Мысль оказалась такой нелепой и забавной, что он немного пофантазировал на этот счет и вновь нахмурил брови. Верно ли то, что эта молодая женщина – главное орудие черных ведьм, спящих и видящих, как они расправляются с теми, кого он, ценой собственной жизни и жизни своих воинов поклялся защищать?

Ортор следовал за ней в Лонг, проделав путь в тысячи миль, но, к сожалению, опоздал – город был захвачен его вольными братьями, а эта девчонка исчезла из храма черных женщин. Отследить ее перемещения оказалось несложно, но вывести ее из земель Эгеда можно было, только назвав своей подругой. Тролль раздери этого похотливого старого Элго – интересно, о чем он думал, когда решил ввести в свой шатер ведьму? Впрочем, на счет того, о чем, и чем думал старый греховодник, у Ортора сомнений не возникало. Но взглянув сегодня днем в полумраке шатра в эти странные, расширенные от ужаса глаза цвета первой зелени этой загадочной полукровки, он засомневался в том, что она ведьма. И как узнать это наверняка?

Ортор не мог придумать ничего лучшего, как попробовать поговорить с ней. В конце концов, здесь нет шамана, чтобы он определил ее связь с миром злых духов наверняка! И, кстати, в племени Смертельной Хватки был свой шаман, и, поговорив с ним накануне своего священного поединка за рыжую девчонку, Ортор немного успокоился. Тот шаман заверил его, что черные ведьмы ищут похищенную у них девочку, но та не горит желанием возвращаться в храм.

Вроде бы, он даже помог ей, позволив распознавать сны, в которых ее ищут, и даже обустроил ее спальное ложе в шатре специальным образом. Какой же он глупец! Ортор чуть не хлопнул себя по лбу: почему он не захватил то, что дал девчонке с собой тот шаман? Мало того, что накануне решающей ночи он оказался так далеко от своего народа и тех, кого должен был защищать от происков черных ведьм, он еще и пренебрег советами старого шамана. А может, это все-таки ведьма? Которая только и ждет момента, когда проклятые, обреченные на вечное молчание боги, смогут вдоволь напиться крови его друзей? Ортор вздохнул. И как теперь это проверить!

– Подойди сюда, женщина.

Ая несмело подошла к сидящему на корточках у костра светлому орку, занимающемуся приготовлениями пищи. Она так и не научилась склонять голову, приближаясь к мужчине, не смотря на все уроки жизни Рамизы.

«Вот я овца! – выругалась про себя Ая в духе орчанок, что немного рассмешило ее: так не хотела становиться похожей на них, и гляди ж ты, все-таки нахваталась! – Ведь это я должна заниматься приготовлением ужина для «своего господина», а не он для меня! Наверно, поэтому он смотрит на меня искоса, и с таким свирепым видом!»

– Мне помочь вам, господин? – спросила она в самых лучших традициях подруг вольного народа. «Ничего, недолго терпеть до ночи, совсем не сложно унизиться пару раз перед этим варваром в духе его племени», – увещевала она себя мысленно.

Опешивший вид светлого орка говорил ей о том, что чего-чего, а такого он не ожидал.

«Старается мне понравиться, – думал Ортор, – Только не очень-то получается. Смотрит нагло, открыто, не как женщины большинства вольных кланов. Впрочем, это-то мне как раз по душе. Наверно, решила попытаться заговорить мне зубы, отвлечь внимание, чтобы сотворить коридор и перенестись в священную рощу. Хотя стоп. Могла бы – давно уже перенеслась. Ишь, смотрит как, сверкает зелеными глазищами, без подобострастия, хотя и видно, что боится. Что-то там себе думает. Вот! Точно, что-то придумала».

«Не то, не то, – сокрушалась про себя Ая, – Кажется, я действительно предложила мужчине помочь с приготовлением пищи. Какой к троллям собачим помочь, если он вообще не должен этим заниматься. Ой, мамочки, я ведь и вправду ни разу не видела в племени Смертельной Хватки орка, занимающегося готовкой!» Вслух же она сказала:

– Простите меня господин. Я слишком глупа и невежественна. Позвольте мне взять на себя приготовление пищи для вас?

«Не иначе, как решила меня отравить, – неслись мысли в голове Ортора, – Вон как расстраивается, небось, потому что я так не вовремя взялся за готовку, все планы ей сломал. Точно. Хотела отравить! Наверно знает, и раньше знала, чем славен мой народ…»

– Ты не похожа ни на глупую, ни на невежественную, женщина. Садись, сейчас будем ужинать. Тебе надо отдохнуть с дороги.

«Похоже, не злится, – с облегчением думала Ая, – Вроде бы он не такой, как мужчины племени Элго…»

«Странно, как сразу расслабилась. Неужели и не собиралась меня травить, – одна бровь Ортора поползла вверх, но он тут же совладал с собой и придал лицу приличествующее воину выражение – бесстрастное и отрешенное, – Посмотрим, посмотрим».

– Может, принести еще воды? – спросила Ая, и, дождавшись лаконичного кивка от Ортора, подхватила пару фляг и направилась к ручью.

– Постой, женщина, – остановил ее голос орка, и Ая повиновалась, – Наверно, ты хочешь умыться с дороги?

Ая несмело кивнула.

«Боится, – удовлетворенно подумал Ортор, – Думает, что я наброшусь на нее сейчас, как этот дикарь Элго. Видимо, думает, что и мыться за этим отправляю…» А вслух сказал:

– Перестань трястись. Принимать пищу и ложиться спать приятнее чистой, в своей, удобной одежде, – он ободряюще улыбнулся девушке, обнажив белые зубы, сверкнувшие в начинающем смеркаться воздухе на загорелом лице. Похоже, она поверила ему, потому что потянулась к своей сумке – той, которую ей всучила напоследок старая женщина.

– Иди, мойся. Я посторожу.

Столько силы и спокойствия было в этом голосе, что Ая действительно перестала трястись, решив воспользоваться моментом и действительно помыться с дороги. Стараясь не думать что будет, если орк ее обманет, она быстро сняла с себя одежду, принадлежавшую прежде Черсе, и ужом скользнула в глубокий ручей. Впрочем, ей казалось, что орк ее не обманет. По крайней мере, думать так хотелось.

Какое же это наслаждение – ощущать прохладу воды на разгоряченной коже! И какое же счастье помыться после прикосновений мерзкого Элго! Вспомнив, как странно ее собственное тело реагировало на ласки предводителя племени Смертельной Хватки, Ая в очередной раз покрылась краской стыда, принявшись в отчаянье тереть свое тело маленькими ладошками с зачерпнутым в них мелким речным песком с такой силой, как будто намеревалась содрать с себя кожу.

«А ей действительно были неприятны касания этого распутника Элго, – удовлетворенно отметил Ортор, неподвижно застывший в кустах на берегу, так, чтобы хорошо видеть ведьму, но не попадаться ей на глаза, – А может, она все же не ведьма?» Увидев, что Ая закончила свои санитарно-гигиенические процедуры, орк незаметно ретировался, чтобы не смущать девушку.

Насухо вытершись, соорудив на голове тюрбан из небольшого куска специальной ткани для омовения, прекрасно впитывавшей влагу, Ая быстро облачилась в свою одежду. Она помнила, что в ночь равноденствия должна обязательно быть в белом, поэтому выбрала из всего короткую белую тунику без рукава и длинные, ниже щиколоток, белые льняные брюки. Подумав, сверху решила одеть что-то, максимально маскирующее все особенности своей тоненькой фигурки, и выбрала длинный белый кафтан. Нечего лишний раз привлекать внимание орка, тем более, что один раз сегодня он ее уже увидел, так сказать, во всех подробностях!

Вернувшись к костру, разложенном перед походным шатром, Ая сняла с головы свой тюрбан и принялась сушить и расчесывать волосы. Закончив, она заплела их в тяжелую косу и откинула ее назад.

Заметив, что она закончила, Ортор позвал ее ужинать – и Ая сама удивилась своему зверскому аппетиту, казалось, он не ела целую вечность! Орк наблюдал краем глаза, как жадно она ест, и размышлял о том, что не так уж эта маленькая девчонка и похожа на ведьму.

Покончив с едой, Ая поблагодарила орка, быстро собрала посуду и помыла ее у ручья, насухо вытерев и уложив в сумки.

– Ну что, спать? – спросил Ортор, наблюдая за реакцией Аи, и наслаждаясь зрелищем румянца, окрасившего ее щеки.

Ая, понимая, что деваться ей некуда, неуверенно кивнула. Забравшись в шатер, она к своему удивлению, обнаружила, что походное ложе четко разделено на две части. Заняв одну из них, она натянула на себя покрывало и стала соображать, как растянуть время до наступления ночи. А в том, что ей удастся ускользнуть, девушка уже не сомневалась – временами ей казалось, что она слышит тихий звон, и по рассказам лерры Аиды понимала, что это ей не кажется – она действительно слышит, как начинает раскалываться пространство.

Услышав всплески воды, девушка поняла, что ее новоиспеченный муж тоже совершает омовение перед сном. Правда, ему на это понадобилось гораздо меньше времени, чем Ае. Спустя несколько минут он тоже забрался в шатер, предварительно погасив пламя костра. Вытянувшись на свободной части походного ложа, Ортор лежал, размышляя о чем-то своем. Ая видела, что что-то не дает ему покоя весь вечер, и не понимала, что именно. В итоге она решилась первая нарушить молчание:

– Доброй ночи, господин, – и тут же раскаялась в том, что вообще открыла рот, привлекая внимание орка. Но он, казалось, не услышал ее слов, и, практически одновременно с ней, невпопад спросил:

– Скажи женщина, а как ты относишься к кентаврам?

Ая ожидала всего, чего угодно, от своего дикого мужа в их первую брачную ночь, выпавшую на ночь равноденствия, и поэтому сначала изумленно уставилась на орка, не сразу сообразила, что он сказал. Когда до нее с запозданием дошел смысл вопроса, она ответила так честно, как только могла – вдобавок, развернутость ее ответа тянула время, а значит, была ей на руку.

– Я никогда не видела их, господин. Только читала, и, конечно, видела их пространственные изображения с помощью магических кристаллов. Это великолепные существа! Символ союза величия духа с мощью потусторонней силы. Символ извечной мудрости и единства с природным началом каждого разумного существа! Издревле они стоят на страже нашего мира от нашествия черных призраков. Как можно не восхищаться их силой и отвагой! Они могут держать молнии в своих руках, не обжигаясь, как боги, и метать их, оберегая жизнь от черных лап смерти! Согласно многим сказаниям, кентавры многократно являлись воспитателями юных богов… Они живут в Священной Роще нашего мира, окруженные лесом вековых деревьев, куда нет дороги никому из смертных!

Ортор ошарашенно вытаращился на нее:

– Стоп, женщина. Или ты говоришь правду, или настолько искусно врешь, что вполне можешь зарабатывать себе на жизнь, рассказывая сказки на базарных площадях! Мне сказали, что ты была черной жрицей!

– А, вы об этом! – Ая даже обиделась от его обвинительного, такого несправедливого, тона, – Ну, во-первых, чтобы стать черной жрицей я не прошла соответствующего ритуала! Но это и не нужно было женщинам в храме Лонга – им нужна была моя магическая Сила, которой я пока сама не могу и не умею управлять. И, во-вторых, для этого меня похитили из дома моего отца – короля Цветущего Архипелага Леревмириэля Бесподобного! Доставили в храм на пиратском судне и потом обучали магии. И не только магии. Ритуальные жрицы учили меня строить порталы, как говорят ваши шаманы, пространственные коридоры. И хотели учить меня убивать – но с этим ничего не получалось. Дело в том, что у жрицы-проводника должно было быть всегда хорошее настроение, и главной ритуальной жрице даже пришлось пойти против воли великого вона Лонга, добившись официального запрета казней. По крайней мере, прилюдно, – Ая вздохнула, не замечая, как вытягивается от удивления по мере рассказа лицо ее слушателя, – Я не знаю точно.

Вздохнув еще раз, девушка продолжила свой рассказ:

– Однажды, в мой самый последний день в Лонге, главная ритуальная жрица, лерра Аида, говорила со мной. В тот день я очень провинилась – нарушила все мыслимые и немыслимые запреты, вступив в открытый конфликт с карликом, великим воном. Собственно, за это он и отдал меня потом оркам. А может и не за это, – пожала девушка плечами, – Я как-то сразу ему не понравилась.

– Что ты сделала тогда? – забыв добавить свое обычное «женщина», увлеченно спросил Ортор.

– Я стала нечаянной свидетельницей его несправедливого суда, – пробормотала Ая, – И не смогла не помочь одной несчастной женщине, вдове, и двум ее дочерям, совсем еще детям. Им всем троим грозило бесчестье. Женщина должна была стать рабыней одного жирного облезлого хорька, а девочки – ублажать этого ужасного карлика. Я дала им покровительство храма. Не знаю сейчас, что было лучше для них, – сокрушенно закончила она.

– Они обладали магическим потенциалом?

Ая покачала головой.

– Одна из жриц сказала мне тогда, что нет.

– Значит, им ничего не угрожает в храме черных женщин. Они стали служанками, но это лучше, чем рабство.

– Если их не увели с собой воины твоего народа, – невесело улыбнулась девушка.

– Это не самая худшая участь для женщины, – улыбнулся Ортор, – Стать подругой вольного всадника – большая честь.

– Значит, я должна гордиться своим положением? – спросила Ая и тут же прикусила язык. «Да вырвут когда-нибудь тролли мой поганый язык! Вот что я вечно лезу на рожон! Зачем лишний раз напомнила этому дикарю о его власти надо мной!» Но, вопреки ее ожиданиям, воин расхохотался.

– Если честно, я и сам пока не решил, что с тобой делать, – доверительно сообщил он, – Но ты не закончила своего рассказа, Продолжай. Ты спасла женщин от рабства, и что тебе сказала тогда главная черная жрица?

– Она сказала, что в ночь равноденствия я открою огромный портал… – прошептала Ая.

– Что? Что еще она сказала тебе?

– А еще она сказала, что я залью эту землю кровью кентавров… Или что-то в этом роде…

– А что ответила ей ты?!

– Я ничего ей не ответила, Ортор! – Ая с вызовом уставилась на светлого орка, – Я уже тогда знала, что убегу! Убегу из Лонга!

– И куда ты собралась бежать?

Но светлому орку не суждено было знать, куда собиралась бежать его новоиспеченная подруга из обители черных жриц, вознамерившихся воспользоваться силой этой рыжей девочки, которая, похоже, не врала, но и не понимала, зачем именно так сильно оказалась нужна этому храму. Ортор внезапно заметил, что мышцы его тела странным образом расслабились, растекаясь, как кисель, и, как бы он ни старался вымолвить хотя бы слово – его тело внезапно перестало его слушаться. С негодованием он уставился на свою медноволосую подругу – неужели все это было вранье, только лишь с той целью, чтобы усыпить его бдительность и околдовать? Но ее изумленный вид говорил об обратном. А когда она поняла, что что-то не так, она действительно перепугалась, и, несмело приподнявшись, протянула тонкую белую руку, в попытках его растормошить. Увы, Ортор чувствовал ее прикосновение, более того, его чувствительность внезапно усилилась в разы, но он по-прежнему не мог пошевелить и пальцем.

Внезапно появившийся черный силуэт во входе походного шатра заставил Аю зажмуриться и завизжать от ужаса, а орка только гневно сверкнуть глазами, тяжело переживая собственное бессилие.

Ая прекратила визжать также неожиданно, как и начала. Потому что в шатер на этот раз забралась Миила.

Не смотря на полумрак шатра, Ая не могла не отметить, что чернокожая Миила заметно похорошела за те дни, что Ая провела у орков. Ее темно-лиловая кожа так и лучилась здоровьем и свежестью, женщина утратила свою неестественную, болезненную худобу, оставаясь, впрочем, гибкой и стройной, как пантеры, живущие в джунглях на объемных изображениях от магических кристаллов, хранящих учебники Аи, оставшиеся дома.

Сейчас Миила была одновременно стройной и сочной, в ее движениях, наполненных редко кому присущей звериной грацией, ощущалась скрытая сила. Одета она была в черное – обтягивающую безрукавку и узкие эластичные брюки, не сковывающие движения, видимо для того, чтобы лучше теряться на фоне ночного пространства.

Только все это было зря – плечи, запястья и щиколотки вампиреллы по-прежнему украшали многочисленные браслеты, сверкающие в темноте. Приглядевшись магическим зрением повнимательнее, Ая заметила, что руки и ноги Миилы опутывает искусно сплетенное заклинание тишины, видимо для того, чтобы поглотить звуки бренчания ее украшений, неизменно сопровождавшие ее на корабле и в Лонге, в доме черных жриц.

Миила взглянула на Аю и удовлетворенно выдохнула:

– Успела, – сообщила она Ае, тепло улыбнувшись девушке, и белоснежная улыбка окрасила ее темное лицо, показав Ае, что оказывается, у нее есть ямочки на щеках. «Бедняжка, – успела подумать Ая, как все-таки она была худа на корабле!»

– Куда успела? – ошарашенно спросила она вслух на автомате. Ая уже совершенно не ощущала страха.

Более того, присутствие кого-то знакомого, пусть и вампира, совершенно успокоило ее. Ая отчего-то знала, что Миила не сделает ей ничего плохого – не она ли носилась с ней в Лонге, как с писаной торбой, обучая тем сторонам азов магии, которые намеренно скрывали от нее лерра Аида и остальные ритуальные жрицы? Да, они не общались на доверительные темы, Миила всегда уходила от разговора, начиная коверкать свою речь, как на корабле, если полуэльфийке вдруг вздумывалось начать задавать ей вопросы на личные темы.

Но Ая уже тогда знала, что так говорили в глубокой древности, и вампирелла можно сказать, просто переходила на свой родной язык, не желая обсуждать то, что кому-то, по ее мнению, знать не следовало. И тогда, в свой первый день в Лонге, когда лерра Аида провела специальный ритуал по снятию с сознания своей новой жрицы-проводника эмоционально-психических блоков, которые помешали бы ей в работе, тогда, когда она видела свою маму, Мику, как живую, в первый и в последний раз в жизни обнимала ее и плакала у нее на груди – именно Миилу она избрала заместительницей своей мамы!

А вампирелла тогда гладила ее по волосам и прижимала к себе, и делала это не просто с холодным равнодушием, а самым настоящим, живым участием! Нет, Ая не могла ошибаться в Мииле и она расквасит нос любому, кто посмеет обидеть черную вампиреллу! Ая действительно была рада видеть Миилу сейчас, после стольких дней разлуки – как же она соскучилась и волновалась за нее!

Почувствовав волнами исходящую от Миилы уверенность и безопасность, Ая сделала то, что не сделала бы никогда в другой ситуации,– все-таки она слегка робела перед черным вампиром. Но сегодняшний день принес ей столько страхов и переживаний, что в следующую минуту Ая просто с визгом радости бросилась Мииле на шею, грозя задушить ее в объятиях.

– Миила! Миила! Дорогая! Ты пришла! Ты жива! Как же я волновалась за тебя, как же я тебе рада! – сбивчиво бормотала она, тормоша и целуя Миилу, как старую добрую подругу.

К ее удивлению, Миила тоже тепло обняла ее и расцеловала в обе щеки.

– Хватит, хватит, – смеясь, сказала она, – Задушишь! У нас мало времени! Собирай все необходимое, маленькая каспаша, – Миила добавила в свою речь странный акцент, как когда-то на корабле и обе девушки расхохотались.

– Собираться? Куда?

– Ночь равноденствия на подходе. Хвала богам, у тебя хватило ума не выстроить портал!

– Я собственно, собиралась, – сказала Ая, неловко скосив глаза на Ортора, по-прежнему лежавшего неподвижно, и лишь бешено вращающего глазами.

– Я так и знала, но это опасно, очень опасно, поэтому и радуюсь, что успела вовремя, – непонятно ответила Миила, – Давай выходи, у нас очень мало времени, а сказать мне тебе нужно очень много! А я пока… – и черное лицо вампиреллы склонилось над неподвижно лежащим, беспомощным орком.

– Нет! Миила, нет! Нет, не тронь его, прошу тебя! – закричала Ая, хватая вампира за черную руку.

– Да я и не собиралась его трогать, – удивленно ответила ей Миила, – Он просто немного поспит, а когда проснется, будет отдохнувшим и полным сил, и сможет опять двигаться. Хорошо бы перебросить его к своему народу, – задумчиво сказала она, таинственно добавив, – Там он сейчас нужнее…

– Ты о чем? – Ая ничего не поняла из сказанного Миилой, кроме того, что та не собирается причинять вред Ортору. И на том, как говорится, спасибо!

– Я говорю – выходи давай, нам надо спешить! Ладно, я на всякий случай наброшу на этого орка заклинание переноса – активировав портал, ты перенесешь его в земли его народа! А сейчас – бегом, я сказала!

Наскоро взнуздали и оседлали ранее стреноженных коней. К слову, сами лошади не очень-то были довольны происходящим, – еще бы, столько проскакать днем, как следует не отдохнуть после этого, и вот эти неугомонные люди опять собираются гнать их куда-то! Кони проявляли свое несогласие недовольным фырканьем и мотанием белой и рыжей головами. Не обращая внимания на эти выкрутасы, девушки направились в сторону леса, расположившегося на горизонте.

– Ты уже слышишь звон пространства? – спросила Миила.

– Да, все громче и громче.

– Быстрее! – скомандовала вампир, пришпорив белого коня, и Ае оставалось только повторить ее маневр.

– Почему в лес?

– Потому что за вами с этим воином погоня! Если вы думали, что Элго так просто отступится от тебя, вы сильно просчитались!

– Но Ортор остался один, абсолютно беспомощный!

– Тебе так дорог этот орк? Или тебе дороже собственная жизнь, а может и судьба всего нашего мира?!

– Нет, Миила, я не могу его вот так бросить! Он не сделал мне ничего плохого, более того, он спас меня от Элго!

– Как же, спас! Да прекрати ты истерику! Ая, ты перебросишь его в ближайшее время в его родные земли, и насколько скоро это произойдет – зависит только от тебя. Мне надо успеть многое объяснить тебе. Но объяснять что-то еще и орку – нет уж, увольте! В течение часа его шатер будет под пологом невидимости. Нам нужно успеть до поляны. Если успеем, то когда шатер станет опять видимым, светлого орка в нем уже не будет. Ты довольна?

Удовлетворенно кивнув, Ая пришпорила рыжую лошадь.

Девушки въехали на поляну и спешились. Ая удивилась – здесь все ожидало ее. В центре поляны был четко прорисован магический круг, с руническими знаками зеркала и защиты по своему краю. Миила нервно привязывала своего коня к дереву и Ая лихорадочно повторяла ее движения. Неожиданно раздался оглушающий Аю треск пространства, из-за чего она вскинула руки к вискам.

– Больше нельзя медлить! – и Миила увлекла ее в самый центр защитного круга.

Здесь стояла тишина – настолько оглушающая и сокрушительная, что Ая только сейчас поняла, как остро слышала звуки рвущегося пространства все последние минуты.

Миила облегченно выдохнула и уселась прямо на землю, рядом тут же расположилась Ая.

– Ты знаешь, зачем нужна была черным жрицам именно в ночь равноденствия? И почему они сейчас тебя ищут?

– Они говорили о портале, о крови кентавров… Но я плохо слушала, я готовилась к побегу…

– Да, кстати, о кентаврах. Откройся. Перебросим твоего орка на родные земли. В следующую секунду Ая к своему изумлению обнаружила, что часть Силы электрическим разрядом пронеслась через ее пальцы в распахнутую черную ладонь вампира.

– Вот и все, – усмехнулась Миила, – В безопасности твой орк.

– Он вовсе не мой, – возмутилась Ая, но Миила прижала черный палец с остро заточенным ногтем к губам девушки, побуждая ту замолчать.

– Тихо, мне сейчас не до ваших детских разборок. В черном храме наверняка отследили перемещение в пространстве, организованное с твоей помощью, и искать тебя будут еще более усиленно, защита этого круга долго не выдержит. Скоро они тебя найдут.

– Мне надо уйти через портал!

– Чтобы попасть как раз в их гостеприимные объятья!

– Как?!

– Так! Куда бы ты сейчас ни сунулась, портал перенесет тебя в храм Молчащих Пряностей Лонга, – усмехнулась вампирелла, – Поэтому я так и спешила нагнать тебя.

– И что же делать…

– Выход есть. Призрачный, маловероятный, но есть. Но для начала мне следует кое-что поведать тебе, эльфийская принцесса.

На заре времен, точнее, на заре времен этого мира, несколько мятежных богов, призванных охранять жизнь здесь, оказались ослеплены жаждой власти и собственного могущества, – Миила невесело улыбнулась, – Видишь ли, на протяжении своей жизни каждая душа должна пройти через множество соблазнов, усвоить множество уроков. И многие приходится усваивать по многу-многу раз, путешествуя из жизни в жизнь, из тела в тело, чтобы, наконец, поставить жирную точку в своих перерождениях. Отношения, деньги, слава, дети, сострадание… Одним из самых последних камней преткновения является власть. Ей наделяются относительно, – Миила особо выделила интонационно «относительно», – Совершенные существа, прошедшие множество уроков и усвоивших их.

– Боги?

Вампирелла грациозно склонила черную голову.

– Боги. Но есть в каждом таком испытании одно «но»: прочно и надолго застряв в прохождении одного из подобных препятствий на пути к совершенству души, можно забыть обо всех усвоенных прежде уроках, впав в полное невежество, уподобившись путнику, только что вставшему вначале своей дороги. Те, кто должен был являть миру истинную любовь, сострадание и милость, кто был поставлен на стражу самой жизни нашего мира, забыли обо всем, кроме своих амбиций и жажды собственного могущества. За очень короткий период времени наш мир оказался утоплен в крови своих детей, и мятежным богам не было до этого никакого дела. Они только соревновались между собой в своих кровавых культах, превратив разумных и неразумных существ этого мира в материал для своих экспериментов. Кровь – вот была их цель, ведь кровавая жертва обладает страшной, почти несокрушимой силой.

– Это ужасно. Все, что ты рассказываешь! Неужели наш мир когда-то был таким… Таким… – Ая не могла подобрать нужное слово, чтобы описать то, что думала в эту минуту.

– Да. Но это наша история. Так было. И возможно еще будет. Никогда нельзя знать наверняка.

– Не говори так!

– Подожди. Дай мне договорить. Тогда же огромная сила, Сила, управляющая даже богами, как куклами, вмешалась, внеся долгожданное спокойствие в наш мир. Сюда пришли новые боги – молодые и полные сил и решимости, и некоторые даже привели сюда своих детей из старых, уже непригодных для жизни миров.

– Ого! Кого же привели за собой новые боги?

– Узнаешь в архивах Института Благородных Волшебниц, – лукаво улыбнулась Миила, – А сейчас надо сделать все, что в наших силах для того, чтобы ты все-таки туда попала, маленькая каспаша.

– Но хоть пару словечек! – взмолилась полуэльфийка, чем рассмешила чернокожую вампиреллу.

– Какая же ты еще девчонка. Ну ладно, но только пару. Например, здесь раньше не было эльфов.

– Как не было? Мы же перворожденные! – Ая горделиво вздернула подбородок, вспомнив о своем знатном во всех смыслах происхождении.

– Не в этом мире. Да и в других, – Миила опять усмехнулась, намеренно поддразнивая ее, – Вообще-то по многим свидетельствам, первыми все-таки были драконы!

Ая нахмурилась. То, что говорила сейчас Миила, не шло ни в какое сравнение с тем, что было написано в ее учебниках, но она почему-то была склонна верить чернокожему вампиру больше, чем учителям Альянса Цветущего Архипелага.

