**

– Клара! Ты можешь поторопиться, дрянная девка.

Я только крепче сжала зубы. Дряной я уж точно не была. И образование имелось, и родители зажиточны, хоть и не дворяне. И будь моя воля, я бы лучше в свинопаски пошла, чем прислуживать принцессе. Но только никто о том не спрашивал, чего я хочу. Вторая дочь короля требовала – и мне полагалось выполнять.

– Бегу, ваше высочество, – громко крикнула, надеясь, что это позволит избежать удара по спине или плечам от взбалмошной госпожи. А под нос пробормотала: – Ты скоро чешуей, как рыба, покроешься, если так часто в воде сидеть будешь.

Быть почтительной у меня выходило не слишком хорошо.

Но пришлось снимать с крюка над огнем большой котелок и нести его к медной ванне, где ее высочество изволила готовиться к приезду гостей. Каких-то очень важных лордов из Лимерии. Лучшее платье было разложено на постели, нижние юбки сверкали золотом, а рубаха была такой тонкой, что сквозь нее можно было смотреть на свет. Оставалось только подготовить «начинку» этого пирога.

– Я точно велю тебя выпороть на конюшне, если опоздаю ко встрече, – зло, с шипением, выдала юная принцесса, дожидаясь, пока я добавлю горячую воду к уже набранной.

– Вода никак не закипала, – знала, что оправдываться не стоит, но не смогла смолчать, и тут же получила подзатыльник такой силы, что рука с котелком дрогнула и соскользнула с тряпки, через которую я держала железную ручку.

– Вон пошла, никчемная! И чтоб выглядела подобающе, а не как оборванка!

Перехватив пустой котелок, стараясь не морщиться от боли в обожженной ладони, я выскочила вон из покоев, радуясь такой удаче. Конечно, все время мне передохнуть не дадут и уже через несколько минут принцесса позовет обратно, но я хоть успею смазать ожог и переодеться. Весь подол платья замочила, а за такой вид в тронном зале могут и голову отрубить. И неважно, что стоять мне у самой дальней стены, изображая колонну.

Вбежав в свою коморку на этаже прислуги, я отставила котелок в сторону и распахнула сундук. Темное платье было слегка помятым, но чистым. И раз уж мне приказали сопровождать принцессу в ее свите, то придется одевать его, как есть. Гладить уж точно некогда.

– Может, просто сбежать? – тихо произнесла я, обращаясь к потолку. Стоять несколько часов, а потом выслушивать, что поза не та и платье сидит плохо, а мои темные, серые волосы не гармонируют со свитой ее высочество не было ни малейшего желания.

**

Паскаль, старший брат Роана Третьего Лимейского, наследный герцог.

Дорога стелилась под копыта коня так ровно, словно ее посыпали волшебным порошком из детских сказок. Я даже не знал, строит ли этому радоваться или лучше придержать коней, настолько сильно мне не хотелось оказаться при дворе старого короля Хелдерии. Но отказать Роану я не мог. Не после того, как спихнул на него корону. И плевать, что я никогда не рвался ее заполучить. Как старший в нашем поколении, я должен был нести ответственность.

– Милорд, кажется, нас встречают, – капитан моего отряда в три десятка отменных солдат, натянул поводья. Как офицер, он ехал впереди, прямо передо мной, если не считать дозорных и разъездных, что мы отправляли вперед.

– Давно пора. Мы скоро таким маршем доедем до их столицы, а они только очухались, – буркнул я, переводя взгляд на хмыкнувшего знаменосца. На стяге красовался герб моей семьи, а не Лимерии, но любой дурак сейчас знал, кто правит соседней страной.

– Мы идем почти без обоза. Да и не думаю, что они ждали нас с этой стороны. Главный тракт куда лучше подходит для марша и путешествий вельмож, чем такие узкие тропы, – самодовольно фыркнул капитан, ожидая приказов.

– Разве это наша беда, что они так думают? – я пожал плечом с деланным безразличием. Но мне было приятно, что люди так довольны нашей маленькой уловкой.

Даже из рядов солдат доносились смешки. Пешие, хорошо вооруженные, в стеганых дублетах под доспехами, некоторые в крепких пластинчатых бригантинах, с длинными секирами и алебардами, они могли себе позволить подобное. В стремительном марше эти ребята превосходили по скорости любую известную мне пехоту. И сейчас, когда до столицы оставалось не более трехдневных переходов, а до летней резиденции короля, где мы должны были встретиться, всего-то пара часов, мои люди испытывали оправданную гордость.

– Никого не задирать. Вести себя достойно, – тихо предупредил я капитана, зная, что и первые ряды услышат, осадил я веселье. Мы были на чужой территории, и в любой момент могли оказаться в не самом лучшем положении, несмотря на приглашение. За спиной послышались щелчки. Арбалетчики, десяток стрелков с отменным зрением, проверяли, как работает их оружие. На всякий случай. Хорошо вышколенные, они и без подсказок знали, что делать.

**

Верховой в цветах короля, запыленный и взмокший от бешеной скачки, резко натянул поводья в десяти шагах от нас, косо поглядывая на арбалетиков. Если дурень надеялся, что с такого расстояния мои люди могут промахнуться, то его ждал бы неприятный сюрприз, реши мы стрелять.

– Кто вы и куда направляетесь со всеми этими людьми?!

– Паскаль, Восьмой герцог Эмерен, лорд Шанготи, старший сын и наследник Твердыни своего рода и старший брат короля Роана Третьего Лимейского, по приглашению Его величества короля Хелдерии следует в замок Тритоаз, – гордо и громко проговорил мой знаменосец, чуть приподнимая древко, на котором красовалось знамя Семьи.

– Но, но… – лошадь посыльного загарцевала, заставляя всадника отвлечься. Парень был совсем молод, и я несколько удивился, что к нам направили столь неподготовленного провожатого. Справившись с разволновавшейся кобылой, парень вновь посмотрел на меня, теперь куда внимательнее. – Но вас ожидают по главному тракту. Сам епископ и канцлер его величества выехали на встречу. Вас ждали не ранее, чем послезавтра у границ.

– Это очень любезно, но не могу понять, по какой причине ваш епископ выбрал для встречи именно то место, – стараясь скрыть насмешку, проговорил я. – Еще несколько часов, и мы будем у стен замка. И думается мне, куда быстрее, чем сумеет вернуться епископ.

Парень бледнел и краснел, но держался неплохо. Кажется, юноша никак не мог решить, что же ему делать в подобной ситуации. Мне стало его несколько жаль, ведь чтобы так смело разговаривать с Трианонским лордом, стоя перед его отрядом, нужно либо не иметь страха по глупости, либо уметь с ним управляться.

Кивнув своему капитану, я внимательно разглядывал юношу. Вот бы мне такого оруженосца.

– Возвращайся в замок и предупреди своего господина и короля о нашем прибытии. Может этим ты спасешь его от позора, – спокойно произнес капитан, прекрасно понимая, что я имел ввиду.

Юноша поклонился, кинул на меня последний взгляд, повернул лошадь и дал ее шпоры.

– Неплох, – заметил капитан, косясь на меня. Пожилой солдат тронул поводья, пуская коня шагом.

– Узнай, что к чему, как прибудем, – велел я, чувствуя, что король не заслужил такого слуги.

Клара

Принцесса едва могла двигаться в парадном платье, но такие мелочи ее мало волновали. Задача была простой до безобразия: красиво стоять у трона отца, заменяя мать на встрече гостей. И понравиться жестокому лорду, что должен прибыть из соседней страны.

Генерал на самом деле был ужасен. Нет, налицо вроде бы и красив, но поведение стирало первое впечатление, делая лицо словно бы невидимым. Мужчина был груб и резок, а еще, кажется, совершенно незнаком с правилами поведения при дворе. Принцесса только подошла и медленно присела в книксене, как этот нахал, что осмелился явиться к подножию королевского трона при оружии, развернулся и едва ли не вылетел прочь!

Талия чуть не лопнула от злости, честное слово.

По крайней мере, я очень пыталась себя, что генерал поступил недостойно, но выходило не так чтобы хорошо. К несчастью, я не могла забыть тот огненный взгляд, что прошелся по моему телу, стоило подойти ближе. Нет, конечно, это не было чем-то, предназначенным только мне, я не столь тщеславна или красива, но все же… Сердце почему-то замирало от одного воспоминания. Очень хотелось позволить себе хотя бы в мыслях быть привлекательной хоть для кого-то. Даже если это жуткий лорд.

А может в том и дело? Ареол, что окружает всю его персону и есть то, что будоражит мне кровь? Кто бы ответил.

– Клара! – в стену полетела как-то керамическая фигурка. М-да, скоро в кладовых ничего не останется из тех многочисленных мелочей, что ее высочество могла бы разнести без ущерба себе, слугам и казне.

Талия Хелдерийскя была зла. Еще бы. На ее месте я бы была даже не против развязать войну за такое пренебрежение к своей персоне.

Хотя, нет.

Я задумчиво поправила стопку полотенец. Принцесса вся взмокла в своем парадном платье и теперь принимала еще одну, уже прохладную ванну.

Если бы на месте Талии была я, ни за что не появилась бы на таком собрании и в подобном виде. Принцессы не должны совать нос в политику государства и присутствовать на встречах. Это не бал и не праздничный ужин, а прием иностранного посла. Военного, что немаловажно. А король с дочерью устроили какую-то ярмарку одного товара. И смешно, и стыдно.

Может генерал потому и поторопился покинуть зал?

– Клара! Я тебя четверную!

– Да-да, бегу моя госпожа, – громко отозвалась я, и на миг прикрыла глаза. Ладони, сжимающие тонкую мягкую ткань, потеплели. Полотенца на короткий миг покрылись искрами, и тут же вернулись к нормальному состоянию. Может, хоть теперь успокоится?

При моем появлении старшая фрейлина зло сверкнула глазами, выдергивая из рук полотенце. Раскинув большой прямоугольник ткани, графская дочь подошла к ванной, укутывая поднявшуюся госпожу. Полотенце тут же пропиталось влагой, но заметила. Как по кромке, еда различимо, прошла волна искр.

– Ох, – с опорой на руки своих дам шагнув из ванной, устало выдохнула Талия. Вместо злости в голосе появилась досада, – какой невозможно бестолковый день.

Дамы старательно закивали. Одна из них старательно завернула мокрые волосы принцессы в сухой отрез полотна, а другая подала длинную сорочку. Кажется, ее высочество не собиралась сегодня больше обряжаться в многослойные наряды, и это радовало. Несмотря на то, что у меня не было доступа к ее царственному телу, не то происхождение, процесс облачения был утомителен для всей свиты.

– Клара, – уже много спокойнее позвала принцесса, глядя в окно. Небо хмурилось, становилось ужасно душно и к вечеру вполне можно было ждать грозу, – поди переоденься и возвращайся. Почитаешь мне. Что-то голова разболелась.

– Слушаюсь, Ваше высочество, – капризно-печальные нотки в голосе принцессы меня устраивали больше, чем крики и угрозы, хотя мне показалось, что я все же перестаралась, успокаивая госпожу. Как бы придворный колдун не почувствовал…

Я шла по коридору быстро, надеясь хоть на пару минут прилечь в своей комнате. Беготня по замку, а еще в такую погоду, никак не способствовала хорошему самочувствию. А еще принцесса. Я точно перестаралась, зачаровывая полотенца. Ломота в руках становилась все сильнее, грозя через час перерасти в выкручивающую, ноющую боль.

– Клара, – первая статс-дама двора и тетя нашего короля, княгиня Каврионская, окликнула меня, когда я и успела только что отойти от покоев принцессы на десяток шагов. Пришлось остановиться и присесть в глубоком книксене перед этой серьезной и строгой особой, ожидая приказа.

Княгиня молча рассматривала меня, не позволяя подняться, отчего ноги начинали неметь, а руки крутило все сильнее. Но я терпела. Только благодаря ей я оказалась при дворе и сумела получить хорошее образование. Да, служение принцессе нельзя было назвать простым, но кто мог предсказать, что меня ждало бы в родительской лавке?

– Поднимись, Клара.

– Благодарю, Ваша Светлость, – я медленно, неуклюже поднялась, стараясь не кривиться, и замерла, дожидаясь продолжения.

– Иди за мной, – строго, но как-то печально приказала дама, от чего я вскинула голову. Что-то было не так.

– Ваша Светлость? – мы спускались по широкой лестнице и с каждым мгновением мне все сильнее сдавливало горло нехорошим предчувствием.

– Не знаю, как так произошло, но я постараюсь тебя защитить. Вот только не думаю, что у меня получится, девочка…

Я судорожно сглотнула и едва не споткнулась на следующей ступеньке. Неужто придворный колдун решил, что я слишком сильно воздействовала на принцессу и теперь меня казнят? Но я делала все так, как меня учили!

**

Стараясь сдерживаться, я все равно почти выбежал из замка. Мне не хватало свежего воздуха, а выбитое пару недель назад плечо ныло так, словно все случилось вчера. Тело начинало выкручивать, как при лихорадке.

Хмуро, сжимая зубы, оглядев двор, я запрыгнул в седло, сделав знак своему солдату, которого поставили при лошадях, остаться, дожидаясь Шартреза и знаменосца. Дорогу к лагерю, что раскинулся в сотне метров от дворца, я и сам отыскать сумею.

Стоило выехать за ворота, как стало немного легче дышать. Мышцы все еще крутило, но боль стала терпимой. Я выпрямился в седле, и легко направил коня к разворачивающемуся лагерю. Солдаты уже подняли мой шатер и сейчас расставляли палатки. Кашевары уже развели костры, а вокруг территории ставили заслон из бревен. Сержанты хорошо знали свое дело, так что мне не требовалась кого-то понукать: лагерь становился по всем правилам.

Натянув поводья у самого шатра, шитого из крепкого брезента, а не из бархата, как полагалось наследнику рода, я бросил повод солдату, выставленному в караул.

– Позови Беруа, – приказал коротко, и шагнув внутрь, как был, не раздеваясь, рухнул лицом в кровать. Жесткий тюфяк оказался достаточно плотным, чтобы заглушить мой недовольный, злой стон.

Девка. Угораздило же.

– Мой лорд? – медик, модой клирик, что провел всю жизнь среди книг и склянок, пока я не забрал его к себе, нерешительно мялся у самого входа.

– Помоги подняться, – левая рука подламывалась под веслом доспеха и тела, а силы одной правой сейчас не хватало, чтобы справиться с такой тяжестью.

Клирик подбежал, помогая мне сесть на узкой солдатской постели.

– Что случилось, господин? – лекарь внимательно осматривал меня, хмуря светлые брови. Молодой человек, кажется, опасался, что я успел довести короля Хелдерии, и теперь нам стоит спешно собирать лагерь и отступать, по дороге латая мою шкуру.

– Плечо ломит. Помоги доспех снять. И зелье мне свое дай, успокаивающее.

– Для чего вам зелье? Давно у вас жара воны не было, – тихо, стягивая с меня сюрко, а за ним и кольчугу, уточнил молодой человек.

