Они никогда бы не встретились, если бы он не решил, что её жизнь важнее его собственной.
Он – спасатель, который не успел спасти свою семью.
Жена и нерождённый сын погибли. Его жизнь тоже закончилась. Теперь он просто делает свою работу, безбашенно рискуя, пытаясь искупить вину.
Она – женщина, которая слишком долго жила в страхе.
Сбежав от мужа-тирана, потеряла всё: дом, защиту, уверенность в завтрашнем дне. Осталось лишь крошечная жизнь, под ее сердцем, ради которой она готова на все.
Спасательная часть только начинала смену, но тишина была обманчивой — здесь никогда не бывало по-настоящему спокойно. В раздевалке стоял привычный гул: кто-то проверял форму, кто-то обсуждал планы на выходные.
— Ян, ну как там Вера? — спросил Степан, садясь на лавку и натягивая ботинки.
Ян засиял, как начищенный медный таз. Так происходило всегда, когда речь заходила о любимой женщине
— Прекрасно! Я — счастливый, как никто! Я счастливый лет уж сто. Я — счастливый! Я не вру! Так счастливым и уйду! — пропел он и лег на лавку, закинув руки за голову.
— Совести у тебя нет, — беззлобно проворчала Майя, завязывая шнурки.
— Да зачем она мне, — на губах Яна появилась провокационная улыбка.
— Хватит светиться, я тебе говорю. Всем завидно! — девушка закатила глаза и запустила в друга тяжелой перчаткой.
Ян только рассмеялся и сел. Взлохматил отросший ежик и размял мышцы шеи.
— Завидуй молча, я своё счастье заслужил!
— Пока ещё не заслужил, вот когда на родах побываешь, тогда посмотрим, — добавил Клим, хлопнув его по плечу.
Ян мечтательно усмехнулся и поднялся на ноги.
— Да, Кристина, я понял, — голос Ивана прозвучал особенно громко во внезапно возникшей тишине. — Нет, я не знаю, где взять деньги прямо сейчас…. Каблук? Чего? Ты серьёзно?... Ладно, разберемся.
— Что там опять? — хмыкнул Ян, проходя мимо. У девушки Ивана были такие большие запросы, что было совсем не понятно, почему она выбрала Ваньку, а не какого-нибудь олигарха.
— Каблук сломала, деньги нужны, но их нет. — Иван поднял брови. — Как это связано, я пока не понял.
— Лучше и не пытайся, — со смешком посоветовал Захар, входя в комнату.
В воздухе висел запах утреннего кофе, а в раздевалке слышались приглушенные разговоры дежурной смены. Кто-то подтягивался, кто-то проверял экипировку, привычная рутина вступала в силу.
— Кстати, про деньги, — Клим вмешался в разговор. — Я же занимал у тебя пару косарей. Могу отдать.
Климу все сложнее было сводить концы с концами. Девчонки стремительно росли, росли и расходы, а вот доходы медленно плелись за ними. Нужно было искать подработку, но кто его возьмет с таким ненормированным графиком.
— Да не надо. Потом, — отмахнулся Иван, справедливо рассудив, что дочки Клима важнее каких-то каблуков. Туфлей у Кристины было много, можно же надеть другие и не выносить мозг.
— Внимание всем! — Захар перекрыл фон шума, его голос был четким, как команда в бою. — Вызов: на затоне под лед провалилась машина с подростками. Несколько человек выбрались на поверхность, но один ушел под воду. Лёд трещит, время играет против нас, двигаемся быстро!
В мгновение часть ожила. Клим первым отреагировал, захлопнув свой шкафчик:
— Весна пришла, а мозги у людей не оттаяли.
— Если бы у людей были мозги, мы бы без работы сидели, — мрачно добавил Степан, затягивая ботинки.
Затем молча проверил снаряжение, стянув ремни страховки, каждое движение отточено до автоматизма. Адреналин начал поступать в кровь, а разум уже прокручивал возможные сценарии спасения.
Лёд — это всегда риск. Здесь все зависит от скорости и точности действий. Рядом с ним стоял Максим – новый врач отряда. Он пришёл на место Веры, но пока ещё не полностью влился в коллектив. Степан бросил на него быстрый взгляд – высокий, подтянутый, в форме сидел уверенно, но было видно, что он ещё не привык к суровым будням спасателей.
— Ну что, новенький, готов к бою? — спросил Клим, загружая снарягу в машину.
— Если бы не был готов, не пришел бы сюда, — спокойно ответил Максим, стягивая перчатки.
— Вот это настрой! — ухмыльнулся Клим и взглянул на Максима с прищуром. — Посмотрим, как ты справишься.
— Кстати, кто такая Вера? Постоянно ее упоминаете.
— Вера раньше врачом у нас была. Девчонка с характером, но свое дело знала четко. — С улыбкой поделился Клим. — А потом прошел Ян и заточил нашу принцессу в…
— Кто-то сказок перечитал, я смотрю, — Ян появился внезапно.
— Отставит треп! — скомандовал Захар. —Пакуемся!
Максим сдержанно кивнул, но внутри почувствовал легкое раздражение. Только пришел, а его уже сравнивали с кем-то. С бабой! Неприятно. Но он уже ощущал привычный холод предстоящего вызова — не физический, а тот, который появляется перед сложной работой.
Машина завелась с привычным ревом. Захар сел на переднее сиденье, переключая рацию на канал связи с диспетчерами. Внутри пожарно-спасательного автомобиля царила напряженная тишина, нарушаемая только короткими переговорами.
— Уточнили количество людей? — спросил Захар.
— Трое смогли выбраться из машины и держатся за кромку льда, один подросток ушел под воду. Машина медленно погружается, есть риск, что она утянет их за собой.
— Жив ли тот, кто подо льдом? — уточнил Максим.
— Неизвестно. Очевидцы говорят, что видели его пару минут назад.
— Значит, жив, — твердо сказал Степан. — Пока не доказано обратное.
Клим ухмыльнулся:
— Слушай, может, и в лотерею начнешь играть? Такой оптимизм — редкость.
Но Степан не улыбнулся в ответ.
— Пока не вытащили — значит, жив, — Степан говорил не для успокоения, а потому что знал: если начнешь сомневаться, потеряешь секунды, а секунды — это жизнь. Он привык бороться за неё до последнего.
Максим внимательно наблюдал за Степаном, изучая его реакцию. Он уже слышал, что этот парень один из лучших, но в разговоры о команде пока особо не вмешивался. Для него это был новый мир, и он понимал: доверие здесь не дается просто так.
Когда они прибыли, картина была тревожной: на середине затона частично затопленная машина ещё держалась на льду, но трещины расходились во все стороны. Двое подростков висели на капоте, держась за края, ещё один цеплялся за лед, пытаясь выбраться.
Холодный воздух резал легкие, ветер гнал снежную пыль по льду, делая поверхность скользкой и предательской. Подростки на льдине боясь лишний раз пошевелиться. Но главное — рядом с льдиной, в темной воде, барахтался человек. Его движения становились все медленнее.
Захар мгновенно принял решение:
— Страховку на лед!
Степан уже закреплял трос, проверяя карабин движением руки. Он шагнул на лёд, мгновенно оценив его структуру. Трещины шли радиально — значит, нагрузка распределяется, но второго шанса не будет. Время тянуло за собой жизни, и сейчас только от спасателей зависело, удастся ли их вернуть.
Весна была в самом разгаре, но на затоне ещё держался лёд. Холодный ветер все так же пробирал до костей, несмотря на толстые куртки и перчатки.
Лед под машиной с подростками уже трещал, острые края напоминали зубы капкана. Вода вокруг была темной, мутной, а морозный воздух ещё больше замедлял движения пострадавших.
Каждый треск под ногами напоминал спасателям, что операция могла обернуться новой трагедией, но никто не собирался отступать. Их риск был оправдан. Они знали на что идут, когда выходят на службу.
Один из парней слабо шевелился на капоте, второй цеплялся за край льдины, но пальцы явно уже не слушались. Третий исчез под водой.
— Работать быстро! — жестко скомандовал Захар. — Степан, ты идешь за тем, кто под водой. Ванька, страховка и помощь на подъеме. Ян, Клим — эвакуация выживших. Максим, медосмотр и контроль по состоянию!
Машина гудела, спасатели метались по льду, закрепляя страховочные тросы. Степан уже тянул на себя гидрокостюм, затягивая ремни.
— Ванька, за мной, держишь страховку, но, если скажу «вытаскивай», делаешь это моментально! — бросил Степан, закрепляя карабин на себе.
Иван сжал зубы, кивнул:
— Понял.
Он волновался, но в глазах горел азарт.
— На счет три, — сказал Захар.
Степан шагнул на лед, слыша за спиной напряженное дыхание команды. Лед предательски треснул, но он шел дальше, опираясь на кошки. Дойдя до машины, увидел парня, цепляющегося за капот.
— Ты меня слышишь? — крикнул он, проверяя, реагирует ли подросток.
Парень поднял голову, губы посинели.
— Д-д-да.… — едва слышно.
— Сейчас тебя вытащим. Держись! — крикнул Степан.
Он схватил его за руку, но в этот момент капот ушел под воду, и парень начал соскальзывать. Ванька мгновенно среагировал, натянув трос.
— Держу! Тяни! — выкрикнул он.
Степан резко потянул подростка вверх и прижал к себе. Захар и Ян уже ползли по льду, помогая вытянуть их обоих.
— Хорошая работа! — бросил Ян Ваньке, когда тот помогал парню дойти до берега. Тот спасатель не скрывал гордости.
Тем временем Максим пытался помочь другому подростку, который обессиленно висел на краю льдины. Он тянул его к себе, но хватка была слабой, и парень снова соскользнул в воду.
— Чёрт! — выругался Максим.
Ян бросился к нему, помогая удержать пострадавшего.
— Держи крепче! Что ты мямлишь?! — рявкнул он. — У тебя руки должны быть заточены под сражение, а не для галочки!
