The Consultant

Copyright © 2015 by Bentley Little

All rights reserved.

© Г. Шокин, перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Ничьей вины, кроме его собственной, тут не было.

Если бы Крейг Хорн не проверил свою электронную почту сразу после пробуждения, если б он просто «оставил работу на работе», как ему всегда настоятельно рекомендовала Энджи, он даже и не узнал бы о планерке. Он бы принял душ, побрился, неторопливо позавтракал с семьей и, только когда пришел в офис вскоре после восьми, обнаружил бы, что пропустил это дурацкое собрание. Позже утром кто-нибудь непременно выложил бы ему, что же там такое обсуждалось.

Но он проверил свою электронную почту, и при входе в систему его поприветствовало сообщение: «Собрание высшего руководства в 7:30». Поэтому Крейг поспешно вымылся, оделся, проглотил чашку кофе под испепеляющим взглядом Энджи и юркнул за дверь.

Выехав рано, он миновал пробки и добрался за полчаса, а не за обычные сорок пять минут, – прибыв на работу на целых двадцать минут раньше обычного. Пока лифт тащил его на шестой этаж, он даже посетовал, что не задержался на скорый завтрак. Конечно, без Энджи – будь она неподалеку, разыгралась бы ссора и Крейг бы совершенно точно опоздал.

Покинув лифтовую кабинку, Крейг прошел по коридору к своему офису и пожелал доброго утра Люпе, секретарше, – она, очевидно, только что прибыла и стояла за столом, доставая круассан из бумажного свертка. Она улыбнулась ему в ответ и заметила:

– Что-то вы сегодня рано.

– Планерка, – коротко пояснил он и поймал себя на том, что не знает, какие вопросы нынче на повестке дня. По меркам Мэтьюза было очень уж необычно созывать собрание в такой короткий срок. И что еще более из ряда вон – гендиректор не стал публиковать план собрания загодя.

Крейг сел за свой стол, включил компьютер и получил доступ к данным о продажах их новейшего программного обеспечения. Ему прислали статистику несколько дней назад, но он избегал ее смотреть, так как был почти уверен – дела плохи. Разочарованный, но ни капли не удивленный, он узнал, что новый бизнес-пакет «Офис-Менеджер» давал нулевую эффективность продаж. Ну то есть полный провал.

Значит, это они и будут обсуждать на планерке – данные продаж? Да, скорее всего, – и на всякий случай Крейг распечатал несколько графиков, показывающих общие тенденции рынка. Пригодятся, если ему вдруг понадобится защищать свою позицию.

Зазвонил телефон, подмигнув красным индикатором уведомлений, и Крейг взглянул на часы. Собрание совсем скоро. Уложив бумажки, он вышел и бросил Люпе:

– Ты пока за главную. Удерживай наш форт, пока я в отлучке.

Он спустился на лифте на первый этаж и увидел в коридоре Фила Аллена, коллегу и друга, направлявшегося в конференц-зал.

– Не в курсе, что обсуждать-то будем? – спросил Крейг у него.

– Контроль убытков, – ответил Фил, перекладывая портфель из одной руки в другую. Должно быть, на лице у Крейга отразилось замешательство, потому что Фил остановился и сказал:

– А, так ты еще не знаешь…

– Не знаю – чего?

Многозначительно ткнув пальцем в стену коридора, Фил наклонился к Крейгу – при этом никого, кто мог бы их подслушать, поблизости не наблюдалось – и сообщил тихим голосом:

– «АвтИн» отменила слияние. Сегодня эта новость – на первых полосах. Никто даже ставки делать не хочет теперь. Ходят слухи, что наши акции побегут вниз, как только на бирже прозвенит звоночек. Андерсон уже забрал золотой парашют и благополучно сиганул – мол, самолетик-то в огне, смысл мне с вами задерживаться. Не удивлюсь, если вскорости за ним побежит целая орава.

Сердце Крейга болезненно сжалось.

– Что происходит?

– Никто не знает. Ну или кое-кто знает, но молчит в тряпочку. Независимые аудиторы только на прошлой неделе выдали заключение о нас – с делами порядок, все чисто. Но что-то еще всплыло, видать, поэтому-то ребята из «АвтИн» и разорвали контракт.

– А как же неустойки? Не могут же они просто взять и…

– Оказалось, могут. Видать, причина имелась веская. Все наши общие договоренности аннулированы одним числом – слияния словно и не планировалось!

– Значит, будут увольнения?

– Что будет – я не знаю. Ну, впрочем, тебе-то волноваться не о чем. Твой отдел – это же сплошь креативщики. Если и покатятся головы, то у кого-то из финансистов. Именно они протолкнули стратегию слияния с «АвтИн».

– Вот только «Офис-Менеджер» провалился в продажах. Я посмотрел отчеты.

– Зато твои «Военно-воздушные зомби» по-прежнему на первой строчке в геймерских чартах. Поверь мне, тебе волноваться не о чем. Если кого-то и обвинят в фиаско с «Офис-Менеджером», то сто пудов это будет человек из продаж. Все шишки всегда достаются нам. Кроме того, не думаю, что этот разлад – из-за каких-то отдельно взятых наших продуктов. Слияния уже не будет, Андерсон смылся, компания – в свободном падении. Крысы вот-вот побегут с тонущего корабля. Вот в чем суть этой грядущей планерки.

Вице-президенты, руководители департаментов, руководители отделов, менеджеры и управленцы уже шли по коридору, и Крейг и Фил прервали разговор, чтобы занять хорошие места в похожем на амфитеатр конференц-зале. Мэтьюз уже стоял впереди, у подиума, и тот факт, что стена позади генерального директора была голой, без каких-либо диаграмм или слайдов презентации, означал, что собрание определенно выдастся необычным. Глянув на Фила, Крейг увидел гримасу с трудом подавленного беспокойства, точно отражавшую его собственную противоречивую палитру чувств. Мэтьюз ни с кем не переглядывался «глаза в глаза», фокусируя взгляд то на кафедре перед собой, то на настенных часах.

Нехороший знак.

Будучи приверженцем пунктуальности, гендиректор всегда начинал совещания точно вовремя, и это утро не стало исключением. Кое-кто еще не явился, а из все-таки пришедших не все успели сесть, когда он объявил:

– Приступим.

В течение следующих двадцати минут всех распекали за неудачи компании, валом навалившиеся за последний год. Апофеозом стало подтверждение того, что, как в «Уолл-Стрит Джорнел» и сообщалось, компания «Автоматизированные интерфейсы» больше не ищет слияния с «КомПродом». Финансовый директор Хью Андерсон, а с ним и старший вице-президент Рассел Сибриано, главные защитники стратегии слияния, пали на мечи и ушли из компании (разумеется, сугубо добровольно), но их уход не только не решил проблему уже имеющуюся, но и новых подвез.

– На данном этапе самое важное, что нужно сделать, – укрепить доверие у отрасли и общественности к нашей компании. Для этого совет решил заручиться поддержкой кое-каких господ, консультирующих крупных финансовых игроков по вопросам менеджмента, – пусть они наведут порядок в наших рядах. Акционерное общество «БФГ» – настоящие акулы; у них феноменальный послужной список работы на государственные структуры и частных лиц. Они проведут исследование всей компании сверху донизу – и им предоставят доступ к делам всех и вся, в той степени, какая только потребуется. В каждом отделе и для каждого подразделения будет проведен брифинг относительно особенностей вашей работы – но, по сути, перед «БФГ» поставлена задача изучить компанию, проанализировать данные и дать рекомендации о том, как мы можем консолидировать персонал, оптимизировать практики и процедуры, как сделать все необходимое, чтобы оставаться жизнеспособными на современном конкурентном рынке.

«Консолидировать персонал?»

Крейг посмотрел на Фила, когда по конференц-залу пронесся ропот беспокойства.

– Это не значит, что мы покорно выполним их рекомендации, – подчеркнул Мэтьюз. – Их отчет – лишь отправная точка. Но мы надеемся использовать его в качестве образца для программы обновленной корпорации «КомПрод». Как указатель в наше общее светлое будущее, если угодно. Теперь, если остались вопросы, буду рад ответить на них – в меру сил и разумения…

Вопросы, конечно же, были. И, конечно, ответы Мэтьюза прозвучали как предельно расплывчатая, упакованная в самые общие слова туманная белиберда. Уходя с собрания, Крейг только и уяснил, что были наняты консультанты для изучения способов сокращения затрат и увеличения прибыли – скорее всего, за счет увольнения людей. Весьма печальный поворот событий – и он не мог предсказать его, проснувшись сегодня утром. Ну, по крайней мере, он пришел на собрание и Мэтьюз его увидел. Может, этот визит вежливости ему еще сослужит добрую службу в безрадостном будущем. Вот Джош Хальберстрам явиться не соизволил – наверное, не стал проверять почту перед уходом на работу. Наверняка теперь будет взят на карандаш.

– Как все прошло, интересно? – спросила Люпа, когда Крейг вернулся. Он решил, что лучше сразу предупредить ее – хотя и знал, что Мэтьюз ожидает, что все будут держать в секрете повестку до тех пор, пока не будет сделано официальное объявление.

– Слияние не состоялось. Андерсон и Сибриано выбыли из игры, и, похоже, нас ждут увольнения.

Обычно спокойное выражение лица Люпы стало серьезным.

– Он ничего нам не сказал, кроме этого. Но был нанят консультант, и они собираются провести какое-то исследование, прежде чем решить, как поступать дальше.

Она оглянулась, чтобы убедиться, что поблизости никого нет.

– И вы думаете, что…

Крейг пожал плечами.

– Фил уверяет меня, что мы в безопасности. Надеюсь, он прав, но на всякий случай всем лучше вести себя как можно праведнее.

Люпа кивнула.

– У вас есть какие-нибудь срочные поручения? Я могу…

– Пока ни к чему лезть на рожон, – осадил секретаршу Крейг. – Пока все пускай идет своим чередом, привычным. Возможно, нам придется разработать стратегию, когда сюда приедут консультанты, но мы перейдем этот мост, когда доберемся до него.

– Жаль, что у меня стаж здесь совсем маленький, – обеспокоенно заметила Люпа.

– Пока я здесь – ты при мне, – заверил ее Крейг.

Но это не облегчило ее беспокойство настолько, насколько он ожидал, и, войдя в свой кабинет, Крейг спросил себя, а не знает ли она что-то такое, о чем пока не в курсе он.

– Они уже приняли решения, – сказала Энджи. – Кого уволят, какие ведомства объединят. Все уже решено. Единственная причина привлечения всяческих консультантов – оправдать свои действия и обеспечить себе прикрытие. – Она покачала головой. – Есть ли на планете более борзые аферисты, чем люди из консалтинговых агентств?

Она готовила ужин, разогревая соус для спагетти в одной кастрюле, пока макароны варились в другой, а Крейг сидел за кухонным столом и потягивал пиво.

– Я бы не был так уверен, – откликнулся он. – Ты не слышала, как звучал у Мэтьюза голос. Честно говоря, думаю, наверху все тоже сбиты с толку. Вот и ищут теперь того, кто подсунет им готовые решения.

– Такой расклад – еще хуже.

Дилан вышел из гостиной, встревоженный.

– Пап! Ты же сказал, что мы почитаем! Я тебя уже сколько жду!

Крейг улыбнулся, когда его сын подошел и схватил его за руку, пытаясь вытащить из кресла.

– Пошли! Читать пора!

Удивленно взглянув на Энджи, Крейг встал, оставив пиво на столе, и последовал за мальчиком в гостиную. На диване, на том месте, где он обычно сидел, Дилан положил книгу Стайна из серии «Ужастики» – ее они осваивали вместе. Крейг знал, что сын соревнуется с девочкой по имени Карен из его класса за наибольшее количество часов чтения каждую неделю, поэтому они вдвоем читали книгу вслух, чередуя главы, пока Энджи не велела им вымыть руки перед ужином и садиться, наконец, за стол.

После еды они почитали еще немного, заполнили ежедневный журнал чтения, а затем вместе почистили зубы. Дилан надел пижаму, затем Энджи уложила его в постель.

Позже, когда посуда была вымыта и Дилан уснул, они сели обсуждать, как им быть дальше, если Крейг вдруг лишится работы. Решив, что их сын не будет воспитываться в детском саду невесть кем и что дома всегда должен быть кто-то из родителей, Энджи ушла с постоянной должности больничной медсестры и устроилась на подработку по выходным в отделение неотложной помощи – еще до того, как Дилан родился. Так что с сыном она проводила все будние дни, а Крейг заботился о мальчике в субботу и воскресенье. Так или иначе, в финансовом плане на Крейге в семье все и держалось – без его дохода им ничего хорошего не светило.

– Не думаю, что до такого дойдет, – сказал он жене.

– Ты не можешь знать наверняка.

Тоже верно. В уме он постоянно инспектировал их ежемесячные расходы, мысленно подсчитывая, сколько они тратят и без чего можно обойтись. Больше всего денег забирала, само собой, ипотека – хотя, если бы он внезапно остался безработным, им также пришлось бы беспокоиться и о медицинской страховке, ведь подработка Энджи не давала никаких льгот. Медицина – серьезный источник расходов; пусть у них и оставался кое-какой запас на банковском счету, Крейг сомневался, что они смогли бы продержаться еще хотя бы год, если после увольнения он быстро не подыщет работу где-нибудь еще.

Но вслух, для Энджи, он ничего этого, конечно же, не сказал.

– Все у нас будет хорошо, – пренебрежительно бросил он. – Не докучай мне, я смотрю телик.

– Не смей затыкать мне рот, голубчик.

– Вообще-то я смиренно молчал, когда ты смотрела «Топ-Шеф»[1].

– Ладно, – смилостивилась она. – Смотри свои дурацкие процедуралы.

На том и порешили.

Фил ждал его на стоянке, когда он пришел на работу на следующее утро, и они вдвоем зашагали к помпезным воротам главного входа – из оргстекла и хромированных стальных планок.

– Вчера вечером я провел небольшое исследование касательно этого акционерного общества «БФГ», – сообщил Фил.

– И что раскопал?

– У этих ребят тяжелая рука. Но компании из списка «Форбс» почти все хоть раз к ним обращались. – Он выдержал эффектную паузу. – Их послужной список впечатляет.

– Но что-то тебя насторожило, верно?

– Ну… не сказать, чтобы прямо… – Фил украдкой огляделся по сторонам, будто боясь, что за ними шпионят. – Сказал же – тяжелая рука у этих ребят. Да, после их инспекций все цветет и пахнет, цены на акции растут… вот только штат урезается почти вполовину. Ну и их метод – «рокировка». Они отправляют людей, неквалифицированных делать что-либо вне своего профиля, решать задачи, им не подходящие, а когда те ожидаемо сыплются, им говорят заветное «извините, вы нам больше не подходите». Якобы такая подлянка – сугубо во благо трудящегося, для развития креативности и нестандартных навыков… хотя тут и ежу понятно, что весь принцип – искусственно подставить человека и подыскать повод его турнуть на законных основаниях. А на освободившиеся места прут салаги, требующие куда меньше денег.

– Скверная тактика, – признал Крейг.

– Это, думаю, только цветочки. Уверен, о ягодках я пока не узнал.

Они приближались к зданию, и Фил остановился, не дойдя до входа. Он подождал, пока мимо прошла группа женщин в однотипных деловых костюмах – белые блузы, черные юбки и колготки, жакеты умеренных, не царапающих глаз расцветок.

– И что ты обо всем этом думаешь? – спросил Фил Крейга, когда все женщины вошли внутрь.

– О «БФГ»? Да я не знаю, что думать, дружище. Не имею ни малейшего понятия, чем это нам всем грозит. Энджи говорит, что консультанты просто обосновывают уже принятые решения. Но у тебя-то в таких делах опыта побольше. И что говорит твой опыт?

– Пока ничего.

– Ну это пока, – отметил Крейг.

– Да, еще все изменится, – согласился Фил.

Как всегда, Люпа была за своим столом, когда Крейг прибыл на шестой этаж.

– Эти живодеры не теряют времени даром, – сказала она ему. – Они уже здесь. Я уже получила электронное письмо – отправлено в шесть тридцать утра. Весь день расписан по минутам: встреча с тем-то, планерка с тем-то… Первыми идут начальники отделов, сразу за ними – менеджеры, супервайзеры… и так вплоть до таких мелких сошек, как я. Ваша первая встреча назначена на одиннадцать часов. Мы, секретари, приходим в три тридцать.

Крейг обошел стол и прочитал письмо через ее плечо.

– И что по этому поводу все чувствуют? – спросил он. – Что говорят в кулуарах? У тебя был шанс поговорить с кем-нибудь?

– Никто ничего не знает, и все, ну… волнуются.

– Да и я, чего уж греха таить, на нервах.

– Стоит ли нам беспокоиться? – спросила Люпа непривычно серьезным тоном.

– Я знаю не больше, чем сказал тебе вчера.

– Но вы же предупредите меня, если что-нибудь узнаете, мистер Хорн?

– Обязательно, – пообещал он и улыбнулся.

Крейг вошел в свой кабинет, намереваясь прочесть сегодняшнюю электронную почту, прежде чем приступить к чему-то еще, но отвлекся и развернул стул, чтобы посмотреть в окно. Ему всегда нравился этот офис, да и само здание привлекало. Угловатое и донельзя современное, с крышей из стекла, большими окнами и толстыми стенами из некрашеного бетона, увешанными по большей части столь же угловатыми и современными картинами, оно казалось ему идеально подходящим для дел компании. Однако сейчас все виделось ему излишне помпезным. Даже глядя на приграничную территорию внизу – «кампус», как это называлось во всех рекламных проспектах, – Крейг отметил идеально ухоженный газон, экзотические растения и цветы, дорогие скульптуры. Сотрудники могли бы ровно с таким же успехом трудиться в более простой обстановке, в обычном здании с типовыми офисами и кабинетами. Крейг понадеялся, что консультантам из «БФГ» придет в голову ровно та же мысль. Будет несправедливо, если верные и трудолюбивые работяги потеряют работу из-за того, что деньги продолжат тратить на экстравагантное убранство и ландшафтный дизайн.

Повернувшись спиной к своему столу – дорогой плите из оргстекла, хотя деревянный стол был бы куда дешевле и практичнее, – Крейг включил компьютер и начал пролистывать электронную почту. Было много спама; пара новостей от тимлидов, работавших сейчас над третьим «Вархаммером» и «Военно-морскими зомби», двумя следующими по плану играми компании. Полное отчаяния письмо от Тайлера Лэнга по поводу предлагаемых обновлений злополучного «Офис-Менеджера»… и сообщение со странной темой «Фоточки сучек из “КомПрода”, сосущих члены на рождественской вечеринке!!!».

Он был на той вечеринке – одном из самых степенных собраний, какие он когда-либо посещал, – и знал, что ничего подобного там не происходило. Нахмурившись, Крейг открыл письмо – и прочитал однострочное сообщение: «Это не то, на что вам следует смотреть в рабочее время».

Крейг быстро вернулся в корневой каталог почты. Его сердце колотилось. Это была ловушка, вероятно расставленная консультантами – надо думать, они пинговали каждого сотрудника, открывшего сообщение. Теперь его будут допрашивать по этому поводу, и ему придется придумать оправдание, объясняющее, почему он хотел увидеть «фоточки сучек из “КомПрода”, сосущих члены на рождественской вечеринке!!!».

Эти ребята играли жестко.

Крейг ответил на электронные письма, требующие того, а затем сказал Люпе, что собирается спуститься к программистам.

– Но у вас же встреча с консультантами!

– Не раньше одиннадцати.

– Хотя бы звук на телефоне не выключайте.

– Я скоро вернусь. Одна нога здесь, другая – там…

– Не вздумайте выключать звук!..

Крейг прикрыл глаза и вздохнул.

Люпа хорошо его знала.

…Он все еще смотрел демоверсию «Военно-морских зомби» вместе со скучившейся вокруг компьютера группкой девелоперов, пасуя все наставления и предложения в сторону технического писателя[2], когда телефон завибрировал. На экран выплыло сообщение от его секретарши: «Встреча через десять минут. Конференц-зал на третьем этаже».

– Ребята, мне пора, – оповестил он разработчиков «Зомби». – Дайте мне знать, как дело сдвинется с мертвой точки. Мне нужно, чтобы вы отладили и протестировали следующий уровень уже к пятнице. Чтобы ни одного бага!

– Сделаем, – пообещал Хьюэлл. – Мне нужно только кое-что переписать, а потом мы дадим возможность малышу Джонни заняться своими делами.

Технический писатель не отводил взгляда от экрана.

– Меня зовут Расти, говнюк.

– Просто держите меня в курсе дел, о'кей? – распорядился Крейг.

Конференц-зал на третьем этаже был намного меньше, чем на первом, и ни капельки не походил на амфитеатр: три больших стола, обращенных к белой доске, установленной перед голой бетонной стеной, – вот и все убранство. Что-то наподобие школьной классной комнаты – помещение соответствующего ранга; все места за здешними «партами» были уже заняты, и Крейгу пришлось примоститься на одном из стульев, выстроенных в ряд на задворках. Фила нигде не было видно, но несколько секунд спустя он тоже вбежал, пыхтя, и приземлился на стул рядом с Крейгом.

– Я разговаривал по телефону с этим придурком из «Ай-Би-Эм». Не мог оторваться. В конце концов пришлось просто повесить трубку. Позвоню ему, когда мы здесь закончим, и скажу, что произошел сбой на линии, или что-нибудь еще сочиню.

У входа в комнату никого не было, и Крейг не увидел никого незнакомого, кто мог бы быть консультантом, но как раз в тот момент, когда он собирался спросить Фила, слышал ли он что-то по поводу предыдущих утренних встреч, вошел Мэтьюз – через заднюю дверь, – а с ним еще один мужчина. Молча они прошли меж двух столов прямо в центр конференц-зала. Все разговоры прекратились, когда собравшиеся руководители подразделений хищно подались вперед.

Мужчина, стоящий рядом с Мэтьюзом, был высок, подтянут, носил кричаще-красный галстук-бабочку. Его седые волосы отливали странным перламутровым оттенком – когда на них определенным образом падал свет, они казались почти розовыми. При этом он был коротко стрижен, отчего его большой лоб казался совсем уж непомерным. Выражение лица незнакомца было пустым, как у робота, ожидающего подачи электропитания, и он сонно глядел на всех присутствующих, будто бы не фокусируясь ни на ком конкретно.

– Итак, – объявил Мэтьюз, – давайте начнем. Это мистер Патов. Как вы, возможно, уже догадались, он будет координировать исследование компании в интересах «БФГ» – и наших, разумеется, тоже. Благодаря ему мы поймем, в каком направлении нам двигаться дальше – после всех этих досадных недавних неудач.

Мужчина улыбнулся. «С отеческой теплотой», – возможно, сказали бы некоторые, но они были бы неправы. Внешне его улыбка действительно казалась теплой, и Крейг даже не сомневался: многим людям она могла показаться именно такой. Но под ней пряталось что-то противоположное – вполне ощутимая холодность, – и это заставляло его чувствовать себя неловко. В ней не было ничего настоящего, только расчетливая попытка убедить всех присутствующих в комнате, что он добрый человек, искренне заботящийся об их интересах, а не бездушная акула, приплывшая сюда, чтобы решить, кого вытолкать взашей.

«Этот тип опасен», – решил про себя Крейг. С этого момента ему нужно было быть осторожным. И вести себя наилучшим образом.

– Мистер Патов и консультанты, работающие с ним, будут… – Мэтьюз сделал паузу, улыбаясь. – Ну почему бы не предоставить слово ему самому? Дамы и господа – мистер Регус Патов, консультант!

Раздались ленивые аплодисменты.

– Не нужно таких формальностей, – произнес консультант, выходя вперед и записывая свое имя на белой доске черным маркером, ни дать ни взять – учитель. – Можете звать меня просто Регус. Имя редкое, но несложное.

Раздались вежливые смешки.

– Как сказал мистер Мэтьюз, я нанят для проверки вашей деятельности. Я понимаю, что ваша организация недавно пережила финансовые неудачи, и моя задача – найти способ компенсировать любые потери, потенциально понесенные вами, и предложить вам новую, более перспективную стратегию действий. Упрется ли это в простую оптимизацию рабочих процедур или дойдет до обновления линейки продуктов – пока неизвестно. Рассматривая компанию, мы представляем ее себе как нечто цельное, единый организм. Проблемы могут как идти сверху, так и просачиваться снизу, поэтому я изучаю каждый аспект организации, прежде чем определить, какой подход к реструктуризации будет наиболее уместен.

Рука Фила взлетела вверх, хотя он не стал ждать, пока его призовут заговорить.

– Будет реструктуризация отделов, да?

Мэтьюз взял слово:

– Об этом говорить еще рано. Мы не знаем, что будет. Поэтому мы и наняли мистера Патова. Он изучит ситуацию, а затем определит наилучший план действий.

– Я точно слышал, он сказал «реструктуризация», – настоял Фил.

Консультант улыбнулся. «И снова – холодно», – подумал Крейг.

– Это было опрометчиво с моей стороны, – произнес он. – Мистер Мэтьюз прав: пока нет никаких приготовленных и сформированных решений – они появятся только по итогам исследования. Как я уже, кажется, говорил, все компании уникальны, у всех – различные проблемы, берущиеся из разных источников… поэтому мы и говорим со всеми, проводим опросы, исследуем и изучаем особенности каждой организации, обращающейся за нашими услугами… В случае с «КомПродом» начнем с проведения индивидуальных собеседований с каждым сотрудником. Будем снимать эти интервью, а затем обсуждать с руководителями, менеджерами, супервайзерами – чтобы убедиться, что вышестоящие сотрудники вовлечены в процесс на каждом этапе. В наши намерения не входит преподносить кому-то сюрпризы. Наша методология намеренно прозрачна, и любые рекомендации с нашей стороны будут не только подкреплены соответствующими данными, но и обсуждены на соответствующем уровне в цепочке командования, чтобы, если необходимо внести изменения, эти изменения не проистекали извне.

Консультант продолжал расплывчато описывать методику его фирмы по проверке оцениваемых компаний, хотя ни единого конкретного слова о судьбе «КомПрода» или даже про подход к ней не произнес. Позже он спросил, есть ли какие-нибудь вопросы. Хотя их было довольно много и он ответил на все, ситуация яснее не стала. Сам Крейг ничего не спрашивал, только смотрел и слушал – и ушел со встречи с отчетливым впечатлением, что Энджи права и Мэтьюз с верхушкой уже принял все решения. Консультанту нужно будет лишь поставить под ними размашистую роспись.

Покидая встречу, он поделился своими мыслями с Филом и вслух задался вопросом, действительно ли консультанты независимы и что произойдет, если они придут к иному выводу, чем хотел Мэтьюз.

– Такого не будет, – сухо бросил Фил.

– Вот и я так же думаю.

Крейгу нужно было выполнить несколько дел во время обеденного перерыва. Энджи попросила купить новые марки в ее коллекцию.

– Только купи красивые, – попросила она, – а не эти скучные, с флагами.

Он выстоял в длинной очереди, чтобы заплатить за марки с изображением персонажей Диснея. Затем забежал в «Венди» по соседству, съел бургер и выпил шоколадный коктейль.

На обратном пути он заправился бензином, потому что услышал, что в конце недели цены на него вырастут. Купил бутылку чистящего средства и несколько рулонов бумажных полотенец в дисконтном магазине «Таргет». Там же он мог бы купить игру «Монополия с Губкой Бобом» – ее Дилан хотел подарить своему другу Джейми на вечеринке по случаю дня рождения в следующую субботу, – но не стал: Дилану нравилось быть рядом, когда они покупали подарки. В любом случае еще предстояло выбрать открытку.

После обеда у Крейга была назначена встреча с программистами, работающими над обновлениями для «Офис-Менеджера». Тайлер Лэнг возглавил этот проект после того, как неоднократно подталкивал Крейга на эту должность. Теперь у него серьезные проблемы – программное обеспечение продавалось медленно. Тайлер был не только весьма достойным сотрудником, но и хорошим другом, и Крейг винил себя за то, что поручил ему этот проект. Вполне возможно, что консультанты обвинят Тайлера и его команду в плохих продажах. Крейг пытался их успокоить, обещая постоять за них, если дела пойдут плохо. Встреча была на удивление серьезной и официальной. Разработчики ушли чуть пораньше, чтобы успеть представиться консультанту.

Остаток дня Крейг провел на собраниях и получая обновления о других проектах своего отдела. Он свиделся с Люпой после того, как секретари встретились с советником, и спросил ее, как все прошло.

Она нахмурилась.

– Честно? Мне не нравится этот человек, и я ему не доверяю.

– Я тоже! – признался Крейг.

– Что-то в нем меня действительно раздражает… помимо того факта, что он здесь только для того, чтобы сократить компанию и лишить меня работы.

– Да, у меня ровно те же ощущения.

Люпа посмотрела на него широко раскрытыми глазами.

– Уже ходит много слухов… Как думаете, мистер Хорн, что нас ждет?

Он не хотел ей лгать. Он, более того, не мог ей солгать, ибо она слишком хорошо его знала. Поэтому он озвучил то, что на самом деле думал – и в чем до этого момента себе не признавался:

– Думаю, все будет в порядке. Может быть, не весь дивизион выстоит, но большая его часть – точно. В конце концов, мы рабочие лошадки. Мы – те, кто реально что-то делает. И что в частности до нас с тобой… думаю, нам ничего не грозит.

С ее лица сошла тревога, да и сам Крейг после этих слов ощутил облегчение. Вопреки всему, что сейчас происходило, он действительно верил в благополучный исход для себя и для Люпы. Они обменялись улыбками – двое, обретшие утешение посреди хаоса.

После работы он пошел выпить с Тайлером и несколькими другими разработчиками. Раньше они регулярно гуляли вместе, но в последние несколько лет практика редела. Крейг любил проводить время со своими коллегами – он остался с ними немного подольше, чем планировал изначально. Когда он вернулся домой, Дилан накинулся на него в ярости:

– Ты где шатался? А как же почитать?..

Крейг не смог удержаться от смеха, что только еще больше разозлило мальчика.

– Я говорила тебе, что папа сегодня немного опоздает, – попыталась успокоить Энджи сынишку.

– Ну пусть больше не опаздывает! Меня ж Карен уделает!

– Прости, приятель. – Крейг взял сына на руки и посадил его на плечи. Он заметил, каким тяжелым стал мальчик. Дилан быстро рос, и через год он уже не сможет так легко его поднимать. Возможно, Дилан и сам не захочет на руки. Эта мысль расстроила его. Хотя вечер с коллегами прошел весело, он решил впредь проводить с сыном как можно больше времени.

– Ну, не унывай!.. Пошли читать.

Остин Мэтьюз рано ушел с работы с дичайшей головной болью, не поддавшейся даже тайленолу, принятому пару часов назад, и с легкостью надравшей задницу ибупрофену, проглоченному незадолго до ухода. На самом деле он очень хорошо умел скрывать стресс, но постепенный крах компании был слишком тяжелым испытанием даже для такого крутого парня, как он. Но, черт возьми, он помог построить компанию и не собирался допустить, чтобы «КомПрод» вот так вот просто рухнул. Он сделает все возможное, чтобы бизнес продолжал работать, – если это означало реструктуризацию и массовые увольнения, что ж, пусть будет так. Иногда, чтобы спасти тело, приходится отрезать ногу.

Он закрыл глаза. В висках ощущалась болезненная пульсация. Даже если компания переживет все эти сотрясения, он наверняка заработает себе язву или чего похуже.

Вначале, когда они с Джошем Ихарой переехали в свой первый офис в полупустом индустриальном парке, все было как-то проще. Приходилось занимать деньги у родителей, чтобы платить ежемесячную аренду. У них был всего один разработчик, да и тот работал на свой финансовый риск. Однажды пришлось провести целую неделю без электричества, потому что они забыли оплатить счет. Однажды ночью произошел взлом – и был украден только что купленный настольный компьютер. Они не смогли заменить его, потому что у них не было страховки от кражи, и всем троим пришлось делить оставшийся глючный комп. Но каким-то образом они пережили этот этап. Хотя перспективы обеспеченного будущего колебались от недели к неделе и молодая компания не раз оказывалась на грани краха, главное – им было очень весело. Поскольку им было нечего терять, они могли позволить себе пойти на риск, и тот в конечном итоге окупился сторицей.

Мэтьюз нажал кнопку на приборной панели своего «Ягуара», открывающую ворота его дома, и через лобовое стекло наблюдал, как те медленно отъезжают в сторону.

Как и много раз за последние пятнадцать лет, ему хотелось, чтобы Джош все еще был с ним. Но его бывший партнер сразу же нашел деньги, чтобы снова попробовать что-то новое, и, хотя ни один из его последующих проектов не увенчался успехом, отказался сдаваться. Он все еще метался по полю битвы стартапов, надеясь, что молния не жахнет по нему снова. Мэтьюз остался в стороне и попытался сохранить компанию, несмотря на огромное бремя, лежащее на его плечах.

Он выехал на подъездную дорожку и припарковал машину у входной двери, вместо того чтобы загнать ее в гараж. Войдя в дом, он объявил о своем прибытии, но ему никто не ответил. Он предположил, что Рэйчел была с кем-то из своих подруг, и его это устраивало. Ему просто хотелось немного отдохнуть, поэтому он пошел в спальню, снял обувь, лег на кровать и закрыл глаза.

Когда он снова открыл их, на улице уже было темно. Головная боль сменилась тупым давлением за глазами. Он пошел на кухню, выпил глоток воды и обошел дом в поисках Рэйчел. Похоже, его жена все еще отсутствовала. Он вошел в свой кабинет на первом этаже, сел за стол и открыл ноутбук. Его почтовый клиент запустился сам – в ящике ждало триста новых сообщений.

Триста.

Мэтьюз прокрутил страницу вниз и увидел, что все электронные письма были от Регуса Патова, консультанта.

Что за чертовщина?

Остин никогда не покидал офис, не прочитав всю электронную почту. В этом вопросе он придерживался строжайших правил и сегодня, уходя, удостоверился, что почтовый ящик пуст. С того времени прошло три часа – уходя, Остин сверился с часами компьютера, – выходит, Патов настрочил ему по сотне писем в час, в среднем более полутора в минуту.

Сломанная рассылка, скорее всего. Одно и то же сообщение. Возможно, консультант пользовался какой-нибудь рассылочной программой, отсылавшей заскриптованное письмо снова и снова – пока не будет получен отклик…

Вот только все темы были разными. И когда Мэтьюз открыл два письма наугад, он понял, что они не только имели разное содержание, но и в длину насчитывали как минимум два абзаца текста.

Какое-то безумие.

Едва ли возможное.

Раздался звонок в дверь, и Мэтьюз невольно дернулся.

Но почему? Он что, нервничал?

Да, еще как нервничал.

Но отчего?

Он сам не знал.

В дверь снова позвонили. Мэтьюз нахмурился. У Рэйчел был ключ, и даже если она его забыла, она знала, что он никогда не запирал за собой дверь. Это должен был быть кто-то другой.

Но ворота были заперты. Как, черт возьми, кто-то выбрался на подъездную дорожку?

Не через ворота же перелез.

Мэтьюз поспешил вниз по лестнице, схватился за ручку входной двери и открыл ее.

Это был консультант.

Патов стоял под просторным навесом у входной двери. На дорожке не было никакой другой машины, кроме его собственной, и Мэтьюз задавался вопросом, на чем этот тип сюда добрался. Возможно, он припарковался на улице, перелез через ворота и прошел по подъездной дорожке? Он не мог придумать другого варианта. Но с какой стати Патову вытворять что-то подобное? Это не имело никакого смысла.

Консультант стоял перед Мэтьюзом с каменным лицом. Присутствие этого человека беспокоило Остина больше, чем он хотел признать или показать. По крайней мере, ему удалось напустить на себя недовольно-сварливый вид.

– Что вы здесь делаете? – ехидно спросил он. – Это частная собственность.

Консультант улыбнулся, и Мэтьюз понял, что эта улыбка ему совсем не понравилась. Он видел ее и раньше, в офисе во время работы, но тогда еще не осознавая значения этой гримасы. Сейчас пелена спала с глаз: выражение лица Патова должно было транслировать в мир покорность и радушие, но на деле было полно насмешки и презрения.

– Я слышал, вы ушли рано, так как плохо себя чувствовали, – произнес консультант бархатным голосом. – Я просто хотел убедиться, что вам получше. Я также отправил вам несколько писем и хотел узнать, посмотрели ли вы их.

Ах, «несколько», значит?

Дискомфорт Остина сменился гневом.

– Я пошел домой, потому что у меня разболелась голова. Если хотите знать, она до сих пор немного тяжелая. Вот почему я здесь, а не в офисе. В офисе я мог бы сколько угодно обсуждать с вами деловые вопросы. Но я дома и что-то не помню, чтобы вас приглашали сюда. Если хотите продолжать сотрудничать с «КомПрод» – исчезните поскорее, идет?

Улыбка становилась все более покорной. И все больше и больше – издевательской.

– Я все понимаю, сэр. Извините, что потревожил вас. – Патов отвернулся, собираясь уйти, затем повернулся обратно, как будто что-то забыл. – Ах да, думаю, стоит напомнить вам: «КомПрод» подписал с акционерным обществом «БФГ» эффективный контракт. И вы больше не можете просто прервать наше сотрудничество. – Его улыбка переросла в зубоскальство. – Хотя, что это я, можете, конечно. Но это влетит вам в копеечку. – Патов кивнул. – Скорейшего выздоровления, мистер Мэтьюз, сэр.

Консультант ушел, а Мэтьюз наблюдал за ним с возрастающей нервозностью.

Но почему, почему?

Он не знал и просто стоял в открытой входной двери, пока мужчина целенаправленно шел по подъездной дорожке, даже не оглядываясь назад. Как только он подошел к воротам, датчик движения среагировал и раздвинул их. Консультант ступил в проход и свернул на правую сторону улицы, где, должно быть, его дожидалась машина.

Он не мог пройти весь путь пешком – больше десяти километров.

Мэтьюз все еще не до конца понимал, что только что произошло. Он думал о трехстах электронных письмах, ожидающих его. Холодная дрожь пробежала по спине. Ему хотелось бы, чтобы он никогда не заставлял совет директоров пользоваться услугами акционерного общества «БФГ». Шаг был предпринят в угоду паническим настроениям инвесторов – хоть чем-то надо было их успокоить. Стоило поискать какое-нибудь консалтинговое агентство посолиднее, возможно – обсудить выбор с командой, но у него не было времени. Пришлось реагировать быстро, демонстрируя способность действовать без промедлений. Да и потом, руководители различных крупных компаний доверяли этому «БФГ». Краткое знакомство с отзывами в интернете привело Остина Мэтьюза к убеждению, что контора более чем годна для улаживания проблем «КомПрода» и, по крайней мере, поможет компании выявить все внутренние проблемы.

А потом этот Патов прислал ему три сотни писем.

И зачем-то нарисовался у него на пороге.

Решение проблем медленно, но верно превращалось в новую проблему.

Остин закрыл входную дверь и повернул ключ, прежде чем вернуться в свой кабинет и прочитать-таки спам-рассылку консультанта.

Вскоре после этого вернулась Рэйчел, и он закрыл электронные письма. На первый взгляд они содержали лишь до одури скучные описания методов опроса сотрудников. Его подобная чушь не интересовала – к тестам, особенно психологическим, Остин Мэтьюз питал плохо скрываемую неприязнь.

– Что-то ты рано сегодня, – заметила Рэйчел.

– Голова разболелась, – пожаловался Остин.

Она немедленно принялась опекать его, на что он и сам втайне рассчитывал, – велела лечь на диван, пошла заваривать чай, спросила, не болит ли что-то, помимо головы.

– Нет, только голова, – сказал он, решив не упоминать про давление и про странную встречу с консультантом Патовым. Ему хотелось бы поговорить с ней о вещах, связанных с работой, но их отношения сложились иначе. Компания была всецело его заботой. Рэйчел стала бы идеальной женой для бандита: она всегда находилась где-то поблизости, когда это требовалось, и совсем не задавала вопросов, когда дело касалось бизнеса.

Если бы Джош все еще был в компании, он мог бы поговорить с ним. Но Джоша уже не было, так что вся ответственность легла на него одного. Мэтьюз решил, что, возможно, лучше позволить консультанту делать свою работу. Патов был прав: «КомПрод» и «БФГ» связал вместе эффективный контракт. Но нигде в этом контракте не было прописано, что рекомендациям консалтингового агентства стоило неукоснительно следовать. Ему ничто не мешает поблагодарить Патова за работу и выбросить его отчет в помойку. Можно сделать даже хитрее – передать необработанные данные, собранные «БФГ», в другую контору по вопросам управления и посмотреть, какие рекомендации «КомПрод» получит там.

У крупной фирмы почти всегда остается возможность для маневра, и Мэтьюзу точно не придется выбирать из ограниченного числа вариантов. Сам факт того, что он обратился к «БФГ», положительно повлиял на цену акций компании и дал рынкам и бизнес-клиентам ощущение, что после небольшой реструктуризации «КомПрод» станет сильнее, чем когда-либо. К счастью, компьютерные игрушки продаются все так же хорошо. А это уже какое-никакое облегчение.

Тем не менее этот консультант одним-единственным своим визитом вогнал Остина в нешуточную оторопь.

Крейгу было всего десять лет, когда отец умер от сердечного приступа. Хотя потеря была болезненной, он был уверен, что сможет ее пережить. В конце концов, Крейг был предоставлен самому себе не только в те важные ранние годы, но и на протяжении большей части его детства. Крейг думал, что он достаточно взрослый, чтобы помнить все, что они делали вместе, и что отец навсегда останется с ним в его мыслях. Но несколько лет спустя, когда учитель обществознания объявил о школьном проекте по генеалогии, он был почти что шокирован, обнаружив, что больше не помнит звук отцовского голоса. Он сидел в классе и даже в мыслях не мог достоверно воссоздать лицо родителя; а ведь фотографии с ним стояли в доме повсюду! Его охватил страх и глубокая печаль, и он почувствовал себя одиноким и брошенным среди тридцати других детей. Вернувшись в тот день из школы домой, он внимательно рассмотрел каждую фотографию в рамке и медленно пролистал все семейные альбомы.

Это нисколько не помогло. Мужчина на фотографиях был и оставался непознаваемым незнакомцем. Каким-то образом воспоминания об отце были потеряны для него – они ушли, испарились, а Крейг того даже и не заметил. Все моменты и чувства, которые, как он думал, останутся с ним навсегда, ушли, оставив глубокую дыру в его жизни.

И эта пробоина никуда не делась и по сей день.

Возможно, именно поэтому Крейгу было так важно сейчас проводить время с сыном. И, может быть, поэтому он так разозлился, когда Скотт Чо в среду днем созвал совещание руководителей отделов и объяснил всем, что отныне нужно приходить раньше, заканчивать работу позже и работать по выходным, чтобы… ну просто чтобы произвести хорошее впечатление на консультанта.

Крейг считал, что его свободное время принадлежит только ему и его семье. Конечно, он и Энджи заслужили свое место в жизни упорным трудом и амбициями, но с момента рождения Дилана этого осталось не так уж и много. Ее приоритеты теперь лежали в другой области. Энджи работала только по выходным, и когда в прошлом году ей предложили дополнительные часы в четверг вечером, она не раздумывая отказалась. Конечно, она по-прежнему иногда работала в десятичасовую смену, и, конечно, с ним почти всегда можно было связаться по телефону или электронной почте, но Крейг уже очень давно не работал по выходным, и ему вовсе не хотелось возвращаться к этой пагубной практике.

Он был не единственным руководителем отдела, сопротивлявшимся дополнительной работе по семейным обстоятельствам. Когда был поднят вопрос о том, а как быть с семьей, как объяснить чадам и домочадцам выпавшие выходные, Скотт сухо отрезал:

– Я в той же лодке. Но если хотите сохранить карьеру – придется пойти и на это. Вам потом дети еще спасибо скажут, как подрастут немного.

– Более идиотского аргумента в жизни не слышал, – припечатал Крейг. – Детям все еще нужны их отцы. Им же все равно, что они делают со своими родителями, – они просто хотят проводить с ними время, и чем больше, тем лучше. Важно количество, не качество.

– Ты уверен?

– Черт, Скотт, ты помнишь, как был ребенком? Ты бы предпочел провести с отцом два насыщенных часа, занимаясь интересными делами, или весь день – просто будучи рядом, заменяя масло в машине, заезжая в скобяную лавку за гвоздями, подстригая газон… да что угодно?..

– Я понимаю, к чему ты клонишь, – признал Скотт. – Но это ведь временная мера. До тех пор, пока консультант не отчалит.

– И как долго он с нами пробудет? – спросила Элейн Хейман, единственная женщина среди руководителей подразделений. – Неделю? Месяц? Шесть месяцев? Год? Эти типы порой задерживаются очень надолго – и специально затягивают дела, пытаясь выжать все до последнего гроша из своих нанимателей.

Скотт вздохнул.

– Послушай, все, что я прошу, – приложить усилия и продемонстрировать преданность делу компании. Для вас это пара лишних часов – это ничто. Тут и обсуждать нечего. Я хочу всех вас видеть в эти выходные. Мне все равно как, главное – чтобы все были здесь. Вопрос закрыт.

На этом встреча закончилась, и Крейг вышел из комнаты вместе с Элейн. Он уже решил, что не собирается навязывать Люпе это абсурдное требование. Элейн сказала, что она тоже не собирается заставлять приходить свою секретаршу.

– Вообще-то, – прогнусавил занудно Сид Сьюки у них за спинами, – если мне нужно быть здесь, то и Кэрри пусть тоже является исправно!

– Вот ты придурок, – пробормотала Элейн себе под нос, когда он проходил мимо.

– Я все слышал, – откликнулся Сид, не повернувшись. – Мне на твое мнение плевать.

Крейг улыбнулся.

– Чего еще ждать от человека, отвечающего за разработку телефонных приложений, – произнес он, и Элейн рассмеялась.

Впереди консультант вышел из офиса и зашагал по коридору к лифту. Крейг следил за ним. В движениях мужчины не было ничего свободного или естественного. Каждый шаг был обдуманным, намеренным, даже когда походка казалась спонтанной. От этого в его движениях проявлялось что-то болезненное, будто каждый шаг причинял Патову боль.

– Здравствуйте, мистер Патов, – сказала знакомая с лица женщина, чье имя Крейг не помнил.

– Салют, Натали! – с улыбкой откликнулся консультант. – Но лучше зовите меня Регус – так проще. – Он помахал рукой другим сотрудникам, идя по коридору к лифту, многих из них приветствуя по имени.

«Может, он и дружелюбен, но друг из него никакой, – подумал Крейг. – Интересно, как много людей здесь это понимает».

– Этот парень – слизняк, – пробурчала Элейн. – Я ему не доверяю.

– Спасибо, хоть ты сказала это вслух, – выдохнул Крейг.

Консультант вошел в лифт, вежливо улыбаясь всем, кто находился на этаже, когда двери закрылись.

– Как ты думаешь, что нас ждет? – спросила Элейн. – Я слышала, что нам, возможно, придется подать заявление о банкротстве, если не произойдет крупных сокращений.

– Ходит много слухов, – в тон ей заметил Крейг.

– Оно и ясно. Но сам-то ты что думаешь?

– Если они наняли консультанта, будут сокращения. И, по словам Фила, молодчики из «БФГ» нанесли серьезный ущерб другим компаниям, привлекшим их якобы для оказания помощи. Он провел собственное небольшое исследование и сказал, что «БФГ» известны тем, что рекомендуют крупные увольнения. Среди прочего.

Рот Элейн превратился в тонкую сердитую линию.

– Я рассылаю резюме. Ждать у моря погоды не собираюсь.

– А я всерьез думаю, что наш отдел в безопасности. Я тут подумал, попытался как-то проанализировать ситуацию… в общем, мы им нужны. Думаю, штат обкорнают в каком-то совсем другом месте.

– Никто им не нужен. И кто тебе сказал, что нас не уволят и не примут новых, более молодых людей за небольшую часть нашей зарплаты? – Она покачала головой. – Нет, уж я-то на милость божью надеяться не стану. Время рассылать резюме.

«Наверное, это не такая уж и плохая идея», – подумал Крейг, когда они попрощались. Возможно, тут даже прослеживается стратегическая жилка. Если в «КомПроде» прознают, что он навострил лыжи куда-то еще, чем черт не шутит, захотят его удержать. Особенно если его резюме понравится еще какому-нибудь крупному игроку в индустрии.

Он вернулся к себе в кабинет весь как на иголках и рассказал Люпе о том, что Скотт приказал руководителям отделов приходить на работу по выходным – все ради того, чтобы отдел был на хорошем счету у начальства.

– Когда мне быть на месте? – спросила она.

– Тебе не обязательно приходить из-за меня, – ответил он.

– Моя работа тоже на кону, – сказала Люпа. – Если мне придется пожертвовать своей личной жизнью ради «КомПрода», пока они рыщут в поисках крайнего… уж лучше я побуду здесь. Да, мистер Хорн, я точно приду.

– Может, ты и права, – признал Крейг.

– Итак, когда мне приходить?

– С утра пораньше. Мне будет нечего делать, и тебе, следовательно, тоже. Но мы будем изображать рвение и симулировать экстаз от работы под чутким надзором вышестоящего руководства. Покрасуемся часок-другой, а потом снова отправимся по своим делам.

– Но тогда мистер Чо…

– Если мистер Чо или кто-то еще будет жаловаться, я просто скажу, что мы смогли выполнить свою работу быстрее, чем другие, потому что мы чертовски хороши в своем деле и эффективны, как атомная бомба.

Люпа хихикнула.

– Не беспокойся. Мы не собираемся тратить всю субботу, просиживая в офисе.

…Дома Энджи сурово взглянула на него, когда он сказал, что ему придется пойти на работу на час или два в субботу. Они сидели на кухне, покуда Дилан в гостиной разбирал суперавтопоезд «Хот Вилс», занимавший его весь день.

Энджи заговорила тихим голосом:

– Ты же обещал, что сводишь Дилана в музей вместе с другом.

– Я и свожу. Выкрою время.

– Дело не в этом. Он хочет провести с тобой целый день…

– А с кем из друзей он наметил идти?

– С Заком.

Крейг усмехнулся.

– Думаю, мне повезло, что я должен работать…

Энджи нахмурилась.

– Посмейся мне тут еще! Ты же знаешь, что Дилан ждал этот поход всю неделю!

– Я знаю. Но я же сказал тебе – уйду на работу пораньше и постараюсь вернуться еще до открытия музея.

– Сын ждет, что ты проведешь с ним весь день. Раз дал ему слово, держи его!

– Что ты хочешь, чтобы я сделал? Скотт сказал мне, что я должен прийти. Он хочет, чтобы консультант увидел, какие мы там все преданные и целеустремленные.

– А сам-то консультант вообще будет там в выходные? – спросила Энджи резко.

– Я не знаю, – признался Крейг.

– Но тебе все равно нужно идти.

Он сделал глубокий вдох.

– Он также говорил о том, чтобы приходить раньше и уходить позже каждый день.

– Господи Иисусе, Крейг!

Дилан высунул голову из-за угла дверного проема.

– Вы что, ругаетесь?

– Нет, милый, – сказала ему Энджи. – Я просто злюсь на папину работу.

– Я тоже на нее злюсь, – поспешил поддакнуть Крейг.

– Все мои машинки не помещаются в коробку, – сказал Дилан. – Ты поможешь мне их собрать?

Энджи кивнула мужу. Крейг принял ее разрешение уйти с благодарностью.

– Конечно, – сказал он сыну. – А потом мы почитаем, лады?

– Лады!

…Сказать, что он просто злился сейчас на «КомПрод», в сущности, ничего не сказать. Он натурально ненавидел дирекцию компании. И за то, что выгодная сделка с проклятыми «Автоматизированными интерфейсами» провалилась, и за то, что репутация подмочилась, и за то, что «Офис-Менеджер», образцовый программный продукт, так и не стал доступным для общественности. И в особенности – за то, что они потратили черт знает сколько тысяч долларов на консультантов, решающих судьбу многих лояльных сотрудников. Это было несправедливо, это было неправильно, и Мэтьюзу, и остальному руководству следовало бы подумать трижды, прежде чем идти на такое. Конечно, именно они загнали компанию в эту финансовую яму – до такой степени глубоко, что поддержка со стороны каких-то затрапезных «Интерфейсов» сделалась вопросом жизни и смерти.

Крейг почитал Дилану, помог ему с домашним заданием, а после ужина все трое чуть-чуть поиграли в «Уно», прежде чем Энджи приготовила Дилана ко сну. Крейг крепко обнял сына и поцеловал в лоб.

– Добрых снов, малыш. Спи крепко, и пусть тебя не кусают клопы, – сказал он ему, как и было между ними заведено.

И Дилан, как и всегда, рассмеялся в ответ.

Энджи предложила мужу посмотреть один из прошлогодних оскароносных фильмов, но ему не очень-то и хотелось; пришлось ей торчать перед экраном в одиночку. Крейг не теряя времени даром последовал примеру Фила и стал рыскать по интернету в поисках любых сведений об акционерном обществе «БФГ».

Фил был прав. Эта контора была не из простых. В списке клиентов «БФГ» оказались не только крупные корпорации (включая пресловутые «Автоматизированные интерфейсы»), но и несколько американских муниципалитетов – и этим заказчикам консультанты тоже помогали оптимизировать рабочую силу под современный стандарт «делаем больше, платим меньше». Он проверил веб-сайты нескольких компаний, прошедших консультацию у «БФГ», затем посмотрел статистику доходов, кадров и другую конкретную финансовую информацию «до» и «после», прежде чем обратиться к сайтам-рейтингам, где люди оставляли анонимные хвалебные или ругательные отзывы о своих работодателях. «БФГ» и впрямь предписывал масштабные увольнения почти всем своим нанимателям, но неожиданностью стало то, что на рейтинговых сайтах почти не попадалось жалоб. Крейг ожидал прочитать резкие обвинения, гневную критику, желчные ремарки… но те немногие пасквили, попадавшиеся ему, казались до того неуместными и шизоидными, что впору было задуматься, так ли неправильно было уволить людей, в чьих головах – такая вот помойка.

Однако, странные дела…

Крейг задумался, а нет ли в штате «БФГ» этакого реставратора репутаций – человека, просматривающего сайты с критикой и затыкающего деньгами, или бог знает чем еще, рты всем недовольным.

Возможно, подмазывают даже не недовольных, а администрацию – чтобы подчищали отзывы и раздавали баны самым ретивым критикам. Возможно, админы этих сайтов сами по себе состоят в штабе у «БФГ»…

У него не было никаких веских доказательств чего-либо, только ощущение, что люди, чьи рабочие места были сокращены, не были такими послушными и снисходительными, как представлял быстрый интернет-поиск.

Он рассказал об этом Филу на следующее утро, когда они вместе шли со стоянки.

Его друг понимающе кивнул.

– Тот же случай, что и с «Квадрофенией» против «Томми», – сказал он. – Вот когда был я молод – читал «Роллинг Стоунз» и все такое, когда музыка была центром всех культурных и не очень разговоров, – так вот, тогда критики всегда заявляли, будто «Квадрофения» куда лучше, чем «Томми». Мол, и история там круче, и музыка, и сам соответствующий альбом. Я, наверное, его вдвое чаще слушал, чтобы понять, чего ж такого в нем услышали массы, – пытаясь осознать его величие. Но знаешь что? Мне никогда особо не нравилась эта самая «Квадрофения». Я пытался заставить себя полюбить ее, но у меня не получилось. «Томми» круче, и точка[3]. Это великолепный альбом, в нем заложена блестящая история. И фильм по итогу мне тоже понравился.

– И к чему эта тирада?

– Не полагайся на то, что талдычат другие. Меньше сомневайся в себе. Следуй своей внутренней чуйке. Думаю, это правильно.

– На самом деле это не следует из длинного, запутанного и типично эгоцентричного монолога, но… ладно.

– Ай, дружище, да пошел ты.

Крейг рассмеялся.

– Хотя я с тобой согласен. Я, конечно, не был бы таким самодовольным, если бы меня уволили. И я тоже это заметил. В «БФГ» сложно найти что-то негативное. Я все пытаюсь запастись боеприпасами, с тех пор как узнал, что их наняли, но узнать подробности темных делишек этой конторы практически невозможно. Я даже пытался написать электронное письмо своему другу, работающему в «Спринт»[4]. Несколько лет назад «БФГ» нагрянули к ним и все поставили тормашками кверху. Но тот мой друг ни словом не обмолвился про их погром. Сказал, что подписал соглашение о неразглашении. Конечно, его-то не уволили – уверен, он просто не хочет раскачивать лодку. И все-таки…

Они подошли к зданию, и их разговор тут же оборвался, без каких-либо подсказок, как будто они оба боялись, что их подслушают. Или, что более вероятно, подсмотрят за ними. Крейг оглядел углы вестибюля. Видны были камеры наблюдения, и, вероятно, они были там всегда, но он не замечал их раньше и понятия не имел, были ли к ним подключены микрофоны, и если да, то насколько мощными могли быть эти микрофоны.

«Большой Брат следит за тобой», – подумал Крейг и мог бы улыбнуться, если бы эта клишированная идея не показалась ему столь правдоподобной.

С момента той первой вводной встречи Крейг дважды в день получал электронные письма от «БФГ» с разномастными обновлениями методичек консультанта; после первого десятка он стал отправлять их в спам, даже не читая. Однако сегодня Мэтьюз разослал электронное письмо с призывом всех обратить внимание на утреннее сообщение от «БФГ», и Крейг узнал, что вот-вот начнутся индивидуальные «свидания» с сотрудниками. К письму прилагался график собеседований для его подразделения, где было указано «кто, что и где», хотя, похоже, в этом графике не имелось никакой закономерности. Интервью не собирались проводить в каком-либо иерархическом или алфавитном порядке, и, по крайней мере в его подразделении, все их должен был вести Регус Патов собственной персоной.

Интервью Крейга было назначено на полдень, на время его обеденного перерыва.

До сих пор Патов был единственным агентом «БФГ», открыто попадавшимся всем на глаза, и Крейг задумался, не было ли акционерное общество «БФГ» фикцией. Возможно, никаких партнеров и обширного штата нет – все дела в одиночку ведет этот Патов. Сама возможность такого, пусть даже и абсурдная сама по себе, взбудоражила Крейга. Ему этот тип уж очень не нравился – отчаянно хотелось верить, что у консультанта есть начальник, кто-то над ним, кто-то, кто его контролирует.

…Но почему его нужно контролировать?

Крейг не был уверен, но упование на вышестоящие силы оставалось сильным.

Фил зашел к нему в офис в середине утра. Крейг проверял расписание, чтобы узнать, кто пришел – Тайлер в данный момент проходил собеседование, – когда Люпа позвонила и объявила, что Фил на месте. Крейг вышел ему навстречу.

– Я просто собирался спуститься в комнату отдыха, – сказал Крейг.

Фил окинул его взглядом с головы до ног.

– Ага. Тебе не помешало бы немного потренироваться.

– Хорошая шутка. – Он повернулся к Люпе. – Тебе что-нибудь нужно?

– Нет, я в порядке, спасибо. – Она подняла серебряный термос. – Принесла вам чай.

– Спасибо. Я вернусь минут через десять, – сказал он ей. – Как раз чуть-чуть остынет, не люблю кипяток глотать.

– Итак, – на ходу взял быка за рога Фил, – когда у тебя собес назначен? Завтра?

– Сегодня, – ответил Крейг. – Всему подразделению разом.

Его друг, казалось, изумился.

– Вот тебе раз, и моему – тоже. И всех опрашивает Патов?

– Он самый.

– И у меня – он. Этот подонок времени не теряет.

Коридор был пуст, и они шли медленно, не особо-то торопясь в комнату отдыха, ища возможности поговорить в открытую, без посторонних глаз и ушей.

– Уже подумал о том, что будешь ему говорить?

Крейг пожал плечами.

– Я просто отвечу на любые вопросы, какие он мне задаст.

– А я вот уже решил.

– И что ты решил?

Фил усмехнулся.

– Я изложу ему план по спасению компании.

– Вот даже как!

– Я серьезно. В чем смысл этой истории с консалтингом? Спасение «КомПрода», не так ли? Что ж, это также возможность для нас сделать шаг вперед. Нет никаких причин, по которым Мэтьюз должен полагаться на предложения посторонних. Здесь много людей, у кого есть хорошие идеи, знающих компанию изнутри. Они тратят черт знает сколько тысяч долларов на «БФГ», когда у нас есть светлые головы, способные то же самое устроить хоть бесплатно.

– Да, ты прав, – признал Крейг.

Они дошли до комнаты отдыха и оба были рады застать ее пустой. Крейг взял себе в кофемашине американо, а Фил в одном из других торговых автоматов – какую-то выпечку в целлофановой упаковке. Они уселись за один из столиков. Крейг заметил камеру в углу комнаты и инстинктивно понизил голос.

– Так что там у тебя за грандиозный план?

– Начать что-то делать самостоятельно.

– Разве мы этим еще не занимаемся?

– Я не говорю о товарах компании, о программном обеспечении. Будущее все равно за проприетарным оборудованием. Посмотри на «Эппл». У них настолько хорошо отлажена машина рекламы, что каждый раз, когда они вносят небольшие изменения в один из своих девайсов, бараны выстраиваются в очередь длиной в квартал, чтобы купить его. Посмотри на производителей смартфонов. Они наводнили эфир бессмысленными, но очень звучными техническими терминами, такими как «3G» и «4G», и теперь каждый студент и домохозяйка на улице несут эту тарабарщину, чтобы оправдать покупку последних версий телефонов, которые у них и так уже есть. Нам нужно выйти на этот рынок. Нам нужно создать какое-то мобильное устройство, где будут запускаться исключительно наши игры. – Фил растянул губы в улыбке. – Какой у меня план? Сразу сказать, что мы вышли на стандарт «5G». Так мы придадим нашей фигне необходимую привлекательность.

– Но это будет не пятое поколение.

– Много ли людей вообще знают, что «G» означает «поколение»? И сколько из них знают конкретные различия между поколениями этих продуктов? Если у них появится шанс одержать верх над соседями и рассказать всем, что у них есть трубка стандарта «5G», они уже будут счастливы.

– Итак, ты хочешь, чтобы мы выпустили свою игровую консоль.

– Нет. Не совсем. Нужно развернуть сеть разрозненных продуктов, контачащих друг с дружкой. Это так, наметка для бизнес-плана, а не полноценный бизнес-план. Надеюсь, идей нам ребята с разных департаментов еще накидают.

Тут в комнату вошли два секретаря из другого отдела, и Крейг и Фил по обоюдному согласию сменили тему разговора. Они заговорили о сериалах, и Крейг рассказал о новом мультфильме, понравившемся Дилану:

– Очень напомнил мне «Рена и Стимпи». Помнишь этих ребят?

– Да, они были офигенными!

Один из секретарей нахмурился, что побудило их встать и уйти. Крейг украдкой взглянул на камеру наблюдения в углу, прежде чем они вышли в коридор.

– Когда у тебя собеседование? – спросил Фил.

– Сегодня ровно в полдень.

– Тогда твоя очередь передо мной. Приходи, когда закончишь, и расскажи мне, как все прошло.

Крейг кивнул:

– Так и сделаю.

Фил вернулся в свой отдел, а Крейг решил навестить Тайлера. Разработчик уже вернулся и сидел за своим столом. Он не оторвался от монитора, когда Крейг спросил его о разговоре с консультантом.

– Все прошло хорошо. – Тайлер больше ничего не сказал, и после короткой неловкой паузы Крейг уточнил:

– Что-то случилось?

– Ничего особенного.

– Тай, что консультант хотел от тебя узнать? – спросил слегка раздраженный Крейг.

– Мне не разрешено вам это говорить. – Разработчик наконец оторвался от своего монитора. – Наше общение конфиденциально. Мне пришлось подписать соглашение.

«Это ясно», – подумал Крейг. И все же молчание Тайлера казалось скорее вызывающим, чем сожалеющим. Все его поведение было каким-то странным. Крейг задавался вопросом, хочет ли консультант подточить его отдел изнутри. Он понятия не имел, какая у него на то причина, но идея не казалась такой надуманной, как должна была быть.

Крейг хотел спросить Тайлера, говорили ли они о нем, обо всем отделе или просто о деталях того, чем занимался Тайлер, но он знал: разработчик ничего не выболтает. Так что он попрощался и вернулся в свой кабинет. По пути ему попался на глаза плакат на стене коридора – несколько минут назад его там не было. На нем была изображена карикатура на вампира. «Сдай кровь!» – значилось в речевом пузыре над его головой. Ниже была указана дата очередной акции компании по сдаче крови и специальная пометка: «Участие для всех сотрудников обязательно».

Обязательно? Раньше такого не было. Это что, и есть идея консультанта объединить сотрудников в одну большую счастливую семью? Объяснение плохое, но другого Крейг и придумать не мог. Вообще, законно ли это? Может ли какая-то компания заставить своих сотрудников сдавать кровь? Конечно нет. Это ведь всего лишь бизнес, а не религиозный культ.

Впрочем, ему-то по барабану – он всегда сам сдавал кровь.

А те, кому не хочется это делать, пусть сами решают вопрос борьбы.

Он побежал обратно в свой офис. Борьба, значит? С каких это пор он считает борьбу частью своей работы? Он любил свою работу и всегда был доволен своим положением. Он не хотел переходить в другую компанию. Но с тех пор, как «БФГ» начала свою работу здесь, что-то изменилось, и дело было не просто в мимолетном впечатлении. «КомПрод» терпел неудачи и прежде – например, когда «Майкрософт» опередил их в идейном плане или когда «Сони» отказала им в доступе к своему ПО. Когда назревал кризис, сотрудники объединяли усилия и находили выход. Вместе. Но участие консультантов, похоже, вбило клин между ними. Теперь они находились в прямой конкуренции за свои рабочие места и должности. Вместо того чтобы преследовать общую цель, каждый теперь варил себе собственный суп.

Привлечение консультантов было большой ошибкой.

Люпа разговаривала по телефону, когда он вернулся. Она положила руку на мундштук и прошептала ему:

– Хайнц на линии.

Хайнц работал в конкурирующей стартап-компании, где занимал ту же должность, что и Крейг. Он также был самым надоедливым человеком на всей планете. Он постоянно звонил и довольно прямо спрашивал о предстоящих планах и анонсах «КомПрода».

Крейг покачал головой, и Люпа кивнула ему:

– Все ясно. – Прижав трубку к уху, она сказала: – Я знаю, что это важно, но мистер Хорн сейчас на совещании. – Она сделала паузу. – Нет, боюсь его не будет на месте весь день. Дайте-ка взглянуть…

Крейг улыбнулся, показал ей большой палец вверх и исчез в своем кабинете.

– Мне очень жаль, – услышал он ее слова, прежде чем дверь за ним закрылась.

Он понятия не имел, о чем будет разговор с консультантом, но хотел убедиться, что ему есть что сказать о том, над чем работает отдел. Поэтому он просмотрел текущие проекты, отметил этапы разработки и усвоил намеченные сроки. Незадолго до полудня он проголодался, как и каждый день в это время, и, выключив компьютер, осмотрелся.

В маленьком холодильнике, стоявшем рядом с принтером, он нашел только бутылку воды. Он взял ее с собой и вышел из кабинета на пять минут раньше, потому что ему было любопытно, просидит ли Лорен Никоно – у нее была назначена встреча прямо перед ним – с консультантом все отведенное время.

– Пойду собеседоваться, – сказал он Люпе. – Пожалуйста, отклоняй все звонки.

– Удачи вам, мистер Хорн. Дайте знать, как все прошло.

– Как вернусь – так сразу.

Но, возможно, ему не позволят ничего ей сказать. Если консультант действительно настаивает на соглашении о конфиденциальности, ему и его коллегам придется держать все детали разговора при себе. Он не был уверен, как это воспринимать. Ему казалось, что это открывает дверь для манипулирования всем процессом, и хотя у него не было оснований для такого подозрения – и уж тем более не было доказательств, подтверждающих такое подозрение, – интуиция подсказывала ему, что Патову было бы очень легко натравить двух сотрудников друг на друга и подстрекать их, даже не выдавая при этом скверной игры.

Возможно, такая ситуация была невероятной. Но и один процент шанса – это шанс.

Крейг задавался вопросом, почему он так не доверяет Патову. Делать поспешные суждения было не в его стиле. Так откуда же взялась эта глубокая неприязнь к советнику? Наверное, все дело в самой сути его работы – выдворять людей из компании, выбивать из цепи «слабые звенья». Но это еще не вся причина. Было что-то еще на личном уровне. Крейг подумал о холодной улыбке этого человека, и, хотя была середина дня и он находился в оживленном здании, он вдруг испугался оставаться наедине с консультантом в кабинете.

Собеседования проводились на седьмом этаже. Крейг не захотел ждать лифта и пошел по лестнице. Он миновал дверь лестничной клетки и ступил в коридор этажа. Комната, куда он должен был пойти, имела номер 713. Крейг потопал по ковру, следя за цифрами рядом с широкими дверями по обе стороны. Он повернул налево – и нашел свою цель.

Крейг нахмурился. Он бывал здесь много раз, но никогда раньше не видел этой двери. Как такое могло быть? Неужели он был настолько невнимателен, что просто не замечал ее? Нет. Он узнавал все вокруг себя, за исключением одной двери, выбивавшейся из всего интерьера. Она этому месту явно не принадлежала. Шестой и седьмой этажи были почти одинаковыми по части планировки, вот только на его этаже не было этой двери, как и комнаты 613. Не правда ли, архитекторы и застройщики опускают номер 13, чтобы не пугать излишне суеверных людей? Разве на стене прямо под ним на шестом этаже вместо двери не стояла ярко-красная стеклянная коробка с кнопкой тревоги, пожарным топором и водяным шлангом?

У него уже было чертовски неприятное ощущение в желудке.

Крейг постучал в дверь. «Войдите!» – позвал голос. Итак, Лорен уже закончила. Он повернул ручку, открыл дверь и вошел.

Комната оказалась намного меньше, чем он ожидал, меньше, чем любая другая во всей конторе каморка, если не считать уборных. Она напоминала кабинет для допросов из тех старых киношек про разведчиков – узкие голые стены, один-единственный металлический стол посередине. Патов сидел в кресле во главе этого стола. Напротив стоял пустой стул. В правом заднем углу с потолка свисала черная полусфера.

Камера.

Консультант улыбнулся и попросил Крейга сесть.

– Не знаю, как вы, а я настроен на плодотворный разговор, – сообщил он с улыбкой.

– Обстановка больше располагает к допросу, – признался Крейг, садясь.

– Я предпочитаю называть это «диалог».

– Как скажете.

– Прежде чем мы начнем, нам следует произнести небольшую молитву, если вы не против. Мне нравится делать что-то подобное перед каждой встречей, чтобы все прошло гладко.

Крейг всмотрелся в лицо Патова в поисках намека на шутку, но не нашел его, ибо тип этот выглядел предельно серьезным. Крейг не был религиозным человеком и не знал, как на это реагировать. Это уже какой-то тест? Оценка его лидерских качеств? Должен ли он выполнить просьбу или сопротивляться ей? Он понятия не имел и просто молча сидел, пока советник сложил руки на другой стороне стола.

– Давайте помолимся Господу, – сказал Патов. – Я зову его Ральф. – Он закрыл глаза. – Дорогой Ральф, – пропел он. – Пожалуйста, сделай так, чтобы эта встреча прошла гладко. Аминь. – Консультант ухмыльнулся, открыл глаза и снова развел руки. – Это было не так уж сложно. Давайте начнем. – Патов вытащил планшет, должно быть, лежавший у него на коленях или где-то под столом. Он нажал на экран и прочитал. – Итак, вы женаты и у вас есть дочь, Дилан…

– Дилан – мой сын.

– А, точно. Ваш адрес – Монтерей-стрит, 1265, и…

– Один момент. Скажите, пожалуйста, для чего это вам? – Крейгу было некомфортно перечислять свои личные данные. Конечно, «КомПрод» знал, где он живет, и было даже вполне логично, что в «БФГ» получили доступ к этой информации, но его все равно с ходу обеспокоило то, что Патов знает его адрес.

Консультант не ответил и продолжил, как будто разговаривая сам с собой:

– Любимый цвет – красный. Любимый тип кухни – мексиканская. Любимая группа – «Ю-ту». Предпочтительная поза в сексе – миссионерская…

– Что вы такое несете? – возмутился Крейг.

Патов отложил планшет и широко ухмыльнулся.

– Ну так что? – спросил он. – Нравится вам работать в «КомПроде»?

Вопрос застал Крейга врасплох, и он не понял, пытается ли Патов растопить лед между ними или угрожает ему.

– Да, – ответил он озадаченно.

– Хорошо. Довольны ли вы кадровым составом вашего отдела? Если нет, что бы вы изменили в нем?

Крейг готовился к тому, что интервью потребует от него знания фактов и цифр, но уж точно не к чему-то подобному.

– У нас достаточно сотрудников, и команда под моим началом великолепна. В голову не приходит ничего, что нужно было бы изменить. – Он улыбнулся и попытался пошутить: – Чуть побольше деньжат для нашего отдела было бы неплохо.

Патов не среагировал на этот выпад.

– Считаете ли вы, что ваш отдел должным образом интегрирован в общую схему?

– Да, – сказал Крейг.

Консультант улыбнулся и встал.

– Спасибо, мистер Хорн. Вы мне очень помогли.

Это все? Несколько неуместных вопросов о состоянии его отдела – и все? Он ожидал подробного отчета о каждой области деятельности в пределах своей зоны ответственности и подготовился назвать веские причины, почему каждая должность и любое полученное финансирование будут по-прежнему необходимы в будущем. Он планировал бороться за каждого разработчика, каждого технического писателя и каждого секретаря. Его, что греха таить, разочаровало то, что ни одна из этих тем не была затронута в шокирующе коротком и поверхностном разговоре.

Крейг встал. Он еще не подписал соглашение о конфиденциальности. Патов еще даже не упомянул о нем. Он собирался спросить об этом… но не стал.

Либо Тайлер солгал Крейгу, либо консультант требовал лишь от определенных людей подписать такой документ, и у этих людей были бы большие проблемы, расскажи они обо всем коллегам. Однако в тот момент Крейг решил, что лучше будет держать рот на замке. Он кивнул Патову, вышел из кабинета и направился к лифту.

На обратном пути в офис он, как и обещал, навестил Фила. У секретарши Фила все еще был обеденный перерыв, но дверь в кабинет была открыта. Крейг сразу же вошел. Его друг оторвался от экрана и быстро нажал кнопку мыши.

– О, это всего лишь ты, – сказал он с облегчением. – Мне следует выработать привычку закрывать дверь, когда Шелли нет рядом. Только что играл в «Военно-воздушных зомби».

– Это все для разработки новой маркетинговой стратегии? – шутливо уточнил Крейг.

– Ага, именно, – в тон ему ответил Фил, откидываясь на спинку кресла. – Как прошло?

Крейг изложил ему все: от странного разговора с Тайлером до комнаты, которой там не должно было быть, до странной молитвы и не относящихся к делу вопросов. И о том, что на все про все ушло минуты две.

– Что, правда?

– Да. Потом мне разрешили уйти.

– Гм-м-м.

– Что на самом деле означает аббревиатура «БФГ»? – спросил Крейг. – Я всю дорогу к тебе об этом раздумывал.

Фил пожал плечами.

– Понятия не имею, брат. Уж точно не «Большое Финишное Глушило», полагаю, – не может же быть, чтобы такие говноеды были фанатами Джо Кармака. Эти названия – чистой воды фикция. Они должны хорошо звучать и вызывать у клиентов заслуживающее доверия впечатление. Возможно, это инициалы основателей компании или просто несколько букв, составляющих красивый логотип на визитке. Не играет роли. Важнее другое: что они задумали реализовать на этих собеседованиях? Какая у них стратегия? Что-то мне не по душе тот факт, что по тебе Патов прошелся легонечко, а вот Тайлера, кажется, всерьез прижал.

– Мне это тоже не нравится, – сказал, вздыхая, Крейг.

– У меня такое ощущение, будто они пытаются раскидать капканы. Возможно, охота идет в первую очередь на тебя. Они, вероятно, будут расспрашивать разработчиков о тебе, задавать им уйму наводящих вопросов, заточенных на негативную реакцию, и вместо того, чтобы позволить тебе занять свою позицию, отметят, что ты ничего особо и не сказал. Это рабочий способ выставить тебя боссом, не знающим, что творится в своем же ведомстве.

– Ну ты и параноик, дружище, – ответил Крейг, но без искренности в голосе. Он хотел услышать пару слов поддержки, но получил отменный анализ ситуации – возможно, даже слишком точный.

– Надеюсь, ты прав, – сказал Фил. – Но я нутром чувствую: тот же фокус они будут и со мной проворачивать. Думаю, их цель – менеджеры среднего звена. То есть мы с тобой. Может, они хотят объединить все и вся, передав наши полномочия руководителям отделов.

– И что ты скажешь?

– Патову-то? Как и ты – не выдам того, что знаю. Вполне возможно, он хочет, чтобы я что-то знал и что-то выболтал. Возможно, это всего лишь тактика, призванная запугать нас, лидеров, и заставить стрелять по своим. – Фил покачал головой. – Или я действительно просто параноик.

– Немного паранойи не повредит, – заметил Крейг. – Мы должны оставаться начеку.

Фил ухмыльнулся.

– Он действительно назвал Бога Ральфом?

– Да, именно так и сделал.

Они посмеялись на пару.

Люпа еще не ушла на обеденный перерыв и все еще удерживала форт, когда Крейг вернулся. За время своего краткого отсутствия он не получил ни одного нового звонка.

– И что же там было? – спросила она.

Крейг рассказал ей всю историю.

– Очень странно, – рассудила она. – Я расскажу вам про мое собеседование, честно.

– Если только Патов не подсунет тебе соглашение о конфиденциальности.

– Что ж, я упомяну хотя бы это. – Она схватила сумочку. – Я в кафе. Может, принести вам что-нибудь?

– Нет, спасибо, – ответил Крейг. – Я тоже скоро выйду. Если вернешься раньше меня, пожалуйста, назначь мне встречу с Питером из отдела разработки. Мне еще нужно с ним кое-что уточнить, но он уже два дня не отвечает на звонки. Можно подумать, боится…

– Будет сделано.

– Кстати, если консультант спросит тебя…

– Я отвечу, что вы – лучшее начальство, о каком только можно мечтать, и я не хочу работать ни на кого другого.

Он посмеялся.

– В этой компании вы пойдете очень далеко, юная леди.

– На то и расчет! – сказала она и помахала ему рукой, уходя.

– Нам нужно поговорить, – заявила Энджи. Эти три слова никогда не сулили ничего хорошего – особенно когда произносились серьезным голосом после того, как Дилан улегся спать. Обычно они означали, что, по ее мнению, Крейг сделал что-то не так и что сейчас ему будет прочитана основательная лекция. Когда Энджи отложила журнал, взяла пульт от телевизора и уменьшила громкость, последние сомнения испарились.

– Ты слишком много времени проводишь на работе. Мне это не нравится, и Дилану – тоже.

– О чем ты? Я беру всего один выходной, иду гулять с Тайлером и парнями…

– Я не об этом. Не прикидывайся, что не понял.

Крейг умолк.

– Даже когда ты здесь в эти дни, тебя здесь нет. В каких облаках ты витал во время ужина? Ты хоть заметил, что Дилан съел весь хумус, что я положила ему на тарелку? Дилан! Хумус!

– Это здорово. Или нет?

– Прошлой ночью ты был в Сети почти три часа. В последнее время кажется, что ты сидишь за этим компьютером каждую ночь. Я удивлена, что ты сейчас здесь со мной. И это был не единственный раз, когда ты гулял со своими приятелями; каждый день ты домой все позже и позже приходишь, а уходишь – с утра пораньше…

– Я же рассказывал: пока консультант здесь, мне нужно…

– Я помню. И я все понимаю. Но когда родился Дилан, мы договорились, что будем подменять друг друга. Я готовлю ему завтрак, обед, отвожу в школу, забираю, смотрю за ним после обеда, готовлю ужин для всех нас. Ты должен помогать мне по вечерам. Ты не можешь проводить все свое время, прячась в кабинете.

– Что я могу сказать? Обстановка на работе сейчас очень… подвешенная. Сегодня у нас были личные собеседования с консультантами. Вернее, все остальные в отделе прошли собеседования – настолько сверхсекретные, что их заставили подписать натуральный обет молчания. Мол, ни слова другим, иначе будут санкции. Мне, кстати, ничего подписывать не пришлось – так, задали пару-тройку общих вопросов да и послали веселой дорогой. Та же ситуация – с Филом.

– И что это значит? – Энджи выглядела обеспокоенной. – Думаешь, тебя сократят?

– Я не знаю. Я не знаю, что это значит. Но пахнет это дельце не очень хорошо.

– Почему ты не сказал мне об этом?

– Вот, говорю сейчас.

– Если бы я не спросила, ничего бы ты не сказал. Сидел бы в тишине, смотрел телик…

Тут крыть Крейгу было нечем – Энджи была права.

– Нам нужно обговаривать такие вопросы, – сказала Энджи. – Ты не можешь держать все в себе. Мы вместе, мы – одна семья и должны уметь говорить друг с другом.

– Ты права, – сказал он ей. – Прости. Ты права. Я не хотел тебя волновать, но это меня не оправдывает.

Она сжала его пальцы в своих.

– Пришла пора рассылать резюме, да? Насколько вся эта заварушка серьезна?

Он вздохнул.

– Не знаю. Я думал, что мне ничего не грозит. Но диалог с Патовым поставил меня в тупик. Слишком уж все странно. – Он покачал головой. – Проблема-то в том, что в отрасли сейчас неподходящее время для поиска работы. Вот почему у «КомПрода» головняки. Дело не только в том, что наша доля на рынке сокращается – сокращается весь рынок.

– Да, но у тебя отличная квалификация. И резюме у тебя отменное.

– Надеюсь, оно не пригодится, – сказал Крейг жене. – Пока я собираюсь переждать это все – и посмотреть, что произойдет. – Улыбаясь, он похлопал ее по руке. – И я буду больше проводить времени дома. Я обещаю.

– Я не думаю, что все будет именно так.

– Поживем-увидим, – сказал он. – В любом случае, я сам не в восторге.

Она взяла пульт и выключила телевизор.

– Может, отправимся в спальню?

– Почему? Еще рано. Ты устала?

Она выразительно посмотрела ему в глаза.

– Нет.

Ухмыляясь, Крейг встал, потянул ее за собой и поднял с дивана.

– Пойдем, я уложу тебя.

Когда он проснулся в субботу утром, Энджи еще спала, но Дилан уже встал и сидел в гостиной, смотря мультфильмы. Крейг надел халат и тапочки и направился по коридору в переднюю часть дома. Он заметил, что ковер в центре уже износился. Ковер достался им вместе с домом, и Энджи несколько месяцев назад упоминала, что хотела бы его заменить, но он откладывал дело, потому что любил все откладывать. Теперь он и вовсе не хотел что-либо менять, потому что не знал, останется ли у него работа, а пока ситуация на работе не улажена, лучше действовать консервативно. И экономить деньги. Так, на всякий случай.

– Привет, приятель, – сказал он, подойдя к Дилану сзади и ласково сжав его плечи. – Хочешь помочь мне приготовить блинчики?

Это был один из их «ритуалов выходного дня», и Дилан взволнованно вскочил.

– Да! – сказал он, и они вдвоем пошли на кухню. Крейг высыпал немного бисквитной крошки и муки в миску, разбил два яйца, затем позволил Дилану влить немного молока и перемешать. Когда сковорода достаточно нагрелась, он уступил место сыну, чтобы тот лил тесто по кругу. Крейг накрыл руку Дилана своей, и вдвоем они перевернули блин лопаткой. Через минуту повторили.

– Ступай, буди маму, – сказал Крейг. – Скажи ей, что уже полвосьмого.

К тому времени, как он намазал блинчик Дилана маслом и полил сиропом, мальчик вернулся.

– Она уже проснулась, – сказал он совершенно серьезно. Крейг услышал, как за Энджи закрылась дверь ванной, вода полилась из душевой насадки. Он сам приготовил остальные блинчики и, выложив их на тарелку, сел есть, как раз когда Дилан допил апельсиновый сок и встал, чтобы вернуться в гостиную.

– Эй, приятель!

Дилан посмотрел на него.

– Не хочешь пойти со мной на работу?

Глаза Дилана загорелись.

– Правда?

– Конечно. У меня там есть кое-какие дела, но ты можешь поиграть в игры на моем компьютере, пока ждешь.

– Мы прокатимся на лифте?

– Конечно. А потом мы пойдем пообедаем и, может быть, сходим в кино.

– Хорошо!

Энджи вошла в кухню.

– О чем разговор, парни?

– Папа берет меня к себе на работу!

Энджи одобрительно улыбнулась.

– Даже когда меня здесь нет, я здесь, – сказал Крейг, и она поцеловала его в щеку. – Если нас не будет дома, когда ты вернешься, – добавил он, – значит, мы в кинотеатре.

– Да! – ввернул Дилан. – Круто!

– Веселого вам дня, мальчики, – сказала Энджи, наливая себе апельсиновый сок. – И если вы собираетесь в кино, захватите с собой маски. Сейчас сезон гриппа. Эти кинотеатры – сущие рассадники заразы.

Она проснулась позже них, но быстро позавтракала и отправилась на смену в больницу неотложной помощи, прежде чем кто-то из них успел одеться. Крейг захватил небольшой флакон дезинфицирующего средства для рук, а также один из дисков группы They Might Be Giants, и они с Диланом подпевали кавер-версии песенки о Стамбуле по пути на работу.

– Мне нравится это здание, – сообщил Дилан, когда они въехали на парковку. – Оно такое злодейское с виду.

Крейг улыбнулся. Внешний вид штаб-квартиры «КомПрода» – и интерьер, если уж на то пошло, – действительно напоминал убежище какого-нибудь врага Джеймса Бонда, и хотя сын никогда не смотрел ни одного из этих фильмов, это было проницательное наблюдение. Крейга не на шутку радовало, что они с сыном так схожи в воззрениях. Он позволил Дилану провести себя по своему пропуску, и они вдвоем проехали на лифте по нескольким разным этажам, остановившись наконец на шестом.

– Это место такое классное, – восхищенно заявил Дилан, когда они вышли из лифта.

– Неплохо тут у нас, – согласился Крейг.

– Пап, а тебя в кабинете по-прежнему стоит холодильник?

– Куда ж ему деться. Я храню в нем воду в бутылках. Хочешь пить?

– Угу! – Дилан счастливо улыбнулся.

Когда они проходили мимо, Скотт Чо заседал в своем офисе, с подчеркнуто важным видом проглядывая какую-то бессмысленную распечатку. Крейг поздоровался, улыбаясь про себя и вспоминая шуточную киноминиатюру «Как преуспеть в бизнесе, не особо-то и стараясь», где Роберт Морс пришел на работу в выходной день, расставил несколько пустых кофейных чашек на столе, высыпал пепел в пепельницу, распаковал бумагу, заправил один лист в пишущую машинку, а затем притворился, что спит за своим столом, будто просидел там всю ночь – как раз к тому времени, когда босс вошел и увидел его. Скотт прикидывался таким же образом, и Крейг понял, что, приведя Дилана сегодня утром, он может случайно придать себе подобный вид – заставив людей думать, что он настолько предан своему делу, что приходит на работу, несмотря на то что нужно заботиться о ребенке. Хотя это, может, и был хороший карьерный ход, какая-то часть души сожалела об этом, потому что он совсем не хотел играть в эту игру.

– Вот твой кабинет! – закричал Дилан, подбегая к дверям с табличкой.

– Ага. Он самый.

Они прошли мимо рабочего места Люпы и через открытую дверь в кабинет Крейга.

За его столом восседал, удобно расположившись в кресле, Регус Патов собственной персоной.

Он таинственно улыбался.

И явно чего-то ждал.

– Доброе утро, мистер Хорн. Я рад, что вы решили присоединиться к нам сегодня. Я как раз просматривал ваши бумаги и подумал, что у вас еще очень много работы. Я не был уверен, что вы сможете выполнить ее в обычные часы, поэтому очень впечатлен тем, что вы проявили инициативу и пришли сегодня.

– Я не давал вам разрешения на это. – Крейг пытался сдержать свой гнев.

– На что? Заглядывать в ваш стол? Я знаю, что могу показаться немного навязчивым, но уверяю вас, это все часть моего рабочего процесса. Как мы сможем вынести объективное суждение и дать актуальные рекомендации, если у нас не будет доступа ко всей нужной информации?

Крейг силился вспомнить, есть ли у него на столе личные вещи.

– Я поговорю об этом с мистером Мэтьюзом.

Консультант встал.

– Я понимаю ваше волнение. Но прошу, успокойтесь. Как я уже сказал, стандартная процедура – никакого самодурства. «БФГ» запросил доступ к рабочим местам сотрудников и, смею вас заверить, получил его согласно подписанному всеми сторонами документу. – Он обошел стол и кивнул на Дилана. – А это, я так понимаю… ваша дочь?

– Мой сын, – холодно отрезал Крейг.

Консультант взъерошил волосы Дилана.

– Какая милая девочка.

– Я мальчик! – запротестовал Дилан, отстраняясь.

Патов расплылся в акульей улыбке.

– Конечно, как скажешь. Сейчас поди разбери…

Крейг, еле сдерживая гнев, вклинился между ними.

– Покиньте мой кабинет, – сказал он чуть громче, чем хотелось.

– Конечно, конечно. – Консультант просеменил мимо них. – Очень рад, что вы пришли сегодня, мистер Хорн. Ваша преданность делу не останется незамеченной.