– Не в том дело, – вдохнув полной грудью, но чувствуя себя не защищенным без кольчуги, буркнул я. Хотелось промолчать, разобраться самому, что с этим делать и как быть. Но Беруа ходил в моем отряде не первый год. Когда в дальних землях воевал, а теперь и здесь, гоняя мятежников из северных баронов. Молчать о таком не стоило, иначе в случае необходимости, лекарь не будет знать, что происходит.

– Девку во дворце встретил.

– Красивая? – придерживая больную руку под локоть и помогая стянуть рубаху, уточнил клирик спокойным голосом.

– Да неважно это, – я скривился. Если бы все дело было во внешности, я бы еще полгода назад женой обзавелся. Та вдовушка из северных земель, что как-то пустила меня на постой в свое поместье, чудо была как хороша. Но в ее сторону, помимо обычного интереса, даже сердце ни разу не дрогнуло. А тут заходится, словно через ребра выбраться торопится. – Зов проснулся.

– Милорд, – лекарь, так и замерев с рубахой в руках, смотрел на меня, вытаращив глаза. – И как же мы теперь?

– А вот это ты мне скажи, клирик.

Были бы у меня ответы, я бы тут не сидел.

В кабинете были такие важные особы, что у меня едва не подогнулись ноги. Нет, дело вовсе было не в страхе перед их величием, вовсе нет. Я просто разом поняла, что сейчас моя судьба изменится. Но не чай же разливать его величеству меня пригласили!

– Эта? – Жуан Второй, наш хитрый монарх, ткнул пальцем в замершую у дверей меня, глядя на офицера, затянутого в кольчугу и цвета жуткого лорда. Я было выдохнула от облегчения, не заметив самого генерала в кабинете, но быстро поняла, что это ничего не меняет.

– Она самая, – окинув меня внимательным взглядом, словно кобылу на рынке, подтвердил пожилой офицер. – Девка?

– Нет, барышня, – как-то язвительно опровергла княгиня Каврионская, стоя чуть впереди меня словно заслоняя от чужого взгляда.

– Но не леди, – уточнил офицер, и вдруг осклабился. – И не замужняя госпожа. Так что никаких сложностей мы тут не видим. Вы вполне можете откликнуться добром на просьбу моего лорда-рыцаря, а он, в свою очередь, найдет пути, как наладить ваши взаимоотношения с его младшим братом. Да и остальными родственниками. Если вы перестанете покушаться на их жизни.

– Ты смеешь меня в чем-то обвинять? – король откровенно зло рыкнул на весь кабинет.

– Я не посмею, Ваше Величество.

– Вы не правы, – княгиня Каврионская, как и обещала, попыталась отстоять мою свободу, хотя я пока и не понимала, что ей угрожает, – то, что Клара не крестьянского происхождения, а из городской состоятельной семьи лавочников меняет дело. Ваш лорд-рыцарь не может забрать ее, словно корову на рынке, по одному своему слову! Это недопустимо.

– Помолчите, тетушка, – Жуан махнул рукой, повелевая женщине замолчать. А я почти видела, как шевелятся его мысли в голове. Он искал выгоду в этой ситуации.

Через несколько мгновений тишины, король тяжело вздохнул и вновь обратился к офицеру:

– Я понимаю, о чем вы говорите. Если у вашего лорда-рыцаря тяга к особо одаренным девам… Но Клара нужна своей госпоже. Пусть ваш господин соглашается на брак с принцессой, а эту девицу получает в свите своей супруги. А что уж он там будет с ней делать по ночам, не мое дело. И дочь у меня достаточна разумная: не станет перечить супругу, если тот управится с долгом перед ней. Выполнит необходимое для появления наследников – и может заниматься чем его душе угодно.

– Это невозможно, – я вздрогнула всем телом и невольно отступила сторону. Как можно было не услышать, когда дверь за спиной отворилась? В дверном проеме стоял генерал. На нем уже не было кольчуги, а был плотный темно-синий стеганый костюм. Мне даже показалось, что волосы его влажные.

Темные глаза, от которых больше не веяло такой жутью. Прошлись по мне и… он улыбнулся! Да, одним уголком губ, но я была уверена, что видела это!

– А, вам стало лучше? – Жоан поднялся из кресла, делая шаг в сторону грозного гостя.

– Прошу простить меня. Старые раны после долгого пути потребовали срочного внимания моего лекаря, – спокойно и с достоинством склонил голову генерал, словно до этого, при всем дворе, не спорил с его величеством.

– Да, ваш капитан нам так и сказал. А еще он сказал, что в качестве гаранта мира, вы хотите забрать нашу Клару!

– Совершенно верно, – спокойно, почти безразлично произнес мужчина

– Присядьте. Вы такого роста, что меня это подавляет. А вы, тетушка, можете нас оставить.

– Но…– княгиня удивленно-возмущенно вздернула брови, однако король махнул рукой, не давая продолжить.

А я вдруг поняла, что генерал, рыцарь-лрорд, меня получит. Как подстилку. Без права голоса и шансов на какое-то будущее. Потому что все мои таланты и ценность, как чародейки в свите принцессы, меркнут в сравнении с угрозой войны.

Чувствуя, что земля уходит из-под ног, я медленно вышла из кабинета. Мне было нужно немного времени. А еще сумка с вещами. Определенно. И как можно быстрее.

**

Золота у меня было совсем мало, всего с десяток монет, но и на них, при должной осторожности, какое-то время протяну. Но лучше лишний раз не показывать, за такое в неприличном месте могут и ножом пырнуть, как поговаривала нянька ее высочества. Еще имелась горсть серебра и небольшой мешочек медяков. За годы службы во дворце удалось скопить не так и много. Находясь в свите принцессы, столуясь с ее дамами, но имея низкую должность, деньги я получала редко, и те на какие-нибудь праздники. Это позволяло не ходить оборванкой, но на том и все. А с другой стороны – я не была слишком избалованна и вполне понимала., как действовать дальше. Пусть я неблагородная, но все же приличная девушка. Не для того я столько лет отбрыкивалась от придворных олухов, чтобы попасть в лапы генерала, словно мотылек в паутину.

Убрав золото за корсаж старенького, потертого коричневого платья, я с тоской глянула на пару красивых нарядов. Нет, это мне собой не забрать. Разве что потом, как все уляжется. Появится шанс вернуться. Король посетует что я сбежала, генерал забудет да выберет другую, более сговорчивую девку и я смогу вернуться. При характере принцессы мое место всегда таковым и останется. Всего-то и надо, схорониться в какой деревушке на пару недель.Главное, родителей не подставлять, там вперворяд искать станут.

Кинув в большой мешок смену белья, теплые чулки, запасные ботинки, я туда же попыталась запхать и плащ, но от него мешок так расперло, что я бы сама себя бы без внимания из замка не выпустила. Пришлось с ворчанием вытягивать его обратно. Поверх платья да еще куртки в плаще я буду смотреться совсем глупо и подозрительно. На дворе так парит, что впору в одной рубахе идти…

– Ладно, оставайся тут, – решила окончательно, и спихнула все ненужные вещи в сундук. Когда меня хватятся, никто не должен сразу догадаться, что я сбежала. А пока будут по замку рыскать да выспрашивать, я уже далеко буду.

Выскользнув в коридор с мешком на плече, я защелкнула замок на двери и быстрым шагом направилась к черной лестнице. Ей пользовались только слуги кухни и горничные с лакеями, так что встретить одну из фрейлин или придворных шанса почти не было. Я же, как часть свиты, но самого низкого ранга, ходила и там, и тут. Эдакая полутень, что частично попадала в оба мира, но ни в один целиком.

Усмехнувшись собственным мыслям, я вышла к кухне, кивнув трудящимся кухаркам. К вечеру, в честь приезда важного гостя должен был быть настоящий пир, и печи дымили с самого утра.

– Клара? Тебя опять послали по делам? Что ни день, то прогулка, – фыркнула одна из поварих, замешивая пышное тесто на пироги с зайчатиной.

Я показательно скривилась, похлопав по сумке на плече.

– Да, высочество в деревню послала, – скорбная гримаса у меня вышла довольно правдоподобной судя по тому, как сочувствующе поднялись брови женщины, – приказала подушку ее перебить. Говорит, твердая, совсем скомкалась. Хотя по мне, все с ней нормально. Два дня спали и ничего, а тут – скомкалась…

– Эх, и где ты сейчас пух утиный возьмешь для ее подушек-то? На других наша госпожа не спит. – Кухарка глаза вытаращила от возмущения. Но все вокруг знали характер моей госпожи, так что никто не удивился. Женщина покачала головой и прищелкнула языком. А затем, словно что-то вспомнив, улыбнулась: – Если поторопишься, то тебя Гдор подкинет до деревни. Но и не знаю, что ты делать станешь. Может, старый перетрясти да у огня высушить? А?

Я даже немного испугалась такого активного участия моей беде. Еще не хватало, чтобы сердобольные кухарки принялись меня спасать так не вовремя.

– Я сперва в деревню все же съезжу. Все же знали, что королевский двор сюда направляется, может какая хозяйка и готова к прихотям моей госпожи.

– Ну, как знаешь. Тогда поторопись, пока телега еще не уехала.

Улыбнувшись, я кивнула женщине и быстро пошла прочь из кухни. Если успею на телегу, будет много легче скрыться.

**

– Что?! – я почувствовал, как земля под ногами начинает подрагивать. Лекарства, что дал мне молодой клирик не могли справиться с таким фонтаном эмоций, мгновенно выгорев в крови. – Когда!

– Кухарки видели ее пару часов назад, как раз, пока вы договаривались с королем, – мой капитан не вздрогнул, но глаза прикрыл равно за миг до того, как внутри шатра вздрогнуло пространство. Шартреза окружило бледным коконом, что должен был уберечь от моей силы, но я видел, как оболочка потрескивает. Сдержать рвущуюся наружу мощь было невероятно трудно. Шатер над головой затрещал.

Сжав зубы, чувствуя себя так, словно кожа обугливается и слезает с тела ошметками, я медленно-медленно дышал. Нужно было успокоиться. Любой ценой.

– Энау! Ты мне нужен, – тихо позвал я, опускаясь на одно колено. Ураган удалось немного придержать, но из-за его силы трещали кости. Кольцо-печатка на пальце нагрелось, а через миг меня окутало бледно-голубое сияние и прохладой.

Ураган внутри тут же пропал, оставив после себя только опустошение. Сердце, кажется, почти не билось.

–  Э, как тебя растащило…–  голос походил на шелест. Рядом, собираясь из серебристо-голубых искр, вырос призрачный гигант. Очертания, казалось, перекатывались, постоянно меняясь. Дух скользил, вокруг меня, но все еще держал прохладный кокон, позволяя унять ту силу, что стала вдруг такой непослушной. –  Я думал, что у меня появится госпожа, а вместо этого я едва не лишился господина. Шартрез, что происходит?

Капитан сглотнул. Я никогда не мог сказать, кого из нас он опасается больше, меня, или хранителя моего рода. Но если мои вспышки были хотя бы обоснованными и читаемыми, то реакцию бесплотной сущности, что оберегала наследника, предсказать не взялся бы никто.

– Наша госпожа… барышня, она сбежала, – сипло отозвался седовласый офицер, что не боялся в этой жизни ни смерти, ни предательства.

–  Вот оставь вас одних. Сразу бы меня вызвал, окольцевали бы, никуда не делась,  – Энау, чувствуя, что я взял под контроль свою силу, убрал защитную пелену, и шартрез бросился ко мне, помогая подняться на ноги. Конечности подрагивали от такого напряжения, но я старался не обращать на это внимания. Были куда более важные дела. –  Что делать станешь, наследник рода?

– Так спрашиваешь, словно сам не знаешь, – недовольно скривился я и отошел к пологу шатра. Времени у меня было не так и много. Сила, не получая удовлетворения, кипела и выходила из-под контроля, а так и до безумия недалеко. – Собираемся на охоту. Энау, помнишь, как мы когда-то Арианну по лесам искали?

Дух оскалился, и вдруг скомкался, стал ниже, темнее, плотнее, пока посреди шатра не появилась большая, длинномордая собака с красными глазами и стоящими ушами. Вот только улыбка на собачьей морде была такой же, как на лице духа до того. Только зубы у нового облика были куда длиннее.

Глянув на зверя, я вопросительно склонил голову, показывая, что не слишком удовлетворен результатом. Тогда, склонив голову, из туманного, с неровной дымящейся кромкой, тела, возник еще один пес, словно точная копия первого.

– Так лучше? – собачья пасть шевелилась, но звук ощущался где-то в голове, а не в пространстве.

– Да, определенно. Иди, найди след, пока мы готовимся. Шартрез, – я повернулся к капитану, что молча смотрел за изменениями Энау без страха, но с интересом Эти двое были хорошо и давно знакомы.

– Слушаю, мой лорд.

– Собери мне человек пять, толковых. Быстрых и сообразительных. С лошадьми. Выступаем через полчаса налегке. Остальных веди обратно, в Лимерию. Нечего здесь Жуану глаза мозолить. А если этот царственный умник надумает на нас опять скалиться, тогда будем уже иначе действовать. Но главное – поймать барышню. Клара. Где же ты, моя прекрасная девица с волосами цвета стали?

Почтовая карета шла так легко и резво, что у меня от радости подпрыгивала сердце. Может, я вовсе не верно поняла судьбу, и все это случилось именно для этого: для того, что бы я сбежала от капризной и вредной госпожи? Конечно, могут возникнуть вопросы, все же таких чародеек как я, в мире не много, а в нашей стране та и подавно. Но я не раз и не два говорила княгиня Каврионской, что оказываю принцессе медвежью услугу. Девушка, будь она хоть четрежды вспыльчивой и царственной, должна уметь сдерживать свои порывы сама!

– Подготовьте документы для проверки! – граница между двумя государствами была здесь довольно условной. Так как мы находились в состоянии мира, то и застава проверяла документы больше для приличия.

На землю медленно опускались сумерки, а до Лимерийской деревни, по эту сторону, было еще довольно далеко. Тело начинало ломить от усталости: не привыкла я к таким путешествиям, где в одной карете, пусть и большой, сидит сразу столько народу, утыкаясь друг друга плечами. И пусть рядом была приличного вида старушка, направляющаяся к внукам, а с другой стороны женщина средних лет, но мужчины напротив откровенно воняли. День был душным, и к ночи вполне мог разразиться грозой, но я к такому не привыкла.

– Не спите там, – пока я размышляла о своей судьбе, в нутро кареты заглянул солдат в форме Лимерии. От желтоватого света фонаря лица людей приобрели необычные черты, исказившись тенями. – Показывайте бумаги.

С дрожащим сердцем вытянув из кармана сложенный вчетверо листок, я протянула его суровому мужчине. А вдруг для того чтобы пересечь границу, нужны другие бумаги? Я никогда об этом не думала, только теперь сообразив. Сбежав из дворца и запрыгнув в карету, я просто радовалась что все так удачно сложилось.

Словно подтверждая мои мысли, солдат несколько раз перечитал мои бумаги, прежде чем передать их обратно. В его лице было какое-то сомнение и тревога, отчего хотелось укрыться платком, словно это могло спрятать от его беспокойства. И все же, мужчина сложил листок и подал его мне, хмуря брови.

– Куда направляетесь?