– А что же стало с мятежными богами?

– Вечное изгнание и лишение речи. Запрещается также говорить о них, упоминать их. Их лишили главного орудия богов – слова, и с тех пор они называются молчащими. Значит – преданными забвению.

– Молчащими?! – вскричала Ая, – Молчащими! Так вот кому, значит, поклоняются ритуальные жрицы храма Молчащих Пряностей!

Миила кивнула.

– Именно. Официально – не подкопаешься. Ведь молятся там не ушедшим богам. Но, тем не менее, не смотря на строжайшие запреты, ритуальные жрицы разбудили забытых богов, дав им силу.

– Но как?

– С помощью кровавых жертвоприношений.

– Но я не видела там ничего такого.

– Не видела, потому что они набирались сил перед этой ночью. Кроме того, как же ты невнимательна! Как думаешь, кому жрицы храма жертвуют одну из своих грудей, и зачем жрецам разрезаются надвое языки, обрекая их на немоту?

Ая потрясенно молчала. Ей нечего было сказать.

– А ведь жрецы этого храма официально становились стражами, как бы отходя в сторону,– продолжала Миила.

– Подвергая себя забвению, – прошептала Ая.

– Именно.

Но тогда же, когда более великая Сила вмешалась и избавила наш мир от черных богов, эта же Сила дала нашему миру защитников – могучих стражей, призванных охранять его от вмешательства забытых мятежников, на тот случай, если когда-нибудь произойдет то, что произошло в черном храме, и кто-то разбудит ушедших в небытие богов!

– Орков? – благоговейно прошептала Ая, чем вызвала еще один неуемный приступ веселья вампиреллы.

– А говоришь, не твой! – сказала она, и, увидев возмущенно нахмуренные брови полуэльфийки, поспешила ответить, – Нет, это не орки. Но одно из орочьих племен заключило соглашение с Защитниками, связав себя кровной клятвой – это племя, к слову, – племя твоего орка. Много веков стоит его народ плечом к плечу с Защитниками нашего мира, несущих свою клятву защищать наш мир от темных сил.

– Кто же эти защитники?

– Кентавры.

– Вот как! Значит, поэтому ритуальные жрицы храма так жаждут их крови!

Миила опять склонила свою черную голову в знак согласия.

– И для того, чтобы вновь наполнить наш мир кровавыми озерами, чтобы дать возможность вернуться забытым богам, они нашли идеальное орудие.

– Какое?

– Тебя.

Ая опешила от такого несправедливого известия, она уставилась на вампиреллу вытаращенными от изумления глазами, не веря своим ушам, и попробовала переспросить – вдруг ей послышалось:

– Как это – меня?

– Девушка, обладающая запредельным магическим потенциалом, запросто откроет врата в наш мир одному из мятежных богов – Черному Всаднику, который во главе Дикой Охоты пронесется по этому небу, повергая все здесь в кровавый хаос. Кровь сделает свое дело, придаст сил остальным богам, и они тоже смогут войти сюда. И это будет не просто кровь, а кровь кентавров!

Ая ошарашенно молчала, когда Миила «добила» ее:

– И кровь кентавров должна пролить ты.

– Я?!

– За столько времени в Лонге черные жрицы оставили много подавляющих волю и разум печатей в твоей ауре. Сила твоя велика – и в ночь равноденствия она должна выйти наружу, сметая все на своем пути. Если ты сейчас откроешь портал – ты окажешься в руках черных жриц, которые завершат начатое, внушив тебе жажду крови. Это им так и не удалось, хвала богам, тебя вовремя похитили орки.

– Но что же делать?

– Согласно их плану, после ослепления тебя жаждой крови, ты должна была бы перенестись в Священную Рощу – обитель кентавров.

– Тролль подери, – выругалась Ая, – Прямо паломничество по святым местам! Эгед, Роща Кентавров! В нашем мире есть вообще не святые места, кроме Цветущего Архипелага?

Миила не обратила внимания на слова Аи, только слегка улыбнулась. Какое же она, в сущности, еще дитя! По силам ли этой крошечной полукровке пройти сегодня свое испытание?

– Мы можем нарушить их план только одним: к Роще ты должна перенестись прямо отсюда.

– Но ведь именно этого и хотят черные жрицы!

– Да, но это единственная твоя возможность перенестись отсюда через портал хоть куда-нибудь, кроме храма. Здесь тебя быстро найдут – как и в любой другой точке этого мира. Роща не подпустит к себе магию жриц, а кентавры смогут отбиться от Дикой Охоты, которую ты впустишь в наш мир.

– Не впущу!

– Кто тебя спросит! Ты думаешь, время, проведенное в храме, прошло даром? И так просто Аиде отслеживать твои перемещения каждую ночь, где бы ты ни находилась? Ночь равноденствия смоет все их следы, оставленные в твоей ауре. Но ты должна сначала пережить эту ночь.

– Могу и не пережить?

– Тебе предстоит серьезное сопротивление вмешательству черных жриц в твое сознание. Поверь, сейчас это всего лишь слова. Но когда ты будешь стоять в одиночестве у священной Рощи и увидишь, как Дикая Охота врывается в наш мир, и ощутишь, как тебя покидает Сила для того, чтобы напитать ей кавалькаду Черного Всадника, его черных коней и призрачных гончих псов, все твои силы, подвластные тебе, уйдут на сопротивление вмешательству в твое сознание.

– В одиночестве? – упавшим тоном переспросила Ая, – Значит, я буду там одна?

Миила погладила девушку по щеке.

– Я вампир, – сказала она, – А Черный Всадник едет во главе войска мертвецов. Мне нельзя туда. Я оставлю себе нить в твое сознание, позабочусь о лошадях и нагоню тебя позже. Прежде чем направиться дальше, мне нужно будет убедиться, что с тобой все в порядке, дитя.

– Куда ты направляешься?

– К друидам. Однажды я покинула тех, кто несет в себе магию Жизни, и ни к чему хорошему это не привело. У них мне будет, – Миила сделала паузу, как будто подбирая нужное слово, – Легче. Да, легче жить.

– Миила, прости меня, – неожиданно вырвалось у Аи.

Черные брови на лице цвета эбенового дерева изумленно поползли вверх.

– За то, что увела тебя с корабля. Капитана Льера, – сбивчиво добавила Ая.

– От Дистаса? Я ушла от него сама, по своей воле. Так не могло дальше продолжаться.

– Значит, его зовут Дистас…

– Да, он скрывает свое имя, с тех пор, как покинул дом своего отца, у которого он был любимым, но внебрачным сыном.

– Как оказывается у нас много общего. Он и говорил мне, что мы похожи! Так значит, ты сама хотела уйти от него, Миила?

Вампирелла нахмурила лоб.

– Все это очень сложно, дитя, – начала она и хотела этим же и закончить, но взглянув на Аю, поняла, что та не отвяжется, и продолжила:

– Дистас спас меня от Охотников, которым удалось меня выследить. Да, удалось, – задумчиво повторила Миила, – Не смотря на то, что я всегда очень осторожна. Почему в тот день, точнее ночь, я забыла об осторожности, я сейчас умолчу, иначе мой рассказ грозит растянуться на всю ночь равноденствия, а время сейчас для нас обеих – непозволительная роскошь. Так вот, Дистас, не смотря на свою… Скажем так, порочную натуру, полюбил меня и забрал к себе на корабль. Но морские странствия – не самая лучшая идея для вампира, – она мрачно усмехнулась, – Мы, бывало, подолгу не заходили в порт.

Ая потрясенно слушала откровения Миилы. Ничего себе! Значит, ей не показалось, тогда, когда она видела их вместе, на палубе! А она-то хороша! Тупая овца – сумела переубедить себя, не смотря на доказательства, предъявленные ее глазам! Конечно, капитан любил Миилу, и это было видно невооруженным глазом. Нет, ну как можно быть такой курицей – ведь видела же их вместе, и все равно себя переубедила! С какими же шорами на глазах она жила…

Вампир тем временем продолжала:

– Кстати, последнее дело, за которое взялся Дистас, очень надолго задержало нас в открытом океане. Дело, когда он решился перевезти одну эльфийскую принцессу с островов Цветущего Архипелага в Лонг.

– А до этого вы долго пробыли в открытых водах?

Миила кивнула:

– Пришлось долго выжидать подходящего момента, чтобы подобраться к тебе. Хвала богам, ты жила на отдаленном острове! Хоть в этом нам повезло. Но мы оба – Дистас и я – мы теряли силы.

– Тебе нечего было есть… Точнее пить… Точнее… – Ая замолчала, не зная, какое слово лучше подобрать для того, чтобы охарактеризовать кулинарные предпочтения вампира, – Как же ты выжила?

– Я оставляла без жизни Дистаса. Мы оба решили, что команда корабля неприкосновенна. Силы его были на исходе. Еще немного – и процесс его угасания был бы необратим.

– А разве укушенный вампиром не становится тоже вампиром?

– Только если вампир этого хочет. Это называется обращение. Но я не хотела.

– Почему? Ты не любила его?

– Мне сложно говорить о любви с несмышленым ребенком. Не дуйся, Ая. Для меня практически все разумные существа этого мира – дети. Я… Я очень тепло к нему отношусь. Насколько могу, – честно закончила Миила.

– Но ведь ты могла бы дать ему вечную жизнь! Бессмертие!

– Это сказки, – рассмеялась вампирелла, – Сказки о вечной жизни, о том, что мы не выносим солнечного света и запаха чеснока. Нет, ну он, конечно, воняет! Но это не смертельно. Кстати, шаман племени Смертельной Хватки не зря повесил над твоим ложем связку чеснока, – Миила усмехнулась, – Он почувствовал мою близость и таким образом, старался держать меня подальше.

– Ты все это время была рядом?

– Конечно. Увидев, для кого на самом деле Дистас похитил маленькую эльфийскую принцессу, я решила изменить свой маршрут. Ты очень помогла мне – вынудила Аиду пригласить меня в дом.

– Да, она мне и сказала, что ты вампир.

– Она напрасно боялась за свою жизнь,– вампирелла поморщилась, – Мерзость какая! Она же связала свою плоть с черными богами! Я была рядом с тобой, и узнавала об их планах насчет тебя. Вампир умеет быть незаметным. И то, что я узнавала, мне очень, очень не нравилось!

– Так рассказы о вашем бессмертии – ложь?

– Рассказы о любом бессмертии ложь. Ничто не длится вечно, кроме самой вечности. Просто наша продолжительность жизни так велика, что кажется вам бессмертием.

– Ну и пусть не бессмертие! Пусть просто длинная жизнь. Почему ты не захотела дать ее капитану?

– Ая, Дистас – пират. Один из самых безжалостных. Хладнокровный убийца, насильник, да и просто маньяк. Демоны в его душе так сильны и так неистовы, что он стоит одной ногой на грани безумия, – тихо и печально произнесла Миила, – Представляешь, что было бы, если дать ему силу вампира? Силу существа, которое только крепнет от выпитой жизни? И мощь которого расцветает во времени?

– Но он… Полюбил тебя.

– Полюбил. Искренне. И пусть это будет первым шагом для его начинающей исцеляться души. Я не могла взять на себя такой грех – дать ему скатиться обратно, ниже, чем он смог подняться, встретив меня.

– Но может быть, он бы исправился!

– Романтичное дитя, – улыбнулась вампирелла, – В таком деле нельзя полагаться только на «может быть», пока же Дистас доказывал только обратное.

На это Ае нечего было возразить.

– И, если твое любопытство удовлетворено, больше медлить нельзя. Пространство раскололось и очень скоро черные жрицы дотянутся сюда. Тебе надлежит открыться и я проложу портал к Священной Роще. Запомни: покинув этот круг, твое сознание окажется открытым для черных жриц – слишком мощные якоря они оставили в нем, пока ты жила рядом. Что могла – я сняла сейчас, в течение этой беседы, но этого недостаточно. Тебе предстоит серьезная борьба, борьба с самой собой, но победив в ней – ты навсегда избавишься от власти черных жриц и сможешь продолжать путь.

– Мне будет больно?

– Да, – не стала скрывать Миила, – И больно тоже. Главное – не запаниковать, когда увидишь, как посредством отнятой у тебя Силы Дикая Охота врывается в наш мир. Не верь ничему, что будут говорить в твоем сознании голоса жриц. А в том, что ты их услышишь, я не сомневаюсь. Главное для тебя – выдержать эту ночь. Пережить ее.

– Я готова, – просто сказала Ая, понимая, что нет смысла больше тянуть. Чем раньше она приступит к прохождению своего испытания, тем быстрее оно закончится.

– Выпей это, – протянула ей флягу Миила.

Было немного странно пить из фляги, предлагаемой вампиром, но Ае было не до рассуждений, и она послушно сделала несколько глотков, стараясь не думать, что она пьет. Сладко-приторное послевкусие успокоило ее попытавшиеся взбунтоваться нервы.

– Это поможет немного приглушить боль. Не прощаемся, Ая! – чернокожая вампирелла взмахнула рукой, и в следующий момент Ая обнаружила себя стоящей на опушке векового леса. Девушка стояла, облокотившись на ствол и чувствуя слабое головокружение, которое бывало с ней всегда, когда она проходила через портал.

В следующий момент вспышка боли пронзила ее насквозь, и по всему телу прошла судорога, из-за чего Ае пришлось обеими руками схватиться за ствол дерева, чтобы не упасть.

– Ая… Ая… А-я-я-я-я-я… Каждый звук отдавался тяжелым ударом в ее висках, она старалась не закрывать глаза, потому что едва прикрыв их, видела на кроваво-багряном фоне лица черных жриц, с леррой Аидой посередине, тянущих к ней руки.

– Иди сюда, Ая… Тебе не скрыться…

– Ты наша…

– Наша…

– Наша…

– Наша…

Ая сделала усилие над собой, отчаянно помотав головой из стороны в сторону. Помогло, но всего лишь на пару мгновений.

– Убей.

– Убей.

– Убей… – раздавалось змеиное шипение, соперемежаемое вспышками боли, взрывающимися в голове, и все силы полуэльфийки в этот момент были направлены на то, чтобы противостоять этому вмешательству.

– Ты же хочешь этого, Ая… Ты рождена, чтобы убивать.

Неожиданный привкус чего-то соленого во рту вдруг вызвал вспышку ярости, поднимающуюся откуда-то из глубины души, и Ая приложила очередное усилие, подавляя эту ярость, что отозвалось в ее груди очередным приступом боли.

«Я просто прикусила язык. Просто прикусила язык. Черные жрицы здесь ни при чем. Они не могут управлять моим телом на расстоянии». И, как бы в противовес ее словам очередная волна боли прошлась судорогой по всему телу, заставив скрючиться пальцы на руках, которые в бессилии царапали дуб, в то время, как ее ставшее внезапно непослушным, тело сползало по его стволу.

Дождавшись небольшого затишья, девушка постаралась сесть.

«Только не терять сознания. Им только этого и надо. Упаду – и я пропала. Я клянусь перед всеми светлыми богами и богинями, что этой ночью не прольется ни капли крови кентавра!» Как будто ответом этой ее клятве окружающий мир взорвался мощным рокотом воинственного рева, и в этом восклицании так мало было человеческого, что Ая поняла, что армия кентавров совсем рядом, стоит наизготовку, готовая к вмешательству черных богов в русло жизни ее родного мира.

Тут же она опять ощутила приступ неконтролируемой ярости, и к своему изумлению увидела, как лопается кожа в центре ее ладоней, взрываясь крохотными фонтанами крови, из которых тянулись магические кровавые лучи, лучи, несущие смерть всему живому.

Ая опять постаралась заглушить подступающую волну ненависти и она сменилась волной паники и боли. Что будет, если вся кровь ее сейчас вытечет на землю? Она никогда больше не увидит отца, братьев и даже Агарны, никогда не спустится на дно океана и не почувствует запаха цветущей сирени на своем острове. Ее острове. Он так и назывался – Сиреневый Остров. Чтобы вдохнуть запах сирени, необходимо выжить. А остановить свою кровь можно только одним – убить. Убить кентавров.

Девушка вновь помотала головой из стороны в сторону, как бы отряхиваясь от непрошеных мыслей. Это не ее мысли. Не ее чувства. Это стираются ментальные блоки в ее сознании, поставленные ей в черном храме. Она не умрет. Она выдержит все, что угодно, для того, чтобы продолжить свой путь.

– Ты рождена, чтобы убивать.

– Рождена.

– Чтобы.

– Убивать.

– Убивать.

– Убивать.

– Убивать.

– Убивать.

– Не-е-ет! – закричала Ая в ответ этим голосам в своем сознании, – Я рождена, чтобы жить. Жить!

Ей дорого обошелся этот импульсивный порыв, но и принес некоторое облегчение – голоса утихли, и в глазах немного посветлело. Подтянувшись на руках, Ая поднялась на ноги, держась за дерево.

Она не знала, сколько времени она провела, прислонившись спиной к мощным корням, в попытках отбиться от навязчивых, шипящих голосов черных жриц, болью впивавшихся в ее сознание. Сейчас ее внимание больше привлекало не просто потемневшее, а почерневшее небо. Ая вглядывалась в него, прислушиваясь одновременно к рокоту рева кентавров, которые, как она понимала, расположились не так далеко от этой опушки, на которой она стояла сейчас. Тьма вокруг продолжала сгущаться, и девушка почувствовала, как стремительно, ураганным порывом, ее тело начинает покидать Сила.

– Нет, – прошептала она сквозь зубы, – Начинается… Нет, только не это. Приложив нечеловеческие усилия к тому, чтобы не давать своей же собственной Силе покидать ее, Ая к своему разочарованию обнаружила, что не в силах противиться сама себе. Поток энергии стремительно проносился через ее тело, и был он настолько мощным и неудержимым, что прежние практики в храме не шли с этим ни в какое сравнение.

Осознав, что сопротивление бесполезно и каждая подобная попытка сопровождается только еще более невыносимыми вспышками боли, Ая расслабилась.

Наверно, черные жрицы поняли, что им не совладать с ее волей. И она и шагу не сделает, для того, чтобы приблизиться к армии кентавров. Что ж, Ая была собой довольна, хотя и чувствовала полнейшее опустошение, повлекшее за собой просто нечеловеческую усталость. Она с трудом оставалась держаться на ногах, судорожно цепляясь за дерево, и напряженно вглядываясь в небо, взрывающееся грохотом, заглушающим рев армии защитников ее мира. Ая с некоторой обреченностью поняла, что сейчас произойдет и ничего не могла с этим поделать – только смотреть, не отрываясь, на ставшие совершенно черными, небеса.

Она так напряженно и внимательно ожидала этого, и все же, вспоминая эту ночь впоследствии, понимала, что ожидать такого было просто не возможно, как ни старайся.

Ночь взорвалась очередной вспышкой боли, прошедшей судорогой по ее телу, из-за которой Ая с трудом устояла на ногах и одновременным взрывом черного неба. Вспышки багряно-фиолетового огня окрасили небеса, и Ая увидела, как из пустоты на небе появляется черная кавалькада, о которой говорила ей Миила.

Первым скакал невероятного роста черный всадник в черной, как ночь маске на огромном вороном коне. Задержав внимание на его свите, Ая почувствовала, что ее замутило, но стоило ей отвернуться, закрыв глаза, как волны тошноты усилились, отозвавшись спазмами в животе, а на черном фоне опять возникло лицо лерры Аиды, которая протягивала к Ае руки со скрюченными пальцами. Только сейчас Ая увидела, что руки жрицы покрывают трупные пятна зеленоватого цвета и ей даже показалось, что она слышит тяжелый, чуть сладковатый запах разлагающейся плоти.

– Или ты выполнишь свое предназначение перед храмом Молчащих Пряностей, или станешь первой добычей на пути Дикой Охоты, – жрица довольно и хищно улыбалась, обнажая желтые, неровные зубы.

«Не дать ей дотянуться до меня», – вспышкой раздался в голове Аи ее собственный голос, и девушка с усилием распахнула глаза как можно шире.

Громовые раскаты, рев армии за лесом, вой призрачных псов – все смешалось в сознании Аи, и ей показалось, что она все-таки потеряла сознание и даже начала видеть сон, потому что вдруг чьи-то руки подхватили ее с двух сторон, приподняли в воздух и поволокли над лесом, прочь с пути Дикой Охоты.

Ае показалось, или она видела, как мощные руки метают многочисленные молнии в черную кавалькаду? И не послышался ли ей адский хохот полчищ мертвецов, перерастающий в неистовый вой мятущихся душ? Может, то, что она видит сейчас краем сознания, всего лишь сон, а может она и правда летит по воздуху и чувствует рядом чье-то сбивающееся дыхание и крики.

– Больше не удержу! – сколько в этом восклицании отчаяния и протеста.

– Нет! – чей-то еще голос вторит ему, и Ая почему-то вспоминает о демиургах, втравивших ее в этот Квест.

Я не справилась. Не справилась, обреченно думает Ая, прежде чем окончательно потерять сознание. Если демиурги вынуждены были вмешаться, чтобы помочь мне, все пропало. Я проиграла Квест.

Она не знает, как долго пролежала в этой темноте, и снилось ли ей, или это было на самом деле, как сильные, мощные руки легко оторвали ее тело от земли, и она закачалась в такт движению лошади, летящей в карьер. Наверно, опять сон, подумала она, но на этом силы окончательно покинули ее, и она провалилась в черную спасительную пустоту уже надолго.

Варвара

– Что же это, Мать Всех Эльфов, такое?! – возмущенно вопила Тинь, и ее крохотные щечки окрашивались в бардовый цвет от ярости. На нее уставились три пары недоумевающих глаз, причем под одним глазом на молочно белой коже с каждой секундой наливался синяк, между двумя другими, мужскими, была расцарапана переносица, а третья пара смотрела, ну совершенно ничего не понимая, и оттого еще более хмуро.

– Что же это происходит, я вас спрашиваю? – продолжала патетически вопрошать Тинь, переходя на ультразвук, отчего по лицам всех троих, слушающих ее вопли, пробегала судорога.

– Ты, Дита, как ты могла? Неужели так трудно было хотя бы предупредить Альда с Алистой? Ну неужели они бы не согласились на то, чтобы верховная жрица храма Матери Всех Эльфов, устроила себе заслуженный отпуск? Нахрена было обвешиваться магическими защитами с ног до головы? И как ты могла покинуть Долину Объединения перед ночью равноденствия? Чем ты думала вообще? – черноволосая эльфийка с белоснежной кожей и ярко-красными губами, а также с фиолетовым бланшем под прекрасным голубым глазом, что не могло не радовать с интересом изучающую ее Варвару, скромно потупила глаза.

– Нет, не надо мне отвечать, чем ты думала! – продолжала вопить фея, хотя эльфийка, похоже и не собиралась ей отвечать, – Мне как раз-таки понятно, чем именно! Позор! Позор всему клану Винсонов! Позор мне, старшей дворцовой фее и твоей напарнице! Уж мне могла сказать! – Тинь возмущенно перевела дыхание, решив для разнообразия обратить свой гнев на мужчину, который, похоже, никаким насильником не был:

– А вы, ваше величество! Ну как не стыдно!

– Величество? – недоуменно пробормотала себе под нос Варя, но Тинь, конечно, это услышала:

– Да, дорогая Вариа, познакомься: перед тобой его величество Король Ревертариэль Воинственный, правитель клана Элсуортов! Кстати, отец твоего знакомого!

В тот же миг пазл в голове у Варвары сложился: она поняла, кого напоминал ей, несмотря на распухшие красные уши, расцарапанную переносицу и щеку, черноволосый эльф с длинными спутанными волосами и двумя серебристыми прядями у висков – конечно же, он почти вылитый Верест! Точнее сын почти вылитый отец. Подбородок Ревертариэля немного мягче, лоб шире, а глаза зеленые, но нет никаких сомнений – он отец Верестариэля! О Господи! Да это же значит, что она подняла руку на его величество.

– Не стесняйся, моя девочка, – продолжала между тем Тинь, – Еще мало ему досталось! Реверт, всего ожидала от тебя, но такого! Ты же знаешь, как ночь равноденствия важна для всего снежного народа! Как ты мог оставить храм без верховной жрицы! Неужели настолько не терпелось?!

Реверт совсем не по-королевски пробормотал себе под нос:

– Когда колесо любви запущено, никаких правил и ограничений больше не существует…

– Перестань меня сводить с ума! – перебила его фея, – Прекрати цитировать Кама Сутру!

На этом месте Варвара более чем изумленно вытаращила глаза и сглотнула. Тинь, увидев это, махнула на нее крохотный ручкой:

– Не сейчас, Вариа, не сейчас… – и опять обратилась к Реверту: – А если уж взялся цитировать классику, то имей совесть замечать, что тому самому, чему там не существует ограничений, там уделяется не так уж и много времени, а все остальное – свод правил о долге и чести!

Реверт понурил голову, как Дита перед этим, видимо посчитав, что с Тинь лучше не связываться.

– Если бы я тебя не знала, Реверт, я подумала бы, что ты специально оставил Андов без верховной жрицы, чтобы Элсуорты могли захватить священную гору!

– Алла попыталась захватить священную гору? – недоуменно пробормотал Реверт.

– О, ты все-таки помнишь, что у тебя есть жена и ее зовут Алла! – восхитилась Тинь, – Может, также вспомнишь, что у тебя, как у короля одного из кланов Объединения, есть также верховный правитель и правительница! Вариа, приготовься, я перенесу сейчас сюда Альда с Алистой, – уже спокойнее заметила Тинь Варе.

– Только не Альда! – воскликнул Реверт.

– Только не Алисту! – вторила любовнику Дита.

Но Тинь было не так-то просто сбить с толку. В тот же миг, рядом с ними, на пляже из мелкого белого песка, рядом с кромкой небесно-голубого моря, прямо из воздуха возникли две белоснежные фигуры. Алиста раздраженно отряхивала снег с белоснежных коротких волос, выбивающихся из-под капюшона белого комбинезона, и снег таял, не долетая до земли, а Альд и вовсе весь оказался покрытым инеем и запорошенным белыми хлопьями, как белый медведь в бурю. Даже широкие брови эльфа были тронуты инеем, который в то же мгновение начал таять, спускаясь потоками по лицу эльфа.

– Что за детские шутки, Тинь, – возмущенно воскликнула Алиста, вытираясь, и муж поддержал ее:

– Ты ничего лучше не придумала, как вытащить нас из Снежного Мира на курорт за какой-нибудь час до рассвета.

Тинь же замерла в воздухе, закинув ножку на ножку и скрестив руки на груди, указывая глазами королю и королеве куда-то в сторону. Алиста, которая первая перевела взгляд туда, куда указывала Тинь, тихо ахнула, не веря своим глазам:

– Дитаэль! Дита, дорогая, с тобой все в порядке! – и после секундной заминки уже с возмущением в голосе, – Но почему ты в таком виде?

– Реверт? – взревел Альд, и Алиста ахнула еще раз, и закрыла рот рукой.

Варя с феей понимающе переглянулись и покатились от смеха, наглого и развязного, не стараясь даже скрыть своего совершенно неуместного веселья.

– Реверт, ты жив? – вторила мужу королева, – О, Светлая Мать, в каком ты виде?

– Что здесь, тролль меня раздери, происходит?! – воскликнул Альд, посчитав, что обращаться следует все-таки к старшей дворцовой фее: вид у бывшей верховной жрицы и его неожиданно воскресшего друга-короля Элсуортов был такой подавленный и потрепанный, что похоже, их спрашивать бесполезно: снежные эльфы не захотят уронить свое реноме. А о том, что уронить его этой парочке придется, Альд как-то даже не сомневался. Да и нынешняя верховная жрица, не смотря на веселье, оказалась обладательницей ссадины на щеке и по всему видать, разбитой губы, – лучше спросить Тинь, она выглядела приличнее всех.