С этими словами Патов отчалил.

Крейг не осознавал, что задерживал дыхание, покуда консультант не скрылся из вида.

– Почему этот дядя принял меня за девочку? – спросил Дилан.

– Понятия не имею.

– Нет, правда, почему он так сказал?

– Он пошутил. Не бери в голову, Мистер Патов – тот еще клоун.

Крейг задумался, куда можно настучать на Патова и будет ли этой оскорбительной выходки достаточно, чтобы наглого консультанта турнули. Какое именно место занимал этот несносный выскочка в иерархии «БФГ»? Наверняка одно из важных, но был ли он, скажем, президентом акционерного общества или простым наймитом? Можно ли уволить его из «БФГ» за вопиющее нарушение рабочей этики? Может ли «КомПрод» поставить его на место?..

Крейг собирался узнать.

Именно с этой секунды он понял: война есть война.

Но сейчас ему нужно было позаботиться о Дилане, и он сменил тему.

– Еще хочешь пить? – Он указал на другую сторону офиса. – Если да, холодильник в твоем распоряжении.

Дилан тут же сунул нос внутрь.

– О, у вас есть виноградная кола! – воскликнул он. – Я возьму, да?

– Бери-бери. – Крейг планировал усадить Дилана за компьютер Люпы, пока сам работал, но после встречи с Патовым не хотел, чтобы его сын находился на виду у консультанта, поэтому решился на маленькую рокировку. Пока Дилан играл в «Военно-воздушных зомби» на его машине, сам Крейг сидел «на страже» за столом секретарши, трудясь за ее ПК. Время шло быстро, и когда он посмотрел вниз на угол экрана и увидел, что уже почти полдень, он сохранил то, что сделал, и отключился от Сети. Крейг планировал поработать всего час или около того и чувствовал себя виноватым за то, что проторчал здесь все три, да еще и с ребенком. Впрочем, Дилан ни на что не жаловался: он с головой ушел в игру, и когда Крейг заметил, что пора сохраняться и выходить в реальный мир, Дилан даже не поднял глаз от экрана.

– Подожди, пока я не умру, – попросил он. – Или не пройду этот уровень.

«Подожди, пока я не умру». Прозвучало зловещее. Он говорил это всякий раз, когда играл в игры, а кто-то из родителей просил его бросить. Но, услышав эти слова здесь, в этот момент, Крейг сосредоточился на их буквальном значении и голосом, возможно слишком суровым, сказал:

– Дилан. Выключи компьютер сейчас же.

Напуганный, Дилан вышел из игры и выключил системный блок, с тревогой глядя на отца. Крейг сразу же почувствовал себя виноватым, он обошел стол с другой стороны, взял сына на руки и крепко обнял его.

– Прости меня, – сказал он. – Я устал и проголодался. Что-то меня занесло.

– Все в порядке, папочка. – Дилан похлопал его по плечу, и сочетание слов и жеста было настолько потешным, что Крейг расплылся в широкой улыбке.

– Пойдем, парень, – сказал он. – Поедим чего-нибудь.

Держа сына за руку, Крейг повел его по коридору к лифтам. Скотт Чо поднял глаза, когда они проходили мимо его кабинета, и Крейг помахал рукой начальнику отдела. Тот кивнул и снова уткнулся в свои распечатки.

Ближайший лифт прибыл как раз в тот момент, когда Дилан собирался нажать кнопку вызова, и Тайлер Лэнг вышел из него. Дилан все равно нажал на кнопку. Несколько раз.

– Тайлер? Что ты здесь делаешь? – Крейг понизил голос. – Скотт втянул и тебя в это?

– Нет. Я хотел кое-что наверстать. У меня была идея насчет одного из обновлений, и я хотел ее опробовать.

– Здравствуйте, мистер Лэнг, – сказал Дилан, напомнив о себе.

Тайлер улыбнулся.

– Привет, Дилан. Как дела?

– Мы идем обедать, а потом – в кино!

– Что собираетесь смотреть?

Дилан нахмурился.

– А что мы будем смотреть, папа?

– Что пожелаешь, дружище.

В прокате шло несколько детских фильмов, и Дилан, казалось, знал их все. Он быстро описал сюжетные завязки каждого, а затем начал вслух спорить сам с собой о том, какой из них хочет посмотреть больше всего. Тайлер пододвинул Крейга ближе.

– Что ты думаешь об этих… консультациях?

В его голосе звучало беспокойство… и, пожалуй, что-то еще. Нервозность? Чувство вины? Страх? Крейг не знал, но это казалось совершенно несвойственным его другу, и он задался вопросом, что в принципе побудило его задать этот вопрос.

– Первое впечатление? – спросил Крейг. – Не очень. Этот Патов кажется мне жутким, а мой разговор с ним… это надо было видеть. Он помолился богу, назвав его Ральфом, стал кидаться чрезвычайно личной информацией обо мне, потом задал пару общих дурацких вопросов – и на этом все. Мне, кстати, не пришлось подписывать никакого соглашения о конфиденциальности. И Филу – тоже. С чего бы вдруг?

Тайлер определенно нервничал. Он оглядывался по сторонам, словно боясь, что его подслушают.

– Ясно. Ладно. Мне уже пора.

– Подожди… – начал было Крейг.

– До свидания, мистер Лэнг! – воскликнул Дилан, когда Тайлер уже исчез за углом.

Крейг задумался: а куда его друг так спешил? Офисы программистов и рабочая зона находились на пятом этаже, а не на шестом. Он что, собирался встретиться с Патовым?

Это имело смысл. Объясняло интерес Тайлера к консультанту как минимум.

– Пошли, пап! – Дилан забарабанил кулачком по кнопке лифта, и дверь услужливо отворилась. Крейг бросил последний взгляд в коридор, когда они вдвоем вошли внутрь.

– Мы можем поесть в «Макдональдсе»? – спросил Дилан. – В этот раз у них хорошие игрушки.

– Конечно, – сказал Крейг, улыбаясь сыну. – Все для тебя, парень.

Дилан весело болтал о кино и «Макдональдсе», пока они шли к почти пустой парковке и своей машине, но Крейг не мог не оглянуться на здание. Хотя окно его собственного кабинета выходило на противоположную сторону и отсюда его не было видно, он подумал, не сидит ли Патов снова за его столом и не роется ли в его вещах. Было ли в его компьютере или на столе что-то личное, что он не хотел бы, чтобы видел кто-то другой? Крейг не был уверен, но собирался в понедельник все тщательно проверить и убедиться, что в кабинете нет ничего компрометирующего. Он не доверял консультанту, и ему не нравились новые правила игры. И пока все это не закончится, он собирался быть очень, очень осторожным.

Люпа явно заранее ждала Крейга, когда он пришел в понедельник утром.

– Я уже хотела звонить вам, – сказала она. – Сейчас в конференц-зале на третьем этаже проходит совещание руководителей отделов.

Нахмурившись, он посмотрел на часы.

– Сколько времени? Я опоздал?

– Нет, это они все пришли рано. Мистер Патов написал мне по электронной почте, что встреча должна начаться ровно в восемь. Я бы позвонила и предупредила об этом раньше, но я сама приехала всего пять минут назад.

Крейг вздохнул.

– Ладно, отвечай на телефон и отменяй все несрочные встречи. Как буду свободен – так сразу вернусь.

– Расскажите потом, что там было! – крикнула она ему в спину.

Дверь в конференц-зал на третьем этаже была закрыта, что, вероятно, означало, что совещание уже началось. Медленно, осторожно, чтобы никого не потревожить, надеясь привлечь как можно меньше внимания к своему опозданию, Крейг приотворил дверь.

За ней не было других руководителей подразделений – лишь Патов, Мэтьюз и четыре оставшихся члена высшего руководства. Все они сидели за длинным столом в передней части комнаты, обратившись к нему лицом, как присяжные в суде. Их застывшие лица уж очень походили на какие-то ритуальные маски. Всю прочую мебель убрали из комнаты, и единственный оставшийся стул стоял прямо перед столом. Кротко, чувствуя себя более стесненным, чем когда-либо за весь рабочий стаж, он прошел вперед по полу без ковролина. Его ботинки громко стучали по напольному покрытию.

Его собирались уволить? Да, похоже, хотя он не мог придумать ни одной причины для такого решения и мысленно уже начал готовить защиту своей позиции. Небрежно, словно ничего не подозревая и ни о чем не беспокоясь, он оглядывал всех собравшихся, держась за дружелюбную, открытую улыбку как за спасательный круг. Взор то и дело возвращался к консультанту, сидящему в центре рядом с Мэтьюзом, и Крейг думал о том фарсовом «собеседовании», готовясь разнести в пух и прах это притворство – и, соответственно, все усилия Патова до сего момента.

– Спасибо, что пришли, – тихо сказал Регус, подходя к нему. Крейг посмотрел в пустое нечитаемое лицо мужчины, гадая, как бы посильнее опозорить консультанта перед бонзами компании.

– Мы будем молиться Ральфу? – спросил он с улыбкой.

– Это уже пройденный этап, – объявил консультант с полной серьезностью. – Теперь перейдем к другим важным делам.

Крейг рискнул взглянуть на Мэтьюза и других руководителей, не увидев на их лицах никакой растерянности – одну только мрачную целеустремленность.

– Мне сказали, что это встреча руководителей подразделений. – Крейгу не понравился собственный защитный тон, но слово, увы, не воробей.

– Мы встречаемся со всеми руководителями подразделений по отдельности, – пояснил Патов. – Вы первый. Присаживайтесь. – Он опустил взгляд на стоящий перед ним ноутбук и постучал по нескольким клавишам. – Как вы знаете, мы недавно закончили первичные собеседования с сотрудниками вашего отдела. Все прошли достаточно хорошо, кроме…

Крейг ожидал услышать «…вашего» и уже планировал все отрицать, когда, к его удивлению, консультант произнес:

– …Собеседования с Тайлером Лэнгом.

Крейг был ошеломлен.

– С Тайлером?

– Да. Как вы знаете, мы записывали каждое собрание…

– Нет, я этого не знал.

– Ну теперь знаете, – отмахнулся Патов. – И я хотел бы, чтобы вы посмотрели запись беседы с Лэнгом и высказали свое мнение. – Он набрал что-то на своем ноутбуке и указал на стену в правой части комнаты, где был установлен проектор. – Вот, прошу…

Его глазам предстал тот же кабинет, где его самого допрашивали, загадочный семьсот тринадцатый, и, судя по углу съемки, камера была установлена примерно на уровне глаз Тайлера, с левой стороны, хотя единственный на памяти Крейга глазок видео-наблюдения торчал где-то в правом верхнем углу комнаты. Патов и Тайлер сидели друг напротив друга.

Консультант на экране читал вслух со своего планшета:

– Предпочтительная поза в сексе – сзади, по-собачьи…

Патов в реальности улыбнулся:

– Ладно, это можно и опустить.

Он ускорил запись – две фигуры двигались теми бесконечно малыми рывками, что означали скоростную перемотку вперед. Несколько секунд спустя видео пошло в прежнем, нормальном режиме.

– Что вы думаете о мистере Хорне? – спрашивал Патов.

– Крейг? – Тайлер фыркнул. – Этот тип не на своем месте. Он даже не знает, что делает. «Офис-Менеджер» провалился исключительно по его вине. Мы пытались донести до него, что времена ушли вперед, но он настаивал на этом неуклюжем интерфейсе и устаревшем дизайне страниц. Эта хрень выглядела так, будто на дворе – две тысячи седьмой.

Крейг почувствовал себя так, словно его ударили ногой в живот.

– Но он ведь был достаточно умен, чтобы поручить вам исправить эти концептуальные недостатки с помощью обновлений? – как бы уточнил консультант.

– Да. Конечно. – Тайлер закатил глаза. – Но с тех пор он точит на меня зуб за то, что я оказался умнее. Все ищет повод вывести меня из игры. Сперва настроил меня на провал, а теперь собирается обвинить меня, что я не вытащил золото у себя из задницы и не спас его дурацкую программу.

Консультант остановил запись, и экран опустел.

– Господа, мы все здесь знаем, что в дополнение к любым другим мерам, какие должен принять «КомПрод», необходимо провести еще и сокращение штата – если компания хочет избежать финансового краха, конечно, – произнес он. – У нас есть возможность опередить события и принять упреждающие меры еще до того, как будет проведен глубокий анализ. У нас, как видите, уже выявлен один неблагодарный и чрезмерно недовольный сотрудник, явно не выкладывающийся на все сто процентов. Его негатив может оказаться заразным для других. Одно из самых простых и очевидных решений, какие вы когда-либо принимали, – уволить этого Тайлера Лэнга. Я ведь прав?

Хотя Крейгу было больно от того, что он увидел и услышал на записи, он не хотел этого показывать. Он ловил на себе взгляды, но не хотел доставлять Патову удовольствие эмоциональной реакцией. Кроме того, независимо от его личных чувств, он знал: Тайлер Лэнг слыл одним из лучших и самых креативных программистов под его началом. Он мог бы назвать пять-шесть сотрудников в своем подразделении, кого лучше уволил бы вместо Тайлера. Хотя он понятия не имел, почему его друг не высказал ему в лицо свои сомнения по поводу стиля управления или специфики программы, и был задет враждебностью, он все еще объективно считал Лэнга ценным сотрудником как отдела, так и компании в целом.

Патов повернулся к нему лицом.

– Прежде чем я официально порекомендую присутствующим здесь джентльменам уволить мистера Лэнга, боюсь, мне нужно ваше одобрение как главы его подразделения.

Крейг чувствовал, как вокруг него все туже закручивается паутина. Сначала нелепое «собеседование». Теперь ему предстояло решить на ходу, увольнять Тайлера или нет. Судя по всему, Патов сознательно устроил эту демонстрацию, чтобы потом сослаться на те или иные публичные действия Крейга, вот так ирония, в патовой ситуации. Решение по «делу» Тайлера могло быть использовано против него в любом случае, и хотя он понятия не имел, зачем Патову понадобилось так подставлять его, почему консультант должен испытывать к нему какую-то враждебность, у него закрадывалось подозрение, что он находится в списке приоритетных жертв этого человека.

И Крейг решил идти сложным путем до конца.

– Тайлер – хороший работник.

Патов нажал клавишу на своем ноутбуке, и видео запустилось снова.

– Что я могу сказать о Крейге Хорне? Да он мудак…

Кадр застыл на презрительной гримасе сотрудника.

– Он нам нужен, – невозмутимо гнул свое Крейг.

Консультант пожал плечами.

– Оно, конечно, вам виднее… Но нам придется где-то сократить штат. Если вы хотите оставить мистера Лэнга, придется найти еще одно место для сокращения. – Тут он весь так и засиял. – Думаю, по этому поводу мы проведем еще одно исследование менеджмента!

Крейг понятия не имел, что имеется в виду, но не собирался доставлять консультанту удовольствие, признаваясь в этом.

– Что ж, решено, – сказал он.

Мэтьюз и другие члены его команды закивали, будто китайские болванчики.

Патов улыбнулся.

– Отлично. Всем спасибо.

Мэтьюз встал.

– Спасибо, что пришли, – полным официоза тоном изрек генеральный директор. – И спасибо за твой личный вклад, Крейг. Мы все его ценим.

Крейга явно хотели уволить… но с какими-то очень уж отягчающими театральными обстоятельствами. Мэтьюз всегда был точен и пунктуален, организован вплоть до мелочей, но такой вот фарс, с единственным стулом напротив шеренги руководителей, был не очень-то в его духе. Похоже, опять-таки Патов подсуетился, организовав этот показ возможностей, и когда Крейг встал и вышел, слыша, как консультант говорит о Бобе Таннере, следующем в очереди на вызов сотруднике, то подумал, не окажутся ли все остальные руководители подразделений перед тем же выбором, что и он.

– …Не будет ли вам теперь неловко работать с ним? – поинтересовалась Люпа, когда он рассказал ей, что произошло на встрече. – В том смысле, что… вы все еще его босс. Разве это не сделает ваши отношения, ну… странными?

– Немного, – признал Крейг. – Теперь определенно будет сложнее судить объективно. Но, возможно, у меня и раньше с этим были проблемки – мы все-таки дружили. А теперь мой друг за что-то назвал меня мудаком за спиной.

– И как вы намерены поступить?

Крейг покачал головой.

– Я не знаю. Я просто думаю, что нам двоим будет трудно работать вместе. Мне будет тяжело. Раньше мне нравился Тайлер. Теперь он кажется двуличной крысой.

– Как полагаете, вы приняли правильное решение?

– Он первоклассный программист. А моя работа – бороться за свою команду.

Люпа улыбнулась.

– Приятно слышать.

– Я же говорил тебе, – успокоил он ее. – Пока я здесь, ты здесь.

– Это тоже приятно. О, кстати, мне нужно сегодня пораньше пообедать. И нам всем нужно взвеситься и внести по десять баксов. Тот, кто сбросит больше всего веса, получит деньги. Это новый корпоративный конкурс от Патова.

Он посмотрел на нее с укором.

– Других я могу понять, но зачем ты это делаешь? Ты же худая!

– У меня начинает появляться животик. Хочу пресечь это в зародыше.

– Ты не выиграешь в этом идиотском соревновании, сама знаешь. Но другие женщины будут тебя ненавидеть. Кое-кому там нужно сбросить столько же, сколько весишь ты.

Она засмеялась.

– Я понимаю. Но это хороший стимул.

– Что ж, ступай – и возвращайся с победой.

– Спасибо, мистер Хорн.

Крейг провел остаток утра, почти ничего не делая, в основном глазея в окно и думая об изменениях, грядущих в «КомПроде». Раньше он всегда наблюдал за корпоративными сокращениями и реструктуризацией со стороны, но другое дело – быть в центре событий. Пусть даже у него и не было бы столь серьезных претензий к консультанту, он все еще не был уверен, что согласился бы с тем, что «КомПрод» нужно подвергнуть радикальным преобразованиям. Да, за компанией числилась пара-тройка неудач, но дело ведь не в структуре и не в штате. Уже по предложениям команды было ясно: если сместить акцент с офисного программного обеспечения на видеоигры, финансовая ситуация, вероятно, разрешилась бы сама собой. Но Мэтьюз и другие руководители, запаниковав после провала слияния, стали смотреть не на производимую продукцию, а на менеджмент – и, похоже, вверили судьбу компании в руки каких-то мошенников, потрошащих компании изнутри.

Не могло быть и речи о том, чтобы это все окончилось добром.

День стоял пасмурный, и серость неба на улице отражала сплин, ощутимый здесь, в кабинете. Внизу, на территории «кампуса», он увидел женщину с коробкой в двух руках, понуро бредущую от фасада здания к парковке. Интересно, ее уволили? Крейг сомневался в этом – следующий руководитель отдела, вероятно, как раз сейчас шел в конференц-зал; времени на увольнение просто не было. Но в траурной походке определенно считывалось некое дурное знамение. Крейг смотрел, как дама в деловом наряде одиноко идет по дорожке и скрывается из виду.

В обед он снова пересекся с Филом и рассказал об утренней встрече.

– Патов макнул меня в то же дерьмо, – сказал Фил. – Пытался заставить меня уволить Айзека Моралеса.

– Ты, надеюсь, не пошел у него на поводу?

– Еще бы! Правда, мне никаких видео с оскорблениями не показывали. – Фил покачал головой. – Что за дела? Я думал, вы с Тайлером – большие друзья.

– Я тоже так думал. И я ломал голову, пытаясь придумать, почему он может злиться на меня, или обижаться на меня, или что-то еще… Ничего на ум не идет.

– Я просто удивляюсь, как он так скрывал это, – сказал Фил. – Ты ведь не догадывался?

Крейг покачал головой.

– Я только вчера с ним разговаривал. Все было хорошо. Ну мне так показалось.

– Думаю, это тоже проделки «БФГ».

За их столик у окна наконец-то принесли заказ.

– Регус Патов, – размышлял Фил вслух. – Мне откуда-то знакомо это имя. Я пробовал искать его на днях в интернете, но ничего не нашел. Все упоминания о нем касаются «БФГ».

– Мы когда-нибудь выясним, что эта аббревиатура означает?

– Я пока что без понятия.

Крейг сделал глоток чая со льдом.

– Хочу задать тебе один вопрос. И ответь мне, пожалуйста, честно. Как думаешь, мы ненавидим «БФГ», потому что от их действий зависят наши рабочие места, или дело все же в том, что эта контора сама по себе какая-то гнилая? Я вот думаю: будь подрядчик другим, мы бы так же сильно ненавидели засланных им казачков? Или только вот этих?..

– Этих? Единственный, кого я видел из «БФГ», – это Патов. Насколько знаю, он у всех на виду единственный, так и светит довольным личиком. Ты же помнишь, что этот засранец сказал Дилану? Нет, тут дело явно в конторе, а не в процедуре.

– Может, нам стоит пожаловаться?

– Кому?

– Думаешь, Мэтьюз не захочет узнать, что творится в фирме?

– Честно? Не думаю. Он хочет вытащить сосиску нашей компании из огня. Если по ходу дела ему наступят на ногу, не думаю, что он прямо-таки под потолок взовьется. Это ведь его решение – обратиться за услугами «БФГ». Он знает их репутацию и потому не отступит. Он решил идти именно этим путем, и я думаю, что любой, кто будет раскачивать лодку, будет выброшен за борт. В любом случае цель – сокращение штата.

– Что, если мы прижучим консультанта за какое-нибудь неэтичное поведение?

– Все должно быть четко и ясно, и у нас должны быть доказательства. Что у нас есть на данный момент? Ведет себя бестактно и проводит странные допросы? На самом деле он не сделал ничего плохого. Ты видел тех руководителей сегодня утром. Они стоят за ним и смотрят этому молодчику в рот.

– Послушать тебя, так дело плохо.

– Можно меня даже не слушать, – бросил Фил. – Все реально хуже некуда.

– Тайлер? – недоверчиво переспросила Энджи после того, как Дилан лег спать, а Крейг рассказал ей о своем суматошном дне. – Поверить не могу.

– Я тоже не могу. Но я видел видео. Я все пытаюсь понять, мог ли консультант каким-то образом подтолкнуть его к этому или обманом заставить его сказать то, что он сказал.

– Думаешь, такое возможно?

Крейг вздохнул.

– Нет. Я хочу так думать. Но я не знаю.

– Я думала, он твой друг. Зачем ему так тебя поносить?

– Понятия не имею.

– По крайней мере, они принимают твою сторону, а не его.

– Если только они не пытаются играть заодно – против меня.

Энджи улыбнулась.

– Ну вот, теперь и у тебя паранойя развилась. Они не хотели избавиться от тебя, они хотели избавиться от него. – Она сделала секундную паузу, посмотрела ему в глаза. – Может быть, стоило тебе подыграть им.

Он покачал головой.

– Даже если Тайлер по какой-то причине ненавидит меня, он все равно один из самых сильных программистов. И он нужен мне в этом деле с «Офис-Менеджером».

– Ну вам не нужно быть закадычными друзьями, чтобы работать вместе. Вы просто должны оставаться в профессиональных рамках, верно?

– Ты права. И уж это-то мне по плечу.

– Кстати, о консультантах, – вспомнила Энджи. – Тут у нас в больнице скорой помощи грядет проверка. И руководство решило обратиться в консалтинговую контору, чтобы всех нас перетрясти.

– Зачем?

– Нам самим интересно. Мы уже обходимся половиной бюджета пятилетней давности, а пациентов – вдвое больше. Боссы избавились от половины штатных работников в пользу совместителей, а у этих ребят мотивация близка к нулю. Если они хотят сократить штат, я не знаю, что еще они могут сделать. По-моему, это все пустая трата денег. Все, что нужно сделать руководству, – поговорить с собственными врачами и медсестрами. Мы сами знаем, что нужно сделать в трудной ситуации. Это, черт побери, наша работа – принимать тяжелые решения, когда времени в обрез.

– Думаешь, они уже решили, кого уволить, и просто придумали повод?

– Думаю, это так. Эти бессердечные люди, очевидно, планируют испортить ситуацию еще больше, чем уже испортили, только им нужно заполучить «исследование» в качестве отправной точки – что-то, на что они смогут ссылаться, чтобы оправдать свои действия, когда мы все поднимем кипиш. – Она вздохнула. – Их кредо гласит, что все делается для пациентов, но они ставят под угрозу заботу о пациентах каждый раз, когда сокращают наш бюджет или делают такие вещи, как трата денег на наем каких-то лодырей-советников.

Крейг на мгновение замолчал.

– Ты не знаешь, в какую фирму они обратились?

Энджи улыбнулась.

– Я знала, что ты спросишь об этом. И мне самой было интересно. Так что да, я знаю. Я спросила Пэм, когда она звонила, и она сказала, что это какая-то консалтинговая контора, связанная со здравоохранением. Называется «Счастливая Семерка» или что-то вроде того.

Крейг облегченно вздохнул.

– Что ж, не «БФГ» – уже хорошо.

– Это не значит, что эти парни чем-то лучше, – отметила она.

– Уж поверь мне, что угодно лучше, чем «БФГ», – заверил он ее.

Что-то стряслось.

Крейг понял это еще до того, как поднялся в свой кабинет. Он ни с кем не заговорил, пока шел с парковки, но в холле ощущалась странная, почти осязаемая напряженность. Он живо вспомнил тот день, когда слияние с «Автоматизированными интерфейсами» так и не состоялось – и половина высшего руководства спрыгнула из падающего самолета, имея за плечами золотой парашют.

Пока он ехал в лифте на шестой этаж, разделив часть пути с незнакомой молчаливой женщиной, вышедшей на четвертом, это чувство не проходило, и когда он увидел половину сотрудников отдела программирования, толпившихся на открытой площадке перед столом Люпы, он понял: что бы ни стряслось, это связано с его отделом. По мере приближения он начал перебирать в уме сценарии. Самым страшным представлялось массовое увольнение.

Но он оказался не готов к реальной новости.

– Тайлер Лэнг погиб, – объявила Люпа, прежде чем кто-либо успел что-либо сказать.

Крейг перевел взгляд с нее на программистов, глупо надеясь, что его просто решили разыграть. Но, похоже, нет. Он уточнил:

– Как… как это произошло?

Люпа открыла рот, но тут программисты загомонили все и сразу:

– Его шибануло током…

– …Несчастный случай…

– …За своим столом.

– Он работал над…

– …Обновлением для «Офис-Менеджера»…

– …Работал во внеурочное время.

Крейг поднял руки.

– Подождите минутку. Подождите! По одному человеку за раз.

Люпа указала на Хьюэлла Пэрриша:

– Хьюэлл говорил с женой Тайлера.

– Мне очень жаль, – затараторил программист. – Знаю, должен был сначала позвонить вам, но…

– Не беспокойся об этом, – прервал его Крейг. – Все в порядке. Просто расскажи мне, что случилось с Тайлером.

– Ну… – Хьюэлл глубоко вздохнул. – Думаю, вчера он задержался допоздна, чтобы поработать над обновлениями для «Офис-Менеджера». Мы с Лорен написали один код, дали ему посмотреть, и, наверное, это вдохновило его, потому что Бев, его жена, сказала, что он позвонил и сообщил, что не придет домой до семи или даже восьми. В полдевятого его все еще не было, поэтому она попыталась позвонить на его мобильный телефон, но получила голосовую почту. Попробовала выцепить его по рабочему номеру – то же самое. Затем, около девяти, ей позвонили, не знаю, из скорой, из полиции… в общем, сказали, что Тайлер мертв. И она тоже сперва подумала, что это прикол такой. Его нашел уборщик из ночной смены – за столом. Подумал, что Тайлер просто уснул. Но как подошел ближе, так сразу уловил запах гари. Именно он позвонил в службу спасения. Тайлера… убило током.

– Боже мой, – только и вымолвил Крейг.

– Да. Каким-то образом он опрокинул графин с водой себе на стол – возможно, он даже заснул, – и вода вылилась на пол, где шнур питания к его рабочему столу был протерт насквозь. Тайлер снял обувь – ему нравилось работать босиком, ты же знаешь, – наступил на провод в том месте, ну и… его ударило током.

– Он был уже мертв, когда уборщик нашел его?

– Да.

Крейг повернулся к Люпе.

– Как ты узнала об этом?

– От него, – сказала она, кивнув в сторону Хьюэлла. – Но я позвонила в отдел кадров, и там уже были в курсе того, что произошло.

Крейг понял, что не знает, как быть. Входило ли в его обязанности информировать высшее руководство компании, если кто-то из его сотрудников умирал? Ему никто не давал подобных инструкций. Как он должен был уведомить об этом? По электронной почте? По особой форме? Ничего подобного раньше в компании не происходило. Может, если кто-то из его отдела умер и он первым из руководства узнал об этом, он должен просто позвонить Скотту, а дальше пусть начальник отдела Чо сам разбирается, передавая ответственность по служебной лестнице…

– Не хочу показаться грубым в такой момент, – сказал Джейсон, – но скоро истекает срок сдачи «Офис-Менеджера», а у Тайлера на компе были все обновления. Нужно будет войти в его систему. Кто-то знает его логин и пароль?

– Мы что-нибудь придумаем, – сказал ему Крейг, и после еще нескольких мгновений шокированного сочувствия программисты ушли. Большинство из них направились к лифту, несколько человек – по лестнице.

– Я не могу в это поверить, – прошептала Люпа.

– Да и я – едва ли.

– Может, послать открытку его жене?

– И цветы, – сказал Крейг.

– Разве цветы уместны? Их обычно шлют по хорошим поводам…

– Я не знаю, – признался он. – Я ничего не знаю о траурном этикете. Почему бы тебе не изучить этот вопрос, выяснить, что мы должны делать, и все устроить? Может быть, одна открытка только от меня, а другая – от отдела…

– Я займусь этим, – сказала Люпа, садясь и включая свой компьютер.

Фил направлялся к ним по коридору.

– Я только что услышал. Ну и дела!

Крейг вошел в свой кабинет, и товарищ последовал за ним.

– Странные дела, Фил. – Крейг поймал себя на том, что все еще думает о записанном консультантом на видео собеседовании.

«Крейг Хорн? Мудак».

Ему было стыдно, что смерть программиста его скорее шокировала, чем опечалила. Он всегда считал Тайлера близким человеком, но за последние двадцать четыре часа понял, что совсем не знает его.

И теперь уже никогда не узнает.

Насколько хорошо он тут в принципе знает кого-либо?

– Смешанные чувства, да? – Фил определенно читал его мысли.

– Да, – признал Крейг. – Ну не совсем. Я имею в виду, не о том, что он умер. Это ужасно. Но, видимо, мы не были друзьями, хотя я думал, что были. Поэтому я думаю, стоит ли мне вообще идти на похороны или поминки, если меня пригласят, – я уже не уверен, что он хотел бы меня там видеть.

Фил явно призадумался.

– Не знаю, как лучше тебе это все подать, – сказал он. – Но вот какое дело…

– Какое?

– Я не сумасшедший фанат теорий заговора, но мне кажется более чем странным, что парень, которого вот-вот собирались уволить, погибает он несчастного случая.

Крейг пренебрежительно покачал головой.

– Даже я на это не куплюсь. Не вижу смысла убивать того, кого собираешься уволить.

Фил пожал плечами.

– Я просто размышляю вслух.

– Кого они хотели уволить в твоем подразделении?

– Айзека Моралеса.

– Вот если что-то случится с Айзеком, тогда я, возможно, соглашусь, что ты был прав. – Он вопросительно посмотрел на своего друга. – Ты ведь это не всерьез, да?

Фил не ответил.

– Да ну брось.

Фил посмотрел в сторону двери, чтобы убедиться, что их не подслушивают.

– Ты же слышал, как он умер?

– Конечно. Его ударило током.

– Угу, он опрокинул графин с водой. Заметь, не с кофе! И при этом работал ночью босиком. И там были оголенные провода, прежде им не замеченные. И…

– К чему ты клонишь?

– У кого в твоем отделе стоит графин у компьютера? Пластиковая бутылка с водой – да. Но графин? А кто снимает обувь на работе? Ну, допустим, у него была такая привычка. Но была ли у него привычка держать под рукой гребаные графины с водой? А как насчет вдруг протершегося кабеля? Сколько готов поставить на то, что это единственный шнур, изношенный до такой степени, во всем здании? Очень удобно все сошлось…

Да, определенный подозрительный душок над этим делом витал. И, возможно, даже не стоило так вот, с ходу, сбрасывать со счетов подозрения Фила. Тем не менее Мэтьюз имел право уволить кого угодно и когда угодно, и было трудно поверить, что с Тайлером было проще покончить, чем показать ему на дверь. Даже в дикую политику Регуса Патова такие методы, очевидно, не вписывались.

– Он мог бы просто уволить его, – заметил Крейг. – Убить его или обставить дело как замысловатый несчастный случай – слишком сложно, рискованно, попросту излишне.

– Может, ты и прав, – сказал Фил. – Но я считаю, нам всем теперь необходима осторожность. Мне кажется, это только цветочки… ягодки еще впереди.

Это могла бы быть нормальная пятница, но уже пятый день подряд Остин Мэтьюз уходил с работы после восьми и возвращался домой только под девять часов вечера. Джек Разон, его вице-президент по рекламе, пригрозил уйти сегодня днем, и хотя он был бы рад увидеть этого эгоистичного придурка за дверью, Патов сказал ему, что на данный момент было бы лучше, если бы все руководство осталось на месте. Как только новый план будет принят и реализован, стулья можно будет переставить.

Итак, он провел последние два часа, пытаясь уговорить бедное дитятко остаться-таки, и Джеку наконец удалось достаточно помассировать свое эго, чтобы он согласился сидеть и не рыпаться.

Когда Мэтьюз подъехал, свет горел почти во всех комнатах дома, но лампа на крыльце была выключена, что говорило ему о том, что Рэйчел снова злится на него. Это была его собственная вина – следовало позвонить ей и сказать, что он опаздывает, – но теперь он ничего не мог с этим поделать, кроме как смотреть в лицо, обещать больше не поступать так и надеяться, что ее гормоны не объявят ему войну хоть сегодня.

Он вышел из «Ягуара», запер его и, не обращая внимания на растущий узелок под ложечкой, подошел к затемненному крыльцу и открыл ключом входную дверь.

Рэйчел встретила его в прихожей.

– Привет, пупсик. Я скучала. – В приветствии не было сарказма, что показалось Остину подозрительным, пока она не наклонилась поближе и не прошептала: – Я хочу, чтобы этот человек ушел отсюда.

Прежде чем он успел спросить кто, она повела его в гостиную.

– Один из твоих коллег зашел. Я думаю, у него к тебе какие-то дела…

На диване сидел Патов.

Почему он всегда был на грани, когда видел консультанта? Остин не знал ответа на этот вопрос, но так оно и было, и Мэтьюз вошел в комнату с фальшивой улыбкой на лице.

– Мне кажется или в выходных нет рабочих часов?

Он поймал себя на том, что задается вопросом, как консультант сюда попал. Когда он приехал, ворота были закрыты, на подъездной дорожке не стояло машины, и он не мог припомнить, чтобы видел какие-либо средства передвижения на улице перед домом.

Патов встал.

– Мне жаль, что я беспокою вас дома, – сказал он, хотя Мэтьюз мог сказать, что ему совсем не жаль. Консультант хотел приехать сюда; в противном случае он бы сказал все, что его душе было угодно, вернувшись в офис. Даже если и появлялось что-то новое в делах, уж точно не имелось ничего настолько важного, что не ждало бы до понедельника. Этот тип вообще существовал за рамками рабочих отношений? У Мэтьюза были все основания в этом усомниться. Трудно было представить консультанта отдыхающим в домашнем кругу или смотрящим футбольный матч. С другой стороны, было очень легко представить, как он будет сидеть дома все выходные, анализируя данные и рисуя таблицы на своем компьютере.

– Что вам нужно? – коротко бросил Мэтьюз. Ему хотелось покончить со всем быстро.

В руке у Патова откуда-то взялся официальный бланк – он достал его будто бы прямо из воздуха. Обойдя низкий журнальный столик, несносный крючкотвор протянул бумажку Остину:

– Подпишите, пожалуйста.

– И что это? – уточнил Мэтьюз.

– Ну ознакомьтесь, прежде чем подпишете. Это согласие на предоставление «БФГ» – в моем лице, как вы понимаете, – права собирать идентификаторы компьютеров, пароли и адреса электронной почты сотрудников с целью мониторинга рабочего процесса. Наш опыт показывает: когда сотрудники знают, что за их компьютерным временем следят, они куда продуктивнее работают. Их не будут занимать новостные ленты в социальных сетях или, скажем, покупки в интернете… никто из них не станет использовать время и собственность компании в личных целях. Их энергия переключится с ерунды на реальную работу.

Мэтьюз колебался.

– Какие-то оруэлловские методы. Разве это не подпадает под вторжение в частную жизнь работников? Мне кажется, от счастливого сотрудника можно получить выхлоп куда больший, чем от замордованного, – особенно в нашем творческом деле. Предоставление им небольшой свободы действий кажется мне хорошей политикой.

– Будь это хорошая политика, я бы рядом с вами сейчас не стоял, – заметил Патов с улыбкой. – Вы наняли меня, потому что у «КомПрода» проблемы. Я уверен, вы знаете, что суды постановили: сотрудники не имеют права на конфиденциальность на рабочем месте. Разрешение отслеживать использование компьютеров сотрудниками в течение пусть даже краткого периода времени позволит нам более тщательно анализировать структуру работы вашей компании и поможет разработать комплексный план по возвращению «КомПрода» в нужное русло.

Мэтьюз еще немного посмотрел на бланк – и вернул его.

– Не хочу думать об этом сию минуту, – сказал он. – Давайте-ка вернемся к вопросу в понедельник. Тогда и поговорим.

– Зачем тянуть? Просто поставьте подпись, и…

– Мистер Патов. – Мэтьюз взглянул на часы. – Сейчас двадцать один час двадцать три минуты, пятница. Мои выходные уже начались.

– Я понимаю. Но если вы просто…

– Смотрите-ка, сэр, – заговорил Мэтьюз, теряя терпение. – Неделя выдалась долгая. Вы уж меня простите за то, что нужно немного расслабиться. Еще этот ужасный несчастный случай на работе… Думаю, все заслуживают передышку, хотя бы маленькую, а? Некоторое время, чтобы осознать и преодолеть…

– Да-да, – равнодушно отчеканил Патов. – Несчастный случай. Не сочтите меня, Ральф упаси, циничным, но смерть мистера Лэнга избавляет нас от необходимости увольнять его и выплачивать выходное пособие. И, насколько я понимаю, компания освобождена от своих пенсионных обязательств, поскольку те льготы, что предопределены в настоящее время, не подлежат передаче супругам и семьям. Так что, по сути, случай-то у нас счастливый.

Мэтьюз в шоке уставился на собеседника.

Консультант поднял руку в успокоительном жесте.

– Мне жаль, правда. Не подумайте лишнего. Я только хотел сказать, что…

– Увидимся в понедельник, – твердо сказал Мэтьюз. Он наклонился вперед. – Я уже говорил тебе раньше, красавчик, и говорил серьезно: я НЕ хочу, чтобы ты приходил ко мне домой. – Он отошел в сторону, жестом пригласил Патова пройти и последовал за ним к входной двери. Он не расслаблялся, пока консультант не вышел на улицу и дверь за ним не закрылась. Глядя в дверной глазок, он наблюдал, как мужчина идет по подъездной дорожке и выходит на улицу, перед ним открываются ворота. Мэтьюз вздохнул с облегчением, когда высокая фигура консультанта перестала мозолить ему глаза.

Он повернулся лицом к жене.

– Извини, – сказал он. – Не хотел приносить работу домой.

Рэйчел фыркнула.

– Ты не принес работу домой, она сама сюда притопала. – Она невольно вздрогнула. – Я хочу, чтобы ты знал: я чуть не схлопотала нервный срыв, пока ждала тебя. Этот тип… – Она покачала головой, не закончив мысль.

– Что такое? Он что, приставал к тебе?

– Нет. – Рэйчел помолчала. – Нет, не в этом дело. Но было что-то у него на уме весьма, как бы тебе сказать, поганое. Вроде как… ну… не могу точно описать. Он говорил только о работе, но было в нем что-то неприятное. Мне не нравилось оставаться с ним наедине. Ему нельзя доверять, Остин.

– Он просто работник месяца, – попытался отшутиться Мэтьюз, хотя сам чувствовал себя ровно так же – погано. Лучше о впечатлении, нагоняемом консультантом, сложно было сказать.

– Надеюсь, больше домой к нам он не явится.

– Я прямо сказал ему больше так не делать. Он не вернется.

Рэйчел снова вздрогнула.

Мэтьюз уже успел пройти половину коридора по дороге в туалет, когда его жена вдруг крикнула:

– Остин!

Он поспешил обратно в гостиную:

– Что такое, радость моя?

– Один из моих стеклянных шаров пропал.

– Не может быть.

– Может. Я знаю их все наперечет. Одного нет.

– Ну вряд ли мистер Патов его украл.

– Почему ты встаешь на его сторону, а не на мою? – В голосе Рэйчел встали слезы.

– Я… да брось, господи, – возразил Мэтьюз, понимая, что жена права. Действительно, почему?.. Прямой ответ не шел на ум, но явно был как-то связан с тем, что он не хотел ни упрекать консультанта в чем-либо, ни прямо бросать ему вызов… возможно, даже боялся это делать.

– Как он выглядит? Может, просто закатился куда-то.

– Как, скажи на милость, коллекционный стеклянный шар на подставке может куда-то там закатиться? Я их никогда не переставляю. Они все у меня на одном столике.

– И как этот твой потеряшка выглядит?

– Как стеклянный шар. Рождественский сувенир. Не самый большой – размером где-то как вон тот, что прямо под лампой стоит. С золоченой подставкой.

– Вот этот? – Остин Мэтьюз с облегчением увидел на полу рядом с диваном один шар, соответствующий этому общему описанию, и подошел, чтобы поднять его. – Ну вот, сама посмотри. Никто его не крал.

Рэйчел подошла, заглянула в стекло и в ужасе отпрянула.

– Остин! Это не мое!

– А чье же еще? – Присмотревшись, впрочем, Мэтьюз понял: и впрямь, едва ли эта штука происходила из коллекции Рэйчел. Не в ее вкусе. Внутри заполненного водой шара вылепленные с поразительной дотошностью фигурки мужчин и женщин сходились в чем-то вроде крайне разнузданной оргии.

– Выкинь эту дрянь, ради Бога! – велела Рэйчел. – И звони в полицию!

– Не могу.

– Что? Это еще почему?

– Не могу, и все. Не сейчас. У нас подписан эффективный контракт с этим парнем. «КомПрод» выкладывает большие деньги за услуги фирмы, и в сложившейся ситуации я не могу позволить себе натравить на представителя наших партнеров копов. Особенно если нет никакой реальной причины…

– То есть ты спустишь этому уроду с рук то, что он украл мою вещь и заменил какой-то… какой-то… хренотенью?!

– Конечно же не спущу, – пообещал Остин. – Поговорю с ним завтра… ну то есть в понедельник… и все улажу. Не волнуйся. Если он начнет юлить, тогда я, конечно, поставлю в известность полицию. Но сейчас у нас реально слишком хлипкие предпосылки…

– Хлипкие? Он украл один из моих антикварных шариков. Заменил какой-то стремной порнушной новоделкой. Называй как хочешь, а по-моему, это преступление. Если не станешь звонить в полицию сам, я сделаю это.

– Я поговорю с ним, – твердо сказал Мэтьюз.

– Я хочу свой шар назад!

– Я его верну.

– Да уж, постарайся!

– И постараюсь, – сказал Мэтьюз, – но прямо сейчас мне нужно в туалет.

С такой отмазкой поди поспорь.

Он снова пошел по коридору. Ему не понравилось, что Патов снова появился у него дома, хотя он ему это специально запретил. Консультант не уважал его. Мэтьюз задумался: а не в этом ли и смысл этих визитов – выказать бесстрашное, сумасбродное непочтение?

Как быть, если ситуация повторится?

Он не знал, но от одной мысли об этом у него потели ладони. И Остин подумал, что ему лучше противостоять этому человеку, прежде чем ситуация выйдет из-под контроля.

Утром в понедельник Мэтьюз велел секретарше Диане пригласить Регуса Патова к нему в офис; он хотел поговорить с консультантом начистоту.

С тех пор как он проснулся, он думал о том, что собирается сказать, прокручивая в уме деликатный вопрос: спросить, не украл ли мистер Патов снежный шар бедной Рэйчел и не подмахнул ли его другим, крайне специфическим? Трудно было обвинить кого-то в воровстве, столкнувшись лицом к лицу.

Особенно кого-то вроде Патова.

Хоть Остин и отмахивался от обвинений Рэйчел, он был уверен: она права на все сто процентов относительно того, что произошло. Какое еще может быть объяснение?

Хотя зачем Регусу так мелко пакостить?

И где он взял этот мерзкий шар на замену?

Откуда он вообще узнал, что Рэйчел коллекционирует эти сувениры?

Ситуация отчетливо попахивала абсурдом.

Мэтьюз взял с собой на работу сувенир, завернув его в непрозрачный пакет, а теперь вынул и поставил перед собой на стол. Маленькие фигурки прямо перед ним делали что-то настолько неестественное и отвратительное, что он не мог смотреть на это и с гримасой повернул предмет на пол-оборота вправо, пока не увидел хотя бы знакомое ему извращение.

– О, да вы, я смотрю, ценитель…

Мэтьюз поднял голову и увидел Патова, стоящего в дверях. Если Диана и объявила о его прибытии, гендиректор этого не услышал. Сделав вид, что ничуть не удивлен, Мэтьюз пригласил консультанта в кабинет. Патов улыбнулся, но холодно и отстраненно – ни тебе дружелюбия, ни даже веселости. Это была расчетливая манера, и ее он носил, как и свой вызывающий и вездесущий галстук-бабочку, контрастирующий с переливчатой сединой его коротко стриженных волос. Рэйчел была права: этот тип прямо-таки излучал какую-то скверну. Мэтьюз был рад, что дверь открыта, потому что ему было некомфортно оставаться наедине с консультантом в комнате.

Но почему?

Потому что терялся КОНТРОЛЬ.

Хотя он был соучредителем этой компании, был ее главой с самого начала, превратил ее из стартапа из двух человек в крупную корпорацию, он никогда не чувствовал себя менее ответственным за «КомПрод», чем когда Патов маячил неподалеку.

Незваный гость уселся в кресло перед столом Мэтьюза.

– Я не ценитель подобного, уверяю вас, – сказал Остин, указывая на шар. – И нам с супругой очень не понравилось, что вы принесли эту вещь в наш дом. Более того, моя жена требует, чтобы вы забрали это себе и вернули то, что взяли.

Фальшивая улыбка осталась на месте, словно посаженная на клей.

– Боюсь, я не понимаю, о чем речь.

– Боюсь, понимаете. – Пришло время действовать жестко. – Моя жена собирает эти снежные шарики. И после вашего ухода в пятницу один из них пропал. Зато появился вот этот. – Остин вдруг ощутил, как по хребтине прополз холодок. Он нервничал. – Моя жена оказала вам любезность, пригласила в дом… и это после того, как я ясно намекнул, что не хочу вас там видеть… и вот чем ты ей отплатил, недоносок? Украл ее антикварную вещь – и заменил вот… вот этим!..

– Мистер Мэтьюз. – Консультант воздел очи горе. – Сделаем вид, что я не услышал, как вы только что назвали меня, вашего добросердечного партнера, «недоноском». Хотя уже это серьезный маркер неуважительного отношения. Итак, еще раз – я ничего у вашей жены не крал. И никогда раньше не видел эту вещицу. Поверьте и вы, мне все эти фетиши, знаете ли… неинтересны. – Улыбка, померкнув ненадолго, растеклась по лицу Патова как ни в чем не бывало. – Самое сильное удовлетворение в жизни мне доставляет моя работа. Добросовестный труд – вот мой фетиш, мистер Мэтьюз.

– Нас там было трое. Только ты… только вы могли это сделать.

– Я ничего не делал, клянусь!

– Жена хотела позвонить в полицию. Я убедил ее не спешить с этим.

Консультант расправил плечи.

– Я могу вам гарантировать, что они не найдут никаких доказательств того, что я имел к этому какое-то отношение. Но если она действительно хочет узнать, что произошло, не будет лишним обратиться в полицию. – Он встретился взглядом с Мэтьюзом, и тот понял: не будет найдено никаких доказательств связи Патова с кражей… хотя ответственность за это, несомненно, лежала на нем.

В какую игру этот тип играл с ним?

– Что ж, значит, обращению в полицию – быть.

– Отлично.

– И я запрещаю вам впредь приходить ко мне домой, – добавил Мэтьюз.

– Вы мне запреща-а-а-аете?

Дурашливый тон консультанта был откровенно насмешливым, но Остина Мэтьюза это ничуть не смутило:

– Да. Я запретил вам один раз, запрещаю и сейчас. И если на этот раз вы не обратите внимания на запрет, вас привлекут к ответственности за вторжение. Я ясно выражаюсь?

На этот раз в выражении лица Патова что-то сместилось – в сторону неподдельной веселости.

– Ох, да, конечно. Извините, что заподозрил в вас тунеядца, не берущего работу домой. Я-то думал: раз уж вы меня наняли, то относитесь к той породе людей, которые удавятся, лишь бы не дать прогореть своей компании. Прошу прощения. – Патов встал и галантно, на японский офисный манер, поклонился.

Мэтьюз беспомощно проводил его взглядом.

Он чувствовал себя так, будто ему задали вопрос, не подразумевающий хорошего ответа. Что-то в духе: «Ты больше не бьешь свою жену?»

Нанять «БФГ» было ошибкой. Теперь Остин понимал это. Но он ничего не мог с этим поделать. Его сдерживали не только контракты «КомПрода» с консалтинговой фирмой, но и условия рыночной игры. Стоит только инвесторам учуять слабину, как акции тут же рухнут в цене. Но сейчас Мэтьюз был почти готов выплатить щедрые отступные, лишь бы только избавиться от Патова. Но даже если бы ему удалось убедить совет директоров согласиться на столь радикальные действия, такой шаг отправил бы их акции прямо в канаву, а при всей нестабильности ситуации Остин сомневался, что даже самая лучшая пиар-кампания сможет обратить ситуацию к лучшему.

Однако он, возможно, сможет добиться переназначения Патова. Он понятия не имел, есть ли в консалтинговой фирме кто-то выше этого человека, но если бы он мог связаться с кем-то еще, это во многом облегчило бы ему жизнь.

А если подумать, может быть, было бы не так уж и плохо, если бы Патова арестовали за кражу. Подобные внутренние проблемы он не мог контролировать, и если бы «КомПрод» остался в одной упряжке с «БФГ», несмотря на скандал, сводящий к минимуму раздутую важность консалтинговой конторы… фирма, вероятно, смогла бы пережить бурю.

Телефон на его столе разразился трелью. Остин нажал кнопку интеркома.

– Слушаю.

– Ваша жена на линии, – известила секретарша.

– Спасибо. – Он взял трубку. – Рэйчел?..

– Я нашла его, – с явным облегчением выдохнула жена в трубку. – Мой стеклянный шарик. Он был в шкафу под раковиной в гостевой ванной, за рулонами туалетной бумаги.

– Под раковиной в ванной?

– Да.

– Ты его туда положила? – спросил Мэтьюз, уже зная ответ заранее.

– Что? Разумеется нет!

– Он ходил в ту ванную?

– Знаешь, странно, но… нет. – Рэйчел вздохнула, показывая, что и для нее все это было загадкой. – Я не знаю, как он оказался там.

Остин тоже не знал, но был почти уверен, что знает, кто его туда положил.

Они поговорили еще немного, вместе решив, что вызывать полицию по пустяковому делу бессмысленно, а когда он спросил, что ему делать с экземпляром в своем кабинете, Рэйчел посоветовала ему выбросить его.

– Даже не думай нести его в комиссионку или что-нибудь в этом роде. Никому этот мусор не должен достаться. Разбей его к чертям собачьим.

– Хорошо, – сказал Мэтьюз. – Так и сделаю.

Он повесил трубку, глядя на предмет на своем столе. Вполне возможно, Патов не имел никакого отношения к сокрытию сокровища Рэйчел. Но совершенно точно только он и мог принести этот сомнительный подарочек к ним в дом.

Возможно, он и впрямь решил, что эта штука будет к месту.

Чем больше Остин Мэтьюз об этом думал, тем более мрачными казались перспективы: он понимал, что не сможет доказать ни совету директоров, ни гипотетическим высшим чинам «БФГ», что Патов неэтичен и требует замены. Импульсивно Остин решил позвонить Моргану Брандту, генеральному директору «Белл Компьютерс» и одному из тех людей, на кого он полагался в самом начале дела, чтобы узнать, были ли у Брандта какие-либо контры с Патовым. Брандт ответил, что лучшего специалиста попросту не видел, но отказался при этом вдаваться в подробности, сославшись на неотложные дела.

Остин и Брандт были ровесниками. Они появились на свет практически под одной звездой и были друг для друга скорее союзниками, чем соперниками, и, насколько ему известно, генеральный директор «Белл» никогда ему не лгал.

Но Мэтьюз теперь ему не поверил и повесил трубку с тревогой в душе.

Глядя на странный снежный шар на своем столе, он увидел миниатюрного мужчину, согнувшегося и пытающегося сделать себе самому минет.

С отвращением он взял поделку и швырнул в корзину для мусора, стоявшую на краю кабинета.

Энджи поцеловала на прощание Крейга и Дилана, прежде чем отбыть в отделение неотложной помощи. Все еще завтракая, они помахали ей рукой из-за стола.

Иногда она жаловалась на необходимость выходить на смены в выходные. Она знала, что семье нужен бюджет – особенно сейчас, когда на работе мужа назрели проблемы, – но Дилану шел шестой год, и она чувствовала себя все более виноватой из-за того, что не могла проводить выходные с ним. Все-таки эти дни – семейное время. Дни, когда нужно что-то делать вместе, всем троим. Каждая проходящая суббота заставляла ее понимать: это время утекает безвозвратно. Оно больше не вернется, никогда в жизни.

Сама по себе жизнь – штука быстротечная.

Тем не менее ей нравилась ее работа, и ей было очень приятно осознавать, что она помогает людям. Меняет мир к лучшему, хоть чуть-чуть. Занимается чем-то важным.

На трассе образовалась пробка – ремонт дороги продолжался целую вечность, и ей следовало об этом помнить, – но она все равно явилась раньше всех медсестер. Подъехав к стоянке для сотрудников, расположенной на заднем дворе, она увидела, что перед главным входом уже выстроилась целая очередь из пациентов. Энджи вошла через черный ход, заняла пост, включила свет и компьютер. Следом за ней прибыли доктор Башир и еще две медсестры утренней смены. Нина Тран позвонила и сказала, что не сможет прийти сегодня, – что ж, по крайней мере, она позвонила в этот раз. Энджи вошла в систему, протестировала, работает ли электронная очередь.

Прежде чем они открыли двери для пациентов, через вход для сотрудников вошел еще один мужчина в сопровождении Пэм, менеджера отделения неотложной помощи. Все сразу поняли, кто он, и Энджи переглянулась с другими медсестрами. Это вот и был консультант, решающий их судьбы? Он выглядел так, будто его телепортировали прямо с задней парты близлежащей школы. Наряд, по-видимому, должен был производить щеголеватое, дерзкое впечатление, но на деле казался извлеченным из дурного сна продавца в торговой сети «Хот Топик». Худой и нервный, молодчик предпочитал никому не смотреть в глаза, пялясь прямо перед собой в блокнот, пока Пэм представляла его.

– Девушки, это Дэвид Моррелл. Он из компании «Счастливая Семерка» и нанят для изучения нашей с вами эффективности. Прошу любить и жаловать следующие несколько недель.

Мужичонка робко кивнул в знак согласия.

– Сегодня он просто прощупает наш рабочий пульс, посмотрит за тем, чем мы все тут заняты, выяснит, как у нас налажена работа. Поэтому я хочу, чтобы вы все притворились, будто его здесь нет, и продолжили заниматься своими делами, как обычно. Он не будет вам мешать, и все вы, вероятно, даже не заметите, что он где-то рядом.

Пэм спросила, есть ли какие-нибудь вопросы. У Энджи их не было, но даже будь они тут у кого-то другого, времени на обсуждение не оставалось – они и так открывали прием с задержкой в две минуты, а толпа уже собралась изрядная, судя по виду из затемненного окошка с правой стороны от входной двери. День грозил выдаться напряженным.

Таким он, собственно, и получился.

Консультант начал с того, что встал столбом в углу приемного покоя и наблюдал за процедурой приема. Энджи понятия не имела, что он делал после этого, да и ей было все равно. У нее была своя работа, и пока он держался в стороне и оставался незаметным, она больше о нем не думала.

Все смотровые кабинеты в первую же минуту оккупировали больные, и ситуация не менялась на протяжении всего утра. Энджи достались укус собаки, ушная инфекция, боль в горле, волчанка, аллергическая реакция на пчелиный мед и два случая кишечного гриппа. С трудом удалось улучить среди этого потока минутку и опрокинуть пару стаканчиков кофе в каморке для швабр, бывшей здесь за комнату отдыха.

Шэрон, медсестра, обычно подменявшая ее на посту, высунула голову из-за угла.

– Доктор Башир зовет тебя в шестой кабинет.

Энджи допила до кофейной гущи.

– Бегу-бегу.

У женщины в смотровой палате № 6 геморрой настолько раздулся, что его пришлось проколоть и дренировать. Энджи помогла ей надеть халат и занять правильное положение для осмотра. Женщина была молодой и худой – что было необычно в таком случае, – но ей было очень больно, и когда Энджи увидела размер геморроя, то все вопросы отпали сами собой. Подошел доктор Башир и мигом назначил пункцию. Он приготовил необходимые инструменты и анестетик, пока Энджи укладывала пациентку на бок, лицом к стене.

Дверь ни с того ни с сего открылась – и ввалился консультант с блокнотом и ручкой в руках. Осознав ситуацию, он должен был понять, что его присутствие здесь неуместно, но не предпринял никаких попыток уйти. Неуклюже застыв в центре маленькой комнаты, он как прикованный смотрел на ягодицы женщины. Энджи с ужасом увидела, что ширинка его штанов заметно выпирает наружу.

Доктор ничего не сказал и не предпринял никаких действий, чтобы выгнать мужчину, поэтому Энджи, заслонив ему обзор, взяла огонь на себя.

– Выйдите, пожалуйста, – отчеканила она. – Вы мешаете операции.

– Мне очень жаль, – проблеял консультант, спотыкаясь и пятясь к закрытой двери. – Я вовсе не хотел… – Он покраснел точно рак от смущения и заелозил пальцами по ручке двери, выглядя до того жалко, что Энджи почти сменила гнев на милость. Но тут же она вспомнила, как навязчиво он смотрел на голый зад пациентки. Молниеносно брошенный вниз взгляд подтвердил, что стояк незваного гостя ничуть не ослабел.

Выведя его в коридор, она закрыла и заперла за ним дверь, прежде чем снова помочь врачу с лечением геморроя.

Пэм специально сказала, что они должны игнорировать консультанта и позволить ему наблюдать за их практикой и процедурами, поэтому Энджи почти ожидала, что ее вызовут в кабинет менеджера и отругают, но этого не произошло, и она продолжала работать без перерыва. Наступило небольшое затишье, и вскоре после двух ей разрешили пообедать. Ничего не взяв с собой, она планировала забежать в кафетерий на другой стороне улицы, и когда она увидела Шэрон в комнате отдыха, наливающую чашку кофе, Энджи спросила, не хочет ли та чего-нибудь. Шэрон тоже еще не обедала, но сказала, что обойдется.

– Что не так с этим парнем? – спросила она. – Этот сопляк еще должен указывать нам, как управлять отделением неотложной помощи? Я пугаюсь каждый раз, когда он просто на меня смотрит. Знаешь, он ввалился в смотровой кабинет, когда там была женщина, и сам на нее хорошенько так посмотрел. Верх непрофессионализма. Если никого лучше этого Моррелла не смогли найти…

– Я понимаю, о чем ты, – призналась Энджи. – У нас была женщина с геморроем, и он не просто ее осматривал – он словил стояк.

– Боже мой.

– Да, тот еще тип. – Она посмотрела на часы. – В любом случае мне пора идти. У меня всего полчаса в запасе. Уверена, что тебе ничего не нужно?

– Нет, правда.

– Ладно. – Энджи вышла за дверь, повернулась налево…

И наткнулся на консультанта.

Его лицо пунцовело, и он тут же упер взгляд в пол, пробормотал какие-то извинения и поспешил прочь по большой косой дуге. Он слышал, как они разговаривали! Энджи так и не поняла, умышленно ли он шпионил за ними или случайно подслушал разговор, но в любом случае ему было, очевидно, стыдно – и снова она даже застеснялась, что задела его чувства. Хорошо, что после возвращения с обеда Моррелл больше не попадался ей на глаза.

Дома Крейг и Дилан удивили ее пиццей на ужин. Угощение было скорее для них, чем для нее, но Энджи устала, не была в настроении готовить и уже потому оценила сей жест. Она бы оценила его еще выше, если бы они попытались приготовить что-нибудь сами, но Крейг был не из славной породы «мужей-шефов». Его редкие кулинарные усилия всегда и везде оборачивались безоговорочной гастрономической катастрофой.

Так что пусть будет пицца.

Она говорила о консультанте, пока они ели, но не уточнила детали при Дилане, рассказав Крейгу только о том, что произошло после того, как их сын вышел из комнаты. Он усмехнулся.

– Ну, похоже, нынче в консалтинговые агентства набирают напрямую из психушек.

– Я не беспокоюсь о своей работе или о чем-то таком, – сказала Энджи. – У меня есть стаж, и я – дипломированная медсестра. Но меня тревожит, что часть штата как пить дать попадет под сокращение. Это скажется и на моем графике в том числе. И да, как ни крути, а мне отчего-то жаль этого парня. Он ведет себя так, будто весь пубертатный период жил в подвале у матери – этакий Барни Файф, только без обаяния. Наверное, для него это первый серьезный выход на дело, а тут еще я ему наперчила…

– Дорогуша, так, как он, себя серьезные люди не ведут.

– Это понятно. Но у нас просто такая специфика… то, что видим мы, не каждый день увидишь.

Крейг ухмыльнулся.

– Неужто у нее были настолько отменные булки, что даже геморрой не испортил вид?

Энджи игриво шлепнула его, но по ходу его мыслей поняла, что сегодня вечером он настроен немного поразвлечься. Ей тоже этого хотелось, и потому, уложив Дилана и лениво проглядев не до конца эпизод сериала, они оба решили направиться в спальню пораньше. Она одурачила его, притворившись, что не в настроении, но как только они оказались под одеялом, прижавшись друг к другу, стянула с него трусы и потянулась к нему. Ее руки были холодными, что заставило его член съежиться, но Энджи это понравилось. Она предпочла, чтобы все начиналось с маленького. Ей нравилось чувствовать, как он растет в ней, и, как всегда, она испытывала чувство выполненного долга и удовлетворения, когда он твердел. Как только Крейг был готов, она отстранилась, припала на четвереньки, и он резко вошел в нее, схватив за ягодицы и с ходу задав весьма резвый темп. Он кончил первым, и она, мягко перекатившись на спину, позволила ему довести себя до оргазма, а потом они лежали оба, вспотевшие и счастливые, в темной спальне, перемежая ленивые ласки мокрыми томными поцелуями.

Горе-консультант снова должен был объявиться в отделении неотложной помощи в воскресенье, но его не было, и Энджи задавалась вопросом, не струсил ли он после того, как подслушал их вчерашний разговор. Ее определенно смущало присутствие постороннего среди них, но ей все равно было жаль этого неумеху после случившегося, и она была полна решимости относиться к нему справедливо и прилично, вопреки всем предубеждениям.

Дела шли уже не так суетливо, как в субботу, но отделение неотложной помощи по-прежнему было переполнено и Энджи была занята. В середине утра приемный покой вдруг в считаные минуты заполнился едва ли не до отказа, и Элиза на посту попросила Энджи проверить, свободна ли какая-нибудь смотровая, чтобы они могли принять еще несколько пациентов. Шестой и восьмой кабинеты оказались заняты, но в седьмом никого пока еще не было. Дверь пятой смотровой комнаты, как ни странно, была не только закрыта, но и заперта. В прорези не было карты, и она спросила проходившую мимо Синди, есть ли кто-нибудь в комнате.

Синди нахмурилась.

– Насколько помню, нет…

Тут дверь распахнулась, и вышел Моррелл.

Он прятался там все утро?

Он там мастурбировал?

Это была, очевидно, предвзятая мысль, и ей стало стыдно за то, что она просто даже подумала о таком. Антипатия к самой идее консультантов заставила ее выбрать мишенью этого жалкого парня, всего-то делавшего порученную ему работу. Энджи чувствовала себя скверно из-за того, что так плохо к нему относилась. Покрасневший и что-то лопочущий, он попытался обойти их, но Энджи вмешалась, остановив его.

– Послушайте, – сказала она. – Мне жаль, если кто-то с вами здесь был груб. Думаю, сами понимаете, работа у нас нервная и завалы здесь – дело привычное. У нас не так уж и много времени на церемонии. Но отчасти, я признаю, это связано с тем, что нам не нравится сам факт: руководство наняло постороннего человека шпионить за нами, а затем выдавать рекомендации по организации весьма специфического рабочего процесса…

– Я наблюдаю, – вяло возразил он, – а не шпионю.

Энджи улыбнулась.

– Пусть так. Просто вот в чем дело… Не требуется, чтобы кто-то говорил нам, что не так с нашей деятельностью здесь. Мы все и так знаем. Мы, поверьте, знаем лучше, чем кто-либо. И нас возмущает тот факт, что они отыскали кого-то на стороне, чтобы выяснить это, вместо того чтобы просто спросить нас напрямую. – Она пожала плечами. – По крайней мере, я так чувствую. Но это не ваша вина и мы не должны срываться на вас, и мне жаль, если мы показались вам, ну… злыми.

Настала его очередь улыбаться.

– Все нормально. Я понимаю.

– Никаких обид, значит? – спросила она, протягивая руку.

– Никаких, – подтвердил он, отвечая на жест.

– Тогда все в порядке. – Она отстранилась, стараясь не подать виду, будто ей хочется поскорее вытереть ладонь антибактериальной салфеткой. Хватка Моррелла оказалась очень вялой, его ладони потели напропалую. Все-таки, как только он скроется из виду, она помоет руку.

– Спасибо, – сказал ей консультант. – Мне нужно увидеться с доктором Баширом. – Он все еще улыбался, идя к восьмому экзаменационному кабинету, выглядя при этом до одури жалко.

Энджи поспешила обратно к стойке приема.

– Пятая и седьмая открыты, – бросила она Элизе.

Была середина утра, и Люпа, вернувшаяся с перерыва, постучала один раз об дверной косяк, прежде чем войти в кабинет Крейга.

– У меня есть кое-что для вас. Сообщение. Особо срочное.

Он увидел, что у нее в руке синий лист бумаги. Она передала его ему через стол.

– Это письмо от самого Остина Мэтьюза. На официальном бланке. Я-то думала, ими уже не пользуются.

Крейг вскоре понял, что перед ним типовая бумага, адресованная сразу всем боссам отделов и подразделений:

«Чтобы помочь “БФГ” всесторонне изучить кадровое обеспечение, методы, процессы и процедуры “КомПрода”, каждый сотрудник настоящим обязан предоставить “БФГ” Грабочие адреса электронной почты, идентификаторы компьютеров и пароли, чтобы консультанты могли получить полный доступ ко всей необходимой им информации – для составления полной картины нашей работы. Руководитель каждого подразделения несет ответственность за запись и сбор этих адресов, идентификаторов и паролей и передачу их соответствующему руководителю отдела. Тот, в свою очередь, отвечает за полное и своевременное предоставление информации консультанту “БФГ” по первому же запросу».

Крейг взглянул на секретаршу поверх листка.

– Ты это читала?

Люпа кивнула. Оглянувшись назад, чтобы убедиться, что они одни, она понизила голос:

– Это вообще законно?

– Понятия не имею, – признался он. – Наверное, да. Такой серьезный проект никак не мог пройти мимо юристов компании. Все наверняка уже согласовано.

– Мне это не нравится.

– Мне тоже. Не хочу, чтобы эти проныры заимели доступ к моей личной информации. Не то чтобы я использовал этот компьютер для чего-то личного, – добавил он. – Я слишком параноик для этого. Здесь все строго по делу. Но…

– Понимаю. – Люпа еще сильнее понизила голос: – Кроме того, мне все еще не по душе мистер Патов.

Крейг улыбнулся.

– Добро пожаловать в клуб.

Она неловко переступила с ноги на ногу.

– Так что, у нас нет выбора, кроме как подчиниться?

– Не знаю. Боюсь, что да. Но так-то… какая еще конфиденциальность – на работе? Не было ее тут никогда. На казенных местах, полагаю, все еще хуже.

– Что ж, по крайней мере, пусть не забирают у меня право носить оружие.

Крейг изумленно уставился на секретаршу:

– У тебя есть лицензия?

– Нет, я просто шучу.

– Ох. В любом случае пока можешь ничего не предпринимать, я сперва позвоню и уточню, что к чему. Уверен, недовольных будет уйма…

– Мистер Аллен, например?

Крейг усмехнулся:

– О да, Фил – в первых рядах. Так что давай-ка удостоверимся, что это законно, прежде чем выложим все карты на стол. И пока никому из программистов об этом не говори. – Он на мгновение призадумался. – А знаешь, нет. Скажи им. Пусть будут в курсе. Вдруг кому-то надо…

Люпа улыбнулась.

– Зачистить компрометирующие пятнышки?

– Ну можно и так сказать, конечно…

– Вы хороший босс, мистер Хорн.

– Делаю, что могу. – Крейг еще раз перечитал записку, когда Люпа ушла восвояси. Его так и подмывало позвонить Филу прямо сейчас, но либо паранойя до такой степени сильно взыграла в нем, либо обстановка и впрямь накалялась – в любом случае он не удивился бы, узнав, что все телефоны теперь прослушивает Патов, причем единолично. Однако ничто не мешает обсудить дела на обеденном перерыве, в какой-нибудь забегаловке – подальше от посторонних ушей.

Рутина, конечно, не ослабила на нем хватки, и Крейг быстро проглядел скопившиеся за сегодня электронные письма. И снова его почтовый ящик был заполнен странным лихим спамом: «Узнайте секреты анальной разработки», «Скачайте реальное снафф-порно бесплатно». Впору было порадоваться, что он перестал поручать Люпе разбирать весь этот цифровой хлам за него – после той первой консультантской ловушки. Ответив на несколько нормальных писем, он стал изучать последние обновления «Офис-Менеджера». Конечно, то, что стало с Тайлером, всех шокировало, но в большом бизнесе нет места даже большой скорби. Дела по-прежнему нужно делать.

Крейг передал контроль над обновлениями «Офис-Менеджера» Хьюэллу, старшему программисту проекта. Очевидно, видя в этом свой шанс забраться повыше в иерархии отдела, Хьюэлл добавлял изменения почти ежедневно, явно превосходя даже размашистые достижения Тайлера. Сегодня исчезли две кнопки и лишнее диалоговое окно, что сделало три отдельные функции более интуитивно понятными и простыми в использовании. Крейг подумал, что они довольно близки к тому, чтобы показать Скотту Чо – у них дела делаются как надо. Они опережали график как минимум на неделю, и в таких условиях это было бы большим плюсом для главы отдела.

И для них всех, разумеется, тоже.

Он начал писать одобрительное электронное письмо, затем решил вместо этого пойти к программистам и рассказать об этом Хьюэллу лично, но прежде чем он успел даже встать со своего места, Люпа вернулась в офис.

– Вас ждут в конференц-зале на первом этаже.

– Зачем?

– Мистер Мэтьюз созвал собрание высшего руководства.

– Очередное? Боже правый. Если так часто ходить на планерки, когда работать?

Секретарша улыбнулась ему с легкой тревогой во взгляде.

– Расскажите мне потом, пожалуйста, что да как…

– Не думаю, что вопрос важный.

– Все равно. Не сочтите за труд.

Она волновалась больше, чем показывала, и Крейг заверил ее:

– Конечно. Не вопрос.

Он понял, что они не говорили подробно о «БФГ» и о будущем «КомПрода», если не считать случайных косвенных упоминаний и разглагольствований о том, что-де их отделу сам черт не страшен. Крейг задумался, что за слухи сейчас курсируют среди секретарей. Их сеть обмена информацией была гораздо более широкой и точной, чем туманные разговоры с другими членами руководства, и давно пора было ему сесть с Люпой на пару и выяснить, о чем толкуют в конторе. Когда он вернется с этой встречи, он собирался рассказать ей все, что выведает, и обстоятельно обсудить все, что происходит в «КомПроде». С его стороны было бы милосердно сообщать ей только ту информацию, что могла бы ее успокоить, или такую, что ей не навредила бы. Так или иначе, в их дуэте Крейг решил выступать за самую открытую стратегию, за предельно допустимую честность.

Когда он явился, по крайней мере половина руководителей, менеджеров, глав отделов и подразделений уже находились в конференц-зале. Мэтьюз стоял перед комнатой, рядом с подиумом. Рядом с ним замер Регус Патов. По другую сторону от консультанта маячил тип с густой бородой гнома – его Крейг никогда раньше в «КомПроде» не видел.

– Что на повестке, уже ухватил? – шепотом спросил он, садясь рядом с Филом.

– Пока не выкупаю.

Элейн Хейман села по другую сторону от него.

– Странно, что он созвал всех в последнюю минуту, правда же?

– Это уже традиция, – пробормотал в ответ Крейг.

– Ага, «новая норма», или как там сейчас говорят, – поддакнул Фил.

Мэтьюз взял слово. Преамбулы не было; он не стал ждать, пока в комнате уляжется гомон. Крейг даже не был уверен, что все прибыли, – генеральный директор просто повел речь:

– Я основал «КомПрод» двадцать три года назад с небольшой группой друзей и коллег. С тех пор наше детище вышло далеко за пределы моих самых смелых фантазий. Но что-то мы умудрились потерять по пути. – Он задумался. – Что именно? Сплоченность, я полагаю. Теперь мы скорее партнеры, нежели семья, – так оно, конечно, и должно быть, но… – Остин Мэтьюз вдруг замолчал. Пауза затянулась, и собравшиеся начали осторожно между собой переглядываться.

Мэтьюз взглянул на Патова, затем откашлялся.

– Мы в совете директоров решили, что стоит лучше узнать друг друга. Всем нам, всем членам среднего и высшего звеньев. Итак, нам предстоит обязательный выездной семинар выходного дня. Там мы сможем провести больше времени вместе вне работы и лучше друг друга узнаем. Возможно, даже познакомимся заново. Разве прочная связь – не залог лучшей командной работы? Да, вот и я так думаю…

Руки в зале тут же поднялись вверх, и гендиректор указал на кого-то в первом ряду:

– У вас вопрос?

– Да, у меня вопрос. Зачем нам какие-то семинары? – Говорил Нил Джеймсон, глава финансового отдела. – На моей памяти это первая подобная авантюра.

Регус Патов выступил вперед.

– Мы находимся пока что только на предварительной стадии исследования, – произнес он скороговоркой, – но уже сейчас очевидна кое-какая тенденция: недостаток позитивной коммуникации между старшими сотрудниками. Чтобы бороться с этим, мы разработали несколько директив сближения и предложили их мистеру Мэтьюзу и совету. Так, в связке с дирекцией компании, было решено, что выездное мероприятие выходного дня – самый быстрый и наиболее эффективный способ разрешить противоречия…

– А нас-то кто-нибудь спросил? – окликнул Патова Фил.

Регус приподнял бровь – и продолжил, будто не услышав:

– «БФГ» располагает эксклюзивным доступом к студенческому научному лагерю. Он в межсезонье пустует, и мы частенько арендуем его именно для проведения комплекса упражнений по сплочению корпоративных коллективов. Доступны: игры, площадки для командных спортивных и интеллектуальных мероприятий и так далее и тому подобное. Наши директивы разработаны ведущими психологами – специально для объединения тех, кто, взаимодействуя сугубо в корпоративной среде, теряет навык живого непринужденного общения…

Бородатый мужчина все это время хранил неподвижность – не глядя ни на Патова, ни на генерального директора; не глядя на аудиторию, не глядя куда-то конкретно. На второго консультанта он едва ли тянул – как, впрочем, и на психолога. С его-то черной бородой, сквамозной кожей и грубым выражением лица он походил скорее на смотрителя парка или лесоруба, человека, трудящегося на открытом воздухе.

Крейг собирался поднять руку и спросить про гостя, но Патов его опередил:

– Счастлив познакомить вас с тем, кому поручено возглавить наш оздоровительный комплекс мероприятий. – Он кивнул на бородача: – Доктор Дэш, к вашим услугам!

– Привет, – сказал мужчина небрежно. – Я Дэш Робарз.

Крейг взглянул на Фила, чтобы увидеть его реакцию.

– Дэш, значит, – проговорил его друг еле слышно. Он выглядел до того офонаревшим, что Крейг с трудом подавил приступ смеха. – Еще и доктор, ага.

– Немного о себе, – продолжил Дэш в таком тоне, будто выступал в баре со стендапом, а не пришел на серьезную корпоративную встречу. – Всю жизнь, ребята, я был заядлым спортсменом. Вырос, бороздя суровые просторы Джунипера, штат Аризона, – много на кого охотился в тех краях, много чего испытал. Служил армейским рейнджером, а после этого несколько лет проработал проводником по дикой природе, руководя экспедициями по охоте на лосей на Юконе. Пять лет назад я вернулся в академию рейнджеров и прошел обучение по программе разрешения конфликтов и терапевтической групповой динамике. После этого акционерное общество «БФГ» наняло меня для проведения упражнений в дикой природе и организации экскурсий, подобных той, что вам предстоит. То, что мы будем делать в эти выходные…

– В эти выходные? – воскликнул Джек Разон.

Робарз посмотрел на Патова, и тот кивнул. Он повернулся лицом к толпе.

– Да, мистер Разон, вы не ослышались.

– Я не могу поехать на этих выходных!

Тут во всем зале будто плотину прорвало – хор голосов разом запротестовал.

Мэтьюз снова встал у руля:

– Мероприятие обязательного характера, а вовсе не добровольное, – напомнил он. – Вы все уходите в ретрит. Это не обсуждается. Перенесите то, что вам нужно перенести, при необходимости измените планы, но убедитесь, что на этих выходных у вас есть время быть с нами. Мы уедем в пятницу днем и вернемся в воскресенье вечером. Я не приму никаких оправданий, даже по болезни. Любой, кто не примет участие, может смело попрощаться со своей должностью в «КомПроде». Надеюсь, я ясно выразился?

В комнате повисла мертвая тишина.

– Отличный руководительский настрой, мистер Мэтьюз! – Патов ухмыльнулся, будто довольный кот. – Дэш, продолжай.

Крейг проигнорировал остальную часть обсуждения, уже пытаясь просчитать в голове планы. Энджи придется взять выходные, чему она точно не обрадуется, но она никогда не отсутствовала добровольно и имела почти идеальную посещаемость, так что это, вероятно, выполнимо. Больше всего его беспокоил Дилан. Он не был уверен, как преподать новости сыну. Несмотря на часы, проводимые им на работе ранним утром и поздним вечером, он никогда раньше не ездил в командировки, и с момента рождения Дилана они проводили каждую ночь под одной крышей. Мысль о том, что грядет их первый раз порознь, затопила все сознание острой тоской. Если он, взрослый мужчина, так остро это воспринял, что уж говорить о ребенке… Придется поломать голову над лучшим способом сообщить мальчику обо всем. «Может, я чем-то его отвлеку», – подумал Крейг и решил, что в субботу после ретрита они всей семьей поедут в Диснейленд. То есть Энджи придется взять еще один выходной, но даже она наверняка сочтет, что игра стоит свеч.

Убежденный, что у него в запасе хватает хороших новостей, чтобы компенсировать плохие, Крейг почувствовал себя лучше и выслушал описания ролевых игр и посиделок, а также дознался про то, что, очевидно, должно было стать гвоздем программы на выходные: «вылазка в дикую местность». Все это звучало глупо и бессмысленно, но он кивнул вместе со всеми, чтобы показать, что понял план, и на выходе с собрания обменялся молчаливым взглядом с Филом, ясно сообщившим ему: друг чувствует то же самое.

Говорить здесь было слишком рискованно, слишком много чужих ушей, поэтому они разошлись в коридоре с невысказанной договоренностью все обсудить за обедом.

Когда он вернулся, Люпа сидела за своим столом, заполняя какие-то документы для отдела кадров относительно должности Тайлера, и он попросил ее присоединиться к нему в его кабинете, закрыв за собой дверь. Предложив ей стул, он описал встречу, рассказал о выездном отдыхе на выходных, а затем сказал, что его беспокоит то, в каком направлении «БФГ», по-видимому, направляет компанию и какое влияние их планы могут оказать на сотрудников.

– А какие у тебя сведения? – увенчал он свой рассказ вопросом.

– Гм. – Люпа с тревогой отвела взгляд. – Вы о чем, мистер Хорн?

– Обо всем. Брось, все же знают, что у секретарей самые горячие новости. – Крейг тепло улыбнулся девушке.

Повисла пауза; Люпа явно колебалась. В ее глазах промелькнула тень подозрения – ну или так Крейгу показалось. Уж не думала ли она, что невинный вопрос – это проверка ее лояльности к компании? Или прощупывание какой-то утечки? Или шпионаж по указке Патова? Крейг быстро разуверил ее, и она, конечно, заявила, что ничего подобного ей даже в голову не приходило, но он-то знал правду. Тот факт, что человек из «БФГ» сумел вбить пусть даже и небольшой клин между ними, причем в такие короткие сроки, отозвался в его мозгу чувством полнейшей беспомощности.

– Послушай, Люпа, – сказал он. – Буду с тобой честен. Руководителям подразделений они ничего не говорят. И судя по тому, как прошло мое «собеседование», я почти уверен, что не нахожусь у мистера Патова в фаворе.

– Но вы ведь сказали, подразделение выстоит… – Тревога звенела в ее голосе.

– Не думаю, что на кону наши рабочие места. Опять-таки – это мой честный взгляд, безо всякого лукавства. На самом деле меня даже не беспокоит финансирование нашего подразделения. Тут дело в другом… не скажу даже в чем. Просто мне не нравится, как идут дела, и я пытаюсь с этим недовольством справиться.

– Вы хороший босс, мистер Хорн.

Может быть, она и не подозревала двойной игры; может быть, она всегда ему верила. Но если это так, то именно он, получается, отнесся к ней с подозрением. В любом случае Патов встал между ними, и легкость, с которой это произошло, беспокоила его.

– Я не шутил по поводу сплетен секретарей. Я слышу то, чего не слышишь ты, но в основном это касается, скажем так, генеральной линии партии. А вот ты слышишь то, чего не слышу я, и я думаю, твои сводки намного точнее. Если мы объединим наши знания, то станем друг для друга глазами и ушами. И опередим всех на голову.

– Хорошо, – сказала Люпа и поднялась с места. – Значит, вы хотите, чтобы я поиграла в Мату Хари и добыла что-нибудь погорячее.

Крейг посмеялся.

– Узнаю мою секретаршу.

– Я, возможно, кое-что могу разведать об этой заварушке с паролями… но мне нужно будет кое-куда отойти. Мне перевести вызовы на голосовую почту или?..

– Просто перекинь их со своего номера на мой. Я все приму.

Пока Люпа отсутствовала, никто так и не позвонил. Она вернулась получасом позже, закрыв за собой дверь.

– Только что разговаривала с Полиной Преггер из юридического отдела. Она сказала, что, как только пришло распоряжение сверху, ее коллеги тут же кинулись выяснять, нет ли тут произвола.

– И каков вердикт?

– Все законно. Полагаю, Верховный суд вынес какое-то постановление о секретности на рабочем месте в рамках нового закона по борьбе с терроризмом, и… в общем, никакого права на конфиденциальность у нас нет. У работодателей все козыри на руках. Работники в значительной степени должны делать все, что им велят сверху.

– Тогда нам с тобой лучше вести себя потише, – сказал Крейг. – И убедись-ка, что все твои логины и пароли на личных устройствах, даже дома, полностью отличаются от тех, что здесь, на работе. Не доверяю я этим БФГ-шным ищейкам. Игнорировать опасность с их стороны никак нельзя.

Люпа не стала спорить, что само по себе говорило о многом.

– Полина спрашивала о том, продолжает ли Патов активно собирать данные для своего «исследования». Если процесс запущен и уже идет, когда он насобирает достаточно? Что у него за график?

– Я не знаю, – признался Крейг. – Но вряд ли он еще этим занимается. Думаю, вскоре он сложит часть обязанностей с себя на кого-то еще. Не уверен, как именно все обставится, но, полагаю, за каждый рабочий стол посадят какого-нибудь доносчика.

– Ужасно.

– Еще как. – Крейг вздохнул.

– Придется изображать кипучую деятельность даже во время простоя, так?

Крейг позволил себе легкую улыбку.

– Уверен, Скотт пришлет нам памятку по этому поводу в самом ближайшем будущем.

– Что ж, по крайней мере, Патов не один в этом замешан. А то я уж подумала…

– Я тоже подозревал в нем единоличника.

– Мистер Мэтьюз ничего не сказал о том, как долго «БФГ» проторчит здесь?

– Нет. Мой опыт говорит, что заключен полугодовой контракт. Хотя послушать, что говорят, так получается, эти консультанты здесь на неопределенный срок.

– Значит, нужно привыкнуть жить в условиях оккупации.

– Временной оккупации, – подчеркнул он.

Ему не терпелось повидаться с Филом и обсудить ситуацию, но тот незадолго до обеда позвонил ему сам и сообщил, что прийти не сможет:

– Гаррет только что попросил меня написать отчет о продажах к сегодняшней встрече.

Он был осторожен в разговорах по телефону – на всякий случай, – и Крейг решил тоже не разбрасываться словами.

– Хорошо, – бросил он небрежно. – Значит, позже.

Но, вышагивая в одиночестве по парковке, он не мог не гадать: вдруг кто-то настучал Патову о том, что они с Филом обычно вдвоем ходят на обед? И не было ли поручение Филу специально рассчитано на то, чтобы положить конец их тихому альянсу?..

– Ты ему обо всем расскажешь, – заключила Энджи после того, как Крейг выложил ей все о предстоящем на выходных «ретрите». – На меня в этом деле даже не рассчитывай.

Он кивнул – сурово, но справедливо – и заглянул в гостиную, где Дилан писал на бумажках-липучках подсказки по поиску сокровищ в задуманной игре. Он понимал, почему Энджи разозлилась, но, видит бог, его вины тут не было. Ему даром не сдался этот чертов ретрит. Однако эмоции каждый раз превосходили логику, и хотя он подчеркивал, что это обязательное требование, она все равно винила его. Он знал, что Дилан поступит так же, и пытался придумать, как лучше всего объяснить перспективу сыну.

Оторвавшись от своих записей, Дилан помахал ему ладошкой.

– Оставайся на кухне! – крикнул он. – Не заходи, пока я тебе не скажу!

– Хорошо. Извини. – Крейг попятился и подошел к раковине, где взял стакан и налил воды прямо из-под крана.

– Тебя здесь нет всю неделю, – прорычала Энджи, понизив голос. – Меньшее, что ты можешь сделать, – побыть рядом с сыном на выходных.

– Думаешь, мне охота участвовать в этом фарсе?

– Можно сослаться на болезнь.

– Нельзя. Мэтьюз сразу это обозначил. Приказ есть приказ. – Тут Крейгу стало ужасно любопытно, как будут развиваться события, если он по-настоящему заболеет. Минует ли его чаша сия, если обставить все так? Едва ли. Все-таки Остин Мэтьюз слов на ветер бросать не любил. Будет болезнь, хоть трижды реальная, – не будет работы в «КомПроде». Не будет работы – не останется денег на содержание семьи. – Кроме того, – сказал он, – это первый такой казус на моей памяти… и, надеюсь, последний. Я всегда рядом, ты же знаешь. Хотя и работаю по будням, каждый вечер исправно прихожу домой и укладываю моего малыша спать. – Он знал, что это попахивает оправданиями, но в то же время эмоции сейчас били в нем через край – со всей возможной искренностью. И Энджи, должно быть уловив это, горько вздохнула. Они оба услышали, как Дилан вышел из гостиной в коридор, пряча свои подсказки насчет сокровищ.

– Я понимаю, – сказала она. – Мне просто не нравится тот факт, что приходится взять отгул, чтобы тебя прикрыть.

– Это разовая акция.

– Обещаешь?

Конечно, Крейг не мог ничего обещать, и Энджи это осознавала.

К счастью, Дилан в этот момент взволнованно побежал на кухню, спасая дискуссию от перерастания в спор.

– Пришло время охоты за сокровищами, папочка!

Он протянул ему бумажку-липучку. Крейг собирался поговорить с сыном о грядущих выходных, но решил сначала заняться поиском сокровищ. Он посмотрел на записку в своей руке. «Иди к книжному шкафу». Он так и сделал и увидел на третьей полке желтый стикер с надписью: «Ступай в ванную». Послушавшись, он обнаружил еще один желтый квадрат с повелением проверить под «маминой подушкой». Десять бумажек спустя он присел на пол и заглянул под кровать Дилана, где последняя записка, прикрепленная к пачке конфет «Старберст», оставшейся с Рождества и потому немного запылившейся, гласила: «Вот ваш приз!» Он надорвал упаковку, вытряхнул пару конфет себе в рот и обнял мальчишку.

– Спасибо, мой маленький Джон Сильвер.

Дилан ухмыльнулся.

– Я знал, что тебе это понравится. Давай почитаем? Хочу закончить книгу поскорее, до пятницы.