– К тетушке, – голос стал высоким, противным, и пришлось откашляться, чтобы не звучать как пила. – Она у меня приболела, так матушка велела проведать.

– Место как называется?

– Деревня Силявки, – наугад выдала я, припомнив знакомое название и чувствуя, как замирает сердце.

– Никогда о такой не слыхал, хотя тут уж лет пять как служу, – еще более подозрительно хмурясь, недовольно буркнул солдат, рассматривая меня уже куда внимательнее.

– Э, Дерон, оставь молодку, – старуха, что до этого дремала рядом, вдруг открыла глаза, глянув на мужчину ясно и прямо, – Их Силявки, это наши Синюшники будут. Не видишь, и так волнуется, впервой из дома одну отпустили да еще и так далеко, а ты напираешь. Тебе что, дел больше нет? Браконьеры никак закончились, али контрабандой никто больше меха наши к Жуану ихнему не тащит? Отчапись от девки!

– Матушка Ларо, вы бы не бухтели. Работа у меня такая, – почесывая в затылке, стушевался стражник.

– А ты дурью не майся! Девка понравилась – так сватов засылай. Если Марены своей не боишься. А как боишься, так не держи нас. Время к ночи, а нам еще дороги кусок.

– Ладно, – поджимая губы, недовольно буркнул стражник, отдавая мен бумагу. – Езжайте.

И все же, прежде чем захлопнуть дверцу кареты, мужчина глянул на меня недобрым, внимательным взглядом.

– Спасибо, – тихо и искренне шепнула я старухе, что тут же заклевала носом в полумраке, стоило нам двинуться.

– Ась? Да не бери в голову, дочка. Он стражник-то не злой. Бестолковый токмо. Бандитов не ловит, а на тебя, вон, глаз кинул. А ты как от тетки обратно ехать будешь, то лучше все же что понеприметнее накинь. Больно платье у тебя… с вывертом.

Я удивленно осмотрела свой темный, неприметный наряд, и только тут сообразила сравнить его с одеждой обеих женщин, что сидели тут же. На старухе была цветастая яркая юбка, шитая из одного куска полосатой ткани, куртка, тоже тканая и яркая, как у птицы какой, а волосы покрывал темный платок с кисточками. Вторая была одета скромнее, но примерно так же. Только курточка была без рукавов. Вместо нее была видны вышитая плотная рубаха.

Я же в своем жестком корсаже, с ровным кроем платья и юбкой в шесть клиньев, без единого пятнышка или узора, как полагается горничным, выделялась, словно ворона в стае соек. А казалось бы, выбрала самое простое.

– Но это все, что у меня есть, – растерянно выдохнула, понимая. Что совсем не была готова к побегу.

– А ты у тетки попроси. Она то уж точно знает, в каком виде путешествовать надо. Мало того будет, что ты как замужняя, платок на голову напялила вместо убора. Если хочешь с простым людом в карете ехать – одевайся так же. Али, как городская, свою карету бери.

Я вздрогнула. Сперва мне казалось, что старуха действует по доброте душевной, предупреждая и советуя, но после последней фразы женщина скривилась, фыркнула и закрыла глаа, завершая разговор. От нее веяло теперь недовольством, почти злостью, и я только теперь сообразила, что даже мое простое платье, но из хорошей дорогой ткани, с тонкой сорочкой, что виднелась в вырезе, стоило непомерных денег для простых людей. А уж про обувь и говорить не стоило.

Остаток пути прошел тяжело. После отповеди старухи я чувствовала себя совсем плохо и не могла не подремать, ни расслабиться. И с облегчением выдохнула, когда кучер натянул поводья. В темноте ночи светился только один огонек на дверях постоялого двора, но он был так прекрасен, что я первой выскочила вон, надеясь хоть здесь получить немного спокойствия.

– Пустых комнат нет, – хмурый хозяин, явно поднятый с постели, смотрел на меня с недовольством. Больше никто из попутчиков в дом не вошел, видно, собираясь остаться на постой у знакомых, или же вовсе приехав, куда надо. Даже кучер и охранник, что сопровождал карету, остались в конюшне, при лошадях. Я же себе такого позволить не могла. Я просто не знала, как можно спать на тюке сена среди животных.

– И все же, может что найдется для меня? – порывшись в кошеле, я сперва вынула пять мелких монет, но потом подумала и добавила еще две, показывая их хозяину на раскрытой ладони.

Глаза мужчины блеснули в свете единственной свечи. Это было почти вдвое от обычной цены за ночь, если трактирщик в Хелдерии мне не соврал. Но тот не решился бы на такое. Видел, что я из дворца.

От стены раздался громоподобный храп, заставив меня подскочить. На сдвинутых лавках спали мужики и чем дальше, тем больше мне был по вкусу вариант остаться среди лошадей.

– Под чердаком есть, – задумчиво произнес мужик и как-то резко, одним жестом сгреб монеты. – Но там кровати нет. Тюфяк только.

– Простыню мне еще. Чистую, – задумчиво огладывая постояльцев и чувствуя, как от запаха немытых тел свербит в носу, потребовала я. – И завтрак поутру.

– Простыню? – лицо мужика сперва вытянулось недовольно, словно я у него чуда затребовала, но потом он оскалился и протянул мне свечу на подставке. – Сейчас жену кликну, она простыню принесет. И наверх проводит.

А у меня от этого обещания нехорошо сжалось под ребрами. Что-то я не так делаю. Вот только подсказать некому.

Комнатка оказалась каморой, в которой во дворце и швабры хранить постеснялись бы. Голову пришлось пригнуть даже при моем небольшом росте, а окно, закопченное, тусклое и затянутое, кажется какой-то пленкой, было совсем махоньким.

– Со свечой осторожно, – сурово проговорила тучная женщина, бросая на тюфяк в углу жесткую домотканую простынь, – ставь ровно, да так, чтоб не опрокинулась. Не то все разом погорим.

Я только кивнула. Низкая дверь, ведущая в камору, закрылась и теперь мне стало совсем страшно. Слабый свет одинокой свечи на колченогом табурете почти не рассеивал сумрак. Мне казалось, что кто-то копошится в углах, в тенях, казалось, что вот-вот оттуда выпрыгнет нечто ужасное, но ничего не происходило, и это пугало еще сильнее.

**

Паскаль

Первый день я провел в относительном спокойствии. Стоило покинуть лагерь, который должен были свернуть рано утром, мы тут же напали на след. Энау отлично чувствовал присутствие Моей будущей супруги, на которую столь ярко реагировала кровь и не сомневался в направлении. Так что с парой почти обычных, только более крупных гончих впереди и с восьмеркой лучших солдат моего отряда (Шартрез настоял на таком количестве сопровождения), неслись от ближайшей деревни в сторону границы. На душе было спокойно. Первый шок от произошедшего прошел сменившись радостным предвкушением.

Несмотря на счастливый и многоплодный брак моих родителей, мне иногда казалось, что мать все же получала от этого союза не все, что могла бы. Но с этим ничего нельзя было поделать и весьма радовало, что после рожденного первого ребенка Зов к кому-то иному у нее проснуться просто не мог. Это наверняка убило бы обоих родителей.

А вот наше поколение – совсем иное дело. Не знаю уж, в чем была вся загвоздка. В каком проклятии или и правда в том, что мы так малодушно скрылись в Твердыне, когда стране требовалась помощь, удалившись от главного источника, располагавшегося под дворцом. Вот только факт оставался фактом: я был на помолвке Роана в столице всего пару недель назад. И в тот день Филипп объявил о появлении своей Мораг. И вот теперь я.

Найти свою пару – уже большая неожиданность. А обнаружить ее при дворе Жуана, куда меня и вовсе не стоило посылать с моими талантами к дипломатии? Ну не ирония ли? Может, в этом и была какая-то шутка судьбы, только на ее игры мне было плевать. Сейчас была единственная цель: найти барышню до того, как с ней приключится какая-нибудь беда.

Мы отставали от Клары на несколько часов и сейчас были вынуждены следовать в сторону границы в полнейшей темноте, полагаясь только на мою несильную, в этом направлении, магию. А еще впереди, словно маяк, неслась пара духов- псов, не касаясь земли и едва различимо светясь впереди.

Ночь перевалила за середину, когда что-то изменилось в воздухе. Не понимая, что именно может меня волновать, резко натянул поводья, заставив коня недовольно захрипеть. Втянув носом воздух, я пытался найти, что же так сильно встревожило, но ни запаха дыма, ни ощущения чужой ненависти, что были так сильны на полях сражений, уловить не удалось.

– Наследник? – рядом со стременем из темноты выросла тонкая, встревоженная фигура Энау в одном из его человечьих обликов. Дух скалился, словно никак не мог избавиться от собачьей сущности, коей был всего пару мгновений назад. – Что не так?

– Кто бы мне сказал, – с трудом подавляя желание выхватить меч из ножен и свернуть шею первому попавшемуся существу, я с напряжением вглядывался в пространство перед собой, не видя почти ничего, кроме неясных очертаний деревьев по краям дороги. Как назло, ночь была совершенно безлунной и темной, как мое настроение. – Я не слышу лишних звуков или чьего-то присутствия. Но явно ощущаю беспокойство и угрозу. Только не знаю, с какой стороны ее ждать.

– Это не твое беспокойство, Паскаль, – кривясь и поднимая красные глаза к небу, отозвался Энау, передергивая плечами, словно за шиворот упала капля воды. – Это Клара. Ее страх и беспокойство тебя снедают.

– Откуда знаешь? – вопрос был больше похож на рык. Конь, встревоженным настроением седока загорцевал подо мной, нетерпеливо переступая ногами.

– Потому что это чувство щекочет и меня. Очень хочется поторопиться.

– Тогда иди вперед. Если ей нужна помощь, ты будешь там куда раньше. Сумеешь найти?

– Обижаешь, наследник. Она уже наша. Как я могу не услышать ее?

Энау, напоминая восковую фигуру, упавшую в огонь, стек вниз, к земле, а потом по дороге подобно молнии пронесся едва различимый блик.

– Командующий? – один из офицеров, что был в моем отряде, рискнул обратиться ко мне. – Что происходит?

– Моя леди, ваша госпожа, попала в какую-то беду и ей нужна помощь, – не глядя на мужчину, отозвался я. Можно было бы и не отвечать, но эти люди служили мне так давно. Что заслужили право задавать вопросы.

– Тогда нам стоит поторопиться, – решительно прозвучало из середины утомленного, лишенного сна, отряда.

Я же только кивнул, прежде чем ударить по лошадиным бокам пятками.

**

Упав на жесткий, сыроватый тюфяк не раздеваясь, боясь быть покусанной клопами или еще какими прелестными обитателями моей временной постели, я проснулась перед самым рассветом от беспокойства. Нет, меня не успели покусать никакие насекомые, и я даже не замерзла. Но от двери, от маленькой, кривоватой створки, что вела в эту камору, доносился какой-то скрип.

Резко сев на постели, подтянув ноги в груди, я сидела в полной темноте, слушая, как кто-то пытается пробраться в мою комнатку. Оставить свечу зажженной я так и не решилась, потушив ту перед сном, и теперь не могла толком рассмотреть собственные ладони, не говоря уже о чем-то еще. Немного успокаивало только то, что у меня хватило ума подпереть давать той колченогой табуреткой, что составляя тут единственную мебель. Но упертый в трещину в деревянном полу, этот весьма крепкий предмет мебели не мог являться серьезной преградой для того, кто был по ту сторону.

Сердце неистово стучало в груди, вынуждая то и дело обзывать себя нехорошими словами и клясть в неразумности. Как? Как можно было додуматься до такого?

Хозяин постоялого двора наверняка понял, что в моем кошельке не только медные монетки, но и серебро. А может и золотой водится. И кто его осудит, если приехавшая под покровом ночи женщина без сопровождения, вдруг так же тихо исчезнет?

– Что вам надо?! – Чувствуя, что от страха вот-вот лишусь сознания, я громко, как можно более уверенно произнесла в пространство.

Незваный гость замер на мгновение, а потом с той стороны раздалась тихая приглушенная ругань. Затем, словно что-то решив, на дверь вдруг сильно и резко надавили, отчего табурет натужно заскрипел и немного сдвинулся.

– Демонова баба. Чем ты там дверь заклинила? – мужской голос звучал раздраженно, почти зло. Но это был не владелец двора а кто-то другой. – Убери быстро, пока я добрый. Если будешь себя хорошо вести, может и жива останешься.

– Я буду кричать! – отчаянно труся и дрожа всем телом, предупредила того, чья рука, едва различимая в темноте, попыталась протиснуться в образовавшуюся щель.

Но ответом мне стал только хохот. Надо мной смеялись!

– Кричи, кричи сколько влезет. В этом месте никто не почешется ради чужой бабы…

Не закончив фразу, мужик резко надавил на дверь всем телом, отчего та поддалась еще на пол-ладони, а табурет едва не выскочил из расселины между досками. Вот тут я больше не могла усидеть на месте. Вскочив с тюфяка, едва не путаясь в юбке, я упала на табурет, пытаясь не позволить ему потерять устойчивое положение.

– Ах ты гадина! Думаешь, это тебя спасет? Пожалеешь, когда я до тебя доберусь, – зло шипел мужик, уже не стараясь действовать тихо, а раз за разом врезаясь в дверь. Моей силы явно не хватало, чтобы противостоят его натиску и я прекрасно понимала, что скоро, очень скоро, дверь все же поддастся и этот человек, от которого несло несвежей одеждой, дурным пивом и злыми намерениями, окажется со мной в одной комнатке. И что эта камора настолько маленькая, что в ней не то что укрыться, а даже двигаться нормально невозможно!

На глаза набежали слезы, а прикушенная губа неприятно пульсировала. Но ни это, ни напряжение в тело, которое пыталось удержать табурет и дверь на месте, не шли ни в какое сравнение с тем, что творилось внутри меня. Может, стоило согласиться на роль подстилки того жуткого генерала? На фоне вонючего насильника и грабителя, что с рычанием и сопением пытался прорваться через сомнительную преграду, тот хотя бы благороден и причесан.

Я судорожно всхлипнула. Рыдания удавалось сдерживать с таким трудом, что я почти задыхалась.

И тут я отлетела в сторону от сильного, резкого удара. Слетев с табурета я повалилась на пол, чудом не ударившись головой. В ушах еще был слышен треск сломавшейся ножки табурета, не выдержавшей напряжения, а поверх него уже накладывался скрип открываемой двери. В проеме, освещенное небольшим магическим светильником, появилась морда. Небритое лицо, грязное и кривое от шрама, рассекающего висок, раскрашивала щербатая гнилозубая улыбка. Казалось, в этом человеке, в одном облике собрали все отталкивающее, что только было возможно.

– Не подходи! – Пошарив по полу рукой, я дрожащими пальцами ухватила отломанную ножку, выставив ее перед собой, словно оружие. – не смей! Я служанка Талии Хелдерийской! Принцесса убьет тебя, если со мной что-то случится.

– О, – лицо мужика вытянулось, но был на нем написан не страх, а восторг, – я еще никогда не бывал между ног королевской прислужницы. Интересно, там ты пахнешь розами, как рассказывают про благородных?

– Не смей! – голос срывался в отчаянии. Путаясь, застревая в юбке, я попыталась отползти к стене, чтобы быть подальше от этого ужаса.