– А происходит здесь вот что, Альд, – пропищала фея, – Кое-кто, не будем показывать пальцами, – Тинь скрестила руки и указала крохотными пальчиками на Диту и Реверта, – Совершенно безответственно смотались на сей курорт, поддавшись «закрутившемуся колесу любви»! И не просто смотались, а окружили себя такой магической защитой, что мы с Варией с трудом смогли их обнаружить даже в ночь равноденствия!

– Реверт, ну как же так! – воскликнула Алиста, не решившись, впрочем, сказать вслух, что магическая блокада, по всей видимости, предназначалась для Аллы – зная ее склочный, истеричный характер, мало Реверту теперь не покажется.

Судя по всему, Альд подумал о том же самом, потому что посмотрел на жену, вздохнул и сказал:

– Да уж, влип ты, брат, – и, перехватив взгляд Алисты, поспешил добавить: – Так опрометчиво смылся прямо накануне ночи равноденствия!

Алиста еще больше нахмурилась, и Альд продолжил:

– Не оправдал оказанного тебе высокого доверия! – и, видя, что и это не возымело воздействия на жену:

– Попрал священные законы брака! Больше не смей так делать!

– Альд, – пискнула Тинь, – По системе Станиславского: «Не верю!»

– Вот-вот, – прошипела Алиста, нехорошо уставившись на мужа.

– Эй, короли и королевы, брейк! – поспешила вмешаться Варя, и спорящие недоуменно уставились на нее, а Дитаэль зарделась.

– Я так понимаю, ночь равноденствия на исходе. Пора выбираться отсюда. Свои недоразумения решите завтра, то есть уже сегодня, но в Долине Объединения.

– Я никуда не поеду, – надула красные губки Дита.

– А тебя никто и не спрашивает, – огрызнулась Варя.

– Я тоже считаю, что возвращение в Долину сейчас – не самая лучшая идея, – добавил Реверт, и, увидев, как грозно уставились на него сразу оба верховных правителя, поспешил поднять руку, – Не самая лучшая, но поистине великолепная!

Дита возмущенно фыркнула, и Реверт поспешил ей объяснить:

– Это вынужденные меры, дорогая, ты же видишь, наше убежище обнаружено!

– Так значит, пора официально объявить о наших отношениях? – ядовито прищурилась черноволосая эльфийка.

– Дита, – с усмешкой воскликнул Альд, – Не советую!

– Как это ты не советуешь? – возмутилась Алиста, – Что значит, не советуешь? То есть ты считаешь, что следует и дальше держать Аллу в неведении по поводу похождений ее благоверного?!

– Я совсем не то хотел сказать, милая, – поспешил исправиться король, – Я просто имел ввиду, что не советую сразу ошарашивать Аллу сразу двумя такими неприятными новостями: воскресение мужа,– Реверт недоуменно нахмурился, – И причины, кхм, его мнимой смерти! – тут недоуменно нахмурилась и сама «причина».

– А вы считаете, обязательно сообщать Алле о моем воскресении? – неуверенно спросил Реверт, и, увидев непреклонность в глазах своих правителей, продолжил: – Ну, можно тогда сказать ей, что меня похитили…

– Что?! – на этот раз возмутилась Дита, а Варя сплюнула, – Тебя похитили, троллий сын? Тебя, пожалуй, похитишь!

Варе показалось, что на миг в глазах Альда и даже Алисты мелькнуло сочувствие. Реверт, пожалуй, умеет выбирать женщин. Что же у Вереста за мама такая, что мужу-изменнику сочувствуют все, подумалось ей. Хотя, если она настояла на политическом браке сына из-за своих неуемных амбиций, то конечно, – Варе стало даже жалко на минуту возвращенного короля. Зря я его так, подумалось ей, хотя он, безусловно, это заслужил! Нечего соблазнять верховных жриц накануне ночи равноденствия!

– Тинь, – скомандовал Альд, – Давай, пора!

– Да, пора возвращаться, – подтвердила Алиста.

– Пора, – повторила Варя, и столько обреченности и тоски было в этом ее «пора», что Тинь самым внимательным образом присмотрелась к своей напарнице, но было поздно – Варя поспешила отвернуться, чтобы никто из присутствующих не заметил злых слез, мелькнувших в ее серых глазах.

***

Прыжок… И она в пространственном зале храма Матери Всех Эльфов. Опять этот аромат – горький и свежий одновременно. Не оглядываться. Не думать. Не рассуждать. Она все делает правильно. Ее Сила открыта – Тинь прекрасно перенесет снежных эльфов обратно. А у нее очень важное дело. Сейчас или никогда.

Прыжок… Она в своих покоях верховной жрицы. Хорошо, что удалось найти Диту. Долго эти покои пустовать не будут. Каспер так умилительно прижимается теплой, сопящей, плюшевой мордочкой к ее щеке…

Пушистик, малыш, ты слишком маленький. Тебе нельзя со мной. Опасно.

Но я обязательно за тобой вернусь. Злые слезы. Откуда этот запах? Что он ей напоминает? Впрочем, неважно. Где ее рюкзак, который она собрала в дорогу? Вот. Только самое необходимое… Телефон… Сколько здесь остается ее платьев, подарков Алисты и Альда… Их в любом случае пришлось бы оставить. Не тащить же это все на себе. Проклятая свадьба. Проклятая сорока. Она не может, не хочет, не желает видеть это. Опять этот запах.

Вот кристалл, который дала ей Даниэль. За пазухой карта. Так надежней, чтобы не потерять. Быстро. Не оглядываться. Не останавливаться. Сейчас Тинь занята с переносом, Альд с Алистой разбираются с Дитой и Ревертом. Наверно, и Алла успела к ним присоединиться. Бедный мужик, – усмехнулась Варя. Но некогда рассиживаться. Активируем кристалл. В последний раз целуем в нос Касперского. Я пройду этот чертов Квест, и когда все будет позади, вернусь за тобой, пушистик, обещаю!

Прыжок… И вот уже Варя стоит за пределами Долины Объединения Снежных Эльфов. Если верить карте, следует идти прямо на юго-восток, тогда она благополучно пройдет между Лесом Дриад и Русалочьим Озером, вплоть до ближайшего населенного пункта – Виироса, откуда можно будет нанять экипаж до Аоса – у Вари были местные деньги. Королевская чета никогда не забывала выплачивать зарплату своей верховной жрице.

«Альд… Алиста… Тинь! Что же я делаю», – мелькнуло у нее в голове, и вдруг волна ставшего в последнее время привычным, горького запаха свежести опять ударила в нос. Она все делает правильно. Алиста бы за руку потащила ее на предстоящий праздник, а с Тинь и с Каспером все равно пришлось бы расстаться… Она – старшая дворцовая фея, а он – он еще такой малыш… Варя тяжело вздохнула, подавила тревожное чувство, попытавшееся поднять внутри голову при мысли о покинутой напарнице. Девушка постепенно, но твердо вытеснила это чувство внушением, что то, что она сейчас ощущает – всего лишь состояние, и оно, конечно же, пройдет.

Подумав, Варя решила не снимать с себя пока полог невидимости – кристалл был одноразовым, Дани поскупилась на постоянный. Что ж, и на том спасибо, хорошо, что объемной картой обеспечила. Варя смело шагнула на путь прохождения своего Квеста.

Дайирия

Дайра очнулась оттого, что кто-то провел горячей ладонью по ее плечу, поднимаясь верх, к шее, огромная рука слегка сдавила ее горло и последовала вниз. Охватив холмик груди, железные пальцы больно его сжали.

Нет, не может быть, только не Элион. Она моментально вспомнила последние мгновения в Хацаете – отчего-то было ясно, что она опять на Сьерралиэриэлии, и, нет никаких сомнений, рядом Элион, воплотивший свои угрозы в жизнь. Демон раздери этого демона, – Дайра нервно усмехнулась про себя. Похоже, она влипла. По-настоящему влипла. Их с Нелеей и девушками план провалился. С треском.

Она оказалась во власти асура, и физически он намного сильнее ее. Лейле и Геместосу сейчас не до нее, послушницам храма тоже. Нелея не может покинуть Белый остров, да и если могла бы, откуда ей знать, куда этот урод уволок Дайру. Однако она ожидает этого урода, по совместительству своего жениха, на собственную свадьбу.

Дайра не хотела дать понять асуру, что очнулась, хорошо бы сначала изучить обстановку, но ласки Элиона явственно давали ей понять, что времени на размышления у нее очень мало, можно сказать, совсем нет. Сначала почувствовав, и только затем, услышав треск разрываемой ткани у себя на груди, демиург поняла, что больше выжидать смысла нет. Если она конечно, не хочет остаться перед этим ненормальным без одежды. А она, понятное дело, не хотела.

Поразить асура внезапностью – невозможно. Дайра видела, как сражаются демоны, и знала, что в процессе сражения разглядеть их передвижения в пространстве можно только магическим зрением, и то в глазах мельтешит. С учетом ограничения силы демиурга у нее нет никаких шансов в борьбе с ним.

По сути – она сейчас просто человек. Как там говорили Ирио и Нелея – человеческие женщины редко переживают любовь крылатого воина? Впрочем, она и не надеялась одолеть его, ее задача была просто выиграть время, а потом она что-нибудь придумает. Сконцентрировавшись, девушка с силой оттолкнула руку Элиона и отскочила в сторону.

Результат оказался немного не таким, как она ожидала. Из-за слабости в ногах, возникшей видимо оттого, что она долго пролежала в неудобной позе, Дайра не удержала равновесия и, отскочив, упала. Приземлившись на бедро, она неловко растянулась на каменном полу и отчего-то продолжила падать, нет, не падать – скатываться вниз. Теперь понятно, пол пещеры, в которой она очутилась, находился под наклоном.

Мощная рука асура накрыла ее тонкое запястье и рывком подтянула к себе.

– Жаль, что у нас сейчас нет времени, чтобы в достаточной мере насладиться друг другом, не так ли, лерра жрица? – усмехнулся Элион, устремляя на нее красные лучи из своих глаз, и Дайру замутило от такой самоуверенной ухмылки демона. Впрочем, виновато еще было межпространственное перемещение, но Дайра предпочла думать, что ее тошнит именно от асура.

– Конечно, Элион, – с вызовом бросила она ему, – Тебя уж верно ждут, не дождутся на собственной свадьбе.

Элион опять улыбнулся. Веселое у них складывалось общение.

– Когда я вернусь, милая, ты будешь гораздо сговорчивей, уверяю тебя.

Дайра только сейчас как следует, огляделась и с прискорбием вынуждена была отметить – что да, демонов сукин сын прав. Они находились в небольшой пещере на одном из парящих островов – надо полагать, одном из самых отдаленных и заброшенных. Причем пол в вырубленной пещере находился под таким угрожающим наклоном, что скользя по нему взглядом, невольно кружилась голова – кружилась просто от ощущения той пустоты, которая пусть и не обозревается, но реально начинается прямо на выходе из пещеры. На какое время этот маньяк намеревается оставить ее здесь? Это не пещера, это настоящая пыточная камера, здесь невозможно даже нормально выспаться, страх не даст, а последствия бессонной ночи, проведенной на ногах, уже начали давать себя знать.

Сейчас асур покинет ее, и Дайра останется здесь одна: она осторожно отступила от Элиона, который ослабил хватку, и положила руку на выступ в стене. Как глупо все получилось! Ирио с Меленой должны были перебросить ее к Лесу Друидов, миновав который, должны пойти поселения. Оттуда Дайра и намеревалась попасть в Аос. Однако она скорее не выдержит, уснет здесь и во сне скатится вниз, чем попросит мерзавца Элиона о пощаде. Наверняка в этом же самом острове есть и другие помещения, и, пожалуй, Элион ждет ее мольбы.

Дайра только плотнее сжала губы и нахмурила брови, отвернувшись, давая Элиону понять, что разговор окончен. Собственно, она и не собиралась с ним беседовать.

Элиону это понравилось.

– Я рад, что ты не похожа на других женщин своего племени, – сказал асур, от которого не укрылся ни ее страх, ни напряжение, ни даже принятое решение, – Ты ведь не попросишь меня о более комфортных покоях, верно, жрица Дайра?

– Покоях? Элион, если это – покои в твоем понимании, то я – королева эльфов. Может, прекратишь это представление? Ты же знаешь, что меня будут искать. И найдут.

– А зачем крылатому народу тебя искать? Храму Познающих Ветер возвращена жрица, повсюду празднуется ее возрождение, к тому же скоро свадьба наследника Правящих Крыльев, и всем опять-таки будет не до тебя. А после прохождения испытания Атини и Абигора, и женившись, я потребую себе право взять на свой остров наложницу. И угадай – откажут мне или нет?

– Какое испытание, Элион! Ты покинул своих крылатых братьев и сестер из-за собственной похоти! Ты покинул небо боя!

– Замолчи, жрица, или мне придется заставить тебя замолчать. И вряд ли тебе это понравится. Вскоре ты станешь моей официальной наложницей, и научишься должному почтению по отношению к своему господину!

– Твоя жена никогда на это не пойдет!

– Моя жена сделает все, что я ей скажу, просто для того, чтобы быть рядом со мной.

– Ты ошибаешься, Элион, – раздался тихий печальный голос Нелеи, и белокрылая невеста вошла в пещеру.

И Дайра, и Элион раскрыли рты от изумления. Сколько она там стояла? Слушала их перепалку.

– Как ты могла покинуть Белый остров, женщина? – опешил асур, но Нелея даже не смотрела на него. Ее пылающие красным огнем глаза были устремлены на Дайру, на разорванную сорочку на ее груди и мелькающую в складках белого одеяния нежную, в розовых ссадинах, кожу. Поморщившись, как будто слова жениха были чем-то вроде писка мерзкого насекомого, Нелея тем не менее ответила ему, но смотреть продолжила на свою человеческую подругу.

– Чтобы называть меня женщиной, ты должен быть мужчиной, Элион. Моим мужчиной. А ты никогда им не станешь. А ты, Дайра, готовься. Ты отправляешься к Лесу Друидов. Там тебя уже ждут Ирио с Меленой – они держат портал. У них все необходимое тебе в дорогу. Удачи тебе, подруга!

– Что ты несешь, женщина? – красный огонь в глазах демона полыхнул с неистовой яростью, – Перед лицом Ветра и Сердца Асуров ты станешь сегодня моей женой, и как твой будущий господин, я приказываю тебе – отправляйся обратно на остров и жди, пока я прибуду за тобой, как и полагает! А эта человеческая жрица станет моей наложницей сразу же после нашей свадьбы, хочешь ты этого или нет! – Асур хотел схватить Дайру за руку, но она вовремя предугадала эту его попытку, отскочив к Нелее и встав за ее плечо, поддерживаемая белым распахнутым крылом асура.

– Все кончено, Элион. Разве ты еще не понял? – тихий голос Нелеи звучал, как треснувший лед, – Она не будет принадлежать тебе. Ни она, ни я, – выдержав паузу, она добавила: – Раньше ты не хотел меня, теперь тебя не хочу я.

Элион насмешливо скрестил на груди руки. Он знал, что перевес силы на его стороне. И не так уж глупа его невеста, чтобы так вот открыто противостоять ему!

– Я повторяю еще только один раз, женщина! Твои желания никого не волнуют! – в стальном голосе асура послышались угрожающие нотки, – Уйди с моей дороги и вернись на остров. Я никому не скажу, что ты нарушила обет.

– Ты думаешь, что я смогу смолчать о том, что ты покинул небо боя? Чтобы украсть то, в чем тебе было отказано Правящими Крыльями нашего народа и самим Сердцем Асуров?

– Это не твое дело, женщина. Уйди. И я закрою глаза на это твое неповиновение.

Вспышка багрово-оранжевого света, возникшая между ними, осветила пещеру, окрасив все вокруг в карминовые, алые тона. Прямо между Элионом и Нелеей появился столб света, который был уже знаком Дайре после этой ночи. Появившаяся следом Принцесса – крылатый феникс с перьями в пылающих волосах, платье из струящегося жидкого огня и с широко распахнутыми огненными крыльями медленно повернула голову к Элиону.

Все трое невольно прикрыли лица от исходящего от нее жара, который только усилился, как только Принцесса Феникс начала говорить.

– Ты жаждешь неистовой любви, Элион? Запретной и необузданной? – голос Принцессы лился как потоки пылающей лавы, в нем было все – от бурлящей, янтарной жажды жизни до черного пепла, который придавал нотам ее речи волнующую хрипотцу.

Феникс слегка приподняла руку, и потоком горячего воздуха Элиона отнесло к стене, впечатав в свод пещеры. Он смотрел на Принцессу во все глаза, не в силах поверить в происходящее.

– Я дам тебе запретные объятия, Элион. Но ты сгоришь в огне любви феникса, как сгорела бы жрица моего храма от любви демона, – продолжала Феникс.

Она повернула изящную головку к девушкам, и глаза ее потеплели – холодное пламя, бушующее яростью на их дне, сменилось ровным желтым, почти белым светом.

– Спеши, жрица Даиира. Ночь равноденствия на исходе, и тебе надо успеть покинуть Парящую Долину, пока есть возможность уйти через портал.

– Принцесса Феникс! – внезапно воскликнула Нелея, прикладывая руки к груди в знак высочайшего почтения. – Позволь и мне покинуть Парящую Долину! И этот мир, – совсем тихо, почти шепотом добавила она.

Элион потрясенно уставился на невесту. Казалось, он видит ее впервые. То, что она сказала сейчас, ее слова настолько ошеломили его, что он, крылатый воин, был не в силах сказать ни слова.

– Что ты говоришь, Нелея, – начала Дайра, но одного взгляда Принцессы Феникс было достаточно. Чтобы она замолчала.

Принцесса пристально посмотрела в глаза белокрылого асура.

– Я не могу позволить тебе уйти, Нелея, – наконец сказала она, – Я всего лишь жрица, давшая обет Сердцу Асуров. И оно не отпустит свою дочь, не смотря на горе, которое ее постигло.

По щеке Нелеи скатилась слеза. А Феникс между тем продолжала:

– Я не могу. А твоя подруга может, – она улыбнулась и озорно подмигнула девушкам, – Только надо спешить. Пространство уже не столь податливо, как в полночь.

– Дайра! Быстрее! – Нелея дернула Дайру за рукав, выводя из ступора, в который девушка впала после того, как до нее дошел смысл того, что только что сказала Феникс, – Прежде чем уйти через портал, помоги мне! Протяни коридор в другой мир!

– В какой? – ошалело спросила Дайра.

– Мне все равно!

Демиург попробовала открыть портал, о котором говорила Нелея, и заметила, что Феникс оказалась права – пространство уже почти не слушалось ее. Ближайшей планетой, до которой она смогла дотянуться в межзвездном пространстве, оказалась Терра. Но как асуру жить в мире, где отсутствует магия? Дайра удивленно смотрела в созданное только что пространственное окно, где из-за стен белого света виднелись серые, сверкающие на солнце окнами здания многоэтажек, слышался гул машин и казалось даже, доносился запах шумных магистралей.

– Ты не сможешь, Нелея, – только начала она, но белокрылая дева внезапно шагнула в открывшийся межмировой портал, сложив крылья и раскрыв для равновесия руки. Нелея таяла в белом свете на глазах Дайры, и та с удивлением увидела, как огромные, пушистые белые крылья превращаются в причудливый, тонкий узор на обнаженной спине девушки – просто искусно сделанную татуировку, и ничего более.

– Нет! Нелея, нет! – рев асура заставил Дайру поднять руки к вискам.

А Принцесса Феникс махнула огненным крылом в сторону асура и он исчез.

– Что с ним?

– Он оказался в храме. Ему есть, что обсудить с Правящими Крыльями своего народа. Твоя очередь, жрица Дайра. Шагай в свой портал – крылатые подруги заждались тебя, а им еще нужно вернуться обратно, на праздник, в честь моего возвращения.

– Так значит, не будет свадьбы? – запоздало сделала вывод Дайра.

– Свадьбы… – усмехнулась принцесса с карминовым цветом кожи, – Как бы Элиона не разжаловали из крылатых воинов. Я не собираюсь скрывать ничего от Геместоса и Лейлы.

– Но ты ведь могла перебросить его в храм еще раньше!

– Я должна была дать ему шанс.

– Какой шанс?

– Увидеть самому последствия своего вероломства.

– Ты о Нелее?

Принцесса Феникс кивнула.

– Не волнуйся за нее очень сильно. Сердце ее разбито, но в Парящей Долине, замужем за Элионом или нет, ей было бы хуже, поверь. И для него было бы хуже. Ведь он не безнадежен, Даиира. Никто из крылатого народа не безнадежен… Но, бывает, так тяжело не оступиться…

Дайра кивнула. Удивительно, но она не чувствовала к Элиону неприязни. А посмотрев в его лицо, после того, как он увидел, как шагает его невеста в другой мир и как теряет свои крылья, ей было его почти жалко. Да, все же почти. Он сам виноват, что все так получилось.

– Спасибо, Феникс.

– Спасибо, Даиира. Ты вернула меня к жизни. Не каждый был бы на это способен. Пора.

Такой Дайра и запомнила Принцессу Феникс – гордую, мудрую, величественную. Сияющую девушку с нежно карминовой кожей, перьями в длинных волосах и огненными крыльями за спиной.

Взглянув на Феникс в последний раз, Дайра подошла к краю пещеры и шагнула в окно портала.

Варвара

Ее разбудил холод. Разбудил? Разве она поспала хоть немного? Варя постаралась поуютнее закутаться в шерстяной плащ, и поняла, как сильно затекли руки и ноги от неудобной позы. Холодно, потому что потухли угли костра. Варя побоялась подбрасывать в него ветки, точнее передвигать одно большое дерево, прежде чем лечь – вдруг загорелась бы вся поляна, на которой она устроилась на ночлег. Как ни старалась она очистить ее от многочисленных сухих иголок, напоминающих сосновые, все без толку. А другие места для предполагаемого ночлега и того хуже.

Что ж, значит, удалось поспать хотя бы немного. Она боялась, что ее стоянка может загореться. Сейчас вокруг только предрассветная сырость, и еще туман. Что-то непохоже это место на то, что нарисовано на карте. И совсем не ощущается здесь присутствия дриад. Она должна перейти Лес Дриад насквозь, но вчера за весь долгий день пути так и не встретила ни одну лесную нимфу.

Вчера она не думала об этом, стараясь не останавливаться и не сбавлять темп. Один или два раза даже решила перейти на бег, но тут же задохнулась под тяжестью рюкзака и обругала себя за эти попытки. Во-первых, бежать после бессонной ночи, сопровождаемой множеством приключений, глупо, а во-вторых, она просто вспотеет, как конь, и малейшего дуновения освежающего ветерка будет достаточно для мерзкого першения в горле и полного носа соплей, а то и скачка температуры.

А останавливаться, чтобы переодеться – на это просто нет времени, не стоит забывать, что дорога каждая минута. Ей предстоит, как минимум неделю провести в пути, судя по карте, прежде чем она выйдет к ближайшему населенному пункту, а запасы еды у нее не безграничные. Каша, орехи, какие-то бобовые, сушеные фрукты и овощи, конечно, утоляют голод, но не так, как хотелось бы. К тому же свежий воздух всегда способствует пробуждению аппетита, по крайней мере, у нее.

Ноги после вчерашнего перехода гудели, но нельзя особо рассиживаться. Ей показалось, или она слышала внизу журчание ручья? Вчера ей было не до того, чтобы проверять, она просто рухнула на землю, закутавшись в шерстяной плащ, и чуть не заплакала с досады, когда поняла, что неплохо бы развести костер. Как она искала впотьмах хворост, сколько раз упала и как несколько раз проходила мимо своей стоянки, лучше умолчать.

Она думала, что потеряла свои вещи, и главное плащ навсегда, и уже начала паниковать, когда сказала себе, что завтра, при свете дня, обязательно найдет все это, и тут же наткнулась на свой небольшой лагерь, состоящий из рюкзака и плаща, мимо которых она несколько раз умудрилась пройти, прижимая к груди огромную охапку хвороста.

Конечно, этого бы ни за что не хватило для костра, ей просто повезло – недалеко лежало, видимо поваленное ветром, дерево. Конечно, стоило особого труда подтащить его к костру и сжигать понемногу, подвигая в костер. Разрубить его на дрова Варя не могла – у нее просто не было топора. Да даже если бы и был… Она реально смотрела на свои способности дровосека – в лучшем случае она пару раз попала бы по стволу, а в худшем ей пришлось бы ползти к Аосу на руках для прохождения Квеста, и то не факт.

Пригревшись у костра, она поняла, что устала до такой степени, что ни за что не сделает больше ни одного лишнего движения, даже, чтобы поесть. Есть на ночь вредно, решила она, и провалилась в некоторое подобие сна – назвать полноценным сном постоянное вздрагивание от каждого шороха, крика ночной птицы, скрипа веток и даже далекого воя, как-то язык не поворачивался.

Но усталость была такой сильной, что не было сил даже как следует испугаться, и ноги так гудели после суток, проведенных на них, что Варя отчаянно пыталась поспать хоть немного, но только-только начинала она погружаться в темноту, как какой-то звук снова будил ее, и она вздрагивала. Да, реальность путешествия в Аос превзошла все ее ожидания.

Утром, спустившись на негнущихся ногах к ручью, Варя удовлетворенно заметила, что он чистый и глубокий.

Плюнув на все страхи простудиться, заболеть и умереть, и очень спеша, боясь, что передумает в последнюю минуту, девушка сбросила с себя одежду, и шагнула в холодную воду, содрогаясь и стараясь двигаться как можно быстрее.

Окунаться в источники летом ей было всегда тяжелее, чем нырять в прорубь зимой: зимой незамерзшая вода по температуре выше, чем воздух вокруг, поэтому, заходя в нее, чувствуешь, что переходишь из очень холодной среды в менее холодную.

Зимой у проруби страшнее всего раздеться, но вокруг всегда толпа смеющихся подружек, а недалеко – отвернувшихся парней, которые уже окунулись и ожидают девчонок. Сейчас же на это безумие она пошла одна и в полусознательном состоянии, но это было необходимо для того, чтобы освежиться после ночи и усилить кровообращение.

От холода воды в ручье у нее, как всегда, немного перехватило дыхание, и она его медленно восстановила. Вода доходила ей до середины бедра, и она, решившись, резко опустилась вниз, на корточки, представляя, что ее тело сейчас такое же холодное, прозрачное и жидкое, как и окружающая его вода, а раз так, то просто некому чувствовать холод. Непонятно как, но это всегда работало.

Выполнив несколько приседаний, Варя погрузилась в ручей с головой, и выскочила на берег, схватила захваченное полотенце и начала растираться. Теплоотдача не заставила себя ждать – кожа ее покраснела, и парадоксальным образом ей стало тепло. Попрыгав немного и выполнив несколько йоговских асан, Варя наконец, почувствовала себя человеком.

Зачерпнув воды в котелок и наполнив ей легкую мягкую бутыль, она пошла обратно на место своей стоянки. Вчера она осталась без ужина, но сегодня пропускать завтрак не собирается ни за что.

Несмотря на утреннюю свежесть, Варе удалось быстро разжечь костер. Все-таки земным зажигалкам и спичкам далеко до магически заряженных их аналогов этого мира. Поставив котелок с кашей на огонь, она принялась изучать карту.

Странно, согласно карте и компасу на ней, она ни на йоту не отклонилась от заранее просчитанного маршрута, но деревья вокруг все больше хвойные, очень ароматные. И аромат этот как-то странно знаком, что-то напоминает, никак не вспомнить что. Варя сделала над собой усилие, чтобы продолжить мысль – почему то это оказалось сложно. Видно, показалось.

