— Доктор! Доктор, она открыла глаза!

— Что? Не может быть! То есть… это настоящее чудо! Вы видели показания на мониторе⁈ Мозг практически умер! Мы уже констатировали клиническую смерть и прекратили реанимацию!

— Вы издеваетесь⁈ — Новый голос звучал резко и гневно. — Вы и так нас едва не убили известием, что Сюэ Кирэн умерла, а теперь устраиваете весь этот цирк с воскрешением⁈

— Мейрен, успокойся. Не позорь нас, — одернул несмазанную дверь другой голос, густой и глубокий, словно из бочки. Но при этом точно женский. И не то чтобы он звучал сильно приятнее. — Значит, нам надо снова платить за лечение? — а вот этот вопрос уже явно к докторам.

— Нет-нет, полный пансион оплачен вашим мужем еще на два месяца. Наоборот, нам бы пришлось возвращать средства, если бы с юной леди что-то случилось.

— В таком случае мне тут больше нечего делать. — Несмазанная дверь явно вознамерилась смазать лыжи. Хы… хорошее словосочетание вышло, очень емкое! Для профессионального переводчика — прямо зачет! Скатертью дорога, хоть перестанет так противно скрипеть над ухом.

— Госпожа Сюэ. — Один из голосов, самый нейтральный, приблизился почти вплотную. — Вы меня слышите? Моргните, если можете.

Странно, обращались вроде не ко мне, а мои глаза вдруг сами собой распахнулись. Правда, толком ничего разглядеть все равно не получилось, все было как в тумане и расплывалось мутными пятнами. Одно пятно как раз и приставало ко мне с идеей поморгать.

— Госпожа Сюэ!

А почему он меня так странно называет? Я вижу, что ниже мутного пятна лица на нем что-то салатово-врачебное, как форма в частной больнице. Значит, доктор. И по идее он должен знать, как меня зовут, даже если получил тело из машины скорой помощи. У меня ведь документы с собой. И полис в том числе, там русским по белому написано: «Кристина…»

Кристина… А какая у меня фамилия⁈

— Я… — попыталась произнести, но вышло что-то странное. Что-то похожее на звук «ву» или «во».

— Госпожа Сюэ!

— Доченька…

О… хм. Такое впечатление, что я пропускаю целые куски реальности, стоит моргнуть. Раз — и уже рядом ни «двери», ни «бочки», зато образовался незнакомый пожилой мужчина с обеспокоенными, но одновременно радостными заплаканными глазами. Это еще кто⁈

— Вы… — опять попыталась произнести я, но из горла выходили одновременно знакомые и незнакомые звуки.

— Это чудо, господин Сюэ, наши лучшие медики совершили истинное чудо. Мы сделали анализы, даже провели исследование мозговых волн и вынуждены констатировать, что ваша старшая дочь внезапно почти полностью исцелилась! Не считая легкой атрофии мышц после относительно длительной комы, организм функционирует нормально!

— Дочка, родная, как ты? — Мужчина будто и не слушал доктора, он приблизился почти вплотную к моему лицу и все пытался заглянуть мне в глаза.

— Нормально, — вышло хрипло, слабо и неуверенно. — Вы кто?

— Ох, — выдали одновременно и доктор, и пожилой мужчина.

— Ничего страшного, — тут же заторопился эскулап. — Амнезия в подобном случае — меньшее из зол, к тому же стоит юной госпоже окрепнуть — и есть большой шанс, что потеря памяти пройдет сама собой.

О чем он? Какая еще потеря памяти? Я разве что-то потеряла? Так, сейчас проверю… ой. Ой… нет, я точно помню, что меня зовут Кристина и что я должна быть дома, в Питере. Почему тогда эти двое похожи на… ну не на коренных петербуржцев точно! Они и разговаривают на другом языке, причем на том, который я никогда не учила. Но отчего-то прекрасно понимаю и даже пытаюсь на нем говорить!

Что это вообще за язык такой странный? Нечто восточное, будто забавная смесь нескольких культур. Но почему-то в голове всплывала только некая «мужская» манера разговора. Благо тут она не так сильно отличается от женской, у слов просто нет родов.

Смешно так. То есть я знала о наличии «женских» диалектов, но даже подсознательно не желала их использовать. Это что за корявая базовая прошивка?

Так или иначе, со временем все же удалось разобраться и немного привыкнуть. Значит, я в больнице, но не в Питере. И даже не в России. А когда после всяких процедур и ванны мне принесли зеркало, обнаружилось, что я еще и не в своем теле. М-да…

Ну здравствуй, глубокий обморок. И дикий переполох в палате, потому что персонал решил, что пациентка наладилась обратно в кому.

Может, даже хорошо, что я очнулась под присмотром докторов? Меня тут же и обследовали, и с ложечки покормили, и успокоительным напичкали… укол сделали, садисты. Чем привели меня в состояние охреневшего дзена. То есть я знатно… э… удивлялась, но при этом была спокойна, как танк. Чужое тело, которое еле шевелится? Да ладно, подумаешь. Странный язык? Слыхали и постраннее. Чужое имя? Пренебречь, вальсируем. Это же лучше, чем вообще имени не иметь? Вот!

А еще мне постоянно говорили комплименты. Странноватые, как на мой вкус, но, судя по интонации, говорящие были уверены, что это будет приятно слышать:

— Дорогая, вы так похудели за время болезни! Просто феноменально! Стали настоящей тростинкой, хоть рыбок в ключицах заводи, все девушки будут вам завидовать!

Чему, спрашивается? Скелету моему? Я ж в зеркало смотрела, кожа да кости. Дунуть страшно, унесет и переломает. Ключицы эти чертовы торчат, как у анатомического пособия! При чем тут рыбы-то?

— Госпожа, ваша кожа стала просто потрясающей! Буквально умереть от зависти, такая белизна!

Э⁈.. Я все правильно поняла? Вот этот бледный непропеченный блин в зеркале, вот это не первой свежести привидение⁈ Такому действительно можно позавидовать⁈ Да таких даже в гроб не кладут, отвечаю! Видела, как покойников румянят, любой живой обзавидуется.

— А волосы! Не срезайте ни в коем случае, госпожа, все мужчины будут без ума от такого сокровища!

Да ладно! Мочалка на голове вызывает у мужчин экстаз? С каких, интересно, пор? Ну и что, что она почти до задницы отросла, мочалкой от этого быть не перестала. Черной, жесткой, блестящей. Ну, когда вымыли, смазали тремя (хотя мне казалось, что тридцатью тремя) маслами и расчесали, стала еще и прямой. Без единой кудряшечки, без малейшего завитка. Скучно и странно. Точь в точь как та девчонка из фильма «Звонок», что любила вылезать из телевизора. Бу-у-у!

Но все остальное постепенно пришло в норму. Меня продолжали обкалывать успокоительным, не давая даже задуматься о том, что очнуться в чужом теле — само по себе полная фигня.

В итоге добились своего: я привыкла. Тело-то еле вошкалось после болезни, пришлось заново учиться не только ходить — ползать. И еще кучу самых простых вещей делать. А когда ты занят делом, время летит незаметно, рефлексировать некогда. Я и опомниться не успела, как подошел день моей выписки. И тут обнаружились новые сюрпризы. Да такие занятные!

— Вечно от тебя одни проблемы! — Младшая единокровная сестра тащила меня к лифту, чуть не выворачивая запястье. — Дура!

— Сама такая, — опомнилась я, выдергивая руку. Силенок все еще казалось маловато, с координацией наблюдались заметные проблемы, но это не повод обращаться со мной как со строптивой куклой. — Не дергай так, сломаешь! И я скажу отцу, чтобы счета за дополнительное лечение оплачивали из твоего содержания!

Сюэ Мейрен застыла с открытым ртом и вытаращилась на меня как на говорящую рыбу. Но быстро опомнилась и довольно зло скривилась:

— Что, похудела, мымра прыщавая, снова голосок прорезался? Лаять на меня вздумала⁈ Думаешь, навсегда теперь такой… фотогеничной останешься? Ха! Да с твоими варварскими генами ты за месяц снова разжиреешь как свинья! Которой ты и являешься!

— А еще меня дурой обзываешь, — вздохнула я, самостоятельно направляясь к лифту. — Полежи с мое в коме, потом будешь выступать. И вообще, как ты разговариваешь со старшей сестрой?

Да, что я успела выучить первым делом, так это «лестничную» структуру здешнего общества. Если ты старше хотя бы на год — все, обращаться к тебе надо с поклонами вприсядку. А кто так не делает, тот невежа, неуч, мама плохо воспитала, и вообще редиска, нехороший человек.

— Еще чего! Да ты мне такая же старшая, как крыса на помойке. Если б отец не попросил, ноги моей тут бы не было.

— Я дочь первой жены отца, старше тебя на два года, — напомнила я то, что успела выучить из разговоров медперсонала и родного папочки, еще целый один раз навестившего меня после пробуждения. За два месяца. Любящий родитель, что тут скажешь.

— Зато твоя мать была тупая варварка! Где это видано, чтобы семье наследовала такая грязная кровь?

— Дорогуша, моя мать была законной госпожой Сюэ, если ты забыла. Я родилась в браке. А вот на твоей маме отец женился уже после твоего рождения.

Сюэ Мейрен, которая как раз заскочила следом за мной в лифт, буквально задохнулась от негодования:

— Да ты!.. Да как ты!.. А знаешь, хоть лопни! Бабушка против, значит — ничего не получишь. И вообще, что я с тобой разговариваю? Иди и дальше жри свои чипсы и смотри мелодрамы, как делала это всегда. А, ну еще — спи. Ведь только во снах у тебя будет хоть какой-то приличный парень. В отличие от меня. Да что там парень! У меня вот-вот появится муж. Да такой, что не в одной мелодраме никого шикарнее не увидишь!

— Соболезную, — радостно оскалилась я. — Вряд ли в новой семье тебя будут баловать, как дома. Там ты станешь невесткой, а не дочерью хозяина, там не будет мамы и бабушки, зато наверняка есть свекровь.

— Ха! Ты просто завидуешь. Там такой… такой… красивый, богатый, галантный, ласковый и, говорят, очень добрый. Ну там, живность всякую ущербную домой тащит, меценатствует, помогает молодым предпринимателям.

— Ну-ну, — хмыкнула я, выходя из прозрачной кабинки на парковку. — Радуйся, деточка. Разрешаю.

— Да ты совсем рехнулась, — резюмировала Мейрен после долгой паузы. — Куда прешь, корова, вон моя машина. Совсем мозги растеряла?

— Треснуть, что ли, тебя по башке? — вполне миролюбиво предложила я, разворачиваясь. — Как раз узнаешь, каково это — терять память.

— Пф! Все равно, увидишь моего Вейшенга — сразу ноги подкосятся, — хмыкнула Мейрен.

А у меня в груди что-то екнуло. Какое… знакомое имя. Будто слышала его где-то, и не раз. Еще и тоской такой потянуло, что на глазах слезы навернулись. Может, настоящая Сюэ Кирэн его знала? Или даже была влюблена? И это ее память прорывается сквозь мое попаданство?

Тогда понятно, почему сестра так злорадствует. Видимо, знает, что Кирэн по нему сохла. Интересно, а этот Вейшенг знал о чувствах девушки? Хотя если верить тому, что говорят окружающие, то до комы девушка была толстой, прыщавой и имела кучу комплексов. Вряд ли такая призналась бы «красивому, богатому, галантному, ласковому» и дальше по списку. Но как же болезненно тянет в груди…

— Обязательно так гнать? — Нытье под сердцем вылилось в глухое ворчание, как у собаки, которую уже почти довели, но она еще держит себя в лапах.

— Тебя не спросила! Не хочу пропитаться больничными запахами… второй раз за день! — предсказуемо отозвалась Мейрен, вжимая педаль газа глубже в пол. Ее попсовая красная машинка, похожая на глубоко футуристичную божью коровку, вильнула в потоке и вылетела на скоростную полосу. — Если тебе не купили авто — завидуй молча!

— А что ты забыла в больнице второй раз? — Я моментально выцепила нестыковку.

— Тебя, корова!

— Ага. Значит, раньше ты навещала кого-то другого?

— Естественно.

— Дай угадаю. — Мне понравилось доводить мелкую. Это здорово отвлекало от абсурда и дороги. — Из нашей родни в последнюю неделю никто не заболел, всех недавно видела. Твои подпевалы сами бегают с апельсинами и куриным супом, если ты два раза подряд чихнешь. Ради кого же прекрасная Сюэ Мейрен могла пожертвовать своим комфортом и временем? Неужели из-за потенциально выгодного мужа? Он у тебя что, вдобавок ко всем прекрасным качествам, еще и больной? — Мне даже стало жалко бедного парня на какое-то время. А вдруг он окажется колясочником и просто-напросто не сможет от сестренки убежать?

— Не говори ерунды! Точнее, он болен, но только пока. Кажется, в него стреляли. Или это была авария? В общем, не знаю, врачи говорят, выпишут уже сегодня и будет как новенький, так что неважно. Главное, что я единственная, кто каждый день заказывает ему шикарные цветы и носит фрукты.

— Хм-хм-хм, сестричка. А ты уверена, что здесь никакого подвоха? Выдадут замуж за… неликвид. Что станешь делать?

Все это я говорила, чтобы заглушить бурю странных чувств, неведомо откуда налетевшую на меня. Ранен… Стреляли… Но выжил! Выжил, и это главное! Скоро даже выпишут. Почему это меня так волнует? Аж до прерванного дыхания? Эх, Кирэн-Кирэн, какие же между вами были отношения?

— Это ты у нас здесь главный неликвид. Совсем мозгами поехала, так о семье У отзываться. Ну ладно, сейчас. — Не останавливая машину, дура полезла за телефоном. Я уже хотела ее остановить — слишком жизнь дорога, но она всего лишь разблокировала экран своим улыбающимся лицом. — А теперь завидуй молча. — И показала мне заставку на собственном экране.

— Ха! Это мы еще посмо… — начала было я, рассматривая фото, будто взятое с обложки журнала. И сердце вновь нещадно заныло, настолько знакомым показался мне мужчина с экрана чужого смартфона. На секунду даже почудилось, что я слышу откуда-то его спокойный голос и вижу едва заметно дергающийся в улыбке уголок губ.

Фотография чужого жениха так меня оглушила, что всю оставшуюся дорогу я молчала, к радости Мейрен. Она-то придерживать язык не собиралась, жужжала и жужжала, как надоедливая осенняя муха, что-то про мою ничтожность и свою офигенность.

Я ее слушала вполуха. Потому что усиленно копалась в себе, протискиваясь между извилинами, закостеневшими под воздействием убойных доз успокоительного.

Именно этой закостенелостью я пыталась объяснить себе, что не только попала в чужое тело со своего родного дивана, но еще и страдаю по чужому и совершенно незнакомому парню. Причем еще как страдаю — чуть ли не до остановки сердца!

А между тем я точно не встречала этого У Вейшенга в своей прежней жизни. И вообще ничего не помню из жизни Сюэ Кирэн. Но эмпирическим путем, изредка вылавливая из мушиного гудения некоторые факты, могу сделать вывод: прежняя владелица тела с ним тоже не была знакома.

Неужели фанатела издалека на редкие фотки? Вот прямо настолько, что аж внутренности сводит? Эта вроде бы довольно флегматичная и несколько… м-м-м… судя по всему, аутичная девочка была способна на такой накал эмоций? Что-то не клеится. Рука сама по себе потянулась к чужому телефону, чтобы снова увидеть камень преткновения, но я вовремя себя одернула.

Нет, дорогая, надо избавляться от этой странной зависимости. Пускать слюни на чужого жениха — дело гиблое и малоэффективное, какой бы прекрасный он ни был. Тем более я уверена, что парень там с подвохом — не бывает так, чтоб все идеально.

— Чего сидишь, корова? Понравилось в моей машине с моим женихом? — Оказывается, пока я размышляла, мы приехали. Сюэ Мейрен припарковалась возле увитого цветущим вьюном старинного на вид дома и самодовольно улыбалась, глядя, как из дома выглянул некто в форме горничной. Больше никаких встречающих не наблюдалось. Да-да, я заметила, как меня ждут из больницы.

— Нет, коза, я просто задумалась, — буркнула я негромко, но единокровная сестра услышала.

— Что⁈

— Ну раз я корова, значит, ты коза. Как младшая. А остальные родственники вообще в курсе, что мы семейство травоядно-парнокопытных в твоем понимании?

— Похоже, за время комы у тебя совсем мозги набекрень съехали. Вали уже и запрись в своей комнате, как делала это постоянно, задротка.

— А что, это мысль, — хмыкнула я, оценивающе глядя на ее шикарные волосы. Ну как шикарные… Та же мочалка, что и у меня, только в профиль. То есть стильная стрижка из прямых и очень блестящих черных проволочек. — Я ж почти сумасшедшая! И если я тебе космы повыдеру, меня даже не накажут. Как тебе эта мысль?

И улыбнулась так предвкушающе, потянув судорожно согнутые пальцы к ее шевелюре. Эх, надо себе попозже еще маникюр хороший организовать, с ногтями-стилетами, чтоб внушало.

— Да ты чокнутая! — взвизгнула Мейрен, живо отступая на пару шагов. Ей и моих скрюченных лапок хватило за глаза.

— Ага. Помни об этом, дорогая. И не нарывайся лишний раз.

На этом интересный разговор пришлось закончить, потому что делегация встречающих все же нарисовалась. Причем в таком количестве, что я внутренне напряглась и не сразу сообразила, что, собственно, это ба решила почтить мое возвращение своим присутствием. А остальные подпевалы вылезли следом. Или это слуги? Не разберешь, все на первый взгляд выглядят одинаково. И рожи странные… не потому, что восточные, вовсе нет. А потому, что выражение у них у всех одинаковое: как у ждущих флюгеров. Явно нацеленных на матриарха семейства, грозную старшую госпожу Сюэ, мать нашего с Мейрен отца.

Хм, пока моя позиция в этом доме четко не ясна, как и перспективы. А значит, что? Значит, перед старшими строим из себя робкую паиньку. Милую, добрую и доверчивую. А еще словившую амнезию, как без этого.

— Здравствуйте. — Я поклонилась даже ниже, чем положено по местному этикету, о котором я успела прочитать. — Вы… вы ведь моя бабушка? Рада видеть вас. Папа много хорошего о вас рассказывал. Простите, что не помню.

Бровки домиком, ручки в замочек, разве что ножкой от стеснения не шаркать. А еще улыбаться радостно, но одними глазами. Сиять, так сказать. Между прочим, глазки у Сюэ Кирэн для этого очень подходящие. Большие, влажные и… вопреки всеобщей кареглазости — серые. Раньше они тонули в пухлых хомячьих щечках девушки. А теперь, после похудения и моего отказа от сладкого, жареного, а также слишком острого и соленого (таких блюд тут большинство, особенности местной кухни), и вовсе раскрылись на полную.

— Похоже, больница пошла тебе на пользу, — после долгой-долгой паузы, во время которой меня просветили как рентгеном с ног до головы, заявила сухощавая, моложавая и крайне надменная на вид женщина с легкой сединой в тщательно уложенных волосах. — По крайней мере, ты стала похожа на человека.

— Спасибо, бабушка. — На всякий случай я еще раз поклонилась и хлопнула ресничками. Ну а что, раз они у Сюэ Кирэн есть, длинные, густые и прямые, как стрелы, чего бы не похлопать? Мне в зеркале зрелище очень понравилось, может, и бабушке зайдет.

— Проходи в свою комнату, там лежат вещи на твой новый… размер. Надеюсь, ты сможешь носить их хотя бы в течение пары месяцев. Слишком накладно снова закупать целый гардероб. — Бабуля явно не собиралась со мной миндальничать. Выдала ценное указание, развернулась и ушла в дом, сопровождаемая свитой.

А комнату мне показать никто не останется, нет? Я вообще-то официально потеряла память. Высокие отношения в семейке, нечего сказать…

Честно говоря, мою предшественницу было жаль. Я видела фото и слушала осторожные рассказы родни о том, как Кирэн жила раньше. Она была полноватой, лохматой и очень угрюмой на вид. И не на вид тоже. Но это не делало ее человеком второго сорта. Думаю, ее в такую искусственно превратили именно эти, постоянно окружающие ее люди.

Но как оказалось, родственники не совсем изверги. Когда все ушли, передо мной осталась миниатюрная в своей старости и сухости, даже на вид какая-то уютная горничная с глазами мудрой болонки, которая и взялась проводить «молодую госпожу». По дороге заодно поведала мне о том, что обед будет уже через час, и к нему очень желательно будет спуститься в общую столовую. А чтобы я точно об этом не забыла, за мной придут в нужное время.

Моя комната оказалась за неприметной дверью на втором этаже в самом конце коридора. Сразу за ней была дверь в санузел, и я пока даже не поняла, хорошо это или плохо: с одной стороны, бежать долго не надо, с другой — а вдруг в него полдома таскается?

Зато, едва войдя в полутемное помещение, выделенное Сюэ Кирэн, я поняла, насколько мою предшественницу тут ждали. На свой, очень странный манер.

Или же меня не ждали именно сегодня. Потому что иначе никак не объяснить ту картину, что я застала в комнате.

Такое впечатление, что начали ремонт и просто бросили его на полпути. Причем во время ремонта явно планировалось приспособить комнату для кого-то или чего-то другого.

Левая половина большого, метров на тридцать, помещения выглядела так, будто туда втиснули кусочек домика Барби. Персиковая стена, белый шкаф, кровать с нежно-розовым кисейным балдахином и множеством подушек разных оттенков сиреневого в форме сердец. Шелковых и плюшевых вперемешку.

Бежевый длинноворсый ковер на полу, закатанный, чтобы не вылезать на ту половину, которая осталась от прежней хозяйки. Комод с золотыми ручками. Белый. Открытый. Как и шкаф, кстати, заполненный огромным количеством одежды в основном Барби-цветов. Ну или просто персиково-бежево-розовых нежных костюмов с обильным вкраплением белого. Одно отделение занимали десятки туфель-слипонов-кроссовок в тех же цветах, видимо подобранных под каждый элемент гардероба. Прозрачная витрина давала отличный обзор на три десятка сумочек, очень дорогих на вид.

А вот вторая половина комнаты представляла собой полный хаос: во всяком случае там было свалено все, что можно свалить, и стояло множество приоткрытых коробок «под мусор». Темно-синие стены, заклеенные кучей постеров, множество выставочных полок, на которых сейчас в беспорядке валялась толпа разномастных фигурок, кучки каких-то дисков, журналов, длинные вереницы томиков манги. В самом уголочке сиротливо примостился навороченный компьютер с таким же навороченным креслом.

От обилия постеров с красивыми лицами пестрело в глазах. Я далеко не сразу проморгалась настолько, чтобы понять: лица периодически повторяются. И есть плакаты, где вся толпа собрана вместе. Кажется, помимо аниме, девушка еще и была фанатом какой-то поп-группы…

А когда я прикрыла в комнату дверь, то и вовсе чуть снова не ушла на перерождение! За дверью кто-то стоял! Точнее, это я так сначала подумала. Лишь потом до меня дошло, что это ростовые фигуры все тех же парней с плаката и, кажется, какого-то персонажа аниме мужского пола. Их сдвинули в кучу, так что стоящие стопочкой фанерные товарищи напоминали странноватого многорукого монстра с нежным выражением лица и модной блондинистой прической.

Осторожно перебравшись через монбланы коробок и дисков на Барби-половину, я плюхнулась на кровать и подумала сразу две мысли: розовый не так уж плох, во-первых. А во-вторых, Кирэн явно была помесью отаку и сасэн-фанатки.

Повернувшись боком, я икнула снова, завидев за кроватью еще парочку длинных подушек. Дакимакуры. На которых были нарисованы уже знакомые парни. Только, эм, почти голые… Наверняка дико дорогой индивидуальный заказ, потому как вряд ли айдолы одобряют выпуск такой продукции официально.

Блондин и… блондин. Один местный, судя по слегка раскосому взгляду, другой явно европеец. На европейце нарисованы зеленые листочки в разных интересных местах и маркером написано: «Мое бревнышко».

М-да… ласково она его. За что, интересно? Лежал в кровати как бревно? Так он же подушка. Или это намек на что-то связанное с контактами вживую? Ну, я читала, что некоторые фанатки готовы на все, в том числе и переспать с предметом обожания, если тот захочет.

Да не… Кирэн бы на такое не решилась. Она, кажется, была затворницей, боялась людей и предпочитала общаться с миром через интернет. Во всяком случае, так я поняла из скупых оговорок родни.

А еще ребенок питался чипсами, местным перченым ролтоном и шоколадом. Это если судить по паре засунутых в самый угол коробок. Одна была полна стратегических запасов подобной еды, другая — пустых оберток. Неудивительно, что в результате образовались прыщи и лишний вес.

Отдышавшись и осмотревшись, я поняла для себя еще кое-что очень важное, глядя на то, какую именно комнату для меня решили оформить родственники и сколько вещей в нее закуплено… Девочкой все-таки не настолько пренебрегали, как я решила изначально.

Глава семейства действительно проявила заботу, пусть и сдобренную изрядной долей скепсиса, сарказма и самодурства. А жутко занятой на работе папочка, всего дважды навестивший дочь в больнице, не пожалел выделить на это чертову тучу денег. Да и раньше не жалел средств на кровиночку, ведь весь этот мерч в диких количествах стоит недешево. Я уже молчу про эксклюзивных полуголых мальчиков.

Второе наблюдение — семья Кирэн, судя по всему, не выкинула ни одной ее вещи. Хотя им, наверное, очень хотелось избавиться хотя бы от этих вот крайне неприличных дакимакур. Нет, сгребли в сторонку, распихали по коробкам, сунули за кровать. Но не снесли на помойку. Не все так плохо, короче говоря!

Эта ситуация упрощает и усложняет мне жизнь одновременно. С одной стороны, я могу чудить как хочу и меня не сдадут в психушку — Кирэн же не сдали. А после комы и клинической смерти никто даже особо не удивится изменениям.

С другой — весь этот бардак придется разбирать. Сгрести в кучу и отправить подальше нельзя — надо проявить уважение к девушке, уступившей мне свое тело. Заодно узнаю побольше о ее жизни и характере, ведь то, что мы читаем, смотрим и любим, многое о нас рассказывает.

— Эй ты! — Дверь распахнулась, и многорукий фанерный монстр, которого я прислонила к стеночке, мгновенно бросился в атаку на вторженца: загремел и свалился под ноги. — Ай! Дура! Чокнутая! Психическая!

— Да заходи уже, чего орешь как потерпевшая? Плоских айдолов не видела? — откликнулась я с кровати, поспешно спихивая голых парней обратно за кровать. — Чего тебе вообще надо?

— Тьфу, как только пришла, сразу решила полобызаться со своими бревнами? Неужто вспомнила великую любовь?

— С кем хочу, с тем и лобызаюсь. Чего ты хочешь-то? Одолжить тебе подушку с голым мальчиком? — Если с семьей еще все не было ясно, то вот сестренка точно не любила меня искренне и не скрывала этого. Хотя тут скорее подошло бы слово «презрение». И я теперь понимала истоки ее чувств, пусть и не одобряла их.

— Фу! — взвизгнула Мейрен, делая шаг назад и снова спотыкаясь о моих крайне полезных плоских айдолов. — Пакость! Дура! Тебя бабушка зовет к обеду! Хоть раз поступи как нормальный человек и спустись к семье, а не жри свое де… свои помои в кровати!

— Хорошо, — согласилась я и встала. — Только переоденусь. Поможешь выбрать? — И повела рукой в сторону шкафа — выставки достижений модной индустрии последних лет.

Мейрен глянула и застыла с открытым ртом. Что ее так впечатлило, количество дико дорогих аксессуаров или мое согласие надеть что-то из них?

— Это… — Она подошла поближе, рассматривая гардероб. — Модная капсула на каждый день бренда «Гелиос»! Вся коллекция весны нынешнего года. Зачем тебе⁈

— Носить, наверное. У меня нет другой одежды моего размера.

— Не тебе, корове, пользоваться такими дорогими вещами! Ты все равно ничего в них не понимаешь! Оденешь как попало, испортишь и все равно потом напялишь свое помойное худи оверсайз.

— Не поняла, тебе завидно, что ли? Поделиться?

— Со мной⁈ Да у меня брендовыми вещами две комнаты забито!

— А чего тогда ругаешься?

— Кто вообще покупает абсолютно всю коллекцию? Она из моды выйдет уже летом, не успеешь даже по разу надеть каждый сет.

— Хм… давай спросим у бабушки?

Пока мы препирались, я быстренько перебрала вешалки и выбрала первый более-менее симпатичный комплект из золотисто-бежевых брюк и шелковой белой блузки. Задумалась на секунду и полезла в комод за нижним бельем. А как, интересно, бабушка подбирала размер бюстгальтера? Ну ладно, объем грудной клетки примерно можно было прикинуть на такую худышку. А чашечки? Или здесь все с прыщиками не больше полуторки, особо париться не нужно? Ладно, будем считать, что параметры ей передали врачи. Благо они постоянно проводили контрольное взвешивание и прочие манипуляции.

— Будешь смотреть, как переодеваюсь? — решила я уточнить, поскольку Мейрен и не думала никуда выходить из комнаты. С одной стороны, подумаешь, она девочка, у нее та же комплектация. И вообще сестра, те же «прыщики», только, может, слегка в профиль.

С другой — тут культ скромности процветает настолько, что мне даже в больнице меняли памперс под прикрытием одеяла. И страшно радовались, помню, когда я научилась самостоятельно доползать до ванной.

— Разве ты не просила помочь? Одежду-то ты на себя кое-как напялишь, а вот правильно подобрать аксессуары точно не способна!

— Без проблем. — Я пожала плечами и стащила штаны, оставшись в белых больничных трусиках. И предсказуемо напугала сестрицу.

— Эй! Ты что⁈

— Переодеваюсь. Я же спросила, останешься или уйдешь.

— Дура! В ванную иди! Светишь тут исподним, совсем манер нет. Хотя откуда бы им взяться у такой…

— Ладно, только ради тебя, дорогая сестричка. — Я помахала перед носом Мейрен вешалкой с комплектом белья и пошла искать дверь в удобства. Про те, которые в коридоре, я помнила. Но мне стало интересно, а если ли у Кирэн индивидуальные.

И они нашлись! Под прикрытием еще одной ростовой фигуры пряталась дверь в цвет стены. Фигура копировала «бревно» из кровати, но на этот раз «полено» было хоть одетое. Очень миленькое полено, кстати, так что ничуть не осуждаю девочку, я б сама запала, если бы не… хм. Откуда в моей голове вообще взялось это «если бы не?». Ведь в том мире у меня точно никого в последнее время не было. Как и у Кирэн — в этом. Вопро-ос…

Когда я вернулась в новых трусах и найденном халате, картина в комнате была до того предсказуема, что смех взял.

— Ты что, нарочно подбирала аксессуары методом от противного? — Пришлось залезть в шкаф по плечи, чтобы найти подходящие колгот… хм, почему здесь только чулки? Ну ладно, под брюки сойдет. — Бежево-золотая гамма плохо сочетается с кислотно-малиновым, тебе не кажется?

— Не кажется. Акценты должны быть яркими. Нужно еще такие же туфли. К примеру, вон те, со стразами.

— Угу, как у клоуна или попугая. Вот спасибо, дорогуша. Но я, пожалуй, пренебрегу твоим мнением в этом вопросе. Чуть-чуть.

— Да что ты понимаешь!

— Что-то явно другое, да… вот! Смотри, какая прелесть! И мне идет, правда? — В моих руках оказались прекрасные однотонные лодочки цвета свежей венозной крови.

Мейрен так выразительно скривилась, глядя на мое отражение в зеркале, что я моментально вспомнила бессмертную секретаршу и ее «Хорошие сапоги, надо брать».

— Почти то же самое, что ты предложила, просто оттенок не кислотно-малиновый, а темно-красный. — Каюсь, я продолжала слегка насмехаться, выбирая такого же цвета маленький клатч. Ну а чего она так тупо подставляется? Как первоклашка-злодейка из плохой дорамы. — У тебя есть вкус, сестричка, но с цветом небольшие проблемы. Ну ничего, еще потренируешься, и все получится! Или… слушай, а может, тебе надо купить очки? Ну знаешь, такие дорогущие, специально для дальтоников?

— Да ты… ты… да как ты смеешь так выглядеть⁈ — взорвалась Мейрен, причем, кажется, последняя фраза выскочила из ее рта непроизвольно, она собиралась сказать что-то другое.

— Хм… — Перед выходом я еще раз посмотрела на себя в зеркало и решила добавить на губы чуть тинта, чтобы окончательно соответствовать образу. Худая, конечно, что ужас, но зато та самая идеальная вешалка, на которую что ни повесь — будет смотреться как модная тенденция. — Мы же с тобой одной крови, сестренка, чему ты удивляешься?

«Сестренка» за спиной задохнулась от такого заявления, а я пожала плечами, подмигнула ей в зеркале и пошла… где тут столовая-то? Вроде бы справа от главной лестницы? Как бы не заблудиться.

Мейрен, судя по звуку шагов, на какое-то время примерзла к месту, а потом кинулась меня обгонять. Обогнала, отпихнула у самой двери в нужную комнату и ворвалась туда первой со словами:

— Бабушка! Это невыносимо!

Я нарочно притормозила, позволяя ей выплеснуть эмоции. Заодно решила послушать, что скажут в комнате. Кто там? Бабушка, папочка, судя по мужскому басовитому кашлю, еще кто?

— Что именно? — глухо донеслось до меня голосом старшей родственницы. — Твое поведение? Согласна.

Ха, оказывается не мне одной достается в этом доме. Мейрен тоже обласкана бабушкиным сарказмом.

— Или твоя сестра опять надела на себя балахон с помойки, не слушая доброго совета? — Новый голос, тоже смутно знакомый. Вроде бы это мама младшей сестры, моя мачеха. Конечно, она поддерживает роднульку, а меня не упустит случая пнуть. Долбаный «золушковый» сценарий, куда я попала?

— Нет, она… она мне…

— Здравствуйте. — Я встала на пороге и поклонилась. Этот поклон пришлось долго репетировать в палате перед зеркалом. Телу он, может, и привычен, а вот моему сознанию нет. Ну не кланяются в Питере по сто раз на дню всем подряд, как здесь!

Пришлось еще за медсестрами и посетителями подглядывать. А потом ссылаться на потерю памяти и просить разъяснений. Ибо поклон поклону рознь. Тут много нюансов. Глубина, выражение лица, как руки сложить. К своим, к чужим, к старшим, к младшим, к равным, с глубоким почтением, почти с пренебрежением… черт ногу сломит, не то что одна бедная попаданка! Причем как только мне начали что-то пояснять, то в голове будто всплывали нужные знания. Но они опять оказались с подвохом — мои поклоны выходили мужскими. А у мужчин совсем другой этикет. Пришлось переучиваться — что еще сложнее. Эх…

— Мама! — Сюэ Мейрен успела добежать до большого кресла, в котором сидела привлекательная молодая женщина с очень красивым, но заранее сердитым лицом. — Она мне нагрубила!

Вот же врушка! Ладно, погоди, и тебя вылечим.

— Кто это? — вопрос задал папочка, обернувшись в сторону бабушки. — У нас гости? Ты решила все же женить Итиля?

Бабушка моргнула. Молодой мужчина лет двадцати восьми (хотя, учитывая специфику азиатов, может, и старше) чуть не уронил себе на колени стакан с чем-то похожим на коктейль и в ужасе вытаращился. Сначала на отца, потом на бабушку, потом на меня. Причем в мою сторону он смотрел уже с откровенной паникой.

— Вы ослепли оба? — Бабушкин ядовитый сарказм, судя по всему, был просто манерой общения. Эта элегантная пожилая дама в принципе не умела разговаривать по-другому. — Кирэн, что ты натворила? Решила свести с ума сразу отца и дядю? Зря, они и так мозгами не блещут, а такими темпами вообще разучатся зарабатывать деньги для семьи.

Я на секунду замешкалась, вороша в голове «архив». Нет, воспоминаний оригинальной Кирэн там не прибавилось. Но кое-что накопилось за два месяца пребывания в больнице. В частности, информация о родне.

Итиль — младший брат отца. Наш с Мейрен дядя. Поздний ребенок бабушки. Принципиальный холостяк и ловелас. Не слишком удачливый, кстати, так как парочка его любовных похождений вылилась в скандалы. Кажется, один раз он и вовсе засветился с какой-то девочкой-айдолом, за что получил волну хейта от чокнутых поклонников и первой попавшейся палкой по спине от бабушки. Но сам по себе мужчина он симпатичный, гены у семьи Сюэ хорошие.

— Кирэн? — переспросили хором папочка и дядюшка. — Это ты⁈

— Мы же виделись в больнице. — Честно говоря, я не поняла, в чем прикол. — Не настолько я с тех пор изменилась.

— Просто ты не в черном, — брякнул дядюшка и тут же втянул голову в плечи, потому что бабушка как-то особенно выразительно на него кашлянула. Похоже, еще и пнула под столом. Хо, интересно.

— И вообще, похожа на человека, — резюмировала матриарх семейства после паузы. — Наконец-то. Это надолго?

— А я тебе куклу купил ко дню выписки, — невпопад высказался папенька.

— Куклу? — удивилась я. И было чему, если честно. Кирэн уже почти двадцать два годика, поздно в дочки-матери играть.

— Ну да, ту самую! Коллекционную, из лимитированной партии! — радостно закивал отец и под неодобрительным взглядом бабушки вытащил откуда-то из-за кресла деревянную крафтовую коробку с рюшечками. Размером с табуретку, не меньше. — Посмотри, дочка, может, как раз вспомнишь себя! Ты о нем так долго мечтала!

Я опасливо приблизилась к подарку, заглядывая внутрь. О… «мое бревнышко». А точнее, очень красивая, реалистичная и, похоже, фотографически точная шарнирная кукла в виде того самого парня, что так нравился Кирэн. Безумно тонкая работа с живыми глазами, набором выражений лица в отдельной коробочке и несколькими нарядами с выступлений.

— Спасибо, папочка, он прекрасен. — Кукла была такая красивая, что поневоле обрадуешься. Пусть я даже не знаю этого парня, чисто эстетически ничего против его портретной куклы не имею. Посажу на полку возле кровати, он отлично впишется в Барби-половину комнаты. Этакий модернизированный Кен.

— Ну начинается, — вздохнула бабушка, дотянулась и без малейшего стеснения влепила старшему сыну подзатыльник. — Только ребенок стал превращаться в нормального! Зачем будить прежних демонов⁈

— Не будятся они, — успокоила я бабушку, аккуратно ставя коробку возле стула. — То ли все демоны еще в коме, то ли вообще померли. А кукла все равно очень красивая. Только я не помню, как зовут этого айдола. И из какой он группы.