– Кричи, кричи, – мужик, шагнув в камору, отчего ему пришлось согнуться, отставил светильник в сторону. И потер ладони друг о друга, противно причмокнув губами, – я люблю женские крики.

А затем бросился в мою сторону. Так стремительно, что я ничего и не успела сделать. Плохо отесанная ножка табурета оказалась вместе с рукой прижата к полу. Я билась и дергала ногами, пытаясь сбросить с себя это вонючее, тяжелое тело, но мне не хватало сил. Все, чего удалось добиться, это то, что юбка задралась, позволяя противным, грязным рукам скользнуть по колену, по бедру. Чувствуя себя окончательно бессильной, беззащитной и проигравшей, я все еще пыталась брыкаться. Потянувшись, на одном протесте и гордости, я крепко ухватила мужика за ухо, сомкнув зубы и борясь с отвращением и подкатившей тошнотой.

Насильник зарычал, дернувшись и отстранившись. Руки на бедре пропали, давая коротко выдохнуть с надеждой. Но удар, что пришелся в висок, оказался такой силы, что голова дернулась в бок и назад, стукнувшись и о пол. Тело тут же обмякло, потеряв разом всю силу, а перед глазами заплясали красные пятна.

– Нет, не трогай меня, – едва чувствуя собственное тело, ощущая, как пульсирует боль в голове, растекаясь к носу, к шее, тихо шептала я и никак не могла остановить слезы, вдруг брызнувшие из глаз.

А затем произошло невероятное. Я услышала какой-то грохот, словно вдали ворчала, разворачиваясь, гроза, а потом тяжелое, вонючее тело перестало придавливать меня к доскам пола.

Раздался рык, а затем дикий вопль. Встрепенувшись, едва не теряя сознание от боли и головокружения, я все же поднялась на локти. В дверном проеме было заметно, как тот, кто напал на меня, пытается отбиться от здоровенного, черного пса. Неясные тени, в которые превратились фигуры, вывалившиеся в узкий коридор и едва освещенные светом единственного фонаря, походили на какие-то туманные тени. Или это мне так казалось из-за пульсирующей боли в голове?

У меня не было ответа. Было только понимание, что вот он, мой единственный шанс.

Собрав остатки всех сил, что все еще были в моем едва живом теле, я перевернулась на колени и быстро, настолько , насколько позволял подол платья, путающийся под ногами, двинулась к двери. Я не знала, откуда взялась собака и почему она так зло отдирает клочья одежды от вонючего мужика, оттаскивая его в сторону лестницы. Единственное, чего я сейчас боялась – это то, что мужик все же сумеет вырваться. Или что расправившись с ним, пес бросится на меня.

Кинув последний, нечеткий взгляд на то, что происходило в коридоре, я всем телом навалилась на дверь, захлопывая ее. Потом, пошарив одной рукой по полу, я нашла остатки табурета и попыталась опять заклинить в полу, наискось прижав к двери. Кажется, все получилось. Вот только спать я больше не могла. Не теперь и не здесь, где за спиной, за дверью без щеколды, звучали мужские крики, перемешанное с собачьим рычанием.

Я прижалась спиной к той же самой двери, не в состоянии подняться с пола и медленно потянула руку к магическому светильнику, что так и остался на полу, прижав прохладный светящийся камень на цепочке к груди. Я не знала где мог такой оборванец взять столь дорогую и редкую вещицу, но могла себе представить. И это позволило мне взмолиться всем известным богам, чтобы в той битве, что происходили за дверью, победило животное, а не человек.

За мутной пеленой окна немного посветлело, а в коридоре стояла полнейшая тишина. Я так и не знала, чем закончилось противостояние, не могла уследить, то проваливаясь в небытие, то вскидывясь в панике. Но больше никто не пытался пробиться в мою комнату. Но это не давало ответа на то, что же мне делать утром.

**

Мы гнали коней так, что от их тел в прохладном воздухе поднимался пар. Животные закусывали удила и упрямо передирали ногами, не сбиваясь ни на миг с четкого ритма. Но даже им, тренированным и привычным, было бы непросто вынести галоп слишком уж долго. Но этого и не потребовалось: с первыми лучами рассветных сумерек, от которых неясные тени расползались под деревья и стекали в овраги, из темноты появились дома. Невысокие, простые, не пример тем, что стояли вдоль главного тракта, но добротные. Крепкое дерево выстояло не один десяток лет в непогоду, и могло простоять еще немало.

Чуть придержав лошадей, чувствуя, что на сердце становится спокойнее, я двинулся по тонкому следу Энау, что прошел тут часа полтора назад. Это слабое, эфемерное эхо не было видно больше никому, но для меня служило достаточно четким маяком, чтобы не заблудиться в этой глуши. Из-за поворота чуть впереди остальных домов показался постоялый двор. Характерный фонарь, вывешенный далеко вперед, к самой дороге, не позволили бы ошибиться, хотя никакой вывески здесь и не было. Была только почтовая карета, которую запрягал немолодой кучер, о чем-то болтая с охранником.

Я натянул поводья, останавливая коня посреди двора. Животное недовольно зафыркало, показывая, что вполне готово к бою, и настроение имеет соответствующее. Позади, полукругом, выстраивались мои люди. Пусть забор у этого двора был невысоким и довольно хилым, никто бы не проскользнул мимо внимания моих людей.

– Ты, – кучер, замерший при нашем появлении, вздрогнул, – ты вчера привез сюда молодую женщину в темном платье, что не похожа на деревенских жителей?

– Й-а-а, –заикаясь под прямым взглядом, едва не приседая, с испугом отозвался возничий, нервно перебирая часть лошадиной сбруи.

– Господин, мы доставил ее как полагается, но что с ней сейчас – не знаем. Думаю, что она остановилась в доме, так как было уже темно, но лучше вам у хозяина спросить. Мы с товарищем ночевали в конюшне, как делаем это всегда, – куда лучше держа себя в руках, чем его товарищ, отозвался охранник. Темные, колючие глаза его выражали беспокойство, но мужчина был сдержан как любой, за кем правда.

– Никого не выпускать, – приказал я, поворачивая голову к своим солдатам. Этим людям не нужно было повторять по несколько раз, и у меня не было сомнений в том, что все будет исполнено. Мне не нужны были подсказки этих двоих, я просто пытался выиграть несколько секунд, чтобы успокоиться. Беспокойство было поверхностным, ничего общего с теми вспышками, что одолевали меня ночью, но кто знает, что я найду в самом доме. И как на это отреагирую. После того как проснулся Зов, было невозможно ничего предугадать.

– Энау? – я легко спрыгнул с коня, словно не был всю ночь и до этого весь день в дороге. В теле ощущалась легкая дрожь.

– Тут я, – тень, неплотная, явно разделенная, показалась из дома. Дух демонстративно зевал, разевая нечеловеческий огромный рот и демонстрируя острые зубы, – очень вы долго. Мы сами чуть всех не порешили, пока ждали.

– А было за что? – тьму, что накрыла двор, я почувствовал раньше, чем услыхал испуганные крики людей и шелест вынимаемого из ножен оружия моей стражи.

– Представь себе, – дух все еще немного паясничал, но я видел, что глаза Энау остаются серьезными. – Барышню нашу чуть какой-то местный кретин… куда!

Если бы это был кто-то иной, я бы прошел. Просто смел бы наглеца из дверного проема, и разнес эту лачугу до основания. Но Энау был моим хранителем. Бесплотным, но вовсе не бессильным.

Выставив перед собой ладони, дух в последний миг сумел меня удержать, не переставая уговаривать.

– С ума сошел?! В порядке она! Перепуганная только до полусмерти, но это пройдет. А вот если твою рожу увидит, то ничего уже не поможет. Ты сам-то представляешь, как сейчас выглядишь? Успокойся!

– Кто это был? Где он? Я хочу оторвать его голову.

– Успеешь. Я тут всех по углам раскидал, ни один не выбрался, так что со всеми разберешься. Но сперва возьми себя в руки, пока не наделал больших бед.

Я медленно вздохнул. Энау был прав. Последнее, что мне нужно – это пугать свою будущую супругу искаженным лицом.

Тьма, от которой пульсировало пространство вокруг и хотелось передернуть плечами, медленно опала. Я полностью контролировал себя.

– Всех, кого нейдете внутри – вывести на двор. Никого не упустить, – строго велев солдатам, я повернулся к духу. – Веди меня к ней. И расскажи, что случилось.

Разбудил меня стук в дверь.

Дернувшись, едва не скатившись на пол, я едва не выронила фонарик, прижимаемый к груди. Тот давно уже погас, видно истратив всю энергию, но почему-то его присутствие меня немного успокаивало. Хотя, может все дело было в темноте, которую он помогал рассеивать. Теперь же сквозь мутную поверхность окна в камору лился слабый утренний свет, так что фонарь и не был нужен. Но я не могла его отпустить.

В дверь снова постучали. Осторожно, как-то нерешительно.

– Клара, ты там? – голос тоже звучал странно. Словно мужчина с той стороны старался говорить тише.

– Кто.. кто вы? – охрипнув со сна, или от испуга, я едва могла шевелить языком. Пересохшее горло жгло. Вот только не ответить было еще страшнее. Вдруг этот кто-то, кто притворяется хорошим, вновь попытается пробиться в мою комнату силой? А у меня не было уверенности, что я сумею удержать дверь во второй раз.

– Слава небу, ты в порядке, – тихое бормотание было сложно разобрать, и я не была уверена, что все расслышала правильно, но на сердце почему-то стало чуть менее тревожно.

– Я же сказал, что сторожил весь остаток ночи! За кого ты меня принимаешь? – второй голос был выше и в нем слышалось явное возмущение.

– Замолкни. Я тебе благодарен, но сейчас не время. Исчезни.

– Р-р-р, – я вздрогнула всем телом, услыхав знакомый звериный рык, но ему на смену тут же пришел голос, что казалось вовсе невероятным: – Как прикажешь, наследник.

– Клара, Клара, послушай, – в дверь с той стороны тихо стукнули костяшками пальцев, словно стараясь привлечь таким образом мое внимание. – Мое имя Паскаль. Я генерал Лимейской армии. Кроме того, у меня есть личное войско…

Мужчина замолчал, словно пытался решить, что именно говорить дальше.

– Я вас помню. Видела во дворце, – нехотя произнесла, прижимая колени к груди. Мне больше не было страшно. Только немного тоскливо. Словно все, что я сделала до этого момента, было по-детски глупым и бесполезным. Результат все равно оказался однозначным: я попала к нему в руки.

– Да, это был я, – с той стороны выдохнул и с облегчением, а затем опять на несколько мгновений наступила тишина. – Скажи, ты в порядке?

Очень хотелось промолчать. Или хотя бы разрыдаться, громко и отчаянно, но ни слез, ни злости как-то не было.

– Думаю, что да. Ваш человек с собакой… он появился вовремя. Это же был кто-то из ваших.

– Да, это был Энау. Я вас позже познакомлю, он будет рад… – грозный, ужасающий лорд замолчал, словно смущенный. Мне казалось, сейчас я вовсе разговариваю с кем-то другим, а никак не с тем мужчиной, затянутым в кольчугу, что встретился мне во дворце. И словно подтверждая такое впечатление, генерал тихо, печально спросил: – Клара, почему ты сбежала из дворца, подвергая себя такой опасности?

Вот теперь во мне встрепенулись злость и возмущение. Хотелось чем-то увесистым треснуть по голове этого солдафона. Не так чтобы сильно навредить, но так, чтобы там немного прояснилось. Как можно задавать такие глупые вопросы? Едва не подпрыгнув, но не сумев встать на ослабевшие ноги, я все же повернула голову в сторону двери, язвительно зашипев:

– А что я по-вашему, должна была добровольно согласиться на роль грелки в вашей постели? Я, пусть не благородная, но все же не гулящая девка, как вы верно подумали. С чего вы вовсе решили, что можете меня требовать что-то подобное? Да еще у самого короля!

**

– Клара, – из-за двери послышался нервный смех, – кто тебе такое сказал? Ты правда решила, что из-за обычно девки, которую требуют в качестве приживалки… Кто бы согласился на такие условия мирного договора? Я, конечно, тот еще дипломат, но все же не совсем идиот. Братья бы такого поворота не оценили, поверь. Нет, ни одна девка на свете столько не стоит, будь она хоть трижды умелой в постельных утехах.

– Тогда что это было? – признаться, я никак не могла понять, где ошиблась. Я все слышала собственными ушами и даже если Паскаль, этот грозный генерал Лимерии попытается меня переубедить, то я пока тоже из ума не выжила, чтобы принимать фантазии за реальность.

– Хм. А вот это уже не простой вопрос. Видишь ли, наша встреча была такой же неожиданной и для меня, как и для тебя. И так получилось, что если ты имеешь какую-то линию свобод, то для меня теперь все предрешено.

Голос генерала звучал спокойно, а мне хотелось уже самой стучаться головой о дверь, к которой я прижималась. Просто потому, что я не понимала, что он имеет ввиду. Какое «предрешено»? И при чем тут я?

Тряхнув лохмами, что выбившись из прически упали на лицо, я глубоко вздохнула:

– Я ничего не понимаю, и если вы нормально не объясните…

– Я потомок Трианонских лордов, как ты наверняка знаешь, – быстро, словно боясь передумать, затараторил мужчина по ту сторону двери, – и для некоторых из нас судьба выбирает пару на всю жизнь. Это не добровольное желание, а что-то в крови. Непреодолимое и довольно опасное. Но в той же мере это гарантирует нам будущее. Шанс на семейное счастье и сильное потомство… Много всего.

– Я слышала, что ваш король, ваш младший брат, объявил о помолвке через неделю после знакомства с невестой, – задумчиво протянула, пытаясь как-то применить все сказанное на себя.

– Это он еще держался изо всех сил. Вот Филиппу и Арианне так сильно не повезло, – в голосе слышалась улыбка, но какая-то горькая, ненастоящая.

– А теперь вы?

– Теперь я. И моя единственная возможная пара на ближайшую жизнь – это ты. Но не в том качестве, что ты подумала изначально, а в роли моей супруги. Я не стал этого говорить при Жуане, потому то подобные знания и твое присутствие при его дворе дают слишком большую власть надо мной и над моей семьей… Сожалею, что это доставило тебе неприятности, но я не видел иного варианта.

Я сидела, теребя юбку, дергая ткань и не зная, радоваться такому исходу или все же позволить себе небольшую истерику, что так и не догнала меня ночью, но вполне могла случиться теперь.

– Клара, открой дверь, пожалуйста. Я вовсе не хочу ее выбивать и тебя травмировать, но я просто не могу больше находиться по эту сторону. Кроме того, мне своими глазами необходимо убедиться, что ты в порядке.

– Я все еще не уверена, что это все правда и что мне стоит вам доверять. После того, что я видела и слышала во дворце.

– В любом случае, выбраться из этой лачуги ты можешь только в мои объятия, так как с Жуаном твой статус мы обговорить успели. Как и остальные условия дальнейшего сотрудничества. Да и мне показалось, что эта ночь была для тебя достаточно информативной, чтобы принять верное решение. – Голос стал жестким, резким.Генерал явно не привык кого-то так долго уговаривать. – По крайней мере, у меня есть войско и шатер. В котором уж точно не живут клопы.