Так вот, Лес Дриад должен состоять в основном из дубов, если верить рассказам Тинь. А здесь ни одного. Вспомнив о Тинь, Варя нахмурилась – что же она наделала! Она вспоминала свой уход из Долины Объединения и не могла поверить тому, что так все и было. Межпространственные прыжки, мысли, сборы – все это смешалось в какую-то вязкую субстанцию, которая отказывалась разделяться на несколько составных… Тинь, Алиста, Альд, Иэла… Они наверно рвут и мечут. Как там ее лошадь, Сиффи? И ее котенок? И Сеиэль? И… Больше она ни о ком думать не желает. Хотя о чем это она?

Они наверно, наслаждаются праздником, пиром, танцами, игристым вином, которое бьет даже из фонтанов, чудесной музыкой, веселыми играми – это же эльфы. Все у них обязательно должно быть изящным, красивым, веселым… Какую же глупость она сделала! Поговорила бы с Алистой, та бы поняла. Поговорила бы, и что бы изменилось? Каспер слишком маленький для перехода, и достаточно ей рюкзака за спиной – оттягивать руки еще стремительно набирающим вес ирбисом… Нет уж, увольте! Только… попрощалась бы с Тинь… По-человечески.

По-человечески, это значит, с множеством лишних слов, а то и слез. У Тинь теперь новая напарница. Хотя не такая уж и новая, скорее хорошо забытая старая. А Сифф… Сиффи не ее лошадь, к сожалению. Хотя это ничего не меняет. Вспоминая нежный бархатистый нос, доверчиво утыкающийся ей в живот, или чешущийся о бедро… Огромные, светло-голубые глаза на песочного цвета морде…

Да ничего бы не изменилось! Может, она покинула бы Долину Объединения позже, но покинула бы, и переход был бы таким же… Непростым, как принято в Квестах этих ненормальных демиургов, играющих в чужие судьбы, как люди в выдуманные персонажи компьютерных игр. Остается только надеяться, что Тинь не будет злиться настолько сильно, когда найдет оставленную ей записку. А когда прочитает ее Алисте и Альду, те, быть может, станут меньше упрекать ее в неблагодарности.

От невеселых мыслей Варю отвлекло шипение углей, поливаемых водой вперемешку с кашей, убегающей из котелка и запахом гари. Да уж, походная каша удалась! В другое время вряд ли бы она стала есть пригорелое месиво, но сейчас было не до капризов – следует беречь припасы, учитывая, что их с собой в обрез, а половина котелка с выкипевшей водой оказалась на углях.

Да, мрачно улыбнулась Варя, повариха из нее никакая. Видимо, кулинарные изыски, в изобилии появляющиеся из ее рук во время недолгого, но такого болезненного брака, навсегда отбили у нее желание готовить. А где у женщины нет желания – там, понятно, мало что может получиться.

С такими философскими мыслями Варвара закончила завтрак, перемыла посуду, уложив ее в специальное отделение рюкзака, и, глубоко вздохнув, отправилась дальше.

Чем дальше она шла, тем больше ее удивляли метаморфозы природы – странный все-таки этот Лес Дриад – который совершенно без дриад, и эта сырость – которую она поначалу приняла за утреннюю – чем дальше она удалялась от Долины Объединения, тем чаще встречалась на ее пути вода: в лужах, прудах и мелких озерах, вместо обещанного ей картой Русалочьего Озера и полноводной Голубой реки, текущей из него.

Исчезли даже немногочисленные ручьи, а сырость от стоячей воды, казалось намертво стала в воздухе. С каждым часом деревья вокруг росли реже и были все меньше и меньше ростом, в конце концов, их прочно заменили кустарники.

Интересно, удастся ли ей расположиться на ночлег в такой сырости – Варя видела, что зашла в болотистую местность, и несколько раз думала даже повернуть обратно, обойти, но это значило бы отклониться от карты, а в «спортивном ориентировании на местности», она как-то никогда не была сильна. Хорошо, что эльфийские карты объемные, с встроенным движущимся компасом, чем-то напоминающие газеты из фильма про Гарри Поттера – с ориентирами на местности земного происхождения, ей, несомненно, было бы в сто раз сложнее.

Однако надо постараться как-то миновать эти болота до вечера – но, сколько Варя ни шла, они не кончались, наоборот, ей пришлось подобрать длинную палку и использовать ее в качестве дорожного посоха, проверяя, можно ли ступать дальше. Она понимала, что стоит ей увязнуть в болоте, и эта импровизированная трость не спасет – оставалось надеяться на магический кристалл, подаренный разумным Озером в Обители Матери Эльфов – все-таки он должен действовать в любой водной стихии, так что захлебнуться он не должна.

Захлебнуться-то не должна – оптимистично посмотрела Варя на свои мысли, это факт, но вот если ее намертво засосет чавкающая, вязкая, тягучая жижа – ей грозит банальная смерть от голода и жажды – там, внизу… Ну, или пиявки высосут ее досуха. Интересно, здесь есть пиявки? Эта мысль заставила ее подпрыгнуть и начать еще более тщательно ощупывать палкой место, куда она готовилась наступить.

Роем вертящиеся мысли о предполагаемой гибели начисто отбили у Вари аппетит и желание остановиться передохнуть – она хотела как можно скорее пройти эти болота: должно быть, рисунок на карте просто не соответствует масштабу, это значит, что она с каждым шагом приближается к Лесу Дриад и Русалочьему Озеру. Да, должно быть, так и есть.

Солнце стремительно катилось к горизонту, окрашивая пронзительно-голубое небо розовыми, лиловыми и сиреневыми сполохами. Оно как будто нарочно спешило покинуть небосвод, и Варя провожала его раздраженным от беспомощности взглядом. Как она ни старалась идти быстрее, и как ни рассчитывала миновать болота до исхода дня, ничего не получилось: наоборот, вязкая, ненадежная почва под ногами встречалась все чаще и чаще, и Варе приходилось петлять, отчаянно стараясь не сбиваться с заданного направления. Вопреки ожиданиям, не усилился стрекот цикад, сопровождающий ее днем, и периодическое кваканье лягушек. Наоборот, природа, казалось, погружалась в сон с наступлением ночи, и Варе это отчаянно не нравилось.

Прошлой ночью она вздрагивала от каждого звука, от каждого шороха, но накатывающая тишина сейчас пугала ее еще больше: что-то зловещее было в ней, и девушка усиленно гнала прочь мысли о том, что будет, если что-то случится с ней прямо здесь, прямо сейчас, посреди этого проклятого болотного края.

Солнце село, напоследок окрасив кромку неба розовым, и как по команде, стремительно и быстро, начало смеркаться. Варя не представляла, как устроиться на ночлег среди этих бесконечных чавкающих кочек, и время от времени появляющихся запахов сырости и затхлости, не смотря на то, что вокруг не было недостатка в свежем воздухе. К тому же, с наступлением сумерек болота окрасились туманной дымкой, которая стелилась над землей, окутывая ее ватным плащом.

Взобравшись на небольшой холм, где было относительно сухо, Варя решила просидеть на нем всю ночь: страх придавал ей силы, стремительно вырабатывая адреналин, и видимо из-за этого она не чувствовала усталости. Она вообще ничего не чувствовала, кроме нарастающего чувства тревоги, отчаянья и подступающей паники. Вспомнив о том, что не ела ничего с самого утра, Варя достала из рюкзака орехов и вяленых овощей в специях. К ее радости, удалось соорудить небольшой костер, но ввиду отсутствия вокруг сухих веток, греться ей предстоит недолго. Девушка вытянула над огнем руки, стараясь максимально впитать излучаемое им тепло.

В голову как назло лезли прочитанные книги фентезийного жанра, чьи авторы считали своим долгом насытить болота в своих повествованиях многочисленными зомби, упырями и прочей нечистью, падкой до свежей человеческой крови. Она понимала, откуда у человечества изначально брались подобные легенды и сказки о болотах: из-за естественного разложения органических остатков и самовозгорания метана и фосфина, возникает иллюзия так называемых болотных огней причудливой формы, порой даже в виде небольших шаров.

Эти огни распространяют неяркий, голубоватый и даже зеленоватый свет, который как будто перемещается в пространстве, стоит к нему приблизиться. Чаще всего подобные огоньки видны ночью на болотах, кладбищах, в склепах – загадочные и неуловимые, они являются прекрасным подспорьем для создания любой легенды, сказки и просто сплетни.

Варя старалась заранее настроить себя не пугаться, если вдруг увидит в этом тумане, который становился все гуще, и как ватные хлопья окутывал холмик, на котором она сидела, оставляя невредимой только его макушку, огни странного цвета.

И существует еще одно основание для появления легенд об упырях на болотах, и это обоснование нравилось Варе гораздо меньше. История скандинавских стран, в изобилии обладающих торфяными залежами не раз повествовала о том, как преступников и прочих особ, чем-то не угодивших органам правосудия, топили в болотах, иногда предварительно удушив.

А последующие торфодобытчики, практически в наше время не раз находили чудесным образом сохранившиеся тела людей, принадлежавших к древним временам, пострадавшим от правосудия своего времени. Тела настолько хорошо сохранялись, что казалось, были погребены совсем недавно: сохранялись даже прически, которые носили в древние времена, и в желудках даже находили остатки пищи. Но это современная наука могла позволить себе объяснить сей феномен: просто болото являет собой так зазываемый «торфяной мавзолей», прекрасно консервирующий мертвую плоть. Что ж, раньше, до научно-технического прогресса, людям приходилось придумывать свои объяснения подобным «находкам» – а что можно придумать, когда находишь тело человека, погребенного давным-давно, о чем свидетельствуют его прическа, одеяние, головной убор – целехоньким, как будто только что почившим?

Варя старалась успокоить свою разыгравшуюся фантазию, как могла, но ей плохо это удавалось. Хорошо, говорила она себе, наблюдая, как тлеют угли от нескольких веток, что ей удалось раздобыть здесь. Пусть так и есть, и болото консервирует тело так, что ни один бальзамист не подкопается. Но ведь это там – на родной далекой Земле, отсталом техногенном мире, где, по словам Тинь, отсутствует магия.

А здесь – мало ли какой сумасшедший некромант наложил какое заклинание, прежде чем умертвить кого-нибудь? Или того не лучше – опутал заклинанием участок болот, на который хватило его гнусных колдовских сил, для поднятия зомби себе в службу? Или что-то в этом роде – Варя не очень-то разбиралась в упырях и некромантии, все-таки прочитанные книги – это всего лишь книги, каждая живущая по своим законам, предписанным ей автором, а как здесь на деле, в этом мире, Сьерралиэриэлии – тролль разберет!

Огонь потух, и Варя вздохнула – вряд ли она уснет здесь, но в любом случае, стоило экономить силы – попытавшись поуютней закутаться в эльфийский плащ и пристроив рюкзак под голову, она попыталась уснуть.

Разбудило ее какое-то движение. Она осмотрелась вокруг – никого, и по-прежнему не слышно ни шороха, ни звука, ни движения, но ощущение такое, как будто что-то движется, приближаясь к ней.

Вглядевшись в туман, окутывающий ее холм, она увидела, что он стал таким подвижным, как будто превратился в единую живую субстанцию цвета парного молока, которая текла, струилась, обволакивала. Не успев как следует испугаться метаморфоз, произошедших с туманом, Варя наверстала упущенное, увидев таки в отдалении целую процессию сине-зеленых огней, медленно, но неумолимо движущихся в ее сторону.

Страх заставил ее окоченеть, впасть в ступор, она замерла, не в силах пошевелиться. Однако долго оставаться в таком состоянии было невозможно: процессия странных огней приближалась, и теперь Варя застыла уже нарочно: во-первых, вокруг темно, и кто бы там ни был – может он, или они ее и не заметят, невелика, конечно, надежда, но попытаться стоит.

Во-вторых, шальную мысль спуститься и спрятаться в густом тумане, Варя отринула как совершенно неподходящую: этот туман казался совершенно самостоятельным живым существом, и она ни за что не хотела его касаться: девушке казалось, что он затянет ее не хуже болота. Оставалось только, выпятив от ужаса глаза, таращиться на приближающиеся сине-зелено-голубые сполохи, летящие над туманом, и, казалось, покачивающиеся, как будто в такт шагам.

Приближающиеся огни оказались странной процессией прозрачных фигур в капюшонах, как будто сотканных из ночного воздуха и тумана. Каждый из призраков нес над широким рукавом прозрачного плаща мерцающий шар – сине-зеленоватого цвета. Фигуры были, насколько Варя могла судить высокими, и хоть они как будто парили над землей, все равно создавалось впечатление, что они немного покачиваются в воздухе, как бы в такт шагам. Прозрачные и дымчатые, освещаемые огнями в своих руках, они с каждой минутой все ближе подходили к холму, на котором устроилась Варвара.

Ей ничего не оставалось, кроме как смотреть на них – рядом, в специальном отделе рюкзака лежал нож, но что он может сделать с теми, кто создан из тумана и ночного воздуха? Как защититься им от призраков?

Приблизившись на расстояние вытянутой руки, так что Варе были хорошо видны черные проемы, мелькающие в прорезях их глубоко надвинутых капюшонов, призрачная процессия, вопреки самым худшим ожиданиям девушки, проследовала мимо холма, на котором она сидела. И Варя уже совсем приготовилась перевести дух, решив, что на этот раз ей крупно повезло, когда от перемещающейся в тумане колонны фигур в капюшонах отделилась маленькая фигурка и направилась прямиком к подножию Вариной стоянки.

Не нужно было обладать хорошо развитым логическим мышлением, чтобы понять, что перед ней – ребенок. На призрачной фигурке отсутствовал плащ, но она все равно была прозрачная, дымчатая. От остальных эту фигурку отличала еще и круглая детская головка, на которой то и дело угадывались ушки, большие доверчиво распахнутые глаза и даже открытая детская щербатая улыбка – в зависимости от концентрации тумана и колебаний воздуха.

И в маленькой призрачной руке малыш нес огонек ярко-оранжевого цвета, вот, пожалуй, и еще одно отличие.

Здесь страх окончательно покинул Варю. Хотя особой чадолюбивостью она не отличалась, бояться ребенка было просто глупо – будь он даже самый-распресамый призрак. Она никогда не хотела детей в принципе, но всегда испытывала прилив нежности, ну, может только с самой маленькой капелькой раздражения, наблюдая за пупсами подруг. А уж племянник от обожаемой сестры Артемка и вовсе был вне конкуренции. Отчего-то Варе и сейчас казалось, что этот призрак, тянущий к ней руку, зовущий спуститься – мальчик.

Что ж, ее зовет ребенок. Призрачный ребенок, призывающий присоединиться к не менее призрачной процессии, шагающей в тумане по болоту, но, тем не менее, ребенок. Варя не умела отказывать детям – она поплотнее закуталась в плащ, закинула на спину рюкзак и спустилась с холма, тоже в ответ протянув руку маленькому призраку с оранжевым огоньком у груди.

Это было удивительно, но как только прозрачная, дымчатая ладошка доверчиво скользнула в протянутую ею руку, девушка почувствовала волну тепла, вопреки тому, что призраки, по фентезийным книгам, должны быть нейтральной температуры или и вовсе пониженной.

Еще больше ее удивило, когда она уловило едва различимое движение воздуха и вслед за этим услышала тихий, нежный и мелодичный голос, говорящий как будто шепотом, но Варя при этом прекрасно различала каждое его слово:

– Пожалуйста. Пойдем со мной. Ты очень нужна нам.

– Кому – вам?

Тихий вздох, и даже как будто всхлипывание.

– А если я скажу, что ты мне нужна, пойдешь? Но им тоже нужно помочь, мы теперь связаны.

Опять вздох. Даже всхлипывание.

– Все связаны.

– Конечно, пойду, ты только не плачь больше, – попросила Варя. Одно дело, успокаивать живого карапуза, думала она – его можно отвлечь, растормошить, расцеловать в обе щеки в конце концов и подуть на ушибленные коленки, а как утешать маленького, такого печального призрака, который только что так доверчиво улыбнулся ей и вложил крохотную прозрачную ручку в ее ладонь?

– Пойдем. Ты очень нужна.

– Я только захвачу свою палку, ладно? Тебе не страшно, а я могу провалиться в болото.

Ей показалось, что малыш засмеялся.

– Ты никуда не провалишься, ведь я пригласил тебя.

«Пригласил», значит, точно – мальчик. Варя сделала несколько неуверенных шагов рядом с призраком, стремящимся догнать ушедшую вперед процессию, когда поняла, что ступать ей твердо и удобно, не так, как весь предыдущий день и вечер.

Они нагнали колонну призраков в капюшонах, но никто не оглянулся и не обратил внимания на них, и Варя с малышом держались несколько поодаль. Удивительно было шагать в этом тумане, держа в своей ладони прозрачную, но теплую ручку этого карапуза, среди ночи, по колено в молочно-белом тумане.

– Куда мы идем?

– Мы выходим на Последнюю Дорогу.

– Я не очень-то хочу на последнюю, малыш.

– Она последняя для нас, для таких как… Как мы.

– Что ж, веди меня, мой маленький проводник.

Ей показалось, что призрачный ребенок улыбнулся, и тепло от него стало ощущаться еще лучше.

Туман закончился также внезапно, как начался вчера вечером. Просто вот он только что был – и вот обрывается, а перед ними совершенно целая, широкая, мощеная камнем дорога, на которую вышла вся впереди идущая процессия призраков. Ступив на плиты, Варя к своему изумлению отметила, что призраков здесь намного больше, и далеко не все из них были в капюшонах и несли в руках блуждающие огни. Неяркий свет двух лун, мерцающий из-за бегущих в небе облаков, то тут, то там давал возможность увидеть фигуры в длинных хитонах, бриджах и высоких жокейских сапогах, и даже в нарядных, пышных бальных платьях. На миг Варе даже показалось, что она сейчас потеряется среди всех этих полупрозрачных фигур, которые стремились куда-то, совершенно не обращая на нее внимания.

Но теплая, невесомая ладошка в ее руке вопреки всем законам физики держалась за нее крепко, и Варя со своим маленьким проводником не отставали от идущей впереди встретившейся ей на болоте призрачной процессии.

По Последней Дороге шли не только призраки – то тут, то там Варе встречались странные маленькие человечками с мордочками, напоминающие звериные. Они мелькали в толпе, но когда видели Варю, смотрели не нее долгим, изучающим взглядом, и, как будто хотели что-то спросить, но сохраняли молчание.

Некоторые призраки не двигались вперед – они поодиночке и целыми компаниями сидели по обочинам и тихо, заунывно пели, раскачиваясь в такт.

– Почему они сидят здесь? – спросила Варя своего маленького проводника, и малыш грустно ответил:

– Они так давно встали на Последнюю Дорогу, что забыли, куда шли.

– А почему не повернут обратно?

– Они не могут, – грустно ответил призрачный мальчик, – Повернуть обратно не могут, и достичь своей цели тоже не могут.

– А вы?

– И мы не можем, хоть и стараемся каждую ночь, – малыш помолчал и добавил, – Только живой человек может помочь нам. Помочь им. Тогда Последние Врата откроются, и все будет как раньше, и все они смогут идти дальше.

– Почему же они закрылись?

– Нет. Не могу вспоминать. Давно простил, а вспоминать не хочу.

– Не обижайся на меня, я не хотела тебя расстроить.

– Ты хорошая. И живая. Ты совершишь Последний Обряд, и прочтешь над стремящимися ввысь Последними Искрами молитвы моего племени, правда?

– Хорошо, – Варя запнулась, – Конечно, прочту! А как я узнаю эти молитвы?

– А там написаны они…

Неожиданно мощеная дорога закончилась, и Варя с маленьким призраком вышли на каменную круглую площадку. По краю площадки стояли высокие, в человеческий рост камни, и в центре ее находился камень – только низкий и плоский. Призраки в капюшонах с блуждающими огнями выстроились по окружности, каждый перед одним из высоких камней. Малыш высвободил ручонку и подтолкнул Варю к центру:

– А тебе туда.

– А ты?

– А я… Я подожду здесь, когда все закончится.

– Подожди! Ты говорил, что мне нужно будет совершить обряд, прочитать молитвы – где я найду, как это делается?

– Там лежит книга. Ее оставил тот, кто был до тебя. Он хотел помочь, но не смог. Ты сможешь.

Варя подошла к плоскому камню в середине площадки, и в неясном, мерцающем свете блуждающих огней, которые держали перед собой призраки в капюшонах, действительно заметила небольшую старинную книгу в кожаном переплете. На обложке было написано: «Особенности захоронения в культуре Эндруинов». Переведя взгляд на плоский камень, Варя с ужасом поняла, что перед ней алтарь. Древний алтарь, на котором, несомненно, приносились кровавые жертвы – о чем красноречиво говорил маленький, полуразрушенный скелет в центре.

Она оглянулась на призраков, окружающих ее, посмотрела на скелет ребенка, бросила взгляд туда, где должен был дожидаться приведший ее сюда малыш. Картина складывалась в ее голове, и Варю замутило – теперь понятно, что переломанные ребра скелета, и перебитые кости рук и ног – следы вовсе не времени и тлена.

«Давно простил, а вспоминать не хочу» – бедный малыш! Как же он страдал! Варя решительно раскрыла книгу, и принялась за чтение в неверном, неясном сине-зеленом свете.

Через час все встало на свои места.

«Эндруины – одно из самых мирных племен, населяющих древнюю Гондвану. Они никогда не брали в руки оружие – ни с целью пропитания, ни даже для самозащиты. Жизнь почиталась ими как нечто священное».

«Вот занимательная цитата, которую записал известный путешественник, Асхало Эхе во время своего знаменитого перехода по Гондване. Со слов самого Асхало, он гостил у племени Эндруинов несколько сменяющих друг друга полных лун, беседуя с вождями и остальными членами племени. Однажды вождь сказал ему в рамках беседы о жизни:

– Жизнь – это не то, что мы выбираем сами. Скорее она выбирает нас. Это ценнейший из даров, который человек способен получить. И никто, ни разумное, ни неразумное существо не вправе отнимать ее, если не хочет навсегда застрять на перепутье Последней Дороги».

«Можно предположить, что раз эндруины не убивали даже в рамках самозащиты, то история их племени должна быть коротка. Это не так. Искусное владение магией жизни позволяет нам провести аналогию с не менее древним племенем друидов (по нескольким источникам, друиды – это те же самые эндруины, спасшиеся во время Великой Смуты, и избравшие для себя лесную жизнь, где их лес – единое живое существо, стоящее на страже покоя мира). Эндруины были настолько сильны в магии Жизни, что им и не приходилось обороняться от более воинственно настроенных соседей: они просто никогда не доводили до края ситуацию, их магическая защита была практически непробиваема».

«Плодородный, искрящийся жизнью край эндруинов привлекал к себе завистливое внимание многих воинствующих племен. Кроме того, заполучить живого эндруина, а особенно ребенка для кровавого жертвоприношения преданным забвению, но в те времена находящимся в своем расцвете, мятежным богам, считалось самой большой удачей жрецов Черного Храма, поклоняющихся Черному Всаднику, Вотану, в ответ на что он одарял особой милостью своих служителей, носящих черные плащи с капюшонами».

Холодок прошел по спине Вари. Картина, открывающаяся перед ней, становилась ясней и ясней, и нравилась ей все меньше. Всадник? Черный Всадник? Не тот ли это мятежный бог, которого давеча они видели с Тинь, и с чьей дороги выдернули ту, рыжую девушку, кого-то так напомнившую ей – с той, другой, темноволосой и кудрявой, как раз в тот миг, когда пространство взорвалось от тысяч молний, метаемых в Дикую Охоту из-за леса? Но рассуждать было недосуг, Варя продолжила чтение.

«Переход в иной мир, не смотря на служение Жизни, был для эндруинов настоящим праздником, – а вот это уже то, что мне нужно, сообразила Варя, – Умершего обряжали в самые лучшие одеяния и предавали огню, показывая таким образом, что ничто не приходило в этот мир и ничто из него не уходит». Красиво сказано, подумала Варя. Значит, самые красивые одеяния… Конечно, малыш! Не переживай! Ты покинешь мир, в который и не приходил в самых лучших одеяниях, когда-либо виденных в твоем племени!

Перейдя на последнюю страницу книги, прямо на разворот, она увидела самую настоящую магическую печать: «Собственность архива Института Благородных Волшебниц, Аос». Решив поразмыслить позже над тем, кто и зачем оставил здесь, на Последней Дороге, книгу из архива вариной цели назначения – Института Благородных Волшебниц, девушка просто отложила книгу в сторону. Отличный повод по крайней мере, посетить это самое учебное заведение, справедливо рассудила она и приободрилась.

Затем Варя принялась тормошить свой рюкзак, и не находя то, что искала, попросту вытряхнула из него все тряпки прямо на землю. Мальчику очень подойдет темно-синий цвет, думала она.

Почему-то маленький призрак в ее воображении представлялся ей в виде очаровательного малыша лет пяти, со светлыми кудряшками, пронзительно голубыми глазенками и очаровательными ямочками на румяных щечках. Обнаружив наконец то, что искала – свое платье из плотного эльфийского шелка с атласными вставками, щедро расшитое сапфирами, и вооружившись маникюрными ножницами, Варя принялась за дело.

Вскоре маленький скелетик был бережно одет в рубашку с коротким рукавом, великоватую, но надежно завязывающуюся на атласные ленты и импровизированные, темно-синие шаровары.

Остатками платья Варя постаралась как можно более аккуратнее укрыть кисти и стопы ребенка, а также закрыть то, что когда-то было милым, смеющимся личиком, несомненно, обожающим корчить рожицы и улыбаться. Когда все было готово, она перешла к самому главному – пению молитв, представленных книгой. Погребальные молитвы полагалось именно петь, и Варя очень ответственно приступила к исполнению, радуясь тем временем, что здесь никто ее не слышит, кроме окружающих призраков в капюшонах, а они уже никому не расскажут, да их и не жалко. Пусть слушают. Вот если бы ее пение услышал кто-то живой, ей бы точно предложили бы переквалифицироваться из верховной эльфийской жрицы в верховную баньши, профессиональную, так сказать, вестницу смерти.

Но наконец, десять страниц монотонных гимнов закончились, и Варя приступила к дальнейшему чтению.

«С самыми светлыми и добрыми чувствами следует дарить Последние Искры телу, чей огонь угас».

Вооружившись самыми светлыми и добрыми чувствами и стараясь не отвлекаться на чувства, которые у нее вызывали окружающие ее призраки черных жрецов, Варя попыталась воспользоваться магическим кристаллом, высекающим огонь, но он почему-то здесь не работал. Глупо было бы все оставить так, без логического завершения. Но как Варя ни крутила кристалл и не уговаривала его зажечься – тщетно. Он неожиданно из магического зажигательного девайса превратился в бесполезный кусок слюды. Варя в сердцах бросила его обратно в рюкзак.

– Как же мне быть, малыш? – задумчиво пробормотала она, нежно положив руку на синий шелк. В этот же момент она неожиданно почувствовала тепло, однако прислушавшись к своим ощущениям, заметила, что тепло это идет не от маленького тела, а сзади. Осторожно оглянувшись, она увидела малыша-призрака с оранжевым огоньком в руках, стоящего за ее спиной. Призрачный малыш задумчиво смотрел на темно-синий, сверкающий сапфировыми бликами, силуэт, лежащий на плоском камне.

