После окончания рабочего дня, когда ужин был съеден, посуда перемыта, а опара на утренний хлеб поставлена расстаиваться под полотенцем, мы с Мартином, никем не замеченные, вышли на улицу.

– Молли, а мы сможем сходить на ярмарку? Фред из третьего дома говорил, что там есть самые настоящие фокусники!

– Хорошо, давай на выходных, – кивнула я.

– Не завтра?! – разочарованно вытянул он личико.

– Я бы с радостью, – оглянулась я на парнишку, потому что он чуть отстал. Вокруг было темно, и я боялась терять его из вида даже ненадолго. Понятия не имею, как другие взрослые отпускают пятилеток гулять на улице одних. – Но завтра я опять работаю.

Только успела это сказать и развернуться обратно, как налетела на тёмную фигуру, вынырнувшую из-за угла дома.

– Ох! – приземлилась я в ближайший сугроб.

– Молли! – племянник подскочил ко мне и попытался помочь подняться.

Но прежде, чем он успел сделать хоть что-нибудь, меня из сугроба вытянули тёплые мужские руки.

– Простите ради Бога, я совсем не смотрел, куда иду, – проговорил… Мистер Динли. – Я… задумался.

Он неопределённо махнул рукой в воздухе, а потом спохватился и начал суетливо отряхивать моё поношенное пальто.

– Нет, – испугалась я, уворачиваясь от горячих ладоней с длинными аристократичными пальцами, – нет, все в порядке. Мистер Динли, не стоит!

Тут он посмотрел в моё лицо и нахмурился, а потом в его глазах мелькнуло узнавание.

– О, это же вы… Милли?

– Молли, – ответила я, нервно поправляя шарф на шее.

– Вот как… – мужчина заинтересованно оглядел моё лицо и даже чуть заметно улыбнулся, – знаете, я…

– Молли! – ко мне подскочил Мартин, схватил за руку, а потом с недовольным видом обернулся на моего работодателя.

– Вы должны смотреть, куда вы идёте, мистер! А если бы здесь не было сугроба, то Молли могла бы упасть на землю и удариться головой!

Мужчина поражённо застыл, уставившись на него, словно впервые увидел.

– Мартин, ты что! – испугалась я, пытаясь закрыть ребёнку рот. Я с таким трудом получила это место, а за такие речи меня могут вышвырнуть, не глядя! Мало того, сейчас ещё станет известно, что я привела Мартина с собой на работу!

– А-а, – протянул мистер Динли, – о, вот так… – и он поджал губы, явно демонстрируя своё недовольство, – прошу прощения, молодой человек, я действительно виноват в том, что не смотрел, куда иду, и не заметил вашу маму. Как я могу искупить вину?

– Нет, он шутит! – суетливо задвинула я уже было открывшего рот парня себе за спину. – Не обращайте внимания, мистер Динли. Простите за это недоразумение, мы пойдём.

– Да-да, – посторонился мужчина, освобождая нам проход, – у вас чудесный сын, Молли…

– Он… Он – племянник, – не знаю, почему, но вопрос меня смутил. Может, потому что я даже мысленно не могла представить себя мамой. Ведь тогда я должна была быть замужем, а я с мужчинами и не общалась никогда…

– О… – кажется, он удивился, потому как переспросил: – А его родители?

– Они умерли, – вылез из-под моей руки мрачный, как туча, Мартин, – и родители Молли тоже. От тифа. Я тогда маленький был. Молли – моя семья, я её защищаю! А вы зачем спрашиваете?

– Мартин! – вспыхнула я.

Мужчина некоторое время молчал, видимо, обдумывая, как реагировать на подобное хамство, но потом посмотрел на нас довольно странным взглядом.

– То есть, вы одни?

Мне пришлось буквально заткнуть рот мальца, который уже был готов ляпнуть очередную бестактность. Надо будет вплотную заняться его воспитанием. Когда только?

– Да, мистер Динли, – ответила сама за него, – мы друг у друга одни. Прошу прощения, что мне пришлось сегодня взять Мартина с собой. Моя крестная, что с ним сидела, заболела, а я не могла его оставить дома. Я готова… выплатить неустойку из своего жалования, – последние слова дались с трудом, но уж лучше самой предложить вариант решения проблемы, чем ждать, пока тебя выгонят взашей. – Этого больше не повторится… – немного помолчав, я намекнула: – Если вы позволите, мы пойдём. Хорошего вечера вам, мистер Динли.

– Нет, стойте! – встрепенулся мужчина, будто очнувшись. Он сделал шаг на сближение и радостно проговорил: – Мне нужна жена!

Я вздрогнула и покачнулась, чуть снова не улетев в сугроб.

– И ребёнок, – добил он, критически осматривая моего племянника, – только шести лет. Сколько тебе лет? – задал он вопрос парню.

– Пять, – буркнул племянник, прячась мне за юбку.

Если честно, я бы сейчас тоже спряталась за чью-нибудь юбку. Мужчина говорил какие-то ненормальные вещи, и это наводило на мысли, что за ужином он выпил больше положенного.

– Удачных вам поисков, – проговорила осторожно, беря Мартина за плечи и пятясь боком, чтобы обойти мужчину. Для этого нам надо было разойтись на довольно узкой расчищенной дорожке.

– Нет, Молли, вы не поняли, – возбуждённо блестя глазами, проговорил он, чем начал серьёзно пугать, – это ненадолго, на неделю, максимум. Может, на две. Мне нужна семья на Рождество.

– Семья на Рождество? – переспросила я.

– На праздник приезжает моя бабушка, – пояснил он, – она уверена, что у меня есть семья. Я… Я хотел бы вас купить.

Я всё же упала.

Испуганно отшатнувшись от мужчины, я буквально села в ближайший сугроб.

– О, простите, – полез он меня вытаскивать.

– Нет, не стоит… Мистер Динли, я думаю, это не лучшая идея… – я вывернулась из его рук и отошла в сторону, прижимая к себе ребенка. Мартин почувствовал мое состояние, поэтому тоже здорово испугался. Он обхватил мои колени руками и исподлобья смотрел на мужчину. – У меня завтра работа, и вообще… Мы… Нам пора идти.

– Двадцать фунтов! – выкрикнул мне в спину работодатель, заставляя застыть, словно вкопанную.

Я не ослышалась? Он сказал – двадцать фунтов?

Моя жалование поварихи, на которое меня взяли в этот дом, было шестнадцать фунтов в год…

Так мы оказались в кабинете мистера Динли.

Мужчина занял мягкое кожаное кресло, а нам предложил мягкий диван с высокой деревянной спинкой.

Мартин смотрел по сторонам, открыв рот. Он никогда не видел такой роскоши.

Я смотрела на мужчину, который, нервно поглядывая на нас, будто вот-вот сбежим, что-то искал в ящиках стола.

– Так… Вот! Милли, простите, я не знаю вашей фамилии.

– Молли. Меня зовут Молли Нел.

– Прошу прощения, – смутился он, – я пока не до конца освоился на новом месте, поэтому немного рассеян. Я подготовил бумагу для написания договора. Когда сможем договориться об условиях, то оба его подпишем. Он будет иметь юридическую силу, вы можете не волноваться, – он протянул мне один из листов и пододвинул чернильницу.

Не знаю, как я в этот момент выглядела, но в лицо будто кипятка плеснули.

– Я не…

– Не умеете писать? – догадался он.

– И читать…

Мужчина задумчиво покрутил в руках перо и кивнул.

– Тогда мы с вами всё обговорим, я напишу договор, а потом мы позовём кого-нибудь из слуг и попросим его вслух прочитать. Так как ни вы, ни я не успеем этому человеку ничего сказать, то он прочитает правильно. Так вас устроит?

Я растерянно развела руками. Зачем он идёт на такие сложности? Ради поварихи? Да и потом… Я уже в который раз пожалела, что согласилась пройти с ним для «переговоров». Сумма, озвученная мужчиной, была такой огромной, что на какое-то время мне отказала способность рассуждать логически.

Мартин, после уличного столкновения, притих и сидел тихонько на диване, понемногу начиная клевать носом. Неудивительно – вставала я очень рано, так как нужно было успеть дойти до места работы, а потом приготовить завтрак, сначала слугам, а потом и хозяину дома. Так что ложились мы всегда тоже рано.

– Зачем вам жена? – задала я вопрос, что меня мучил. – И ребенок? Мартин на вас совсем не похож. Да и… Вы слишком молоды… Неужели ваша бабушка не знает… Не видела…

Слова у меня закончились – в конце-концов, как такое может быть, чтобы близкий родственник мог не знать о свадьбе внука? Мне это казалось чем-то нереальным.

Мистер Динли опустил бумагу на стол и кивнул.

– Молли, пожалуйста, не отказывайтесь сразу. Я постараюсь объяснить.

Он снова порылся в ящиках стола, явно что-то ища. А потом, вытащив циркуль, нервно закрутил его в руках.

– Вы раньше слышали о моих родителях? Нет? А о роде Динли? А о герцогине Дантаре?

Я снова помотала головой, раздумывая, будет ли уместным, если я сниму своё потрёпанное пальто – в кабинете было довольно жарко от натопленного камина. Но, так как мужчина продолжал говорить, я не решилась его тревожить этим вопросом.

– Герцогиня Дантаре – мать моего отца. Герцогский титул наследовал его старший брат, а отцу достался титул и имя графа Динли, а также этот загородный дом.

Я подумала об огромной усадьбе Конри-Холл в три этажа с сотней комнат, в одной из которых мы находились, и попыталась мысленно представить, какого это – называть её «загородным домом».

– Когда было оглашение наследства… То есть… – он с сомнением посмотрел на меня и исправился: – В общем, так получилось, что семья моего отца разорвала с ним все связи. Долгое время они с матерью жили в этом доме. Отец состоял на службе в министерстве иностранных дел. Я же учился в столичном университете. Изучал кораблестроение. В какой-то момент моя бабушка, оставшаяся вдовой, пожелала наладить связи с семьёй моего отца и вернуть содержание нашей семье. Тогда мой отец написал в письме, что я вот-вот обручусь с дочерью маркиза Стоун.

– Вы собирались жениться? – постаралась вежливо поддержать я разговор, искренне не понимая, зачем мужчина мне всё это рассказывает. Мне кажется, что богатые аристократы не ведут задушевных разговоров с прислугой.

Сбоку засопел заснувший Мартин.

Я опасливо покосилась на хозяина кабинета и начала разматывать шарф на шее ребенка.

– О, простите, я очень невнимателен! – в который раз покаялся за вечер мужчина, вскакивая с кресла и подбегая ближе. Он взялся за пальто мальчика, помогая мне его раздеть. В какой-то момент наши пальцы соприкоснулись, и мне показалось, что меня в кипяток опустили.

– Вы тоже можете раздеться… – предложил мужчина, а потом испуганно исправился: – То есть, снять верхнюю одежду.

Я кивнула и дрожащими руками расстегнула пуговицы на пальто. Хозяин кабинета помог его снять и повесил на спинку ближайшего стула.

– Что вы спросили? – переспросил он.

– Вы собирались жениться? – послушно повторила я

– Нет, с чего вы взяли? – кажется, он удивился.

– Ну как же? Если ваш отец сказал, что вы женитесь…

– Вот, я к этому и веду, – со вздохом признал он, возвращаясь на место и указывая мне на мягкий стул прямо напротив него.

Я оглянулась на спящего Мартина, но всё же села ближе.