Максим молча кивнул, перехватывая пострадавшего прочнее. Ян помог ему окончательно вытянуть подростка, и только когда парень оказался в безопасности, развернулся к Максиму:
— Ты учись работать быстро, а не оправдываться! Тут нет второго шанса!
Максим тяжело выдохнул, понимая, что действительно облажался.
Тем временем Степан уже готовился к погружению. Он поправил маску, глубоко вдохнул и, не теряя времени, ушел под воду.
Ледяная вода пронзила кожу, но он был готов. Мутная темнота давила, но он видел — подросток был в паре метров от него, уже не двигался. Степан рванул к нему, схватил за куртку и потянул вверх.
На поверхности Захар крикнул Ваньке:
— Готовь трос! Степана поднимать!
Иван сработал четко. Через секунду Степан с подростком показались из воды. Клим и Ян подхватили их и начали быстро транспортировать на берег.
— Вызвать скорую, срочно! — крикнул Максим, на этот раз работая уверенно.
— Уже, — откликнулся кто-то.
Захар окинул взглядом отряд. Все работали слаженно. Степан тяжело дышал, но кивнул:
— Жив.… пока жив.
Когда подростков передали медикам, команда стояла у машин, вытирая ледяную воду с лиц.
— Хорошая работа, — наконец сказал Захар.
Степан посмотрел на Ваньку и кивнул:
— Молодец.
Тот расплылся в улыбке, но тут же посерьёзнел, чтобы не выглядеть слишком довольным.
— И ты тоже молодец, — бросил Ян Максиму, но тут же добавил: — Но в следующий раз без рукожопства. Люди от этого мрут.
Максим ничего не ответил, но внутри пообещал себе больше не допускать таких ошибок.
Машина плавно выехала с обочины, Клим уверенно держал руль, проверяя через зеркало состояние команды. Все молчали, кто-то восстанавливал дыхание, кто-то просто смотрел в окно.
— Следующий вызов, — Захар посмотрел на планшет. — В городе, бабушка не может попасть в квартиру. Работаем.
У Степана в кармане завибрировал телефон. Он глянул на экран — жена.
— Диспетчерская, прием, — голос в рации на фоне звучал дежурно, но Степан почти не слышал. Он принял вызов.
— Да, — коротко бросил он.
— Ты уже работаешь? — холодный голос с той стороны.
— Да. Всё штатно.
— Даже не позавтракал.
— Не хотел будить, — без эмоций ответил он.
— Всё как всегда…. — раздался усталый выдох. — Ладно, не буду отвлекать.
Степан молчал. В трубке наступила тишина. Давящая многотонной плитой. Он убрал телефон в карман и откинулся на спинку кресла.
— Всё нормально? — тихо спросил Ян, склонив голову.
Степан выдохнул и прикрыл глаза:
— Всё как всегда….
Теплый свет ламп в комнате отдыха спасательной станции создавал иллюзию уюта. Команда собралась за небольшим деревянным столом, на котором стояли стаканы с горячим чаем. У каждого из них была своя техника восстановления после смен: кто-то молчал, грея ладони о стакан, кто-то травил байки о прошлых вызовах, стараясь снять напряжение.
— Ну что, герой, — Ян встал, хлопнув по плечу Степана. — Я тут решил, что следующий заплыв в ледяной воде будет моим. В смысле хватит с тебя славы, я тоже хочу свой кусок.
Степан только хмыкнул, потягивая чай. Ян был молодым и азартным, но иногда его слова поднимали настроение. Только не сегодня.
— Ты сам-то как? — Захар присел рядом. — Выглядишь хреново. Может к медику?
— Всё нормально, — ответил Степан, избегая взгляда и равнодушно пожал плечами. — Работа как работа.
— Ты в зеркало себя видел? — вмешался Клим. — На такого “нормального” и страховку не оформят.
Все засмеялись, кроме Степана. Он, наоборот, почувствовал, как раздражение закралось под кожу. Смех звучал как эхо, отдаленное и лишенное смысла. Усталость сковывала тело, а мысли блуждали в далеких, холодных воспоминаниях. Степа с трудом поддерживал разговор, всё чаще думая о чём-то своем. Захар нахмурился, но не стал донимать. Командир знал, что в случае с такими, как Кулешов, иногда лучше просто дать время.
Степан медленно двигался по мокрым улицам весеннего города. Фары его машины прорезали белую пелену, осветляя дорогу, которая тянулась перед ним словно бесконечный коридор. По обе стороны улицы виднелись витрины со свежими весенними цветами. На автобусной остановке пара, обнявшись, делила одну кружку кофе, укрывшись шарфом. Чуть дальше дети бегали по лужам, оставленным тающим снегом. Казалось, весь мир жил своей жизнью, наполненной теплом и радостью. И только его жизнь стояла на паузе.
Ключ повернулся в замке с легким щелчком. Квартира встретила его влажным запахом весны и тихими шагами Елены. Свет в прихожей не был включен, но в комнате горела тусклая лампа. Все выглядело на своем месте: идеально сложенные вещи на диване, аккуратно вымытые полы, вытертая до блеска мебель. Уют, созданный руками жены, скорее раздражал, чем радовал. В этом порядке было что-то механическое, лишенное жизни и смысла.
— Ты дома? — осторожно спросила Елена, выходя из кухни. В руках у нее был поднос с чашкой чая и вазой с мандаринами. Её взгляд был настороженным и Степа внезапно ощутит себя абьюзером, хотя ни разу даже не прикрикнул на жену.
— Да, — коротко ответил Степан, скидывая ботинки и стягивая куртку. Он едва взглянул на нее, устало направляясь в ванную. Сил не осталось совершенно.
Вода в душе оказалась горячей. Настолько горячей, что сначала обжигала кожу, но Степа не убавлял температуру. Капли барабанили по плечам, смывая грязь и усталость прошедших суток. Но даже это не помогало избавиться от чувства тяжести, которая словно прилипло к его телу.
Когда Степан вышел из ванной, запах мандаринов окутал его. Елена сидела на краю дивана, аккуратно перебирая кожуру. Ее лицо светилось тихой заботой, но было заметно, как сильно она старается не нарушить его личное пространство. И это тоже бесило.
— Как прошла смена? — спросила она, почти шепотом.
— Как обычно, — отозвался он, сухо.
Ее взгляд опустился, Елена не стала настаивать. Знала, что разговоры после смен для Степана — слишком тяжелая тема. Она встала, убрала кожуру мандаринов и тихо скрылась на кухне.
Степан остался один в гостиной. Он сел на диван, устало потер лицо руками. Тишина снова стала единственным собеседником. Все в квартире казалось чужим: уютный свет, ароматы, даже забота Елены. Он чувствовал себя гостем в собственном доме, где все было слишком аккуратным и правильным — как в жизни, которую он больше не мог назвать своей. Казалось, будто эта квартира была создана для другого человека, не для него.
Звук телефона вырвал его из этого состояния. Экран мигал. Захар. Командир, казалось, всегда знал, когда стоит позвонить.
— Да, Захар, — глухо произнес Степан, поднося трубку к уху.
— Ты дома?
— Да. Всё нормально.
— Точно? Ты был на странный сегодня.
— Всё хорошо. Просто устал, — коротко отозвался Степан. Он не хотел обсуждать личное. Особенно сейчас.
— Ладно, если что, звони. Перед сменой приезжай на базу пораньше, нужно кое-что обсудить. Хорошего отдыха.
Захар положил трубку, но слова про "отдых" вызвали у Степана лишь горькую усмешку. Он медленно поднялся с дивана, глядя на окна, за которыми продолжалась чужая, праздничная жизнь. С тяжелым сердцем направился в спальню, где, не раздеваясь полностью, лег на кровать. Его тело моментально погрузилось в тяжелую, но долгожданную усталость, и через несколько минут он уже спал, словно провалившись в ледяную полынью. В спасительную тишину.
Резкий звук телефонного звонка разорвал тишину спальни, словно сирена в зоне бедствия. Степан резко дернулся, будто его разбудили не звук, а выброс адреналина. Казалось, что звон исходил не откуда-то извне, а изнутри, пронизывая его тело холодной волной тревоги. Степан раздраженно перевернулся на другой бок, закрыв голову подушкой. Но звонок не утихал.
— Лена, возьми трубку! — выкрикнул он, уже не скрывая злости. В голосе прозвучало больше усталости, чем раздражения.
Тишина. Никакого ответа. Только пронзительный звук телефона, который бил по нервам с одинаковыми интервалами.
Да что это за херня?
— Лен, — позвал он ещё раз. — Что за шутки?
Елена плотнее прикрыла дверь в спальню, чтобы не мешать мужу и тенью проскользнула на кухню. Результат теста ДНК лежал перед ней на столе, словно извивающаяся змея. Лена никак не могла оторвать взгляд от холодных букв и цифр, которые подтверждали, что Степан не являлся отцом ребёнка, которого она носила. Руки предательски дрожали, но она заставила себя развернуть лист до конца, надеясь найти хоть что-то, что изменит правду. Но бумага была неумолима. «Отцовство практически исключено»
Вот так просто и понятно. Но в то же время очень больно и досадно. Слёзы подступали к глазам, но она не дала им волю. Уже привыкла сдерживать себя, привыкла к тому, что ее чувства никого не волнуют.
«Я хотела удержать его. Хотела, чтобы у нас был шанс. Но кого я обманываю?»
С силой смяла конверт, в котором лежал результат, и раздраженно откинула в сторону. Внутри поселилась пустота, такая же, как в отношениях со Степаном. Ее любви оказалось недостаточно для двоих, а обман только усугубил пропасть между ними.
«Он никогда не полюбит меня, — пронеслось в голове осознание. — А я больше не могу жить так. Не могу быть кем-то, кто постоянно терпит и надеется.»