– Как красиво, – услышала Варя, и слезы навернулись ей на глаза, когда она протянула карапузу руки. Все с той же доверчивостью он вошел в кольцо ее рук, на миг прижался к теплому человеческому телу, обнимавшему его, и сказал только одно слово:

– Возьми.

Варя сначала подхватила малыша под мышки и усадила на край камня, откуда ему было удобней разглядывать свой Последний Наряд. Почему-то ей казалось, что она все делает правильно. А затем она подставила ладони под протягиваемый ей призраком оранжевый огонек и постаралась не вскрикнуть оттого, что огонь этот ощутимо обжег ей пальцы. Очень осторожно, стараясь не спешить и даже не дышать, она опустила огненный шарик прямо на грудь ребенка, лежащего под синим шелком ее бывшего платья. В тот же миг ровное, целостное пламя, охватило не только скелет ребенка, но и весь алтарь, и маленькую фигурку призрака, сидящую на нем.

Варя не видела фигуры в капюшонах за ее спиной, и не хотела их видеть, но она наблюдала, как вытянулись и истончились призраки, стоявшие перед ней. Устремляясь ввысь, они на миг превращались в столпы света и исчезали. Последний, алый столп мелькнул из целого алтаря, и Варе показалось, что она видит маленького белого ангела, на белых пушистых крыльях поднимающегося в небо. Но нет, это должно быть игра ее воображения и дыма костра.

Как-то само собой исчезла мощеная камнем площадка под ее ногами, сменившись обычной, сочной и зеленой, насколько можно было разглядеть в темноте, травой. Исчез сам алтарь – и только одинокий цветок с оранжевыми лепестками, росший прямо на его месте напоминал Варе об оранжевом огоньке, который вложил ей в руки крошка-призрак.

Камни, окружающие поляну не исчезли, но видоизменились, наполовину уйдя в землю и покрываясь мхом и лишайником. Несмотря на ночную прохладу, Варе было тепло. И расстелив прямо здесь пушистый плед, и закутавшись поплотнее в шерстяной плащ, Варя наконец-то спокойно заснула, не обращая никакого внимания на заступающий рассвет.

Ая

Ая задумчиво смотрела на Разара, сосредоточенно колдовавшего над костром. Светлая вихрастая челка падала на лоб, сквозь тонкую ткань рубахи с закатанными до локтя рукавами перекатывались литые мышцы. Конечно, до орков ему было далеко, но сопровождающий ее парень, надо признать, был высок, отлично сложен и весьма привлекателен. Ей до сих пор не верилось, что он вызвался проводить ее, вдвоем идти было намного веселей, и время летело практически незаметно.

– Ая, – позвал Разар, не оборачиваясь, – Где вода?

– Вот, – отмерла Ая, – Просто задумалась, – она улыбнулась.

– О том, как тебе повезло с таким сильным, умным и красивым спутником? – довольно усмехнулся он.

Ая кивнула:

– И скромным. Но, пожалуй, главное – выносливым. Цевриж и Лераша так нагрузили меня, что одна бы я ковыляла сейчас где-нибудь в нескольких милях от Оборотной.

– Съели бы тебя где-нибудь в нескольких милях от Оборотной!

– Кто же? – невинно и привычно уточнила Ая.

– Дикие, свирепые, звери! Злобные твари, только и ожидающие в кустах – когда же здесь пройдет глупая молоденькая эльфиечка, чтобы полакомиться ее нежными, хрупкими косточками!

– Что-то пока, за два дня пути мы не встретили ни одного, где же они – обещаемые тобой злобные твари? И я полуэльфийка.

– Точно, полу, ты говорила, – согласился с ней юноша, и невозмутимо продолжил:

– Известно, где – попрятались, едва лишь учуяли меня, твоего единственного защитника! Твою надежду и опору!

Ая, смеясь, зачерпнула воды из котелка и окатила Разара с ног до головы. После чего с визгом отскочила в сторону, бросила в него еще и котелком, который он с легкостью поймал, и бросилась бежать со всех ног. Однако от Разара убежать было не так просто: и Ая об этом знала, но не могла сдержаться, слушая в который раз его хвастовство. «Видела бы меня сейчас Агарна… Братья, отец… Мачеха бы не преминула заметить, что кровь есть кровь, а эльфийской крови мне досталось ничтожно мало, и то вся в волосы и глаза пошла. А лучше бы проникла во внутренний мир», – дальше Ая размышлять не могла, потому что Разар наконец-то достиг «невозможную эльфийку» и с удовольствием учил ее хорошим манерам. Вырвавшись наконец, растрепанная, защекоченная и счастливая, Ая, под шуточки Разара, пошла поднимать брошенный котелок, чтобы опять идти за водой. Как же все-таки ей не хватало Сеиэля! Брат всегда, вопреки поджатым губам матери, играл с ней, когда она была маленькая и когда уже подросла. Но, с возрастом и навалившимися обязанностями и ответственностью, которая лежала на наследном эльфийском принце, у Сеиэля было все меньше и меньше времени на их проказы. Брат разрывался между ответственностью и сестрой, и именно он настоял на том, чтобы Ая получила безупречное домашнее образование. Он привозил ей новые кристаллы, содержащие в себе целые библиотеки, вечерами сидел, помогая с математикой, которая никогда у Аи особо не шла и часто сам устраивал ей экзамены, проверяя, насколько квалифицированно обучают его младшую сестренку знаменитые профессора.

Неудивительно, что Агарна была недовольна тем, как сын тратит свое государственное время, хотя Ае всегда казалось, что будь у нее самой дочка, мачеха была бы только рада, если бы старший брат проводил с сестрой время.

Но Ая решила тогда проблему радикально – попросту удалившись на собственный остров. Они продолжали общаться с Сеиэлем, уже не так часто, правда, но Агарна была довольна.

Сейчас, дурачась с Разаром, Ая вспоминала счастливые мгновения, проведенные вместе со старшим братом. Сеиэль наверно и не в курсе новостей о ее похищении – как раз за день до того, как она встретила Вэрэгоса на дне ущелья, он отбыл с посольской миссией в Долину Объединения Снежных Эльфов. Сейчас он, должно быть, достиг цели. Не холодно ли ему в горах после островов? Ая вздохнула. Разар тут же звериным чутьем уловил перемену в ее настроении и приобнял за плечи:

– Эй, что не так?

– Брата вспомнила, – ответила Ая, – Просто волнуюсь, как он там.

Разар нахмурился:

– Волнуешься, значит. Интересно, а он – волнуется ли о тебе? Если он твой брат, по-настоящему, как у нас, он должно быть и места себе не находит!

– Не думаю, что он знает, – опять вздохнула Ая, – Все началось, ну с похищения… Так вот.. А он уехал за день до того, как… Вряд ли мачеха ему сказала ему об этом по информационному порталу, а отец постоянно занят, – Ая пожала плечами, – Но так даже лучше, пусть я сначала стану студенткой одного из самых престижных институтов Континента, а потом найду способ с ним связаться.

– Не ищем мы легких путей, да, рыжик? – Разар легонько встряхнул девушку. Рыжиком он называл ее с первого дня знакомства. Если это вообще можно так назвать. Вот удивительно: и она чувствовала себя с ним спокойно, расслаблено, как с Сеиэлем, а со светлым орком – совсем не так, почему? С Ортором они путешествовали тогда почти целый день, молча. Потом немного поговорили, легли, – почему-то Ая всегда неловко краснела, когда вспоминала об этом. И о том, как он охранял ее, пока она мылась. Но ей все время было неловко, как-то неуютно. Может, из-за того, что Ортор видел ее связанной, обнаженной в руках этого ужасного Элго? Скорее всего.

– А вот сейчас мужчину вспомнила, – улыбнулся Разар, – Не брата. И не ври мне, что не так. У тебя даже запах поменялся.

– Тролль бы вас всех побрал с вашим звериным обонянием!– в сердцах воскликнула Ая, и, окончательно смутившись, вырвалась и убежала в лесную чащу. Определив, что Разар и не думал ее преследовать, она облокотилась спиной о ствол дерева и сползла по нему вниз, усевшись на корточки. Зря она распсиховалась! Для Разара, как и для любого нормального оборотня, ощущать запахи также естественно, как для нее видеть предметы и слышать звуки. И пользоваться магическим зрением! Она стала понемногу различать ауры и представила, что Разар возмутился бы оттого, что она видит его четкую, алую ауру.

Ая не помнила, как она оказалась у оборотней. Последнее, что запечатлело ее сознание – тысячи молний, метаемых из леса прямо в небо, в кавалькаду Дикой Охоты, победоносный рев кентавров и вой полчищ мертвецов. Когда впоследствии она связалась с Нимерией и Лореникой, демиурги подтвердили, что не помогали ей, значит, тогда ее спасли от Черного Всадника не они. Впрочем, на вопрос, кто это сделал, они промолчали, мол, им нельзя отвечать на такие вопросы, но, тем не менее – по факту – если это были не они, а кто-то другой, значит, она не вышла из Квеста! Впрочем, вот тут Ая не знала – радоваться или нет: раз она в Квесте, стоит поспешить, потому что дочь короля Леревмириэля Бесподобного, пусть и внебрачная, обязательно должна победить! А что внебрачная, так увидев свою маму, точнее ее пространственные изображения, и образ, приходящий во снах, Ая стала искренне гордиться своим происхождением. Она дитя любви – об этом свидетельствовали взгляды, которые родители бросали друг на друга в те далекие времена, когда она только-только появилась на свет, чтобы там не говорили!

Лераша, мать Разара, обнаружила ее лежавшую без сознания прямо на крыльце, закутанную то ли в обрывки флага, то ли в простыню, но все равно очень замерзшую. Ее колотил озноб, но окончательно в сознание девушка не приходила. Быстро позвав мужа на помощь, Лераша принялась ухаживать за свалившейся как снег на голову полуэльфийкой. Впрочем, Цевриж, его жена и сыновья особо не разбирались в тонкостях эльфийской генетики и называли Аю «той эльфийкой», пока она не пришла в себя.

Придя в себя, девушка только сообщила им, что ее зовут Ая, спросила, как закончился бой кентавров и Дикой Охоты, и, глядя в недоуменные лица обступившей ее семьи, опять потеряла сознание. Правда, на этот раз она просто глубоко заснула, как определила Лераша, что, несомненно, бедняжке только на пользу.

Ая проспала двое суток, просыпаясь только для того, чтобы выпить большую кружку жирного, домашнего молока с огромным ломтем свежеиспеченного хлеба с маслом. После Лераша еще неделю ее не отпускала, объясняя это тем, что «малышка еще слишком слаба». Правда, с самого начала четвертый хозяйский сын, Разар, вызвался проводить эльфийку до Аоса, и в итоге Лераша потихоньку сдалась. А Ая, услышав тогда его основной аргумент в свою пользу: «Ну, с оборотнем-то всяко поспокойней будет», – чуть было не потеряла сознание снова.

Подруга – вампир, – а в свете последних событий Ая искренне считала чернокожую Миилу подругой, – названный брат – оборотень… Я делаю заметные успехи, думала она, и неожиданно даже для себя самой съязвила: муж – варвар! И тут же, пылая от негодования, сама себе ответила: какой еще муж? Спаситель, да! Спас ее от этого ужасного Элго. За это ему, конечно, спасибо! Но разве не заключается высшее предназначение мужчины в том, чтобы защищать слабых женщин, как любила говаривать своим сыновьям ее мачеха? Миила, кстати, тоже ее спасительница. Но она, правда, спасла ее от ее спасителя, но ведь если бы не она – выстроила бы Ая портал и попала бы прямиком в руки черным жрицам! И кто знает – существовал бы сейчас ее мир – в том виде, конечно, в котором он сейчас пребывает?

– Эй, рыжик, ты больше не злишься? – раздался ласковый голос Разара.

– Никак унюхал? – уже больше для шутки, чем для обличения, огрызнулась Ая.

– А как же! – поддержал ее игру оборотень, – Злые маленькие эльфийки отвратительно пахнут, поэтому когда злишься, можешь идти – куда угодно. На тебя никакая тварь не нападет, побрезгует.

– Ах, значит, побрезгует?! – гневно возопила девушка и набросилась на своего обидчика с кулаками, но Разар быстро пресек эти попытки:

– Слушай, перестань, ага! Хочешь голодная ходить? Ты по полдня за водой ходишь, потом еще столько же шалишь и обижаешься непонятно на что. Я-то поем, но мне прежде тебя, несмышленыша, накормить надо. Убедиться, что не все в порядке, прежде чем отправляться самому на охоту. Я матушке обещал оберегать тебя в пути. Узнает, что голодной оставил – шкуру спустит. А ты, как щенок, ей богу. Как ребенок несмышленый то есть.

– Прости, Разар, – виновато пропищала Ая, заметив краем глаза, что пока она тут строит из себя обиженную, Разар сам за водой сходил, и в котелке варятся специально для нее клубни молодого, сладкого картофеля, а рядом парень нарезал для нее гору зелени и овощей.

– Разар, – Ая доверчиво прижалась щекой к его плечу, – Я такая дурочка…

– Иди ешь, тонкая натура, готово уже, – беззлобно проворчал оборотень, – И чего взъелась то?

– Из-за того, что ты сказал о запахе – о том, что он у меня изменился.

– И чего? Я что, раньше тебя не нюхал? – совершенно обыденным тоном спросил оборотень, и это заставило Аю поперхнуться, – Да что такого-то? – возмущенно продолжал он, – Ты же не стесняешься, когда на тебя смотрят, слушают звуки твоей речи и тела? Так зачем злиться, когда слышат твой запах? Ведь ты же сама чувствуешь запахи? Пусть не так хорошо, как мы, но все же хоть немного. А еще у вас, людей – эльфов, кто ты там, есть особое чутье – интуиция! Конечно, тоже не такое, как у нас, но тоже хоть что-то! И когда вы к ней прислушиваетесь, оно и проще!

– Просто у нас считается неприличным…

– Пользоваться тем, чем наделила вас природа, вы считаете неприличным, я понял. И еще понял, что пользоваться – пользуетесь, но не признаетесь в этом. Это очень прилично, ага, – Разар усмехнулся.

– Я поняла, что не должна была так реагировать, совсем забыла, кто ты.

– Какая разница, кто я? Или ты? Не все ли равно?

– Эх, рассказал бы ты об этом Агарне.

– Твоей второй матери? Которая вымещала на тебе обиду на своего мужа? Тоже мне, культура! Ведь эльфы считают себя культурными?

На это справедливое замечание Ае не нашлось, что возразить. Она только вздохнула. Однако Разар, похоже, оседлал любимого конька. «Младшую названную сестренку» периодически он учил жизни. А если учитывать, что поговорить оборотень любил, точнее даже не просто поговорить, а себя, любимого и умного послушать, учил он Аю много и с удовольствием:

– Однако ты и сейчас ничего не поняла! И тогда, пока сидела под деревом не поняла настоящую причину, почему обиделась на меня!

– А вот это уже интересно. И почему же?

– Потому что правду сказал. Ты действительно думала о мужчине, которого любишь. Запахи не врут.

Ая опешила от такого несправедливого обвинения.

– Как это – люблю? Я даже готова согласиться, что он мне немного, ну совсем капельку, нравится. Но любовь… Что такое любовь?

– Эй, не уходи от темы! Знаю я твои штучки, сестренка, ага. Будешь мне сейчас умные книжки цитировать. Не надо. Когда человек хочет – у него один запах. Когда любит – другой. Кто он, этот мужчина?

Ая молчала. Ей не хотелось говорить об Орторе. Хорошо бы вообще его забыть! Вот ведь, оказывается, еще запах у нее меняется, когда она о нем думает. Еще чего. Обычный дикарь, варвар, кочевник. Пусть его.

– Не хочешь – не говори, все равно потом узнаю.

– Разар, – задумчиво протянула Ая, – а так остро запахи только вы чувствуете? Оборотни?

– Звери еще, а что?

– А разумные существа? Расы?

– Я понимаю, что ты к чему-то клонишь, но не пойму, к чему именно, рыжик. Спрашивай. Меня можешь всегда спрашивать прямо и свои женские штучки оставить для того мужчины, при мысли о котором у тебя меняется запах.

– Перестань. Помнишь, я говорила, что была в плену у орков?

– Ты была в плену у черных жриц, а орки тебя освободили.

– Хорошо, освободили, – Ая начала опять заводиться, – Но потом их предводитель хотел насильно заставить… Ну, стать… Лечь с ним.

– Это плохой предводитель, – резонно заметил Разар.

– Я не сомневаюсь в этом, уж поверь. Просто, он, когда меня увидел, тоже принюхался. И потом я заметила, что орки уделяют запахам большее значение, чем люди и эльфы. Орки – бывают оборотнями?

– Нет, рыжик, это исключено. Недалеко, ну, сравнительно недалеко, – поправился Разар. – От Оборотной живет племя орков, которые мешают свою кровь с кентаврами. Но они не становятся оборотнями, просто в их жилах течет кровь Защитников нашего мира, только и всего. Они и кентавры – братья. Но вообще орки действительно ближе к оборотням, чем любая другая раса. Хотя и не во всем. Разные народы считают других, не похожих на них, дикарями. А мудрые те, кто дает другим право оставаться самими собой.

– Здорово говоришь, – восхищенно захлопала в ладоши Ая. Ей и вправду нравилось разговаривать с Разаром. И пусть она для себя решила, что ей нравятся молчаливые мужчины – Разар ей – названный брат, у них какая-то необъяснимая связь, которую ощущали они оба в равной степени.

– Заговорила ты меня, рыжик. Ты кушай, остынет. И мне пора, – И Разар, не говоря ни слова, тенью метнулся к кустам. Скоро из той же стороны, только значительно дальше, раздался вой беловолка, вышедшего на охоту.

В Оборотной, ударение на третий слог, жили преимущественно оборотни-беловолки. Беловолки отличаются от обычных волков более высокой организованностью: не смотря на то, что также предпочитают жить стаей, и в стае этой есть и вожак, и его подруга, остальная стая также разбивается на множество семей, а значит, это уже не стая, это общество. Беловолки – свирепые, огромные звери, с жесткой, густой шерстью белого цвета, которая летом окрашивается в черный и серый, но только на концах и не по всей шкуре – а только нижняя треть лап, хвост и морда. Оборотни-беловолки, вопреки расхожим мнениям, приняли неизвестно как попавшую к ним полуэльфийку, как родную. Обессиленная и изнемогающая, подброшенная кем-то прямо на крыльцо к дому вожака, Ая на себе ощутила особую силу гостеприимства стаи.

Цевриж пытался дознаться – как она к ним попала, но Ая рассказывала только о кентаврах и Дикой Охоте, на что вожак хмурил густые брови. Однако потом Ае показалось, что она вспомнила еще кое-что:

– Вроде бы меня везли на лошади. Мне кажется, я слышала звук копыт…

– Тебе должно быть, это приснилось, девочка, – ласково сказала ей Лераша, – Тут на сотню миль вокруг никакого человеческого жилья, откуда здесь взяться лошади. В этот момент Цевриж задумчиво посмотрел на подругу, и у обоих в глазах мелькнули и погасли зеленые огоньки. Больше Аю не расспрашивали, должно быть, оборотни сделали какие-то, устраивавшие их, выводы.

Зато им всем впоследствии приносило удовольствие слушать рассказы Аи о Цветущем Архипелаге, о быте эльфов с их бесконечными балами и праздниками, об океане, и даже о пиратском корабле и великом воне Лонга.

Самый младший из ребят, Кирлик, взмахнув деревянным мечом, заявил, что он тоже обязательно будет пиратом, когда вырастет.

– Пираты – это разбойники, которые грабят и убивают, – объяснила ему Ая, на что Кирлик упрямо ответил, что он будет добрым пиратом, и точка! Все смеялись, глядя на него, и было очень тепло на сердце, просто чудесно!

Те недолгие дни, проведенные у оборотней, Ая вспоминала как настоящую сказку: как это здорово, должно быть, когда у тебя такая большая, дружная семья! И удивительно – в своей семье стараниями Агарны она всегда чувствовала себя чужой, бесконечно непонятно в чем виноватой, а в Оборотной, среди оборотней-беловолков чувствовала себя дома.

Она с удовольствием помогала по дому Лераше, которая только раздраженно махала на нее – мол, наработаешься еще, отдыхай, набирайся сил, но Ае было в удовольствие, и Лераша в итоге отступила.

Ая также подолгу возилась с малышней, рассказывала им об играх эльфийских детей, и научила их играть в «горячо-холодно», «тяни-толкай», «цветущий остров» и прочие игры маленьких эльфов. Разар – четвертый сын Цеврижа и Лераши сразу понравился Ае. От парня волнами исходила сила и уверенность, и даже, не смотря на его молодой возраст, пусть еще не мудрость, но какой-то глубокий жизненный опыт, Ая чувствовала себя с ним с самого первого дня, как с Сеиэлем. Сначала она немного стеснялась общаться с ним откровенно, но потом, привыкнув к его многочисленным шуточкам и подначкам в ее адрес, поняла, что он видит в ней только сестру. И тут она оказалась права: одна из дочек Цеврижа и Лераши, Фатайя, пропала, будучи совсем крошкой, и они до сих пор не знали, жива ли она.

Цевриж цыкнул на Лерашу, когда она принялась слезно оплакивать потерянное дитя, рассказывая Ае об этом горе – мол, нечего хоронить дочь раньше времени! Но и его грубое, будто выточенное из камня лицо помрачнело – беловолки, несомненно, ценились, будучи редкими и сильными животными. Сложно представить, какую ценность для черных магов и колдунов представляли оборотни-беловолки! Сложно встретить колдуна, не мечтающего заполучить подобного слугу. Здесь Ая как никто понимала оборотней. Ее собственный магический Дар, только-только пробуждающийся, даже не вошедший и в часть своей силы, с которым она сама еще не научилась обращаться, тоже сыграл с ней злую шутку. Из-за него ее похитили из родного дома, и с ее помощью хотели призвать в этот мир некогда забытых богов! Стоит особенно беречься, Ая еще очень хорошо помнила, что такое – ментальные крючки и блоки, поставленные на ее ауру.

Перебирая в памяти последние события, Ая поужинала и немного прибралась на поляне, где они устроились на ночлег. Разар вернулся через пару часов, сытый и довольный, как всегда после охоты. Аю за это время так разморило у костра, что она почти провалилась в сон, совершенно не волнуясь о возможной опасности. Беловолк всегда охотился неподалеку, а острый звериный слух и чутье позволяли ему держать ситуацию под контролем. Случись что-то непредвиденное, он мигом был бы здесь.

Усмехнувшись разнежившейся девушке, Разар устроился неподалеку. Ночь была теплая и лунная, никакой надобности в походном шатре не было.

Ночью что-то разбудило Аю.

Сонно хлопая ресницами, не сразу поняла, что.

Прислушалась – вроде бы все тихо, тысяча звуков ночного леса, но все, как обычно. Откуда тогда это странное ощущение в груди – тревожное и волнующее одновременно, она почувствовала вдруг, что ей непременно нужно идти в определенном направлении, мимо двух осин, сплетающих свои ветви, дальше, за кусты можжевельника. Что-то должно произойти, поняла она, но что именно – не предполагала, просто знала, что нужно идти, ее ждут.

Приподнявшись, подскочила от неожиданности, когда Разар бесшумно перепрыгнул через нее, устремив настороженный взгляд горящих зеленых в темноте глаз именно в сторону можжевеловых кустов. Оборотень щурил веки, принюхивался, и судя по его виду, то, что находилось за можжевельником, ему вовсе не нравилось.

– Разар, – осторожно позвала Ая, но он только рыкнул на нее и осторожно устремился в сторону кустарника. Как бы то ни было, Ая не желала оставаться одна на поляне и поэтому направилась следом за оборотнем, держась на некотором отдалении.

Что-то зашевелилось в можжевеловых кустах, и это вызвало у Разара новый, угрожающий, утробный рык. Даже в темноте Ае было видно, что находившийся в положении полуприсяду, натянутый как струна и готовый прыгнуть в любой момент, оборотень начал частичную трансформацию. Раньше Ае не доводилось видеть этот процесс, видимо жители Оборотной берегли ее нервы, а Разар как-то обмолвился, что незачем ей на это смотреть. И раз уж сейчас он начал оборачиваться, дело, похоже, серьезное.

В тот момент, когда кусты раздвинулись, и на поляну вышла темная фигура, беловолк прыгнул, и два переплетенных тела живым клубком покатились, удаляясь от Аи. Из этого жуткого переплетения стальных мышц, звериных когтей и клыков то и дело раздавалось рычание, шипение и клацанье зубов.

– Прекратите сейчас же! – приглядевшись к дерущимся повнимательнее, закричала Ая, – Разар! Миила! Сейчас же перестаньте!

Дайра

За четыре дня путешествия по Лесу Друидов Дайра не встретила пока ни одного друида. Это казалось ей несправедливым, в особенности, если учесть, что она постоянно ощущала на себе чей-то внимательный взгляд. Сам лес вокруг был как будто живым существом и единым организмом – от раскидистых елей и стройных осин до самых маленьких мошек и букашек, копошащихся в траве.

Видимо, ко мне приглядываются, решила демиург, вполне понимая такое желание то ли легендарных друидов, то ли самого леса. В любом случае она была счастлива ступить на твердую надежную землю после каменистых парящих островов, на которых жили асуры. И лес этот, куда она вошла, тепло попрощавшись с Ирио и Меленой, непрерывно ее радовал. Все здесь было каким-то ярким, сочным, зеленым и по-летнему пахучим.

Несмотря на то, что асуры в избытке снабдили ее припасами в дорогу, Дайра не переставала себя радовать спелыми ягодами, плодами и лесными орехами, как будто нарочно встречавшимся в изобилии на ее пути, в особенности много вкусного было на местах, где девушка останавливалась на ночлег.

У нее заблокирована Сила демиурга, крохи которой впрочем, расцветали от магического фона Сьерралиэриэлии, но чутье представителя высшей расы не подводило девушку: за ней действительно наблюдают, присматриваются, делают выводы. Что ж, она не против и как может, благодарит за угощение, делясь сваренными в меду орехами, кусочками цукатов, ароматными ванильными сухариками с изюмом с обитающей здесь живностью.

Она уже привыкла, что просыпаясь утром, неизменно оказывается в плотном кольце зайчат и белок, под щебет птиц, также ожидающих сладких хлебных крошек. С каждым днем живности по утрам вокруг нее становилось все больше, и это радовало и развлекало девушку – она чувствовала себя желанной гостьей в этом гостеприимном лесу, и, самое главное – ей хотелось верить, что она была здесь не одна: что за ней не только следили, но и охраняли.

Что было известно Дайре о друидах? Это народ был создан в глубокой древности, и демиург не могла точно вспомнить первого сотворившего друидов. Не исключено, что это был кто-то из древних обладателей Дара Десяти Сил, как у нее, впоследствии ушедших в Гиперборею. Две ее соперницы в этом Звездном Квесте – их потомки. Итак, друиды. Лесной народ, практикующий магию Жизни, почитающий само существование в любом его проявлении.

Однако в противовес их собратьям по магии, эндруинам, которые ни за что не убьют даже в целях самозащиты, друиды могут быть достаточно суровы и воинственны по отношению к тем, кто с недобрыми намерениями входит в их леса. Мудры, сильны в магии Жизни, суровы и осторожны, перечисляла Дайра основные качества лесного народа из своих учебников, стоят на защите гармонии мира, живут в единении с природой. Лес Друидов представляет собой сложный единый организм, одушевленный вдыхаемой в него магией Жизни. Любые глаза в этом лесу, будь то глаза птицы, оленя, лисицы или енота могут оказаться глазами одного из представителей лесного народа.