Крейг улыбнулся.

– Победа над Карен не за горами?

– Я побеждал ее три недели подряд! Теперь она говорит, что побьет меня. Но если мы закончим «Секреты Друна»[5], а затем перейдем к «Друзьям из Бэйли», не видать ей победы как своих ушей.

– Да, смотрю, ты все продумал. – Крейг сел на кровать и похлопал по матрасу рядом с собой, давая понять, что Дилану тоже следует сесть. – Но нам нужно поговорить об этих выходных.

– Мы будем играть в мини-гольф, да? Ты говорил, будем. Могу я позвать Тоби?

– Гм… не в эти выходные, сынок.

– Почему?

Крейг воззрился в невинные глазенки своего сына. Теперь, когда время пришло, ему оказалось труднее все объяснить, чем он думал.

– Мне нужно куда-то съездить на этих выходных. По работе.

Дилан не выглядел таким расстроенным, как Крейг ожидал, хотя, возможно, ему просто нужно было время, чтобы все осознать.

– А куда?

– В одно место вроде лагеря. В горах. Мистер Аллен тоже поедет. Все поедут…

– И мистер Лэнг?

Крейг не сказал Дилану, что Тайлер мертв, и теперь задавался вопросом, стоило ли открывать правду.

– Нет, мистера Лэнга там не будет, – кое-как выкрутился он.

– А я могу поехать с тобой?

Вот он, неминуемый рубеж.

– Прости, малыш, это только для взрослых.

Дилан какое-то время молчал.

– Как долго ты там пробудешь?

– Все выходные. Меня не будет в пятницу вечером, в субботу весь день… я вернусь не раньше полудня воскресенья.

– И мы будем, получается… не вместе?

Каждый вечер они чистили зубы бок о бок. Таков был их уклад.

– Прости. Мне очень жаль.

– Я не хочу, чтобы ты уезжал, пап.

Искренность этой мольбы заставила сердце Крейга болезненно сжаться. Он ощутил себя виноватым, обнял Дилана за плечо – и выложил на стол крайний козырь:

– Может, поедем в Диснейленд на следующих выходных? Я, ты и мама. Втроем.

– А что, если тебе придется отправиться в другой лагерь?

Он крепче обнял сына за плечо.

– Ну уж нет. Это будет единственный раз.

– Эх. Пап, я все еще не хочу, чтобы ты уезжал.

– Я знаю. Но это одни выходные. Время пролетит быстро, ты и не заметишь. А потом – только подумай – нас ждет Диснейленд…

– Хорошо, пап. – Это было безропотное принятие, но все равно – принятие, и гораздо более зрелое, чем Крейг ожидал от сына. Они вдвоем встали с кровати и пошли обратно в гостиную, где Энджи включала телевизор, чтобы посмотреть местные новости.

– Папа уедет на этих выходных, – сказал ей Дилан.

Энджи сочувственно кивнула.

– Я знаю, сладкий.

– Но, по крайней мере, на следующей неделе мы поедем в Диснейленд.

– Что? – Энджи бросила на Крейга взгляд поверх головы их сына, и он понял, что ему следовало сначала обсудить это с ней.

– Так сказал папа. – Дилан посмотрел на него озадаченно.

– Все в силе, – заверил сына Крейг.

– Хорошо! Ой, подождите, я забыл свою книгу! Мы с папой будем читать!

Дилан повернулся и побежал обратно по коридору в свою спальню.

Энджи пристально посмотрела на него.

– Диснейленд?

– Мы не были там уже больше года. Я подумал, будет неплохо…

– Сегодня вечером вы ничего не получите, мистер, – сказала она ему.

Но он ни на что и не рассчитывал, так что они оба уснули мирно – усталые, но все же счастливые.

Они уехали в пятницу после обеда на чартерном автобусе. Ретрит проходил в горах Сан-Бернардино, в добрых трех часах езды, и веселье началось почти сразу после того, как они выехали со стоянки. Первым упражнением на сближение было совместное пение. Не «Сто зеленых бутылок висят на стене» или «Джон Джейкоб Джинглхаймер Шмидт»[6], а столь же простая, одинаково повторяющаяся и одинаково раздражающая песня, в которой каждый человек должен был пропеть куплет в одиночку, прежде чем присоединиться к остальным в припеве. Крейг чувствовал себя обязанным принять участие, но вот Фил на соседнем сиденье смело послал всех к черту и, когда настала его очередь впрячься, просто продолжил как ни в чем не бывало резаться в «Энгри Бёрдз» на своем смартфоне, наплевав на напряженную паузу. Очередь перешла к Джеку Разону через проход. Вдохновившись смелостью Фила, стали выбывать все новые и новые люди, и к четвертому кругу горланить продолжала лишь горстка самых упертых. К тому времени, как они добрались до Помоны, на упражнения по установлению связей все крепко забили: кто-то читал, кто-то рассылал эсэмэски, болтал с друзьями или иным образом организовывал свой досуг.

Крейг смотрел в окно на проносящиеся мимо пейзажи, пока они направлялись в горы. Стояла весна, но пейзаж снаружи выглядел как зимний. На каменистой земле покоились снежные напластования, и единственными деревьями, что казались более-менее живыми, оказались чахлые асимметричные сосны, растущие из трещин в скале.

В автобусе находились двадцать два человека, включая Мэтьюза. Дэш Робарз поехал вперед – готовить для них лагерь. Патова не было, и Крейг задумался, чем будет занят этот тип, пока контора пустует. Конечно, ретрит проходил на выходных, но у него было смутное подозрение, что они должны были уехать в пятницу днем, чтобы консультант мог сделать… что-нибудь в их отсутствие. Ему все еще не нравился тот факт, что «БФГ» имел доступ ко всем паролям и адресам электронной почты, и он представлял себе, как Патов перемещается из офиса в офис, просматривая компьютерные файлы и читая сохраненные переписки.

Ему самому нечего было стыдиться – ведь ничего личного ни на одной из его рабочих машин не имелось, – но Крейг мог понять, почему другие сотрудники встали на дыбы. Все они проводили в «КомПроде» столько времени, что порой, наверное, приходилось личными делами заниматься в рабочее время. Черт, если бы у него не было Энджи, а у нее не было бы ее рабочего графика, Крейг, вероятно, делал бы то же самое.

Он почувствовал толчок в бок, и Фил передал ему свой мобильный телефон. На экране было найденное в поисковике изображение места, куда они направлялись. Ни Мэтьюз, ни кто-либо другой не раскрыл название лагеря, где они собирались провести следующие два дня. Все выглядело так, будто местонахождение убежища намеренно держалось в секрете, и за последние несколько дней в «КомПроде» распространилось немало теорий заговора. Но Фил получил доступ к спутниковым фотографиям дороги, по которой они шли, сопоставил все студенческие научные лагеря в этом районе и выцепил аэрофотоснимок бревенчатого домика в лесу. Похоже, в чаще стояло большое главное здание, а за ним на полянке располагались двенадцать домиков поменьше, граничащих с дощатой сценой и каменным «алтарем» для разведения костра.

Фил забрал у него телефон, перескочил на другую вкладку и вернул снова. «Лагерь Пондероза, – прочитал Крейг, – был основан в 1959 году и предоставил целым поколениям школьников Южной Калифорнии возможность изучать геологию, ботанику и зоологию в естественных условиях. Ночуя в комфортабельных домиках, бродя по благоустроенным тропам, питаясь свежеприготовленной едой в общей столовой, студенты получают шанс вкусить жизни в горах в формате незабываемого недельного приключения!»

Крейг вернул телефон Филу.

– Значит, вот он, наш пункт назначения?

– Думаю, да.

– Выглядит неплохо.

– Ага, – без энтузиазма откликнулся Фил.

Дорога продолжала виться в гору. Двадцать минут спустя они проехали через мелкую деревню, заполненную лыжными магазинами и туристическими ловушками[7]. Еще двадцать минут уже катили по однополосной дороге, петляющей между деревьями в сторону лагеря Пондероза.

Фотография, найденная Филом в выдаче поисковика, должно быть, была снята давно – место узнавалось, но постройки казались порядочно побитыми временем. За территорией не особо-то и ухаживали, судя по всему. Лагерь выглядел едва ли не заброшенным, и Крейг задавался вопросом, какие именно приготовления Дэша Робарза могли спасти имидж этому местечку. Насколько он мог судить – никакие.

На небольшой стоянке перед главным домиком была припаркована машина, а рядом с ней остановился автобус. Крейг встал в толчее вместе с большинством, но прежде чем все пассажиры успели вывалить пожитки, водитель, седой старик в квадратных очках и панаме, сипло взревел:

– Минуту внимания!

Обращаясь к ним как к детям, он растолковал, что вернется забрать их в воскресенье.

– Буду здесь ровно в час, – сказал он. – Ожидаю, что все будут готовы и притопают к автобусу вовремя. Выдвигаемся в половине второго. Не поспеете ко времени – пеняйте на себя. Будете своими силами добираться обратно.

– Никто не опоздает, – пообещал Мэтьюз.

– Я-то знаю. Сто пудов кто-то да профукает.

– Никто, – парировал Мэтьюз, и в его голосе прорезалась сталь. – Никто не опоздает.

– Слушай, мужик, я не знаю, кем ты себя возомнил… – начал было водитель автобуса.

– Я генеральный директор этой компании.

– Ну я на тебя не горбачусь. Меня нанял мистер Патов, а у него инструкции были, я тебе скажу, весьма конкретные.

Тут уже Мэтьюз не на шутку вспылил:

– Мистер Патов работает на меня. Он консультант моего бизнеса.

– Меня он тоже нанял, слышь. Не болтай своим петушиным гребешком передо мной, дядя, а то того и гляди отвалится. Зарубите все на носу, ссыкуны: прибываю в час, убываю в час тридцать, и любой опоздавший остается куковать тут. А теперь вон из моего автобуса! Мне пора сваливать!

Наступило потрясенное молчание. Крейг никогда не слышал, чтобы кто-то обращался с Мэтьюзом в таком тоне, – и, очевидно, сам директор тоже. Он не знал, что ответить, кроме как приказать всем выйти из автобуса. Собрав свой багаж, он указал пальцем на водителя.

– Я доложу Патову о вашем неэтичном поведении, – сказал он. – Вас уволят.

Старик хихикнул.

– Ага, валяй, удачи с этим.

Стычка выставила Остина не в лучшем свете. Если до нее статус высшего авторитета в «КомПрод» однозначно закреплялся за ним, сейчас Патов внезапно стал казаться кем-то куда весомым, куда более главным.

И это пугало Крейга не на шутку.

Пытаясь хоть как-то восстановить лицо, Мэтьюз крикнул:

– Все за мной! Занимаем вон тот коттедж!

Внутри не было ни телевизора, как почти сразу узнал Крейг, ни доступа в интернет. Связь в принципе не ловила, но даже будь иначе, особой погоды это бы не сделало, ибо Дэш (доктор Дэш) конфисковал электронные устройства у всех, когда они вошли в здание.

– Вам эти заменители реальной жизни не понадобятся, – сказал он. – Какое-то время в коннекте будем только я и вы.

В главное здание лагеря подавалось электричество от генератора, но в личных покоях его не было – для освещения использовались походные лампы с батарейным питанием. Все зарегистрировались, расписавшись на странице гостевой книги с заранее вписанными туда именами. Гостевая книга располагалась на большом дубовом столе, и как только человек находил свое имя в списке и ставил подпись в строке рядом с ним, Дэш Робарз вручал ему ламинированный именной бейдж – белые буквы на красном фоне.

Домик был разделен на две основные комнаты: ту, где они сейчас находились, нечто среднее между вестибюлем отеля и гостиной, и большую столовую, заполненную рядами столов для пикника и плоскими скамейками без обивки. В отличие от фасада, внутреннее убранство сохранилось более-менее хорошо. Тканые коврики в деревенском стиле лежали на полах, всюду стояли удобные с виду стулья и софы, полированные журнальные столики и обогреватели. Имелся даже камин с настоящей кладкой.

Когда все подписи были собраны, а все телефоны отобраны, Робарз направил толпу к доске объявлений на стене справа от стола, где был вывешен план заселения. Крейг, кое-как протиснувшись сквозь толпу, увидел, что ему выделили третий номер для проживания – совместно с Элейн Хейман. Предполагалось, что соседи подбирались случайным образом, но он заметил, что все известные ему дружеские союзы временно распались. Более того, в одно помещение селили либо заклятых неприятелей, либо мужчину с женщиной. В отделах насчитывалось лишь три женщины-руководителя, и ни одну из них не поселили вместе. По крайней мере, Крейг с Элейн нормально ладил, чего нельзя было сказать о Филе и Парвеше Пателе. Этим давним недругам предстояло провести следующие две ночи друг с другом.

План расселения был встречен хором жалоб, но Мэтьюз поднял руку и сказал, что это тоже часть опыта сближения и способ для его управленческой команды расширить некий «социальный кругозор» и познакомиться с теми коллегами, с кем еще не приходилось, как он выразился, «плотно сотрудничать».

Элейн слегка настороженно улыбнулась Крейгу:

– Надеюсь, ты не храпишь.

В каждом номере имелась небольшая ванная комната с раковиной, туалетом и душем – тесным до невозможности.

– Горячей воды нет, – предупредил их Робарз. – Так что будьте готовы.

На двери в ванную не было щеколды – что, вероятно, не могло потягаться за титул Королевского Неудобства с отсутствием горячей воды, но Крейгу спокойнее от осознания пустяковости проблемы не стало. Он позволил Элейн выбрать себе кровать по вкусу, и она предпочла ту, что ближе всего к ванной. Ему, по остатку, досталась кушетка у окна – стекло в нем было до того грязное и пыльное, что едва получалось разглядеть через него что-то там, снаружи. Крейг поставил свой единственный чемоданчик на пол и сел на кровать, чувствуя себя неловко. Они должны были устроиться, а через час встретиться со всеми остальными в главном корпусе, но до этого времени еще долго, коротать его придется тут, в слишком мелкой, оставляющей мало личного пространства каморке.

– Пойду прогуляюсь, – сказал он, и когда Элейн, открывая чемодан, кивнула в знак согласия, он увидел облегчение на ее лице. Ей обстановка явно нравилась не больше, чем ему. Крейгу захотелось позвонить Энджи и Дилану. Он, конечно, предупреждал их, что в лесу связь может и не ловить, но… законно ли это вообще – отбирать телефоны? Даже если и нет, он не планировал поднимать шум по этому поводу. У него было ощущение, что впереди будет много всякого другого, противного его натуре. Если уж сражаться, то за что-то существенное – и в полную силу, не растрачиваясь по мелочам.

Воздух был прохладен и свеж, небо – голубее, чем вода в лос-анджелесских бассейнах и лагунах Флориды; деревья кругом росли такие высокие, что можно было принять их за настоящие секвойи. Крейг будто попал в телефильм о природе от «Дискавери». Местность, спору нет, прекрасная, и он даже подумал, что неплохо будет свозить сюда Дилана, когда паренек подрастет. Зимой, наверное, здешние пейзажи особенно красивы. Сын Крейга еще никогда не видел снега живьем – только на картинках в книжках.

Еще несколько человек вышли из своих номеров.

Скотт Чо подошел к костру и закурил сигарету.

– Я и не знала, что он курит, – сказала Элейн позади него, и Крейг обернулся.

– Я тоже, – сказал он.

Элейн улыбнулась.

– Еще одна причина не любить его. – Она глубоко вздохнула, хотя он не мог сказать, наслаждается ли она ароматом хвои или ей тяжело дышать разреженным высокогорным воздухом. Сам он определенно чувствовал здесь нехватку кислорода.

– Маленькая нам досталась хижина, – заметила Элейн.

Крейг кивнул.

– Может, хочешь переселиться от меня к кому-то другому? Я могу попробовать с кем-нибудь договориться, и…

Она покачала головой.

– Не уверена, что прокатит. Кроме того, среди менеджеров не так уж много приятных в общении людей. – Она указала на Скотта, демонстративно выдыхающего дым. – С ним я и двух минут не протяну.

Крейг усмехнулся.

Наружу выходило все больше людей – в номерах было особо нечего делать, – и кое-кто уже топал к главному корпусу лагеря. Фил вышел из шестого номера, крича что-то на Парвеша, оставшегося внутри.

– Боже, этот парень – засранец, – сказал он, подходя. – С меня достаточно всякой этой социализации. Хочется поскорее убраться отсюда.

Элейн улыбнулась.

– Осталось всего сорок шесть часов.

Фил застонал.

– Я что, умер и попал в ад?..

Джек Разон и еще пара сотрудников рекламного агентства уже шли по заросшей траве к домику. Крейг кивнул в их сторону:

– Может, уже присоединимся?

Все трое прошли через расчищенную площадку. Внутри главного здания Элейн сразу метнулась к Робарзу – спросить, где туалет. Гаррет Холкум, руководитель отдела Фила, ни с того ни с сего кинулся к Крейгу с расспросами о прогнозах продаж какой-то программы, к чьей разработке Крейг не имел ни малейшей причастности. Когда удалось отвязаться от него, стало ясно: заняться в здании решительно нечем.

Убивая время осмотром местности, Крейг заметил под большим панорамным окном старенький проигрыватель примитивной конструкции и стопку пластинок. На самом верху стопки лежал альбом Рэнди Ньюмана «Старые-добрые ребята». Конверт украшало темное фото Джона Белуши и Тэмми Винетт в обнимку. Крейг мало что знал о Рэнди Ньюмане. Конечно, наверняка слышал пару песен по радио – исполнитель-то видный, с историей, – но едва ли они его зацепили.

Перешерстив оставшиеся пластинки, он наконец нашел знакомую: «Дерево Джошуа» группы «Ю-ту». У него имелся этот альбом на компакт-диске, а вот виниловой версии ему видеть не доводилось. Крейг повертел конверт в руках, впечатленный размером и весом альбома. В современном мире пластинки казались штуками жутко непрактичными – очень много места занимали, да и ухода требовали особого, – но что-то подсказывало Крейгу, что, случись вдруг ядерный апокалипсис, выживут скорее они, чем какие-то другие носители информации.

Фил подошел, оторвавшись от разговора с Гарретом.

– Что тут у тебя? – бросил он отстраненно, а потом, стоило проигрывателю попасться ему на глаза, в зрачках у него вспыхнул фанатский пламень. Присев рядом с Крейгом, он стал перебирать альбомы. – Ого, «Криденс»! – воскликнул он, хватаясь за одну из пластинок. Это был сборник лучших хитов группы с голографическим напылением на конверте, превращающим лица братьев Фогерти, Клиффорда и Кука в размытые пятна психоделических цветов. Крейг не без интереса изучил список композиций на обороте, пока его друг вытягивал пластинку из внутреннего конверта.

– Они, конечно, классные ребята, – заметил Крейг, – да только все их песни одинаково звучат, без обид.

Фил уже ставил виниловый диск на проигрыватель.

– Ты что, не любишь «Криденс»? – спросил он с неподдельным изумлением в голосе.

Крейг пожал плечами:

– Нормально к ним отношусь, ровно.

– Ты просто не слышал «Гордую Мэри». Кстати, с ней связана забавная история – все думают, что я сошел с ума, когда говорю, что поется там так: «В пароходе поршни ходят, гордо в гавани заходит “Мэри”, шлепая-шлепая по речке». Все почему-то уверены, что там надо петь «гордо в плаванье отходит», но это же бессмыслица. Богом клянусь, никто мне не верит. Уйму людей опросил – все считают, я лапшу им на уши вешаю. Интересно, а что ты услышишь?

Включив проигрыватель и поставив иглу на бороздку, Фил выждал нужный момент и дернул Крейга за рукав:

– Ну, слышал же, слышал? Он точно пропел «гавани»!

– Может быть, – признал Крейг.

– Что еще за «может быть»? Точно тебе говорю! Давай еще раз прокрутим. – Подняв «лапку» звукоснимателя, Фил перекинул ее на дорожку. – Вслушайся: «га-ва-ни». Никакое не «пла-вань-е».

Крейг не был уверен, что в принципе слышит. Ему на слух ложилось и вовсе что-то вроде «главные».

– Между тем он прав, – произнес Дэш Робарз из-за спины, и Крейг чуть из штанов не выпрыгнул. Вокруг, оказалось, собралась целая толпа, и Фил принялся окучивать ее насчет того, как правильно слушать «Криденс». Все, как ни странно, соглашались с ним.

– Вот видишь! – Он снова дернул Крейга за рукав. – Я прав таки! Слава Ральфу!

Слава Ральфу. Крейг недоверчиво покосился на Фила. С каких это пор он повторяет всякие глупости за Патовым? Сама ситуация, развернувшаяся вокруг проигрывателя, вдруг показалась ему абсурдной и зловещей.

Тем временем в главное здание прибыли последние несколько отставших, включая Мэтьюза и четырех других членов совета директоров. Робарз выдвинулся в центр комнаты, подняв руку, привлекая всеобщее внимание.

– Перед ужином мы поиграем в небольшую игру, – объявил он.

Послышались недовольные стоны.

– Будет весело, это я вам гарантирую. Называется «Быстротреп» – в этой игре каждый имеет возможность поговорить со всеми остальными в течение ровно двадцати секунд. Это только на словах ерунда, а на деле – крепко сближает, позволяет узнать друг друга так, как вы, подозреваю, никогда друг друга не знали в рабочих условиях. Я сейчас разделю всех на группы. Группы будут выстроены концентрическими кругами, при этом внутренняя группа останется неподвижной, а внешняя будет двигаться по часовой стрелке. Каждый участник из первой группы задаст вопрос соответствующему члену второй группы, и тот ответит на вопрос в течение двадцати секунд или меньше. Затем вторая группа двинется дальше. После этого круги поменяются местами. Все должны отвечать честно, никаких обид и обиняков между вами быть не должно. Ничто, сказанное здесь сегодня вечером, не возымеет никаких последствий. Это ваш шанс высказать все, что царит у вас на душе. Итак, – объявил Дэш, – если я определяю кого-то в первую группу, этот кто-то идет в правую часть комнаты. А если во вторую – то, соответственно, в левую.

Крейг сразу понял, что Робарз не говорит всей правды. На самом деле никакого «все со всеми» не будет – команды строго поделены, то есть первая группа будет иметь дело со второй, и никак иначе. На его глазах Робарз стал собирать команды – делал он это, глядя на именные бейджи и параллельно сверяясь с бумажкой у себя в руке. Значит, есть какая-то стратегия в этом дроблении? Возможно, Патов велел ему поместить конкретных людей в конкретную группу с определенной целью? Это не звучало так уж бредово. Фил и Элейн уже угодили в одну группу, и Крейг стал изучать их компаньонов в попытке ухватить некую скрытую логику, закономерность. Правда, едва ли такая вырисовывалась. Никакого смысла ставить людей туда, а не сюда, не было – причастность к тому или иному отделу, статус или управленческий уровень не играли роли. Хотя тот факт, что Мэтьюз попал в первую группу, заставил Крейга поверить: его собственная команда состоит из тех, кто находится в ауте. Ну или все это реально дело случая.

Но что же тогда указано в листке Робарза?

Может, Патов нарочно мешал карты вслепую. Хотел, чтобы все крепко задумались о стабильности своих позиций.

Следуя указаниям Робарза, группа Крейга образовала круг в центре комнаты, каждый участник при этом смотрел наружу. Вокруг них коллеги образовали кольцо, где каждого поставили глядеть вовнутрь.

Крейг оказался напротив Мэтьюза, и когда Робарз дал сигнал к началу игры, директор с неожиданно задумчивой интонацией вопросил:

– Что вы думаете о решении фирмы нанять консультантов?

Времени на раздумья о причине вопроса не оставалось, и Крейг рубанул сплеча:

– Не думаю, что в них была реальная необходимость. Совет мог принять решения о будущем компании на основе информации, собранной у сотрудников.

Что он увидел в глазах директора? Утверждение? Соглашение? Крейг не знал, но он не мог задать себе вопрос о дальнейших действиях, потому что снова прозвучал свисток, и секунду спустя Мэтьюз отступил – его заменил Гаррет Холкум.

В конце концов у него появится возможность задать вопрос всем в первой группе, и Крейг выжидал, пока круги не поменяются местами и он снова не окажется лицом к лицу с Мэтьюзом.

– Вы сожалеете, что фирма наняла консультантов? – спросил Крейг.

– Я не знаю, – сказал Мэтьюз и помолчал. – Может быть.

Ответ был честным, и Крейг задавался вопросом, поделился ли он этим с кем-нибудь еще, опрашивал ли аудиторию, пытаясь узнать мнение своей управленческой команды о проходимцах вроде Патова.

Но у Крейга не было времени продолжать, не было времени вытребовать у Мэтьюза разъяснения, и снова раздался свисток. Он шагнул вправо и оказался лицом к лицу с Сидом Сьюки.

– О чем думаешь? – спросил он; ничего лучше на ум не пришло.

– В старших классах я накончал одной девке прямо в рот. До этого только дрочил, а тут на тебе – ни капельки оттирать не пришлось! Не нужно было целиться, сдерживаться, я вообще ни о чем не волновался… раз-раз – и все. Расслабился и получил удовольствие, так сказать. И она все проглотила. Удобно, правда?

Прозвучал свисток. Крейг, весь внутри передернувшись («Мне точно нужно было это знать, чувак?»), отстраненно кивнул и пошел дальше. Вот почему с этим типом он почти не общался на работе – только если другого выхода не было. У них не было ничего общего, кроме, собственно, места работы. И никакие дополнительные обобщения не требовались. Чтобы работать с кем-то, не нужно быть его другом. Вполне достаточно самых формальных взаимодействий.

После окончания игры он надеялся найти минутку, чтобы поговорить с Мэтьюзом еще немного, но их время, похоже, расписали до секунды, и как только круги распались, всех повели в столовую, где сидела морщинистая, похожая на гнома старушка с закрывающей один глаз повязкой. Поставив последнее блюдо на самый дальний, в последнем ряду, стол для пикника, она зашаркала к открытой двери, ведущей на кухню.

– Как видите, – объявил Робарз, – моя жена приготовила ужин. – Он улыбнулся карге. – Спасибо, Эдна, ты чудо.

Крейг с Филом переглянулись.

– Она точно его жена? Не матушка, не бабуля? – одними губами спросил Фил.

– Занимайте места и ни в чем себе не отказывайте, – пригласил Робарз. – На все про все у вас час.

Определенного распределения мест не было, поэтому Крейг выдвинул ближайшую скамейку и уселся за конец стола. Фил приземлился рядом с ним. Ужин состоял из жареной курицы с картошкой, небольшого салата и булочки, и все это – на металлической тарелке, более уместной в шахтерском лагере. Еда была холодной, а вода в жестяной чашке рядом с тарелкой отдавала болотом.

Боб Таннер находился по другую сторону от Фила – Крейг не знал, где сидит Элейн, – и это заставило его опасаться говорить открыто, но он не удержался и рассказал Филу о своем «быстротрепе» с Остином Мэтьюзом. Понизив голос, он особо подчеркнул: директор сам поднял эту тему, спросив, стоило ли «КомПроду» нанимать «БФГ».

– И на следующем раунде, – прошептал Крейг, – когда я спросил его, сожалеет ли он, что нанял консультантов, он ответил: «Я не знаю, может быть».

– Даже нашего старика проняло… Это хороший знак, – заметил Фил.

– Что за знак? – вдруг вклинился Боб Таннер.

Они переменили тему на что-то неопределенное и скучное, дали ей угаснуть, а затем приступили к поеданию поистине ужасной еды.

По окончании ужина – после того как были распределены «домашние обязанности», после того как двое начальников отделов убрали со столов, а еще двое вымыли посуду – Робарз повел всех наружу, где вокруг уже зажженного костра были установлены скамейки. Крейг ожидал воодушевляющей речи или лекции в стиле паблик-ток-семинаров, но вместо этого Робарз рассказал им «страшилку», будто перед ним сидели не сотрудники крупной фирмы, а кандидаты в скауты младшего школьного возраста. «Страшилка» вышла не очень-то и страшной – это была история о мальчике, потерявшемся в лесах вокруг лагеря где-то полвека назад. Парнишку никто не нашел, так что он совсем одичал, сделался людоедом и изредка совершал набеги на лагерь, чтобы уволочь кого-нибудь из отдыхающих, убить и съесть. Рассказ был как будто рассчитан на то, чтобы его прервал какой-нибудь ряженый, выскочив из леса и перепугав слушателей. Но этого не произошло – история закончилась, все разошлись.

На обратном пути в номер Крейг посмотрел на часы. Дилан уже был в постели, и ему стало грустно, что он даже не смог позвонить сыну и пожелать ему спокойной ночи.

Делить маленькую комнату с Элейн с наступлением темноты оказалось делом еще более неловким и непростым. Крейг включил свет, соседка заперла за ним дверь. Кровати, как ему запомнилось, прежде не стояли так близко друг к другу.

– Тебе нужна ванная? – спросила Элейн.

Крейг покачал головой.

– Я принимаю душ по ночам, – сообщила она.

– Ну… это нормально, – сказал Крейг. – Я это делаю утром.

– То есть ты не против, если я?..

– Нет.

Элейн открыла чемодан, достала кое-какую одежду и пошла в ванную, запершись там. Мгновение спустя Крейг услышал, как включилась вода.

Ему всегда нравилась Элейн, но только как подруга. Они виделись в офисе, и то – не то чтобы часто. Даже если бы его приперли к стенке, Крейг не смог бы сказать, считает ли он ее физически привлекательной женщиной – у него просто не было на сей счет сколько-нибудь сформированного мнения. Но звук бегущей в душе воды и знание того, что всего в пяти футах от него, за тонкой стеной и дверью без замка, она стоит голая под струями воды, заставили его осознать, что да, она все-таки привлекательна. Мысль пришла мимолетно и уж точно не была серьезной, но Крейг устыдился ее. Он что, изменяет Энджи, пусть даже и гипотетически, у себя в голове? Мрак.

Тот факт, что Элейн была незамужней, не помогал, и он быстро открыл свой чемодан, переоделся в пижаму и лег в постель. Вода перестала течь. Крейг закрыл глаза, туго натянул одеяло, отвернулся лицом к стене и попытался заснуть до того, как Элейн выйдет.

Утром его скрутила суровая кишечная колика. Ужасно не хотелось справлять нужду в нескольких футах от кровати Элейн (весь процесс можно было услышать и даже учуять), пока она не встанет и не отправится на завтрак. Однако соседка заспалась, а внутренности отказались давать ему отсрочку, и в конце концов он был вынужден капитулировать. Изо всех сил стараясь не разбудить ее, Крейг подобрал джинсы, вытянул из походной сумки чистую рубашку и прошмыгнул мимо изножья кушетки Элейн. В ванной он пустил воду из душа, надеясь, что шум воды перекроет звуки бунта его кишок, затем примостился верхом на унитазе и предался тяжелым думам. Скрывшись после этого в душевой, Крейг с трудом удержал в себе крик, когда из насадки на него обрушился ледяной поток, обладающий, если верить ощущениям, температурой жидкого азота. Поняв, что не протянет под ним слишком долго, Крейг побыстрее завершил свои дела и насухо вытерся единственным оставленным им полотенцем – после вчерашних водных процедур Элейн оно все еще хранило влагу, и от него шел легкий мускусный дух.

Осознав, что забыл захватить бритву и расческу, Крейг оделся и шагнул за дверь. Как оказалось, Элейн уже проснулась.

– Ты долго там? – спросила она. – Мне нужно попудрить носик.

Остро ощутив запах фекалий, Крейг закрыл за собой дверь.

– Еще немножко, – сказал он, сграбастал пакет с туалетными принадлежностями, в темпе побрился и причесался и напоследок, прежде чем выйти, щедро распылил дезодорант по уголкам помещения, чтобы хоть как-то перебить вонь.

– Все, готово, – пригласил он соседку, выходя.

На сей раз за завтрак отвечала не престарелая жена Робарза, а три начальника отделов – им было поручено сварганить овсянку и разлить по стаканам сильно разведенный водой апельсиновый сок. Филу и еще одному парню поручили уборку столов. За хлопотами никто не смог нормально пообщаться – сонные и сварливые сотрудники «КомПрода» с большой неохотой перебрасывались короткими, лишенными смысла репликами. Крейг, Элейн и Фил тоже свели разговоры к минимуму под давлением окружающих. «Кто там что говорил про возможность узнать друг друга получше? – с иронией подумал Крейг. – Никакие вопросы в такой обстановке не обсудить без спешки и с комфортом».

За безрадостной трапезой последовал очередной сбор на улице, где Робарз оглашал расписание на день.

– Сегодня, – объявил он, – мы отправляемся в экспедицию по дикой местности. Сразу скажу: предстоящий тур призван закалить ваш характер, заново научить взаимовыручке и доверию. Вместе мы будем исследовать местный ландшафт, выполняя узконаправленные задачи. Охайте и протестуйте сколько угодно – потом поймете, что этот опыт прокачал ваш навык межличностного общения и еще не раз сослужит добрую службу в повседневной жизни.

– Ага, конечно, – пробурчал Фил на ухо Крейгу. – Так я ему и поверил.

– Вас разделят на те же группы, что и вчера. Каждая группа будет отсутствовать где-то четыре часа. Вторую группу я поведу утром, а первую – во второй половине дня. Те, кто останется, будут участвовать в уборке мусора. После этого каждый из вас должен будет составить отчет с описанием найденных вами предметов.

Эту новость встретил хор стонов и жалоб.

– Я этим заниматься не буду, – заявил Джек Разон.

– Думайте сами, решайте сами, – загадочно протянул Робарз, и по тону его голоса было ясно: отлынивающих будут ждать какие-то санкции от Патова.

– Я собираюсь написать отчет о том, как трахаю задницу его жены всем, что только подойдет под эту трудную задачу, – прошептал Фил, и Крейг не смог удержаться от смеха. – Надеюсь, здесь по округе валяется много отменных сосновых шишечек.

– Сбор мусора будет контролировать мистер Мэтьюз, любезно согласившийся помочь с организацией нашего с вами досуга. Он не пойдет в поход и не присоединится к вам за уборкой, но я обучил его необходимым организационным навыкам, и поскольку этот ретрит в первую очередь его детище, он-то точно знает, как заставить вас работать.

Генеральный директор кивнул, хотя не выглядело так, будто затея ему нравится.

«Что вы думаете о решении нанять консультантов?»

Крейг был настроен осторожно и оптимистично.

Робарз хлопнул в ладоши.

– Что ж, нам пора идти. Группа первая, следуйте за мистером Мэтьюзом обратно в главный корпус – снаряжайтесь к сбору мусора. Вторая группа, запасайтесь питьевой водой – фляги, бутылки… Общий сбор через пять минут. Время пошло!

К тому времени, когда все набрали себе воду в поход, прошло минут пятнадцать, а не пять. Робарз проверил, у всех ли на ногах подходящая обувь, закинул за плечи огромный рюкзак, и собранный отряд великовозрастных скаутов потопал за ним по грунтовой тропке, взбирающейся на пологий холм и убегающей за дюжие сосны и раскидистый вечнозеленый кустарник. Чем дальше тропа заходила в лес, тем больше ландшафт выравнивался; деревья становились гуще и разнообразнее, обзор того, что впереди, скрывал густой лесной полог.

Час спустя группа остановились под платаном, чтобы немного отдохнуть и попить, прежде чем продолжить путь. Робарз сделал еще один привал буквально через пять минут хода.

– Здесь будут следы, – туманно объявил он. – Держитесь меня. – Он провел их вокруг выступа покрытой лишайником скалы и через густую рощу кустов. – Осторожно, тут много шипов.

– Что нам здесь нужно, напомните? – уточнила Элейн.

– Мы ищем следы. Я научу вас находить зверей в дикой природе.

– Какие еще следы? – осведомился Фил.

– Какашки, – просто ответил Робарз.

– Помет, что ли?

– Помет. Кал. Да, черт побери, смотрите под ноги и ищите дерьмо. Ну как, видите?

Парвеш Патель, отошедший немного вправо, указал пальцем в сторону.

– Вон там что-то похожее на собачью кучку, – сказал он.

Робарз подошел к нему, жестом приглашая всех следовать за ним.

– Первый след найден, – объявил он довольно, будто нашел клад.

– Откуда здесь собаки? Это что, волчий помет? – спросила Дженни Янг, молоденькая бухгалтерша, боязливо оглядываясь по сторонам.

Робарз потыкал пальцем в экскременты, поднес его к носу, обнюхал. «Ну хотя бы не облизал», – подумал Крейг, кривясь от омерзения. Целенаправленно глядя на деревья и сосредоточив внимание только на них, он услышал, как кто-то тяжело сглотнул слюну.

– Нет, это не волк, – наконец заключил Робарз. – Так, псина обычная.

Понимая, что оглянуться ему недостает духа, Крейг услышал, как Элейн издала тихий стон отвращения. Ее, похоже, едва ли не выворачивало наизнанку.

– Кто-нибудь видел еще следы? – спросил Робарз.

– Там? – неуверенно указал Парвеш.

– Нет. Вот, – сказал Робарз. Крейг наконец обернулся и увидел, что их гид указывает налево… судя по всему, тем самым пальцем. Крейг сплюнул. В горле стоял тошнотворный ком. «Обо что Робарз вытерся? – задавался он вопросом. – О штаны?»

Заставив себя отвлечься от темы, Крейг сосредоточился на собачьих «следах». Хотя он не мог их по-настоящему видеть, он охотно верил, что вляпаться в них – легче легкого. Робарз вел их еще минимум полмили, петляя зигзагами туда-сюда, и вдруг остановил всех, подняв руку.

– Смотрите, – возбужденно прошептал он, указывая перед собой.

Они находились на ровном участке земли, а собака, лабрадор, очевидно очень далеко забредший от дома, обнюхивала подлесок. Животное повернулось и посмотрело на них, дружелюбно сопя и виляя хвостом. Робарз достал пистолет из кобуры на боковой стороне рюкзака.

– Ну, кто ее уложит? – спросил он.

Крейг в ужасе оглядел своих коллег. Все, казалось, были в равной степени огорошены этим предложением, за исключением Парвеша – тот вышел вперед с протянутой рукой.

– Да не вопрос, – бросил он и кисло ухмыльнулся.

– Вот урод, – сердито пробормотал Фил.

– Отлично! – Робарз улыбнулся Парвешу, протягивая ему пистолет рукояткой вперед. – Я горжусь тобой. Сейчас грядет ценный урок для всех вас. – Гид осмотрелся и положил руку Парвешу на плечо. – Двигайся вперед медленно, аккуратно. Держи оружие в правой руке за спиной, а левую вытяни и всем видом показывай дружелюбие. Пес подойдет к тебе, опустит голову, чтобы ты его погладил… так вот, когда это произойдет, поднеси к его голове пистолет, спусти курок и вышиби ему мозги.

– За что? – спросила Элейн. – Что он вам сделал?

– Вам слова не давали. – Робарз уставился на нее до того грозно, что она попятилась и умолкла. – Я упомяну в отчете отсутствие у вас пассионарности.

«В каком еще отчете?» – гадал Крейг.

– Это не дикое животное, – сказал Фил, вставая на защиту коллеги. – Очевидно же, это чья-то собака. Вон, у него даже ошейник есть.

– Здесь, в этих лесах, этот пес – такая же дичь, как и любое другое животное, – бросил Робарз в ответ. Крейг задумался, проводит ли «БФГ» какую-либо проверку данных своих контрактных сотрудников. Не требовалось особо развитой фантазии, чтобы представить, как этот молодчик отбывает срок в тюрьме за насильственное преступление.

Все молчали.

– Давай, вперед, – приободрил Робарз Парвеша. – Ступай осторожно…

Парвеш подошел к лабрадору, вытянув левую руку. Все еще виляя хвостом, пес пошел вперед, шлепая лапами по земле.

– Давай, – скомандовал Робарз.

Парвеш погладил лабрадора по голове.

– Сделай это!

Выстрел прозвучал так громко и внезапно, что Крейг едва не схлопотал удар. Голова собаки взорвалась, как перезревший арбуз, туша упала наземь. Эхо еще долго затихало над головами отряда. Элейн и Дженни закричали. Крейг не был уверен, что не кричит и сам.

– Отлично! – крикнул Робарз с усмешкой, подойдя к Парвешу и хлопая его по спине. – Отличная работа! – Он наклонился и выхватил пистолет из рук менеджера.

А тот смотрел на окровавленное тело – и дрожал.

Робарз потянулся за спину и вытащил из рюкзака грубый матерчатый мешок.

– Труп мы положим сюда, – пояснил он, – и заберем с собой в качестве трофея. Кто хочет мне помочь?

Добровольцев не нашлось. Крейг оказался не единственным, кто непроизвольно сдал на шаг-другой назад. Робарз пожал плечами.

– Ладно, я и сам справлюсь. – Он бросил мешок на землю, рассупонив горловину. Засучив рукава, наклонился вперед и поднял труп лабрадора. С того, что осталось от черепа пса, отвалилось несколько окровавленных ошметков. Кровь ровной струйкой вытекала из жуткой пробоины в теле убитого животного. Робарз бросил труп в мешок и перехватил его узлом сверху. Руки и предплечья гида были в крови; он нагнулся, схватил две пригоршни земли и начал тереть ею кожу. Комки стали коричневато-черными, влажными. Взяв флягу, Робарз полил водой руки от предплечий – и из грязного дельца те вышли на диво чистыми. Он поднял тяжелый мешок и перекинул его через плечо.

– Ну, чего стоим! – прикрикнул он. – Вперед!

Гид насвистывал веселую мелодию, но остальные молчали, следуя за ним через лес, по длинной тропе, к лагерю, где Мэтьюз вел учет сбора мусора. Перед ним стоял ящик, до краев полный веток, камней и еще какого-то неопознаваемого сора. Вся группа, кроме, само собой, Парвеша, тут же кинулась ему навстречу. Говорили все почти одновременно, но в общей шумихе выделялся надломленный, полный возмущения голос Элейн:

– Он заставил Пателя убить собаку!

– Я знаю, – тихо ответил Мэтьюз, глядя перед собой, и все тут же замолчали.

Он… знал?

Судя по всему, глава компании не одобрял это, ибо видок у Остина Мэтьюза был на редкость понурый. Крейг еще раз задумался, кто же на самом деле нынче рулит делами в «КомПроде». После встречи со Скоттом на выходных Элейн сказала, что рассылает резюме по другим компаниям, и он впервые серьезно задумался, а не поступить ли так же.

За обедом коллеги все как один жаловались на стряпню, поданную Эдной. Второй по популярности темой разговора стало убийство собаки в лесу. Ни шпилек в сторону умения престарелой жены готовить спагетти, ни осуждений жестокости по отношению к братьям нашим меньшим Робарз не услышал – наскоро перехватив сэндвич, он отправился… куда?

Захоронить лабрадора?

Набить из него чучело?

Крейг не знал и не очень-то хотел знать.

Пока он сам, Фил, Элейн и другие руководители подразделений обсуждали и заново переживали ужасный опыт в лесу, Крейг одним глазом послеживал за Остином Мэтьюзом. Генеральный директор ни с кем не разговаривал, набивая рот с кислой миной. Наверное, о том, чтобы «БФГ» наконец-то получили от него от ворот поворот, не стоило и мечтать, но поведение босса, равно как и его ответы на вчерашней игре, вселяли в Крейга надежду.

Сбор мусора оказался на деле еще более идиотской затеей, чем на словах. Остин выдал всем список, где значились «необходимые к устранению позиции», представляющие собой главным образом совершенно привычные, естественные для дикой среды камни, сорняки и сосновые шишки. Крейг вспомнил, как играл с Диланом в поиск сокровищ – какой простой и ребячливой иной раз казалась эта забава… но сейчас он осознавал, что с событиями этих выходных мало что могло соперничать по бессмысленности. Ретрит оказался пустейшей тратой времени. Крейг охотно сыграл бы с сыном в искателя сокровищ хоть десять партий подряд, лишь бы не быть здесь.

Когда ящик для мусора заполнился, Мэтьюз с удрученным видом раздал всем листки в линейку и шариковые ручки, велев писать отчеты о проведенном субботнике. Чувствуя, как в нем закипает желчь, Крейг принялся набрасывать что-то вроде язвительного грубого фельетона о переделке лагеря в тюрьму под началом психопата-самодура, битком набитого маккиавеллистскими амбициями. Он закончил раньше остальных, сдал писанину и пошел к Филу, Элейн и группке других сотрудников, обсуждавших, не стоит ли выкатить в адрес совета директоров «КомПрода» серьезную жалобу на Мэтьюза и «БФГ». Тем временем из леса вернулась другая группа во главе с Робарзом – за плечами гида подпрыгивала новая тяжелая мешковина.

Еще одна собака?

Выражения лиц тех, кто стоял за проводником, подсказали ему, что это так, и Крейг отвернулся, чувствуя отвращение. Он успел увидеть темное пятно на дне мешка.

Кровь.

Поблизости не было ни домов, ни признаков цивилизации, за исключением лагеря. Так как же сюда попали собаки? Казалось вполне вероятным, что животных похитил Робарз и привез в горы специально для охоты. Где-то в районе Южной Калифорнии какие-нибудь детишки сейчас искали своих пропавших питомцев, размазывая слезы по щекам.

Робарз самозабвенно насвистывал и, проходя мимо, кивнул в знак приветствия.

– Мы должны что-то предпринять, это факт, – сказал Крейг.

Фил тонко улыбнулся.

– Да, мне кажется, у наших боссов совсем крышу сорвало. Того и гляди компании кранты настанут.

Робарз куда-то отнес свой мешок и через десять минут вернулся умытым и в чистой одежде. Он собрал обе группы в круг у костра и сказал, что они собираются поработать над своими коммуникативными навыками. Он прошептал что-то Скотту Чо, велел ему передать это шепотом человеку справа от него. Тот, в свою очередь, зашептал что-то на ухо человеку справа от него, и так сообщение обошло весь круг. После этого его оглашали вслух, чтобы проверить, насколько близким к оригиналу оно сохранилось.

Нехитрая школьная забава, «сломанный телефон».

Это и есть работа над коммуникативными, мать их, навыками?

Бесполезность такого времяпрепровождения угнетала его.

Подошла очередь Фила передавать послание. Тот ухмыльнулся и шепнул ему на ухо:

– У меня большой пипидастр.

– Ты говнюк, Фил, – прошептал Крейг в ответ и повернулся вправо. Он понятия не имел, как звучало исходное послание. Уж явно не так. Фил просто дурачился.

Он повернулся к Элейн.

– Темно-рыжая лиса – прыг через лентяя-пса, – прошептал он, и она передала послание дальше. Когда все завершилось, пришел черед Джека Разона, последнего в кругу, огласить послание вслух.

– Темно-рыжая лиса – прыг через лентяя-пса, – сказал он, и Робарз ухмыльнулся.

– Вот видите, – презрительно бросил он, – видите, что происходит, когда сотрудники некогда сплоченного коллектива утрачивают навык внимательно слушать друг друга? Что ж, изначально я сказал: «Хороша ложка к обеду, а яичко – к Христову дню». И во что же это превратилось? В какую-то чепуху про лису и пса.

Фил все еще посмеивался про себя.

– Что ж, мы повторим. На этот раз стартуем с другого конца. Призываю вас слушать внимательно и в точности повторять то, что слышите. Посмотрим, получится ли у вас на этот раз…

Когда подошел ее черед, Элейн прошептала на ухо Крейгу:

– Пришло время всем хорошим людям прийти на помощь своей стране.

Крейг передал Филу:

– Твоя мамаша оформляет чертовски хороший минет.

Фил с непроницаемым лицом кивнул и повернул голову влево. Несколько мгновений спустя Скотт Чо громко и четко выдал в лицо Робарзу голосом рядового перед генералом:

– Твоя мамаша оформляет чертовски хороший минет!

По рядам сотрудников начали гулять смешки. Кто-то возмущенно кашлянул, кто-то и вовсе покраснел. Фил и Крейг спокойно смотрели перед собой, хоть и стоило им это весьма немалых трудов.

Робарз был в ярости.

– Как так вышло? – требовательно вопросил он. – Кто изменил послание?

Он оглядел круг и, когда никто не признался, сказал:

– Ну ладно. Будем повторять, пока сообщение не будет доставлено правильно. Хоть так до вас дойдет, насколько важно слушать друг друга в бизнесе и в жизни. Будем делать это столько раз, сколько потребуется, пока все не усвоят… Я ясно выражаюсь?

Элейн пихнула Крейга локтем.

– Я знаю, что это вы двое, – пробормотала она себе под нос. – А ну прекратили. Или торчать нам на этом плацу еще два часа.

Крейг толкнул Фила в ногу. Пусть реакции со стороны друга и не последовало, на сей раз упражнение прошло гладко, и сообщение, повторенное в конце, было идентично тому, что было произнесено в начале.

– Несказанно рад тому, что вы обучаемы, – процедил Робарз. – Еще раз. Повторение – мать учения.

Они закончили поздно вечером, и перед ужином им милостиво дозволили два часа уделить своим делам. Элейн вернулась в номер, а Крейг и Фил пошли в главный корпус – слушать пластинки. Крейг надеялся поговорить с Мэтьюзом о «БФГ», но гендиректор был на обеде – отрабатывал провинность на кухне вместе с молчаливой каргой Эдной. Сидя на полу в позе лотоса, Фил слушал «Караван-сарай» Карлоса Сантаны, а Крейг оглядывался в поисках кого-нибудь, с кем можно было бы поговорить об охоте на собак. Возможно, кто-то из коллег посмелее впряжется в задумку с жалобой. Однако никто из забредших в корпус не захотел с ним говорить, и в итоге Крейг угрюмо уселся на диванчик с номером «Таймс» десятилетней давности.

Поставив какую-то новую музыку, Крейгу незнакомую, Фил подошел и сел на другой конец дивана.

– Знаешь, – начал он, – не думаю, что убивать чье-то домашнее животное законно. У нашего лабрадора определенно имелся ошейник.

– Ну да, – сказал Крейг. – Как раз об этом я и хотел с кем-нибудь потолковать.

– Наверное, мы могли бы сообщить об этом в полицию или еще куда-нибудь…

Разговоры поблизости прекратились: начальники отделов, не желавшие иметь ничего общего с разговорами об охоте еще минуту назад, теперь навострили уши. Но прежде чем Крейг смог вовлечь их в дискуссию, у входа в столовую нарисовался Робарз.

– Ужин подан! – объявил он громко.

Крейг неохотно встал с дивана. Фил пошел выключить проигрыватель. Косяк коллег потянулся в столовую. Свет там горел будто бы более тускло, чем вчера, и Крейг задумался, работает ли генератор.

Они расселись по скамейкам. Гаррет Холкум, глава отдела Фила, повез в их сторону тарелки с едой на жестяной многоярусной тележке. Периферийным зрением Крейг видел широкую улыбку на лице Фила. Собственный начальник в роли обслуги ему явно нравился.

– Э-э, Гаррет, – протянул Фил. – А принесешь ко всему этому еще стаканчик кофе?

– Я не отвечаю за напитки, – огрызнулся Холкум.

Фил недовольно покачал головой.

– Покладистая обслуга в наши дни – редкость, – сказал он Крейгу.

Еда на тарелке выглядела совершенно неаппетитно. Сырая стручковая фасоль и кусок пережаренного до углей мяса покоились в луже масла, прикрытые куском черствого хлеба. Стейк на вкус оказался жилистым и весьма экзотичным.

– Что это за мясо? – с подозрением осведомился Крейг.

Робарз, как раз ошивавшийся поблизости, счел нужным ответить:

– Вам ли не знать! Охота сегодня прошла удачно.

Послышался звон столового серебра, когда потрясенные посетители уронили вилки на стол. Мэтьюз и Джек Разон, которые вместе с женой Робарза отвечали за приготовление еды, не предприняли никаких попыток съесть еду, и ни один из них не поднял глаз – оба виновато уставились на свои тарелки.

Разделывали ли они собачьи туши?

Или смиренно наблюдали, как с этим управляется Эдна?

Крейг уставился за окно.

Выходные в прямом смысле были отправлены псу под хвост, и все из-за Патова.

Ничему полезному они тут не научились. Ни о каком сближении не шло и речи.

Ноль навыков получено.

Не в первый раз Крейг задавался вопросом о настоящей причине, по которой «БФГ» отправил высшее руководство «КомПрода» в горы. Очевидно, это был повод для чего-то – вот только для чего? Он предполагал, что они узнают, когда вернутся, но не думал, что их ждут приятные вести.

После ужина по расписанию шло «шоу талантов»: каждый должен был встать и либо прочесть стихотворение, либо спеть песню, либо рассказать историю. Но ни у кого не было настроения, и именно Мэтьюз вывел их из этой ситуации, сказав:

– Думаю, этот пункт программы мы опускаем.

Крейг был благодарен и снова надеялся получить возможность поговорить с боссом обо всех этих странных выходных, но Мэтьюз объявил: «Иду спать. Увидимся утром» – и отбыл восвояси. Голос его звучал до одури устало.

Откуда-то издалека раздался тоскливый собачий вой.

«Никак, друга потерял», – подумал Крейг и содрогнулся. Они с Филом остались самыми последними, все остальные разошлись по своим комнатушкам на ночь.

– Теперь Парвеш в моих глазах выглядит еще говнистее, – сказал Фил. – Я, без шуток, боюсь ночевать с ним.

– Уже завтра – домой.

– Ну и замечательно.

– Интересно, что Мэтьюз предпримет после этого ретрита в отношении «БФГ».

– Я, если честно, не уверен, что ему дадут что-либо предпринять.

– А, так ты тоже это заметил, да?

Фил кивнул.

– Похоже, что после того, как слияние с «Интерфейсами» провалилось, он запаниковал и передал все полномочия по принятию решений «БФГ». Возможно, сейчас он сожалеет об этом, но я не уверен, что ему оставили нормальные пути отступления. Контора, вероятно, связана кабальным контрактом, и если мы надеемся остаться в живых в кишащих акулами водах Уолл-стрит, нам нужно выпить горькую микстуру до дна.

– Говоришь прямо как Мэтьюз.

– Я просто рассматриваю это с его точки зрения.

Крейг криво улыбнулся.

– И на этой удручающей ноте… – Утомленно помахав рукой, он направился к своему номеру, оставив Филу решать, побыть ли ему какое-то время в одиночестве или вернуться-таки к Парвешу.

Он деликатно постучался, перед тем как войти, чтобы не смущать Элейн.

– Можно? – спросил он.

Ответа не последовало. Вздохнув, Крейг отпер номер своим ключом.

Внутри было темно и пусто, но дверь в ванную была закрыта, полоска желтого света очерчивала край рамы. Очевидно, она была там и сразу, после того как он вошел в номер, крикнула:

– Крейг? Это ты? Я забыла нижнее белье и пижаму. – Приоткрыв дверь, она протянула руку. – Не передашь, а?

Крейг закрыл и запер за собой входную дверь, включив светильник на батарейках. Он не мог притвориться спящим; она услышала, как он вошел. Теперь еще и увидела, как свет зажегся. Кроме того, он не хотел, чтобы она выходила обнаженной или частично завернутой в полотенце, чтобы забрать свою одежду, поэтому сказал:

– Не вопрос. Сейчас. – Он оглянулся, нахмурился. – На кровати ничего нет.

– Погляди в чемодане. Все должно быть на самом верху.

Наверху, впрочем, оказалось не белье.

На аккуратно сложенной одежде гордо покоилось дилдо темно-коричневого цвета.

Смущенный, Крейг сдвинул резиновый член в сторонку, поднял сложенную пижаму, схватил пару кружевных шелковых трусиков. Те, как он сразу заметил, были с прорехой в промежности.

Вернув самотык на место, он закрыл чемодан и безо всяких комментариев протянул ей сверток с одеждой, сказав:

– Вот, держи.

– Спасибо, – поблагодарила Элейн и закрыла дверь.

Как только она увидит нижнее белье, поймет: он узнал, что она за штучка… Хотя что, если она хотела, чтобы он узнал? В любом случае его, Крейга, это все не касается. Он снова, как и в минувшую ночь, быстро переоделся в пижаму, выключил свет, лег в постель и закрыл глаза, отвернувшись лицом к стене и притворившись спящим.

– Крейг? – прошептала она, выходя из ванной. – Ты спишь? Крейг?

Он не ответил, не пошевелился, дышал правдоподобно ровно и вскоре по-настоящему задремал.

Проснулся Крейг вскоре после полуночи от шума, который ему отнюдь не снился. Он открыл глаза, уставившись прямо перед собой в темноту, и услышал шорох за окном. Кто-то шаркал по гравию прямо за стенкой. Хотя окно рядом с его кроватью было закрыто, тишина была настолько всеобъемлющей, что даже сквозь стекло малейший шорох казался подобен ружейному выстрелу.

Кроме того, это был весьма отчетливый звук.

Там, снаружи, кто-то был, и Крейг прислушался, подумав, что это Робарз совершает какой-то ночной обход. Но шарканье не ушло, не растворилось вдалеке. Вместо этого кто-то, загадочный ночной гость, настойчиво топтался под окнами, и у Крейга в памяти против воли всплыла вчерашняя «страшилка» о брошенном мальчике, ставшем каннибалом.

О мальчике, что шастал в ночи в поисках жертв.

Звук был близко, по-видимому, прямо по другую сторону стены, и Крейг сел, чтобы выглянуть в грязное окно.

Ужасное морщинистое лицо уставилось на него с другой стороны грязного стекла.

Вздрогнув, он втянул воздух, но, к счастью, не вскрикнул. Он почти сразу признал в чудовище старуху-кухарку – жену Робарза, Эдну. Неизвестно, конечно, что она делала тут, под окнами, посреди ночи. Крейг взглянул на другую кровать, чтобы убедиться, что не разбудил Элейн, а когда оглянулся, лица в окне уже не было. Он подождал немного, чтобы посмотреть, вернется ли Эдна, но звуки стихли, и никого было не видать.

Крейг снова опустился на кровать. Робарз был крепким молодым парнем. Может ли эта отвратительная старуха взаправду быть его женой? Это не имело смысла, что-то в этом не сходилось, и Крейг задумался, был ли этот фарс частью мудреного психологического теста. Возможно, «БФГ» раздал своим наймитам роли, прописал сценарии наблюдения за сотрудниками в таких вот подчеркнуто искусственных условиях – чтобы оценить реакцию на происходящее, на определенные целенаправленно вводимые стимулы.

Он становился таким же параноиком, как и Фил.

Крейг закрыл глаза, пытаясь заснуть, но, хотя звуков больше не было, сон не шел, а когда наступил-таки, то был омрачен видениями о темных лесах, уродливых старухах и злобно ухмыляющемся Регусе Патове, поедающем мертвую собаку за столом для пикника – с кровавой салфеткой, заправленной за воротник.

Даже если бы водитель автобуса не прочитал им лекцию о том, как важно приходить вовремя, когда они впервые приехали, никто не собирался задерживаться тут. Собрались все сразу после понурого завтрака, состоящего из холодных подгоревших тостов и жидкой яичницы, приготовленной двумя руководителями подразделений из финансового отдела, а оставшиеся часы прошли за приглушенными разговорами и заполнением анкет-опросников, состоящих из таких общих слов, что толком раскритиковать нелепый ретрит посредством этих бумажек не представлялось возможным.

Перед отъездом они наконец получили обратно свои телефоны, планшеты и айпады. Крейг набрал номер Энджи, но связь по-прежнему не ловила. Проблема сохранялась на протяжении всего обратного пути, и Крейг спросил Фила:

– Как думаешь, на этом рейсе не стоит глушилка или шифратор передачи данных?

– Это рейс Патова, – откликнулся Фил. – Все возможно.

Дэш Робарз провожал их, стоя на стоянке и махая рукой на прощание, с пистолетом в наплечной кобуре, на видном месте. Крейг отвернулся, обрадованный уходом, и был рад видеть, что никто больше не ответил на его жест. Выходные обернулись катастрофой. Никто тут не провел хорошо время, никто ничему не научился. Назад компродовцы ехали деморализованные и напряженные – хотя их уверяли, что сложится все по-другому.

Старый водитель не изменил своему первоначально заявленному скверному норову. На светофоре в Сан-Бернардино он пригрозил высадить Фила за нарушение порядка – тот якобы слишком громко смеялся.

– Попробуй, и я надеру тебе зад, – сказал Фил. За его выпадом тут же последовали бурные дружные аплодисменты; водила, осознав численное превосходство, молча кипел до конца поездки.

Было здорово вернуться в город. Они застряли в пробке на автостраде Помона из-за перегретой машины на одной из средних полос. Марево дня превратило высотные здания в центре города в супрематические темные прямоугольники, словно бы парящие над землей. События выходных уже казались фантастическими и далекими, как будто имели место во сне.

Регус Патов встретил их, когда автобус подъехал к стоянке «КомПрода». Наплевав на выходной, он стоял перед зданием в ярко-синем галстуке-бабочке. Его подкрашенная чем-то седина казалась еще более коротко обкорнанной, чем раньше. Если в стенах конторы его образ казался странным, то на улице сделался откровенно неформальным, если не сказать клоунским, и Крейг изумился, как такого человека вообще можно воспринимать всерьез.

Однако с этим клоуном почему-то считались-таки.

И в «КомПроде», и в уйме других серьезных компаний.

Крейг выволок из-под сиденья чемодан и влился в медленный поток людей, идущих к выходу в передней части автобуса. Снаружи он услышал, как Патов объявил:

– Не разбредаемся, господа. Оставайтесь здесь до получения дальнейших инструкций.

– Кем он себя возомнил? – сердито сказал Фил. – Он мне не босс.

Тем не менее он вышел из автобуса и отошел в сторону, ожидая указаний вместе со всеми. Крейг сделал то же самое. Консультант тихо разговаривал с Мэтьюзом и членами совета директоров, а мгновение спустя явно потрясенный глава «КомПрода» отступил от него на пару шагов.

– Объявляю собрание в конференц-зале на первом этаже, – провозгласил консультант. – Обещаю не задерживать вас сверх меры. Потом вы пойдете домой, но сперва необходимо обсудить кое-какие вопросы.

– Ё-моё, – выдохнул Фил. – Неужели эти адские выходные никогда не закончатся?

Когда они вошли в здание, Крейг попытался позвонить Энджи как на домашний, так и на смартфон, но домашний был занят и ему пришлось оставить сообщение на голосовой почте мобильника, сообщив ей, что скоро прибудет.

И Мэтьюз, и Патов поднялись на сцену и встали рядом с кафедрой, и, как только все расселись, генеральный директор откашлялся.

– Вы услышите об этом сегодня вечером в новостях, прочтете в газетах… так что мы подумали, что сначала вам следует узнать об этом здесь. – Мэтьюз глубоко вздохнул. – Наш недавно ушедший в отставку финансовый директор Хью Андерсон, а также старший вице-президент Рассел Сибриано вчера покончили жизнь самоубийством.

Повисла неловкая пауза.

– Ужасная судьба. Как вы знаете, они оба недавно ушли в отставку, после того как так и не состоялось слияние нашей компании с «Автоматизированными Интерфейсами». Они оба были чрезвычайно компетентными профессионалами с блестящими перспективами… и я понятия не имею, что толкнуло их на столь… столь роковые меры. Их смерть – это горе для друзей и семей, для их бывших коллег по «КомПроду» и для всей нашей отрасли.

– Однако же положительным моментом, – вклинился Патов, – является то, что по условиям их отставки компания больше не находится на финансовом крючке в связи с их отступными выплатами. Золотые парашюты, выданные этим бывшим сотрудникам – особо отмечу, что подобная практика не одобряется «БФГ» и не рекомендовалась ни одной из наших компаний-клиентов, – так и не раскрылись в полете. Поэтому, хоть я и понимаю, что их близкие и даже некоторые из вас могут быть опечалены их уходом, не могу не отметить: с финансовой точки зрения их смерть небывало удачна для компании, особенно в данный непростой период.

Его тираду встретило потрясенное молчание. Даже Мэтьюз и члены совета, казалось, были ошеломлены вызывающей бессердечностью слов консультанта.

– Что касается того, как эти двое умерли, – продолжил Патов, – если кому-то здесь интересно: мистер Андерсон повесился, а мистер Сибриано перерезал себе вены.

Крейг не мог поверить, что кто-то, даже Патов, может быть таким бессердечным и бесчувственным.

Консультант нажал кнопку на кафедре, и за его спиной начал с тихим шуршанием опускаться экран проектора.

– Многие из вас, вероятно, задаются вопросом, почему вам пришлось прийти в здание и в конференц-зал, чтобы услышать эту новость. Ведь мы могли бы сообщить вам об этом, либо пока вы были в автобусе, либо когда вы только что вышли. Причина заключается в том, что я подготовил небольшую презентацию в «Пауэр Пойнте», которая, как я думаю, вам может понравиться.

Свет потускнел.

– Как видите, мне удалось заполучить снимки, сделанные полицией в домах жертв.

На белом экране позади него мелькнула полноцветная фотография Хью Андерсона, свисающего с открытой балки в аккуратно прибранном гараже. На нем был бизнес-костюм. По штанам висельника расплылось мокрое пятно. Его голова висела под наводящим дрожь углом. Лицо цветом напоминало сливу.

– Вот он, наш мистер Андерсон. Его нашел в гараже садовник, пришедший подстричь газон. Садовник рассказал об этом жене мистера Андерсона, и та вызвала полицию.

Фотография на экране вдруг сменилась крупным планом лица бывшего финансового директора, его багровая кожа вздулась и опухла; язык болтался между обвисшими темными губами. Налитые кровью глаза были настолько широко открыты, что практически лезли из орбит.

– А вот и господин Сибриано!

Слайд сменился еще раз.

– Этот, без преуменьшения, нестандартный человек – судя по тому, что я выяснил о его личности, – вскрыл вены не в ванной, как можно было ожидать, а прямо в супружеской постели, где его и нашли жена и дочь, только что вернувшиеся домой из поездки в Норстрем за покупками.

Ничего ужаснее зрелища, представленного глазам в этот момент, Крейгу видеть пока еще не приходилось. Он боялся, что попросту не сможет до конца жизни выбросить образ из головы. Рассел Сибриано, с искаженным в агонии лицом и скрюченным телом, лежал на кровати, залитой наискось красными ручейками. Раны на запястьях выглядели так, будто их нанесли мясницким топориком – разверстые, алые, влажно поблескивающие.

Патов показал еще несколько снимков, но смотреть на них оказалось выше душевных сил – Крейг упер взгляд в стенку, и, похоже, не он один.

Свет снова загорелся. Явно расстроенный, Мэтьюз велел всем идти домой.

– Увидимся завтра утром, – сказал он.

Фил молчал, пока они не вернулись на парковку и не пошли к своим машинам. Крейг знал, что скажет его друг, и не был уверен, что с ним не согласен.

– Не кажется ли тебе странным, что Андерсон и Сибриано оба наложили на себя руки в эти выходные – почти синхронно? – спросил Фил. – А наши мобильники конфисковали, чтобы мы про это не узнали. Патов перекрыл нам доступ к информации – тут ему и карты в руки…

Крейг кивнул.

– Ты мне скажи, – спросил он, – зачем он показывал эти снимки? Ради чего?

– Сам-то как думаешь?

– Это было, ну… предупреждение? – осенило Крейга.

– Да. Оно самое. Нам ткнули этими кадрами в лицо: вот, мол, посмотрите, что будет с теми, кто истощает ресурсы конторы. Патов захотел донести до всех: если кто-то начнет зазнаваться или перейдет черту…

– Но это же бред.

– Я так не думаю. – Фил пожал плечами. – Слишком уж все подозрительно. Впрочем, я тебе свое мнение не навязываю, – добавил он с горечью. – Опять ведь скажешь, что я вижу заговор там, где ничего нет, где солнышко светит и травка зеленеет.

Вокруг них другие сотрудники приглушенно обсуждали увиденное.

Фил был прав. Творилось что-то подозрительное.

Крейг все еще думал об этом, пока они с товарищем махали друг другу на прощание и расходились, возвращаясь к семейным делам.

Он немного волновался, оставив свою машину на стоянке «КомПрода» на три дня. Даже в самых пристойных районах Лос-Анджелеса подолгу простаивающий автомобиль был для угонщиков что красная тряпка для быка. Но, несмотря на то что стоянка была открыта и не имела охраны, машину никто не тронул. Благодарный за то, что хоть что-то прошло хорошо, Крейг бросил свой маленький чемодан на пассажирское сиденье, сел за руль и помчал домой.

На подъездной дорожке его уже караулили Дилан и Энджи.

– Пап! – закричал паренек, подбегая и обнимая его. Крейг поднял сына на руки и обнял в ответ. Глаза наполнились слезами. До этого момента он не осознавал, как сильно скучал по домашним, и хотя его не было всего лишь с утра пятницы, казалось, будто они пробыли в разлуке целый месяц. Дилан, конечно, никак не мог вырасти за считаные дни, но Крейгу показался подтянувшимся, повзрослевшим.

И отец поклялся, что сделает все, что в его силах, чтобы не проводить еще одну ночь вдали от своей семьи.

Он поставил Дилана на землю. Энджи быстро и небрежно обняла его и поцеловала.

– Слава богу, ты вернулся! – сказала она.

– Что-то случилось?

– Мне только что позвонили с работы. Хотят, чтобы я поехала в отделение неотложной помощи. Срочно.

Он посмотрел на свои часы.

– Но ведь они уже закрыты…

– Знаю. Но Пэм созвала экстренное собрание. Мне нужно ехать. Я собиралась взять Дилана с собой, но раз уж ты здесь…

– Все в порядке. Езжай.

Энджи снова поцеловала его.

– Терпеть не могу этот произвол, – заметила она.

– Подожди, это я тебе еще не рассказал о том, как нас водили на охоту.

– На охоту? – Энджи приподняла бровь.

– Пап, ты что, убивал зверюшек? – изумленно спросил Дилан.

– Нет, – успокоил он сына и добавил, глядя на Энджи: – Расскажу, как вернешься.

– Почему ты не звонил?

– В той глухомани не ловит связь. Кроме того, на входе у нас отобрали телефоны. – Он покачал головой. – Я обо всем тебе расскажу.

– Хорошо.

– Возвращайся поскорее, – сказал он ей.

Энджи бросилась обратно за сумочкой, пока Крейг выгружал чемодан из машины.

– Вернусь, как только смогу, – заверила она его, пробегая мимо. Ее машина стояла на улице, а не на подъездной дорожке, и она помахала им с сыном на прощание, спеша к ней.

Они помахали в ответ, проводили автомобиль взглядом, а затем вошли в дом. Крейг вдруг понял, что очень голоден – приличной еды ему не перепадало с пятничного утра. Он отнес чемодан в спальню, бросил его на пол и вернулся в гостиную.

– Чего нос повесил? – спросил он у терпеливо ждущего там сына.

– Скучал по тебе очень, – честно сказал Дилан.

Крейг был тронут.

– И я по тебе тоже скучал.

– Я чистил зубы с мамой, но это было так… так… по-другому. Я даже плакал.

Крейг не смог сдержать улыбку. Он положил руку на плечо сына.

– Что ж, я вернулся. Теперь все будет именно так, как должно быть.

Дилан посмотрел на него.

– Давай почитаем? – предложил он, протягивая Крейгу «Секреты Друна». – Карен уже опередила меня на две главы. Надо бы наверстать…

Крейг улыбнулся, нежно сжимая плечо мальчика.

– Конечно, – сказал он. – Но сперва давай перекусим. Я умираю с голоду.

Стоянка для сотрудников была пуста, и на мгновение Энджи подумала, что опоздала на встречу. Но она взглянула на часы на приборной панели и увидела, что пришла вовремя.

Это было странно.

На задней стоянке машин не было, поэтому она развернулась и поехала обратно к передней. Служба неотложной помощи делила свою парковку с туристическим агентством и дистрибьютором косметических товаров, и поначалу Энджи не была уверена, связано ли небольшое количество автомобилей с одним из этих предприятий. Но затем она узнала «Альтиму» Пэм и придвинулась к ней. Небо темнело, но еще не совсем смерклось, и прежде чем войти, она убедилась, что ее машина заперта, зная, что опустятся сумерки, когда она выйдет. Она надеялась, что встреча будет короткой, но знала, что принимала желаемое за действительное. Ей следовало разморозить что-нибудь, чтобы Крейг и Дилан могли поесть, – на случай, если дела затянутся.

Главный вход был открыт, и Энджи вошла в отделение неотложки, с удивлением обнаружив, что приемный покой пуст и темен, хотя на сестринском посту горел свет.

– Эм-м-м… кто-нибудь есть? – окрикнула она.

Было не только темно, но и тихо, и Энджи нахмурилась. Совещания персонала обычно проводились до или после закрытия прямо в приемном покое, хотя иногда Пэм собирала их всех в операционной. Так или иначе, голоса должны быть слышны.

– Эй! Есть кто дома?

Тишина.

Ее было нелегко напугать, но чутье подсказывало, что здесь что-то не так. Испытывая желание уйти, она решила вместо этого позвонить Пэм на мобильный. Ища записанный в памяти номер, Энджи прокручивала в голове всевозможные варианты развития событий: встреча была отменена и Пэм не только забыла позвонить и сказать об этом ей, но и забыла запереться; все ошибочно подумали, что у нее день рождения, и устроили ей вечеринку-сюрприз, выжидая удобный момент, чтобы выпрыгнуть на нее.

Ну уж нет, все это слишком диковинно, чтобы быть правдой.

Звонок прошел, потянулась череда гудков.

Знакомый рингтон, мотивчик Нила Даймонда, донесся откуда-то сбоку.

Энджи сбросила вызов.

– Пэм? – позвала она, проходя через приемную. – Пэм! Ты тут?

Да, Пэм была в своем кабинете и сидела за компьютером.

Энджи снова позвала ее по имени, но начальница упорно не отвечала. Хотя компьютер был включен, на мониторе отображался не документ или программа, а заставка с котенком и щенком, прижавшимися друг к другу. Значит, уже довольно долго Пэм ничего не делала и экран «уснул».

Рука женщины на подлокотнике кресла не двинулась с места.

Ни на миллиметр.

Энджи затаила дыхание.

– Пэм? – осторожно повторила она. Заставив себя двигаться вперед, она протянула руку и коснулась плеча начальницы. – Пэм!

Никакого движения. И никакого ответа.

Она отошла в сторону, нервно вытянув шею, чтобы рассмотреть фигуру в кресле чуть лучше – и увидеть именно то, в чем уже практически не сомневалась.

Пэм умерла.

Но чего Энджи никак не ожидала, так это выражения дикого ужаса на лице женщины. Этих выпученных глаз и раззявленного рта, будто Пэм увидела что-то нестерпимо ужасное и умерла от испуга, захлебываясь криком.

Энджи побежала обратно тем же путем, каким пришла: по коридору, мимо стойки регистрации, через приемный покой и наружу. У нее, конечно, было время задуматься, где все остальные и почему вдруг она оказалась единственной, кто пришел на встречу, но все мысли пересилила необходимость позвать на помощь. На парковке она набрала дрожащими пальцами 911 и сбивчиво рассказала диспетчеру, пока садилась в машину и запирала дверь, обо всем, что ей открылось.

– Отправьте сюда кого-нибудь! Сейчас же! – кричала она, перебивая диспетчера.

Прошло тринадцать минут, прежде чем полиция приехала-таки.

Утром в понедельник программисты вызвали Крейга на работу пораньше, закидав его истеричными СМС-сообщениями. Что-то снова стряслось. Деталей было немного, но тон большинства посланий показался ему откровенно безумным. После вчерашних волнений он планировал взять отгул, но Энджи заверила его, что с ней все в порядке, и сказала ему идти. Пропустив завтрак и продолжая получать эсэмэски, он поспешил в офис еще до того, как Дилан проснулся.

Крейг не был готов к ярости, которую Скотт Чо обрушил на программистов, когда прибыл на пятый этаж. Он услышал крик начальника отдела, как только лифт открылся, и поспешил по коридору, чтобы попытаться разрядить ситуацию.

Скотт Чо расхаживал перед собравшимися программистами с багровым лицом. Тыкая пальцем в воздух, он дико кричал:

– Ну же! Выкладывайте! Кто из вас это устроил?

– Что происходит? – спросил Крейг, стараясь сохранять голос спокойным.

Скотт повернулся к нему лицом.

– Я скажу тебе, что происходит! Кто-то здесь слил рабочее демо «Военно-морских зомби», и теперь игра разлетелась по всему интернету!

Крейг почувствовал себя так, словно его ударили в живот. Ни в одном из сообщений не упоминалась причина тирады Скотта. Он оглянулся на побледневшие лица коллег.

Как это могло произойти? Игру держали под более строгим контролем безопасности, чем любой другой продукт «КомПрода» за всю историю компании. Это ведь был их летний блокбастер, их единственное верное решение, и держать в секрете все, что связано с игрой, от графики до сюжетной линии, было первейшим делом. Кто мог устроить слив?

– Мало нам этой беды, – добавил Скотт, переводя дыхание, – так игру еще и облили помоями на всех геймерских агрегаторах рецензий!

Крейгу внезапно стало трудно дышать.

– Я уже сказал ему: никто из наших этого не делал, – произнес Хьюэлл.

– А я сказал тебе заткнуться, черт возьми! – взревел Скотт.

Крейг не знал, как быть и с чего начать. Поскольку ни в одном из отправленных ему отчаянных сообщений не упоминалась причина ярости Скотта, он задумался, не загрузил ли и впрямь кто-нибудь из программистов демоверсию в интернет. Однако никто из них не выглядел виноватым, и, наблюдая за каждым из них и думая о тех, кого еще здесь не было, он понял, что верит Хьюэллу. Он знал этих мужчин и женщин. Все они были хорошими людьми, хорошими работниками, преданными и честными. Никто из них не поставит под угрозу свою работу таким глупым поступком.

Хотя раньше он думал, что хорошо знал Тайлера…

– Как думаете, что произошло? – спросил Крейг.

Скотт повернулся к нему лицом, разгневанный вмешательством, но, прежде чем успел выразить свое недовольство, заговорил Расти:

– Вы знаете, что у этих консультантов есть доступ ко всему.

Крейг посмотрел на Расти. Ситуация в его сознании внезапно обострилась.

– Мы держали игру в секрете почти год. Никто за рамками рабочего цикла даже не знал, что она находится в разработке. Теперь, через пару дней после того, как они получили доступ к нашим паролям, случился слив. Мне это кажется немного подозрительным.

– Это более чем подозрительно, – согласился Крейг.

– Довольно, – приказал Скотт. – Я даже слушать ничего не хочу об этом…

– Ты не хочешь узнать правду? – Крейг пристально посмотрел на него.

После ретрита на выходных между ними возникло странное напряжение. Почти так, как если бы они вдруг встали вровень, без заискивания подчиненного перед начальником. Крейг не знал, входило ли это в намерения Патова – или имел место случайный побочный эффект.

Скотт отступил.

Возможно, выходные не были-таки пустой тратой времени.

– Нам нужно выяснить, как это произошло, – сказал Крейг. – Прямо сейчас. Тот, кто это сделал, должен быть уволен, и мы должны сделать так, чтобы подобное никогда не повторилось. Это важно. – Он рассмотрел лица перед собой. – Нам нужно будет поработать над расследованием с кем-нибудь из отдела эксплуатации. Кто хорош в…

– Я могу отследить утечку, – заявил Бенджи Гольдфарб. – Если шеф предоставит мне доступ к каждому компьютеру, я смогу просканировать внутренние данные и выяснить, где и когда они исчезли. Займет некоторое время, но я выслежу консультанта, сделавшего это.

– Что ты там вякнул? – возмутился Скотт.

Бенджи попытался скрыть улыбку.

– Парня, – поправился он. – Я найду парня, устроившего слив.

– Приступай, – сказал ему Крейг. – Это наш главный приоритет. Я доложу Фистлеру из оперативного отдела о нашей ситуации и попрошу кого-нибудь работать с вами. А пока я собираюсь поговорить с юристами и добиться того, чтобы демоверсия была удалена со всех сайтов, где она есть. Я хочу, чтобы мы узнали, у кого есть «Военно-морские зомби», кто комментирует «Военно-морских зомби», кто смотрел файл «Военно-морских зомби», кто вообще думает о «Военно-морских зомби». Шлите мне все, что найдете, и не ждите, пока составится весь список. Наткнулись на что-то – сразу сигнализируете мне. Эту утечку нужно остановить. А сейчас все приступаем к работе. Я буду говорить с каждым из вас лично, так что продумайте версии случившегося. Никакое предположение не будет мною воспринято как глупое, пока мы не выясним, что произошло. Понятно?

Кивнув, все поспешили обратно на свои рабочие места, и он поймал благодарные взгляды тех, кто написал ему. К удивлению, даже для самого себя, он нейтрализовал Скотта, защитив своих людей, хотя знал, что глава отдела не забудет это своевольничание. Вместо бездумного обвинения программистов он переключил внимание на то, чтобы вычислить виновника всех бед, используя все имеющиеся в их распоряжении логические средства.

Крейг обратился к начальнику отдела:

– Вам лучше рассказать мистеру Мэтьюзу, что произошло. Он захочет это знать.

Скотт бросил на него крайне раздраженный взгляд:

– Не учи ученого, Хорн.

Умение отступить всегда было одной из его сильных сторон, что именно сейчас Крейг и сделал. Уверенный, что дальше Скотт и впрямь будет следовать верным курсом и без него, он дал заднюю. Денек предстоит напряженный, но мониторить ситуацию с «Зомби…» и из дома не составит труда – есть же телефон, электронная почта… Энджи нуждалась в нем. Она не могла оправиться после того, как нашла Пэм мертвой, и он хотел быть рядом с ней. Сначала он остановится и увидится с Люпой, расскажет ей о происходящем и сообщит, что его не будет весь день.

По пути к лифту он позвонил Энджи, чтобы сказать ей, что вернется домой, но она не ответила на звонок. Пришлось связаться по мобильному – и оказалось, что она сама отбыла на работу, на экстренное совещание.

– Я дождусь тебя дома, – сказал он. – Вернешься – а я уже тут как тут…

– Ты и так всегда со мной. Можешь остаться. Побереги свободное время.

– До завтра?

– Хоть бы и до завтра.

– Я тебя услышал. Уверена, что все в порядке?

– Более чем. Наберу тебя позже.

– Люблю тебя.

– Я тоже. Пока.

Перед своим кабинетом Крейг обнаружил подтянутого молодого человека, сидевшего во вращающемся кресле справа от стола Люпы. Одетый в безукоризненно черные брюки, белую рубашку и галстук, мужчина выглядел как мормонский миссионер. На коленях у него лежал какой-то электронный планшет. Он улыбнулся Крейгу и кивнул. Прежде чем он успел спросить, кто этот тип и что он здесь делает, Люпа выбежала из коридора со стороны лифтов.

– Я не опаздываю! – кричала она на бегу. – Уже на месте!

Она явно обращалась к молодому человеку в кресле, и когда Крейг бросил на нее вопросительный взгляд, она плюхнулась в свое кресло и объяснила:

– Исследование менеджмента. Началось в пятницу днем, сразу после вашего ухода.

Уронив сумочку на пол и затолкав ее ногами под стол, она включила компьютер.

– Я работаю, – сказала она мужчине. – Я уже на работе. Я отвечаю на вопросы своего начальника, что и входит в обязанности секретаря.

Было бы смешно, не будь так странно.

– Так, стоп, – объявил Крейг. – Подождите минутку. Мне об этом вообще никто не сообщил. Можете ввести меня в курс дела? – Он повернулся к мужчине в кресле. – Еще раз, кто ты и что здесь делаешь?

– Меня зовут Тодд. – Стоя и улыбаясь, молодой человек протянул руку для пожатия.

Ему хотелось проигнорировать жест, но он знал, что и для Люпы, и для него самого будет лучше, если он будет действовать как командный игрок, поэтому Крейг пожал ее.

– Моя работа – учитывать каждую минуту каждого часа рабочего дня мисс Ферреры. Я должен отметить, сколько времени ей требуется для выполнения всех задач, прописанных в ее должностной инструкции, и вычислить, сколько времени она тратит каждый день на дела, не связанные с работой. «БФГ» в конечном итоге проанализирует эту информацию, чтобы определить, что можно сделать для повышения эффективности.

Это была подготовленная речь, это звучало как подготовленная речь, и Крейг подумал, что не следует быть слишком строгим с этим пацаном. Он делал только то, что ему сказали. Он выполнял приказы, а не отдавал их.

– Как долго это будет продолжаться? – спросил Крейг.

– Я здесь по крайней мере на неделю. Дальше не знаю. Мне ничего не сказали.

Люпа уже сидела за компьютером, пытаясь изобразить усердную работу. Тодд следил за ней и печатал что-то на своем ноутбуке, пока разговаривал с Крейгом.

– Что ж, развлекайтесь, – утомленно бросил Крейг. Он почти ожидал увидеть кого-то приблизительно того же профиля и у себя в кабинете, но там его никто не ждал. Видимо, исследование проводится поэтапно – от низших к высшим. Однако скоро и к нему посадят проверяющего. Крейг почти сожалел, что это произойдет не сегодня. В этой катастрофе со сливом «Зомби…» ему нужно было многое успеть сделать.

Утро пролетело быстро. Он поговорил с юристами о том, как следить за сайтами, предлагающими скачать игру, попросил Фистлера из отдела операций дать Бенджи доступ к компьютерным записям, пролистал, казалось бы, нескончаемый поток электронных писем и провел встречи примерно с половиной программистов. Еще до разговора с ними он был почти уверен, что никто из его отдела не в ответе за саботаж; ничто из услышанного не заставило его изменить мнение. После обеда он встретится с остальными один на один, но для него это была всего лишь формальность. Крейг верил: его команда не виновата.

Крейг верил: виноват кто-то из «БФГ».

Но зачем им это делать?

Этого он знать не мог.

Ровно в полдень Люпа позвонила ему по внутренней связи. Он не вставал со стула уже больше двух часов и устал сидеть, поэтому вместо ответа встал и вышел за дверь.

– Что случилось?

Люпа встала.

– Я иду на обед, – объявила она. Она выглядела усталой и напряженной.

Тодд стоял позади нее с планшетом в руке.

Крейг нахмурился.

– Он идет с тобой?

Ее рот сжался.

– Видимо, так. Он точно так же уже ходил за мной в уборную и услужливо стоял за дверью, рассчитывая, сколько времени я там проведу.

– Боже правый! Почему же ты мне не сказала? – Крейг подошел к молодому человеку, все еще таращащемуся в планшет. – Что за чертовщина? – потребовал ответа Крейг.

– Я просто делаю свою работу, – сказал Тодд, защищаясь.

– Нельзя следовать за кем-то в уборную.

– Я должен.

Крейг пристально посмотрел на него.

– Как долго ты работаешь в «БФГ»?

– Я не работаю на «БФГ», – сказал Тодд. – Меня наняли по контракту. На время.

– Я сделаю все, чтобы «время» долго не продлилось, – сказал ему Крейг и повернулся к Люпе: – Иди обедать. Если этот робот попытается последовать за тобой, я его задержу.

С благодарной улыбкой Люпа взяла сумочку и целенаправленно пошла по коридору к лифту.

– Но мистер Патов… – начал Тодд.

– Мне плевать на мистера Патова, – сказал Крейг. – Хочешь выполнять свою работу как следует? Тогда сядь здесь, запомни, когда она ушла, и запиши время, когда вернется. Тебе разрешено документировать, сколько времени она проводит за обедом, но, Тодд, это ее личное время, и тебе точно не нужно контролировать его или присутствовать лично.

– Мистеру Патову это не понравится.

– Скажи ему, чтобы он обсудил это со мной, – сказал Крейг. – И, кстати, тебе не стоит следовать за моей секретаршей в туалет. Понимаешь? Это вторжение в частную жизнь.

– Мистер Патов говорит…

– К черту мистера Патова.

Лицо Тодда ожесточилось.

– Я сообщу ему, что вы так сказали.

– Флаг в руки. – Крейг направился в свой кабинет. – И держись подальше от меня! – крикнул он через плечо. – Тебе могли поручить следить за моей секретаршей, но ты для меня – никто, и если как-то помешаешь работе в этом отделе, я помешаю твоей!

Он захлопнул за собой дверь, тяжело дыша. Часть его винила себя за такую строгость с младшим по званию – тем более Тодд был всего лишь временным сотрудником. Но все-таки этот мелкий говнюк перешел все границы. Крейг не собирался позволять кому-либо так обращаться с Люпой. Хлопать дверью, впрочем, было слишком драматично. Он никогда не был хорош в конфронтации: либо полностью избегал ее, либо чрезмерно компенсировал, ведя себя как хулиган. Он не собирался извиняться – его чувства были искренними, и он хотел, чтобы Тодд немного его боялся, но он открыл дверь, чтобы показать: все должно оставаться в профессиональных рамках.

Консультант исчез.

Крейг вышел из офиса и огляделся. Рабочее место Люпы пустовало, как и коридор.

«Может быть, – подумал Крейг, – Тодд пошел жаловаться Патову».

Может быть.

Но, возможно, он последовал-таки за Люпой на обед.

В восемь часов в отделении неотложной помощи для всех смен – выходных и будних – собирались поговорить о Пэм. Энджи опоздала на встречу, ведь Крейгу нужно было рано бежать на работу для разрешения текущей проблемы и ей пришлось для начала самой отвезти Дилана в школу. Когда она пришла с опозданием почти в пятнадцать минут, встреча уже началась и все тут же обступили ее, спеша услышать ее версию произошедшего.

Консультанта нигде не было видно, и Энджи задумалась, был ли он приглашен на встречу. Отделение неотложной помощи официально открывалось только в девять – весьма вероятно, никто не сказал ему прийти пораньше. Оно, конечно, и к лучшему. Без этого типа поблизости Энджи чувствовала себя комфортнее.