— Это не айдол, это стафф. Комик недоделанный, над которым издевалась съемочная группа шоу, чтобы набрать побольше рейтинга, — фыркнула Мейрен. — И правда, совсем ты поглупела.

— Не верю, — тем временем высказалась ее мать, моя мачеха. — Наверняка это ненадолго, если вообще не притворство ради…

— Ради чего? — фыркнула на нее бабушка, снова вставая на мою защиту. — Что такого дорогого мы можем предложить ненормальной фанатке, чтобы перебить ценность ее айдолов? Кирэн даже меня не боялась, когда шла речь о кумирах. Помните, как она сбежала через окно на фанкон? Я ведь запретила, более того, заранее перекрыла ей денежный поток, заблокировала карту и велела запереть все двери. Молчу уже о машине, которую никто бы ей не подал. И что?

— Что? — поневоле заинтересовалась я, оценив тяжелые вздохи и многочисленные переглядывания семейства.

— Ты заручилась поддержкой фан-клуба Зоопарка, написав в твиттере дикую историю о родственниках-тиранах, — охотно принялся рассказывать Итиль. Дядюшка, поняв, что я вовсе не потенциальная невеста, выдохнул и оживился. — Тебя чуть ли не с мигалками на тот фанкон отвезли, а бабушка с отцом потом долго оправдывались перед полицейскими, что существенно подмочило репутацию семьи.

— А еще денег заработала на это мероприятие, — с непонятной гордостью выдал папочка. Кажется, это впечатлило его больше остального приключения. — Сама! Я, правда, так и не понял, каким образом, но сумма вышла настолько приличная, что ты даже отдала половину на благотворительность, а на остатки потом еще полгода закупалась мерчем, игнорируя разблокированную карту.

— Да фанфик она написала. Про то, о чем в приличном обществе не говорят! Нашел за что хвалить, — буркнула мачеха на отца.

— Вот и сейчас незачем упоминать, — сурово стукнула палкой об пол бабушка. — Позорище, чтобы девушка из приличной семьи собирала себе гарем из пляшущих клоунов и писала об этом в таких интимных подробностях! Да кто вообще за это деньги платит⁈

— Скажи спасибо, мама, что она писала про гарем, в котором девушка имеет отношение с парнями, а не те жуткие шипперские ужасы, где несчастных мальчишек раскладывают между собой в самых разных позициях, — выдал вдруг Итиль. — За подобные опусы, между прочим, платят гораздо больше. Там вообще часто делают омегаверс, заставляя мужчин беременеть! Вот где истинный кошмар и падение нравов. Но наша Кирэн осталась в рамках почти приличия. Если такую порн… эротику, конечно, можно назвать «приличием».

— Кхм… — Я старательно пыталась не заржать. Ибо из всего вышесказанного следовали интересные выводы. Во-первых, бабуля читала фанфики Кирэн, раз уж в курсе их содержания и градуса секса в тексте. А во-вторых, Итиль, тридцатилетний бизнесмен-ловелас, знает о таких вещах, как «шипперство» и «омегаверс». Веселая семейка, однако!

— Спасибо, я обязательно прочту этот фанфик, возможно, это будет полезно для моей памяти. — Не знаю, как бы отреагировала прежняя хозяйка тела. А мне хотелось соответствовать этим занятным людям и чуть-чуть потроллить их в ответ. — Бабушка, ты дашь мне ссылку? Скинь, пожалуйста, в личку.

Хоровой кашель был мне ответом.

— Дура… — обзываться вслух при бабушке и папе Мейрен не рисковала. Но поскольку за столом мы сидели рядом, она вполне справлялась со змеиным шипением мне в ухо.

— Сама такая, — отвечать чем-то более содержательным у меня не было времени и желания. Я была занята более важной задачей: определить, что из множества плошек на столе пахнет не очень страшно. И как это не очень страшное есть палочками.

На удивление, два отполированных обрезка бамбука легли в руку как родные и сами принялись накладывать мне в тарелку разного. Хм-м-м… Память тела? Интересно… Что? А, опять «дура». Шепотом в самое ухо.

— Ты бы хоть что-то новое придумала. Слушай, а давай после обеда в сети пошарим на предмет разных ругательств. И будем соревноваться, кто больше запомнит.

Мейрен подавилась какой-то водорослью. А я уныло вздохнула, вспомнив тетушкины пельмени со сметаной и новогодний торт «Наполеон», слепленный из лавашей. На этом столе подобного деликатеса днем с огнем не найти. Разве что плавают какие-то прозрачные вареники с морепродуктами в бульоне. Не то чтобы я жаловалась или невкусно… но непривычно. В больнице было легче — там кормили в основном рисовой кашей и котлетками на пару.

Судя по всему, семья Сюэ придерживалась традиционной местной кухни, несмотря на то что частично проживала в Европе, как мне уже успели сообщить. Моя единокровная и вовсе только-только из-за границы, где училась в иностранном университете. В Объединенную Азию вернулась для заключения той самой выгодной помолвки с таинственным мистером У.

— Все как всегда, — неожиданно умиленно выдал папенька, глядя на нас с сестрой. — Будто и не было несчастного случая с Кирэн. Даже вздыхает так же над тарелками.

— Ага, только сестра теперь занимает один стул, а не два, — не удержалась младшенькая.

— Согласна, так удобнее, да и к тебе ближе, достать легче, — улыбнулась ей я. И внутренне захихикала, когда вредина снова подавилась, на этот раз креветкой.

— Мама, вы видите⁈ — возмутилась мачеха, обращаясь к бабушке, сидящей во главе стола.

— Вижу, — согласилась матриарх. — Эти две паршивки сейчас опять подерутся, как в первом классе. И я велю отцу поставить их на колени, на горох. Причем в один угол!

— Чтобы они додрались, раскидали горох и успокоились, — резюмировал Итиль. — Правда, раньше Кирэн давила противницу массой. А теперь даже не знаю, на кого ставить. Но так и быть, с учетом предыдущих побед ставлю сотню юаней на старшенькую. Даже после больницы она достаточно бодрая.

Мне все больше нравится дядя. Вот честно. Не был бы он моим родственником, уже бы рассматривала кандидата. А то чувствую, раз младшая замуж собралась, то меня тоже резко захотят пристроить в добрые руки. Тем более если родственники опасаются, что я могу снова растолстеть, то будут стараться вдвойне. Так сказать, пока товар не испортился и купец не опомнился. И если честно, почему-то я относилась к этому спокойно. Наверное, исчез уже тот юношеский максимализм, который требовал «только по большой и чистой любви». Но за кого первым подсунут — тоже выходить не собираюсь. Осмотримся, приценимся, пощупаем, в конце-то концов.

Ладно, это дела далеко идущих дней.

Мейрен все время разговора за столом краснела и надувалась, как обиженная лягушка. А мне было странно. С одной стороны, полный дурдом, попадание и все невкусно. Слишком много перца. Непривычные сочетания сладкого с мясом или кислого с острым. Да и вообще… чужая жизнь, не моя.

А с другой — забавная семейка. Вовсе не монстры. Даже бабушка симпатичная. И мачеха не такая уж страшная, просто своя дочь ближе к сердцу, и это нормально. А сестрица и вовсе веселая, как в детском садике.

Как они умудрились затравить оригинальную Кирэн до «несчастного случая» — вопрос. Я ведь не дура, а в больнице много сплетников. Они хорошо знают, что такое медицинская тайна, но между собой не могут не болтать. Особенно если уверены, что пациентка спит.

Моя предшественница, есть такое подозрение, хотела уйти сама. Но это страшная-страшная тайна. Бабушка и отец наверняка в курсе, а вот насчет мачехи, сестры и дяди сомневаюсь. Что же тут произошло?

Если первые дни я склонялась к буллингу в семье, которого, судя по всему, не было, то сейчас появилась и другая версия — фанатизм. Возможно, девочка решила таким способом привлечь внимание своего кумира? Или переборщила с протестом, когда ей чего-то не позволили?

Увы, никто из знающих не собирается меня просвещать. Причем даже обижаться на них не за что — родственники явно следуют указаниям врачей-психиатров.

— Тихо! — неожиданно врезалась в мои мысли сестрица. Оказалось, что смартфон возле ее тарелки беззвучно завибрировал и высветил на экране фото в розовых цветочках. — ОН звонит! В первый раз САМ!

Но затем оглядела всех нас, выскочила из-за стола и убежала с прижатым к груди телефоном наверх. На бегу сестра светилась счастьем, как новогодняя елка.

А я уставилась в свой рис и попыталась понять: это что сейчас было⁈ Почему у меня при виде лица на экране сердце чуть не выпрыгнуло, а теперь хочется плакать⁈ Кирэн, это твои шуточки? Да как ты умудрилась⁈ А как же бревнышко и прочие фанерные красавчики?

Впрочем, погодите. Если подумать и вспомнить… Вроде о помолвке младшего господина У с Мейрен заговорили, когда хозяйка этого тела уже была в коме. Как она сумела втрескаться в чужого жениха, не выходя из нее⁈ Или она знала этого парня до помолвки и он разбил ей сердце? Технически это могло быть и до увлечения бойс-бэндом, так?

Вопросы, вопросы… и нет ответов.

После обеда я снова вернулась в собственную комнату с намерением поискать подсказки в старых вещах Кирэн. Заодно определить — что можно будет оставить, что продать, а что просто выкинуть.

Легче всего оказалось с запасами конфет и дошираков, их просто сразу передала горничным, чтобы пристроили. Есть заварную лапшу и прочие вредности теперь точно не собираюсь, но выкидывать годную пищу — кощунственно. Я даже в чужом теле остаюсь коренной петербурженкой с блокадниками в анамнезе. Пусть хоть бомжам на улице раздадут, хоть сами съедят, неважно.

Сложнее было с вещами.

Из всего мерча решено было оставить только новую куклу. Ну и подушки, две штуки. Чисто потому, что очень удобно с ними спать: подпираешь себя с двух сторон, на одну ногу с рукой закидываешь — и кайфуешь. А картинки на самой грани приличия меня не смущали, их ведь можно было перевернуть. В смысле, носом и… кхм… вниз. А с тылу все люди более-менее одинаково устроены. Особенно в трусах.

Все остальное мы с двумя горничными очень аккуратно и тщательно упаковали в большие, подписанные по годам и разделам ящики.

Выкидывать такое я бы не решилась ни за что.

Для настоящей Кирэн это ее жизнь. А для меня — дань уважения девочке, уступившей мне тело. А кроме того, лимитированный мерч одной из самых популярных групп в Объединенной Азии — это бешеная куча денег. Инвестированных. Ибо со временем многое из этих детских сокровищ станет сокровищем настоящим и будет продаваться на аукционах! Там только одних подписей три десятка, так наверняка еще и что-то совершенно уникальное есть. Плохо, что не могу вспомнить, что именно. Пусть и догадываюсь. Ну, трудно не понять «уникальность» порванной перчатки без пальцев, упакованной в рамочку. Или бутылки с недопитой водой в бархатном мешочке.

— Эй, Кирэн! Представляешь… — Возбужденная чем-то Мейрен ворвалась в опустевшую комнату и застыла в шоке. — Ты что тут устроила⁈

Ку, народ! Переходим на рабочий график прод — через день;) то бишь, встретимся во вторник;)

А завтра, чтобы скучно не было, долгожданная скидка на «Злодейку»;))))

— М-м-м? — Я как раз стояла над кроватью и думала, что это странно, почему у бревнышка на лицевой стороне наволочки трусы нарисованы, а на тыльной нет. Типа «булочки» для самой горячей поклонницы? А так можно? Неужели бренд разрешает выпускать дакимакуры настолько интимного характера?

— Он сказал, что отказывается от сегодняшнего свидания, — выпалила Мейрен. — Плохо себя чувствует, еще не пришел в себя после ранения. Зачем ты все выкинула⁈ С ума сошла⁈

— А что не так? — Я не стала пояснять сестре, что не выбросила даже исписанные бумажки с какими-то почеркушками и номерами, не то что мерч и фигурки.

— Ты столько лет собирала уникальную коллекцию! Ни у кого больше такой не было! И вообще, — сестра плюхнулась на мою кровать и неожиданно шмыгнула носом, — этот хам даже не сказал спасибо за фрукты и цветы! И написал, что вернет мне деньги за подарки! В чате! Так оскорбительно!

Я поморгала, оценивая новую диспозицию. Похоже, линейная картинка, сложившаяся в моей голове, еще дальше от действительности, чем мне показалось за обедом. Ну эта вот, про Золушку, вражду сестер, издевательства над Кирэн и прочие ужасы богатого семейства.

К напрочь нелюбимой сестре-сопернице не бегут жаловаться на парня. И с чего бы Мейрен, если она так уж презирала фанатство сестры, сожалеть о коллекции?

— Этот… мистер У сейчас лежит в больнице? — попыталась припомнить я рассказы девушки. — Может, ему действительно пока просто не до отношений? Даже самый добрый человек начнет вредничать, если ему больно и плохо.

— Да выписался он! Я же тебе говорила! — Мейрен в досаде с размаху шлепнула ладонью по подушке и попала прямо по голой заднице бревнышка. Ойкнула, поджала руку и даже вытерла ее о свои штаны. Посмотрела на меня, поджав губы:

— Ну ты даешь… Сама заплатку пришивала?

Я удивилась. Потом присмотрелась. И тихо хихикнула. Ну да, а как еще реагировать, если голую попу бедолаге на подушке пришили поверх натуральной, целомудренно прикрытой серыми боксерами? Да так пришили же искусно, что не сразу заметишь, рукой надо провести, чтобы почувствовать. О боже. Так она еще и с силиконовыми вставками-подушечками! Ну знаете, такие, которые в веселых ковриках для мышек делают.

— Не помню, но забавно вышло, согласись.

— Да ну тебя! Дура…

— Это твой Вейшенг дурак полный. Как он смеет пренебрегать моей сестрой? — сказала я и озадаченно моргнула. Будто из самой глубины души вырвались эти слова. Да к тому же чуть ли не впервые с момента пробуждения в этом теле у меня не заныло сердце при упоминании младшего господина У.

— Козел! — эмоционально подтвердила Мейрен и уже вполне намеренно врезала по подушечной заднице. — Хам! Невежа!

— И как мы ему отомстим? — Я решила переключить ее возмущение в более конструктивное русло. — Предлагаю сходить в салон красоты. И в спа. Ты знаешь хорошие? Пусть видит, кого рискует потерять.

— Вдвоем? — удивилась Мейрен. — А давай! На парные процедуры! Теперь хоть не позорно, никто не будет смеяться, что у меня сестра толстуха! Ай! Дура! Не смей драться этой подушкой, она неприличная! Пошли уже!

Ну что сказать… Пока доехали до какого-то шикарного многоэтажного комплекса, где сразу и спа, и что-то наподобие сауны, и салоны красоты, и даже чуть ли не косметическая хирургия, мы еще раз пять поцапались. Прямо в машине.

Я пришла к выводу, что прежняя Кирэн вовсе не была тихоней, за словом в карман не лезла, а если ее слишком доводили — могла сестрице и прическу попортить. Точнее, эти две кошки в мешке вполне себе дрались на равных.

Поэтому никого и не удивляет то, как бодро я отвечаю на попытки наезда. Похоже, в этом семействе вообще весьма своеобразный… «язык любви».

Парные процедуры оказались самыми обычными масками, скрабами, массажами и обертываниями, но только проводились в одном помещении, чуть ли не нос к носу, позволяя нам время от времени продолжать свои разговоры и перепалки. А еще вместо ванны мы плескались в небольшом джакузи на двоих и сидели в мини-парилке, обвешанной пучками ароматных трав.

И всю дорогу наши перепалки сходили на нет, потому что нас перебивали. Все мастера как один восхищались тем, как мы похожи и как мы красивы. Какая белая кожа! Какие прекрасные волосы! Восхитительные фигуры! Маленькие ножки! Изящные руки! А линия подбородка? А высокая переносица? А двойное веко без всяких операций?

Мейрен на последней фразе слегка дернулась — совсем уж без операций у нее не обошлось. Да и фиг с ним, если девушке так нравится. Почему бы нет? Имеет право, это ее нос и веки!

Хотя Мейрен, кажется, удивилась моей реакции. Похоже, раньше Кирэн не стеснялась ткнуть сестрицу в этот факт. Мол, ты меня толстухой и коровой дразнишь, а сама-то разве идеальна? Идеальная бы под нож не легла.

Ну, будем считать, что мы повзрослели наконец. А у меня вообще амнезия, имею право не помнить ни про какие сестринские операции.

Примечательно, что, покосившись на меня из-под маски немного дикими глазками и не дождавшись напоминаний про скальпель хирурга, Мейрен явно что-то усвоила, и ее «корова» и «толстуха» с этого момента пошли на убыль. Сестрица стала подбирать другие слова, чтобы поругаться.

В общем, странное чувство. Для меня спа всегда ассоциировалось с тишиной и покоем, когда ловишь некий дзен и отдыхаешь от мира. Тут же процедуры вышли больше похожими на дружеские посиделки, будто на девичнике перед свадьбой.

— Ресницы делать будем? — спросила мастер, отвлекая меня от размышлений. — У нас сегодня как раз мастер Марина свободна.

— О! — тут же оживилась Мейрен. — А Сонья?

— Хотите маникюр?

— Со стразиками! Большими, как брильянты в помолвочном кольце моей матушки! И с кроликами! Нет, лучше вишенки. Хочу обновить гардероб и добавить в него элементы бордо. Кирэн, тебе тоже надо!

Я философски кивнула. Стразики так стразики. Нам же не картошку с этими ногтями копать. Хотя все равно попрошу нечто более лаконичное и функциональное. Тот же нюд всегда актуален, тем более если в него добавить стразик. Один. Маленький.

Конечно, я удивилась тому факту, что в этом мире тоже востребованы русские мастера. И «по ресничкам», и маникюрщицы. В этом салоне, как позже проболталась Мейрен, к ним за месяц очередь. А нам необъяснимо повезло налететь на окошко в плотном графике мастериц.

Короче говоря, застряли мы до вечера. Это оказалось даже приятно, пусть и утомительно. Но чего я не ожидала, так это встречи в холле на выходе из спа-комплекса.

— Ах… — сказала Мейрен и попыталась сделать странное: то ли спрятаться мне за спину, то ли, наоборот, оттолкнуть меня на задний план. То ли просто в обморок нацелилась — поди пойми эти хаотичные телодвижения.

Я сначала поймала сестрицу за локоть, чисто на всякий случай, чтобы не грохнулась на мраморный пол. А потом принялась крутить головой. Что она такого увидела-то? Почему и без того большие глаза стали почти круглыми?

И тут же сама почувствовала, как бело-золотой мрамор уходит из-под ног. С чего бы, кажется? Что такого в двух вроде бы незнакомых парнях, идущих от стеклянной вертящейся двери к стойке ресепшена?

Один здоровенный, как шкаф, уверенный и с мужественно выпяченной нижней челюстью, будто в атаку собрался и щас всем как даст! Красив до безобразия, но с одним большим недостатком — золотым кольцом на безымянном пальце.

Второй в кильватере, чуть ли не на привязи, потому что его волокут за рукав. В кепке по самые брови и в маске по самые глаза. Тонкий, изящный и длинный, как помесь лебедя с циркулем.

Самое пугающее заключалось в том, что я их обоих узнала. Линьяо — это старший сын семьи У. Тот, который с «челюстью и кольцом».

И Вейшенг… тонкий надломленный циркуль. Почему мне так больно на него смотреть⁈ И почему кажется, что он не должен быть таким… худым? Футболка на широких жилистых плечах висит как на вешалке. А ведь должна обрисовывать развитые мышцы профессионального пловца. Вот откуда мне это знать⁈

— Ах… — повторила Мейрен мне в ухо.

— Сама ты «ах», — мрачно прокомментировала я, встряхивая тщательно ухоженными волосами и покрепче беря сестрицу под руку. Похоже, обе сестры Сюэ имели тягу к созданию себе кумиров. — Не вздумай бежать за ним и бросаться в объятия. Ты слишком хороша для подобных выходок. Это парни должны падать к твоим ногам!

И тут случилось странное. Проходя мимо нас, старший брат не слишком удачно дернул младшего, обходя знак «Мокрый пол». Так дернул, что отпустил, потому что сам поскользнулся. И один подстреленный лебедь, взмахнув руками, словно крыльями, «полетел» точно в нашу с сестрой сторону. Точнее, уже в мою, так как не выдержавшая встречи с кумиром Мейрен поспешила спрятаться за ближайшей колонной.

— Итить! — сказала я на чистом русском, окончательно бросила сестру и кинулась ловить умирающего лебедя с грустными стеклянными глазами. Мне показалось, что если он грохнется на каменный пол, то непременно сломается, разлетевшись тысячей осколков, как фарфоровая ваза!

— Ох ты ж мяу! Какая-то слишком тяжелая птичка, — пробормотала я себе под нос на русском языке, чувствуя, как сгибаются коленки под весом молодого мужчины. Кепка с него слетела, отчего шею защекотали чужие волосы. Я вдохнула аромат его шампуня и невольно задумалась — знакомый запах и очень приятный. Наверное, тоже когда-то таким пользовалась, стоит поискать.

— Что? — Лебедь вскинул на меня странно ожившие глаза.

— Осторожнее, господин У, — строго сказала я уже без всяких экскурсов в чужие языки. — Вы или сами убьетесь, или кого-нибудь по пути расплющите.

— Мейрен? — Лебедь нахмурился, пристально вглядываясь в мое лицо.

— О-хо-хо… — Я позволила ему встать нормально и быстренько отпустила, потому что касаться чужого теплого тела было… слишком приятно? Волнительно? — Что ж вы за жених-то такой, свою невесту в лицо не знаете? Сестра, иди поздоровайся.

— Чью невесту? — хмуро переспросил мужчина, снова стекленея глазами. Кажется, даже воздух вокруг стал на пару градусов ниже.

— Ну не мою же. — Я поймала высунувшуюся Мейрен за руку и тоже нахмурилась. Мне не нравилось, что вечно бодрая и словоохотливая сестрица сейчас как в рот воды набрала. И вообще, будто пыльным мешком стукнутая. — Впрочем, я еще трижды подумаю, стоит ли отдавать вам мою младшенькую. Вы даже падать нормально не умеете.

— Кирэн! — сдавленно пискнула та самая «младшенькая», пытаясь ущипнуть меня за бок. — Не позорь меня, — едва слышно взмолилась она.

Вейшенг окинул нас двоих равнодушным взглядом, пройдясь по фигурам и лицам словно сканером:

— Я ничего не обещал. Тем более не дарил никому статуса своей невесты.

— А вас никто и не просил! — Вот уж точно, будет он мне еще сестру оскорблять! Подумаешь, лебедь! Черный! Красивый. Теплый… тьфу!

Вейшенг смерил меня еще одним холодным взглядом, и даже под маской было видно, что его губы брезгливо поджались.

— Вы ведь тоже не замужем, верно? Неудивительно. Если бы я и хотел жениться на ком-то, то не на девушке с таким острым и непочтительным языком, как у вас. Вам никто не говорил, что не стоит нарываться на конфликт с незнакомцами?

— Вам никто и не предлагал меня в жены — это раз. Вы сами на меня упали — это два. Имею право расценивать как нападение. С неясными целями. Мало ли что у вас на уме было? Вдруг вы хотели облапать такую красивую меня?

— Кирэн! — буквально простонала сестра, повисая на мне. — Только не сейчас! Его нельзя бить! Прости, гэ-гэ, моя сестра только недавно из больницы, она еще не совсем в себе!

Кхм… а что, моя предшественница была способна затеять драку в публичном месте? Сильна девка… и с парнями дралась? Не, этого я точно делать не буду.

— Вейшенг, ну что ты устраиваешь? — Рядом с нами оказался Линьяо. — Извините, юные леди, мой брат тоже недавно покинул стены госпиталя. Неудивительно, что у него отвратительное настроение и он готов сорваться на первом встречном. Прошу нас извинить. Чуть позже мы свяжемся с вами, обговорим компенсацию.

И он потащил своего младшего вглубь комплекса, что-то шепотом ему выговаривая. Но вдруг оглянулся на нас с таким хищным интересом, что мне стало не по себе. Я невольно подобралась и, напряженно прислушиваясь, уловила пару фраз, сказанных этим шкафом с челюстью: «Которая?» и «Впервые после… ты так ожил, даже глаза загорелись!»

Младший лишь отмахнулся от брата, не произнеся ни слова. А через несколько секунд парочка и вовсе исчезла за дверьми комплекса.

— Это ты виновата! — Мейрен поломала мне все подслушивательные планы, буквально взвыв в самое ухо. — Зачем ты с ним поругалась? Теперь гэ-гэ не захочет меня видеть и…

— Да он и так не хочет, — мрачно вздохнула я, направляясь к выходу. — Вон с какой холодной мордой объявил, что никому ничего не обещал. Нужен тебе такой?

— Ну… не знаю, — вдруг призналась сестра после довольно долгого молчания, когда мы уже сели в машину. — Когда мы впервые встретились, он был добрым и очень живым. А еще спокойным и вежливым. Не улыбался, но в глазах явно скакали демонята. Не парень — мечта. Я тогда даже забыла о его статусе и семье, настолько он был обаятелен сам по себе. Но после нападения и больницы Вей полностью изменился… Глаза стали стеклянные, и смотрит будто сквозь меня. Даже жутко становится! Но бабушка все равно настаивает на нашем браке. Нам очень нужен союз с семьей У! Даже если я откажусь…

— Принесут в жертву?

— А ты как думала? Интересы семьи важнее всяких глупостей, — тяжело вздохнула Мейрен, — а еще я надеюсь, что пройдет время, и он снова станет прежним.

— Приятно посмотреть, — констатировала бабушка, встретив нас с сестрой, когда мы только вернулись из спа. Она скрупулезно изучила не только наши сверкающие после процедур лица, но и прически с маникюром. — Похожи на хороших девочек. И даже все волосы на месте, не повыдергали друг другу по дороге. Мейрен, тебя искала мать. Кирэн… поскольку я вижу, что ты уже вполне оправилась, я решила, что тебе можно вернуть телефон и доступ в сеть. Но под моим родительским контролем на первое время!

Я на секунду зависла. Да ладно⁈

Дело в том, что, пока я лежала в больнице, мне категорически запрещали общаться с внешним миром. Никого, кроме родни, не пускали в палату. Телефон не давали. Даже телевизора и того не было. Разрешалось лишь читать книги, иначе я бы совсем крышей поехала. Для привыкшего к безумному течению жизни современного человека такой подход скорее мучение, чем лечение.

А вернувшись домой, в комнату полу-Барби, я ж первым делом сунулась в компьютер. Но он не включился… а теперь, выходит, включится? До чего ж прекрасен мир!

— Спасибо, бабуля! — От переизбытка чувств я забыла обо всем, кинулась к пожилой женщине и схватила ее в охапку, даже чуть приподняла над полом и закружила. Благо это было совсем нетрудно, бабушка у нас ростом хорошо если метр пятьдесят и весит чуть больше кошки.

— Ай! Ненормальная! — взвизгнула матриарх, теряя всю свою важность. — Поставь меня сейчас же! Сумасшедшая девчонка!

Я послушно опустила пожилую женщину обратно в кресло, но напоследок все равно не удержалась и чмокнула ее в щеку. Уж не знаю, чей это был жест. То ли прежней Кирэн, все еще прорывавшейся в некоторых непроизвольных реакциях, то ли мой собственный. Я нормально жила в интернате после гибели родителей. Очень уважала тетю, сумевшую сохранить мое наследство и научить нескольким важным вещам. Но, как любой ребенок, в самой глубине души всегда мечтала о настоящей семье… о маме, папе, бабушках и дедушках. О сестре! Раз уж теперь у меня все это есть… почему бы не порадоваться?

— То ли совсем ты рехнулась, то ли, наоборот, стала нормальной, — после паузы наворчала на меня бабушка и вытерла след от помады со своей щеки. — Никогда так не прыгала… даже маленькую было не поймать и за щечки не потискать. А тут такая дылда кидается, больше бабки.

— Теперь можно! — радостно улыбнулась я, подсаживаясь в кресло, благо оно здоровенное, трех бабушек можно усадить, и еще место для обеих внучек останется. — Можешь прямо сейчас потискать!

— Противная девчонка. Но я рада, что ты так бодра и весела. — Кажется, я смутила нашего матриарха настолько, что та не знала, как на меня реагировать. Тем не менее за щеку ущипнула и велела: — Иди уже к себе, смартфон и доступ в сеть с компьютера включены.

— Только пароль не помню, — тут же призналась я.

— Телефон открывается по скану лица или отпечатку, — напомнила мне сестра, которая, оказывается, вовсе не ушла на зов матери, а подглядывала за нами с бабушкой из-за двери столовой. — А паролем от твоего компьютера наверняка был день рождения твоего кумира. В сети глянешь.

— Инициалы и дата рождения Энрике Сантиморы, если быть точнее, — поправила бабушка.

Хм, а родственники, значит, пароль прекрасно знают. Ну, если они принимают даже увлечение дочери пошлыми фанфиками и голожопыми подушками, то не думаю, что стали бы ругать Кирэн за что-то на компьютере. Я все больше не понимаю, почему же она впала в кому.

Мое непонимание усилилось в разы, когда я наконец получила полный доступ к телефону и компьютеру. Для начала меня завалило ворохом сообщений. Их было около тысячи, если не больше! Но это ладно, за то время, пока Кирэн лежала в коме, могло и столько накопиться. Тем более от читателей ее фанфика, к примеру.

Другое дело, что стоило мне открыть первый попавшийся чат — и там случился форменный звездец!

«Кри! Кри вернулась в сеть!»

«Внимание, зверята! Наша мамочка вернулась к нам!»

«Кри, это точно ты⁈ Ты живая⁈ Твоя семья отказывалась давать информацию!»

«Мы присылали тебе цветы и фрукты в больницу, но нам сказали, что все передано на благотворительность в детское отделение, потому что тебе ничего нельзя!»

И еще примерно сотня подобных печатных воплей, вопросов, стенаний, поздравлений и подбадриваний. У Кирэн, именовавшейся в сети подозрительно моими «Крис» или «Кри», оказалось полным-полно друзей, которые за нее нефигово переживали. Прям реально заваливали ее сообщениями о самочувствии, кто-то даже плакал и писал… божечки-кошечки… стихи! Серьезно, ей посылали стихи! И судя по всему, это были даже не читатели или фанаты порнотворчества, хотя и таких хватало, а какие-то «сестры-зверята».

«Привет, народ, — написала я после долгой паузы, преодолев иррациональное желание закрыть все чаты и свалить из чужого аккаунта. — Я очень рада вас читать. Простите. Но я никого не помню. После долгой комы я потеряла память, и мне только сейчас выдали доступ в сеть, чтобы не нагружать голову. Почему вы зовете меня мамочкой и сестрой?»

Ничего другого написать я бы не смогла, тут надо было либо реально уходить, обрывая все контакты, либо сразу признаваться. Иначе нечестно по отношению к настоящей Кирэн и ее настоящим друзьям. Я не знаю, со сколькими из них она общалась только через интернет. Может, вживую вообще никого ни разу не встречала. Или встречала немногих, тех, с кем ходила фанатеть по группе красавчиков. Но эти люди были ей действительно близки.

После такого признания сеть пару секунд молчала в шоке. А потом взорвалась. Причем не только общий чат, не своим голосом завопила личка, в которую посыпались десятки сообщений.

«Может, Кри взломали?»

«Это ее родственники пишут с аккаунта?»

«Что? Потеряла память? Это как в дорамах?»

«Мамочка, ты что, шутишь? Скажи, что ты шутишь!!!»

— Я могу сделать видеотрансляцию, чтобы подтвердить свою личность, — отправлять голосовое в чат оказалось легче, чем я думала.

«Что⁈ Серьезно⁈ Кри, это точно ты⁈»

«Мамочка направила голосовое! Я еще не слышала ее голоса. Такой приятный! Расскажи больше, старшая сестрица!»

— Ребята, мне подарили шикарную куклу на выздоровление. Ту, о которой, по словам родных, я очень долго мечтала до комы. Хочу показать ее вам, что скажете? Поможете организовать видеотрансляцию? Я ведь не помню ничего, хотелось бы от вас узнать, кто это.

«Да, конечно, Кри. Смотри, надо…»

«Какую куклу? Львенок? Феникс? Бревнышко?»

«Фаворит старшей сестры — бревнышко, значит, он!»

Усмехнувшись про себя, я достала коробку с куклой, по советам из сети наладила камеры и приступила к распаковке, чувствуя себя каким-то малолетним стримером. Пропустила мимо глаз и ушей кучу комплиментов от «сестер» и восторженных смайликов пачками. Видимо, им очень понравилась кукла, вон как заливают слюнями чат.

Но в результате сама так увлеклась, что уже через полчаса вовсю болтала с «бревнышком», с чатом, с самой собой в прямом эфире, рассказывая о жизни после потери памяти. И радостно впитывала все, что зрители поведали обо мне и о том персонаже, который оказался в моих руках.

Опомнилась, когда за окном совсем стемнело. И голос сел. И в животе заурчало от голода. А в окошке трансляции горело какое-то ошибочное число зрителей в несколько сотен тысяч. И еще кристалликов накидали разных цветов, отчего в уголке видео постоянно вспыхивали разноцветные фейерверки. Видимо, тоже какая-то форма поддержки.

— До завтра! — попрощавшись с народом, я с огромным облегчением выключила компьютер. Вот скажите мне… какого черта этой девчонке в жизни не хватало⁈ Внешность не нравилась? Между прочим, кроме лишнего веса, у нее было классически красивое лицо без всяких операций, гораздо красивее, чем даже у Мейрен. Его даже пухлые щеки не портили, а уж когда они схуднули… У нее были деньги. Была семья. Было увлечение. Была огромная толпа друзей. Чего ей еще⁈

Уф-ф-ф… А мне на голову к ее проблемам еще и мои собственные. Например, начиная этот разговор, я никак не могла предположить, чем он закончится. Уж точно не ждала того, что в комнату ворвется Мейрен с воплем:

— Ты рехнулась⁈ Какого черта твое лицо во всех новостях⁈

— В каких новостях? — Я не на шутку растерялась. Наверное, впервые с момента попадания.

— Смотри, идиотка! — Мейрен сунула мне под нос свой телефон. — Твоя рожа во всех лентах.

Я моргнула. Протерла глаза. Выхватила смартфон и перелистнула ленту. Вчиталась в подписи и комментарии…

— Чего⁈ С каких пор я самая известная фанатка «зоопарка»⁈ Постой… Я что, глава фандома⁈ Основатель? Один из главных меценатов и организаторов? А-а…

— Тьфу, — выдохнула Мейрен и отобрала свой телефон. — Все время забываю, что ты не в себе. Точно не помнишь ничего? Бабушка же тебе за обедом рассказывала, как ты своими фолловерами чуть ли не устроила штурм поместья, чтобы попасть на фанкон!

— Охренеть… — Я села прямо на пол, только сейчас осознавая, что значили все эти восторги, «мамочки» и «старшие сестры». Я практически глава местного культа поклонения группе айдолов!

— Именно, — подтвердила Мейрен, подумала немного и села рядом. — Ты хоть платную рекламу подключила? О, отлично, деньги в дом принесешь своим первым выходом в свет. А то раньше ты никогда не включала трансляции, чтобы в тебе не разочаровались. Стеснялась толстой прыщавой морды и вот это все. Так, сколько просмотров⁈ Ну неудивительно, что твое лицо попало в новости. Наверняка сейчас менеджер твоего любимого зверинца сам тебе напишет. Хорошая реклама вышла. А история с амнезией только всех подзадорила — необычная и трогательная. Такой пиар-ход точно никто еще не использовал. Пока остальные идиоты и идиотки рассказывали тебе все, что ты забыла, они прорекламировали этих мальчишек на весь свет, как не всякий платный маркетолог сумеет!

«Дзынь!» — именно в этот момент сказала личка.

— Так не бывает. — Я недоверчиво потрясла головой и не стала вставать, чтобы открыть сообщение.

— Да щас, с тобой все что угодно бывает, — скептически фыркнула сестра и сама сунулась к моему компу. — Ай! Вот ты зараза! Включила вход по отпечатку⁈ Когда успела-то?

— Ничего я не включала… погоди, тебя что, током стукнуло⁈

— Ну ты тупая… раньше была не семи пядей во лбу, два плюс три не могла посчитать, только и хватало мозгов, что сто языков зазубрить! А теперь и это забыла!

Мне пришлось все же вставать. Для начала чтобы дернуть сестру за ухо — нечего обзываться. Да, я помню, что в этой семье так принято показывать свою любовь. Но надо же и меру знать! А кроме того, наверняка положено «любить» родственницу в ответ, раз тут так заведено.

Потом я под руководством ничуть не обидевшейся, хотя и пооравшей про дуру и мымру Мейрен отключила сигнализацию на мышке, чтобы та больше не шарашила сестру током.

А потом мы все же открыли последнее сообщение. Если пропустить стандартные приветствия и витиеватые обороты, получалось следующее:

«Благодарим вас за постоянную искреннюю поддержку наших ребят в прошлом. Мы очень рады, что вы наконец поправились, и ужасно сочувствуем, что вы потеряли память и лишились стольких прекрасных воспоминаний, в том числе связанных с нашими айдолами. А потому приглашаем вас в качестве почетного вип-гостя на будущий концерт и дальнейшую встречу-ужин с «зоопарком», чтобы вы снова смогли приобрести незабываемые и яркие впечатления и в этот раз точно оставить их в своем сердце. Искренне Ваш, менеджер группы «Zoo» Энрике Сантимора»

— И-и-и-и! — завизжала Мейрен. Да не просто завизжала, а прямо мне в ухо.

— Что⁈ — Я шарахнулась так, что едва не свалилась со стула. — С ума сошла⁈

— Сама с ума! Сошла! — Сестра продолжала тонко взвизгивать после каждого слова и подпрыгивать на месте, как заводная игрушка. — Ослепла, что ли⁈ Это же ОН! Он сам! Санти!

И пальцем потыкала в куклу, стоявшую на столе:

— Он!

— И что мне теперь делать? — Я окончательно растерялась. Никогда не была ничьей фанаткой. И думала, что подобной дурью занимаются подростки, которым делать нечего. А тут, оказывается, дело-то серьезное! Мне уже поведали, что от клуба преданных фанатов зависит чуть ли не сама жизнь группы, почти все ее продвижение, интернет-трафик и прочие вполне реальные вещи. Я и так, мол, несколько месяцев проболела, из-за чего фандому и самим «зверятам» пришлось тяжко. Теперь обязана наверстать…

А еще было ужасно стыдно, ведь придется разговаривать и, возможно, увидеться с человеком, чью куклу (точную копию, между прочим) не только тискала, но и переодевала в прямом эфире. Я уже молчу про голую подушку с фигурной задницей.