Елена равнодушно смотрела в окно и изо всех сил старалась справиться с сокрушительной волной отчаяния, что поднималась изнутри. Степан не был отцом ее ребёнка. Это была только ее ошибка, ее обман, ее выбор. Она думала, что сможет все исправить, что ребёнок станет связующей нитью, но эта ниточка оказалась слишком тонкой. И она оборвалась…
«Зря я все это затеяла,» — горько подумала Лена.
Её любовь к Степану была сильной, но изматывающей. Она устала надеяться, что однажды он посмотрит на нее иначе. Хотела быть рядом любой ценой, но эта цена оказалась слишком высокой. И была заплачена сполна.
Тяжелый вздох сорвался с губ. Елена аккуратно сложила бланк и убрала его на место. В ящик, где хранились все документы. На время, пока не решит, как действовать дальше. Рассказать Степану правду пока язык не поворачивался, а выбросить — рука не поднялась.
Елена сидела на кухне, держа в руках чашку с остывшим чаем. Ее взгляд был устремлен в окно, за которым лужи мерцали в свете уличных фонарей. Она пыталась сосредоточиться на чем-то простом — на ритмичном падении капель дождя, на приглушенном шуме города, — но резкая боль в животе заставила ее вздрогнуть. Пальцы сжали керамическую чашку, как будто это могло помочь подавить нарастающий спазм.
— Всё хорошо, — прошептала она себе, сделав глубокий вдох. — Это просто тренировочные схватки. Рожать ещё рано.
Муж спал в соседней комнате после очередной тяжелой смены. Когда он вернулся домой, усталость была почти осязаемой, поэтому Елена не решалась потревожить его. Прекрасно понимала, как сильно Степа нуждался в отдыхе и подумала, что справится сама.
Осторожно поднялась, чувствуя, как боль становится все сильнее, прошла к шкафу, достала спазмолитик и налила себе воды.
«Ничего страшного, — думала она, — просто нужно немного потерпеть».
Медленно запила таблетки, надеясь, что это принесет облегчение, но боль только усилилась. Пальцы Елены сжались на стакане, а дыхание стало прерывистым.
Она вернулась в гостиную и осторожно опустилась на диван. Под спину положила подушку, пытаясь найти положение, в котором боль бы отступила. Закрыла глаза, пытаясь отвлечься. В голове всплывали образы: её свадьба со Степаном, его редкие улыбки, моменты, когда он касался её руки. Он никогда не был грубым или резким. Но и нежным его назвать тоже не получалось. Скорее холодный, или равнодушный.
«Я знаю, ты не любишь меня так, как я тебя, — пронеслось у нее в мыслях. — Но, может, однажды все изменится. Может, я смогу заслужить твою любовь?»
Сердце Лены мучительно сжалось, но не от боли в животе, а от осознания, как сильно она старалась быть для мужа идеальной. Никогда не жаловаться, ничего не требовать.
— Ты ведь хороший человек, Степа, — прошептала она в пустоту. — Просто, наверное, я не умею быть для тебя правильной.
Становилось все хуже. Прошло полчаса, а боль все нарастала. Елена почувствовала, как пот проступает на лбу, а дыхание становится тяжелым. Ее пальцы дрожали, когда она снова потянулась к стакану с водой. Сделав ещё один глоток, попыталась встать, но ноги подкашивались.
«Надо разбудить Степу, — решила Елена, — может, он сможет помочь.…»
Но эта мысль казалась убийственной. Она не хотела быть обузой для него. Не хотела, чтобы из-за неё Степан чувствовал дискомфорт. Но жизнь ребёнка была важнее.
Шатаясь, Елена направилась к спальне, держась за стену, чтобы не упасть. Она остановилась на выходе из гостиной, стараясь собраться с силами.
— Степа.… — тихо позвала, но голос был слишком слабым, чтобы разбудить его. Боль нарастала, заставляя ее чуть ли не выть.
— Степан! — повторила немного громче, но ответа не последовало.
Муж слишком устал и не слышит её. Вдохнув, Елена попыталась сделать ещё шаг, надеясь достучаться до него. Каждая секунда давалась ей с трудом.
Она дошла до середины коридора, когда боль пронзила с такой силой, что перед глазами всё поплыло. Стакан с водой выскользнул из рук, разлетевшись осколками по полу. Елена почувствовала, как тело теряет опору, и в следующий момент упала на холодный ламинат. Последнее, что она успела ощутить, прежде чем отключиться, — это ледяная поверхность под щекой и слабый запах воды, разлившейся рядом.
Жена не отвечала. Телефон надрывался, пробивая глухую темноту комнаты. Степан резко втянул воздух и сел. С усилием провел ладонями по лицу, пытаясь прийти в себя. Глаза отказывались открываться, сознание всё ещё плавало где-то в грани между сном и реальностью.
Раздражение вспыхнуло внутри. Где она? Почему не берёт трубку? Он с трудом поднялся с кровати и направился в коридор, но едва вышел из спальни, как непроизвольно замер. Пол под его босыми ступнями был холодным, а в лунном свете блестели осколки стекла. Маленькие, хрупкие, словно ледяные капли.
В груди неприятно засосало. Он медленно перевел взгляд выше.
Лена.
Она лежала на полу, неподвижная, а её волосы, раскинувшиеся по паркету, казались ещё темнее в полумраке. Время замерло. Мир схлопнулся в точку.
— Лена…. ты… — голос предательски дрогнул, а шаги словно утопали в вязком страхе.
Степан бросился к ней. Колени ударились о твердый пол, но он даже не почувствовал боли. Пальцы дрожали, когда он коснулся ее лица. Холодная. Слишком холодная.
Сколько прошло времени?
— Нет-нет-нет-нет.… — его голос сорвался на шепот. — Лена, Леночка! Очнись!
На автомате проверил пульс на сонной артерии. Слава богу, он ещё бился. Но слабый. Едва ощутимый.
— Чёрт! Чёрт! — Степа похлопал жену по щекам, пытаясь привести в сознание. Ноль реакции. Она не поддавалась.
Он шумно втянул воздух. Грудь сдавило, дыхание сбилось, мысли спутались. Нужно действовать. Быстро. Степан схватил телефон и с дрожью в пальцах начал набирать номер скорой.
— Женщина без сознания! — рявкнул он в трубку, как только услышал голос оператора. — Беременная, третий триместр!
— Какой срок?
Он нервно сглотнул, осознав, что не помнит точный срок беременности своей жены. В груди болезненно стянуло.
— Не знаю, — процедил сквозь зубы. — Большой. Скоро рожать.
Степа по инерции отвечал на другие вопросы оператора, даже не помнил правильно ли. Словно провалился в какое-то зыбкое марево. А может это все просто сон?
Скорая приехала. Но быстро или слишком медленно он не понимал, потерялся во времени и пространстве. Сколько минут прошло? Десять? Двадцать? Или два часа? Степан всё ещё сидел на полу перед женой и всячески старался сохранить ей жизнь. Наверное, в первый раз за всё время осознав, насколько Елена ему дорога.
Врач терпеливо осмотрел Лену, велел фельдшеру нести носилки, а сам принялся заполнять бумаги. В его голосе не было той торопливой паники, которая могла бы вселить надежду. Медики работали четко, но в их движениях читалась настороженность.
— Что с ней? — собственный голос казался Степану чужим, полным отчаяния.
Врач нахмурился и посмотрел на него поверх очков.
— Похоже на отслойку плаценты и большую кровопотерю. Мы забираем ее в больницу, но ничего не обещаем. Время упущено.
Эти слова нанесли сокрушающий удар в грудь Степы. Мир резко сузился, а осознание вины накатило, как цунами.
«Время упущено»
В его голове это прозвучало, как приговор, сразу же приведенный в исполнение.
«Это я упустил. Это я виноват. Я должен был услышать. Должен был проснуться.» — навязчиво стучало в мозгу.
Степан оперся спиной на стену и зажмурился. Пальцы сами собой сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Грудь разрывала острая, нестерпимая боль, но нужно было действовать.
Елену погрузили на носилки и унесли из квартиры. Степан накинул куртку и бросился следом, не чувствуя ни холода, ни усталости, ни страха.
Сев рядом с женой в машине, он смотрел на её бледное лицо и думал только о том, что она должна выжить. Только эта мысль пульсировала в его голове, гулко отдаваясь эхом в черепной коробке.
Яркий неоновый свет больничного коридора резал глаза, отбрасывая холодные блики на белые стены. Воздух пах антисептиком и усталостью. Степан шагал за каталкой, но ноги будто налились свинцом. Мир вокруг него становился всё более чуждым.
Врачи молчали, их лица оставались сосредоточенными, почти бесстрастными. Только быстрые, отточенные движения рук выдавали, что время играет против них.
Его остановили у дверей операционной.
— Мы сделаем всё возможное, чтобы её спасти, — коротко бросил врач и исчез за дверью.
Двери захлопнулись, отсекая Степу от последней ниточки контроля над ситуацией. Он опустился на пластиковый стул в коридоре, откинулся на спинку и несколько раз ударился затылком об стену. Физическая боль немного отрезвила, но никоим образом не облегчила страдания.
Степан шумно выдохнул. Телефон тяжело лёг в ладонь. Пальцы машинально сжимали его, затем разжимали. Грудь сдавило. Внутри всё кричало, требовало действий, но он ничего не мог сделать. Был совершенно бессилен.
«Почему я не услышал? Почему не помог сразу? Она вероятно звала меня, а я спал, как убитый!»
Он закрыл лицо руками. В висках пульсировало. В голове проносились редкие моменты их жизни. Елена, что-то говорящая ему на кухне. Убирающая со стола. Поправляющая волосы. Степа тысячи раз видел эти образы, но никогда не всматривался. Когда она перестала быть для него живым человеком?
Минуты тянулись мучительно долго. Где-то звякала каталка, медсестра быстро прошла мимо, не глядя в сторону сидящего мужчины. Для них это был обычный день. Для него — конец всего.
Телефон завибрировал. Глухо, раздражающе. Как будто из другого мира.
На экране высветилось имя Захар.
Степан долго смотрел на мигающий дисплей, прежде чем поднести трубку к уху.