– Мой отец немного приукрасил действительность, стараясь произвести впечатление. Я был даже не знаком с дочерью маркиза. Хоть они и жили недалеко, но не имели с нами общения. Но бабушка так обрадовалась предстоящей помолвке, что увеличила содержание моего отца почти в три раза, отправив письмо, что не сможет приехать на свадьбу из-за слабого здоровья, но просит написать, как только она состоится, – тут мужчина вздохнул и прикрыл глаза. – Молли, я настоятельно прошу вас не распространяться о том, что я вам сегодня расскажу.

– Я и не собиралась…

– Я бы не стал ничего подобного рассказывать, но ситуация такова, что, ради памяти моих родителей, мне придется поддержать в ближайшие дни ту ложь, что они, по собственной наивности, допустили.

Только я хотела спросить, что он имеет в виду, как он сам продолжил:

– Обрадовавшись покровительству герцогини, мой отец в какой-то момент в своих письмах к ней меня женил. А получив от неё щедрый подарок в виде прилегающих к графству земель, через год написал о рождении наследника.

Я моргнула, не в силах поверить в услышанное.

– Он надеялся, что вот-вот сможет свести близкое знакомство со Стоунами и всё-таки женить меня на их дочери. И свято верил, что правда, при должном усердии, не выплывет наружу. Это не был злой умысел. Просто, соврав раз, оно покатилось, словно снежный ком, запутывая обещаниями и уже полученными подарками.

– А вы?

– Я до недавнего времени даже не знал обо всём этом. Поймите, Молли, я – не старший сын в семье… То есть, – он болезненно дёрнул уголком рта, – я не был старшим сыном. Я не должен был унаследовать графство. Я изучал черчение и хотел создавать чертежи кораблей! И если бы не внезапная смерть всей моей семьи полгода назад, включая всю семью брата… Я бы не имел сейчас графский титул.

И тут я поняла, что меня в нём смущало!

С самого начала он не был похож на владельца огромного замка, правителя всех окрестных земель! Он и вправду больше походил на учёных мужей, как их описывают. Своей рассеянностью, поиском листов бумаги в собственном кабинете… И, уж тем более, общению с прислугой! Со мной так не расшаркивался владелец харчевни, у которого я до этого работала! А мистер Динли общался так, словно не понимал, насколько велика разница между нами.

Чувствуя острое сочувствие к мужчине, я спросила:

– А от чего умерла ваша семья?

Уголок его рта снова болезненно дёрнулся. Потом он посмотрел на Мартина и произнес:

– От тифа.

– Ох…

Какое-то время в кабинете была полная тишина, нарушаемая лишь звуком идущей стрелки больших напольных часов.

– Вы не хотите, чтобы ваша бабушка узнала секрет ваших родителей?

– Не хочу, – кивнул он, – и не потому, что боюсь, что она лишит меня своего содержания. Если честно, я привык в университете довольствоваться малым, но… Мой отец столько сил вложил в это опасное и глупое мероприятие, что я просто не могу позволить пустить подобный слух об отце по всей столице.

– А как же дочь маркиза Стоуна? И сам маркиз?

– Во время эпидемии тифа они уехали из страны, отправившись на континент. Поэтому с этой стороны проблем не возникнет. Я думал попросить Анжелину, но у неё нет ребенка, и её семья… – мужчина замолчал, не в силах подобрать слов тому, чему я стала утром невольной свидетельницей.

Да, вряд ли бы он смог договориться с семьёй двоюродного дяди просто так. Скорее всего, ему бы действительно пришлось жениться на ней. А уж отделаться двадцатью фунтами… Для таких людей они бы выглядели жалкими.

Ещё раз оглянувшись на племянника, вспомнив огромный долг за квартиру, где мы жили, который образовался, когда наша семья заболела и я была единственной, кто работал, а потом все вырученные деньги спускал на лекарства, я кивнула.

– Хорошо, мистер Динли, я согласна.

На следующее утро мы пришли с Мартином на место моей работы через парадный вход.

Я до последнего думала, что меня дворецкий прогонит, но он лишь шире раскрыл дверь и проговорил:

– Мистер Динли попросил вас подождать в малой гостиной.

– Нет, я же тут! – навстречу к нам очень быстрым шагом приближался сам хозяин дома вместе с насупленной Гердой. – Молли, спасибо, что пришли так рано! Но я ещё раз прошу вас занять одну из гостевых комнат, прежде чем мы сможем подготовить вашу спальню.

– Спасибо, мне просто нужно было взять вещи, – я поставила на пол небольшой саквояж и помогла Мартину снять верхнюю одежду. А потом крупно вздрогнула, когда заметила у себя за спиной дворецкого, пытающегося помочь уже мне.

– Молли, нам точно нужно жить здесь? – громким шёпотом осведомился племянник, с недоверием поглядывая на окружающих взрослых.

– Не переживай, это ненадолго, – утешила я его, – нам нужно лишь помочь мистеру Динли.

Я и сама уже очень сомневалась в том, что это хорошая идея, но, с другой стороны, у нас и выбора-то не было. Жалование мне ещё не выплатили, а долг за продуваемую всеми ветрами квартирку на окраине города лишь рос. Возможность хотя бы на две недели обеспечить Мартина комфортным жильем и питанием была достаточной причиной, чтобы согласиться на эту сумасшедшую авантюру. А учитывая, сколько нам обещано денег, то тем более этот шанс упускать было нельзя.

Мужчина решительным шагом подошёл ближе. Да так, что я даже слегка попятилась, врезавшись спиной в дворецкого.

– Прошу, – протянул он мне локоть.

Некоторое время я смотрела на него с недоумением, а потом поняла. Локоть! Он предложил мне руку, чтобы пройти в гостиную!

Я кивнула и суетливо взяла ладошку Мартина в одну руку, другой вцепилась в мужчину.

Стоящая рядом Герда раздражённо вздохнула и поджала губы, всем свои видом демонстрируя недовольство.

Мы расположились в малой гостиной.

Мне и мистеру Динли принесли чай, а Мартину молоко и печенье.

– Герда, а на кухне сегодня кто-то есть? – спросила я тихонечко у экономки, когда она ставила на стол мою чашку.

– На месяц хозяин нанял поваров из столицы, – проговорила она, смерив меня недовольным взглядом.

– Раз мы уже здесь, то предлагаю обсудить план действий, – жизнерадостно улыбнулся хозяин дома и обратился к экономке и дворецкому: – Герда, Норрис, вы знаете всю ситуацию с герцогиней Дантаре и то, что она скоро приедет. Молли любезно согласилась сыграть роль моей супруги, а Мартин сможет притвориться моим сыном. С мисс Нел мы вчера обговорили условия нашего сотрудничества, теперь было бы хорошо разработать легенду и подготовить дом к приезду герцогини.

– Утром я связался с вашим поверенным, и он обещал подготовить все возможные документы, которые может затребовать герцогиня. Так же предложил сделать запись в фамильной книге рода о… – дворецкий смерил Мартина задумчивым взглядом, – наследнике. Предлагаю использовать для этого исчезающие чернила. Их используют фокусники во время представлений. Если добавить больше концентрата, то надпись продержится не меньше недели-двух, а затем бесследно исчезнет.

– Замечательно. Ими же можно составить документ о бракосочетании, если вдруг герцогине вздумается проверить наши документы, – кивнул мистер Динли и обратился ко мне: – Молли, сейчас принесут бумаги из моего кабинета, в которых рассказывается о настоящей мисс Стоун. У нас будет время их изучить, а вам выучить основные данные. Также я послал в город за учителями этикета, танцев и словесности. Самым минимальным вещам мы вас научим. Главное – встретить герцогиню и провести с ней совместный ужин. Потом вы можете сказаться больной и не выходить из своей комнаты. У меня не будет возможности всё время быть рядом, но мне бы не хотелось оставлять вас с герцогиней один на один. Норрис, гувернёр для Мартина прибыл?

– Да, милорд, он ожидает в вашем кабинете.

– Прекрасно, – мужчина повернулся к моему племяннику и попросил: – Мартин, Молли уже, наверное, тебе объяснила, что на следующей неделе тебе придётся притвориться моим сыном. Этим самым ты очень поможешь мне защитить род Динли.

– Как рыцарь? – заинтересовался мальчик.

Граф немного подумал, затем кивнул.

– Да, что-то в этом роде. Тебе придётся запомнить, что тебя на это время будут звать не Мартин Нел, а лорд Уильям Динли. Запомнишь? Тебе нужно будет отзываться на имя мистер Динли и лорд Динли, а также самому так представляться.

– Я запомню, – важно кивнул он, – а мне можно будет научиться читать? Молли говорила, что настоящие лорды обязательно умеют читать!

Я смутилась и мельком переглянулась с мужчиной, который, на удивление, совершенно не выглядел расстроенным.

– Договорились. Твой гувернёр мистер Скотт научит тебя читать. Даже если ты не успеешь выучиться за две недели, то я обещаю, что он всё равно будет иногда приходить в имение и учить тебя. И, раз уж мы начинаем наше маленькое представление, давай договоримся, что ничего не будем говорить мистеру Скотту? Пусть он уже думает, что учит младшего лорда Динли. Для этого ты должен вести себя так, будто это твой дом, и называть меня папой…

Уже было начавший улыбаться Мартин мгновенно замкнулся и нахмурился. Уголки его рта поползли вниз, словно ребёнок вот-вот заплачет. Слишком мало времени прошло с тех пор, как погибли наши родители. Мартин прекрасно помнил своего отца, и предложение мужчины всколыхнуло старые раны…

Я уже было бросилась ему на выручку, как мужчина сам понял свою оплошность.

– Прости, Мартин, мне очень жаль. Я не должен был так говорить. Давай договоримся, что ты будешь звать меня «сэр» или «мистер Динли»? Во многих аристократичных семьях дети так называют своих отцов, ничего страшного. Главное, чтобы ты запомнил, что ты – мой сын на эти две недели, хорошо?

Мальчик внимательно посмотрел ему в глаза, а потом кивнул.

– Тогда, давай Норрис сейчас отведёт тебя в комнату, где портные сделают замеры, чтобы пошить нужную одежду? А мы пока с твоей тётей поговорим.

Мартин посмотрел на меня, и я ободряюще кивнула. В конце концов, он был, хоть и маленьким, но уже достаточно самостоятельным. При нашей жизни другого и не может быть.

– Сэр, – уже на пороге комнаты развернулся к мистеру Динли племянник, – только я прошу вас не обижать мою Молли. Она хорошая. И научите её тоже читать, она давно говорила, что хотела.

– Мартин! – вспыхнула я.

– Мы это обсудим, – улыбнулся мужчина, взглядом провожая мальчугана из комнаты.

Следующие два часа мне рассказывали о настоящей маркизе Стоун, и чем дальше я слушала, тем больше сомневалась в том, что идея мистера Динли хорошая. Ну где я – обыкновенная повариха, и где маркиза?

Но выбора у мужчины особо тоже не было, а предавать огласке семейную тайну не хотелось. После того, как примерный план встречи гостьи был готов, перешли к более насущным вопросам.

– Герда, комната для миссис Динли готова? – спросил мужчина.

Я сначала непонимающе нахмурилась, а потом вздрогнула, осознав, что миссис Динли – это теперь я. Временно, конечно. Но нужно постараться привыкнуть к новому имени до приезда герцогини.

– Слуги ею занимаются, милорд.

– А комнаты для маленького лорда?

– По вашему приказу мы освобождаем несколько гостевых спален, их переоборудуют под детскую.

– Замечательно, нам нужно создать полную видимость того, что в этом доме живёт ребёнок. Что тут есть семейный уют. Мало ли какие слухи доходили до герцогини. Она может быть подозрительной, поэтому лучше перестраховаться и сделать даже больше возможного.