Вскоре она выяснила, что Пэм вчера пригласила на встречу только ее одну, и стала думать, что послужило тому причиной. Еще большую путаницу внес тот факт, что, по словам доктора Башира, уточнившего вопрос у коронеров, факт смерти был констатирован в 16:00, за целый час до звонка Пэм. Полиция все еще пыталась сопоставить это с историей Энджи, и на короткую ужасающую секунду она задалась вопросом, означает ли это, что она станет подозреваемой. Однако едва Энджи озвучила свои опасения, ее коллеги наперебой бросились ее успокаивать.

И она успокоилась. Немного.

Почему все-таки Пэм позвонила именно ей?

Или это была вовсе не Пэм?

Теперь она попыталась вспомнить, было ли в услышанном в трубке голосе что-то не так. Хоть малейшая примета, указывающая на разговор с кем-то другим. Уверенности не было. Если различия и были, то слишком неуловимые. Энджи глубоко вздохнула. Какой-то странный случай. Подозрительный. Не только медсестры, но и врачи нервничали из-за него. До тех пор, пока в отчете коронера не будет указана конкретная, рациональная и легко объяснимая причина смерти, кончина Пэм останется загадкой, а никто здесь загадок не любил. Энджи подумала об испуге на лице мертвой начальницы – и поежилась.

Консультант вошел, нервно моргая при виде собравшейся толпы. Было ясно, что он напуган их присутствием и не знал, как на это реагировать. По выражению его лица Энджи поняла: он подумал, что попал на собрание, где, вероятно, обсуждали его.

Моррелл попытался улыбнуться.

– Привет, – нервно поздоровался он.

Энджи решила сразу сказать обо всем.

– Пэм мертва, – выпалила она.

Теперь он выглядел растерянным.

– А? Э-э… – Он глубоко вздохнул. – Что?

– Я нашла ее. Она позвонила мне сообщить о собрании сотрудников. Но она позвонила только мне, а когда я вошла в офис, то обнаружила ее мертвой.

Консультант выглядел испуганным.

– Вы же не думаете, что я несу за это ответственность?

– Нет, – заверила его Энджи. Она услышала сдавленный смех медсестер, и, хотя ее тоже подмывало ухмыльнуться, ей стало жаль консультанта. – Никто не думает, что вы как-то связаны с делом, мистер Моррелл. На самом деле, вероятно, это был сердечный приступ или инсульт…

Вероятно.

Без Пэм их собрание напоминало плавание без капитана. Врачи были погружены в собственные мысли, многие просто таращились в телефоны, а медсестры снова и снова обсуждали малейшие детали рассказа Энджи. Сегодня здесь ничего не решалось, и Энджи ушла при первой возможности. Ей нужно было проветрить голову.

Пришло время открытия отделения неотложной помощи, и снаружи уже выстроилась очередь пациентов. Точно ли это Пэм звонила вчера вечером? Эта мысль преследовала ее. Сейчас Энджи была еще менее уверена, чем до встречи. Ни один из вариантов не казался правдоподобным. Либо Пэм солгала ей, позвала ее на тайную встречу один на один и за это время умерла, либо намеревалась позвать-таки всех, но успела позвонить только ей перед смертью.

Либо это сделал кто-то. Убил Пэм, а затем позвонил, притворившись ей.

Почему последний сценарий казался наиболее вероятным? Зачем кому-то так делать? Выходит, убийца хотел, чтобы тело поскорее нашли? Или Энджи тоже была мишенью и лишь по воле случая избежала смерти?

Каждое предположение вызывало больше вопросов, чем давало ответов.

В здании висели внешние камеры видеонаблюдения, одна из них – в приемном покое. Если что-то и могло пролить свет на события прошлой ночи, так это записи с них. Их почти наверняка уже проверила полиция, но у Энджи появилось искушение заехать в участок и поинтересоваться, смогут ли там что-то сказать по этому поводу.

А в офисе Пэм были камеры? В смотровых палатах точно не было – по соображениям конфиденциальности пациентов, но где они могли стоять еще? Раньше у нее никогда не было причин подмечать такое или проверять целенаправленно.

Вернувшись домой, Энджи ощутила беспокойство. Она хотела позвонить Крейгу, но у него сегодня и своих проблем скопился целый ворох. Тогда она созвонилась со своей подругой Ирмой, но Ирма была занята уходом за больной синдромом Альцгеймера матерью и смогла пообщаться лишь несколько минут.

Через несколько секунд после завершения их разговора зазвонил телефон, и Энджи ответила.

– Привет! – поприветствовал веселый записанный голос. – Спасибо за участие в нашем опросе по контролю качества «Счастливой Семерки».

Это были консультанты службы неотложной помощи.

– Чтобы продолжить на английском языке, нажмите кнопку «один»…

Она нажала.

– Используя тональный режим телефона, укажите, работаете ли вы в государственной больнице, частной практике или отделении неотложной помощи. Нажмите «один», если вы работаете в больнице. Нажмите «два», если вы рабочий частной практики. Нажмите «три», если вы работаете в отделении неотложной помощи.

Энджи покорно вдавила «три».

– Пожалуйста, введите почтовый индекс учреждения неотложной помощи, в котором вы работаете, а затем знак решетки.

Энджи так и сделала.

Последовала пауза и щелчок, прежде чем записанный голос заговорил снова:

– Следующие вопросы относятся к консультанту, назначенному для оценки вашего объекта. По шкале от одного до пяти, где пять – крайне маловероятно, а один – более чем вероятно, как бы вы оценили вероятность того, что консультант убьет свою мать и спрячет ее тело в морозильной камере в подвале?

Что это был за опрос такой?

Энджи повесила трубку. Встревоженная, она на мгновение уставилась на телефон. Она действовала инстинктивно, но, возможно, ей следовало остаться на связи и послушать, о чем еще ее спросят. Это же совершенно точно не всерьез! Какой-то розыгрыш, видать.

Вот только очень уж профессиональный.

Не писклявый голосок тинейджера с избытком свободного времени, а кем-то заранее записанная серия вопросов, интегрированных в рабочую автоматизированную систему.

Энджи задумалась. Знал ли вообще консультант, что проводится такое исследование? Знал ли он, какие вопросы ему задают? Знал или нет, ей было его жаль. Вне сомнения, он был подонком, но его почти ужасающая неловкость вызвала у нее некоторую симпатию. Еще больше расположения вызывал тот факт, что он находится в полной власти фирмы, где работал, и это поистине странное исследование было, вероятно, попыткой его вымести. У нее изначально не было сострадания к корпорациям, и когда они вели себя по отношению к отдельным людям столь явно враждебно, она на чистом инстинкте выступала против них.

«Пришло время провести небольшое исследование», – решила Энджи. Ей нужно было узнать больше о частной практике. В глубине ее сознания горела мысль, что фирма является дочерней компанией «БФГ» или каким-то образом связана с консультантами, нанятыми конторой Крейга, но, зайдя в интернет, проверив их собственный веб-сайт, «Википедию» и несколько потребительских сайтов, она не смогла найти ничего для подтверждения своей теории. Она прочла информацию: «Основана в 1990 году двумя братьями-врачами… Наша миссия – способствовать оптимизации деловой практики медицинских учреждений… В антимонопольную службу жалоб не поступало… Рекомендации от более чем 40 довольных клиентов… Операционная база перенесена из Чикаго в Лос-Анджелес в 1999 году… Мы поддерживаем ряд благотворительных организаций, оказывающих медицинскую помощь странам третьего мира… У нас благоприятные отзывы как в медицинских, так и в деловых журналах…»

Насколько она могла судить, фирма была чистой.

Энджи выключила свой ноутбук и уставилась в потемневший экран. В мыслях вновь ожил образ искаженного ужасом лица Пэм. Снова в ушах прозвучал издевательский вопрос, заданный записанным бодрым голосом.

Хотелось отвлечься от этих мыслей, но не получалось.

И кроме того…

Кроме того, консультант взаправду выглядел как кто-то, способный убить мать и труп припрятать в морозилку.

Патов созвал очередное собрание, и Мэтьюз был рад, что на нем присутствовали остальные члены совета, потому что он больше не чувствовал себя комфортно наедине с консультантом. Ретрит выходного дня обернулся катастрофой, и, хотя он и придерживался вымысла, будто его целью было установить «межличностные связи» между сотрудниками, правда заключалась в том, что консультант умышленно вовлек его в постыдный фарс.

– Нам это ни к чему, – до последнего возражал Мэтьюз. – Это пустая трата времени. Все и так прекрасно работают вместе.

– Если бы все работали хорошо, – парировал консультант, – вам бы не пришлось меня нанимать.

Итак, он поддался, а Патов остался.

А Хью Андерсон и Рассел Сибриано покончили жизнь самоубийством.

Мэтьюз не верил, что это простое совпадение.

Он не думал, что самоубийства произошли просто так.

Но что это значит? Патов распорядился устранить Хью и Рассела?

В это сложно было поверить.

А еще сложнее – поверить в совпадения.

Прошлой ночью ему приснился кошмар: консультант стоял перед длинной очередью сотрудников «КомПрода». Мужчина был одет в черный балахон палача и держал в руках топор, и когда каждый сотрудник послушно выходил вперед, он отрубал тому голову, со смехом отправляя очередную снесенную черепушку пинком в общую кучу.

Мэтьюз никогда не придавал особого значения снам, но тут было кристально ясно, что занимало его подсознание. Кошмарные образы прекрасно соотносились не только с его личными чувствами к Регусу Патову, но и с мнением о влиянии консультанта на его бизнес.

Зачем он вообще нанял консалтинговую фирму? И как все остальные генеральные директора могли рекомендовать «БФГ»? Их опыт, должно быть, совершенно отличался от его собственного, потому что он никому не порекомендовал бы «БФГ».

Мэтьюз вошел в конференц-зал. Все остальные прибыли раньше него, и члены совета столпились вокруг Патова, смеясь и шутя; разговоры стихли, стоило ему присоединиться. Когда это Остин успел сделаться в глазах товарищей таким занудой, что его общества будто сознательно старались избегать?

«Когда Патов вступил в игру», – ответил он на свой вопрос сам.

Во время ретрита, после ужасного автобусного рейса, он спросил на «Быстротрепе» всех людей из второй команды, что они думают о решении привлечь консультантов после провала слияния. Большинство сотрудников были настороже: кто-то отшучивался, кто-то сходил с темы. Иные лебезили, нарочито стремясь угодить. Но вот Крейг Хорн, например, сказал, что, по его мнению, совет мог бы принять решения о будущем компании на основе информации, собранной внутри компании. А во время следующего обхода, когда их роли поменялись местами и вопросы задавал Хорн, глава отдела спросил, сожалеет ли Мэтьюз, что нанял консультантов. Ему придало смелости осознание того, что у других, похоже, были такие же сомнения, как и у него.

Неважно, что у совета их нет.

– Итак, коль скоро мы все здесь, – взял слово консультант, – давайте начнем. Сегодня наша первая из еженедельных встреч для обсуждения уже достигнутого прогресса. Как говорит мой опыт в «БФГ», наши клиенты больше всего счастливы, если их держат в курсе, и подобные встречи позволяют нам сообщать о текущих операциях, объяснять следующие шаги и решать любые проблемы, попутно возникшие. Итак, высшее руководство только что вернулось с успешного ретрита…

«Ага, УСПЕШНОГО».

– …И мы начали проводить апробацию менеджмента. Очевидно, что исследование все еще находится на начальной стадии, но в ближайшее время мы нарастим его масштабы. Пока что можно внедрить правила и процедуры, способные не только повысить всеобщую производительность, но и инициировать процесс преображения персонала…

– Преображения? Во что? – уточнил Мэтьюз.

– В те профили их должностей, которые будут сочтены наиболее эффективными по результатам нашего исследования.

– Пустые слова. Как мы установим эффективность, если вы, судя по всему, и сами не представляете, к чему мы все тут стремимся?

Патов холодно улыбнулся.

– «БФГ» обкатывал схожий сценарий десятки раз. Уж поверьте, мы знаем, что делаем.

– И что именно вы делаете?

– Вы их наняли, – грубо вклинился Митчелл Локхарт. – Пусть делают свою работу.

Мэтьюз посмотрел на членов совета.

Локхарт нахмурился, а остальные трое согласно кивнули.

– Они знают, что делают, – заверил его Дон Чейз.

Мэтьюз заставил себя сохранять спокойствие.

– А я знаю, что должен защищать интересы компании. Я имею право задавать вопросы. И так как именно я основал эту компанию, думаю, я заслужил право высказать свое мнение в ее отношении, не так ли? – Остин отвернулся от членов совета. – Никакая реформаторская деятельность никогда не входила в ваши задачи, Патов, – сказал он в лицо консультанту. – Перво-наперво все изменения должен утвердить я – это вам, надеюсь, понятно?

Патов бросил на него непроницаемый, полный неясной эмоции взгляд.

Мэтьюз постарался придать своему лицу ту же бесстрастность, надеясь не сказаться жалким или малозначимым. Он нервничал. Даже в комнате, полной людей, функционер из «БФГ» вызывал у него беспокойство.

– На самом деле, – наконец соизволил ответить Патов, – дела обстоят несколько иначе. Если вы внимательно прочтете заключенный между нами эффективный контракт, узнаете, что мы очень даже уполномочены принимать краткосрочные меры, целесообразные как минимум на наш взгляд. После того как мы выполним миссию, вам решать, принимать ли наши долгосрочные рекомендации. Но тем временем мы обязаны в соответствии с нашим подписанным соглашением решать любые проблемы в вашей организации так, как считаем нужным. Опыт работы с организациями аналогичного размера и масштаба подсказывает нам, что, постепенно внедряя целевые правила и процедуры, мы можем не только быстро решить ряд уже выявленных проблем, но и помочь вам быстрее адаптироваться к приему наших окончательных рекомендаций. – Холодная улыбка украсила вытянутое лицо Патова. – Ну а теперь, если не возражаете, вернемся к повестке дня…

На встрече присутствовали только Мэтьюз и члены совета, но консультант к ней так подготовился, будто проводил презентацию для всей компании: слайды в «Пауэр Пойнт», раздаточные материалы с графиками и таблицами, подтверждающими притязания «БФГ», а также шаблоны первых приказов и информационных писем для рассылки сотрудникам. Мэтьюз был единственным, у кого были вопросы или опасения, и через некоторое время даже он отказался от споров перед лицом неумолимости консультанта и полного согласия членов совета.

– Он нанят сделать благое дело, – припечатал Локхарт. – Так пусть работает.

Остаток дня Мэтьюз провел в своем офисе, злясь и чувствуя себя в ловушке, хотя ему некого было винить, кроме самого себя, во всей этой ситуации. В этот момент, если бы это зависело исключительно от его усмотрения, он бы уволил Патова, послав к черту любые последствия. Но члены совета тоже играли роль. Ему нужно было их одобрение, но было совершенно ясно: не видать его, как своих ушей. Так что, вероятно, лучше подождать.

Какого черта он вообще создал этот совет? Он вполне справился бы и сам.

Мэтьюз в этот раз ушел вовремя и в вестибюле увидел Патова, болтающего с группой сотрудников из отдела продаж. Их взгляды случайно встретились, и Мэтьюз заставил себя помахать рукой, но консультант отвернулся. Возможно, это было непреднамеренно. Может быть, Патов его даже не увидел. Но он знал, что это неправда, и направился к «Ягуару», отвергнутый и сердитый, сигналя двум сотрудникам нижнего звена, чтобы ушли с дороги, когда он выезжал с парковки.

Дома он плавал, чтобы расслабиться и снять стресс. В прошлом году, когда они делали ремонт, он построил бассейн рядом со спортзалом, пообещав Рэйчел, что будет проплывать по двадцать кругов ежедневно, чтобы избавиться от проблем с кишечником. Хотя и на данный момент он не мог вспомнить, когда в последний раз пользовался бассейном. Однако вода успокаивала, а плавание бодрило, и он решил, что, возможно, ему следует заниматься этим каждый вечер по возвращении домой. Или, может быть, рано утром перед работой.

Он вышел, вытерся полотенцем и обнаружил у себя непроизвольную эрекцию. Когда это случалось в последний раз? Не удосужившись одеться, он бродил по дому в поисках Рэйчел, но к тому времени, как нашел ее на кухне, возбуждение ушло.

Удивленно глянув на него, жена спросила:

– Ты чего голый ходишь? Оденься, ради бога.

В ту ночь они занимались любовью впервые за месяц, и ему даже не понадобилась виагра. Подпоил, накормил и в кроватку завалил, вот что Остин сделал, и хотя долго ему не удалось продержаться, удовольствие получили оба.

После этого он почти сразу уснул.

Было еще темно, когда его разбудил звонок телефона рядом с кроватью, и он ответил, не разлепляя глаз:

– Алло?..

– Добрый вечер, мистер Мэтьюз.

Это был Патов.

– Я знаю, что вы запретили мне приходить в прекрасный дом, который вы делите со своей любимой супругой, но у меня тут возникло несколько идей, и я захотел обсудить их с вами как можно скорее.

– Вы на часы вообще смотрели?

– Два часа четырнадцать минут, – откликнулся консультант, и этот абсурдно точный ответ даже заставил Мэтьюза продрать глаза. В голосе Патова звучал намек на упрек… или даже на угрозу. Остин не знал, как это возможно, но факт оставался фактом.

– Я вешаю трубку, – сказал Мэтьюз. – Можете изложить мне свои идеи утром. Строго в рабочее время.

– Если вы не хотите, чтобы я делился с вами идеями, которые спасут вашу компанию, ничего страшного, – спокойно промолвил консультант. – Я понимаю. Видимо, для вас это не является приоритетом и вы предпочитаете отложить все на более позднее, более удобное время. Но когда «КомПрод» окажется в финансовой яме, хочу, чтобы вы вспомнили этот телефонный звонок и посетовали на упущенные возможности. Поймите уже наконец, вы могли бы спасти свой тухлый бизнес, если бы не были таким законченным лентяем!

Консультант повесил трубку сам, и Мэтьюза охватило чувство паники. Он не очень-то понимал, по какому именно поводу паникует: из страха перед банкротством «КомПрода» или перед потенциальной обидой и местью консультанта?

Дрожа, он втиснул трубку назад в подставку.

– Кто это был? – спросила сонная Рэйчел.

– Никто. Давай спать.

Но она уже всерьез проснулась:

– Снова тот мужчина?

Остин сделал вид, что не понял:

– Какой мужчина?

– Консультант. Тот, кто к нам приходил. Он мне приснился сейчас. Он отрубал людям головы и заменял их этими ужасными стеклянными шарами…

Отрубал людям головы?

Мэтьюз вздрогнул.

– Нет, – солгал он. – Просто кто-то ошибся номером.

– Разве ты не поговорил с ним?

– Нет. Тебе приснилось, наверное. Давай спать дальше.

Она легко и быстро провалилась назад в мир грез, а вот он еще какое-то время не спал, напряженно таращась в темноту.

Когда Остин наконец задремал, ему приснилось, что консультант пришел в его дом с топором наперевес и отрубил ему голову. Обеими руками занеся топор над беспомощно простертым Мэтьюзом, Патов сообщил: «Вот как мы поступаем с лентяями и тунеядцами».

На следующее утро Мэтьюз решил не идти на работу. Это был первый раз, когда он делал что-то подобное, – обычно он являлся даже в край разбитым и больным, но уж этот-то выходной он заслужил после стольких лет такой неумолимой преданности делу.

Кроме того… он боялся встречи с консультантом.

Это было смешно. Этот мужчина работал на него. «КомПрод» выступал в этом деле работодателем, а «БФГ» – просителем. Но в последнее время консультант позволял себе все больше вольностей. Вел себя так, будто контролировал ситуацию. Патов доминировал в их отношениях – особенно после того звонка вчера вечером.

Однако если он не пойдет сегодня, ему будет гораздо труднее пойти на работу завтра. Он чувствовал, как его контроль над «КомПродом» ослабевает, и если у него была хоть какая-то надежда удержать свою компанию, ему нужно было за нее бороться.

Нужно было идти.

Мэтьюз заставил себя встать с кровати. Теперь он не мог отступить; он не мог сдаться, не мог отсидеться в своем кабинете, как вчера. Нужно было продолжать улаживать дела, и он решил посетить все отделы на всех этажах, переговорить с уймой людей. Возможно, он созовет собственное собрание без присутствия консультанта и выяснит, что думают об этом типе сотрудники. По своей природе Мэтьюз не был демократом, но отчаянные времена требовали отчаянных мер. Если нужно позволить подчиненным думать, будто свои планы он основывает на их соображениях, – пусть. Время все расставит по своим местам.

Больше нельзя позволить Патову оттаптываться на нем.

Но когда Остин Мэтьюз посмотрел на себя в зеркало перед бритьем – прочел горькую правду в своих глазах: несмотря на всю резкость, консультанта он все еще боялся.

– Ну что ж. – Фил оглядел ноги Крейга, встретившись с ним на ступенях у входа. – А ты сегодня правильно обулся?

– Очень смешно.

Фил рассмеялся.

– Это и правда просто смехотворно. Можешь осознать, насколько все это нелепо? В следующий раз они нам еще ограничения на прически сделают.

– Смотрю, ты сегодня в черных туфлях вместо своих обычных кроссовок, – сухо заметил Крейг.

– Ну да, но ты же понимаешь, это явно не повод для бунта.

Зайдя в здание «КомПрода», Крейг не мог не обращать внимания на обувь каждого из присутствующих. Абсолютно у всех женщин и мужчин она теперь соответствовала недавно установленному регламенту, и он понял, как легко работодателю контролировать сотрудников и влиять на их жизнь. Корпорации управляются сверху вниз, и автократу не приходится встречать сопротивление демократии. Указы издаются, указы исполняются, а внешний вид и поведение людей мгновенно меняются. Компании – маленькие вотчины, и это объясняет, почему владельцы бизнеса так упорно выступают против внешнего вмешательства. Они хотят диктовать все, что находится под их юрисдикцией. Вторжение неразберихи реального мира в их владения им не на руку.

Фил был прав. «КомПрод» действительно мог принудить их носить определенные прически. Были же работодатели, запрещавшие своим подчиненным носить бороды и усы, а то и слишком длинные волосы, – и никто особо не возмущался. Общество молчаливо соглашалось с тем, что компания, оплачивающая людской труд, имеет право определять внешний вид своих работников. Иной раз даже вне работы.

– Глянь, что там, над лифтами, – сказал Фил, опустив голову и понизив голос. – Новые камеры. Они появляются повсюду, каждый день по несколько штук.

– Я тоже это заметил.

– Как думаешь, что у них за протокол безопасности? Кто и как их крышует?

– Имеешь в виду, можно ли к ним получить доступ?

Фил пожал плечами.

– Ну допустим…

– Думаю, я смогу найти кого-нибудь, кто способен это выяснить.

– Будь начеку.

– А как же.

По пути в свой офис Крейг задержался на этаже у программистов. После того, что случилось с Тайлером, он не знал, кому может доверять, если вообще кому-то может. Но Расти уже выразил свое недовольство консультантами, обвинив их в утечке «Военно-морских зомби», и Крейг подумал, что если и есть кто-то, кто согласился бы изучить для него новое оборудование для видеонаблюдения, то это технический писатель.

Он был прав, но, как ему следовало бы знать, Расти не имел специфического опыта для проведения подобного импровизированного сыска.

– Энг, вероятно, сможет это проверить, – сказал Расти. Оба говорили тихо, чтобы их не услышали. – Раньше он работал в «Эй-ти-энд-ти». Мужик хорошо разбирается в аппаратном и программном обеспечении. Нам нужно будет отследить потоки до узлового сервера, но не допустить, чтобы след навел на нас. Думаю, он способен это провернуть. Мне спросить его?

– Не нужно, я сам, – сказал Крейг. – Незачем тебе свою задницу подставлять.

Он задумался на мгновение.

– Ты думаешь, Энг?..

– Он тоже ненавидит консультантов. Их все ненавидят.

Услышать это было облегчением для Крейга. Он полагал, что где-то были сотрудники, вполне одобряющие политику «БФГ», хотя, учитывая, что на кону стояли рабочие места всех и каждого, не понимал, как такое возможно. Ему было приятно узнать, что все были на одной волне.

– Энг на месте? – спросил он.

– Не думаю. – Расти встал и выглянул из-за края своей кабинки. – Ох, нет. Хочешь, он позвонит тебе, когда вернется на место?

– Скажи ему, чтобы заглянул ко мне в офис.

– О'кей.

Крейг не был уверен, что его офис не прослушивается, но говорить там определенно безопаснее, чем по телефону.

Наверху Люпа уже сидела за своим столом – одна.

– Где Тодд? – удивился Крейг, оглядываясь.

– Я думаю, он в уборной.

– Тебе следует это записать.

– О, я такая. Я веду учет. Вчера он пришел на минуту позже меня, а я пришла точно вовремя. Это означает, что он опоздал. Я за всем слежу. – Она улыбнулась. – Не связывайся со мной.

В этот момент показался Тодд, спешащий к ним. Лукаво улыбаясь, Люпа встретилась с ним взглядом, а затем потянулась к своему столу. Когда консультант сел, Люпа разыграла сценку, уставившись на него и что-то записывая в блокнот, дабы дать малому понять – она следит за ним. Покраснев, Тодд опустил взгляд к своему планшету. Тогда она отложила блокнот и вернулась к работе за компьютером. Крейгу захотелось рассмеяться, но, сохраняя невозмутимость, он вернулся в свой кабинет и закрыл дверь.

Сел за стол. Включил компьютер.

В почтовом ящике набежало сорок три электронных письма, все – от консультанта.

В первом находилась инструкция, как писать и отправлять электронные письма, с шестью страницами вложений примеров того, что можно и что нельзя писать.

Второе касалось телефонного этикета внутри компании и за ее пределами. В нем тоже имелся вложенный файл: аудиозаписи правильно и неправильно проведенных телефонных разговоров.

Третье письмо касалось новых корпоративных стандартов, строго оговаривающих максимально возможный ежемесячный объем используемых чернил для принтера.

Крейг перевел дух. Все это было попросту смешно.

А впереди оставалось еще сорок писем.

Он бы написал Филу, чтобы узнать, получал ли друг такие же сообщения, но опасался, что почта отслеживается. Так же, как телефон.

Он быстро просмотрел остальные сообщения – все они представляли собой попытки ввести контроль над повседневными офисными делами, – затем велел Люпе приостановить прием звонков, так как собирается на несколько минут зайти к Филу.

Сидевший позади секретарши Тодд с усердием вбил что-то в свой планшет.

– Я думал, ты должен был наблюдать за ней, а не за мной, – сказал Крейг.

– Ага, – кивнул консультант.

– Тогда что ты там записал?

– Вы дали ей конкретную задачу, и я это отметил.

Не желая вступать в спор и уже чувствуя подступающее раздражение, Крейг горестно переглянулся с Люпой и направился вдоль коридора к лифтам.

Наверху за своим столом напряженно сидела секретарша Фила Шелли, а наблюдатель справа от нее ловил каждое ее движение, делая записи в электронном девайсе.

– Тук-тук, Фил дома? – спросил Крейг.

Приветствие Шелли было нетипично формальным, но он понимал почему и не винил ее за это. Одним плавным движением она сняла трубку и нажала кнопку на консоли.

– Кто там по мою душу?

– Крейг Хорн.

Она передала сообщение, а затем оповестила Крейга о разрешении войти в офис Фила. Поднявшись, она проводила его к двери офиса и отступила в сторону, давая пройти.

– Прости, – прошептала она.

Фил закатил глаза.

– Закрой дверь, ладно? – попросил он Шелли. – Спасибо.

Крейг указал на дверь и наблюдателя за ней.

– Я вижу, у вас, ребята, тоже есть такой шпунтик.

– Да, и какая же это заноза в заднице.

– И не говори.

– Есть догадки, как долго они будут портить нам жизнь?

Он покачал головой.

– Не имею понятия.

– Что ж, надеюсь, скоро все закончится.

– Не обнадеживайся сильно. Слушай, я к тебе вот с чем пришел: сегодня утром нашел у себя больше сорока писем от Патова с инструкциями, как обращаться с электронной почтой, как совершать профессиональные звонки, как экономить деньги на чернилах для принтера и целый ряд других занимательных советов. Стало интересно, ты получал что-то подобное?

– О да, получал.

Подманив Крейга поближе, Фил повернул монитор и что-то напечатал на клавиатуре. На экране выскочила папка «Входящие», доверху заполненная сообщениями.

– Думаю, мои профессиональные недостатки несколько отличаются от твоих. Зацени! Теперь я могу научиться описывать продукт потенциальному покупателю максимально позитивно. То, чем я занимаюсь половину своей чертовой жизни!

Крейг покачал головой, просматривая темы.

– Твои письма совсем не похожи на мои. Как он может так много писать? Где вообще на это берет время?

Фил отмахнулся.

– Они из общей базы, скорее всего. Каждый их клиент, вероятно, получает одни и те же послания. Мне – продажи, тебе – программирование…

– Возможно, – с сомнением произнес Крейг.

Фил вздохнул.

– Ну как бы то ни было, я потерял одного человека.

– Что ты имеешь в виду?

– Сегодня утром я узнал, что Айзека Моралеса уволили по делу.

– Хочешь сказать, тебе дали указание уволить его? После собеседования?

– Да, дали.

– В чем же он провинился?

– Судя по всему, списывал личные траты на счет нашего ведомства. Не просто флэшку или картридж для принтера, а… телевизор с плоским экраном… новый ноут… одежду…

– Серьезно?

– Да, только…

– Только ты не думаешь, что он реально так делал.

– Доказательства есть. Черным по белому. Его не только уволили, ему предъявлено уголовное обвинение, и мне сказали, что сомнений никаких быть не может.

– Но ты не думаешь, что он виновен?

Фил покачал головой.

– Нет. Не думаю. Я знаю Айзека – он не из таких парней. Продажи иногда открывают возможности к ведению теневого бизнеса, с этим не поспоришь. Но Айзек – аномалия, как девственница в публичном доме. Он честный торговый представитель. Его все боготворили за это. Клиенты доверяли ему, потому что знали: он не подведет. Кроме того, часть этих покупок… ну, вот, скажем, телевизор с плоским экраном? Айзек не смотрит телевизор.

– Может быть, его жена…

– Его половинка тоже не смотрит.

– Ой.

– Просто слишком много тут несостыковок.

– Значит, его подставили?

– Это мое предположение. У меня нет возможности это доказать, но очень надеюсь, что он хотя бы найдет себе нормального адвоката.

Крейг верил Филу. Хороший сотрудник с отличной репутацией, выброшенный, как пустая жестянка из-под пива, на обочину, – хреновое решение для консалтинговой фирмы, якобы пытающейся укрепить бизнес «КомПрода». Казалось, в принятых недавно решениях отсутствовала всякая логика, и никаких попыток справиться с безумием «БФГ» в высших сферах не предпринималось.

Он думал о ретрите на выходных, о несчастном случае с Тайлером, о самоубийствах Андерсона и Сибриано.

Возможно, они с Филом уделяли незаслуженное внимание не связанным между собой событиям, составляя теорию заговора на пустом месте.

Но он не думал, что это так.

– Так каков план? – спросил Крейг.

– Я не знаю. – Его друг выглядел уставшим, он явно утомился бороться. – Сидеть ниже травы и переждать? Они не останутся здесь навсегда. Я не в курсе, каков срок контракта, но, насколько нам известно, половина пути уже пройдена. Наверное, проще и быстрее все переждать, чем пытаться идти против них.

– Мэтьюз…

– Если бы он действительно хотел, он избавился бы от них хоть сегодня. Возможно, он сожалеет. Но при этом явно не желает полностью отказываться от консалтинга.

Крейг помолчал с минуту.

– Я вообще не уверен, что этот контракт временный. Эти новые камеры не создают впечатления, будто их демонтируют в ближайшее время. Не удивлюсь, если это бессрочный контракт и консультанты будут находиться здесь сколько захотят и сколько, по их словам, им понадобится.

Фил серьезно кивнул.

– Весьма вероятно.

Крейг встал.

– Ну, было весело. Спасибо за воодушевляющую беседу.

– Всегда к твоим услугам.

Его не было менее десяти минут, но, когда он вернулся, Люпа передала ему несколько пометок на розовой бумаге. Ни один из них не произнес ни слова в присутствии Тодда, и Крейг сам просмотрел записи, подходя к своему кабинету. Как он и надеялся, одно было от Энга. Он позвонил программисту, сперва попросив прийти к нему в офис, затем передумал и сказал подождать его личного прихода.

Расти всегда был сплетником, и Крейгу точно не следовало так много рассказывать техническому писателю, и точно, стоило подойти к столу, как тут же собралась толпа. Все программисты, похоже, жаждали принять участие в процессе развенчания команды Патова. В этом дивизионе не было фанатов «БФГ», и Крейг испытывал определенную гордость за свой штат. Но он уже начинал мысленно мириться с идеей Фила о том, что лучший подход – просто переждать, пока консультанты уйдут. Действительно, какую пользу ему принесет знание о конечной цели видеозаписей? Тем более, если слухи об их расследовании станут известны, их всех могут уволить. Тони Эрнандес когда-то работал в фирме «Томпсон-Рамо Вулридж»[8] и был гораздо больше всех остальных сведущ в вопросах конфиденциальности на рабочем месте. Он сказал, что новые американские законы окончательно поставили на конфиденциальности сотрудников крест, разрешая работодателям почти что безнаказанно следить за людьми на рабочих местах. Это забило гвоздь в гроб.

– А знаете что? – сказал Крейг. – Я передумал. Давайте не станем этого делать. Просто оставим все как есть.

– О'кей, – ответил Энг, но это было сказано почти с иронией, и Крейг осознал: все думали, что он просто пытается создать видимость отрицания.

– Нет, я серьезно, – заверил всех он. – Это слишком опасно. Оно того не стоит, и мы вряд ли узнаем что-то для нас полезное.

Казалось, слова попали в цель.

– Они шпионят за нами, – сказал Расти.

– И, судя по всему, им это пока разрешено. – Крейг добавил к своему протесту против исследования камер слово «пока», чтобы сделать отступление чуть более приятным, и это, похоже, успокоило всех, даже Расти. Он разделял это чувство всеобщей беспомощности, и все хотели что-то сделать с консультантами.

Хотя, очевидно, они ничего не могли сделать.

Он вернулся в свой кабинет.

Обнаружил двадцать новых писем от «БФГ».

Удалил все, не прочитав ни одного.

Чувствуя беспокойство и нервозность, он стал расхаживать по кабинету. Достав из небольшого холодильника бутылку воды, он встал возле окна и пил, оглядывая кампус. Внизу двое мужчин в черных толстовках шли по извилистой бетонной дорожке к парковке, неся между собой длинный сверток, сверток, похожий на…

Тело?

Нет, этого не может быть.

Да, может.

Вероятно, следовало позвонить в службу безопасности, но вместо этого он помчался в кампус. Чтобы добраться быстрее до первого этажа, он съехал по перилам лестницы, дабы не ждать лифт, на последнем пролете едва не расшибившись в лепешку.

Но к моменту, как он выбежал на улицу, сцена уже пустовала. Он пошел по тропинке туда, куда, как ему показалось, должны были направиться двое в толстовках, и оказался на стоянке, но не увидел ни людей, ни отъезжающего транспорта. Куда бы они ни исчезли, он теперь никогда не узнает, что несли эти люди.

В его сознании контуры предмета все еще напоминали завернутое в мешок тело, и он задумался, кто бы это мог быть. Айзек Моралес? Идея казалась нелепой и безумной, но не слишком. Тайлер уже умер. Андерсон и Сибриано умерли.

Он вернулся в здание, на этот раз воспользовавшись лифтом. Что, черт возьми, здесь происходит? Если люди взаправду тут умирают, ему нужно сообщить об этом полиции, или уволиться с работы, или… да сделать хоть что-нибудь. Но у него не было доказательств того, что что-то вообще произошло. И так уже не первый раз. Патовая ситуация.

– Мистер Чо звонил, – сказала Люпа Крейгу, когда он подошел к ее столу. – Он на встрече с программистами. Хочет, чтобы и вы были там. – По ее тону и выражению лица он понял, что Скотт злится, хотя она ничего не сказала вслух, многозначительно глядя на Тодда справа от нее.

– Где? – спросил Крейг.

– В конференц-зале. – Она указала вдоль коридора.

Поблагодарив ее, он поспешил в конференц-зал, к его приходу заполненный до отказа.

– Где вы пропадали? – требовательно вопросил Скотт. – Когда я созываю собрание, нужно быть здесь к оглашенному времени.

Крейг не ответил. Что он мог сказать? «Мне показалось, что я увидел двух мужчин, несущих труп»? Любое оправдание лишь продлит гневную тираду начальника отдела. Он молча опустился в ближайшее кресло.

– Как я уже сказал, – заметил Скотт, многозначительно глядя на Крейга, – расследование установило, что Джек Разон в ответе за слитую версию «Военно-морских зомби». Сейчас мы находимся в режиме полного контроля ущерба. Мистер Разон, само собой, больше не работает в «КомПроде», и против него будет возбуждено уголовное дело. Наша задача – продолжать следить за тем, чтобы ни на каких сайтах или у частных лиц не было версий нашей игры. Отдел защиты авторских прав прямо сейчас рассылает письма с требованиями удалить контент и работает над тем, чтобы все отзывы были удалены, поскольку они были оставлены с использованием нелегальных пиратских версий, хотя вы сами знаете, как это сложно – Первая поправка и все такое. – Скотт пристально посмотрел на Крейга. – Как у вас обстоят дела с ликвидацией последствий?

Крейгу все еще было трудно переварить услышанное. Джек Разон? Вице-президенту еще даже не продемонстрировали игру, и он не состоял в цепочке команд разработки. Также было хорошо известно, что Джек был не из самых технически подкованных компанейских управленцев – проще говоря, ни черта ни в геймдеве, ни даже в скачке игр не смыслил.

Крейгу было трудно – нет, невозможно – поверить, что Разон сам преодолел строгие меры безопасности вокруг «Военно-морских зомби», а затем слил копию игры в Сеть. Даже если бы у него были навыки, какой в этом был бы смысл, какая выгода?

– Думаю, мы подстраховались везде, где можно, – сказал Крейг Скотту, – но проверки все еще проходят. Так, на всякий пожарный.

– Хорошо.

Крейг покачал головой.

– Джек Разон? Действительно?

– Он, и никто другой, – жестко ответил Скотт.

Крейг все еще не мог поверить в это и подумал об Айзеке Моралесе.

Люди из «БФГ», вероятно, его крепко подставили.

Он не удивился бы, узнав, что нынешнее происшествие – очередная подстава.

Он бы вообще не удивился.

Люпа разогрела постный обед, достала из холодильника диетический чай «Снэппл» и пошла на встречу по снижению веса. На прошлой неделе они пытались собраться в комнате отдыха на шестом этаже, но пришло слишком много людей, поэтому на этой неделе решили забронировать конференц-зал на третьем. Сегодня проходило официальное взвешивание; откуда-то были добыты медицинские весы и установлены у стены напротив двери.

Люпа прибыла одной из первых. Она села в центре длинного стола сзади и съела свой обед из коробки, пока другие женщины постепенно заполняли пустое пространство вокруг нее. Ребекка из финансового отдела была организатором собрания, и она вошла последней, направляясь прямо в центр комнаты.

– Спасибо, что пришли, – сказала она. – Мы управимся быстро, ибо я знаю: кое-кто из вас с недавних пор тратит меньше времени на обед. Но прежде чем мы начнем замерять вес, я попрошу мистера Патова произнести небольшую напутственную речь.

Опять Патов?

Люпа мигом пожалела, что пришла сюда сегодня. Последнее, что ей хотелось делать за обедом, – слушать консультанта. С чего он вообще в этом замешан? Это было внерабочее мероприятие, организованное сотрудниками для сотрудников в свободное время. Разве он не должен делать то, для чего его наняли: подыскивать способы сохранить компании лицо? Возможно, этот вопрос стоило задать прямо.

Кроме того, Крейг был прав. Ей не особо нужна была эта встреча. Пусть и хотелось сбросить несколько фунтов, у нее не было по-настоящему лишнего веса, особенно на фоне многих других секретарш. Но она уже закончила обед, и ей было бы неловко уйти. Она уж слишком была предана общественному резонансу.

Консультант вошел, сияя, кивая проходившим мимо женщинам.

– Приветик, Лиз! Будь здорова, Шелли! Как вы сегодня, дамы? – Казалось, он всех тут знал по имени, и, судя по реакции на его приход, по большей части дамы им восхищались. Как такое возможно? Люпа посмотрела на Полину Прегер. Та поймала ее взгляд, покачала головой и пожала плечами, показывая свое замешательство.

– Мистер Патов! – прощебетала Ребекка, делая шаг вперед. – Огромное спасибо, что заглянули. Мы действительно польщены вашим присутствием.

– Для меня большая честь быть здесь, дамы.

– Мы собирались провести первое взвешивание, и я надеялась, что вы поддержите нас и вдохновите.

– Буду рад, – сказал он и раскинул руки, будто стремясь обнять всех женщин в зале. – У вас избыточный вес! – сказал он им. – Почти все вы – жирные коровы! Кто-то на фоне избыточного веса заработал проблемы с сердцем! Я считаю, это неприемлемо. Можете и дальше обманывать себя, думая, что неотразимы, но правда в том, что мужчины считают вас омерзительными. – Он указал на одну из женщин за столом. – Оливия, – сказал он, – я знаю, вы не замужем. Как думаете, удастся ли вам вскоре устроить семейную жизнь?

Женщина покраснела, глядя на остатки обеда перед собой.

– Даже те из вас, кто состоит в браке, знают, что ваши мужья больше не любят вас. Как часто вы занимаетесь сексом? Дважды в месяц? Один раз? Сами знаете, этого мужьям недостаточно. Им вы уже не так нравитесь. Они гуляют по другим бабам. – Патов уставился на Ребекку. – Когда в последний раз вам, дамочка, получалось, глядя вниз, увидеть свой же небритый лобок под этим фартуком из жира? Думаете, мужчине хочется видеть вас без этих бессмысленно-дорогих шмоток, не компенсирующих внешнюю непривлекательность? Ох, да сами-то подумайте! – Он поцокал языком, вслушиваясь в повисшую в зале тишину. – В общем, лучше вам всем поскорее похудеть. Это ваш последний шанс, последняя надежда. Если не приведете себя в форму сейчас, никогда этого не сделаете. Умрете в одиночестве, и придется сносить стену, чтобы выволочь вашу смердящую тушу при помощи тягача или автопогрузчика. – Он улыбнулся и поклонился. – Спасибо за внимание.

Люпа была в ужасе, но Ребекка первой захлопала в ладоши, на удивление искренне.

– Спасибо, мистер Патов! Первоклассная мотивация! Очень вдохновляет.

Она повернулась к собравшимся женщинам.

– Теперь все встаньте и выстроитесь в линию на этой стороне комнаты. – Она указала на стену справа. – Мы собираемся взвеситься. Я заполню карточку для каждой участницы, и мы будем обновлять ее каждую неделю в течение следующих шести недель. После этого посмотрим, кто скинул больше остальных. Победительнице – денежный приз!

– Только сделаем процесс максимально демократичным, – вмешался консультант. – Все участницы взвешивания должны раздеться. Мы же хотим знать точный вес?

– Это хорошая идея! – поддержала его Ребекка.

– Только раздеться нужно полностью, – добавил консультант. – Нижнее белье – тоже долой.

Люпа встала.

Взяв тарелку и бутылку холодного чая, она бросила их в мусорное ведро у двери и вышла. Она ожидала, что за ней последует массовый исход, но только Полина выбежала за ней следом. Все остальные остались.

– Что это было? – спросила Полина в коридоре, шокировано моргая.

Остановившись, чтобы обернуться и посмотреть на закрывающуюся дверь, Люпа покачала головой. Из комнаты доносились визг и хихиканье, и ей даже не хотелось думать о том, что там может происходить.

– Может быть, он любитель пухлых, – пробормотала Полина.

Взгляды девушек встретились, и они обе мгновенно рассмеялись.

И впрямь весело…

Пока она не посмотрела налево.

Пока не увидела, что Тодд стоит неподалеку и что-то выстукивает на планшете.

Смех стих.

По меньшей мере дюжина других консультантов выстроилась у стены рядом с ним, и когда Люпа сердито направилась к лифту, Тодд снялся с места и последовал за ней. Другой шакаленок потянулся за Полиной – в противоположном направлении.

– Любит плавать по волнам, а не биться о скалы! – крикнула напоследок Полина, и Люпа не смогла сдержать улыбку, вызывая себе лифт наверх.

Хьюэлл Пэрриш снова задержался, чтобы поработать над обновлениями для «Офис-Менеджера». Он знал, что это его ждет большой прорыв, поэтому даже не регистрировал сверхурочную подработку. Если этот проект взлетит и выглядеть все будет так, будто он с ним управился в обычное время, все сразу поймут: этот парень годится для задач покруче. Заслуживает повышения, далеко пойдет. В любом другом айти-стартапе он был бы уже и руководителем – основываясь только на опыте и стаже работы, – но в «КомПроде» все было по-другому. Он надеялся, что консультанты переломят ситуацию, хотя его работа над этим проектом должна помочь ему продвинуться вперед независимо от того, в какую сторону дует ветер. После сборки компиляции он вышел из среды программирования, выключил компьютер и вернулся в главное меню.

«Молодые Жеребцы Теребят Себе Концы!!!»

Хьюэлл в ужасе уставился на заголовок веб-сайта, появившийся на его компьютере. Под баннером на странице отображались кадры из гей-порно. Он быстро закрыл окно, но, вместо того чтобы вернуться на стартовую корпоративную страницу, браузер порадовал его следующим:

«Сочненькие Девочки Трогают Варенички!»

Половину экрана затмила розовая вульва девушки, выглядящей несовершеннолетней.

Пэрриш запустил диспетчер задач и вырубил браузер через него. Его ладони вспотели. Как, черт возьми, это произошло? Вероятно, он мог бы легко это выяснить, проследив, кто еще вместе с ним сидит в распределенной сети… Останавливало одно: у консультантов сейчас имелись логины, идентификаторы и пароли всех и вся. Они отслеживали процессы на компьютерах сотрудников. Кое-кто вполне мог счесть, что он использовал служебное время, чтобы позалипать на сомнительную порнографию в интернете.

И все попытки проследить активность в Сети выглядели бы как неумелые попытки с его стороны замести следы.

Получив сообщение со странной темой «Фоточки бабенок из “КомПрода”, сосущих члены на рождественской вечеринке!!!», и он, и многие другие его коллеги вмиг перестали ходить на внешние сайты со служебных машин, в особенности – на порносайты. Но сейчас все произошло без его ведома – будто втихую сработал неизвестный скрипт.

Но кто подкинул ему заразу? Он ведь один трудился за этим компьютером не первый час кряду. Никто больше не имел к этой машине доступа, и он не заметил никаких сбоев, никаких признаков того, что что-то не так.

Может, скрипт был тайком вписан в программу, скомпилированную им?

Это было возможно, и впервые он подумал, что, возможно, дело не в консультантах.

Возможно, Лорен сделала это для того, чтобы заполучить «Офис-Менеджер» себе.

Догадка заставила его призадуматься.

Они неплохо ладили, выполняя распределенные задачи, но Хьюэлл знал, как сильно Лорен хотела возглавить проект, и не собирался упускать из виду, что она саботирует его, лишь бы покрасоваться, предстать повыгоднее перед начальством. Она была хитрой, такой же амбициозной, как и он сам… и была более чем способна провернуть что-то подобное.

Ну в эту игру могут играть и двое.

Проще простого!

Пересев за машину Лорен, он вошел в систему под общей учетной записью отдела, затем создал новый пароль и написал быструю подленькую программку, автоматически удалявшую все обновления «Офис-Менеджера», созданные на этом компьютере. В момент неуверенности он ненадолго заколебался – а вдруг это вовсе не дело рук Лорен? – но затем запустил своего фонового саботажника, вышел из записи, выключил компьютер и ушел.

Пусть эта сука теперь попытается как-нибудь извернуться.

Джек Разон понятия не имел, где находится.

Он закрыл дверь в свой кабинет после обеда, чтобы, как обычно, вздремнуть после полудня, задремал за столом… и проснулся в темноте, привязанный к стулу, со связанными за спиной руками и стянутыми вместе ногами. Он чувствовал себя дезориентированным, но только потому, что мир вокруг него был абсолютно черен; не было ощущения, будто его накачали наркотиками или ударили по голове.

Как он тогда сюда попал?

И куда это «сюда»?

– Помогите! – позвал он, но в горле у него пересохло, голос ослаб, а крик о помощи закончился приступом кашля, перешедшего в дурноту. Сглотнув желудочные соки, высоко подкатившие к горлу, Разон предпринял еще одну попытку:

– Помоги-и-и-те!

– Никто тебя не слышит.

В темноте невозможно было определить, откуда исходил голос, но Джек сразу узнал его владельца.

Регус Патов.

Включился верхний свет, ослепительный после нежной мягкости мрака, и его глазам потребовалось не одно мгновение, чтобы привыкнуть. Проморгавшись, Джек увидел, что находится в той же узкой комнате с голыми стенами, где проходило первое собеседование с консультантом. Перед ним стоял тот же металлический стол, а на стуле по другую сторону стола сидел Регус. Единственная разница на сей раз заключалась в том, что Джека связали.

– Что, черт дери, здесь происходит? – спросил он, надеясь, что его голос звучал скорее сердито, чем испуганно.

– Ты прекрасно знаешь, что происходит. – Консультант пристально посмотрел на него каменным взглядом.

– Это незаконно. Тебя не только уволят, но еще и посадят. Я похлопочу!

Ответа не последовало.

– Выпусти меня отсюда немедленно, черт! – рявкнул Джек.

Консультант снисходительно улыбнулся.

– Мистер Разон, вы же знаете: этот номер не пройдет.

Впервые Джек почувствовал вкус настоящего страха.

– Вы должны понести наказание за то, что сделали.

– Я ни хрена не сделал.

– Сделали, еще как.

– И что же?

– Мне что, сказать вслух?

Джек сморщился.

– Конечно. Валяй, мать твою. Я не понимаю, о чем ты тут толкуешь.

В глазах консультанта сверкнула сталь.

– Вы выгрузили в сеть Интернет тестовую версию игры «Военно-морские зомби». Это прямое нарушение трудового договора. Утечка потенциально может стоить «КомПроду» не одного и даже не двух миллионов долларов упущенной выгоды.

– Я ни при чем! Не пытайся спихнуть на меня чью-то вину!

– Если пользователи могут скачать игру и играть в нее бесплатно, зачем же им тратить деньги на покупку «Военно-морских зомби»? Возможно, вы в одиночку обанкротили целую компанию. По крайней мере, нанесли значительный финансовый ущерб во время сложного периода восстановления позиций на рынке…

– Повторяю для глухих, я – ни хрена – не сделал!!! – крикнул Джек и закашлялся вновь.

– Зачем отрицать? Мы все и так знаем.

– У меня даже нет доступа к новым играм! Я бы не смог этого сделать!

Повисла значительная пауза, и Джек ухватился за нее.

– Может быть, меня подставили, – сказал он консультанту, – может быть, произошло какое-то недоразумение. Я не знаю. Но проверьте все еще раз. Клянусь, это был не я.

Он видел, что ему удалось достучаться до Патова. Какое-то время тот смотрел на него, а затем встал.

– Я вернусь, – пообещал он.

Свет продолжал гореть, пока Патов обошел стол, прошел мимо него и вышел за дверь. Услышав щелчок замка, Джек стал пробовать освободиться из своих пут. Его привязали к стулу не веревкой или шпагатом, а каким-то электрическим проводом с покрытием, вроде тех, что используются в старых радиоприемниках и телевизорах. Проволока имела гораздо меньшую податливость, чем веревка, гораздо эффективнее удерживала его связанным, и он не мог заставить ее провиснуть ни на дюйм.

Его глаза теперь полностью привыкли к свету, и он оглядел комнату, надеясь найти что-нибудь, что можно было бы использовать себе в подмогу. Столешница пустовала, как и участок пола под ногами, но в дальнем конце узкой комнаты, позади кресла, где сидел консультант, на полу у правой стены стояли два шеста, каждый около трех футов в длину. Один из них оканчивался заостренным наконечником копья, другой – гарпунным крюком.

Джек начал яростно дергать руками и ногами, отчаянно пытаясь вырваться.

Позади него послышался громкий щелчок, и дверь снова открылась. Консультант обошел его справа и встал по другую сторону стола, не садясь.

– Знаете, вы правы, – сказал Патов. – Вашей вины нет. – Он великодушно махнул ему рукой. – Можете идти, Джек.

Он помог ему выпутаться из проволоки, с подозрительной легкостью скомкав весь жесткий моток в подобие перекати-поля и зашвырнув в угол комнаты. Джек встал, морщась и разминая руки. Первый порыв диктовал ему накричать на консультанта, пригрозить этому человеку тюремным заключением за произвол… но здравый смысл взял верх, и он решил, что лучше поднять этот вопрос, когда он будет в безопасности. Среди тех, кто сможет его защитить от нового произвола Патова. Он вышел из комнаты, ничего не сказав человеку из «БФГ», даже не посмотрев в его сторону.

Джек целенаправленно зашагал по коридору, и ему потребовалось мгновение, чтобы осознать, что он не знает, где находится. Коридоры выглядели как коридоры «КомПрода», двери выглядели как двери «КомПрода», но… что-то было не так. Все, что попадалось ему на глаза, несло легкий отпечаток неправильности: цвет пола, форма светильников, шрифт цифр на номерных табличках кабинетов. Никаких других сотрудников тоже не было видно, и это показалось Джеку очень странным.

В растерянности он поспешил к лифтам.

Только…

Только лифтов там не было. Двери заместила голая стена – цвета чуть более белого, чем тот, что довлел над интерьерами здания.

Может, это и вовсе не «КомПрод»?

Джек не был уверен. Он решил, что ему нужно найти окно. Если бы он мог выглянуть наружу, сориентироваться, возможно, это помогло бы ему понять, где он находится и как отсюда выбраться. В «КомПроде» офисы на противоположной стороне коридора от лифтов выходили окнами на кампус. Джек прошел через зал и перепробовал три двери, прежде чем нашел такую, что открылась бы.

Вот только окна в ней не оказалось.

И это был даже не офис. Помещение больше походило на чью-то пыльную гостиную. Нахмурившись, он присмотрелся. На стенах висели старомодные картины в замысловатых деревянных рамах: одинокий парусник, город Новой Англии, ипподром со слоняющимися по нему лошадьми и жокеями. Перед уродливым коричневым диваном стоял журнальный столик, продолговатый и низкий. Сбоку от дивана находился столик поменьше и повыше.

На нем стоял прозрачный пузырек с таблетками.

Джек стоял и смотрел. Он узнал этот столик. Он был такой же, как в доме его бабушки. Тот, что рядом с ее больничной койкой, где она хранила все свои лекарства. Она умерла, когда ему было двенадцать, от чудовищной передозировки лекарства, помогавшего ей справиться с худшими побочными эффектами химиотерапии, и никто в его семье никогда не был уверен, была ли ее смерть случайной или преднамеренной. Прозрачный пузырек с желтоватыми таблетками внутри показался Джеку если не тем самым, то как минимум до боли похожим.

Но как он сюда попал?

И почему?

Ему предлагали покончить с собой.

Джек захлопнул дверь и побежал по коридору прочь от комнаты. Нужно поскорее отсюда выбраться. В обычной версии «КомПрода» – в правильной версии здания – он сейчас выбежал бы к северной главной лестнице, но коридор не заканчивался там, где должен был, а продолжался. По сторонам ответвлялись другие коридоры, все полные закрытых дверей, выглядящих как двери офисов «КомПрода»… но таковыми не являвшихся.

Он не просто спешил по коридору – он бежал; потом замедлил шаг… остановился, запыхавшись. Был ли отсюда выход? По обе стороны от него тянулись ряды дверей, и он попытался открыть ту, что справа. Не заперто… и снова – гостиная его бабушки.

Закрыв эту дверь, Джек дернул другую, на противоположной стороне коридора.

Столик и таблетки стояли прямо у входа.

Он попытался захлопнуть дверь с силой, но тугие петли не позволили этого сделать. С тошнотворной издевательской плавностью дверное полотно вернулось в раму.

– Помогите! – орал Джек, чувствуя при этом слабость и тоску. – Прошу, на помощь!

Никто не ответил.

Ему показалось, что краем глаза он уловил движение в коридоре – в том направлении, куда он бежал.

– Эй! – Сил все еще не хватало, но он помчался вперед со всех ног. Прямо перед ним совершенно точно никого не было, но на периферии зрения маячила какая-то фигура. Что-то размытое и расфокусированное… слишком нечеткое, чтобы разобрать даже форму. Что-то, что исчезало прежде, чем Джек мог сфокусировать на нем взгляд.

Он преследовал неуловимую фигуру более часа, прежде чем сдался и попробовал еще одну дверь. Столик никуда не делся. Значит, другого выхода нет? Возможно. Но Джек был не из тех, кто кончает жизнь самоубийством. Если понадобится, он до самых старых лет будет бегать по этим коридорам. Уж лучше так, чем сдаваться. И даже если вся его жизнь пройдет тут, в конце концов он найдет этого консультанта и заставит его ответить за все.

Джек закрыл дверь и побежал дальше по коридору.

– Я бы хотела уволиться, – сказала Энджи, уложив Дилана спать. Крейг, сидевший на диване, удивленно оторвался от телевизора.

– Почему? Что случилось?

– Ничего особенного. – Она вздохнула, садясь рядом с ним. – Ну ничего конкретного. Но с тех пор… с тех пор как Пэм не стало, я больше не чувствую себя там комфортно.

– Увольняйся, – сказал он, хотя в его голосе прозвучали нотки сомнения.

Она улыбнулась.

– Спасибо за горячую поддержку.

– Нет, я имею в виду…

– Я понимаю. Но мы оба знаем, что, учитывая твое шаткое положение, с моей стороны было бы неразумно бросать работу.

– Это не значит, что ты не можешь смотреть по сторонам. Что, если найдется что-то получше?

– Я на хорошем счету. У меня довольно-таки вольный, удобный график. А на новом месте в иерархии я буду ниже пылевого шарика в подсобке.

– Не знаю, как быть, честно.

Энджи пожала плечами:

– Тут и думать нечего. Пока мы не выиграли в лотерею, я работаю.

– Я куплю завтра билет, – пообещал он ей.

Улыбнувшись, Энджи поцеловала мужа в щеку.

В воскресенье, на следующий день, Крейг и Дилан собирались сходить на выставку домашних животных в конференц-центре Лос-Анджелеса. Неплохой досуг – Энджи почти «приболела», чтобы присоединиться к ним, – но в последнюю минуту решила собрать-таки волю в кулак и отправиться на работу.

Консультант ждал ее возле отделения неотложной помощи, держа в руке пачку бумаг и таращась на нее с уже привычной нервозностью – все так же плохо одетый. Она вежливо улыбнулась и кивнула, намереваясь пройти мимо него, но он окликнул ее. Неловко глянув себе под ноги, он протянул ей бумажки со словами:

– Мы здесь больше не работаем. Исполнителя заменили. Но я приступил к написанию отчета… и вы всегда были любезны со мной, поэтому я решил все равно отдать вам копию. Можете посмотреть на это, сравнить с тем, что скажут новые консультанты. Может быть… может быть, это пригодится.

– Что случилось? – не сразу поняла Энджи.

– Вас переманили. Судя по всему, конкурент попался очень уж агрессивный. Начали проводить телефонные опросы, пытаясь доказать: мы не справляемся, мы неэффективны…

– Боже мой, – только и вырвалось у Энджи. – Мне поступил один такой звонок. Ну я просто бросила трубку. То есть это не ваша контора дознавалась?

Моррелл покачал головой:

– Нет, это люди из «БФГ».

По спине у нее прополз неприятный холодок.

– Из… «БФГ»?

– Эта компания нас и подсидела. Видимо, в нашем контракте имелся какой-то шаткий пункт… вот они им и воспользовались на полную катушку. Если ваше руководство решит, что мы неэффективны, соглашение может быть аннулировано и для выполнения работы здесь будут найдены другие консультанты. «БФГ» засыпал ваше руководство опросами и «встречными предложениями», призванными показать, что они такие все замечательные, а мы – полный отстой. Ну вот мы и потеряли работу.

– Мне очень жаль, – искренне сказала Энджи.

Консультант вздохнул.

– Я не беспокоился бы так сильно, если бы не приступил к работе над отчетом. Много труда вложено… моего, и всех, кто тут работает… Мне кажется, услышанные предложения довольно-таки хороши. Просто выбросить все это кажется мне неправильным. Кроме того, я слышал кое-что странное о «БФГ», – добавил он.

От тона Моррелла по рукам Энджи побежали мурашки.

– Что вы слышали?

– Наверное, мне не стоит сплетничать…

– Прошу, скажите мне. Что с ними не так?

Моррелл заговорил, крайне осторожно подбирая слова:

– Ну я слышал из вторых, а может, и из третьих рук, что их методы… иногда… не всегда… этичны. Что они не просто наблюдают и сообщают, а очень нагло вмешиваются в работу своих клиентов. Как и большинство консультантов, мы изучаем, тщательно притом, каждую контору и даем рекомендации на основе того, что повидали. Но «БФГ»… слышал, они более бесцеремонны, и не всем это по нраву. У них прекрасные экспертизы, отзывы – пять звезд из пяти, но многие их клиенты… разочарованы по итогу.

– Вы знаете что-нибудь еще о них?

– Увы, нет. Я и так заболтался. Вот вам мой отчет… черновик… назовите как хотите. Возможно, он вам поможет. – Он посмотрел на часы. – Я, пожалуй, пойду. – Консультант неловко обнял ее, наклонившись слишком близко, и она почувствовала, как его ширинка камешком прижимается к ее животу. Энджи быстро отстранилась, чувствуя отвращение. Покраснев, Моррелл отвернулся и поспешил на парковку. По крайней мере, у него хватило приличия смутиться.

Судя по опыту Крейга, она сомневалась, что человек из «БФГ» будет смущаться хоть в чем-либо.

Энджи открыла дверь, вошла в здание и посмотрела на стопку бумаг в руке. Страницы были скреплены зажимом вверху, и титульный лист был пуст – вероятно, чтобы скрыть то, что под ним. Часть ее боялась открыть отчет, опасаясь какой-то рукописи Джека Торренса[9], где одна и та же фраза повторяется снова и снова, через один интервал и на двух сторонах. Но когда она прошла по коридору, подошла к стойке регистрации, села на пустой стул и перевернула титульную страницу, то увидела вполне безобидную блок-схему расписания отделения неотложной помощи в будние и выходные дни.

– Что ты читаешь? – спросила Шэрон, подходя и пряча сумочку под стойку.

– Видимо, у нас будут новые консультанты. Старый дал мне это. Это его отчет.

– Он отвял? – удивилась Шэрон. – Слава богу. Он был стремный.

– Он странный и жуткий, но я не уверена, что новые парни будут лучше. – Она кратко рассказала другой медсестре об опыте работы Крейга с «БФГ» в «КомПроде».

– Зачем нам вообще эти консультанты? – спросила Шэрон. – Мы знаем, что работает, а что нет. Все, что им нужно сделать, – спросить нас.

– Я сама так думаю. – Энджи листала отчет, уткнулась в раздел с надписью «Выводы» внизу одной из страниц. Предложения казались разумными и куда более проницательными, чем она могла предположить по поведению Моррелла. Но у нее не было времени прочитать все. Прибывали врачи и другие медсестры, близилось время впускать пациентов. Ей нужно было подготовиться к утренней смене.

Она включила компьютер, вошла в систему и зарегистрировалась, а Шэрон сделала то же самое на соседней машине. Настала ее очередь проверять все кабинеты на наличие расходных материалов, поэтому она положила отчет на ту же полку под стойкой, куда Шэрон спрятала свою сумочку, и направилась обратно в коридор, гадая, когда же прибудут консультанты из «БФГ»…

«Я слышал кое-что странное… они бесцеремонны».

…И что за перемены за ними последуют.

Когда Крейг пришел на работу в понедельник утром, в его кабинете в кресле для посетителей сидел мужчина, зачем-то сдвинув его к самому холодильнику. Молодой и подтянутый, точно нацист из «Звуков музыки»[10], этот тип не удосужился поднять голову, и даже если бы он не печатал на электронном планшете, лежащем у него на коленях, Крейг и так знал бы, почему гость здесь.

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Мартин, – представился наблюдатель, все еще сосредоточившись на экране.

– Ну что ж, Мартин. Держись подальше от меня и не раздражай, и тогда у нас не будет с тобой проблем. – Он намеревался показаться грозным и авторитетным, желая постращать немного этого молодого человека, но ничего не вышло.

– Приходите вовремя, отрабатывайте положенные часы, делайте свою работу, и тогда у нас не должно возникнуть с вами проблем. – Мартин наконец поднял глаза и встретился с ним взглядом. Мина у него оказалась откровенно враждебная, и этот неожиданный вызов на секунду застал Крейга врасплох. Но гнев быстро сменил удивление:

– Перекати-ка кресло туда, где оно должно стоять, дружок.

– Я его сдвинул, так как…

– Оно там стоит, потому что там – его место, – отрезал Крейг. – Верни его. Можешь сидеть на нем, пока нет посетителей. Если придут, придется тебе либо сесть на пол, либо встать. Мне, если честно, до фонаря.

– Я уполномочен…

– Мне плевать. Даже не продолжай. Сделай, что велю, или выметайся отсюда.

– Вы не можете…

– Я могу надрать тебе задницу прямо сейчас, – сказал Крейг.

Улыбаясь, наблюдатель что-то ввел на свой планшет.

Крейг знал, что перешел черту, и все же его гнев не утих.

– Я обсужу это с твоим боссом, – сказал он.

– Мистер Патов на совещании, – парировал Мартин.

– Сейчас проверим. – Крейг выбежал из своего кабинета. – Свяжи меня с мистером Патовым, – велел он Люпе, – да поскорее.

Тодд поднял глаза и протянул:

– Вообще-то, мистер Патов сейчас на совещании.

– Мне нужно поговорить с ним, – повторил Крейг, даже не глядя на наблюдателя, только на секретаршу. – Включи, пожалуйста, громкую связь.

Люпа нажала кнопку. Он услышал гудок, затем четыре гудка, когда она позвонила на добавочный номер консультанта. Ответила женщина:

– Офис мистера Патова.

Люпа вопросительно посмотрела на него, и Крейг кивнул.

– Вызывает мистер Хорн, – произнесла она.

Крейг подошел к ее столу и наклонился.

– Это Крейг Хорн, отдел программирования. Я хотел бы поговорить сейчас с мистером Патовым.

– Мне очень жаль, сэр, – сказала женщина. – Мистер Патов на совещании.

Тодд ухмыльнулся:

– Я же говорил.

– Я тоже говорил, – добавил Мартин, встав в дверях кабинета.

Крейг проигнорировал обоих.

– Вы знаете, когда он освободится, девушка?

– У него сегодня плотный график.

– Прошу, пусть он выкроит минутку и свяжется со мной, как будет возможность. Мой добавочный номер, если что, три-пять-восемь.

– Я передам вашу просьбу, – сказала женщина, говоря будто с издевкой. Соединение прервалось, монотонный гудок вернулся. Люпа повесила трубку. Крейг схватил один из стульев возле ее стола и поставил его рядом с Тоддом.

– Вот твое место, – указал он Мартину.

Наблюдатель уставился на него не мигая.

– Мне что, усадить тебя? – холодно осведомился Крейг.

Печатая на планшете, Мартин вышел из дверного проема и сел.

– Я доложу о ваших проблемах с субординацией, – сказал он, все так же не поднимая глаз от экрана.

– Да, и не забудь сообщать, когда я есть в офисе, а когда меня нет, – сказал ему Крейг. – Большего от тебя не требуется, юноша. – Он встретился немного смущенным взглядом с Люпой, но та понимающе улыбнулась в ответ. Оставив ее с двумя прихлебателями Патова, Крейг закрылся у себя в кабинете.

После того как мама быстро обняла его, отвезла в школу и, как всегда, посоветовала весело провести день, Дилан немедленно побежал на площадку перед главным входом. Но поскольку он слишком долго завтракал, сегодня утром он немного опоздал и звонок застиг его еще до того, как он нашел своих друзей. Разочарованный, он подошел к своему классу и выстроился вместе со всеми перед дверью. Энди и Брайан встали ему за спину.

Миссис Хиггинс обычно приходила вовремя, но к тому времени, как дверь открылась и вышла их учительница, два других класса уже заняли кабинеты. После переклички все заняли места, но урок математики не начался по расписанию – миссис Хиггинс, встав у стола, попросила у учеников минутку внимания.

– Я хочу, чтобы вы все вели себя как можно лучше, – сказала она им. – В ближайшие несколько дней к нам на занятия будет приходить один важный специалист – будет делать заметки о том, что мы делаем и как учимся. Он может даже задать вам вопросы. В течение следующих трех недель он посетит все классы школы.

– Но зачем? – озадаченно спросила Лори Коннор.

– Округ хочет помочь нам стать лучшими учителями, чтобы вы все учились лучше…

– А мне кажется, вы самая лучшая учительница! – выкрикнул бодро Хуан Флорес.

Миссис Хиггинс улыбнулась.

– Спасибо, Хуан. Но помни: в следующий раз нужно поднять руку.

Открылась дверь, и вошел директор, а за ним – высокий худощавый мужчина в черных брюках, белой рубашке и радужном галстуке-бабочке.

Мужчина с работы отца Дилана.

Тот самый, что перепутал его с девочкой.

Дилан смотрел прямо перед собой, не двигаясь, когда мужчина положил руку ему на плечо, направляясь в переднюю часть классной комнаты.

– Привет, Дилан, – сказал Регус Патов и улыбнулся. – Приятно видеть тебя снова.

– Эй, Дженни! Все уже собрались, ждем только тебя.

Дженни Янг отправила свой компьютер «спать». Она попросила сотрудников отдела бухгалтерии сообщить ей, когда придет время сдавать анализ крови, и теперь все шестеро стояли перед ее кабинкой. Взяв свою сумочку, она встала и проследовала за ними к двери и дальше по коридору. Ей вспомнился невольно тот эпизод из «Сайнфелда», где у Элейн был положительный результат на опиаты из-за съеденного накануне кекса с маком. Дженни, будучи особой мнительной, провела небольшое онлайн-исследование и в течение последних двух дней следила за тем, чтобы в ее рационе не было ничего, что могло бы свидетельствовать о наличии какого-либо запрещенного вещества. Она никогда в жизни не принимала наркотики – собственно, она даже не пила, – но боялась, что результаты этого теста будут использованы как предлог, чтобы уволить ее.

Она не доверяла консультантам.

Пока что ни один сотрудник «БФГ» не сделал и не сказал ничего такого, что могло бы навести ее на мысль, будто она попала в кандидатки на увольнение, но с самого начала ретрита она ходила на цыпочках перед консультантами. Ее ужасно напугала выходка в лесу: убийство собаки, а потом подача ее мяса на ужин показались делом донельзя варварским. Опыт совершенно выбил ее из колеи, и с тех пор каждую ночь ей снились кошмары. Как раз минувшей ночью она видела во сне, как мистер Патов, главный консультант, крадется по ее квартире – ни дать ни взять Гринч, когда вломился в дом Синди-Лу, – и нашептывает какую-то цифровую последовательность, что-то вроде кода Херли из «Остаться в живых», и каким-то образом Дженни знала, что, если он повторит эти цифры пятьдесят раз, она умрет во сне, а если сто – попросту сотрется с самой ткани бытия, испарится, будто ее никогда и не было. Осознание напугало ее до смерти, и эмоциональный отклик, вызванный ночным кошмаром, остался с ней, даже когда она уразумела, проснувшись, насколько это нелепо – быть уничтоженной при помощи цифрового кода.

Анализы крови сдавались в кабинете на седьмом этаже, и Дженни с коллегами пошла к лифту.

– Знаете, – сказала она в кабинке, наблюдая, как сменяются номера этажей, – нам ведь уже приходилось проходить тест на наркотики. Зачем они проверяют нас сейчас? Они ищут генетические маркеры рака, чтобы уволить нас до того, как мы заболеем, чтобы не платить страховку?

– Если так, то это незаконное дерьмо, – сказал Джим Роудман.

– Да, я о том же. Это вторжение в частную жизнь. Кто-то обращался в юридический отдел? Мы и впрямь обязаны это делать?

– Дело не зашло бы так далеко, если бы не было законным, – предположил Фрэнсис Фам. – Они согласуют решения Патова, прежде чем делают их публичными.

– А точно ли? Может, это мы такие покорные хомячки: топаем на тесты, не задавая себе лишних вопросов, ни о чем не дознаваясь? Знаете, что-то около года назад в моем доме произошло отключение электроэнергии. Я сделала то, что делала всегда, – подождала, пока свет снова загорится. Так вот, он не загорелся, и по итогу я просто заснула. А как встала на следующее утро – ситуация не поменялась. Пришлось звонить в электрическую компанию. Оказалось, там даже не знали об аварии на подстанции! Никто им не доложил. Все решили: а, чепуха, кто-нибудь другой непременно позвонит. Вот никто и не позвонил!

Джим посмотрел на нее.

– Предлагаешь нам устроить бунт?

Дженни покачала головой.

– Нет. Но я точно задам пару вопросов, прежде чем у меня возьмут кровь.

Лифт достиг седьмого этажа, двери открылись. В коридоре царил полумрак, хотя все лампы над головой, казалось, были включены, и она подумала, не связано ли это с какой-то программой энергосбережения. Они прошли по коридору налево, все семеро, на седьмой этаж, в поисках комнаты 777. Номер рождал в голове бессмысленные ассоциации: седьмой сын седьмого сына, семь морей готов проплыть, чтоб с тобою вместе быть; Седьмое путешествие Синдбада, Седмица…

– Вот здесь я проходил собеседование с Патовым, – сказал Фрэнсис, указывая на дверь с номером 713. Его голос звучал приглушенно, и Дженни вспомнила одну неприятную странность своего собственного диалога с консультантом: тот предлагал ей наговорить про свой отдел гадости за деньги.

Все быстро прошли мимо закрытой двери. Что-то в седьмом этаже отличалось от остальных частей здания. Она не была уверена: то ли коридор был слишком широким, то ли двери располагались не в тех местах, то ли стены выкрашены в неправильный оттенок белого. Возможно, это была всего лишь игра тусклого света. Но что-то здесь было не так, и искаженное восприятие, довлея над всеми, заставило отряд бухгалтеров передвигаться по коридору в поисках комнаты 777 как можно тише и быстрее.

Они нашли ее в боковом ответвлении одного из коридоров, упиравшемся в тупик – в стену, где, по идее, должно было быть прорезано окно с видом на кампус. Дверь была открыта, и комната за ней, большая и с высоким потолком, была разделена на более мелкие секции посредством белых простыней-занавесок. Сам Патов приветствовал их у входа и, прежде чем Дженни успела сказать хоть слово, заговорил:

– Анализ крови является обязательным и полностью законным. Это не вторжение в частную жизнь, и любой сотрудник, отказавшийся сдать кровь, будет уволен.

Дженни подумала о камерах, множащихся по всему зданию «КомПрода». Может, уже и в лифте поставили? Надо думать, да – иначе как Патов узнал ее претензию? В глазах у него, как Дженни лично убедилась, ничего не отражалось – сплошь пустота и какая-то даже оскорбительная двумерность, отсутствие глубины… будто его зрачки вырезали из цветной бумаги и наклеили на два пластмассовых шарика.

– Фактически, чтобы сохранить вашу ненаглядную конфиденциальность, каждому из вас будет присвоен номер, соответствующий взятому образцу крови. Если с нашей стороны возникнут какие-либо вопросы или опасения, можете уточнить индивидуальный статус по этому номеру.

Дженни ожидала получить распечатку по взятии анализа – или какой-нибудь стикер: один налепят на пробирку, другой вручат ей… но ничего подобного не случилось. Вместо этого мистер Патов жестом подозвал ее к себе, затем наклонился, прижав губы к ее уху.

– Четыре, восемь, пятнадцать, шестнадцать, двадцать три, сорок два, – прошептал он.

Шифр Херли.

Охнув, она отшатнулась от него.

Патов понимающе улыбнулся, и ее парализовала мысль о том, что он знает о ее сне.

Как это было возможно?

Дженни не знала.

Но все же это случилось.

Потрясенная, она пошла вперед, уступая место Джиму, топчущемуся сзади. Мистер Патов прошептал номер и ему на ухо, и, оглянувшись через плечо, Дженни увидела, как лицо бухгалтера сделалось бледным как мел.

Какой номер ему дали – и что он для него значил?

Женщина в униформе медсестры схватила ее за запястье и потащила за собой дальше – по импровизированному проходу, образованному двумя свисающими простынями, пока они не очутились в небольшом квадратном закоулке со стулом и столом.

На столе валялись в беспорядке шприцы, бинты и полоски лейкопластыря.

За столом стоял мужчина в окровавленном мясницком фартуке и держал ржавый нож. Пол и окружающие его простыни были забрызганы темно-красными пятнами, высохшими и свежими.

Причем свежих было больше.

«Что тут у вас творится?» – хотела было спросить Дженни Янг, но медсестра сжала ее запястье, а свободной рукой схватила за локоть, выпрямила руку и поднесла к мужчине-мяснику. Тот в один взмах ржавого лезвия разрезал кожу. Медсестра собрала немного крови во флакон, взятый прямо из кармана, затем запечатала его и убрала, а на ранку наложила повязку. Схватив один из шприцев, она что-то вколола Дженни.

– Вакцина от столбняка, – пояснила женщина. – Мы же не хотим, чтобы вы заразились. Ну вот, дело сделано. Освобождайте место. Живо!

Морщась от боли, удерживая повязку на руке, ошеломленная Дженни шла обратно между простынями, пока не выбрела в коридор. Через несколько секунд появился Джим – такой же несчастный, держащийся за повязку. За пять минут у всех бухгалтеров была взята кровь.

– Мы сообщим вам о результатах, – сказал Патов и захлопнул дверь 777-го кабинета.

– Что это, мать его, было? – вопросил Джим.

По дороге сюда Дженни беспокоили только неверные результаты анализов. Теперь ее тревожило… другое. Болезни, например. Она подумала о ржавом ноже и мужчине в фартуке весьма небрежного мясника. Увиденная сцена казалась нереальной… но Дженни Янг ясно поняла – с нее «КомПрода» достаточно. Она не собиралась больше мириться с местными причудами – всему есть предел. Никому из коллег ничего не сказав, она вернулась к столу, собрала все, что пожелала забрать, и ушла. Пускай ей понадобится время, чтобы подыскать другую работу, – даже если ее занесет в «Севен-Илевен», это всяко лучше, чем здесь. Она не собиралась больше ни дня играть по этим диким новым правилам.

Если она о чем-то и сожалела, то только о самом факте сдачи крови. Стоило отказаться, тогда ее бы уволили и она смогла бы претендовать на пособие по безработице.

Но даже на пособие ей сейчас было плевать.

Главное – просто сбежать. Спастись.

– Дженни?.. – спросил ее Фрэнсис. – Это никак не мог быть врач или фельдшер, так ведь? Он порезал меня ржавым ножом!

– Я не знаю, что тут за дурдом творится, – честно ответила она.

Они подошли к лифту, и девушка молча нажала нижнюю кнопку со стрелкой вниз.

Остин Мэтьюз включил интерком на своем столе.

– Свяжи меня с Морганом Брандтом из «Белл Компьютерс», – велел он Диане.

– Сию секунду, – бодро отозвалась секретарша.

Мэтьюз откинулся на спинку стула, глядя на круглую повязку на тыльной стороне руки. Сегодня утром к нему в кабинет пришла медсестра взять образец крови («Никто не выходит за рамки правил!» – весело сообщила она ему). Но вместо того чтобы взять кровь с помощью иглы и шприца, женщина извлекла что-то похожее на пластиковую открывалку для бутылок и начала царапать кожу на тыльной стороне ладони. Это казалось примитивным и варварским и было чертовски больно, но медсестра заверила его, что этот метод новый и современный. Как только из соскоба пошла кровь, она ущипнула кожу и выдавила каплю на предметное стекло, немедленно накрыв его.

Взглянув на повязку, он решил, что после того, как позвонит Брандту, узнает чуть побольше об этом новом процессе сбора образцов крови – и убедится, что он законен.

– У меня на линии офис мистера Брандта, – объявила Диана. – Пожалуйста, ожидайте.

Раздался щелчок громкой связи, и Мэтьюз сказал:

– Морган?..

– Очень жаль, – ответил женский голос. По нему было ясно, что обладательнице на самом деле не жаль ни капельки. – Я не могу дать вам мистера Брандта.

Проклятие.

– А когда он вернется?

– Боюсь, он больше не работает в нашей компании.

Брандта… уволили?

Остин выключил громкую связь и поднял трубку:

– Где мистер Брандт сейчас?

– Не могу сказать.

– Почему его больше нет в компании?

– Не могу сказать.

– Ну и кто теперь новый генеральный директор?

– Обязанности директора временно исполняет мистер Нельсон.

– Свяжите меня с ним, пожалуйста.

Прежде чем раздался щелчок переброса линии, секретарша демонстративно и нагло вздохнула, будто Остин отвлек ее от каких-то безумно важных дел. Впрочем, совсем скоро из трубки донесся твердый мужской голос:

– Нельсон на связи.

– Здравствуйте. Меня зовут Остин Мэтьюз. Я генеральный директор «КомПрода».

– Чем могу помочь? – по-деловому осведомился мужчина.

– «КомПрод» активно сотрудничает с «Белл», и я очень тесно сотрудничал с Морганом Брандтом…

– Брандт здесь больше не работает.

– Мне только что сообщили об этом.

– Он был заменен в рамках второго этапа реструктуризации.

– Я разговаривал с ним всего пару недель назад.

– Он согласился на это еще в январе, когда план только-только начал осуществляться. – Нельсон тяжело вздохнул, ему явно надоел этот разговор. – Послушайте, мистер, у меня нет времени на досужие разговоры. Есть ли еще какая-то причина для вашего звонка?

Мэтьюз намеревался вытянуть из Брандта какую-нибудь правдивую информацию о «БФГ», но было совершенно ясно, что с этим парнем у него ничего не получится, поэтому он спросил:

– А можно узнать номер домашнего или мобильного телефона Моргана? Мы с ним давние друзья, и я хотел бы…

– Если бы вы были друзьями, у вас уже был бы его номер. И вы бы знали, что он здесь больше не работает. Всего хорошего.

На том звонок и завершился.

Мэтьюз медленно повесил трубку. Брандт подписал собственное увольнение? Как это произошло? Не двигался ли он сам в том же направлении, соглашаясь с дополнительными указами, издаваемыми Патовым от своего имени?

Он посмотрел на повязку на тыльной стороне руки.

Ну что, пора сдаваться?

Нет. Пока что – нет. Если Брандт сдался, это его дело.

Хочешь пережить это – твердо стой на ногах. Лучись авторитетом.

Дверь его кабинета вдруг распахнулась и ударилась о стенку с таким резким звуком, что Остин подпрыгнул. Патов ворвался в комнату – его обычно спокойное лицо исказилось от ярости. Позади него Мэтьюз увидел обезумевшую Диану, с тревогой размахивающую руками. Пинком консультант вернул дверь на место.

– Дженни Янг из бухгалтерии только что уволилась! Скатертью дорожка! Чтоб этой мелкой сучке пусто было!

Мэтьюз не знал, как реагировать и ожидали ли от него вообще ответа. Он даже понятия не имел о том, что именно произошло.

Консультант стал мерить офис возбужденными шагами.

– Я, конечно, и сам хотел ее вышвырнуть, но она должна была уйти не так. Целая уйма работы насмарку из-за этой косоглазой шлюхи!

Он разговаривал сам с собой? Казалось, да; но в то же время он обращался к Мэтьюзу, поэтому трудно было сказать, кому именно адресована обличительная речь.

Патов с силой вмазал ладонью по столу, заставив Мэтьюза подпрыгнуть.

– Собрание! Созываем собрание!

Мэтьюз медленно и осторожно отодвинул свой стул от стола и от консультанта.

– Хорошо, – произнес он примирительно. – С кем ты хочешь встретиться?

– С тобой! Ты, я – встреча! – Патов на мгновение замер, сложив руки под подбородком и опустив голову. – Дорогой Ральф, благослови эту встречу. Аминь. – Сказав это, он снова вскочил и прямо-таки затанцевал на месте. – Остин, что не так с твоими людьми? Они уже вконец совесть потеряли!

– Люди постоянно увольняются – приходят и уходят…

– НИКТО не уйдет, пока Я НЕ СКАЖУ! – проорал консультант, закатив глаза. – Никто – пока мы этого не восхотим! – Он перевел дыхание, взял паузу. – Компания – это машина. Все тонко сбалансировано, все имеет определенную функцию, и когда вносятся изменения, их нужно делать настолько осторожно, хирургически, чтобы настройка стала чуть изящнее, тоньше. У нас есть план. И этому плану нужно следовать! – Для большей выразительности он ударил сжатым правым кулаком по открытой левой ладони. – Мы не можем позволить, чтобы все было сорвано какой-то пустоголовой бухгалтершей!

Мэтьюз не сводил глаз с мужчины. Он не понимал причину тряски консультанта, но был рад видеть его в таком состоянии. Патов всегда казался настолько невозмутимым, до того чутко контролирующим ситуацию, что было приятно наблюдать, как он лезет на стену из-за незначительной накладки.

«У нас есть план, и ему нужно следовать».

Что-то в этой фразе было джеймсбондовское, суперзлодейское.

Но из уст Патова она не звучала потешно.

– Дела идут хорошо, – заговорил консультант сбивчиво. – Не только здесь, но и везде. Предприятия становятся более эффективными, производя больше – с меньшими затратами. Экономика восстанавливается, и даже не нужно нанимать людей, тратить деньги на них… Они остаются худыми и злыми, увеличивая прибыль, но не фонды заработной платы. Это часть общей стратегии, и мы над ней работаем уже долгое время. Как думаешь, почему мы придумали электронную почту? Почему мы изобрели смартфоны?

– Кто такие «мы»? – спросил Мэтьюз, нахмурившись.

Патов не ответил, просто продолжая говорить:

– Мы заставляем их проверять электронную почту дома, в отпуске, ночью, в выходные дни. Они работают, даже когда не на работе. И все эти сверхурочные часы бесплатны! Мы именно поэтому имеем возможность и дальше сокращать персонал и увеличивать прибыль. Мы держим их в ежовых рукавицах, заставляя думать, что их всегда вот-вот уволят или отдадут на аутсорсинг – да, на этом-то мы их и поймали! – Он сжал кулак так сильно, что дрожь прошла по всему его телу. Мэтьюз увидел, как капля алой крови скатилась по краю сморщенной ладони из-под мизинца Патова.

Ситуация потихоньку выходила из-под контроля. Мэтьюз встал.

– Ну и что, если Дженни Янг уйдет? Мы наймем на ее место кого-нибудь другого.

– Дело не в этом…

– Всяко не конец света, верно?

– Дело не в этом!!!

– Тогда в чем?!

– Послушай, Мэтьюз… мы собираемся сократить штат. Это – цель.

– А я думал, цель была…

– Заткнись!

Остин напрягся.

– Что ты сказал?

– Замолчи! Закрой рот!

Остин в ярости уставился на Патова.

– Никто не смеет затыкать меня в моем кабинете. Убирайся отсюда прямо сейчас, ты, кусок дерьма. Я тебя увольняю. Никакие твои услуги больше не требуются.

Консультант наклонился вперед, положив обе руки на стол.

– Кем ты себя возомнил? Ты не можешь меня уволить. У меня есть контракт…

– Я аннулирую этот контракт.

– О нет, ты этого не сделаешь.

– Сделаю, еще как.

Консультант выпрямился, ничего не сказал, закрыл глаза…

По комнате разнесся низкий гул. Издав звонкое «пынь», картина в рамке отлетела от стены, стекло разбилось об пол. Ручки и карандаши в подставке из люцита на столе взлетели в воздух и зависли там, что заставило Мэтьюза подумать о звездах в созвездии. Комната – а может, и вся штаб-квартира «КомПрода» заодно – будто взмыла в стратосферу: уши вмиг заложило, давление подскочило, голову пронзила острейшая, доводящая до крика боль.

Что происходило? Остин уставился на консультанта. Кто он такой, черт возьми?..

– Уймись! Уймись!..

Ручки и карандаши градом просыпались на рабочий стол. Консультант открыл глаза.

– Мы здесь, чтобы делать работу. Для ее выполнения нас и наняли. Как завершим ее – уйдем. Но до этого времени нам необходимы свобода, доступ и ресурсы, предусмотренные в нашем контракте, для выполнения нашей миссии. Я ясно выражаюсь?

НАША миссия…

Мэтьюз тупо кивнул.

Патов улыбнулся.

– Хорошо. Тогда позволь мне разобраться в ситуации с Дженни Янг, а ты вернешься к делам… – Он пренебрежительно махнул рукой в сторону стола Мэтьюза. – Ну к своим, в общем. В душе не ведаю, чем ты там занят.

Дверь открылась сама собой, и консультант вышел.

Диана стрелой бросилась в офис.

– Мне очень жаль, – извинилась она. – Я хотела, чтобы он остановился, но он просто прошел мимо меня, и…

– Все в порядке, – заверил ее Мэтьюз, чувствуя, как по телу разливается необычное онемение. Секретарша уставилась на упавшую картину и разбитое стекло на полу.

– Что здесь произошло?

– Ничего серьезного.

– Я позвоню сторожу и все уберу.