— Ну ты что! — Мое расстроенное лицо, вопреки ожиданиям, не вызвало новых насмешек от Мейрен. — Неужели настолько все плохо⁈ Ну забыла ты многое, бог с ним, на вкусы же это не могло повлиять! Тебе наверняка понравится концерт и сами парни тем более.

— Не в этом дело. — Раз уж мы так серьезно разговорились, я утащила сестру от компа на кровать, чтобы сесть поудобнее. — Просто я не ожидала такой ответственности за кучу людей. Они все что-то от меня хотят! Я всем что-то, получается, должна…

— Так ты же этого всегда и хотела! — поразилась Мейрен. — Я тебя сто раз пинала, мол, делать нечего, волочь такой воз забесплатно. А ты только обзывалась в ответ и загоняла себя в еще большую рутину. Там ведь работы столько, что ужас. А ты даже от вознаграждения отказалась, хотя, у некоторых групп главы фандомов вообще официально работают на агентство! Хорошо хоть теперь додумалась подключить донаты на трансляцию! Немного окупится.

— Я не сама, — признаваться было легко. — Не помню даже, как эта трансляция включается и настраивается. Что в чате посоветовали, то и сделала. Как мартышка у автомата с бананами: куда велено, туда и нажимала. Я про платную рекламу даже не подумала!

— Значит, спасибо твоим друзьям, дельный дали совет. Но если ты, мартышка дурная, еще раз полезешь показывать себя всему миру без нормального макияжа… я тебе всю шевелюру выдеру!

— Эй! Я накрашена! С обеда не умывалась, все в порядке! — это уже была наглость. И вообще, кажется, разговаривать в подобном серьезно-сочувствующем тоне у сестер было настолько не принято, что Мейрен с непривычки перенапряглась и всеми силами пыталась снять это напряжение обычной потасовкой. — Сама ты мартышка!

— Ха! Даже на мартышку не тянешь, макака! — явно обрадовалась привычному тону сестра. — Да у тебя макияжа минимум! Камера, между прочим, искажает изображение, краситься надо по-другому! Ярче! Фактурнее! И лампу включать, чтобы на лицо светила. Я уже молчу про нормальную звуковую аппаратуру. У детсадовцев и то эфиры профессиональнее выглядят.

— Ну тебя на фиг. — Я устало потерла виски, потом сгребла ближайшую подушку в охапку и упала в нее лицом. А услышав сдавленное хихиканье сестрицы, выругалась вслух. Ну коне-ечно, кто бы сомневался, что схвачу я этого самого «Санти-бревнышко» и уткнусь мордой ровно в… кхм… рельефную заплатку.

Надо бы выкинуть, но это будет еще более стремно. И подушка точно не виновата…

Вейшенг

— Перестань дергаться так, будто кто-то здесь смертельно болен. — Я сел в машину, отвернулся к окну и надел наушники, решительно отрезая себя от заботливого бурчания Линьяо. Сколько можно, в самом деле!

— Не перестану. — Увы, заглушить гэ-гэ простыми наушниками не удалось. Он уже привычно вытащил у меня из уха гаджет, а когда я попытался отобрать его, напряг челюсть и нарисовал на своем лице вывеску, которую Кристи когда-то метко обозвала «Всех убью, один останусь». — Ты сам на себя не похож, как я могу не беспокоиться?

Оставалось только вздыхать. И не рыпаться, пока этот амбал, резко переквалифицировавшийся в наседку, что-то внушал сначала нашему водителю, потом телохранителям, потом и вовсе звонил куда-то по телефону. Кажется, отцу.

— Верни музыку. Она помогает поймать душевное равновесие. — Я привычно потер глабеллу, утихомиривая свою новую вечную спутницу — мигрень. Паршивая замена шизофрении, крайне паршивая.

— И позволяет уйти в себя, отстранившись от мира, — покачал головой брат.

— Мне там хорошо. — Раньше я никогда не опускался до подобных детских манипуляций, но Кристи что-то серьезно изменила в моем мироощущении. Теперь это позволяло мне без проблем строить в сторону гэ-гэ глаза умирающего кота. И Линьяо велся!

Получив свой наушник обратно, я все же великодушно предложил:

— Впрочем, вместо музыки можете вернуть меня на работу. Я давно не был в офисе, наверняка дел накопилось. — А еще можно полностью отключиться от чувств и пахать как проклятый, пока организм сам себя не вырубит.

— На работе и без нас разберутся, не зря отец собрал одну из лучших команд. Да и совет директоров штаны не просто так просиживает. Сначала полная реабилитация, — тут же строгим голосом отрезал гэ-гэ.

— Где, в спа? — невольно выпустил я накопившийся сарказм. — Среди этих вечно щебечущих бестий, любящих сплетни? Так вы меня быстрее добьете.

— Можно не щебечущих. — Брат как-то подозрительно хитро прищурился. — Можно ругающихся.

Я безразлично пожал плечами, но в тот момент, когда наушник почти вернулся на свое законное место, меня пронзила догадка. От которой я так вздрогнул, что чертов прорезиненный шарик выпал из пальцев и укатился куда-то под переднее сиденье.

— Нет!

— Да! — радостно-кровожадно ухмыльнулся Линьяо.

— Нет, я сказал! — Давно я не рычал на родственников, почти забыл, как это делается. Ключевое слово — «почти».

— Да брось, мелкий. Отец уже в курсе, что ты впервые за два месяца хоть на кого-то реагируешь. Даже сейчас, стоило тебе подумать об этой девице, глаза засверкали совсем как раньше. Ругаешься вон.

— Стукач, — злобно прошипел я, пытаясь вслепую нащупать гаджет на полу.

— Нет, — отмахнулся брат. — Я бы настучал, конечно, но не успел. Это телохранители постарались. Кстати, один из них с высшим образованием психолога. Но это так, к слову.

— То есть, по-вашему, я псих. — Аж глаз дернулся. Но если честно, я даже не обижался на семью. Сам бы себя давно в психушку отправил, ведь до сих пор не мог поверить, что Кристи была лишь частью моего бурного воображения. Слишком все было реально. И мое чудесное спасение… неужели из-за меня… она окончательно… навсегда…

— По-нашему, тебе жениться надо, — громко вздохнул гэ-гэ, перебивая мои мысли. — Как можно скорее. Чтобы отвлечься на что-то хорошее, светлое, теплое. Чувства, праздник, дети, в конце-то концов.

— То есть вы железно настроены меня добить. Не пистолетом, так женой с детьми, которые наверняка устроят мне те еще эмоциональные качели. Спасибо большое, — саркастично прошипел я.

— Не преувеличивай. Сам говорил, что мне невероятно повезло с Юлань. И есть ради кого жить. Тем более теперь, когда она беременна. Вот мы и стараемся создать подобное счастье для тебя.

— Во-первых, где Юлань, а где все эти жадные до денег гарпии. Во-вторых…

— А в-третьих, девушка-то на редкость хороша, еще и с характером. Неужели не разглядел?

— Делать мне нечего, всматриваться в невоспитанных девиц. — Сам не знаю почему, но любое упоминание наглой незнакомки из клубного холла бесило меня до белых глаз и почти до полной потери лица. — Да она…

— Поймала тебя в полете, причем виртуозно! Не дала голову разбить, бросилась быстрее телохранителей. А ведь видела тебя впервые. То есть очень добрая и правильная девушка, которой не безразличны окружающие. Из очень хорошей, между прочим, семьи. — Тут брат немного понизил голос: — Но вообще-то родители теперь на любую согласны, хоть певичку, хоть официантку из придорожной забегаловки. Лишь бы А-Вей снова стал собой и вернул себе тягу к жизни.

— Не надо, — обреченно выдал я, выдыхая. — Нельзя так легкомысленно относиться к созданию семьи. И тут дело даже не в кандидатках. Неужели вы не понимаете, что проблема не в невестах, а во мне. Это я! Я не потяну сейчас никакую семейную жизнь. Жене ведь надо уделять внимание, ходить с ней… куда-то, обсуждать планы и проблемы. Мне от одной только мысли, что я должен буду это делать… — слова «не с ней» я с трудом, но пропустил, — тошно.

— Я в свое время, если помнишь, говорил то же самое, — вздохнул Линьяо. — Сам видишь, что дальше все сложилось вполне неплохо.

Я только мрачно хмыкнул, демонстративно затыкая уши гаджетами. Достали, вот честно. И почему родственники считают, что все проблемы решаются свадьбой?

Хотя мне еще повезло, гэ-гэ не стал развивать тему. Он вообще в последние два месяца являет собой олицетворение мягкой силы и неумолимой заботливости. Ничего не делает слишком уж в лоб, всегда находит способ обойти мое упрямство по кривой. Настоящий старший брат, мать его… дорого бы я отдал, чтобы вновь послушать, как он истерит и орет, словно в старые добрые времена. Это доказало бы мне, что мир все еще жив.

Зато вот я… я, кажется, сломался. Стал натуральной истеричкой с резкими перепадами настроения. Страдающий попеременно то кошмарами, то бессонницей, то апатией. Отвратительно, как же я скатился.

Мягкий проигрыш гитары унес меня из замшевого нутра автомобиля в неведомые дали. Я почти расслабился, как вдруг перед мысленным взором откуда ни возьмись нарисовалась… она! Какого гуя⁈

Нет, не Кристи. Ее облик чем дальше, тем сильнее размывался неумолимой памятью, отчего совесть каждый раз грызла все сильнее. А эта… эта наглая девчонка с ловкими руками и слишком внимательными глазами.

Бесит! Как же бесит! Почему даже там, где раньше я мог спокойно вспоминать и мечтать, теперь она⁈ Только лишь потому, что неожиданно сказала пару фраз на русском? Улыбнулась слишком знакомо? Или моему больному во всех смыслах сознанию почудилась привычная интонация?

Будда! Так действительно можно сойти с ума. Я уже вижу и слышу то, чего просто не может быть. Ладно, нет смысла истерить. Надо просто держаться от этой нахалки подальше.

И с ее сестрой тоже прервать всякие отношения. Мейрен мне была не нужна раньше, а теперь и подавно. Надо как-то порезче выразить свой отказ, может даже на грани грубости. Чтобы никто и подумать не мог, что эта девушка имеет ко мне малейшее отношение.

Благо сейчас я могу воспользоваться тем, что все еще считаюсь больным. Родные извинятся перед семьей Сюэ, спишут все на ранение и успокоятся.

Кирэн

Подушку с голозадым бревном я подарила сестре. От греха подальше. Самое смешное и удивительное — Мейрен не отказалась. Схватила парня в охапку и утащила к себе в комнату с видом страшно довольного хомячка, получившего в свое распоряжение целый бобовый стручок.

Уф… какое-то двусмысленное вышло сравнение. А что делать, если именно так все и выглядело? Это заставляет задуматься, только ли Кирэн поклонялась айдолам. Похоже, сестрица радостно свалила на старшую всю работу по «обслуживанию» кумиров, а сама с удовольствием наслаждалась результатами…

Но это ладно. Меня другое тревожит. Черный лебедь, сломанный циркуль и вот это все. Так ли он нужен Мейрен? Или она просто послушная дочь? Показали красивого (к чему лукавить, офигенного!) парня, велели влюбиться. Вот она и исполняет обязательную программу.

А на самом деле ей вовсе другой мальчик нравится. Такой, немного подушечный, с заплаткой на самом интересном месте. И вообще почти нормальный в том плане, что на сцене не прыгает. Стало быть, к употреблению в семейной жизни относительно годен. Хотя поклонницами должен быть избалован не меньше. Поневоле задумаешься, как такого добыть-то для сестры и надо ли нам такое счастье. А то она ж так пищала, так пищала, увидев сообщение от Санти. Как минимум Мейрен к нему неравнодушна.

Пока размышляла, руки действовали сами. Я ввела в строку поиска имя У Вейшенга. И к моему удивлению, сразу же получила даже не страницы в соцсетях, а полноценную статью в местном аналоге Википедии. И это, если честно, говорит о многом — абы о ком в официальных энциклопедиях не пишут.

Картинки же выдали кадры с некой фотосессией, открыв которую я подавилась воздухом и долго кашляла.

Перед мысленным взором замелькали странные картинки. Как будто воспоминания о том, чего никогда не было.

Кажется, Кирэн видела этого мужчину близко. Очень близко. Настолько, что золотые лучики в его темно-темно-карих глазах и количество кубиков на прессе буквально загипнотизировали мой внутренний взор. А еще я откуда-то знала, что парню категорически не понравилось позировать для вот этих шикарных фотографий рядом с помятым автомобилем. Ведь это было фальшивое покушение…

Так, стоп. Какое еще покушение⁈ Почему фальшивое? Это опять Кирэн что-то помнит или я, в глубокой задумчивости скользя по сайтам, сама что-то вычитала?

Беглый повторный скроллинг выдал неоднозначный результат. Про покушение я как раз могла вычитать. Даже высмотреть, как два брата-акробата на видео шустро спасали друг друга. Но про фальшивку нигде не написано! Откуда тогда уверенность, что покушение было ненастоящее⁈

Кстати, за новостью о первом покушении тут же последовала вторая статья. Оказалось, на парня нападали дважды и во второй раз все закончилось не так радужно. Вейшенг попал в больницу с серьезными ранениями, в том числе пулевыми, а мотив несостоявшегося убийцы так и не выяснили. Да и самого преступника не поймали, можно сказать. Потому что отважный «циркуль» сам его грохнул, прежде чем отключиться. Как он это сделал, написано не было, пара сухих строчек текста: преступник погиб в результате обоснованной самозащиты.

Туда ему и дорога, извергу. Разве можно так обращаться с черными лебедями? Но с другой стороны, полицейским теперь сложнее: допросить некого. Впрочем, в статье говорилось, что в машине преступника нашли какие-то препараты, которые косвенно подтверждают, что после убийства он хотел покончить с собой. То есть изначально был смертником.

М-да… трындец и сбоку бантик. Только психов-смертников нам не хватало для полного счастья. Как прикажете оберегать ненаглядные кубики от такой напасти?

Стоп. Вот сейчас окончательно не поняла. Я должна что-то оберегать? Я⁈ Но почему⁈

Почему так ноет под ребрами? Во рту пересохло? Ноги сами готовы бежать неизвестно куда, чтобы схватить, спрятать! Можно даже под собственное одеяло. И сесть сверху для верности, чтобы точно не сбежал туда, где водятся ненормальные, но слишком компанейские суицидники!

Уф-ф…

Вторая подушка с другим блондином — крашеным и почему-то разрисованным в кошачью лапку — тоже оказалась достаточно уютной, а главное, совершенно приличной. Без каких-либо заплаток. Так что я со спокойной душой закинула на нее ногу и… думала, не засну, буду ворочаться и много думать. Но ошиблась и отрубилась, едва уткнувшись носом в грудь подушки.

Зато всю ночь мне снились крайне странные сны. Будто я не я. В смысле не Кристина и даже не Кирэн. Будто я — парень. Или, точнее, внутри парня, который иногда делает совершенно не то, что я хочу! Мама дорогая, приснится же подобная чушь! Хорошо хоть парень вроде симпатичный был.

Утро случилось до безобразия рано и началось с удара подушкой по голове.

— Р-р-р! — очень выразительно сказала я и так страшно ощерилась, что сестра с громким писком умчалась в неизвестные дали. Кажется, побежала бабушку звать. Ну что за детский сад, в самом деле?

Весь сон перебила. Пришлось вставать и брести в ванную комнату, поневоле любоваться тощим бледным призраком Кирэн.

Между прочим, это только здешние ненормальные психи могли дразнить ее жирной свиньей. По человеческим меркам при своем достаточно высоком росте девушка была ну максимум слегка полноватой. Килограммов семьдесят, не больше. Кругленькой, уютной и на редкость здоровой на вид, между прочим! Что у них тут за коллективное помешательство на скелетах? Бледных и полумертвых.

Ну хоть прыщей нет, и то хлеб. Удивительно, что на коже не осталось даже шрамов от акне. Зато при взгляде в зеркало внутри то ли головы, то ли души заворочались очень смутные воспоминания: сколько раз «дорогая матушка», то бишь мачеха этого тела, пеняла на то, как бездарно разбазаривается богатство — идеальное по здешним меркам лицо. При этих словах госпожа Сюэ еще всегда украдкой косилась на родную дочь и вздыхала.

Теперь, кстати, до меня дошло, почему Мейрен легла под нож, а заодно и те причины, что заставляли ее без конца обзывать сестру коровой. Ох уж эти восточные нравы… здесь красивый человек возведен в культ.

А некрасивому даже мать родная не постесняется напомнить о несовершенстве отдельных черт лица. Вряд ли вслух, в присутствии других родственников. Но наедине мамочка наверняка не раз шпыняла мелкую за то, что у нее нет двойного века, слегка оттопыренных (вот ужас! Но здесь это считается невероятно красивым и милым) ушек и изящной линии подбородка.

Хотя казалось бы! Мейрен и так прекрасно выглядела, я же видела ее фотки до операции. Но нет, надо было уложить дите на операционный стол, чтобы сделать идеальной. Тьфу на них! А потом весь мир ржет, глядя на абсолютно одинаковых женщин с азиатских конкурсов красоты. Как под копирку сделаны.

Под эти мысли я машинально умылась, причесалась и совсем слегка подкрасилась. Местный макияж, кстати, мне как раз нравился — краситься надо было так, чтобы подчеркнуть достоинства, но не показать, что они нарисованы. Стиль — естественность! Такое я люблю.

Даже настроение постепенно выправилось. Я спускалась в столовую на завтрак, что-то напевая себе под нос, и совсем не ожидала, что мне его с ходу обломают.

Мейрен рыдала. Госпожа Ци хлопотала вокруг нее, попеременно роняя на дочь то стакан с водой, то пузырек с успокоительным, то какую-то тряпку… а, то есть тканевую маску для лица — от отеков и красноты.

Папенька и дядюшка сидели насупленные. Транслировали во вселенную одно сплошное неудовольствие. Матриарх семьи Сюэ философски курила бамбук и о чем-то размышляла.

Бамбук бабуля курила в прямом смысле слова. В ее сухоньких лапках изящно покачивался длиннющий мундштук из того самого растения, на самом кончике которого тлела крохотная и худенькая сигаретка с золотыми завитушками на фильтре.

— Что случилось? — Мой вопрос посреди всей этой сцены прозвучал как залп ружья по верещащим воробьям: резко стало тихо и пустынно.

— Это все ты! — взвыла сестрица, размазывая по лицу слезы и что-то сильно воняющее валерьянкой. Это ее мамочка в очередной раз нечаянно полила из пузырька.

— Что «я»? — не поняла очередной претензии.

— Ты напугала Вейшенга!

— Когда⁈

— Вчера!

— А… и чем же? Тем, что поймала лебедя чернокрылого в полете и не дала разбить лоб? — Я действительно не понимала, что происходит.

— Точно! Господин У передал тебе огромную благодарность за заботу о своем младшем сыне, — оживился хмурый папенька, тут же меняясь в лице.

— И какая тогда связь с моей виной и отпугиванием? — окончательно запуталась я.

— Ты ему нагрубила! Вот!

— Вообще-то, молодой человек первый начал, — напомнила я. — Причем начал с того, что оскорбил мою младшую сестренку, заявив, что вовсе не обещал ей статуса своей невесты. Что, в ответ надо было его под хвост поцеловать?

Я резко разозлилась. Не ожидала от парня такой мелочной подставы. Почему-то мне казалось, что он вполне благородный лебедь и с женщинами не воюет. А тут нате вам! Пожаловался родителям! Ишь, цаца!

— Кирэн! — хором взвыла родня.

Одна лишь бабушка не участвовала в хоровом вопле, она выпустила в мою сторону аккуратное колечко дыма и спокойно заметила:

— Следи за языком, девочка. Значит, говоришь, этот мальчишка первый начал?

— Никому не позволено оскорблять мою сестру. — Я вспомнила шкаф по фамилии У и по его примеру воинственно выдвинула челюсть. — Кроме меня. Надо будет, я ей сама врежу. Но другим не дам!

Мейрен в своем кресле притихла, только шмыгала носом и сосредоточенно утиралась тканевой маской в валерьяновых разводах. Ее мамочка, госпожа Ци, застыла, явно не понимая, как реагировать.

— Значит, говоришь, сначала ты его спасла, а потом вы поругались? — разрушила тишину бабушка, выдыхая очередное золотисто-сизое колечко.

— Не то чтобы поругались. — Я пожала плечами, проходя к накрытому для завтрака столу и мысленно ликуя: омлет! Овсянка! И никаких тебе пророщенных стрекозлов с перцем! — Я предложила молодому человеку поздороваться со своей невестой, а он ответил… недостаточно учтиво.

— Все верно. Потому что Мейрен не его невеста, — кивнула глава семейства.

— М-м-м? — Тут я посмотрела на сестру и выразительно приподняла бровь.

— Но… но… свидание же прошло хорошо! Он не сказал ничего против! — ответила нам вовсе не сестренка, а госпожа Ци.

— Тем не менее сватов никто не посылал. Нам не отказали, но и согласия не выразили. А потом юный У стал жертвой преступления, и в суете, видимо, о нас забыли. Я так понимаю, кто-то слишком обрадовался и много болтал языком?

— Нет, бабуль, — поспешила вмешаться я, видя, как Мейрен снова краснеет, а ее глаза наливаются слезами. — Это все же моя вина. Я поспешила с выводами, когда сестра рассказала мне об этом свидании. Простите, я постараюсь быть осмотрительнее в будущем! — И поклонилась. Причем даже не столько осознанно, сколько машинально, будто это для меня не в новинку.

Мейрен открыла рот и вытаращилась на меня как на привидение. Но быстро опомнилась, рот прикрыла, еще раз вытерла мордочку маской и сделала несколько глубоких вдохов-выдохов, приводя себя в порядок.

— Ну раз твоя вина, тебе и возвращать доверие между нашими семьями, — резюмировала бабушка. — В качестве благодарности за помощь сыну глава семьи У приглашает тебя на ужин. И ты, естественно, пойдешь. Это даже не обсуждается! А теперь будем завтракать.

Эх… не было печали. Ладно хоть омлет и овсянка оказались выше всяких похвал. И Мейрен к концу завтрака подозрительно повеселела и бросала на меня несколько странноватые взгляды. Я бы даже сказала — предвкушающие. Настолько, что у меня нос зачесался и я пару раз чихнула в яблочный сок…

— Ты мне должна! — без всяких предисловий заявила мелкая вредина, когда мы закончили завтрак и смотались из-под строгого ока бабушки.

— Да? За что? — снова не поняла я заявлений сестры. — За то, что взяла на себя вину?

— Не-а! За то, что теперь у тебя есть шанс стать невестой У!

— Смена фаворита в гонке? — со вздохом уточнила я, падая спиной на кровать.

— Именно. — Мейрен без малейшего стеснения или колебания упала рядом.

— Дай угадаю. — Я только сейчас разглядела, что потолок-то над кроватью тоже непростой. — Ты хочешь его? Причем вживую, а не в виде подушки? — Ткнула пальцем в едва заметную акварельную роспись. Пока не приглядываешься — вроде абстрактный узор из воздушных облаков, а если посмотреть дольше и внимательнее — сквозь нежные мазки проступало лицо того самого бревнышка. Между прочим, его куклу сестра еще вчера тишком свистнула из коробки. А когда я это обнаружила и попыталась возмутиться, пропищала, что вернет. Завтра. Наверное.

— А? Санти? Ну… он, конечно, красивый. Но совсем не из нашей среды. Даже актером был, а родственники это… не приветствуют, — неуверенно начала Мейрен, будто вспоминая чьи-то слова.

— Смеешься? Его личное состояние уже под несколько миллионов долларов, вчера только обсуждали в сети. По нижней планке, но в критерии пролезает. И он не танцует на сцене, имеет вполне приличную профессию музыкального продюсера и менеджера группы. Я уже молчу про то, что без шикарных навыков управленца и стальной воли он бы долго на такой должности не продержался, невзирая на все связи. Разве не идеальный муж?

— На продюсера только учится, — вздохнула Мейрен, чем выдала себя с головой. Может, с сестрой они не ладили именно из-за зависти? Кирэн-то могла показывать свои увлечения открыто, в отличие от младшей.

— Все равно, контакты у парня хорошие, знакомства обширные. Если грамотно провести среди бабушки и папы рекламную кампанию…

— Ага. — Мейрен неожиданно хихикнула. — И останется только уговорить принцессу!

— Ты читала притчи о Ходже Насреддине? — удивилась я.

— Кто это? — удивленно моргнула сестра, — Эту фразу выдал сам Санти. На каком-то юмористическом шоу. Она потом мемом в сети стала.

— А… ну так что? Хочешь его?

— М-м-м… Да!

Вейшенг

Кирэн-Кристи

— Точно не отвертимся? — спросила я у Мейрен, глядя, как она что-то быстро набирает в телефоне. В моем, между прочим. На официальной страничке фанклуба «Зоопарка». С моего админского аккаунта!

Елки-палки, оказывается, «фанатеть» в Азии — это чуть ли не полноценная работа! Причем еще и плохо оплачиваемая, а то и вовсе убыточная. Работают тут чисто на энтузиазме от возможности увидеть кумиров.

Я и представить себе не могла масштабов этого дурдома. Координация мероприятий, покупка всего мерча плюс лимитированных предметов. Особый внутренний клуб, где Кирэн тоже была главой — этих, кстати, допускали до тела! Айдолов! Правда, без всякой пошлости.

Просто после каждого концерта некоторое количество фанатов, отличившихся в продвижении своих любимчиков так, что профессиональный пиарщик позавидует, получали право на маленький междусобойчик в отдельном зале: посмотреть на парней с расстояния всего пары метров, задать вопросы лично, услышать ответ сразу, без цензуры менеджеров. А под конец еще и «дать пять» каждому любимчику.

Я пожалела несчастных айдолов, честное слово. Стоишь как дурак с протянутой рукой, а мимо тебя человек пятьдесят топают плотной очередью, и каждый хлопает по ладони. И это помимо официальных фанконов, где через каждого участника проходит человек двести. И с каждым надо пообщаться, выполнить маленькие просьбы (вроде: надеть самодельный ободок, принять какую-то позу, сказать определенную фразу, поздравить собаку с днем рождения и еще тысячи разных мелких и иногда дико глупых требований). Хорошо, что я никогда не мечтала о сцене!

— Я уже договорилась, что на концерт к мальчикам мы пойдем завтра. А сегодня вечером вся семья идет в гости. Смеешься? Как тут отвертеться? — Мейрен, уяснив, что я действительно и окончательно все забыла, дорвалась до админки в фанклубе с таким видом, будто всю жизнь об этом мечтала. И только старшая сестра ревниво не подпускала младшую к своей вотчине. Ну так… под настроение изредка позволяла будущему профессиональному пиарщику (Мейрен училась за границей именно на факультете рекламы) проявить свой креатив вокруг бревна.

Хех, да если сейчас она возьмется волочь этот воз вместо меня, я ей только спасибо скажу! Ни желания, ни сил на такие прыжки у меня пока не отросло. Даже смутные воспоминания оригинала, время от времени все же всплывающие в голове, ничего не изменили. И вообще, мне больше нравятся черные циркулевидные лебеди, а не разноцветные (буквально, там даже парни с ярко-алыми и темно-синими волосами были!) бревнышки, львята и щеночки… тьфу на них! Три раза и на всех. Чисто на всякий случай, чтоб они были здоровы и счастливы с таким-то плотным графиком.

— Но пока не уехали, запиши обзор лайтстиков и ободков, — напомнила сестра, перебивая мои мысли. — Коробку уже доставили. И твои сестренки по клубу ждут! Умирают, хотят увидеть главную красотку фандома с кошачьими, львиными и прочими ушками!

— Чего⁈ — поразилась я. Больше тому, что Мейрен назвала меня красоткой без капли ехидства или недовольства в голосе. — Какие еще ушки⁈

— Ободки с ушками парней-зверят из «Зоопарка». Каждый фанат может выбрать, какого именно участника поддержать, надев ушки его маскота. Они светящиеся. Для концерта, — пояснила Мейрен. — Давай, надевай. Мне интересно, сколько будет просмотров, донатов и лайков! Я разместила превью с курьером, народ предвкушает. Проверим, как работает моя реклама!

— Я тебе подопытный кролик, что ли?

— Подопытный котик, — захихикала сестра. — Мне же надо нарабатывать опыт в профессии! Но, кстати, не забудь упомянуть о том, что нужно заранее договориться о количестве каждого именного мерча на концерте. Иначе, если мы слишком обделим вниманием кого-то из группы, мальчики могут расстроиться. Особенно нельзя обижать макне.

— Вот ты и договаривайся, — попыталась спихнуть задачу я. — Покажись в кадре с листиками на башке! Или что там на ободочке от бревнышка?

— Пока весь авторитет у тебя, я и так помогаю от доброты душевной. Готова появиться как заместитель, но позже. Иначе фанбаза «Зоопарка» меня просто не примет.

— Да мы сейчас так похожи, что никто и не заметит. — Я сделала последнюю попытку увильнуть.

— Глупости. Во мне нет северной варварской крови твоей матери, у нас все разное! И вообще, я твоя младшая сестра. Это ты должна представить меня друзьям. Ввести в свой круг. Заботиться.

— А по башке⁈

— Ха! Напугала! Я все еще быстрее бегаю, а ты после больницы похожа на заморенного цыпленка! Не увиливай, трансляция начнется через десять… девять…

— Ошалела⁈ Ты что творишь⁈ Ай, блин! Иди сюда, зараза, я тебе все космы выдеру! Мейрен!

«Сестра? — Экран компьютера замигал от частых сообщений, среди которых были и голосовые… — Ого! Огонь! Вот это, оказывается, темперамент у нашей всегда невозмутимой главы!»

— Меня поймут все, у кого в семье есть младшие, — мрачно заявила я и нацепила-таки на голову ободок с какой-то светящейся фигней. — Любуйтесь. Как я вам?

«Как жена темного властелина, на которую кто-то надел светящиеся рога».

Я невольно взглянула в зеркало. На меня смотрела все та же девушка из «Звонка» со слегка размазанными темно-алыми губами и взглядом «всех прибью, один останусь». И вот на это вот напялили что-то радужно-светящееся и похожее на странные ушко-перье-рожки. Ну да, похоже.

— Что следующим померить? Хохолок или листики? — В открытой коробке лежал целый набор ободков. — А еще мне прислали новые лайтстики. Но я совершенно не помню, как ими пользоваться. Подскажете?

Экран снова взорвался сотнями смайликов, сообщений и каких-то сверкающих штучек. Судя по всему, народ был в восторге от моей мрачной физиономии с ушами. А еще от сверкающих пяток Мейрен, мелькнувших на заднем фоне вместе с той самой подушкой-обнимашкой. Цирк нашли… Ну ладно, чем бы дети ни тешились, лишь бы не вешались. А то знаю я этих малолетних фанатов, сама попала в тело одной такой.

«Старшая сестричка такая хорошенькая! И мимика очень выразительная. А младшая на нее похожа! Быстро бегает, маленькая вредина!»

«Мне нравится, какая Крис естественная! Она даже не пытается всем понравиться и от этого выглядит еще милее! Так забавно хмурится и сопит!»

Я невольно вздрогнула, прочитав этот комментарий. Кто-то знает мое настоящее имя⁈ Но благо тут же вспомнила, что это всего лишь производная от ника девушки в сети, под которым она и писала те самые злополучные фанфики.

«Ей бы самой стать айдолом или блогером! Кто за⁈»

«Я!»

«Я! Я тоже!»

«Мы!!!»

— Эй, только не это! Какое зло я вам сделала, раз вы меня так проклинаете⁈ — У меня от ужаса дыбом встали даже львиные уши на ободке. — Будете так пугать, я сбегу и спрячусь под кровать! Сами меряйте свои лайтстики на какое хотите место организма! И нечего ржать…

«Сестра-а-а! Ты решила нас убить своей милотой⁈ Я чуть не упала со стула от смеха, а между прочим, сейчас разгар рабочего дня и мой начальник уже косится!»

И еще «стомильонов» ржущих смайликов, искорок, писков, визгов и бриллиантиков, как мне с перепугу показалось.

— Уф-ф! Как еще реагировать, если вы меня хотите отправить в самое пекло ада — в айдолы! Я и так еле с того света вернулась, жить хочу, не могу как! Пощады! Сами вы «ха-ха-ха!». Злые люди. Уйду я от вас! Вместе с обеими парами ушей!

— Двести тысяч просмотров в стриме, двести-двести-двести тысяч, — мурлыкала Мейрен, сидя на заднем сиденье роскошного автомобиля представительского класса из коллекции нашей семьи. Марки он был абсолютно мне незнакомой, но салон буквально кричал о чем-то супердорогом и эксклюзивном. Уж в этом я с прошлой жизни разбираюсь, с кем только на переговоры не ездила. Один раз даже с президентом. Холдинга, ага. Но там такой холдинг был, что некоторые страны бюджету позавидуют…

Вот, видимо, как холдинг семьи Сюэ, судя по кортежу сопровождения. Мы будто и не в гости едем, а как минимум на международную конференцию.

— Что случилось? — несколько ворчливо поинтересовалась бабушка, сидящая на нежнейшей белой замше между нами. — Опять устроили цирк на весь интернет?

— Ба, мне же надо на ком-то практиковаться, — тут же сделала глазки котика Мейрен. — Я ведь будущий руководитель пиар отдела «Сюэ-групп»!

— Практикуйся лучше на… — Уф, меня аж в жар бросило, я всерьез думала, что бабушка сейчас как скажет бессмертную фразу Никулина из гайдаевской комедии! И как станет понятно, что вокруг все же предсмертный бред творится, а вовсе никакой не второй шанс и новая жизнь! Но бабушка после паузы успокоила: — … зверях из «Зоопарка», например. На что еще эти ваши разноцветные клоуны годны?

— А она на них и практиковалась, — выдохнула я. — Точнее, мы практиковались.

— Тогда почему твое лицо опять во всех сетевых новостях?

— Ба, ты что, читаешь фандомные ленты? — хитро прищурилась сестра.

— Вот еще! Но безопасники мне уже все уши прожужжали о вашем легкомыслии. Это ж надо, светить лицом дочери семьи Сюэ на всю Азию!

— А разве про семью кто-то в курсе? — удивилась я. — Вроде бы везде использован сетевой псевдоним.

— Кому надо, тот в курсе. Ты что, не осознаешь, что ни одна хорошая семья не примет в качестве невестки «блохера»! Это даже хуже, чем эти ваши плясульки с оголением ног по самый копчик, — ворчала бабушка.

— Э-э-э, а кто тут блогер? Точно не я! Даже не собиралась!

— Ну и дура! Двести тысяч! Было сразу в эфире, а к вечеру миллион может набежать!

— Сама такая!

— А ну, тихо! — цыкнула бабушка, через которую мы переругивались. — Вы еще подеритесь! Здоровые девки, а до сих пор как в детском саду! Вот дождетесь, поставлю вас в угол на колени прямо в гостях при сыновьях семьи У! Чтобы стыдно было!

— Между прочим, У Вейшенг тоже как-то в сеть попал со своим видео. И даже в фотосессии снимался. С братом. — Мейрен надула губы, как капризная маленькая девочка.

— Нашла что сравнивать, глупая. Он мужчина, ему простят. Тем более в сеть видео попало не по его желанию. А вот вы действительно можете лишиться хорошей партии, если продолжите в том же духе.

— Внутри фандома пара обзоров, думаю, не повредит, — вздохнула я. — А всерьез вести какой-то там блог я не собираюсь.

— Ну и дура!

— Повторяешься, мелкая. И вообще, хватит пищать бабушке в ухо, не видишь, ей неприятно?

— Между прочим, почти сразу после нашего стрима пришло рекламное предложение! От кого бы вы думали⁈ От WiMin! Вы хоть понимаете, что это значит⁈ Ба! Скажи ей! Они же партнеры Kizzo, одни из немногих, с кем эти снобы вообще работают!

— Хм… — Бабушка, изображавшая недовольную статую, скосила глаза на Мейрен. — Это правда? Всего после одного эфира?

— После двух, — педантично и удивительно по-деловому уточнила сестрица. — Сначала мы куклу распаковывали. Потом лайтстики.

— А что предлагают WiMin?

— Э, погодите! — спохватилась я. — Вы о чем вообще? Я не хочу сниматься ни в какой рекламе!

М-да… именно в этот момент мы приехали, и эти две гарпии не дали мне довозмущаться. Задумчивый взгляд бабушки, всего пять минут назад вещавшей про неприличность подобной профессии, и вовсе заставил внутренне поежиться. Не, болтать с компьютером мне нетрудно, я вообще не имею особых комплексов в общении. К тому же умею хорошо, правильно и с нужной долей юмора вести беседу. Мне частенько приходилось переводить слова одного не особо вежливого и сердитого мужика другому такому же, причем чтобы при этом: а) не дать им разругаться, б) передать смысл, в) создать нужное настроение беседы, точно нормируя степень взаимного давления. И все это в режиме текущего диалога, где на раздумья в лучшем случае пара секунд.

По сравнению с этими задачами померить уши и поболтать с народом, основную массу которого составляют достаточно милые молодые люди, — пф-ф-ф! Да хоть миллион пусть смотрит, это несерьезно. И никак не может быть моей профессией.

Вот с таким настроением я и выбралась из машины. Очень хотелось снова вспомнить старшего из братьев У и угрожающе подвигать челюстью хотя бы на Мейрен, но увы. Нас встречали.

Поскольку в гости прибыла сама глава семьи Сюэ, то и навстречу ей выбрался местный патриарх. Еще не старый, едва ли пятидесяти лет, мужик с красивым и суровым лицом. Подозрительно знакомым… А! Уф! Он просто на сына похож. На обоих сыновей сразу. То есть, конечно, это они на него. Именно поэтому его физиономия кажется мне знакомой. Поэтому, я сказала! Интуиция, иди на фиг со своими бредовыми теориями заговора! Не могла Кирэн его знать. Я специально перед самой поездкой в гости спросила папу, бабушку и сестру! Не станут же они врать. Тем более что спрашивала я каждого по отдельности и тщательно следила за реакцией.

Конечно, таким способом я хотела скорее понять, не знала ли настоящая Кирэн младшего сына семьи У лично. Но заодно и об остальной семье удостоверилась.

Толпа за спиной главного поначалу слилась в неразличимую массу. Наверное, потому, что циркулевидного черного лебедя среди них не было?

Официальные приветствия и церемониальные поклоны, как в каком-то китайском дворце позапрошлого века, прошли почти мимо сознания, сами собой. Я слишком напряженно искала глазами циркуль, и, наверное, поэтому тело все само сделало: поклонилось где надо, улыбнулось кому положено, выдало парочку дежурных комплиментов, мило порозовело в ответ на похвалы моей красоте и воспитанию.

Но черный лебедь так и не появился, даже когда мы всей толпой двинулись к дому, стоящему далеко от ворот в объятиях потрясающе красивых голубых кедров. Мне стало тоскливо — это что, скукотища с приседаниями на весь вечер? Даже полюбоваться на не кого. И поругаться не с кем. От уныния я даже приотстала от толпы, благо взрослые были заняты разговором и не особо обратили на это внимание.