Друиды обладают способностью входить в тело любого живого существа, поэтому на некоторых планетах их потомков называют оборотнями, что совсем не соответствует истине. Друиды не подвергают свои тела трансформации, не превращаются в другое живое существо, они просто могут воспользоваться чьим-то телом, вместилищем, сосудом души, и то на время – для того, чтобы знать, что происходит вокруг, в их лесу и в небе над ним.

От воспоминаний Дайру отвлекла хрустнувшая ветка в кустах. Автоматически переведя туда внимание, демиург решила, что это какая-то очередная мелкая зверюшка, может ежик, может просто какая-то лесная птица, и уже решила продолжать свой путь, как на ее пути возникла выпрыгнувшая из кустов огромный белый волк. Зверь угрожающе скалил зубы, а вставшая дыбом шерсть на его загривке говорила о том, что настроен он весьма решительно.

Дайра отшатнулась в испуге, она не представляла себе, что делать – за четыре дня спокойного безмятежного путешествия по этому доброму, сказочному лесу она впервые встретила на своем пути серьезную опасность. Собственно, в рюкзаке ее лежал острый нож, но вряд ли это была хорошая идея – доставать оружие в Лесу Друидов, где все, до последней травинки на поляне и рыбки в ручье являлось детьми лесного народа.

Однако какие у вас бывают агрессивные дети, в отчаянье подумала Дайра, отступая спиной и двигаясь по кругу, надеясь каким-то чудом обойти беловолка. Однако тому были прекрасно понятны маневры девушки, зверюга приближалась, утробно рыча и скаля зубы. Неизвестно, чем все это могло бы закончится, если бы из кустов не раздалось:

– Прекрати, Фатайя, перестань, – и вслед за тонким, звонким голосом показалась сама его обладательница: миловидная девчушка лет одиннадцати-двенадцати, белокурая и кудрявая, с забавным вздернутым кверху носом в веснушках. Одета девочка была в нарядное, длинное платье красного цвета с зеленой оторочкой подола и широких рукавов, спускающихся до земли, с разрезами до локтя, а вокруг ее светло русой головки обвивался обруч-венок с живыми цветами, сдерживающий копну непослушных волос.

– Не бойся, Дайра, она не тронет, – и, обращаясь уже к беловолку, – Тебе ничего не угрожает, Фатайя, можешь обернуться, если хочешь общаться по-человечески. Недовольно ворча, беловолчица удалилась в кусты, из которых выпрыгнула прямо перед Дайрой, чтобы спустя пару минут выйти оттуда миловидной и юной, русоголовой девушкой, худенькой, но крепкой и с пронзительными зелеными глазами. Пока она занималась трансформацией, девочка сказала Дайре:

– Ее поймали Охотники, когда она была совсем маленькой, и продали колдуну. Лучше не представлять, через что ей, бедняжке, пришлось пройти, что пришлось делать по заданию черного мага. Мы не знаем, какое задание было последним, но, похоже, она справилась с ним буквально ценой собственной жизни, а бывший хозяин в благодарность оставил ее умирать. Фатайю нашли наши люди, лежащую в луже крови, с перебитыми лапами и проломленными ребрами, одно из которых проткнуло легкое. Жизнь оказалась милосердна к ней и она выжила. Она почувствовала твой огромный магический резерв и поэтому вышла из себя. Все еще не может поверить, что ей ничего не угрожает.

– Мне с моим магическим резервом тоже стоит сторониться черных магов, – удрученно сообщила девочке Дайра. Выходящая из кустов Фатайя настороженно прислушалась к ее словам, – Сама я, к сожалению, пользоваться своим Даром не могу, но зато могу стать вечной батарейкой для любого мага, эдаким бесконечным источником бесперебойного питания, – Говоря это, Дайра поджала губы, а лицо Фатайи, наоборот, прояснилось.

– Меня можешь называть Мэрта, – сообщила ей девочка.

– Дайра, как ты уже знаешь, – все-таки посчитала нужным представиться демиург, – Ты – друид?

Мэрта склонила белокурую макушку:

– Я – друид, а Фатайя – оборотень, как ты уже поняла.

– Ты точно не можешь пользоваться своей магией? – настороженно спросила оборотень, – А потом сможешь?

– Потом смогу, но не в этом мире. Здесь – я желанная добыча для таких, как тот, кто жестоко обошелся с тобой.

Фатайя протянула демиургу руку:

– В таком случае, нам следует держаться друг друга, – сказала она и впервые с момента встречи неуверенно улыбнулась.

Дайра тепло пожала протянутую ладонь девушки-оборотня. Бедная, что ей пришлось пережить. Дайра хорошо знала, что такое боль от переломанных рук и ног: особенности обучения на военной кафедре Гаэроса и Вурредонта, но там всегда после занятий ее ждала капсула с ираидием, драгоценным минералом, по плотности напоминающим желеобразный гель. У Фатайи, вероятно, с этим было сложнее, да и лучше не представлять, что она делала в качестве беловолчицы для своего хозяина.

– Пойдем, Дайра, тебе надо познакомиться с нашими старейшинами, – позвала ее Мэрта, – Мы долго изучали тебя и решили, что ты нам подходишь.

– Подхожу для чего? У меня, вообще-то, неотложное дело в Аосе.

– Значит, придется немного задержаться, – пожала плечами девочка. И, не дожидаясь демиурга, первой направилась в отклоняющемся от курса Дайры направлении.

Значит, придется задержаться, решила Дайра. И пусть выиграют сегодня на тотализаторе те демиурги, которые поставили на то, что она откликнется на просьбу о помощи. И пусть эта просьба больше напоминала приказ, Дайра понимала, что сильнейшие маги Жизни Сьерры не стали бы обращаться к ней по пустякам.

Извилистая тропинка провела девушек через самую непроходимую лесную чащу, которая приветливо расступалась перед ними и замыкалась, стоило им пройти. В конце концов, перед Дайрой возник самый удивительный из всех городов, когда-либо виденный ей – Лесной Город.

Он совсем не походил с виду на город, в человеческом понимании. Но от достаточно поколесившей по Галактике, в том числе и в контексте археологических раскопок, Дайры, не укрылась высокая организация этого диковинного населенного пункта – настоящие живые дома в несколько этажей, состоящие из множества причудливо переплетенных деревьев, широкие, извилистые улицы, украшенные живой цветущей изгородью.

А главным было то, что весь Лесной Город был живым – от снующих туда-сюда маленьких человечков в кафтанах и колпачках (гномы, сообразила Дайра) до самой земли, по которой она ступала.

Как объяснила ей Мэрта, это не сам город, лишь его главная площадь – селиться лесной народ предпочитает свободно и с комфортом – «не то, что люди, жмущиеся друг к другу так, что дышать невозможно».

Дышалось здесь, сказать по справедливости, великолепно – воздух Лесного Города по сравнению с разреженным воздухом Парящей Долины был тягуч и сладок, как мед, а еще окрашен тысячами ноток тончайших ароматов цветов и трав. Дайра с любопытством разглядывала встречающихся им на пути друидов – совсем еще малышей в цветных, в основном зеленых и красных одеждах, мужчин и женщин с сосредоточенными, как будто смотрящими одновременно внутрь и извне, лицами, видящих суть вещей, древних, убеленных сединами старцев и стариц. Подведя Дайру к очередной зеленой улочке – ровной и широкой, Мэрта пропустила ее вперед и Дайра увидела, что перед ней на постаменте из переплетенных ветвей, которые двигались в такт его приказам, сидит древний как мир, испещренный морщинами старик в окружении других представителей лесного народа.

– Подойди ближе, дитя мое, – попросил он Дайру, и задумчиво уставился ей прямо в глаза, изучая и делая какие-то выводы. От этого взгляда, в котором таилась скрытая сила, Дайре стало немного не по себе. Все-таки не стоит забывать, что друиды – сильнейшие маги, пусть их магия и иная, чем у здешних колдунов. Иная, да, подумала она, но от этого ничуть не менее сильная. Удовлетворенно кивнув, старейшина прямо спросил Дайру:

– Нити, ведущие к твоей Силе, обрезаны добровольно?

Дайра кивнула:

– Да, но видимо так просто их не обрежешь. Вы же видите, что моя Сила не подвластна только мне.

Старик задумался, смежив веки. Наконец он спросил:

– А ты – добровольно ли оказалась у асуров, дитя?

– Да. Таковы были условия.

– Условия чего?

– Случая, – усмехнулась Дайра, – Мне нужно пройти путь в Аос и поступить в тамошний институт.

– Да, Институт, где обучают магинь. Веские должно быть у тебя причины, чтобы ты согласилась с бесполезным для тебя Даром войти в обитель демонов.

– Веские, – не стала отпираться Дайра. И, понимая, что ответ ее прозвучал довольно сухо, поспешила добавить, – Но у меня не было выбора.

– Проблемы с творчеством? – спросил старейшина, ничуть не удивив Дайру. Она видела, что старик прекрасно понял, что видит перед собой демиурга. Видать, за свою долгую жизнь он видел и других создателей.

– Проблемы с готовностью, – честно ответила Дайра.

– История повторяется… – задумчиво, куда-то в сторону произнес Старейшина, – Одаренные. Создатели… Гиперборея и Атлантида… Верно, возможность не значит готовность, верно, дитя.

– Мне нужно, – сказала Дайра и голос ее сорвался, – Мне очень нужно избежать этой судьбы. Я действительно не готова. Но меня не станут слушать.

– Откуда ты знаешь? – поднял одну седую бровь Старейшина, – Ты пробовала?

Дайра промолчала.

Старик не мешал ей, продолжая внимательно изучать ее, вглядываясь в глаза девушки, скользя взглядом по ее лицу, волосам. Потом нарушил тишину:

– Раз ты приняла те условия, которые мне не кажутся самыми умными, дитя, – он пожевал губами, – Ты приняла и условия нахождения в нашем мире. Ты пройдешь через наш лес и получишь надежного сопровождающего до Аоса. Фатайе давно пора вернуться домой.

– Нет! – вырвалось у стоящей за спиной демиурга девушки.

– Фатайя, девочка, – ласково позвал оборотня старейшина, и в тот же миг девушка бросилась к нему, с разбегу опустившись на землю у его ног. Она судорожно схватила его старую, морщинистую кисть и прижалась щекой к тыльной стороне ладони, замерев. Старейшина мягко провел свободной рукой по волосам девушки.

– Фатайя, – повторил он, – Ты уже давно не тот маленький беззащитный и глупый щенок. За двадцать лет я передал тебе все, что смог. Ты взрослая, сильная и умная беловолчица. Как твой учитель, я приказываю тебе идти к семье, оплакивающей тебя.

– Учитель, как же я уйду от вас?

– Пришло время, Фатайя, – сказал он, вытирая слезы с юного лица оборотня, – Ты была хорошей ученицей, о такой можно только мечтать. Но больше ты не ученица, ты – несущая магию друидов, должна, наконец, начать жить своей жизнью, по праву, которое хотели у тебя отнять.

Дайре неловко было смотреть на эту сцену – слишком большое отчаяние читалось на лице девушки-оборотня, понимающей, что придется проститься со своим учителем.

– А я смогу вернуться? – с надеждой спросила Фатайя.

– Лес всегда примет тебя, девочка. Ты вернешься, если захочешь, конечно, – лукаво улыбнулся старейшина, – Но только после того, как навестишь свою семью.

Фатайя склонила голову на колени к друиду, и тот положил ладонь ей на голову, опять вернувшись к Дайре.

– Есть ли у тебя вопросы, дитя?

– Я правильно поняла, что так просто ваш лес я не пройду? – прямо спросила Дайра.

– Мэрта уже растрезвонила? – Старейшина лукаво улыбнулся ее девочке-провожатой и шутливо погрозил той пальцем, – Эта проказница проводит тебя в твой дом. Отдохнешь и приведешь себя в порядок с дороги, а потом поговорим.

Мэрта сразу же дернула Дайру за рукав куртки, увлекая за собой, и демиургу ничего не оставалось, как вновь пойти за девочкой.

– Ты наверно злишься? – спросила Мэрта, когда они зашли в небольшой уютный зеленый домик, где друид сразу же залезла на широкую скамью, поджав под себя ноги и разглядывая Дайру так, как будто увидела ее впервые.

«Девочка поняла, что несколько нагловато вела себя с Создателем, – усмехнулась Дайра, – Но, похоже, ничуть этим не расстроена и теперь разглядывает, стараясь запомнить получше».

– С чего мне злиться? – недоуменно пожала демиург плечами и прошла в следующую комнату, оказавшуюся ванной. Выглядела она как небольшой гейзер с минеральной водой в окружении стен из зеленой листвы, с несколькими горячими и удобными, а главное, совершенно чистыми валунами.

– Ого, – присвистнула она, – Вот это сервис!

– А то, – поддакнула ей из гостиной Мэрта, – Такую ванну ты увидишь только в нашем лесу! – и тут же прикусила язычок, видимо сообразив, что для Создателя – это даже меньше, чем детские игрушки.

– Ты злишься, что мы задержали тебя у нас?

– Задержали? – усмехнулась Дайра и не смогла сдержать стона блаженства, погружаясь в теплый, бурлящий гейзер с пузырьками, вытягиваясь в полный рост и смежая веки, – Я так поняла, вам нужна помощь.

– Нам и правда нужна помощь, но Старейшина сам сообщит тебе. Не злись, если бы не крайняя необходимость… В общем… Мы не могли не воспользоваться случаем. Когда ты узнаешь причину, ты точно не будешь злиться! – жизнерадостно заявила девочка.

Дайра улыбнулась. Вовсе она не злилась на эту страшно серьезную, не по-детски задумчивую, девчонку-друида с забавными веснушками на носу. И на Старейшину, который с первого взгляда определил, кто она такая. Демиург была уверена, что ее тайна умрет в Лесном Городе, не покидая его пределов. Все-таки она попала к друидам, а не к троллям или гоблинам. Хотя… Еще не вечер! Оптимистично пообещала она самой себе и с наслаждением принялась скрести кожу щеткой из грубого ворса, предварительно капнув на нее черного жидкого мыла с ароматом лесных трав и едва уловимым запахом дегтя.

Ничего не поделаешь, таковы условия Звездного Квеста, в который она ввязалась: правила здесь устанавливает не она, и ей не следовало оставлять без помощи тех, кто о ней просит. В чужом мире союзники на вес золота – Дайра это знала, не собираясь повторять ошибки своих собратьев-демиургов, так рьяно следующих по направлению к конечной цели и старающихся не замечать преград, и в итоге не доживающих и до середины пути.

В конце концов, храм Познающих Ветер она успешно покинула, осталось добраться до Аоса, а потом поступить в этот самый институт. Интересно, на каком этапе ее соперницы? И все ли в порядке с той рыжей девушкой, вставшей в ночь равноденствия на пути Дикой Охоты?

– Ты голодная? – крикнула ей Мэрта.

– У вас здесь такой чудесный воздух, что я почти не чувствую голода, – призналась Дайра, – Но выпила бы чего-нибудь горяченького с удовольствием!

– Намек понят и принят к сведению! – Мэрта зазвенела чашками, и до Дайры донесся умопомрачительный запах ароматного травяного напитка. С сожалением она покинула свою удобную ванну, и, завернувшись в льняную простыню, присоединилась к девочке.

– Налетай, – позвала ее Мэрта, – А поедим позже, отпразднуем твой приход.

– Ты мне расскажешь о цели моего визита?

– Думаю, Старейшина сделает это лучше, – уверенно ответила друид.

Цель в Лесу Друидов у Дайры оказалась предсказуемая. Что-то такого рода она и предполагала.

– Лесной народ издревле стоит на страже Жизни в рамках этого мира, – сообщил ей Старейшина после вкусного, сытного ужина.

Дайра кивнула. Она знала, что друиды сохраняют равновесие, противодействуя магии смерти, иначе говоря – некромантии.

– Ты уже познакомилась с Фатайей, – рассказывал между тем старый друид, – И особая трагедия ее истории в том, что история эта не одинока. Население нашего мира активно борется с черной магией, противодействуя малейшему вмешательству в Жизнь. Но, к сожалению, своих ресурсов не всегда хватает, и помощь иногда приходит слишком поздно.

– Что вы делаете с преступниками?

– В цепи и на рудники, – фыркнула Мэрта, – а что еще с ними делать?

– Они отправляются на турмалиевые рудники, – подтвердил Старейшина, – И лишаются магического дара. Самое суровое наказание – приговор к вечности.

Дайра вздрогнула. Что нужно сотворить, чтобы получить такой жестокий приговор?

– Но силами наших народов, противодействующих злу, мы не допускаем подобных преступлений, и в нашем мире давно, очень давно никто не слышал такого приговора. Жаль, что тебя не было с нами в ночь равноденствия, дитя, но впрочем, и наши маги достаточно сильны.

– Вы хотите проложить с моей помощью порталы?

Старейшина кивнул.

– В пределах нашего мира, Дайра. Нам и здесь хватит работы.

– Когда приступаем? – Дайра не привыкла тратить время попусту, а в условиях Звездного Квеста буквально каждая минута на счету.

– Мы знаем, что ты спешишь. Давай договоримся: ты проведешь у нас неделю. Этого хватит, чтобы очень помочь не только нашим магам, но и всему нашему миру.

– Я согласна, – просто ответила Дайра.

– Тогда тебе нужно хорошо отдохнуть, выспаться с дороги. Нам всем предстоит тяжелая неделя.

Ворочаясь в мягкой постели, Дайра пыталась понять – правильно она поступила или нет, согласившись помочь друидам в ущерб своему времени, и пришла к выводу, что да, оно того стоит. Пусть даже она проиграет, и ей предстоит отправиться в Лаэлирт, но жизнь в этом странном фентезийном мире изменила ее: она поняла, что такое ответственность, и как велика цена за ее отсутствие.

Этой ночью ей приснился Ирраст: верный своему стилю, в наряде, который предпочитали гангстеры и политики на отсталых планетах, с неизменным моноклем, в смокинге и с сигарой, он рассказывал ей что-то безумно смешное, как когда-то раньше, в дни их крепкой, можно сказать тесной дружбы, а она хохотала, запрокинув голову. Она огляделась по сторонам и узнала Вестер: они с близняшками учились строить здесь корабли по технологии знаменитого, вошедшего в историю космонавтики ученого, Самаона Гая, а во время досуга учились стрелять из бластера и организовывали подпольные гонки с Иррастом. Однажды она сказала ему:

– Я никогда не видела совершенного мира. Если мы – высшая раса, то почему не можем создать ничего совершенного.

Ирраст поправил монокль и ответил ей:

– Любой мир – совершенен, Дайра, пока в нем есть любовь.

Дайра тогда очень удивилась, не ожидая услышать такие романтичные слова от холодного и расчетливого дельца. Откуда ему знать, что такое любовь? Но ей было так хорошо и спокойно рядом с ним, что она совершенно не была настроена на спор. Поэтому она переменила тему:

– Когда я достигну возраста рассветной зари, меня отправят в Лаэлирт, и мне придется создавать такие же несовершенные миры или пытаться исправить то, что исправить уже невозможно.

На что Ирраст ответил ей:

– Ты не отправишься в Лаэлирт, Дайра, пока сама этого не захочешь.

– Скажи это моим родителям, – рассмеялась Дайра, – тогда отправка в Лаэлирт казалась ей чем-то далеким, – Сразу всем десяти!

– Ты веришь мне, Дайра? – спросил тогда Ирраст, и она ничего не ответила, потому что ей почему-то очень больно стало говорить. Она, созданная со специальной целью, не верила никому.

– Ты веришь мне, Дайра? – повторил Ирраст в ее сне, и от бешенного ритма собственного сердца демиург проснулась.

В Лесу Друидов было так хорошо и спокойно, что это ей казалось просто выходящим за рамки понимания – она, представитель высшей расы, Создатель, чувствует себя в этом причудливом фентезийном мире, как дома. Раньше она проходила внедрение только для учебы. Но чтобы так, изнутри увидеть жизнь созданных существ? Которые борются, выживают, влюбляются, падают и снова взлетают… Она неожиданно почувствовала горячую волну благодарности к бывшему возлюбленному за то, что он сделал ей такой прекрасный подарок – ее Звездный Квест.

Наутро, стоя под раскидистым Мировым Деревом со змеей, волком и орлом, изображенными на нем, в окружении сильнейших магов Жизни Сьерралиэриэлии, Дайра, несмотря на тошноту и усталость, из-за множества открываемых порталов, чувствовала себя впервые за долгое время по-настоящему счастливой.

Ей предстоит неделя в таком ритме, но она выдержит! Фатайя и Мэрта, также присутствующие на священном месте, ободряюще улыбались ей. А в зеленных сверкающих глазах оборотня Дайра увидела такую огромную благодарность, которая еще раз напомнила ей, что она приняла единственно правильное решение.

Варвара

– Нет, ты видишь? Она спокойно себе дрыхнет прямо посреди Болота Блуждающих Душ, пока мы все ноги сбили в ее поисках! – возмущенный и очень знакомый писк прозвучал над самым ухом Варвары, и в полусне мелькнула мысль: «Тинь! Мне снится Тинь! Какой прекрасный сон…», и она блаженно перевернулась на другой бок, устраиваясь поудобней.

– Лерра старшая дворцовая фея, должно быть лерра жрица утомлена переходом, – раздался другой, тоже до ужаса знакомый голос, и его Варя не хотела слышать даже во сне, в результате чего она подскочила, как ошпаренная.

Открывшаяся ее глазам картина была настолько удивительной, что девушка сначала принялась мотать головой из стороны в сторону, а когда это не помогло, начала с остервенением тереть глаза.

Прямо перед ней стоял Верест, державший под уздцы своего вороного, с серебристыми прядями в гриве, жеребца и ее обожаемую Сиффи изабелловой масти. Рядом с ним в воздухе зависла Тинь с очень недовольным выражением своего крохотного личика, а сидевший у ног Вереста и шипевший на нее Касперский, окончательно добил девушку.

– Нет, ты погляди на нее! – возмущалась Тинь, – Да перестань ты мотать своей болванкой, в глазах рябит! – злилась она. Верест же в это время старался сохранить как можно более сдержанное и отстраненное выражение лица, но удавалось это ему плохо.

– Что вы здесь делаете? – ошарашенно прохрипела Варя. Да, видно не стоило так увлекаться вчерашними песнопениями. Но тогда ей казалось, что обязательно петь надо в полный голос, чем громче, тем лучше – оно так и не так жутко было.

– Погулять решили!! – проверещала фея на ультразвуке.

– Приветствую, лерра Вариа, – в свою очередь, обратился к ней эльф, – Как вам спалось?

Вся эта ситуация, ночной ритуал, собственный хриплый со сна и ритуальных песнопений голос, злящаяся, но находящаяся сейчас, здесь, Тинь, вместе с этим проклятым женатым эльфом, которому надлежало бы быть сейчас со своей красавицей-новобрачной, а никак уж не здесь, в этих непроходимых топях, – интересно, как они прошли сюда с двумя лошадьми, – ее любимица Сифф и Каспер, все это вместе вызвало у Вари приступ гомерического хохота и ощущение невероятного облегчения.

– Готово дело. Истерика, – авторитетно заявила Вересту Тинь, и обратилась к Варе, – Нет, вы поглядите на нее, она еще и ржет, как кобыла! Зла на тебя не хватает!

– Тинь, милая, ты здесь! Пушистик! – котенок опять злобно зашипел на Варю, чем вызвал невероятное удовольствие Тинь.

– Правильно, малыш, так ей и надо! – и повернувшись к Варе, продолжила, – А где же ему еще быть, дубина! У вас с ним кровная привязка!

– Верно, а я и забыла, – блаженно прошептала Варя, обнимая Сиффи за шею и вдыхая восхитительный запах любимой лошади.

– А как вы меня нашли? В этих болотах?

– Болота ладно, – сообщил Верест, – Вот, происходящее на них… Бррр… Как вспомню вчерашнюю ночь, опять мороз по коже!

– А что было вчерашней ночью? – заинтересовалась Варя. Ей ответила Тинь:

– Да не успели мы как следует заснуть, уставшие, как не знаю кто, пока тебя догоняли… Как такое началось!

– Да, как будто сотня демонов покинула преисподнюю и давай мочить друг друга, отчаянно завывая то ли от боли, то ли от извращенного удовольствия! – сообщил Варе Верест.

– Да не, – не согласилась с ним Тинь, – Я тебе еще вчера сказала: это, видимо, у какого-то великана зуб разболелся. То-то он, бедняга, выл!

– А может, это были тролли, которые… – начал опять Верест и отчаянно покрасневшая Варвара попыталась перевести разговор на Сифф – мол, спасибо вам, дорогие-золотые, за лошадь мою ненаглядную!

– Альд хотел подарить вам одного из лучших меринов Андов, лерра Вариа, – сообщил ей Верест, – Но старшая дворцовая фея и ваш тренер уверили его, что больше всего вы обрадуетесь лошади, к которой успели привыкнуть. И в этом я с ними полностью согласен, – позволил он добавить себе.

А Тинь, как известно, с толку сбить было не так-то просто:

– Так о ты чем вообще думала, Вариа? Как ты могла сбежать, одна, бросив своего ирбиса? И свою подругу? – добавила она после паузы.

– Но как ты… – начала Варя, – Я думала, ты не сможешь… Я оставила тебе записку.

– Спасибо тебе в шляпу за твою записку, дурочка! Неужели ты думала, что я оставлю тебя одну? Я с самого начала собиралась с тобой в Аос. Просто по мне, так это было так очевидно, что и не требовало обсуждения! – возмущенно закончила она.

Верест терпеливо ожидал, когда подруги разберутся между собой. Он отправил лошадей пастись, а сам занялся приготовлением завтрака для жрицы и обеда для себя и феи. Всегда неловко вмешиваться в женские разговоры, рассудил он. Вечером, накануне ночи равноденствия старшая дворцовая фея объявила ему свое желание – и приятней этой новости он давно не слыхал. Впрочем, Тинь сама расскажет все лерре жрице по порядку.

– Что-то я чувствую здесь не так, Вариа, – немного успокаиваясь, сказала фея, – Я ведь знаю тебя, ты хоть и дубина-дубиной временами, но так затупить – слишком даже для тебя!

– Спасибо! – воскликнула польщенная Варя, – Но кроме меня затупить было просто некому! – жизнерадостно возвестила она.

– Подожди! Как ты вообще отважилась покинуть Государство Объединения без карты? Альд не успел дать ее тебе. И почему тебя оказалось невозможно отследить магически?

– Не знаю, – честно ответила Варя, принимая кружку с дымящейся тайрой из рук Вереста. Он тоже присоединился к дамам, внимательно слушая каждое слово, – У меня был кристалл невидимости, но насчет магической защиты я ничего не слышала. И у меня была карта! В смысле есть! Вот, смотри, протянула она свою карту Тинь.

– Ну и гадость, – брезгливо поморщилась Тинь, – О, взгляни, Верест! – Верест кивнул, нахмурившись, – И к тому же неверная! Все постепенно складывается, как я и предполагала. И все окончательно сложится, когда ты скажешь мне, откуда это у тебя? И эта карта и кристалл, так сказать, невидимости?

– Погоди, Тинь, а почему тебя прямо перекосило от этой карты?

– Ты не чувствуешь никакого странного запаха, исходящего от нее? – вопросом на вопрос ответила фея.

– Чувствую. Горькая такая свежесть. Так это от нее! А я-то думала!

– Так если от нее, почему ты не догадалась ни разу посмотреть на эту троллеву карту магическим зрением!! – снова перешла на ультразвук Тинь.

Последовав совету подруги, Варя удивленно воскликнула:

– Ой! Ого! А что это? – но Тинь была слишком возмущена всей этой ситуацией, и за нее ответил Верест:

– Это заклинание принуждения, лерра жрица.