— Да, — коротко и сухо.
— Степан, — голос командира был напряженным. — Срочный сбор. Все на базе через полчаса. Ситуация серьёзная.
Он молчал. Захар ждал, а в ушах всё ещё звенело: «Время упущено».
— Я не приеду, — тихо ответил Степан, его голос был пустым.
— Что? — командир явно не понял. — Степ, это не просьба, это приказ!
— Найдите кого-нибудь другого, — тихо сказал он и сбросил вызов.
В воздухе стояла напряженность. База наполнялась спасателями, один за другим они заходили в зал, натягивая перчатки, закидывая на плечи куртки, готовясь к худшему. Захар стоял у центра стола, пальцы стиснуты в замок. Лицо каменное, голос твердый.
— Внимание. — Он обвел всех взглядом. — Массовое ДТП на трассе. Густой туман, столкновение автобуса с грузовиком. В автобусе сорок человек, в фуре двое. Огромное количество пострадавших, есть заблокированные. Некоторые, возможно, уже мертвы. Наша задача — как можно быстрее вытащить выживших и передать медикам.
Клим хмуро кивнул:
— Насколько сильно зажаты пассажиры?
— Информации нет. Но нам сообщили, что часть автобуса развернуло, он лежит на боку. Возможно, крыша продавлена.
— Водители? — уточнил Ян.
— Грузовик врезался в автобус лоб в лоб. Водитель автобуса мог не выжить. Из фуры жив, но тоже зажат. — Захар коротко выдохнул. — Работать чётко, без паники. Это тяжелый вызов. Майя и Иван остаетесь на базе для подстраховки.
Команда кивнула. В зале повисло гнетущее молчание, которое прервал голос Максима:
— А где же Степан?
Захар стиснул зубы. Он знал, что этот вопрос прозвучит, но ответа у него не было. Поднял взгляд, встретившись с любопытными и одновременно обеспокоенными глазами ребят.
— У него особые обстоятельства, — отрезал командир. Больше добавить было нечего.
Клим сдвинул брови, но промолчал. Ян бросил быстрый взгляд на Максима, будто предупреждая его не продолжать.
— Пакуемся! — резко скомандовал Захар. — Времени нет!
Когда машины прибыли на место, зрелище было ужасающим. Автобус лежал на боку, его металлический каркас был смят, как консервная банка. Кровь, стекла, разбросанные вещи пассажиров. В воздухе висел запах горелой резины и масла. Где-то плакали дети. Грузовик врезался в него с такой силой, что кабина буквально вошла в корпус автобуса.
— Чёрт.… — выдохнул Ян, уже спрыгивая с машины. Стало не по себе.
— Работать! — громко бросил Захар. — Максим, ты за медициной. Клим, Ян, работаем с гидравликой, освобождаем пассажиров. Остальные — разрезаем корпус, работаем с носилками, эвакуация!
Все бросились к делу. Ян вбил лом в щель двери автобуса, разрывая металл.
— Кто живой, подаем голос! — крикнул он внутрь.
Ответом был стон. Кто-то кашлянул. Другой застонал громче. Где-то ближе к кабине раздался слабый крик:
— Помогите! Господи, помогите…
— Спокойно! Мы вас вытащим! — Ян взглянул на Клима. — Давай инструмент!
Клим уже тянул гидравлические ножницы, прорезая крышу автобуса, создавая выход для зажатых пассажиров. Макс бегал между ранеными, осматривая тех, кто был в состоянии говорить. Его лицо становилось все более напряженным с каждой секундой.
Но живыми были не все.
— Захар! — голос Клима прозвучал резко. — Здесь.… здесь двое двухсотых.
Захар закрыл глаза на мгновение, стиснул зубы. Затем быстро скомандовал:
— Продолжайте работу! Нам важно спасти живых!
Максим побледнел, но продолжил обход пострадавших. Ян вытащил первого ребёнка, передал его медикам. Женщина рядом с ним пыталась подняться, но закричала от боли.
— У нее сломана нога! Носилки сюда!
Клим и ещё двое парней несли на руках мужчину с разбитым лицом. Он не дышал.
— Это все.… — пробормотал Клим, оглядывая хаос.
— Это ещё не все, — жестко ответил Захар. — Работаем!
Когда все закончилось, команда молча вернулась на базу. Ни слов, ни шуток, ни обсуждений. Только молчание, натянутыми нитями висевшее в воздухе.
— Разгружаемся, — тихо бросил Захар.
Но никто не двигался. Только Максим тяжело выдохнул и оперся на машину. Боевое крещение далось ему не просто.
— Десять погибших, — сказал он, не глядя на остальных. — Мы не успели…
— Мы спасли тридцать, — спокойно ответил Клим.
— Да, но… — Максим опустил голову. — Всё равно….
— С этим приходится жить, — глухо отозвался Ян.
Клим только кивнул, а Захар быстро ушел с базы, даже не попрощавшись.
Захар вел машину быстро, пальцы до боли сжимали руль. В голове гудели мысли, но он их отгонял, концентрируясь на дороге. Одной рукой включил громкую связь на телефоне и набрал номер Степана. В трубке прозвучали гудки.
Раз. Два. Три.…
— Давай, Кулешов, возьми, — пробормотал Захар.
Но ответа не было.
Гудки продолжались, затем механический голос сообщил, что абонент не отвечает.
Захар стиснул зубы, сбросил вызов и тут же перезвонил. Снова ничего. Телефон явно был включен, но Степан не отвечал.
— Чёрт, — тихо выругался Захар.
Он попробовал ещё раз. Пустота.
Раздражение смешивалось с беспокойством. Захар переключил передачу, прибавляя скорость. Он не знал, почему Степа отказался приехать. Но, что-то подсказывало, что причина была веской.
Впереди показался дом, в котором жили Кулешовы. Захар резко затормозил, выскочил из машины и, не раздумывая, направился к подъезду.
Он достал телефон и набрал номер снова, уже стоя перед дверью.
Тишина сменилась громким рингтоном, но трубку никто не взял. Это означало лишь одно — Степа дома. Но умышленно не отвечает на его звонки.
Захар убрал телефон в карман и резко постучал в дверь.
— Степ! Открывай!
Тишина.
Он постучал сильнее, уже злясь:
— Кулешов, я не уйду! Открывай. Иначе я вынесу эту дверь к чёртовой матери!
Замок щелкнул. Дверь открылась, и на пороге появился Степан. Он выглядел так, будто его вытащили из-под завалов. Лицо бледное, взгляд пустой. В комнате за ним царила тьма, только с кухни доносился слабый запах алкоголя.
— Ты один? — спросил он.
Степан кивнул и злобно оскалился.
Дверь операционной открылась, и врач вышел в коридор. Легкие морщины на лбу, усталые глаза, тонкий запах кофе и латекса. Увидев его, Степан вскочил, как ошпаренный и замер, боясь задать главный вопрос.
На мрачном, безэмоциональном лице, больше похожем на маску, и так было все написано большими буквами, но он до последнего надеялся.
— Мы сделали всё, что могли, но.… — врач замолчал, будто подбирая слова. — К сожалению, ни вашу жену, ни ребёнка спасти не удалось.
Слова накрыли, как падающая бетонная плита. Степан закрыл глаза. Комок подступил к горлу, но не прошел дальше. Застрял, не давая дышать. Просто не пропускал воздух.
Степа ждал боли. Ждал чего-то раздирающего, нестерпимого, но ничего не было. Только глухая пустота. Как если бы весь мир разом поставили на паузу. Он видел горе миллион раз, но где-то отдаленно, стараясь не подпускать к себе близко. Нельзя подключаться к пострадавшим, можно не вывезти. А сейчас Степан не понимал, как себя нужно вести.
— Мы можем подготовить тело к….
Степа не слушал. Его пальцы медленно сжались. Врач говорил ещё что-то, но слова сливались в гулкий, ненужный фон. Он пошатнулся, не чувствовал, что крепко стоит на ногах и оперся на стену.
Был пустым. Как квартира, из которой вынесли всю мебель. Он уперся взглядом в одну точку. Мир больше не двигался. Жизнь за пределами больницы шла своим чередом — там гудели машины, спешили люди, кто-то смеялся. Но Степа остался здесь. В этой стерильной, безжизненной коробке.
И ему больше некуда было идти.
Слова врача застряли в пространстве, как эхо сирены, отголоски которого не утихают в голове. Ее. Ни жены, ни ребёнка. Никого.… Он не спас.. Не успел.… Все…
Степан смотрел на врача, но не слышал ни слова. В груди разрасталась ледяная пустота, она вытесняла воздух из легких. Ноги стали ватными, и он медленно сполз по стене на пол.
Долго сидел на полу в больничном коридоре, спиной прижавшись к холодной стене. Его руки безвольно упали на колени. В груди пульсировало глухое, давящее чувство вины. Он задыхался, вспоминая, как спал, в то время как Елена звала его. Она нуждалась в помощи, а он.… он просто спал, потерявшись в собственной усталости.
«Почему я не услышал?» — билось в его голове, словно молитва, но ответов не было.
В памяти всплывали моменты, когда он мог быть к ней внимательнее: ее робкие попытки наладить разговоры за ужином, подарки, которые она делала без повода, ее желание быть рядом даже тогда, когда он явно демонстрировал раздражение. Она говорила, что любит его. А он? Он лишь отмахивался. Не любил. Не знал, что это такое.
«Я был холоден. Всегда холоден», — признал он, и это осознание резануло его, как нож. В ушах звучали ее слова: «Я знаю, что тебе тяжело, но я рядом. Просто скажи, что мне делать, чтобы тебе было легче». Тогда он просто промолчал, а теперь эти слова не давали ему покоя.
Какой-то мужчина с документами в руках мелькнул в поле зрения, а потом исчез. Мир сузился до пустого глухого гула.
Ее больше нет. Точка.
— Мне нужно.… — Степан не узнал свой голос. Глухой, сдавленный, словно чужой. — Мне нужно… домой.