– Простите, – вклинилась я, – а можно мне спать в комнате Мартина? Дело в том, что мы всегда спим рядом с… Со смерти наших родителей. Он будет бояться спать в одиночестве.

Присутствующие переглянулись, и дворецкий выразил общее опасение:

– Маленький лорд должен уметь спать один.

– Но Мартин – не маленький лорд, – возразила я, – для него в новинку нахождение в таком большом доме. И если днем он ещё может уйти с гувернёром в соседние комнаты или остаться с моей крёстной, пока я на работе, то ночью ему будет страшно и одиноко без родного человека рядом!

– Хорошо, – кивнул мистер Динли, – но обещайте, что после приезда герцогини, ни она, ни кто-либо из её сопровождающих не увидят, как вы выходите из своей спальни и идёте в детскую. Можете проходить в комнату вашего племянника с помощью слуг. Они будут показывать дорогу и следить, чтобы вас никто не увидел.

– Хорошо, – облегчённо вздохнула я, – прошу прощения, милорд, можно задать ещё один вопрос?

– Да.

– Могу я быть уверена, что потом… Когда всё закончится… Я вернусь на прежнее место? – меня действительно пугало то, что хозяин дома выписал профессиональных поваров из столицы. Страшно представить, что произойдет, если ему понравится их более изысканная еда, и он решит отказаться от моих услуг.

– Да, Молли, – кивнул он, – я даю слово, что вы сможете вернуться к своим обязанностям после того, как герцогиня уедет.

– Спасибо! – я была настолько рада, что осмелилась предложить: – Мистер Динли, если позволите…

– Начинайте меня называть по имени, так нам всем будет легче, – слегка улыбнулся он.

Я запнулась и настолько смутилась, что замолчала.

– Ну же, Молли, я уверен, что у вас получится. Я не настолько далеко от вас, чтобы моё имя было сложно назвать.

Если бы он знал, насколько он далеко от меня! Да, он не был старшим сыном и, наверняка, в своих университетах общался с людьми более низкого социального положения. Может быть, даже с детьми зажиточных купцов и торговцев, не имеющих дворянского титула. Может быть, он даже думал, что они – друзья. Но пропасть, которая существует между ним и обычной поварихой – просто непреодолимая. Даже если он может позволить себе называть меня по имени или говорить на «ты», что чаще всего и делают с прислугой. Даже если он думает, что общается по-дружески, по-доброму, это всё равно общение сверху-вниз, и мне, чтобы обращаться к нему так же, придётся подняться на несколько ступеней выше, а это – невозможно.

– Молли, мы заключили договор. Просто представьте, что вы – маркиза Стоун, ныне графиня Динли. Вы должны называть меня Фридрих. Можно "дорогой".

От последнего предложения я вспыхнула и тут же послушно повторила то, что казалось не настолько чудовищным.

– Хорошо, Фридрих.

– Отлично, – он расплылся в довольной улыбке, смотря на меня с непонятным довольством, – так что вы хотели нам рассказать?

– Не рассказать – предложить… Мистер… Фридрих, – с большим трудом проговорила я, – я могу ошибаться, но если нужно сделать семейный уют, то было бы хорошо… Создать в доме атмосферу праздника. Ведь скоро Рождество!

Я вспомнила, как каждый год мы собирались нашей большой семьёй и вместе наряжали ёлку, что мой отец приносил из леса за неделю до праздника.

– Ваш дом, он… Очень красивый, но не похоже, что в нём живет семья. Если позволите, я бы предложила положить на холодные полы ковры, на лестницу тоже – ведь дети так любят играть на полу! Да и падают часто, – я представила, сколько могут стоить ковры для такого огромного дома и тут же предложила: – На окраине города, где мы с Мартином жили, есть мастерская мистера Кринлича, он, вместе с сыновьями, сам делает ковры, и они довольно недорогие, при том, что прекрасного качества. Можно было бы поставить ёлку, нарядить её. Мартин мог бы сделать гирлянду из бумаги… И вообще…

Присутствующие недоуменно посмотрели друг на друга, и Герда с сомнением протянула:

– Граф и графиня не любили праздновать Рождество, предпочитая проводить его вне дома, и не наряжали ёлку, но когда вы, Ваше Сиятельство, были маленьким, в доме действительно было больше ковров.

– Я мог бы заказать искусные ковры в столице, – заметил дворецкий, – там много лавок, готовых предоставить широкий ассортимент и прекрасное качество.

Мужчина же, не отрываясь, смотрел на меня, и было в его взгляде что-то такое, от чего хотелось смущённо потупить взор и отвернуться… Тут он очнулся и кивнул.

– Я согласен, это всё нужно. Герда, поручи слугам украсить весь дом к Рождеству. Новая миссис Динли будет говорить вам, что делать. Я хочу, чтобы её указания выполнялись в точности.

Экономка кинула на меня странный взгляд, но всё же сухо кивнула.

– Да, милорд, как пожелаете.

– Норрис, привези в усадьбу мистера Кринлича, пусть он посмотрит объём работ и пришлёт нам те ковры, что у него есть. И, если успеет, сделает новые для лестницы и холла. Опять же, под руководством миссис Динли.

– Да, милорд, – теперь и дворецкий посмотрел на меня осуждающе.

Но я была настолько рада, что решила не замечать недружелюбных взглядов слуг. В конце концов, я смогла помочь нашему соседу! Он действительно создавал очень красивые вещи, а ещё не раз выручал нас с Мартином, время от времени передавая то запечённый окорок, то мешок картошки! Теперь, хоть и с помощью мистера Динли, у меня была возможность его отблагодарить!

Следующие дни слились в одну сплошную круговерть.

Я учила всё то, что должна была знать настоящая миссис Динли. Точнее, хотя бы часть из этого… Потому как девушки в аристократических семьях учатся всем этим премудростям с самого детства. Так что задача всех учителей стояла больше в том, чтобы дать мне общее представление о том, как должна вести себя графиня.

– Вы должны это просто почувствовать, миледи, – говорил учитель этикета, в который раз дотрагиваясь указкой до моей спины, вынуждая исправить осанку, – просто понять, что девушка вашего положения достойна того, чтобы держать спину ровно.

Я улыбалась и кивала, про себя думая о том, что если бы я была настоящей миссис Динли, то эта наука давалась бы мне куда легче. А так… Пройдет всего две недели, и прекрасная миссис Моника Динли превратится обратно в Молли – кухарку. Но я и этой небольшой возможности была рада!

Ведь Мартин всегда был рядом, наконец-то развивался и получал образование. Он даже учился читать! И считать! Ради этого стоило пойти на всю эту авантюру. Мы были настолько заняты каждый своим делом, что виделись с ним в течение дня крайне редко, и только вечером, приходя к нему в спальню и занимая место на диване, я слушала рассказы захлёбывающегося от восторга ребенка, что впервые не только смог увидеть лошадь, но и покататься на ней!

В те редкие минуты, когда мы собирались на совместные трапезы, мистер Динли, желая заслужить доверие моего племянника, рассказывал необыкновенные истории о кораблях, на которых ему посчастливилось плавать, об их строении и внутреннем расположении кают. В эти моменты, когда я видела сияющие глаза мальчика, я остро ощущала, насколько тяжело ему будет вернуться в привычный жестокий мир из этой сказки… Но отобрать её у него я была не в силах. Не тогда, когда он, открыв рот, слушает того, кого ему какое-то время придется называть отцом.

Мы же с мистером Динли практически не общались, если не считать этих совместных трапез. Он был очень занят делами поместья, которые накопились после продолжительной болезни его обитателей и со времени их смерти. Слуги поговаривали, что он даже брал уроки управления делами, чтобы разобраться во всех хитросплетениях этой науки. Когда же мы всё-таки перебрасывались общими фразами, то я удивлялась тому, с какой простотой и доброжелательностью он говорил. Словно не видел разницы между нами, не чувствовал, насколько я необразованная и неуклюжая, не видел моих ошибок…

Из-за его характера частенько сердилась Герда, которая была приставлена ко мне и руководила приготовлением дома к приезду гостьи.

– Скоро все слуги сядут хозяину на шею, – ворчала она, – если он не перестанет быть так добр и снисходителен к окружающим; я боюсь, он разорится раньше, чем научится управлять своими землями!

– Разве плохо быть добрым? – удивлялась я.

– Это прекрасно, когда ты – младший сын. Младшего лорда всегда любили все слуги, да и вообще все окружающие. У него всегда для каждого было припасено доброе слово. Но теперь он – граф Динли! И должен строить свою жизнь в соответствии со своим статусом! Он не может просто взять и простить должнику годовую просрочку аренды!

– У этого человека были сломаны ноги! – воскликнула я, вспомнив одно из разбирательств мистера Динли, которое, к сожалению, произошло на улице, где провинившийся должник буквально бросился под копыта лошади графа, когда тот пытался отъехать по делам. – Он остался без жены, один воспитывает двух сыновей, и получил травму во время сенокоса, упав с оврага. Я считаю, что мистер Динли правильно поступил, простив его долг и выдав несколько мешков зерна и картошки для его семьи!

– Правильно, – проворчала Герда, – правильно заботиться о поместье! Хотя, что с тобой говорить – ты же смотришь, как одна из них, а не учитываешь интересов самого графа, правильно? Или думаешь, что деньги у аристократов бесконечные?

Я покраснела, мысленно признаваясь себе, что вообще об этом не думала.

– Ладно, – махнула рукой экономка, – главное, чтобы в доме слуги не начали наглеть. Но здесь, слава Богу, я еще могу проследить за тем, чтобы нашего хозяина не давать в обиду! Никому не дозволено наживаться на доброте рода Динли!

Я с уважением посмотрела на пожилую женщину, с которой наши отношения сначала были очень натянутыми – сразу после оглашения соглашения с графом. Только потом, видя, что я искренне хочу помочь и очень стараюсь не упасть в грязь лицом, Герда оттаяла и сменила гнев на милость. Она, грешным делом, подумала, что я действительно имею виды на её хозяина, и была готова буквально грудью встать на защиту его честного имени и доброго сердца.

Но, к её счастью и спокойствию, я прекрасно осознавала своё место и не пыталась хоть как-то повлиять на мужчину, тем более, что я его до сих пор безумно стеснялась. Особенно в моменты, когда нужно было обратиться к нему по имени. Мне казалось, каждый раз сгорю со стыда!

Так что, чтобы не надумывать себе лишнего, всё свободное время, что не было занято обучением, я бросила на то, чтобы превратить прекрасное здание загородной виллы в уютное семейное гнёздышко.

Мистер Кринлич действительно оказался мастером с золотыми руками. Он не только привёз с собой огромное количество ковров и дорожек, но и подсказывал, какие лучше смотрятся в той или иной комнате.

Чтобы подчеркнуть величественность здания, а также готовность к празднику, теперь весь холл и широкую лестницу пересекала длинная ковровая дорожка благородного винного оттенка. В гостиную мы положили пушистые мягкие ковры, по вечерам на которых валялся Мартин в обнимку с одной из собак графа. Кстати сказать, этих животных мужчина любил больше всего, но они были исключительно добродушного вида. Даже я, что боялась собак до дрожи, иногда нет-нет, да гладила одного из питомцев хозяина.

Мартину же больше всех нравился уже старый сенбернар, что любил развалиться на новом ковре у камина и снисходительно поглядывать за мальчиком, бесконечно ползающим по нему туда-сюда.