– Откуда это у тебя? – продолжала фея, заранее зная ответ, но она хотела, чтобы это услышал Верест.

– Мне Даниэль дала, – изумленно пробормотала Варя, – Я думала, она хочет помочь. Ну, она знала, что я не хочу задерживаться, у меня же этот. Квест. Каждый день на счету.

Верест нахмурил брови и промолчал.

– Что и следовало доказать, – непонятно к кому обращаясь, заметила Тинь, – Я видела конец вашей беседы. Того, что она умудрилась вручить тебе заклинание принуждения под самым благовидным предлогом, я не могла даже предположить. Все-таки это даже для Даниэль слишком!

– К слову о Даниэль, – Варя повернулась к Вересту, – А вам, лерр Верестариэль, не надлежит сейчас быть вместе с супругой?

От этой фразы Верест скривился, как будто бы увидел гадкое насекомое, но быстро взял себя в руки:

– Не имею счастья быть каким-то образом причастным к замужеству этой милой особы, – сквозь зубы сказал он про себя. На что он надеялся, дурак? Понятно же, ей было бы куда приятнее видеть сейчас красавчика Сеиэля!

– Верест, заканчивай нести свою аристократическую чушь! Разговаривать по-человечески у тебя, конечно, получается со скрипом, но все же получается! Так что заканчивай дворцовые обороты, – раздраженно заметила ему Тинь, – А ты, Вариа, имей хоть каплю совести поблагодарить Вереста за то, что он, вместо того, чтобы как всякий порядочный эльф, проводить время на балах, – на этой фразе Верест опять скривился: он терпеть не мог балы, видимо он все-таки был не очень-то порядочный эльф, и маленькая заноза великолепно это знала! – Он, отбросив все свои государственные дела устремился на твои поиски!

Варя продолжала хмуриться, переводя взгляд с Тинь на Вереста. Фея не выдержала:

– Да не женат он, не женат! Не состоялся политический брак между Андами и Элсуортами, но еще не вечер!

– Какое мне дело, женат он или нет, мне это знать не обязательно. И неинтересно, – прошипела Варя, чем вызвала знакомое хмыканье Вереста.

– А почему? – спросила она в следующий миг и на этот раз все трое, даже эльф и сама Варя, расхохотались.

– Помнишь, Верест пообещал мне исполнить любое желание? – подмигнула Тинь, – Так вот, исполнил! Мое желание было не жениться на Дани! К слову – Альд с Алистой тоже счастливы. А сейчас еще и Реверт вернулся. Так что я осчастливила всех, как обычно.

– Кроме Дани, – резонно заметил Верест и озорно улыбнулся.

– Вот как?

– Да, так что мне в любом случае не вариант было там оставаться, – выдал он на радостях.

– Ой, лопу-ух… – протянула про себя Тинь.

– Очень мило с вашей стороны, лерр, что вы решили меня проводить, – сообщила ему Варя, – В особенности, что это так сыграло вам на руку. Право, я очень рада!

Верест недоуменно пожал плечами. А что он такого сказал? Он перевел взгляд на фею, но та пожала плечами и фыркнула, а Варя вся сосредоточилась на своем ирбисе. Вздохнув, он принялся убирать остатки завтрака. Надо успеть выехать из болот до ночи.

***

Миновав Болота Блуждающих Душ, троица вернулась на верный маршрут. Получалось, что Варя сделала довольно значительный круг, но, учитывая проведенную ночь на Последней Дороге, она ничуть не жалела. Фея становилась пунцовой от злости, когда думала о Дани, а Верест бледнел больше обычного и яростно сжимал зубы, так, что на щеках начинали играть желваки.

Варя так и не поняла, какой опасности подверглась прошедшей ночью. Ни Тинь, ни Верест не пожелали развивать эту тему.

Уже неделю путники ехали по Лесу Дриад, и так пока не встретились ни разу с лесными духами. Варя увлеченно делала зарисовки для будущей книги, расспрашивая фею с эльфом об особенностях этого мира.

С Верестом у нее сложились довольно странные отношения – она постоянно ловила на себе его взгляды, сама же избегала смотреть в его сторону. Сейчас, когда он был совсем рядом, каждый день и ночь, она сама старалась дистанцироваться от него. Тинь, глядя на это, только посмеивалась, но и не вмешивалась. И, зная фею, Варя была благодарна ей уже за это.

Два раза троица подверглась нападению каких-то странных зверей – с мордами, похожими на кабаньи, только с клыками величиной со соловые ножи, с мощными поджарыми телами и полулапами-полукопытами. Варя даже не успела как следует испугаться, как Верест поразил в самое сердце выскочившую у нее на пути махину. А когда она поблагодарила его за проявленный героизм, недоуменно пожал плечами и хмыкнул в свойственной ему манере.

Второй раз такая же зверюга, именуемая здесь свинопсом, опять набросилась на Варю. Привлекаю я их здесь, что ли. На этот раз зверь был атакован сразу с двух сторон: подросший Касперский тоже решил поучаствовать в охоте для разнообразия.

На исходе седьмого дня, практически миновав Лес Дриад, путниками было принято решение остановиться на ночлег. Завтра они войдут в долгожданный Аос. Варя слегка мандражировала, но Тинь утверждала, что она обязательно поступит – для поступления ее познаний в магии было вполне достаточно. Быстро разложив лагерь и поужинав, троица блаженно растянулась у костра. Варя уже привычно чувствовала радость и досаду одновременно – она была безмерно счастлива, что рядом с ней Тинь, Сиффи и Каспер, и, конечно же, Верест. Но она не могла перестать думать о том, что он сейчас здесь, с ней, не потому, что сам этого хочет, а просто потому что, не хочет быть в другом месте. Хотя сложно его в этом винить, думала она. Стоит только вспомнить стерву Дани, которую разорванная помолвка вряд ли остановит.

В задумчивости Варя покинула лагерь и спустилась по пологому холму, усыпанному незабудками, прямо к мелководной речушке. Тинь предупредила ее, что здесь могут быть русалки, но с амулетом, который подарило ей озеро, ей не стоит их опасаться.

– А как же дриады? – спросила Варя.

– Я думаю, они в бурном восторге от твоих татуировок, если до сих пор не высказали возражения против того, чтобы мы прошли через их лес.

Дриады появились так неожиданно, что Варя не сразу поверила своим глазам. Вот она сидела у реки, слушала журчание воды, которое всегда успокаивало ее ум, отвлекая от ненужных мыслей, смотрела прямо перед собой, и только лишь уловила быстрое движение боковым зрением, как стоило ей повернуть голову, она оказалась в окружении дриад.

Духи деревьев оказались точь-в-точь такими, как их описывала Тинь: невысокие, крепкие и вместе с тем грациозные, с цветами и листьями, вплетенными в длинные волосы и телами, сплошь покрытыми затейливыми узорами. Их было шесть – пять взрослых особей и одна девочка, совсем еще ребенок. Малышка робко протянула пальчик и провела по вариному плечу, внимательно изучая вытатуированные цветы. Варя так поняла, что контакт положен.

– Это твой мужчина? – спросила дриада с яркими оранжевыми лепестками в гриве темно-зеленых волос Варю.

– Где? – опешила бывшая верховная жрица.

– Путешествует с тобой и маленькой феей.

– Не мой, – буркнула Варя, – Сам по себе. Нам просто по пути.

– Девочки, вы слышали? Он свободен! – обратилась зеленоволосая дива к товаркам и те вспорхнули яркой стайкой и тотчас растворились в листве деревьев. С Варей осталась только задавшая вопрос и девочка.

Варя раздраженно передернула плечами, мол, как угодно. Хоть с хреном его съешьте, мне все равно. Дриада разглядывала ее с веселым любопытством.

– Откуда у тебя амулет Озера Обители Матери Эльфов?

– Озеро само мне его подарило, – пожала плечами девушка.

– Таково было твое желание?

– Мне нечего было желать, – честно ответила Варя и дриада нахмурилась.

– Ты называешь своего мужчину не своим и тебе нечего попросить у волшебного озера. Ты странная, человечка. Хотя и с очень красивыми узорами на теле. Почти как у дриады.

– Угу, – не сочла нужным поблагодарить Варя. Она отвернулась и всматривалась в воду, то тут, то там взрывающуюся крохотными всплесками, в которых мелькали разноцветные рыбные хвостики.

Дриада устроилась поудобней, всем своим видом показывая, что не собирается уходить.

– А ты? – не выдержала первой Варя, – Не собираешься примкнуть к подружкам?

– А почему бы тебе не остановить их магией, моих подружек? – вопросом на вопрос ответила дриада.

– Я не умею, – пожала плечами Варя, – А если бы и умела, не стала бы. В моем мире мужчины добиваются женщин. «Боже, что за бред я несу, – тут же пришла мысль, – В каком это моем мире? Разве что в том, что у меня в голове! Да на Земле девчонки из юбчонок сигают прямо в клубах, чтобы быть в очередной раз обманутыми и использованными!» Дриада запрокинула голову и расхохоталась, как будто услышала ее мысли.

– А ты забавная. А хочешь научиться магии?

– Похоже, мне придется, – без особого энтузиазма поддержала разговор девушка, – Я иду поступать в ваш институт в Аосе.

– А все же, чего хочешь ты сама? Я вижу, магия тебя не очень интересует?

Варя повернула голову и взглянула в темно-зеленые, почти черные глаза дриады.

– Я просто ввязалась в один Квест. И чуть не потеряла очень близких мне существ по своей глупости, – честно сказала она, – Но сейчас поздно поворачивать назад. Я приняла правила игры и должна играть до конца. Но когда все закончиться, я хочу создать свой мир.

Зеленоватые брови дриады изумленно поползли вверх.

– Вот как? Мир?

Варя рассмеялась.

– На бумаге, или на чем там у вас пишут. Я хочу написать книгу.

Дриада удовлетворенно кивнула каким-то своим мыслям.

– Еще увидимся, Варя.

В то же мгновение она исчезла в воздухе, а ребенок напоследок задумчиво посмотрев на девушку, скрылся в сени деревьев. Варя осталась в одиночестве. Возвращаться к Тинь и Вересту не хотелось, тем более что он, видимо, очень занят в компании стройных и привлекательных лесных духов. Сверху раздалось жалобное мяуканье.

– Тэо Кас! Касперчик! Иди сюда, пушистик, – позвала Варя и довольный ирбис скользнул к ней на колени. Как он быстро растет! Кажется, еще вчера был таким крошкой, и вот уже вполне себе самостоятельный снежный барс. Варя зарылась лицом в теплую мягкую шерсть. От котенка пахло молоком, хоть он уже почти вышел из детского возраста и размеров, и если будет продолжать в таком темпе, ей придется осваивать стрельбу из лука, чтобы прокормить это чудо.

– Лерра Вариа, – раздался приятный баритон Вереста. Варя не стала оборачиваться. Со вчерашнего вечера, когда ни с того ни с сего заявил, что скоро их путешествие, к счастью, подойдет к концу, она не хотела разговаривать с эльфом, и если она не ответит, может, он уйдет, откуда пришел? Но Верест за совместное время, проведенное в пути, привык к непредсказуемым проявлениям характера лерры жрицы и, похоже, его ничуть не смущало то, что она намеренно избегает общения с ним.

Наоборот, после Долины Объединения, этих бесконечных балов и пестрых, щебечущих как райские птички, эльфиек в нарядах, сшитых по последней моде, с их бесконечными разговорами о погоде, природе, балах и развлечениях, эта человеческая девчонка казалась ему такой трогательной в своей искренности. И такой привлекательной, даже когда злилась. Особенно, когда злилась. Верест и сам все еще не верил, что ему удалось чудом избежать брака с принцессой Андов. В любом случае, он не намерен больше оставаться в тени.

– Лерра Вариа, – подсел он к ней, но Варя перебила его:

– Лерр Верест, разве общество дриад наскучило вам так быстро?

– Каких дриад? – эльф недоуменно уставился на нее.

– Тех, которые скрылись в вашем направлении, роняя тапки, – процедила девушка.

– Ах, этих, – невинным тоном уточнил эльф.

Варя гневно взглянула на него. Эта сорока что, издевается над ней?

– Лерр Верест! – воскликнула она.

– Лерра Вариа, – в тон ей ответил эльф. Увидев, что девушка возмущенно хмурит брови, Верест вздохнул, – Эти дриады сейчас беседуют с Тинь. Я так понял, это ее знакомые.

– Вот как.

– Да, – кивнул эльф, – Думаю, сложно попасть в место, где у вашей подруги не было бы знакомых.

– Лерр Верест.

– Да, лерра Вариа?

– А что вы будете делать в Аосе?

– Сначала я дождусь вашего поступления.

– А потом?

– Я правильно понял, согласно вашему заданию, вам нужно только поступить в институт? Учиться необязательно?

– Вроде бы так.

– И вы хотели бы наконец начать писать книги?

Щеки Варвары гневно вспыхнули. Он что, подслушал разговор с дриадой? Она точно не говорила ему о своих планах!

– Успокойтесь, лерра, я же не слепой. Я же вижу, что вы постоянно делаете какие-то зарисовки, заметки, а ваши вопросы наталкивают на мысли, что вы собираете информацию. Чем вы занимались в своем мире?

– Я писала. На заказ, – призналась Варя.

– Я так и понял, – кивнул Верест, и, не дожидаясь, пока Варя скажет что-нибудь еще, продолжил:

– Лерра, в Долине Объединения, на границе территории Элсуортов и Андов, находятся мои владения. Я не наследный принц, и теперь, когда отец вернулся, надеюсь, что надолго, матушке пока не придет в голову строить в моем отношении матримониальные планы. Впрочем, накануне моего отъезда, у нас состоялся очень серьезный разговор…

Варя внимательно слушала эльфа, не понимая, куда он клонит. Верест тем временем продолжал:

– Владения не очень большие. Но для того, чтобы разводить лошадей и вести уединенный образ жизни, хватает. Вместе с тем мой дом находится не так далеко от территории Андов, Элсуортов и Обители Матери Эльфов.

– К чему вы клоните, Верест?

– К тому, что я предпочитаю достаточно замкнутый образ жизни. Я заметил, что вам тоже периодически нужно время, чтобы побыть в одиночестве.

– Лерр Верест…

– Лерра Вариа. Я буду ждать столько, сколько нужно, – Верест поднялся и удалился, оставив Варю в недоумении.

Теперь она решительно ничего не понимала. Что это только что было? Эта непробиваемая, невозмутимая сорока изъявила ей в столь деликатной форме свое желание жить вместе? Варя, вопреки своим же ожиданиям, разозлилась еще больше.

Ая

Ая вздохнула. Надо же было такому случиться, что оба ее друга, так невзлюбившие друг друга с самого начала, сейчас оказались в одинаково бедственном положении: и оборотень, и вампир, сидели сейчас в подвале дома старосты деревеньки с красноречивым названием Жлобино в ожидании суда.

Девушка знала, что ни Мииле, ни Разару не составило бы труда не то, чтобы выбраться из подвала, но даже и не попадать в него.

– Одним словом – Жлобино, – презрительно заявил, оборотень, сплюнув под ноги, когда деревенские связывали ему сзади руки, прежде чем, увести в заточение.

– Найди след, Ая, – попросила ее чернокожая Миила, к которой селяне побоялись приблизиться вплотную, и окружили ее плотным кольцом из выставленных вперед вил, лопат, мотыг, серпов и прочих металлических предметов сельскохозяйственного назначения.

«Найти след, – думала Ая, – Ей легко говорить. Видите ли, двум непримиримым врагам, оборотню и вампиру вздумалось поиграть в поруганную честь!» Вчера, войдя в деревеньку Жлобино и устроившись на ночлег в доме местного старосты, друзья и не предполагали, что утро окажется таким неожиданным.

Предрассветный воздух сотряс истошный крик дочки старосты. Что девушка делала на опушке леса в такой час, узнать не удалось. Марика так и не пришла в сознание. Ее ручной волк скалил зубы и никому не давал к ней подойти, пока не позвали за старостой. Сейчас зверь лежал у постели своей хозяйки с перебинтованной задней лапой, на которой остались отчетливые отпечатки чьих-то зубов, и с переломанными ребрами, как будто какой-то великан пнул его, как какого-то щенка. Зверю приходилось несладко, но он все равно издавал утробное рычание, когда кто-то подходил к постели Марики ближе, чем на два метра.

Как на беду, ни беловолка, ни Миилы в этот момент не было горнице, соответственно, именно на них и пало подозрение всей деревни. Женка старосты, вторая жена, вошедшая в дом с согласия покойной мамы Марики, настояла на том, чтобы схватить чужаков незамедлительно и предать огню. Староста ответил на это, что как бы там ни было, сначала суд.

Аю удивило, с какой покорностью появившиеся Миила с Разаром позволили отвести себя в подвал. «Нечего скрываться, если невиновен!»– заявила ей Миила, и оборотень одобряюще кивнул, тряхнув светлой вихрастой челкой, чем вызвал у Аи недоумение: раньше она не замечала, чтобы они вот та, запросто, соглашались друг с другом.

Однако теперь ей предстояло провести частное расследование и выяснить, кто напал на хохотушку Марику и ее ручного волка. Девушка бродила вокруг места происшествия, рассуждая, что могло вызвать молодую селянку из дому в такой час. Мысли путались, и никак не хотели идти в нужном направлении: ладно Марика с ее волком, а вот действительно, где шлялись ее друзья? Ладно, Разар наверняка охотился. И судя по тому, что не поступало никаких жалоб по поводу зверски уничтоженных кур, как в прошлой деревне, охотился он за пределами Жлобино. А вот Миила…

Ая не хотела даже думать о том, что она тоже выходила на охоту.

Впрочем, за время, проведенное в пути, Ая ничего странного за Миилой, кроме маниакальной любви вампиреллы к соленому томатному соку не замечала. Вампир не переставая спорила и ругалась с Разаром, болтала с Аей, по-прежнему учила ту магии и больше никак себя не проявляла.

Ая стеснялась спросить, чем она питается, помимо томатного сока, а сама Миила об этом не распространялась. И о чем только она думает, вместо того, чтобы найти какие-нибудь улики, следы? Какие еще улики, раздраженно перебила она сама себя – какие могут быть улики – ни оборотень, ни вампир никогда бы не нарушили законы гостеприимства! Это совершенно невозможно! Ведь их же приняли в этом доме! А все-таки, где они были ночью?

Выпрыгнувшая из кустов фигура появилась так внезапно, что Ая только и успела, что рот открыть от изумления. В следующий момент она была подхвачена сильными железными руками и прижата к стволу дерева.

– Вы? – вырвался у девушки изумленный вздох, – Что вы здесь делаете?

– Что я здесь делаю? Что ты здесь делаешь? Или ты забыла о том, что задолжала мне первую брачную ночь и счастливую жизнь, бок о бок, душа в душу до самой старости? – Ортор сердито смотрел на нее.

– О чем ты говоришь вообще? Ничего я тебе не задолжала! – с вызовом ответила Ая, – Спасибо, конечно, что спас меня от Элго, но в мои планы не входило замужество!

– И, тем не менее, оно произошло, – заявил орк, – Кстати, позволь и мне поблагодарить тебя.

– За что?

«Ой, что сейчас будет! – пронеслось у нее в голове, – Он наверняка в бешенстве из-за того, что бросила его тогда, недвижимого, в шатре, когда бежала с Миилой в ночь равноденствия, будь она неладна!»

– Спасибо за то, что нашла в себе силы противостоять черным жрицам, – серьезно заявил орк.

– Откуда ты знаешь? – опешила Ая.

– Наверно, просто сделал выводы, увидев, что мой мир до сих пор не утопает в крови, оставляемой Дикой Охотой, – пожал плечами орк, – А может быть, просто сам наблюдал бой кавалькады Черного Всадника и моих братьев. Я не успел к тебе тогда. Прямо перед моим носом какая-то сила подхватила и унесла тебя.

Вот как. Значит, он там был. Что ж, они квиты. Он спас ее от Элго. Она… Она пережила поистине кошмарную ночь, сопротивляясь приказам храма Лонга.

– Почему ты сразу все мне не рассказала?

– А много у меня было причин доверять оркам? И вообще, как ты меня нашел?

– Ты моя подруга, женщина, ты что, забыла?

– И ты пришел, чтобы увезти меня в свое племя? – обреченно спросила Ая, отводя взгляд.

– Я пришел, чтобы познакомиться со своей женой, которую дали мне светлые боги и на брак с которой меня благословила добрая старая женщина. Я пришел, чтобы узнать тебя, что ты любишь и что нет, что тебе нравится и чего ты хочешь от жизни.

– Разве жены орков не хотят того, что хотят их мужья? – недоверчиво прищурилась Ая.

Ортор расхохотался. Странно, но и Ая почувствовала некоторое облегчение. По крайней мере, он не тащит ее в свое поднебесное племя, или как там его. И на том спасибо, как говорится.

– Я рад, что ты успела так хорошо изучить обычаи моего народа, – отсмеявшись, заявил Ортор, – Но в разных племенах и обычаи разные.

– Так что же ты хочешь?

– Сначала я намерен узнать, куда ты направляешься? Я уже понял, что у тебя есть какая-то цель, и ты не отступишь, женщина.

– Сначала мне нужно освободить друзей.

– Каких еще друзей?

– Вампира и оборотня. Они сейчас в подвале дома старосты, ожидают суда за то, чего не делали.

– Вампира и оборотня? И они не поубивали друг друга?

– Не знаю, – пожала плечами Ая, – Они давно в подвале. Мне нужно найти улики их невиновности, но я не представляю, как это сделать.

– А в чем их обвиняют?

– В нападении на дочку старосты – мы остановились на ночлег в их доме – и ее ручного волка.

– Бред.

– Вот и я говорю. Но от этого не легче.

– А с чего вас вообще занесло сюда, женщина?

– Мы идем в Аос.

– Зачем?

– Чтобы я поступила в Институт Благородных Волшебниц, – торжественно сказала Ая и добавила, – Хочу стать магиней.

– Образованная жена – это хорошо, – удовлетворенно отметил Ортор, чем крайне удивил Аю, – А магиня, да еще такого высокого класса, племени Небесных Врат точно не помешает.

Он серьезно? Ортор кивнул. Он совсем не похож на других орков!

– А почему все орки должны быть похожи? Это скучно. Ладно, хватит терять время! Скоро этот деревенский суд?

Ая ошарашено уставилась на светлого орка. Подумать только! Похоже, у них с друзьями действительно появился шанс.

***

В назначенный час они с Ортором вошли в здание деревенского суда – по совместительству, похоже, бывающее время от времени зданием фермы. Пока Ая с Ортором занимались расследованием и поиском алиби для Миилы с Разаром, деревенские втащили сюда узкие скамьи, стол для судьи и даже кафедру для свидетелей. Присмотревшись, Ая узнала в кафедре поставленный на попа стол, прикрытый покрывалом, но это, право, не могло ее смутить. Настолько зла она была после того, что они с орком узнали.

Стоило им появиться на пороге, как старостиха набросилась на них:

– От! Уже с орком! Она точно ведьма! Сама нелюдь и с нелюдями дружбу водит! А я не удивлюсь, если окажется, что и он с ними заодно! Видать, вместе с этими упырями на доченьку мою золотую напал, а люди наши и спугнули их всех!

– Помолчи, Олея, – скривился староста и ударил молотком по столу, – В Жлобино справедливый суд. Вам есть, что сказать? – обратился он к Ае с орком. Хороша его женка, ничего не скажешь. Ведь по орку видно, что не из простых. А где один кочевник – там и другие поодаль. Это дело нравилось ему все меньше и меньше. Да и Марика не приходила в себя. Когда он покидал дом, прежде чем идти на суд, она лежала такая же бледная, как и утром, когда он на своих руках принес ее с опушки леса, и не реагировала ни на что, его бедная девочка.

– Нам нечего сказать, – заявил Ортор, и по толпе крестьян разнесся восторженный гул. Значит, сегодня будут жечь нечисть!

– Но мы привели с собой кое-кого, кому есть! – раздался звонкий голос Аи.

– Кого это? – недовольно скривилась старостиха, – Никаких свидетелей больше заявлено не было.

– Я вас уверяю, лерра, этого свидетеля суд выслушает и без предварительного заявления, – слегка поклонился ей Ортор.

– У меня есть, что сказать, – заявила совершенно здоровая Марика, переступая порог фермы. Рядом с ней в зал вошел ее ручной волк.

Ортор ободряюще пожал руку Аи. Молодец, все сделала правильно. Из нее действительно получится хорошая магиня, раз она так быстро научилась пользоваться целительным амулетом и приготовила укрепляющий и проясняющий память отвар. Вместо того чтобы ходить и искать подтверждения невиновности вампира и оборотня, лучше попробовать помочь единственному свидетелю преступления, справедливо рассудил он. Никогда бы беловолк не напал на своего собрата, пусть и обычного волка, и вампир не нарушил бы традиций гостеприимства – это он знал наверняка. Оставалось только продумать схему лечения и проинструктировать его подругу, как пользоваться заряженным целительской энергией кристаллом. И она – молодец, все сделала верно!

– Дочка, – не веря своему счастью, староста поднялся из-за стола.

– Я в порядке, папа, – ответила ему Марика, – И помню все, что произошло. И.. я расскажу всем. Наконец-то расскажу.

Ая, в это время пристально наблюдавшая за старостихой, увидела, какой ненавистью вспыхнули ее глаза.

– Эта ведьма ее околдовала! – закричала женщина, – Не верьте ей! Не слушайте.

– Олея! – прикрикнул староста, и ей пришлось замолчать.

– Правда в том, – начала Марика, и видно было, что рассказ дается ей с трудом, – Правда в том, – повторила она, – Что Олея занимается некромантией. Недавно увлеклась.

Толпа испуганно замерла. Воцарилась такая тишина, что слышен стал полет мухи. Еще бы, жена старосты оказалась некроманткой.

– Когда в деревню вошли оборотень с вампиром, Олея решила оставить их у себя не службе, – при этих словах непроницаемое черное лицо Миилы, также с Разаром присутствующая в зале, тронула чуть заметная ироничная улыбка, – Ночью Олея подняла несколько умертвий, которые должны были помочь ей справиться с гостями. Я хотела остановить ее… – Марика провела руками по белой коже шеи, на которой отчетливо угадывались синие следы от пальцев, – Хорошо, что подоспели наши гости, папа, сказала она, кивнув головой в сторону подсудимых. Они спасли мне жизнь. Но я все равно сильно испугалась.

– Почему ты раньше не сказала мне об Олее, дочка? – тихо спросил староста, избегающий смотреть на женку, замеревшую на месте и уставившуюся на деревянные доски под ногами.

– Я думала, смогу ее переубедить, – сказала Марика.

– Наказание за некромантию без лицензии…

Олея разрыдалась, но никто не стремился ее утешать. Все в деревне любили Марику и жалели девушку. Кто знает, как далеко могла зайти начинающая ведьма? Ведь ее падчерица действительно могла умереть!

– Наказание за некромантию без лицензии назначаете не вы, – раздался твердый голос Ортора, – И не деревенский суд. Женщину должен судить Ковен Магов. Вам следует связаться с Аосом, а пока взять ее под стражу.

– Только не в подвал, – подал голос Разар, – он, похоже, был ничуть не удручен происходящим, – Там у вас так сыро, а у людей, даже начинающих некромантов, слабое здоровье.

Ая заметила, что лицо Миилы тронула едва заметная улыбка. Подруга не повернула головы к оборотню, но видно было, что ей приятно было слышать эти слова.

– Засим разрешите откланяться, – сообщил Ортор, – Нам нужно попасть в Аос до темноты.