Он не помнил, как оказался в такси. Как доехал до дома. Осталось лишь ощущение, что мир стал плоским, ненастоящим.
Дверь хлопнула, и Степа вошел в квартиру. Все было так, как Лена оставила. В вазе на столе лежали мандарины. На диване — аккуратно сложенный плед. Она убирала дом перед тем, как…
Его передернуло.
Нет. Не думай об этом.
Он стянул куртку, бросил ее на пол. Прямо на пороге снял ботинки и прошел на кухню. Холодный свет лампы резал глаза. Руки дрожали, когда он открыл шкафчик, достал бутылку водки и поставил на стол.
Степан пил редко, работа не позволяла расслабиться. Но сейчас ничего не имело значения, кроме зияющей дыры в душе, которую нужно было хоть чем-то заполнить.
Открутил крышку.
Первая рюмка обожгла горло. Вторая не почувствовалась вовсе. Третья прошла легко, но не принесла желаемого.
Ничего не изменилось.
Алкоголь не заполнил пустоту. Не заглушил голос в голове, который снова и снова шептал: «Ты во всём виноват. Ты ее не услышал. Ты ее не спас.»
Глухой стук в дверь раздался внезапно, но не заинтересовал совершенно. Раз. Два. Три.
— Степ, открывай.
Захар.
Степа сглотнул, закрыл глаза и глубоко выдохнул. Он не хотел никого видеть. Ни с кем общаться.
— Кулешов, я не уйду. — Голос был твердым. Упрямым. — Открывай. Иначе я вынесу эту дверь к чёртовой матери!
Степан знал, что командир не шутит и легко может воплотить угрозы в реальность. Дешевле было подчиниться. Он поднялся, но ноги его не слушались. Кое-как подошел к двери и открыл ее.
Захар стоял на пороге. Хмуро осмотрел его и тяжело вздохнул.
— Ты один? — спросил он.
Степан кивнул и злобно оскалился.
Теперь навсегда.
— Что ты творишь? — глухо спросил Захар, глядя ему прямо в глаза.
Степан молчал. Что он мог сказать в свое оправдание?
— Ты нужен был команде. Там, на трассе, сегодня был ад! Где ты был, Кулешов?!
— Не сейчас, Захар, — так же тихо ответил он, развернулся и отправился обратно на кухню, где стояла початая бутылка.
— Да плевать, когда! Ты бросил команду! — Захар захлопнул дверь и двинулся следом. — Ты понимаешь, что там, может, люди погибли из-за того, что тебя не было? Ты не незаменимый, но ты — чертовски важен!
— Мне плевать… — Степан прикрыл глаза, голос его звучал так, будто он говорил это не Захару, а самому себе. Налил в рюмку водки и залпом осушил, не поморщившись и не закусывая.
Захар молчал и наблюдал за происходящим. Его друг, один из лучших спасателей — сейчас казался уничтоженным, сломанным. Захар не двинулся с места.
— Так не пойдет, — его голос стал жестким. — Ты можешь говорить, что тебе плевать, но это не так. Ты не тот человек, который бросает свою команду. Так что давай, Степ, выкладывай.
Кулешов молча пил, глядя в пустоту, будто Захара вообще не было. Его плечи были опущены, дыхание ровное, но жесткий взгляд выдавал шторм внутри.
— Что случилось, Кулешов?
Захар сел напротив. Без слов. Без утешений. Просто рядом.
Минуты тянулись долго.
— Расскажи мне, — произнес Захар.
Степан сглотнул, но молчал. Грудь стянуло железными обручами. Он не мог сказать эти слова вслух. Не мог признаться даже самому себе. Но потом сжал кулаки. Его затрясло.
— Она умерла, — прошептал тихо. — Я не смог спасти.…
Тишина разорвала воздух. Захар не сразу понял, о чём он говорит. Но затем увидел, как у друга задрожали пальцы. Как он не смог больше сдерживать дыхание.
— Лена.… — сдавленно добавил Степан. — И наш ребёнок.
Где-то внутри сломалось последнее сопротивление. И Степан заговорил. Голос был тихим, срывающимся, но он говорил. Про больницу. Про тишину. Про слова врача, что врезались в память навечно. Про то, как он не услышал ее. Про то, как жизнь его разлетелась на части и собрать воедино уже нереально.
Когда Степа замолчал, кухня погрузилась в гнетущую тишину. Захар не стал говорить, что время лечит. Не стал говорить, что всё наладится. Он просто был рядом.
— Тебе что-то нужно? — тихо спросил он.
— Нет, — выдохнул Степан и сжал переносицу пальцами.
Ничего ему уже не было нужно. Вообще ничего.
Так хотелось напиться и хоть ненадолго отключить мозг от этого адского котла, но алкоголь не брал совершенно. Опьянение не наступало. Никакой анестезии.
Тишину разорвал резкий звонок телефона. Захар вздрогнул, вытащил мобильный из кармана и глянул на экран. Марина.
— Чёрт, жена, — пробормотал он, не торопясь отвечать.
— Ну давай, возьми, — усмехнулся Степан. — Точно по делу.
Захар нахмурился, но всё же нажал «ответить».
— Ты где? — голос Марины был злым и усталым. — Опять где-то носишься в чёрт знает сколько ночи? Дежурства нет, но тебя опять нет дома!
Захар глубоко вдохнул, пытаясь сдержаться. Не сейчас. Не в эту ночь.
— Марин, давай потом. Я занят.
— Конечно. Занят. Как всегда! — зло выпалила она. — Опять с кем-то разбираешься? Может, хоть раз подумаешь о семье? Или я уже где-то в конце списка твоих вечных неотложных дел?
Захар сжал челюсти. Глаза потемнели. Он коротко вдохнул через нос и сбросил звонок, не дослушав. Не время.
— Не говори ничего в отряде, — голос Степана был твердым. — Я не хочу этих взглядов. Никого не хочу. Просто делай вид, что ничего не знаешь.
Захар задержал на нем взгляд. Не считал этот подход верным. Они были одной семьей и поддерживали своих сослуживцев, как родных. Скрывать от них такую информацию было неправильно. Но давить сейчас на Степу тоже не имело смысла.
— Как скажешь, Степ, — медленно кивнул Захар. — Как скажешь…
На улице уже светало. Захар сел за руль, завел машину и выехал с парковки. Дороги были пусты. Город только просыпался, а внутри у него все кипело.
Телефон завибрировал. Марина.
Он пару секунд смотрел на экран, потом всё-таки принял вызов.
— Ну что, до утра там собираешься сидеть? — она сразу пошла в атаку. — У тебя вообще семья есть или ты теперь ночуешь у всех своих бойцов по очереди?
— Марина, — тихо выдохнул Захар.
— Не начинай. Мне все надоело! Я постоянно одна, ты на службе или с "ними"! У нас сын, между прочим! Ему отец нужен, а не командир чёртов!
— Я понимаю….
— Нет, ты ничего не понимаешь! Ты просто привык, что все стерпят!
Острая боль пронзила верхнюю область груди. Захар резко остановился у обочины и, не дослушав претензии жены, сбросил звонок. Дыхание давалось с большим трудом.
«Этого ещё не хватало», — пронеслось в его голове.
Захар закинул под язык таблетку и приоткрыл окно. Положил руки на руль, сжал его. А потом просто опустил голову и прижался лбом к холодному пластику.
Он просто задолбался.
По-настоящему. Глубоко. До костей.
Голова раскалывалась. Словно кто-то забыл выключить отбойный молоток в черепной коробке. Горло пересохло, рот словно слипся изнутри.
Степан открыл глаза. Потолок. Белый. Безмолвный. Безжизненный. Слишком яркий от утреннего света, что пробивался сквозь шторы. Он хотел отвернуться, но тело не слушалось.
Пахло перегаром, несвежим потом и чем-то кислым. Он пошевелился и понял, что лежит на диване в одежде. Куртка валялась рядом, на полу. Пустая бутылка — чуть дальше.
Он закрыл глаза. Не потому, что хотел спать. Потому что не хотел ничего вспоминать.
Но память была беспощадна.
Голос врача. «Мы сделали все возможное, но.…»
Лицо Захара. Молчаливое. Тяжелое. «Расскажи мне».
Степа застонал. Придушенно, почти беззвучно. Внутри все сжалось. Было ощущение, будто сердце вытащили и оставили рядом, просто чтобы оно мучительно билось на виду.
Не выдержав пытки, он сел. Медленно, будто через вязкую воду. Мир пошатнулся. Пульс бухал в висках, как кувалда, по телу прошел озноб.
Похороны.
Мысль, как лед. Он сжал кулаки. Надо. Бумаги. Морг. Ритуальные. Цветы. Кто-то должен этим заниматься. А кто, если не он?
Степан поднялся и поплелся в ванную. С трудом умылся, смотря на свое отражение. В нём не было ничего. Только тень.
На кухне включил чайник. Молча. На автомате. Нашел кружку, на дне которой ещё пахло мандариновым чаем. Её кружка. Её любимый сорт.
Налил кофе. Чёрный. Горький.
Сел у окна. За стеклом — обычный весенний день. Люди спешили, дети бежали в школу, пожилой мужчина с пакетом шел по тротуару. Машины, город, утро.
Степа смотрел на это, будто через аквариум. Все было рядом, но не имело к нему никакого отношения.
Вспомнилось, как они с Еленой сидели на этой кухне. Она ела мандарин, он пил кофе. Она что-то говорила. Он смотрел в окно. Не слушал.
Теперь стало слишком тихо. И слишком поздно.
Невольно вспомнилось их знакомство.
Ветер сдувал с тротуара первые опавшие листья. Степан тогда шел к травматологу — что-то с плечом после тяжелого выезда. Очередь была долгой, в коридоре шумно. Среди белых халатов мелькала она — тишина среди гвалта. Тонкая, в меру улыбчивая, аккуратная.
— Вам плохо? — спросила Елена, когда он немного поморщился, потирая руку.