Весь дом был чисто вымыт и украшен к приезду гостьи, а уж когда мы поставили большую ёлку в парадную гостиную, то атмосфера праздника передалась всем домочадцам, включая слуг и даже собак. Что уж говорить про нас с Мартином, которые в тайне ждали праздника, словно малые дети…

Всё было готово, и, наконец, ровно через неделю после того, как мы заключили соглашение с мистером Динли, в холл нашего общего, на данный момент, дома, вошла герцогиня Дантаре.

Герцогиня оказалась пожилой женщиной невысокого роста. Её седые волосы были заплетены в простой пучок на затылке, а чёрное платье, пусть и из дорогой ткани, было довольно простого, строгого покроя.

Она величественно зашла в дом вместе с порывами холодного зимнего ветра. Я прикрыла собой Марина, чтобы он не простудился. Следом за герцогиней вошла лишь её камеристка. Все остальные слуги, что несли чемоданы и саквояжи, направились к чёрному входу.

Дворецкий помог женщине снять плащ и с поклоном отступил.

Только тогда она посмотрела на нашу ненастоящую семью, ожидающую её около лестницы.

Мистер Динли отделился от нас и пошёл навстречу своей родственнице.

– Ваше Светлость, добро пожаловать в Конри-Холл!

Он поцеловал руку женщины и указал на нас с Мартином.

– Позвольте представить вам мою супругу миссис Монику Динли…

– Добро пожаловать, Ваша Светлость, – обливаясь потом от неловкости, я присела в глубоком поклоне, который учитель этикета называл реверансом, а как по мне – это было орудием пыток над собственным телом. До этого, видя титулованную особу, я делала лишь книксен. Никогда бы не подумала, что, изображая дворянку, мне придётся опускаться в поклоне куда ниже.

– …и моего сына Уильяма, – между тем продолжал улыбающийся, но при этом порядком нервничающий хозяин дома.

– Уильяма Динли, – педантично поправил Мартин, а я чуть не упала в обморок от страха.

Племянник сделал два шага к герцогине и церемонно поцеловал ей руку, совсем малость переигрывая, пытаясь казаться очень важным и взрослым.

Герцогиня неторопливо вытащила из ридикюля лорнет и внимательно на нас посмотрела.

– Какой милый ребёнок у тебя получился, Фридрих. И совсем на тебя не похож.

Я в ужасе вытаращила глаза, изо всех сил стараясь не смотреть на мистера Динли.

– Вы думаете? – переспросил он довольно спокойным тоном.

– Думаю. Всё лучшее он взял от матери. Правда, я думала, что вы, дорогая, брюнетка.

Я скосила глаза на свои каштановые кудри, что мягкими локонами спускались по плечу из сложной причёски и вымученно улыбнулась.

– Этим летом мои волосы сильно выгорели на солнце, Ваша Светлость.

– Вы должны всегда брать с собой зонт, – наставительно произнесла достопочтенная леди, – неправильно, когда образованная молодая женщина позволяет своей коже загореть, а волосам выгореть. В следующий раз, Моника, берегите свое здоровье.

Тут она перевела взгляд на Мартина.

– Что же касается вас, лорд Уильям Динли… Нехорошо перебивать отца, когда он ведёт беседу с другим взрослым. Попроси своего гувернёра получше растолковать тебе свод правил, касающихся общения между детьми и родителями.

– Мистер Скотт учит меня читать! – возмущённо парировал мальчик.

Я просигналила глазами Фридриху, умоляя вмешаться, но герцогиня меня опередила.

– Читать? По-французски?

– Нет, конечно, – фыркнул мальчуган, – я хочу читать интересные книжки, а на французском всё только скучные романы!

– И то верно! – вдруг неожиданно согласилась она, чуть заметно улыбаясь. – Тогда передай мистеру Скотту, чтобы он научил тебя читать как можно скорее, чтобы ты мог начать изучать другие предметы.

– Хорошо, мадам, – кивнул Мартин.

Герцогиня развернулась обратно к собственному внуку, а я незаметно выдохнула.

Обошлось!

Осталось пережить ужин, и я смогу со спокойной совестью засесть в своей комнате и не выходить из неё до уезда гостьи. Мне даже притворяться больной не надо – после таких переживаний у меня сама собой температура поднимется!

Тем временем женщина знакомилась со своим единственным родственником, что остался от её младшего сына. Мистер Динли занял женщину светской беседой и предложил пройти в выделенную ей на первом этаже комнату, чтобы отдохнуть и переодеться перед ужином.

Я же, как только стало можно, и гувернер увёл Мартина, подхватив юбки, бросилась в выделенную мне спальню и плашмя упала на кровать, стараясь восстановить сумасшедшее сердцебиение. Всегда старалась не врать, а изображать из себя бывшую маркизу, а ныне – хозяйку дома было не просто неуютно, а по-настоящему страшно.

Герцогиня казалась женщиной суровой и строгой, чтущей правила, и я с ужасом думала о предстоящем ужине и об этикете, которого нам с Мартином придётся придерживаться.

Мистер Динли обещал во всём нам помогать. Он так же уверил меня, что сам займёт женщину разговором, так что мне не придётся ничего говорить.

И я искренне надеялась, что это будет именно так.

Когда подошло время, пришла горничная помочь мне собраться на ужин. Мне переодели платье, надели на меня фамильные жемчуга и поменяли прическу. Я с небольшим недоумением принимала положенную помощь, понимая, что сама просто не справлюсь со всеми этими завязками. Хватит и того, что во всех этих корсетах было тяжело дышать. Хорошо хоть, жалея меня, горничные не затягивали их слишком туго…

Раньше мне казалось безумно красивым, когда титулованные господа появлялись в городе каждый раз в новом наряде. Я много раз слышала, что они меняют платья, как минимум, трижды за день, и думала, что это очень увлекательно.

Сейчас же я понимала только то, что это – жутко утомительно…

Как только я была готова, один из слуг проводил меня до столовой, зная, что я обязательно заблужусь одна, и открыл для меня резную дверь.

– Дорогая! – подскочил со своего места мистер Динли, подбегая ко мне и припадая поцелуем к моей руке. – Вы прекрасно выглядите!

Я испуганно посмотрела на него, не понимая, зачем он говорит такие странные вещи, но потом увидела, что за столом уже сидит герцогиня, и растянула губы в вежливой улыбке.

– Благодарю, мистер Динли.

Мужчина сверкнул на меня взглядом безумно красивых карих глаз, безмолвно напоминая о том, что я обещала называть его по имени.

Я виновато улыбнулась, в который раз признавая свою слабость и послушно позволяя меня усадить за стол… Как раз напротив герцогини.

Мартин сидел тоже напротив, как раз подле неё, и сейчас был занят тем, что гипнотизировал взглядом закрытую крышку первого блюда.

– Моника, вам нужно больше есть мяса, – нахмурилась женщина, рассматривая меня в лорнет, – вы вся бледная! Наверняка и обмороки часто бывают?

– Нет… Да… – пролепетала я, пытаясь понять, какой ответ правильный.

– Больше мяса и больше гулять, – постановила герцогиня, берясь за приборы.

Слуги, не дожидаясь моего сигнала, который я должна была подать, но совершенно забыла, подошли к столу и сняли крышки.

– Ооо, я люблю индейку! – радостно воскликнул Мартин, ничуть не смущаясь присутствия титулованной гостьи. – Ваша светлость, а вы что любите: индейку или курицу? Я попробовал индейку лишь недавно и могу сказать, что она намно-о-о-ого вкуснее курицы!

За неделю, проведённую в Конри-Холле, он вообще довольно осмелел и с легкостью мог заговорить что с садовником, что с самим мистером Динли.

Какое-то время я даже чуть завидовала детской непосредственности, но сейчас бы предпочла, чтобы он хоть чуть-чуть боялся пожилую женщину и провёл ужин в тишине.

Жаль только, что на мои молчаливые взгляды, полные отчаяния, он никак не реагировал. Я же, после того, как поймала внимательный взгляд герцогини, и вовсе смутилась и опустила глаза в свою тарелку. Почему я одна здесь такая испуганная?

– Я люблю рыбу, – спокойно принимаясь за еду, проговорила леди, – она обладает мягким и нежным вкусом.

– О, а ещё её легче жевать! – подхватил Мартин, сочувствующе смотря на женщину. – Старый мистер Пикс, что печет хлеб в конце Тисовой улицы, тоже любит рыбу и не любит мясо, потому что у него нет зубов и нечем мясо пережевывать! Только он жаловался, что рыба дорогая, поэтому он может позволить себе её только по большим праздникам! Он хороший, потому что часто дарил нам свежие булочки! Мо… мама, давай мы на Рождество тогда тоже рыбу купим, чтобы леди Дантаре легче было есть?

Прозвучал звук упавшего на пол прибора, и я в ужасе зажмурилась, умоляя высшие силы отправить меня в обморок. Боже, почему сейчас?! Я так и чувствовала, что Мартин может что-то такое высказать, поэтому и предлагала не приглашать его к столу, но мистер Динли утверждал, что всё будет в порядке.

Послышался странный фыркающий звук. Раз, другой, а потом столовую огласил глубокий искренний смех хозяина дома.

Я распахнула глаза и в недоумении уставилась на своего временного мужа, не понимая причин такого искреннего веселья!

Ведь это же герцогиня! Она же…

Бросив испуганный взгляд на почтенную леди, я увидела, как, прикрыв рот тканевой салфеткой, она тоже негромко смеётся, посматривая лукавым взглядом на моего племянника.

– Что ж, – проговорила леди, до сих пор улыбаясь, – я надеюсь, что вы, юный лорд Динли, обязательно купите самую лучшую рыбу и подарите ее мистеру Пиксу на Рождество. Ведь если ему сложно её купить, то вы, как будущий граф и его друг, просто обязаны позаботиться о том, чтобы ему было, что есть на праздник, раз уж мясо нечем жевать.

– О, можно?! – загорелся Мартин. – В смысле, мне дадут денег? – он с горячей надеждой посмотрел на графа и попросил: – Мистер Динли, сэр… Если вы дадите мне денег, то я тогда смогу купить подарок не только мистеру Пиксу, но и мистеру Кринличу, что делал нам такие красивые ковры, и старой Фанни! О, можно я им тоже рыбу подарю?

– Уильям! – в отчаянии воскликнула я, понимая, что ещё чуть-чуть, и он ляпнет что-то, что полностью всё погубит. – Дорогой, давай мы обсудим это позже. Твой отец, – выделила я последнее слово, – хотел пообщаться с леди Дантаре, а тебя, сразу после ужина, ждёт мистер Скотт, ты не забыл?

Мальчик нахмурился, силясь вспомнить, когда это гувернёр ждал его после ужина, а потом его лицо расплылось в понимающей улыбке.

– А-а-а, я понял!

– Вот и славно, милый, – перебила я, старательно улыбаясь. Прямо сейчас я была не очень благодарна мистеру Динли, который за прошедшую неделю был очень добр к мальчику. Потому что сейчас ребёнок наивно предполагал, что он может на равных общаться с присутствующими.

Я сделала себе мысленную зарубку обязательно переговорить с Мартином без свидетелей и объяснить ему, что две недели закончатся, и ему придётся освободить прекрасную комнату, отдать все игрушки и не общаться, а просто кланяться потом моему работодателю, если они случайно встретятся.

Я настолько погрузилась в свои мысли, что не заметила, как разговор свернул в новое русло.

– Фридрих, это не дело, – выговаривала новообретённому внуку герцогиня, – что ты никуда не вывозишь свою семью. Вас никто не знает! А ты – мой внук! Твой отец был просто глупцом, раз позволил вам безвылазно сидеть в провинции. В конце концов, Уильяму нужно начинать выходить в свет! И я требую! Слышишь, Фридрих, я требую, чтобы вы появились на Рождественском балу в столице. Мы можем туда пойти из моего дома. Все равно мой старший сын в отъезде вместе со своей семьёй…

Я в панике посмотрела на нервно улыбнувшегося мужчину.