Последнее заявление вызвало дрожь во всем теле. Аргумент весьма значительный, нужно признать.

Передернув плечами, я решила, что в чем-то все же этот человек прав. Кроме того, я не сильно обольщалась: чтобы выбить эту дверь и снести меня ее так бездумно подпирающую, нужна пара ударов крепкого плеча.

– Ладно, – решила я и попыталась встать. Вот только ноги почему-то совсем не желали держать, норовя то и дело подогнуться. В очередной раз рухнув на колени, больно стукнувшись о деревянный пол, я громко выругалась.

– Клара? Что случилось?

– У меня это, – было как-то стыдно и немного обидно. Я пока так и не определилась, как относиться к Грозному и такому противоречивому человеку, как Паскаль, но признаться в собственной слабости казалось куда сложнее, чем мне думалось. – У меня ноги не держат…

– Отодвинься от двери. В сторону, как можно дальше.

**

Дерево, старое и иссохшее, из которого была сделана дверь, треснуло. В помещение, едва не зацепив темной головой низкий потолок, ввалился крупный мужчина с каменным выражением лица. Внимательно окинув взглядом камору, сведя брови от недовольства, генерал, наконец, посмотрел на меня. Сейчас он казался еще выше и шире в плечах, нависая надо мной, словно скала.

Темные глаза, кажется, стали еще мрачнее, когда взгляд прошелся по скрюченной фигуре вверх-вниз. Скулы заострились от гнева. От этого взгляда очень хотелось вжаться в пол, стать совсем незаметной. А лучше провалиться этажом ниже.

– Это не называется «в порядке», – тихо с угрозой, произнес генерал, растягивая слова.

– Думаю, в моей ситуации, это все же минимальный урон из возможных, – тихо, стараясь голосом успокоить собеседника, проговорила я. В воздухе словно бы мелькнули искры, но они пропали так быстро, что я и не была уверена, стоит ли доверять собственным глазам. Но вот лицо генерала чуть разгладилась, складка между бровей стала не такой глубокой.

– Вероятно, – нехотя согласились со мной, и великан присел рядом, почти сравняв свое лицо с моим. – Ты не будешь против, если я возьму тебя на руки? Лестница довольно крутая, а если ноги тебя плохо держат…

– Пожалуй, это единственный вариант мне спуститься, не упав, – я чувствовала себя странно, смущенно и неуверенно перед этим мужчиной.

Кивнув, словно такого ответа ему было довольно, Трианонский лорд придвинулся ближе, и запустив одну руку под колени, немного путаясь в складках, второй придержал за плечи прежде чем прижать к своей широкой, почему-то горячей даже через кольчугу, груди. Я невольно вся сжалась, пытаясь казаться легче, меньше, на что мой нежданный спаситель тихо хмыкнул:

–Если держаться за шею, то положение должно быть устойчивее.

Я сделала вид. Что не услышала сказанного. Такая позиция, на руках у крупного мужчины, генерала, была для меня в новинку. И не сказать, чтобы очень уж приятна. Но стоило нам подойти к дверному проему, в котором на одной оставшейся петле болталась дверь, как я судорожно схватилась за камзол, боясь упасть с такой высоты.

– Ну вот. Так определенно лучше, – усмехнулся генерал, начав спускаться по лестнице. Не знаю, что на него подействовало лучше, моя магия или отсутствие между нами двери, но выглядел он определенно спокойнее.

Меня не спустили с рук ни на первом этаже, ни на улице. С удивлением и испугом, я разглядывала люде, стоящих на коленях под строгими взглядами солдат. Кто-то при нашем появлении попытался выть, прося пощады, но получив тычок под ребра, тут же замолк, судорожно всхлипывая.

– Что-то выяснили? – спокойно и строго. Словно я не висела у него на руках, обратился к подчиненным генерал.

– Да, – к нам подбежал кто-то из офицеров, хмуря косматые брови, – Энау помог нам найти того. Кто пытался навредить госпоже. Однако выяснилось, что это не первый подобный случай на постоялом дворе. За домом, ближе к лесу, мы нашли несколько могил, разного по времени захоронения.

Офицер замолчал, скосив взгляд на меня, словно опасался продолжать. Меня же сотрясала мелкая дрожь, когда до утомленного разума дошло все сказанное.

– Продолжай, – сквозь зубы потребовал генерал прижимая меня сильнее.

– Энау глянул насквозь, благо могилы неглубоки, и говорит, что все молодые женщины. И ни одна не умерла своей смертью.

– Постояльцев допросили? Почтовую карету?

– Всех. Почтовые, ни охранник, ни кучер, ничего не знали. А вот все остальные… Из постояльцев только и было что два мужика, один из которых и напал на госпожу.

– Почтовых отпустить. Остальных казнить. Дом спалить вместе со всем добром. У хозьявов есть дети?

– Здесь нет. Хозяйка говорит, что у ее родни пока гостюют.

– Жене трактирщика позволить взять одну котомку вещей и отрубить руку. За пособничество. Остальных не щадить.

– Слушаюсь, генерал.

– Как закончите – двигайте к стоянке. Но проверьте, чтобы огонь на остальную деревню не перекинулся.

– Будет исполнено.

Офицер развернулся, и быстрым шагом подошел к женщине, что завывала , стоя на коленях в грязи. Я же не могла вздохнуть. Так просто решать чью-то судьбу? Отнимать чужие жизни? Немного прийти в себя удалось только тогда, когда меня водрузили на спину высокой лошади. Пришлось уцепиться за гриву животного, чтобы не сползти на землю. Одно быстрое движение, и генерал оказался за моей спиной. На плечи набросили темный, длинный плащ, а затем попытались прижать к жесткой ткани стеганки на мужской груди, но я не далась, передернув плечами.

Я чувствовала. Что мужчина за спиной разражен, но ничего не могла с собой поделать.

– Энау, веди нас к основному лагерю! – после грозного окрика впереди, словно из воздуха. Появился огромный пес с длинной мордой. Не обращая внимания на мое недовольство, генерал ухватился за поводья и ударил пятками, пуская коня рысью. Позади раздались синхронные окрики сопровождения, двинувшегося за нами.

Какое-то время мы ехали в тишине, нарушаемой только моим недовольным фырканьем и передергиванием плечами на каждую попытку генерала обнять и прижать к себе.

В конце концов, растратив остатки терпения, этот грозный человек, чьи решения я не одобряла, выпустил вдруг поводья, и легко приподняв меня над лошадиной спиной, усадил так, как ему было удобно, практически примотав руки невесть откуда взявшимся плащом.

– Ты недовольна, но не стоит из-за этого подвергать себя излишней опасности.

– Вы так легко распоряжаетесь чужими жизнями! Как вы можете?!

– Видно, ты забыла обо всем, что случилось с тобой ночью. Или о том, что могло в итоге случиться, не поспей Энау вовремя. Но хочу напомнить, что так повезло не всем постоялицам этого двора.

– А вдруг вы ошиблись! Вдруг кто-то был невиновен? Как вы могли так просто решить, без суда…

Конь так резко остановился, что я едва не вылетела из седла. Непременно упала бы, если бы не крепкая, жесткая рука на моем боку, удержавшая от падения.

– Не забывай, кто я. Я и есть суд в этих землях. И если бы не твое присутствие и твой болезненный вид после явно бессонной ночи, я бы привел приговор в исполнение собственными руками, – генерал говорил тихо, без угрозы, но в словах было столько веса, что я невольно втянула голову в плечи.

**

Сколько бы я ни старалась держаться отстраненно, гордо выпрямив спину, через какое-то время усталость взяла свое: я просто уснула, покачиваясь в такт лошадиному ходу. Голова упала на грудь, неудобно вытянув и без того ноющую шею, а от очередного тычка, едва не завершившегося падением, я дернулась и испуганно заозиралась по сторонам.

– Если не хочешь остаться без шеи, то лучше опереться на меня, – спокойно, словно мы не неслись по тракту, заметил генерал. Он так и придерживал меня одной рукой за талию, словно ладонь приросла к тому месту и больше не могла сдвинуться.

Очень хотелось тряхнуть головой, показывая отсутствие смирения и гордость, но разум все же взял верх над чувствами: пришлось чуть отклониться, позволяя усталой спине расслабиться, а голове найти опору. Я знала, что он был прав, когда приказал казнить преступников. Даже если не была готова произнести этого вслух. Мое возмущение сейчас не принесло бы пользы ни одному из нас, как бы мне ни хотелось его высказать. Но и терпеть дальше оказалось выше моих сил.

– Ты весьма упряма, – заметил мужчина с улыбкой в голосе, поправляя тот плащ, что согревал меня и укрывал от утренней росы.

– Если бы не это, я бы и дня не сумела провести в услужении у Талии Хелдерийской, – чувствуя, как закрываются глаза, а под ухом, даже сквозь одежду, стучит чужое сердце, буркнула в ответ.

– И зачем же тебе упрямство в услужении принцессы? Мне казалось, там требуется смирение, – шепот доносился издали, словно из самого сна.

– Чтобы не успокоить ее до смерти раз и навсегда одним счастливым солнечным днем, – сердито буркнула то, что уже давным-давно, несколько лет назад, оформилось как четкая мысль. – И чтобы не забыть, ради чего я ее терплю.

– Ради чего же?

– Семья, свобода.

– И в чем же свобода служения взбалмошной и капризной принцессе?

– Лучше быть чародеем, служащим Талии Хелдерийской, чем армии, – зарываясь носом в плащ, произнесла необдуманно.

Слова еще не затихли в воздухе, а сон уже пропал словно его и не было. Я неподвижно сидела в объятиях Паскаля Трианонского, самого грозного из генералов соседней страны, и едва дышала.

Не везде чародеев принимали благосклонно: в одних странах их обязывали служить всю жизнь королям и лордам, в иных – использовали в качестве подопытных материалов. Я слыхал, что бывали даже такие, где чародеев убивали, признавая неполноценными, бракованными.

– Значит, все же чародейка*, – довольно, с каким-то мурлыканьем прозвучало над моей головой. – Какая удача. А я все гадал, в чем подвох и почему Жуан так долго отбрыкивался от столь выгодного, на первый взгляд, предложения.

Я невольно скрипнула зубами. Да, ситуация теперь казалась еще менее радужной. Кто знает, как именно пожелает использовать мои таланты этот человек.

– И в чем же твое умение? – словно бы не он советовал только что отдохнуть, продолжил расспросы генерал.

– Я могу успокаивать людей. Гнев, страх. Со вспыльчивым характером Талии это показалось его величеству вполне уместным и подходящим талан том для фрейлины.

– Почему тогда не успокоила того, кто напал на тебя ночью? – конь недовольно фыркнул и повернул голову, словно вслушиваясь в стальной голос своего хозяина.

А я онемела. Почему? Да потому, что мне подобное и в голову не пришло! Никто и никогда не нападал на меня, вынуждая использовать собственные умения в качестве Защиты.

– Не сопи. И посмотри на меня, – все так же строго и спокойно потребовал генерал. Я не обольщалась: это была вовсе не просьба, так что пришлось вскинуть голову и уставиться в темные, непроницаемые глаза: – Сожалеешь, что проговорилась?

– Д-да, – сквозь зубы сумела-таки выдавить я.

– Не доверяешь?

Этот вопрос ответа не требовал, так что я просто промолчала. Так и не дождавшись ни слова, генерал только хмыкнул:

– Ничего. Этому ты научишься. А что касается твоего таланта… поверь, мои полководцы будут в восторге, как только узнают, что именно ты умеешь. Думаю, они даже в какой-то момент откажутся проводить совещания и приносить доклады без твоего присутствия, – последние слова были сказаны едва слышно, под нос, а сам мужчина явственно кривился от воображаемой перспективы. Кажется, такое будущее ему не сильно нравилось. Я же, представив подобную картину, вдруг улыбнулась.

– Вот-вот. Смеешься, – беззлобно бурчал лорд, с трудом сдерживая кривящиеся губы от улыбки, – а мне теперь придумывать, как скрыть твои таланты от подчиненных чтобы они не обернули их против меня же.

Открыв глаза, немного мутные после сна, я с неверием и удивлением протерла их, пытаясь понять, как такое могло получиться. Судя по окружающему пространству, мы не были в той же части страны, в которой я засыпала. Зелень растений казалась совсем иного цвета, а на горизонте высились резкими пиками горы.

Я завозилась, пытаясь сесть удобнее.

– Разбудил все же? Извини, не хотел. Думал, тихо пройдем, – спокойный голос генерала казался чуть более сиплым, чем раньше, и я невольно подняла голову. Под глазами мужчины появились темные тени, а у кромки волос проступили сине-фиолетовые, похожие на вены, линии. Это и пугало, и тревожило одновременно. ОН не выглядел сейчас человеком. А с другой стороны, если с этим лордом что-то случится, то как меня быть дальше? Вернуться к своей принцессе? Или следовать исходному плану и укрыть где-то в маленькой деревеньке?

– Что с вами? – выпутав руку из складок ткани, я несмело протянула ее к мрачному, утомленному лицу, так и не решившись коснуться кожи.

– Все в порядке. Пока ты спала, я решил, что тебе не стоит ехать в военный лагерь. Место не самой приятное. Потому попросил Энау проводить нас домой. Нам осталось не больше получаса, так что потерпи немного.

– Домой? Куда домой? – я растерянно оглядывалась, совсем не понимая, где мы и что будет дальше.

– Скоро увидишь, – усталое лицо озарилось улыбкой, и генерал пришпорил коня. Позади, словно тени, неслись сопровождающие.

Замок появился внезапно. Словно его вдруг нарисовали на фоне неба между двух темных пиков гор. Огромный, сложенный из красного камня, он вполне оправдывал свое название. Твердыня. Зубчатый край переходов и круглых башен был хорошо заметен издали, а ширину стен в бойницах, никак не удавалось определить.

– Это мой дом. Твердыня рода Шанготи, – торжественно, придержав коня, произнес генерал, глядя на поистине огромную крепость.

– Почему Шанготи? – чуть передернув плечами, осознавая свою незначительность и слабость, спросила неуверенно. – Я знаю, что ваших сестру и братьев называют Трианонскими. А теперь еще и Лимейскими. А Шанготи – это только советник, кажется.

– Не совсем, – генерал тронул поводья, пустив коня шагом по хорошей дороге. Чуть впереди виднелась небольшая застава. – Шанготи – это младшая ветвь. Пока у старшей есть наследники, они не могут присовокуплять к своему имени титул «Трианонский». По крайней мере в официальных документах. Мои младшие сейчас Лимеские, так как встали в линию престолонаследия государства. За это им теперь и отвечать. И из всех Шанготи нашего поколения только я теперь официально «Трианонский», как наследник. У Зимиников – Дамиер и его братец Трианонские. Хотя мы вполне частенько обходимся без этого официоза…

– Но разве ваш отец – Трианонский лорд?

– Нет. Это мамино наследие.

– Тогда почему вы носите имя матери? – я не понимала. Это было чем-то абсурдным, неясным. У нас даже принцесса, выходящая замуж, примыкала к роду супруга. И никогда наоброт.