— Да нет, ерунда, — отмахнулся Степан, но улыбнулся в ответ.
— Подождите, — она коснулась его плеча, — я принесу лед.
Так и началось. Лена оказалась медсестрой в этом центре. Подносила препараты, контролировала давление у стариков, вечно что-то записывала в блокнот, где каждый листок был аккуратно выровнен.
Через неделю Степан снова появился в мед. центре. С плечом все было нормально, но он знал, что хочет увидеть ее. Он провожал ее после смены до остановки. Потом — до дома. Она жила с матерью в однушке, но всегда встречала его у лифта.
— Может, на чай? — однажды спросила Лена, как будто это был пустяк.
Он согласился. Не потому, что хотелось — просто не было причин отказываться. Он был один. Вечные смены, ночные выезды, никакой личной жизни. Лена была мягкой, ненавязчивой. Тихая, с теплыми руками. Такая, которую хочется обнять, потому что она не сопротивляется.
Отношений у него давно не было. Все как-то не складывалось. Работа съедала все время и силы. А тут было просто. Уютно. Привычно.
Через две недели он начал тяготиться. Улыбка Лены казалась ему липкой. Ее бесконечные вопросы «ты как?» — раздражали. Он не чувствовал. Совсем. Ни тепла, ни желания быть рядом.
Уже собирался расставить все по местам. Даже фразу в голове прикинул: «Ты хорошая, просто не для меня». Все честно, без претензий.
Но Лена его опередила.
— Я беременна.
Сказала это так просто, как будто речь шла о новой работе. Ни угроз, ни истерик. Просто факт.
Он сидел на ее диване. Напротив стояла ваза с мандаринами. Уже тогда. Он помнил эту вазу отчетливо.
Степан молчал. Минуты три. Может, пять. Потом кивнул.
— Давай поженимся.
Не из любви. Из долга. Из мужского «надо». Потому что так правильно.
Лена заплакала. Но не от боли. От облегчения. Он тогда подумал — неужели она правда хотела этого. Его. Его пустоты. Его безэмоциональности.
А он.… Он просто согласился. Потому что это был шаг, не требующий чувств. Только ответственности.
Так все и началось. А закончилось ещё хуже.…
Телефон завибрировал на столе, выдергивая Степана из тягостных мыслей. Он посмотрел на экран. Ян — сослуживец и близкий друг. Стиснув зубы, принял звонок.
— Алло.
— Степ? Это Ян, — в динамике раздался бодрый голос. Будто бы из параллельной реальности. — Ты где пропал? Все волнуются.
Степан завис на пару мгновений, подбирая правильные и нейтральные слова. Врать не хотелось, но и вызывать жалость тоже.
— Временные трудности. Не бери в голову.
— Может, встретимся? — неожиданно предложил Ян. — Посидим, как раньше. Пообщаемся.
Идея была заманчивой, но невыполнимой. У Степана было слишком много дел и слишком мало времени.
— Извини, брат, не могу пока, — его голос звучал ровно, почти безжизненно.
— Понял, — тихо ответил друг. — Но, если что — звони. Серьёзно. Я всегда готов помочь.
— Спасибо, Ян. Я помню.
Он сбросил звонок и залпом допил остатки кофе. Пора…
***
Вера заглянула из кухни, держа в руках чашки с чаем.
— Ну как? — спросила она, осторожно ставя их на стол.
Ян только покачал головой:
— Ничего не рассказал. Как будто вообще не хочет говорить.
Они сидели втроем у Яна и Веры дома. Майя на диване, листала что-то в планшете, но глаза были прикованы к лицу Яна.
— Степа, — Вера сокрушенно покачала головой и опустилась рядом с мужем. — Явно что-то случилось, но он не хочет рассказывать. Слишком гордый и не попросит помощи.
— Да, — кивнул Ян и тяжело вздохнул. — Не попросит, но что мы можем сделать?
Майя отложила планшет в сторону, подогнула ноги под себя:
— Мы же его знаем. Он бы не пропал вот так без объяснений. Даже если бы с кем-то поругался. А тут.... просто исчез.
Вера нахмурилась:
— Может, что-то в семье? Жена вроде беременная. Но я не знаю её, Степа никогда ее с нами не знакомил.
— Я видел ее однажды, — уклончиво ответил Ян. — Но какая с этого польза?
Вера лишь пожала плечами. Не видела выхода из ситуации.
— Мы не знаем, что происходит. И не знаем, как помочь.
— Ладно. Если вы не знаете, то узнаю я, — Майя встала и потянулась за своей курткой. — Так не оставлю. Степа — наш друг. Он бы не отвернулся от нас, если бы мы были на его месте.
Ян слабо улыбнулся:
— Вот поэтому ты и лучшая, Май.
— Ага, скажи это Захару, когда я влезу куда не надо, — бросила она, застегивая молнию. — Но я выясню. Обещаю.
Сигнал тревоги прорезал тишину базы. Каждый из спасателей на мгновение замер, ощущая знакомый прилив адреналина, а затем рванул к машине, словно по команде. Захар быстро направился к диспетчерской, где уже звучал голос оператора:
— Пожар в промышленной зоне. Два здания охвачены огнем. Угроза распространения на соседние постройки. Требуется помощь. Пожарные уже выехали.
Захар кивнул, передавая распоряжения:
— Слышали? Пакуемся! Выезд через три минуты!
Спасатели бросились к машине. Внутри кабины царила напряженная тишина, прерываемая лишь переговорами по рации. Каждый из них знал: это не просто вызов. Это работа, где цена ошибки — человеческие жизни.
На месте пожара огонь бушевал, словно дикий зверь, рычащий и жадно пожирающий всё на своем пути. Удары тепловой волны встречали спасателей, заставляя задерживать дыхание. По рации раздавался голос Захара:
— Отряд, внимание! Удерживаем огонь от складов с химией! Ян, Клим, страхуйте периметр. Иван, Майя, готовьте гидрант на восточной стороне!
— Понял! — отозвался Ян, подтягивая маску на лицо. — Клим, держи шланг ровно, давление прыгает.
— Успокойся, я в норме, — отрезал Клим, протягивая линию в сторону пламени. Его голос звучал напряженно, но уверенно.
— Захар, температура растет, дым густеет! — раздалось по рации от Ивана. — Стена может рухнуть!
Пламя вырывалось из окон, дым клубился чёрными облаками. Захар быстро оценил ситуацию и начал отдавать приказы:
— Ян, Клим, идите по периметру. Майя, к машине. Иван, за мной, внутрь!
— Принято! — отозвался Ян, проверяя оборудование.
Его лицо было сосредоточенным, но в глазах читалась тревога. Без Степана, который всегда был рядом, казалось, что чего-то не хватает. Словно винтик в слаженном механизме вышел из строя.
Внутри здания жара была невыносимой, как в раскаленной печи. Захар, проверяя радиус обрушения, коротко бросил в рацию:
— Команда, держимся ближе к выходам! Если начнется обвал, эвакуируемся немедленно.
— Ян, прикрой меня! — Клим прокричал сквозь гул. Он продирался через дым, чтобы закрепить пенный ствол. — Тут давление бешеное!
— Держу! Только не бросайся на амбразуру, — отозвался Ян, подтягивая трос.
И тут раздался гулкий треск. Одна из балок над головой зашаталась. Пол под ногами скрипел, угрожая обрушением. Ян и Клим прокладывали пенную завесу, стараясь удержать огонь от распространения.
— Клим, стой! Пол! — закричал он, но было поздно.
Ян поскользнулся, и его нога провалилась в образовавшуюся дыру. Он успел ухватиться за край, но горячий металл обжег руки. Клим, не теряя секунды, бросился к нему, ухватив за страховочный трос:
— Держись, брат, сейчас вытащу!
Тяжелое дыхание и напряженные движения. Ян, стиснув зубы, подтянулся, помогая Климу вытянуть себя на безопасное место. Когда они снова оказались на ногах, оба переглянулись.
— Спасибо.… — только и выдохнул Ян.
— Не за что. Работаем дальше! — коротко ответил Клим.
Операция завершилась под утро, когда первые лучи солнца окрасили клубы дыма в багровый оттенок. Спасатели, измазанные сажей, сидели на ступеньках рядом с пожарной машиной, едва дыша. Тяжелый день оставил свои следы: разорванная форма, раны, покрытые пеплом, и усталость, впитавшаяся в каждую клетку тела. Ян, вытирая пот с лица, замотанной по локоть рукой, заговорил первым:
— Захар, что со Степаном? Его пипец как не хватает.
Остальные тоже повернули головы, ожидая ответа. Захар на секунду замолчал, прежде чем тихо произнести:
— У него семейные проблемы.
Голос Захара прозвучал глухо, словно это была не его боль, а груз, который он вынужден был нести за всех. Ян нахмурился, чувствуя, что за этими словами скрывается больше, чем командир готов был сказать.
— Семейные? Это что-то серьёзное?
— Всё, что вам нужно знать, — это то, что он сейчас не может быть с нами, — Захар отрезал разговор, глядя на огонь, который ещё тлел в развалинах. — Давайте лучше проверим оборудование.
Больше вопросов никто не задавал, но напряжение осталось. Каждый чувствовал, что дело намного сложнее, чем просто "семейные проблемы".
Когда вернулись на базу, тишина уже не казалась спасительной. Она была глухой, пропитанной копотью и недосказанным. Спасатели молча переодевались, кто-то направился в душ, кто-то в кладовку. Но Майя осталась в гараже, ожидая, пока все соберутся.
— Я знаю, что случилось со Степой, — тихо сказала она, когда все снова оказались вместе.
Ян поднял глаза первым:
— Майя, ты.... Ты выяснила?
— У него умерла жена. И ребёнок. — Ее голос дрогнул, но она справилась. —Он нашел ее дома, уже без сознания. Врачи не смогли спасти.
Повисла мертвая тишина. Никто не знал, что сказать. Только Клим глубоко выдохнул и прикрыл глаза.