– Думаю, это прекрасная идея, ваша светлость, – тепло улыбнулся он и, прежде чем я успела запаниковать, добавил: – Надеюсь, что никто не успеет заболеть за это время – Рождество нужно встречать с крепким здоровьем.

Мужчина кинул на меня короткий взгляд, и я приободрилась.

Действительно, если я внезапно «заболею», то проблема будет решена, так и не начавшись. Зачем отказывать герцогине? После королевской семьи людей с большей властью в стране нет. Я даже никогда не думала, что мне удастся увидеть вживую подобных вельмож, тем более, разговаривать с ними!

Мистер Динли просто молодец, что согласился на предложение своей родственницы. Потом он скажет, что я заболела, и если и придётся ехать в столицу, где, наверняка, кто-нибудь знает настоящую маркизу Стоун, то он сделает это один.

Остаток вечера прошёл спокойно. Мистер Динли, светясь обаянием, перетянул внимание герцогини на себя, и она, хоть и показалась мне весьма решительной и принципиальной женщиной, умело поддерживала беседу за столом, не создавая всем нам неудобства. Хотя, я и без этого была настолько на нервах, что к концу ужина почувствовала легкое головокружение и тошноту.

– Вы выглядите ещё бледнее, Моника, – заметила она перед тем, как попрощаться.

Я подумала, что это хорошая возможность зародить подозрения о моей неработоспособности, поэтому кивнула.

– Вы правы, Ваша Светлость, мне действительно немного нездоровится. Думаю, мне лучше прилечь. Уверена, завтра я буду в полном порядке. Благодарю вас за уделённое нам время.

Мы обменялись еще несколькими любезностями, во время которых мне хотелось провалиться сквозь землю. Мне казалось, что я несу полную околесицу, и выдохнула я только тогда, когда пожилая леди пожелала спокойной ночи своему внуку.

Мартин, отчаянно зевая, но прикрываясь собственным рукавом, видимо, после наставлений своего учителя, проговорил:

– Доброй ночи, ваша светлость. Хорошо, что вы спите внизу.

– Почему же, юный лорд Динли?

– Ну как же… Я же сплю в комнате с…

– С игрушками! – выпалила я, принуждённо рассмеявшись. – Уильям, дорогой, тебе действительно пора спать.

– Доброй ночи, – пожелал нам обоим мистер Динли, и я облегчённо выдохнула, наконец-то уводя ребенка на второй этаж.

Отведя его в детскую комнату, я пообещала, что сейчас вернусь, и уверенным шагом пошла в свою спальню. Так, чтобы любой, случайно мимо проходящий слуга, что приехал с герцогиней, а так же камеристка, что не присутствовала на ужине, но поселилась где-то неподалёку от своей госпожи, могли видеть, как я иду в супружескую спальню.

А уже оттуда я планировала, с помощью слуг, пробраться незаметно в комнату к Мартину.

В таком большом доме, где постоянно кто-то ходит, и ты даже не можешь быть уверенным, что этого человека знаешь, лучше лишний раз не привлекать внимание подозрительным поведением. Потому что нет никого более осведомлённого, чем слуги.

И если служащие Конри-Холла знали о нашей договоренности, то приезжим нельзя было позволить допустить хотя бы тень подозрений.

Сначала всё шло хорошо – я спокойно добралась до спальни и переоделась в домашнее платье, в котором спала в комнате Мартина. Оно должно было быть приличным, если меня всё же кто-нибудь застанет в коридоре, и удобным, чтобы в нем спать; так что портнихи, что для меня были вызваны из соседнего города мистером Динли для сохранения нашей тайны, сделали платье без корсета, просто на пуговицах. Оно было с однослойной прямой юбкой, мягким лифом и простого покроя. Чтобы не спутать его с сорочкой, я дополнительно накидывала сверху шаль, чтобы передвигаться по коридорам.

Но вот после… Начались проблемы.

Началось всё с того, что, когда я уже собиралась выходить, ко мне, предварительно постучавшись, вошла служанка герцогини.

– Моя госпожа велела вам передать расслабляющие капли и душистое мыло, а также ночной комплект, – проговорила миловидная девчушка, примерно моего возраста, но занимающая куда более высокое положение. Она не была камеристкой в полном смысле этого слова, скорее, она была тем, кого отправляют по всяким мелким поручениям. Но при этом её платье было добротным и красивым, руки ухоженными, и наверняка она не чистила целую кастрюлю картошки в пять утра…

– Благодарю, – приняла я подарок, – как твоё имя?

– Сюзанна, миледи.

– Спасибо, Сюзанна. Передай герцогине, что я очень тронута.

– Да, миледи.

Я улыбнулась, ожидая, что она вот-вот выйдет, но девушка продолжала стоять на месте.

– Что-то ещё? – спросила я, начиная нервничать.

– Герцогиня попросила помочь вам принять ванну. Не волнуйтесь, я очень опытная и занимаю место второй главной горничной её светлости.

Горничная? А я думала, что она просто помощница…

– Горничная? Но у меня есть горничная… – растерянно пролепетала я, понимая, что как раз служанка, что должна была меня сопровождать к Мартину, вышла за книгой для меня в библиотеку и до сих не вернулась. Мы с Мартином, пусть и не могли читать, но в библиотеке мистера Динли нашлось много книг с картинками, так что мы могли до самой ночи разглядывать диковинные изображения, представляя и рассказывая друг другу истории, что они скрывали.

– Герцогиня попросила вам помочь, потому что сомневается в компетентности вашей прислуги. Так же она передала, что готова временно предоставить меня в ваше пользование, чтобы я научила ваших горничных правильно за вами ухаживать и одевать. Ведь в столице совсем другая мода!

Мне кажется, мой цвет кожи сейчас сравнялся со спаржей, настолько мне стало дурно от её слов.

– Что же вы стоите! – всплеснула она руками и ухватила меня за локоть. – Пойдёмте, я вас посажу в кресло. Я уже распорядилась, чтобы вам подали ванну, и на сегодня отослала вашу служанку, так что я сама вам помогу, не стоит переживать.

– Но я хотела сходить к… К Уильяму! Мой сын меня ждёт, чтобы я почитала ему на ночь! – нашлась я с ответом. – Моя горничная уже пошла за книгой для лорда.

– Госпожа, но уже поздно! Юный лорд наверняка спит! Да и граф Динли наверняка вас ждёт!

Я вспыхнула, понимая, какую бестактность она предположила, и буквально взмолилась, потому что приказывать не могла ей чисто физически – её уверенность меня просто подавляла.

– Можно хотя бы передать мистеру Скотту записку?

– Мистеру Скотту? – растерялась горничная, а потом её глаза алчно сверкнули, предвкушая сочную сплетню. – Что же мне передать молодому мужчине?

– Гувернёру моего сына, – поджала я губы, до глубины души оскорблённая не прозвучавшим намёком, – я хотела бы передать просьбу провести эту ночь с юным лордом. Он может испугаться один, а его няня… – я вспомнила, что няни у Мартина отродясь не бывало. Вместо неё всегда была я, – заболела. Так что я попрошу его сегодня почитать на ночь моему сыну и поспать в смежной комнате.

Девушка на секунду опустила глаза в пол и сделала книксен.

– Сию минуту, миледи.

Она отошла в коридор передать распоряжение, а я вздохнула.

Защищать честь других у меня получается куда лучше, чем собственное мнение.

Но страшно даже представить, что могли бы говорить про мистера Динли, если бы я передала просьбу гувернёру Мартина не на словах, а в виде записки. А если после этого меня хоть раз встретят ночью в коридоре, крадущуюся куда-либо, то слухи заполонят весь дом…

На глаза выступили слёзы от осознания того, что эту неделю я не смогу спать в комнате Мартина. Не теперь, когда тень подозрений уже поселилась в людях герцогини…

На следующее утро я проснулась довольно поздно, понимая, что меня никто не будил. Тяжёлые бархатные шторы скрывали солнечный свет, и мне стало ужасно неуютно. Ведь я могла в это время уже работать, а вместо этого валяюсь на кровати, словно… Дворянка.

Всю предыдущую неделю мы вставали с Мартином рано и помогали готовиться к приезду герцогини. Вдобавок, мы сами учились! А тут… Ничего…

Радовало меня только одно.

После ванны и облачения меня в полупрозрачный комплект от герцогини, горничная не стала оставаться в покоях и, пожелав доброй ночи, вышла вон.

Я же, стараясь не помять подарок и боясь его переодеть, аккуратно уснула в своей кровати.

Сейчас же, впервые за долгое время, я спустила босые ноги на пол и сама раздвинула в спальне шторы. Солнечный свет хлынул в комнату, озаряя её сверху до низу.

Оставалось придумать, как быть дальше… Мне казалось, что мы должны были бы обсудить это с мистером Динли, но для этого мне нужно выйти в коридор, чего делать не хотелось, ведь я изображаю больную!

В итоге, всё решил стук в дверь. Он раздался так внезапно, что я вздрогнула, а потом стремглав побежала обратно к кровати, залезла под одеяло и постаралась придать себе максимально несчастный вид.

– Вой… Войдите… – слабым голосом просипела в сторону двери.

Она отворилась, и в комнату вошла… Нет, не моя горничная, которая была посвящена в наш план и могла бы сбегать до графа. И даже не Сюзанна, что вчера мне помогала…

В комнату вошла герцогиня Дантаре собственной персоной.

– Моника, вы уже проснулись?

Она повернулась ко мне и оглядела мою фигуру пытливым взглядом.

– Нет-нет-нет, не вставайте, это плохо на вас скажется, – тут же пресекла она мою попытку вскочить на ноги.

Я испуганно замерла и сжалась под одеялом, с ужасом думая о том, какой срам на мне сейчас надет.

– Сюзанна, – требовательно повысила голос леди, – приоткрой окно, – графине нужен свежий воздух. Принеси воды и легкий завтрак. А так же помоги Её Сиятельству умыться. Пусть принесут свободное платье!

Женщина деловито закомандовала слугами, что заполонили комнату.

Меня вытащили из кровати, отобрали одеяло и практически насильно переодели. Потом мне было велено возвращаться обратно в постель, и только когда принесли завтрак, который мне даже видеть было неприятно, герцогиня всё же дошла до объяснений:

– В первую очередь, дорогая, я сразу заметила, что вы выглядите очень бледно в нашу первую встречу. Вас практически трясло, пусть вы и пытались это скрыть. Дальше у вас постоянно менялось настроение, а под конец вчерашнего ужина вы уже еле на ногах стояли. И, наконец, сегодня Фридрих за завтраком мне сказал, что вам нездоровится и вы останетесь в постели. Сразу скажу, что вы должны были мне сразу всё рассказать, тогда вам бы не пришлось столько времени стоять, в вашем-то положении!

– В каком положении? – вмиг пересохшими губами спросила я и увидела умильно-радостные лица слуг вокруг, что после слов герцогини побросали свои дела и теперь с улыбкой на меня смотрели.

– Вы вновь беременны, дорогая! – вне себя от восторга проговорила леди, потрясая сухонькими руками. – Ещё один лорд Динли! Или нет, пусть это будет девочка! В качестве её приданного я выделю северные земли и два церковных прихода! На Рождественском балу попрошу аудиенции у Её Величества и попрошу позволить моей правнучке носить титул маркизы. Пусть вы и лишились титула, выйдя замуж за Фридриха, но ваша общая дочь может его получить! Сюзанна, неси перо и бумагу, мне нужно написать несколько писем.