Он кивнул, когда она поспешила уйти. Широко открыв рот, словно собираясь зевнуть, Остин прочистил уши от воздушных пробок. Глубоко вздохнул и поднял правую руку на уровень глаз – она так и ходила ходуном. Обозрел пустую люцитовую подставку, ручки и карандаши, разбросанные по столу, и перевел взгляд на дверь.

Ему снова пришла в голову мысль: да кто он на самом деле такой, этот Патов?..

– О боже мой, – вырвалось у Энджи.

Дилан, месивший кашу ложкой по тарелке, поднял голову.

– Что такое, мамуль?

– Ничего. Кушай. – Она вынула страницу из газеты и протянула ее Крейгу. – У вас в «КомПроде» есть сотрудница по имени Дженни Янг?

– Вроде да. Я ее не очень хорошо знаю. А что?

Энджи постучала пальцем по небольшой статье под сгибом:

– Почитай.

Заголовок заставил Крейга затаить дыхание:

Он вчитался в статью:

– Господи, – сказал Крейг.

Маловероятные совпадения.

Это было преуменьшение. Эти взаимосвязанные действия слишком напоминали игру «Мышеловка» или, что более точно, какую-нибудь абсурдную смерть из фильма «Пункт назначения». Снова на ум пришел случай с Тайлером. По телу Крейга пробежал холодок, и он посмотрел через стол на Энджи. Та ответила на взгляд с тревожным видом. Он и сам, чего уж греха таить, был встревожен не на шутку.

– Что случилось? – спросил Дилан.

– Ешь свою кашу, – сказал ему Крейг.

– Несчастный случай? – Энджи хмыкнула.

Он вернул ей газету со словами:

– Уверен, что так.

Но Крейг солгал. Он не был уверен.

Его мобильный телефон дважды издал отрывистый звуковой сигнал, сигнализируя о входящем сообщении, и Крейг быстро вытащил устройство из кармана брюк. Энджи тут же нахмурилась:

– Мы же говорили: пока едим, лучше не браться за эти штуки…

– Говорили, пап, – подтвердил с важным видом Дилан.

– Ну… – Крейг замолчал, не отвечая на обвинение. Он посмотрел на экран телефона и прочитал текстовое сообщение. – Всему руководящему персоналу предстоит совещание, – объявил он. – Мне нужно идти.

Голос Энджи был тверд:

– Я надеялась, это прекратится.

– Я же говорил вам, что нет, пока консультанты все еще реют над конторой. Как только они уйдут, все вернется на круги своя. Все станет даже лучше, чем обычно, – поправился он.

– Ты ведь не слишком поздно вернешься? – обеспокоенно спросил Дилан. – Мы ведь с тобой должны дочитать книжку…

– Мама может помочь тебе с этим.

– Но ты обещал…

Энджи предупреждающе взглянула на него через стол.

– Я выйду пораньше, – сказал Крейг.

– Точно?..

– Точнее некуда.

Дилан расплылся в счастливой улыбке.

– Спасибо тебе.

Крейг поцеловал сына в макушку.

– До встречи, сынок.

– Пока, пап.

Он попытался поцеловать и Энджи, но жена увернулась.

– Иди уже, – сказала она.

Когда он приехал, машины Люпы все еще не было на парковке, но в конференц-зале на первом этаже уже собрались высокопоставленные сотрудники. Фил сидел на одном из стульев у прохода и жестом подозвал Крейга.

– Есть идеи, о чем теперь пойдет речь? – спросил Крейг, садясь.

– Никаких.

Крейг оглянулся и понизил голос.

– Ты в курсе, что стало с Дженни Янг из бухгалтерии?

Фил нахмурился:

– Нет. А что с ней?

– Вчера вечером ее убили.

– Боже. Как?

– Проломили голову статуэткой «Мальтийского сокола». Оригинальной, заметь, из тех, что были в фильме с Богартом.

Фил не удержался от болезненного смешка:

– Не о такой ли смерти мечтают все киноманы? Дженни обожала фильмы.

– Остынь, умник. Тут серьезное дело.

– А я спорю? Уверен, в полиции его восприняли не так серьезно. Это ведь случайность, никак не связанная с деятельностью «КомПрода», верно?

– Верно, – мрачно бросил Крейг.

В конференц-зале становилось все более многолюдно. Хмурый Скотт Чо прошагал перед Крейгом, переместившись в центр прохода, явно не желая сидеть рядом с ними, и Крейг еще больше понизил голос:

– Интересно, именно этому посвящена встреча? Еще одно предупреждение?..

Фил ответил еще тише, шепотом, и Крейг наклонился влево, чтобы расслышать его.

– Я думаю, нам лучше здесь не обсуждать ничего, – сказал он, поднимая взгляд. Крейг проследил, куда смотрит Фил, и увидел новые камеры, установленные на стыке стены и крыши. Он кивнул, соглашаясь, и оба стали молча сидеть, напряженно глядя прямо перед собой – ожидая начала встречи.

Им не пришлось долго ждать. Мэтьюз был, как всегда, пунктуален, хотя, как обычно, не взял на себя руководство встречей, а просто представил Патова и снова сел. Генеральный директор выглядел усталым, и в языке его тела звучало что-то, что наводило на мысль о загнанном звере.

Как всегда уверенный в себе, Регус Патов вышел вперед. Откуда – Крейг не знал, так как до этого момента не замечал мужчину. «Человек-тень, – подумал он, – иначе и не скажешь». Консультант улыбнулся собравшимся сотрудникам.

– Я здесь сегодня, чтобы обсудить важнейший вопрос, касающийся всех членов семьи «КомПрод».

– С каких пор мы семья? – прошептал Фил.

Крейг подавил смешок.

– Как вы, возможно, знаете, а может, и не знаете, сегодня исполнился месяц со дня сотрудничества «БФГ» с «КомПродом». Многое уже сделано, и у нас уйма новых инициатив. Они уже реализуются, и наше всестороннее исследование также не стоит на месте. Одним из наиболее важных нововведений является экономия денег на расходные материалы, о нем я и собираюсь поговорить сегодня. Я подготовил короткое видео для вас, хочу, чтобы все посмотрели… возможно, оно сделает мою точку зрения более ясной.

Свет в комнате погас, и консультант отошел в сторону. С потолка опустился экран. Видео продемонстрировало сидящую на унитазе полную женщину, Крейгу незнакомую, с красным, искаженным в натужной гримасе лицом.

– Это что еще такое? – раздался голос Элейн откуда-то справа.

– Это мой демонстрационный ролик, – сказал Патов. – Вы смотрите, смотрите.

Женщина неловко встала, оторвала кусок туалетной бумаги, сложила его и вытерла зад. Она посмотрела на него, прежде чем бросить в унитаз, затем отмотала еще немного и снова подтерлась. Она сделала это еще два раза, прежде чем смыть воду.

Патов поставил видео на «стоп», остановившись на особо смущающем кадре.

– Это всего лишь один из множества примеров того, как неправильное использование расходных материалов ежедневно обходится этой компании в значительную сумму. Только взгляните, сколько туалетной бумаги она использует. Этого хватило бы на трех-четырех человек. И эта особа – не единственный нарушитель. Мы выявили, что это один из самых распространенных способов неправильного использования ресурсов «КомПрода». Проще выражаясь – растрата. – Консультант улыбнулся и прошел вдоль стены. – Есть несколько способов решения этой проблемы. Первый и наиболее очевидный – проинструктировать всех сотрудников о правильной технике подтирания задницы. С этой целью мы создадим серию учебных пособий для всех подразделений, используя данное видео для негативной иллюстрации, как точно делать не стоит.

– Это незаконно, – громко сказал Фил.

Консультант, все так же неискренне улыбаясь, повернулся к нему:

– Почему вы так считаете, мистер Аллен?

Фил указал на экран, где полная женщина замерла, натягивая брюки.

– Сдается мне, вы не получили ее разрешения на съемку. А ежели так, это вторжение в частную жизнь. Проще выражаясь – преступление.

– Вы ошибаетесь, мистер Аллен. – Консультант наклонил голову в притворном жесте задумчивости. – Мы получили разрешение данной особы на использование этой записи в любых целях, какие только сочтем уместными, это раз. Два – даже если бы у нас не было соответствующей санкции, предусматриваемой эффективным контрактом, для вас, увы, нет никакой гарантии конфиденциальности на рабочем месте в течение всего времени, пока мы проводим исследование. А вообще, мы имеем полное право показать это всем и каждому.

Элейн поднялась с места, дрожа от гнева.

– Это непотребное, волюнтаристское вторжение в частную жизнь. Никакой бумажкой вы не оправдаете неэтичность такого наблюдения. – Она уставилась на консультанта. – Я так понимаю, камеры есть во всех женских туалетах? Или только в одном?

– Во всех, разумеется, – ответил Патов, откровенно глумясь. – Почему же вы думаете, что только в женских? И в мужских тоже! Мы отнюдь не сексисты.

– Это значит…

– Да, – оборвал ее консультант. – И, если хотите знать, вам не помешало бы немного… кустик подстричь. – Он очертил вокруг нижней половины ее тела круг, орудуя ухоженным ногтем указательного пальца. – Да и ножки побрить не помешало бы…

Элейн, багровея, вышла из конференц-зала, и консультант совершенно невозмутимо посмотрел на сотрудников.

– Будем честны, – воскликнул он, – кто из вас, дамы и господа, знает эффективный способ подтереть зад?

Настала очередь Крейга встать.

– Я думаю, есть более важные вещи в жизни компании и лучшие способы сэкономить деньги, чем следить за людьми в туалете, – сказал он с отвращением. Мэтьюз, слушая его тираду, хранил подозрительное молчание, уперев остановившийся взгляд в носки туфель. – Мы зачем-то печатаем отчеты, вместо того чтобы пользоваться установленной системой электронного документооборота… не выключаем в здании на ночь свет… и при всем этом вы всерьез считаете, что лучший способ экономии средств – нормирование туалетной, мать ее, бумаги?

– Да.

Ответ был настолько прост и тверд, что Крейг растерялся.

– Есть еще вопросы или комментарии? Нет? – Патов хлопнул в ладоши. – Отлично. Значит, подводим итоги. – Он сделал вид, что смотрит на часы. – У меня еще одна встреча через десять минут. Вам всем нужно вернуться к работе. – Он подмигнул. – Надеюсь, что и впрямь нужно. Мы разошлем график семинаров по эргономичному использованию бумаги – отдельно для мужчин и женщин – всем подразделениям в отделах; по мере возникновения проблем будут созваны дополнительные встречи со злостными нарушителями регламента. Спасибо, что пришли, – и, пожалуйста, поделитесь информацией, которую мы обсудили, с вашими подчиненными.

Нерешительные и растерянные люди стояли, оглядывались по сторонам и постепенно выходили из конференц-зала.

– Я что-то не пойму, кто теперь рулит компанией, – проворчал Крейг, когда плечо к плечу с Филом шагал по коридору. – Мэтьюз или этот выскочка?

– Не кричи так, – тихо сказал Фил, когда консультант шустро юркнул в зазор между их телами и побежал к сотрудникам, приближающимся со стороны лифта, приветствуя всех и каждого по имени:

– Кен! Рад тебя видеть. Марси? Тебе как, не холодно в таком наряде? Выглядишь на все сто! Говард…

– Я лучше пойду по лестнице, – бросил Крейг.

По пути в кабинет он остановился у стола Люпы, не обращая внимания на Тодда и Мартина, куковавших на своих обычных местах с планшетами в руках.

– В туалетах стоят камеры, – сказал он Люпе. – Мы только что посмотрели видео, где сотрудница оторвала себе слишком много туалетной бумаги.

Люпа затаила дыхание, потрясенная.

– Я подумал, что тебе следует об этом знать. – Он хотел поговорить с ней подробнее, но не в присутствии наблюдателей, и вошел в кабинет, не обращая внимания на Мартина, подскочившего с места и явно собиравшегося начать что-то ему втолковывать. Закрыв за наблюдателем дверь, Крейг сел за стол. Сегодня он пойдет пообедать с Люпой и расскажет ей, что произошло. Возможно, у нее тоже есть для него новости.

Его мысли постоянно возвращались к тому, каким равнодушным и отстраненным выглядел Мэтьюз на встрече. После ретрита он надеялся, что гендиректор разорвет с «БФГ» контракт или, по крайней мере, примет более активное участие в происходящем.

Но теперь…

Крейг включил компьютер.

В его почтовом ящике было пятьсот писем, все от «БФГ».

Скрипнув зубами, он принялся их удалять.

Группа чтения Дилана сидела полукругом в передней части класса, в то время как другие ученики работали над своими проектами по истории. Миссис Хиггинс заставляла каждого читать вслух по параграфу; сейчас шла очередь Карен, и Дилан знал: ему вот-вот нужно будет подхватить. Но он все равно оторвался от книги, чтобы украдкой глянуть, чем там занят мистер Патов.

Мужчина, неуклюже сидящий на стуле, слишком маленьком для его тела, смотрел на него… и улыбался.

Казалось, он всегда наблюдал. Каждый раз, когда Дилан бросал взгляд в его сторону, казалось, что Патов не сводит с него глаз, и это заставляло его чувствовать себя неловко. Он не смотрел на Дилана так, как взрослый обычно смотрит на ребенка. Что-то во взгляде мистера Патова было очень жуткое – будто он мог залезть Дилану в голову и покопаться там.

Большинство детей в классе считали мистера Патова довольно забавным. Хотя миссис Хиггинс сказала, что он должен был только смотреть, как она учит, иногда он участвовал, рассказывая анекдоты или истории или даже помогая. Впрочем, Дилан всегда думал, что он притворяется – притворяется, что помогает, притворяется, что ему нравятся ученики, – и его огорчало, что никто больше, похоже, этого не осознавал.

– У него фальшивая улыбка, – сказал как-то Дилан Джошу Каплану.

– Да брось, – отмахнулся тот. – Классный мужик, веселый.

Похоже, всем Патов казался «классным и веселым».

Когда подошла очередь ИЗО, ребятам поручили нарисовать что-нибудь смешное при помощи цветных карандашей, а потом устроить из рисунков маленькую юмористическую выставку.

– А если мне ничего смешного в голову не идет? – спросил один из учеников.

Мистер Патов тут же пришел на помощь:

– Лично меня смешит Хагги-Вагги. – Он вскочил с глупой миной и стал размахивать руками, что сразу же всех рассмешило. – Я Хагги-Вагги! – объявил мистер Патов, отчаянно изображая, будто в руках у него нет костей. – Хагги-Вагги, Хагги-Вагги!

Дилан замер.

Прошлой ночью ему приснился кошмарный сон. В нем он остался дома один, потому что папа с мамой оба куда-то ушли. При этом стояла ночь, и он караулил у окна в гостиной – как паренек с сестрой из «Кота в шляпе», – глядя, что там, на улице. В голубоватом свете луны ему вскоре явился не добродушный шалопай Кот, а ужасный монстр – растрепанный и худой, с тонкими ногами и невероятно длинными руками, качающимися с таким звуком, будто кто-то где-то дергал за натянутую резинку. Это волнисто-шерстистое нечто с каждой секундой подбиралось к дому все ближе, умудряясь прятать лицо в тени. Дилан и сам как-то не горел желанием его видеть; не хотел видеть эти колышущиеся упругие руки и ноги, а потому задернул шторы и отбежал от окна…

…И услышал звук вибрирующих резинок из дальнего коридора.

Обернувшись в панике, он увидел, как извилистый мужчина вышел из родительской спальни, хлопая каучуковыми ладонями по стенам, шагая на своих длинных гуттаперчевых ногах. Монстр смотрел в пол и незадолго до того, как добрался до Дилана, поднял голову. Глаз и носа у него не было – только огромный треугольный провал рта, ощерившийся целой сотней черных острых зубов.

Страшнее сна Дилану видеть за свою короткую жизнь не приходилось – ему вообще редко снились кошмары, – и он сразу понял, проснувшись, что он никогда его не забудет.

Теперь мистер Патов стоял перед классом, корча из себя гуттаперчевого.

И глядя на него.

Многие дети уже начали рисовать, хихикая при этом, и даже миссис Хиггинс, обычно сдержанная, улыбалась. Но Дилан не видел ничего смешного в этом человеке с фальшивой улыбкой, имитирующем монстра из его кошмара. Он быстро отвернулся, опустив взгляд на бумагу, выхватил из коробки случайный карандаш – красный – и изобразил не мистера Патова, а черепаху из школьного живого уголка. На задней стороне панциря он нарисовал табличку с надписью «Продается». Поменяв красный карандаш на коричневый, он рискнул бросить быстрый взгляд на присутствующих в классе. Мистер Патов снова уселся на свой слишком маленький стул, выставив неудобства своего положения напоказ. Дети смеялись пуще прежнего.

А вот во взгляде мистера Патова, упертом в Дилана, ничего веселого не было.

Стоило все-таки рассказать родителям о том, что происходит в школе.

Пока что Дилан не упоминал об этом – и теперь понял, что зря. Его отцу не нравился мистер Патов, и он, конечно, должен знать, что этот человек вдруг повадился ходить на уроки.

Как только прозвенел звонок, Дилан поторопился на улицу. Однако даже на школьном дворе он то и дело ловил на себе взгляд мужчины. Одно лишь знание того, что мистер Патов наблюдает за ним, сбивало Дилана с толку, и когда он рискнул еще раз взглянуть в том направлении, где присутствие наблюдателя ощущалось острее всего, то обмер.

Патов улыбался. И шагал к нему через двор семимильными шагами.

Резкая паника заставила его инстинктивно бежать в противоположном направлении, но пространство было маленьким, и даже прилегающее поле было огорожено, так что ему попросту некуда было спастись, не имелось места для маневра. Он повернулся и посмотрел через плечо. Мужчина все еще приближался, и Дилан в последний момент решил рвануть к сетке-рабице, тянущейся по периметру спортивной площадки. Здесь детей было больше, и миссис Руис, дежурившая на перемене, стояла неподалеку со свистком в руке. Она могла прийти на помощь, случись вдруг что. Дилан быстро взобрался на верхнюю часть решетки, огляделся, не увидел мистера Патова и скатился по центральному столбу. Перебежав поле, он прошмыгнул через дальние воротца, оказавшись вдали от толпящейся ребятни…

…И лицом к лицу с мистером Патовым.

Мужчина широко улыбнулся, но, как обычно, улыбка никак не касалась его глаз.

– Я давно хотел поговорить с тобой, Дилан. Есть минутка?

Мальчик не ответил, пытаясь не обращать внимания на ошалелый стук сердца.

– У меня просто небольшой вопрос. Что думаешь о школьной униформе? Мы думаем, всем в школе было бы полезно носить форму.

Дилан пожал плечами, отчаянно оглядываясь по сторонам, надеясь, что кто-нибудь из друзей выручит его. Мужчина наклонился еще ближе.

– Что думаешь об униформе с короткой юбкой? Сам бы хотел носить короткую юбку? Вычурно-розовую плиссированную мини-юбочку?

– Да отвали ты от меня! – крикнул Дилан и дал деру.

За его спиной Патов громко смеялся, перекрывая гомон детей.

Звук этот преследовал Дилана всю дорогу обратно в класс.

Дома он рассказал родителям о мистере Патове. Оба заверили его, что беспокоиться не о чем, но встревоженно при этом переглянулись. Дилан понял, что оба волнуются… и это его всерьез напугало.

После перемены он хотел рассказать миссис Хиггинс о том, что произошло, но не знал, какие слова подобрать, чтобы прозвучало убедительно. Ни она, ни директор, скорее всего, не поверили бы ему… и даже родители велели не беспокоиться… казалось, ни один взрослый не мог защитить его, не мог помочь понять, что же происходит на самом деле.

– Он спросил меня, хочу ли я носить юбку, папочка. Помнишь, как он на твоей работе принял меня за девчонку?

Родители еще раз переглянулись. Отец тускло улыбнулся и сказал:

– Не обращай на этого придурка внимания. – Он положил руку на плечо сыну. – Скоро его в школе не будет. Учительница что сказала? До конца недели – и все? Думаю, это не так уж и долго. Можно потерпеть.

Дилан, конечно, мог бы, но ни капельки не хотел и впервые в жизни подумал о том, чтобы сказаться больным перед родителями и не ходить в школу следующие три дня. Но мистер Патов понял бы причину его отсутствия, а Дилан не мог позволить ему победить. Хулиганам нужно противостоять. А Патов, хоть и взрослый дядька, все равно – именно что хулиган. Нужно держаться от него подальше, игнорировать его на уроках, а на переменах держаться поближе к нормальным взрослым.

Главное – не сбегать позорно, не сдавать позиций.

– Хорошо, пап, – сказал Дилан.

Отец улыбнулся ему, на этот раз куда ярче и искреннее.

– Ты у меня боец, дружище.

Но с мамой папа встревоженно переглянулся уже третий раз, и Дилан понял: родители не просто волнуются, беспокоятся – они по-настоящему боятся.

Той ночью он лег спать, и ему приснилось, что мистер Патов, уродливая пародия на Хагги-Вагги, шел по коридору к его комнате, скаля зубы и неся с собой на вешалке розовое девчачье платьице.

Мартина заменили.

Когда Крейг пришел в офис, в кресле, где должен был находиться его наблюдатель, сидела суровая женщина средних лет.

– Я миссис Адамс. Я пробуду здесь неделю, – объявила она, глядя прямо на него с каменным выражением лица. – Не говорите мне ничего. Я не буду с вами общаться. В мои обязанности входит исследование менеджмента – изучить все обязательные и добавочные обязанности, все второстепенные действия и количество времени, затраченное вами на их осуществление. Данные послужат при составлении акционерным обществом «БФГ» плана улучшения эффективности компании «КомПрод». Надеюсь, я ясно выразилась.

– Яснее некуда, – сказал Крейг, глядя на часы. – Я опоздал на две минуты. Запишите.

– Уже отмечено, – сообщила суровая дама.

Крейг прошел мимо стола Люпы в свой кабинет, обменялся взглядами с секретаршей и закрыл за собой дверь. Он понял, что одним из побочных результатов этого исследования менеджмента стало то, что из-за присутствия наблюдателей у него с Люпой осталось очень мало времени для разговоров. Параноидальная часть его разума задавалась вопросом, было ли это сделано намеренно, и холодный рационализм отвечал утвердительно.

В середине утра он спустился к программистам, и миссис Адамс молча последовала за ним, следуя тенью по коридорам и лестницам, таясь в неприметном месте у стены среди программистов. Крейг пришел получить оперативную информацию об «Офис-Менеджере» и третьем «Вархаммере» и обсудить корректировку расписания отчетных дат, само собой, но как только он подошел к рабочему месту Хьюэлла, вокруг него вмиг собралась толпа работников. Их сопровождали персональные наблюдатели. (Сколько их работало на «БФГ»? Десятки? Сотни?) Хотя иные из программистов бросали недоверчивые взгляды в сторону этой контролирующей братии, это не мешало им высказать все, что на уме.

– За нашими домашними компьютерами ведется наблюдение, – сказал ему Хьюэлл.

Крейг нахмурился.

– Вы имеете в виду штатные ноутбуки «КомПрода», взятые во временное пользование?

– Мы имеем в виду ВСЕ наши машины, – сказал Расти, технический писатель, с таким видом, будто он вот-вот либо раскричится, либо расплачется. – Наши, а не казенные. Компы и ноуты… подозреваю, даже телефоны!

– Но это же незаконно.

– Еще как. – Хьюэлл кивнул на группу наблюдателей. – Кто-то должен донести это до их сведения.

– А еще кто-то заразил мой компьютер трояном, – добавила Лорен, – и он удалил всю мою работу за последнюю неделю.

– Я посмотрю, что можно сделать, – пообещал ей Крейг.

– Ну пусть эти засранцы знают – они должны помогать нам, а не тянуть в болото, – отчеканил Расти. – Если мы хотим спасти «КомПрод», нужно выводить продукт на рынок.

Крейг украдкой следил за приставленной к нему наблюдательницей, миссис Адамс, во время разговора с подчиненными. Выражение ее лица казалось отсутствующим, по нему ничего нельзя было понять, и все же он знал, зачем она здесь. Прямая ниточка к Патову; как и вся остальная орава управленцев, она контролировала сцену, и Крейг благоразумно прервал диалог, не желая, чтобы кто-нибудь из программистов жалобами накликал на себя беду. Еще придет время для более открытого диалога. Подчиненные, похоже, поняли его тактику и, хотя их гнев все еще был ощутим, стали разбредаться по своим местам, оставив вопрос подвешенным в воздухе, удовлетворившись хотя бы тем, что их общее недовольство принято начальником к сведению. Возможно, он сумеет что-нибудь сделать.

Хотя на самом деле Крейг мало что мог.

У рабочего класса в современном мире оставалось все меньше прав.

Власть имущим предоставлялась все большая свобода действий.

Они что хотят, то и воротят.

Следуя за миссис Адамс, он провел следующий час, обсуждая «Офис-Менеджер» и «Вархаммер» с программистами, избегая при этом более личных тем. Когда он закончил, то, чтобы усложнить задачу наблюдательнице, вышел на лестницу и спустился на первый этаж, вместо того чтобы возвращаться к себе в кабинет. Вдоволь попив из фонтанчика в вестибюле, Крейг взбежал по ступенькам на шестой этаж. Он знал, что миссис Адамс это странное поведение зафиксирует, но ему было все равно – хотелось просто заставить эту суку подвигать ногами. Крейг испытал небольшое чувство удовлетворения, когда услышал ее громкое дыхание позади себя, пока шагал по коридору к столу Люпы.

Остаток утра он провел за закрытыми дверями в офисе, по большей части совершая звонки – взбираясь все выше по управляющей иерархии «КомПрода», пытаясь выведать как можно больше о ситуации с тотальной слежкой. Скотт, как обычно, вел себя заносчиво, и от него помощи уж точно ждать не приходилось. Дозвониться до Мэтьюза Крейгу не удалось, а вице-президент, вышедший на связь, придерживался «линии партии» и утверждал, что ничего страшного не происходит. Крейг знал, что программисты, люди, профессионально работающие с программами, не спустят с рук такой удар в спину. А еще, какой бы смелости ни требовало недовольство напоказ пешкам Патова, эти люди были не настолько глупы, чтобы рассказать честно про все-все. Крейг был уверен, кто-то из его команды украдкой изучал возможности слежки – и пытался ее сбросить. Вывести шпионское ПО из строя.

Проблема заключалась в том, что они не знали, как много способов слежения имелось у людей из «БФГ». Крейг хотел выяснить это, но пока что не очень-то удавалось.

Ему нужно было после работы поговорить с техниками из подразделения, согласовать с ними какой-то план.

Впервые за более чем неделю он и Фил смогли выйти на обед в одно и то же время. Друзья поспешили покинуть здание до того, как одного из них задержат под тем или иным идиотским предлогом.

– Итак, – сказал Крейг, пока они шли по парковке, – ты видел новое распоряжение?

– Конечно. – Фил фыркнул. – Золотые и красные рубашки? На чем основан этот дресс-код? Нам что, теперь всем нужно косплеить «Звездный путь»?

Крейг улыбнулся.

– Думаю, мы переживем путешествие на планету. Мы с тобой – в золотых мундирах. Однако меня беспокоит судьба Йомена Джонса…[11]

– Думаешь, это смешно?

– Да нет, смешного мало, – со вздохом признал Крейг.

– Вот и мне так кажется. Что-то подсказывает, что надо искать другую работу.

– Ты не первый об этом думаешь.

– Давай-ка прокатимся на твоей машине в этот раз, – сказал Фил, когда они подошли к его «Хонде». – У моей трансмиссия снова издает странные звуки. Я ей не доверяю.

– Отдашь в ремонт?

– Да, после работы заверну в мастерскую. Джози будет ждать меня там со своей тачкой – подхватит, если что.

Они прошли мимо машины Фила до конца стоянки, где «Приус» Крейга был зажат меж двух минивэнов, да так прочно, что пришлось с грехом пополам протиснуться к месту водителя, выкатиться чуть вперед и лишь потом открыть пассажирскую дверь для друга. Они ехали под звуки репортажа Си-эн-эн по радио; два комментатора на разных сторонах политического спектра согласились, что федеральное правительство злоупотребляет своей властью в гораздо более пугающей степени, чем в 1984 году, – под предлогом загадочной «войны с террором» разрушая право людей на неприкосновенность частной жизни. Фил при этом посмеялся:

– До парней только сейчас дошла такая очевидная херня?

– Ну в последнее время становится все проще заметить…

– Да брось. Все начиналось с того, что АНБ хотело нас защитить от терактов, так? Но чем кончилось? Слив данных происходит не на правительственном уровне, а банально на уровне продуктового супермаркета – благодаря банковским карточкам с выгоднейшими условиями кредитования и кешбэком… конечно же, эти штуки такие удобные, а выгода-то какая… никто не задумывается почему-то, с какого перепуга эти выгоды в принципе нам предоставляются. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Про интернет я уж молчу: любой браузер не только отслеживает, какие сайты ты посещаешь, но и сколько времени ты проводишь на каждом из них. Вся эта информация собирается и продается маркетологам, и, даже зная это, остаются еще какие-то идиоты, хранящие личные данные на серверах, а не на частных хранилищах… там, откуда украсть – проще простого.

Крейг улыбнулся.

– Ну в их защиту скажу, что эти серверы – белые, пухлые и совершенно безобидные «облака».

– Под всей этой пушистостью очень удобно прятать проект Форбина – «Колосс»[12]. – Фил покачал головой. Он помолчал какое-то время, размышляя. – Но даже по нынешним меркам тотального контроля «БФГ» – просто бешеный зверь.

– Программисты в шоке, – признался Крейг. – Я навестил их сегодня утром и услышал о незаконной слежке на работе и дома.

– Думаешь, это плохо? Я вот проверил свой отдел корпоративных продаж, и там люди ведут себя тише воды, ниже травы. Их запугали до смерти. Послушать их, так веб-камеры следят за ними сутки напролет, все разговоры записываются, в стенах прослушка, до кучи вокруг них все время как бы невзначай вьются эти натыканные Патовым фашисты, ребята из контроля менеджмента. А знаешь, что еще я заметил? Ощутимо упал темп работы. Оно и понятно, страх не способствует продуктивности.

– Эти консультанты приносят больше вреда, чем пользы.

– Впору задуматься, не прослушиваются ли наши машины, – сказал Фил, когда они остановились на красный свет. Оба друга какое-то время молчали, глядя друг на друга.

– Может быть, сегодня стоит поесть… где-нибудь в другом месте, – предложил Фил.

Крейг кивнул, понимая. Любая привычка может быть использована против них. Если консультанты узнают, что – и где – они обычно едят…

Лучше перебдеть, чем недобдеть.

Перекрывая гробовое молчание, Крейг включил радио и поехал прямо, вместо того чтобы повернуть направо, направляясь к замеченной ранее забегаловке у автострады. Они с Филом не разговаривали, пока не вышли из машины и не оказались на стоянке ресторана быстрого питания с мексиканским «профилем».

– Это становится просто смешно, – признался Крейг, запирая дверь.

Фил криво улыбнулся.

– То, что ты параноик, не означает, что за тобой не следят.

Зайдя внутрь, они сделали заказ, а затем отнесли еду к столику у окна, подальше от небольшого количества других посетителей – по большей части те сидели рядом с сальса-баром и автоматом с напитками.

– Сегодня утром ходил на планерку, – сказал Фил, прежде чем надкусить тако. – Сам же знаешь, как Патов любит планерки.

– И что за повод на сей раз?

– А сам как думаешь? Человека из моего отдела хотят вытурить.

– Кого именно?

– Джесса Абодзи.

Крейг тупо посмотрел на него.

– Парня в инвалидной коляске? Но почему? В чем причина?

– Поди пойми их. Он хороший парень, и он мне нужен, и я не хочу поддаваться этим придуркам. Так что я сказал им, что у нас тут проблема дискриминации назревает. Мол, вся причина их желания избавиться от Джесса заключается в том, что он – инвалид. Сослался на закон о защите прав американцев с ограниченными возможностями – и пошло-поехало… Сразу все признали, что этот закон и «КомПрод», и «БФГ» чтят больше всего, вспомнили, что мы одними из первых в индустрии оборудовали здание и кампус всеми удобствами…

– Значит, они не собираются его увольнять?

– Даже в отпуск принудительно не отправят. Победа сладка. – Фил сделал большущий глоток «Доктора Пеппера».

– У них и самих какие-то перестановки, – заметил Крейг. – Мой верный наблюдатель Мартин пропал, на его место поставили какую-то Ильзу Кох.

– При мне пока тот же парень, что и всегда. Он, в общем-то, неплохой человек, лишний раз на рожон не лезет. Явно чует, где «БФГ» перегибают палку. Кстати, а что случилось с теми анализами крови? Кого-нибудь уволили или дали положительный результат на… то, что они ищут?

Фил пожал плечами.

– Я не знаю. Но то, как эти анализы были взяты… ты же слышал?

Крейг покачал головой:

– Ты всегда знаешь больше, чем я.

– У тебя же кровь взяли с помощью иглы и шприца?

– Ну да. Конечно.

– И у меня тоже. Но кому-то порезали ножом руку, чтобы выступила кровь.

– Что за чертовщина.

– Других тыкали ржавыми ледорубами.

– Это не может быть правдой.

Фил просто посмотрел на него.

– Ладно… допустим. Но зачем?.. Какой в этом смысл? Смысла никакого нет!

– Повод подумать над тем, как продвигаются их усилия по захвату заодно и системы здравоохранения… и доступу ко всей нашей медицинской информации.

– Энджи говорит, пока все тихо. Просматривается служебная электронная почта, кое-какие компьютерные файлы… но ноги на стол эти ребята еще не забрасывают.

– Это пока что.

– Интересно, сильно ли их подход отличается от того, что в «КомПроде».

– Только хамелеоны меняют окраску, друг. Консалтинговые агентства не умеют так. А вот вопрос: как они привлекли столько крупных клиентов, почему продолжают получать хорошие рекомендации…

Крейг вздохнул.

– Ты же сам сказал: они приносят компаниям сверхприбыль. Людей увольняют, везде и всюду – слежка, кого-то устраняют… но цены на акции растут, а с ними и благосостояние компании. Как нам с этим бороться?

– Не знаю, – признался Фил. – Но сдаваться не собираюсь.

Возвращаясь на работу, они были уже почти у въезда на парковку «КомПрода», когда перед машиной на улицу вылетела какая-то штука о двух колесах. Крейг так сильно вдарил по тормозам, что ремень безопасности впился ему под дых. В быстродвижущийся объект он не врезался, зато успел разглядеть, что это человек в инвалидной коляске – инвалидной коляске, несущейся со скоростью выпущенного из пушки ядра… а потом послышался визг тормозов, истошный хор гудков и жуткий звук сминаемого металла, когда пикап на второй полосе врезался в мчащееся кресло. Мужчина, должно быть, был пристегнут ремнями к сидению, поскольку один только импульс столкновения должен был отправить несчастного в свободный полет. Вместо этого инвалид вместе со средством передвижения скрылся у грузовика под колесами.

Крейг выпрыгнул из-за руля и бросился через двойные желтые линии, чтобы увидеть изломанное тело, перепутанное с прутьями и ободками, кровь и кусочки мозга, размазанные тошнотворным пятном по тротуару.

– Я не увидел его! – Водитель грузовика тоже выбрался наружу и теперь в жутком замешательстве бегал туда-сюда, подняв руки вверх, переводя взгляд с мертвеца на земле на Крейга и очевидцев, потихоньку подтягивающихся со всех сторон. – Я его не увидел! – повторял мужчина. – Он вылетел прямо под колеса, из ниоткуда!..

Крейг оглянулся на парковку «КомПрода». Креслу пришлось бы переехать бордюр и полосу тротуара, прокатиться по тонкой полоске травы, а затем съехать со второго бордюра на проезжую часть. Тот факт, что все произошло с такой скоростью, казался невозможным, и Крейг не мог понять, что вообще привело кресло в движение.

К этому времени подошел Фил, и Крейгу даже не требовалось слушать, что он сказал – в этом факте он и так уже не сомневался:

– Это Джесс Абодзи.

Озвучив эти три слова, Фил будто язык проглотил. Крейг стоял рядом с ним столбом. Без сомнения, случай можно было бы классифицировать как несчастный… вот только не в стандартном понимании. Здесь играл не рок, а умысел. Консультант хотел избавиться от Джесса так же, как и от Тайлера. Как и Крейг, Фил возражал против этого решения, и, как и Тайлер, Джесс был убит. Не было никакого способа доказать это – ничего, что могло бы сыграть в суде, но тем не менее это было правдой. Они посмотрели друг на друга, затем на здание, где оба работали. Люди вокруг них кричали, разговаривали, снимали инцидент на телефоны, и кто-то, должно быть, уже позвонил в службу 911 – издалека донесся звук сирен. Фасад «КомПрода» был сделан из зеркального стекла, поэтому внутри ничего не было видно, но Крейг не сомневался: будь окна чистыми, будь у него сейчас бинокль, он смог бы увидеть Регуса Патова, взирающего на место происшествия.

И улыбающегося.

Нежданно-негаданно угодив в пробку в субботу утром – из-за локального отключения электричества, выведшего из строя светофоры сразу на трех развязках, – Энджи опоздала на работу. Едва войдя в отделение неотложной помощи, она поняла, что что-то изменилось, хотя ей потребовалось время, чтобы понять, что именно. Свет, поняла она. В приемном покое свет стал тусклее, чем обычно. Вероятно, на освещении стали экономить.

Консультанты уже здесь.

Энджи содрогнулась от этой мысли – и отделение неотложной помощи, знакомое ей как пять пальцев, вдруг показалось чужим: расположение дверей перепуталось, ниша под раковиной стала будто меньше, чем обычно. Было неправильно позволять переживаниям Крейга влиять на ее точку зрения, но Энджи не могла остаться равнодушной ко всем его рассказам. В одно мгновение домашняя привычность ее давнего рабочего места испарилась, уступив место неприятной отчужденности. Проходя по плохо освещенному коридору к стойке регистрации, Энджи поражалась обилию теней, окутывающих сестринский пост, и жуткому полумраку, вуалью задрапировавшему весь приемный покой по периметру.

Она подпрыгнула, когда Шэрон позвала ее по имени – подруга подкралась незаметно.

– Новый консультант уже здесь, – сообщила Шэрон тихим голосом. – Был здесь, когда я только приехала. Он уже спрашивал о тебе: почему ты опоздала, позвонила ли ты нам, не является ли это закономерностью.

– Я попала в пробку. И прошло всего десять минут!

– Я знаю. Я сказала ему, что это впервые, что ты наша самая надежная медсестра, но… – Она покачала головой. – У него было такое выражение лица… – Она жестом подманила Энджи ближе. – Не могу поверить, что говорю это, но думаю, прежний чудак мне нравился больше. Этот… не знаю даже. Я ему не доверяю.

Подойдя к компьютеру рядом с Шэрон, Энджи зарегистрировалась и вошла в систему.

– Где он сейчас?

– В четвертой палате, с доктором Баширом.

Энджи похлопала подругу по плечу.

– Спасибо за предупреждение.

Отделение неотложной помощи было загружено так плотно, что прошло пятнадцать минут, прежде чем Энджи вообще увидела консультанта, и почти полчаса – прежде чем они оказались в одном помещении и были представлены друг другу.

«Крейг был прав», – подумала она, глядя на него. С этим человеком определенно было что-то не так. Несмотря на одобрение «гиковского шика», присвоенное галстукам-бабочкам «Доктором Кто», галстук консультанта выглядел не просто вышедшим из моды, но настолько потрепанным, будто его повязали добрую сотню лет назад. Мужчина был высок, со странно окрашенными волосами, подстриженными в неприглядный «бобрик», ни в какое время не способный снискать звание «модный». Он улыбнулся ей и слегка склонил голову в знак приветствия, но улыбка никак не отразилась в его глазах – жестких и холодных.

Им некогда было разговаривать друг с другом. Энджи пришлось помогать доктору Баширу с девочкой, укушенной соседской собакой и пребывавшей на грани истерики. За их работой чутко следил новый проверяющий, печатая заметки на электронном планшете. Энджи спокойно разговаривала с девочкой, объясняя ей, что делает врач, и как только была сделана прививка от столбняка – на удивление, без крика и долгих рыданий, – врач сказал матери, что нужно делать, выдав рецепт, пока Энджи перевязывала рану.

Убираясь после ухода пациентки, когда доктор и консультант ушли в другую палату для осмотра, Энджи заметила то, чего раньше не замечала, – видеокамеру, установленную в левом верхнем углу комнаты. Первой ее реакцией был шок. Это уже через край. Это, строго говоря, попросту нелегально, но потом Энджи задумалась о логике такого нововведения. Отделение неотложной помощи закрылось вчера вечером в шесть и открыло двери сегодня утром в восемь. Значит, кто-то пришел сюда посреди ночи, чтобы установить и подключить камеру. Это могло означать лишь одно: у консультантов имелись ключи от здания и они могли заявиться сюда в любой момент.

Она была расстроена, когда вышла сообщить Шэрон, что палата готова для другого пациента. Прошло еще десять минут, прежде чем дороги Энджи и консультанта еще раз пересеклись. К этому времени она обнаружила, что во всех кабинетах для осмотра больных поставлены камеры.

Застав консультанта у кофемашины, Энджи бесцеремонно хлопнула его по плечу.

– Скажите мне, – спросила она сурово, – почему в палатах стоят камеры?

– Потому что мы распорядились их там поставить.

Энджи чувствовала, как ее лицо горит от возмущения.

– Пациенты имеют право на конфиденциальность. В соответствии с законом.

Мужчина пристально посмотрел на нее.

– Вы у нас не первые клиенты, поверьте. Мы консультировали множество больниц и медицинских компаний и неизменно выявляли, что кто-то в организации ворует.

– Что ворует?

– Расходники… лекарственные препараты… да сами ведь знаете.

– Думаете поймать здесь за руку кого-то, кто колется или прикарманивает обезбол?

– Я пока понятия не имею, что мы тут поймаем. Но когда все участки находятся под наблюдением, мы получаем более полную картину рабочего процесса и можем лучше принимать обоснованные решения относительно будущего сотрудников.

Она подумала обо всем, что рассказал ей Крейг, и о том, что у консультанта были ключи от отделения неотложной помощи. Этот тип мог запросто украсть отсюда что угодно – и потом спихнуть вину на персонал. Энджи не имело смысла говорить с ним об этом, но она твердо решила пообщаться на эту тему с врачами и другими медсестрами. Предупредить их – пусть перед уходом проводят инвентаризацию… фотографируют на телефон запасы во всех ящиках, шкафах, аптечках. Только так у консультанта не будет шанса на подлог.

– Как вы наверняка знаете, – сказал Патов, – «БФГ» также консультирует «КомПрод», фирму, где работает ваш супруг. Мы еще не решили, является ли для вас обоих конфликтом интересов работа в организациях, равноизучаемых «БФГ». Но если будет установлено, что таковой имеет место, боюсь, одному из вас придется уйти в отставку.

– Что? В этом нет никакого смысла!

– Важно избегать даже видимости нарушений.

– О чем вообще речь? Если что-то и неправильно, так именно то, что ваша контора изучает нас двоих. Если у вас проблемы с Крейгом, вы можете выместить их на мне – или наоборот. Думаю, чтобы избежать нарушений, вам нужно отказаться от одного контракта.

Патов безжизненно рассмеялся.

– А вы – злюка, миссис Хорн! Мне это нравится. – Он погладил ее по макушке, будто собаку. – Что ж, до новых – частых – встреч!

До конца дня Патов побывал во всех палатах, где Энджи работала. Казалось, ей этот тип уделяет куда больше внимания, чем врачам. Возможно, всему виной был дискомфорт от чьего-то столь навязчивого присутствия, возможно – паранойя, но по итогу в оставшуюся часть утра и дня ей едва удавалось сносно работать, до того Энджи была напряжена. Ее не покидало ощущение, будто Патов хочет поймать ее на какой-нибудь оплошности. Сколько она ни старалась сосредоточиться на пациентах – не выходило.

Вернувшись домой, Энджи рассказала Крейгу обо всем, что произошло. Она думала, что Дилан играет у себя в спальне, но сын высунул голову из-за угла кухни после того, как она закончила говорить, явно встревоженный, и она быстро заверила его, что-де у мамы просто выдался суматошный день. Однако ее глаза сообщили Крейгу кое-что еще, и она дождалась позднего вечера, когда их сын заснул, прежде чем поговорить с ним об этом. Они сели на кухне, на противоположной стороне дома от спальни сына, и нарочно говорили тихо. Крейг попытался успокоить ее, напомнив, что «БФГ» пробыл в школе Дилана всего неделю и, вероятно, не задержится дольше в отделении неотложной помощи, но Энджи ясно видела: муж сам в свои слова не верил. Контракт консультантов в «КомПроде» был, похоже, бессрочным – два месяца позади, бог знает сколько еще впереди. Не было никаких оснований полагать, что и на ее работе ситуация не повторится.

Несмотря на все жалобы за последние недели, Крейг, казалось, изо всех сил старался свести к минимуму ее беспокойство. Это не заставило ее чувствовать себя менее тревожной, а только раззадорило – она не хотела, чтобы ее утешали, – и Энджи прервала дискуссию, отвернувшись к раковине с грязной посудой. Крейг встал рядом, желая помочь, но она его оттеснила. После того как муж виновато шмыгнул в гостиную, она еще какое-то время стояла у раковины, глядя на свое размытое отражение в мыльной воде. Страх потихоньку завладевал всем ее существом. Перспектива увольнения из катастрофы превратилась почти что в грезу – хоть так не придется снова встречаться с консультантом. Она подумала о той ночи, когда нашла труп Пэм, о том, как выглядела начальница, об этом неимоверном выражении ужаса на ее лице, и задумалась, имел ли консультант какое-либо отношение к этому. Вдруг он уже тогда начал действовать?

Когда Энджи легла спать, ей приснилось, что она дежурила в отделении неотложной помощи, и Крейг пришел к ней с ужасной крапивницей, охватившей все его тело. Она сняла с него одежду и помогла надеть халат, готовясь к приезду врача, но вместо врача появился консультант. В одной руке он держал топор, в другой – небольшую видеокамеру, и как только он вошел, в комнате потемнело. Камера в углу комнаты была уже не камерой, а прожектором, освещающим нагое тело Крейга. Консультант усмехнулся:

– Сестра, смотрите и учитесь, пока я снимаю смерть вашего мужа!..

Утром ее разбудил будильник, но у Энджи не было желания идти на работу, и она тут же выключила его и заползла обратно в постель.

– Вставай, – сказал Крейг рядом с ней, толкая ее плечо своим.

– Скажусь больной.

Остатки его сна вмиг как рукой сняло:

– Нельзя ведь…

– Еще как можно.

– Ты дашь им повод избавиться от тебя. Выжить с места.

– Пусть только попробуют.

– Энджи…

Она услышала беспокойство в его голосе… страх… и поняла, откуда оно берется. Она тоже это почувствовала и, хотя ей очень не хотелось этого делать, заставила себя сбросить одеяло и встать с кровати. Сон все еще был с ней, и, даже зная, что реальной угрозы в нем нет, она нервничала, собираясь на работу. Были и другие медсестры, врачи и пациенты, но сама мысль о том, чтобы снова встретиться с Патовым, наполняла ее ужасом.

На деле Энджи увидела его только в середине утра. Она понятия не имела, опоздал ли он или был занят наблюдением за кем-то другим. В любом случае она была счастлива, что до сих пор не столкнулась с ним. Они встретились в коридоре. Патов шел с одной стороны, она – с другой. Едва увидев его, Энджи опустила голову и двинулась вправо, намереваясь пройти мимо.

Он встал перед ней, преграждая путь.

Вынужденная поднять голову, она рассмотрела его странную одежду и пустое лицо, чувствуя холод просто оттого, что находилась рядом с ним.

– Пропустите, пожалуйста, – пробурчала Энджи, прижимаясь к стене.

Консультант зажал ее в коридоре, преграждая пути к отступлению. Его ладонь звонко ударилась о стену над ее головой. Он смотрел на нее сверху вниз, морща нос и хмурясь.

– Ну как, испугалась? – спросил он.

– Что?

– Испугалась, да? О, да ты буквально воняешь страхом. Видать, обделалась?

Энджи ошеломленно смотрела на него и молчала. Вопрос был настолько ребяческим, настолько непрофессиональным, настолько нестандартным, что она не знала, что ответить. На смену удивлению пришел гнев, и она тут же отвернулась и проскочила-таки мимо.

– Ответь на мой чертов вопрос! – рявкнул консультант.

Энджи обернулась. Две другие медсестры в коридоре замерли в ужасе.

– Обделалась от страха, да? – требовательно прорычал он. – Навалила полные штаны?

– Нет! – выкрикнула Энджи. – Не дождешься!

Лицо Патова, алое и искаженное яростью, вмиг разгладилось.

Ей показалось, что даже глаза у него разъехались в разные стороны от облегчения.

– Спасибо за информацию, – сказал Патов, улыбаясь, отвесил нелепый поклон и был таков.

Дрожа, Энджи пошла в женский туалет, чтобы успокоиться. В зеркале ее лицо было осунувшимся и испуганным. Трясущимися руками она пустила воду и умылась. Дверь за ее спиной резко открылась, и Энджи подпрыгнула, ожидая увидеть консультанта. Но это была всего лишь Барбара.

– Что на него нашло? – спросила коллега.

Энджи покачала головой, тяжело дыша.

– Не имею представления.

– Господи… нам нужно куда-то об этом доложить. Он же чокнутый.

Энджи покачала головой:

– Забей.

– Но…

– Его компания, «БФГ», последний месяц консультирует контору, где работает мой муж. Думаешь, то, что ты видела, – это плохо? Послушала бы Крейга, что у них сейчас там творится. Эти консультанты… – Она глубоко вздохнула. – С ними что-то не так. Я не знаю, что это такое, но… Я думаю, лучше всего просто переждать их. Они скоро уйдут.

Барбара боязливо выглянула в коридор.

– Что такой псих может дельного посоветовать? Что он предложит?

– Не знаю, – сказала Энджи и невольно вздрогнула. – Я… не знаю.

Запах солнечного воскресного утра.

Яичница и бекон. Кофе.

Восхитительные ароматы разносились по окрестностям, пока Крейг и Дилан шли в парк. Это был ветреный день, первый со дня рождения Дилана почти два месяца назад, и они решили наконец опробовать воздушного змея-дракона, подарок матери Энджи. Крейг нес змея под мышкой, Дилан бежал рядом, норовя ухватить отца за пояс брюк.

Кроме них, никого в парке не оказалось, и это разочаровало Дилана. Он-то хотел, чтоб их змей реял выше остальных, но конкуренция здесь отсутствовала как класс. Но стоило им поднять змея в воздух, и горести Дилана как рукой сняло. Разноцветный дракон парил над полем, над деревьями за полем, над улицей и окрестностями – выше и дальше, чем казалось возможным. Дилан азартно вопил, разматывая леску.

– Только не отпускай, – предупредил его Крейг, когда порыв ветра потянул змея куда-то вправо. – Если упустишь сейчас, его снесет кому-нибудь на задний двор. Попадется какой-нибудь скряга – так ведь и не отдаст…

– Знаю, знаю! – крикнул в ответ Дилан и с гордостью посмотрел на раскачивавшегося взад и вперед, теперь превратившегося в красочную точку высоко в небе дракона.

По всем приметам день должен был пройти хорошо… но даже в парке с сыном Крейг не мог не думать о Регусе Патове. Этот прохвост посетил школу Дилана, заявился к Энджи на работу… зачем? Разве же это совпадение? Если нет, какой интерес мог быть у Патова к его, Крейга, семье? В «КомПроде» трудились буквально сотни людей. Что заставило бы консультанта сосредоточиться на таком безобидном сотруднике среднего звена, как он сам? Крейг понятия не имел, и именно это его расстраивало и пугало.

В его кармане ожил, вибрируя, мобильник. Крейг прищурился на экран и различил номер Скотта Чо. Деловой звонок в воскресенье?.. Уже заранее зная, что пожалеет об этом, Крейг снял трубку.

– Где ты, черт возьми? – требовательно спросил Скотт.

– В парке с сыном. Где мне быть в воскресенье утром?

– Здесь. На рабочем собрании. Ты что, почту не смотришь?

– В воскресенье? Нет, не смотрю. Обещал жене даже не смотреть, что в ящике. Пока. – Крейг сбросил вызов, но телефон почти мгновенно снова завибрировал. Он подумывал не брать трубку, но… хотя Скотту, вероятно, не удастся его уволить, Чо мог превратить жизнь Крейга на работе в настоящий ад.

И он ответил-таки.

– Ну что, что у тебя там случилось?

– Ты повесил трубку, Хорн.

– Я…

– Тащись сюда. Немедленно.

На этот раз дал отбой Скотт, и Крейг тяжело вздохнул.

– Прости, дружище, – сказал он сыну. – Нам пора.

– Пора? Куда?

– Мне нужно заехать на работу.

– Но сегодня же воскресенье!

– Знаю, знаю. Но дело не должно занять слишком много времени. – Крейг указал на катушку с веревкой. – Помочь тебе смотать ее?

Дилан явно колебался.

– А он будет там?

Крейг сразу понял, о ком говорит сын, и по его спине прошла волна холода.

– Я не знаю, – признался он. – Может, и нет. Я думаю, он сегодня на работе у мамы. Но даже если он там – ну тебе не обязательно видеться с ним, верно?

– Можно я у Рауля погощу? А ты просто заедешь за мной потом.

А что, замечательная идея. Чем дальше от консультанта будет Дилан, тем безопаснее.

– Если родители Рауля не против, – сказал Крейг как можно спокойнее, силясь голосом не выдать накатившее облегчение.

У Крейга не было номеров телефонов друзей Дилана. У Энджи они могли найтись, но звонить ей на работу было строго запрещено, так что, смотав змея, Крейг с сыном вернулись домой, и он проверил записную книжку жены. Номер оказался на месте, семья Рауля была дома, а мать мальчика сказала, что будет рада, если Дилан приедет.

– Спасибо, – сказал ей Крейг. – Я очень рад. Не обратился бы, если б не форс-мажор…

– Не беспокойся, все в порядке.

– С меня причитается. – Крейг положил трубку. – Эй, Дилан. Я обо всем договорился, ты рад? Постараюсь вернуться до обеда и отвезу вас с Раулем в «Чак-энд-Чиз». Как тебе идейка?

– Шикарная. – Сын улыбнулся.

Но Крейг не вернулся до обеда. Он освободился только в четыре часа. Скотт хотел подробно рассмотреть работу каждого отдела внутри департамента, и им всем пришлось сидеть как приколоченным, пока статус всех подразделений дотошно обговаривался, раз за разом, как какая-то навязчивая мантра. Процесс, очевидно, мог спокойно подождать до понедельника, и Крейг был почти уверен, что вся эта выволочка – так, для галочки. Но даже когда он сказал Скотту, что Патов сейчас бдит в отделении неотложной помощи Энджи и сегодня его точно не будет, Чо отказался отпустить их домой.

– Засранец, – пробормотала Элейн, когда они вышли из конференц-зала и побрели по коридору к лифтам. Никто не стал спорить с этой емкой характеристикой.

Солнце уже начало садиться, когда Крейг наконец забрал сына. Он извинился перед матерью Рауля. Он звонил и предупредил ее, что опоздает, но та лишь сказала:

– Мальчикам очень весело вместе. Спасибо. Буду рада, если вы еще заглянете.

– Извини, – сказал Крейг Дилану по пути к машине. – Меня не пускали.

– Все хорошо, пап. Мне правда было очень весело.

– Чем тебя угостили?

– Миссис Родригес приготовила крутые спагетти. И домашнее желе. Мы пересмотрели уйму крутых мультиков.

– Ты ведь поблагодарил ее за гостеприимство?

Дилан кивнул с видом оскорбленной невинности:

– Ну разумеется! – Они помолчали немного, и сын спросил отца: – Скажи… он был?..

– Нет, – откликнулся Крейг. – Я его не видел.

– Значит, он на маминой работе.

– Наверное.

Дилан кивнул так, будто понял о жизни что-то важное.

Всю дорогу до дома мальчик молчал.

Сон выдался прозаичнее некуда: в нем Мэтьюз намеренно остался на работе допоздна, большую часть дня прячась у себя в офисе, никого не видя, не отвечая на звонки. В середине дня он ускользнул-таки, но по дороге домой завернул в бар и нализался до чертиков…

…Или это был не сон?

Или это было на самом деле?

Остин не был уверен.

Разбудив Рэйчел, он спросил, какой сегодня день. Среда – не вторник, как ожидалось.

Что ж, может, и впрямь было. А может, он увидел сон о том, что было…

У него слегка болела голова, а в ту секунду, когда он попытался сесть, интенсивность боли возросла десятикратно. Похмелье? Остин не был уверен. В любом случае на десять часов было запланировано закрытое заседание совета; необходимо там присутствовать. Патов не планировал посещать мероприятие (спасибо, Господи, за маленькие поблажки), и Мэтьюз задавался вопросом, стоит ли попытаться поговорить с членами совета об отставке консультанта. Конференц-зал был обвешан микрофонами и находился под постоянным видеонаблюдением, но Мэтьюз сомневался, что прямо-таки каждая минута в каждом зале контролируется. Был шанс, что Патов не узнает о дискуссии, по крайней мере, узнает не сразу.

Кроме того, а что, собственно, такого?..

Действия нанятых советом консультантов – вполне разумная тема для обсуждения.

Однако Патов поступал неразумно.

Ничто в нынешней ситуации не казалось разумным, и Мэтьюз не мог избавиться от ощущения, что обсуждать консультанта за его спиной – опасно.

Рэйчел уже снова уснула, и он принял долгий горячий душ, оделся, сварил себе на завтрак крепкий кофе и направился в офис.

На встречу пришли только трое членов совета, и все они выглядели плохо. Бледные, дрожащие, с мешками под глазами, они вошли в конференц-зал, как будто присутствовали на похоронах матерей. Их нового участника, Дэниела Лу, нигде не было видно, и когда Мэтьюз спросил, знает ли кто-нибудь, приедет ли Лу или что с ним случилось, остальные подозрительно смолчали в ответ. Рука Хогарта Пакенло дрожала, когда он взял стакан с водой и сделал глоток. Казалось очевидным, что они все уже столкнулись с консультантом, но как это произошло и что им сказал Патов, осталось загадкой. Остин хотел спросить, но побоялся и решил в кои-то веки сам, без чужих соплей, провести заседание.

– Восславим ли мы Ральфа сегодня? – спросил он перед началом, но шутку никто не оценил, и Мэтьюз зажмурился, думая: «Да кто меня за язык-то тянул». Похоже, для этих запуганных мужчин любое упоминание консультанта, даже такое вот косвенное, – головная боль. Теперь с ними будет только труднее работать.

У Остина была заранее прописана программа доклада, и он следовал ей первые десять минут, но его разум то и дело блуждал, а остальная троица, как оказалось, сегодня имела еще меньший запас внимания, чем он. Наконец Мэтьюз скомкал бумаги в кулаке и бросил:

– Давайте начистоту. Если вы все и дальше собираетесь не замечать слона в посудной лавке, что ж, я замечу за всех нас. – Он перевел дыхание. – Мы совершили серьезнейшую ошибку, наняв «БФГ», и мне искренне жаль, что я порекомендовал их.

– Я предлагаю перенести это заседание, – протараторил Митчелл Локхарт. От обычно присущей ему грубости и властности не осталось и следа. Голос Митчелла мелко дрожал. В пальцах он комкал носовой платок дорогой фирмы.

– Я за перенос, – поспешно ввернул следом Дон Чейз.

– Нам нужно поговорить об этом, – настаивал Мэтьюз.

Локхарт повернулся к нему.

– Это ваша вина, – сказал он. – Если бы вы не подтолкнули нас к… – Он замолчал, устремив взгляд на камеру наблюдения, установленную в углу комнаты.

– Я думаю, нам следует проголосовать за расторжение контракта, – сказал Мэтьюз. – Мы можем расплатиться с ними, если придется. Думаю, это будет лучше, чем продолжать идти тем же путем, что и сейчас.

– Был второй путь, – объявил Локхарт. – Все, кто за отсрочку, скажите: «Да».

– Да! – выкрикнули все трое в унисон.

– Да что с вами случилось? – спросил Мэтьюз ошарашенно.

Локхарт уставился на него чуть ли не с ненавистью.

– Это ваша вина, – сказал он и, сграбастав бумаги, поспешил из зала совещаний.

Мэтьюз встал, но остальные члены совета тем временем быстро ретировались.

Оставшись один, он схватился за голову, гадая, что именно консультант сказал этим мужчинам – что он сделал с ними, – что заставило их так перепугаться.

Здесь речь шла не просто о каком-то испуге – о самом настоящем ужасе.

Остин Мэтьюз никогда не видел, чтобы кто-то из его коллег был настолько напуган, и их страх, в свою очередь, пугал его. Не то чтобы он уже не был «закошмарен» Патовым, но вид обычно грубого и властного Локхарта – бледного и трясущегося, съежившегося при одном лишь упоминании имени Патова… да, этот вид оставил Мэтьюза оторопевшим, если не сказать – отчаявшимся. На бумагах «КомПрод» все еще принадлежал ему, но он больше им не руководил. Прежде лев, гордо возглавлявший стаю, ныне Остин стал мышью, кем-то мелким и старающимся не привлекать к себе лишнего внимания. Он наивно полагал, что совет поддержит его, поможет избавиться от «БФГ». Но если раньше коллеги не торопились замечать какие-либо признаки проблем и встали на сторону Патова против него, то теперь они были слишком напуганы, чтобы даже помыслить о неповиновении.

Остин Мэтьюз не видел выхода из этой ситуации.

Отвлекшись, не обращая внимания на сотрудников, снующих мимо, Мэтьюз покинул конференц-зал и поднялся на лифте на верхний этаж. Подойдя к своему кабинету в конце коридора, он сказал Диане, чтобы та отклоняла все звонки и никого не впускала. Он закрыл за собой дверь, сел за стол со стеклянной столешницей и развернулся на стуле – посмотреть на кампус далеко внизу, что всегда проясняло его разум и помогало думать. Нахмурившись, он внезапно повернулся обратно. Он увидел что-то на своем столе, что-то боковым зрением, но не сразу заметил.

Стеклянный шар-сувенир.

Штуковина незаметно расположилась на закрытом гроссбухе с левой стороны стола, и вид у нее был предельно невинный – как, скажем, у пресс-папье. Шар выглядел так, будто всегда там и был. Остин подался вперед, чтобы рассмотреть его повнимательнее. Основа шара была отлита из меди, богато украшенная резьбой, с подпорками в виде когтистых львиных лап. Сюжет композиции за стеклом был уже привычный: какой-то дикий разврат, доведенный до нереалистичного гротеска. Мэтьюз потряс шар, пробудив рябь насыщенно-красного цвета внизу – не то лавовый поток, не то реку крови. Заглянув внутрь сувенира и приглядевшись, он увидел фигуру обнаженного мужчины, душившего женщину с волосами как у леди Годивы, восседающую на миниатюрной лошадке, причем низ его тела как-то уж слишком подозрительно прижимался к крупу лошади.

Позади него на табурете, сколоченном из отрубленных частей тела, сидела еще одна женщина – уткнувшись лицом в его ягодицы.

Поморщившись, Остин встряхнул шар сильнее. Алый цвет рассеялся по воде, образуя капли крови, пролившиеся на участников оргии.

Он положил предмет. Как шар сюда попал? Остин знал, кто принес его сюда, но не мог понять, когда и как это случилось. Мысленно он видел, как Регус Патов пробрался в здание посреди ночи и поднялся сюда в полной темноте – без помощи фонарика, с глазами, светящимися, точно у кошки.

Мэтьюз осмотрел комнату. Его офис оставался одним из немногих помещений во всем здании, не находившихся под постоянным дозором камер наблюдения, но сейчас он об этом даже пожалел. Он бы с удовольствием посмотрел запись с камеры – видеодоказательство вторжения Патова в его святая святых. Уж это он смог бы использовать против выскочки.

Дверь внезапно распахнулась сама собой, дохнув на секунду ощутимым морозцем. В кабинет хозяйской походкой ввалился Патов и швырнул на стол стопку бумаг под скрепкой.

– Давай, подписывай, – прокряхтел он странным стариковским голосом.

Изображая спокойствие – но внутри весь сжимаясь, – Мэтьюз взял документы, взглянув при этом на верхний лист.

– О чем речь?

– Не твоя забота, – бросил консультант, сморщившись. – Подписывай.

– Я не собира…

– Подпиши.

И Мэтьюз подписал. Он чувствовал себя слабым и жалким, перелистывая страницу за страницей и находя пустые строчки, где нужно было оставить росчерк. Зная, что это уже не имеет значения, он даже не удосуживался прочесть то, что подписывал, осознавая: какие бы возражения у него ни возникли, в конечном итоге его заставят сделать именно то, что он делает сейчас. Он выйдет из передряги с большим достоинством, если притворится, что формальность-то на самом деле несущественная; что очередной подчиненный принес ему кипу ничего не значащих бумажек, недостойных его внимания…

Вернув бумаги, Остин спросил:

– Что-нибудь еще?

Патов улыбнулся.

– О да, кое-что есть. Предварительный анализ помог нам составить список из шести самых ненужных сотрудников. После реструктуризации никто из этих дармоедов нам не понадобится. Обычно им указывают на дверь по итогу преобразований, но раз мы заметили их бестолковость уже сейчас… есть возможность заставить их уйти. Не придется платить им пособия, и…

– Я не снизойду до твоих методов, – сказал Мэтьюз, вновь обретая уверенность в себе. – Это преданные работники. Они заслуживают хотя бы этого чертового грошового пособия.

– Ни черта они не заслуживают. – Патов пристально посмотрел на него. – Слабоумные, безвольные неудачники, тянущие компанию вниз, они заслуживают того, чтобы их бросили в океан без спасательного жилета.

– Повторюсь, я не собираюсь поступать по-твоему ни с одним из моих подчиненных. Более того, я похлопочу о том, чтобы все уволенные получили большие отступные.

Даже не удосужившись ответить – как будто Мэтьюз ничего не сказал и его вообще не было, – консультант развернулся и вышел из офиса. Дверь за ним захлопнулась, хотя Патов не прикоснулся к ней. Мэтьюз глубоко выдохнул, чувствуя облегчение, охватившее его теперь, когда Патов ушел. Он практически рухнул на стул, откинулся на спинку, лицом повернулся к окну. Внизу мужчина и женщина шли по тротуару кампуса, погруженные в дискуссию. Он не мог видеть, кто они такие, с этой высоты, но все равно чувствовал за них ответственность. Нужно, как ни крути, оставаться сильным в разумных пределах и помочь компании пережить весь этот кошмар. «БФГ» рано или поздно уйдет, а пока Остин должен в меру возможностей ограждать персонал от Патова и его приспешников.

Да, получается это у него из рук вон плохо.

Что ж, пора взяться за дело всерьез.

Он обернулся, и вся его уверенность исчезла. Теперь на его столе стояли два снежных шара, хотя это было невозможно. Осторожно он взял новый. Внутри стекла была маленькая точная копия его собственной головы. Шея утопала в красном – похоже, по ней прошелся топор палача…

Это предупреждение? Угроза?

Остин не знал, но всплеск мимолетной решимости полностью исчез, и остаток дня он провел, запершись в своем кабинете, молясь, чтобы двери не распахнулись и Патов не вернулся.

Они с Рэйчел запланировали встретиться со своими друзьями, четой Штернхагенов, у мистера Чо за ужином, но Мэтьюз был не в настроении. Он отказался, заявив, что нагружен сверхурочной работой. Подкрепляя эту ложь, он весь вечер просидел за компьютером.

– Ты можешь сходить без меня, я не обижусь, – заявил он Рэйчел, надеясь, что она и впрямь пойдет. Но жена позвонила Штернхагенам и перенесла встречу. Пришлось играть роль занятого начальника дальше, до поздних часов отхода ко сну.

И все же это было лучше, чем выходить куда-либо.

Ему не хотелось видеться с людьми этим вечером. Он не был уверен, что сможет вести светскую беседу и делать вид, что все в порядке. Гораздо безопаснее просто остаться дома и не высовываться. Переждать в укрытии.

Он решил, что с него достаточно, когда пробило десять – проведя последние три часа в бездействии, обновляя периодически страницу электронной почты и стараясь не обращать внимания на неуклонно растущее количество непрочитанных сообщений. Рэйчел лежала в постели и смотрела какое-то бестолковое шоу по кабельному каналу – Остин никогда не понимал, что же она в них находит. На экране маячили зеленые холмы, океан и пальмы, пронзительно-синее небо Америки. Где-то там, среди солнца и беспечности, хотел сейчас быть Мэтьюз, не тут, в грязном и беспощадном Лос-Анджелесе. Он даже задумался, а не пора ли выйти на пенсию – собрать вещи и провести оставшиеся у него годы, путешествуя и расслабляясь, наслаждаясь жизнью. Горит ли в нем тот же огонь, что двадцать лет назад казался неугасимым? Нет, конечно. Он любил свою компанию, гордился ее ростом, но все-таки желания тратить весь день на дела «КомПрода» больше не чувствовалось.

Впрочем, к чему этот самообман? Все дело в страхе, а не в усталости.

Остину было страшно – страшно работать в собственной компании, бояться нанятых им консультантов, бояться, бояться, бояться…

– Ты сегодня какой-то тихий, – заметила Рэйчел.

– Ужасный день.

– Ну так возьми отпуск.

– Как раз об этом думаю.

Рэйчел сухо чмокнула его в щеку и перевернулась на другой бок с явным намерением заснуть. Остин лежал камнем, слушая шепот телевизора, глядя на мерцающий синий свет на потолке и гадая, когда именно его жизнь пошла под откос. Он почти уже спал, заступив в пределы сумеречной зоны меж явью и грезой – туда, где слова, произносимые людьми на экране, включались в надвигающуюся ночную фантазию, – когда его вдруг разбудил стук в парадную дверь. Он неуверенно сел, скинул ноги с кровати и вдруг понял, что здесь не должно быть слышно никакого стука. Такое было невозможно. Звук попросту не донесся бы сюда – от входной двери до спальни на противоположной стороне дома.

Звук повторился. Казалось, кто-то с кувалдой пытается сломать стену.

Мурашки побежали по затылку и рукам Остина.

– Что это еще за шуточки, – пробормотала Рэйчел, всплывая на поверхность яви.

– Я проверю, – сказал Мэтьюз, уже понимая, в чем дело.

Консультант.

На этот раз он был скорее напуган, чем рассержен. Он хотел бы иметь возможность действовать так же, как в прошлый раз, когда Патов появился без предупреждения, хотел бы продемонстрировать власть и силу, чтобы еще раз приказать консультанту покинуть его дом и больше не возвращаться. Но перед глазами слишком охотно всплывала картина того, как содержимое стола взлетает на воздух… как дверь в кабинет открывается-закрывается сама по себе… и Остин сжимался, представляя, что же произойдет, если он вдруг разозлит Патова. Он вообразил, как разбиваются окна, как мебель оседает грудами щепок, как шары из коллекции Рэйчел взрываются, будто бомбы, разлетаясь брызгами глицерина и стекла.

Мэтьюз влез в халат и тапочки. Вышел в коридор, закрыв за собой дверь спальни. На считаное мгновение стук затих – и возобновился с удвоенной силой; от каждого удара, как Остину казалось, болезненно екали внутренности. Он поспешил вниз, думая, какого черта оплачивает услуги охраны на территории жилого комплекса, если они, судя по всему, ни черта не делают, чтобы его сейчас обезопасить. Было бы проще и лучше, будь у него самого какое-никакое оружие. Остин понятия не имел, что собирается делать, когда столкнется с консультантом лицом к лицу.

Он достиг подножия лестницы и направился к входу как раз в тот момент, когда начался новый раунд стуков. Перед собой, в дальнем конце вестибюля, он мог видеть дверь – разросшуюся перед испуганным взглядом до размеров чудовищного портала – и слышал стук. Каждый удар был подобен выстрелу из пушки.

Стоило Остину проковылять ко входу на дрожащих ногах, как стук просто стих.

Глава «КомПрода» глубоко вздохнул… и ничего не сделал.

Он боялся открывать. Глядя на белую деревянную панель перед собой, он только и мог, что цепляться за утешительную мысль: пусть только она сдюжит, пусть только он ее не сорвет с петель ко всем чертям.

Стук повторился, только на этот раз – с другой стороны дома. С черного хода? Остин представил консультанта бегающим по периметру его жилья, тарабанящим в каждую дверь по очереди, и этот образ напугал его гораздо больше, чем он мог себе представить. Человек с пустыми глазами и неискренней улыбкой, в допотопном галстуке-бабочке… слишком уж яркие, пугающе достоверные краски выписывали этот мысленный образ. В очередной раз задумавшись о том, зачем консультанту это все, Мэтьюз вдруг как никогда остро осознал: Патову никакие причины не требуются.

Он остался стоять там, где стоял.

Нужно просто немного подождать, и Патов уйдет…

Перестук издевательски гулял по дому – от двери к двери, из комнаты в комнату.

Когда ему надоест? Уходи, Патов! Просто уходи!

Мэтьюз подпрыгнул, когда что-то вновь ударило о входную дверь.

Он должен был положить этому конец – или это может длиться вечно, – придется ему высунуться наружу и противостоять консультанту, вместо того чтобы прятаться здесь, как испуганный маленький ребенок. У него не хватало смелости открыть дверь, но он все равно сделал это, приказав пальцам ввести код безопасности сигнализации, заставив руку отщелкнуть замок, повернуть ручку, толкнуть…

На крыльце было пусто.

Подумав, что, возможно, этот кошмарный тип уже ушел, и набравшись храбрости оттого, что на крыльце никого не было, Мэтьюз поспешил к подъездной аллее, оглядываясь по сторонам. У боковых ворот и гаража загорелись датчики движения, но никого, кроме него самого, не было видно. Плотно запахнув халат, он обошел дом, крича: «Кто тут? Ну-ка сейчас же выходи по-хорошему». Беглый осмотр территории, примыкающей к дому и гаражу, убедил Остина, что он совсем один, и через десять минут он снова скрылся внутри.

Мэтьюз не включил сигнализацию, не запер входную дверь на время обыска и на короткую, ужасающую секунду задумался, не воспользовался ли Патов этой оплошностью. Чувствуя дурноту, он бросился наверх, в спальню, но Рэйчел все еще спала и ее никто не беспокоил. Однако, чтобы успокоиться самому, Остин запер дом, включил сигнализацию, проверил все остальные двери и обошел каждую комнату, чтобы удостовериться: никто не проник внутрь и не спрятался в каком-нибудь темном углу.

Вернувшись в спальню, он снял халат, снял тапочки и лег в постель. Он закрыл глаза, пытаясь заставить себя уснуть, но его слух оставался настороже, разум бодрствовал, и следующие два часа он хранил бдительность, ожидая чего-то… и лишь потом задремал.

Новый день, новая встреча.

Крейг встретил Фила и Элейн в лифте, спускаясь на первый этаж. Очередная планерка собрала под пока еще не вполне ясным предлогом – скорее всего, бессмысленным – целую компанию людей из разных отделов, с должностями самого широкого спектра рангов. Что-то новенькое.

– Как же эти ребята любят встречи, – процедила Элейн.

Крейг не ответил, но очень выразительно взглянул на камеру, установленную в углу лифта. Элейн понимающе кивнула, и они втроем стояли молча, пока двери не открылись.

В вестибюле с потолка свисала целая гроздь электронных глаз, и Крейг подумал, что вскоре паранойя у персонала достигнет таких масштабов, что людьми станет очень легко управлять. Это определенно был психологический ход, и как минимум на нем он работал: с недавних пор в ходе разговоров Крейг смотрел в пол, не желая, чтобы у него что-то прочли по губам, общался практически шепотом, боясь быть подслушанным.

– Кто-нибудь слышал о Джиме Роудмане из отдела бухгалтерского учета?

А вот Фил не чувствовал за собой необходимости прятаться.

– Он уволился, да? Слышал, он разгромил «БФГ» в интервью какому-то финансовому интернет-журналу. Вот это я понимаю – мужик!

– Я не про это, – тихо сказала Элейн.

Фил нахмурился.

– Что, опять?..

– Он исчез, – сказал Крейг. – Ничего с собой не взял и куда-то отчалил. Жена звонила ему на новую работу… оттуда как раз пытались дозвониться ему домой… с тех пор уже три дня прошло, а о нем ни слуху ни духу. Сейчас его ищет полиция.

Фил не ответил.

– Слышала, он был в списке на увольнение, – пробормотала Элейн.

– Думаю, разумнее теперь называть это «расстрельным списком», – заметил Фил. – От Джима избавились точно так же, как от Джесса Абодзи. Я даже не сомневаюсь, что это так.

Они молча вошли в конференц-зал. Свободные места были, но явка оказалась гораздо большей, чем ожидал Крейг, судя по немногочисленной толпе в вестибюле. Все трое заняли соседние места возле прохода и вместе со всеми спокойно ждали, пока появятся остальные приглашенные. На сцене в передней части зала стоял Регус Патов, совершенно неподвижно глядя на них, сложив руки за спиной и улыбаясь.

В течение следующих пяти минут народ продолжал прибывать, и в какой-то момент Патов, должно быть, решил, что все, кто должен здесь быть, собрались. Откашлявшись, он положил руки на трибуну и заговорил:

– Доброе утро! Верю, нас ждет отличная встреча. Слава Ральфу. – Он склонил голову в молчаливой молитве. Крейг закатил глаза. – Вы все были выбраны для участия в этой встрече исходя из демографической желательности относительно рассматриваемой темы. Короче говоря, вы представители среза компании. Я попрошу вас приобщиться к новейшей инициативе и оставить о ней отзывы. – Консультант, все еще улыбаясь, оглядел комнату. Когда их с Крейгом взгляды встретились, что-то произошло и на короткую долю секунды Крейг увидел Патова более четко, как голографическое изображение, попавшее под верный ракурс и обретшее трехмерность. Затем взгляд консультанта двинулся дальше, и Крейг не совсем понял, что он увидел. Что-то древнее и бесчеловечное, так подсказал ему разум. Не самая рассудочная догадка… но подсознание Крейга вполне охотно находило в ней смысл.

– В связи с тревожной эпидемией ожирения в этой стране на национальном уровне вновь стало уделяться внимание пропаганде и поддержанию привычек здорового питания, – сказал Патов. – У «КомПрода» есть редкая возможность стать лидером в этом движении и опередить этот тренд. Вот почему мы предлагаем так называемую инициативу здорового сотрудника. – Он поднял руки, как будто кто-то возражал, хотя все молчали. – Знаю, знаю можно подумать, будто это выходит за рамки наших компетенций. Но поставленная нами цель не вполне альтруистическая. Во-первых, компании не помешала бы хорошая реклама. Мы следим за тем, чтобы весть о передовых инициативах «КомПрода» просочилась в узкие отраслевые круги и приближенную к кулуарам прессу. Наша компания должна выглядеть как просвещенное и экологически сознательное предприятие, заботящееся о благополучии сотрудников, что в нынешних обстоятельствах принесло бы большую пользу публичному имиджу. Уверен, вы все знаете: когда дело касается акций, имидж решает все. На менее теоретическом уровне ожирение и проблемы со здоровьем обходятся компании примерно в два миллиона долларов ежегодно в виде потери заработной платы, увеличения расходов на страхование и больничных, потери производительности. Наша «инициатива здорового сотрудника» должна обеспечить посредством ряда стимулов и препятствий идеологический рывок. Наш образцовый сотрудник должен пребывать в добром здравии, ведь нам это так выгодно! Детали все еще прорабатываются, но «БФГ» и высшее руководство «КомПрода» видят в этом беспроигрышный вариант как для отдельных лиц, так и для компании.

Закончив, Патов с улыбкой посмотрел на собравшуюся фокус-группу. После неловкой минуты молчания Крейг встал.

– Вы хотите знать наше мнение об этой инициативе?

Улыбка сползла с лица консультанта.

– Нет. Просто оповещаю вас о грядущих переменах, козлы.

– То есть вам не требуется наше мнение.

– Мне плевать на ваше мнение.

Крейг оглянулся на коллег, смущенных и нервничающих.

Только Фил сохранял бойцовский настрой.

– Тогда на хрена ты нас позвал, козел? – спросил он, выделяя голосом последнее слово.

Патов ухмыльнулся.

– Хорошая встреча, – сказал он. – Спасибо всем, что пришли. Хорошего дня.

Свет погас, и конференц-зал внезапно утонул во тьме. На несколько коротких секунд Крейг увидел, как в темноте светятся глаза консультанта. Потом они моргнули и исчезли, и он каким-то образом понял, что Патов тоже ушел. Следуя примеру остальных, он достал из кармана смартфон, включил его, и при слабом освещении десятка маленьких экранов они прошли к двери. Как только та открылась, хлынул свет. Кто-то нашел выключатель. Как Крейг и ожидал, за трибуной никого не было.

– Что это было? – спросила Элейн.

– Пустая трата времени, – сердито бросил Фил.

Люпа обернулась на уже знакомый звук шагов Крейга по мраморному полу, уловив периферийным зрением, что Тодд, стоило ей отвлечься от набора текста, сделал пометку у себя в планшете. Крейг тоже знал об этом, и он пристально посмотрел на наблюдателя, когда остановился, чтобы поболтать с Люпой.

– Эй, – сказал он. – Люпа – моя секретарша, и ее работа – обращать внимание, когда я с ней разговариваю. Я не хочу, чтобы она занималась какой-то левой работой, когда должна меня слушать. Ты это понимаешь?

Тодд ничего не сказал, введя на свой планшет еще что-то. С досадой покачав головой, Крейг прислонился к краю стола. Он неторопливо объяснил, что произошло на его встрече, и отпустил пренебрежительные шутки о здоровом питании. Люпа знала: он поступает так, чтобы подначить наблюдателей. Они оба заговорщически улыбнулись, когда Тодд и миссис Адамс неодобрительно нахмурились и начали интенсивно печатать.

– Кстати, – сказал ей Крейг, – я не хочу, чтобы ты впредь называла его «Тодд». – Он указал на приставленного к Люпе наблюдателя. – Никакой он не Тодд. Он сущий Урод, и точка. А ты как думаешь?

– Ну, сложно сказать, – ответила Люпа, пытаясь скрыть улыбку.

– Зато мне – проще простого. Поэтому, пожалуйста, с этого момента обращайся к нему «мистер Урод» или «мистер Уродец», ежели захочешь проявить немного ласки к нашему молодому специалисту. Договорились?

– Э… как скажете, мистер Хорн. – Она все-таки улыбнулась.

– Это непрофессиональное поведение, – заметила миссис Адамс.

Крейг смерил ее тяжелым взглядом по пути в кабинет.

– Ваша работа – наблюдать. Вы здесь не для того, чтобы делиться мнением. Начальник Люпы – я, и она сделает то, что я попрошу.

После этой сцены возвращаться к набору текста было гораздо приятнее, и Люпе почти хотелось обратиться к Тодду «мистер Уродец», но у нее не хватило смелости довести дело до конца. Однако сама эта мысль вызвала у нее смешок, добросовестно отмеченный Уродом в своей учетной машинке.

У нее никогда не было установленного времени перерыва – Крейг всегда был гибок в подобных вопросах и позволял ей прерываться тогда, когда удобно, но с тех пор как здесь появились наблюдатели, она позволяла себе отлучиться на пятнадцать минут в десять утра. Ей не хотелось упреков в том, что она слишком долго отсутствует на рабочем месте. Кроме того, узнав новости о камерах в туалетах, она стала совмещать перерыв с отправлением всех естественных потребностей, используя для этого общественную уборную в здании через дорогу. Вот и сегодня она прилежно сдерживала позывы в ожидании десятого часа.

Люпа встала и заглянула в кабинет Крейга.

– Вернусь через несколько минут, – сказала она. – Если поступают звонки, вы можете либо ответить на них, либо перевести на голосовую почту. Я отвечу на все, когда вернусь.

Крейг рассеянно кивнул, и она пошла по коридору к лифту. Тодд отказался от попыток следить за ней и теперь просто оставался на своем месте, рассчитывая время ее отсутствия, но ей хотелось, чтобы на этот раз он попытался увязаться за ней. Люпа представила, как поворачивается к нему и говорит: «Извините, мистер Уродец, но вам запрещено следить за тем, как я провожу свободное время». Сама идея заставила ее улыбнуться…

– Люпа.

Она была внизу, пересекая вестибюль и направляясь к дымчато-стеклянным дверям входа, когда услышала свое имя из громкоговорителя. Она остановилась, оглядываясь по сторонам, не зная, что делать и как реагировать.

– Люпа.

Теперь она узнала этот голос.

Регус Патов.

– Куда ты идешь? – Вопрос прозвучал так, словно исходил от человека за кулисами в «Волшебнике страны Оз».

Она не знала, что ответить.

– Отвечай!

– Я…

– Громче! Чтобы я тебя слышал!

– Я иду на улицу! – выкрикнула Люпа, поймав на себе сразу несколько удивленных взглядов идущих мимо сотрудников «КомПрода». Никто, впрочем, не осмелился постоять рядом и разобраться, что происходит.

– А зачем? – требовательно воззвал Патов.

Она не хотела отвечать.

– ЗАЧЕМ?!

– Мне нужно в туалет! – выпалила она, раскрасневшись.

– А зачем тебе в туалет? Поссать приспичило? Посрать?

Разозлившись, она зашагала по вестибюлю прочь.

– Не твое собачье дело! – крикнула она, когда автоматическая дверь открылась, давая проход наружу.

Дрожа, Люпа сбежала вниз по ступенькам и поспешила миновать парковку. Во рту у нее пересохло, горло першило от застрявших рыданий. Она не могла поверить, что с ней только что обошлись до того бесцеремонно. Разгневанное сердце требовало довести дело до полиции, до «Лос-Анджелес Таймс», до местного телеканала, охочего до журналистских расследований… почему бы и нет, не вечно же Патову пировать на костях!..

Едва в пробке наметился просвет, она перебежала улицу и зашла в вестибюль бизнес-центра напротив штаб-квартиры «КомПрода». На первом этаже располагались две конторы – юридическая и бухгалтерская. Напротив лифтов находились туалеты, и Люпа поспешила в женский, зайдя в первую кабинку и закрыв за собой дверь. Задрав юбку и стянув нижнее белье, она села на унитаз, расслабилась…

И тут дверь кабинки открылась.

Вздрогнув, Люпа вскрикнула, руки тут же сдвинули ее юбку и прикрыли обнаженные колени.

Это был консультант.

Он стоял перед ней, блокируя выход, ослабив ремень, приспустив брюки и трусы в яркий горошек. Его член выглядел чудовищно – алый и пятнистый, загнутый практически в букву S, слишком большой, – и он шагнул вперед, держа его в руке. Люпа попыталась закричать, но, открыв рот, не успела произнести и звука – вспухшая солоноватая головка в мгновение ока ткнулась ей в нёбо. Она была шершавая, мерзко пахнущая, скользкая. В один толчок Патов загнал свой отвратительный причиндал еще глубже, заставив ее подавиться. Слюна закапала с ее губ на кафельный пол.

– О да, – раздался над ухом Люпы жуткий шепот. – Ощущения – огонь.

Она впилась зубами в странную плоть, резинистую и неподатливую.

Патов не закричал, не рванулся назад – но его пудовая ручища легла ей на лоб и с чудовищной силой впечатала виском в стенку туалета. Мир перед глазами на секунду погас.

– Не халтурь, сука. Трудись на совесть, – прошипел консультант.

Плача, она привалилась к стенке. Патов качал бедрами взад-вперед, задав достаточно резвый темп своим толчкам.

– Да, да, да, да, – повторял он голосом дегенерата. – Хорошо, у-у-ух-х, хорошо.

Член у нее во рту напрягся. Ее наполнил ужас, когда она поняла, что консультант вот-вот кончит. Прежде чем Люпа успела отстраниться, все уже произошло – густая и горячая струя семени хлестнула по гландам и скатилась ей в глотку. Ее затошнило, но возможности блевануть не было: Патов все еще эякулировал, держа ее за затылок, его причудливый орган проникал все дальше и дальше ей в рот, выталкивая из себя мерзкую горьковато-соленую слизь в невероятно обильном количестве.

Наконец он вынул его, провел головкой по ее носу и щекам, оставляя там последние капли. Презрительно скривившись, Патов убрал свой монструозный орган в трусы-боксеры и подтянул брюки. Люпа хрипела, сплевывая на пол, и он снисходительно похлопал ее по макушке.

– Хорошая встреча, – сказал он, щерясь. – Полагаю, тебе удастся сохранить работу. – Он пошел было прочь, затем вернулся, высунул голову из-за угла. – Хотя, знаешь, все-таки тебе не помешает сбросить несколько фунтов веса. Предлагаю вернуться в клуб худеющих и взвеситься на следующей неделе. – Сказав это, он ушел. Люпа рыдая подтянула трусики, развернулась, и ее вырвало в унитаз. Мерзкий привкус все еще стоял во рту, и ее тошнило до тех пор, пока желудок не опустел. Все, что из нее теперь выходило, – слюна и слизь. Она проковыляла к раковине, умылась и прополоскала рот водой из-под крана.

Господи, а что, если у него СПИД?..

К своему рабочему месту Люпа вернулась на десять минут позже положенного. Тодд, мистер Уродец, конечно же, зафиксировал опоздание, но ей было плевать.

Она хотела рассказать Крейгу о случившемся, но не знала как. В полицию следовало обратиться уже сегодня, но ей было стыдно. Ее охватило почти непреодолимое желание сплюнуть, и за следующие полтора часа она израсходовала целую коробку салфеток, утирая мокнущие против ее воли губы, самой себе напоминая бешеную собаку.