— Майя.… — Ян качнул головой. — Чёрт.…
— Мы должны помочь. Он бы для нас не пожалел себя. — Она достала из внутреннего кармана конверт. — Я собираю, кто сколько может. На похороны. Просто поддержать. От всех нас.
В раздевалку как раз вошел Захар. Обвел всех тяжелым взглядом и нахмурился. Майя протянула ему конверт.
— Передай Степе. Без слов. Просто отдай, от всех нас.
Захар не стал спрашивать, как они узнали. Ни к чему это все было. Он лишь молча кивнул, взял конверт, вытащил из кармана ещё несколько купюр и добавил сверху. Затем убрал все обратно.
— Я передам.
Больше ничего не нужно было говорить. Потому что команда — это не только те, кто с тобой на вызове. Это те, кто рядом в самую чёрную ночь.
Холодный весенний ветер разгуливал по кладбищу, словно издевался, разнося запах сырой земли и влажного гравия. Небо заволокли низкие серые тучи, как будто сама природа скорбела вместе с теми, кто пришёл на похороны. На краю свежевырытой могилы стояли два гроба: Захар украдкой взглянул на друга, который не отрывал глаз от деревянных крышек.
Степан стоял, будто закопанный по колено в сырой земле. Тело слушалось, но он не чувствовал его. Пальцы озябли, но он не шевелился. Ветер дул в лицо, но никак не мог охладить то, что клокотало внутри. Перед ним земля. Свежевырытая. И два гроба. Один совсем крошечный, словно коробочка для чего-то очень ценного, другой — чуть больше.
В них все, что он не успел. Все, что упустил. Все, что не спас.
Он расслышал голос. Женский. Знакомый. Но будто из-под воды:
— Ты разрушил всё! — выкрикнула мать Елены. Голос был истеричным, разрывающим тишину, как острое лезвие. — Все, до последнего! Почему ты не спас её? Почему?!
Каждое слово огненными иглами вонзалось в грудную клетку. Степан не мог вдохнуть. Горло сдавило. Но лицо оставалось застывшим. Ничего. Ни морщины. Ни дрожи.
— Ты убил их обоих! Ты… ты вообще понимаешь, что ты сделал?! — крик срывался на вой. — Ты никогда не любил её! Никогда! Вот чем всё закончилось!
Он хотел закрыть уши. Уйти. Упасть. Исчезнуть. Но ноги стояли, как вмерзшие в землю. Только пальцы на руках сжались, костяшки побелели. Не от злости. От боли. От вины. Степа молчал и заставлял себя слушать. Наказывал себя, потому что знал, что она права. Абсолютно. Без остатка. Каждое ее слово — правда, от которой не спрятаться.
«Ты не любил её» — правда.
«Ты не спас» — правда.
«Ты виноват» — правда.
— Мама, перестань…. — донесся чей-то тихий голос, но он был далеким, как эхо.
Степан не обернулся. Запечатал все эмоции внутри и просто застыл, наблюдая за происходящим, будто со стороны.
Гроб опустили в землю. Веревки скрипели, мокрая глина шуршала под краями ямы. Степан смотрел, как исчезает его семья, и с каждым сантиметром чувствовал, как исчезает и он сам.
Захар рядом. Теплая, тяжелая рука легла на плечо. Но не согрела. Только напомнила, что Степа не один.
А он чувствовал — один. До самого дна. И ничего не осталось.
Когда все закончилось, кладбище опустело. Захар и Степан медленно шли по узкой тропинке, усыпанной гравием. А потом ехали домой. Тишина между ними была оглушающей, но Захар знал: это не молчание, а время, чтобы собраться с мыслями.
— Послушай меня, Степ, — уже у самого подъезда сказал Захар, нарушая тишину. Его голос звучал твердо, как приказ. — Ты должен взять себя в руки. Надо двигаться дальше. Елена бы этого хотела.
— Хотела? — горько переспросил Степан, бросив взгляд на друга. — Ты ничего не знаешь, Захар. Это все.… все… — он осекся, стиснув зубы, чтобы не разрыдаться прямо на улице.
— Ты потерял слишком много, но если ты сейчас сдашься, то потеряешь и себя.
Степан кивнул, но его взгляд оставался пустым. Слова Захара словно проходили мимо, не достигая цели.
— Захар…. Я не могу, — наконец прошептал он, опустив голову. — Мне кажется, я не вывезу.
— Вывезешь, — ответил Захар жестко. — Пока ты дышишь, пока можешь встать на ноги — ты жив. А раз так, ты обязан бороться. Слышишь?
— Не могу, — невнятно пробормотал он.
— Можешь. Ты всегда мог. Ты просто забыл об этом, — ответил Захар, останавливаясь перед домом друга. — Но я напомню. И мы вытянем тебя из этого, даже если ты сам в это не веришь.
Степан не ответил, просто открыл дверь, оставив Захара на крыльце.
— Подожди, — окрикнул он и достал конверт. — Вот, ребята просили тебе передать….
— Что это? — Степа напрягся, медленно осознавая, что его тайна раскрыта. — Зачем? Я же просил….
— Я ничего не говорил… — честно ответил Захар и положил ладонь ему на плечо. — Но все за тебя искренне переживают. Не отталкивай их.
— Спасибо, — процедил он сквозь зубы, смиряя гордыню. Захар, как всегда, был прав и спорить бессмысленно. — Передай им…
— Я передам.
Степа поднялся домой. Квартира встретила глухой тишиной. Ни звуков, ни запахов — только пустота, в которой теперь эхом отдавались шаги. Он закрыл за собой дверь, оперся на нее спиной и долго не двигался.
Воздух был застоявшимся. Все осталось так же, как и раньше: аккуратный плед, подушка на диване, любимая чашка Лены на кухонной полке. Он провел рукой по стене, как будто надеялся найти в ней точку опоры, но пальцы только скользнули по холодной краске.
Степан прошел в гостиную. Руки нервно потянулись к бутылке водки, которую он оставил на столике. Он не пил, чтобы забыть — он пил, чтобы не чувствовать. Пустота становилась его единственным убежищем.
Стакан звякнул о столешницу, когда налил себе до краев. Степа сел в кресло, обхватив стакан рукой, и уставился в пустоту. Выпив залпом, налил ещё. Жидкий огонь сжигал горло, но не утолял ту боль, что терзала изнутри. Он медленно поднялся, сжимая бутылку в руках, его дыхание стало тяжелым и сбивчивым. В голове гудело, как в эпицентре бедствия.
— Хватит! — крикнул и с размаху швырнул бутылку в стену. Громкий звон стекла, разлетающегося по комнате, разорвал тишину. Это был взрыв эмоций, которые Степан слишком долго держал под контролем.
— Прости, Лен.… — прошептал он, сквозь сдавленное дыхание.
Как пережить смерть жены и сына, если сам их не уберег?
На тумбочке стояло фото жены. Она, улыбающаяся, обнимающая живот. Чёрная рамка. Степа не помнил, кто ее туда поставил. Может, мать Лены. Может, он сам. Неважно.
Взял снимок. Заглянул в ее глаза. Набрал в легкие воздуха, будто хотел что-то сказать — но не сказал. Просто зажмурился, завыл и упал на колени, сжав голову руками. Рамка упала на пол, треснула. Его грудь содрогалась от хриплого дыхания, но слез не было. Пусто. Тупо. Как будто он выгорел изнутри. Хотелось кричать. Разбивать все вокруг. Но сил не было тоже.
Кое-как справившись с волной отчаяния, Степан поднялся на ноги. Нужно было чем-то себя занять, чтобы не сойти с ума. Вспомнил про документы, свидетельство о смерти, что-то ещё. Нужно было убрать на место. Все бумаги хранились в ящике. Убирая документы, наткнулся на странный конверт.
Без маркировки. Просто сложенный лист внутри.
Он развернул. Слова расплывались в глазах, но заголовок бросился в глаза сразу: результаты ДНК-анализа.
Степа застыл и даже, кажется, протрезвел на несколько десятых промилей. Медленно, по буквам, начал читать. Дата. Номер кейса. Имя Елены. И под строкой "биологическое отцовство" — жирный, беспощадный: исключено.
Не его сын? Елена была беременна не от него? Не могло быть такого.… Или могло? Разве теперь это важно?
Всё тело обмякло. Он осел на пол, уронив листок. Стена за спиной стала опорой. Глаза были сухими, но внутри что-то рвалось. Это было похоже не на боль. Это было хуже. Предательство.
Степан сидел, уставившись в потолок. В голове не осталось ни звуков, ни мыслей.
Мир вокруг трещал по швам. Всегда считал жену святой, а она.… Ребёнок, которого она ждала, оказался чужим. Эта мысль безжалостно резала внутренности, перемалывая в фарш, оставляя чувство глухого отчаяния и злости одновременно.
— Лена.… Как ты могла? — прошептал Степан.
Его горло сжалось, а воздух вокруг стал тяжелым, словно в зоне обрушения. В голове гулко звучали её слова о любви. Перед глазами появилась ее улыбка на фотографии, лежащей на полу. Сейчас это был якорь, тянущий его на дно. А он изо всех сил сопротивлялся.
Степан закрыл глаза, надеясь, что ночь принесет забытье. Но вместо этого он застревал в хаосе своих мыслей, как в завале, из которого не видно выхода.
Через неделю после похорон Захар зашел в кабинет полковника. Начальник отряда, человек с твердым взглядом и вечной складкой между бровями, поднял глаза от бумаг и кивнул:
— Захар, садись. Что там с нашим Степаном?
Захар молча опустился на стул. В комнате пахло бумагами и свежим кофе. Некоторое время он молчал, пытаясь подобрать слова.
— Плохо, — наконец сказал он, глядя на свои руки, сложенные на столе. — Очень плохо. После похорон никак в себя не придет.
Полковник тяжело вздохнул и снял очки, потирая переносицу:
— Захар, мы не можем ждать, пока он придет в себя. Ты сам знаешь, работа у нас такая — или ты готов, или уходи.