Но тут меня спасли. Слава котикам!

Точнее, одной здоровенной, явно хищной незнакомой кошатине, выскочившей из кустов прямо на меня. Это было так неожиданно, что я кинулась тискать незнакомое животное раньше, чем сообразила, что не стоит этого делать — мало ли что у него на уме⁈

— Какая прелесть! Кисонька, чья ты⁈ Ой… еще одна… один. И тоже красавчик! Кс-кс-кс, иди ко мне, я тебя поглажу!

— «Красавчик»? — раздался удивленно-скептический шепот у меня за спиной. Причем, кажется, шептали хором.

— Это порода «ликой»? — удивилась я, смотря на странного кота, у которого из шерсти был только воротник, роскошные бакенбарды и валенки. Остальное же тело покрывали редкие седые волоски.

— Хм… это порода «мама сфинкс, папа подлец», — заявил старший У, выходя из-за декоративного кустарника. — Вам правда нравится?

— Вылитый Пушкин! — улыбнулась я, наклоняясь и почесывая чуть курчавые бакенбарды котика, бесстрашно подобравшегося к самым ногам.

— Кто?

— Александр Сергеевич Пушкин. Великий русский поэт. Если хотите, я потом покажу вам портрет, убедитесь, что сходство просто поразительное!

— Кхм-кхм, Кирэн, — притворно закашлялась бабушка. Оказывается, они с местным главой притормозили и вернулись. Эх, лучше бы шли себе спокойненько дальше в дом. — Конечно, мы знаем о твоей любви к… разным зверятам, но будь добра, держи себя в руках. Мы все-таки пришли на званый ужин в чужую семью.

— Это чудовище зовут Бай Бай Ка, если вам интересно. Но все называют его просто Бай Бай.

О! А вот и циркуль, который лебедь! Черт, почему у меня сердце екает, даже когда я просто слышу его голос?

— Бабайка? — Я обернулась к вышедшему на дорожку Вейшенгу. Интересно, местные сами его так назвали или кто-то посоветовал? А может, у семьи У есть русская родня? — Правда? Какая прелесть!

— Пойдемте, госпожа Сюэ, — сказал вдруг старший У, галантно беря бабушку под руку. — Моя супруга уже ждет нас за столом. А молодежь пусть пообщается. Только недолго.

И они ушли в дом, оставив в саду нас с Мейрен, старшего и младшего братьев У и еще какую-то очень милую, смутно знакомую девушку.

Она так смотрела на господина с выдвижной челюстью, что я с ходу догадалась: жена. Причем любящая, а не как тут принято — по договору. И умная. Потому что технично зацепила старшего из братьев под руку и мягко, но непреклонно повела его туда же, куда ушли главы. Меня даже немного насмешил ее намек, сказанный полушепотом, что-то вроде про «солидного отца семейства, которому не пристало мешать младшим развлекаться».

Линьяо, между прочим, попытался упираться, косился на нас с Мейрен подозрительно, явно хотел оградить братца от всех на свете. Парня можно понять: если бы кто-то подстрелил мою мелкую, я бы ее тоже под конвоем водила. А еще лучше — на поводке.

Вейшенг тоже не горел желанием развлекаться в нашей компании. По всему видно — свинтил бы вслед за родней с большим удовольствием. Но в моих руках остался заложник: Бабайка.

Я успела подхватить его с дорожки и с удовольствием тискала под громкое мурлыканье. А большая и дикая, с рыжими боками в пятнах, терлась о мои ноги. И странно посматривала на хозяина.

— Предатели, — едва слышно выдал лебедь, окидывая миниатюрного гепарда обиженно-злым взглядом, и развернулся было уходить. Но тут Бабайка мяукнул.

— Вернуть заложника? — предложила я.

— Да забирай, — буркнул он, болезненно потирая пальцами переносицу. Точнее, точку над ней — глабеллу, как подсказало подсознание. Ух ты, какие слова я, оказывается, знаю.

— А можно? — Сразу было понятно, что этот лебедь черный скорее руки оторвет, чем отдаст странного и полулысого. Но чего бы не подразнить, может, собьется со своей мизантропии.

— Нет, нельзя! — тут же отрезал парень.

— Жа-аль. Такой милый Бабайка.

И я снова заметила, как Вейшенг вздрогнул, услышав из моих уст это слово, сказанное без акцента на чистом русско-местечковом.

Лебедь поджал губы и, подхватив почти что настоящего гепарда с дорожки, взял того под мышку, как плюшевую игрушку. Другой рукой прямо из моих объятий сгреб за шиворот полулысого.

— Извините, что мои животные помешали наслаждаться вечером. Вынужден вас оставить. Плохо себя чувствую.

— Еще бы, ты еще больше котов набери в охапку, чтобы надорваться, — вот не выдержала, ляпнула. — Пойдем, провожу и помогу донести. А потом оставлю в покое, не беспокойся.

— По-вашему, я настолько беспомощен, что не подниму двух котов? — прошипел Вейшенг. В противовес его словам большой пятнистый сервал замолотил лапами, пытаясь выбраться, что явно доставляло парню беспокойство. Котик немаленький, побольше иного мейн-куна будет.

— Ты был ранен. Поднять-то можешь, я вижу. Только зачем? Чтобы с врачом побыстрее увидеться?

— Вы на редкость… бесцеремонная девушка. Лезете к чужим питомцам и в чужую жизнь, нарушая все правила приличия.

— Есть грешок. Особенно люблю спасать без спроса черных лебедей.

— Что?

— Это я про вас. Вы похожи на раненого черного лебедя.

— Я? — Кажется, удивление оказалось сильнее нежелания общаться. Во всяком случае, пока Вейшенг растерянно моргал, я отобрала у него Бабайку. Сервала не рискнула: может, погладить себя такие котики постороннему и позволят, но вот на руках таскать — точно нет.

— Вы. Показывайте, куда нести добычу. Где ваше гнездо?

— Вольер для кошек на заднем дворе, — буркнул он, перехватив большую пятнистую кошку двумя руками. — Надеюсь, как только вы посчитаете свою помощь достаточной, то наконец присоединитесь к застолью. Как это планировалось изначально.

— Обещаю, что даже по дороге кусаться не буду. И преследовать с целью выйти замуж тоже. Ну, пошли?

Вейшенг окинул меня подозрительно-презрительным взглядом, развернулся и зашагал по еле заметной тропинке в кусты.

Я едва сдержалась от смеха. Возможно, это его выражение лица и выглядело бы грозно, если бы в тот момент сервал не решить лизнуть своего хозяина в подбородок.

— Рури! Ащ-щ! Перестань слюни распускать. Ты и так уже заработала себе неделю диетического питания, — встряхнул он хищную кошку.

— Точно лебедь, — пробормотала я в пушистый воротник Бабайки. — Ты согласен, моя прелесть? Мр-р-р, да? Ладно, все равно не буду его есть. И замуж брать, раз он не хочет. Можешь не беспокоиться за своего хозяина.

— Я. Все. Слышу, — рублено прорычал мужчина, даже не оборачиваясь и не замедляя шага.

— Я знаю. Так и задумано, вообще-то. Чтобы тебе спокойнее было.

— Как будто ты имеешь хоть какое-то право голоса в вопросе моей женитьбы. Не обольщайся. Ты наверняка даже в вопросах своей свадьбы не властна.

— Хм, а ты сам имеешь право голоса?

— Я… — Вейшенг внезапно будто споткнулся. И признался: — Имею. Но мне в любом случае неважно, кем будет эта несчастная.

— Тем более незачем переживать. Да, Бабайка? Вот, покажи пример хозяину. Котики живут здесь и сейчас. У них нет ни прошлого, ни будущего. Следовательно, они ни о чем не жалеют и ничего не боятся.

— Кто сказал, что я чего-то боюсь⁈ Я же ясно выразился: неважно. Ты, твоя сестра или вот это бревно. — Он указал на ближайшее дерево. — Все едино.

Резко оказавшись нос к носу с сервальей мордой, я затормозила. И посмотрела поверх кошки прямо в глаза развернувшемуся ко мне Вейшенгу.

— Никто не сказал. Это я так отвлекаю тебя от черной меланхолии. Смотри, уже разозлился и забыл вздыхать. Значит, работает!

— Я не просил тебя меня отвлекать. От чего бы то ни было. — Он снова потер переносицу, что выглядело достаточно нелепо с крупной кошкой в руках. Удивляюсь спокойствию дикого хищника. Хорошая кисонька.

— Угу. Это заметно, да. Но я же предупреждала: спасение черных лебедей против их воли — мое предназначение в этой жизни.

— Ащ-щ-щ! — раздраженно выдохнул сквозь зубы Вейшенг.

— Поддерживаю. Пошли быстрее, очень есть хочется.

Вейшенг

Ащ-щ-щ! Как она меня бесит! Невыразимо!

А ведь главное, я понять не могу, что именно раздражает в этой девушке больше всего. Вернее, вру. Могу…

Когда она делает или говорит что-то, что хоть отдаленно похоже на мои воспоминания о Кристи, меня буквально разрывает! Потому что это не она. Потому что как смеет… и откуда знает, как звучит имя моего кота на языке северных варваров⁈

Из анкеты невесты я помню, что младшая дочь семьи Сюэ, та, которую мне подсунули первой, училась за границей. Неужели и старшую тоже отправляли для повышения свадебного рейтинга? Все-таки девушки, получившие образование вне Объединенной Азии, почему-то считаются более завидными невестами. По мне, так это глупость несусветная. Получившие образование в местных элитных университетах девушки явно более эрудированны, ведь туда нельзя попасть лишь с помощью денег. Так что иностранный университет всего лишь показатель связей и кошелька семьи, которая смогла обеспечить проживание и обучение дочери за границей.

Но даже не ее отличные знания языка северных варваров стали той каплей, что окончательно вывела меня из себя. Главное, что эта старшая Сюэ, как и обещала, помогла донести котов до вольера. Убедилась, что животные там хорошо себя чувствуют, улыбнулась, пожелала легкого полета в гнездо. И ушла.

Действительно отправилась в дом, в компанию собственной бабки и моего отца! Даже не попыталась задержаться. Пококетничать, допустим. Или спросить о чем-то. И это оказалось неприятнее всего. На хрена тогда липла и пыталась «растрясти», если потом просто вильнула хвостом и ушла по своим делам⁈ Ащщ!

В смысле бесит! Что она себе позволяет⁈ Какая вообще женщина будет себя так вести?

К примеру, ее сестра, Сюэ Мейрен, как и положено избалованной красавице, ретировалась в самом начале разговора вслед за предателем Линьяо. Она предсказуемо испугалась моей неприветливости.

А эту шипение, рычание и даже попытки спровадить напрямую только развлекали, судя по ее лицу. Ухмылялась так мерзко и самодовольно. Она назвала меня лебедем! При чем тут вообще это⁈ Я — мурена. Хищная, опасная и нападающая из засады, отчего жертва даже не успевает понять, что уже сожрана. А не хрупкая тупая птица, годная лишь для того, чтобы украшать чей-то пруд или обеденный стол.

Единственное хорошее, что я помню об этих созданиях, — это то, что лебеди парные животные и гибнут вслед за партнером. Впрочем, для меня ни разу не приятное сравнение. Или это намек? На что? Пойти и утопиться на радость конкурентам семьи? Ей-то откуда знать мои терзания о потерянной частичке души?

Сплетни? Возможно, те, что распускали санитарки. Они шушукались между собой о личности некоей девушки, которую я потерял. Но об этом болтали только в первый день после покушения, когда я бредил именем Кристи. Потом отец пресек. И даже поговорил с волком… с Рю Ромом.

Позже мне об этом рассказала Рита, навещая меня в больнице. О том, как господин У связался с ее мужем и они вместе сделали все, чтобы задушить информационный пожар в зародыше.

Старшая из сестер Сюэ в это время сама была в коме. Ну не могла же она слушать сплетни в бессознательном состоянии⁈ Хотя, может, медсестры обменивались мнением в присутствии тела и она сквозь забытье это запомнила? Говорят же, что люди в коме все слышат.

Будда, что за глупости я себе придумываю! Это ее вина. Она разбередила душу настолько, что в голову лезет полная чушь! Ащщ!

— Обалдеть.

— Хм? А, это ты. Предатель. — Я облокотился на решетку вольера и сполз по ней вниз, садясь прямо на аккуратно подстриженный газон. — И Юлань такая же. Устроили сеанс внезапных свиданий. Можешь передать ей, что я запомнил.

— Конечно передам! Всем передам — мой ди-ди ожил! Прямо сейчас и передам! — Гэ-гэ скорчил довольную рожу, которая ему ужасно не шла. На маньяка стал похож.

— Стой! Не смей! — осознал я его слова. — То, что эта бесцеремонная дура вывела меня из себя, не достижение. Лучше больше не подпускайте ее ко мне, если не хотите, чтобы я свалился с тахикардией.

— Ну-ну!

Если бы не слабость, брату уже бы прилетело в челюсть, честное слово.

— Не смей так мерзко ухмыляться! Лучше иди и займись своей личной жизнью. Сделай отцу внуков, чтобы вы все наконец отстали от меня и перестали нянчить, как младенца.

— Ди-ди, не могу! Ты даже в детстве так мило не психовал! Где мой телефон? Мне же никто не поверит!

— Да что ты несешь? Это у тебя детство заиграло в одном месте!

Линьяо перестал кривляться и присел рядом. Приобнял меня за плечи и неожиданно серьезно сказал:

— Ди-ди, ты просто со стороны себя не видишь. Но мы-то не слепые. Я не хочу потерять брата. Если для того, чтобы ты передумал умирать, тебя надо как следует выбесить…

— Я не собираюсь уходить из жизни, сказал об этом еще в больнице. А вот вы продолжаете подсовывать мне человека, от которого хочется запереться в ближайшем бункере и не высовываться следующие года три. Хреновые из вас психологи.

— А ты перестань злиться попусту. И посмотри объективно. Красивая, веселая, образованная, не боится твоих страшных рож. Не слишком избалованная. Умеет найти общий язык с нашими предками и твоими котами. Не рвется замуж прямо сейчас. Связи ее семьи позарез нужны отцу. Что тебе не так?

— Вот сам ее и трахай, раз так нравится!

— У меня жена беременна, мне некогда.

— Да ты этой новостью мне все уши прожужжал. — Я окончательно свалился на землю, не понимая, какие чувства должен испытывать по этому поводу. У меня будет племянник… или племянница. — Ура. Наверное. Мне полегче станет, ведь тебе будет кого опекать.

— Да ладно. — Брат пихнул меня кулаком в плечо. — Что ты как страдающий принц из старой дорамы? Никто не заставляет тебя жениться прямо завтра. И вообще, не хочешь эту девушку — поищем другую. Скажу отцу.

— Нет! — выскочило раньше, чем я понял, что происходит.

— Хм?

— Стоит тебе об этом заикнуться, и мать с отцом притащат сюда табун еще более бесячих девиц! Вот тогда точно останется лишь перекинуть веревку через ветку ближайшего дерева и весело на ней прокатиться, — начал торопливо отнекиваться я. — Лучше уж одна противная особа, чем целый выводок щебечущих гарпий на мою голову.

— Ну вот мы…

— Не чаще раза в неделю, — перебил я брата, — не более пары часов. Иначе, поверь, я найду возможность повести себя так, чтобы ни одна семья больше не сделала нам брачного предложения. Тем более свой гарем из тридцати кошек я уже начал собирать.

— Договорились! — У Линьяо стало такое лицо…

Я поневоле заподозрил, что попал в расставленные сети, как глупый карась, а вовсе не опытная хищная мурена.

Ладно, главное, чтобы сейчас меня оставили в покое. А через неделю наверняка найдется сто и один способ избавиться от раздражающего чужого присутствия.

Кирэн

Ну нормально посидели. Даже не слишком долго и скучно. Хотя я с большим энтузиазмом возилась бы с кошками и умирающим лебедем. Особенно с лебедем… Пора признаться самой себе, что я испытываю какое-то непонятное, щемяще-нежное и в то же время дурманящее желание быть рядом с ним. Эх, не светит сестренке брак по расчету, чует моя… пятка.

Но ладно, в конце концов, на остальную лебединую стаю тоже интересно было посмотреть. Еще бы разобраться, откуда стойкое чувство дежавю? И почему они мне все понравились?

На обратном пути в машине бабушка была тиха и задумчива, даже не мешала Мейрен тыкаться в смартфон. Хотя обычно наша грандма такого «падения нравов» в своем присутствии не любит. Игрушки уместны в детской, рядом со взрослыми будь добра проявлять почтение… ну и так далее.

— Солдат!

Я вздрогнула в ответ на этот неожиданный возглас сестры. А ведь наблюдала за ней уже какое-то время, меня встревожила ее напряженная мордочка. Что она узрела на экране? Или просто дуется, что ее не взяли «поиграть в лебедя»? Так сама сбежала, никто вроде не гнал.

— Что? — машинально переспросила бабушка, отвлекаясь от своих раздумий.

— Солдат. На все. А еще полный интернет о том, что старшая дочь семьи Сюэ великолепная рекламщица…

— Хейтеров много? — неожиданно по-деловому развернулась к ней ба.

— В меру. Без них в принципе ничего не проходит.

— Что самое… как вы там выражаетесь… — ба пощелкала пальцами, — кринжовое придумали?

— Пересказать, под кого и в какой позе ее подложили эти извращенцы? — шепотом спросила Мейрен. — И ладно бы только под зверят, там фанатки сразу всех забанили. Она и под всеми спонсорами уже, оказывается, побыла, и душу дьяволу продала, и род опозорила… в общем, моя старшая сестра само зло во плоти.

— Это ерунда, зависть и сплетни о сексуальной жизни сильных мира сего были, есть и будут всегда, — перебила бабушка. — Никто из серьезных людей в здравом рассудке им не верит. Что-нибудь опасное есть, ради чего стоит напрягать юристов?

— Хм, даже удивительно. Пока нет.

— А что такое ты сказала сначала? — не вытерпела я. — Какой солдат?

— Ты дура⁈ А еще полиглот. Все продано! Устойчивое выражение, между прочим.

— А! — Я сдула со лба челку. — Мелкая, если ты пытаешься говорить на иностранном языке, то хоть постарайся сделать это похоже. Sold out ты имела в виду? Где?

— Сайт «Зоопарка» уронили. Вымели весь мерч, который ты имела неосторожность продемонстрировать.

— Я имела неосторожность⁈ А кто мне уши на голову нацепил⁈

— Да я не про них, с лайтстиками-то все понятно. Я про остатки былой роскоши, что еще мелькают на заднем плане. Ты сложила почти все сокровища в коробку, но со стены кое-что отодрать забыла. Кстати, тут многие предлагают выслать тебе подарки из редкого мерча и просят адрес — ни в коем случае не пиши. Если хочешь, можно указать пункт доставки, только не ближайший — вычислят, подсмотрят. И забирать подарки можно только людям из охраны, ни в коем случае не появляйся там сама. Безопасники заодно проверят содержимое, просветят на наличие камер, лезвий и прочего.

— А это обязательно — соглашаться и принимать? — Я преисполнилась самых черных подозрений. Ибо на фиг мне надо бомбу в дом? Кто все эти психи, готовые слать незнакомой девушке дорогие подарки? Ну и что, что она им один раз на стриме понравилась!

— А вдруг там будут брендовые вещи? Сейчас фирмы, особенно небольшие, очень часто шлют блогерам что-то из своей продукции. Но это реклама, это нормально. Я скорее про обычных зрителей, которых ты очень впечатлила.

— Эти люди сумасшедшие? Им деньги некуда девать?

— Сестрица, ты, конечно, сейчас красивая и знаешь много языков. Но в остальном дура дурой, — снисходительно вздохнула Мейрен. — Впрочем, я всегда говорила, что западная культура, которую вбили в тебя вместе с их грамматикой, коверкает нормальные мозги. Ты забыла, что для любого человека в Объединенной Азии главное — престиж и мода⁈ Надо обязательно выглядеть как богатые и красивые люди. Любить желательно то же самое, что любят они. Так можно чувствовать себя более значимым и не выделяться из толпы таких же «успешных». Поэтому даже мельком замеченная у действительно успешного человека побрякушка может стать трендом сезона. Ее будут хотеть все!

— А если эти «все» побегут прыгать с обрыва, нормальный человек тоже прыгнет? — Вот уж не думала, что вспомню любимую присказку классухи.

— Конечно. Иначе станет изгоем общества, что может быть хуже?

— Получается, так как я дочь уважаемой богатой семьи, внезапно решившая заняться блогерством, мне начнут слать вещи бесплатно в надежде, что я их прорекламирую? А если я эту вещь никогда не надену? Да ладно реклама, но психи, которые просто так подарки шлют⁈

— Психи будут гордиться тем, что у них с тобой чуть более личные отношения, чем у других. Что ты касаешься тех же вещей, которых касались их руки. Хорошо если только руки… но это, конечно, совсем запущенные случаи.

— Э-э-э… Знаешь что? Следующий стрим, если приспичит, будешь вести сама! Не надо мне такого счастья.

— Я, вообще-то, блогером быть не собиралась. Мне еще жениха искать. Снова. У Вейшенг окончательно отказал мне, это и без официального объявления ясно. Пока не найду, лучше не светиться, мало ли какие требования будут у семьи претендента.

— Мы ведь уже говорили об этом… — вспомнила я наш разговор об одном бревнышке, но, видя, как многозначительно Мейрен покосилась на бабушку, не стала развивать тему.

Ну да, то, что родственница сидит глубоко задумавшись, не значит, что совсем не слышит наших перешептываний.

Еще как слышит!

— Стримы не чаще раза в неделю, — выдала вдруг она. — И сначала показаться мне!

— Да я вообще больше не хочу! — попыталась отмахнуться я.

— Сюэ Кирэн. Я сказала: не чаще раза в неделю. Но и не реже. Учись отвечать за свои действия и сталкиваться с их последствиями. Не ты ли сама до больницы говорила, что, если бы не вес и прыщи, давно стала бы самой популярной блогершей?

— Ба! — Не я, блин! Но отвечать, судя по всему, теперь мне.

— Нам нужны новые деловые связи. Ты уже и так была по уши в массмедиа, пусть и из тени, сейчас же есть возможность поднять планку и сгладить тот давний скандал с побегом на фанкон. К тому же я узнала, что когда-то Вейшенг был неравнодушен к Ян Рите, негласной основательнице этого вашего «Зоопарка» и очень медийной персоне. Вы же понимаете, что это значит?

Понимаю, ага. Понимаю, что влипла!

— Ба, раз в неделю стримить мало, — влезла особо зловредная мелкая. — Я уже примерно набросала план и стратегию продвижения, там…

— Ну все, коза, ты сама напросилась. Ба, извини! Но я ее прибью!

— Слушай, зачем тебе все это нужно? — Я лежала на своей кровати поверх покрывала и лениво тыкала сестру пальцем в бок. Не, ну реально! То она шипит на Кирэн, как проколотая шина от старого велика. То обзывается. Жалуется маме и бабушке. И вообще демонстрирует ярую нелюбовь.

То липнет, как жвачка к волосам. Захочешь — не отдерешь! А стримы эти⁈ Такое впечатление, будто у Сюэ Мейрен идея фикс сделать из меня мегапопулярного блогера. Зачем⁈

— Затем, чтоб ты страдала! — оскалилась сестрица, шутливо отпинывая меня ногой. — Работала не покладая рук в поте лица. Истинный ад!

— Ну, допустим, мяу, — согласилась я. — Страдаю. Дальше что?

— Дальше ты орешь, дергаешь меня за уши, ругаешься… и не гонишь, — внезапно насупилась Мейрен. — С тобой хоть поговорить теперь можно. В спа сходить. Парней обсудить! А то совсем задротка была с глазами мертвой рыбы. Только айдолы да 2D-мужики могли тебя оживить.

— То есть раньше это я не хотела общаться?

— Только дралась, если тебя совсем уж довести, — вздохнула сестра. — Как будто не родная и тебя вообще бесит одно мое присутствие на этом свете. Мне даже в комнату к тебе войти было нельзя! Не то что потрогать хоть что-то из вещей или мерча. А теперь…

— М-да. — Я села и озадаченно почесала в затылке. — Предупреждаю: ты меня и сейчас временами бесишь. Так что лучше не перегибай. Но ты моя сестра. Ближе все равно никого… Эй! С ума сошла⁈ Ты чего ревешь⁈

— Вот надо было тебя раньше… ы-ы-ы… по голове стукнуть. Чтобы ты, забыв все, — Мейрен мокро хлюпнула носом мне в плечо, — наконец это вспомнила. Знала бы — сама тебя… у-у-у… ну… в общем, сама бы ударила.

— Ну ладно, ладно. — Мне было одновременно дико неловко и… странно приятно. Не знаю, где теперь настоящая Кирэн. Похоже, где-то глубоко внутри меня. Я чувствую ее отклик. И вовсе она сестру не ненавидела, просто не умела общаться. Хоть тресни, было в девочке что-то глубоко аутичное.

Но я благодарна ей даже не столько за это тело, сколько за… за семью, которой у меня никогда не было. Наверное, только человек, потерявший родных, может по-настоящему оценить некоторые вещи.

Никто не идеален. Уж тем более не идеальна эта сопливая вредина, которую так и хочется огреть подушкой по башке. А потом обнять и… Короче говоря, теперь у меня есть семья. Хорошая или не очень, неважно, кто что думает по этому поводу. Она у меня есть! И фиг я кому ее отдам.

— Да не реви ты. Фу, Мейрен! Кто научил тебя вытирать сопли о сестру⁈ Я тебя не для этого обнимала!

— А… я… для этого! — всхлипнула девушка и целенаправленно потерлась о мою брендовую футболку. — Теперь ты тоже сопливая! Не так обидно.

— О боже! — вздрогнула я, когда сестра подняла наконец лицо. — В фильме ужасов можно без грима снимать. И моя футболка на выброс. Ни одна химчистка не справится с такой тонной суперстойкой косметики.

Сестра шмыгнула носом и надула размазанные губы:

— Скажешь, что дизайнерский принт.

— Да я-то скажу, а ты как пойдешь на концерт с лицом опухшей говядины⁈ Забыла, там же будет твое бревно? Что он подумает при личной встрече?

— Погоди. — Мейрен отпустила наконец мою футболку и сделала большие глаза в потеках туши. — Ты хочешь меня взять не просто на концерт, а в закрытую зону⁈ На личную встречу⁈

— Э… ну да. А что не так?

— Серьезно⁈ И-и-и-и-и!

— Итить… — Я болезненно скривилась и зажала уши руками. Как меня визгом с кровати не снесло — отдельный вопрос.

— И-и-и-и-и-и!

— Ты окончательно рехнулась, да?

— И-и-и-и-и-и! — Пикирующий бомбардировщик по имени Мейрен перестал наконец кружить по комнате и натыкаться на стены, как полоумный шмель. Сестра нашла дверь и вылетела, слава всем бубликам, из моей комнаты куда-то в коридор. Судя по удаляющемуся звуку, рванула в ту часть дома, где располагались комнаты мачехи. Ну и ее собственные заодно.

Я печально посмотрела на изгвазданную футболку, пожала плечами и пошла искать бабушку. Про дружбу между сестрами выяснить было и печально, и приятно, но сейчас мне нужна другая информация. Не про прошлое, а про будущее.

— Ба! А скажи мне…

Найденная в оранжерее грандма грозно двинула на меня бровью поверх огуречного побега. Она явно была не настроена на долгие беседы. Ибо хобби — это святое. А прекрасная, дорогая, как космический корабль, теплица в центре города — еще святее. Потому что такой не имелось ни у одной соседки по богатому и престижному району. Даже у вдовы экс-министра тяжелой промышленности.

— Не кричи рядом с побегами. Они не любят лишнего шума и суеты. Сегодня снова придется включить овощам Моцарта, чтобы гармонизировать пространство.

— Угу. Давай я пасынков отщипну на твоих помидорах, а ты шепотом расскажешь мне, что происходит. С каких пор мы рвемся светить лицом на публику, как какие-то бедные богатые?

(Так в Азии называют семьи нуворишей, людей, внезапно и совсем недавно разбогатевших не вполне законным способом.)

— Не смей! То есть не трогай эти кусты. Если хочешь повозиться с растениями, я выделю тебе отдельный поддон, — шлепнула меня по руке бабушка. — А эти уже обработаны так, как надо.

— Я не хочу грядку. Я хочу понять, что происходит.

— И не отстанешь? — Бабушка сняла белую капроновую перчатку и вытерла пот со лба шелковым платком.

— Не отстану. Могу вон капусту прополоть. Хочешь?

— Это наглый шантаж! — возмутилась пожилая дама, отбирая у меня микротяпку. Действительно, полоть там было нечего, в теплице бабули не имелось ни одного росточка даже самой хиленькой мокрицы. — Ну что тебе надо, спрашивай уже!

— Так я спросила. Зачем весь этот шум в интернете? Зачем блог и стримы?

— Затем. Слушай бабушку, если хочешь удачно выйти замуж за младшего У, — выдохнула она и все-таки сорвала с верхней ветки одну ярко-алую помидорку и протянула ту мне. Невиданная щедрость. Если верить дяде, мы бабкины овощи только по праздникам едим, причем обязательно соблюдая определенные ритуалы.

— Э… погоди. — Я слегка затормозила. — Да, он мне нравится, но… я помню, ты говорила про какую-то Риту. Только стримы тут при чем?

— Кирэн. Я буду с тобой откровенна, девочка моя, так что не обижайся. Ты долго болела и была в коме. Это уже очень большой минус для молодой девушки на брачном рынке. Да и раньше среди приличных людей ходили слухи о проблемах с психикой у старшей дочери нашей семьи. Твои выходки и характер… — Бабушка вздохнула и опустила плечи, превращаясь из уверенного матриарха в обычную пожилую женщину. — Я понимаю, это мое упущение. Никто не хотел верить, что у тебя не все в порядке с психикой, даже я. Поэтому ты вовремя не получила помощь. И все это закончилось несчастным случаем. Слава Будде уже за то, что ты пришла в себя и резко… повзрослела. Но прошлое в карман не спрячешь.

— Ба, ты говори прямо, а то у меня от этих словесных кружев голова гудит.

— Хорошо. Прямо так прямо. Нам нужна семья У. Мы нужны семье У. Их младший сын пострадал, и у него тоже проблемы с головой. Как минимум затяжная депрессия, которая редко проходит без последствий. А самое главное — ты единственная девушка, с которой он хоть как-то согласен контактировать. Возможно, именно потому, что ты похожа на эту… Ян Риту. Основателя твоего обожаемого «Зоопарка». Ходят слухи, что он был в нее влюблен.

— Да какая связь-то⁈

— Прямая! Ян Рита известна как очень яркая личность, которая не боится крутиться в мире шоу-бизнеса, несмотря на то что изначально вся ее семья была против. Между прочим, даже до основания «Зоопарка» благосостояние ее семьи было лишь на треть ниже нашего. И раз уж ты тоже способна стать звездой в публичном пространстве, значит, стань ею. Это даст тебе дополнительный шанс на замужество, а не отнимет его, как у других дочерей из приличных фамилий.

— То есть все это ради выгодного замужества? — удивилась я таким хитросплетениям. Нет, я, конечно, слышала, что некоторые могут пойти на самые изощренные уловки ради удачного брака. Но вот чтобы обе семьи так организованно сводили своих детей — с таким сталкиваюсь впервые. Хуже было бы только в случае, если бы нас с Вейшенгом с детства программировали на совместное будущее.

— Да, — спокойно ответила бабушка, смотря мне прямо в глаза. — Выгодного замужества с тем, при взгляде на кого у тебя глаза лучатся восхищением и нежностью. Или скажешь, не так?

— Не знаю. — Я отобрала у бабушки лейку и пошла к выходу из теплицы, чтобы набрать в нее свежую порцию воды из огромного керамического кувшина, на дне которого лежали куски дорогого белого и золотого нефрита и, кажется, шунгита. А еще в нем плавали какие-то рыбки и растения, так что вся эта конструкция больше походила на аквариум. Но нет, это была именно вода для полива драгоценных овощей. Особая живая вода, ха. Главное — не зачерпнуть бедных рыбех.

— Чего не знаешь? — Поливать ростки грандма запрещать не стала, позволив мне продолжать священнодействие. А сама сняла перчатки и косынку, поправила тщательно уложенные седые волосы.

— Вообще ничего, — призналась я. — С ума с вами сойти можно. Мало того, что ничего не помню, еще и дурдом всегда рядом. Только я решу, что вокруг сплошные злые мачехи, а я бедная Золушка, как вы выкидываете фортель, и сразу становится ясно, что все чуть ли не наоборот. Только высунусь в сеть — сразу толпа народу нападает со своей странной любовью то ли к зверям, то ли к мальчикам. А я между ними как заяц на встречке между двумя грузовиками! А тут еще этот умирающий лебедь…

— Кто?

— У Вейшенг. Он вылитый умирающий лебедь. И немного циркуль. Кто его вообще голодом морит, он же на вешалку похож, а не на живого мужчину! — посетовала я. Мне все еще стойко казалось, что там точно должны быть мускулы! Я как будто воочию их видела, собственными глазами!

Бабушка взглянула на меня как-то странно, то ли с опаской, то ли с сожалением:

— То есть ты окончательно решила, что тощие мальчики не идеальны?

— Да и тощие девочки тоже. — Я пожала плечами и полила очередной микропомидор. — Меня удивляет и раздражает этот нездоровый культ худобы. Живые люди не должны быть похожи на больных кузнечиков.

— То есть моя внучка больше никогда не будет пить те таблетки? Я могу быть спокойна? — Голос у бабушки едва заметно дрогнул, будто ее что-то сильно взволновало, но матриарх семьи Сюэ не привыкла показывать свои эмоции даже самым близким.

— Какие таблетки? — Лейку пришлось отставить в сторону, потому что внутри болезненно дернулась настоящая Кирэн. Чем дальше, тем лучше я ее чувствовала. Воспоминаний особо больше не стало, так, обрывки и смутные картинки. А вот эмоции — чем дальше, тем явственнее прорывались.

— В былые времена, — бабушка отошла в уголок к аквариуму и присела на раскладной стульчик с мягкий спинкой, — девушки должны были быть стройными, но в меру. Никто не желал видеть в невестках больную… как ты выразилась? Больного кузнечика. Даже знатные люди понимали, что молодой женщине надо много сил, чтобы правильно вести хозяйство и рожать здоровых наследников.

— Ба, какие таблетки? — Я настойчиво вернула пожилую даму из воспоминаний в сегодняшний день. А то знаю я эти «раньше было лучше». Затянуться может не на один час, а в итоге до сути так и не дойдем.

— Вот противная девчонка! Всегда такая была. Не даешь мне прочесть длинную, основательную нотацию, сдобренную изрядной долей собственного опыта! — возмутилась бабушка. — А сама два года пила какие-то шарлатанские снадобья для похудения, получила зависимость и в конце концов едва не умерла! Я тебе тысячу раз говорила, что надо заняться активным движением, даже не спортом! И немного скорректировать питание — у молодых быстро все в норму приходит! Но нет, насмотрится в интернете глупостей… Не бывает волшебных таблеток! Чтобы есть что попало и худеть. Так себя только в гроб можно загнать!

— Ба! — Я окончательно бросила лейку и обняла ее за колени. — Ну ладно, ну чего ты. Все позади. Больше никаких таблеток, фу! Что я, ненормальная, что ли?

— Я все понимаю. — Бабушка изо всех сил старалась не заплакать. Ее тонкие сухонькие руки стиснули мои запястья. — Это мы виноваты. Давление общества безумно сильное… Мне казалось, что, если ты будешь слишком… слишком отличаться от ровесниц, тебе не выжить во внешнем мире. Люди злы. Они не постесняются ткнуть горящей головней в больное место. Пусть тебе не нужно рассылать резюме с фотографией для приема на работу в хорошую фирму, но замуж-то выйти обязательно! Хороший муж, он и спину всегда прикроет, и слухи пресечет.

Уф-ф-ф. Аж голова пошла кругом. Слишком много информации, и слишком она… запутанная. Какие-то таблетки, какие-то диеты, резюме какие-то. Хотя при чем тут последнее вообще? И как в этот дурдом вписывается муж⁈ Это логика старых людей?

— Ба, я все равно ничего не помню. Давай ты мне с самого начала все расскажешь? Почему надо обязательно быть похожей на палку, например, и при чем тут резюме с мужьями? Ну вот как маленькой девочке расскажи, а?

— Я начинала, — насупилась ба, но мои запястья не отпустила. — Так ты же перебиваешь все время, не хочешь слушать старую женщину, которая больше четырех твоих жизней уже прожила!

— Молчу-молчу!

М-да… То, что мне поведала бабушка, честно говоря, заставляло волосы на голове шевелиться. Впрочем, сомневаться в ее словах я не собиралась.

История стара как мир. Но от этого не становится менее грустной.

Жила-была девочка — «сама виновата». Виновата, что осталась без матери, способной хоть как-то защитить от давления, виновата, что природа не одарила ее легким общительным характером, виновата, что в детстве не могла отказаться от лишней порции, добавляемой сердобольной няней. А потом привыкла заедать свои беды. И прятаться от всех за этой едой, за языками и фанатством. Ну бывают такие люди, даже разные диагнозы в последнее время для них существуют. Нормальные диагнозы, а не вот это про чокнутых интровертов. Нервная система у всех разная…

Короче, Кирэн прежде всего сама себя не любила. Можно даже сказать, ненавидела. Свое лицо, свое тело. Понятно, что социум и семья тоже приложили к этому немало усилий. Та же бабушка не стеснялась без конца шпынять старшую внучку за глупое упрямство, нелюдимость, неласковость и, главное, лишний вес. Потому что он говорит не только о нездоровом обмене веществ, но и о слабой воле человека! Все толстяки — ленивые обжоры, лузеры и вообще отбросы!

Ну, доотбрасывались, чо… ребенок заработал стойкое расстройство пищевого поведения и лютую тягу к самоповреждению. Хорошо хоть не резалась и с крыши не прыгала. Зато яростно гнала от себя всех, считая, что недостойна внимания, что такая страшная жирная уродина не может быть интересна никому, а если кто-то нечаянно приблизился — это он хочет ударить! Поиздеваться и посмеяться!

Я так понимаю, сестру она гоняла от себя по той же причине. А мелкая и рада в ответ пинаться. Эх… в результате Кирэн не верила никому, даже самой себе. Довели ребенка до психоза, короче. И к этому психозу прибавились интересные таблеточки. Нет, не наркота, боже упаси.

Всего лишь биодобавки для похудения. Но в таких количествах и затейливых сочетаниях, что у Кирэн развилась от них зависимость. Больше психологическая, конечно, но кому от этого легче?