– Потому что именно мама носитель той силы, что перешла к нам. А отец… он простой человек. Да, с некоторыми способностями, как одаренный, но все же он пришел в род матери. Как примак*, а не наоборот. И поверь, он знал, на что шел. Даже без всякого Зова.

Мы проехали еще немного, и за поворотом, среди гущи деревьев показалась застава, преграждающая путь.

– Молодой хозяин, вы вернулись! – из небольшого крепкого здания выскочило несколько вооруженных мужчин. Старший, в чуть более богатом доспехе, чем двое других, сделал шаг вперед и низко склонил голову, приветствуя лорда. Я же ждала любопытных взглядов в свой адрес, но мужчины не позволяли себе даже скосить глаза.

– И тебе здравствовать, Муриан. Как дела дома?

– Все здоровы, молодой хозяин. Матушка ваша изо всех сил готовится к свадьбам, говорят. Счастлива необычайно. Вот только мы вас не ждали. Последние донесения сообщали, что вы на границе с Хелдерией по просьбе милорда Роана.

– Так и было. Меня Энау провел почти от самой границы.

Сержант заставы только поджал губы, но ничем не позволил себе больше проявить неучтивость.

– Вы позволите доложить госпоже?

– Не нужно. Если мама так занята, не стоит ее беспокоить заранее. Открывайте ворота.

По знаку сержанта кованая решетка медленно поползла вверх почти без скрипа.

Проехав под высокой аркой, мы оказались у дороги, резко уходящей вверх, к самой крепости. Сейчас казалось, что вся громадина Твердыни может в любой миг обвалиться прямо нам на головы. А еще я ясно видела, что этот участок, очищенный от деревьев и кустарников, крутой и узкий, вполне может оборонять с десяток лучников. Крепость на самом деле выглядела неприступной.

**

Меня сотрясла легкая дрожь паники и я никак не могла успокоиться. Моя жизнь менялась как-то слишком резко и я не успевала с этим смириться. Нам оставалось всего пара витков по этой змееподобной дороге, а я уже была готова рухнуть в обморок только от одного ожидания того, что ждет там, за большими воротами.

– Скоро будем на месте. Я знаю, что ты устала и сожалею об этом. Но не могу не напомнить, что сбежать – это был твой выбор.

– Кто такой Энау и как он провел нас через половину страны? – пытаясь себя отвлечь, тихо спросила о том, что не давало покоя уже несколько часов.

– Энау – дух-хранитель рода. Подчиняется мне, как наследнику. Маме и некоторым из старших бывает тоже, но они обычно и без него обходятся. Наделен немалой силой, но вот такие фокусы с перемещением меня и свиты – весьма сложная задача. Энау устал и вернулся к источнику силы под твердыней, потому сейчас не с нами. Но думаю, к нашему приезду уже должен прийти в себя. Это он тебя спас от нападения.

– Как?

– Он может принимать разные формы. А еще он чувствует тебя. Из-за того. Что наша кровь среагировала друг на друга, Энау сумел отыскать тебя на том постоялом дворе.

– А если бы не среагировала? – голос дрогнул. Но я хотела знать ответ.

– Филипп, Роан, да и остальные члены моей семьи, не могли так ясно чувствовать свои пары, пока… пока не поддались Зову, – нехотя проговорил генерал. Огромные, выше обычного деревенского дома, деревянные створи ворот распахнулись. Там ,за темной аркой виднелся большой и светлый двор крепости.

– Но тогда как…

– Я сильнее всех, – просто произнес мужчина, заставив коня шагнуть под свод темного коридора, кажется, разделенного на сектора еще несколькими створками, сейчас распахнутыми. – И только по этой причине ты осталась жива, Клара.

_________________________

Примак – зять, принятый в семью жены тестем либо тёщей в дом на одно хозяйство.

Мне казалось, что на такой мягкой перине я не спала ни разу в жизни. После того как меня облачили в легкую ночную рубашку и проводили в спальню, я только и успела сжевать свежую лепешку с куском сыра, прежде чем бороться со сном стало просто невыносимо. Отодвинув в сторонку остатки то ли обеда, то ли ужина, я провалилась в подушки. С удивлением понимая, что простыни вовсе не шелковые, как я думала и опасалась, я накрылась пушистым одеялом, слушая как за окном поют птицы. Даже если дальше все будет не так радужно, по крайней мере я могу спокойно выспаться. Да и приняли меня в этом доме куда как лучше, чем могли бы.

Проснулась я уже далеко за полночь. В первые мгновения никак не могла понять, где и как оказалась, так мен разморило в мягкой и уютной постели, не мерный звук, доносящийся со двора быстро привел в сознание. Столько лет проведя в свите принцессы я ни с чем не могла путать лязг железа. Только тревоги этот звук во мне не вызывал совсем. Кажется, кто-то тренировался. Ночью. Под моими окнами.

Потянувшись, чувствуя себя выспавшейся на ближайшие несколько дней, я осторожно спустилась с высокой кровати и попыталась отыскать внизу домашние туфли, выданные мне леди Ламьеной. Шторы были задернуты, только через узкую щель пробивался ночной свет. Кажется, сегодня над этой крепостью светила невероятно яркая луна.

Закинув один из тяжелых отрезов тканей на крюк на стене, я выглянула в окно. Перед сном я не успела даже глянуть, что находится с той стороны, и теперь передо мной открылся небольшой двор, залитый золотым лунным светом. Самого ночного светила я не видела, но света хватало, чтобы рассмотреть каждую травинку, что то тут, то там пробивалась сквозь плиты под ногами неспящего воина. Мужчина, крупный, широкоплечий, в одних штанах, с босыми ногами и голым торсом, стремительными рывками двигался по площадке. Острие длинного копья, то и дело вылавливая лунные блики, и звенело, касаясь плит двора.

Я смотрела как завороженная. Этот человек явно владел немалым мастерством. Конечно, такая манера боя вовсе не подходила для войны, но определенно помогала мужчине держаться в отличной форме и не терять силу. А еще отлично подходила для привлечения внимания дам.

Я невольно хмыкнула. Мое внимание удалось привлечь даже сквозь сон.

Завершав какую-то до безумия сложную связку, воин замер на мгновение, прежде чем медленно подняться из глубокого приседа. Откинув с лица темные волосы, мужчина поднял голову, глянув прямо в мое окно, словно чувствовал взгляд, направленный на него. Не стоило и надеяться, что меня можно не заметить в белой рубашке на фоне темных штор, да еще при свете такой яркой луны. Я даже в первый миг дернулась, собираясь скрыться в глубине спальни, но вовремя узнала Паскаля. Генерал, с чуть кривоватой улыбкой, шел в сторону моего окна, расположенного, кажется на втором этаже над площадкой.

– Я тебя разбудил? Прости, как-то я не привык, что в этой комнате кто-то ночует, – генерал поднял руку, взъерошив волос на затылке. В свете лунных лучей его смуглая кожа блестела каплями пота, и было как-то очень сложно удержать взгляд на его лице: глаза все норовили спуститься пониже, изучить четкие линии торса, переходящие в крепкие бедра. – Обычно все спальни, кроме моей и этой выходят на долину, а не на внутренний двор.

– Я выспалась. Так что сильно не переживайте. Мне было интересно посмотреть на то, как вы занимаетесь.

Паскаль вдруг скривился и прикрыл глаза, прежде чем опять посмотреть на меня, но уже с другим, строгим выражением лица:

– Долго будешь мне выкать? До третьего ребенка? Или же до самых внуков? – голос звучал спокойно, но я почувствовала себя неуютно, отступив на шаг от окна. Веселое, игривое настроение тут же куда-то испарилось.

Видя мою реакцию, явно раздосадованный, мужчина откинул в сторону копье, что до того все еще удерживал в руках, и сложил ладони на груди:

– Ты можешь на меня злиться. Но я все же надеюсь на понимание. Пусть не сейчас, но когда-нибудь… У меня нет выбора. Как и у тебя. В моей жизни было довольно женщин, но судьба не посчитала ни одну из них достойной того, что досталось тебе. Хотя некоторые из них очень бы хотели…

– В твердыне есть твои любовницы?! – перегнувшись через подоконник, резко и громко потребовала я ответа. Я конечно не была готова к свадьбе с этим лордом, но почти смирилась с неизбежным. Но никак не с присутствием целого гарема!

Перебитый мной, паскаль замолчал. Темные брови удивленно взлетели вверх, а затем откинув голову, словно больше не мог удержаться, генерал расхохотался. Его хохот разносился по двору, отскакивая от стен и умножаясь в десятки раз. Я едва не оглохла от этого звука. А еще почувствовала, как стремительно наливаются жаром щеки: все знают, что во всех благородных семьях вполне мирно относятся к наличию любовниц. А иногда и поощряют подобное.

Отсмеявшись, Паскаль заметно расслабился и даже покачал головой, словно подобная мысль никак не могла прийти ему самому в голову.

– Ты, кажется, прослушала все, что я или мама тебе говорили. Никаких любовниц с момента твоего появления. И раз уж ты выспалась… не хочешь прогуляться по стенам крепости? Сегодня Медовая луна, а это бывает довольно редко.

Не ожидая подобного предложения, я задумалась. Любая придворная или служанка прекрасно знала, что по ночам лучше не ходить по замку, а здесь мне прямо предлагали прогулку…

– А это можно?

– Нам? – мне показалось, что Паскаль опять рассмеется на весь двор, но мужчина сдержался. – Нам можно все.

***

Я накинула плотный халат поверх длинной ночной рубашки и в нетерпении переступала с ноги на ногу, ожидая, когда придет Паскаль. Мужчина попросил подождать его, чтобы я не заплутала в переходах крепости, и мне ничего не оставалось, кроме как мяться у дверей.

Простоя в так немного, я вдруг сообразила, что надо бы заплестись, и бросилась к столику у кровати. Тут точно должно было что-то быть… но пока никаких приспособлений, ни гребней, ни расчески, та не было. Даже самой простой шпильки не обнаружилось. Сейчас в комнате не удалось найти бы ни платья, ни даже сорочки. Конечно, служаки непременно все мне принесут. Только будет это утром. Никто и не может предположить, что гостья удумает гулять по ночам.

Оглядываясь кругом, я пыталась найти хоть что-то, чем можно завязать волосы. Пусть я не совсем одета, но растрепой выходить из спальни – уж совсем слишком.

Взгляд зацепился за шнурок, которым была подвязана портьера над кроватью. Из-за теплой погоды их так и не раскрыли, когда я укладывалась спать и темная ткань так и оставалась привязанной к столбикам.

Еще раз кинув взгляд на дверь, я быстро подошла к занавескам и сняла шнурок. Сплетенный из двух нитей, он оказался достаточно длинным, чтобы можно было хоть как-то закрепить волосы. Когда в дверь, наконец, постучали, я как раз откинула готовую косу за спину.

В коридоре, улыбаясь одной стороной губ, стоял Паскаль. Влажные волосы торчали прядями, рубашка кое-где прилипла к телу, но от мужчины пахло не потом, а какими-то травами.

– Пришлось немного задержаться, – улыбнувшись, мужчина протянул мне ладонь.

– Вы мылись? – эта мысль показалась мне странной. Сейчас было не достать горячей воды, да и генерал принимал ванну после того, как мы прибыли в крепость, а в своей жизни я не встречала ни одного человека, который бы принимал ванну дважды за день. Хорошо, если как моей госпоже, хватало ума на еженедельное омовение и купание перед важными событиями.

– Как мог быстро, – кивнул Паскаль, ведя меня по сумрачным коридорам. – Тебе понравится луна.

– Но зачем вы мылись? – я никак не могла понять. Мысль казалась для меня настолько абсурдной, что голова просто шла кругом.

Словно поймав мое недоумение, генерал остановился перед лестницей и посмотрел с улыбкой:

– У моей матушки, как ты уже поняла, довольно тираничный характер. Нет, она невероятно добра, – мужчина поднял руку не позволяя себя перебить. – Но это совершенно не мешает ей добиваться того, что она хочет. Так вот, в этой 5крепости невозможно сесть за обеденный стол или предстать пред ясные очи Ламьены Трианонской, если от тебя воняет. И поверь, мам совершенно не стесняется в выражениях, когда речь заходит о ее сыновьях. Бывало, из-за нас с братьями обед переносили на полчаса только потому, что по мнению матери, мы портили ей аппетит.

– И что же, она выгоняла вас из-за стола? – мы медленно спускались по крутой лестнице, освещенной только лунным светом сквозь узкие длинные окна.

– Безо всякого сомнения. И это вошло в привычку. Со временем я понял, что в чем-то мама права, и лучше потратить пять минут на купание, чем терпеть запах мужских казарм. Впрочем, я не знаю ситуаций, где она не была бы права, – задумчиво произнес Паскаль, толкай деревянную узкую дверь.

– Почему не горят факелы и нет стражи на выходе? – я поежилась от свежего ночного ветра, и тут же прикрыла глаза от удовольствия. Пространство вокруг было наполнено запахом хвои и каких-то цветов, что распустились чуть ниже в долине.

– Потому, что эта дверь ведет во внутренний двор. Сюда не попасть извне. Да и в крепости всего с десяток человек на верхних этажах: любое постороннее перемещение чувствуется, как удар в нос. Твердыня безопасна не только из-за толщины стен. Идем, я хотел тебе показать больше.

Мы прошли по той площадке, где занимался Паскаль и поднялись по внешней лестнице, оказавшись на открытом пространстве стен. Вот тут у меня окончательно перехватило дыхание. Луна, почти золотая,сияла в половину неба, затмевая собой все звезды, а долина внизу была видна как на ладони. Верхушки деревьев казались покрытыми тонкой плеткой слюды, а недольшое озерцо, вдали, за деревьями казалось золотой расплавленной лужей.

Дыша полной грудью, пьяней и от вида и от ароматов, что витали в воздухе, я передернула плечами. Меня всю переполняли неясные, незнакомые чувства, очень похожие на свободу и восторг одновременно.

– Тебе нравится? – Паскаль шагнул ближе к спине, опустив большие ладони мне на плечи. Я хотела было дернуться, отстраниться, но от него шло такое тепло, что я просто не смогла.

– Это восхитительно!

__________________________________

Прим автора: Напомню, что и в нашей Европе чрезмерное мытье считалось дурным тоном и причиной возникновения некоторых болезней. В Лимерии и прилегающих территориях все не так плохо, но мнение, что нечего кожу до скрипа тереть, все же присутствует.

То, что в итоге мне удалось выспаться, можно было смело считать чудом. После того как Паскаль все же довел меня до спальни, легко коснувшись губами виска напоследок, я даже почти не вертелась в постели, мучая себя раздумьями о произошедшем. Кажется, тот способ, что генерал выбрал для убеждения меня в реальности происходящего, оказался самым верным и наиболее действенным. Я чувствовала, что почти успокоилась.

Служанки разбудили меня поздним утром. Две девушки с охапками платьев, осторожно заглянули в комнату, прежде чем с улыбками войти в помещение.