Перед началом обеда она вошла в кабинет Крейга, закрыв за собой дверь, чтобы Тодд и миссис Адамс не услышали.

– Я увольняюсь, – сказала она.

Сначала Крейг явно принял ее слова за шутку и даже хотел откликнуться каламбуром на каламбур, но выражение ее лица, должно быть, убедило его в серьезности ее намерений.

– Ты… правда?.. – только и смог вымолвить он.

Люпа кивнула, и Крейг ошарашенно откинулся в кресле.

– Значит, ты подала заявление две недели назад?

– Нет. Я не планировала это. Просто… с меня хватит. После обеда я не вернусь.

– Но ты даже выходного пособия не получишь!

– Мне все равно, – сказала она. – Мне нужно уйти отсюда.

Он тут же встал, обогнув стол. Она подумала, что он попытается обнять ее, и невольно отступила назад, не желая, чтобы ее трогали. Очевидно почувствовав ее настроение, Крейг отступил, и ее глаза наполнились слезами при мысли, что они больше не будут работать вместе.

– Люпа?

Она не могла встретиться с ним взглядом.

– Что такое? Что случилось? Что бы это ни было, я…

– Вы ничего не сможете сделать, – отрезала она.

– Это из-за консультантов? Говорю же, можно переждать…

Она категорично покачала головой:

– Я больше не могу здесь работать.

– Люпа…

Она разрыдалась и позволила ему обнять себя, пусть и вздрогнув от прикосновения чужих мужских рук.

– Мне-то можешь рассказать, – произнес Крейг. – Что бы ни случилось, что бы это ни было…

Она покачала головой, покоящейся у него на плече, кое-как собралась с силами, тихо вздохнула и отстранилась:

– Я не могу.

– Просто скажи мне, – настаивал он. – Это как-то связано с консультантами?

Она поймала себя на том, что кивает.

– Я все равно уйду. Я не смогу дождаться их ухода. С меня хватит.

– Понимаю, – заверил он ее. – Но просто послушай, ладно? У меня есть идея.

– Какая?

– Они в конце концов уйдут, верно? Так что я поговорю с Бродериком из отдела кадров и посмотрю, смогу ли предоставить тебе отпуск или что-то в этом роде. Если невозможно, я просто не буду занимать твою должность. Я возьму временную ставку, если меня заставят, но оставлю вакансию открытой. Как только «БФГ» исчезнет, ты сможешь подать резюме снова, и я позабочусь о том, чтобы тебя взяли. – Он положил руки ей на плечи. – Не оставляй меня совсем. Это слишком большая победа для этих засранцев.

Сквозь слезы она улыбнулась ему, и он улыбнулся в ответ, слегка сжав ее плечи.

– Я все устрою.

– Я вернусь не раньше, чем они все уйдут. Я не могу…

– Не оправдывайся. Я все понимаю.

Люпа глубоко вздохнула:

– Спасибо.

– Ступай и собери все свои вещи. Возьми то, что тебе нужно. Я сделаю то, что должен, и как только все выяснится, позвоню тебе.

– А что, если…

«Что, если ОН позвонит», – хотела сказать она, но не смогла закончить мысль.

Крейг, казалось, знал, что у нее на уме.

– Я не буду связываться с тобой отсюда. Наберу из дома. Ты сразу поймешь, что это я, по префиксу.

– Спасибо, – сказала она еще раз.

– Давай я тебя провожу. Проведу мимо мистера Уродца и мадам Грымзы. Пройдемся до твоей машины, идет?

Никаких проблем не возникло, и Люпа дала ему понять, как она благодарна ему за всю его помощь, когда садилась в «Камри».

– Я свяжусь с тобой, – пообещал он. Его лицо потемнело. – Но если будут звонить от «КомПрода» или с незнакомого номера…

– Я просто не стану отвечать.

Крейг улыбнулся и прочертил в воздухе линию от нее к себе.

– Мы – команда, – серьезно сказал он. – И им нас не разобщить.

– Вы хороший босс, мистер Хорн.

Только когда Люпа вернулась домой, ее желудок начал чувствовать себя странно.

СПИД…

Нет. СПИД не проявится так быстро. Но, видит бог, есть много других заболеваний. Один бог и знает, чем этот урод мог ее заразить. Пришло время вытащить голову из песка, взглянуть в лицо реальности, пойти в больницу и сдать анализы на… все.

Ее сильно тряхнула судорога, заставившая согнуться пополам и застонать.

Боль была сильной, как будто ей в живот воткнули нож, и Люпа едва успела дойти до кухонной раковины, как ее начало рвать.

Она крепко закрыла глаза, зная – стоит увидеть рвоту в раковине, как ее затошнит еще сильнее. Одна только мысль об этом распаляла во всем теле очаги болезненной дрожи.

Что-то было не так.

Что-то было очень серьезно «не так» – безотносительно тошноты, безотносительно ее страха перед болезнями. Казалось, что-то шевелилось у нее в горле и во рту, когда ее рвало в раковину, и Люпа, открыв глаза, увидела множество маленьких извивающихся, похожих на слизней существ среди извергнутого содержимого ее желудка. Она почувствовала еще больше их во рту и горле, когда ее снова потянуло блевать, и закричала, давясь густыми, полными жизни комками.

Эти твари выросли из его сперматозоидов.

Колющая боль в животе усилилась, и Люпа невольно согнулась пополам, ударившись головой о кран раковины. Кровь потекла по лбу, и она отступила, прижимая руку к голове, чтобы остановить кровотечение, отшатываясь от этих невероятных чудовищ в раковине, не заботясь о том, что теперь она сплевывала рвоту на перед своей блузки и пол кухни.

Не все существа оказались гладкими, точно слизни. Одна из тварей, с острыми сухими лапками насекомого, выскочила у нее изо рта и просеменила по шее. Люпа упала на пол – ослабшие ноги больше не держали ее. Кровь потекла по лицу, когда она убрала руку со лба, чтобы разогнать мерзкий выводок Патова, снующий по ее шее. Рыдая, Люпа рухнула на плитку. Ее уже не рвало, но эти существа продолжали распирать гортань изнутри, удушая ее. Тщетно пыталась она втянуть воздух в легкие, извлечь мелких чудовищ пальцами; силы стремительно уходили, ее рвало все больше, тошнило от кошмарного ощущения вязкого и непередаваемо мерзкого на вкус последа на языке…

Униженная, сломленная и одинокая, вскоре она перестала существовать.

Уж в этом мире – точно.

Обед.

Они выбрали место методом тыка: захудалую мексиканскую забегаловку в трущобах к востоку от автострады, место, которое они нашли после того, как проехали вверх и вниз по разным переулкам, чтобы убедиться, что их не преследуют. Возможно, это была нелепая и излишняя предосторожность, но от этого они оба почувствовали себя лучше.

– Я провел все чертово утро на совещании, – сказал Фил по дороге. – Вызвали меня рано, и я даже не успел позавтракать. Умираю с голоду.

Ничего иного они друг другу не сказали – страх перед прослушкой каиновой печатью давил им на губы. «Так жить нельзя», – подумал Крейг, не в силах перестать гадать попутно, не был ли он одним из тех, кого сейчас собираются сократить, и не внушал ли консультант ему эту паранойю, надеясь, что психологическое давление сокрушит его.

Приплыли: Крейг стал испытывать паранойю по поводу… собственной паранойи.

Небольшой ресторанчик был переполнен, и друзья сделали заказы по очереди: пока один подходил к окошку выдачи, другой стерег занятый ими маленький столик у выхода.

– И о чем вы с ним совещались? – спросил Крейг, пока они ждали.

– Ни о чем, как всегда, – бросил Фил. – Этот пустоболт просто влюблен в звук своего голоса. Иных причин собираться я не вижу.

– Значит, никаких новостей?

– Ага.

– Знаешь, – сказал Крейг, – «БФГ» даже не привлекли наших программистов к работе над этим приложением по питанию. Они поднесли его на блюдечке. Не знаю, сделано ли оно для них на заказ или у них в штате есть собственные кодеры… но никто из «КомПрода» над этим не работал.

– Ты ведь поручил уже своим умельцам проанализировать эту приблуду?

– Да, – подтвердил Крейг устало. – Не знаю, будет ли толк. Сейчас программисты все как один играют в «Королевскую битву». Подставляют друг друга, лишь бы уволили того парня, а не тебя. По-моему, они всерьез верят, что останется только кто-то один.

Заказ приготовили, и Крейг подошел забрать его. Когда он шел к столу, управились и с заказом Фила. Крейг откусил кусочек тортильи, когда его друг поставил поднос на стол и сказал:

– Ты же знаешь Тома Уэйтса?

– Ну да, слышал про такого. Меня снова ждет музыкальный ликбез?

Фил проигнорировал выпад:

– В 1970-е годы Том Уэйтс выпустил потрясающие альбомы: «Сердце субботнего вечера», «Пирушка ночных ястребов», «Несущественные перемены», «Зарубежные связи». Он был битником, влюбленным в джаз, – для своего времени явление напрочь уникальное. Шел в таком сильном отрыве от моды, насколько это вообще было возможно. Так вот, в ту пору он дал интервью, где сказал: лучше играть для кучки изгоев в профсоюзном зале, чем для толпы богатеньких студентов колледжа с напудренными кокаином ноздрями. Вообще, конечно, в восьмидесятых он кардинально пересмотрел стиль… стал любимцем критики… и остаток своей карьеры провел, развлекая богатеньких студентов.

– И какая у этой басни мораль? – уточнил Крейг.

– Я бы сформулировал ее так: «всякое случается». Мы начинаем как драконоборцы, а со временем сами обрастаем драконьей чешуей.

– Ты про меня? – Крейг все еще был в замешательстве.

– Я про всех нас. Посмотри-ка, чем мы заняты. Что мы творим. Сказали сдать кровь – мы сдали. Велели носить туфли определенного фасона – так мы и носим. Рубашки нужного цвета… еда нужной калорийности…

– Подожди минутку, – сказал Крейг. – Откуда ты знаешь об интервью Тома Уэйтса? Тебе лет-то сколько тогда было?..

– Я прочел его в интернете.

– Ты проводишь свободное время, просматривая старые музыкальные интервью того времени, когда сам был ребенком?

– Интернет – замечательный инструмент. Да я, собственно, почему про это интервью вспомнил. Я пытаюсь сказать, что, несмотря на нашу бунтарскую позицию, против нашей воли и даже без нашего ведома, «БФГ» уже изменили нас. Единственный вопрос: что будет дальше?

Крейг задумался. Как бы ему не хотелось это признавать, Фил был прав. Он полагал, что противостоит консультантам, но не был застрахован от их влияния. Он был вынужден подчиниться. Ретрит, собачья охота, сдача крови – он пошел на все это. Он надел нужную обувь, пусть и очень неудобную, купил рубашку нужного цвета… выбрал из меню самое диетическое из возможных блюдо.

Он думал об убитом лабрадоре, о кошмарной казни Тайлера, об инвалидной коляске Джесса Абодзи, выехавшей на дорогу, обо всем остальном, что произошло – и все еще происходит. Был ли он в чем-то замешан? Ему не хотелось так думать, но обстоятельства заставляли считать иначе. Ему следовало быть более агрессивным в своем противостоянии консультантам, более напористым.

– Я знаю, о чем ты думаешь, – сказал Фил, надкусывая буррито. – Не кори себя.

– Но я должен был…

– Что? Что и кому ты должен?

Крейг покачал головой.

– Я не знаю.

– Ты – винтик в машине. Начальник отдела. Ты чертовски хорошо поработал, защитив своих подчиненных, и большего от тебя не требуется. Ты хоть знаешь, как легко твой отдел выкрутился по сравнению с остальными?

– Мы – поставщики контента. Мы им, как ни крути, нужны.

– Возможно, – признал Фил. – Но, по крайней мере, ты показал, что умеешь хорошо держать удар. Да и я, хочется верить, не сплоховал. Нас поставили раком, но, учитывая положение дел, все вроде как неплохо. – Он сделал паузу. – А где же тем временем наш прославленный вождь? Где во всей этой заварушке Остин Мэтьюз? После ретрита я всерьез решил, что он молвит веское слово, вот только с той поры его не видать что-то. И все эти указы… думаю, ты заметил – их подписывает Патов.

Крейг кивнул:

– Как такое не заметить!

– Место под Мэтьюзом горит. Думаю, скоро он сам будет уволен из «КомПрода».

– Это ведь его компания.

– После расширения – уже не только его. Сейчас Остин отчитывается перед советом директоров, а после фиаско слияния совет, думаю, захочет сделать все, что скажет «БФГ».

– Ты думаешь?..

– Да. Я думаю, консультанты нынче куда более убедительны, чем он. – Фил отпил из высокого пластикового стакана газировки. – Ну да ладно. Я провел еще одно небольшое исследование…

– Не на своем компьютере?

– В библиотеке. Я не совсем тупой. Но я зашел так глубоко, как только мог. Не только статьи и пресс-релизы, но и биржевые отчеты, документы Комиссии по ценным бумагам и биржам, поиск отдельных лиц в «Гугле»… все, что смог задействовать.

– И что ты нашел?

Фил помрачнел.

– Дерьмо. Взять случай с «ПроТех», например. «БФГ» консультировал их в прошлом году. Они были на грани банкротства, и после выполнения рекомендаций «БФГ» не только встали на ноги, но и цена их акций утроилась. Теперь они монополизировали, считай, рынок USB-адаптеров и подобных нишевых технологий. – Фил заговорщически наклонился вперед. – Но вот что интересно. С тех пор с компанией связано невероятное количество насильственных действий. Девять бывших сотрудников покончили с собой. Это в девять раз больше, чем в среднем по технологическому бизнесу. Один мужчина и две женщины совершили убийство. Три человека из одной компании за последний год. Каковы шансы на это? Обе женщины находятся в тюрьме в ожидании суда. Одна убила конкурентку в другой компании, другая убила мужа. Мужчина убил другого сотрудника «ПроТех» и покончил с собой, так что технически он фигурирует в статистике убийств и самоубийств. Черная полоса дурных совпадений, можно подумать? Но закономерность сохраняется. Что-то такое же произошло в четырех из пяти исследованных мной компаний. Шокирующе высокий уровень насилия, совершенно необъяснимого… и все это после того, как «БФГ» выслали к ним консультантов.

Крейг почувствовал холод. Он верил в это. В каждое слово. Он подумал об Энджи. Возможно, ему следовало поддержать ее идею уйти с работы.

– Так что же нам делать?

– Одна вещь, которую нам нужно сделать – и ты можешь с этим помочь, – поставить побольше народу в известность. Распространить информацию. Возможно, кто-то уже и сам сопоставил факты, но от широких масс это скрывается. Можно обратиться в газеты и на телеканалы, в ФБР, в генеральную прокуратуру. Черт возьми, хоть бы и на сайты рейтинга корпораций. Пусть все обо всем узнают, но так, чтобы информаторский след не вел к нам. Вот тут мне и нужна твоя подмога. Есть ли какой-то фильтр, какой-то способ сделать мои сообщения и электронные письма анонимными, чтобы даже такой колосс, как «БФГ», не смог их отследить?

– Конечно.

– Потому что с этими парнями шутки плохи.

– Создаем «левую» учетную запись на другом компьютере с IP-адресом, не имеющим никакого отношения к нам или к «КомПроду». Пишем электронное письмо, зайдя на почту через анонимайзер. Отправляем его с задержкой, установленной на час, когда мы оба, как все видят, заняты другой работой, – рассуждал Крейг вслух. – Конечно, это можно устроить.

– У меня есть еще один план, – сказал Фил. – Способ получить еще больше сведений.

– Я смотрю, ты времени даром не теряешь.

– Знаешь моего наблюдателя? Парня по имени Джон?

– Ага.

– Сегодня зацепим его после работы, напоим и посмотрим, не выболтает ли он чего.

– Не думаю, что нам стоит брататься с людьми Патова.

– Нам, конечно, не стоит, – согласился Фил.

– Так зачем это?

– Я не знаю. Джон… он кажется мне другим. Не таким преданным. Даже недовольным. Я с ним не общался плотно по этому поводу – просто полагаюсь на предчувствие. Если мы будем тактичны и осторожны, думаю, сможем вывести его на чистую воду. И, возможно, получить инсайд. Какие-то факты, способные нам помочь.

– После работы, значит? Ох, мне придется позвонить Энджи и сказать, что я опоздаю. И Дилану это определенно не понравится…

– Это для общего блага.

– Да, этот аргумент всегда работает с второклассниками. Кстати, за все время своих исследований ты так и не выяснил, что стоит за буковками «БФГ»?

– Все еще понятия не имею, – признался Фил. – Можно спросить у Джона!

Они закончили есть, и Крейг заказал дополнительный напиток, прежде чем собраться обратно на работу. Он прибыл в свой офис за несколько минут до конца перерыва.

– Вовремя! – объявил он, тыча пальцем в миссис Адамс. – Отметьте это.

Он не совсем понимал, как Фил намеревался осуществить план так, чтобы Патов или его стукачи не заподозрили чего-либо. В середине дня друг позвонил ему в офис.

– Ну и запара была сегодня, – объявил Фил без преамбул. – Может, в бар?

Сердце Крейга колотилось. Он чувствовал то же самое, что и в детстве, когда пытался солгать родителям.

– Конечно, – сказал он с ложной небрежностью.

– Отлично. Еще наберу тебя.

«Мудро», – подумал Крейг. Никакого упоминания ни о наблюдателе, ни о конкретном месте, куда они могли бы пойти.

Они встретились на стоянке вскоре после пяти. Фил был один, и Крейг предположил, что все сорвалось, но его друг сказал, что Джон припарковался на стоянке для посетителей в северной части кампуса и собирался последовать за ними в паб «О'Гилл». Фил явно был осторожен и соблюдал все меры конспирации. Он не хотел, чтобы какая-либо из камер, установленных на стоянке, увидела наблюдателя вместе с ними. Для Крейга оставалось при этом загадкой, как Фил организовал встречу так, что ни камеры, ни прослушка в здании их не засекли.

Фил шел первым, Крейг следовал за ним. Они проехали стоянку для посетителей; Фил один раз посигналил, чтобы предупредить наблюдателя, прежде чем их маленький караван направился на улицу.

В «О'Гилле» им троим было неловко друг с другом. Наблюдатель явно нервничал. Фил из кожи вон лез, лишь бы тот чувствовал себя комфортно в компании. Крейг оставался в сторонке – третий лишний. Попытки наладить личный контакт с Джоном посредством вопросов о семье, друзьях и общих интересах потерпели неудачу, но после пары кружек пива им удалось завязать разговор о работе. Хотя Джон предупредил их, что, даже если бы у него была информация о «КомПроде», он не мог бы ни по закону, ни по этике им ничего сообщить, наблюдатель все же сообщил, что он сам был завербован «БФГ» после работы в фирме, обращавшейся к консультантам. Проработал всего пару месяцев и понял, что это ему не вполне подходит, и…

Наблюдатель оборвал себя. Подразумевалось, что он хотел бы уйти с работы в «БФГ».

Но Джон явно боялся произнести эти слова вслух.

Возможно, обеспокоенный тем, что сказал слишком много, Джон собрался уходить и отодвинул бокал, даже не допив пиво.

– Этого достаточно? – спросил он, вытаскивая из бумажника десятку.

Фил отмахнулся.

– За наш счет.

– Ну… спасибо, – неловко сказал им Джон и поспешил прочь.

Крейг посмотрел на своего друга, приподняв бровь.

– Что думаешь?

– Он боится.

– Кого?

– Патова, ясное дело.

– Сегодня мы мало что узнали.

Фил какое-то время молчал.

– Может, и да, а может, и нет, – протянул он.

Джон знал, что совершил ошибку, еще до того, как покинул бар. На самом деле он ничего не сказал, не выдал никакой коммерческой тайны… но консультант не хотел бы, чтобы он о чем-либо говорил с гражданскими лицами. Ему было велено взаимодействовать с ними строго на профессиональном уровне. Джон прекрасно понимал: даже эта ни к чему не обязывающая встреча была ошибкой. Хотя, конечно, было приятно пообщаться хоть с кем-то по-человечески – он давно уже жалел, что нанялся на эту работу. Да, ему нужно на что-то жить, но даже в свете крайне ограниченных перспектив он понимал: с «БФГ» лучше не связываться. Его собственные обязанности могли быть довольно обычны и просты, но он прекрасно понимал, что не способен увидеть всю картину, и понятия не имел, что Патов делает с информацией, предоставляемой Джоном и другими наблюдателями.

Хотя он был почти уверен, что его использовали для чего-то… непотребного.

Потому что Патов вел себя непотребно.

Патов его пугал.

Ему не следовало встречаться с испытуемыми, и, выходя из бара, Джон сказал себе, что усвоил урок. Отныне он не будет…

– И куда это ты такой важный идешь? Или, что еще важнее, откуда ты идешь?

Консультант стоял на тротуаре. На его губах играла легкая улыбка. Взгляд оставался при этом неуместно суровым, угрюмым. Джон почувствовал слабость в коленях. Каким же глупцом надо было быть, чтобы подумать, будто фокус сойдет с рук и Патов не узнает! Он ведь знал все и про всех.

Джон уставился себе под ноги, боясь смотреть на мужчину.

– Я знаю. Я уволен.

– Думаешь, что так легко отделаешься?

Нет. Джон, конечно, не думал. Джон надеялся, но в глубине души знал, что любое наказание от консультанта окажется суровым.

Его сердце бешено колотилось в груди, и он подумывал просто броситься бежать по улице так быстро, как только получится, – как маленький мальчик, спасающийся от банды хулиганов. Затем рука консультанта легла ему на плечо, и все шансы обнулились. Ведя его по тротуару, Патов вел себя так, словно они с Джоном старые хорошие приятели, гуляющие после стаканчика-другого в баре. Длань на плече отличалась стальной хваткой, и Джон знал: даже если он рванет изо всех сил, ему не скрыться.

В конце квартала они свернули направо и двинулись на менее людную улицу. Мышцы Джона напряглись еще сильнее, поскольку число потенциальных свидетелей становилось все меньше. Твердая рука все еще держала его за плечо. Консультант повел его в переулок, идущий за первым рядом зданий…

Вот только переулка не было.

Джон очутился в здании «КомПрода» совсем один. Он все еще чувствовал призрачное давление на плечо, но Патова рядом не было. Он стоял один в темном коридоре – будто бы на том самом этаже, где работали вверенные его контролю сотрудники, только…

Только коридор был слишком широк. И двери казались какими-то неправильными. И светильники рассылали из-под потолка не обычный свет, а какой-то испорченный.

Это была другая версия «КомПрода». Возможно, именно такой хотел сделать контору Патов. Возможно, это была версия его мечты.

– Где это я? – спросил вслух Джон, осторожно шагая вперед. Слева от него был лифт, и он нажал кнопку на стене рядом с закрытыми металлическими дверями, рассчитывая, что спустится вниз и просто уйдет отсюда, не задавая никаких вопросов. Нажимая на кнопку, Джон отметил, что она неправильной формы, треугольная, а не круглая… но наблюдение не помогло ему подготовиться к тому, что он увидел, когда двери лифта открылись.

За ними не было кабины. За ними вообще ничего не было. Непроницаемый мрак, и ничего более – чернильная тьма, простертая в безграничное ничто.

Трясясь от необъяснимого ужаса, Джон отвернулся – и убедился, что коридор больше не пустует. В дальнем его конце, где расстояние и тусклый свет сговорились навести тень на плетень, слонялась группа темных фигур. С собой они несли два шеста, симметрично выставленных вперед. Один оканчивался факелом. На конце другого болталась отрезанная голова, судя по коротким волосам, мужская.

В панике Джон повернулся в другую сторону и побежал. В здании было тихо, если что-то и рождало звук, то только его собственная тяжелая поступь и сорванное дыхание. По обе стороны от него попадалось все меньше и меньше дверей. Те, что попадались-таки, все были огромные, как замковые врата, обитые планками из темного дерева.

Тишину нарушило детское пение. Тонкие голоса тянули старую песню, известную Джону по воскресной школе: «Весь мир Он взял в свою ладонь». Благодарный за то, что уже не один, с облегчением столкнувшись с чем-то столь безопасным и праведным, как детский хор, Джон поспешил к открытой освещенной двери в конце коридора – откуда, казалось, и доносилось пение.

Но слова, как он понял, подойдя ближе, были не такими, какими должны были быть:

Он достиг дверного проема. Певцы не были детьми. Это были изувеченные мужчины – голые кастраты с ампутированными по колени ногами, выстроившиеся на чем-то вроде низких деревянных подмостков. Джону показалось, что он узнал одного из них – Стивена Портиса, менеджера цеха с его предыдущей работы, где он трудился до того, как люди из «БФГ» упразднили его должность. «Каждый раз, когда Ральф закрывает дверь, он отворяет окно», – сказал Джону консультант с ложным дружелюбием, прежде чем предложить ему работу в «БФГ», и вскоре после того, как он покинул корабль, его старая компания объявила о банкротстве. Происходили ли все эти люди из фирм, которые в «БФГ» не смогли спасти?

«Она взяла все это в рот…»

«О ком речь?» – подумал Джон, представляя себе женщину, стоящую на коленях, с окровавленным подбородком и губами… откусывающую гениталии выстроившимся перед ней мужчинам.

Джон отвернулся от комнаты, но чернота за створками лифта уже проникла в коридор и затопила его по всей длине. Зрелище ошеломляло, и перед лицом такой неумолимости освещенная комната казалась теплой и гостеприимной, а хор кастратов утешал, успокаивал. Джон повернулся, вошел внутрь и закрыл дверь, чтобы мрак не прополз и сюда.

Его внимание привлекло шевеление у дальней правой стены. Раньше он ничего там не видел, потому что дверь закрывала ему обзор. Но там на коленях стояла голая женщина с ножовкой в руке. И весь рот у нее был в крови – алые дорожки бежали от губ через все ее тело, до самой промежности. Джону женщина показалась смутно знакомой… а потом до него дошло, где он ее видел. Это была секретарша одного из мужчин, говоривших сегодня с ним. Секретарша Крейга – Патов, кажется, намеревался ее уволить…

Когда певчие на сцене затянули новую песнь, звучащую на мотив «Вперед, Христово воинство», но «Христовым воинством», конечно же, не являвшуюся, женщина заковыляла к Джону, опираясь на ножовку, улыбаясь с широко открытым ртом.

Оказалось, ног ниже лодыжек у нее тоже нет.

Джон посмотрел на Стивена Портиса, поющего вместе с остальными.

«Всяко лучше, чем та жуткая тьма в коридоре», – подумал он.

И он почти собрался с духом, когда фурия с кровавой пастью – раззявленной пастью, перекошенной в зверином оскале, – расстегнула на Джоне сперва ремень, затем ширинку, затем стянула с него брюки.

Патов ждал Крейга и Фила в вестибюле, когда на следующее утро они вдвоем пришли работать вместе. Как всегда, он улыбался, хотя глаза его были мертвы и пусты. Он поправил галстук-бабочку.

– Могу я поговорить с вами, джентльмены?

– Конечно можете! – сказал Фил преувеличенно бодрым голосом.

Консультант нахмурился, но его выражение неодобрения длилось всего секунду.

– Мне стало известно, что после работы вы двое пошли куда-то с одним из наших консультантов, а именно – с Джоном, осуществлявшим наблюдение за распорядком вашего дня, господин Аллен. Хотя вы, возможно, не знали об этой политике, моим коллегам не разрешается неформально общаться с субъектами наших исследований. Это неэтично и нарушает как трудовой договор, заключенный с нами, так и договоренности с клиентами «БФГ». Так что Джон больше не будет за вами наблюдать – его контракт ликвидирован.

Ликвидирован.

Что это значит? Крейг взглянул на Фила, явно пораженного этой новостью.

– Стоп, стоп. Вы не можете уволить его только потому, что…

– Могу. Мне очень жаль, мистер Аллен. Вам следовало подумать о последствиях своих действий, прежде чем приглашать его пообщаться с вами. Как я уже сказал, его контракт уже ликвидирован.

ЛИКВИДИРОВАН.

Снова это слово.

Но как Патов узнал об их встрече? Послал шпиона? Прослушал каким-то образом их разговор? Ни один из возможных вариантов не обнадеживал.

– И да, мистер Хорн, – добавил консультант, обращаясь к нему. – Ваша секретарша тоже больше не вернется.

На Крейга накатила дурнота.

– Кажется, она нашла работу… в другом месте. Так что нет необходимости больше удерживать ее вакансию. Хотя, если думаете, что можете обойтись без секретаря, средства, выделенные на эту должность, могут быть использованы для спасения некоторых других сотрудников, чья голова сейчас на плахе.

Голова на плахе.

Ему не понравился этот образ, и когда Патов ушел, слишком дружелюбно помахав рукой, Крейг вынул смартфон и попытался позвонить Люпе. Сперва он набрал домашний номер, и после единственного гудка записанный женский голос сообщил ему, что «номер, который вы набираете, больше не обслуживается». Он сбросил этот вызов и позвонил Люпе на мобильник. Пять гудков спустя его переключили на голосовую почту.

Фил показался ему сейчас братом-близнецом – Крейг готов был спорить, что ровно та же недоуменно-ошеломленная мина красуется на его собственном лице. Ничего не сказав друг другу, они разошлись: Фил поднялся на лифте на свой этаж, Крейг – по лестнице на свой.

Попытки в течение дня дозвониться до Люпы не увенчались успехом, и после работы он подъехал к ее дому. Шторы были задернуты, дверь заперта, а на звонок никто не ответил.

Дома он пошел прямо на кухню, где открыл банку с пивом.

– В чем дело? – спросила Энджи, но он не хотел говорить, хотел сохранить все это как можно дальше от своей семьи, и покачал головой, показывая, что это все пустяки. Затем, отставив пустую банку, Крейг пошел помогать Дилану с домашним заданием.

Стекло уже давно было убрано с пола, картина в рамке починена и поставлена на свое место на стене, но Мэтьюз не мог не думать о том, как она отлетела от стены и рухнула на пол. Он все еще чувствовал этот отвратительный шум в ушах и вызванную им мучительную головную боль, мысленно видел, как ручки и карандаши вылетают из подставки и зависают в воздухе. Но самое главное – он мог с совершенной ужасающей ясностью вспомнить, как консультант стоял там с закрытыми глазами, будучи причиной, эпицентром всего этого.

Кто же он на самом деле?

Мэтьюз не был уверен, что хочет это знать.

Чего он действительно хотел, так это чтобы все закончилось.

Сделав паузу, он уставился на пустой экран компьютера на столе. Вдруг ему пришла в голову идея, запоздавшая как минимум на месяц, столь простая и очевидная. Пускай он не может расторгнуть контракт с «БФГ», почему бы не сказать Патову, что работа сделана? Поблагодарить его за помощь, заплатить ему – и распрощаться. Совету – вернее, тому, что от него осталось, – это может не понравиться, и всех собак, конечно же, спустят аккурат на Мэтьюза, ведь это он втянул компанию в заварушку с консультантами и из-за него большие деньги были потрачены даром. Но от «БФГ» стоило избавиться любой ценой. Как заметил ему на ретрите Крейг Хорн, с самого начала не было нужды в этих консультациях. Всего, что хотели Остин и совет, можно было достичь собственными силами. Итак, все, что Остин потратил на «БФГ», – это деньги на ветер… но хорошо уже то, что им не придется платить более серьезную цену.

Никаких дополнительных расходов.

Он чувствовал себя почти счастливым, звоня Диане.

– Слушаю? – откликнулась секретарша.

– Приведи ко мне мистера Патова, пожалуйста.

– Вас связать с ним по телефону, сэр?

– Нет, попроси его явиться лично.

Наступила пауза, и когда она заговорила, Остин уловил нервозность в ее голосе:

– Хорошо, мистер Мэтьюз.

Он повесил трубку. Все эти напряги вскорости канут в прошлое. Все вернется на круги своя. Остин включил компьютер и проверил курс акций «КомПрода». Цена подскочила на пятьдесят центов вверх. Далеко не тот показатель, что был до краха слияния, но и не такая уж беда, чтобы оправдать дальнейшее участие «БФГ». Мэтьюз откинулся на спинку стула. Он отреагировал слишком остро. Реальной причины вызывать консультантов вообще не было. Компания не бедствовала. Одни только продажи игр чего стоят. Золотая жила.

«Это ты во всем виноват».

Остин запаниковал.

«Виноват ты, и взгляни-ка, в какой заднице все теперь».

Чего он до сих пор не понимал, так это того, как руководители столь многих других фирм, люди, кого Мэтьюз знал и кому доверял, могли так восторженно отзываться о «БФГ». Возможно, имела место целенаправленная попытка саботировать работу «КомПрода»? Или всем повезло, а «КомПроду» – не повезло?

Нет.

Мэтьюз вспомнил о Моргане Брандте из «Белл» и о том, как его лишили доступа в собственную компанию.

Здесь что-то другое.

Дверь его кабинета открылась, и вошел Патов. Удалось ли Диане дозвониться до него? Мэтьюз не знал, но этот человек уже был здесь, и хотя у него не было времени подготовить речь, он встал и посмотрел на консультанта.

– Мистер Патов, – начал он, – мне хотелось бы с вами поговорить.

– Конечно, это не проблема.

Консультант тревожно улыбался, но Мэтьюз заставил себя сохранять хладнокровие, спокойствие и вести себя так, будто он здесь главный.

– Я хотел бы поблагодарить вас за вашу службу. «БФГ» оказал нам огромную помощь в очень трудный период адаптации, но я думаю, что теперь у нас есть все необходимое. Вы сделали гораздо больше, чем мы просили или ожидали, – вы помогли вернуть «КомПрод» на стабильный прибыльный курс. В знак особой признательности за все, что вы сделали, мы собираемся выписать вам десятипроцентную премию сверх суммы, согласованной по нашему первоначальному контракту.

Консультант все еще улыбался.

– Смею не согласиться. Пока наш труд не завершен.

Сердце Мэтьюза бешено заколотилось. Он старался действовать осторожно.

– Как бы я ни уважал ваше мнение, решение принимать не вам. Это моя прерогатива.

Картина на стене зашевелилась.

– Как я уже сказал, мы премного благодарны…

Столешница жалобно скрипнула.

– …За вашу помощь в это трудное время. – Остин понимал, что говорит слишком быстро. – Вы проделали фантастическую работу. Мы будем рады рекомендовать «БФГ»…

– На самом деле, – заявил Патов, уводя разговор в перпендикулярное русло, – сдается мне, придется продлить наше время пребывания в штабе «КомПрода». Проблемы тут у вас системные, и их нелегко решить. Возможно, потребуется гораздо больше времени, прежде чем мы сможем устранить все препятствия, стоящие перед вашей компанией.

– Сколько? – спросил Мэтьюз, возненавидев себя за плаксивую нотку подобострастия, пробившуюся в голосе.

– Трудно сказать, – ответил Патов, когда ручка ни с того ни с сего взмыла над столом и рванулась вперед, полоснув Мэтьюза по лбу и пролив кровь. Консультант усмехнулся. – Я дам вам знать. – Он вышел из офиса, дверь за ним захлопнулась, и Мэтьюз промокнул салфеткой кровь, сочащуюся из царапины. Мысли в его голове слиплись в сумбурный ком. Вопросы множились. Как Патов проделывает эти фокусы? Как предъявить этому черту обвинение в нападении? Чего он хочет, зачем ему все это? Как спасти от него работу, подчиненных, свою, в конце концов, семью?..

Страх, довлеющий над всеми мыслями, лишал Мэтьюза последних сил.

Он отошел в уборную, чтобы промыть царапину на лбу, довольно глубокую, как на деле оказалось, и определенно очень заметную. Как объяснять ее появление подчиненным, он не знал, равно как и не ведал, что это покамест меньшая из его проблем.

Потому что, вернувшись к себе в офис, Остин понял, что кто-то сидит в его кресле.

Сердце болезненно сжалось.

Сначала он подумал, что это вернулся Патов, но, хотя кресло было повернуто от него, лицом к окну, он увидел, что фигура в нем была ниже ростом, чем консультант, и одета в темный капюшон, сделанный из какой-то тяжелой грубой мешковины. Оба эти наблюдения встревожили его. Костюм был совершенно неуместен в такой обстановке, а тот факт, что человек в кресле казался ростом с ребенка, был просто жутким.

Остин позаботился о том, чтобы его голос звучал достаточно зло и авторитетно:

– Кто вы? Что вы здесь забыли? Это мой офис.

Стул развернулся, и существо в нем улыбнулось ему – невероятно широкой улыбкой, занявшей большую часть белого, как кость, лица, оставившей мало места темным свиным глазам и змеиному носу.

Мэтьюз вскрикнул, отшатнувшись назад. Ручка двери врезалась ему в хребет, вызвав жгучую вспышку боли, но он побоялся отвести взгляд от этой мерзости, сидящей в кресле, и не оглядываясь попятился назад. Наверное, стоило вернуться в туалет… запереться там – и никогда, никогда больше не выходить.

Или, что куда разумнее, позвонить в службу безопасности.

Кресло снова крутнулось вокруг оси, отвернувшись от него.

Если только этот маленький урод не сможет метнуться к нему со скоростью молнии, у Мэтьюза не должно возникнуть проблем с тем, чтобы спастись.

В один судорожный хлопок двери он выбрался наружу, краем глаза заметив, как кресло поворачивается вновь.

Предбанник кабинета генерального директора был отделан красным деревом и кожей и обычно служил бастионом спокойствия и контроля. Сейчас, залитый тусклым светом, он напоминал мавзолей.

– Диана, вызывай охрану, – прошипел Мэтьюз, хватаясь за галстук. Его глаза, обычно проницательные и расчетливые, были широко раскрыты и наполнены слезами.

Секретарша с бледным и напряженным лицом уставилась на него от стола.

– Мистер Мэтьюз…

– Охрану! Сейчас же! – выкрикнул он и сполз по стене, содрогаясь от рыданий.

Нажав кнопку на селекторе и вскочив, Диана подбежала к нему и заметила, что дверь осталась чуть приоткрытой. Ее взгляд метнулся к офисному креслу начальника – в нем что-то сидело неестественно прямо.

Это была фарфоровая кукла, что-то вроде компаньона чревовещателя, с нарисованной улыбкой на лице и немигающими глазами-пуговками.

– Этот… это… движется, – прошептал Мэтьюз с пола дрожащим голосом.

Голова куклы слегка наклонилась, и от этого едва уловимого движения у Дианы по спине пробежали мурашки. Накрашенные губы приоткрылись, сложившись в букву «о».

Сердце Дианы дрогнуло. Ей хотелось убежать, закричать, но первобытный страх удерживал ее в плену. Низкий скрипучий голос, похожий на шелест сухих листьев на ветру, донесся из кукольного рта:

– Время игр… окончено.

Офисный стул заскрипел, когда кукла пошевелилась. Ее намалеванная улыбка стала жестокой окостенелой гримасой. Тень от лампы, стоящей на рабочем столе Мэтьюза, тихо поползла по полу, очертаниями напоминая гротескную руку.

Крик Дианы разорвал тишину, ее голос эхом отразился от полированных стен. Но кукла, ничуть не смутившись, продолжала безмолвно и устрашающе ухмыляться. Время игр действительно подошло к концу; только что началась новая игра.

А потом охрана явилась-таки.

Мэтьюз почувствовал себя смелее в компании этих двух молодчиков. Размазывая по лицу слезы, он уставился на кресло и на сидящую там фигуру.

Кукла не двигалась.

Она не была живой, хоть и могла такой показаться человеку на грани нервного срыва. Белое лицо пересекала алая полоса губ, неподвижных и вполне пропорциональных всем остальным чертам.

Мэтьюз узнал эту образину.

Это был дурашливый персонаж-маскот из одной из фэнтезийных игр, разрабатываемых в «КомПроде».

В случае любых обвинений Патов мог заявить, что изготовление уродца – это часть маркетинговой стратегии. Дополнительная игровая реклама.

– Как-то я… слишком остро отреагировала, – пробормотала Диана, прикрывая босса.

Он бросил на нее благодарный взгляд, прежде чем обратиться к охранникам:

– Да, вам, наверное, и приходить не стоило. Но я рад вашей реакции. Лучше все-таки перестраховаться, чем потом жалеть, верно?

Охранники кивнули. Они смотрели на куклу не так, будто их вызвали сюда по ложной тревоге, а как будто объект действительно был опасен и его стоило бояться.

Мэтьюз выдохнул.

– Унесите его отсюда, ладно? Выбросьте… ну или сделайте с ним все что хотите.

Охранники переглянулись, словно решая, кому придется прикоснуться к кукле, и тот, что был постарше и покрепче, дюжий мужчина справа, шагнул вперед и поднял ее. Он обращался с ней осторожно, и когда та прохрипела еще раз: «Время игр окончено!» – в ней, очевидно, был запрятан динамик, – все подпрыгнули, а охранник, державший ее в руках, чуть не уронил дурацкую игрушку. Его напарник нервно усмехнулся.

– Спасибо, ребята, – сказал Мэтьюз, выводя их из своего кабинета.

Когда охрана ушла, Диана тяжело вздохнула.

– Что это было?

Остин покачал головой.

– Я не знаю.

– Это принес мистер Патов? Он пронесся мимо меня, но не было похоже, что он что-то нес в руках.

– Нет, – сказал Мэтьюз.

– Я понимаю, почему вы решили, что это человек. Эта кукла… огромная!

– И жуткая.

– Жуткая, – согласилась Диана.

Он хотел было рассказать ей о способности Патова подбрасывать предметы в воздух, не касаясь их, доставать самые мерзкие штуки вроде стеклянных шаров или этой вот куклы будто из воздуха, открывать и закрывать дверь без помощи рук… но в последнюю секунду передумал. Все и так казалось предельно надуманным. Остин не хотел, чтобы секретарша думала, будто он видит то, чего на самом деле нет. Они оба долгое время работали вместе и очень уважали друг друга, и ему не хотелось, чтобы ситуация переломилась.

Она посмотрела на него.

– Когда он уже уйдет? Этот ваш мистер Патов. Когда он закончит свои дела?

– Я не знаю, – сказал Мэтьюз.

– Скоро, я надеюсь.

– Я надеюсь на это тоже.

Крейг как раз занимался своей обычной утренней очисткой ящика от «БФГ»-шного спама, когда позвонила Энджи. Дилана снова отпустили из школы пораньше, и она не могла забрать его – поступил срочный вызов в отделение неотложной помощи; ей потребовалось подменить сразу трех медсестер, не вышедших на работу.

– Не смогу уйти раньше пяти или шести. Придется тебе его подхватить.

– Не проблема, – сказал Крейг жене.

Как он знал по их минувшим разговорам, нынешнее школьное расписание казалось загадкой что ему самому, что Энджи. Когда он был маленьким, у них было три месяца летних каникул, и, за исключением Рождества, Пасхи и нескольких отдельных праздников, они посещали занятия со вторника после Дня труда до первой недели июня. Но теперь лето сократилось до двух месяцев, и учебный год был разбит на дни отпусков, дни внеклассной работы учителей, дни раннего выпуска, дни позднего начала занятий… Нелепая путаница провоцировала головную боль у многих знакомых ему работающих родителей. Слишком многим приходилось срываться с места, чтобы забрать детей из школы в «короткие дни», совсем как сегодняшний.

В обычной ситуации он бы просто пообедал на час позже и тогда же забрал бы Дилана, но миссис Адамс все еще «наблюдала» за ним, и он был почти уверен, что люди из «БФГ» не одобрят неформальную договоренность. Поэтому на всякий случай Крейг официально сообщил Скотту Чо о своем плане.

– Я доложу куда надо, – неодобрительно сказал заведующий отделом.

– Я использую обеденный перерыв.

– Ты не можешь двигать обеденный перерыв по своему усмотрению. Часы оговорены заранее. Когда отпустят, тогда и пойдешь.

– Что ж, тогда вычти из моего личного времени, – расстроенно бросил Крейг. – Все так делают. И ты – в том числе.

– Я доложу куда надо, – упрямо повторил Скотт.

Крейг воспылал к нему отвращением.

– Поступай как знаешь.

Он пообедал за своим столом, взяв картофельное пюре быстрого приготовления из автомата. Дверь оставил открытой, чтобы миссис Адамс могла видеть, как он ест. Когда пришло время забирать Дилана, он сообщил программистам, что его не будет примерно час, а также поставил в известность Скотта, ничего не сказав миссис Адамс. Впрочем, та его сама ни о чем не спросила, слишком увлеченная пометками в планшете.

Без Люпы приемная осиротела, и Крейг настроил свой телефон на голосовую почту сам перед тем, как уйти.

Они с Диланом вернулись менее чем через сорок минут, быстрее, чем он ожидал, и обнаружили, что Патов ждет его, совещаясь с миссис Адамс за секретарским столом.

Консультант просиял, увидев их:

– Какая прелесть! Ваша маленькая дочь явилась как раз к Семейно-рабочему дню!

Дилан не попался на удочку, и Крейг гордился им. Впрочем, мальчик был напуган не на шутку – страх явственно проступал на его лице. Консультант улыбнулся Дилану, и Крейг встал между ними.

– Вам нечем заняться? – многозначительно спросил он. – «КомПрод» нанял вас не для того, чтобы болтать с сотрудниками и их детьми.

– Рад, что вы упомянули о работе, – невозмутимо парировал Патов. – На самом деле я пришел, чтобы пригласить вас на встречу – нам предстоит обсудить порядок получения внутренней электронной почты. – Он сделал вид, что смотрит на часы. – Заседание начнется в пять. Конференц-зал на третьем этаже. С детьми нельзя, увы. – Он улыбнулся Дилану с фальшивым сочувствием.

Не обращая внимания на консультанта, Крейг взял сына за руку и вошел в кабинет, закрыв за собой дверь. Он не хотел пугать Дилана больше, чем сейчас, но ему нужно было убедиться, что сын пребудет в безопасности до его возвращения.

Ему отчаянно хотелось, чтобы Люпа была здесь.

– Дилан, – сказал он. – Мне нужно идти на встречу. Я не знаю, как долго пробуду там, но, пока я не вернусь, я хочу, чтобы ты остался здесь, в моем офисе. Никого не впускай. Я запру за собой дверь. Просто сиди за моим столом. Можешь поиграть в игры.

Сын серьезно кивнул:

– Хорошо, пап.

– И не открывай эту дверь.

– Не открою. Пап, а…

– Что такое?

– Можно взять у тебя из холодильника что-нибудь попить?

Улыбаясь, Крейг взъерошил волосы сына.

– Конечно. Бери все что пожелаешь.

Дилан бросился к маленькому холодильнику, открыл дверцу, перебрал содержимое и вытащил бутылку виноградного «Пропел Зеро».

– Мне этого хватит! – Парнишка выглядел куда менее напуганным, и у Крейга немного отлегло от сердца. Он скопировал на рабочий стол горсть иконок игр, подходящих Дилану по возрасту, – все они уже были ему знакомы.

– Хорошо. Я пойду. Итак, ты запомнил?..

– Не открывать дверь, никого не пускать. Конечно запомнил. Со мной все будет о'кей, пап. Я просто поиграю.

– Ну все-таки ты первый раз остаешься тут один.

– Это не беда.

– Ладно. До скорого.

Дилан вел себя храбро, но мысль о том, чтобы оставить сына тут одного, заставляла уже самого Крейга нервничать, и он знал, что позже ему за это влетит от Энджи. Он закрыл дверь, заперев ее за собой, и пристально посмотрел на миссис Адамс. Вопреки ожиданиям, она не встала и не последовала за ним. Неужели Патов обговорил с ней этот момент? У него какие-то планы? Подозрение почти заставило Крейга вернуться, взять Дилана под руку и повести с собой на встречу – хоть Патов и сказал, что детям вход туда закрыт.

Но его кабинет был заперт, у него был единственный ключ, и если Патов собирался вести встречу сам, то офис, вероятно, самое безопасное место для мальчика.

Бросив последний взгляд на закрытую дверь кабинета и караулящую на своем месте миссис Адамс, Крейг пошел по коридору.

Будь Люпа здесь, он бы чувствовал себя намного спокойнее.

Отец велел ему не выходить из офиса, но его уже давно не было, и Дилану отчаянно хотелось в туалет. Он уже долго терпел, но стало ясно: потерпи он чуть подольше, с ним произойдет конфуз. Такого не случалось с детского сада, и Дилан, помня, как это было неловко, не хотел, чтобы подобное повторилось. Он пытался заставить свой мозг забыть о нужде, сосредоточившись на игре; скрестил ноги, прижал колено к колену, даже встал и походил, но все это не помогло. Придется решать проблему.

Дилан подошел к двери, повернул замок, зная, что не подчиняется тому, что велено, и ощущая за собой вину. Он надеялся увидеть, что его отец вернулся ровно в то же время, когда он открыл дверь. Но снаружи была только миссис Адамс, злая женщина, сидящая в кресле и смотрящая на него пустым лицом статуи.

Его инстинктивной реакцией было хлопнуть дверью, запереть ее и остаться в офисе, но ситуация выдалась чрезвычайная, и он осторожно вышел.

– Мне нужно в туалет, – сказал он миссис Адамс.

Она улыбнулась, и эта гримаса напугала его – что-то в ней было от ужимок Патова. Ничего не сказав в ответ, женщина напечатала что-то на планшете.

– Вы не знаете, где здесь туалет?

Миссис Адамс молчала и таращилась на него.

Когда стало очевидно, что ответа от нее не дождешься, Дилан прошел мимо ее стола и окинул взглядом коридор. Слева от себя он увидел двух работников, мужчину и женщину, оживленно болтающих о чем-то, и заторопился к ним. Женщина перевела взгляд на него, стоило Дилану подойти поближе.

– Подскажите, где туалет! – выпалил он.

– Эй, Билл, проводи парнишку, – обратилась женщина к собеседнику.

Мужчина кивнул, доброжелательно глядя на него сверху вниз.

– Вот сюда, дружище. – Он повел Дилана по коридору, а затем указал ему на дверцу с табличкой, где на синем фоне был оттиснут белый силуэт мужчины. – Справишься? Или мне тебя проводить?

– Справлюсь, спасибо, – сказал Дилан, шустро забегая внутрь.

Очень вовремя.

Сделав свои дела, он вымыл руки в раковине и поиграл немного с автоматическим дозатором мыла и сушилкой для рук – оба активировались при помощи жестов. В туалете играла скучная допотопная музыка, ее Дилан все это время даже не замечал, но вот она ни с того ни с сего смолкла. После нескольких секунд молчания динамик вдруг рявкнул:

– Дилан!

Мальчик подпрыгнул при звуке своего имени. Узнав голос мистера Патова, он быстро отошел от раковины и схватил несколько бумажных полотенец, чтобы вытереть руки.

– Кое-кто хочет поиграть с тобой в прятки!

Судя по голосу, Патов откровенно издевался.

Дилан надеялся, что мужчина, приведший его сюда, все еще ждет снаружи, но когда он выбежал из туалета, в коридоре его встретил мрак. Под потолком не горели лампы, зато на стенах теперь висели факелы. Мерцающее пламя создавало очаги пульсирующего света, и какие-то участки коридора были освещены тускло, какие-то вовсе не просматривались.

Но как такое возможно? Он же не в сказочном замке, а в обычном здании – откуда тут взяться факелам? Дилан не знал… но факт оставался фактом.

Людей тоже не было. Он очутился здесь один, и это было страшно.

– Дилан! – снова раздался голос мистера Патова, напевный, будто страшный коллега отца дурачился, искренне веселился. – Пришло время пряток! Гном закончил считать – он уже ищет тебя!

Гном?

Дилан лихорадочно огляделся, пытаясь вспомнить, каким путем он пришел. Все стало по-другому, даже направления будто изменились, и он не знал, как вернуться в офис отца. Справа от него в коридоре что-то шаркнуло, и он повернул голову.

В мерцающем свете факелов показалась угрожающая приземистая тень.

Дилан побежал в противоположном направлении от нее, надеясь, что это правильный путь. Ничего не казалось ему знакомым. Потолок, стены и пол были темно-серыми, и он не видел ни офисных дверей, ни секретарских ниш – только ряд разветвляющихся коридоров, напоминающих лабиринты сказочного подземелья.

За его спиной послышалось ужасное пронзительное хихиканье.

Гном.

Дилан побежал быстрее, слезы затуманивали его зрение. Ему удалось не закричать, хотя он чувствовал, как в груди зреет вопль чистого ужаса. Он продолжал бежать прямо, не сворачивая ни в одно из ответвлений, потому что туалет находился в том же коридоре, что и кабинет отца. Он испугался, что бежит не в том направлении, но вскоре увидел площадку перед отцовским офисом, узнаваемую, хоть и затененную. Она переместилась дальше от туалета, чем было прежде, но все еще казалась островком спасения.

Миссис Адамс сидела в своем кресле и ухмылялась ему.

– Лучше спрятаться, – сказала она. – Он идет.

Рыдая, Дилан выбежал в кабинет отца, нормальный и привычный.

Он закрыл и запер дверь, и тут свет погас.

– Папочка! – крикнул Дилан, боясь пошевелиться.

Из-под двери замерцал свет факела.

– Папа!..

Дверная ручка задребезжала, повернулась… и его отец вошел в офис.

Свет снова зажегся, и через открытую дверь он увидел, что этого странного, похожего на катакомбы в замке коридора с факелами больше нет. Все вернулось в норму.

Дилан обнял отца и плакал.

– Что такое, малыш? В чем дело?

– Мне пришлось пойти в туалет… и все вдруг потемнело… там были факелы, я чуть не потерялся… еще и этот гном, и… – Он не знал, как все так объяснить, чтобы это имело смысл, но хотя его отец не мог по-настоящему понять, что произошло, он, казалось, верил ему, и Дилан почувствовал такую благодарность, что расплакался еще сильнее.

Отец крепко обнял его.

– Все в порядке, – сказал он. – Я здесь. Я с тобой.

На работе Энджи едва не схлопотала панический приступ от разлитого в воздухе напряжения. По внешним признакам – типичный будний день: приемный покой заполнен людьми, перегруженные медсестры снуют из одной палаты в другую, врачи прерываются лишь на то, чтобы заполнить отчетные бланки. Но было… что-то еще этим утром, что-то, доставляющее ей сильнейший дискомфорт – будто Энджи шла в госпиталь, а попала куда-то совсем не туда… может, в тюрьму, а может, в бордель.

Сначала она списала это на присутствие Патова, но была удивлена, узнав, что его сегодня не было. В помещении находился консультант из «БФГ», но с момента открытия его никто не видел, и, судя по словам Ханны, одной из штатных медсестер в будние дни, они все должны быть за это благодарны. Энджи было трудно поверить, что он может быть более жутким, чем Патов, но когда через несколько секунд она повернулась и оказалась лицом к лицу с мужчиной, то непроизвольно вскрикнула. Тип с обритой головой, золотой серьгой-кольцом и шрамом на правой щеке больше походил на преступника, чем на клерка. Мужчина улыбнулся ей, и она увидела, что его зубы были подпилены.

– Теренс, – представился он таким же грубым, как вся его наружность, голосом. – Я у вас сегодня вместо мистера Патова. Буду смотреть, делать пометочки…

Энджи кивнула, и он прошел мимо нее в кабинет.

– Говорила же тебе, – прошептала Ханна.

Как и другие медсестры, Энджи старалась держаться подальше от консультанта, что было легко, потому что он появлялся лишь периодически, исчезая во второй половине утра на длительные промежутки времени. Однако его присутствие чувствовалось независимо от того, был он тут или нет. Все вели себя так, будто шли на цыпочках по минному полю.

Персонал по будням отличался от персонала по выходным, и Энджи знала только двух медсестер и одного врача. В обычных условиях это не было бы проблемой, но к приходу пятого пациента у нее сложилось отчетливое впечатление, что ее присутствие здесь лишнее. Ее вызвали, потому что в отделении не хватало персонала, однако врачи и медсестры все как один воспринимали ее будто незваного гостя. Даже Ханна, поначалу казавшаяся такой отзывчивой и любезной, теперь вела себя с ней формально и отстраненно.

Вручив на стойке регистрации карту, Энджи открыла дверь в приемный покой.

– Фрэнк Роча! – объявила она. – Фрэнк Роча?..

Кроткий на вид мужчина средних лет встал с одного из дальних мест и прошел к ней. Энджи придержала для него дверь.

– Как ваше самочувствие? – спросила она, подведя его к весам в конце коридора.

– Было бы лучше, если б мне не пришлось сюда тащиться.

Она усмехнулась, отмечая его вес.

– Что ж, постараемся вас не задерживать.

Проведя его в третью смотровую и закрыв за собой дверь, она жестом пригласила его сесть на кушетку и проверила его карту.

– Так… жалуетесь на боли в горле? Давайте померяем вам температуру и давление, мистер Роча. Потом пригласим доктора осмотреть вас.

– У меня нет никаких болей в горле, – сказал мужчина. – Это у тебя горлышко заболит, после того как заглотишь мой хер.

Это была грубая и совершенно неуместная шутка, и она собиралась ему это сказать, когда увидела, что он расстегивает штаны. Роча нисколько не шутил.

Энджи тут же бросила цифровой термометр и вышла из смотровой с колотящимся сердцем. Нужно было сообщить куда следует, и она пошла по коридору к кабинету Ханны. Дверь в одну из смотровых была открыта, и, проходя мимо, Энджи заглянула внутрь. Один из врачей стоял перед пожилой женщиной, чьи жизненные показатели она проверила всего несколько минут назад.

– Она была груба со мной, доктор, – квохтала старушка. – Относилась ко мне как к… – Голос пациентки затих, когда она увидела проходящую мимо Энджи.

«Они что, говорили обо мне?..»

Ханны не было у стойки регистрации, поэтому Энджи рассказала другой медсестре, что произошло. Ханне позвонили по пейджеру, но прежде, чем та приехала, Энджи увидела, как тот мужчина, Фрэнк Роча, бредет мимо стойки регистрации к выходу. Она подумывала остановить его, но в данный момент лучшей стратегией, вероятно, было просто позволить ему уйти. Через несколько секунд прибыла старшая медсестра, и Энджи объяснила ей, что произошло.

– Хотите подать заявление в полицию? – спросила Ханна.

Энджи покачала головой.

– Нет.

– Что ж, тогда возвращайтесь к работе.

После этого у Энджи сбился ритм, как будто она вернулась к работе медсестры после длительного отсутствия и была не совсем в курсе текущих процедур. Все, что она делала, занимало больше времени, чем следовало бы, и она поймала себя на том, что слишком много обдумывает каждый свой шаг. Раньше она со многим управлялась на автомате.

Ее первым пациентом после короткого обеда стал мужчина с кошмарной степенью ожирения и вздернутым свиным носом, пришедший после анального кровотечения. Она проверила температуру и давление, затем дала ему халат и подождала снаружи, пока он его наденет. Ему потребовалось невероятно много времени, чтобы переодеться, и почти через десять минут она слегка постучала в дверь.

– Мистер Музон? Вы там готовы?

Послышался какой-то ответ, но Энджи не смогла разобрать, какой именно, поэтому приоткрыла дверь на волосок.

– Мистер Музон?..

Мужчина ползал по полу маленькой палаты на четвереньках. Его колени и ладони терлись об пол, и сам он мычал, будто корова.

Один из врачей подошел сзади, забрал карту у нее из рук.

– Пациент готов?

– О да, – протянула Энджи, надеясь, что на сей раз у нее будет свидетель.

Доктор открыл дверь, и Энджи последовала за ним. Пациент смирно сидел на койке, и она могла слышать шуршание туалетной бумаги, когда он поерзал на месте, прежде чем смерить их по-телячьи смиренным взором.

– Здравствуйте, доктор, – сказал он. – Здравствуйте, сестра.

Энджи пригляделась к мужчине и увидела пыль на его руках, налипшую с пола. Ей пришло в голову, что ее дурят. Эти пациенты были подставными утками, отправленными из «БФГ» в отделение неотложной помощи, чтобы испытать ее выдержку.

Но зачем?.. Полная бессмыслица!

Бред… но не факт, что неправда.

Странные происшествия продолжали преследовать ее в течение дня, и к вечеру ее нервы были изрядно натянуты. Никогда еще она не была так утомлена рабочим днем, и когда вскоре после трех пришла доставка бинтов, Энджи отправили распаковывать коробки и пополнять запасы в кладовых. Бросив руку пугающе бледной суровой женщины, отказывавшейся следовать за ней в палату, Энджи, вознося хвалы всем богам за передышку, побежала выполнять поручение.

Выйдя из кладовой, Энджи обнаружила, что весь персонал ждет ее в коридоре. Нет, не весь. Ханны не было; остальных она не узнала. Люди, выстроившиеся перед ней, были ей незнакомы, и она подумала, что, может статься, консультанты подстроили весь этот дневной фарс. Это определенно какое-то испытание: ее вызвали принимать фальшивых больных, якшаться с подставными медсестрами и врачами, чтобы…

Чтобы что?

Нет, как ни крути, это просто паранойя.

Один из врачей – доктор Бенджамин, если верить бейджу, – вышел вперед.

– Ты отлично прошла этот первый день, – сказал он. Звучало так, будто он читал по бумажке скверно написанную речь. – Приглашаем тебя отпраздновать вместе со всеми.

Она опустила пустые коробки от бинтов в мусорную корзину.

– У нас еще есть пациенты, и…

– Нет. Никого больше нет.

И действительно, Энджи увидела, что все палаты стояли распахнутые настежь и ни души не наблюдалось в приемном покое. Куда все делись? Она взглянула на часы, висящие над стойкой регистрации. Всего-то десять минут седьмого!

Уму непостижимо.

– Вы прошли свой первый день на пять звезд из пяти, – механически твердил доктор Бенджамин.

– Я здесь не первый день, – отрезала Энджи. – Появляюсь тут каждые выходные. А до того, как родился сын, трудилась полную больничную смену. У меня уже двенадцать лет сестринского стажа набежало, а то и побольше. – Она не знала, зачем оправдывается, слова прыгали на язык будто сами собой. Консультанта не было видно – только сейчас до Энджи дошло, что она не видела его весь день. – А где же… гм… Теренс?

– Ушел. – Доктор говорил размеренно, ровным тоном, будто успокаивая пациента на грани нервного срыва. Весь персонал смотрел на нее так, словно собирался поймать Энджи, замотать в смирительную рубашку и отвезти в психиатрическую лечебницу. – Пойдемте с нами праздновать.

Ее вдруг охватило страшное предчувствие: никакого праздника уж точно не будет.

– Я ухожу, – сказала Энджи и напряженным шагом прошагала к главному выходу. Она не удосужилась выключить компьютер, не оглянулась и, как только добралась до парковки, помчалась вдоль задней части здания туда, где поставила машину. Она ожидала, что за ней кинутся наперерез, вот-вот врачи и медсестры повалят из дверей черного хода… но нет, ей удалось беспрепятственно дойти до автомобиля. Несколько мгновений провозившись с ключами, будто главная героиня клишированного фильма ужасов, Энджи завела машину и уехала. Ее сердце бешено колотилось в груди, и она не чувствовала себя в безопасности, покуда не оказалась в нескольких милях от места работы, в центре пробки.

Что это было?

Она понятия не имела, но не могла позволить такому случиться снова. Возможно, у нее была паранойя, но Энджи была полна уверенности: не выберись она вовремя, с ней бы случилось что-то плохое.

Она подумала о Дилане и Крейге и решила, что не вернется в отделение неотложной помощи. Никогда. Это ведь даже не какое-то место для удовлетворения амбиций, а просто подработка. Еще и по выходным. Она не получала никаких пособий, не зависела от службы неотложной помощи ни в чем, кроме дополнительных денег, и знала, что с ее опытом легко сможет найти работу где-нибудь еще. Медсестры всегда были где-нибудь востребованы.

Решение было принято быстро, и едва Энджи поняла, что уходит, ее охватило сильное облегчение, будто с плеч спала тяжкая ноша. До этого момента она даже и не осознавала, насколько напряженной стала ее работа, насколько сильно она начала ее бояться.

Освобождение от этого груза одарило ее чуть ли не эйфорией.

Завтра она отправит уведомление по электронной почте.

Крейг и Дилан ждали ее дома с пиццей, и она была до того рада видеть их обоих, что крепко обняла каждого: сначала сына, а затем мужа.

Крейг усмехнулся:

– Ты прямо-таки светишься.

– Я решила уволиться.

– О… правда?

Она посмотрела на Дилана.

– Зайди в свою комнату ненадолго, ладно? Мне нужно поговорить с папой.

– Но пицца стынет! Мы и так тебя ждали!

– Всего на минутку. Я позову тебя, как мы закончим, хорошо?

– Ладно, – неохотно протянул Дилан.

Она подождала, пока он уйдет, и услышала, как он ходит по своей комнате в другом конце дома, прежде чем объяснить Крейгу, что произошло. Выслушав ее историю, он лишь кивнул с угрюмым видом.

– Тебе тоже нужно бросить «КомПрод» к чертовой матери, – сказала она.

– Ты же знаешь, я не могу.

– Помнишь, как ты смеялся над героями фильмов ужасов: мол, если в их доме живут такие стремные призраки, чего бы просто не съехать? «Какие тупицы», – говорил ты всегда, а сейчас ведешь себя именно так. Тупо. Наша работа – дом с привидениями. Осталось лишь вырваться…

– Ну, ты уже это сделала. Но я пока не могу. У меня нет другой работы на примете. Здесь не фильм, а реальная жизнь – мы же должны оплачивать счета. Пособие для безработных не поможет нам содержать семью. Да и страхование сразу полетит к черту… сама знаешь, у меня есть веские причины оставаться там.

– Я готова даже продать этот дом.

– Ну что ты такое говоришь! Во-первых, дом нам всем очень нравится. А во-вторых, как ты себе это видишь? Устраиваем гаражную распродажу, избавляемся от всего и едем в какую-нибудь дрянную квартиру на окраине? Что, если никто не захочет покупать это место? Что, если мы не сможем его продать? Нам нужно просто успокоиться и…

– Эти консультанты опасны. Это плохие, страшные люди. Смерти и исчезновения – все, что они несут с собой.

– Уж мне ли не знать, – пробормотал Крейг.

– Раз так – чего же мы медлим?

Он вздохнул.

– Уверен, я смогу их переждать. Мне просто нужно… вести себя сдержанно, держаться подальше от линии огня, пока все не закончится.

– Но ведь ты не такой – что я, тебя не знаю, что ли? Вы с Филом уже задумали какой-то крестовый поход против Патова…

– Это так, – признал Крейг со вздохом. – Но я придержу коней.

– Да, уж лучше придержи. Помимо чести у тебя есть семья.

– Я знаю.

Энджи обняла его, уткнулась лицом мужу в шею.

– Господи, мне так страшно, – прошептала она.

– Мне тоже.

Она отстранилась.

– Мы могли бы плюнуть на все и начать с чистого листа.

Крейг положил руку ей на плечо, посмотрел ей в глаза.

– Мы поговорим об этом, – сказал он. – Мы подсчитаем наши расходы и посмотрим, что можно сделать. Не думаю, что у нас большой выбор, но… посмотрим. Если ты сможешь найти другую работу, возможно, мы сможем… ох, не знаю. Надо смотреть, думать…

– Люди из «БФГ» опасны, – повторила Энджи.

Он выдержал ее взгляд.

– Знаю. Но сейчас у нас есть голодный мальчик и остывающая пицца. Эй, Дилан!

Парнишка выбежал им навстречу с широкой улыбкой.

Энджи почувствовала, как улыбается ему в ответ.

Она знала, что приняла правильное решение.

Энджи толкнула его в плечо, и Крейг с трудом продрал глаза.

– Ответь, – пробормотала она, и когда Крейг вернулся из кошмара в реальный мир, то услышал треньканье мобильного. Он сел; сон как рукой сняло. Как это было возможно? Он всегда выключал телефон перед сном. Подойдя к тумбочке, он неуклюже взял трубку и на автомате, без задней мысли, поднес к уху.

– Слух-шаю, – просипел он и кашлянул, прочищая горло.

– А чего же мы не отвечаем, а?

Крейг застопорился, не понимая смысл сказанного.

– Что за?.. Кто это?

– Регус Патов, к вашим услугам. Звоню, потому что один из ваших программистов отправил вам вложение по электронной почте более часа назад, а вы до сих пор почему-то не просмотрели этот материал!

Злость быстро привела Крейга в чувство:

– Сейчас середина ночи!

– Вы совместитель или все-таки наняты на полный рабочий день? Когда «КомПрод» связывается с вами по деловому вопросу, полагается ответить в разумные сроки.

– Я спал! Да и… – Он посмотрел на часы. – Сейчас четверть третьего ночи!

– Так себе оправдание, мистер Хорн.

– Я… – начал было Крейг, но Патов перебил:

– …Собираюсь прочитать это письмо и ознакомиться с вложением к нему прямо сейчас – без отлагательств, – закончил за него консультант и повесил трубку.

Крейг бросил телефон назад на тумбочку. Энджи проснулась и, очевидно, услышала достаточно, чтобы понять, о чем был звонок.

– Это чушь, – сказала она ему. – Ты работник, а не раб. Они не владеют тобой. Все их дела ты решаешь в строго отведенное время. А в остальное – делаешь все, что хочешь.

Крейг вздохнул, потирая щеку.

– Похоже, это больше так не работает.

– То, что у них есть возможность связаться с тобой двадцать четыре часа в сутки, не значит, что они имеют право будить тебя звонками. Свяжись с профсоюзом, обратись куда-нибудь, в Америке уйма организаций, защищающих права рабочих. Никто не бросит тебя в беде.

Она была права, но Крейг знал: официальные жалобы по признанным каналам ничего не значат для Регуса Патова. Все-таки и впрямь стоило задуматься об увольнении. Пусть ему назначат пособие по безработице. На первое время хватит, а там уж он подыщет себе новое место. Но какая-то более сильная и упрямая сторона его натуры твердила: сдаваться нельзя, нужно стоять до конца и не давать себя запугать.

Он откинул одеяло и встал с кровати.

– Скоро вернусь. Быстро проверю ящик – и назад.

– Крейг…

– Я быстро.

Двигаясь тихо, чтобы не разбудить Дилана, Крейг прошел через холл в свой кабинет, включив ноутбук. Он мог бы проверить почту и с телефона, но из-за настойчивости Патова не знал, что там его ждет. Может, Энджи не стоит это видеть – осторожность сейчас не помешает.

Как выяснилось, письмо было от Хьюэлла Пэрриша, но, хотя Крейг получил его после полуночи, время отправки было указано как три тридцать дня.

Вложение касалось предварительно одобренного обновления программы – они оба вполне основательно обсудили вопрос ранее, в тот же день.

Патов позвонил и разбудил его просто так, собственной потехи ради.

Энджи ждала, когда он вернулся, но он заверил ее, что дело – пустяки. Забравшись под одеяло, Крейг повернулся на бок и взял ее за руку. Она прижалась к нему всем телом и забросила вторую руку ему на плечо.

Крейг закрыл глаза и попытался очистить разум, ни о чем не думать.

Но, вопреки всем усилиям, сон назад не шел.

Мэтьюз бочком подсел к столу Дианы, делая вид, что перебирает пачку бумаг в руке. Ему не хотелось, чтобы адресованный ей вопрос услышал кто-то посторонний. Вот почему он не пользовался телефоном или интеркомом в последнее время – прежде чем открыть рот, Остин всякий раз убеждался, что, кроме них двоих, слушать поблизости некому.

– Пожалуйста, поищи для меня номер домашнего телефона и адрес Моргана Брандта, – произнес он тихим заговорщицким тоном. Секретарша явно вняла его беспокойству, так как ответила столь же сдержанно:

– Речь о гендиректоре «Белл»?

– О бывшем гендиректоре, – отметил Мэтьюз с тяжелым сердцем.

Диана кивнула с пониманием и мягко заверила его:

– Я составлю записку и принесу вам.

– Спасибо. – Все еще глядя на бумаги в руках, словно ища в них какие-то конкретные указания, Остин Мэтьюз вернулся к себе в кабинет.

Диана заглянула к нему минут через пятнадцать с отрывным стикером в руке:

– Вот все, что нашлось. Свежее данных нет. Надеюсь, еще актуально…

Он улыбнулся ей.

– Ты умница.

Очевидно, она хотела спросить что-то еще, но, кажется, интуитивно почувствовала, что время для болтовни не лучшее, поэтому просто ушла, закрыв за собой.

Остин взглянул на адрес. Узнал улицу. Район Бель-Эйр – совсем недалеко от его дома. Мэтьюз задумался, почему они с Морганом никогда не пересекались в нерабочее время. Ему ничего не стоило проехать чуть подальше и навестить товарища лично. Но, вероятно, там тоже охраняемая территория… разумнее и тактичнее сперва позвонить и предупредить о своем визите.

Он определенно не хотел звонить из офиса, пусть даже и с личного мобильника, так что известил секретаршу об уходе, отъехал на машине подальше от здания «КомПрода» и только потом совершил вызов через громкую связь в салоне. Пришлось выждать целых двадцать гудков – помощник голосовой почты не спешил вклиниться в сеанс связи. И вот, когда Мэтьюз уже был готов сдаться, трубку наконец-то подняли. Никто ничего не сказал, но Остин чувствовал, что на линии кто-то появился, и решил непринужденно спросить:

– Морган? Это Остин Мэтьюз.

– Остин? – Голос Брандта звучал слабо, устало, как у старика. Ничего общего с той фирменной энергичной повелительностью былых дней.

– Да, это я! – откликнулся он с нарочитой бодростью. – Слышал, ты с недавних пор не работаешь в «Белл», вот и решил проведать тебя, узнать, что происходит.

Повисла долгая пауза.

– Ты хочешь узнать что-то про «БФГ», не так ли? – вымолвил Брандт. – О нем.

Внезапно получив возможность сказать правду, Мэтьюз ею воспользовался.

– Да, – признался он. – Все так.

Тишина воцарилась на другом конце линии. Но Остин решил брать быка за рога:

– Знаешь, я бы хотел встретиться и переговорить с тобой лично. У меня есть несколько вопросов, и я не уверен, что хочу…

– Обсуждать их по телефону? – уточнил Брандт своим стариковским голосом.

– Так точно.

– Понимаю.

– Я сейчас еду домой. Оказалось, мы живем рядом. Можно заехать к тебе?

Еще одна долгая пауза.

– Ты все еще живешь недалеко от Саммит-Ридж? Я – на Оук-Пасс.

Тишина.

– Это не займет много времени. Несколько минут. Я просто хочу… поговорить.

– Ты один? С тобой никого?

– Я один. Сижу у себя в машине. Не хотел звонить с работы или из дома. Знаю, что и тут есть доля риска, но уж слишком много важных вопросов у меня скопилось.

Брандта, очевидно, ответ устроил.

– Приезжай, – согласился он.

– Буду у тебя через десять минут. У тебя стоит охрана на воротах?..

– Позвони в домофон. Я тебя пропущу.

Они попрощались, повесили трубку, и Мэтьюз подумал о том, что заставило Брандта так испугаться. Он сам был перепуган – и паранойя завладевала им все больше, – но даже после всего случившегося не опустился до уровня Моргана.

Возможно, это лишь вопрос времени.

Содрогнувшись, Остин включил радио на фон и выехал на съезд с автострады.

Резиденция Брандта выглядела… болезненно.

Другого слова на ум попросту не шло. Железный забор, окружающий участок, был бледно-серым, а не блестящим и черным. За ним простирались заросли кустарника – шутка ли, местами затопленные, превратившиеся в подобие луизианского болота. Экзотические растения, некогда наверняка радовавшие глаз ухоженностью, одичали и потеряли форму, их зеленые листья усохли и обрели постыло-коричневый окрас. Садовников явно уволили, что и объясняло причину запущенности придомовых владений, но Мэтьюз не мог понять, почему само здание производит столь ветхое впечатление. Остин проехал по подъездной дороге и припарковался на вершине склона рядом с грязным «мерседесом». Между нелепо оставленных торчащими «дворников» автомобиля крупный черный паук сплел мудреную ловчую сеть.

Он связался по домофону с хозяином дома, и его молча пропустили в дом. Его глазам потребовалось время, чтобы привыкнуть к полумраку внутри. В прихожей не горел свет, и все шторы были плотно задернуты. Мерцающее голубоватое сияние исходило из арочного дверного проема справа, и Мэтьюз, пройдя через него, вошел в самую унылую комнату, какую когда-либо посещал. В ней не было никакой мебели, кроме кресла, где сидел Брандт, и небольшого столика рядом. Единственное освещение исходило от телевизора с плоским экраном, висевшего на стене и транслировавшего канал Си-эн-би-си.

– Остин? – слабо окликнул Брандт, глядя на него сквозь мрак.

– Морган, – поприветствовал Мэтьюз своего друга. Он прокручивал в уме уйму самых разных вопросов, но чувствовал, что ходит по тонкому льду, и решил на мгновение сделать вид, будто ничего необычного не происходит. Чего он хотел, так это правды о «БФГ».

И Брандт не стал ходить вокруг да около.

– Это он загнал меня сюда.

– Патов? – Было странно произносить эту фамилию вслух.

– Это я привлек его к делу. Я обратился в «БФГ». – Брандт изо всех сил пытался опустить подставку для ног и продвинуться вперед на стуле. – Они должны были просто оптимизировать операции, сделать нас более конкурентоспособными. Якобы такие услуги они предоставляли множеству других компаний – со стабильным успехом. – Его дрожащий голос был полон раскаяния. – Рекомендации у них были поистине… звездные.

– Я знаю, – сказал Мэтьюз. – Ты ведь и сам мне их порекомендовал.

– К тому времени я уже знал, – тихо сказал Брандт. – Но я боялся сказать правду. Это он загнал меня сюда.

В свете телевизора лицо Брандта выглядело странно опухшим. У Мэтьюза сложилось впечатление, будто товарищ страдает неким кожным заболеванием и темнота специально предназначена для того, чтобы скрыть пороки внешности.

– И какова она, эта правда? Что ему надо? Я пытался его уволить, предлагал выкупить его контракт, но он просто… не уходит. Как будто у него есть какая-то… я не знаю, миссия.

– О, так и есть. – Брандт помолчал. – Знаешь, сколько у «БФГ» постоянных, штатных сотрудников?

Мэтьюз покачал головой:

– Не имею представления.

– Один – Регус Патов. В этом «акционерном обществе» единственный акционер – он сам. Он же – исполнитель и администратор. Он нанимает других людей на разовой основе, но только для конкретных задач – тех, какими ему самому недосуг заниматься. Или тех, где нужно лично марать руки. – Голос Брандта стал немного сильнее. – Даже на свою «БФГ» он распространяет этот идеал – чем меньше рабочих, тем лучше.

– Я понял, – сказал Мэтьюз.

– Нет, не уверен, что ты понимаешь. До того как он, – Брандт раскинул руки, обводя свое окружение, – запихнул меня в эту кладовку, мы часто общались. – Последовал краткий приступ кашля, и у Мэтьюза сложилось отчетливое впечатление, что Брандт предполагает, будто его нынешнее физическое состояние – прямой результат помянутого «общения». – Его цель – создание «идеальной фирмы»… так он это называет. Его цель – организация настолько шкурная и подлая, настолько отлаженная, что ей может управлять и один человек, без чьего-либо постороннего участия. Он еще не достиг этой цели, но я не думаю, что этот тип когда-нибудь перестанет пытаться… Потренировавшись на «Белл», он принялся за «КомПрод». – Брандт снова кашлянул. – Это все, что его волнует. Он разрушил одни корпорации, а другим задрал цену на акции до небес, вывел на сверхприбыль. Но для него это пустяки, не имеющие истинного значения. Все это – побоку. Настоящая цель для него – в том, чтобы манипулировать отделами и людьми, дебетом и кредитом, закупками и продуктами, чтобы достичь точки, когда компания сможет работать самостоятельно, имея всего одного сотрудника в штате. Такой у него образ светлого будущего. Да, иногда он даже расширяет штаты… щедро укомплектовывает отделы… но это лишь временные ухищрения – для него дорога всегда ведет только в одном направлении.

– Он не любит, чтобы кто-то вмешивался в его планы, – отметил Мэтьюз.

– О, «не любит» – это мягко сказано. – Брандт издал болезненный смешок.

– Он хотел избавиться от одной нашей сотрудницы. Выжить ее, вытеснить. Но стоило ей подать в отставку самой, как он буквально вспыхнул от злости. – Мэтьюз не был уверен, стоит ли делиться с Брандтом подробностями жизни фирмы, но решил продолжать. – Как-то раз он ворвался в мой кабинет и заставил всю ерунду, лежащую у меня на столе, летать в воздухе. Левитировать.

– У него есть особая власть, – мрачно сказал Брандт. – Не знаю, какова ее суть, откуда он ее черпает… понятия не имею, кто он и откуда взялся… но одно могу сказать точно – он не человек. В этом я уверен.

– И что мне делать?

– Если бы я знал что, меня бы здесь не было. – Брандт хмыкнул. – «Белл» когда-то принадлежал мне. А теперь – не принадлежит. Не будешь осторожен – пройдешь по моему пути. – Он вздохнул. – Кто знает, вдруг и осторожность тебе не поможет? Все упирается в план Патова. Только он знает, что ждет всех в конце.

– И что, нет способа остановить его?

– Если и есть, мне он неизвестен.

– Ты пробовал обсудить все это с кем-нибудь еще?

– Нет. На самом деле, мне, наверное, не следует сейчас и с тобой разговаривать. Но я знаю тебя. И… – Он на секунду замолк. – Отчасти это моя вина, что ты влип. Ты спросил у меня совета, и я порекомендовал тебе «БФГ». Я уже знал, что с ними дела вести не стоит, но… я боялся. – С трудом Брандт сел еще выше, наклонился влево, потянулся к стене и включил свет в комнате.

Мэтьюз ахнул. Он знал, что с лицом Брандта что-то не так, и все равно был шокирован – Морган теперь едва ли походил на человека. Его лоб и щеки так опухли, что глаз было почти не видать – они казались не более чем щелями, прикрытыми напластованиями плоти. Рот под широким, приплюснутый нос был искривлен в гротескную гримасу, обнажая сомкнутые зубы, губы вывернуло наизнанку. «Акромегалия», – подумал Мэтьюз, хотя даже Рондо Хэттон[14] никогда не выглядел настолько плохо.

Однако не только искаженная форма лица Брандта вызывала беспокойство. Сама кожа как будто преобразилась. Вокруг носа и щек она казалась чешуйчатой, как у ящерицы, а на подбородке – почти что кошачьей.

– Господи, – выдохнул Мэтьюз. – Что с тобой случилось?

– Регус Патов – вот что. – Брандт выключил свет и снова растворился в тени, и Мэтьюз был этому только рад. – Если не хочешь, чтобы тебя так же покорежило, послушай-ка мой совет: сиди тихо, не выпендривайся, держись от него подальше.

– Но как же моя компания!.. Я хочу сохранить ее!

– От тебя больше ничего не зависит, Остин. Теперь всем рулит Патов.

Каждый день теперь начинался со встречи.

До прибытия консультантов Крейг и подумать не мог, что кто-то любит планерки больше, чем Остин Мэтьюз. Но генеральный директор выглядел сущим интровертом на фоне Патова. Консультант жил и дышал встречами, казалось черпая из них силу и энергию. Важные изменения и сущие мелочи – все удостаивалось отдельного собрания. В его глазах все казалось в равной степени достойным обсуждения, и хотя первоначальные собрания «БФГ» проводились с работниками определенного класса или определенной должности, теперь они собирались стихийно, объединяя сотрудников, едва ли хоть как-то связанных.

Единственно неизменным оставалось то, что Крейга, казалось, приглашали на все из них. По крайней мере, за ним больше не сновали шаг в шаг наблюдатели. Камеры никуда не делись, их число с каждым днем только прирастало, но эти мертвые электронные глазки было проще игнорировать, чем доносчиков из плоти и крови, строчащих что-то в планшетах, – без последних дышалось как-то свободнее. С другой стороны, никто больше никому не доверял. В компаниях, превышающих числом двух-трех близких друзей, люди держались настороже, в каждом постороннем подозревая подосланного «БФГ» шпиона. Крейгу все это ненароком напомнило немецко-фашистскую оккупацию. Напряжение возросло настолько, что по большей части сотрудники предпочитали проводить время в офисе в одиночестве, работая. И в этом, возможно, все еще был смысл.

Но на собрания их все равно сгоняли толпами.

Сегодняшняя ситуация была в чем-то аномальна – созвали исключительно персонал руководящего звена. У сбора даже имелась цель – объявить о том, что «КомПрод» в скором времени обзаведется собственной столовой.

Патов стоял перед детальным планом светлого и просторного ресторана, сделанным, скорее всего, настоящим профессиональным архитектором.

– Хотя еще слишком рано делать выводы о многих бизнес-практиках и операциях «КомПрода», наше исследование показывает, что в среднем сотрудники возвращаются с обеда с опозданием на минуту-другую. А это значит, что в течение года компания теряет примерно день работы каждого сотрудника. При нынешнем штате в триста шестьдесят восемь человек это потеря трехсот шестидесяти восьми дней – то есть более года. Наличие кафетерия на территории фирмы положит этой пагубной практике конец. Более того, может статься, сотрудники будут обедать меньше, чем положено. «КомПрод» сможет вести учет размера порций и пищевой ценности обеда всех сотрудников, что приведет в долгосрочной перспективе к более здоровому, счастливому и эффективному труду. Одни плюсы!

– Когда эта столовая должна быть построена? – уточнил Сид Сьюки.

– О, она уже готова, – сказал Патов. Крейг оглянулся, убедившись, что изумился не он один. Не было никаких признаков того, что в здании велась какая-либо реконструкция или стройка. – Официальное торжественное открытие состоится в понедельник, но сегодня мы собираемся предоставить вам право предварительного просмотра. Все готовы отправиться на экскурсию?

Люди начали вставать, собирать свои вещи.

– Я спросил… – Консультант пристально посмотрел на них. – Все готовы отправиться на экскурсию?

– Да, – ответил нестройный хор. – Конечно… Конечно… Да…

– То-то же. – Патов улыбнулся. – Прошу следовать за мной.

Они гуськом прошли за Патовым из зала заседаний к лифтам. Крейг поражался тому, как для некоторых женщин после всего того произвола, что обрушился на компанию, Патов умудрялся сохранять малую долю первоначального обаяния. Он флиртовал с одной дамой напропалую, с другой – обсуждал что-то, что оставляло собеседницу в явном восторге, да и третья поглядывала на него как минимум уважительно. Однако оставшийся руководящий персонал держался настороже. Не желая застревать в лифте вместе с консультантом, Крейг, Фил, Элейн и многие другие, под предлогом, что так будет быстрее, спустились по лестнице на второй этаж, где, по словам Патова, располагалась столовая.

Если кто-то думал, что будет трудно найти место, если Патов не приведет их туда, сомнения мгновенно развеялись, едва они открыли дверь, ведущую на лестничную клетку. Весь второй этаж был переоборудован в огромный элитный ресторан. Исчезли идентичные с виду коридоры и комнаты, имевшиеся на всех этажах выше первого. Глазам сотрудников предстало огромное открытое пространство, залитое светом из панорамных окон. Растения в кадках украшали этот роскошный интерьер. Крейг не мог точно вспомнить, какой отдел занимал прежде второй этаж, но, очевидно, его расквартировали в другом месте. Взглядом он прошелся по столам из светлого дерева, просторным кабинкам, фикусам и папоротникам в горшках. За длинной стойкой, где должна была подаваться еда, просматривалась кухня – такая же просторная и великолепная.

– Здесь могут с комфортом разместиться четыреста человек, – сказал Патов, выйдя из лифта с первой группой руководителей. – Даже без смещения обеденных перерывов здесь найдется место для каждого сотрудника, а также для приходящих клиентов. – Он кивнул тем, кто поднялся по лестнице. – У нас есть еще несколько отставших, – сообщил он, кивая на лифтовые створки. – Как только все соберутся – приступим.

«Как он это провернул втихую?» – не мог не поражаться Крейг. Для перепроектировки целого этажа требовались огромные усилия, но никто не видел ни рабочих, ни грузовиков, ни материалов. Никто не слышал никакого шума, не чувствовал запаха пыли или краски. Никто из сотрудников отдела, занимавшего раньше второй этаж, не проронил ни слова; ни один слух не прогулялся по кулуарам.

Как такое возможно?

– А как насчет цен? – подал голос Фил.

– Кафетерий обеспечит бесплатным обедом всех сотрудников, – сказал консультант, и послышался ропот удивленного одобрения. – Конечно, минимальная плата – до вычета всех налогов – будет удержана из зарплаты всех сотрудников, чтобы субсидировать этот план. Совет уже дал добро. Накормить всех – это одна задача; другая – научить всех правильно питаться. Так зачем таскать из дома остатки жирного полдника, если можно с комфортом и без затрат поесть здесь?..

– Если что-то удержат из нашей зарплаты, то это уже не «без затрат», – сказал Фил.

Патов просиял:

– Верно! Верно!

Оба лифта открылись, и последняя группа присутствующих в благоговении вышла на втором этаже.

– Приглашаю! – объявил консультант и провел всех через столовую, демонстрируя расстановку сидений. Он открыл проход в чистую просторную кухню, и к ним скоро присоединился неприметного вида шеф-повар; пошли разговоры о предлагаемом меню. Патов, как обычно, вел себя так, будто руководил компанией, и Крейгу стало интересно, где сейчас Мэтьюз, почему он не показывает им все это великолепие. Новая столовая, что и греха таить, смотрелась впечатляюще, и даже Крейг с нетерпением ждал возможности поесть здесь. Как ни крути, это существенное удобство – пусть даже за ними здесь будут постоянно следить.