А в это время в сети стал популярен один бодрый доктор. Настолько бодрый, что ему даже доверили вести свое шоу на центральном телевидении Объединенной Азии. Не хухры-мухры, туда пробиться не всем дано!

Шоу набрало бешеную популярность за счет того, что доктор не обзывал своих пухлых и зависимых пациентов последними отбросами, а разговаривал по-человечески. Объяснял понятно. И обещал помочь. Кому-то даже помогал.

Сам доктор, кстати, был подозрительно красив и молодо выглядел для своих сорока пяти. Да-да, человек, продвигающий принятие себя, душевное равновесие и отказ от навязанных обществом норм поведения и внешности, почему-то целиком и полностью в эти строгие нормы вписывался.

Как только шоу стало общенациональным и доверие к доктору взлетело до небес, он открыл свою клинику. Очень престижную, дорогую и востребованную. Там не обещали чудес, но обещали помочь. Инкогнито.

Дальше понятно, да? Для семьи Кирэн уехала на очередные языковые курсы вроде как за границу. На самом же деле отправилась в эту распиаренную и оттого заполненную буквально под самую крышу клинику. Где за какие-то дикие деньги начала свое лечение втайне от семьи. Увы, ничем хорошим оно не закончилось.

Бабушка не знала подробностей. Или не захотела мне их раскрывать. Но призналась, что было проведено серьезное расследование, которое никому не удалось затормозить — папа Сюэ в ярости и отчаянии подключил все свои связи, вплоть до личного звонка президенту. А вот громкого скандала никто не стал устраивать. Клинику быстро закрыли за какие-то другие нарушения, доктора убрали из сети и телевизора, попутно вытрясая из него почти все, что ушлый эскулап успел заработать на доверчивых людях.

А Кирэн, впавшую в кому, перевезли в нормальную больницу и несколько месяцев пытались спасти. Жаль, не спасли… иначе я бы не попала в ее тело.

— Ты только скажи, я сама на фоне депрессии или…

— Нет! — испуганно вскрикнула старшая родственница. — Не сама. Была передозировка седативными препаратами, их тебе давали в клинике. Все это наложилось на синдром отмены твоих таблеток. Эти шарлатаны просто не стали слушать, когда ты пожаловалась, что лечение не помогает и тебе стало хуже. Скоты решили, что ты обычная наркоманка во время ломки, а потому привязали к кровати и продолжили «лечение»! Хорошо, что ты этого не помнишь, но знай: каждая тварь, причастная к этому зверству, никогда больше не переступит порог ни одной больницы, даже вшивого фельдшерского пункта в нищей глубинке! Да даже самый паршивый тюремный лазарет задумается, чтобы взять их на работу уборщиками. Об этом мы с твоим папой и дядей позаботились отдельно.

— Правильно сделали, — машинально кивнула я. — Ба, перестань себя грызть. Все в прошлом. Да, вы ошиблись, когда шпыняли Кирэн… прежнюю Кирэн за небольшой лишний вес. Кто не ошибается в этой жизни? Ты хотела как лучше. Просто получилось как всегда.

— Да если бы, — вздохнула пожилая женщина, отворачиваясь, чтобы я не видела ее слез. — Раз начав, невозможно остановиться. Ты только вернулась из клиники, и как я тебя встретила? Так волновалась, дура старая, что прежние слова сами выскочили… Конечно, врачи просили вести себя с тобой как раньше, но это ведь не оправдание.

Я заморгала, пытаясь вспомнить, о чем она говорит.

— Ба? Это ты про фигуру мою? Пф-ф! Прекрати. И не плачь, ты же железная Сюэ! Ну то есть в меня можешь поплакать, чтобы стало легче, а вообще — не надо. Я очень выросла после… и теперь способна понять, что стоит за твоими словами. Я знаю, что ты меня любишь. Я тоже тебя люблю. Это главнее всего!

— Противная девчонка! — Бабушка все же заплакала, обняв меня и притянув к себе. — Довела все же! Никто из детей и внуков не мог довести, только ты! И раньше, и теперь!

Я постояла несколько минут, сжимая сухонькую, но крепкую старушку в объятиях.

— Не плачь, бабуль. — И отстранилась, чувствуя, как матриарх семьи начала неуверенно ерзать. — Все в порядке. И вообще… мы говорили о лебеде. И причинах, по которым вы так хотите свести нас вместе. Я правильно поняла, это у вас теперь игра такая в селекцию на две семьи: свести двух психов и посмотреть, что получится?

— Придержи язычок! — моментально возмутилась бабушка, вытирая глаза расшитым платочком и снова становясь железным матриархом. — Ты старшая дочь семьи Сюэ, моя первая внучка! А он хороший и очень перспективный мальчик с прекрасным набором генов. И он тебе нравится, меня-то не проведешь!

— Мейрен он тоже нравился, — из чистой вредности напомнила я.

— Мейрен послушная дочь и внучка, привыкшая получать все без особых усилий на серебряном подносе, — отмахнулась бабушка. — Ей понравится любой, на кого я укажу и распишу радужные перспективы. Девочке просто будет лень искать другие варианты, а семья плохого не посоветует. А ты… всегда была слишком своенравной. Не такой, как все. И слишком ранимой.

— Да, я поняла, кто у тебя любимчик в нашей семье. — Поскольку ба снова подозрительно быстро заморгала, я поторопилась сменить тему: — Только дяде не говори, он же привык быть фаворитом! Его хрупкое нежное сердце любимого маминого сыночки-корзиночки не выдержит такого ужаса!

— Вот паршивка! Что болтаешь⁈ А ну, стой! Мы не договорили! — тут же взбодрилась старшая госпожа Сюэ. — И огурцы не все полила!

— Прости, ба, но нам пора собираться на концерт! — со смехом крикнула я, убегая в сторону дома. — Я к тебе вечером перед сном зайду! Люблю тебя!

Дорогие друзья, у нас к вам очень важный вопрос: дело в том, что нам несколько не хватает объема второго тома, чтобы рассказать все, что нам бы хотелось. То есть, подробности, например, про Мяо-Мяо и ее историю с кузеном-преследователем. Про Мейрен и Энрике и вообще других мальчиков Зоопарка. Про Линьяо и Юлань. Про родителей Вейшенга. Про тех, кто стоит за покушением за младшего У…

Да еще куча всего в голове, если честно. Но!

У нас на выбор: либо утоптать все и влезть в два тома, либо спокойно писать третий. Вам как? Чего хотите вы? Мы прислушаемся!

— Дурдом на выезде, — бормотала я, поправляя сразу звериные уши, наклейку на футболку, веер со светящимся котом за поясом — еще один лайтстик — и бейджик-пропуск в специальную фан-зону. Не на себе поправляя, на сестре. — Да не прыгай ты раньше времени, как маленькая!

— Не будь занудой. — Мейрен отмахивалась и отпихивалась от меня двумя руками, а сама тянула шею, чтобы поверх голов толпы разглядеть боковую дверь, из которой вот-вот должен был появиться стафф группы, который и проводит ВИП-гостей в отдельное помещение, где выступление продолжится в очень тесном кругу.

Концерт мне, кстати, безумно понравился. И пусть я не фанатка этого стиля музыки, а рэп и вовсе не понимаю, но как же все было офигенно! Это не просто концерт, а настоящее шоу, с кучей спецэффектов, голограмм, историей и множеством ярких моментов. Но естественно, в центре всего этого парни, которые не только поют вживую, но при этом еще и просто офигенно танцуют, отыгрывая свои роли. Все красивые, талантливые и очень разные.

Тем не менее, даже если бы я ничего не знала о к-поп и прочей азиатской музыкальщине до этого, меня бы больше всего впечатлила совсем не красочная обертка. А то, сколько стараний парни вложили в это выступление, состоявшее всего из девяти песен с красочными переходами. Уже к концу третьей композиции с ребят лился пот, и я подозреваю, что именно потому им приходилось пять раз полностью менять костюмы. Пять раз за девять композиций! Но голос ни у кого не дрожал, а сами они транслировали в толпу лишь искреннее счастье и благодарность от нашей поддержки.

И вот, когда официальная часть для обычных гостей закончилась, начиналось самое волнительное уже для нас.

— Для избранных они споют отдельно! — лихорадочно бормотала Мейрен, все еще прыгая рядом и мешая переваривать впечатления. — Новую песню! Которую никто не слышал! На языке Санти, представляешь? Это для тура по Латинской Америке… и бревнышко даже сыграет на гитаре вживую — он умеет! Просто никогда не будет делать этого на большой сцене!

— Меня больше интересует разговор после фан-встречи с продюсером группы, — вздохнула я. — Чего им от меня надо? Так что идешь со мной, и это не обсуждается! В вопросах рекламы, маркетинга и прочих договоров у тебя голова лучше варит.

— Что? — Мейрен даже перестала нервно подпрыгивать. — Ты не говорила про встречу с продюсером. И вообще, что ты только что сказала⁈ У меня голова лучше варит? У меня? Ты не заболела? Я же всегда была дура… даже ты так говорила, не то что…

— Забудь, считай, что за время моей комы мы обе поумнели, — отмахнулась я. — Лучше собери мозги в кучку, на встречу придет не только продюсер группы, но и менеджерский состав.

— А-а-а!.. Зачем ты это сказала⁈ — Мейрен попыталась упасть в обморок прямо на месте, но толпа вокруг стояла так тесно, что попытка провалилась по техническим причинам: падать было некуда. — Я теперь с ума сойду от волнения! Я не только увижу его совсем близко, но еще и смогу поговорить. Причем не как фанатка!

— М-да, — вздохнула я. — Признавайся, сестренка. На самом деле по «Зоопарку» фанатела ты и блондины нравятся тебе, особенно деревянные? А Кирэн… то есть я перехватила это хобби чисто из вредности?

— Нет. — Мейрен вдруг насупилась и вообще как-то моментально перестала строить из себя восторженную дурочку. — Нашла же место и время для выяснений… но нет. Ты стала фанаткой «Зоопарка» первой. Просто у тебя не было фаворита. Зато моментально появились связи в фан-сообществе, да ты его сама и организовала по всему миру. Ты же почти на любом языке умеешь! А когда я попыталась присоединиться, даже заказала кое-какой мерч, дакимакуру с бревнышком и лайтстик с листиком, ты… ты устроила скандал. И обвинила меня в том, что я нарочно пытаюсь украсть у тебя единственное, что приносит радость. Синяк мне поставила под глазом, дура! И стала нарочно фанатеть по Санти.

Я вздохнула и обняла сестру за плечи. Где-то там внутри меня, глубоко-глубоко, настоящей Кирэн было очень стыдно. И горько. Она любила сестру, но не верила в ответные чувства и боялась. И попытку присоединиться к своему увлечению восприняла как очередное издевательство над жирной уродиной, которой не положено ничего хорошего.

— Что было, то прошло. О, смотри! Нам пора. Стафф вышел!

И действительно, к нам спешили парень и девушка в темных комбинезонах с черными медицинскими масками на лицах и кепках с логотипом «Zoo-o».

— Ах! — Сестра вцепилась в меня, как коала в горящую пальму, и снова принялась искать место для обморока, так что пришлось ее ущипнуть:

— Выдыхай! Это еще не он!

— Вы госпожа Сюэ? Кри? — уточнила у меня девушка, слегка скептически оглядывая сестру. Видимо, сканировала ту на адекватность: можно ли столь эмоциональную фанатку допускать к комиссарскому телу. Она ведь не знает, что Мейрен пищит совсем не по артистам.

— Мы, — согласилась я.

— Вы? В смысле вас двое?

— Ну да, я ведь предупредила. Не беспокойтесь, эта… маленькая девочка не кусается и не упадет ни на кого из парней. И даже стафф не цапнет за что попало! — Я еще раз ущипнула Мейрен за мягкое место, посильнее.

Та даже не пискнула, зато выпрямилась и стала похожа на адекватного человека. Ну почти.

— Тогда вас просят пройти в отдельный кабинет, если не возражаете, — хмыкнула девушка, глядя на меня с непонятным одобрением.

— В кабинет? Сразу? А выступление? — удивилась я.

Если честно, мне очень хотелось продолжить наслаждаться именно музыкальным шоу. Потому что вряд ли я смогу изобразить искренний восторг просто от пребывания рядом с прошлыми кумирами Кирэн. Да и кумирами ли? Вот с черного лебедя я бы попищала… тот даже голодный обморок явно изображает элегантно и драматично.

— В ложу для особых гостей, — улыбнулся нам под своей маской уже парень-стафф.

Ну что сказать. Ложа как ложа, немного похожа на режиссерскую будку над сценой. Зато отсюда действительно было все очень хорошо видно и слышно. А попытки Мейрен выпасть в осадок никого не шокировали, даже когда она покраснела, словно созревающий на жарком солнце помидор, и зажмурилась. Можно подумать, случилось что-то экстраординарное. Всего лишь кукольный блондин притащил на сцену стул и сел на него с гитарой всего метрах в пяти от нас.

А вот то, что произошло дальше… честно признаюсь: на меня будто дом упал. Такое получилось состояние оглушенности. Да быть того не может… Как вообще подобное возможно объяснить⁈ Я брежу, что ли? У меня слуховые галлюцинации⁈

Этой песни тут быть не могло. Не могло, и все! Я же любопытная девушка, я еще когда впервые получила доступ в сеть, принялась шнырять по ней, как мультяшный дятел по киноэкрану: быстро, хаотично и во все дырки.

Искала сходства и различия. Потому как еще в больнице стало понятно, что мир, в который я попала, очень похож на родной, но все равно не он.

И это даже не про политическую географию со здешней Объединенной Азией, которая занимает почти полконтинента. Я про другое.

Например, история до двадцатого века в нюансах отличалась, но не сильно. А потом пошла такая пляска, что я читала с выпученными глазами. А еще…

А еще тут были Моцарт и Бетховен, но не было, например, Майкла Джексона и «Битлз». И многих, многих других исполнителей. Современных композиторов. Известных мне групп. Вместо них были схожие истории, но абсолютно другие названия. Иногда даже слегка схожие по звучанию, но вот песни точно были мне незнакомы.

Я даже на пару минут подумала заняться любимым делом всех попаданцев: копипастить песни и книги из родного мира, зарабатывая на этом миллионы. Но потом отказалась от этой мысли, и совесть здесь даже не на первом месте. Просто не музыкант я ни разу, да и вообще, мне что, своих, в смысле Кирэниных, денег мало?

Разве что в глубине души я все еще хотела услышать именно знакомые мелодии и мотивы. Многие песни мне нравились, и отсутствие любимых композиций в этом мире так и толкало на плагиат.

И тут я собственными ушами слышу не что иное, как Despacito! Песню, которая просто не могла появиться в точно таком же исполнении! В смысле — та же мелодия, те же слова, но пели ее не два приблатненных латиноса в неопределенных фавелах, а группа азиатских мальчиков на маленькой сцене для своих. Пели умереть не встать как круто. Это я поняла даже сквозь ступор. Который бился в голове ошалевшим дятлом: как так-то⁈ Откуда⁈

Нет, постойте! Что-то царапает разум…. Точно! Санти и фраза про принцессу из истории Насреддина! Неужели я в этом мире не единственный попаданец⁈ Значит, второй — это бревнышко? Потому он и стал менеджером самой известной на данный момент группы, поражая всех своим креативом, да? Такой же, как я!

— Надеюсь, вам понравилось. — Пока я пребывала в ступоре, концерт окончился. И тот самый загадочный белобрысый деревянный человек отставил гитару за стул, взял микрофон. — Как думаете, это будет иметь успех в турне по Латинской Америке?

Зал взорвался в ответ. Санти, оставшийся отдуваться за всю группу, которую уже утащили за кулисы трудолюбивые муравьята из стаффа, поднял руки вверх в смущенно-отрицающем жесте:

— Нет, друзья, не выдумывайте. Я не автор этой и других песен на испанском. Вы прекрасно знаете, кто продюсер и главный криейтор группы. Ей и несите ваши восторги.

Эм-м-м, что? Погодите. Как он не автор? Какой еще криейтор?

— Ян Рита. — Мейрен ответила на незаданный вопрос без обморочного восторга, но с каким-то странно глубоким уважением в голосе. — Музыкальный продюсер, композитор и создатель группы. А еще жена одного из самых востребованных в наши дни режиссеров и бывший несостоявшийся айдол. Кстати, ее семья по уровню не намного ниже нашей, пусть и запятнала себя связями с шоу-бизнесом. Ну как запятнала… — Тут сестра тяжело вздохнула. — Сначала все так говорили, вспоминая ее желание самой скакать на сцене, но быстро замолчали, когда «Зоо» стали национальным достоянием и получили поддержку на самом высоком уровне. Их с продюсером даже в президентский дворец позвали на официальную церемонию в честь открытия программы финансирования молодых музыкантов. Правда, по слухам, сама госпожа Ян категорически отказывается от почестей и наград.

Ну блин! Я уже решила, что нашла попаданца, обрадовалась. А тут какие-то Риты, какие-то режиссеры. Погодите-ка…

— Это та, в которую когда-то был влюблен Вейшенг?

— Угу. Представляешь? Ее любил такой парень, а она выбрала старого и страшного режиссера. Он еще лохматый такой и весь в татуировках, аж дрожь пробирает.

— Брутальный мужик, фотку видела, — машинально согласилась я, вспоминая свои поиски в интернете. — Накачанный и, хм, выглядит надежным. — Про возраст я промолчала. Возможно, для Мейрен тридцать лет действительно могли показаться «внушительными».

— Неухоженный, — недовольно фыркнула сестра, начиная вредничать, — и челюсть как у Годзиллы. А когда борода отрастает, так с бомжом перепутать можно! На фотках в интернете он еще приличный, а в жизни…

— Много ты понимаешь в мужской красоте, — не согласилась я. За режиссера стало слегка обидно, вот что значит — не вписался в принятые стандарты. Тем более что я не только официальные фото видела, но и наткнулась на случайные от папарацци. У нас бы такого мужика девки с руками оторвали, да еще и передрались между собой, а тут, видите ли, фи, некондиция.

— Госпожа Сюэ, госпожа Кри, прошу вас. — В дверях ложи возник давешний паренек из стаффа. — Вас ждут.

Вот незадача. Опять она в обморок намылилась, трепетная лань. И как быть? Я не могу ловить сестру каждые тридцать секунд, а если не стану этого делать, она таки шлепнется на пол и расшибет пустой пластиковый шарик с ушами. Или что там у нее вместо головы?

— Мейрен! А ну, живо взяла себя в руки, руки в ноги и пошла работать! — Ущипнуть пришлось так, что сестрица пискнула, а ее седалище наверняка украсилось внушительным синяком. — Нас не просто так позвали! Кто здесь рекламщик и маркетолог, Пушкин?

— Ащ! Кто? Что за Пусикин? — Сестра отвлеклась от своего фанатизма и очень хотела дать сдачи, но не смогла: мы уже пришли. — Кирэн! Ты!

— Я. — Мило улыбаться и одновременно шипеть на эту козу получалось… ну так себе. Так что пришлось прекратить воспитательные мероприятия. На время. После заключительного залпа: — Я тебе и не таких синяков наставлю, если сейчас же не сосредоточишься и не перестанешь дуреть по бревну!

— Приветствуем вас! Наши дорогие зверята! Вы наша радость, вы наша гордость, вы те, ради кого существует наша группа на этой сцене, — начал было один из парней, но продолжил уже другой, картинно протягивая руки в нашу сторону:

— А еще вы наша поддержка и опора! У нас просто не хватает слов, чтоб выразить всю ту гору благодарности, которую мы испытываем по отношению к вам!

Боже. У меня от приторности моментально свело челюсть. Наверное, поэтому взгляд вышел таким… скептически-ироничным. Настолько, что золотистый фазан, то бишь феникс, высказывающийся последним, поперхнулся сиропом. И неуверенно скосил глаза куда-то вбок.

— Разговаривайте как нормальные люди, а не как рекламный баннер, — посоветовали оттуда грубым басом. — Не видишь, девушки по делу пришли.

(Кому любопытно — забейте в поисковик «Форестелла Деспасито» и насладитесь;))))

— Эй! Между прочим, мы полночи эту речь придумывали! — возмутился блондин, именуемый львенком.

— Зачем? — не выдержала я. — Чтобы мы сильнее испугались?

Ну не знаю, что я смешного сказала. Почему ровно через десять секунд ошалелой тишины все парни этого разноцветного зоопарка начали сначала хихикать, а потом ржать?

— А по какому делу тогда? — хлопнул ресницами младший, которого тут называли макнэ. Самый сладкий мальчик с голосом ангела.

— Понятия не имею, — честно призналась я. — Это ведь вы пригласили поговорить о каком-то важном деле. А я так, — неопределенно махнула рукой в воздухе, — от беспамятства согласилась. Ну и еще по одному вопросу. Сестру привела свататься. У вас товар, у нас купец.

Парни подавились хохотом и уставились на меня как на страшного демона, вынырнувшего из-под маски милого кролика. А из дальнего угла вышел наконец человек, похожий на человека, а не на сладкий леденец. Тот самый мужик с «челюстью Годзиллы» и татуировками.

— И которого вы бы хотели приобрести? — совершенно серьезно поинтересовался он. — Я так понимаю, семья Сюэ решила поломать традиции, снизойти до шоу-бизнеса и застолбить одного из пацанов на будущее? Интересный подход. Креативный даже.

— Я не против настоящего, хотя, по-моему, им еще рановато. — Оставалось только подхватить интонацию. — Нам понравился вот этот. — И кивнула на неосторожно выглянувшего из-за остальных парней Санти.

А сама подтолкнула к нему сестру, которая, растерявшись, буквально полетела с подарком в руках в сторону указанного парня. Запнулась о какой-то провод и упала наконец на одно колено точно по адресу, держа коробочку на вытянутых руках.

Занавес.

— Осторожно! — Черт побери, а похоже, этот бревенчатый латиноамериканец реально мужик. Первым делом бросился поднимать Мейрен с пола. Подарок он у нее забрал и не глядя сунул кому-то из ассистентов, а сестру очень бережно усадил на стул, спихнув с него красноволосого феникса. — Вы не ушиблись? Все хорошо? Колено в порядке? Я могу помочь?

— Ты ее, кажется, только добиваешь, — хмыкнул Рю Ром, наблюдая, как моя сестра медленно краснеет до состояния свеклы и, похоже, готовится покинуть этот бренный мир счастливой.

— Это бывает с влюбленными, ничего, отдышится, — резюмировала я. — Господин Сантимора, я могу рассчитывать, что вы позаботитесь о моей младшей сестре? Минут пять у нее, конечно, есть на счастливый обморок, но потом она мне нужна вменяемая. У нее образование подходящее для переговоров, в отличие от меня.

— А кто ваша сестра по образованию? — предсказуемо заинтересовался Рю Ром.

— PR, SMM и еще какие-то страшные буквы, — пояснила я. — И без лишней скромности должна сказать, она у меня талантлива на грани гениальности. За два стрима и пару постов раскрутить мою ничем не примечательную личность до миллиона подписчиков — это уметь надо.

— О! — Кажется, впечатлились все. Теперь на Мейрен и режиссер, и сами зоо-парни, и бегающий вокруг стафф смотрели совсем другими глазами. Только Санти, кажется, больше заботило ее колено.

— Я… я… не… ты! — попыталась что-то ответить сестра, но тут ее коленку накрыла ладонь бревнышка, и раздался писк дельфина. После которого Мейрен снова временно онемела.

— Настолько больно? — перепугался ее деревянный краш. — Колени очень уязвимы. Надо позвать доктора. Наши парни всегда очень осторожны, но даже так несколько раз их травмировали. У стаффа точно есть мазь и бондаж.

— От этого не лечат, — тихо вздохнул блондин по имени Ли Лео, подходя ближе. — Ну, во всяком случае, не докторами. Ладно, давайте уж к делу тогда. Честно говоря, мы зверски устали и валимся с ног далеко не в фигуральном смысле. — И парень уселся прямо на пол, подтверждая свои слова. Остальные мемберы тоже слегка расслабились и разбрелись по сидячим местам, принимая от стаффа бутылки с водой и полотенца.

— Мейрен, если ты сию секунду не прекратишь изображать дуру в обмороке, я отберу у тебя подушку. Ту самую! — Сестру действительно пора было приводить в себя. — А потом отдам ее тому, кто на ней изображен. И больше никогда не подпущу к своим делам с группой!

О как. Мозги у этой девчонки все же есть. И они даже способны мгновенно переключиться с канала слюнявого «мимими» на канал «Писец уже пришел, щас пушистым хвостом накроет, так что начинаем работать!».

— Да! — Мейрен мельком благодарно улыбнулась Энрике, быстро вытащила из рюкзачка планшет и открыла какую-то программу. — То есть извините, я немного растерялась и потеряла концентрацию из-за обилия впечатлений. Давайте сразу обсудим основные пункты коллаборации, чтобы мальчиков можно было отпустить на отдых. Технические и финансовые вопросы можно решить отдельно в рабочем порядке.

— «Коллаборации»? — шепотом спросила я ближе всех сидевшего парня, брюнета с бледной кожей, яркой помадой и инфернальным басом. — Со мной? Вы?

— А что тебя так удивляет? — За пределами сцены парень разговаривал вполне по-человечески и ни разу не звездил. Приятно.

— Кто вы — и кто я⁈

— Миллион подписчиков за три дня, — начал пояснять мне «вампир» буквально на пальцах. Кажется, его зовут… Ха? Надо наконец выучить все имена парней, иначе просто стыдно. — Это, знаешь ли, такой результат, который достоин внимания. Учитывая, что ты глава нашего фандома, получившая свою индивидуальную и интересную историю…

— Ты имеешь в виду амнезию?

— Именно. А еще полное преображение, как в фильмах. Очень медийный момент, да еще и непритворный. Шикарный рекламный ход, — кивнул парень, отпивая из бутылки с водой и… предлагая ее мне как ни в чем не бывало. — Кстати, твоя сестра хороша в переговорах. Я правильно понял, она теперь твой агент?

— По-моему, раньше я не показывалась на людях. — Мысль о преображении показалась мне какой-то смущающей или, скорее, неправильной. Я ведь ничего для этого превращения не сделала.

— По-твоему, на фанконах ты пряталась от нас и остальных людей в туалете? — в разговор вмешался макнэ, скептически хмыкнув. — К тому же весь фандом встал на уши и вытащил откуда мог твои старые фото. И даже отрывки видео с фан-мероприятий. Так вот, ты очень… очень изменилась. Как по волшебству. Хоть дораму снимай.

— Причем не только внешне, но и внутренне. Стала более… уверенной? Спокойной?

— Очень харизматичной и раскованной, — добавил прислушивавшийся к тихой беседе феникс. — Это на фоне классически красивого лица и преображенной фигуры. Если бы кто-то нарочно придумывал для тебя сценарий, и то бы не сочинил более удачной концепции. Этакая истинная леди-босс, третье поколение.

— Вы меня смущаете. — Я действительно испытывала странные чувства. С одной стороны, мной, как взрослой женщиной, конфетные мальчики восемнадцати — двадцати лет не могли восприниматься слишком серьезно, с другой… с другой, все они были действительно красивыми, подкачанными и очень харизматичными юношами. И вот сейчас эти маленькие акулята буквально кружили вокруг меня, осыпая комплиментами. Самооценка довольно мурлыкала, а щеки вот-вот готовились покрыться румянцем.

— Да ладно, что-то по тебе незаметно, — хихикнул макнэ. Самый мелкий, а туда же, глазки строит как большой! — В кои-то веки вменяемая девушка, еще и глава нашего фандома. И никаких этих… писков, визгов и обмороков. Чисто деловой интерес. Приятно, черт возьми.

— Достали? — посочувствовала я.

— Немного, — дипломатично заметил, отвлекаясь от беседы «агентов», Лео. — Но будет лицемерием утверждать, будто эмоциональные поклонницы нам совсем не нравятся. Ради этого всего мы здесь, к чему лукавить?

— Вы-то да. — Я вздохнула и удрученно покачала головой. — А вот меня никто не спрашивает, хочу ли я быть блогером.

— Ты не хочешь? — удивился феникс.

— Понятия не имею. Не успела еще сориентироваться. Но если честно, интерес миллионов людей скорее пугает, чем радует.

— Ничего, привыкнешь, — махнул рукой Ха, смачно зевая под прикрытием ладошки. Видимо, меня совершенно перестали смущаться, полностью приняв за свою. — Все равно Рита, аджосси и твоя собственная сестра с тебя не слезут. Ты смотри, как сцепились! Милая девочка даже про Энрике забыла в пылу спора!

— Вот как ты так можешь? — вздыхала Мейрен в машине, пока мы ехали домой. — Как будто это не айдолы из «Зоопарка», а просто какие-то знакомые парни. Ну не знаю, как, к примеру, одноклассники. Причем даже не самые популярные!

— То, что они айдолы, не значит, что они не парни. — Я пожала плечами. — К тому же мне было как бы… хм… чуточку все равно? Потому что мне уже нравится один совершенно определенный циркуль.

— Кто⁈ — не поняла сестра.

— Вейшенг же.

— Да я знаю, что Вейшенг! Но почему ты его постоянно обзываешь, если он тебе так нравится, что на других и смотреть не хочется?

— Потому что кормить надо мужика, а не делать из него памятник нездоровой диете. Смотреть страшно, во что превратили красивого парня.

— Ну да, раньше господин У был шире и… хм… массивнее, — задумалась сестра, явно вспоминая. — Но зато сейчас он может дать фору некоторым моделям! Такой элегантный, белокожий, высокий и утонченный. Это же намного красивее! Хоть на обложку журналов фото делай.

— Иди ты на фиг с такой элегантностью. Ветер посильнее дунет, и его унесет. В конце концов, я хочу, чтобы это он меня в постель нес на руках, а вовсе не наоборот! — Я снова воспротивилась местным понятиям о мужской красоте. Да и женской, увы.

— Фи, Кирэн! Как пошло!

— Здрасьте, приехали. В чем ты видишь пошлость? В нормальных супружеских отношениях? Можно подумать, тебе самой не хотелось бы, чтобы Энрике взял тебя на руки и отнес в кровать. У него с мускулатурой все в порядке.

— Он же не айдол, — попыталась вывернуться сестрица. — И у него все равно нет лишнего веса!

— У Вейшенга его тоже не было, и он тоже не айдол. А потому будем откармливать до нормального состояния. Зачем нам содержимое готовальни в семье? Я ж им не чертить собираюсь, а вовсе даже с ним детей рожать. Здоровых!

— Только не закорми до состояния медведя, — смирилась Мейрен с моими вкусами. — Иначе это будет очень обидное преображение. Тебе весь интернет не простит!

— Чокнутые вы тут все с похудением… Впрочем, не только вы.

— Ты так говоришь, будто не одна из нас, — буркнула Мейрен, но тут же себя одернула. Видимо, родственники провели с ней лекцию на эту тему.

— А мне можно, я вернулась с того света и без памяти. Имею право смотреть на мир чистыми, незамутненными глазами младенца и удивляться. Ты лучше скажи: этот бандаж теперь пожизненно на твоей коленке или по приезде домой он перекочует под подушку с голой задницей? Чтобы ты могла их одновременно тискать?

— Кирэн! Не говори глупостей!

— А что такое? Мне очень понравилось, что господин Сантимора даже в пылу обсуждения коллаборации не забыл о твоем ушибленном колене. А еще он впечатлился твоей деловой хваткой, точно тебе говорю!

— Вот именно! Зачем мне тряпка, если скоро у меня будет целый парень? — Мейрен, вопреки собственным словам, залилась зарей и вцепилась в тот самый бандаж у себя на колене обеими руками. К бабке не ходи, угадала я с тем, куда отправится медицинская прибамбасина, как только мы доедем до дома.

— Ты лучше сними и спрячь. А то родители решат, что на концерте тебя покалечили, и…

— Ох! — Мейрен моментально оценила перспективы, и бандаж с колена исчез в мгновение ока. Но вместе с ним куда-то вдруг подевалась и ее самоуверенность.

— Впечатлился моей деловой хваткой… — Уголки ее губ опустились. — Разве это то, чем мужчины должны восхищаться в девушках?

— Красоток, которые падают перед ним на колени, и без тебя хватает. А вот тех, кто способен забыть о фанатизме и увлеченно спорить по поводу места следующего стрима, — ты одна.

— Так только матери дочерям говорят. А на самом деле все мужчины смотрят именно на внешность, — тяжело вздохнула девочка. — Да и я уже… высказала ему восхищение. Чуть слюной сцену не залила, так что, считай, на колени упала.

— Повторяю: глупо вешающихся красоток полно. Значит, стань той единственной, которая не только красива и влюблена, но еще и сама что-то из себя представляет. И может не только пищать в обмороке, но и вести интересную беседу. И помочь при случае. Знаешь, как у северных варваров говорят? Патроны подносить тоже надо уметь.

— Какие еще патроны?

— Это древняя северная мудрость про мужа, который отбивается от внешнего мира. А жена стоит за его спиной и патроны подает.

— Опять ты со своими иностранными головоломками. Но вообще мысль интересная, конечно. Ты заметила, как он заботится обо всех парнях «Зоопарка»? Как за родных переживает. И стафф у него вышколенный, но не зашуганный. И самому Рю Рому он сделал замечание насчет третьей подряд кружки кофе!

— Хозяйственный и заботливый мужик — находка для семейной жизни, согласна. Любопытно другое: это точно не он написал песни для следующего турне? — Я решила, что достаточно развлекла сестру и пора подумать о собственных интересах. Вот про невозможную песню что-нибудь выведать для начала.

— Не он. Санти врать не будет. Он вообще патологически честный. И прямой как бревно. За это аудитории на шоу он и понравился.

— Угу, торгуется он именно по-деревянному. То-то ты из него конский процент за рекламу выбила, даже влюбленность не помешала ободрать его как… липку.

— Ну, если он станет моим мужем, то это будут общие деньги семьи. Так что моя совесть чиста, как воды нефритового озера! — отвела взгляд слегка пристыженная девушка.

— Практичная ты моя. — Я не выдержала и хихикнула, обнимая сестру за плечи.

А та не стала отбиваться, наоборот, прижалась ко мне плотнее и важно поведала:

— Именно! Женщина должна суметь сберечь и приумножить то, что принес в семью мужчина. Так учила бабушка, и я считаю, что она права. Потом, когда интересы станут общими, я позабочусь, чтобы при заключении договоров была проявлена более… гибкая меркантильность, скажем так. — Мейрен тряхнула головой и тоже сменила тему: — Но что мы все обо мне да обо мне! Лучше скажи, как ты своего жениха собираешься обхаживать! Ну, кроме кормежки. Я уже поняла, что накормить Вейшенга — твоя первостепенная задача. Мне его уже жалко.

— Ловить и насильно тискать. — Я пожала плечами, мысленно представляя, как буду приручать этого дикого лебедя к рукам. — Он так забавно шарахается. Но далеко не уходит, потому что его одновременно и бесят, и интригуют мои выходки. Он даже завуалированно дал мне полный карт-бланш, сказав, что ему абсолютно наплевать, кто станет его женой — я или дерево. А что касается загонной части охоты, так это бабушка обещала обеспечить. На пару с гипотетической свекровью. Уже назначено время следующего свидания.

— Да ты настоящий тиран-директор из дорамы! Только в юбке. Так и слышу: «Если женщина посмела отказать, значит, она или неправильно поняла, или строит из себя недотрогу, чтобы я за ней побегал. Догоню и объясню сто три раза степень ее заблуждений!» Жаль, я своими глазами не увижу, как ты загоняешь в угол самого холодного из желанных женихов нашего круга!

— Да иди ты! Не буду я ни за кем бегать, это вообще его задача. А моя — сделать так, чтобы ему интересно стало догонять!

Вейшенг

Зачем я вообще согласился на этот фарс? Неужели мне заняться нечем? Ладно, себе самому врать — не лучшая идея. Действительно нечем.

Еще чуть-чуть, самую капельку — и чаша моего терпения окончательно переполнится. Я люблю свою семью всем сердцем, но… как же они задолбали заботиться!

А хуже всего, что отец полностью отрезал меня от работы. Да, гуй побери, мне пришлось попасть в эту полную сиропа яму безделья, очень теплого, комфортабельного, ни в чем мне не отказывающего, чтобы понять, насколько мне на самом деле нравится вкалывать! Батрачить! Превозмогать! Прошибать стены головой и вот это все.

Да просто заниматься своим делом! Добиваться успеха! Но вместо нормальной жизни и работы меня выволокли на свидание с бесячей девчонкой.

— Совсем фигово? — сразу после того, как мы поздоровались, озабоченно спросила Кирэн. — Так, погоди… — Она шагнула вплотную и выглянула из-за меня, как белка из-за дерева, куда-то мне за спину. — Ага, вижу надзирателя. Драпать будем или лучше не нарываться?

— Что? — Гуй бы ее побрал, я просто не успеваю реагировать адекватно. Только придумаю способ действия, а эта ненормальная уже что-то новое выкинула!

— Я спрашиваю: от твоей охраны будем отрываться или лучше не рисковать? Ну там, родня перенервничает, еще какой-нибудь псих нападет, тьфу на него, на гада такого. — Девушка перестала изображать бешеную белочку и посмотрела на меня снизу вверх, стоя очень близко.

— Их шестеро, — тяжело вздохнул я. — И две машины по разные стороны улицы. Во всяком случае это те, о которых я точно знаю. Сбежать нереально.

— А что они сделают, чисто теоретически, если мы не пойдем есть мраморных бычков на гриле, как запланировано, а выберем другой маршрут?

— Какой еще другой маршрут?

— Понятия не имею. Куда тебе хочется?

— Никуда, — честно ответил я, втайне надеясь отпугнуть эту чокнутую девицу. Красотки вроде нее не любят пренебрежения, это всем известно.

— Да ладно! Лебедь мой, у тебя на лице написано, что очень хочется… куда-то. Куда? — Она попыталась заглянуть мне в глаза, но я из принципа задрал подбородок выше, чтобы не встречаться взглядами.

— Хочешь правду? На работу! В свой офис. Или хотя бы на стройплощадку, проверить, как там дела! Вместо дурацкого хождения по ресторанам и паркам! — Я все же слегка вспылил, хотя не собирался позволять ей вывести меня на эмоции.

— Ну вот! — Эта ненормальная искренне обрадовалась. — Так поехали! Куда раньше — на стройплощадку или в офис?

— Что⁈

— Ты поработаешь и проверишь, как там дела, а я прикрою. Буду делать вид, что заинтересована и вообще млею от экскурсии. Или просто от наблюдения за страшно деловым тобой. Могу даже помочь, если что-то не слишком сложное. Перевести, например, с какого-нибудь языка.

— Но… но я сейчас… даже не в костюме. Да и после болезни выгляжу отвратительно. Перед коллегами неудобно. — немного опешил я, невольно рассматривая себя в стекло витрины. И тут же отвел взгляд — мне не нравилось видеть себя таким убогим. Еще и одежду надел первую попавшуюся, лишь бы отстали. Мятая клетчатая рубашка с закатанными рукавами, непонятно-серые джинсы, украшенные шерстью Рури, да разношенные кроссовки, когда-то бывшие белыми. Не чета тому идеальному и харизматичному генеральному директору, у которого даже оттенок часов подходил к запонкам, а стрелками на брюках можно было порезаться.