– Нет, подождите! – запаниковала я. – Ваша Светлость, произошла чудовищная ошибка!

Но так как женщина меня не слушала, строя планы один грандиознее другого, я решительно встала с кровати, буквально отпихнув служанку, что попыталась мне помешать.

– Ваша светлость. Прошу меня простить, но мне необходимо встретиться с графом по совершенно неотложному делу. Прошу прощения, – сделав книксен вместо реверанса, я выскочила за дверь, практически бегом устремившись в сторону лестницы.

Боюсь представить, что обо мне будут говорить и что подумают, но я не могу так подвести мужчину, который обещал заплатить мне двадцать фунтов, а сейчас учит Мартина читать! Не тогда, когда его отец и так слишком много дел наворотил!

Пронесясь мимо дворецкого, я потребовала:

– Норрис, прошу, покажите, где сейчас мистер Динли.

Мужчина, что обычно стоял каменным изваянием, оценил моё взволнованное выражение лица и коротко скомандовал:

– Идите за мной, миледи.

На последнем слове я болезненно усмехнулась, а у мужчины не дрогнул ни один мускул на лице, словно я могла хотя бы некоторое время носить этот титул.

Мы прошли стремительным шагом через холл в один из коридоров и остановились перед массивной деревянной дверью.

Коротко постучав, Норрис проговорил:

– Милорд, к вам Её Сиятельство миссис Динли.

Прошло несколько секунд, а потом послышались быстрые шаги, и дверь распахнулась.

Граф оглядел меня с головы до ног и воскликнул:

– Боже мой, Мо… Моника, что произошло?

В ответ я оглянулась на пустой коридор и, не выдержав, тихо всхлипнула, тенью просачиваясь внутрь кабинета.

– Мистер Динли, прошу вас, прикройте дверь!

Мужчина кивнул.

– Конечно. Норрис, ты можешь идти, но, пожалуйста, будь неподалеку, если что-нибудь понадобится, и никого не впускай.

Он так посмотрел на дворецкого, что стало понятно: никого – это значит, в первую очередь, герцогиню Дантаре.

Как только дверь закрылась, я воскликнула:

– Мистер Динли, я не хотела!!!

– Что именно вы не хотели, Молли? – оставшись без лишних ушей, мужчина назвал меня настоящим именем. Он всегда так делал, когда был уверен, что нас не подслушивают. Но сейчас меня волновало другое.

– Мистер Динли, ваша бабушка… Герцогиня… Она подумала, что я в положении! – выкрикнула я обречённо.

– С чего такие выводы? – нахмурился он. – Вы ей сказали, что беременны?

– Что? Нет! Конечно нет, как вы могли подумать… Она пришла сегодня утром и начала говорить о том, что я вчера плохо выглядела, тряслась, а сегодня вообще заболела. О, сэр! Она уже планирует будущую жизнь ребенка! Думает, какие подарки купить!

Я в панике заметалась по кабинету, но была решительно поймана мужчиной за локоть.

– Молли, прошу вас сесть и успокоиться. Вот, выпейте, – он налил воды из высокого кувшина в стакан и подал мне.

Громко стуча зубами об стекло, я сделала несколько глотков, наблюдая за тем, как мужчина обходит стол и садится напротив.

– Молли, я должен перед вами извиниться. Я втянул вас в эту авантюру и теперь несу ответственность за ваше душевное спокойствие.

– Да нет, дело в том…

– С герцогиней мы всё уладим, – улыбнулся он, – я сейчас пойду к ней и скажу, что она ошиблась и никакого прибавления в семействе у нас не будет. А вы просто заработали несварение, поэтому и плохо себя чувствовали. Это всё решается, Молли. И мы не обязаны, как мои родители, поддерживать собственноручно созданные слухи. Хватит того, что мы поддерживаем ИХ ложь.

– Но как же… Я же ей не возразила, а потом побежала искать вас…

– И это тоже объяснимо. Вы – очень скромный человек и боитесь большого скопления людей. Поэтому неудивительно, что вы испугались.

Я растерянно посмотрела на него, а он протянул руку и поддерживающе пожал мою ладонь.

– Молли, я только не так давно понял, что своим предложением подставил вас. Ведь если пойдут по городу слухи, что вы играли роль моей жены… Я боюсь, что вам будет сложно выйти замуж, – он досадливо скривился и взлохматил волосы на затылке. – Простите, я думал только о себе! О гордости и чести своего рода. Если вы позволите, я мог бы предложить вам с Мартином переехать в другой город. Я бы выделил вам дом и постоянное содержание.

От его слов у меня голова закружилась. Он… Что? Готов заботиться о нас всю оставшуюся жизнь? Из-за сделки? Так я сама на неё согласилась! Знала я, к каким последствиям это может привести? Конечно! Но выживание оказалось важнее.

Так что, хоть его предложение и было заманчивым, я покачала головой.

– Сэр, я благодарна вам за ваше предложение, но я взрослая самостоятельная девушка. И я сама выбрала поддержать ваш спектакль. У нас заключена сделка, в которой прописано моё вознаграждение. Большего мне не нужно.

– Вы уверены? – спросил он.

– Абсолютно.

Какое-то время мужчина молчал, разглядывая меня задумчивым, даже неверящим взглядом, а потом его лицо осветила открытая улыбка.

– Молли, вы меня обрадовали! Давайте скажем герцогине, что вам стало лучше, и предложим поехать завтра с нами на праздничную ярмарку?

– Но в городе нас все знают, – пролепетала я испуганно, не понимая, что могло вызвать в мужчине такие перемены.

– Мы можем поехать в соседний! Мартин, наверняка, будет рад! Да и вам прогулка не помешает, вы же всю прошлую неделю даже не выходили за пределы особняка! Да и общаться с герцогиней в неформальной обстановке будет проще. Меньше правил, меньше условностей!

Так как я молчала, он продолжил уговаривать:

– Подумайте о том, что Мартин мог бы покататься на лошади или даже на карусели! Для него это будет настоящим путешествием. А вы, с Её Светлостью, даже устать не успеете. Внутри теплой кареты мы вмиг до Ринхейма доберёмся!

Я посмотрела по сторонам, словно стены кабинета могли подсказать мне правильный ответ, а затем неуверенно кивнула. Всё же это была интересная идея, хотя я и не понимала, чему мужчина так рад.

Он же вновь улыбнулся и проговорил:

– Прекрасно! В вашей спальне до сих пор слуги герцогини?

Я кивнула. Не думаю, что они куда-либо из неё делись. При одной мысли о том, что мне придётся вернуться на растерзание людьми Её Светлости, мне становилось дурно…

Граф задумчиво потарабанил пальцами по поверхности красивого деревянного стола, а потом пересёк кабинет и приоткрыл дверь.

– Норрис, попроси на кухне приготовить лёгкий завтрак для миссис Динли и принеси его в мой кабинет. Миледи сегодня завтракает со мной.

– Слушаюсь, милорд, – послышался голос дворецкого, а потом тихие удаляющиеся шаги.

Мужчина вновь прикрыл дверь и ободряюще кивнул.

– Не переживайте, Норрис позаботится о том, чтобы здесь вас не беспокоили, пока я буду у Её Светлости. А потом, если вы не хотите возвращаться в спальню, мы можем зайти к Мартину или же выйти в сад прогуляться. Погода сегодня чудесная.

– О, это было бы чудесно, – радостно вскочила я, чувствуя острый прилив благодарности из-за того, что мужчина меня не оставит одну и поможет не только встретиться с Мартином, но и просто будет неподалёку. Ведь если он будет рядом, то даже случайная встреча с герцогиней не станет помехой!

– Но разве у вас не очень много работы? – спохватилась я.

– Много, – рассмеялся он, – с тех пор, как я стал графом, работа для меня не заканчивается, но… Скоро Рождество, и я хотел бы провести время в приятной компании, раз уж у нас появилась такая возможность.

Я не знаю почему, но от его слов как-то сразу потеплело на душе, а на щеках выступил румянец…

Мужчины не было около часа.

Я успела позавтракать и даже немного заскучать. Но ни за какие блага мира я бы не решилась вернуться обратно в спальню.

Наконец, он пришёл.

– Ну как? – вскочила я со стула, не в силах усидеть на месте.

В ответ мистер Динли устало улыбнулся.

– Всё больше жалею, что решился на это дело, да ещё и вас втянул. Ведь не будете вы играть роль моей жены каждый раз в её приезд…

– Ой, а что же делать?

Честно говоря, я думала, что так как за всю свою жизнь мистер Динли ни разу не виделся с бабушкой, то она уедет, и он ещё минимум столько же с ней не увидится. В конце концов, можно бы было лет через десять сказать, что миссис Динли погибла или ещё что-нибудь. И только сейчас я осознала, что маркиза Стоун – живой человек, и желать ей смерти, пусть и на словах, было бы кощунственно. Но как тогда быть мужчине, если он и вправду решит жениться? Ведь он обязательно это сделает – мне кажется, нет ни одной женщины в мире, что смогла бы не поддаться очарованию его обаяния и доброты. Почему-то теперь мне даже думать об этом было неприятно. Ведь эта женщина поселится в Конри-Холле, и я иногда даже смогу её видеть…

– Мистер Динли, мне так жаль!

– Вам не за что извиняться, Молли. На самом деле, прямо перед приездом герцогини, я решил, что всё ей расскажу, когда выдастся возможность, а вы с Мартином сыграли бы свою роль и спокойно могли жить, как раньше. Я же не глуп и понимаю, что вечно врать – невозможно. Когда-нибудь слух может распространиться от тех же слуг, и правда выплывет наружу. Но делать признание нужно лично и никак иначе. Вдобавок, я не был уверен, что герцогине не станет дурно, когда она узнает, что мой отец ей столько лет лгал. Всё же она уже в возрасте, и мне бы не хотелось стать тем, кто принесет ей дурные вести и станет виновником преждевременной кончины. Я хотел её подготовить, но поговорив с ней сегодня…

Я закусила губу, даже боясь спросить, как пошёл разговор…

– Она расстроилась?

– Очень, – признал мужчина, нервно ходя из угла в угол, – служанке даже пришлось принести ей нюхательные соли. Она практически потребовала от меня, чтобы мы обязательно к следующему рождеству родили ей внучку.

– Ох, мистер Динли! – я даже примерно не понимала, как мужчина выкрутится…

– Я не дал обещания, – печально улыбнулся он, – но сейчас даже не представляю, как сказать ей правду. Молли, я прошу… Я прошу вас всё же доиграть роль моей супруги эту неделю. С балом я что-нибудь придумаю… Я знаю, мы договаривались лишь на день, но я просто не представляю, как я сейчас смогу всё рассказать герцогине…

Я кивнула. Пожилая женщина меня пугала, но она действительно была очень стара, и мне тоже было страшно даже подумать, какой удар её ждет, если окажется, что младший сын ради денег обманул её.

– Что касается вашего вознаграждения… – начал мужчина.

– Не нужно, – я покачала головой, испытывая необъяснимую горечь от того, что меня «покупают», – не нужно, мистер Динли, прошу.

Какое-то время граф молчал, всматриваясь в моё лицо, но потом кивнул.

– Хорошо, Молли, как скажете. Вы готовы навестить Мартина?

Я радостно улыбнулась и уже без сомнений вцепилась в протянутый мужчиной локоть.

Мы поднялись в детскую, где мой племянник с упоением пытался проговаривать за своим учителем буквы. Мартин был весь красный, взмокший от напряжения, но он вновь и вновь повторял одни и те же звуки, выглядя при этом невероятно счастливым.