– Доброе утро, молодая госпожа! Хозяйка спрашивает, вы будете завтракать с ней или в этих покоях? Слуги почти закончили готовить ваши большие комнаты, и вы туда вскоре сможете переехать. Какое платье вы желаете одеть? Ближе к вечеру придет швея, чтобы вы смогли выбрать и перешить по себе все, что поделаете из кладовых и заказать нужное…

– Стоп! – я вдруг рассмеялась, приятно удивленная искренней радостью девушек. – давайте со всем по порядку. Вот это платье подойдет. Завтракать я буду с Леди Ламьеной. С платьями и покоями решим потом.

Обе девушки, замершие при моем резковатом окрике, восторженно улыбнулись. Я чувствовала себя странно от этих улыбок. Почему-то возникало ощущение, что я – исполнившаяся мечта всех обитателей твердыни.

И это чувство все усиливалось, стоило мне появиться в столовой. При моем появлении леди Ламьена широко улыбнулась, встав из-за стола и протягивая ко мне обе ладони. К счастью, я уже не много была знакома с повадками этой леди, так что не слишком удивилась. А вот то, что лорд Бастиан поднялся и поприветствовал меня легким поцелуем в щеку, все же удивило.

– Доброе утро, Клара. Надеюсь, тебе хорошо спалось в новом доме? – лорд вернулся на свое место, предварительно придержав кресло супруги.

– Д-да, спасибо, – я не знала, стоит ли разговаривать, как привыкла, или здесь в ходу те высокопарные фразы, которым и пользовалась моя прежняя госпожа, как и весь ее двор. – мы немного погуляли с паскалем, сегодня была очень красивая луна.

– А, медовая ночь, – с удовольствием произнесла леди Ламьена, протягивая мне блюдо с чем-то ароматным. – Ты любишь тыквенную кашу?

– Никогда не пробовала, – призналась, открывая крышку. Теперь запах стал хорошо различим.

День прошел довольно мирно, и я в который раз убедилась, что многое, что нам рассказывают о Трианонских лордах – это жесткое преувеличение. Впрочем, в момент, когда леди Ламьена разговаривала с портнихой, я была так впечатлена, что не осмелилась вставить и слова. Единственное, что не давало полностью расслабиться и успокоиться – это отсутствие Паскаля. Я почему-то так и не решилась спросить будущую свекровь о том, куда пропал генерал, пока не стемнело.

Но стоило нам устроиться в гостиной хозяйки с вечерним чаем, как я не выдержала:

– Леда Ламьена, а где Паскаль? – я помогала женщине скручивать тонкие кружевные ленты, что потом должны были быть пришиты на голубое платье принцессы Арианны.

– А я все ждала, когда ты спросишь, – улыбнулась женщина, поглядывая на меня из-под темных ресниц. – Отправился в город, тут недалеко, чтобы тебе успели приготовить достойную карету. Сын ни за что не пожелает оставить тебя в Твердыне сразу после свадьбы, а дела требуют его присутствия рядом с войском. А еще после вчерашней прогулки кажется мой сын решил, что ему стоит какое-то время держаться от тебя подальше.

Трианонская леди лукаво улыбнулась прежде чем продолжить:

– Знаешь ли, не так просто сдержаться, когда рядом единственная женщина всей твоей жизни.

Я вдруг отчаянно покраснела, словно леди Ламьена вчера стояла у нас за спиной, пока мы с Паскалем целовались в коридорах твердыни. Стараясь сгладить неловкость, я поинтересовалась:

– А где все остальные лорды, живущие в Твердыне? Мне кажется, Паскаль говорил, что здесь есть кто-то и из старших поколений. Да и кузены Паскаля, они откуда-то же взялись?

– В Твердыне живет еще пять лордов, включая моего двоюродного брата и наших родителей. Но брат почти затворник и предпочитает книги, а старшие… на то они и старшие. Со временем лорды становятся похожи на летучих мышей, что прячутся по самым темным углам и больше всего ценят покой и тишину. Но не переживай, они все непременно будут на твоей свадьбе. Кстати, ты бы не хотела назначить день? Как тебе нравится завтра?

С одной стороны леди Ламьена говорила без нажима, словно на самом деле просто спрашивала мое мнение. Однако я чувствовала что так просто и долго мне размышлять не позволят. Всякому терпению есть конец.

**

Свадьба. Как так получилось, что за три дня я из младшей фрейлины вдруг превратилась в невесту могучего наследного Трианонского лорда?

Может, будь у меня немного больше дел, я бы и не тратилась время на размышления, но после того, как под руководством леди Ламьены аккуратные служанки принялись упаковывать меня в свадебное платье, можно было только стоять и не шевелиться. Так что мне больше ничего и не оставалось, кроме как размышлять о неожиданных поворотах собственной судьбы.

– Клара, милая. Ты в порядке? – периодически интересовалась будущая свекровь, взмахом ладони показывая девушкам, где и что подправить.

– Все хорошо. Но я отчаянно хочу сесть, – призналась я где-то через часа два упорной работы.

– Сейчас все сделаем, – кивнула женщина, и позади меня поставили табуретку. Две девушки, поддерживая под локти, помогли мне опуститься так, чтобы не замять подол, а леди Ламьена с несколько виноватым лицом покачала головой. – прости, что так получается, но ты невеста наследника, а это накладывает определенные обязательства. Ваш портрет с сегодняшнего вечера будет висеть в общей галерее, так что платью нужно придать соответствующий вид.

– А разве нельзя его добавить после? Насколько я знаю, такие портреты делаются довольно долго, – с удовольствием вытянув ноги, едва не застонала я. Какое тут радостное событие! Теперь я могла понять высокородных девиц, что готовились к торжеству за полгода. А это я всего два часа простояла на примерке!

– Не в нашем случае. Энау фиксирует образ на кристаллы памяти, так что на портрете вы будете в том виде, в котором окажетесь на изображении…

– Кстати, я так и не познакомилась с духом, которому обязана своим спасением, – я с благодарной улыбкой взяла стакан воды из рук служанки, прежде чем опять повернутся к леди Ламьене. Но женщина только улыбнулась:

– Энау пока очень занят. Мои остальные дети пожелали присутствовать на вашей свадьбе, так что бедняга занят построением порталов вместе с Паскалем. И если моих отпрысков не так и сложно сюда доставить, то вот с их парами дела не так просты. Исключая, конечно, Зиминика. У моего зятя сил не меньше, чем у Филиппа будет.

– Хотите сказать, что на моей свадьбе будет вся семья?

– Кроме твоих родителей. Прости милая, но с ними все сложнее. У нас просто нет ни времени ни сил организовать им безопасный переход с такой скоростью. Но Бастиан уе занимается их переселением.

– Паскаль говорил мне, – я даже и не рассчитывала, что родители сумеют попасть га свадьбу из-за ее поспешности. Но и не думала, что гостей будет так много.

– А что касается всех остальных… Конечно, будут все. И Роан со своей милой Литой. Ари с Зимиником, конечно. Может и его родственники, не знаю уж, специально не звала. Младшенький оболтус, скорее бы его накрыло какой строптивой девой. Может, мозги на место встали бы…

Я не сдержалась и громко хихикнула на такой нелестный отзыв. Леди Ламьена, к счастью не обиделась и тоже улыбнулась:

– Напрасно смеешься. Из всех детей этого поколения Винсен – самый безответственный.

– И вы ему желаете счастья таким образом?

– Но, милая моя! – женщина даже всплеснула руками, явно не разделяя моих сомнений, – правильная женщина всегда способна поставить на место мозги любимого мужчины. Я верно говорю, Бастиан?

Я и не заметила, как боковая дверь тихо открылась, впуская лорда. Мужчина, который вряд ли успел услышать весь разговор, без раздумий кивнул:

– Совершенно верно, сердце мое. О чем бы ты не рассуждала. Вы скоро будете готовы? О, Клара, ты выглядишь восхитительно!

– Спасибо, – я невольно улыбнулась. Простой комплемент из уст свекра меня еще больше уверил в том, что я весьма удачно угодила в брак: внутри этого семейства отношения куда проще и радушнее, чем можно было даже себе вообразить.

– Нам осталось буквально пара штрихов. Что-то случилось? – леди Ламьена рассматривала гребень, что крепился на кружевную фату.

– Да, твои дети…

– Где она?! – дверь едва не слетела с петель, с грохотом врезавшись в противоположную стену. В проеме, сверкая молниями из глаз, стояла хрупкая девушка в голубом. Безошибочно опознав меня среди присутствующих, девица бросилась через комнату, вызывая вполне ощутимый приступ паники.

Однако убивать меня никто не собирался. Арианна Трианонская, Лимейская принцесса и будущая герцогиня Зиминик, едва не снесла меня с табурета, сжав в стальных объятиях. А через миг я чуть не оглохла от восторженного визга, совершенно не соответствующего строгому и размеренному характеру принцессы, о котором слухи доходили даже до меня.

– Наследная невестка! Какая ты красивая! – отстранившись на расстояние вытянутой руки, но так и не выпустив мои плечи, выдала принцесса, шокируя меня до глубины души такой непосредственностью. – Мама, правда Клара великолепна?!

– Несомненно, Ари. Она же наша наследная невестка, как ты верно заметила. Разве может быть иначе? Посмотришь, через полгода, когда девочка освоится на новом месте и начнет выходить в свет, половина страны будет подражать ей. А вторая тебе. Пока Лита будет занята наследниками, кто-то же должен будет диктовать моду этой несчастной стране.

– Мама! Не обесценивай наш труд, – все еще рассматривая меня, строго попросила Арианна. – Мы сделаем из этой страны прекрасное место. Мы очень стараемся.

– Я знаю. И верю, что вы справитесь. А теперь, если ты отпустишь нашу Клару, мы сумеем закончить ее наряд.

– Конечно. Я принесу украшения из казны, – стремительно нагнувшись и чмокнув меня в щеку, принцесса развернулась и почти вылетела из покоев, оповещая на всю Твердыню:– Клара очень красивая! Я все проверила, можете не ходить…

Все еще не придя в себя от такого молниеносного знакомства, я перевела взгляд на посмеивающуюся леди Ламьену:

– Ну ты же не думала, что никто не придет посмотреть? Радуйся, что они заслали Ари, а не явились всей толпой.

Мне ничего не оставалось, кроме как просто кивнуть. Но оставался еще один вопрос, который никак не давал покоя:

– Леди Ламьена, скажите, а будь я косой и кривоносой, ваша дочь тоже назвала бы меня красивой?

– А как ты сама считаешь, милая? – взгляд женщины вдруг стал строгим, проницательным, – ты – единственная и вечная пара нашего наследника, будущего главы рода. Его жизнь и его счастье. Как бы ты сама отнеслась к такой гостье в твоем доме? Подумай, Клара. Хорошо подумай. Потому что однажды сама будешь на моем месте. Именно твои дети продолжат старшую ветвь дома. И однажды тебе встречать невесту наследника. Не скоро еще, но надеюсь, к тому моменты ты нас поймешь. А пока, мы будем принимать тебя с открытым сердцем и все душой. У нашей семьи уже был негативный опыт и мы не допустим его повторения. Потому, будь спокойна. Мы тебя уже любим.

Это развеяло все сомнения и успокоило меня. Даже та строгость, с которой леди меня поучала, казалась вполне уместной. От меня ничего не ждали, не требовали никаких свершений или масок. Я могла, я должна была быть сама собой.

– А где Паскаль? – меня опять подняли и служанки принялись быстренько поправлять ленты, кружево и доводить до идеала прическу.

– Так братья приехали, – в дверях, держа перед собой великолепную тиару, опять появилась Арианна. Я даже несколько раз моргнула, пытаясь понять, как принцесса могла управиться так быстро. – Они его окунут в фонтан, потом, может, слегка отмутузят, раз такой шанс представился…

– Зачем? – я не понимала.

– Потому, что Паскалю сегодня полагается сдерживать свою силу из уважения к невесте, – с улыбкой, почти мечтательно пропела леди Ламьена. – Он, конечно, сильно терпеть их выходки не будет, но это единственный шанс для парней его хоть для видимости победить. Потому что…

– Он самый сильны, знаю, – все еще хмурясь, буркнула я.

– Не переживай. Они знают, что делают. Синяков не будет. По крайней мере на лице, – с некоторым сомнением добавила принцесса. А затем повернулась к матери, показывая тиару: – Я решила взять эту. У Мораг будут цитрины, я в аквамаринах, а Лите, так и быть, дадим рубины, раз Роан выбрал ей такое кольцо. Ты будешь в изумрудах?

– Конечно, – величаво кивнула леди.

– Тогда нашей Кларе идеально подойдут черные и белые бриллианты, – Арианна чуть повернула тиару, и черные, каплевидные камни закачались, ловя и поглощая солнечные блики.

– Я думала, мне нужно больше цвета, – невольно подняв руку к своим серым волосам, с сомнением протянула. Тиара была великолепна, но не буду ли я смотреться блекло на фоне ярких красок остальных гостей?

– Тебе не нужен никакой цвет, леди, – величественно произнесла Арианна, будучи в этот момент настоящим воплощением принцессы. – Твои волосы цвета стали прекрасны, и будут смотреться изумительно с этой тиарой. А с самооценкой мы еще поработаем, не переживай. Никто и не догадается через пар месяцев, что ты когда-то была собой недовольна. Да мам?

– Конечно, моя хорошая. Но тебе бы не мешало и самой переодеться, прежде чем поучать других.

– Я уже почти, – легко, совсем по-девчачьи улыбнулась принцесса и подмигнула мне. – У меня еще Лита и Мораг не до конца готовы.

**

Высокий потолок, с которого на цепях свисает две большие люстры. Огни в нишах, отражающиеся от вкраплений какого-то мутного стекла в стенах. И круглый пульсирующий камень по центру. Никогда не видела подобного, и замерла в первый миг в нерешительности, не зная, что делать.

– Проходи, не стоит бояться, – голос знакомый. Но я не сразу узнаю в высоком полупрозрачном, словно бы перетекающем мужчине, того пса, что спас меня в таверне. Даже не знаю, что помогает больше: его улыбка с внушительными клыками, или блеск в глазах.

– Энау?

– Он самый, наследная невестка.

В первый миг, когда двери часовни распахнулись, я не видела почти ничего, кроме этого камня, и самого хранителя, словно они затмили собой остальное. Но постепенно зрение прояснилось и я разглядела гостей. Мне показалось, что здесь целая толпа. Мужчины, женщины, старые, но статные и полные сил, и молодые от которых так и плещет во все стороны энергия, ощутимая даже мной. Кажется, именно с ней в такт бьется каменное сердце в центре зала. И все это в полной тишине, залитой, словно смолой, напряжением и ожиданием.

– Какая славная девочка, так и проглотил бы, – все напряжение в миг разбилось о комментарий, произнесенный скрипучим голосом и последовавшим за этим дружным стоном:

– Папа! – это воскликнула леди Ламьена.

– Великий лорд! Что вы! – Бастиан Шанготи.

– Деда, ну будь серьезнее! – Ари и кто-то из молодых мужчин, стоящих рядом.

– Ну, а что вы тут развели? Стоите с постными лицами. Свадьба у нас или похороны? Да если вы меня так хоронить вздумаете – я вас с того света прокляну, так и знайте.