— Именно что после болезни, все всё поймут правильно. Поехали, пока нас не поймали за хвост и не оттащили к бычкам в ресторан! Побежали, быстрее! Вон там свободное такси!

Я не успел отреагировать. Не то что возразить или подумать над своими поступками, даже рот открыть! Она схватила меня за руку, и мы побежали…

Опомнился, когда уже сидел на заднем сиденье такси уровня «эконом».

— Адрес скажешь? — Кирэн устроилась рядом, полезла в сумку и достала оттуда банан. Два запечатанных стаканчика с кофе. И вареную кукурузу в вакуумной упаковке! — А я пока обеспечу нам ужин, от которого мы сбежали. Побег — не повод оставаться голодными, особенно для тебя! Еще у меня есть котлетка в тесте, хочешь?

Я недоуменно моргнул на запеченную во фритюре котлету, которую девушка достала из сумки «Биркин». Котлету из «Биркин»! Котлету! Ладно банан и кофе, но… Мой мозг просто не мог уловить происходящее. Таким ошарашенным я себя чувствовал, только когда впервые узнал о собственной шизофрении.

Наверное, именно поэтому таксисту был назван адрес офиса, а предложенное угощение покорно отправилось мне в рот. И кофе. Хм-м-м…

— Вкусно, — лаконично выдал я, откусывая еще кусок. — Спасибо.

— Ура! — искренне обрадовалась ненормальная девчонка. — Лопай, у меня еще есть!

— Тебе сумки не жалко? — спросил я, наблюдая, как из аксессуара стоимостью минимум девять тысяч долларов появляется очередной жирный сверток.

— Сумка предназначена для того, чтобы в ней носили полезные вещи. А что может быть полезнее вкусного? И потом, зря, что ли, эти умники дерут за свои страшненькие баулы из экодерматина такие деньги? Она космические нагрузки должна выдерживать, не то что скромный перекус! — Кирэн, никого не стесняясь, присоединилась к трапезе.

— Оригинальная идея. — Это было странно. Но горячий кофе и еда, вкус которой я чувствовал впервые с того страшного дня, подействовали гипнотически. Настолько, что я просто расслабился и перестал о чем-то думать, сожалеть, вспоминать… и снова стал относительно живым. — Но что-то в ней есть. Вещь за несколько тысяч долларов не должна портиться от таких мелочей. Хм.

Я посмотрел на проносящиеся за окном авто здания, а потом впервые за нашу встречу внимательно осмотрел сидящую рядом со мной девушку.

Сюэ Кирэн отличалась от сестры. Глаза чуть шире, что выдает европейскую кровь ее матери, и скорее карамельного, чем карего цвета. Очень белая кожа, идеальный овал лица… естественная красота, не подправленная хирургом, как у ее младшей сестры. Длинные черные волосы, сегодня слегка завитые в крупные локоны на висках. Легкое, но достаточно закрытое платье нефритового цвета, искусно подобранные украшения. Кажется, на свидание ее собирала вся семья, судя по количеству аксессуаров и их значению. Почти все узелки и амулетики означали «счастливое замужество». Я даже хмыкнул от такого архаизма — тут явно приложило руку старшее поколение. И только достаточно крупная, цвета слоновой кости сумка «Биркин» абсолютно не вязалась с образом. Видимо, именно ее девушка выбрала сама — и то, кажется, лишь потому, что та оказалась достаточно вместительной.

Эта девушка была какая-то… другая. Настолько, что и слова трудно подобрать, чтобы объяснить эту инаковость. Возможно, потому, что смотрела прямо и открыто, без малейшего кокетства. Улыбалась, если ей что-то нравилось или веселило. Корчила недовольную рожу, если сердилась. У нее оказалась очень живая, раскованная мимика.

А еще эта девчонка кормила меня с таким удовольствием, будто всю жизнь только об этом и мечтала. Будто гордая мать наблюдала за тем, как ее птенчик клюет свою первую в жизни гусеницу. Это дополнительно обескураживало.

Когда мы доехали до офиса, я уже так наелся, что слегка осоловел и предательски размышлял, так ли уж мне надо срочно работать. Может, тихо посидеть в парке на скамеечке — неплохая идея?

Но стоило выбраться из машины, как слабость унеслась вдаль с легким порывом морского ветра, налетевшего со стороны порта. Стеклянные иглы делового центра вонзались в небо с видом столь победительным, что я с новой силой ощутил, как соскучился по стремительному биению рабочего ритма. Мне даже мятые джинсы почти перестали казаться аргументом, быстрее бы добраться до своего кабинета и…

— Все, подъехали. Молодцы, шустрые ребята. — Кирэн кивнула на две машины сопровождения. — Пошли? В котором небоскребе твой офис?

— Нет.

Вейшенг

— Нет, — помотал я головой, решаясь. — Сначала приведем меня в порядок. Мне надоело выглядеть как больной студент в сессию. Да и… — тут я чуть поморщился и отвел взгляд, — я пролил на себя немного кофе. Работники поймут, если увидят меня слегка не в форме, но и совсем ронять планку мне бы не хотелось. Начальство должно быть начальством, а не забавным соседом.

— Хорошо, — не стала спорить девушка. — Где тут магазин готового платья? — Кирэн завертела головой, потом хлопнула себя по лбу и полезла в сумку за смартфоном.

— Не ищи. — Я без каких-либо задних мыслей остановил ее руку. Удивительно, как легко и непринужденно получилось прикоснуться к человеку другого пола. — Бутик, в котором я являюсь постоянным клиентом, в двух кварталах. Идем. То есть… — поправил я себя, избавляясь от командного тона. Видимо, близость места работы настроила меня на управленческий лад, — если тебе интересно, конечно, ты можешь пойти со мной.

Впрочем, кто бы сомневался. Конечно, мы пошли вместе. И я почувствовал себя… почти предателем? Почему мне стало так легко с этой чокнутой? Наверное, меня в принципе тянет на девушек с легким скосом крыши. Потому что недалеко от них ушел, да?

Наверное, наша встреча была похожа на сцену из дорамы. Только наоборот. Вместо покупки шикарных нарядов для девушки и пафосного сидения на кожаном кресле с безлимитной картой в кармане изображать из себя манекен приходилось мне.

Кирэн же пристально разглядывала каждый мой костюм, впрочем, сильно с советами не лезла. Разве что вместо привычных фасонов цвета «мокрый асфальт» притащила ту же классику, но в цвете «индиго», «кобальт» и «черный кофе». И кучу аксессуаров к ним. Мол, я выгляжу слишком молодо, чтобы хоронить себя под серой гранитной плитой или закатывать в асфальт. А потому стоит добавить немного красок, пускай и темных. Благородных.

— М-да, — констатировала бесцеремонная девчонка, когда я после утомительных дефиле в деловых костюмах уже расплачивался. — Ты очень красивый. Но очень худой. Кошмар… нажарю тебе еще котлет, мясо нужно для наращивания мышц. Ты же начнешь опять плавать по утрам?

— Что? — Я едва не уронил карту. — Откуда ты знаешь про плавание⁈

— Хм… — Кирэн, похоже, всерьез озадачилась. Склонила голову к плечу неуловимо знакомым жестом, хотя откуда, Будда и все его реинкарнации, подобные жесты вообще могут быть мне знакомы⁈ — Ну ты и спросил…

— А, досье, — вдруг сам догадался я. — Точно, в агентство же передавали полную информацию. Ну что ж, как минимум ты умеешь запоминать то, что прочитала. Уже хорошо, — решил схохмить я.

— М-да? — Мне показалось, что она странно приняла мой комплимент. Не столько потому, что обиделась, сколько… не очень поверила? Да ну, бред.

— Ладно, пошли, а то рабочий день закончится, и ты не успеешь насладиться свободой в родной стихии зверских трудоголиков. Да к тому же и наше вре… — Она не договорила, поскольку возле выхода из бутика поджидали люди моего отца. Я уже всерьез думал, что кто-нибудь из телохранителей сейчас подаст мне трубку, из которой голос родителя велит прекратить цирк и ехать домой. Приготовился резко ответить, что никуда я не еду, и вообще!..

Но у меня всего лишь отобрали фирменные пакеты — пришлось обновить гардероб больше, чем на один деловой комплект. Пускай я и понимал, что носить мне их не так уж долго — стоит снова набрать форму. Благо финансы позволяли. А потом мы пошли. В офис.

Добраться до рабочего кабинета оказалось вовсе не так просто. Потому что холл встретил таким многолюдным сборищем, что я опешил, пусть и не подал виду. Никогда не видел всех наших офисных служащих в одном месте… Их что, больше тысячи? И что они все делают в зале ожидания, бездельничают?

— С выздоровлением, господин У! — Дружное приветствие улетело под стеклянные своды.

Кирэн, с любопытством выглядывающая из-за моей спины, странно пискнула и спряталась. Опять за меня, как белка за ствол дерева. Да всех нас, включая охрану, признаться, ошеломил столь слаженный хор.

А еще та искренняя, ненаигранная и какая-то… неирархичная радость почти на всех лицах. Словно они тут действительно рады моему возвращению. Как будто всерьез переживали за мою жизнь.

У меня перехватило горло. Глупо, по-детски, страшно неудобно, но… я только молча и неправильно глубоко поклонился им всем, выражая степень своей признательности. А вот чтобы что-то сказать, пришлось кашлять и пару секунд ловить воздух.

— Благодарю за вашу поддержку. Сегодня я тут по собственной инициативе, неофициально. Но за время своей болезни я слишком много пропустил, и потому мне требуется наверстывать упущенное. Прошу вас помочь мне в этом деле.

— Обязательно, господин У! — грянуло согласным хором, от которого сильнее запершило в горле.

М-да, пока добрался до того самого «смотрового» кабинета, чуть не забыл, зачем вообще пришел. А еще за каким-то гуем при входе в личный лифт я поймал за руку инициировавшую весь этот дурдом с работой вместо нормального скучного свидания девчонку. И сам не заметил, как протащил за собой. Знать бы еще, зачем я так сделал! Откуда, откуда так и знал, что она сделает, оказавшись в стеклянной кабинке наедине со мной и волшебным закатом?

— О-о-о, ни фига себе, лифт с прозрачными панорамными стенками! Мы над городом будто взлетаем! Перестань думать, как захватить мир, посмотри, какая красота!

Я вздрогнул, непроизвольно сжимая чужую ладонь чуть сильнее. Отчего мне кажется, что я уже где-то это слышал? Так знакомо. Голос и интонации. Настоящее дежавю. И в то же время я точно знаю, что никто не говорил мне о таком в лифте. Даже моя персональная шизофрения. Воспоминания будто из прошлой жизни. Или из сна?

Мой смотровой кабинет понравился Кирэн еще больше. Она по очереди выглянула из каждого выступающего в пустоту угла. Убедилась, что, несмотря на суперсовременную систему кондиционирования, окна тоже открываются. Чуть не полезла под стол, потому как полы там были «самыми прозрачными», а внизу «очень смешно ползает ярко-красный погрузчик, похожий на божью коровку в муравейнике».

Признаться честно, после первых пяти минут перебирания бумажек я банально забил на работу и просто наблюдал за ней. Уже хотел настойчиво предложить ей присесть на полчасика в кресло, подождать, пока я пробегусь по самым важным обновлениям. А потом в качестве моих извинений за сорванное свидание мы все же поужинаем в хорошем ресторане.

Но тут в ее бауле от «Биркин» что-то противно зазвенело.

Кирэн

Вот же зараза какая! Лебединая. Так и крышей в далекий путь ушуршать можно. Хотя я, кажется, уже…

По какому случаю меня прямо затапливает дрожащей болезненной нежностью при одном взгляде на эти мослы? Кормить, кормить усиленно! И пусть снова бегает и плавает. Откуда я знаю, что надо именно плавать? Вот-вот, он тоже спросил. А лучше бы не спрашивал, ответа у меня нет.

Зато есть котлетки. Лично накрутила фарш из трех видов мяса, с луком, чесноком, умеренным перчиком, одной сырой картофелиной на мясорубку и французским багетом в сливках вместо булки на молоке. Совсем не чета магазинному, где в лучшем случае две трети мяса — рога и копыта от умершей своей смертью свинятины.

На кухне особняка Сюэ от моего энтузиазма случился «апокаляпсус». Но я его мужественно преодолела и приготовила именно то, что надо. Плевать, что вся семья сбежалась с куриным кудахтаньем… ну как сбежалась, так и расселась за столом прямо у супернавороченной плиты. Сначала наблюдали все за мной, как за мартышкой в зоопарке, а потом в момент сожрали все котлеты, которые я не отбила для лебедя! И никакие восточные вкусы им не помешали. Хорошо хоть готовый рис для гарнира нашелся.

Эх, как же меня крыло все свидание! Кто бы знал! Сначала сердце екало от его унылой физиономии — можно подумать, мужика за цепь приволокли на страшные мучения, а не с девушкой погулять.

Потом затопило острой нежностью к жующему циркулю — распробовал! И оказалось, что у парня вполне здоровый аппетит и сам себя Вейшенг голодом не морит. А потом он еще и устроил мне дефиле, в промежутке между костюмами успев сверкнуть кубиками из-под задравшейся рубашки.

Ку-убики! Целых шесть точно, но вроде как внизу проглядывается еще одна пара. Я бы подавилась слюной, если бы не странное чувство дежавю и ощущение упругих мышц под рукой — будто некогда реально щупала этот накачанный рельефный живот!

Ну и чтоб совсем меня добить, он вызвал удивительный прозрачный лифт, панорамные окна которого выходили на восхитительный пейзаж города, граничащего с закатным морем. Вот хоть ты тресни, но я тут уже была! Только не на закате, а на рассвете. И кажется, в компании все того же лебедя… Только вот когда, в прошлой жизни? Уф, не нравится мне вся эта мистика. Мне и перерождения уже за глаза, честно! Не хватало еще теперь подцепить какое-нибудь клише в духе «истинного» и прочих «красных нитей судьбы». Или… не так уж это и плохо?

Отвлекалась от вспышек дежавю как могла — на панораму, на погрузчика-жука под стеклянным полом. А как еще было удержаться и не зажать отощавшее совершенство в стеклянный уголок, чтобы и пощупать, и поцеловать, и… кхм.

Звонок будильника из сумки прозвучал одновременно и спасением, и трубами армагеддона.

— Что это? — Вейшенг недоуменно поднял бровь, глядя на меня поверх папки с бумагами. — Звонят?

— Упс. — Я достала смартфон и вырубила будильник. — Жаль, но наше время вышло. Мне пора.

— Какое время⁈ — поразился циркуль, недоуменно хлопая ресницами. — Ты о чем?

— Ты сам поставил жесткие условия, — терпеливо и самую капельку иронично напомнила я. — Два часа в неделю, не больше. Твоя мама специально звонила бабушке, чтобы договориться об условиях и избежать обид с нашей стороны. Я обещала не надоедать тебе ни одной лишней минуты.

— Хм. — Вейшенг нахмурился и снова вернулся к своему угрюмому виду, потирая переносицу.

— Не переживай, было здорово! Вот тебе контейнер, тут еще восемь котлет. Не скучай, увидимся через неделю. — Я положила пластиковую емкость на край стола и не удержалась — схулиганила. Наклонилась и быстро чмокнула его… ну, куда достала. В бровь. Ту самую, которую он очень выразительно хмурил.

И со всех ног рванула прочь из кабинета. Во-первых, мало ли как он отреагирует: вдруг станет бить крыльями, шипеть и щипаться? А во-вторых… а во-вторых, ему не понравилось, что я ухожу. Он хотел, чтобы я осталась. А значит, что? Значит, надо бежать! Пусть почувствует азарт и попробует догнать! Фигурально, конечно. Пока он не в той форме, чтобы скакать за мной ногами, даже эти два часа его изрядно утомили. Вейшенг старался не показывать, но я все равно заметила легкую испарину на его лбу после примерки всех костюмов.

Пока бежала, столько мыслей успела передумать, ужас. Опомнилась только в такси, когда оно уже тронулось. Уф-ф… а хорошо погуляли же. Отлично!

Смартфон между тем снова завибрировал. И когда я нажала кнопку приема, видеозвонок явил мне все семейство Сюэ, с жадным любопытством выглядывающее из гаджета. Наверное, если бы смогли, то прямо сквозь экран высунулись бы и покрутили головой по сторонам, оценивая меня и, может быть, притаившегося где-то в стороне потенциального жениха.

— Ну? — первой не выдержала Мейрен. Впрочем, остальные безмолвно поддержали ее вопрос.

— Баранки гну! — Если бы спросила бабушка, я бы, конечно, ответила иначе. А эту мелкую следовало время от времени ласково брать в варежки, сшитые из особо невезучих ежиков.

— Кирэн, — обиженно укорил меня отец.

— А что именно вы хотите услышать? — Я устало откинулась на спинку сиденья.

— Да всё! Телохранители семьи Сюэ не дали нам отправить своих наблюдателей. В целях безопасности. — От последней фразы он слегка скривился, видимо кому-то подражая. — Но ты все равно умудрилась поставить их на уши! Они мне звонили и жаловались.

— Что за дурацкая идея поехать на дешевом дорожном такси⁈ — разворчалась тем временем мачеха. — Это небезопасно, безответственно и плохо влияет на имидж семьи. Что подумают о нас будущие родственники? Что мы пожалели выделить тебе семейную машину? Да ты и сейчас в такси! Причем не самого высокого класса!

— Нормальная машина, довезет куда надо, что еще от нее требуется? — отмахнулась я, делая звук потише, чтобы не обижать и без того хмурого водителя. — Зато быстро и не привлекая лишнего внимания. Сами виноваты, сделали из меня восходящую звезду не пойми чего. Теперь за машинами семьи таскаются полоумные поклонники. Я их боюсь!

— Тебе еще долго ехать? — снова влезла Мейрен. — Стрим всего через четыре часа, а мне надо утрясти с тобой и Энрике последние правки. И да, макияж тебе сделать! А то опять стрелки криво нарисуешь и вместо милых мешочков под глазами соорудишь круги от недельного недосыпа!

— Пригласите визажиста, — наконец-то вмешалась бабушка. — И парикмахера. В чем проблема?

— В том, что эта дура брыкается! Хочет краситься сама, чтобы выглядеть типа естественно! Я не успела в прошлый раз, и что? Она ведь в прямом эфире начала тени наносить! И давай советоваться со зрителями!

— И сколько было просмотров? — заинтересованно сунул нос в экран дядюшка. — Больше или меньше?

— Больше, — Мейрен предсказуемо надулась, — но и хейтеров прибавилось. Там две трети ржали над ее непрофессионализмом, хорошо хоть подумали, что она просто строила из себя неумеху для развлечения. Но если она снова накрасится как старая бабка, то репутацию уже не спасешь!

— И как, по-твоему, красятся старые бабки? — прищурилась старшая родственница.

— Давайте вы без меня поругаетесь? — предложила я. — Ба, ради интереса, скажешь мне, как скоро тебе позвонит старшая госпожа У, для того чтобы поменять режим наших встреч?

— Они посмеют все же отказаться? Да как он… — Мачеху, вспушившую боевой гребень ящера, на чье яйцо, пусть не родное и противное, покусились, одним жестом остановила ба:

— Позвонит, чтобы попросить о новом свидании вне графика, я верно тебя поняла?

— Ага.

— Не думаю, что это произойдет в ближайшую неделю. Семья У — птицы гордые, даже себе в ущерб будут держать планку.

— Ты, главное, засеки время и мне скажи, ладно?

— Так. Замолкли все! Мне звонят по другой линии. Хм, с номера старшей госпожи У, — тихо выдала матриарх.

— Охренеть, — радостно хихикнул «за кадром» дядюшка. Судя по звуку, получил подзатыльник. И видеоконференция с семьей прервалась.

Вейшенг

— Не буду я никакие наклейки за уши клеить! — Этой малолетней мымре определенно давно не выдергивали космы для прояснения ума. — И тебе незачем! Дай сюда!

— Ай! Дура! Куда⁈ Зачем в окно выбросила⁈

— Потому что незачем сходить с ума. Даже красота должна быть в меру. — Я вернулась к кровати и серьезно посмотрела на разобиженную Мейрен. С некоторых пор, уж не знаю почему, но если дело доходило до рукопашной, то либо она поддавалась, либо я реально стала сильнее.

Но скорее всего, дело в другом. Я вела себя как старшая. Причем не просто требовала подчинения, бравируя парой лишних лет, как тут частенько принято. И как раньше поступала Кирэн. Я заботилась, чему-то старалась научить и, главное, искренне привязалась к этой противной девчонке.

И Мейрен в ответ постепенно начинала вести себя так, как в здешней культуре прописано чуть ли не на генном уровне: как младшая сестра. Она могла орать, капризничать, ябедничать. Но только в мелочах. А вот в главном — слушалась.

Это ощущалось очень странно и ответственно. Но мне нравилось.

— Сейчас так модно, — пробурчала Мейрен, грустно глядя в окно. Видимо, хотела сбегать и забрать странные аксессуары, которые делали уши чуть более оттопыренными. Но так как стрим должен был начаться с минуты на минуту, ей пришлось отказаться от этой мысли.

— Зато вряд ли полезно. Плюс ко всему совершенно неестественно. У меня и так уши торчат, а у тебя…

— А у меня нет!

— А у тебя парень из Латинской Америки. Там нет фетиша на Чебурашек.

— На кого⁈

— Я тебе показывала мультик с Островов, помнишь?

— А, про милого крокодила и его друга с большими ушками? — припомнила она. — Совсем детский, но необычный.

— Да. Так вот, Энрике вряд ли фанатеет по таким лопухам, — я изобразила ладонями уши и даже демонстративно похлопала ими, — так что успокойся. Ты ему хочешь понравиться или куче неизвестного народа на моем стриме? Рановато давать повод для ревности.

— Что б ты понимала. Люди будут писать комментарии. О том, какая я красивая. Энрике их прочтет…

— … и только тогда поверит, да. Своих глаз у него, видимо, нет. Не веди себя как дурочка, мелкая, и лучше проследи в сети иностранные тренды.

— Я искала! У них у всех такая белая кожа. А ты запретила делать инъекции! И капельницы тоже запретила! Еще и бабушке настучала! Мама меня чуть не убила потом… настоящую истерику закатила!

— Еще чего не хватало. Травить организм препаратом с недоказанными медицинскими свойствами! Совсем с ума сошла? Лучше бы посмотрела, как они одеваются и ведут себя!

— Чего это недоказанными⁈ Препараты снижают в коже содержание мелатонина. Лицо становится белее! Как у фарфоровой куколки и лепестков белого лотоса! — явно процитировала она рекламу.

— Ага, извилины прямее, руки кривее, почки отваливаются, печень вылезает из ушей. Ты такого делать не будешь, я сказала! Мало нам одного раза⁈ Кирэн… прежняя Кирэн чуть не умерла из-за подобной чуши. Хочешь довести родителей до инфаркта⁈

Мейрен заморгала и как по мановению волшебной палочки прекратила обиженно надувать губы. Испуганно выдохнула и все же спросила:

— Почему ты теперь называешь себя в третьем лице? И… погоди. Это ведь был несчастный случай! Бабушка сказала… — замялась она.

— Потому что я не помню себя до больницы. Для меня та Кирэн — будто другой человек. Который настолько хотел быть худым и красивым, что травился всякой «сертифицированной» дрянью за миллионы. А потом и вовсе позволил врачам-шарлатанам себя почти убить. — Я сердито прикусила губу, чтобы не проговориться о том, что формально-то Кирэн именно убили. — По сути, бабушка сказала правду. Это был несчастный случай, произошедший по вине моей доверчивости к трендам и безалаберности медицинского персонала.

— Ты… что ты сделала⁈ — Мейрен испугалась и побледнела так, будто все произошло не в прошлом, а прямо сейчас.

Слава всем богам, объясняться мне уже не пришлось, потому что комп в углу начал орать. Мы на него несколько «напоминалок» поставили: за час до стрима, за полчаса, за десять минут и за две минуты. Вот сейчас двухминутка и сработала.

Пришлось все бросать и бежать работать. Но что удивительно — я уже делала это без какого-либо внутреннего сопротивления. Хотя по-прежнему не «горела идеей» в том плане, как это принято: желать миллионных просмотров, придумывать сценарий, генерировать цепляющий контент… Мейрен пыталась что-то такое втирать поначалу, но тут я уперлась рогом в экран насмерть.

Я буду делать только то, что мне нравится и не идет вразрез с моралью и совестью. Болтать с народом, учиться краситься, обсуждать темы, которые мне интересны. Ругаться на то, что мне не нравится. И пока меня смотрят — о’кей. Перестанут — тоже норм. Кривляться специально я не стану, как и поддерживать всякие неадекватные тренды.

Сестра еще долго ворчала, что это неправильно. Так никто не делает. Это вразрез с любой стратегией продвижения. Но…

Но быть собой у меня получается лучше всего. Любая попытка притвориться кем-то другим превращает меня в сломанную куклу с механическим голосом и тусклым взглядом. Разок увидев такое, даже моя самопровозглашенная рекламщица испугалась и отцепилась со своими сценариями.

Сегодня, кстати, она сама виновата со своими ушными наклейками. Я села к микрофону заряженная на все сто и с ходу принялась бухтеть в аудиторию на тему: люди, вы совсем с ума посходили⁈ Это что вообще такое, это ж ужас сплошной!

Ага, побухтела одна такая. Эти психи как напали на меня! Как начали тащить в чат ссылки и картинки всяких разных улучшайзеров внешности и уловок макияжа, и я послушно разглядывала то вставки в нос, чтобы изменить его форму, то накладные подбородки (не бороды, нет! Подбородки!), то и вовсе какие-то жуткие агрегаты, отдаленно похожие на помесь прищепки с хоккейной маской. Последние были нужны для того, чтобы деформировать все тот же многострадальный нос. На ночь надеваешь, прищепкой в нужном месте зажимаешь…

— Божечки-кошечки, — выдохнула прямо в микрофон, обозревая очередной бьюти-гаджет, — я ж теперь уснуть не смогу, кошмары сниться начнут. Только представьте: просыпаетесь вы ночью, а рядом с вами девушка или парень в таком вот пыточном устройстве лежит по стойке смирно, как труп в мавз… в гробнице! Это ж гарантированный сердечный приступ!

«Хорошо тебе, старшая сестра, ты родилась красивой. А что делать тем, кому не так повезло⁈»

— Любить себя! — ответила я без промедления и без раздумий. Потом вздохнула и продолжила: — Только вот с чего вы взяли, что я родилась красивой? Между прочим, буквально год назад я выглядела совсем по-другому. Хотя вам ли не знать. Сами накопали кучу старых фоток. Мне их уже столько «доброжелателей» в директ прислали, что можно музей имени меня открывать этажа так на четыре.

«Ах, всем бы так измениться!»

— Глупости! — Тут я по-настоящему рассердилась. — Так, нервным отойти от экрана, сейчас буду ругаться! Как самая настоящая старая бабка! Имею право, раз с того света вернулась. Так вот, деточки, не вздумайте! — Я показала на себя пальцем. — Меня, дуру малолетнюю, откачали-то только потому, что смогли вовремя перевезти в лучшую клинику за бешеные деньги. Спасибо моей семье, которую я, между прочим, серьезно подвела. Они несколько месяцев с ума сходили, не зная, выживу я или умру. А все ради чего⁈ Ради пары лишних сантиметров и трех прыщиков⁈

Мейрен за кадром уже с минуту возмущенно прыгала и махала руками, сигнализируя, что стрим идет не туда. Мол, люди не любят зануд и морализаторов!

Но мне ж, как всегда, припекло, мне надо было высказаться. Поэтому я сделала неожиданный бросок кобры — схватила сестру за руку и втащила в кадр:

— Ну-ка, глянули все сюда!

Вейшенг

Кхм, интересно, кем считает себя эта девушка? Ругается во время стрима на зрителей, заявляя о повальной неправоте всех вокруг, при этом еще и опускает национальные тренды. Любого блогера за такое сначала залили бы ненавистью, а потом и вовсе отменили!

Но ее — нет. То есть так называемые хейтеры, конечно, в комментариях мелькали, куда ж без них. Но… почему все в основном смеются⁈ Точнее, откровенно ржут, заваливая экран чата кучей смайликов. А еще обещают «старшей сестре» быть «послушными младшими и не перегибать палку в стремлении к красоте». С чего вдруг такое попустительство? Просто ради ее прекрасных глаз и темпераментных возмущений?

Не понимаю.

Или… понимаю? Очень уж она искренне это делала: не просто изображала из себя ворчливую родительницу, а буквально отдала всю себя, всерьез переживала за своих подписчиков. Даже собственную родную сестру втащила в кадр и давай воспитывать, доказывая, что не нужна девочке «модная мишура».

Чокнутый фандом просто взорвался писком, визгом и умилением. «Ах, какая заботливая старшая сестра, ах, какая миленькая младшая сестричка, ах… какая у нее прикольная игрушка была в руках в тот момент, когда ее без предупреждения втащили в стрим. Хочу! Где такую взять⁈» Я чувствовал, будто мой мозг утекает в никуда от абсурдности происходящего, но перестать смотреть, увы, не мог.

Как я оказался зрителем подобного безобразия, если никогда не увлекался блогерами? Хороший вопрос. Я даже могу найти на него ответ: все то же. Мне требуется тщательно изучить девушку, в брак с которой меня так настойчиво запихивают силами двух семей.

Раз на свидание она прийти не может, потому что у нее два дня стримов подряд, — хорошо, посмотрим, чем же таким особенным она занята.

В общем, посмотрел. Потом пошел по ссылке и чисто ради интереса посмотрел на аукцион, который слишком ушлая младшая Сюэ устроила после того, как стрим закончился. И обал… офиг… возмутительно удивился! Да, именно так.

Девушки продавали некую круглоголовую и зубастую пакость размером с крысу, слегка кривовато связанную крючком. Ее якобы Кирэн связала сама, потому что после больницы все еще занималась разными реабилитирующими практиками. Это было очередное упражнение на восстановление мелкой моторики. А его результат ненормальная назвала в своем духе. Какая-то «Бу-бу-ля» или «Лу-лу-бя». Она их связала с десяток — все разных цветов. Раздарила родне, если верить ее словам, и еще запас остался. Надеюсь, мне она не додумается вручить этого монстра после того, как его никто не ку…

ЧТО⁈

Хм…

Купили. Нет, не так. ВЫКУПИЛИ ЗА БЕШЕНЫЕ ДЕНЬГИ ОТ ИМЕНИ БРЕНДА!

Причем попросили выслать не просто саму игрушечную ерунду, а всю схему вязания. И обещали заключить договор на использование авторских прав.

Я привычно потер переносицу, переживая очередной приступ мигрени. Что ж, так бывает. Кому-то улыбнулась удача. В самом неожиданном месте. Нет, я не завидую. Не завидую, что кому-то приходится сутками пахать, а кому-то прилетает с неба откуда не ждали. Мне тоже, можно сказать, повезло — я родился в семье У. Кто-то тоже заявит о мировой несправедливости. Но тут… кривая вязаная зубастая крыса… за бешеные деньги…

Хотя если подумать с точки зрения предпринимателя — все логично. Душещипательная история про клиническую смерть и кому в погоне за совершенством. Необычный вид игрушки, которую с натяжкой можно назвать милой. Минимальные затраты на рекламу, ведь фанаты и сестры-последовательницы Кирэн сами разнесут молву по медиа-пространству. Угу, если учесть такие же кривенькие игрушки на брелоках и сумках у известной семьи чеболей, такое продвижение и захочешь — не купишь.

Плюс ко всему Кирэн, как выяснилось, еще до комы была главой фандома «Зоопарка». И теперь я опытным взглядом вижу, что готовится коллаборация, потому что Рю Ром не упустит подобного инфоповода… Черт! Она или слишком умная, или действительно невероятно везучая! Ведь если хоть кто-то из парней возьмет в руки вязаную пакость, тренд заполонит всю Объединенную Азию в мгновение ока.

Так, а что за странный бренд выкупил игрушку? Не помню такого названия. Надо покопаться, интересно стало.

М-да… Не знаю, плакать или смеяться. Юлань, ты жена моего брата, я знаю тебя уже несколько лет и не подозревал подобной хватки! Не напрасно, стало быть, весь ваш дом завален мягкими игрушками и тапками в виде крокодилов. Милое хобби переросло в выгодное дельце.

Вот чувствую, теперь на меня точно повесят эту пушистую крысу.

Но какова чертовка! На лету упавший рис палочками ловит! Не удивлюсь, если она нарочно вручила свою поделку сестре перед самым стримом. Хотя все остальное слишком ненаигранное. Так что, может, инициатива действительно происходила исключительно со стороны невестки.

В таком случае лучше мне промолчать и не рассказывать родителям свои впечатления о везучести Сюэ Кирэн. Потому что «благословение небес» в старых семьях — такое же ценное приданое, как деньги и связи. Принять везучего человека в семью — значит получить через него капельку благополучия. Даже отец, совершенно не склонный верить во всяческий фэншуй и прочее шаманство свыше того, что требуют приличия и обычаи, и то усилит напор.

А я все еще намерен держаться на расстоянии вытянутой руки и иметь возможность отступить на заранее подготовленные позиции. Завтра мы снова встретимся, и я… вполне возможно, сразу и передумаю.

Например, потому, что в последнее время слишком много стал думать о Сюэ Кирэн. Настолько много, что почувствовал, как прошлое становится все более зыбким, неясным. Уходит в тень, растворяется. Я будто бы начинаю забывать Кристи? Но… я не собираюсь забывать!

Она — лучшее, что было со мной за всю жизнь. Злит и угнетает одна лишь мысль, что я могу потерять эти воспоминания. И мне плевать, кем она на самом деле была — галлюцинацией, шизофренией, тульпой или призраком. Она — была и останется в моей памяти.

— Мря. — Бай вспрыгнул ко мне на колени и начал топтаться, изображая «молочный шаг» котят. Только вот коготки у чудовища давно не детские, даже несмотря на то, что я регулярно их подрезаю.

— Ащ! Да, ты-то точно не дашь ничего забыть, — мрачно усмехнулся я, поглаживая облезлого уродца между ушами. Бай Бай, кстати, в тех местах, откуда не торчала редкая шерсть, был удивительно приятный на ощупь — как теплая и очень нежная замша. Обнимать это чудовище во сне мне понравилось, потому что в отличие от других кошек Бай не вырывался, не уходил спать на подушку или в ноги. Наоборот, прижимался покрепче, терся мордой о мой подбородок и так громко мурчал, что я засыпал под этот ритмичный рокот за минуту. Без всякого снотворного, которым меня пичкали в больнице и сразу после нее.

Это было… прекрасно. Одно злило и беспокоило: мне больше не снились сны о Кристи. Вместо нее уже пару ночей меня бесило и носило непонятно где в компании Сюэ Кирэн. Типичные сны обо всем и ни о чем, где в одно мгновение вы можете кормить бегемота в Арктике, а в другое — уже сбегать от маньяка с бензопилой. Только вот почему-то разбавляло этот бред именно лицо Кирэн.

Видимо, ее в моей жизни стало излишне много, вот мозг и намекает.

Кирэн

— Поздравляю, — кивнул Вейшенг, делая вид, будто безумно заинтересован в меню, а не в моем присутствии. Что совершенно шло вразрез с тем, что это внеочередное свидание у меня буквально выклянчили. Хотя я не особо уверена, кто из семьи У (а может, и из моей) так подсуетился.

— С чем именно? — уточнила я.

— В детстве тебя явно поцеловала богиня Гуань Линь, раз связанное ради упражнений… существо неопределенной видовой принадлежности, — он явно хотел сказать что-то другое, но врожденная вежливость не позволила, — скоро станет настоящим трендом сезона.

— Надеюсь, ты себе такую не хочешь? — с подозрением прищурилась я в свою тарелку с креветками. — Могу связать, конечно, но…

— Благодарю, осмелюсь отказаться. — Лебедя аж перекосило от перспектив, и он впервые за встречу посмотрел прямо на меня. Весь его вид буквально шипел «не вздумай».

— Слава богу! Хоть один нормальный человек! — Радость была такая искренняя, что я не выдержала, подскочила, молниеносно чмокнула его во все ту же бровь, а потом так же молниеносно вернулась на свое место. И сделала вид, будто ничего не было. — Ты не представляешь, как они меня задолбали, особенно Мейрен! Я понятия не имела, что у нашей семьи столько чокнутых друзей и родственников, которым кровь из носу понадобился этот уродец. Причем связанный именно мной, с индивидуальным подбором цветов, эксклюзивный, не похожий на остальных. И обязательно, крючком им всем в мягкое место, с одной пропущенной прибавкой в петлях, чтобы криво — как в неповторимом оригинале… у меня заказов уже месяца на три только сидеть и вязать!

— С-сочувствую, — хмыкнул Вейшенг, потирая бровь. В уголках его губ на долю секунды мелькнуло нечто похожее на улыбку.

— Наслаждаешься моими страданиями? — понимающе хмыкнула я.

— Скорее, мне приятно осознать, что никакая удача не падает с неба без тяжелого труда. Ну… или подвоха.

— А, то есть завидовал!

— Семья У в сутки получает доходов больше, чем вся твоя предполагаемая прибыль от брелоков за полгода, — снова нахмурился черный лебедь, опустив глаза в тарелку с горячим стейком из мраморной говядины. А затем начал медленно, но радикально тот расчленять на удивительно ровные кубики.

— Да это-то понятно, — отмахнулась я. — Разве дело в деньгах?

— А в чем же? — удивился Вейшенг, перестав зверски кромсать стейк.

— В том, как делать глупости и получать за это плюшки? — предположила я, склонив голову к плечу. — Но это как раз легче легкого. Хочешь, научу? Тебе определенно не хватает здоровой доли дуристики в организме.

— Чего мне не хватает⁈ — Красиво прорисованная бровь попыталась скрыться в волосах, так высоко он ее поднял.

— Умения делать то, что хочется, а не то, что надо.

— На работе я сегодня уже был.

— Умничка. Я тоже едва не свихнулась, подписывая миллион очень важных бумажек. Не представляю, как ты с таким вообще справляешься. Бр-р-р! — Я демонстративно передернулась, отчего наш столик мелко задрожал.

— Ты что, подписывала бумаги не глядя? — снова нахмурился лебедь, отвлекаясь от еды. Между прочим, разрезать мясо он разрезал, но пока ни кусочка не съел. Так и продолжал фигурно размазывать еду по тарелке. — Надеюсь, ты перед этим хотя бы дала их изучить семейному юристу?

— Обижаешь, не настолько я сумасшедшая. Потому мозги и вскипели. Еще с сестрой поцапалась, потому что Мейрен считает, что за ней бумаги перечитывать необязательно, она охраняет интересы семьи лучше, чем адский пес Цербер. И у нее, кстати, есть целая пачка юристов.