Глядя на эту картину, у меня выступили слёзы на глазах. Я даже не мечтала о том, что Мартин сможет научиться читать. Ведь если он будет это уметь, то сможет пойти в школу! А потом ему не придётся всю жизнь работать за гроши! Образование, даже для таких, как мы, открывает широкие двери!

Мне в руку лёг шелковый носовой платок. Мистер Динли улыбнулся и шагнул внутрь комнаты, переводя внимание на себя, чтобы я смогла привести себя в порядок.

– Мо… – увидев меня, закричал Мартин, но услышав покашливание со стороны графа, исправился: – Мамочка!

Племянник влетел в мои объятия и искренне сжал детскими ручками шею.

– Мистер Скотт сказал, что ты не смогла вчера прийти. Он мне вечером читал книгу про мореплавателей! О… Мама! Там такие приключения! Я хочу тоже быть мореплавателем или создавать чертежи кораблей, как мистер Динли! Я выучусь и поеду в университет!

Я натянуто улыбнулась, не в силах сказать ребенку, что ни в какой университет его не пустят. Вместо этого позволила отвести себя к игрушкам и следующие полчаса внимательно слушала все те истории, что он рассказывал.

– Уильям, – обратился к ребенку граф, отходя от преподавателя, с которым он всё это время общался, – а не хочешь прогуляться в саду вместе со мной, миссис Динли и собаками? Я видел, как с утра выпал пушистый белый снег.

– Да! Я очень хочу! – подскочил Мартин, но потом опомнился и повернулся к своему гувернёру. – Мистер Скотт, могу я пойти погулять с родителями в сад?

– Разумеется, юный лорд. Позвольте вам помочь переодеться.

Мартин счастливо подпрыгнул на месте и убежал вслед за своим наставником, а я завистливо вздохнула.

Прошла всего неделя, а он уже ведёт себя, словно маленький лорд. Не без промахов, конечно… Но дети – настолько гибкие, что для них не существует слова невозможно, поэтому перемену жизни к лучшему он воспринял с радостью, без тени недоверия.

– Прошу вас, миссис Динли, – протянул мне руку мужчина, помогая подняться с колен – ведь я сидела на мягком коврике около игрушек, что показывал мне племянник.

– Благодарю, сэр, – проговорила я, а потом встретилась с ним взглядом. Он смотрел на меня так…

Так, что я суетливо вырвала свою ладонь из его рук и, нервно улыбнувшись, проговорила:

– Я пойду надену пальто и шляпку, сэр.

– Буду ждать вас внизу, – кивнул он, отходя на два шага, а потом кинул ещё один странный взгляд, выходя из комнаты…

***

Мы так загулялись на улице, что чуть не пропустили обед!

Пришлось практически бегом бежать переодеваться, чтобы не опоздать. Герцогиня нас уже ждала.

Несмотря на то, что мне хотелось провалиться сквозь землю, я всё равно заставила себя сесть за стол и даже пожелала ей приятного аппетита.

Женщина посмотрела на меня таким несчастным болезненным взглядом, словно я предала её мечту.

– Моника, я прошу прощения, что напугала вас утром, – явно желая сказать что-то другое, выдавила она из себя. Но потом всё же не удержалась и добавила: – Но я была бы очень рада, если бы у Фридриха появилась дочь.

Я вспыхнула, не зная, что можно ответить на подобное. Если ей по положению и возрасту можно говорить то, что она думает, то я, даже в облике графини, была лишена подобной чести.

– Дорогая мадам, – перетянул на себя внимание Мартин, предварительно переглянувшись с хозяином дома, – я имею честь пригласить… – тут он задумался, как правильно составить мысль, и продолжил: – Мистер Динли предложил завтра поехать в Ринхейм прогуляться на Рождественской ярмарке. Он будет сопровождать маму, а я могу сопровождать вас!

Племянник выпятил вперёд грудь и задрал подбородок, стараясь казаться старше.

И тут я порадовалась, что обаяние мальчишки так хорошо действовало на пожилую леди. Ведь она думала, что это – её правнук!

– Уважаемый лорд, – стараясь сохранять серьёзное выражение лица, проговорила она, – я благодарю вас за ваше предложение, но на улице довольно холодно, а я уже не так сильна здоровьем, как раньше. Может быть, вы поедете без меня?

– Ни в коем случае! – воскликнул он. – Мы возьмём сани и много-много одеял!

– Меховых накидок, – подсказал граф.

– Вот, да! Вы ими обернётесь, а я куплю вам горячий шоколад. У меня есть деньги! Целых полфунта! Мне мистер Динли дал. Вы не замёрзнете!

Целых полфунта?! Да пятьдесят пенсов – это моя зарплата за неполные две недели!

Я возмущённо посмотрела на мистера Динли, но тот отрешённо уставился на ближайшую картину, явно не собираясь встречаться со мной взглядом.

Как он мог дать пятилетнему ребенку такие деньги?!

Возмущение пришлось отложить на потом, чтобы не услышала герцогиня, но я была настолько обескуражена, что просто прослушала весь оставшийся разговор. И только под конец обеда поняла, что Мартин всё же смог уговорить леди Дантаре поехать с нами завтра.

Я же, сразу после обеда, хотела серьёзно поговорить с хозяином дома, но он, будто спасаясь от моего праведного гнева, сказал, что у него дела в одной из деревень графства, и уехал до вечера.

Ближе к ночи ко мне опять пришла служанка её светлости, чтобы помочь переодеться ко сну, так что поговорить с мистером Динли не удалось.

На ярмарку мы отправились каждый на своём транспорте.

Мы с Мартином залезли в открытые сани, устланные тёплыми шкурами, и с удовольствием вдыхали чистый морозный воздух.

Её Светлость предпочла передвигаться в тёплой карете вместе со своей камеристкой. Пожилая женщина, сопровождающая герцогиню, была тихой неприметной вдовой, обожающей вязание и чаще всего спящей на одном из диванчиков гостиной. Сейчас же обеих дам разместили с максимальным комфортом, и мы все вместе отправились в путь.

Мистер Динли ехал рядом с нашими санями верхом на лошади, время от времени беря к себе Мартина, который разве что в обморок от счастья не падал, катаясь на «настоящем большом коне».

На резные сани слуги предварительно прикрепили несколько праздничных бубенцов, так что каждое движение лошадей сопровождалось мелодичным перезвоном.

В тех деревнях, мимо которых мы проезжали, люди выходили из своих домов и с улыбкой на лицах приветствовали своего графа поклонами. Им отвечал, чаще всего, Мартин, активно махая обеими руками в ответ.

Я несколько раз пыталась его одёрнуть и намекнуть, что это не его так встречают, но мистер Динли буквально отобрал у меня ребенка и, ещё раз усадив его перед собой, подогревал в том радостное возбуждение от прогулки и предстоящего праздника.

Ринхейм встретил нас праздничным оживлением. По улицам города прогуливались влюблённые парочки, степенно шли под руку пожилые супруги, бегали с хлопушками дети…

А в самом центре города жители устроили большой каток, на котором сейчас разыгрывалось целое представление. Отовсюду звучала музыка, слышался смех, люди радовались и общались друг с другом.

У моего племянника, что всю жизнь провёл в сером рабочем городе, заблестели глаза и загорелись щёки. Он с восторгом рассматривал всё вокруг себя, бесконечно крутя головой, и я очень порадовалась тому, что он называет графа «мистер Динли». Потому что, договорись он его называть «папа», то сейчас бы напрочь об этом забыл.

Мы доехали до центральной площади, и мужчина спустил мальчугана на землю, а сам направился ко мне, желая помочь выбраться из повозки.

Мартин, оценив джентльменский ход, понёсся к карете и, отодвинув слугу, помог выбраться герцогине, а потом и её камеристке.

– Ваша Светлость, я обещал вам горячий шоколад, – еле заметно поклонился он, изображая знатного вельможу, – вот там я видел небольшую лавочку, где его продают. Пройдёмте…

Женщина, порядком уставшая в пути, не смогла не улыбнуться от такой непосредственной и простодушной заботы.

А я наконец-то почувствовала, как у меня отлегло от сердца. Столько времени я боялась и переживала о том, что нас раскроют, что сейчас, попав в атмосферу радости и праздника, впервые отпустила ситуацию.

Бабушке Фридриха нравился Мартин. Какой бы суровой она не была женщиной, но стоило на её глаза попасться мальчугану, как властная леди таяла… Вот и сейчас она, кивнув своей камеристке, послушно вложила руку в ладонь маленького джентльмена и позволила увести себя в красивую чайную, которую Мартин, по незнанию, назвал лавкой. Там, на мягких диванчиках, женщины довольно удобно разместились, а маленький мужчина пошёл делать заказ на обещанный шоколад.

– Молли, вы улыбаетесь? – услышала я около уха голос мистера Динли.

– Мне нравится здесь, – честно признала я, позволяя помочь мне спуститься с саней. На мне было красное тёплое пальто, красные перчатки и такого же цвета шляпка. Никогда в жизни у меня не было подобных вещей. И, если до этого, надевая очередной наряд, я говорила себе, что это – не моё, а неизвестной пока миссис Динли, то сегодня мне вдруг захотелось просто перестать об этом думать и насладиться этим днем.

– А я рад, что вы здесь, со мной, – прямо глядя мне в глаза, с улыбкой проговорил мужчина. – Молли, скажите сразу, могу ли я надеяться, что ваше сердце ещё свободно?

– Что? – я непонимающе посмотрела на него, а потом нервно оглянулась на Мартина. Но там было всё спокойно – он, с двумя пожилыми женщинами, сидел в тепле чайной и вместе с ними смотрел на представление, которое показывали на льду приезжие артисты.

– Молли, мне очень неловко вас об этом просить, но позвольте мне попытаться завоевать ваше расположение, – снова обратился ко мне мужчина.

Я удивлённо посмотрела на него.

– Мистер Динли, о чём вы говорите?

– Я бы хотел, чтобы вы с Мартином… – начал он, а потом прямо около нашего уха взорвалась большая хлопушка!

Я вздрогнула и впечаталась в пальто мужчины от неожиданности. Тёплая ладонь легла на мои плечи, даря тепло и поддержку, и я лишь краем глаза увидела, как к стоящему рядом с нами ребёнку, что случайно запустил хлопушку, подходит его няня…

Как она ругается на него и просит прощения у нас…

Как мистер Динли ей что-то отвечает, а потом они уходят…

А я стояла в объятиях мужчины и медленно осознавала смысл его последних фраз…

Наконец, он опустил взгляд и встретился со мной глазами.

– Молли?

– Вы делаете это, потому что боитесь рассказать вашей бабушке правду?

Тут он улыбнулся, да так, что у меня сердце забилось быстрее.

– Нет. Вы мне просто нравитесь, Молли.

– Я – кухарка.

– А я – несостоявшийся кораблестроитель.

– Я – нищая!

– А я родился в обеспеченной семье и сейчас живу на деньги своей бабушки.

– Я не умею читать! – привела я самый сильный свой аргумент. Я – неграмотная повариха, а этого мужчину ждет большое будущее…

– Я вас научу. Мне будет приятно.

– У меня на руках племянник!

– А я впервые за долгое время почувствовал, что у меня есть семья… Я возьму на себя все расходы по образованию и воспитанию Мартина. Я обещаю вам, что сделаю все о т меня зависящее, чтобы он ни в чем не нуждался.

Я совсем растерялась, не понимая, как то, что он говорит, может быть правдой. Мистер Динли был прекрасным человеком. Добрым, честным, справедливым, великодушным. Но он был дворянин, и только это уже было достаточной причиной, чтобы нам не быть вместе. Но… Семья?