– Прежде чем мы прекратим заседание, затрону еще один вопрос, – сказал Патов, собирая всех перед лифтами. – Было решено, что для стабильной работы компании было бы более выгодно, если бы весь руководящий персонал был женат. Исследования показали, что стабильная домашняя жизнь приводит к меньшей нестабильности на работе и к более логичному, менее опрометчивому процессу принятия решений со стороны сотрудника. Проще говоря, присутствие супруга позволяет человеку сосредоточить больше внимания на работе, а не на свиданиях и общении. Сейчас, очевидно, мы не можем никого заставить жениться против воли. Это было бы незаконно. Но позвольте заверить вас, что, поскольку мы рассматриваем возможность сокращения штата, этот фактор мы также учтем…

Джо Косинский, менеджер финансового отдела, робко спросил:

– То есть мне пора начать искать жену, да?

Патов запрокинул голову и расхохотался.

– Нет, конечно, – сказал он, когда приступ его веселья сошел на нет. – Но если вдруг вы связаны с кем-то, находитесь в серьезных отношениях, возможно, стоит подумать об их узаконивании. Это разумный, зрелый, закономерный шаг, достойный любого взрослого мужчины. Если же у вас пока нет пары, мы свяжем вас с нашей службой знакомств. Уверен на все сто, вам смогут подобрать подходящую пару либо здесь, в «КомПроде», либо в одной из многих других компаний, проходящих консультирование у «БФГ». Это личное дело, я не спорю. Но, как я уже сказал, устроенная семейная жизнь может привести к стабильной трудовой жизни – и к разумному подходу к занятости. – Хлопнув Косинского по спине в излишне фамильярной манере, Патов оглядел остальных. – Это так, к вашему сведению… имейте в виду. Спасибо всем, кто пришел. – Отступая от них спиной вперед, Патов юркнул в лифт, и двери тут же закрылись за ним.

Толпа стала потихоньку разбредаться. Кто-то вызвал второй лифт, кто-то свернул на лестницу. Крейг нашел Фила.

– А я только-только планировал развод, – сказал его друг, улыбаясь.

– Довольно мило, – сказал Крейг. – Я про всю эту задумку со столовой.

– Это все оплачено из нашего кармана. – Фил осмотрелся. – Как думаешь, много ли со всех нас «удержат»? Что-то мне подсказывает – не пару центов.

– Ты, кстати, не знаешь, где сейчас Мэтьюз? – Крейг понизил голос.

– Я видел его утром, – сказал Фил. – Пришел сюда рано – хотел кое-что успеть сделать перед собранием – и застал его в лифте. Он явно побит жизнью, но до нокаута еще далеко.

– Хорошо хоть, что он…

– Жив? – закончил за друга Фил. – Да, я тоже порадовался.

Один из лифтов открылся, и они вошли в кабину.

– О Люпе все еще нет вестей? – сказал Фил.

Крейг покачал головой, взглянув на маленькую камеру наблюдения в углу.

Фил понимающе кивнул, и остаток пути до своих этажей они проехали в молчании.

Крейг назначил сбор после обеда. Последние обновления «Офис-Менеджера» были близки к завершению, и он хотел, чтобы Хьюэлл с командой программистов предоставил ему рабочую демоверсию перед тем, как продукт уйдет на согласование к Скотту Чо. Увы, за пять минут до запланированной демонстрации ему позвонил Регус Патов и велел явиться на встречу на четвертом этаже. Та проходила в незнакомом кабинете, и когда Крейг пришел, то застал с десяток неизвестных ему персон, занявших складные стулья и наблюдавших, как Регус Патов настраивает водруженный на высокую подставку допотопный телевизор, «спаренный» с видеоплеером. Крейг сел на стул в заднем ряду. Рядом с ним примостились еще двое незнакомцев.

– Слава Ральфу, у меня получилось, – объявил консультант, улыбаясь и поправляя галстук-бабочку. – Мне нужно на минутку отойти, но я хочу, чтобы вы посмотрели без меня небольшое видео. Потом мы его обсудим. – Он включил телевизор, сунул кассету без бирки в магнитофон, после чего профланировал мимо сидящих сотрудников, погасил свет в комнате и вышел за дверь. Минуту все молчали, таращась в голубой экран, и вот показ начался.

Оказалось, им поставили старенький эпизод шоу «Билл Най – ученый-разгильдяй»[15], посвященный динозаврам.

Какой в этом был смысл? Крейг огляделся вокруг. В темноте ему было трудно что-то разглядеть, но при свете экрана он мог сказать, что мужчины и женщины вокруг него были полностью серьезны и сосредоточены на придурковатом популяризаторе естественных наук в прикиде безумного. Никого, похоже, не смущало, что их заставили смотреть ерунду для детей. Все плыли по течению. Крейг раньше никогда не видел никого из собравшихся и даже усомнился в том, что они вообще работают в «КомПроде». Возможно, эта массовка была специально нанята Патовым, чтобы его, Крейга, как-то подставить.

После получасовой программы о динозаврах им пришлось просмотреть еще эпизод – на сей раз о Солнечной системе. Патов вернулся в конце видео, снова включил свет и раздал всем по карандашу и брошюре с каким-то тестом.

– Пожалуйста, пройдите тестирование, – сказал он. – Отвечайте как можно подробнее.

Крейг не знал, чего ожидать. Он чувствовал себя натуральным попаданцем в среднюю школу. Первые десять вопросов теста и впрямь касались динозавров, и он предположил, что таким вот топорным методом в «БФГ» проверяют их навыки запоминания и понимания. Но второй десяток уже не имел ничего общего ни с Биллом Наем, ни с показанным видео. Это был подробный опросник о снах: предлагалось описать недавние кошмары, упоминая конкретных людей, места и объекты, явленные во снах. Крейг пролистал брошюру с тестом дальше и присвистнул. Перед глазами мелькали вопросы о сексуальных фантазиях, пытках и предпочтительных способах самоубийства.

Мягкая рука коснулась его плеча, и он резко поднял голову. Патов смотрел на него сверху вниз и улыбался. Взгляд его, по недоброй традиции, был жестоким и безучастным.

– Отвечайте на каждый вопрос как можно подробнее, – сказал он.

– А если не отвечу? – решился бросить ему вызов Крейг. – Что тогда, а?

– Тогда ваш контракт ликвидируют.

«Ликвидируют». Как всегда, в слове, казалось, крылся более глубокий смысл; намек на что-то более серьезное, нежели простое увольнение. Крейг не знал, что предпринять. Одна его часть хотела просто встать и уйти без крика и шума. Другая – закатить скандал. Третья, самая боязливая, настаивала на полнейшем повиновении. И она опять победила. В качестве компромисса Крейг решил писать короткие неискренние ответы на назойливые вопросы, а в тестах отмечал противоречивые варианты наугад. Он первым сдал тест и ушел, не сказав ни слова.

Все еще было странно возвращаться к пустому столу, где прежде сидела Люпа. Он связался с ее семьей – родителями и сестрой, – и те подтвердили, что она пропала. Крейг поделился всей известной ему информацией с полицией, сообщив следователю, что у него имеются подозрения в отношении одного из консультантов на работе. Не желая, чтобы на него подали в суд за клевету (или ликвидировали контракт), он не назвал имени Патова, но понадеялся, что полицейское расследование найдет какие-нибудь зацепки, указывающие на консультанта. Он знал, что, скорее всего, Люпа мертва. Но все же оставался шанс на более благополучный исход. Крейг предпочитал не терять веру.

Он как раз собирался позвонить Хьюэллу и согласовать еще одну демонстрационную сессию для «Офис-Менеджера», когда к нему вломился разъяренный Скотт Чо.

– Где ты шлялся последний час? – рявкнул он с порога.

– Я был на совещании у мистера Патова.

– Я сам созвал совещание! – проревел начальник отдела. – Для всех подразделений!

– Прости, Скотт.

– «Прости»? Я до тебя даже дозвониться не смог!

Крейг спокойно посмотрел на него.

– Мне что, сказать мистеру Патову, что, по-твоему, твоя встреча важнее его встречи?

Скотт побледнел.

– Нет, я не это имел в виду, – проговорил он, растеряв изрядную часть гонора.

– Тогда оставь меня в покое, дай заняться своими делами, – подвел черту Крейг.

– Я все еще твой босс. И я не потерплю никакого неповиновения!

Крейг вздохнул.

– О каком неповиновении речь? Я как раз собирался встретиться с программистами по поводу обновлений для «Офис-Менеджера» – их я потом тебе покажу. Извини, Скотт, но пока что ты не помогаешь. Скорее наоборот…

Скотт ушел, нахмурившись.

– Просто делай свою дрянную работу, – бросил он напоследок.

В тот вечер дома Крейг помогал Дилану с домашним заданием по математике, слегка изумленный тем, что современные дети в столь раннем возрасте проходят дроби. На его-то памяти вся эта математическая заварушка начиналась попозже.

В какой-то момент, отложив ручку, сын поднял на него взгляд.

– Пап…

– Что такое, сынок?

– Мне кажется, тебе стоит найти новую работу.

Нахмурившись, Крейг посмотрел поверх головы на Энджи, но та подняла брови и покачала головой, показывая, что ничего об этом не знает.

– Почему ты так думаешь? – спросил он у Дилана.

– Из-за мистера Патова.

– Мистера Патова?

– Вдруг он и тебя заставит играть в прятки с этим… – Дилан поморщился. – С гномом.

Крейг положил руку на плечо сына.

– Не волнуйся. Все будет хорошо.

– Мама вот уволилась. Ты ведь тоже можешь. Можно переехать в Нью-Йорк.

Крейг не удержался от улыбки:

– Нью-Йорк? Это еще почему?

– Я не знаю. Но мы можем переехать туда.

– Но все твои друзья здесь. И наш дом здесь. – Он повернул Дилана так, чтобы они оба оказались лицом друг к другу. – Мистер Патов – страшный человек, – признал Крейг. – Он никому не нравится. И тебе с мамой нужно держаться от него подальше. Я тоже буду с ним настороже. Но он же не будет с нами всегда. Как только он закончит свою работу на моей работе – перейдет куда-нибудь еще, а потом мы и вовсе думать о нем забудем. Просто еще немного подождать, и…

Выражение сомнения на лице Дилана было настолько комичным, что Крейг спрятал подбородок в ладонь.

– Со мной все будет в порядке, – пробубнил он сквозь пальцы.

Дилан серьезно посмотрел в глаза Крейгу.

– Я волнуюсь за тебя, папочка. Не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. – Более чистого выражения любви Крейгу еще не являлось, и, растроганный до глубины души, он обнял сына.

– Не волнуйся, малыш. Со мной ничего не случится. – Через плечо мальчика он поймал взгляд Энджи. Та не выглядела убежденной, и Крейг улыбнулся ей, пытаясь выглядеть уверенно. Он сам волновался, но не мог сообщить им об этом и молился, чтобы сказанное Дилану оказалось правдой. Чтобы консультант когда-нибудь ушел из их жизней.

Энтони Дженерра закончил мыть руки и, нахмурившись, посмотрел на себя в зеркало мужского туалета. Его галстук был слегка перекошен и сдвинут влево, хотя, когда он вышел из дома, все было на нужном месте. Он поправил его, убедился, что зажим держится крепко, и отошел от зеркала, чтобы еще раз взглянуть издалека.

Он выглядел хорошо.

Хорошо выглядеть, чувствовать себя хорошо, делать добро, быть хорошим.

Такую вот доктрину он усвоил в детстве от отца – и старался ей соответствовать.

Он многого добился благодаря родительским связям – хотя и непреднамеренно. Его отец, конгрессмен-республиканец, так настойчиво подчеркивал свою приверженность делу защиты жизни, что к брату Энтони, Басино, родившемуся с синдромом Дауна, относились как к святому – в убыток Энтони. Именно Басино был благословением для семьи, именно он столь многому научил их (в первую очередь, разумеется, состраданию), именно он был таким любящим и жизнеутверждающим, что превращал каждый день в радость. Энтони, напротив, был самым обычным человеком, не вызывавшим вдохновения, и, несмотря на все свои академические достижения за эти годы, он всегда как бы терялся на заднем фоне. Даже здесь, в «КомПроде», он был просто еще одним лицом в толпе, всего лишь одним из многих талантливых профессионалов своего класса, нанятых компанией.

Но вот консультант выбрал его в качестве одного из своих помощников, и Энтони понял – вот оно, призвание. Он идеально подходил для этой работы, и консультант это знал, но Энтони все еще не понимал, откуда этому человеку известно столь многое. Огорченный отсутствием карьерного роста, несмотря на свои значительные личные достижения, Энтони в последние несколько лет начал вести себя… неадекватно. Но он держал все это в секрете, ни одной живой душе никогда не рассказывая о своем досуге.

Все началось с того, что, если его донимали сотрудники колл-центров, он мог сказать им, будто Энтони Дженерра мертв и они говорят с убийцей того, кому так отчаянно – да еще и в такое неподобающее время, – пытались дозвониться. Порой он, впрочем, всего лишь притворялся глухим или умственно неполноценным Энтони Дженеррой.

Потом произошла история с парнишкой из «Макдональдса».

О, тогда-то Энтони и выступил, так сказать, по высшему разряду. Однажды утром, перед уходом на работу, он читал газету и пил кофе в одной придорожной забегаловке. Семейка каких-то заезжих – видать, с юга, судя по отцовской бейсболке с эмблемой «Техас Лонгхорнс»[16], – завалилась следом за ним. Детишки заезжих, сплошь толстые, шумные и несносные, натурально вломились, как дервиши, и, несмотря на то что зал был почти пуст в ранний час, мамаша Кураж и ее хреновы дети упаковались прямо за соседний столик, пока отец косолапил в сторону стойки оформлять заказ.

– Всем мыть руки, жива-а-а! – скомандовала мать, и двое ее отпрысков мужского пола рванули к туалету. Сама же она отнесла свое самое мелкое произведение в дамскую комнату, туда же за ней увязалась и похожая на бегемота дочурка. Один из парней выскочил в зал почти сразу же и, потрясая мокрыми руками над головой, побежал к столу.

– Эй, пацан, – окликнул его Энтони, подзывая жестом к себе. Мелкий бросил взгляд на своего отца, все еще стоявшего в очереди, и, очевидно решив, что ничего ему не грозит, подбежал.

– Тебя как звать? – спросил Энтони.

– Девон.

– Девон, а дальше как?

– Девон Сандерсон.

Энтони понизил голос:

– А теперь послушай меня, Девон Сандерсон. И слушай меня внимательно. Если ты не успокоишься и продолжишь шуметь, я тебя убью.

Мелкий вылупил глаза и сдал назад, будто намереваясь убежать.

– Не шевелись ни единым мускулом, Девон. Просто стой здесь и слушай. Будешь вести себя в этой забегаловке громко – я убью не только тебя, но и твоих брата с сестрой, твоих родителей и даже самого младшего Сандерсона, усек? Я только что сбежал из тюрьмы и не хочу привлекать к себе лишнего внимания. Но нрав у меня хреновый. Если будешь бесить, я достану пушку и устрою стрельбу, а лично тебе перережу глотку от уха до уха. Усек?

Мальчик сглотнул и испуганно кивнул.

– А теперь, – нанес Энтони решающий удар, – убирайся на хрен обратно за свой столик и не смей больше глазеть в мою сторону.

Девон его, очевидно, услышал. За завтраком мальчик молчал, упорно избегая глядеть в сторону Энтони. Дважды мать спрашивала его, не случилось ли чего, и оба раза Девон отрицательно качал головой. Энтони подождал, пока семья соберется уходить, затем встал сам, подошел к выходу и придержал для них дверь, многозначительно кивнув Девону, когда тот проходил мимо.

Он наблюдал, как семья уезжает на своем микроавтобусе, улыбаясь про себя.

Провернув эту шалость, он почувствовал себя небывало могущественным. Надо же, так ловко обвести мальца вокруг пальца! Достойно «Оскара», не иначе.

Неделю спустя в другом ресторане быстрого питания Энтони приметил на прилавке что-то вроде пустого аквариума – посетители швыряли туда визитки с надеждой выиграть бесплатный обед. Протянув руку, Энтони наугад вытащил несколько карточек. Одна из них принадлежала человеку, управлявшему службой эвакуаторов. Дозвонившись по его номеру из телефона-автомата в мини-маркете в обеденный перерыв, Энтони, придав своему голосу угрожающий тон, рыкнул в трубку:

– Вы знаете, кто звонит?

– А должен? – спросил с вызовом мужской голос с того конца линии.

– На прошлой неделе вы отбуксировали один автомобиль. В нем был спрятан товар стоимостью более двух миллионов долларов. Это краденые колеса, если что.

Энтони больше ничего не сказал, и молчание затянулось. Водитель эвакуатора издал неопределенный звук, затем прочистил горло и попытался собраться с мыслями, звуча куда более робко и почтительно:

– Я… я ничего об этом не знаю.

– Меня твоя выходка взбесила, приятель, – сказал Энтони, позволив невысказанной угрозе многозначительно повиснуть в воздухе.

– Да я… а что – я-то… – Он прямо-таки видел, как мужик на том конце растерянно озирается по сторонам, не понимая, о чем именно его просят. – Так что, вам два миллиона нужно? Или машина? Или что?

– Я хочу получить свой товар назад, – сказал Энтони. – Завтра. Доставьте к тридцать второму причалу в девять часов вечера, или пеняйте на себя. – Он понятия не имел, есть ли вообще хоть где-то тридцать второй причал, а если есть – в каком порту он находится.

Эвакуаторщик пребывал в аналогичном замешательстве.

– Это в Сан-Педро или…

– Девять вечера, или тебе, приятель, не поздоровится.

– Так! Погодите-ка! Мне нужно знать тип транспортного средства и…

Энтони повесил трубку. Он подождал несколько мгновений, выжидая, не попытается ли мужчина дозвониться в ответ, но телефон молчал. Он представил себе, как эвакуаторщик лихорадочно просматривает отчеты о работе на прошлой неделе… пробивает номера один за другим, пытаясь найти значащуюся в угоне машину. Усмехаясь про себя, Энтони забежал в «Севен-Илевен» и купил себе литр колы, прежде чем вернуться на работу.

Это было только начало.

Было еще много инцидентов, и самое удивительное – консультант каким-то образом знал о них всех.

Собственно, именно по этой причине Энтони и был завербован.

Когда консультант пригласил его на собеседование, Энтони увидел, что у этого типа имелось полное досье на него. Но вместо того чтобы ознакомиться с его содержанием и задать соответствующие вопросы, Патов улыбнулся Энтони и подвинул к нему через стол посаженную на скоросшиватель стопку листов, чтобы тот мог все прочитать. Да, там было все. Инцидент с Девоном Сандерсоном. Все телефонные звонки. Расшифровки разговоров. Где была получена эта информация, консультант не сказал, но было очевидно, что уже довольно долгое время Энтони держали под наблюдением. Не менее очевидным было и то, что консультант был в восторге от его похождений. Улыбаясь, он сказал:

– Случай с вымогательством у священника – мой персональный фаворит. Всякий раз, как читаю расшифровку, хохочу до упаду.

Энтони не знал, что ответить.

– Спасибо, – брякнул он.

Консультант забрал папку и наклонился вперед.

– Давайте перейдем к делу, а? Один из моих коллег недавно исчез, и я ищу кого-нибудь на его место. Джон был наблюдателем, но этап наблюдения в моем исследовании кончается сегодня, и теперь мне нужен кто-то с несколько другим набором навыков. Кто-то, кто будет играть более, скажем так, активную роль в делах «БФГ». Здесь, в «КомПроде», ваш талант чахнет. До этого момента вы были всего лишь одним из многих винтиков в этой гигантской машине. Я предлагаю вам возможность стать движущей силой – в «БФГ».

– Что это значит?

Консультант широко улыбнулся.

– Значит, – сказал он, – я нанимаю вас для выполнения вашей любимой работы. – Его ладонь многозначительно похлопала по папке.

Итак, Энтони был предоставлен карт-бланш.

Не было ни официального описания работы, ни оговоренных обязанностей. Патов давал ему информацию – имена, номера телефонов, адреса электронной почты, домашние адреса, имена супругов, имена детей, имена родителей, имена друзей, клички домашних животных, – никогда не говоря, что Энтони должен или не должен делать с этими знаниями. Он был предоставлен полностью самому себе. Его поощряли делать все, что он хотел, с кем он хотел, любым предпочтительным способом.

После первой недели Консультант назначил Энтони встречу и сказал:

– Вижу, на новом месте ваш потенциал вот-вот полностью реализуется.

О да. Так оно и было.

Энтони закончил поправлять галстук и улыбнулся отражению в зеркале. Выгляди хорошо, чувствуй себя хорошо, делай хорошо, будь хорошим.

Или не очень хорошим, тут уж каждый сам за себя.

Он усмехнулся и посмотрел на часы.

Пора приниматься за работу.

Гектор из почтового отделения оставил коробку с корреспонденцией на столе Дианы возле офиса мистера Мэтьюза, и, как всегда, она несколько минут простояла нетронутой, пока секретарша разбиралась с текучкой. Наконец обратив взгляд на почту, она разделила конверты на три категории: «спам», «деловое», «личное». Как обычно, около половины всей почты предназначалось конторе. Другая половина – лично мистеру Мэтьюзу.

Но на этот раз попался еще и конверт, адресованный лично ей. Это было странно.

Открыв его, Диана увидела сложенную бумагу. Судя по всему, счет по кредитной карте, хотя почему его отправили сюда, а не по ее адресу, оставалось загадкой.

Задолженность в 186 000 долларов.

Ее сердце почти остановилось. Что? Какая-то ошибка. Или чья-то глупая шутка – это ведь больше, чем вся ее оставшаяся ипотека! Она просмотрела счет. Текущие расходы: 63,49 доллара США. Да, где-то так и должно быть. Но непогашенный остаток, перенесенный с прошлого месяца, составлял 185 936,51 доллара. И вот этого-то быть никак не могло.

Зазвонил телефон, и Диана ответила, все еще недоверчиво глядя на свой счет:

– Офис мистера Мэтьюза.

– Здравствуйте, – сказал мужчина на другом конце линии. – Могу ли я поговорить с Дианой Санфлес?

– Это я. Чем могу быть полезна?

– Я звоню по поводу баланса вашей кредитной карты «Виза»…

– Я тоже как раз собиралась вам позвонить, – сказала Диана. – Думаю, тут случилась какая-то ошибка…

– Боюсь, что нет. В настоящее время у вас задолженность в размере ста восьмидесяти шести тысяч долларов…

– Это невозможно.

– Срок ее возмещения прошел, и если долг не будет полностью погашен к пятнице, до конца рабочего дня, боюсь, наш единственный выход – начать судебное разбирательство против вас.

– Это не мой долг! – выпалила Диана в панике. – Это мошенничество. Кто-то, полагаю, украл данные мои карты и воспользовался ими, чтобы…

– Даже при таком сценарии ответственность остается на вас, мэм. Карта оформлена на ваше имя, и если удосужитесь прочесть условия на обороте вашего заявления, обнаружите, что ваши обязательства по этому вопросу прописаны очень четко…

Диана глубоко вздохнула.

– Мне нужно поговорить с вашим руководителем. Вы все-таки ошибаетесь. Нужно с кем-нибудь отсмотреть историю моих трат, и… – Тут ее осенило. – Погодите-ка. Говорите, сто восемьдесят шесть тысяч долларов? Мой кредитный лимит составляет всего три тысячи. Как кто-то вообще умудрился превысить эту сумму?

– Нам самим хотелось бы это узнать, мэм.

– Какая-то ошибка… с вашей стороны произошел компьютерный сбой…

– Мы требуем немедленной выплаты ста восьмидесяти шести тысяч долларов.

– Даже и будь я действительно должна столько – а таких денег у меня нет, – все равно мне не пришлось бы платить всю сумму сразу. Нужно внести минимальный ежемесячный платеж. Вот как вы, ребята, зарабатываете деньги, взимая комиссии и проценты…

– Этот момент упущен, мэм. Платеж просрочен более чем на год.

– Что? – вскричала Диана. – Что вы говорите? Я ни разу в жизни не опоздала с оплатой! Вы совершаете огромную ошибку, обвиняя меня! Проверьте историю…

– Наши записи говорят не в вашу пользу, мисс Санфлес.

Диана повесила трубку, ее руки тряслись. Она не знала, что делать. Похоже, придется искать адвоката. Может, есть смысл поговорить с мистером Мэтьюзом: узнать, сможет ли он убедить юристов компании ей помочь…

Телефон зазвонил снова.

Это была внешняя линия, и она знала, что это мог быть кто-то важный и искал он либо мистера Мэтьюза лично, либо связь с компанией. Но ее не покидало ощущение, что звонят ей – и снова кредиторы.

Вместо ответа она нажала кнопку отключения звука и наблюдала, как на консоли тихо мигает алый огонек. Вызов прервался, но лишь на секунду; повторный звонок не заставил себя ждать. Диана знала, что не сможет игнорировать проблему вечно – нужно разобраться с банком… к пятнице… и посоветоваться с кем-то, кто смыслит в банковских делах больше ее самой. Очевидно, она стала жертвой ошибки. Все, что нужно сделать, – докопаться до правды и разобраться во всем.

Она посмотрела на мигающий свет, подумала о том, чтобы взять трубку, но поняла, что боится снова услышать того мужчину. Что-то в его невозмутимой настойчивости ее пугало. Да, мистера Мэтьюза определенно стоит поставить в известность о проблеме. Он, конечно, немного чудной в последнее время, но она долго работала с ним и знала: в беде этот человек ее не бросит.

Она нажала кнопку отключения звука второй раз, а следующий вызов приняла-таки.

– Офис мистера Мэтьюза.

– Мисс Санфлес?.. – участливо поинтересовался кредитор.

Она повесила трубку, дрожа.

Хьюэлл был недоволен. Нет, не просто недоволен – зол. Он ерзал в кресле, пытаясь устроиться поудобнее – без особых успехов. Кто-то подменил его, вот и все! Да, кресло за его столом казалось неотличимым от прежнего, и даже скол на левом подлокотнике имелся точно такой же… но оно явно было меньше. Сиденье оказалось настолько узким, что ему пришлось втиснуться в него, заставив тело согнуться под болезненным углом. Сразу заныла спина. Что за шутки? Кто-то пытался сказать ему, что он слишком толстый? Он знал, что за последнее время прибавил несколько фунтов, но это было его личное дело и, кроме того, ничего неожиданного в этом не было. В последнее время он пребывал в состоянии сильного стресса из-за того, что взял на себя управление проектом «Офис-Менеджер» после смерти Тайлера. А когда Хьюэлл стрессовал, он ел.

Но это не давало никому права подшучивать над ним по этому поводу. Это было низко – и незаконно к тому же. Он собирался выяснить, кто виноват. Повернув бедра в сторону и поднявшись с помощью подлокотников, он кое-как выкарабкался из хватки кресла. Мимо прошел Расти – вероятно, снова в туалет, он вечно бегал туда по три сотни раз на дню, – и Хьюэлл окликнул технического писателя.

– Что это за новое обновление? – осведомился он.

Расти растерянно уставился на него.

– Какое? Какой давности?

– Вышло этим утром.

– Я не рассылал обновления уже несколько недель. Я работаю над тестированием «Офис-Менеджера» и переписываю его диздок.

– Ага? Что же это такое? – Хьюэлл взял со стола стопку бумаг, скрепленную скрепкой. – Ты думаешь, это смешно?

Технический писатель выглядел все таким же растерянным.

Раздраженный Хьюэлл перевернул вторую страницу, постучал указательным пальцем по заголовку «Инструкции по самоубийству».

– Я… я этого не писал!

– Тогда кто это сделал? Ты единственный технический писатель в этой конторе.

– Не знаю, но это был не я.

– Бред сивой кобылы!

– Хьюэлл…

– Для тебя – мистер Пэрриш.

Расти покачал головой и отошел, бросив напоследок:

– Да как скажешь.

Расти, может быть, и был достаточно хитер, чтобы подкидывать ему идиотские вещи вроде «Инструкций по самоубийству», но у него не было средств, чтобы провернуть такой тонкий трюк, как подмена офисного кресла. Тут требовался кто-то более решительный – и более стервозный.

Хьюэлл стал расхаживать вокруг да около рабочих станций программистов, пытаясь выяснить, не стоит ли за этим кто-то из них. У него были сомнения, но…

Он споткнулся и чуть не упал, запнувшись о ногу, торчащую в проходе. Придя в себя, он повернулся и увидел, как Лорен мимолетно взглянула в его сторону.

– Упс, – сказала она. – Извини.

Хьюэлл попер на нее.

– Ты специально подставила мне подножку!

Лорен невинно подняла взгляд.

– Ты о чем, сладенький?

– Спета твоя песенка, – прорычал он. – Я доложу о тебе Крейгу. Не хочу, чтобы впредь ты висела на шее у моих проектов.

– У-у, маленький пуся пойдет к папочке, – протянула она плаксивым девчачьим тоном и повращала кулаками под глазами, делая вид, что вытирает слезы. Вмиг ее тон сделался убийственно-желчным, а взгляд похолодел до минусовой температуры. – Он же у нас тот еще соплежуй.

– Имел я тебя, сука!

– Нет, это я тебя как-нибудь поимею. Я знаю, это ты стер весь мой новый код!

Он пристально посмотрел на нее.

– Ага, обидно? А сама-то хотела меня подставить, накидав мне в браузер порнухи!

– Что? Что ты несешь? Да это даже звучит как бред!

– Давай, оправдывайся.

– Ты ублюдок, Хьюэлл.

– А ты – тупая ковырялка! – Он собрался было уходить, но в последнее мгновение развернулся. – И кроме того, ты подменила мне кресло, да? Признавайся!

Лорен вытаращила на него глаза:

– Ты сам себя послушай, Хьюи. У тебя процессор натурально перегрелся.

– Да мне плевать, что ты обо мне думаешь. В этом проекте тебя не будет.

– Да пошел ты.

Хьюэлл потопал прочь, но дорогу ему преградил вернувшийся Расти.

– Вы никогда не думали, – сказал технический писатель, – что эти типы из «БФГ» нас хотят перессорить друг с другом? Они специально подстраивают эти неурядицы в отделе, чтобы нам тут жизни не было, и…

– Заткнись, – огрызнулся Хьюэлл.

– Ага, чушь несешь, – добавила Лорен.

– Консультанты…

– Вы оба, просто держитесь подальше от меня, – сказал Хьюэлл. Он совершил быстрый обход кабинок и вернулся на свое рабочее место.

«Это мог быть кто угодно», – решил он.

Нужно держать ухо востро.

Никому здесь больше нельзя доверять.

Хулио Ортис прибыл первым из уборщиков дневной смены, и он пришел достаточно рано, чтобы поболтать несколько минут с Марией, труженицей ночной смены и чертовски крутой особой. Он был почти уверен, что она нелегалка – иначе почему бы у кого-то вроде нее оказалась такая дрянная работа? – но это ее только красило. Возможно, она искала брак по грин-карте. В его фантазиях они оба поженились, чтобы она могла стать гражданкой, и сперва притворялись, что любят друг друга, а потом влюблялись друг в друга взаправду. Он знал, что это скорее сюжет фильма, чем что-то из реальной жизни, но, даже если так, он все равно был готов заключить с ней даже и фиктивный брак. А там, глядишь, и до секса дело дойдет.

Хулио, конечно, никогда это с ней не обсуждал. Их короткие разговоры касались лишь работы. Вся потенциальная романтика не покидала его голову.

После того как Мария ушла, Хулио посидел немного в каморке со швабрами, готовясь к смене, и обновил через телефон электронную почту. Из-за пробок и функции повтора сигнала будильника он почти каждый день на этой неделе опаздывал на минуту-другую – именно поэтому приложил особые усилия, чтобы прийти сюда пораньше. Он был удивлен, обнаружив, что ящик почти полон. Странно. Обычно ему приходила только рассылка от профсоюза – стабильно два раза в месяц.

Все письма были почти одинаково скупы на слова.

Одно из них состояло не из текста, а из целой галереи прикрепленных фотографий. Его родители завтракают на кухне. Сестра, голая, моется в ванной у себя в квартире. Вот и он сам – спит в своей постели. Его собака Армандо ест хот-дог из рук человека, делавшего снимок.

– Какого черта? – протянул Хулио вслух.

Как долго за ним следили?

Как умудрились сделать все эти фото?

Кому выгодно стращать его, простого скромного уборщика?

Хулио считал себя довольно смелым человеком. Он никогда не убегал от драки и даже в детстве помогал угнетаемым детям – вне зависимости от того, были ли хулиганы членами банды. Но он никогда раньше не сталкивался с чем-то подобным, и теперешняя передряга пугала его больше, чем что-либо испытанное за жизнь.

Он попробовал убедить себя, что это шутка, но знал – не все так просто.

Он не знал, кто это был, но, кто бы ни стоял за этим, этот тип знал о нем все – и мог сделать невозможное.

«Дьявол все видит», – говорила его мама; и хотя он думал, что уже вырос из такого рода детских суеверий, рука сама потянулась сотворить размашистый крест.

Хулио подпрыгнул, когда Аким вошел в подсобку секундой позже, и заставил себя улыбнуться, когда его друг засмеялся и сказал:

– Ты сегодня нервный какой-то, я смотрю?

– Да, – откликнулся Хулио. – Что-то нервишки и впрямь шалят.

– Ознакомься, – сказал Фил, подталкивая бумагу через стол Крейга.

– Что это такое? Памятка?

– Да ты почитай.

– Как ты это заполучил? – спросил Крейг.

– У меня есть свои источники.

– Что за бред. Разве они только что не сказали, что нам всем нужно пережениться?

– Эти правила предназначены для сотрудников младшего звена, – напомнил Фил.

– Ну это уж точно взято с потолка.

– Они просто издеваются над нами. Вероятно, пытаются заставить кое-кого уйти – на пенсию или еще куда подальше. – Фил протолкнул через стол еще одну бумагу. – Еще вот это… не знаю, насколько это реально, и не могу ничего подтвердить, но ты глянь.

Крейг взял распечатанный список имен: десятки позиций, вбитых мелким шрифтом и расположенных в алфавитном порядке в пять столбцов.

– Как это понимать?

– Ходит слух, что все эти лица подлежат увольнению. Сокращению. Отставке, уходу в бессрочный отпуск, ликвидации контракта – как хочешь, так и называй.

Крейг просмотрел бумагу.

– Тут есть Лорен, – заметил он.

– Там много знакомых имен. Из твоего и моего подразделений. Я не делал никаких подсчетов, но определенно кажется, что в одних департаментах голов слетит больше, чем в других. Твои люди, конечно, в относительной безопасности – они нужны. Твой отдел – это кузница контента.

– И Хьюэлл здесь? – удивился Крейг, продолжая читать. – Он и Лорен – двое лучших моих программистов.

– Мне вот что интересно: как они планируют это провернуть? Постепенно или махом?

Они оба какое-то время молчали, синхронно читая расклад между строк.

И кто в этом списке БУКВАЛЬНО лишится головы?

«Как до этого дошло? – задумался Крейг. – Как все пришло к тому, что мы сейчас оба переживаем, не пострадает ли кто-то из наших коллег от загадочного несчастного случая или болезни… притом не рассматривая в перспективе ни обращение в полицию, ни простое увольнение? Как быть, что делать?»

Несмотря на все свое неповиновение, они с Филом были не более чем пассивными наблюдателями, глупо надеющимися, что все беды пройдут стороной.

Капитуляция была скользкой дорожкой, и они уже катились на самое дно.

«Все это ради Дилана и Энджи», – сказал себе Крейг. Вот почему он так поступал. Он не хотел слишком сильно раскачивать лодку и натравливать Патова на своих родных. Да и стоять в стороне всегда легче, проще… С недавних пор Крейг терпел гораздо больше, чем следовало бы, из-за оптимистической надежды, что присутствие «БФГ» здесь временное, что консультанты скоро уйдут.

Только эта робкая надежда и оставалась.

Правда, ничто ее не подкрепляло. «БФГ» прочно засели здесь.

– Почти обед, – сказал Фил. – Ну что, сходим в столовую? Ее как раз сегодня откроют. Раз уж мы за это платим…

– Конечно, – сказал Крейг, возвращая список.

– Оставь себе. Я сделал копию.

– И что мне с ним делать?

Фил нахмурился.

– Что ты имеешь в виду?

Крейг вздохнул.

– Ничего. Пойдем поедим.

Они стояли в полном лифте, когда из динамиков раздался переливчато-мелодичный звуковой сигнал. Сразу за ним последовало объявление, зачитанное женским голосом, до того сладкозвучным, что впору было заподозрить профессионального диктора, а не кого-то из работниц «КомПрода»:

– ВНИМАНИЕ ВСЕМ СОТРУДНИКАМ. ОБЕДЕННЫЙ ЧАС НАЧАЛСЯ. Наружные двери здания будут заперты до окончания обеда. Те, кто принес с собой еду, могут есть за своим столом, либо в комнатах отдыха, либо в столовой. Тем, кто не принес с собой еду, следует немедленно пройти в столовую, где всем доступно здоровое питание.

– Ха, – прокомментировал Фил, приподняв бровь.

– Нас запрут в здании? Не слышал о таком нововведении, – признался Крейг.

Никто в лифте, как оказалось, об этом не слышал, хотя все реагировали осторожно и осмотрительно, никому такое развитие событий не понравилось. Было тревожно думать, что они все – пленники здесь, на рабочем месте. Крейг, конечно, понимал логику Патова (чем короче обед, тем больше производительность), но понимание не даровало облегчения.

Когда створки лифта разъехались, явив новые интерьеры второго этажа, Крейг снова изумился виду просторной столовой. Как бы ему не хотелось это признавать, консультант и те, кого он нанял для обустройства этого места, проделали замечательную работу. Полная людей, столовая выглядела еще более внушительно. Она легко вмещала всех желающих и при этом не казалась переполненной – сколько бы людей ни прибывало с каждой минутой.

– Что будешь: салат, салат или салат? – спросил Фил, когда они с Крейгом вступили в зону обслуживания. – Боже, а Патов-то не шутил насчет здорового питания.

Крейг остановился на салате тако с холодным чаем, затем отнес еду к маленькому столику рядом с кустистым цветочным горшком. Фил последовал за ним. Столы в зале отличались разнообразием – одноместные, двухместные, четырехместные, восьмиместные; и так вплоть до длинного банкетного стола – за таким, по его разумению, поместились бы два десятка плечистых парней. Каждое посадочное место ненавязчиво создавало ощущение уединения для посетителей, но Крейг понимал – это всего лишь иллюзия. Второй этаж стал необычно комфортным оазисом среди нарастающего напряжения, охватившего остальную часть здания. Атмосфера была настолько приятной и непринужденной, что Крейг почти чувствовал, что здесь можно свободно говорить со своим другом обо всем что угодно, что они оба могут побыть здесь наедине. Но на то и был расчет. Он взглянул наверх и увидел камеры на потолке, между большими мощными лампами и встроенными динамиками, изливавшими приятную музычку. В цветочных горшках при столах можно было без труда спрятать хоть целую гроздь микрофонов.

Он мог сказать, что Фил думал о том же самом, и во время еды они оба вели разговор бессодержательно, комментируя столовую и еду, но не говоря ни слова о том, что на самом деле было у них на уме.

Остаток дня был посвящен обсуждению перезапуска «Офис-Менеджера» с отделом продаж и продвижения, а также решению ошеломляющего количества разногласий внутри подразделений, давших дурные всходы буквально за несколько последних дней. Конфликт между Лорен и Хьюэллом обострился до невозможности; пытаясь утихомирить этих двоих, Крейг намекнул, не говоря ничего конкретного, что им следует постараться вести себя как можно лучше – их позиции в коллективе давно уже не столь прочны, как кажется. Пугать «списком» своих людей Крейгу не хотелось, он предпочитал донести до них свои опасения предельно деликатно. Однако они были слишком злы и слишком сосредоточены друг на друге, чтобы уловить что-то столь тонкое, как намек.

То же самое произошло и с тремя другими программистами, пришедшими к нему с жалобами.

Было уже около пяти, когда Крейг наконец вышел из кабинета и спустился вниз. Он предположил, что Фил уже ушел, но был удивлен, встретив в холле своего друга.

– Как прошел день?

– Отстой. А у тебя?

– Да где-то так же.

Выйдя через парадные двери вместе с группой других сотрудников, они прошли мимо мужчины в костюме, стоящего перед зданием с коричневым бумажным пакетом на голове. В пакете были две дырочки для глаз. Под ними красовалась нарисованная фломастером широкая улыбка.

Крейг повернулся к Филу.

– Что это за тип такой стра…

«Странный», хотел он сказать, но не успел – началась стрельба.

Мэтьюз сегодня не пошел на работу. Ему приснился сон – кошмар – о Регусе Патове. Тот стоял посреди его кабинета, выряженный как карикатурный фокусник, заставляя самую тяжелую мебель левитировать, подскакивать под самый потолок. Нелепый образ Патова-факира до того перепугал Остина, что он решил остаться дома. После того как зазвонил будильник, он выключил его и снова заснул, не просыпаясь почти до десяти. Рэйчел уехала с кем-то из подруг, и он приготовил себе простой поздний завтрак, решив прожить день так, чтобы вообще не вспоминать «КомПроде».

Задумка удалась хотя бы отчасти. Он позвонил своему зятю, и они вдвоем провели день на поле для гольфа, пробив восемнадцать лунок и не повстречав ни одной другой группы игроков. После этого они немного выпили в клубе, прежде чем разойтись.

Давненько у Остина не было столь праздного, ни к чему не обязывающего досуга, и даже если полностью выбросить из головы работу не получалось, он все равно расслаблялся по полной и искренне радовался решению не идти в контору сегодня.

Рэйчел была уже на месте, когда он вернулся домой, – плескалась в джакузи, – но Остин был не в настроении присоединяться к ней. Вместо этого он пошел в медиазал, приготовил себе мартини в баре и включил телевизор. Шло реалити-шоу: стайка накачанных ботоксом блондинок кричала друг на друга в помещении, похожем на дорогой ресторан. Неужели эту ерунду смотрела до него Рэйчел? Остин переключился на местный канал, где показывали прогноз погоды на грядущую неделю.

Диктора прервали буквально на середине слова, и на экран резво выскочила заставка «Экстренные новости». Наверняка опять какой-нибудь мелкотравчатый криминал – каналы округа использовали «видео с места событий» раскатывавших по округе стрингеров, чтобы набить себе рейтинг, и Остин Мэтьюз со спокойной душой мог пропустить эту часть драмы под названием «повседневная жизнь в большом городе», если бы…

Если бы не резанувшее по глазам упоминание «КомПрода».

Судорожно сцапав пульт, он увеличил громкость.

– Вооруженный стрелок-одиночка вошел в здание фирмы примерно пятнадцать минут назад, в конце рабочего дня, и открыл огонь по сотрудникам в вестибюле, прежде чем его ликвидировал вооруженный охранник. По пока не подтвержденным данным, шесть человек погибли и трое получили серьезные ранения…

Мэтьюз потянулся к смартфону, взял его, уставился на экран.

Ни единого сообщения.

– Какого дьявола, – пробормотал он.

Рэйчел бы поставила его в известность сразу, успей связаться кто-нибудь с ней.

Кадры с камер видеонаблюдения из здания уже были переданы телеканалу, и на них было видно, как мужчина с коричневым бумажным мешком для продуктов на голове вошел в вестибюль, вытащил из-за пояса пистолет и открыл наугад огонь. Из-за ракурса камеры было трудно что-либо сказать наверняка, но Остину показалось, что на пакете красовалась нарисованная широкая улыбка.

– Стрелок был идентифицирован как Митчелл Локхарт, – сообщил корреспондент.

Мэтьюз втянул воздух носом, потрясенный. Локхарт!

– Митчелл Локхарт, судя по всему, является членом совета директоров «КомПрода». На данный момент неизвестно, что…

Зазвонил мобильный телефон Мэтьюза. Он немедленно снял трубку.

– Смотришь новости? – спросил его Регус Патов.

– Пошел ты со своими новостями! Почему меня не проинформировали об этом сразу? – загремел Мэтьюз в трубку.

– Ну а я что сейчас делаю? Информирую.

– Сейчас это уже чертова сенсация!

– Что ж, – спокойно парировал Патов, – если бы ты соизволил явиться сегодня, то был бы в курсе событий. Но в силу твоего уклонения от прямых обязанностей «БФГ» пришлось принять исполнительное решение вместо тебя.

– Патов! Я ведь не просто какое-то там звено в исполнительной цепочке! – проорал в трубку Мэтьюз. – Я, черт возьми, первый и главный в ней!

– О… вот они, огонь и преданность делу, требуемые от тебя, – сказал ему консультант и тут же перешел на учтиво-деловой тон: – Да, мистер Мэтьюз, мои извинения… стоило вам сообщить в первую очередь. В любом случае, раз вы соизволили мне ответить, давайте сразу и обсудим эту трагическую ситуацию. С точки зрения пиара это, конечно, катастрофа. В то же время всем известно, что в наши дни по улицам бродят целые стаи вооруженных сумасшедших – трагедия может вызвать симпатию к «КомПроду» в глазах общественности. К счастью, все жертвы, похоже, являлись подлежащими увольнению сотрудниками, так что все идет по плану – ни производительные мощности компании, ни ее интеллектуальный пул не пострада…

Разъяренный Мэтьюз бросил трубку. Голос Патова все еще гудел неясным эхом у него в ушах. Шесть погибших, трое раненых… и Локхарт! Немыслимо!

Нет. Ничего «немыслимого».

Осознание расстраивало Остина больше всего: тот факт, что все жертвы значились в «расстрельном списке» «БФГ», не мог быть простым совпадением.

Все идет по плану.

Гнев, снедавший его, сменился страхом.

По телевизору медики вывозили носилки.

Динамик телефона продолжал источать какие-то слабые шумы, и Мэтьюз понял, что не завершил вызов. Поднеся мобильник к уху, он обнаружил, что Патов напевает:

– Остин, где ты там? Ку-ку. Надо быть нам начеку. Остин, где ты там, ау, я тебя давно зову! Остин…

– Заткнись! Я на линии.

Патов усмехнулся.

– Какая бессовестная ложь, – заметил он. – Ну так что, мистер Мэтьюз, экран вашего телевизора достаточно хорошо настроен, чтобы живописать выход ситуации с фирмой из-под контроля? Вам нужно стать немного более практичным в стиле управления, если хотите сохранить контроль над компанией, конечно, и если рассчитываете, что «БФГ» и дальше будет рекомендовать вас на пост гендиректора. Предлагаю устроить еще одно выездное мероприятие для руководства, чтобы мы могли все обсудить и восстановить контроль над вашими сотрудниками.

Мэтьюз ничего не сказал. Он думал о Моргане Брандте.

– Большой вопрос в том, – продолжил Патов, – почему вы разговариваете со мной по телефону, наблюдая за происходящим по телевизору, когда вам следует быть в эпицентре событий. Дело касается вашей компании… разве я не прав?..

Мэтьюз прервал разговор, услышав насмешливый смех консультанта за несколько секунд до того, как его телефон выключился. Засранец был прав. Он должен быть там.

Остин быстро направился в спальню, чтобы надеть подходящий костюм.

По дороге он обдумывал, какую чушь будет говорить репортерам.

– Слава богу! – Энджи вышла из дома и кинулась к нему еще до того, как Крейг успел закрыть дверь машины. Она обняла его так крепко, что заныли ребра. – Господи, как же я перепугалась! Подумала, вдруг ты… – Она даже не смогла закончить предложение.

– Все уже показывают в новостях? – уточнил Крейг.

– Да. На нескольких каналах.

– Дилан не слышал?

– Нет. Он у себя в спальне, играет на компьютере.

– Я был снаружи, когда все произошло, – сказал Крейг. Он все уже не раз описал ей по телефону, но все равно захотел повторить. – Мы с Филом разминулись с этим парнем впритирку. Мы вышли – он зашел. Я еще подумал, как странно, зачем ему пакет на голове, а как оглянулся посмотреть… – Его голос растерял силу. – Сколько, говорят, жертв?

– Шесть погибших, трое раненых.

– Да, такая же информация и по радио прошла. Имен пока нет?

Энджи покачала головой. Крейг вытянул руку перед собой. Сейчас его трясло куда сильнее, чем тогда, когда стрельба происходила в считаных метрах от него. Запоздалая реакция, что и говорить.

– Как думаешь… – начала было его жена.

Он знал, о чем она спрашивает, даже не слыша завершения вопроса.

– Я не знаю, милая.

Но Крейг лгал – в первую очередь себе. Он все прекрасно знал.

Он скучал по Люпе.

Крейг знал, что так будет – она была его секретарем с тех пор, как он начал работать в «КомПроде», – но потеря затронула его куда сильнее, чем он мог предположить. Он мог пожаловаться Филу на работу, когда виделся с ним, мог обсудить все с Энджи дома… но Люпа, находясь все время где-то неподалеку, по-настоящему видела, что значат для него каждый шаг, каждый план, каждая встреча в этой компании. Как ни посмотри, а эта связь между ними была сильна. И теперь у Крейга не было никого, с кем он мог с ходу поделиться идеей, обсудить стратегию. Он чувствовал себя куда более одиноко, чем прежде.

Он поддерживал контакты с родителями Люпы, ее братом и даже с ее бывшим парнем, но о ней никто ничего не слышал. Официально она считалась пропавшей без вести. Крейг не сообщил полиции о своих настоящих подозрениях. Он надеялся, что там сами обнаружат доказательства нечестной игры. К его версии едва ли прислушаются – уж слишком она на безумие смахивает, – и, озвучив ее, он автоматически нарисует на себе мишень.

Крейг видел Патова днем – тот уверенно расхаживал по коридорам и здоровался со всеми по имени. Однако атмосфера была иной, чем несколько недель назад, и те, кого он приветствовал, реагировали нервно и осторожно. Люди торопились уступить ему дорогу, будто не желая, чтобы внимание консультанта хоть на секунду сосредоточилось на их персонах. Крейг вышел из своего кабинета поискать на столе Люпы степлер, и консультант улыбнулся ему, проходя мимо.

– О, вы все еще здесь? – спросил он, посмеиваясь.

Позже, во время обеда, дожидаясь Фила за столом, Крейг изумился, когда Патов сел прямо напротив него. Он не видел, как подошел консультант – будто из воздуха воплотился, – и его внезапное появление заставило Крейга подпрыгнуть на стуле.

Патов улыбнулся:

– Я смотрю, вы нервничаете.

Крейг столкнулся с врагом лицом к лицу; требовалось держать удар.

– Нет, не нервничаю. С чего бы вдруг?

Патов пожал плечами:

– Сам не знаю. Действительно, с чего?

Он явно вел тонкую двойную игру, чей смысл Крейг пока не улавливал. Консультант никогда ничего не делал без цели.

Он собрал на вилку немного салата, намереваясь не обращать внимания на мужчину, но, глядя в его бездушное лицо, отложил столовый прибор и спросил:

– Так с чего же?

– Что – с чего же? – невинно уточнил консультант.

– С чего это я – ваша цель? Почему вы побывали в школе моего сына и на работе моей жены, Регус?

Маска насквозь фальшивого сочувствия закрыла от него лицо мужчины.

– Ах, так жаль, что она ушла… она очень компетентная, безгранично преданная делу сотрудница… была.

– Почему? – не отступал Крейг.

Патов пожал плечами.

– Меня назначили там консультантом. Я простой наймит.

– И это лишь совпадение, что вас наняли в школу моего сына и больницу моей жены?

– Думаю, да. Пути Ральфа неисповедимы.

Крейг обвел рукой переполненную столовую.

– А как насчет других людей здесь? Вы маячите за должностью всех и каждого?

– «БФГ» – учреждение, идущее нарасхват, – признался Патов самодовольно.

Фил вернулся с овощным панини и кофе. Он перевел взгляд с консультанта на Крейга, затем сел в стороне от первого.

– Фил! – поприветствовал его Патов. – Как дела?

– Все в порядке, – непринужденно откликнулся тот. – К чему такая честь?

– Мы просто неформально беседуем за обедом. Жизнь – это не только работа. Иногда приятно расслабиться… пообщаться…

– Разве не вы сказали нам, что общаться с консультантами «БФГ» неформально нельзя, – сразу после того, как турнули моего наблюдателя Джона? – спросил Фил и откусил с края панини. Выразительно двигая челюстью, он уставился на Патова в ожидании ответа.

– Было дело, Фил. Но та фаза исследований, где это было важным правилом, позади.

– И теперь мы все друзья?

– Мне бы очень хотелось именно этого. – Можно было подумать, что Патов говорит искренне, но каждое его слово, если прислушаться, напоминало звук от дерганья одинокой гитарной струны, протянутой над пропастью. Нот хоть и много, а музыка – или сколько-нибудь целостное, искреннее впечатление – не складывается.

Ни Крейг, ни Фил не произнесли ни слова, и они втроем несколько минут сидели в неловкой тишине: Фил ел, Крейг доедал, Патов наблюдал за ними и улыбался.

– Что ж, – сказал наконец консультант, положив обе руки на стол и отодвигаясь, – я, пожалуй, вернусь к работе. – Он встал, сделал первый шаг в сторону, но вдруг остановился и посмотрел на Крейга. – Да, кстати, о работе… забудьте все те мои похвалы в адрес вашей жены, мистер Хорн. Надеюсь, ей придется туго с трудоустройством, потому что она – та еще ленивая, никчемная, трусливая засранка. – Обычно спокойное лицо Патова исказилось, в его голосе неприкрыто звенела ярость. Во второй раз Крейгу показалось, что он увидел то, чего не должен был видеть: череп под кожей, проблеск чего-то не совсем человеческого и очень, очень старого.

Консультант повернулся и направился через столовую к выходу, и Крейг понял, что это открытие было совершенно непреднамеренным. Патов никогда не делал ничего зазря, но его гнев был очевиден, и он быстро ушел, чтобы больше не раскрывать себя. Очевидно, увольнение Энджи разозлило его. Ее спонтанное решение он не смог спрогнозировать, и, видимо, карты у него в руках настолько спутались, что пришлось специально явиться сюда и бросить Крейгу открытый вызов.

Видимо.

На самом-то деле ничего особенного не произошло. Грубая шпилька, угрожающий намек… это все пустяки. Патов мог выкинуть фортель стократ хуже. Но почему он этого не сделал? «Почему, – недоумевал Крейг, – я все еще жив? Почему на Энджи не напали? Куча народу полегла от “несчастных случаев”; люди умирали дикой, неестественной смертью, поданной как “самоубийство”, так почему их двоих до сих пор щадили?» Впервые Крейг задумался о том, что в развернувшейся игре могли иметься правила… границы и запреты, непреодолимые даже для консультанта. Он не знал, в чем их суть, но заподозрил, что Патов не столь всемогущ, как хочет показать.

Возможно, консультант мог убить только тех людей, кого апробация зарекомендовала ненужными для жизнеспособности компании. Людей, в ком компания больше не нуждалась или кого не хотела видеть в штате. Тех, в чьем случае ликвидация контракта представала неизбежностью, и тех, кто пытался нарушить порядок этой самой ликвидации. Крейгу идея показалась до того логичной, что захотелось сразу же поделиться ею с Филом. Но здесь и сейчас – нельзя. Столовая прослушивалась сверху донизу, как и все здание, и у них не было возможности покинуть кампус, не вызывая подозрений, до конца рабочего дня в пять часов.

Фил смотрел Патову вслед.

– Экий он весельчак, – сухо бросил он. – По всему видно – человек хороший…

Крейг рассмеялся, чувствуя при этом спад напряжения. Ремарка Фила была смешной только в силу обстоятельств – как неудачная шутка, рассказанная в церкви, – но она подняла настроение Крейгу, как и его новообретенная догадка о пределах власти Патова.

Он вернулся на шестой этаж, чувствуя себя на удивление хорошо, и день выдался очень продуктивным. Ему даже удалось набросать график и состав команды для нового, пока еще не анонсированного шутера от первого лица. К сожалению, после работы он Фила так и не застал, хотя машина друга осталась на стоянке. Когда Крейг позвонил на смартфон Фила, звонок перешел прямо на голосовую почту. Он подумывал о том, чтобы подождать у машины – либо посидеть в своем автомобиле и послушать радио, пока Фил не придет, – но к стоянке тоже были обращены чуткие электронные глазенки камер.

Видимо, придется отступить.

Дома Энджи готовила что-то с виду мексиканское, а Дилан делал домашнее задание и играл на компьютере. Крейг рассказал жене о своем обеде и о подозрениях, будто Патов не всегда может действовать так, как ему хочется.

– Он был очень зол из-за того, что ты ушла. Сбит с толку. Явно хотел наказать меня за это, но… не смог. Думаю, меня что-то защищает. И тебя тоже, раз ты больше не работаешь в отделении неотложной помощи. Полагаю, из-за тебя он и явился консультировать этот объект, а теперь, когда ты улизнула, увяз там без особой надобности.

– А что насчет Дилана? – обеспокоенно спросила Энджи. – Как-то не похоже, что он в безопасности.

– Но почему? Его никто не трогал. Разве что напугали. Как и нас всех. Но никакого физического вреда ему не причинили. Никому из нас… в отличие от многих других.

– О да, – тихо подтвердила Энджи. Крейг знал, что ей на ум пришла Пэм. Он взял ее за плечи, твердо взглянул ей в глаза.

– Думаю, мы сдюжим.

Энджи глубоко вздохнула.

– Надеюсь, ты прав.

Крейг достал из холодильника банку колы и пошел искать Дилана. Он попытался крепко обнять сына, но мальчик вырвался из его хватки.

– Оставь меня в покое, пап! – вскрикнул он, глядя на экран компьютера. – Меня сейчас съедят!

Улыбаясь, Крейг сел на кровать и смотрел, как играет Дилан, пока Энджи не позвала их на ужин.

В самом разгаре трапезы зазвонил телефон. Энджи не хотела, чтобы Крейг отвечал, но на всякий случай, перестраховки ради, ему пришлось-таки это сделать.

Оказалось, это Фил. Крейг почувствовал облегчение от того, что это был не Патов, но он знал: Фил не станет связываться с ним ради досужей болтовни.

– Как дела? – спросил он у друга с легким трепетом.

– Меня кое-что донимает. И уже давно.

Крейг не удержался от улыбки:

– Всего лишь что-то одно? Да брось.

– Его имя. Оно попросту не ложится на слух. Какое-то оно абсурдное. И что-то в нем всегда было знакомое… вот только я не мог вспомнить. Регус Патов…

– Я всегда думал, оно имеет русское происхождение.

– Это вообще не имя, – тихо сказал Фил.

– В смысле…

– Слушай меня внимательно. И да, люди, прослушивающие нас, тоже слушайте, черт вас дери. Знайте, что мы знаем. Так вот, сегодня я заскочил в наш отдел патентоведения. Сто лет там не был. Знаешь же – может, обращал внимание хоть раз, – как у них справочные материалы рассортированы по маркированным коробкам? Думаю, это такой стандарт для всех архивов в конторах вроде нашей. Да чего уж там, не думаю – знаю.

– И?..

– Я сейчас пришлю тебе фото. Я сделал его там, у них. В архиве.

Крейг отвел телефон от уха и дождался мультимедийного сообщения от Фила. Как только снимок прогрузился, он увеличил его, пригляделся. Фил запечатлел металлический стеллаж, уставленный белыми однотипными органайзерами из картона, – ничего странного, на первый взгляд; именно такая картина первым делом возникает в воображении при слове «архив».

«Приглядись к надписям», – пояснил Фил скупым приложенным текстом.

Крейг пригляделся.

И обомлел.

На одной из коробок значилось: «Рег. ус. пат-ов».

– Что это значит? – спросил он, снова поднеся телефон к уху.

– «Регистрационные условия патентования». Я поискал в интернете – именно в таком виде, с точками. Это весьма расхожий способ сокращения, если нужно пометить раздел, где хранятся конкретные документы – все эти государственные стандарты, памятки и прочее.

– Фил, ты же понимаешь…

– Я понимаю. И хочу узнать, кто этот человек на самом деле.

Тут Крейг сказал вслух то, о чем до этого момента он только думал:

– Не думаю, что он вообще – человек.

Это должно было прозвучать абсурдно, смехотворно, в духе реплики из безыскусного фильма ужасов. Наверняка даже те, кто прослушивал их телефоны – если предположить, что где-то там бдели специально посаженные за столь неблагодарную работу функционеры «БФГ», занимались этим в режиме реального времени, как карикатурные шпионы времен холодной войны, – переглянулись между собой с иронией: ну-ну, эти двое сбрендили. Но конкретно в этом разговоре, с учетом целого вороха предшествующих обстоятельств, шесть простых слов обрели пугающую силу… и истинность.

Если исключить невозможное, то, что останется, и будет правдой, каким бы странным оно ни казалось.

– Как это не всплыло раньше? – рассуждал Фил вслух. – «БФГ» консультировало куда более крупные компании. Гораздо более серьезные и значимые, если сравнивать с нашим «КомПродом», корпорации с мировым именем. Что же это получается, никто не проявил и капли осмотрительности… не проверил банальную биографию? Разве не с этого начинают проверку бизнес-партнеров? – Он выдохнул в трубку. – Боже, что-то не сходится.

– Что нам делать? – задал уже давно мучивший его вопрос Крейг.

– Не знаю. Будь ситуация попроще, мы могли бы обратиться в полицию, но…

Крейг помассировал в переносицу. Оглянулся на болтающих жену и сына. Они ждали его; он был им нужен.

– Думаю, мы в безопасности, – сказал он. – И ты, и я. – Он обрисовал – в самых общих словах, хитро лавируя между умолчаниями и иносказаниями, – свою скороспелую догадку о важных для консультанта границах; рамках, за которые даже Патов, при всем желании, не мог вылезти. – Подумай. Это имеет смысл. По крайней мере, объясняет, почему мы с тобой все еще ходим и дышим. Мы все еще в игре.

Объявление было сделано через громкоговорители по всему зданию в четыре сорок девять, за одиннадцать минут до окончания работы:

– Всем руководящим сотрудникам – просьба немедленно явиться в конференц-зал на третьем этаже на обязательное собрание. Все вице-президенты, руководители отделов, администраторы, менеджеры и ведущие проектов, повторяю: на обязательное собрание в конференц-зале третьего этажа!..

Телефон Крейга завибрировал, указывая на входящее текстовое сообщение, и когда он взглянул на него, то увидел: «Собрание высшего руководства. Конференц-зал третьего этажа. 4:50».

То же самое сообщение одновременно появилось на его компьютере.

Плохо было уже то, что он приходил сюда по выходным, что его обеденный перерыв был строго очерчен, что ему приходилось проводить весь день в этом здании. И теперь вот ему придется задержаться на какой-то бессмысленной встрече? Конференц-зал на третьем этаже был недостаточно велик для заявленного количества людей. Как они все поместятся в таком маленьком пространстве?

Он выключил компьютер, собрал вещи и направился к лифту, где встретил Скотта Чо, ожидающего подачи кабины перед сведенными вместе металлическими створками.

– Я думал, ты посмотришь новые обновления, – сказал Крейг. – Я отправил их тебе еще два дня назад, а ты даже не открыл письмо.

– У меня есть дела поважнее вычитки кода от твоих бракоделов, – огрызнулся глава отдела. – Когда будет время – прогляжу, что вы там наворотили.

Пришла Элейн, и Крейг, начисто забыв про Чо, переключил все внимание на нее. Сид Сьюки подбежал в последнюю секунду и угрем протиснулся в готовые сомкнуться двери.

– Кто-нибудь знает, о чем там пойдет речь? – спросил он, когда лифт тронулся.

– Нет, – ответил за всех Крейг.

– Надеюсь, долго не промурыжит… У меня есть дела.

– У всех есть дела, Сьюки, – назидательно бросил Скотт.

Сид нахмурился и отвернулся, беззвучно выговорив одними губами: «Засранец».

Двери открылись, и все четверо направились к конференц-залу. Оттуда, как сразу же подметил Крейг, вынесли зачем-то всю мебель. Все стулья, столы и оборудование были убраны. Одна из стен была отодвинута в сторону, открывая окно от пола до потолка. Это было неожиданно: Крейг не знал, что стены могут двигаться или что в комнате есть окно.

Зал уже был переполнен и в следующие несколько минут заполнился буквально до отказа. Крейг изучал взглядом стоящего рядом с Патовым Мэтьюза. Гендиректор выглядел изнуренным и замордованным, будто недавно перенес опасную для жизни болезнь. Судя по языку их тел, отношения между Патовым и Мэтьюзом не были похожи на отношения работодателя и подрядчика или даже на взаимодействие равных. Скорее, как понял Крейг с чувством обреченности, они держатся как господин и слуга, причем Патов определенно был первым, а Мэтьюз – вторым.

Не взглянув на гендиректора, консультант поднял руки, призывая к молчанию, хотя в комнате и так уже было тихо – никто не разговаривал вслух.

– Мы собрали вас здесь, – объявил он, – ибо сегодня вечером вы все в обязательном порядке будете отправлены на управленческий семинар.

– А, еще один ретрит? – уточнил Брэдфорд Вайс из юридического отдела. – В горах?

Патов жестом указал на улицу.

– Нет. Семинар пройдет прямо здесь. В кампусе.

Крейг выглянул в окно и увидел, что внизу, на площади перед зданием, кто-то когда-то успел все уставить высокими стенками-перегородками. Высота и ракурс превращали вид конструкции в подобие лабиринта для подопытных крыс. Как Патов проворачивал все эти метаморфозы так незаметно и быстро? Крейг был занят весь день, не выходил на улицу и не имел возможности выглянуть в окно, но когда он прибыл сегодня утром, кампус имел свой привычный вид – ничего этого не было.

Люди в замешательстве переглядывались друг с другом – никто толком не знал, что делать с заявлением Патова.

– Сколько времени это займет? – спросила Элейн.

– Это двухдневный ретрит.

– И что, мы собираемся разбить прямо в кампусе лагерь?

– Да, получается, так.

– Это все начнется сегодня вечером?

– Это все начнется сейчас.

– Тогда отпустите нас домой за вещами. Одежда, зубные щетки…

– Вам ничего из этого не понадобится.

Парвеш Патель достал мобильный.

– Я позвоню жене – пусть она… – Он осекся, нахмурился. – Сигнал не ловит.

– Это намеренно. Весь смысл ретрита в том, чтобы вы расставили свои приоритеты и осознали, насколько важнее ваша работа, чем семейная жизнь.

– А раньше ты говорил, что всем надо семьи создать, – саркастически бросил Фил из дальнего угла.

Консультант повернулся к нему.

– Вы весьма наблюдательны, мистер Аллен. Да, я говорил. Но делу – время, а потехе – час, разве не так? Если из каждых двадцати четырех часов вы проводите дома, скажем, шестнадцать часов и только восемь – на работе, вам нужно усвоить, что эти восемь часов что-то значат. Что вы не отвлечены, что время для дома и семьи не сливается с рабочим. Вам нужно сохранять концентрацию, поэтому все телефонные сигналы заблокированы.

По рядам прошел шепоток. Одни руководители обращались к другим, вышестоящим, а те рассылали жалобы самым главным главарям отделов и подразделений. Консультант уверенно стоял в сердце этого хаоса, безмятежно улыбаясь, и будто даже получал особое удовольствие, наблюдая, как Мэтьюз лебезит, безуспешно пытаясь оправдать перед всеми сотрудниками, просившими отстоять их права, принудительное присутствие на внезапно объявленном ретрите.

– Мне нужно сообщить жене, где я нахожусь, – сказал Крейг, обращаясь напрямую к Патову. – Она будет волноваться. И мой сын – тоже.

Консультант покачал головой.

– Нет, не будут. – Он улыбнулся. – Я зайду к ним лично и скажу, где вы.

Его охватила паника.

– Не стоит, – поспешно сказал он. – Это лишнее.

Улыбка Патова стала шире.

– Но я бы хотел.

Возражения и жалобы слились в единый какофоничный гомон, и консультант снова поднял руки, призывая к тишине.

– Довольно! – крикнул он, и комната погрузилась в тишину. – Сейчас начнется ваш двухдневный ретрит. По сути, он уже идет, и через минуту мы начнем с упражнений по построению команды. Но сначала давайте преклоним головы и поблагодарим Ральфа. – Он сложил руки в молитве, и хотя никто не последовал его примеру, в комнате сохранялась почтительная тишина и голос консультанта звучал отчетливо. – Дорогой Ральф, благослови наши усилия, и пусть они не пропадут даром. Аминь.

В ответ прозвучало несколько разрозненных «аминь», хотя Крейг подозревал, что те, кто откликнулся, воздали своего рода почести иудео-христианскому Богу – вероятно, прося об избавлении от произвола Патова, – а не загадочному «Ральфу», покровителю ретритов.

Патов хлопнул в ладоши.

– Играем в «Быстротреп»! – объявил он. – Все по местам!

По прошествии времени вспомнить правила игры оказалось не так-то просто, но все они в конце концов выстроились-таки в два концентрических круга, занявших почти весь конференц-зал. На этот раз Мэтьюз не участвовал, а остался стоять рядом с консультантом.

Крейг уставился в сварливое лицо Скотта Чо, когда прозвучал свисток.

– Я трахал твою жену в грязное очко, – выпалил Чо. – И ей понравилось.

Крейг рассмеялся. Выпад показался настолько глупым и детским, что у него попросту не нашлось другого ответа. Он все еще хохотал, когда свисток повторился и внешний круг двинулся дальше.

– Когда мы с твоей женой сосались, у нее изо рта пахло писюнами, – протараторил Нил Джеймисон из отдела финансов. – Она, по ходу, у каждого встречного в рот берет.

Видимо, такая у нынешнего «Быстротрепа» была тема. Единственный возникший у Крейга вопрос заключался в том, раздал ли консультант участникам игры эти реплики или внушал их им, каким-то образом заставляя думать, будто именно это они и хотят сказать. Он посмотрел на Патова, но тот отвернулся в другую сторону с пустым выражением лица.

Издевки продолжались, и пару раз у Крейга возникло искушение ответить тем же. Но, рассуждал он, вероятно, именно этого и хотел Патов. Пришлось приложить усилия, чтобы остаться в стороне от грызни. Вскоре однообразные абсурдные оскорбления утомили его, и когда настала очередь высказать свое мнение перед вторым кругом, Крейг, улучив шанс, высказался:

– Мы не прислуживаем «БФГ». Мы трудимся на «КомПрод».

Игра тут же закончилась.

– Все на улицу! – приказал консультант.

Через десять минут они все собрались на тротуаре между парковкой и кампусом сбоку от здания. На стене воронкообразного крытого перехода, начинавшегося широким жерлом и сужавшегося по мере выхода на территорию, белой краской было выписано аляповатое приветствие: «КОМАНДА “КОМПРОД”, ТОЛЬКО ВПЕРЕД!»

К ним, щурясь на слабом полуденном солнце – будто его несколько недель держали в полной темноте, – подошел какой-то смутно знакомый мужчина.

Оказалось, это был Дэш Робарз.

Гид выглядел совсем иначе, чем в лагере, как будто за последние месяцы он постарел на десятилетия. Его измученное лицо было худым и бледным, одежда – невыглаженной.

– Идемте, – устало сказал он и вяло взмахнул рукой. – Покончим с этим побыстрее.

Крейг, Фил и Элейн оказались в начале шеренги и подошли ближе. Патов, как заметил Крейг, исчез, хотя он понятия не имел, когда и куда консультант ушел.

– Что нам делать? – спросила Элейн Робарза, когда они подошли. Вблизи гид выглядел еще хуже, чем на расстоянии. На тыльной стороне его рук виднелись какие-то вертикальные зарубки, будто он считал дни на собственной коже. На измученном лице красовались плохо зажившие шрамы от сигаретных ожогов. Его соломенная шевелюра напоминала сидящий из рук вон плохо парик.

– Просто идите вперед, – пробубнил Робарз. – Там, по ходу, разберетесь.

Все трое, сопровождаемые шеренгой других сотрудников, прошли мимо Робарза. По другую сторону временной стены начинался лабиринт, увиденный ими сверху. Каждый из трех проходов, ведущих наружу от входа, выглядел шире изнутри. Они выбрали средний и вошли.

Крейг не узнал никаких достопримечательностей кампуса «КомПрода». Он не увидел ни тротуара, мостившего площадь, ни фонтана. Вместо этого они маршировали по траве между стенами, похожими скорее на мрамор, чем на фанеру или пластик. Стены эти увили плющ, ипомея и тому подобные вьюнки.

– И что тут делать? Я ничего не понимаю, – пожаловалась Элейн.

– Просто иди вперед, – бросил Фил. – И будь благодарна, что на ужин не чья-нибудь подстреленная собака.

За ними никто не шел. Неужели все остальные выбрали другие пути?

Лабиринт казался больше, чем кампус, хотя это было физически невозможно, и они продолжали движение по длинным прямым участкам, огибая угол за углом. Пятнадцать минут спустя Крейг предложил им развернуться и пойти по своим следам назад.

– Эта дорога ни к чему не приведет, – сказал он. – Мы оторвались от остальных.

– Какая разница, куда идти? – сказал Фил. – Ты что, хочешь принять участие в одном из заранее запланированных мероприятий Робарза? Если мы пропадем с радаров, нам же и лучше будет.

– Да, – согласилась Элейн. – Давайте посмотрим, куда заведет эта тропа.

Крейг пожал плечами:

– Ладно. Уговорили.

Впереди них дорога разветвлялась. Они свернули вправо – и попали на небольшой луг. Мало того что Крейг это место не узнал – он вообще никогда не видел на территории «КомПрода» ничего подобного. Он был окружен стеной лабиринта, а в центре стоял столик для пикника, уставленный по крайней мере дюжиной бутылок родниковой воды. Фил тут же подошел, сел, взял бутылку, открутил крышку и начал пить. Крейг и Элейн последовали его примеру.

Они сидели там несколько минут, теряясь в догадках касательно цели второго ретрита. У «БФГ» всегда имелись скрытые мотивы, но на этот раз все произошло слишком уж резко и внезапно даже по меркам этой конторы – никакой нормальный или даже ненормальный мотив не шел на ум. Крейг собирался спросить своих спутников о том, как у них прошел «Быстротреп», когда мимолетная тень скользнула по лицу Элейн и она оглянулась. Резкий, сиплый, с присвистом вздох прошелестел где-то за их спинами но, оглянувшись за плечо, Крейг ничего не увидел. Элейн во все глаза смотрела в том же направлении.

– Что это было? – испуганно спросила она.

Фил тоже это увидел, хотя, видимо, еще более мимолетно, чем они.

– Не знаю. Эта штука двигалась слишком быстро.

– Может быть, зверь какой-то? – Надежда в голосе Элейн не могла скрыть страх.

Крейг оглядел небольшой луг.

– Я ничего не видел. Если тут был зверь, куда он делся? Выход-то только один. Не мог же он перепрыгнуть через стену.

– Возможно, он просто…

– Испарился, – закончил за нее Фил.

Во второй раз Крейг действительно что-то увидел – неясная тень пронеслась позади Элейн. Он не знал, откуда оно взялось и куда направилось, видел его, строго говоря, только в ту секунду, пока существо пребывало в поле зрения, а попытавшись отследить его в том направлении, куда оно двигалось, ничего не различил. Будто это туманное нечто и впрямь исчезло, растворилось в воздухе.

– Давайте отсюда уйдем, – предложил Крейг.

Никто не стал спорить. Забрав со столика еще по запасной бутылке воды, они решили пойти обратно.

В небе над ними зашло солнце.

Остин не вернулся к ужину.

Он предупредил ее, что такое может случиться. Ретрит для руководства должен был продлиться два дня, и он сказал Рэйчел, что, вероятно, сможет как-нибудь увильнуть… или не сможет и в конечном итоге застрянет там вместе со всеми. Да, конечно, Рэйчел знала, что такое возможно.

Знала, но не могла позволить себе в такое поверить.

С той поры как обнаружила тот ужасный стеклянный шар, Рэйчел Мэтьюз регулярно устраивала обходы первого этажа дома, дотошно инспектируя все шары в своей коллекции. Ей не нравилось, что Остин отсутствует. Он посоветовал ей пригласить домой подругу или сестру, предложил нанять охрану дежурить прямо у дверей дома… но все это показалось ей излишним. По крайней мере, днем.

Однако наступила ночь, и она была совсем одна, и только мысль о том, что она может наткнуться на кошмарный стеклянный шар, не принадлежащий ей, вызывала у нее дрожь. Ей всегда нравился этот дом, но сегодня вечером он казался слишком большим, и куда бы она ни посмотрела, она видела тайники, где могло скрываться что угодно.

Прозвенел дверной звонок.

Рэйчел подпрыгнула. Гости в такой час? Исключено. В районе действовал пропускной режим, сейчас ворота должны были быть крепко заперты, а по всему периметру работала сигнализация. Детектор движения призван был засечь любого, кто приближался к дому.

И Патова, разумеется, тоже.

Вот только откуда она была уверена, что это он?

Просто знала. И все. Именно поэтому, не став открывать дверь, она взбежала наверх и заперлась в спальне. Ей хотелось позвонить в 911, и после секундного колебания Рэйчел решилась. Худшее, что может случиться, – приедет полиция и обнаружит ложную тревогу. Неловко, конечно, но, по крайней мере, она будет знать, что ее безопасности тут ничто не угрожает.

Рэйчел взяла телефон с тумбочки. Гудка не было.

Он перерезал провода.

Она вспомнила, что мобильник остался внизу, в холле, в сумочке, и ей стало дурно.

В дверь снова позвонили.

Рэйчел быстро перебрала варианты. На ум пришло всего два. Она могла бы спуститься вниз и взять мобильник. Или оставаться здесь и просто ждать, пока незваный гость уйдет. Воображение живо рисовало, как она вытаскивает телефон из сумочки как раз в тот момент, когда дверь открывается – и Патов набрасывается на нее. Да, уж лучше сидеть и не рыпаться, так хоть шанс уцелеть есть. Даже пробравшись в дом, мерзкий коллега ее мужа должен будет попотеть, разыскивая ее. И еще немного попотеть, ломая дверь спальни.

На всякий случай она начала искать оружие. Открыв верхний ящик комода, пошарила в царящем там беспорядке и достала тяжелые портняжные ножницы. Ими она иногда сама подстригала себе челку. Вес этих штуковин, острота их лезвий – все это придало ей немного уверенности. Если жуткий тип с работы Остина взаправду намеревался причинить ей вред, что ж, пусть готовится к жесточайшему отпору и пощады не ждет.

Рэйчел притаилась слева от двери, зажав ножницы во вспотевшей руке.

Как бы она ни бравировала, ей было страшно до одури.

Дверной звонок перестал заливаться трелями, и на какое-то мгновение она позволила себе надеяться, что Патов ушел, но затем откуда-то снизу послышался звон стекла.

Что-то падало. И разбивалось.

Падало и разбивалось, падало и разбивалось.

Он швырял об пол ее стеклянные шары!

В ярости Рэйчел повернула замок, распахнула дверь и поспешила вниз по ступенькам, высоко подняв ножницы над головой. Она ожидала увидеть, как мерзкий Патов уничтожает ее коллекцию своими грязными руками, но, как оказалось, он мирно стоял в самом центре гостиной, а вокруг него один за другим экспонаты ее драгоценной коллекции сами по себе снимались с мест на полках и столиках и грохались об пол, погибая. Патов повернулся, чтобы посмотреть на Рэйчел, когда она встала в проеме, и какая-то незримая сила вырвала ножницы из ее руки. Что-то отдернуло ее указательный и средний пальцы назад настолько сильно, что она вскрикнула. Ножницы со стуком упали на пол, вслед за ними сверзился последний уцелевший шар, и консультант, кроша подошвами туфель осколки, медленно подошел к ней.

– Миссис Мэтьюз, – сказал он, улыбаясь. – Я так рад, что мы нашли время поговорить.

– Поговорить? О чем? Как ты уничтожил антиквариат на тысячи долларов? – Рэйчел знала, что ее голос звучал слабее и тише, чем ей хотелось, но не могла это исправить.

– Нет-нет. Я хотел бы поговорить с вами о «КомПроде». Я так понимаю, вы находитесь в числе мажоритарных акционеров компании.

– Я не имею к этому никакого отношения, – попыталась она уверить его, пятясь назад. – Остин… всеми делами заведует он, и…

– Ваше имя значится в половине бумаг.

– Это все для налоговой.

– А, так, значит, ты бесполезна, – произнес Патов, больше разговаривая с собой, чем с ней. – Фух, так я и думал!

– Я…

Он посмотрел на Рэйчел, и ее зрение затуманилось, комната закружилась вокруг нее, все стало зыбким и пришло в хаотичное движение. Она хотела убежать, но обнаружила, что не может пошевелиться. Ее тело казалось залитым цементом; ее разум не мог управлять ни одним мускулом. Постепенно зрение прояснилось. Она застыла на месте рядом с толстым улыбающимся Санта-Клаусом и группой счастливых детей, заключенных под стеклянный купол. Мир за стеклом казался искаженным размытым пятном, хотя она могла различить отдельные элементы своей гостиной, увеличенные до гигантских размеров.

Она поняла, где находится.

И кем стала.

Вокруг нее тихо падал снег.

Где же Крейг?

Энджи старалась не выглядеть обеспокоенной перед Диланом, но она волновалась. Крейг всегда звонил, если задерживался, а сегодня он опоздал настолько, что ей пришлось накормить сына ужином до того, как муж вернулся домой. Они всегда ужинали вместе. Она несколько раз звонила ему на работу, еще чаще – на его мобильный, но в обоих случаях ее переводили прямо на голосовую почту. И Крейг до сих пор не перезвонил.

Что-то пошло не так. Она чуяла это нутром, хотя делала вид, что ничего не случилось. Читая Дилану вслух, в своем воображении Энджи видела Крейга попавшим в аварию – тело лежит на асфальтированной обочине, лицо в крови, красные разводы украшают дорожное полотно, равнодушно-серое.

Прозвенел дверной звонок. Она была так напряжена и взволнована, что от этого звука вскрикнула и уронила книгу.

Дилан рассмеялся.

– Это всего лишь дверной звонок, мамочка.

Она уже бежала через весь дом с бешено колотящимся сердцем, уверенная, что на крыльце будет полицейский, посланный сказать ей, что ее муж…

За дверью стоял Регус Патов, широко улыбаясь ей.

– Здравствуйте, миссис Хорн, – произнес он.

Энджи захлопнула дверь у него перед носом. Задыхаясь, она лихорадочно огляделась вокруг, чтобы убедиться, что Дилан все еще в поле зрения. Сын стоял в центре комнаты, растерянный и испуганный.

– Уходите! – крикнула Энджи через закрытую дверь.

– Я здесь по поручению вашего мужа, миссис Хорн.

«Крейг мертв!»

Непрошеная мысль мелькнула в ее сознании – и застряла там намертво.

– Что вам нужно? – выкрикнула Энджи.

– Ваш муж просто хотел, чтобы я сообщил вам: его не будет в ближайшие два дня. Он находится в командировке вместе с другими сотрудниками управляющего звена.

Вопреки здравому смыслу она приоткрыла дверь.

– Почему он не позвонил мне?

Консультант ощерился:

– Потому что я бы ему не позволил.

По ее телу пробежал холодок.

– Думаю, с ним все будет в порядке. Если, конечно, он будет вести себя благоразумно. Кстати, я могу войти?

– Нет. – Энджи гневно уставилась на Патова, выглянув в зазор между косяком и самой дверью. Понизив голос, она добавила – так, чтобы Дилан не услышал: – Если с его головы хоть волос упадет, ты…

– Если упадет – это будет его собственная вина, и ничья больше. – Консультант сделал жест, будто приподнимает воображаемую шляпу. – Бывайте, миссис Хорн. Доброй ночи, доброго дня, и еще раз доброй ночи, и еще раз – доброго дня. Постарайтесь пока не думать о плохом. – Он отвернулся, спустился по ступенькам крыльца и через подъездную дорожку сбежал на улицу.

В лабиринте горел свет, Крейг не знал его источник. Прямо над головой он мог видеть звезды и возвышавшиеся над стеной слева освещенные окна верхних этажей здания «КомПрода», но вдоль стен лабиринта не было ни ламп, ни свечей, ни факелов. Тем не менее они могли легко видеть, куда идут, хотя попадались участки темнее прочих, и все трое держались настороже, готовые к возвращению того теневого существа, пронесшегося по лугу. Крейга продолжало удивлять, что им по пути не попадались другие сотрудники. Десятки людей бродили по превращенному в лабиринт кампусу, и было бы вполне логично время от времени натыкаться на кого-то.

Впрочем, стоило об этом задуматься, как ситуация переменилась.

И не в лучшую сторону – лучше бы они и дальше обходились без встреч.

Все началось с того, что их тропу в траурном молчании, двигаясь синхронно, будто автоматы, пересекли четыре инспектора из финансового отдела.

– Эй! – бросил им Фил в знак приветствия, но они проигнорировали его и ушли. – Что ж, видимо, не стоило есть чеснок на обед, – пошутил он.

В одном из тупиков впереди они встретили Дейзи Чанг из отдела Фила, обнаженную, стоящую на четвереньках и рычащую, как животное. Гаррет Холкум сношал ее сзади, входя энергичными, резкими толчками. Оба оглянулись, когда все трое приблизились, но, похоже не возражая против того, чтобы их заметили, продолжили делать то, что делали, как будто рядом никого не было.

В другой нише двое мужчин, которых Крейг видел, но чьих имен не знал, сцепились в ожесточенной схватке. Их одежда была разорвана, лица заливала кровь. Один мужчина грыз руку другого, упорно пинавшего оппонента в пах.

– Какого черта, – вырвалось у Фила.

– А ну стоп! – крикнула им Элейн. – Вы на работе, а не в гребаном бойцовском клубе!

Мужчины проигнорировали ее.

– Будем разнимать их? – спросил Крейг у Фила, и тот покачал головой:

– Это их проблемы.

Ситуация ухудшилась гораздо больше, чем кто-либо из них мог себе представить, и Крейгу впервые пришло в голову, что сегодня ночью кто-то еще, вполне возможно, умрет.

Надо думать, именно этого и хотел консультант.

«Просто идите вперед. Там, по ходу, разберетесь», – сказал им Робарз. Видимо, для одних это было более справедливо, чем для других, они трое все еще бесцельно бродили по проходам, в то время как другие посвящали себя жестоким непотребствам. Что же будет через сутки? Что на это сказал бы Робарз? Где он сейчас, кстати?

Им нужно было держаться подальше от всего этого. Пережидать. Однако желудок у Крейга уже начал урчать, и он задавался вопросом, будут ли им предоставлены ужин, или завтрак, или обед, или что-нибудь еще, кроме воды в бутылках.

– Давайте уйдем отсюда, – с отвращением сказала Элейн.

– Интересно, если бы мы просто смотались, заметил бы кто-нибудь? – размышлял Фил вслух. – Я нигде не вижу камер. Или охранников. Почему бы нам не попытаться вернуться к началу, пойти домой и хорошенько выспаться, а затем вернуться позже?..

Они так сильно заплутали, а лабиринт был таким невероятно большим, что Крейг очень сомневался, что им удастся выбраться наружу, но план ему понравился, как и Элейн. Здание «КомПрода» все еще служило неплохим ориентиром – примерное направление всем оставалось понятным. Они прошли несколько ярдов, затем углубились в проход справа от них, ведший к другой тропе, тянущейся в том же направлении, куда им хотелось пойти.

Повернув за угол, они миновали нишу, занятую чем-то похожим на обеденный стол. На столе лежал бумажный пакет для продуктов с двумя отверстиями для глаз и слишком большой улыбкой, нарисованной фломастером под ним.

Рядом с пакетом лежал топор.

– Возьмем? – приглушенным голосом спросила Элейн.

– Я не стану, – заверил ее Крейг.

– Я тоже, – сказал Фил и посмотрел на стол. – Но я вот думаю разорвать этот мешок и спрятать куда-нибудь топор. Здесь дела и так идут безумно. У кого-то действительно может возникнуть соблазн, ну, знаете, как-то всем этим добром воспользоваться.

– Давай, – подбодрила его Элейн, и он разорвал пакет, разбросав мелкие кусочки по траве. Наклонив стол так, чтобы верхняя часть была прислонена к стене, он спрятал топор за ним и только после этого коротко скомандовал:

– Вперед.

Далее их ждал один из самых мрачных участков лабиринта. Было не так темно, чтобы они ничего не могли разглядеть, но с видимостью имелись-таки определенные проблемки, и когда Крейг увидел, что кто-то движется им навстречу, он не сразу смог понять, кто это.

Дурное предчувствие захлестнуло его. Фил и Элейн, судя по всему, тоже напряглись – все они как по команде, разом, замедлили шаг, ожидая, пока фигура обретет мало-мальски различимые очертания.

Это был человек с лицом Альфреда Э. Неймана[17].

Крейг почувствовал легкий укол страха. Ему никогда не нравился талисман журнала «Мэд». Он знал, что фигура должна была выглядеть комично, но было что-то в этой вечно ухмыляющейся ряхе с редкими зубами, что всегда отвращало его и заставляло нервничать.

Невозможно было сказать, кто скрывается за маской. Крейг думал, что сможет угадать конкретного сотрудника по типу телосложения, но высокий мощный мужик не походил ни на одного из руководителей в штате «КомПрода», с кем Крейг был знаком.

Фигура прошла мимо них, не останавливаясь, не замедляя шага, не обращая внимания на их присутствие. Крейг молча посмотрел на Фила и Элейн, затем они поспешили прочь. Проход провел их сквозь галерею теней, затем резко забрал влево – и вернул их туда же, откуда они прибыли. Крейг поискал развилку, возвратившую бы их к намеченному курсу, и, найдя, повел друзей в ту сторону.

И вскоре замер как вкопанный.

На земле перед ними лежало окровавленное тело мужчины.

Оказалось, это Дэш Робарз.