— Ты полностью доверяешь младшей сестре?

— Конечно. Но договоры читаю сама, до последнего пункта мелким шрифтом. Это жуть как утомительно! И мозги уже на третьем параграфе начинают бить в литавры — никогда не хотела быть юристом и сейчас не хочу. Предпочитаю краткие, но емкие формулировки!

— Хм.

— Ох, да ладно. Лучше ешь. Или тебе не нравится, как тут готовят?

— Ну, с твоими котлетами точно не сравнить. — Он хотел, видимо, проявить сарказм, но вышло на удивление искренне. Да и грустный взгляд на растерзанный кусок мяса был красноречивым

— Бедный мой лебедь. Может, поехали в другой ресторан? Я тут нашла в соседнем районе малюсенькую пельменную. Там страшно, как в портовых трущобах, тесно, как в коробке из-под обуви, но готовят… фантастически!

Вейшенг слегка дернулся, но не стал акцентировать внимание на моих формулировках и непривычных к нему обращениях.

— Нет, тут готовят хорошо. — Он помотал головой и таки элегантно отправил один малюсенький кусочек мяса себе в рот. — Это у меня проблемы с аппетитом после болезни. Иногда он просто пропадает.

— Так. — Я решительно встала, отсканировала смартфоном QR-код на столе и оплатила ужин, не давая опешившему лебедю даже перышком шевельнуть. — Поехали. Будем будить твой аппетит! Куда годится, целый наследник У, а самого ветром носит!

— Ты что творишь⁈ — Парень с ужасом взглянул сначала на оплаченный счет, а затем и на мою руку, схватившую его за запястье. — Ненормальная?

— Ага, есть маленько. Побежали?

— Бежать-то зачем?

— Во-первых, надо успеть на рынок за мясом, во-вторых, договориться, чтобы меня пустили на кухню этой пельменной. Но там понимающая бабушка, я ей нравлюсь. А в-третьих, на бегу аппетит лучше просыпается! Давай! Движение — это жизнь!

— О боги…

— Не-не, на богов я не рассчитываю, не вздумай звать их за наш стол! Я буду кормить только тебя!

— Ненормальная девчонка, — снова буркнул Вейшенг, диковато косясь по сторонам и поспешно делая какие-то знаки своей охране.

— Повторяешься, давай придумаем эпитет получше. Чокнутая?

— Было, — выдохнул он уже на бегу.

— Легкомысленная? Не, не подходит, я на редкость серьезно отношусь к вопросу откорма черных лебедей.

— Преступно инициативная и страшно упертая?

— А почему страшно-то⁈ И где здесь ты видишь преступление?

Вот так, препираясь на бегу и придумывая новые эпитеты, которые звучали бы адекватно, по мнению Вейшенга, и необидно для меня, мы добрались сначала до машины, а потом до старого рынка чуть в стороне от туристического района столицы.

Я уже водила носом, вынюхивая молодой чеснок в мешанине запахов специй и имбиря, когда на шею лебедю чуть ли не прыгнула какая-то девушка.

— Гэ-гэ! Ты все-таки пришел⁈ А говорил, что не сможешь! Так быстро отбился от своей мымры-невесты и сразу ко мне? Спасибо, гэ-гэ!

Девушка, налетевшая на лебедя, была очень молоденькая, самую малость пухленькая, а еще… какая-то очень знакомая. Такая знакомая, что у меня и мысли не возникло приревновать. Я знала, что они друзья, и не больше. Но вот откуда⁈

А еще девочка оказалась страшно миленькая, как может быть миленьким нежный, кругленький, коротколапый котенок манчкина. Или щеночек корги.

— Почему сразу мымра-то? — вполне миролюбиво спросила я, ткнув пальцем в пухлый бочок. Я сочла, что раз уж она начала знакомство с обзывалок, то и мне можно перейти к более непосредственным манерам. — А куда он не смог из-за меня прийти?

— Ой! — «Котенок манчкина» отлип от лебедя и уставился на меня большими круглыми глазами. — Ой… простите… я не…

— Не-не-не, стоп! — Ребенок так стремительно и жарко покраснел, что я за девчонку всерьез испугалась. — Спокойно! Я котят не ем! И даже не надкусываю!

— Кхм, — высказался наконец сам Вейшенг, которого слегка оглушило стремительностью событий. — А как ты догадалась про котят? Мяо, не пугайся. Сюэ Кирэн слегка ненормальная, но и правда не злая.

— Так чего догадываться, у меня есть глаза. — Я пожала плечами и улыбнулась. — Такой хорошенький котеночек! Прелесть же! — И снова слегка толкнула плечом девушку, сбивая ее с настроя тут же кланяться и извиняться.

— А? Я⁈ Но я же!.. — опешила девочка и попыталась спрятаться за широкую спину Вейшенга, глядя на меня как на неопознанный летающий объект.

— А, в этом смысле, — хмыкнул парень, впрочем действительно слегка прикрывая девушку собой. Но почему-то это не выглядело как отношения влюбленных. Скорее, так поступил бы старший брат, прячущий нашкодившую сестру от взора родителей.

— А еще у нее шерсть на водолазке. Хм… судя по разноцветности… сколько у тебя котиков, прелестное дитя?

— Эм, тридцать. Хотя нет, сейчас уже тридцать один, — слегка отошла от шока девушка. Но голос все еще дрожал от недоумения.

— Ого! — впечатлилась я.

— Мяо владеет котокафе, на мероприятие в котором я сегодня не попал из-за работы и… встречи с тобой. Вот и разозлилась немного. Не держи на нее зла, она от переизбытка эмоций.

— Котокафе⁈ Правда? Так, пельменная отменяется, идем тискать котиков! А поесть там дадут чего-нибудь? Или в крайнем случае пустят меня на полчасика в кухню?

— За-зачем? — ошарашенно переспросила Мяо. Хи, какое у деточки подходящее к внешности имечко!

— Котлет лебедю нажарю.

— Какому лебедю? Разве птицам можно жареное мясо? Отравишь же! — не на шутку возмутилась девушка. Судьба гипотетической птички явно взволновала ее больше, чем наш возможный конфликт. Она даже выпрыгнула из-за надежной спины своего защитника.

— Этому, — ткнула я пальцем теперь уже в пресс Вейшенга, заставив того возмущенно зашипеть, — не только можно, но и нужно! Ты его давно знаешь? Заметила, как похудел? Надо откармливать.

— А… а почему лебедь? — вдруг заинтересовалась Мяо.

— Черный, красивый, худой и злющий. Шипит вон, сама же слышала.

— Да вы две… — отреагировал на наше дружное хихиканье Вейшенг. — Две бессовестные болтливые канарейки. — Он снова привычно потер переносицу, но кривиться от боли уже не стал. Прогресс.

— У меня сегодня русский десерт очень удачный, — сказала вдруг Мяо. — Без мяса, конечно, но для лебедей тоже ничего. Изредка. Наполеон особенно удался!

— С ванильным кремом? — Я прикрыла глаза, понимая несбыточность своей мечты: попробовать нормальное пирожное наполеон, как у тети на кухне или в самом крайнем случае в булочной на Невском. Увы, здесь, в новой жизни, даже пироженки оказались несладкими. И вообще странными на европейский вкус. Особенности местной кухни, что поделать. И для здоровья полезнее, конечно. Так что пришлось смириться.

— С ванильным. — Мяо посмотрела на меня с новым интересом. — А вы… любите русские десерты?

— Обожаю!

У Вейшенга стало такое лицо, будто он не знает, сбежать ему, выругаться или улыбнуться. Но когда Мяо потащила нас по узкой лесенке старого здания на высокий первый этаж, покорно пошел и даже поддержал меня под руку, когда я споткнулась на выщербленной ступеньке.

— Встреча фелинологического клуба уже закончилась, и сейчас мы закрыты для большинства посетителей, — немного стеснительно объясняла мне по пути девушка-котик. — Потому и крадемся через черный ход, а не заходим с парадного. А он у меня вон там. — Мяо показала куда-то влево, где большие прозрачные двери выходили на оживленную улицу, стоял красочный стенд с множеством мультяшных котят в виде разных десертов и толпился народ. А, точно! Это мы с лебедем ушли с туристического места в переулок, чтобы подобраться к рынку там, где на него заходят местные.

— Хорошее расположение, — похвалила я.

— Повезло, — согласилась Мяо, — что прабабушка оставила мне это помещение в наследство.

— Разве что с перепланировкой было слишком много проблем, — вскользь заметил Вейшенг. — И с регистрацией. Ну и с соблюдением санитарных норм…

— Без помощи гэ-гэ я бы не справилась. — Котенок Мяо, уже посадившая нас за столик и притащившая для начала кофе всем троим, улыбнулась так, что ее большие миндалевидные глаза превратились в веселые полумесяцы и засияли. Но тут же взглянула на меня, снова отчаянно покраснела и торопливо забормотала: — Только не подумайте ничего лишнего, мы друзья! Не более!

— Да я и не думаю. — Честное слово, больше всего этого ребенка хотелось ущипнуть за щечку и поняшить, как самого настоящего котика. — Ты такая славная, что я сама бы не устояла. Так что понимаю Вейшенга.

— М-да? — Поскольку Мяо с обреченным писком закрыла пылающее лицо руками, в разговор вступил сам лебедь. — Ты странно реагируешь, — выдохнул он, отпивая из симпатичной бирюзовой кружки в виде котика радикально-черный кофе. — Большинство девушек устроило бы сцену ревности.

— Не, ну если вам очень хочется, я могу поорать и потопать ногами, — предложила я и подмигнула едва отдышавшемуся котенку. — Но сначала наполеон. Забесплатно я отказываюсь устраивать представление.

— Как видишь, между нами ничего особо нет, — обратился Вейшенг уже к Мяо, — поэтому ревности тоже нет. Так что хватит переживать о своем поведении. Наоборот, я высоко оценил твою попытку меня поддержать.

— У нас деловое сотрудничество, — согласно кивнула я, но при этом сделала хитрый-прехитрый вид. — Я его кормлю, выгуливаю и довожу до бешенства. Он томно вздыхает и время от времени поводит черными крылышками с таким изяществом, что я начинаю восхищенно дышать. Все в плюсе.

— Кирэн… — как-то умудрился прошипеть он мое имя, хотя в нем нет ни одного шипящего звука.

— Вот! Видела? Скажи, он восхитителен!

Сяо Мяо моргнула и посмотрела сначала удивленно на меня, а потом как-то виновато на Вейшенга.

— Гэ-гэ восхитителен, — на всякий случай кивнула девушка, будто разговаривая с душевнобольным, которому нет смысла перечить. Впрочем, с самим утверждением она была явно согласна.

— Знаете что? — вдруг рассердился Вейшенг и, залпом допив кофе, резко встал из-за стола. — Поболтайте-ка сами между собой, расскажите друг другу, как я хорош, на каких животных похож и прочее. А я пойду пообщаюсь с более адекватными существами. Как минимум пока не принесут обещанный десерт!

И резво упорхнул куда-то за стеклянную дверь. Почти сразу там замяукали хором на разные голоса.

— Пошел поздороваться с друзьями, — по-доброму улыбнулась Мяо. — Его там любят и не дразнят.

— Его и здесь не дразнят, — хмыкнула я. — Он сам себя дразнит, лебедь чернокрылый. Но вернемся к нашим баранам, в смысле к наполеонам. Кофе у тебя, кстати, потрясающий. Какой сорт?

Удивительно, насколько Мяо, перестав смущаться и краснеть каждые полторы минуты, оказалась свойской девчонкой. Кофе с молоком, но без кофеина мы повторили. Наполеон, три песочные корзиночки с фисташковым кремом, «Павлова» и что-то похожее на помесь брауни с «Черным лесом» отлично зашли под душевный разговор.

А Вейшенг все это время пропадал где-то в кошках. Я поглядывала в ту сторону, но радостных пушистостей за стекляной перегородкой оказалось столько, что лебедь скрылся под ними почти полностью. То есть буквально: лег на специальную подстилку, и кошки облепили его со всех сторон, будто в детстве парня уронили в чан с кошачьей мятой.

— Посетителей пока нет, пушистикам скучно. Мы с Веем специально выбирали самых контактных и дружелюбных. Представляешь, некоторых сдавали в приют именно потому, что они слишком навязчивые и ласковые.

— Люди странные, — согласно вздохнула я. — Надеюсь, мой лебедь меня за это будет любить, а не в приюты сдавать.

— А ты… Он тебе правда нравится? — неловко спросила Мяо. — Хотя о чем я, Вей не может не нравится. Сейчас, конечно, он стал немного ворчливым, но все равно.

— Правда нравится. Очень. Даже в ворчливой версии. Я ему тоже нравлюсь. Просто кто-то не хочет признаваться даже самому себе именно в силу ворчливости и вредности.

— А… — Девочка странно на меня посмотрела, но не стала возражать. — Извини, но я слышала, что у вас договор между семьями и…

— Если бы Вейшенг не хотел меня видеть, его бы даже упавшая с неба гора не подвинула. Тебе ли не знать, — улыбнулась я, отправляя в рот очередную ложечку десерта.

— Ну… тоже верно. — Мяо словно бы выдохнула с облегчением. Кажется, она очень переживала, что ее гэ-гэ женят против воли на какой-нибудь противной мымре. Даже вслух не стеснялась об этом говорить.

Но напоминать девочке об этом я, естественно, не стала.

— Где мой наполеон? — Пока мы болтали, лебедь, кажется, наобнимался с котиками и вернулся к столу. Такой же строгий и величественный, только весь в шерсти. Впрочем, он тут же взял со столика один из заранее заготовленных липких валиков для гостей и начал приводить себя в порядок.

Мяо тут же подскочила — помочь убрать шерсть со спины. А потом умчалась на кухню за новым кофе и пирожными.

— Не обижай ее. — Вейшенг сел на свое место и сумрачно глянул на меня из-под сдвинутых бровей.

— А похоже, что собираюсь обидеть? — заинтересовалась я.

— Нет, — был вынужден признать он. — Но… — И многозначительно замолчал, осматривая меня с ног до головы сканирующим взглядом.

— Но кто меня знает, понятно, — хихикнула я. — Слушай. Котеночка я точно не обижу. А вот тебя… Ты такой милый сейчас. Сил нет, как хочу сотворить с тобой какое-нибудь непотребное хулиганство.

— Что⁈ — опешил лебедь. Нахмуренные брови поднялись в изумлении. — С ума сошла? Здесь публичное место, и Мяо сейчас вернется. Она еще слишком юна для таких потрясений.

— Да не настолько непотребное, — перебила я, пальцем подхватывая фисташковый крем с его пирожного и облизывая его. — Так, слегка.

— О Будда… — Кажется, он сам не ожидал, что мой жест произведет на него такое впечатление, что он из черного лебедя превратится в красного. Ну, как минимум местами. — Прекрати эти гадости. Не позорь меня. — Он прикрыл глаза ладонью. Но так хитро, чтобы видеть меня сквозь пальцы. А уши продолжали полыхать алым.

— Перед кем, перед котиками? Да они только одобрят. Еще и спросят, почему я облизываю себя, а не тебя.

— Кирэн!

— Да ладно, не пугайся. Твоя спасительница уже бежит с новой порцией вкусняшек. Я не буду тебя ни облизывать, ни надкусывать при ребенке, не беспокойся. Но вот попозже… ничего не обещаю.

— Никогда не видел настолько бесстыжую девчонку! — едва слышно выдохнул Вейшенг.

— Теперь она перед тобой. Наслаждайся, — величественно разрешила я и не выдержала, хихикнула.

И как ни старался лебедь сохранить серьезно-недовольное выражение лица, я прекрасно видела, как дергаются уголки его губ. Парень едва сдерживался, чтобы не улыбнуться в ответ. Но почему-то не давал себе расслабиться. И с явным облегчением выдохнул, когда чуть запыхавшийся котенок водрузил на стол поднос с новыми сладостями и напитками.

— Ты сегодня допоздна здесь? — строго спросил он ее, отпив без шуток божественного кофе и откусив сразу половину пирожного. Проблемы с аппетитом, судя по всему, на сегодня исчезли. — Как собираешься домой возвращаться? Я не видел твоего автомобиля на стоянке. Опять такси? Я сколько раз просил…

— Отец недоволен моими успехами, — вздохнула Мяо, виновато пристроившись рядом с нами на краешке стула. — Он забрал машину, потому…

— Ты что, запустила учебу? — не понял Вей.

— Нет, почему? Наоборот, по твоему совету старалась показать, что собственное дело меня мотивирует, что недалеко от истины. Но отец недоволен тем, что котокафе не прогорело в первый же месяц, — пожала плечами Мяо. — И что я не бросила «дурацкую затею» в угоду подготовке к свадьбе и встречам с людьми моего круга.

— К свадьбе? Ты дала согласие?

— Конечно нет. Но все ведут себя так, будто дала. Причем, кажется, им все равно, кого из трех претендентов я выберу, лишь бы кого-нибудь. — Мяо выдохнула в чашку и странно покосилась на меня. Решилась и пояснила: — Если бы они не считали, что я активно соблазняю гэ-гэ, ради чего и начала этот бизнес, то я бы уже была замужем, а может, и носила долгожданного наследника.

— С ума они посходили с этими свадьбами, — проворчала я, чувствуя, что, кажется, объелась сладким на месяц вперед. Наполеон оказался именно тот, настоящий! Хорошо пропитанный, в меру сладкий, с ванильным кремом. Эх! Жаль, больше не лезет.

— Дедушка хочет воспитать внука самостоятельно, так как с воспитанием отца у него, по его собственному мнению, не вышло. Но наш патриарх уже немолод, вот и подгоняет. А чтобы папа не перечил, дед даже в завещании указал, что никто не получит наследства, пока он не получит внука.

— Ну молодец! Сам, значит, накосячил, а тебе отдуваться⁈ — Возмущение вышло на редкость искренним. — Нет, ты слышал? — Я дернула Вейшенга за рукав. — Что делать-то будем?

— Хм… как минимум сегодня проводим Мяо домой. — Лебедь посмотрел на меня странно, но будто что-то про себя решил и сам себе кивнул.

— Естественно, не отпустим же мы ребенка болтаться в позднее время по городу с неизвестным таксистом. Я сейчас о глобальном.

— То есть ты не против потратить вечер на помощь Мяо вместо романтического свидания? — Вей смотрел на меня пристально, будто старался прочесть мысли. — А что скажешь на предложение помочь ей закрыть заведение? Надо помыть посуду, протереть полы и поменять кошачьи лотки. И вычесать Усяня, у него начали появляться колтуны на задних лапах.

— Чур, за мной лотки и колтуны! — Я подняла руку как в школе и сама не выдержала, засмеялась. Нашел кого проверять на брезгливость. — Терпеть ненавижу мыть посуду!

— Ты дочь семьи Сюэ — и тебя не стошнит менять кошачьи лотки?

— А что, дочерям богатых семейств это запрещено?

— Нет… — Вейшенг выдохнул так, будто из него выпустили весь воздух, которым наполнили с утра, и он его весь день в себе держал, раздуваясь от напряжения. — Просто я не думал, что ты так…

— Что все так просто?

— Да. — И черный лебедь впервые за день искренне мне улыбнулся. — Ожидал хотя бы ряда выставленных условий. Все-таки помогать задаром ты никому не обязана.

— Ой, да перестань! Пошли, Мяо, покажешь мне лотки и чесалку для колтунов. Усяня я сама вижу, это ведь шиншиловый перс? Моя прелесть!

— Знаешь, гэ-гэ, — задумчиво сказала Мяо, которая во время нашего разговора вертела головой от одного к другому, словно кот, перед которым машут бантиком на веревочке, — если ты на ней не женишься, ты будешь полный дурак.

— Мы встречались два раза. Может, она просто хорошо притворяется, — не согласился лебедь, совершенно не заботясь о том, что я все слышу. — Тем более Сюэ Кирэн та еще актриса.

— Попрошу! Не два, а три с хвостиком! Это если считать твою поимку в полете и переноску Бабайки за один раз!

— Больше дела, меньше слов. Мяо, где швабра? Я тоже не люблю мыть посуду.

— Хорошо, посуду помоет машинка, — весело хмыкнул котенок. — Я загружу.

Вейшенг

Кирэн

— Не в первый, — ответила Мяо тихим, но полным сарказма голосом. — Я уже привыкла к мотоциклу, каждый день припаркованному в соседнем переулке. Этот дурак думает, что, если отойти на три шага и отвернуться, его никто не заметит и не узнает. У меня коты себя так ведут, когда в прятки играют: голову за занавеску засунут и сразу уверены, что пушистая корма с хвостом никому не видна!

— Да я просто не думал, что мне нужно прятаться! — запальчиво возразил И Фань. — Я в своем праве.

— Ты в своей дури, — фыркнула на него Мяо, демонстративно беря под руки Вейшенга и меня. — Гэ-гэ, цзе-цзе, идемте. Я так рада, что вы согласились проводить меня домой.

Мы с лебедем переглянулись и так одинаково хмыкнули, что сами удивились. Но дружно потащили девчонку в сторону припаркованных в соседнем переулке машин охраны.

— Тц, — шикнул за нашими спинами парень и дернулся было схватить Мяо за руку, но вовремя передумал. Еще раз встряхнул головой, как норовистая лошадь, и медленно поплелся к своему транспортному средству, которое он прислонил к стеночке за мусорным баком. Между прочим, байк оказался достаточно дорогой модели, пусть я в них особо и не разбиралась. А еще, что примечательно, с длинным вытянутым сиденьем, которое явно было рассчитано на двоих пассажиров.

— И сколько раз он к тебе пафосно подкатывал на своем железном коне, предлагая присесть? — тихо поинтересовалась я.

— Примерно каждый день, пока я училась и не работала. Замучил просто, — сердито прошипела Мяо, косясь через плечо. — Делал это так демонстративно, что, отказывая, я собирала уйму непонимающе-заинтересованных взглядов и нелицеприятных комментариев от толпы студентов. В стиле «такая дурнушка еще и нос воротит». В конце концов я не выдержала и наябедничала дедушке. Причем сделала жирный акцент на том, что он меня позорит на весь универ. Тогда этот дурак начал прятаться по переулкам и тыкать в меня своим бейсбольным козырьком, как последний мультяшный шпион. Тоже мне, Черный Плащ!

— Какой упорный молодой человек, — задумчиво оглянулся лебедь, одновременно открывая перед нами двумя дверцу машины. — Не сдается уже столько времени. Скажи, Мяо, а другие парни в университете не пытались за тобой ухаживать?

— За мной? — удивился котенок. — За толстой коротконогой уродиной? С чего бы?

— Перестань повторять глупости, — сердито одернула ее я, а Вейшенг, в очередной раз глянув на меня с удовлетворенным удивлением, кивнул, подтверждая мои слова. Это меня приободрило: — Тебе уже второй авторитетный в молодежных кругах человек говорит, что ты такая хорошенькая, сил нет! Ну-ка, вспоминай, вот прямо никто, кроме нас, этого не видел за всю твою жизнь? Быть такого не может!

— Ну… — Мяо всерьез задумалась, даже покраснеть забыла от комплиментов. — На первом курсе мне казалось, что я не так уж и плоха. Но слишком быстро разбились эти иллюзии, я стала невидимкой, как и в школе.

— Небось после парочки визитов Черного Плаща? — угадала я.

Мяо широко распахнула глаза и даже рот приоткрыла от такой догадки. Подумала пару секунд и мелко закивала.

— Нормальная тактика, — вздохнул Вейшенг. — Парень пометил территорию и разогнал конкурентов. Превентивно.

— Да не наговаривайте на него! И Фань, конечно, не лучший представитель человечества, но до такого не опустится. Наверное. Тут дело в другом. Все-таки, несмотря на возможную миловидность, я не попадаю под общепринятые стандарты, а что им не соответствует, то априори уродливо. Пусть эти стандарты и меняются каждые лет десять. А еще банальная человеческая зависть… я не идеальна, но за мной ухаживает, пусть и нелепо, шикарный богатый парень, а я нос ворочу. Вот девчонки и сделали меня парией. Заодно и других мальчишек потихоньку настроили против меня.

— Деточка, поверь, — я оглянулась сквозь заднее стекло движущейся машины и с удовлетворением отметила мелькающие в дорожной кутерьме фары того самого байка, — этот упертый дурень гоняет от тебя любых мальчишек уже много лет. И не потому, что такой плохой и злобный. А потому, что влюблен по уши и примерно настолько же недоразвит в плане эмоционального интеллекта.

— Он ни с кем не разговаривал… — настаивала Мяо, но голосок ее звучал уже не так уверенно. Девушка тоже заметила фары на дороге и все время на них косилась через плечо.

— Так этого и не нужно, — вмешался Вейшенг. — Достаточно его «подкатов» на кастомизированном мотоцикле из лимитированного выпуска. И пространных рассуждений о том, что сын влиятельной семьи голову оторвет любому, кто приблизится к его девушке. Как говорят у простого народа, застолбил территорию.

— Не-а, здесь у нас типичная «собака на сене», — возразила я. — И сам не ам, и другим не дам.

— Собака сено съесть в принципе не может, так что не подходит, — хмыкнул Вей. — Тогда уж сторожевой пес у закрытого амбара.

— Сами вы и «сено», и «амбары», и «территория», — притворно надулась Мяо, отчего еще щеки приняли еще более круглый и мягкий вид.

— То есть про собаку ты согласна, — хихикнула я.

— Называть пусть очень дальнего, но родственника собакой как-то не очень… Глупый щеночек? — предложила альтернативу Мяо. — Но я собак не то что люблю. Мне больше по душе котики.

— Это всего лишь значит, что ты привыкла отдавать любовь, а не принимать ее, — вспомнила я. — Во всяком случае, так говорят психологические тесты о кошатниках и собачниках.

Так мы и спорили всю дорогу. Потом сдали Мяо с рук на руки дворецкому ее семьи, встречавшему нас у ворот поместья, лишь немногим менее пафосного, чем у семьи У или семьи Сюэ. И тихонько поехали обратно в город.

Без котенка в машине сразу стало тихо и как-то… не то чтобы неловко, но я чувствовала, что Вейшенг что-то хочет сказать. А что именно, сам, кажется, еще не знает.

— Может, навестим-таки тех бычков? — предложила я, чуть подумав.

— Каких бычков? — Лебедь аж вздрогнул от резкой перемены темы.

— Ну, жареных. В виде стейков. Тех, до которых мы в первое свидание не дошли. Там еще огромный красный бык на вывеске и медная статуя с во-о-от такими натертыми позолоченными «фонариками» на входе. Пирожные, конечно, хорошо. Но жареное мясо — это все равно вещь!

— А… давай, — вдруг согласился Вейшенг с таким видом, будто решил прыгнуть с пирса в бурное море — и дальше будь что будет. — Я действительно слегка голоден. Ты тоже?

— Как волк, которого постоянно обещают на ночь плохим девочкам, а он так и не приходит, Динамо такое! — кивнула я и рассмеялась. — Слушай, не стала пугать котеночка, но как думаешь, стоит ли устроить рекламу ее заведению, пока есть такая возможность?

— Что ты имеешь в виду?

— Естественно, стрим из котокафе. Мне мелкая все уши прожужжала, что надо найти подходящую локацию. А то постоянно устраивать прямой эфир из дома может быстро наскучить публике. Можно даже кого-нибудь из «Зоо» позвать туда.

— Что? — недоуменно переспросил лебедь. — Ты собираешься устроить подобную рекламу вот так просто для почти незнакомой девушки? Знаешь ее полдня, а уже согласна задействовать столь мощные рычаги?

— Во-первых, она действительно восхитительный котенок, а еще хорошо заботится о братьях наших пушистых. Причем не просто подкармливает парой паучей в неделю, а всерьез занимается проблемой бездомных животных. Это уже многое говорит о человеке как о личности. Во-вторых, она твой друг, а ты с кем попало дружить не станешь. Это тоже очень существенная рекомендация. Ну а в-третьих, это же отличная и злободневная тема для стрима.

— То есть о своей выгоде ты не забыла?

— А должна была? Пусть у моей семьи и достаточно средств для существования, но чистым альтруизмом сыт не будешь.

— К чему тогда оговорка про «пока есть возможность»?

— Я не собираюсь оставаться блогером надолго. Это вообще случайно вышло. Никаких иллюзий насчет собственной популярности у меня нет. Сегодня народу прикольно слушать мою болтовню, завтра надоест. И это нормально. Я никогда не мечтала о такой профессии, потому и поддерживать все текущие тренды не собираюсь, лишь бы держаться на плаву. А значит, год, в лучшем случае два, не более.

— Хм… а о какой мечтала?

— О своей. Я универсальный переводчик с восьми языков. Ты же читал анкету. Или нет?

— Что⁈ — Вейшенг, который всю дорогу смотрел перед собой, резко обернулся ко мне и, кажется, даже слегка побледнел.

— Не читал? — Я придвинулась ближе и озабоченно пощупала его лоб. Нормальный, в меру теплый. — Ах да, тебе же предлагали Мейрен, рокировка случилась позже. Ну, теперь ты знаешь, что я тоже образованная по самые уши. У меня диплом есть. И не один. Потом принесу, похвастаюсь. Они вроде даже с отличием, хотя я, если честно, не помню. Смешно, да? Оценки в дипломах не помню, а вот сами языки — прекрасно. Шикарная амнезия.

И про себя вознесла мысленную благодарность настоящей Кирэн. Это просто чудо, что мы так совпали в деле жизни.

— Смешно. — Вейшенг все еще смотрел на меня чуть диковатыми глазами, будто только что сделал невероятное открытие и не знает, радоваться или пугаться. — Приехали. Пойдем, моя очередь тебя кормить. Предки не зря выбрали именно этот ресторан. До… инцидента он был одним из моих любимых. Так что я знаю здесь все блюда.

Вечер в результате прошел очень мило. Уютно. Тепло как-то… и страшно сытно, потому что мы с Вейшенгом на пару объелись так, что еле встали из-за стола. И впервые со дня знакомства лебедь вел себя не как капризное водоплавающее с перебитым крылом, а как галантный мужчина, пригласивший девушку в ресторан.

Ухаживал, рассказывал интересное и даже шутил. Не очень много, зато тонко, умно и к месту. И все время на меня смотрел, будто старался что-то то ли вспомнить, то ли угадать по моему лицу.

— По поводу рекламы надо все же спросить у Мяо, — подытожил он, провожая меня от своей машины к воротам поместья Сюэ. — Это ей решать. — Тут Вей ненадолго замер и продолжил: — А каким все-таки ты видишь свое будущее? Переводчик, это предсказуемо. Но как я понял, подобная работа имеет разъездной характер и повышенный уровень риска. Не думаю, что ты мечтаешь переводить тексты дома на компьютере, тем более что с таким сейчас неплохо справляются автоматические программы.

— Счастливым я его вижу. — Улыбка вышла сытой и мечтательной. — Любимая работа, любимый муж, любимые дети. А подробности сами собой налипнут на эту основу. Что касается командировок, тут я собираюсь быть гибкой и умеренной. Иногда уехать полезно, иногда отказаться от командировки правильно. Я ведь могу не только синхронистом быть, те же договоры и прочие юридические тонкости можно переводить не выходя из дома или офиса. Искусственный интеллект, конечно, хорош, но как ты думаешь, кто его обучает? И как скоро он дорастет до нужной квалификации, чтобы понимать фразеологизмы и нужные значения одного слова из десятка возможных вариантов? Да любой электронный перевод всегда требуется еще тщательно доработать как раз таки переводчику, чтобы не потерять смысл и нюансы изначального текста.

— Понял, — серьезно кивнул лебедь и поцеловал мне руку. Буднично так, но до чего же непривычно. — До свидания, Кирэн. Я… тебе напишу. Ты тоже можешь мне писать или позвонить. Будем договариваться о встречах напрямую, если ты не против. Посредничество родителей больше не потребуется, у них и без нас слишком много дел.

— Хорошо. — Неожиданный жар залил уши и щеки волной. Кажется, впервые в этом мире я покраснела до уровня глубоко проваренной свеклы. Вейшенг это заметил и неожиданно улыбнулся с таким довольным видом, будто рыбак уже поймал в свои сети не просто золотую рыбку, а щуку с неограниченным количеством желаний. Пф! Вот же!

— До встречи, лебедь мой. Подстреленный. — Надо было срочно возвращать уверенность, что вылилось в черный сарказм.

— До завтра, маленькая язва, — не остался в долгу Вей.

— До… погоди, как до завтра⁈ У тебя же работа, и у меня, наверное, стрим!

Но Вейшенг уже сел в тонированную машину охраны и только загадочно помахал рукой напоследок. Ах ты… зараза водоплавающая! Вот как выдерну перо из хвоста, будешь знать!

Настроив себя на воинственный лад, я еще попыхтела вслед удаляющемуся кортежу, махнула поцелованной рукой, улыбнулась в темное небо и пошла наконец к дому.

Шла себе, шла, а потом на меня налетел торнадо. По имени Мейрен.

— Ты где столько времени шляешься⁈ Ты в курсе, что тебя видели в городе с Вейшенгом и вся сеть полна сплетен⁈ Я не знаю! Не понимаю, как это отразится на просмотрах и рейтинге! Хейтеры и водные армии, явно нанятые конкурентами обеих семей, уже активизировались!

— Стоп-стоп! А в чем, собственно, проблема? — не поняла я паники и того, как бешено суетилась сестренка. — Не вижу смысла переживать. Ну встречаюсь я с парнем. Так давно совершеннолетняя девушка на выданье, и он не мальчик. Это абсолютно нормально. Мы не айдолы, в конце концов, нам жениться не запрещено.

— Ты не понимаешь! Кто-то запустил сплетню, что ты отбила младшего У у собственной сестры. А это скандал в семье, полная сеть грязных инсинуаций и фантазий на тему, а еще…

— Погоди-погоди. Мы вчера светились на стриме вдвоем, и ты не пыталась выдрать мне шевелюру. Какой еще скандал в семействе?

— Да всем плевать на правду, когда сплетня интереснее и грязнее! Они откопали несколько случайных снимков, когда он водил на свидание меня!

— Все еще не понимаю твоей паники. Во-первых, вы только за столиком вместе один раз посидели. И как я поняла, вообще не делали ничего, чем обычно занимаются парочки. А во-вторых, даже если это было свидание — разве не могут люди просто не понравиться друг другу?

— Сотый раз повторяю: плевать людям на логику и правду, если сплетня достаточно грязная и подлая! — пискнула Мейрен и странно отвела взгляд.

— Хм. Скажи-ка мне, дорогая. Помимо меня, ты еще кому-то сообщала, что Вейшенг твой жених? — вспомнила я поведение сестренки в первые пару дней после моей выписки.

— Да в том-то и дело! — выдохнула Мейрен и перестала наконец волочь меня к дому с силой бешеного бульдозера.

— Всем на свете растрезвонила, — со вздохом констатировала я. Но, видя, как сильно сникла сестренка, тут же поспешила ее утешить: — Ну и ладно, не расстраивайся. В конце концов, пусть болтают. Нам какое дело?

— Рехнулась⁈ — выдала она очень странную реакцию, одновременно хлюпая носом и возмущенно размахивая руками. — Это репутация семьи Сюэ! И семьи У, если на то пошло. И ладно бы, бабушка уже подняла на ноги юристов: утром самые рьяные скоты получат по повестке и заткнутся. Но у нас рекламные контракты и коллаборации с семью брендами! А что, если они теперь откажутся?

— С семью? Когда это ты успе… хм, неважно. Но разве без них мы помрем с голоду? — Моя ирония действовала на сестру хорошо, в том плане, что легкий холодный душ хоть слегка тушил ее зверское пожарище.

— Да что ты понимаешь! Кирэн, приди в себя, это ущерб на миллионы! Потому что ты не просто обычный блогер, а член семьи Сюэ! Это может повлиять на акции наших семейных компаний. А «Зоопарк»⁈ Они ведь теперь с тобой связаны, и у нас куча совместных планов! Это все тоже потери! Инвестиционные! Репутационные!

— С акциями, я считаю, ты преувеличила. Все детки богатых родителей порой творят и не такое, но это мало отражается на семейном бизнесе. И акции даже если и упадут слегка, то тут же поднимутся, как только народ забудет сплетни. А вот «Зоопарк» — это уже серьезнее. — Пришлось напрячься, хотя очень не хотелось. — Подводить ребят не вариант, это свинство. Ладно, ты так затейливо полыхаешь, что сразу видно: уже придумала стратегию битвы. Излагай.

— Ты издеваешься, — констатировала Мейрен, прекратив наконец-то бессмысленную истерику.

Она выдохнула, снова взяла меня под руку и, вместо того чтобы подняться по мраморным ступенькам к центральному входу в дом, свернула на боковую дорожку в сторону бабушкиной теплицы. Где мы и устроились на скамеечке под какой-то развесистой сливой. Или сакурой. Я не спец по ботанике, особенно в темноте.

— Мне позвонил сам Рю Ром, — поведала она, глядя сквозь ветки на звездное небо. — Я его чуть было не заблокировала, потому что приняла за особо наглого хейтера.

— Бывает, — хмыкнула я. — Что-то предложил?

— Предложил помощь. В таком объеме, что это настораживает. Все понятно с репутацией «Зоо» и фанбазы, но… такое впечатление, будто он как за своих именно за нас переживает, — задумчиво выдала сестрица. — С чего бы? Сотрудничество обещает быть выгодным, да. Но он для нас абсолютно чужой человек.

— Хм-хм-хм… ты права. Хотя, возможно, мы не с той стороны смотрим.

— В смысле?

— Семья Сюэ для господина Рю всего лишь выгодные партнеры, это верно. А вот лебедь с ним давно знаком. Более чем знаком — они близкие друзья. К тому же я глава фандома «Зоопарка». Даже до того, как мы начали эту чепуху с блогерством, я не была ему чужой. Он мне еще до больницы регулярно писал, ты же сама нашла в почте кучу его сообщений.

— А, тогда да, все сходится. Но у меня все равно мурашки по коже. Каждый раз мне кажется, что общаюсь с каким-то островным якудза. И когда этот якудза предлагает мне помощь, в голове фраза всегда заканчивается «в обмен на твою почку и душу в придачу».

— Да хоть с марсианином, не будь такой ксенофобкой. Нормальный мужик. Так и что он предлагает-то?

— Встретиться завтра рано утром и все обсудить. Будет он, Энрике и Ян Рита. Тяжелая артиллерия… — нервно выдала сестренка.

— Стоп, Ян Рита? Жена режиссера Рю Рома? Разве она не должна сидеть с детьми? — припомнила я наш непринужденный разговор с уставшими айдолами, соскучившимися по спокойному и необременительному общению. — Вроде бы парни говорили, что у нее двойня и сейчас ее «неделя дежурства», или что-то в этом роде. Я, если честно, не совсем поняла. Она еще где-то работает?