– Семья на Рождество, – напомнила я ему.

Мужчина с улыбкой посмотрел в сторону чайной на Мартина и усмехнулся.

– Семья на всю жизнь.

– Ваша бабушка не одобрит.

В его глазах мелькнули веселые искры.

– Тогда я буду работать по специальности. Но очень сомневаюсь, что нам это позволят.

Он улыбался так открыто, что я не выдержала и тоже улыбнулась.

Мы решили отметить Рождество дома.

Мистер Динли готовился рассказать своей родственнице об обмане своих родителей и ради этого последние несколько дней собирал все документы и, по возможности, подарки, что были отданы герцогиней. Он хотел отдать всё это обратно и попросить прощения у леди от их имени. А потом и разрешение на наш брак.

Я одновременно и нервничала, и была рада всей этой суете. Мужчина не шутил, когда сказал, что хочет жениться на мне. Он повторил это вновь и вновь. И говорил до тех пор, пока я не поверила.

С этого момента я, хоть и страшилась гнева герцогини, чувствовала необъяснимую радость от того, что мы с Мартином обрели настоящую семью.

Даже сама леди Дантаре будто прониклась духом праздника и согласилась в этом году пропустить Рождественский бал. Вместо этого она вместе с Мартином с упоением читала сказочные книги и даже учила ребенка играть в карты, чем повергла меня практически в шок.

Неприятность произошла в Сочельник.

Мы всей семьей готовились встретить праздник, и с самого утра в доме царила оживленная суматоха.

Мистер Динли под самый вечер ненадолго отлучился по делам, обещая приехать к праздничному ужину, а я, вместе с Гердой, что наконец-то перестала видеть во мне врага, делала финальные приготовления и раздавала последние указания.

В кресле-качалке у камина сидела леди Дантаре с вязанием в руках, а на полу, подле её ног, Мартин игрался с собакой.

В этот момент в гостиную зашёл бледный Норрис.

– Миледи, к вам гости, – с поклоном сказал он и посмотрел на меня виновато, – они настаивали…

– Они? – переспросила я, а герцогиня подняла от спиц голову.

– Мистер Бантер, поторопитесь, пока не настал праздник! Раз уж мы из-за вас не попали на Рождественский бал, должны позаботиться о бедном, одиноком мистере Динли и всё здесь приготовить к его возвращению! Это такой сюрприз!

В комнату буквально вбежала миссис Бантер, супруга двоюродного дяди хозяина дома. Всю его семью, сейчас зашедшую в уютную, украшенную огнями и свечами гостиную, я видела в первый день знакомства с мистером Динли.

За матерью вошла прекрасная и роскошно одетая Анжелина и уставилась на нас удивлённо.

– Мама, кто это?

– Моника, у тебя гости? – в свою очередь поинтересовалась герцогиня, вновь принимая образ властной леди.

– Мистера Динли нет дома, – пролепетала я, не зная, куда деваться от смущения и неловкости.

– Конечно нет, я специально попросил моего поверенного вызвать его по делам, чтобы мы смогли подготовить всё к его приезду, – мистер Бантер неопределённо помахал в воздухе рукой, обводя красиво украшенную комнату, – украсить… К Рождеству.

– Мы хотели встретить Рождество по-семейному, – нервно улыбнулась миссис Бантер, смотря на меня с неприязненной подозрительностью, – ведь мы его единственная СЕМЬЯ. Но он не говорил, что позвал гостей. С кем мы имеем честь?

– Я… – ко мне подбежал взволнованный Мартин и вцепился в мою юбку.

Герцогиня медленно поднялась со своего места и подошла ближе, разглядывая супружескую чету и их дочь в лорнет.

– Вы пришли в дом мистера Динли, специально выманив его в город?

Женщина, словно уловив в голосе герцогини, что общается с кем-то, имеющим высокий ранг, нервно улыбнулась.

– Мистер Бантер – двоюродный дядя нашего дорогого Фридриха, мадам…

– И вы пришли в дом вашего родственника тайно, не зная, что в этом доме, кроме него, живут его жена и ребёнок? Вы разве не знакомы с миссис Динли, бывшей маркизой Стоун?

– Маркизой Стоун?! – воскликнула молчавшая до этого Анжелина, выглядывая из-за плеча матери и впиваясь взглядом в моё лицо. – Но это – не маркиза Моника Стоун! Это же… – тут красивое лицо брезгливо скривилось, – мама, это же кухарка! Та самая, что смотрела непозволительно долго на Фридриха!

– Кухарка?! – подпрыгнула супружеская чета, а потом, разглядев сгорающую со стыда меня поближе, миссис Бантер подтвердила: – Ты права, солнышко. Это та самая кухарка!

– Что вы делаете в доме моего племянника?! – громыхнул мистер Бантер, подходя ко мне ближе и брезгливо рассматривая.

– Моника Стоун, – фыркнула его супруга, – как же! Стоуны уехали из страны больше года назад! Кто эта девица?! Что это за ребёнок?!

Мартин, намертво вцепившийся мне в платье, побелел и затравленно посмотрел на герцогиню.

– Это мой правнук, – ледяным голосом проговорила старая леди, – а это – жена моего внука. И я требую к ней уважения!

Кричащие и возмущающиеся гости замолчали и посмотрели на женщину недоуменно.

– Кто вы?

– Герцогиня Элиза-Юлианна Дантаре, – величественно проговорила она, беря Мартина за руку, – и я ещё раз повторяю, что вы делаете в доме моего внука?!

– Герцогиня?! – побелевшими губами прошептала Анжелина, пытаясь скрыться за спинами своих родителей.

– Ваша Светлость! – очнулся от шокового состояния мистер Бантер. – Какая честь!

– Как мы счастливы познакомиться с вами! – вторила ему супруга, – Простите за это недоразумение, но эта женщина, – она указала пальцем в мою сторону, – не графиня Динли. Она вообще неизвестно кто!

– Она – моя невеста, – сухим тоном известил вновь прибывших мистер Динли.

Мужчина стоял в дверном проёме в пальто и шарфе и сердито смотрел на родственников. За его спиной маячили взволнованные лица Герды и Норриса. У дворецкого в волосах запутались снежинки, словно он был только что с улицы.

– Прошу вас не показывать пальцем на мою невесту и никаким образом её не оскорблять.

– Фридрих, дорогой! – попыталась вернуть себе самообладание миссис Бантер. – Мы не ждали тебя так рано. Мы хотели сделать тебе сюрприз.

– Вы вынудили меня уйти из дома. Как раз тогда, когда я должен был быть с семьёй. Прошу прощения, дядя, но я не звал вас на праздник.

– Дорогой, тебя явно ввели в заблуждение. Леди герцогиня думает, что кухарка – твоя жена! – нервно усмехнулась женщина.

– Я повторяю. Она – моя невеста. Прошу прощения, мистер Бантер, миссис Бантер, мисс Бантер, но мне придётся попросить вас уйти. Этот праздник я бы хотел встретить с семьей.

– Она же кухарка! – не выдержала Анжелина. – Она не может быть невестой! Вас обманули, одурачили! Герцогиня думает, что это Моника Стоун, но это не она! Скажи, мама!

Мужчина кинул на меня извиняющийся взгляд и только открыл рот, как прозвучал властный голос леди Дантаре:

– Норрис, проводи гостей к выходу.

И кричащие и возмущающиеся родственники графа без единого лишнего слова пошли на выход. Словно невидимая сила заставила их послушаться слов герцогини.

Когда семья незваных гостей вышла из гостиной, Герда тихо прикрыла двери, оставляя нас один на один с рассерженной леди.

– Фридрих, – сухо сказала она, глядя на меня сурово, – я жду объяснений, кто эта женщина?

Мужчина сделал несколько шагов к нам ближе и положил мне руки на плечи, приближая к себе вместе с вцепившимся в юбку Мартином.

– Миледи, простите меня за ложь. Я всё вам расскажу. А пока позвольте представить – Молли Нел и её племянник Мартин Нел. Моя семья.

Он сказал это так просто, что на него удивлённо посмотрели все присутствующие.

– Что ты сказал?! – потребовала ответа герцогиня.

– Перед вашим приездом я попросил мисс Нел сыграть роль моей супруги, а её племянника – роль моего сына, так как я никогда не был женат. Мои родители ввели вас в заблуждение, сначала обручив, а потом женив на Монике Стоун. Я с ней никогда не был даже знаком. Я узнал об этом только после их смерти. А получив ваше письмо, не захотел вас расстраивать по переписке. Я планировал вам всё рассказать сегодня. Простите, миледи, это – моя вина.

– А… мисс Нел? – перевела на меня растерянный взгляд герцогиня.

– Мисс Нел согласилась стать моей женой. Она будет вместе с Мартином жить в этом доме.

– Она – кухарка?

Я кивнула, а мужчина в это время ответил:

– Она – моя будущая жена. Я очень ценю ваше мнение, дорогая мадам, но я принял решение и изменять его не намерен. Мне очень жаль, что пришлось вам соврать и что Мартин – не ваш правнук.

Женщина кинула взгляд на ребёнка, и мне в какой-то момент показалось, что ей вот-вот станет плохо.

Мистер Динли бросился к родственнице и усадил её в кресло, а Мартин принёс воды и протянул герцогине.

В ответ она схватила его запястье дрожащей рукой и притянула к себе, посмотрев на внука зло.

– Не говори глупостей, Фридрих. Этот юный лорд в несколько раз более благороден, чем ты. Так что он – мой правнук. Тем более, раз ты собираешься взять в жены эту девицу. Как вас там?

– Молли Нел, – обливаясь потом от страха, промямлила я.

Меня осмотрели суровым взглядом.

– Имейте в виду, мисс Нел. Я не терплю лжи! Вы поженитесь этой весной, и уже на следующий год я жду внука… Или внучку! Вам всё ясно?! И только попробуйте избежать свадьбы!

Некоторое время я поражённо молчала, не в силах переварить услышанное, а потом облегченно заплакала.

– О, миледи!

– Спасибо, бабушка, – впервые так назвав до сих пор сердитую родственницу, улыбнулся мистер Динли, прижимая меня к себе, – вы не пожалеете!

Женщина же задумчиво посмотрела на перетаптывающегося с ноги на ногу Мартина и проговорила:

– Я давно не была на приёме у Её Величества. Мартин Нел, раз ты не граф Динли, а им станет твой кузен или кузина, не хочешь ли ты принять титул барона? Как мой воспитанник?

– А я буду жить с Молли? – осторожно поинтересовался парнишка.

– Да. Я буду иногда тебя навещать.

– Тогда я согласен.

– Только, когда станешь взрослым и поступишь в университет, обещай, что какое-то время поживёшь в моей летней резиденции.

– Чтобы вам не было скучно?

Герцогиня в ответ улыбнулась.

– Чтобы мне не было скучно.

У меня выступили слёзы облегчения на глаза, а мистер Динли снова подал мне носовой платок.

– Все будет хорошо, Молли. Теперь уже точно…

Через час старинные часы пробили полночь, и сидящий напротив меня в кресле хозяин Конри-Холла тепло улыбнулся и поднял чашку с горячим шоколадом.

– Счастливого Рождества, моя семья!

– Счастливого Рождества, Фридрих, – усмехнулась герцогиня, поднимая голову от вязания.

– Счастливого Рождества! – радостно крикнул Мартин, отрываясь от распечатывания многочисленных подарков.

Взгляд карих глаз остановился на мне, даря безмолвное обещание, и я счастливо выдохнула, тоже поднимая кружку с горячим шоколадом.

– Счастливого Рождества, мистер Динли…