Лицо гида перекосилось в мучительной агонии. Широко раскрыв рот в немом крике, мертвец таращил глаза в никуда. Тело неподвижно лежало на боку, кровь все еще текла из свежих ран и капала на траву. Одна нога была почти оторвана, но все еще крепилась к бедру тонкой полоской кожи и обрывками мышц. Из распоротого живота вывалились органы. У обеих рук неведомый изверг отрубил кисти.

На земле у ног Робарза лежал топор с обагренным лезвием. В стороне от изувеченного тела стоял мужчина с продуктовым пакетом на голове. В пакете красовались две прорези для глаз, под ними была нарисована огромная улыбка.

Но как такое возможно? Фил ведь разорвал пакет.

Может быть, таких наборов начинающего маньяка было больше. Может, они были разбросаны по лабиринту и только и ждали, чтобы их подобрали и использовали.

Крейг уразумел все это, увидел, обдумал, обработал за считаные секунды, после чего бросился вперед, и Фил – тоже. Оба действовали инстинктивно, чтобы усмирить мужчину, прежде чем он успеет наклониться и снова поднять топор. Фил, более быстрый и ловкий, отбежал в сторону и движением, подсмотренным, должно быть, в боевиках или сериалах о полицейских, схватил мужчину сперва за одну, затем за другую руку, заломив их ему за спину. Мужчина, казалось, не собирался сопротивляться и покорно шел рядом, но Крейг на всякий случай ударил его кулаком в живот и сорвал пакет с его головы, глядя в ужасающе знакомое лицо.

Лицо Остина Мэтьюза.

Следующие несколько часов прошли как в тумане. Хоть все телефоны и конфисковал Патов, кто-то каким-то образом вызвал полицию. Кампус и парковку озаряли красно-синие отсветы от мигалок патрульных машин, стянувшихся к «КомПроду». К тому времени как ошеломленные Крейг, Фил и Элейн выбрались из лабиринта, толкая перед собой безвольно вышагивающего Мэтьюза, половина участников ретрита сбилась в растерянную кучу сбоку от входа. Дейзи Чанг по-прежнему была обнажена по пояс. На лицах нескольких мужчин расцветали свежие синяки и ушибы.

Крейг вернулся домой почти в два часа ночи. Энджи спала, но звук открывающейся двери разбудил ее, и она встретила его в гостиной с бейсбольной битой в руке. Увидев, что блудный муж вернулся, она облегченно отложила ее и заключила его в объятия.

– Я думала, это снова Патов, – сказала она. – Он приходил сказать, что утащил тебя в очередной идиотский ретрит. Что тебя не будет еще пару дней.

Несмотря на усталость, Крейг объяснил, что произошло, периодически оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, что Дилан не встал и не слушает, и Энджи покачала головой, не вполне готовая, очевидно, принять его слова за чистую монету.

– Остин Мэтьюз? Зарубил кого-то топором? – переспросила она.

– Клянусь, так и было.

– Бог ты мой.

Крейг глубоко вздохнул.

– Мне интересно, конец ли это. Патова нигде не было. Надеюсь, он просто… скрылся.

– Это маловероятно, – отметила она. – Он руководит крупной консалтинговой фирмой с серьезной репутацией и именитыми клиентами. Инцидент, может, и заляпает его доселе безупречное реноме, но ни в коем случае не сломит его. Кроме того, разве не ты говорил, что ему подобный исход на руку? В том, что произошло, его не обвинят, уверена. Он все это еще обыграет в свою пользу.

Крейг вздохнул.

– Да, ты права.

Энджи обняла его, прижалась к нему щекой.

– Уже поздно. Ты устал. Иди спать.

– Да, неплохо было бы отдохнуть, – признал он.

– Ну так ступай.

Будильник разбудил его в шесть. День будний, а значит, пора на работу…

– Ты ведь даже еще не оправился толком, – пыталась вразумить его Энджи. – Можешь никуда не рыпаться. Черт, да ты ведь весь сегодняшний день должен быть в этом дурацком ретрите!

Но Крейг все равно не отклонился от распорядка.

Убийство Робарза и арест Мэтьюза были главной темой местных утренних выпусков новостей. Крейг переключался между Эн-би-си и Эй-би-си, Си-би-эс и «Фокс», поражаясь тому, как «БФГ» и «КомПрод» скрыли от прессы все, кроме краткой сути инцидента. То, что должно было стать катастрофой для имиджа, было подано как случайная трагедия – из обоймы тех, что происходят в крупных мегаполисах каждый день. Полиция оцепила здание; эксперты-криминалисты силились что-то выискать внутри. Сотрудники тихо слонялись по парковке группками, преимущественно сколоченными из сотрудников одного подразделения. Крейг подошел к той, что состояла из программистов.

– Что происходит? – спросил Хьюэлл, заприметив его.

Крейг рассказал, что произошло вчера вечером, но эта новость была общеизвестна: оказалось, что программисты были в курсе происходящего лучше, чем он. Он узнал, что Скотт Чо и еще трое других сотрудников были арестованы в тот же вечер по обвинениям в нападении и попытке изнасилования. Еще двум начальникам были предъявлены обвинения в непристойном поведении и эксгибиционизме.

Все они были в списке целевых сотрудников Фила.

– Скотт арестован? – Расти присвистнул. – Господи, как же хорошо… ой, ну, то есть я хотел сказать – какая потеря!..

По рядам программистов прокатились смешки.

В толпе сотрудников юридического отдела на дальней стороне парковки никто не смеялся. На самом деле там внезапно стало очень тихо, и Крейг подошел посмотреть, что случилось. Том Шир, глава юридического отдела, разговаривал с кем-то по телефону, а все прочие юристы, помощники юристов и секретари собрались вокруг него в полной тишине. Крейг похлопал Фреда Грина по плечу.

– Что-то не так? – поинтересовался он.

– Остин Мэтьюз, – растерянно ответил Фред, – был найден мертвым в камере. Говорят, это самоубийство. Том пытается выведать больше подробностей.

Крейг был ошеломлен.

– Он разбил голову о стену.

Картина в его воображении вышла гораздо более яркой, чем ему хотелось, и Крейг поспешил обратно к мужчинам и женщинам своего подразделения, чтобы сообщить им эту новость. Как бы все ни были ошеломлены тем фактом, что Мэтьюз убил Робарза, всех еще сильнее поставило на уши то, что гендиректор наложил на себя руки. Да и сам Крейг до сих пор видел в Мэтьюзе исключительно сильную, лидерскую фигуру.

Впрочем, когда он стянул с его головы пакет, глаза директора лучились пустотой. Да, он поморщился, когда его ударили в живот, пожаловался на боль в заломленных руках… но в остальном казалось, будто перед ними ведомая кукла, некто предельно отчужденный от собственного тела. Крейг не знал, как и почему так вышло, но понимал, кто принудил Мэтьюза убить сперва гида, а затем – себя.

Консультант.

Новость распространилась по парковке, группы людей затихли, узнав, что произошло, и постепенно все стянулись к передней части здания. Спустя несколько мгновений Гордон Вебстер, вице-президент, отвечающий за разработку продукции, и, судя по всему, старший сотрудник на площадке, поднялся по ступенькам здания с мегафоном в руке. Наверху он повернулся лицом к парковке и попросил тишины. Когда болтовня утихла, он изложил все, что произошло на ретрите вчера вечером, увенчав краткий рассказ вестью о кончине Остина Мэтьюза.

– На сегодня все свободны, – подвел черту он. – Сегодня все равно никакой работы для нас нет. Объявляется выходной. Ждем вас завтра.

– А вы теперь, значит, за главного? – поинтересовался кто-то из толпы.

– Да, за главного.

– И за всю компанию теперь отвечаете тоже вы?

Вебстер слегка поколебался, прежде чем ответить:

– Нет.

– Тогда кто? – последовал резонный вопрос.

Вебстер посмотрел на них ничего не выражающим взглядом.

– Регус Патов, – сказал он. – Представитель «БФГ».

Скрыть инцидент от прессы, конечно же, оказалось невозможным – его осветили не только в вечерних выпусках новостей, но и на первой полосе вышедшего следующим утром выпуска «Лос-Анджелес Таймс». Крейг ожидал, что Фил захочет связаться с ним, но друг не позвонил и даже не ответил на оставленные ему сообщения. Только когда Крейг увидел друга на стоянке «КомПрода», у них обоих появилась возможность поговорить.

– Ты куда подевался? – набросился он с ходу.

– Он звонил мне вчера вечером домой, – тихо проговорил Фил.

– Патов?

Фил кивнул.

– Со мной такое тоже случалось. И что он от тебя хотел? Чтобы ты проверил рабочую электронную почту в час ночи?

Фил покачал головой.

– А что тогда?

– Он просто хотел пообщаться.

Крейг нахмурился.

– Это не в его вкусе.

– Мы разговаривали с полуночи до трех.

– Господи! О чем?

– Я не знаю, – признался Фил. – Обо всем и ни о чем. Это был скорее монолог, чем разговор. Он говорил. Я просто слушал. Я даже не могу вспомнить, о чем именно шла речь, но это было… удивительно.

– Удивительно? По-твоему, это уместное слово?

– Он не такой, как мы думали. Он… он совершенно другой.

Крейг начал беспокоиться.

– Он другой, это правда. Кто бы он ни был. Кем бы он ни был.

– Он хочет встретиться со мной сегодня утром.

– Почему?

Фил пожал плечами.

– Поговорить, может быть. Я не знаю.

Крейг протянул руку и положил руку другу на плечо.

– С тобой все в порядке?

– Ну да. Да, все о'кей.

– Что-то не так. Что ты мне не говоришь?

Фил покачал головой, но Крейг чувствовал: друг что-то не договаривает. Посмотрев в его глаза повнимательнее, он увидел несвойственную Филу пугающую пустоту. Неужели консультант и к нему подобрал какой-то ключик? Задурил, заколдовал, насильно на свою сторону перетащил? Крейг никогда даже не опасался на сей счет, и теперь от пламенного неповиновения, всегда составлявшего неотъемлемую часть натуры Фила, и след простыл. На его месте появилась невозмутимость человека, которому все равно. И это уж точно был совсем не тот человек, с кем они вместе, плечо к плечу, прошли дьявольский лабиринт.

– В какое время у вас с ним встреча? – спросил Крейг.

– Сейчас. В восемь часов. Неотложная.

– Я пойду с тобой.

Фил не возражал, но и не то чтобы прямо-таки соглашался. Смущающая пассивность его манер не давала покоя Крейгу все то время, пока он провожал друга в здание, садился с ним в переполненный лифт, поднимался на седьмой этаж, трепеща от предчувствия чего-то нехорошего. Он не удивился бы, узнав, что «БФГ» распространила свое влияние на весь этаж, не ограничиваясь больше кабинетами для собеседования и сдачи анализов.

К седьмому этажу они остались единственными сотрудниками в битком набитой до этого кабине. Когда створки разъехались, их глазам предстал темный коридор с развилкой вправо и влево. Один только этот проход показался Крейгу абсурдно длиннее самого здания – он тянулся и тянулся, убегая вперед будто бы на целый километр.

– Его кабинет – номер семьсот, – сказал Фил, глядя в обе стороны. – Я не знаю, где это.

– Давай попробуем вот сюда, – предложил Крейг, указывая налево. – На других этажах здесь номера поменьше.

По пути им никто не попался. Что-то шумело, не напоминая ни звуки разговоров, ни привычную фоновую музыку, что-то органическое. Они словно шли через тело какого-то животного и могли одновременно слышать биение его сердца, плеск желудочных соков в пищеварительной системе и циркуляцию воздуха в легких.

Мимо них прокрался кот, прижимаясь к углу, где стена сходилась с полом, но это был не совсем кот. Тварь была длинной и тонкой, двигалась с кошачьей грацией, но было в этом существе что-то неестественное и тревожное, и Крейг не смог смотреть на него дольше пары секунд.

Достигнув первой двери, они оба остановились, чтобы посмотреть на вывешенный номер. Удивительно, но им сразу попался нужный. Фил потянулся к ручке, повернул ее, толкнул дверь, и они вдвоем вошли в помещение, похожее на приемную кабинета врача. Стулья стояли вдоль трех стен, а углы занимали треугольные столы, заваленные журналами «Хайлайтс», «Пипл» и «Спортс Иллюстрейтед»; в четвертой стене была оборудована своего рода приемная с пуленепробиваемым с виду окошком и закрытой дверью. Угрюмая старая женщина, сидящая в этой конторке, нахмурилась и спросила недружелюбным голосом:

– Чем обязаны?

– У меня встреча с мистером Патовым, – сказал ей Фил.

Дверь открылась, и вышел сам консультант с протянутой рукой и пустой улыбкой.

– Все так, все так! – пропел он, хватая Фила за руку и жеманно поглаживая ее. Затем он перевел взгляд на Крейга. – А вот вас я, право слово, не ждал, мистер Хорн.

– Я пришел оказать другу моральную поддержку.

– Боюсь, у нас с ним приватная встреча.

– Да ради бога. Я просто тут подожду.

– У вас что, нет работы?

Это был один из тех вопросов с подвохом по типу «ты больше не бьешь свою жену?» – и Крейг решил не мудрствовать:

– Я буду сидеть здесь. Точка.

– Конечно будете. Я не сомневаюсь. – Консультант отвернулся от него и, обняв Фила за плечо, повел его в кабинет. – Проходите, проходите, Фил, не стесняйтесь…

Крейг сел на один из стульев. Щелкнул замок. Какое-то время он смотрел на запертую дверь, ожидая, что она снова откроется в любой момент, и внимательно прислушивался на случай, если сможет услышать часть разговора, происходящего внутри. Прошло пятнадцать минут. Двадцать. Полчаса. От скуки он взял номер журнала «Пипл» и пролистал страницы. Он не читал ни одной книги уже много лет, но, глядя на обилие фотографий и скудность текста, подумал, что «Пипл» стал еще более туп, чем раньше, что казалось невозможным.

В конце концов он пролистал все журналы на столике, даже самые скучные; прочитал все, что хотел прочитать, и даже кое-что, чего читать не намеревался вовсе, а Фил все еще не вышел. Он подождал еще несколько минут, затем встал и подошел к окошку.

– Как думаете, долго он еще будет мурыжить моего друга? – спросил он старуху.

– Отвали, – огрызнулась та.

Крейг подался вперед и негромко отчеканил:

– Я к тебе и не приваливал, ты, старая уродливая кошелка.

Старуха нажала кнопку, и Крейг отпрыгнул, когда перед ним с грохотом опустилась ролл-ставня, закрывая окно. Своим нижним краем она чуть не стесала ему кончик носа. В бессильной злобе пнув стену, он снова сел.

И стал ждать.

Три часа спустя Фил вышел со встречи с ошеломленным видом.

– Слава Ральфу! – крикнул консультант прежде, чем дверь в его кабинет закрылась.

Ни один из них не произнес ни слова, пока не оказался в темном коридоре и не пошел обратно к лифту.

– Итак, – решился наконец Крейг, – что случилось? Что он сказал?

– Много чего.

– Например?

– Он рассказал мне, что самый счастливый день в истории был одиннадцатого февраля тысяча девятьсот семьдесят седьмого года. Это был единственный день, когда больше людей были счастливы, чем несчастны, произошло больше хороших событий, чем плохих. Рождений было больше, чем смертей, повышений по службе больше, чем понижений в должности, предложений руки и сердца больше, чем разводов. Я спросил его, откуда он это знает, и он ответил, что у него есть доступ к большому количеству статистических данных, большим объемам информации. – Повисла долгая пауза. – Одиннадцатое февраля тысяча девятьсот семьдесят седьмого года было самым счастливым днем на земле. Это был день, когда «Джетро Талл» выпустили свой альбом «Песни леса». И еще… еще в этот день был рожден я.

Крейг нахмурился, чувствуя беспокойство.

– Фил?

Его друг потерянно уставился на него.

– Он мог выдумать все это дерьмо. Уверен, это брехня. Ты ведь и сам знаешь, что…

Фил покачал головой.

– У него много сведений.

– Пусть так. Но…

– Закономерности, Крейг. Мы их не отмечаем, потому что у нас нет доступа к большой картине вещей. А у Патова он, оказывается, есть. Эти закономерности рулят нашей жизнью, определяют успех или неудачу, делают нас нами. Знаешь, почему он сегодня позвал меня на встречу? Он ищет замену Мэтьюзу. Нового гендиректора для компании.

– Нового гендиректора? У него нет таких полномочий. Это решение примет не Патов, а совет. И без обид, но это дико – ставить главу отдела продаж на должность генерального директора, когда в иерархии выше тебя находится еще целый батальон ценных сотрудников, ну сам подумай! Уверен, выбор будет проходить даже не среди персонала. Они найдут кого-то на стороне, приманят и…

– Меня уже выбрали. Он предложил мне эту должность.

– Это не его дело – предлагать такое.

– Мне суждено стать генеральным директором.

– Люк, это твоя судьба.

Фил даже не улыбнулся.

– Да. Думаю, дело в судьбе. Все дороги вели к этому. Патов показал мне…

– Это даже не его настоящее имя. Ты сам это выяснил.

– Никакое имя не определяет ничью суть.

– Ну так смени свое. Назовись генералом Миллсом и поведи нашу армию в будущее.

– Ты не понимаешь…

– Фил, да тут нечего понимать! Господи!

– Не «господи», а «Ральф».

Крейг сделал глубокий вдох. «Однажды Фил уже поминал Ральфа», – вспомнилось ему, и по его спине прошел неприятный холодок.

– Послушай, – начал он. – Если бы тебя на прошлой неделе назначили генеральным директором «КомПрода», это было бы потрясающе. Это означало бы, что мы победили. Мы все время боролись с этими ублюдками, и прямо сейчас у тебя есть возможность разорвать контракт с консультантами и вернуть фирму в здоровое русло. Но сейчас… сейчас похоже на то, что кое-кому мозги промыли. Разве ты не помнишь, что случилось с Джессом Абодзи, с Тайлером… ради бога, с Люпой? Помнишь охоту на собаку? Помнишь, что происходило буквально вчера? Черт возьми, да взять хотя бы этот этаж. Он больше не похож на офисный этаж любой современной компании – разработчика программного обеспечения, скорее уж на уровень в какой-нибудь безумной компьютерной игре. Это нормально? Это ни хрена не нормально.

Фил пристально посмотрел на него.

– Твое отношение к политике компании оставляет желать лучшего.

– Патов – монстр, Фил. Раньше ты это знал.

– Я предлагаю тебе пойти домой, взять выходной и подумать о том, что говоришь.

Двери лифта открылись. Крейг вошел и нажал кнопку шестого этажа.

– Без обид, Фил, но ты не мой босс.

– Теперь – очень даже твой.

– Я не верю тебе на слово. Пока я не получу официального подтверждения того, что вы, Фил Аллен, каким-то образом, по какой-то дикой причине, были поставлены над всеми остальными и заняли пост генерального директора Остина Мэтьюза, покончившего с собой после убийства Дэша Робарза топором, буду считать, что вы – глава отдела продаж, точно так же, как я сам – глава программистов.

Лифт остановился на шестом этаже. Крейг вышел, не обращая внимания на Фила, и направился прямо по коридору, не оборачиваясь назад. Он миновал пустой стол Люпы и вошел к себе в кабинет.

Закрыв за спиной дверь, он почувствовал себя так одиноко, как никогда в жизни.

Крейг сразу же после пробуждения проверил свои сообщения, хотя и обещал Энджи, что перестанет это делать, и по выражению его лица Энджи поняла, что новости не очень хорошие.

– Что такое? – спросила она.

– Фил – новый генеральный директор. Теперь официально.

– Полагаю, тот факт, что он не позвонил и не сказал тебе об этом, – плохой знак.

Крейг вздохнул.

– Я не знаю, что с ним случилось.

– Итак, что ты собираешься делать?

– Держать нос по ветру.

Она положила руку ему на плечо.

– Думаю, тебе следует уволиться.

Крейг кивнул.

– Да, и такая идея мне в голову приходила, – признался он.

– Люди умирают…

– Знаю. Некоторые умерли у меня на глазах. Но…

– Но что? – спросила Энджи, начиная злиться.

– Фил теперь главный, и, может быть…

– Фил – идиот! – Она схватила его за запястье. – У тебя есть семья! Подумай о нас!

Крейг встал с кровати и надел халат, Энджи сделала то же самое.

– Ты не пойдешь сегодня? – спросила она с надеждой. Из дальнего коридора до них донеслась возня – в своей комнате Дилан уже проснулся.

– Я должен. – Крейг подошел к шкафу выбрать костюм.

– Крейг… – взмолилась жена.

В дверях их спальни показался Дилан:

– Мам, пап, о чем спорите?

– Мы не спорим, – сказала Энджи.

– Я все слышал.

– Мы правда не спорим, – поддержал жену Крейг.

– Ну ладно. – Кажется, он им поверил. – Что на завтрак будем? Сегодня контрольная по математике, эх…

– Как насчет омлета? – спросила Энджи. Крейг тем временем направился в ванную, чтобы принять душ.

– Тост еще хочу!

– Хорошо, будет у тебя тост, – согласилась Энджи и похлопала сына по спине. – Ну, ступай, одевайся. А я пока начну готовить.

Крейг уклонился от разговора, но он знал: Энджи не бросит тему и не сдастся без боя. Как только он закончит принимать душ, она продолжит винить его в том, что он еще не уволился. Если ей придется использовать Дилана как аргумент в споре, что ж, ее это не остановит.

И тогда он сдастся.

Зайдя на кухню, Энджи подняла жалюзи над раковиной. Комнату тут же залило по всей длине светом утреннего солнца. Ей нравилось естественное освещение, так что следом она подошла к окну над столом, раздернула шторы…

И увидела Регуса Патова, торчащего прямо за стеклом и смотрящего на нее.

Энджи удалось не закричать, но она ударилась бедром о стол и споткнулась о ножку одного из стульев, выбегая из кухни.

– Сиди в своей комнате! – приказала она Дилану, пробегая по коридору и захлопывая дверь.

– Почему? Что такое? – испуганно спросил мальчик, явно ухватив, что что-то не так.

– Просто оставайся там! – крикнула она, поспешив в главную ванную. Крейг стоял на коврике перед душевой кабиной и вытирался полотенцем. – Он здесь, – произнесла Энджи настолько тихим голосом, насколько могла. – Патов стоит во дворе и смотрит в кухонное окно!

Все еще мокрый, с растрепанными волосами, не удосужившись надеть нижнее белье, Крейг натянул штаны и побежал к передней части дома.

– Стереги Дилана! – бросил он жене.

Их сын был в безопасности в своей комнате; в прихожую вела только одна дверь, а окно выходило на задний двор.

– Сиди в комнате! – снова приказала Энджи сыну, постучав в дверь и побежав вслед за мужем. – Не выходи! – Ей совсем не хотелось, чтобы Крейг противостоял этому жуткому типу в одиночку, так что она увязалась следом за ним на кухню. Консультант уже исчез. Он не стоял у окна перед столом, не заглядывал в окошко над раковиной. Крейг перегнулся через стойку, изучая вид за стеклом, глядя в обе стороны.

– Я его не вижу. – В его голосе сквозило облегчение, но также и настороженность.

Патов постучался в дверь, пытаясь стуком наиграть что-то вроде «Собачьего вальса».

Энджи не ожидала, что этот человек просто так уйдет и оставит их в покое, но все равно подпрыгнула.

– Будь осторожна. Лучше вообще отойди подальше, – сказал Крейг, когда они вошли в гостиную. Он указал на вход в коридор, и Энджи заняла позицию там – как медведица, охраняющая своего детеныша. Руки так и чесались раздобыть какое-нибудь оружие.

– Какого черта вам нужно, Патов? – крикнул Крейг через закрытую дверь.

И та вдруг открылась сама собой.

Энджи знала, что оставляла ее запертой – вчера вечером она сама проверила засов перед сном, – но дверь все равно широко распахнулась, и консультант предстал их глазам. Он всегда выглядел странно, но сегодня утром что-то в его внешности показалось еще более причудливым, чем обычно. Высокий и худой, теперь он выглядел еще выше и тоньше, его обычно седые волосы лучились диковатым розовато-лиловым оттенком, будто в попытке гармонировать с переливчато-градиентным галстуком-бабочкой. Губами он улыбался, а вот глазами, как всегда, нет. Неуловимое напряжение окутывало всю его фигуру – и прямой наводкой «било» в дом, за порог.

– Регус Патов, к вашим услугам, – сказал он и отвесил насмешливый поклон.

– Это не ваше настоящее имя, – категорично отрезал Крейг.

Консультант усмехнулся.

– Думаете, я не из России?

– Думаю, кто-то очень хорошо пользуется расхожими сокращениями. Что нового в регистрационных условиях патентования?

Консультант бросил показушный взгляд на часы.

– Ого, вам потребовалось так много времени, чтобы разгадать этот ребус? Я был о вас лучшего мнения. – Он наклонился вперед. – И что в таком случае обозначает аббревиатура «БФГ»?

– Я пока еще не выяснил.

– Если вы не знаете это, значит, не знаете ничего. А времечко-то почти на исходе.

Энджи сохраняла самообладание. Хотя лишь благодаря чистому усилию воли она не закричала от ужаса после того, как дверь сама по себе открылась. «Нужно звонить куда-то, – лихорадочно размышляла она, – в полицию или службу спасения».

– Почему вы здесь? – спросил Крейг.

– Просто хотел убедиться, что вы придете сегодня на работу. Я вот тоже – иду себе, иду и вдруг вижу ваш дом. Дай, думаю, зайду – проведаю… Может, вас подвезти, мистер Хорн? Можем заказать одно такси на двоих. Я плачу.

– Спасибо, обойдусь без ваших подачек.

– Но вы же придете?

– Конечно.

– Отлично, отлично! Нас ждут большие перемены, и я хотел убедиться, что вы ничего не пропустите.

Крейг ничего не сказал, просто уставился на мужчину.

– Ладно, я пойду. – Он посмотрел поверх плеча Крейга на Энджи. – А вам, моя дорогая, лучше заняться уже готовкой омлета для Дилана. Молодому организму нужен белок.

С таким напутствием Патов исчез.

Наверное, просто ушел, но Энджи почему-то не увидела, как этот тип развернулся и зашагал прочь. Она будто бы просто моргнула – и его не стало.

Крейг закрыл дверь и запер ее.

– Боже мой, – выдохнула Энджи. – Боже мой.

Они оба поспешили в коридор, чтобы проверить, как там Дилан. Тот сидел на полу и все еще завязывал шнурки на ботинках.

– Все в порядке? – спросил мальчик, поднимая глаза. – Можно выходить?

Крейг поднял сына на руки, и Энджи поцеловала его в щеку.

– Все хорошо, милый, – сказала она. – Пойдем.

– Завтрак готов?

– Еще нет. Но сейчас будет.

Дилан перевел взгляд с нее на Крейга, и она увидела в его глазах понимание, какого там не должно было быть просто в силу возраста.

– Это ведь снова был мистер Патов, да? – спросил он.

– Да, именно так, – честно ответил Крейг. – Но он уже ушел.

– А он еще вернется? – спросил сын отца, помолчав немного.

– Нет, – сказал Крейг. – Я собираюсь поговорить с ним сегодня и сказать, что ему не разрешено приходить к нам домой.

Ответ обрадовал Дилана, и он с облегчением улыбнулся. Но когда Энджи посмотрела на мужа, то увидела: его гложут те же сомнения, что и ее саму. Бросив на него любящий взгляд, она еще раз поцеловала сына, а затем пошла на кухню готовить завтрак.

Было уже утро, и Энджи только что закончила пылесосить, когда в дом вошел Крейг. Он ушел на работу всего несколько часов назад, и она не ожидала увидеть его до конца дня.

– Ты уволился? – с надеждой спросила она, обматывая шнур пылесоса вокруг крючка под ручкой.

– Фил дает мне недельный отпуск.

Она подняла бровь.

– Это награда или наказание?

– Теперь поди разбери.

– С чего он так расщедрился?

– Я пошел навестить Фила, как только приехал. Я подумал, что поздравлю его – ну и посмотрю, что с ним, как он себя чувствует. Стоило, конечно, первым делом позвонить, потому что я не застал его ни на привычном месте, ни в старом кабинете Мэтьюза. Потом я спросил его секретаршу, где он, но она плакала и паковала вещи. Ее уволили.

– Это Фил с ней так обошелся?

– Кто же еще. Так вот, потом я вернулся к себе, проверил почту и нашел электронное письмецо. Там сообщалось, что шесть человек из моего отдела уволены, а еще столько же – переведены на неполный рабочий день. Я позвонил Филу на его старый номер, оставил сообщение на его голосовой почте, вдобавок написал ему, попросил о встрече. Спустился – хотел потолковать с сокращенными сотрудниками, но никого из них не застал. Оказалось, им сказали больше не приходить. Позвонил в отдел кадров – там глухо. Все программисты, те, что остались, были в напряжении. Всем хотелось знать, что у нас творится. Я сказал им честно, что понятия не имею. Скотта, насколько знаю, упекли в тюрьму надолго, так что я не смог найти никого, кто рассказал бы мне, из-за чего сыр-бор… А потом объявился-таки Фил. Весь такой с виду счастливый, взволнованный. Будто все так и должно быть. Я попытался расспросить его об отпусках, о сокращении часов, о его бывшей секретарше, но он сделал вид, что не в курсе. Я сказал ему, что «БФГ» опять творит беспредел, но он проигнорировал это и отбрехался, что позвонит в отдел кадров и «все уточнит». Я подыгрывал ему, потому что он снова вел себя как прежний Фил, но… все равно это не он. – Крейг покачал головой. – Это будто какой-то неудачный клон, а не Фил. Он велел всем программистам вернуться к работе. Мы пошли ко мне в офис, и там он сказал, что ему «предстоит кое-что сделать», но он перезвонит мне по поводу отпусков и всего остального.

– И что дальше?..

– Он вернулся ко мне примерно через час. Позвонил мне по телефону и сказал уйти в отпуск на неделю. Я спросил почему, и он ответил, что идет какая-то реструктуризация и всех руководящих сотрудников попросили взять короткий отгул.

– Может быть, тебя уволят, – с надеждой протянула Энджи.

– Возможно, – признал Крейг. – Но, по-моему, у Фила еще есть какие-то виды на меня.

– И ты собираешься подыгрывать ему дальше?

– Ну… не знаю.

– Не знаешь? Серьезно?..

– Да, не знаю. Знаешь, я не люблю сдаваться. Не хочу дать Патову победить. Да и если вдруг «БФГ» отчалит-таки… и если я смогу поддерживать контакт с Филом, чтобы его не слишком заносило… тогда, возможно, мы сможем положить конец этому безумию. Тогда мы одержим верх.

– Это идеалистическая чушь, и ты сам прекрасно понимаешь…

– Не понимаю, – сказал Крейг, не кривя душой.

– Увольняйся уже!

– Я не могу. Я должен довести дело до конца.

Энджи покачала головой, подхватила пылесос и понесла его к чулану в прихожей.

Когда она вернулась, Крейг сидел в гостиной перед телевизором.

– Вот чем ты будешь занят всю неделю? – пожурила она супруга.

– У тебя есть другие предложения?

По пути на кухню она остановилась на мгновение и посмотрела на него.

– Ищи себе новую работу. Рассылай резюме.

– Может быть, так и сделаю, – откликнулся Крейг.

Но Энджи знала, что он этого не сделает, и не была уверена, разозлило ли это ее еще больше – или испугало.

Когда неделю спустя Крейг приехал в «КомПрод», парковка была заполнена менее чем наполовину, и, поднявшись наверх, в отдел кадров, он узнал, что почти треть персонала уволена или отправлена в отпуск. Мишель Хаген, женщина за столом приема заявлений, рассказала ему об этом. Она продолжала по старой привычке поглядывать на камеру в углу потолка, но говорила без обиняков и умолчаний, без попыток самоцензуры. Что-то Крейгу подсказывало, что и она в этом деле была пострадавшей стороной.

Она также сказала ему, просмотрев его файл на своем компьютере, что на следующей неделе его график изменится – все подразделение будет работать с восьми вечера до пяти утра, а не с восьми утра до пяти вечера.

– Это не имеет никакого смысла, – сказал он, и Мишель бросила на него спокойный взгляд.

– Ничто теперь не имеет смысла, – сказала она.

Когда он возвращался к лифтам, коридоры здания были на удивление пусты, а шестой этаж казался почти заброшенным. Он намеревался позвонить Филу и узнать из первых уст, что именно происходит, но его друг – остались ли они друзьями, впрочем, – сидел в кресле Люпы у офиса и явно ждал его.

– Крейг! – приветливо окликнул Фил. – Рад, что ты вернулся!

Крейг указал на пустой коридор у себя за спиной:

– Что тут происходит?

– Мы реализуем ряд предложений «БФГ» по оптимизации работы компании. Думаю, они действительно полезны.

– Как мы будем работать, если столько программистов сокращено?

– Я уже говорил тебе раньше, думаю, нам следует расширяться в сторону продаж более осязаемых игрушек. Приставки, VR-шлемы, консоли, периферийные устройства – за этим добром будущее. Рынок программного обеспечения, особенно по части твоих игр, все-таки довольно ограничен. Если мы сможем контролировать все аспекты игрового процесса, предоставим контент, работающий только на наших проприетарных штуковинах, и возьмем в расчет бесконечную готовность гиков раскошеливаться на обновления, мы взорвем рынок – и все наши акции взлетят до небес. Кроме того, к твоему подразделению придираются не больше, чем к остальным. Мой старый добрый отдел продаж был сокращен где-то на треть.

– Разве это не делает ситуацию еще хуже? Помимо тех, кто создает контент, нужны и те, кто продает контент. Иначе никаких сверхприбылей не будет.

– Будут, и еще какие.

– С меньшим числом подчиненных?

– Компания – это машина. Для достижения максимальной эффективности все ее части должны сочетаться друг с другом. То, что мы здесь создаем, – куда более компактная и злая машина, чем раньше.

– Ты себя слышишь?

Фил взволнованно подался вперед.

– У меня появилась революционная идея нового девайса, нацеленного на подростков мужского пола. У среднестатистического пацана случается на дню от десяти до двенадцати эрекций. Мы могли бы использовать всю эту природную энергию для питания портативных устройств. Каждое расширение пещеристых тел члена будет генерировать электрический заряд, накапливаемый в батарее. Даже подзаряжать не нужно – кроме как от собственного тела. В случае с девушками мы могли бы подключить зарядное устройство к унитазу. Так же, как плотины используются для выработки тока, так и здесь каждый смыв заставит воду вращать турбину, встроенную в основание, и вырабатывать электроэнергию, идущую на подзарядку батареи. Мы станем пионерами в области устойчивой энергетики…

Крейг посмотрел на него как на умалишенного. Идеи были не просто смешными, они отдавали сумасшествием. Он собирался заявить об этом – как можно более осмотрительно, – но к Филу вдруг подошел стильно одетый мужчина с короткой стрижкой. Человек, Крейгу незнакомый, хотя смутно узнаваемый.

– О Пателе позаботились, – заявил он.

Крейгу эти слова не понравились.

– О Парвеше Пателе? – уточнил он.

Фил кивнул.

– С ним произошел несчастный случай, – сказал он, ухмыляясь уголком губ.

Крейг обмер. Фил и Парвеш никогда не ладили, но он не мог поверить, что его друг действительно причинит физический вред другому человеку.

Но консультант бы вполне пошел на такое.

Да, консультант мог бы. Он не раз так поступал.

А теперь и Фил…

За ту неделю, что Крейг отсутствовал, дела явно пошли совсем не по плану.

– Спасибо, Энтони, – сказал Фил. – Если хочешь, можешь звонить по телефону.

Другой мужчина улыбнулся, и Крейгу не понравилась эта улыбка.

– Мое любимое занятие, – сказал он и ушел той же дорогой, откуда явился.

Филу промыли мозги? Или он теперь одержим? Что могло вызвать в нем разительную перемену: несколько телефонных звонков и долгая встреча с консультантом? Это казалось невозможным, но доказательство красочно разворачивалось перед глазами. Крейг злился на Фила, это было естественно, но также он понимал: другом манипулирует странная сила, чьи пределы им всем неизвестны.

Консультант. Патов.

– Дай мне поговорить с ним, – сказал Крейг.

– С кем?

– Сам знаешь. С Патовым. Или как там его по-настоящему зовут.

Выражение лица Фила стало жестче.

– Что за дела у тебя к нему?

– Да так, хочу задать несколько вопросов.

– Можешь задать их мне. Я знаю, что ты обижен, но теперь я – генеральный директор.

– Я на тебя не обижаюсь, – отрезал Крейг.

– Но?.. – подсказал Фил.

Он помолчал, затем решил ответить честно.

– Но что ты знаешь об управлении крупной компанией? Я, конечно, не справился бы с такой обязанностью. Сомневаюсь, что и тебе она по плечу. Но с Патовым я хочу обсудить отнюдь не это.

– А что тогда?

Прежде чем он успел ответить, по громкой связи передали объявление:

– Просим Крейга Хорна немедленно пройти в офис мистера Патова.

Слова эхом разнеслись по пустому коридору.

Крейг посмотрел на камеру, с чьей помощью консультант, очевидно, следил за их разговором, затем на Фила, порядком побледневшего. «Он его боится», – подумал Крейг и, как ни странно, посчитал это хорошим знаком.

Сообщение повторилось, и они оба какое-то время глупо таращились друг на друга.

– Он до сих пор сидит на седьмом этаже? – уточнил Крейг.

– Насколько я знаю – да, – ответил Фил, и эта неуверенность в его голосе тоже казалась его другу хорошим знаком.

Они вместе вошли в лифт, хотя ни один из них не произнес ни слова. Крейг нажал кнопку седьмого этажа, а когда Фил остался стоять столбом, предположил, что к Патову они пойдут вместе. Однако же, когда створки разъехались, явив темный длинный коридор, только Крейг вышел из кабины. Он обернулся, намереваясь что-то сказать Филу – хотя и не знал что, – но двери уже закрылись, оставив его в гордом одиночестве.

Седьмой этаж пришел в упадок, с тех пор как он последний раз пришел сюда с Филом. Коридор освещался еще более скверно, чем раньше, и Крейг решительно не понимал, как такое в принципе возможно. Флуоресцентные лампы источали безжизненный и тусклый, прерывистый свет. Со стен слезала краска, ковровое покрытие под ногами украшали дыры. Если раньше казалось, что коридор своей длиной превосходит даже длину здания, теперь он производил впечатление слишком короткого – за правым поворотом утыкаясь в тупик, а за левым обрываясь у кабинета 700, где заседал консультант.

Странная органическая пульсация за стенами, потолком и полом все еще слышалась, но теперь – приглушенно; Крейг будто попал внутрь огромного умирающего тела, в тушу кита, отдающего Нептуну душу на безлюдной мели.

Крейг шел по укороченному коридору к офису, тихо и осторожно ступая по разбитому полу, стараясь не споткнуться и высматривая похожую на кошку (но кошкой не бывшую, видит бог) тварь, шнырявшую тут раньше.

Дверь открылась прежде, чем он дошел до нее, и он, как ни странно, подумал о Вилли Вонке. В фильме Джина Уайлдера ворота шоколадной фабрики открывалась точно так же. Не при помощи каких-то скрытых технических примочек, а по велению магии. Это была не автоматическая дверь. Нигде здесь не стояли датчики движения. Обычный, испокон веку известный петельный механизм… сработавший только потому, что консультант повлиял на него.

Приемная тоже преобразилась. Она больше не походила на кабинет врача. Журналы и стулья исчезли – вместо них тут прямо на полу громоздилась высокая куча выброшенной канцелярской утвари. На стенах с мельчайшими подробностями были нарисованы блок-схемы и организационные диаграммы, настолько сложные, что невозможно было понять, что они должны были представлять, где заканчивалось одно и начиналось другое.

Старой секретарши нигде не было видно, матовое окошко перед ее рабочим местом закрывали жалюзи, но дверь рядом с ним распахнулась сама собой, и Крейг прошествовал в кабинет. Теперь это была хорошо освещенная комната размером со школьную аудиторию. В дальнем ее конце было окно, а перед окном – небольшой невзрачный стол.

В остальном комната была пуста.

Ну, если не считать крови.

На полу и на стенах алела кровь – огромное, невозможное ее количество. Почти вся она давно засохла, и Крейгу пришлось прошагать прямо по бурым пятнам, чтобы добраться до стола Патова. Он подумывал не делать этого, а остаться на месте, заставив консультанта либо подойти к нему самостоятельно, либо кричать во все горло, если тому захочется быть услышанным. Но как только эта мысль пришла Крейгу в голову, его потянула вперед некая сила, будто на тело опустилось мягкое невидимое лассо. По пути он наступил в алую лужу посвежее и чуть не поскользнулся. По ноздрям резанул тяжелый кровяной запах, почти как на бойне, сильный и непереносимый. Но Крейгу удалось удержаться на ногах и подавить в себе тошноту, когда он приблизился к консультанту.

Где-то вдалеке выводили незамысловатый мотив тонкие – похоже, детские, – голоса.

Консультант в малиновом галстуке-бабочке, гармонирующем с оттенком заляпанных кровью стен и пола, кивнул ему.

– Спасибо, что пришли на эту встречу.

– Это не встреча, – отрезал Крейг. – Забудьте.

– Но ведь сама жизнь не что иное, как серия встреч. Вот я и организовал еще одну, чтобы обсудить гложущую вас зависть по поводу восхождения мистера Аллена на пост генерального директора и определить, не повлияет ли это чувство на вашу продуктивность. Завидовать кому-то – значит ставить под угрозу будущее своего авторитета в коллективе…

– Я ни капельки ему не завидую, – отрезал Крейг.

– Но так ли это на самом деле?

Крейг посмотрел на Патова с зарождающимся пониманием. Повышение Фила было не чем иным, как тактическим ходом со стороны консультанта, способом вбить клин между ним и его другом. Вдвоем они, вероятно, были ближе всего к прямой угрозе благополучию «БФГ», и враг предпринял согласованные усилия, чтобы разрушить их союз.

Но почему Фил уступил? Как он мог оказаться настолько слабым?

Он не мог не чувствовать разочарования, гадая, откуда Патов узнал, что Фил – более слабое звено. Сам он ни за что бы не клюнул на карьерную удочку, заброшенную «БФГ».

– Я рад за него, – сказал Крейг, глядя консультанту в глаза. – Надеюсь, сотрудник из рабочего коллектива на должности управленца сможет повести «КомПрод» в наилучшем направлении из возможных.

– Эту надежду мы все разделяем. – Без плавного перехода консультант обратился к делам насущным: – Начиная со следующей недели мы переходим на ночной график. Было установлено, что таким образом сократится время, затрачиваемое сотрудниками в дороге на работу. Представьте только, добираться сюда по свободным дорогам… можно позабыть о проблеме часов пик и связанных с ней опозданиях. Также это сильно снизит расходы на электроэнергию, поскольку «КомПрод» будет работать в непиковые часы. Это обеспечит компании более низкие ставки на коммунальные услуги.

– Но мы будем работать по ночам не поэтому, – сказал Крейг.

– Верно, – мигом признал консультант. – Причина в другом.

– Пытаетесь выкурить отсюда последних выживших? Со мной такой номер у вас не пройдет. Я никуда не денусь.

– Для того чтобы избавиться от вас, есть гораздо более эффективные методы, и я бы ими не побрезговал.

Крейг окинул взглядом кровь – красные пятна на стенах, липкие лужи под подошвами – и не дрогнул.

– Вам меня не запугать.

– Я и не пытаюсь, – невинно сказал консультант.

– Так зачем вам все это? Вы разрушили эту компанию. Сколько людей умерло…

– Люди умирают повсюду каждый день. Такова жизнь.

– Вы не причинили такого ущерба ни одной из компаний из списка «Форбс» из числа тех, что к вам обратились.

Патов будто бы призадумался.

– Мы делаем то, что лучше для каждого отдельного бизнеса, исходя из потребностей, ресурсов, финансового положения и целого ряда переменных.

– Вы ходили в школу моего сына. Донимали мою жену на ее работе…

– Мы тщательны. – Он повернулся в кресле и посмотрел в окно. – Это самое печальное время, – сказал он тихо, – когда все затихает, подходит к концу. – Казалось, Патов говорил больше сам с собой, чем с Крейгом. – Честно говоря, я думал, что здесь есть реальный шанс. Реальная возможность оптимизировать все операции – и создать идеальную компанию. – Повернувшись в кресле назад к нему, консультант потряс головой, будто выказывая столь несвойственную ему неуверенность. – Может, не все потеряно, – добавил он. – Я, пожалуй, забегаю вперед, тороплю события. Порой пути Ральфа неисповедимы.

– Мне вот прямо-таки интересно, – сказал Крейг, – как создать идеальную компанию?

– Компания – это машина. Для достижения максимальной эффективности все ее части должны сочетаться друг с другом. То, что мы здесь создаем, – куда более компактная и злая машина, чем раньше.

Крейг узнал эти слова. Именно это сказал ему Фил. Слово в слово.

– Мы приводим шестерни нашей машины к новому стандарту. Убираем все ненужное, излишнее. Устраиваем перепрошивку микросхемам, по необходимости заменяем проводку.

– И что должно получиться в конце?

– Скажу без кривотолков: корпорация без работников. Полностью автономная, сама по себе работающая, сама себя обслуживающая организация.

– Это безумие.

– Это не всегда возможно, – мягко поправил его консультант. – Но такова цель. К ней мы стремимся. – Он снова посмотрел в окно. – И я ведь по-настоящему полагал, что здесь у меня есть все шансы… – Он замолчал, снова уйдя в раздумья.

– Я ухожу, – объявил Крейг.

– Спасибо за прекрасную встречу, – откликнулся Патов. – Чудесно все прошло, я не шучу. Что ж, видит Ральф, «КомПрод» предельно близок к идеалу. А там, глядишь, и…

– Там, глядишь, все мы будем уволены или убиты.

– На все воля Ральфа. – Консультант засмеялся, показывая, что он всего лишь шутит, но они оба знали, что это не так.

Крейг отвернулся, прошлепал по кровавым лужам и вышел за дверь, направляясь по короткому затененному коридору к лифту, оставляя за собой алые следы.

Во вторник стало известно, что двое оставшихся членов прежнего совета директоров были найдены мертвыми: один стал жертвой стрельбы во время ограбления дома, другой поскользнулся в ванне, разбил голову и истек кровью.

В среду Элейн сказала ему, что получила работу в фирме-конкуренте, производящей программное обеспечение. На новом месте ей платили меньше, зато дышалось легче. Скотт Чо и другие сотрудники, арестованные после жуткого ретрита, были официально уволены.

В четверг от шести подразделений осталось три. Уволили еще двадцать пять человек.

В пятницу в результате ужасной аварии на парковке «КомПрода», ставшей очередной «экстренной новостью» на местном ТВ, шесть сотрудников погибли, а трое других были отправлены в больницу в критическом состоянии.

И когда Крейг проверил список целей, врученный ему Филом, все они были в нем.

Крейг заснул поздно утром в понедельник и проснулся, когда Дилан пришел обнять его. Потом Энджи забрала мальчика в школу. Крейг хотел хорошо подготовиться к своей новой смене, не желая давать никому повода усомниться в его компетентности, умениях или лояльности. Не особо уставший, он все же заставил себя вздремнуть днем после того, как забрал Дилана в три часа. Он поручил Энджи разбудить его в шесть, чтобы поужинать, перед тем как отправиться на работу.

– Давай я тебя растормошу, пап, – предложил Дилан.

– По рукам, – согласился Крейг, улыбаясь. – Только не забудь.

– Не забуду!

Но никто его не растормошил, и только после семи Крейг наконец самостоятельно продрал глаза.

Он сразу заметил, что в доме как-то уж слишком темно. И тихо.

Что-то не так.

Крейг вскочил с кровати.

– Энджи? Дилан?

Быстро переходя из комнаты в комнату, он не находил ничего подозрительного или необычного. Вот только ни жены, ни сына не было. Может, они пошли в магазин и застряли там надолго, конечно. Может, на обратном пути возникли проблемы с машиной. Он знал, что это маловероятно – к этому времени Энджи уже обычно помогала Дилану с домашкой и готовила ужин. Случись какое-то отклонение от семейного распорядка, она бы разбудила его и обо всем предупредила. И все же Крейгу почти удалось убедить себя, что отсутствие двоих самых важных в его жизни людей имеет какое-то разумное, безобидное объяснение.

Пока не увидел лежащую на кухонном столе визитную карточку.

Еще до того, как взять ее в руки, он смекнул, чья она. Поднеся ее к глазам, он увидел ровно то, что и ожидалось, – два слова, напечатанные над оттиснутыми фиолетовой фольгой тремя буквами: Регус Патов. «БФГ».

Ниже, в левом углу карточки, значился номер телефона, и Крейг тут же набрал его со смартфона. Вызов прошел, но после мгновения глубокой жуткой тишины безжизненный записанный голос сообщил:

– Голосовая почта мистера Патова переполнена. Приносим извинения за доставленные неудобства.

Щелчок – и поползли гудки.

На этот раз Крейг позвонил на мобильник Энджи. «Возьми трубку», – молил он ее про себя, когда закончил тыкать пальцем в циферки и поднес трубку к уху.

«Просто возьми».

Ее телефон отозвался из какой-то другой комнаты дома. На вызове у Энджи стояла музыкальная заставка из сериала «Семейка Брэди» – мелодию трудно было не узнать.

Она никогда никуда не выходила без своего телефона.

Он нашел мобильник и сумочку на полу рядом с диваном в гостиной. Разум твердил, что пора звонить в полицию, но Энджи и Дилан отсутствовали всего пару часов, не сутки и не двое; их никто не посчитает пропавшими без вести. Крейг знал: ожидание вкупе с бездействием полиции попросту убьет его. Визитная карточка консультанта все еще была у него в руке, и он знал, куда ему нужно идти.

Он наскоро набросал записку – на случай, если родные вернутся, – и оставил ее на диване на видном месте, прежде чем запереть входную дверь и выйти.

Фонари освещали парковку «КомПрода», заполненную куда основательнее, чем Крейг ожидал. Само здание казалось полуосвещенным, и хотя он знал, что люди внутри только начинают свою рабочую смену, фирма казалась закрытой и пустой. Было всего семь сорок семь, и он должен был выйти на работу только в восемь, но он, очевидно, прибыл в самую последнюю очередь, и стук его шагов по асфальту казался громким, когда он мчался через парковку к входу.

Крейг увидел, что лабиринт до сих пор не демонтирован, и вздрогнул. Теперь, значит, это постоянная часть кампуса «КомПрода»? Он бы не удивился. А вдруг именно где-то там, в перипетиях этой странной конструкции, и спрятали Дилана с Энджи? Нет, едва ли. Крейг не знал, откуда у него уверенность в этом, но все равно счел нужным скорее зайти в здание «КомПрода», чем в лабиринт.

Вестибюль изменился. По его поразительно грязным стенам развесили факелы, едва ли разгоняющие мрак. По периметру стояла охрана – все в черной милитаристской форме, с автоматами в руках, у всех на головах коричневые бумажные пакеты. Крейг ожидал, что его остановят и спросят, куда он идет, но никто из стражей не двинулся с места, пока он шагал к лифтам.

Крейг подумывал о том, чтобы подняться сразу на седьмой этаж, но решил первым делом наведаться все-таки к Филу. Пусть его друг и был завербован, перспектива добиться от него ответов все еще казалась более реальной, чем вытрясти хоть что-то из Патова.

Когда он прибыл, перед офисом генерального директора толпилось около дюжины обезумевших сотрудников, и все они переговаривались друг с другом. Большинство из них, как Крейг отметил, размахивали в воздухе визитными карточками, точно такими же, как та, что была оставлена ему. Во всеобщем гомоне угадывались отдельные фразы:

– …Не знаю, где он!

– Где она, чертов…

– Мой муж!

– Моя жена…

– …Мои доченьки!

У Крейга в животе похолодело. Вслед за Энджи и Диланом члены семей сотрудников «КомПрода», самые дорогие и близкие им люди, пропали без вести. Он продрался сквозь толпу, пока не оказался перед столом секретарши. Оказалось, Фил унаследовал у Мэтьюза не только пост, но и ее – это была Диана, осунувшаяся и испуганная.

– Диана, – обратился к ней Крейг спокойно. – Вы, должно быть, имеете представление, где наш новый босс. Он приходил сегодня?

– Он был в своем кабинете, когда я пришла, – сказала она ему. – Он всегда появляется рано.

– И куда, по-вашему, он пошел?

Она оставалась растерянной.

– Я не знаю! Невозможно узнать, куда он идет и что делает. На прошлой неделе он говорил всем нам такие сумасшедшие вещи… талдычил о программах, предсказывающих насильственную смерть, и приложениях, находящих проституток, и экранах смартфонов, сделанных из растительных экстрактов, и защитных чехлах, сделанных из человеческой кожи, и… Я не знаю!

– Успокойтесь, пожалуйста, – попросил секретаршу Крейг. – Все в порядке. Попрошу вас вспомнить, Фил говорил что-нибудь об использовании живых людей в каких-то целях?

Диана вытерла слезы с глаз.

– Может быть. Он наговорил столько чепухи… – Она на минуту задумалась. – Сказал, что столовая закрывается, так как между ужином и завтраком нет нормированного приема пищи и людям, работающим по ночам, не нужны обеды. Я, клянусь, не подслушивала, но уловила, как он говорил с кем-то по телефону – с Филом, наверное, – и сказал: «Мы можем всех собрать там». Может быть, вам столовую нужно проведать…

Почему бы и нет.

– Хорошо, – объявил Крейг. – Я иду в столовую. Со мной может проследовать любой желающий. Если мы там ничего не найдем, предлагаю обыскать здание снизу доверху.

– Если разделимся, управимся быстрее, – сказал Карл Бальдонадо из бюро патентного поиска.

– Держаться вместе безопаснее, – возразила Хетти Джонсон из отдела продаж.

Крейг, не желая терять время за пустыми спорами, объявил:

– Хорошо, те, кто хочет заняться самостоятельными поисками, – начинайте отсюда, с верхнего этажа. Остальные – следуйте за мной.

Он собирался в столовую, хотя знал, что логичнее всего начать с седьмого этажа. Но он не хотел верить, что Дилан и Энджи могут находиться там. Крейг вспомнил чудовищную комнату с забрызганными кровью стенами и полом и почувствовал, как мрак отчаяния просачивается в его мысли. Он разогнал его усилием воли и повел всех, кроме Бальдонадо и еще одного незнакомого ему мужчины, к лифтам.

Все были в панике. Все возмущенно переговаривались друг с другом, и, насколько Крейг мог судить, обстоятельства у всех были удивительно схожи с его собственными. Пока сотрудники «КомПрода» высыпались, готовясь к ночной смене, члены их семей куда-то пропали. Вместо каких-либо вестей – визитная карточка консультанта…

Чтобы вместить их всех, понадобилось два лифта, но, к счастью, оба заполнились в один момент и почти синхронно спустились на второй этаж.

Там, где раньше сияла новизной роскошная столовая, ныне раскинулось помещение, больше всего похожее на неотделанный этаж пока только строящегося многоквартирного дома. Исчезли фикусы и папоротники, открытая кухня и столы из светлого дерева. Вместо них вдоль стен стояли емкости наподобие больших металлических бензобаков. От темного потолка до развороченного пола тянулись стальные балки. Тусклый грязный свет сочился из занавешенных ветошью окон, с трудом высвечивая путаную сеть проводов, патрубков и воздуховодов. Одна-единственная лампочка стояла на металлическом штативе в центре огромной залы, и, направляясь к ней, Крейг увидел, что шнур от светильника змеился по земле к месту, где мужчины, женщины и дети застыли в узких кабинках наподобие старых телефонных будок, с прикрепленными к головам электродами и проводами.

Все вокруг заохали, когда, казалось, разом обратили внимание на это зрелище, а затем стали выкрикивать имена жен, мужей и детей. В следующий миг сотрудники бросились на поиски членов своих семей. Крейг тоже побежал искать Дилана и Энджи и обнаружил их рядом друг с другом в середине странной инсталляции. Их заперли в соседние будки, руки зафиксировали на хромированных поручнях при помощи пластиковых стяжек. Крейг снял электроды с их голов и самым зазубренным ключом в связке перерезал тонкий пластиковый крепеж, освободив сперва сына, а затем жену. Пока остальные занимались освобождением своих родных, лампочка на треноге медленно тускнела, теряя источник питания.

Крейг не знал, как такая штука может работать и зачем кому-то понадобилось делать из людей батарейки, всемилостивый боже, – видимо, так была реализована одна из новых завиральных идей Фила. Но об этом еще будет время подумать. Сейчас Крейгу только и хотелось, что вывести жену и сына из здания целыми и невредимыми.

Он крепко обнял Дилана.

– С тобой все в порядке, малыш?

Дилан кивнул, изобразив легкую улыбку, но ничего не ответил, и его глаза оставались пустыми.

– Что произошло? – спросил Крейг у Энджи, вытаскивая ее из узкой кабинки.

– Я не знаю, – ответила она. – Я… не помню. – Она обняла Дилана, поцеловала его в макушку. – Ну теперь-то все в порядке. Мы все вместе…

– Я нашел визитку Патова на кухне. Он напал на вас?

– Я правда не могу вспомнить. Не знаю, как мы сюда попали и что произошло дома. В один момент я была… где-то там… а потом, без перехода, очнулась здесь.

– И из этого «здесь» нам надо поскорее выбраться, – сказал Крейг. – Потом мы пойдем прямой наводкой в полицию. – Он оглянулся на остальных. Кто-то уже освободил близких, другие с этим еще возились. К какой-то женщине никто не подошел, ей некому было помочь, – и она, борясь со своими путами, умоляла кого-нибудь вызволить ее.

– Подожди здесь, – сказал Крейг Энджи и сначала снял электроды с головы женщины, а затем распилил фиксаторы своими ключами. Лампочка наконец полностью погасла.

В бледном свете из задрапированных дерюгой окон все, кто находился на расстоянии более трех футов, стали казаться лишь тенями, фантомами.

– Уходим отсюда! – громко выкрикнул Крейг.

– Ты же пойдешь с нами, да? – спросила Энджи. Ее губы дрожали. Дилан молча взирал на отца и мать, все такой же безучастный. Крейг обнял их обоих.

– Конечно. Я вас не брошу. Сюда! – крикнул он остальным и повел группу к лестнице. Лифтам в этом здании он не доверял. У них будет больше шансов выбраться быстрее, если отступать пешком, перемахивая через ступеньки.

После темноты второго этажа свет на лестнице показался Крейгу небывало резким. Он заморгал, протер глаза и начал спускаться, цепляясь одной рукой за металлические перила, а другой – крепко держа Дилана. Они добрались до первой лестничной площадки, затем спустились вниз, где Крейг открыл дверь, ведущую в вестибюль.

За ней их встретил Фил.

Он застыл перед ними с выражением звериного триумфа на лице. На нем красовался галстук-бабочка, его волосы были коротко подстрижены. Эффект был сбивающим с толку – консультант завладел будто бы не только душой друга Крейга, но теперь еще и телом.

– Куда-то собираетесь? – осведомился этот новый Фил-консультант.

– Да, собираемся смотаться отсюда к чертовой матери, Фил. Уйди с дороги.

– Зачем ты их забрал? – Фил указал на Энджи и Дилана.

– Мою жену и сына похитили и подключили к лампочке в бывшей столовой. Ровно то же случилось со всеми остальными людьми. – Растущая толпа толкала Крейга вперед, когда все со второго этажа проходили через дверь. Фил осторожно отступал от них, но не сходил с дороги, явно задумывая недоброе. – Что на тебя нашло?

– Я ненавижу тебя, – тихо и проникновенно изрек Фил.

Это еще что за новости?

Крейг сделал шаг ближе, жестом приказав тем, кто стоял за ним, направиться к выходу из вестибюля. Вооруженные охранники в форме перешли в другую часть здания, и, что примечательно, двери остались без их опеки. Если ему удастся отвлечь Фила, остальные, возможно, смогут выбраться наружу и вызвать полицию. Краем глаза он увидел очередь людей, спешащих к дверям. Энджи держала его за рукав, но он отстранился от нее и, не сводя глаз с Фила, отчаянным жестом велел ей и Дилану спасаться.

Энджи подхватила мальчика и удалилась.

Крейг знал: она делает так, чтобы спасти сына. При любом другом раскладе она бы не сошла с места ни на шаг.

Глаза Фила вдруг наполнились слезами.

– Патов мне все рассказал! – выкрикнул он в ярости.

– О чем? Что он тебе наплел?

– Он все рассказал про тебя! Всю правду! Ты сволочь!

– Где Патов сейчас? Где этот мудак с потешным псевдонимом?

Фил молча смотрел на него.

– Где он?

– Консультанты ушли. Они выполнили свою работу.

– Он, – выделил голосом Крейг. – Я ищу его самого, а не его прихвостней.

– Теперь мы сами по себе, – несчастным голосом выдал Фил. – Мы совсем одни. – Тут от отчаяния его тон резко скакнул к ярости: – План «БФГ» провалился!

– И прекрасно! – сказал Крейг. – Мы к этому и стремились – помнишь?

Его друг – бывший друг – покачал головой, будто пытаясь освободить ее от крамолы.

Вестибюль начал заполняться рабочими снова. Словно собаки на свист хозяина, они стекались сюда – из лифтов, с лестниц, с улицы. Они шли поодиночке, парами, стаями…

Стаями.

Да, было что-то почти волчье в том, как они торопились к неведомой цели. Все – с практически идентичными выражениями лиц. Не все-все в принципе, но многие. Их здесь было слишком много, чтобы чувствовать себя комфортно, и Крейг увидел, что вестибюль теперь перекрыт для отступления.

Но, по крайней мере, его семья и остальные смогли выбраться.

И, как он смел надеяться, кто-то вызвал полицию.

Из других частей здания доносились отрывистые звуки автоматической стрельбы.

– Отступать поздно, – сообщил Фил.

– Что за чепуху ты несешь?

– Если бы не ты, «КомПрод» ждало бы блестящее будущее. А что нас ждет теперь? Мы недостойны! Мы недостойны!

Крейг почти хотел ответить ему слегка переделанной цитатой из «Мира Уэйна»[18] – «где мы, а где Регус», – но по лицу Фила понял, что шутка не будет оценена по достоинству.

– Я рад, что «БФГ» уходит. Теперь наконец-то можно вернуться к тому, что мы все умеем делать – писать программы и выводить их на рынок. – Он предпринял попытку подсластить пилюлю: – С тобой во главе, конечно же.

Фил не попался на удочку. Позади него в вестибюле становилось тесно. Совсем как на парковке на следующее утро после ретрита в лабиринте, когда узнали о самоубийстве Мэтьюза, сотрудники «КомПрода» сепарировались друг от друга по принадлежности тому или иному отделу и подразделению. Но на сей раз в этом делении, казалось, присутствовал соревновательный аспект – будто люди оставались внутри своей группы не потому, что им было комфортнее с непосредственными коллегами, а в силу того, что другие группы стали им враждебны. Консультант все-таки достиг своей цели – ополчил всех против всех.

– Ненавижу тебя, – снова сказал Фил, мягко и угрожающе.

– С меня хватит этого дерьма. – Крейг попытался протиснуться мимо Фила, но тот встал стеной. Другие сотрудники – «продажники» и иной персонал из подразделения Фила – скопились позади, защищая главаря, и Крейг увидел, что многие держат наготове всякие колюще-режущие канцелярские принадлежности: ножницы, ножи для резки бумаги, остро наточенные карандаши, линейки и лекала из тонкой стали.

– Бой насмерть! – объявил Фил. – Программирование против продаж!

Крейг в замешательстве нахмурился:

– Что?

Словно по сигналу, различные фракции в вестибюле отступили, образовав неровный круг и расчистив середину этажа под импровизированную арену. Сотрудники отдела Фила окружили его, как одна из банд в «Вестсайдской истории». Крейг глянул на программистов, образовавших сплоченную группу по левую руку от него. Все казались такими же сбитыми с толку, как и он сам.

– Никто тут ни с кем не воюет! – заявил Крейг.

– Сражайся или умри, – сказал Фил, и его улыбка дала понять, какой вариант ему более по душе.

– У нас даже оружия нет! – крикнул Хьюэлл.

– Что за дичь, черт побери, происходит? – пробормотал Расти, технический писатель, ни к кому конкретно не обращаясь.

Не все собравшиеся сотрудники шли в ногу, заметил Крейг. На каждого фанатичного солдата с промытыми мозгами приходилось двое мирных, напуганных, сбитых с толку и не желающих ничего, кроме как выбраться из заварушки живыми. Кто-то успел покинуть вестибюль и сбежать по затемненной парковке вслед за Энджи и остальными, но этот путь спасения больше не представлялся доступным. Охранники в форме, чьи лица скрывались за бумажными пакетами, вернулись и встали с оружием наперевес перед дверьми, готовые дать отпор любому, кто попытается сбежать.

– Всем вернуться к работе! – громко заявил Крейг. – Просто прекратите эту ерунду и займите свои рабочие места!

– В атаку! – завопил Фил.

Два противоречащих друг другу приказа привели к хаотичной потасовке. Продавцы кинулись на программистов, силящихся пробиться к лифтам. В кучу-малу кинулись люди из других подразделений и отделов, либо пытаясь защитить тех, на кого нападали, либо же с охотой вливаясь в роль нападающих. Крейг только и мог, что надеяться на скорейший приезд полиции, этот фарс не мог продолжаться долго, не приведя к серьезным травмам… или чьей-нибудь смерти.

Но консультант именно на смерти и рассчитывал.

Фил попер на Крейга. Выражение неудержимой ярости глубоко запечатлелось на его обычно спокойном лице. Фил был одним из немногих нападавших без оружия, и благодаря этому Крейг смог кинуться ему в ноги без опаски и повалить, схватив за талию и швырнув во вращающуюся дверь женского туалета. Лиза Голдберг, держа деревянный планшет за металлическую застежку, попыталась защитить своего босса и ударила Крейга по голове, когда тот поднялся на ноги. Он легко обошел ее стороной, заставив упасть на Фила, и тут же выхватил метлу у одного из уборщиков. Размахивая длинным древком перед собой, он стал расчищать себе путь через всеобщую свалку. Несколько мужчин и женщин пробежали мимо него, протолкнулись в дверь лестничной клетки и поспешили наверх, пытаясь уйти от насилия.

Буйство выплеснулось через разбитые окна и стеклянные двери на территорию кампуса – и там превратилось в настоящее побоище. Десятки людей бежали в лабиринт, преследуемые осатаневшими убийцами, где-то успевшими добыть реальное оружие: биты, топоры, ножи и мечи. Одну из машин на стоянке подожгли. Компьютерные терминалы с поста охраны были сметены на пол и растоптаны. Мягкие сотрудники, раньше никогда даже не набиравшиеся смелости схалтурить и сказаться больными, лишь бы не явиться на работу, теперь целенаправленно уничтожали имущество компании и насмерть бились с коллегами.

Все это время пакетоголовые охранники оставались на месте и не двигались, и Крейг не мог не задаться вопросом, что спровоцирует их на действия – и что произойдет потом.

Метла расчистила ему путь сквозь дерущуюся толпу, и он добрался до программистов – на диво невредимых, учитывая тот факт, что битва застигла их безоружными. Хуже всех пришлось Расти: тот сидел на полу у стены и прижимал скомканную женскую блузку к глубокому порезу через все лицо. В стане программистов попадались парни по-настоящему крупные, дюжие, пусть даже мускулы составляли не решающий процент их массы, общие грозные габариты, видимо, помогали отпугнуть людей Фила.

Где Фил?

Крейг посмотрел в сторону туалетов, но там полным ходом шла схватка секретарей с помощниками юристов. Он не мог сказать, в той ли стороне прячется его бывший друг. Хьюэлл и Бенджи сжимали в руках ножи для вскрытия писем, отобранные у нападавших, и Крейг бочком подошел к ним.

– И что нам теперь делать? – спросил Хьюэлл.

Рядом с ним появилась Лорен.

– Парадная дверь открыта и не охраняется, – сказала она. – Если удастся пробраться туда и проскользнуть через толпу, мы, вероятно, спасены.

– Хорошая идея, – похвалил Крейг. – Даю добро – действуйте. Моя жена где-то там – наверное, уже далеко отсюда, – и я уверен, что она позвонила в 911. Копы должны скоро быть здесь. А пока я собираюсь посмотреть, смогу ли я остановить все это, прежде чем кого-нибудь убьют.

– Как?

– Пойду разберусь с корнем всех проблем.

– С Патовым? – уточнил Бенджи.

Крейг кивнул.

– Тогда я тоже пойду.

Четверка программистов вызвалась сопровождать его; остальным Крейг поручил как можно бережнее вынести Расти на улицу и дождаться прибытия скорой. Хьюэлл, Кванг, Лорен и Бенджи, пригибаясь и оглядываясь, двинулись с ним через вестибюль, где толпа чуть поредела – основная заварушка разворачивалась снаружи, на лестнице к зданию. Если Фил планировал, что битва пойдет в четко очерченных, «лагерь против лагеря», рамках, то он прогадал – сейчас все напоминало классическое «все против всех, каждый сам за себя». Сотрудники не бились за или против Фила, они просто бились, подстрекаемые всеобщим хаосом к бессмысленному разрушению. Повсюду летали бумаги, билось стекло, клубился дым от возгораний.

Направляясь к лифтам, по пути они приумножили свой партизанский отряд. Гневные сотрудники – в гораздо большем числе, чем Крейг рассчитывал, – примкнули к ним, каким-то образом смекнув, куда программисты следуют. Они тоже горели желанием отыграться на Патове по полной, всыпать ему по первое число за творившееся в «КомПроде» безумие. Собрался отряд линчевателей – и Крейг возглавил его. Сомнений в правильности плана у него оставалось с каждым шагом все меньше. Патов обязан был ответить.

Когда прибыл лифт и створки разъехались, наружу хлынула толпа окровавленных и побитых, запуганных до полусмерти мужчин и женщин. Все они с криками припустили каждый своим путем в самое сердце уже почти утонувшего в дыму вестибюля.

Когда через несколько секунд двери соседнего лифта открылись, никто не выбежал. Люди в этом лифте были мертвы; тела свалены друг на друга так, что меж них не осталось ни места, ни даже зазора. Глазам отряда Крейга предстала чудовищная кровавая мешанина, ужасный пазл из голов, ног, рук и туловищ. Он узнал немало трупов, и его печаль грозила пересилить ужас, когда он посмотрел в безжизненные глаза секретарши Мэтьюза, Дианы. Кто-то прицепил к ее лбу розовый официальный бланк при помощи кнопки, и Крейгу не нужно было подходить ближе и читать надпись на нем. Он и так знал, что там будет.

Контракт ликвидирован. Эти люди оказались здесь лишними.

С тошнотой Крейг вошел в первый лифт вместе со всеми, кто мог поместиться внутри. Их было около дюжины, и еще столько же, если не больше, осталось снаружи, и прежде чем двери закрылись, Крейг велел остальным следовать за ними, как только они смогут.

Глядя на светящиеся цифры над дверью, он понятия не имел, что их ждет и что они найдут. Это был безрассудный шаг – стратегия, избранная без логики и причины. Впрочем, вопреки всему произошедшему, Крейг умудрился сохранить жизнь. Видимо, консультант имел на него какие-то планы. Стоило воспользоваться этим покровительством и дать этому засранцу Патову прямой отпор – убить его, четвертовать, повесить, на худой конец, – до того, как явится полиция и обрубит все шансы. Все еще держа метлу, он спросил Хулио Ортиса, уборщика, можно ли обменять метлу на молоток. Испуганный Хулио согласился, и Крейг поднял оружие в руке, когда двери лифта открылись.

Седьмой этаж.

Он снова изменился. Крейг не был уверен, чего ожидать: вида, похожего на тот, что предстал ему в прошлый раз, с разбрызганной по полу и стенам кровью, или запустения со второго этажа, будто бы только-только строящегося, с голыми стенами и проброшенной прямо по полу проводкой?

Он определенно не был готов к тому, что увидит… обычный офисный интерьер, тот самый старый добрый «КомПрод» без модернистских ноток. Единственный зал размером с футбольное поле был хорошо освещен и разделен на кабинки стальными перегородками. Стены комнаты были однородными, кремово-белыми, а панели пола и потолка – немного светлее, как офсетная бумага. Крейг почувствовал запах гари, но слабый, будто сочащийся сюда из иного мира. В основном в здешнем воздухе пахло кофе и чернилами для принтера. Музыка тихо изливалась из динамиков, укрепленных на потолке рядом с вентиляционными решетками.

– Держимся все вместе! – крикнул Крейг, ни капли не веря в эту идиллию.

За их спинами, оповестив о прибытии музыкальной трелью, раскрылся второй лифт, и остатки сопротивления присоединились к герилье Крейга. Прижавшись к левой стене, они двинулись вдоль лабиринта кабинок в поисках консультанта.

«Зачем я пришел сюда? – спросил себя Крейг. – Чего я хочу добиться? Консультант – не человек, и силы его – за пределами человеческих. Как бороться с кем-то столь абсурдно могучим? Лучше бы я ушел отсюда подобру-поздорову, нашел семью и дождался копов».

Но он так не поступил.

Что-то заставило его пойти за консультантом, что-то привело его сюда, и он задавался вопросом, не выполняет ли он неосознанно приказания своего врага.

Доселе кабинки на его пути попадались только пустые, но ситуация вдруг изменилась. Временная перегородка преградила путь вперед, вынуждая их повернуть направо и пройти по проходу между открытыми рабочими помещениями. Здесь в кабинках находились люди, судя по всему умершие прямо на рабочем месте. В одной Энтони, новый распорядитель Фила, тот самый глашатай вести о несчастном случае с Парвешем, сидел мертвый в кресле, с широко открытыми глазами, лицом, искаженным в агонии, с телефонной трубкой, чем-то присоединенной к уху. По соседству «доктор», взявший у Крейга образец крови на анализ, безжизненно лежал грудью на столе, сжимая в окостеневших пальцах иглу для подкожных инъекций. Эта вереница мертвецов все длилась и длилась, пока они шли к проходу. Все в ней были мужчинами и женщинами, ввязавшимися в сотрудничество с «БФГ». Последней Крейг увидел миссис Адамс, свою наблюдательницу, уткнувшуюся лицом в залитый кровью планшет, – кто-то разбил ей голову, и под офисными лампами влажно поблескивал мозг.

Привычная офисная музыка стихла, ей на смену пришла церковная песнь «Будем ли в кругу знакомом навсегда, навсегда», звучавшая так, будто ее пел в какой-то комнатке по соседству живой хор. Вот только слова оказались диковатой отсебятиной:

– Какого черта? – пробурчал Хьюэлл себе под нос.

Крейг посмотрел поверх перегородок, пытаясь увидеть, есть ли в стене какие-нибудь дверные проемы, ведущие в другую комнату, где мог бы петь хор. Идея о певцах а капелла в офисе не имела никакого смысла. Пока он глядел на боковую стену, тоненькие голоса вдруг стихли, уступив место типичной инструментальной версии «Девушки из Ипанемы», льющейся из динамиков на потолке.

Впереди лабиринт кабинок заканчивался, и офис за ним представлял собой огромную версию представительного приемного покоя времен ар-нуво – длинные столы, массивные стулья, кожаные диваны, безвкусные картины в золотых рамках на стенах, удаленных одна от другой на поражающее бессмысленным гигантизмом расстояние. Через это помещение без труда могло пролечь четырехполосное шоссе. В дальнем конце, едва различимый, стоял гигантский деревянный стол.

В интерьере этого офиса Крейг угадывал отголоски той ужасной кровавой комнаты, где он раньше общался с консультантом. Размеры и расположение стола остались примерно теми же, как будто одну комнату вложили в другую, и Крейг даже засомневался в том, что видят глаза. Возможно, все это лишь иллюзия, упакованная в мираж.

Возможно, ничто из этого не было реальным.

Возможно, было реально все.

– Что будем делать? – спросила Лорен, но Крейг не ответил, а просто пошел вперед.

За ним гуськом, как дети на экскурсии, следовали сотрудники с первого этажа. Их присутствие придало ему смелости, и его походка стала быстрее и увереннее по мере того, как он продвигался по огромному офису. Перед ним стол представал уже не столом, а странным живым существом примерно того же цвета и размера. Картины в дальнем конце зала становились менее туманными, делались все четче по мере приближения к ним, только стол с самого начала был четко очерчен. Объект не стал яснее с их приближением – он изменился и менялся до сих пор, переступая с четырех лап на две ноги, то пресмыкаясь, то распрямляясь. Хоть он никоим образом – ни по форме, ни по сути – не был человеком, Крейг знал: перед ним консультант.

Он остановился. До существа оставалось еще несколько ярдов, но подойти ближе к нему было страшно. Крейг покрепче сжал в руке молоток. Остальные, шедшие позади, кое-как сформировали шеренгу, тоже цепляясь изо всех сил за свое оружие.

Консультант стоял перед ними обнаженный. Его тело напоминало гротескный, весь какой-то перекрученный ствол тонкого, болезненного дерева, вместо коры обтянутый серой дряблой кожей. Из какой бы экосистемы это существо ни происходило, в ней оно, скорее всего, было доминирующим хищником. Лицо у него было жуткое: холодные глаза ящерицы над клювообразным носом и твердый безгубый рот. Какая-то древняя тварь, рептилоид – Крейг уловил это еще давно, а теперь все и так было гордо выставлено напоказ.

И Крейг перешел в наступление.

– Что ты такое? – спросил он.

– О, у меня много разных имен.

– Не юли, а отвечай. У нас тут не планерка.

Консультант улыбнулся слишком широко и обнажил зубы.

Нечеловеческие.

– Ты уничтожил нашу компанию, – припечатал Крейг, и из-за спины его поддержал единодушный недовольный гомон.

– Я ничего не уничтожал. Вы сами прекрасно справились.

– Ты избавился от половины нашей рабочей силы, – возразил Крейг. – Кого не уволил, тех убил.

– Когда вы сегодня вечером явились на работу, с вашей компанией все было в порядке. И если бы вы разошлись по рабочим местам и взялись за дело, все с ней было бы в порядке и дальше. А вы закатили истерику, как избалованные дети. Наплевали в свой же колодец.

Крейг знал, что в этом была правда, но лишь отчасти. Бунт внизу только ускорил то, что в любом случае должно было произойти. Консультант направил их на этот путь. Ему не удалось превратить «КомПрод» в идеальную компанию, соответствующую его безумному замыслу, поэтому судьба компании его больше не интересовала. Его не волновало, что с ней станет, скорее всего, он даже радовался тому, что все кругом горело огнем.

– Ты неудачник, – сказал Крейг.

Консультант кивнул в знак согласия.

– Да, я оплошал.

– Вот тебе! За мой «Офис-Менеджер»! – крикнул Хьюэлл, выглядывая из-за правого плеча Крейга и запуская в монстра дыроколом. Снаряд замер в воздухе на несколько секунд – и отлетел назад с удвоенной скоростью. Он врезался в голову сперва Хьюэллу, а затем и стоявшей за ним Лорен. Оба рухнули с воплями. Консультант улыбнулся еще шире, и Крейг на мгновение отвел взгляд, не в силах смотреть на все эти бесконечные зубы.

– Ты – достойный противник, – сказал монстр. – Я следил за тобой с самого начала. Я даже восхищаюсь тем, как ты сладил с совершенно необоснованным восхождением твоего приятеля на пост главы этой издыхающей фирмы. Вот почему я созвал собрание сегодня. Я подумал: нам двоим стоит поговорить.

Крейг встретился с холодными глазами рептилии.

– Нам нечего обсуждать. И ты не звал меня сюда – я сам пришел.

– Но так ли это? – спросил консультант с загадочной интонацией в голосе.

Крейг беспомощно оглянулся. Несколько программистов столпились у лежащих на полу Хьюэлла и Лорен, пытаясь чем-то помочь. Он и сам должен был броситься в этот круг. Может, его сюда и призвали… но другие попали в этот ад, легковерно последовав за ним. Он, Крейг, и был единственной причиной того, что эти люди здесь.

Он тряхнул головой и снова посмотрел на серое чудовище:

– Ну, я полагаю, ты здесь закончил? Наконец-то уходишь?

– Да, мне почти пора, – признал консультант. – Осталось подбить последние колодки.

– Например?

– Да взять хотя бы тебя. – Консультант менялся. Хотя он и не оделся, как это делают люди или как это могли бы делать не-люди, на нем вмиг материализовался деловой костюм – серые брюки, серый пиджак, белая рубашка и красный галстук. Он был безлик – гладкая кожа покрывала то плоское место, где должны были быть черты его лица. Такова, подумал Крейг, и была его истинная внешность, его подлинная суть. Монстр, явившийся несколько мгновений назад, выступал лишь одной из его проекций, ну а настоящий консультант не являлся таким мультяшным злом. Его злонамеренность носила более тонкий характер, а его коварство лучше всего проявлялось именно в иллюзиях… но не сейчас. Его адская натура скрывалась внутри, не выпячиваясь наружу. Делец без лица, представший перед Крейгом сейчас, казался идеальным воплощением того, кем консультант был на самом деле.

– Я приглашаю вас присоединиться к команде. Стать частью дружной семьи «БФГ».

У консультанта не было рта, и поэтому он не мог говорить, но его голос отчетливо звучал в голове Крейга, и по выражениям лиц программистов было очевидно, что они тоже его слышат.

– Ни за что, – поклялся Крейг.

– У нас для вас приготовлены особые преимущества.

– Никогда.

Безликий мужчина пожал плечами.

– Что ж, дело ваше.

Тела Лорен и Хьюэлла были подброшены в воздух и врезались в потолок, их ноги замолотили по лицам тех, кто пытался помочь им. Воздух внезапно стал густым и тяжелым, а из-за порывистого ветра волосы у людей встали дыбом.

Недолго думая, действуя исключительно инстинктивно, Крейг бросился вперед. Их всех, должно быть, сплотил один и тот же спонтанно зародившийся импульс, потому что все одновременно бросились на консультанта, и прежде чем ветер успел усилиться, прежде чем еще кого-то пришпилило к потолку или стене, прежде чем случилось непоправимое, все разом накинулись на консультанта, рубя и колотя его всем, что держали в руках. Крейг поднял молоток и опустил его на правую руку консультанта, уловив приятный хруст. Плоть подалась с чавканьем, металл раздробил кости. Затем Крейга оттеснили в сторону – другие сотрудники рвались вперед, стремясь свершить личное правосудие.

Упав на живот, Крейг выполз из кучи. Голос консультанта в его голове замолк, ветер утих, воздух стал чище. Остались только крики разгневанных сотрудников.

Он посмотрел на потолок, но ничего не увидел, затем вниз и наткнулся взглядом на Хьюэлла и Лорел. Мертвые, они растянулись на полу бесформенной грудой, одна поверх другого.

– Хватит! – крикнул он, ужасаясь хрусту и хлюпанью под ногами программистов. Он не ожидал, что окрик возымеет действие, но толпа отхлынула, линчевание остановилось, все расступились и разошлись.

Тело консультанта лежало в центре людского круга – окровавленное и неподвижное.

Только это был не консультант, а Фил.

Это было невозможно. Крейг был уверен, что бил молотком по пальцам человека без лица. Фил должен был быть где-то внизу, на другом этаже… как эти двое могли поменяться местами?

Никак, но доказательство горькой истины лежало перед ним.

Консультант исчез, а вот труп Фила, изрезанный и избитый его коллегами по работе, лежал на полу навзничь, и с почерневшего от побоев лица в потолок смотрели лишенные всякого выражения глаза. Крейгу вспомнилась жертвенная фигура с обложки какого-то очень известного музыкального альбома, но, как он ни старался, ему не удалось вспомнить название ни группы, ни пластинки. «А вот Фил назвал бы сходу», – подумал он, и глубокая печаль охватила его. В этот самый момент он понял, как сильно ему будет не хватать друга.

Ноги подкосились. Крейг тяжело сел на пол, благодарный за боль, пронзившую его тело, когда копчик резко ткнулся в твердую поверхность.

Боль сообщала, что он еще жив.

Бенджи вцепился ему в руку:

– Эй, босс, ты в порядке?

Крейг горячо закивал, а в следующее мгновение разрыдался.

Крепко держа Дилана за руку, а другой рукой обняв Энджи за талию, Крейг стоял на парковке вместе с несколькими программистами и другими людьми, сопровождавшими его на седьмой этаж. Он наблюдал, как полиция ловит ошеломленных участников беспорядков, а пожарные борются с бесчисленным количеством возгораний на территории «КомПрода» и в здании. Он чувствовал себя опустошенным и уставшим, опечаленным и измочаленным, но под всеми этими завалами теплилось глубокое чувство облегчения.

Все кончилось. Не лучшим образом… ужасно, чего уж греха таить.

Но конец настал-таки, одаряя его удивительным спокойствием.

Он посмотрел на здание, досчитал до седьмого этажа – и с удовлетворением увидел пламя, вырывающееся из разбитых окон. Ему хотелось, чтобы консультант был там, горел вместе со всем своим дрянным наследием… но Крейг знал, что это не так.

Возможно, если пожарные потушат пламя быстро, сохранятся какие-то улики.

Такие, чтобы можно было предъявить их в суде и начать следствие против «БФГ».

Чтобы от их дутой репутации не осталось камня на камне.

Впрочем, что это изменит? Консультант сменит имя. И откроет новый бизнес.

Крейг понял, что так и не выяснил, что сокрыто за аббревиатурой «БФГ».

«Если вы не знаете это – значит, не знаете ничего». Так сказал консультант.

Крейг смотрел на горящие руины кампуса «КомПрода», задаваясь вопросом, можно ли было всего этого избежать, можно ли было что-то сделать, чтобы предотвратить все эти смерти и разрушения… По земле мимо него прошелестел коричневый бумажный пакет, гонимый ветром, с парой дырок, прорезанных для чьих-то глаз.

Куда, интересно, делись охранники, вооруженные автоматами?

Так много вопросов. А ответов Крейг не знал. Может, и не узнает уже.

Он сжал руку Дилана и крепче обнял Энджи.

Семья – вот что было важно. Вот что имело значение.

Он видел, как Расти укладывают в машину скорой помощи. Фил был мертв, Мэтьюз был мертв, Хьюэлл и Лорен были мертвы, и бог знает сколько еще людей полегло. Те, кто выжил, остались безработными. Ну это меньшая из бед. Лучше уж без работы остаться, чем трудиться в нынешнем «КомПроде».

Крейг посмотрел на ночное небо.

Из-за городских огней и зарева пожара звезд было не видать.

«Где же теперь консультант?» – задумался он.

Его взгляд вновь обратился к горящему седьмому этажу.

На встрече с кем-нибудь. На планерке. На совещании.

Ведь именно там ему, такому деловому, и место.

Консультант всегда где-то с кем-то встречается.

Ибо на все воля Ральфа.

Американское реалити-шоу, чья премьера состоялась на канале Bravo в марте 2006 г. В нем шеф-повара соревнуются друг с другом в кулинарном мастерстве, для оценки жюри, состоящего из профессиональных шеф-поваров и других представителей пищевой и винодельческой индустрии, при этом в каждом эпизоде один или несколько конкурсантов выбывают. (Здесь и далее примечания переводчика.)

В геймдеве – специалисты, отвечающие за написание всех сопутствующих игре текстов: от интерфейсных подсказок пользователям до технической документации, которой пользуются разработчики.

Речь идет о двух альбомах группы The Who, ставших основами для рок-оперы и двух кинофильмов.

Американская телекоммуникационная компания.

Серия книг Тони Эбботта в стиле фэнтези, предназначенная для детей младшего школьного возраста.

Традиционная детская песенка из Соединенных Штатов и Канады. Состоит из одного повторяющегося куплета, каждый раз увеличивающегося или уменьшающегося по громкости или темпу.

Подразумевается заведение (или группа таковых), созданное или перепрофилированное для привлечения туристов и их денег. Туристические ловушки обычно предоставляют туристам услуги, развлечения, еду, сувениры и другие товары по завышенным ценам, находясь где-либо в глуши.

Крупный американский изготовитель и поставщик автозапчастей, в том числе снабжающий по контрактам государственные (военные и т. д.) структуры.

Персонаж дилогии Стивена Кинга «Сияние» и «Доктор Сон».

Мелодраматический военный мюзикл, снятый Робертом Уайзом в 1965 году. Главную роль исполнила британская актриса Джули Эндрюс.

Рядовой Звездного флота, персонаж из вселенной Star Trek.

Намек на фантастический триллер 1970 года «Колосс: проект Форбина» (США, режиссер Джо Сарджент). По сюжету фильма созданный для защиты и помощи управления страной суперкомпьютер вдруг отказывается подчиняться человеку и начинает вести себя своевольно.

Аббревиатура «калории, белки, жиры, углеводы».

Рондо Хэттон (1894–1946, Беверли-Хиллз, Калифорния) – американский киноактер. Болезнь «акромегалия», проявившаяся в зрелом возрасте, изуродовала его лицо, из-за чего он получил звание «самого уродливого киноактера».

Американская научно-образовательная телевизионная программа, созданная Биллом Наем, Джеймсом Маккенной и Эрреном Готлибом, с Наем в главной роли – в качестве беллетризованной версии самого себя.

Студенческая баскетбольная команда, представляющая Техасский университет в Остине в первом баскетбольном мужском дивизионе NCAA.

Персонаж-маскот, мальчик с обложки американского юмористического журнала «Мэд».

Имеется в виду одноименный комедийный фильм 1992 года, в частности – сцена из него, где главные герои Гарт и Уэйн, двое непутевых любителей-телеведущих, встречают Элиса Купера и падают перед ним ниц, причитая: «Мы недостойны, мы недостойны! Где мы, а где Элис!»