Я невольно прыснула, глянув на того, кто позволил себе так открыто высказаться. Мужчина был уже стар. Очень стар. Несмотря на ровную спину, я видела по его глазам, почти белым, что у него за плечами не один век. Как и почти все гости, он был одет в темное, что очень резко контрастировало с моим серебряно-белым платьем.

– Клара, – вперед шагнул Паскаль, протянув мне ладонь. Строгий костюм, напряженный, выжидательный взгляд. Мне показалось, что мужчина не был уверен, соглашусь ли я принять эту руку.

Только я давно все решила. Еще тогда, когда была принята с таким радушием в этих стенах.

Сам ритуал оказался прост до невозможности и мне даже в какой-то момент показалось, что такого не может быть. Но вспыхнувший на миг камень, когда к нему прижалась моя ладонь, подтвердил, что все происходит на самом деле.

Энау, как хранитель рода, произнес несколько слов, которые я почти не слышала из-за гула в ушах, а затем мне на палец надели кольцо с белым камнем. Со всех сторон посыпались поздравления, радостные слова, а я все не могла поверить: это все? Я теперь жена Паскаля? Так просто?

Но на этом церемония не закончилась. Все гости выстроились красивой стеной, а затем на нас словно бы опустилось какая-то паутина. Я ее ощущала кожей, плечами, но не видела.

– Замрите на мгновение, иначе мне будет нечего показать вашим потомкам, – строго потребовал Энау, пока лорды и леди принимали наиболее выгодные и величественные позы. – Леди Тармилия, все равно вам не спрятать второй подбородок, но я постараюсь его уменьшить на портрете.

– У меня нет второго подбородка, негодник! – воскликнула худая дама в жемчугах. Ее глаза смеялись, а Энау только пожал призрачным плечом.

– Тогда зачем вы так отчаянно тянете шею?

– Вредничаешь? – с любопытством поинтересовался Великий лорд, на что дух чуть улыбнулся.

– Ну, нельзя же всем стоять с такими постными лицами. Последний семейный портрет совсем запороли… – бурчал Энау, поводя в воздухе руками…

А потом был настоящий бал и праздничный ужин. Под потолком горели сотни огней, с небольшого балкончика лилась музыка, и гости смеялись. Было светло и весело. Только мне никак не удавалось расслабиться. С того момента, как мы ушли от источника силы, от того большого и пульсирующего камня, я все время чувствовала на себе внимательный взгляд Паскаля. Генерал, казалось, следил за каждым моим жестом, за каждым движением. И чем дальше, тем отчетливее я это ощущала.

В конце концов, не вынеся напряжения и не понимая, что именно происходит, я с грохотом поставила кубок на стол, едва не поперхнувшись под взглядом мужа.

– Ну что не так-то? – в зале разом наступила тишина, а все присутствующие воззрились на нас. Теперь мне стало еще более неловко. Но я смотрела на довольного. Улыбающегося Паскала и ждала пояснения.

– Все в порядке. Ты просто очень красива, – улыбаясь заверил супруг.

– Но ты смотришь на меня так словно, словно… – я никак не могла подобрать слов. Хотелось просто замолчать, не привлекать к себе внимания, но было уже поздно и теперь я не понимала, как выпутаться.

– Да съесть он тебя хочет, внучка, – подливая себе густое и темное вино, громко заметила Великий лорд. – Смотреть на мясо уже не может, третий день ждет, когда ты его к себе допустишь. А ты сидишь тут, как сахарная: ни притронуться, ни обнять. Допивай свое, и идите отсюдова оба.

Я медленно обвила взглядом присутствующих, пытаясь оценить, сколько правды в словах Великого лорда. Гости хихикали и прятали глаза, явно не желая меня смущать. Только леди Ламьена махнула рукой и улыбнулась:

– Идите. А мы еще немного попразднуем.

– Но резвее мы можем оставить гостей? – я с сомнением глянула на Паскаля. Это казалось грубым.

– Я уже говорил: мы все можем, – тяжелый стул скрипнул по полу, когда генерал решительно поднялся. Мне подали руку и помогли подняться. – Мама, какие нам комнаты?

– Зеленые покои в северном крыле, – почти пропела леди Ламьена, а Паскаль чему-то довольно хмыкнул.

**

Мы шли так долго, что по моим подсчетам, уже давно должны были покинуть пределы твердыни и пройти сквозь половину скалы, а коридор все никак не заканчивался. Светильники, почему-то совсем не дымные, а словно бы из какого-то пористого камня, вспыхивали при нашем приближении и гасли в пяти шагах за спиной. И вокруг стояла такая тишина, что я невольно передернула плечами, стараясь держаться ближе к Паскалю.

Генерал тут же остановился, обернулся и внимательно посмотрел на меня, крепче сжав мою ладонь в своих пальцах.

– Что-то не так, Клара?

– Мы идем уже так долго, что мне кажется, давно заблудились, – я опять осмотрела сплошные, лишенные здесь окон, стены, и вопросительно уставилась на мужа.

Паскаль улыбнулся, и протянув свободную ладонь, легко и осторожно коснулся моей щеки:

– не переживай. Мы почти пришли. Мама приготовила нам очень красивые и удобные комнаты подальше ото всех. Чтобы никто не мешался. А то с братьев еще станется стучать под окнами в кастрюли или завывать у деверей…

– У вас так принято? – я со страхом оглянулась назад, весьма живо воображая себе все это действо.

– В городе и в деревне у подножия Твердыни так делают не одно поколение, – Генерал усмехнулся и пошел дальше по коридору, увлекая и меня за собой. – Считается, что это не позволит молодым уснуть всю ночь. Вот только я в такой сомнительной поддержке не нуждаюсь…

Мы прошли еще немного и оказались у довольно крутой лестницы, перед котрой паскаль с сомнением остановился и глянул на мое длинное, с внушительны шлейфом, платье.

– Клара, душа моя, скажи, у тебя есть под этим нарядом сорочка или какое белье?

– З-зачем?

– я не могу нести тебя по этой лестнице, слишком мало места. А ползти наверх с таким шлейфом – почт самоубийство. Там наверняка есть, что накинуть, но сейчас…

– Ты предлагаешь бросить мое свадебное платье здесь, посреди коридора? – я нервно хихикнула, представив себе эту картину. Генерал тоже улыбнулся.

– Примерно так. Но я бы настоял еще и на том, чтобы оставить тут твои туфли.

Я вдруг расхохоталась, глядя на генерала. Почему-то это казалось настолько забавным, что я никак не могла успокоиться, но к чести Паскаля, он меня не упрекал в неуместном веселье, а терпеливо, с улыбкой ждал, пока я возьму себя в руки.

– Я, конечно, могу закинуть тебя себе на плечо, – с сомнением рассматривая низкий и узкий подъем, протянул мужчина, но я махнула рукой, прежде чем повернуться к мужу спиной.

– Никогда не делала ничего подобного и абсурдного, – предупредила, – но раз нам можно все, то почему бы не начать. Поможешь со шнуровкой?

Через несколько минут я стояла в тончайшей нижней сорочке, корсете и чулках, подвязанных под коленями. Было страшно неловко и неуютно, а еще довольно прохладно, так что я невольно передернула плечами. Паскаль быстро снял свой сюртук и накинул мен на плечи. Темные глаза лорда мягко светились в полумраке.

– Надень. Он большеват, так что вполне сойдет за вариант укороченного халата. Хоть не замерзнешь, пока мы поднимемся.

Я молча кивнула, просунув руки в рукава и старательно подкатав их едва ли не до половины. От сюртука терпко и приятно пахло Паскалем, а от собственного неприличного вида кружилась голова.

– Леди вперед, – со смешком глянув на серебряную лужицу платья у ног, паскаль повел рукой в сторону лестницы.

– Может, ты все же первый? – неуверенно переспросила чувствуя себя до ужаса нелепо.

– Нет если ты вдруг оступишься, я тебя подстрахую, – строго покачал головой мужчина, и я, не видя больше вариантов, принялась подниматься по крутым ступеням. И почти срезу стало ясно, что подниматься лучше не четвереньках. Очень уж непростой была эта лестница.

– Что за место? Неужто во всей твердыне нет комнат, в которые попроще забраться? – ворчала я медленно переставляя конечности и чувствуя себя ползущей на башню. Но ответа на мой вопрос так и не дождалась. Паскаль молча сопел позади, а я вдруг поняла, что нижняя сорочка слишком уж тонкая, и в таком положении в котором я вынуждена была подниматься по лестнице, почт ничего не прикрывает. Скорее всего, короткие панталончики, которые мне выдали здесь в качестве нижнего белья, оказались все на виду.

Захотелось горестно застонать, но место и время были не самыми подходящими. Кроме того. Я как-то неожиданно вспомнила, что мужчина позади, все же мой супруг. Это не слишком-то успокаивало, и я все же замерла, так и не зная как сделать следующий шаг.

Словно почувствовав мое смятение, паскаль откашлялся и хрипло произнес:

– Моя идея оставить тебя без платья была. Конечно, совершенно идиотской. Не знаю, почему не сообразил предложить тебе переодеться в старых комнатах… но если та немного не пошевелишься, то… мы просто спустимся обратно и попадем в первые попавшиеся комнаты. У меня сегодня плохо с терпением, а с тем видом, что открывается сейчас, и вовсе беда. Шевелись, Клара. Я очень хочу уделить тебе все свое внимание, и эта лестница меня изрядно раздражает.

Словно ошпаренная, ч дернулась, и почти взлетела по лестнице, чувствуя как от волнения в ушах грохочет сердце, а под кожей растекаются, мягко вспыхивая, искры предвкушения.

Выскочив на площадку, толкнув дверь в комнату, я замерла. Все пространство было залито мягким, неярким светом. Огромная кровать, без балдахина, мягкие ковры под ногами, и огромное, на пол стены, окно с видом на небо и долину.

– Ну как тебе?

– Мне кажется, это место за пределами Твердыни. Да и вообще, я бы сказала, что оно из какой-то другой реальности, – тихо прошептала, чувствуя, как руки паскаля крепко и неуклонно скользят по плечам, обнимая.

– Может и так. Эту комнату построили еще самые первые владельцы крепости, но последние пару десятков лет ей не пользовались. Я как-то обнаружил ее подростком, когда был зол и прятался от родни и случайно узнал, что тут едва ли не самая лучшая защита. А еще невероятный вид.

Паскаль вдруг развернул меня к себе, заглядывая в лицо и мягко улыбаясь. Генерал медленно, неторопливо, принялся стягивать с меня свой сюртук, а я и не собиралась ему мешать. Мне почему-то сейчас было так хорошо и так спокойно, как никогда. Я доверяла этому человеку всю себя без остатка.

**

Как и предсказывала леди Ламьена, Паскаль был вынужден вернуться к своему войску буквально через неделю после свадьбы. И конечно, генерал не пожелал оставить меня в Твердыне. А я сильно и не возражала. Особенно, когда мне выделили пару расторопных служанок-охранниц и огромный шатер. Я даже в первый момент не поверила, что это "походная палатка", так великолепно было сооружение из ткани и палок.

Разделенный на несколько частей плотными перегородками, на деревянном настиле, но больше походил на небольшой домик. У меня даже была собственная ванная!

Но не это было главным. Для меня важнее всего оказалось то, что я могу наблюдать за супругом, учиться его понимать, и при этом находиться рядом. Никогда не чувствуя себя до этого такой нужной и ценной, я купалась в этом ощущении. Особенно ночами, когда оставляя своих командиров в штабном шатре, паскаль приходил ко мне. Ни за что бы не подумала, что в одном человеке может быть столько страсти и нежности. И все это было для меня, только для меня.

Я медленно прогуливалась по лагерю, удивляясь, как все толково организованно в вотчине моего мужа. Раньше мне казалось, что солдаты обязательно грубы и неотесанны. А еще грязны и совершенно невоспитанны, но пока я находилась в ставке Паскаля, сделала выводы, что все зависит от командира и от того, как ведут себя офицеры.

У большой темной палатки стояла пара стражей и изнутри доносились громкие голоса. В недовольных, весьма резких комментариях я узнала голос Паскаля. Обычно я не вмешивалась в дела мужа, но вдруг сжавшееся сердце подсказало, что ситуация может быть куда серьезнее, чем мне думается. Словно кто-то подтолкнул под локоть, я шагнула в шатер, не останавливаемая стражей.

– Твоя халатность, такое небрежение к собственным обязанностям может привести к гибели не одного отряда! Как можно было допустить подобное! – Голос генерала становился все тише, но мне от этого было только страшнее. В тембре Паскаля появилось что-то такое, от чего веяло смертельно опасностью. Не для меня. Нет. Для того человека, что сейчас стоял на коленях перед генералом, опустив голову.

– Я не виноват. Это все поставщики… –я даже прищелкнула языком и на миг зажмурилась. Нужно быть полнейшим кретином или совершенно не знать моего мужа, чтобы в такой момент пытаться скинуть вину на кого-то другого.

Я почувствовала что будет дальше, прежде чем увидела, как Паскаль выхватывает клинок из ножен. Занося меч над головой провинившегося человека. Но пусть он и был виноват, его смерть не может решить проблему. А живой, он вполне м=способен на это. И нарушая все правила, гласные и никем не озвученные, я шагнула вперед.

Помимо паскаля и коленопреклоненного человека здесь было еще несколько командиров. Генерал стоял ко мне спиной, и не могу видеть, а гнев, переливающийся почти через край, не давал почувствовать моего присутствия. Но меня заметили капитаны. Глаза Шартреза расширились и метнулись от меня к занесенному для удара клинку и обратно. И капитан не выдержал. Когда поднятая рука Паскаля дернулась вверх, набирая силу и скорость, мужчина воскликнул:

– Генерал, ваша супруга здесь!

Занесенный меч изменил траекторию и вместо шеи несчастного врезался в деревянный настил под ковром.

Глубоко вздохнув, постояв с мгновение, Паскаль медленно обернулся ко мне. Его глаза все еще пылали, но в них больше не было той пугающей ярости, что еще мгновение назад сквозила в каждом жесте мужчины.

– и что же тебя привело ко мне сейчас, любимая? – медленно протерев руки платком, словно они уже были заляпаны кровью, успокаиваясь спросил паскаль.

– Решила посмотреть, как мой супруг, – тихо, с улыбкой отозвалась я. Хорошо понимая, что не имею права встревать в военные дела, все что я могла, это дать мужу немного успокоиться. И словно прочтя мои мысли, Паскаль вдруг приказал:

– Уведите его. Под стражу. И постарайтесь придумать, как решить сложившуюся проблему.

Через мгновение мы остались одни, и глядя в глаза генерала, я вдруг подумала, что он все это предвидел еще в самом начале нашего знакомства. Паскаль улыбался, глядя на меня с нежностью.

– Любимая моя, Клара, я же говорил, что никто в моем войске не должен знать про твои таланты. Говорил?

– Но я не применяла ни капли чар! – праведно возмутившись, я все же улыбнулась.

– Одно твое присутствие делает меня милостивым и добрым. Так и быть, можешь оберегать своим присутствием моих союзников. Но в сторону врагов и не смотри. Впрочем, – Паскаль шагнул ближе, заключая меня в объятия и губами потянувшись к шее, – я уж как-то постараюсь, чтобы тебе было не до того.