— Какое тут дежурство, когда палуба под ногами горит?

— Ну тоже верно. Надеюсь, ты сдвинула встречу хотя бы… — Тут я пронзила сестрицу взглядом и с нажимом повторила: — … хотя бы на одиннадцать утра?

— На девять, — молниеносно пискнула зараза и шустро отодвинулась подальше. — Позже они не могут, имей совесть! Энрике вообще хотел на восемь утра! Я сражалась как могла! И вообще, что за манера спать до двенадцати, раньше ты так никогда…

— Забудь про раньше. В девять так в девять. — Я скривилась, но оценила героизм Мейрен, сумевшей вырвать из твердых, как дерево, лап своего «краша» целый час драгоценного утреннего сна для меня. — Там же марафет наводить не надо?

— Как не надо⁈ Выглядеть прилично надо всегда! Тем более на деловых встречах, — надулась сестра, вновь обиженная моим пренебрежением теми боевыми раскрасами, которые она буквально боготворила. — Иди спать! Прямо сейчас! Иначе будешь похожа на больную панду!

— Иду. — Я встала и с хрустом потянулась. — Во всей этой дурацкой чехарде есть один положительный момент…

— Какой еще?

— Да так…

Не говорить же ей, что я рада наконец встретить подозреваемую в попаданстве персону. Все мои попытки устроить рандеву до этого момента натыкались на зверскую занятость госпожи Ян, а теперь, смотри-ка, на ловца и зверь бежит.

— Привет. — Вожделенная подозреваемая жена продюсера и, по слухам, та еще хищная мурена под прикрытием скалы имени Рю Рома оказалась на вид совсем обычной девчонкой. В джинсах, черной футболке с пафосным оскаленным волком и с волосами, собранными в низкий хвост. А еще в очках, причем настоящих, с диоптриями. Если присмотреться, то заметны, конечно, и ухоженное состояние кожи, и идеальные зубы, и общая подтянутость. И утонченно-стандартно-красивые черты лица. Но оно все как будто смазано, спрятано за подчеркнутой простотой и какой-то уютной повседневностью. Все в этой девушке будто бы говорило, что она уже добилась того, чего хотела, имеет право расслабиться и быть собой.

— Привет. — Я села напротив и с нескрываемым интересом уставилась на «мать семейства с двумя детьми, совмещающую хищный нрав в бизнесе и домашний уют». Во всяком случае, именно так о ней написано в местной википедии для фанов.

Для полноты картины я даже почитала отзывы хейтеров, но даже негативные комментарии были какими-то надуманными. В основном вещали о слишком ранней свадьбе, очевидно «по залету», либо об отсутствии силы воли, из-за чего она бросила карьеру, ну и по семье прошлись — мол, все куплено за деньги. Стандартный набор любой звезды. Хотя, подозреваю, информационное пространство неплохо подчистили, чтобы не волновать молодую маму.

— Что, опять кто-то из мелких на футболку наплевал? — забеспокоилась Рита под моим пристальным взглядом. И тоже стала себя осматривать.

— Нет. — Я улыбнулась. А потом, пользуясь тем, что сестра отвлеклась на только что вошедшего Энрике и стояла поодаль, а сам великий Рю Ром чуть запаздывал, наклонилась через столик и шепотом спросила: — Бамбардия кергуду?

— Что⁈ — Собеседница уронила смартфон, наклонилась за ним и уронила очки. Выпрямилась и уставилась на меня огромными глазами. — Прости, что ты сказала?

— Что «Деспасито» вроде бы пел изначально дуэт латиносов. Но так, как здесь, вышло даже круче. А Рики Мартина ты для парней не адаптировала?

— Пару композиций, все я не помню, — тихо ответила Рита, глядя на меня с таким хищным интересом, что стало не по себе. Самую капельку. — А ты помнишь? У меня проблема со словами. «Деспасито» удалось воссоздать только потому, что мой шеф ее по сто раз в день прослушивал в машине. Ну и потому, что у меня есть Энрике, который смог подобрать слова по их примерному звучанию и адаптировать текст под местные реалии.

— Я ни разу не музыкант, мне медведь не только уши, но и пальцы в детстве оттоптал. А вот со словами могу помочь, просто помню смысл некоторых композиций. Ну и память профессиональная.

— Точно, ты же переводчик! В смысле… у тебя что, совместились эти навыки после переноса? — уточнила Рита.

— Да, и там я тоже была переводчиком. Слушай, нам бы поболтать. Тет-а-тет. Попозже? — Я скосила глаза на появившегося в дверях татуированного качка, с ходу заполнившего собой и своей аурой властности небольшое помещение портового ресторанчика, забронированного под наши нужды на целый день.

— Само собой, — кивнула девушка. — Как бы я ни доверяла и любила домашних, но истории с перемещением душ и прочей мистикой им точно не нужны. Тем более что я уже давно не притворяюсь кем-то другим и живу свою собственную жизнь. Муж знал и полюбил именно меня, дети тоже. Этого достаточно.

— Согласна. Вечером созвонимся-спишемся? — Я положила смартфон на стол, предлагая быстрый способ коннекта, когда девайсы сами по команде запоминали номера друг друга и выбранный приоритет общения.

— Телефоны не особо безопасный способ, но договориться о

встрече — без проблем. Кстати, попроси у своих улучшенную модель. Сейчас ты становишься популярна — это вполне обоснованные меры предосторожности.

— Да, именно так. — Я еще раз улыбнулась и переключилась на приближающееся возбужденно-напряженное чириканье Мейрен.

— Я согласен объявить о наших отношениях, — заявил меж тем Энрике, подходя вслед за сестрой. Он выглядел смущенным, но решительным. — Это будет лучшим способом переключить интерес публики и направить его в нужное нам русло.

Я прищурилась, отметив, что Мейрен вовсе не выглядит счастливее от таких новостей. Что странно. Видимо, не таким она видела начало их отношений. Хотя, скорее всего, тут дело совершенно в другом…

— Это стратегическое решение, правильно я понимаю? — Голос прозвучал, к моему собственному удивлению, холодновато.

Энрике смутился еще сильнее и, стараясь не коситься в сторону сестры, ответил именно мне:

— Да. Это позволит сберечь вашу с Мейрен репутацию. И развернуть сплетни в нужную сторону. Твоя сестра встречалась со мной, Вейшенг же благородно прикрывал ее, пока ты была больна. И сама Мейрен тоже распускала слухи с этой же целью, отвлекая от твоей комы.

— А как ты воспринимаешь подобную ложь по отношению к себе? Разве твои нетизены не встанут на дыбы, обвиняя во всех тяжких? Да, ты не айдол, но репутацию тебе это подпортит даже больше, чем оригинальная «сенсация» нам с Вейшенгом.

— Я не айдол, — повторил мою фразу Сантимора и пожал плечами. — Поэтому изначально ставил себя так, что могу в любой момент исчезнуть из публичного поля. Кроме того, всегда напирал на то, что не собираюсь себя ограничивать в личной жизни. Если людям хочется меня видеть, им придется согласиться с этими условиями. Признание во встречах огорчит особо упоротых, но это их проблемы. Не страшно. — Парень солнечно улыбнулся.

— Я все еще не понимаю, зачем нам городить такой огород. Как будто перебор партнеров в нашей среде во имя связей является чем-то криминальным. Даже если представить худший вариант — Вей гулял сначала с младшей, потом ушел к старшей. Все мы люди! Ну, не срослось — нашли другого партнера.

— Тут все серьезнее именно потому, что вы сестры. Уводить жениха у родственницы, причем самой близкой, причем у младшей… так себе история, — пояснил Рю Ром, усевшись за наш столик и беззастенчиво подгребая жену к себе на колени. — А Вейшенгу ко всему прочему еще и прилетит медаль злостного изменщика. Вроде мелочь, ерунда, но, как ни странно, вполне может сказаться на деловой репутации в том числе. Мало ли, изменивший однажды — сделает это дважды. Оно тебе надо, в будущем отбиваться от толп фурий, что хотят заглянуть в его ширинку и кошелек?

— Интересно, как в эти правила вписываются любовницы по контракту у всех наших старперов при миллионах, — проворчала Рита, недовольно ерзая на коленях у мужа и наконец находя удобное положение.

— Не путай зеленое с мягким, — фыркнула Мейрен. — Для появления такой любовницы жена должна уже иметься, уже родить наследника и увлечься чем-то, помимо семьи, а еще дать свое согласие. Девушки по контракту — это другой уровень. Они изначально знают, на что идут, они не являются дочерьми серьезных фамилий, им можно быть в таких отношениях, и люди поймут.

— Трындец все сложно, — вздохнула я, продолжая наблюдать скованно-неловкие маневры сестры вокруг бревна и бревна вокруг сестры. Вот же… Кажется, они действительно всерьез друг другу нравятся, но ни один не рассчитывал на столь резкий и вынужденный форсаж.

— Удивительно, как вы с моей женой похожи. Во всяком случае в суждениях. Будто из одного теста вылеплены, — внезапно фыркнул Рю Ром. — Кажется, теперь я понимаю, почему ты нашла подход к нашему идеальному образчику чистоты и добродетели. Настолько, что он впервые попросил за чью-то репутацию.

— Черный лебедь достоин лучшей девушки, — фыркнула я с легким вызовом.

— Кто? «Лебедь»? — Рита с Рю переглянулись и вдруг дружно заржали. — А что, похоже!

— А почему с меня-то процент? — Я даже растерялась, когда после разработки стратегии дальнейших действий ненормальный байкер Рю Ром достал из рюкзака вязаное страховидло, кое-как скопированное с заполонившего мой родной мир страшенного клыкастого то ли зайца, то ли эльфа, то ли монстра. Ваять обычных мишек-котиков мне показалось слишком скучно, а изгаляться с формами — не было наработанного навыка. Вот и связала чучело чисто по приколу и потому, что это было относительно элементарно. Ничего сложнее я просто не осилила бы.

— Потому что, когда это нечто появится на рюкзаке Лео, счет пойдет на миллионы, — зубасто ухмыльнулся серый волк. Именно волком, кстати, в одном из разговоров назвал своего друга Вейшенг.

— Но я уже продала лицензию и…

— Ты продала права на производство за нехилый процент отчислений, — стоял на своем продюсер. — Собственно, ты остаешься хозяином бренда, просто отдала производство на сторону за не такую уж большую долю прибыли.

— Мейрен? — решила уточнить я у сестры.

— Ну да, а что не так? Можно было, конечно, взять фиксированную сумму, но я считаю, что потенциал в другом, и…

— Да я не об этом! Как твой персональный Люлюбяка попал в руки нашего крутого режиссера⁈ — указала я на слишком знакомого кривоватого монстрика. Конкретно этого я распускала и перебирала раза три, пока не добилась более-менее правильных пропорций. А еще у него один ярко-алый глаз смотрел на нас, а другой на Кавказ. И этого я исправить уже не смогла — клей «Момент» схватился намертво. Но мелкой этот косоглазик почему-то приглянулся больше всего. Сказала, мол, похож на одержимого демонами… эх, не понимаю я нынешнюю молодежь Объединенной Азии.

— Я его у Львенка конфисковал, — посмеиваясь, объяснил сам серый волк. — Тот уже повесил чучелко на сумку и почти вышел к журналистам.

— А Лео отобрал его у меня, — покаянно вздохнул Энрике, стараясь даже не смотреть в сторону сестры. Понятно же, что ему самому монстрика подарила именно Мейрен. — Он так ныл и канючил, что я не мог устоять! Но я не навсегда отдал, только немного поносить… — тут же постарался оправдаться деревянный по уши дундук.

— Ладно, Кирэн свяжет тебе нового, — снисходительно вздохнула Мейрен, явно нарочно игнорируя полные ужаса взгляды, которыми мы обменялись с Энрике. — По-семейному, такого же косоглазого и оригинального. Хм. А может, лучше двух? Ну чтоб у тебя и у меня были парные Люлюбяки, с зеркальным косоглазием? О, звучит как новый тренд!

А вот теперь по моей спине пробежался уже не десяток, а настоящий табун мурашек.

— Так что насчет процентов за рекламу? — Рю Рома сбить с мысли оказалось не так-то просто.

— Все вопросы к этой мегере. — Я невоспитанно ткнула пальцем прямо в сестру. — Она менеджер. А я отказываюсь вязать эту хрень сотнями, я вам не вязальная машина! И нечего ржать…

— Детка, ты знаешь, сколько стоит эта твоя «оригинальная», не фабричная хрень на черном рынке? — осведомилась Рита, как отсмеялась.

— И сколько? — Сестра напечатала цифру на телефоне и повернула экраном ко мне. — Сколько-сколько⁈ Ты шутишь! Этот мир сошел с ума⁈

— Ну так истинных оригиналов пока всего тринадцать штук, и все они в руках известных чеболей. И связаны тоже известной дочерью чеболей.

— А откуда тогда взялась цена на черном рынке? Хотя погоди, дай угадаю. Дорогой дядюшка решил устроить эксперимент и заложил своего Чернушку? — вспомнила я очередного собственноручного связанного недо-перезайца.

— Выставил на аукцион. Бабушка почти открутила ему ухо, но тоже увидела цену и передумала.

— Продали? — хмыкнула я.

— Ха, нет, конечно. Она подняла ставку и выкупила игрушку сама с анонимного аккаунта. И именно эта ставка стала примерным критерием стоимости оригиналов. Для нас твои игрушки бесценны, а деньги — тлен! — пафосно закончила Мейрен.

— И это возвращает тему разговора к моему проценту! — Рю Ром демонстративно потер руки. — Как только Люлюбяка мелькнет на рюкзаке лидера «Зоо», сайт наверняка ляжет от количества предзаказов. Кстати, нам надо три… — Волк вопросительно взглянул на жену, уловил нечто невысказанное и быстро поправился: — … четыре оригинальные хрени! Можно оформить их как семью: мать, отец и два абсолютно одинаковых малютки. Вы же не откажете добрым друзьям и основным деловым партнерам?

— Да вы издеваетесь что ли⁈ — не выдержала я.

И вот так весь дальнейший разговор. Хорошо хоть тему с трудом, но удалось сменить с люлюбяк на котокафе. Мяо, конечно, едва не померла, когда я ей позвонила и предложила этот пердимонокль, но довольно быстро очухалась и оказалась страшно хваткой девицей. Так что теперь мне было что обсудить, все подробности, необходимые для коллаборации, стрима и прочего дурдома имелись в наличии.

— И снова поговорим о проценте, — хмыкнул гад… точнее, излишне жадный до чужих денег режиссер. — После прямого эфира это кафе станет буквально местом паломничества фанатов. Все захотят посидеть на тех же подушках и поиграть с теми же котиками, что и наши парни.

— Это к Мейрен. А я…

— А мы, как творческие личности, устроим девичник узким кругом любителей лебедей! — пришла на помощь Рита. — Пока вы торгуетесь, успеем и прогуляться, и поболтать. Девушкам, генерирующим гениальный контент просто фактом своего существования, позволительно сваливать рутину на других! Дорогой, — тут она очень собственнически притянула к себе скалоподобного мужа и чмокнула того в висок, — папа танцует с близнецами до четырех часов, не забудь. Потом у него собрание директоров.

— Угу. — Рю Ром поцеловал жену в ответ и снова азартно потер руки, глядя на Мейрен. Та упрямо набычилась, явно готовясь к бою за каждый процент прибыли. И невольно потянулась к Энрике, машинально взяла парня под руку и прижалась боком.

Санти удивленно хлопнул ресницами, а потом вдруг приосанился, расправил плечи и улыбнулся.

— Ты работаешь на меня, вообще-то, — с усмешкой напомнил ему волк, одновременно с этим незаметно подмигивая моей сестре.

— Хм, — действительно смутился парень, неловко почесывая бровь, — тогда я буду рефери?

На этом этапе мы с Ритой оставили меркантильную компанию, не сомневаясь в том, что уже через пять минут они будут орать друг на друга в голос и швыряться жареными луковыми колечками со стола. Плавали, знаем. Но примерно часа через два охрипнут и найдут компромисс, выгодный для всех.

— Что-то не так? — после десяти минут с начала нашей прогулки, скрашенной непринужденной беседой обо всем и ни о чем, поинтересовалась у меня Рита. Обсуждать свою прошлую жизнь в общественных местах мы опасались, но это не мешало нам находить множество других тем.

— Странное ощущение. — Я пошевелила лопатками и нахмурилась. — Будто взгляд в спину. Но тут ведь не должно быть ни поклонников, ни журналистов. Это конфиденциальная встреча…

— Хм, может, охрана? Последнее время даже мой пушистый озаботился. Покушение на Вея-ди не прошло без последствий, — хмыкнула девушка.

— Нет, охрана вон там и вон там. — Я кивком указала на достаточно неприметных в толпе, но уже знакомых мне широкоплечих мужчин. — И они не сверлят нам спину, они по сторонам бдят. Разве что родители озаботились каким-нибудь снайпером, что наблюдает за нами с ближайших крыш, но это реально был бы перебор. — Шутка вышла так себе. Все же паранойя — не лучший спутник.

— Знаешь, я теперь тоже что-то чувствую, — согласилась Рита, надвигая бейсболку на самый нос. — Что ж, очень жаль, но прогулка по набережной отменяется. Вернемся к нашим в ресторан и просто сядем в отдельном кабинете.

— Вот поэтому я и не хочу быть блогером. — От досады даже стало кисло во рту. — Год. Это максимум, на что может рассчитывать ваша рекламная кампания, раз я уже ввязалась и взяла на себя некоторые обязательства. Потом передам место главы фандома кому-нибудь… и лучше бы вам заранее найти этого человека.

— Я тебя понимаю. Поверь, не понаслышке знаю, что такое сасэны и прочие хейтеры. Все-таки когда-то должна была стать айдолом и провалилась. Пусть это буквально в другой жизни. — Рита якобы говорила про себя, но я понимала, что речь идет о теле, которое заняла ее душа.

Мы довольно быстрым шагом пошли обратно к ресторану. Рита взяла меня под руку, чтобы мы выглядели совсем не подозрительными лучшими подружками.

— Но как же это геморно, искать нового главу фандома, — продолжила она. — Слушай, административку ты и так спихнула на сестру, тебе что, трудно часик в неделю с народом через сеть потрепаться?

— Трудно, — уперлась я. — Не потрепаться, конечно, а словить волну вот этого всего. Я человек насквозь непубличный, скромный, тихий и спокойный…

— Да ладно! — засмеялась Рита, пользуясь тем, что мы как раз вернулись в помещение и с ходу зарулили во второй свободный зал, в тот, из которого не доносились возбужденно-гневные вопли моей сестры и не менее экспрессивный волчий рык. — Скромная и тихая ни за что не поймала бы Вейшенга в ловушку за… сколько там у вас было? Три встречи и два свидания?

— А что, он уже прямо попался? — невольно заинтересовалась я, устраиваясь на мягком кожаном диванчике возле окна.

— Судя по тому, что я слышала, обеими лапами, или в вашем случае крыльями, влип. Как минимум ты ему страшно интересна, а еще периодически бесишь до белых глаз. Причем бесится он из-за того, что не понимает твоих мотивов и не может предсказать, что ты выкинешь в следующий момент.

— Но ему интересно, — согласилась я и хихикнула. — Я тоже не могу предсказать его реакцию на свои художества. И это… бодрит.

— Скучно, короче, вам не будет, — резюмировала Рита. — Слушай, а как так вышло вообще? Ну, твое пребывание… здесь. — Девушка показала ладонями абстрактный круг в воздухе.

— Понятия не имею. — Я сразу поняла, что она говорит о попадании. — Раз — и все. Заснула дома, проснулась здесь. В больнице.

— А… а на меня упал дом. Землетрясение. Раз — и я в гримерке у третьеразрядного трейни из распоследнего агентства. Пришлось выплывать.

Я немного сникла, осознавая. Заметив мое состояние, Ян Рита тут же попыталась сгладить момент:

— Не скажу, что это было совсем уж трудно и неприятно. Я и раньше занималась чем-то похожим, а тут даже не старые пузатые директора, а очень милые в своей целеустремленности мальчики-котики.

— То есть там ты умерла.

Я вздохнула, мысленно сжигая мосты. Последняя надежда помахала ручкой и отбыла в туманные дали. Не то чтобы я так хотела вернуться… нет, сначала, конечно, были такие мысли. Но теперь все по-другому. Здесь у меня семья, которую я за совсем короткий срок умудрилась впитать в себя как родную. Ведь другой у меня не было. Здесь Вейшенг. Которого нет даже шансов встретить там, в холодном мокром Питере. Короче говоря, отныне не очень-то и хотелось. Скорее беспокоило другое:

— А сколько уже ты здесь? Не боишься вдруг…

— Не боюсь. — Рита пощелкала пальцами, привлекая внимание официантки, дежурившей у входа в зал так, чтобы видеть, если клиентам что-то понадобится, но не греть уши и даже не читать по губам. — Сначала просто некогда было бояться: барахталась, обустраивалась, влюблялась. Но потом родила и поняла, что я здесь совсем по-настоящему. А что касается «вдруг»… никто, знаешь ли, не застрахован. Люди не только смертны, но и внезапно смертны, как говорил один хороший писатель устами своего персонажа. Что ж теперь, не жить?

— Согласна. — Я встряхнулась и выбросила всю эту муть из головы. — Так что там про наши крылышки, которые уже увязли по уши?

— Хм, начнем, наверное, издалека. Вей-ди из той вымирающей породы мужчин, которых растили в достаточно строгой дисциплине и постоянном гнете заезженных фраз в стиле «мужчина должен». Не лучшее воспитание, но и провальным его тоже не назовешь. Хорошо, когда парень работящий, ответственный и готов принять на свою широкую грудь все тяготы жизни. Но минусы тоже присутствуют. Потому что чрезмерная ответственность и неспособность доверить кому-то свои настоящие чувства и переживания быстро ломает таких личностей. Хотя мы с Рю уже частично решили эту проблему.

— На мой влюбленный взгляд он в принципе совершенен, — рассмеялась я, пусть и понимала ее правоту. — Не вижу никаких минусов. И даже то, что могло стать недостатками для других, мне кажется очень милыми чертами. Но инструкцию по эксплуатации от опытного человека это никак не отменяет.

— Да черт ее знает, ту инструкцию, — махнула рукой Рита и тоже засмеялась. — Я даже к своему мужу еще полностью не написала. Слишком он у меня многогранная зараза. А ты просишь к этой шкатулочке с сюрпризами! — Она явно вспомнила что-то свое. — Лучше положиться на интуицию, пока что она тебя ни разу не обманула, так что просто будь собой. И не обижай рыбку. — Последнюю фразу собеседница произнесла очень многозначительно и серьезно.

— Рыбку?

— Это прошлый позывной Вейшенга. Он меня в свое время водил в рыбный ресторан и упорно выбирал столик у большого аквариума, где живет шикарная мурена. Я его с ней все время сравнивала, и ему подобное даже льстило. Но лебедь действительно подходит больше. Такой же утонченно-благородный, красивый и… вредный. Вроде только и делает, что величественно рассекает водную гладь, спокойный и отрешенный от мира. Но если его гнезду посмеют угрожать, без сожаления утопит. На крайний случай защипает и крыльями по башке настучит так, что мало не покажется.

— Главное — стать его гнездом, — подытожила я.

— Опять спама насыпали. — Мейрен, сидя за моим компом, разбирала рабочую почту. — А еще твоя дополнительная личка в Kakao не затыкается! Особенно много сообщений от всяких «младших сестер». Зря ты так легкомысленно раздавала свои контакты… пусть они и члены фанклуба, но это как минимум нерационально, чтоб все пищали в личный мессенджер!

— Да снеси его к бесам, — отмахнулась я, глядя в потолок. Вот как пришла, упала на кровать, так и лежала, рассматривая нарисованное бревнышко. — Тем более я не помню двухтактный пароль именно для этой лички. Он нигде не записан, поэтому и бабушка его не знает. Все в курсе моей амнезии, кому нужно — снова постучатся через официальный сайт.

— Дура, у тебя же номер старый, аккаунт к нему привязан. Восстанови пароль, да и все!

— Мне просто лень. Не хочу. Все равно я никого оттуда не помню.

— Вот же мамра! Между прочим, тут уведомления с частью текста всплывают все время. Я, конечно, не особо всматривалась, но волей-неволей взгляд иногда кидала, — продолжала бухтеть сестра. — И эти сообщения меня что-то настораживают в последнее время. Если не сказать — пугают!

— В смысле? — Я села на кровати и посмотрела на Мейрен. — Кто пугает?

— Мне откуда знать? Похоже, какой-то псих-хейтер завелся в фантусовке. Или выманил у кого-то из малолетних идиотов твою личку. Теперь время от времени написывает черт знает что.

— Так тем более сноси на фиг эту ерунду. Скажу завтра на стриме, что так и не вспомнила пароль, кому я очень нужна — пишите на сайт. Подружимся заново.

— Да не прячься ты за этот пароль, он достаточно легко восстанавливается! Особенно если предоставить техподдержке доказательства твоей амнезии, — ругнулась сестра. — Просто вырублю тогда дополнительную личку, и все.

— Вырубай!

К счастью, для этого не надо было входить в саму личку, достаточно было кода с телефона, к которому привязан KakaoTalk. Потом сестра нахмурилась и принялась высказывать ЦУ на будущее:

— Новые или старые, но пусть вместе с письмами интересные знакомые присылают на сайт еще и доказательства вашей «дружбы» или «деловых отношений». А то так к тебе снова кто угодно может напроситься и наврать о великой любви семь корзин. Мошенников и сталкеров сейчас развелось как тараканов в канализации.

— Без проблем, напомни только, — согласилась я. — А завтра…

Но договорить я не успела. В это время произошло сразу несколько вещей. Комп пискнул, сигнализируя о том, что один из личных мессенджеров аккаунта выключен. Одновременно мне на телефон пришло СМС-сообщение, высветившее на экран странную фразу: «Ах вот ты как⁈» — и где-то в отдалении что-то грохнуло. Будто шваркнули камнем по железному контейнеру для мусора.

— Прям как в хоррор-фильмах, — вздрогнула сестра. — Может, нам тоже попросить дополнительную охрану?

— Брось, это даже не у нас, — отмахнулась я. — Господи, сколько ж на свете психов… Вот поэтому я и не хочу быть блогером.

— Потерпи, — хмыкнула сестра. — Вот выйдешь замуж, и Вейшенг тебе запретит стримить. И никто ему слова не скажет, наоборот, еще и похвалят. Его — за заботу о жене, жену — за послушание мужу.

— Да даже если не запретит, я сама на него спихну. Расскажу аудитории о любимом муже-тиране из очень консервативной семьи и наконец с чистой совестью стану соленой рыбкой.

— Это без разницы, он запретит или ты сама от его имени запретишь. Главное, у тебя будет официальное и очень весомое по меркам аудитории прикрытие. Для чего еще, в конце концов, нужны мужья?

— М-да? Ты уже сказала об этом Энрике? В смысле, о его будущей роли полезного мужа?

— Да ну тебя! Если не хочешь прикрываться мужем, можно просто забеременеть. Под это дело получится списать вообще все что угодно! — выдала сестренка с таким апломбом, будто сама так поступала уже не раз. Ну-ну, дорогая, я тебе потом как-нибудь это припомню.

— Да я-то как раз ничего против не имею, мой лебедь одобрит, — решила я не заострять внимание и тут же перевела тему: — А насчет бревнышка еще есть вопросы.

Мейрен моментально забыла про странные послания в личку, развернулась ко мне и демонстративно надулась:

— Ты думаешь, это смешно?

— Не-а. Но если воспринимать все слишком серьезно, есть риск скатиться в занудство. Давай, жалуйся, чем именно ты недовольна, я помогу тебе вывернуть все это наизнанку.

— Вот именно — наизнанку! — фыркнула сестрица. — Ты слишком изменилась. Раньше из тебя улыбки было не выдавить, вечно ходила мрачная, как туча. А теперь не поймешь никогда, серьезно ты что-то говоришь или опять прикалываешься!

— И какой вариант тебе нравится больше? — реально заинтересовалась я.

— Дура, что ли? Конечно, этот, где ты живая и похожа на человека! И не придумывай сейчас, что я с тобой не дружила потому, что ты толстая была!

— А кто такое придумывает? И какая связь?

— Просто… я теперь чувствую себя неловко. Будто бы предала ту, другую сестру и переметнулась на сторону более… веселого и интересного варианта.

— Детка, это уже из области шизофрении, — хмыкнула я. — Никого ты не предавала. Прошлого больше нет, есть я. И вообще. Мы начали разговор про Санти.

— А что про Санти? — Мейрен скорчила кислую рожицу. — Он будет демонстративно ухаживать в рамках пиар-акции. Это…

— Это еще хуже, чем если бы не ухаживал совсем? — догадалась я.

— Именно!

— Совет?

— Ну давай… хотя я, наверное, предчувствую, что ты скажешь, — подозрительно уставилась на меня младшенькая.

— Забей, — гордо выдала я и победно откинулась на спинку кресла.

— Я так и знала! — Сестренка сделала то же самое, но возмущенно.

— Потому что это самое правильное в твоей ситуации. Забей на всякую ерунду и наслаждайся. Отношения должны быть в удовольствие. Там, где начинаются всякие сложности, непонятки, молчанки и прочая хрень, не бывает нормального человеческого счастья. А как именно ваше свидание называется официально — это вообще несущественно. Вот мы с лебедем пусть и шли на официальные «смотрины», но это не помешало нам заниматься всякой левой ерундой и наслаждаться.

— У тебя все так просто!

— Потому что все на самом деле просто. Он тебе нравится. Ты ему нравишься. — Сестренка скептически хмыкнула, выражая сомнение. — Нравишься, это видно, не кукарекай только. В силу обстоятельств вы теперь будете много времени проводить вместе. Кто мешает тебе наслаждаться? Откуда ты знаешь, что ему не понравится за тобой ухаживать? Глядишь, как раз быстрее втянется. Повод не надо искать, мучиться сомнениями, согласится ли противоположная сторона. За вас уже все сделали, пользуйтесь!

Мейрен открыла рот, чтобы в очередной раз возмутиться, но тут мой смартфон в ее руках снова взорвался писком. Не запел песенку вызова, а именно захлебнулся сотнями сообщений, прилетающих одно за другим.

— Что это? Ой… хм… Кирэн, это надо показать бабушке!

Вейшенг

— Вымогатель, — поприветствовала меня Кирэн. Это слово никак не вязалось, кстати, с ее ослепительной улыбкой и сияющими глазами. Так непривычно… Точнее, я всегда знал, что красив. Богат. Родовит. Естественно, что многие девушки меня хотели, и не только в качестве мужа.

Но никто никогда не смотрел на меня с таким искренним, буквально ликующим восторгом.

— Ты сама согласилась, — не стал я поддаваться на неумелую провокацию.

— Когда⁈ — Недоумение на ее лице не казалось наигранным, потому я пояснил:

— Вчера, когда я сказал, что увидимся завтра. Возражений не последовало, и мои люди забронировали встречу.

— Ах, это так теперь называется? — Кирэн засмеялась. — Поставить перед фактом, слинять, не слушая возражений, а потом с лебединой наглостью заявлять, что я сама согласилась?

— Да. — С ней было непривычно легко. Я даже мог позволить себе эту самую «лебединую наглость», а еще — практически не задумываться о словах, что вылетают из моего рта. Просто и без напряжения говорить что вздумается. Не просчитывать наперед, как она воспримет мои слова и как потом использует их против меня или моей семьи. Такой кредит доверия с моей стороны обескураживал, но… окрылял? Глупости какие. Неправильное слово. Слишком «лебединое». Так, кажется, из-за этой девчонки я на полном серьезе начинаю ассоциировать себя с этой птицей. Надо закругляться.

— Как ты умудряешься? — Кирэн остановилась посреди тротуара, по которому мы шли в сторону парка, и заглянула мне в лицо.

— Что я умудряюсь? — Видимо, уйдя в свои мысли, я что-то пропустил? Оглянулся вокруг, но не заметил ничего, после чего мог бы последовать такой вопрос. Целенаправленно идем под руку в заранее выбранное небольшое кафе с капибарами. Почему-то родственники решили, что раз ей понравилось с кошками, то капибары тоже сгодятся.

— Одной бровью хмуриться, другой удивляться. — Кирен попробовала показать это на себе, пальцами приподнимая одну свою бровь и опуская другую.

— Что⁈ — Кажется, невольно я чуть не повторил ее выражение лица, только без пальцев.

— Ой, да ладно, забей. Мне так нравится! — хихикнула она.

— А мне, может, не очень, — пробурчал я, стараясь заглянуть в какую-нибудь витрину как в зеркало. — Не придумывай. В жизни не корчил никаких рож. В семье У с детства учат держать лицо.

— А кто сказал, что сейчас корчишь? — Кирэн снова взяла меня под руку и даже прижалась ко мне боком на ходу. А я… не стал отстраняться. — Для посторонних у тебя вполне приличная физиономия мраморного идола. Само совершенство. Не беспокойся. Это только я вблизи вижу нюансы.

— Будда… Тогда к чему был этот спектакль? Ты меня с ума сведешь.

— А разве это не моя основная цель?

— Сделать меня таким же чокнутым, чтобы шокировать окружение в двойном объеме?

— Свести с ума от любви, конечно же. Но и чокнутым тоже можно, согласись, временами это весело. Тебе же нравится.

— Нравится, — сказал я и понял, что ни капли не кривлю душой. Нравится… как тогда. Когда ничем кривить бы и не получилось, потому что, если вы с кем-то читаете мысли друг друга, поневоле откровенность станет твоим вторым «я».

— Ну вот, а теперь представь, что мы вдвоем такие будем. Муж и жена, так сказать, одна сатана. Люди вокруг будут не успевать поднимать свои челюсти!

— Ты ненормальная! — Я не выдержал и рассмеялся. Впервые с того дня, как в меня стреляли.

— Не-а! Я очень продуманная. Ведь тогда никто не сможет нас просчитать, а любое действие вывернет нашим врагам мозг! Во, это же я круто придумала?

— Круто. Круто… — Я не знал, смеяться или плакать. Поэтому наклонился и быстро поцеловал ее. Так быстро, чтобы не успела опомниться и как-то отреагировать. Она сама все время так делала! Я имел полное право на ответный «выстрел»!

— Крис!

Громкий крик вдруг перебил наш разговор, и у меня неожиданно потемнело в глазах.

— А? — со странным выражением лица обернулась на чужой голос Кирэн.

— Кристи! Ты! Ты в порядке⁈ Да, точно, я так переживала. А ты не отвечала. И удалила всю нашу переписку. Я даже думала, что ты умерла!

— Я? Кто? Откуда ты… то есть кто ты вообще? — искренне удивилась девушка, непроизвольно прижимаясь ко мне. Но не столько в страхе, сколько в напряжении.

— Крис! Не говори, что ты действительно меня забыла! — Незнакомка прикусила губу, ее ярко накрашенное лицо некрасиво скривилось. — Ты не могла!

— Э… — Кирэн выглядела такой растерянной и беспомощной, какой я никогда до этого ее не видел. Отчего-то это зрелище заставило сердце болезненно сжаться и отвлечься от собственной реакции на слишком знакомое имя. — Простите… но я действительно потеряла память. Кто вы? Если напомните, то я…

Как только я собрался, голова стала работать яснее, напоминая, что примерно так звучало имя ее рабочего аккаунта, как главы фандома «Зоопарка». Удивительное совпадение, на которое я изо всех сил старался не обращать внимания. Из-за этого и потерял сейчас бдительность.

Тем временем странная незнакомка не дала ей договорить. Она все это время отчего-то смотрела на меня, и ее глаза потемнели от злости. Неожиданно… Я что-то не так сделал? Иначе откуда появилась эта концентрированная ненависть?

Инстинктивно я тоже прижал Кирэн поближе, стараясь прикрыть, но девушка упиралась, так и норовя выступить вперед.

— Это все из-за него, да? Ты передумала оставаться всю жизнь одинокой и повелась на эти мужские сказки⁈ Чем он лучше меня⁈

— По-моему, она сумасшедшая, — едва слышно пробормотала Кирэн мне на ухо. — У нее логика хромает на обе ноги. Где охрана?

Я и сам пришел к такому же выводу, так что крутил головой, высматривая своих, чтобы подать знак. Беда в том, что перед прогулкой сам попросил ребят держаться подальше. А эта странная девица говорила спокойно, не орала, не размахивала руками и не создавала впечатления опасности. Во всяком случае, издалека. Но вблизи у меня «шерсть» по всему телу встала дыбом от ощущения неясной угрозы. Потому я только сейчас нажал спрятанную в ремне часов тревожную кнопку. Был бы это мужчина — уже бы врезал по челюсти, во избежание, и только потом разбирался с последствиями. Но бить женщину лишь из подозрений — такого общественность не простит. Нам нужно продержаться не более десяти-пятнадцати секунд, прежде чем охрана разберется с данной ситуацией.

— Простите, если вы напомните о себе, — успокаивающим тоном начала Кирэн, бросив на меня встревоженный взгляд, — то я наверняка вас добавлю в новый мессенджер и мы сможем поговорить. Как раньше. Как вас зовут?

— Как раньше? — Ненормальная девица буквально зашипела. То есть голос ее стал еще тише и каким-то змеиным. — Разве может быть как раньше, если ты с ним⁈ Ты предала нас! Ты не моя Кристи! Ты злобный дух, вселившийся в чужое тело! И это он виноват! Он наслал проклятье!

— Итить логика. — Кирэн уже дрожала крупной дрожью. Как и я. От того, что несла сумасшедшая, веяло чем-то настолько запредельным и невозможным, что совершенно по-настоящему кружилась голова и темнело в глазах.

Я попытался выйти вперед, чем, кажется, сломал Кирэн все планы. Потому как она явно собиралась бежать подальше от этой чокнутой вместе со мной. Возможно, умом я понимал, что это самое правильное. Но прошлое с его ранами навалилось в полную силу и выбило землю из-под ног. Неужели я снова не смогу самостоятельно защитить близкого человека? Тем более от какой-то душевнобольной девушки?

— Это его смазливая рожа виновата? — Кажется, у ненормальной все же кончилось терпение и она впервые за время разговора сорвалась на визг. — Или твоя⁈ Это можно исправить!

Я краем глаза видел, что телохранители уже считали ситуацию как опасную и бежали к нам со всех сторон. Но кажется, не успевали. Потому что бешеная девка выхватила из рюкзака бутылку и плеснула…

— Нет! — Кирэн закричала и выскочила из-за моей спины, буквально снося меня с ног. Не ожидая «нападения» со спины, я не сразу понял, что произошло, и едва ли смог полностью закрыть девушку собой. Хотя и попытался. Только запах… запах, который достаточно легко опознать всякому, кто в университете посещал кафедру химии.

Кислота. Кажется, эта дрянь плеснула кислотой! Кирэн… Кристи… Кирэн⁈

Конец 2 тома

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Мой азиатский принц 2