Староста пытался остановить их, чтобы отблагодарить как следует за то, что вылечили его единственную дочь, но компания вежливо отказалась. Не прошло и часа, как орк с подругой, вампирелла и оборотень покинули деревеньку. Впереди их ждал Аос, и сердце Аи замирало в предвкушении – она не сомневалась, что обязательно поступит в Институт, Миила была хорошим и компетентным наставником, только успеет ли она первой? Выиграет ли она Квест?

Дайра

Дайра вошла в Аос поздним вечером, с милой русоволосой зеленоглазой девушкой, которая держала за руку маленького, но юркого и непоседливого рыжеволосого эльфа. Второго эльфа – точную копию того, что крепко держала Фатайя, Дайра держала сама.

Рыжих близнецов девушкам дали в нагрузку, «для укомплектации», так сказать, как пошутила на прощание Мэрта. Малышей освободили во время одной из вылазок в логова черных колдунов, куда прокладывался портал с помощью Силы демиурга. Всего за неделю маги Жизни спасли шестьсот шестьдесят пять людей и нелюдей, в разное время бывших захваченных в плен с разными целями.

Зато теперь можно было смело предположить, что некромантия на Сьерре оказалась практически искорена, так же как и черный культ в Лонге. Конечно, с течением времени появятся новые приспешники тьмы, но на сегодняшний день магический резерв демиурга пришелся планете дислокации Звездного Квеста весьма кстати. Однако друиды с ног сбились, отправляя освобожденных оборотней, русалок, эльфов, дриад, гномов и фей по домам. Кто-то изъявил желание остаться в Лесу Друидов, как когда-то Фатайя, и вступить в ряды Охраняющих Жизнь, кто-то засобирался домой, к семьям, к жизни, к которой они уже не надеялись вернуться.

Если бы не крайняя необходимость, Старейшина не стал бы нагружать Дайру, так тяжело работавшую все эти дни, еще и двумя шалопаями, но девушка сама высказала желание проводить эльфов домой, в Аос, раз уж им все равно по пути.

Тепло попрощавшись со ставшими ей близкими и даже родными за время множества рискованных операций, проведенных вместе, друидами, Дайра вместе с письмом для родителей малышей – лерра Этиэля и лерры Мирендель, с подругой-оборотнем и двумя неслухами, отправилась выполнять основное задание своего Квеста.

Кирилиэль и Темистариэль, переделанные девушками еще в первый день знакомства с детьми, в Кира и Тема, в силу своей детской непредсказуемости и тяги к озорству, всеми силами способствовали тому, чтобы девушки продвигались в Аос как можно медленнее.

Дайра хваталась за голову – раньше ей не приходилось сталкиваться так близко с мальчишками-эльфами, и если бы не подруга-оборотень, в детстве привыкшая быстро и ловко управляться с младшими братьями, помогая матери, демиург боялась, что сошла бы с ума.

Чего стоила только бедная ледяная лягушка за пазухой, участливо подброшенная то ли Киром, то ли Темом – разбираться, кто это сделал, с остроухими близнецами было бесполезно. Малыши задумчиво выпячивали на визжащую Дайру свои широко раскрытые, голубые глазенки и восторженно считали – они поспорили, как быстро Дайра избавиться от жабы.

В корзинке с едой, во время одного из перевалов, Дайра обнаружила трех крупных ящериц и застонала от сознания того, что прикоснуться к печенью она теперь не сможет.

– Что такое? – спросил ее Кир, а может быть, Тем, – Ты не любишь печенье?

– Или ящериц?

– Любит, – ответила тогда за нее Фатайя, – Но не в корзинке с едой!

Всю дорогу до Аоса проказам мальчишек не было конца, и однажды, когда Фатайя проснулась с кублом на голове, вместо привычных длинных русых кос, она решила, что терпению ее пришел конец.

Видите ли, близнецы решили на ней попрактиковать выученное когда-то заклинание сушки волос и немного передержали его. Фатайя уже было решила рявкнуть на детей, показав им свои зубы, которые, она чувствовала, проявились от гнева, но глядя на смеющиеся, довольные веснушчатые мордашки в обрамлении рыжих кудрявых локонов, сама устыдилась этой мысли.

Дети были такие счастливые и трогательные в этом своем веселье, и как хорошо, что удалось освободить их, пока они еще не разучились смеяться и придумывать проказы. Вздохнув, она направилась к Дайре, чтобы та помогла ей привести волосы в порядок.

Аос оказался совершенно не таким, как его тысячу раз представляла себе Дайра. Здесь не было огромных, монументальных каменных башен, не было даже городской стены и ворот – в том понимании, как она себе представляла. Город встретил девушек нежными оттенками розового, голубого, желтого кирпича, из которого было построено здесь большинство домов, и нарядной, вишневой черепицей крыш.

Входя в город, Дайра облегченно вздохнула – наконец она у цели! Она прямо сейчас готова отправиться к пресловутому институту, но с этим, похоже, придется немного повременить: нужно сначала доставить детей домой.

– Кир, Тем, вы рады, что наконец-то увидите родителей?

По недоуменно переглянувшимся лицам ребят Дайра сделала вывод, что они и свое похищение, и путь обратно в Аос расценили как увлекательное приключение.

– Вообще-то неплохо, – сказал Кир или Тем.

– А можно мы вместе с вами остановимся на постоялом дворе, а домой – завтра? – с надеждой спросил его брат. Конечно! Ведь на постоялом дворе всегда есть, чем заняться двум маленьким безобразникам! Но с нее хватит, так и сказала Дайра, и оборотень поддержала ее.

– А тебе не приходила в голову мысль, что может все-таки лучше сначала подать документы? – спросила Фатайя, – Все-таки, время может быть не на твоей стороне!

– Я сама все время об этом думаю, – призналась Дайра, – Но как представлю, что родители этих малышей пережили и каково им сейчас, в ожидании, после журавлика, которого послал им Старейшина, я понимаю, что весь мой Квест может еще немного подождать.

– Какой ты говорила у них адрес?

– Улица Пан-Алли, дом сорок три, и мы, кстати, почти у цели!

Мальчишки шли, насупившись – родной дом никуда не денется, а они так хотели остановиться на постоялом дворе, как заправские путешественники!

Не успели они подойти к очаровательному дому из розового кирпича, буквально утопавшему в цветах – они росли здесь на клумбах, живой изгороди, спускались гирляндами с деревьев, как навстречу им выбежала невысокая для эльфийки, но невероятно изящная миловидная молодая женщина. С криком «Мама!» близнецы устремились к ней.

Альфарка, присмотревшись к даме, поняла Дайра. Также сразу стало понятно, от кого ребятишки унаследовали свои рыжие кудряшки. Вышедший следом за женой эльф в очках, с немного сумасшедшим взглядом ученого, умиленно наблюдал за открывшейся картиной. Наконец, ребята заметили и отца и гроздьями повисли на нем, а лерра Мирендель пригласила девушек в дом.

– Да, абитуриентка Дайра Анавеорт, мы ждали вас несколько раньше! – обратился к Дайре лерр Этиэль, когда лерра Мирендель усадила всех за нарядный, празднично сервированный стол.

– Мы немного задержались в пути, – развела руками Дайра, стараясь не смотреть на близнецов, которые уже забыли, что хотели остановиться на постоялом дворе и с веселыми воплями ускакали в такой приветливый и знакомый дом.

– Я не об этом, – лерр Сеиэль поправил на носу очки в тонкой оправе, – Вас ожидают в Институте Благородных Волшебниц, где я имею честь преподавать магическую селекцию растений! К вашим услугам, профессор Сеиэль!

От удивления Дайра приоткрыла рот. Вот это удача!

– Я очень спешу, лерр Сеиэль, уже бегу подавать документы! – вскочила из-за стола Дайра. «В конце концов, отдых может и подождать» – подумала она.

– Нет-нет-нет! Слышать ничего не желаю! Вам обеим нужно как следует отдохнуть! – заявила Мирендель.

– Тем более что документы за вас уже подали, – подтвердил профессор магической селекции, – Вас ожидают в Институте завтра к девяти утра. Раньше вам там делать нечего.

– Кто подал? – не поняла Дайра.

– А вот это не ко мне. Не могу же я знать всех ваших друзей. Дорогая, мне пора, – рассеянно поцеловав жену в щеку, лерр Этиэль устремился прочь из столовой.

– Наши малыши очень одаренные, магически, – сообщила девушкам альфарка, – Поэтому их и похитили.

– Да, мы заметили, – вежливо согласилась с ней Дайра.

Внезапно Фатайя буквально подскочила на месте. Зеленые глаза девушки загорелись и она начала принюхиваться.

– Дайра, мне срочно нужно на улицу, – сообщила она подруге на ходу, в два прыжка осилив гостеприимную столовую Мирендель и выбегая наружу. Переглянувшись, Дайра с альфаркой бросились вслед за оборотнем. Картина, которую они увидели, выбежав из дома, оказалась слишком неожиданной.

Фатайя висла на высоком, плечистом парне с такими же русыми волосами и зелеными глазами, как у нее. А он кружил ее в воздухе, прижимал к своей мощной широкой груди, опять отстранял от себя и снова прижимал. Вся эта сцена происходила в молчании, соперемежаемом всхлипыванием и звуками поцелуев.

Стоявшие поодаль высокая чернокожая женщина, огромный светлый орк и рыжая девушка, показавшаяся Дайре знакомой, также, как демиург с альфаркой, потрясенно молчали.

– Разар!

– Фатайя, сестренка! – столько нежности и ласки было в этих словах, что Дайра заметила, как у стоявшей поодаль рыжей девушки потекли слезы и орк, стоявший рядом с ней, обнял ее за плечи и притянул к себе. Дайра и сама поняла, что Фатайя встретила кого-то из своей семьи. Не зря Старейшина отправил ученицу-оборотня в Аос!

Внезапно Дайра узнала рыжую девушку – ведь это же одна из ее соперниц по Квесту! Та самая, которую они с другой участницей выдернули с пути Дикой Охоты! Интересно, она идет из института или только туда? А может быть, она уже поступила в него?

Ее размышления прервала альфарка:

– Друзья спасительниц моих детей – друзья этого дома! Прошу вас, пройдите в дом!

Теперь уже в столовой Мирендель расположилась шумная и разноперая компания. Оборотень Разар, оказавшийся братом Фатайи, сидел между сестрой и чернокожей девушкой, обняв которую за плечи, он представил сестре, как Миилу. Похоже, Миила ничуть не возражала против объятий оборотня.

Рыжая девушка представилась Аей, а орк – Ортором.

– Провожаю свою жену, решившую стать магиней, – сообщил он Мирендель о своей цели посещения города.

Вот как? Значит, ее соперница по пути в Институт Благородных Волшебниц успела выйти замуж, восхитилась Дайра. Они попали в Квест втроем на равных условиях, и ни о каком муже раньше она не слышала.

– Ты узнаешь меня, Ая? – обратилась она к девушке.

Ая внимательно посмотрела на нее и покачала головой.

– Мы знакомы?

– Ночь равноденствия, – подсказала Дайра, – Мы тогда еле вытащили тебя.

– Так значит ты одна из участниц Квеста? – изумилась полуэльфийка и, дождавшись кивка от Дайры, продолжила: – Может, ты еще та самая девушка, подруга Ниры и Лоры – по правилам Квеста не стоило говорить о принадлежности девушек и самой Дайры к высшей расе – та, из-за которой и начался этот Квест?

Дайра опять кивнула.

– Вот как, значит это вы тогда помогли моей жене скрыться от Дикой Охоты! – заметил орк, и многозначительно добавил, – И от меня.

Ая с нежностью посмотрела на мужа:

– Но все-таки, ты же меня нашел.

– А вы? Вы идете из института? – задала Дайра больше всего волновавший ее вопрос.

– Да, – ответила Ая, – Мы только пришли в город и ходили подавать документы. Сказали завтра прийти к девяти утра.

Демиург облегченно вздохнула.

– Мне тоже завтра к девяти.

В этот момент со стороны улицы раздались крики, ругань и звон стали.

– Многовато происшествий за один день, – пробормотала про себя хозяйка дома и значительно увеличившаяся компания устремилась на крыльцо. Никто не захотел остаться дома, даже появившиеся мальчишки присоединились к гостям: они уже успели облазать дом вдоль и поперек и убедиться, что ничего нового за их отсутствие здесь не появилось.

Выбежавшей на крыльцо компании предстала следующая картина:

На длинных, изящных мечах из эльфийской стали сражались двое: черноволосый и рыжеволосый эльфы. Помимо боя, соперники буквально метали глазами молнии друг в друга, а их плотно сжатые губы говорили о ярости и решимости. Поодаль стояла коротко подстриженная девушка в удобных брюках и жилетке. Руки девушки украшали многочисленные узоры и, приглядевшись получше, Дайра узнала третью участницу Звездного Квеста на Сьерралиэриэлии!

– Верест! Сеиэль! Прекратите!

– Прекращу, когда этот напыщенный болван наконец отстанет от тебя! – прошипел сквозь зубы черноволосый эльф, делая выпад в сторону своего противника. Противник же мастерски отвел удар и в ответ нанес несколько своих – быстрых и четких: брюнету оставалось только отбиваться.

– Подлец! Выкормыш троллиный! Меня, меня назначили ее сопровождающим! Я знаю, это ты подсунул мне ложную карту!

– А в любви и на войне все средства хороши! – отвечал ему черноволосый с растрепанными длинными волосами, сдувая со лба прилипшую серебряную прядь.

– Ну вот! А ты говоришь! – заявила сидящая на плече девушки фея, – Старался! Искал тебя! Даже соперника вон, обманул! Для Вереста – это сверхподвиг! И все ради тебя!

Больше всего Дайру в следующий момент поразила Ая:

– Сеиэль! Как ты выражаешься!

– Ая?! – обернулся к девушке рыжеволосый эльф, и порядочный Верест опустил меч, не пытаясь воспользоваться преимуществом. Зато этим тотчас же воспользовались Варя с Тинь – Варя буквально повисла на его руке, той, в которой эльф держал меч, а фея приземлилась на левое плечо.

– Верест, дорогой, пожалуйста, не надо!

– Да при чем здесь я? Этот сумасшедший первый начал!

Этот сумасшедший в это время прижимал к своей груди сестренку.

– Ая! А ты что здесь делаешь?

Ая не сомневалась в том, что Сеиэль понятия не имеет об ее исчезновении, но все же робко надеялась на чудо, на то, что ее ищут. Впрочем, брат прибыл сюда вовсе не на ее поиски. Как полуэльфийка уже поняла – он отправился вслед за этой коротко стриженной девушкой с разрисованными руками.

– Я поступаю в Институт Благородных Волшебниц! – гордо заявила она.

– Как и я, Сеиэль, – к ним подошли Верест с Варей: девушка продолжала держаться за руку эльфа.

– Сеиэль, – Ая покраснела, чем вызвала нежную улыбку на лице огромного орка, – Познакомься. Это Ортор. Мой муж.

– Муж?! – взревел Сеиэль, – Ая, почему я не в курсе, что ты поступаешь в институт, что вышла замуж?! Я думал, ты на Сиреневом Острове!

– А отец? – спросила девушка.

– Отец ушел в поход, в другой мир.

– Давно? – удивленно спросила Ая, и, услышав, что на следующий день после отъезда брата в Долину Объединения, пробормотала, – В день моего похищения.

– Тебя похитили? – возопил Сеиэль. Эмоциональный ему выдался вечер. Эльф ринулся прямо на светлого орка.

– Это не он, Сеиэль!

– Так! Нечего стоять у всех на виду и выяснять отношения, развлекая всю улицу! – раздался голос Мирендель, – Сейчас же все в дом! – тоном, не терпящим возражения, заявила альфарка, – Мальчики! Позовите Репса и помогите ему обиходить лошадей, – обратилась она к сыновьям, справедливо рассудив, что ребят от красавца-жеребца и кремовой кобылки клещами не оторвать. Что ж, под присмотром Репса можно.

Сильно увеличившаяся компания из трех участниц Квеста и их сопровождающих прошла в дом.

– Милая, скоро ужин? – высунул голову в очках из коридора хозяин дома, который, по всей видимости, не заметил, что гостей заметно прибавилось.

– Подожди, милый, – ответила ему альфарка, – Ужин немного задержится.

– Хорошо! Даже отлично, я тогда допишу статью! – сообщил эльф и исчез на втором этаже дома.

– Позвольте, мы вам поможем? – спросила Дайра. Ей было неловко: вот, называется, привела детей родителям. Мало того, что сама здесь осталась, так еще и полный дом родственников и знакомых знакомых набрался!

– Да, лерра Мирендель, позвольте вам помочь, – вызвались остальные девушки.

– Хорошо, – согласилась хозяйка, – Ты и ты – режете овощи, – обратилась она к Ае и Дайре, ты, ты и ты – идете на огород за зеленью, мужчины не мешаются под ногами и не ссорятся! Никаких драк в моем доме я не потерплю! – еще пара фраз и все оказались пристроены. Через некоторое время, когда ужин был почти готов, Мирендель отправила гостей привести себя в порядок, пока она сделает последние штрихи.

Умывшись с дороги и переодевшись, три участницы Квеста заняли беседку на улице.

– Спасибо вам, – первой начала говорить полуэльфийка, – За ночь равноденствия!

– Ерунда, – ответила ей Варя, – По-хорошему, нам нужно благодарить Дайру! Если бы не ее нежелание становиться нормальным человеческим демиургом, мы бы с Тинь не увидели тебя в зеркале Правды, в Снежном Мире!

– Я так рада наконец-то познакомиться с вами! – призналась Дайра, – Я первый раз участвую в Звездном Квесте, но уверена, что мне достались самые достойные соперницы!

– Завтра посмотрим, – спокойно заметила Варя.

– Да, – согласилась с ней Дайра, – Завтра решающий день. Хотя может, поступление и затянется.

– Надо только переехать в какой-нибудь постоялый двор, – сказала Ая, – Неудобно как-то: приехали поступать и оккупировали дом одного из профессоров.

– Переедете вы, как же, – заявила подлетевшая Тинь, – Судя по всему, хозяйка вас так просто не отпустит! Ну что, все готовы?

– Удивительно, как мы появились здесь в одно и то же время, – сказала Ая.

– Мы могли бы и не пересечься до завтра, – согласилась Дайра.

– В любом случае, я рада познакомиться с вами обеими, – заявила Варя. Тут Мирендель позвала всех к столу, который решено было вынести на улицу и девушки поняли, как сильно они проголодались. Воздавая должное кулинарным способностям хозяйки и ее помощниц, участницы Квеста и их провожатые принялись за еду. Дайра обратила внимание, что Фатайя немного неприязненно поглядывает на Варю и удивилась: по отношению к остальным она не замечала за оборотнем ничего подобного. Удивившись, Дайра постаралась повнимательней приглядеться к Фатайе – и точно: девушка была мила и приветлива со всеми, кроме Вари. Однако увидев, какой взгляд зеленоглазая беловолчица бросила на брата полуэльфийки, все встало на свои места.

«Похоже, здесь сложится еще одна пара», – улыбнулась Дайра, и, поймав взгляд феи Тинь, которая также смотрела попеременно то на оборотня, то на рыжеволосого эльфа. Та, видимо подумала о том же самом, потому что подмигнула Дайре, и кивнула ей.

Этим вечером было много веселых и шокирующих рассказов о том, как девушки шли в Аос, споров, порой почти переходящих на крик, но тут же потухающих под властным взглядом маленькой хозяйки. Неудивительно, что она так ловко управляется со всеми, думала Дайра – видать, поднаторела за воспитанием детишек.

Дом, совсем не казавшийся большим, смог вместить их всех. Участницы Квеста легли в одной спальне, Миила с Фатайей в детской, детей родители забрали в свою комнату, пожалев вампира и оборотня, а эльфы, орк и Разар расположились на диванах в гостиной. Мирендель заявила, что завтра они могут съехать на постоялый двор, если захотят, но сегодня на ночь глядя, она никого не выпустит из дома. Долго рассиживаться она также никому не дала, потому что «девочкам надо выспаться и набраться сил».

Но оказавшись в спальне, три участницы Звездного Квеста, долго не могли наговориться, делясь впечатлениями о приключениях на Сьерре. По просьбе девушек Варя рассказала о своем мире, а Дайра о жизни на высших планетах.

– Много праздников и танцев, почти как у эльфов, – рассказывала она, – Когда, понятное дело, не за работой.

– Почему все-таки ты так сопротивляешься Лаэлирту? – спросила Варя.

– И что такое развоплощение? – решила уточнить Ая.

– Я не хочу, – ответила Дайра, – Я не готова. А насчет развоплощения мне никто толком не смог ничего объяснить, – честно сказала она.

– Ничего, скоро сами узнаем, – заметила Варя, – Квест-то на исходе.

– А что если мы пойдем туда вместе, одновременно? – предложила Ая, – Будет ли это считаться, что мы выиграем все втроем?

– Очень похоже на происки одного известного мне демиурга, – задумчиво сказала Дайра, – И я бы не сомневалась, если бы не знала, что нам, то есть им нельзя вмешиваться в ход Квеста!

– А все же? Если мы придем вместе?

– Мне нравится эта идея, – сказала Варя, и демиург тоже с ней согласилась:

– Давайте попробуем победить вместе!

***

На другом конце Вселенной две тонкие белокурые фигурки с зеркальцами глаз завизжали и бросились к друг другу в объятия.

– Какие они все-таки молодцы! – Нира не могла сдержать подступившие слезы.

– Это единственно правильный выход! – вторила ей сестра.

– Девочки, девочки, поспокойней, – успокаивала дочерей Ликерия, но видно было, что ей и самой очень приятно было услышать решение девочек. Дайра ей как третья дочь, но ее соперницы – тоже одни из них, Лика уже видела, что пройдя свои испытания, девушки станут прекрасными творцами миров. Может не сейчас, может позже. Она прекрасно понимала, почему Мудрейший Совет согласился легализовать этот Квест. Сразу три демиурга с Даром Десяти Сил скоро придут в мир. И ее любимая Дайра, когда подрастет, тоже станет прекрасным создателем.

Институт Благородных Волшебниц встретил трех девушек ощущением чего-то величественного и прекрасного. Войдя за ворота института и оказавшись на его территории, девушки как будто попали в другой мир: тут и там прямо в воздухе цвели удивительные цветы, между которыми летали птицы самого странного вида. В огромном бассейне несколько юных волшебниц занимались с симпатичными большими рыбами с добрыми, умными глазами.

– Дельфины! – взвизгнула от восторга Варя, и Ая поправила ее:

– Ильфиниусы.

Дайра положила конец спору:

– Ни то, ни другое. Это магически выведенные морские млекопитающие – они содержат гены и тех и других. То тут, то там, мелькали пестрыми стайками юные волшебницы самых разных возрастов – в основном взрослые, как три участницы Квеста, но встречались и совсем маленькие.

Обойдя бассейн, девушки увидели, что на другом его конце, болтая ногами в воде, сидела небольшая группа девушек с голубыми и синими волосами и голубоватой кожей, с огромными глазами. Девчонки что-то азартно обсуждали, активно жестикулируя, и Дайра с удивлением отметила, что вслед за кончиками их пальцев в воздухе тянутся и тают сами собой голубые мерцающие дорожки.

– Русалки, – сказала Ая.

Миновав длинную аллею, девушки подошли к огромным распахнутым воротам. Ворота были настолько большими и высокими, что множество юных волшебниц, летающих по территории института на самых различных предметах, а то и левитирующих, даже не затрудняли себя приземлением, просто залетая в институт по воздуху.

Абитуриентки проследовали за подлетевшей к ним феей с розовыми волосами, которая поманила их в зал, где расположилась приемная комиссия.

Взявшись за руки, девушки перешагнули порог просторной комнаты и подошли к комиссии, состоявшей из людей, эльфов, орков, дриад и даже одной русалки. К удивлению Дайры, в комиссии сидел даже ребенок – одной из присутствующих здесь дриад, которая почему-то подмигнула Варе, на вид было не больше семи – восьми лет.

– Для начала, – взял слово председатель, молодой мужчина, с виду человек, но там – кто его знает – мы должны поблагодарить каждую из вас за то, что вы сделали для нашего мира.

– Ирраст предупреждал, что все три девушки достойные, – произнесла журчащим голосом русалка, – но мы даже не могли представить, что вы превзойдете наши ожидания.

Услышав упоминание об Иррасте, Дайра ничуть не удивилась. Это она узнала о Квесте в последнюю очередь, а мир ее Звездной Игры знал, оказывается, о ее приходе заранее – ее и двух других потенциальных демиургов.

– Вместо того, чтобы устремиться в выполнению главного задания, ни о чем не задумываясь, вы все втроем помогали жителям Сьерралиэриэлии своим магическим резервом, как могли, – заявила пожилая орчанка.

– Ая, – обратилась к девушке миловидная эльфийка, – Тебе пришлось очень нелегко, но ты с честью вынесла свое испытание. Эльфийка встала из-за кафедры и оказалась самым настоящим кентавром, – Мы немного подстраховали тебя, хотя с Миилой ты итак была в безопасности. Кстати, она согласилась остаться преподавать у нас руническую магию, как и Разар – он будет заниматься военной подготовкой. Ошеломленная, но счастливая Ая смогла только кивнуть головой, – Так вот, – продолжила кентавр – мы отправили известие моим братьям и один из них и отвез тебя в Оборотную, после того, как тебе помогли твои подруги.

– Собственно, в ночь равноденствия вы доказали, что все втроем достойны обучаться в нашем Институте, – сказал председатель.

– Мы долго наблюдали за вами, – согласилась русалка.

– А кто зачислен первым? – не выдержала и решила все-таки уточнить Дайра.

– Мы в любом случае согласны отказаться в пользу Дайры, – заявила Ая.

– Да, мы против насилия над личностью, – согласилась с ней Варя, – Пусть выиграет и сама распоряжается своей жизнью.

Вся приемная комиссия расхохоталась.

– А мы решили не выделять никого из вас и зачислили всех одновременно, – подмигнул девочкам председатель.

– Но мы рады, что вы так стоите друг за дружку, – сказала дриада с темно-зеленой копной волос, и Варя узнала в ней ту самую дриаду, с которой встретилась не так давно, на берегу реки.

– Это вы! – удивленно воскликнула она.

– Да, это я, – согласилась дриада и в начала меняться в тот же момент. Казалось бы, ничего особенно не изменилось, но стоящая перед ними молодая женщина поражала своим величием и спокойствием. Таким спокойствием, по мнению Вари, обладали только близнецы-демиурги с зеркальными глазами, которые помогали им в Квесте, и еще Дайра… Варя перевела взгляд на Дайру и даже перепугалась за нее: девушка выглядела не просто удивленной, она была ошеломлена.

– Мама? – наконец смогла она выдавить из себя.

– Дайра, дочка, – обратилась к ней бывшая дриада, – Ну почему ты молчала? Почему никогда не говорила нам, что не хочешь?

– Я думала, что это решено за меня…

– Да, демиурги особо умом не отличаются, – раздался знакомый писк и появилась Тинь, – Уж я-то в этом сумела убедиться!

– Лерра Тинь, – обратился к фее председатель, – Вы все-таки решили принять наше предложение и стать одной из преподавателей?

– Нет, лерр Демьин, – ответила фея, – У меня другие планы: я еду на высшие планеты, прямо в Лаэлирт! – Тинь красноречиво посмотрела на Варю и обернулась к матери Дайры:

– Лерра Дайлира, у вас и у Мудрейшего Совета именно такие планы?

Дайлира улыбнулась маленькой фее.

– В таком случае, я еду с Варией, присмотреть, чтобы вы там ее не обидели, – подмигнула демиургу Тинь.