— Я знаю, — сухо ответил Захар, подняв глаза. — Но ему сейчас нужен кто-то, кто вытащит его из этого дерьма.
— Ты предлагаешь просто закрыть на это глаза? — в голосе Богданыча звучало раздражение. — Нет, этого не будет. Вот, ознакомься.
Полковник достал лист бумаги и протянул Захару.
— Что это? — на автомате спросил Захар и впился взглядом в сухие строчки.
— Рапорт на отпуск Кулешова
— Богданыч, ты чего? — Архипов не верил своим глазам. Командир всегда стоял за них горой, а сейчас как будто ножом в спину.
— А ничего, Захар. Он третью смену уже пропускает. Не могу я больше его прикрывать. Не могу, понимаешь?
Захар не понимал. Василий не выдержал упрека во взгляде друга и отвернулся к окну. Самому было не по себе, но другого выхода он не видел. Отвечал не только за себя, но и за весь отряд. Вся команда была у него в подчинении.
— А если проверка? Меня снимут за несоответствие, да и хрен с ним, но и вас ведь волной зацепит.
— Ну так же нельзя, — пробормотал Захар, пытаясь собрать мысли в кучу. — Не чужой же, Степка же наш.
— Именно поэтому и отпуск, а не увольнение.
— Работа для него все, он не сможет без нее, — он попытался вступиться за сослуживца, хотя понимал, что шансов нет. Все уже решено.
— Вот когда Степан сам это поймет и придет, тогда и поговорим, — Богданов подписал рапорт и убрал в ящик. — А пока отпуск за свой счет. Захар, это максимум, что я могу для него сделать.
— Да он сорвался, понимаешь? Такое горе свалилось, кто угодно сорвется.
— Все понимаю, но это тоже не дело, — полковник лишь покачал головой, но не сдвинулся ни на дюйм. — Он не пацан сопливый, а капитан МЧС. Есть проблема — надо идти к психологу и решать, а не бухать круглыми сутками.
— Ты не прав. Каждый справляется, как может, — Захар из последних сил пытался отстоять Степана. Столько лет они работали бок о бок и вот так просто бросить его не представлялось возможным.
— МЧС, Захар — это не просто работа куда люди приходят с девяти до шести. Это наша семья. Когда больно одному — больно всем. Это не пустые слова, — Захар поджал губы. Прекрасно понимал, что полковник знает о чём говорит. Эти слова выстраданы и вымечены ни одним десятком спасателей. — Мы искренне сочувствуем родным, близким и всей смене. И мне сейчас не просто дается это решение, но так будет лучше для всех, Он подставляет под удар в первую очередь свою команду. Не дай бог что-то случится на выезде….
Как бы то ни было, но необходимо признать, что Богданов мудр и справедлив. Если он так решил, значит действительно выбрал лучший вариант. Сомневаться в решениях командира не приходилось. Столько лет Захар работал с ним и тот ни разу не подвел.
— Хорошо, согласен.
— Ну и славно, — выдохнул Василий. — Поедешь к нему?
— Да, надо бы….
В его планы не входило куда-либо заезжать. Жена и так запилила уже. Но, видимо, придется сделать небольшой крюк и наведаться-таки к Степану.
Через час Захар подъехал к дому Степана. Машина, припорошенная пылью, стояла напротив подъезда, как немой свидетель происходящего. Захар вышел из автомобиля и направился к двери. Громко постучал и принялся ждать.
Через минуту дверь открылась. На пороге стоял Степан — заросший, с красными глазами, в помятой футболке. Его плечи были опущены, словно он нес на них тяжесть всего мира. Взгляд был пустым, будто он давно перестал замечать, что происходит вокруг.
Запах перегара, смешанный с затхлым воздухом, ударил Захару в лицо, напоминая о том, как глубоко его друг погрузился в свое горе. Захар невольно напрягся, но не позволил себе отвести взгляд.
— Командир? — спросил Степан, едва шевеля губами. — Я уж думал все обо мне забыли. Как там на воле?
— Лед тронулся, рыбаков пора снимать с льдин. Пропустишь или будем стоять тут?
Степан тяжело вздохнул и отошел в сторону, пропуская друга в квартиру. Внутри был хаос: грязная посуда на столе, пустые бутылки валялись на полу, пепельница переполнена окурками. Захар молча осмотрел комнату, затем сел на стул напротив дивана, на который опустился Степан.
— Подвел я тебя, — покачал он головой.
— Ты себя подвел, — вздохнул Захар.
— Плевать…
— Богданов подписал тебе рапорт на отпуск, — он достал сложенный вдвое листок и протянул другу. — Приходи в себя и возвращайся на службу.
— Не могу. Не хочу, — Степан растер лицо ладонями. — Ничего не хочу.
— Степ, так нельзя, — Захар сжал его плечо и вынудил поднять глаза. — Посмотри в кого ты превратился. В квартире срач, сам оброс
— Да мне все равно, — шумно выдохнул Степа. — Я просыпаться утром не хочу не то, что в порядок себя приводить.
— Ты до сих пор винишь себя?
— А кого мне ещё винить? — огрызнулся он. — Когда моя беременная жена корчилась на полу, чтобы меня не разбудить.
— Ты был с суток и не мог предвидеть…. — Захар покачал головой. Ситуация вышла дичайшая и, в общем, никто не виноват. Но ведь как-то с этим надо жить.
— Я должен был хотя бы уделить ей время, спросить, как она себя чувствует, а я прошел мимо словно ее вообще не существует и упал спать, — сокрушался Степан, заново расковыривая незаживающие раны.
— А дальше?
— Проснулся от того, что телефон где-то разрывается. Прикрикнул ещё, чтобы взяла наконец трубку. А когда не ответила встал. Выхожу, а она….
— Степ, я знаю, что никакие слова не облегчат боль утраты, не сотрут чувство вины и отчаяния, — говорил Захар, не повышая голоса, но каждое слово звучало, как удар молота. — Думаешь, запьешься, и все станет легче?
Степан не ответил, только посмотрел на Захара с таким выражением, будто тот задавал риторические вопросы.
— Знаешь, что ты делаешь? — продолжил Архипов. — Если ты сейчас не найдешь в себе силы встать, то уже никогда не поднимешься. Это твой выбор, Степа.
В комнате повисла напряженная тишина. Захар внимательно смотрел на друга, пока тот не отвернулся, сжимая руки.
Он все сказал. Добавить было нечего и не стал больше давить. Он поднялся, открыл окна, выпуская застоявшийся воздух, и собрал бутылки в пакет. Степан сначала молчал, но затем неохотно поднялся и помог ему.
— Ты не можешь делать это в одиночку, — сказал Захар, вытирая стол. — Но ты должен сделать первый шаг. Слышишь?
Степан молча кивнул. Он выглядел сломленным, но внутри, где-то в глубине, появился слабый проблеск.
— Я попробую.… — тихо сказал он, не поднимая глаз. Его голос дрожал, как будто даже эти слова давались ему с невероятным трудом. — Но я не знаю, хватит ли у меня сил.…
— Этого достаточно на сегодня, — ответил Захар, положив руку ему на плечо. — Но завтра — новый день. И ты обязан его начать.
Степан открыл глаза. Потолок давил, серый и безжизненный, как бетон под завалами. Через щели в шторах просачивался робкий свет — не столько утешительный, сколько безучастный. В голове стучало с ритмом аварийного молота, а во рту — вкус меди, кислоты и пепла.
Степа медленно поднялся с дивана, чувствуя, как каждая мышца протестует. Заснул прямо здесь, в одежде, среди развалин собственной жизни.
Квартира выглядела так, будто по ней прошелся фронт: пустые бутылки, смятые листы бумаг, осколки разбитой рамки. Воздух пропитался перегаром, остатками табака и чем-то острым, душным. Отчетливо пахло виной.
На полу, среди осколков, лежало фото Елены. Её улыбка теперь казалась далекой, почти издевательской. Рядом — треснувшая рамка, стекло раскрошилось, как что-то внутри него. Он зажмурился, но воспоминания вырвались наружу. Слишком яркие и болезненные.
Степан провел рукой по лицу, словно пытаясь стереть с него и ночь, и память. Слова командира пришлись кстати.
— Что я делаю с собой.… — выдохнул, не надеясь на ответ.
С трудом поднявшись, он принялся за уборку. Как после пожара — зачистка зоны, прежде чем можно будет строить что-то заново. Веник, совок, мешок для мусора. Стекло под ногами хрустело, как лед под тяжелым сапогом.
Он двигался машинально. Вытирал стол, собирал бутылки, складывал документы в стопку. Но в каждом углу была Лена. Как безмолвный свидетель его падения.
Шарф на крючке. Чашка на полке. Заколка, забытая на краю тумбочки. Все цеплялось за взгляд, пронзая сильнее, чем слова. Вина и разочарование. И ничего уже не исправить.
На кухне — холодильник. Он открыл дверцу. Пустота. Йогурт с истекшим сроком годности, засохший хлеб, забытая бутылка воды. Он закрыл его.
— Кофе, — прошептал. Хотя бы что-то простое. Что-то, что не развалится в руках.
Включил чайник. Открыл банку, зачерпнул кофе. Руки сильно дрожали, похмелье давало о себе знать. Крупинки просыпались на стол, и Степа стиснул зубы. Даже это — не получается нормально.
Справившись с такой сложной задачей, он сел, обхватив кружку ладонями. Пар поднимался, щекоча нос, но внутри было все то же — холод. Вкус горечи, не от напитка. Степан смотрел в чашку, будто в неё могла провалиться вся боль, весь страх, все "почему".
"Что теперь?"
Ответа не было. Только стук в висках и пепел в груди.
Он пытался сопротивляться. Держаться. Сделать глоток кофе, нащупать опору, но все было напрасно. Пустота возвращалась с новой силой. Думать об этом было невыносимо. Сын не его. Елена мертва. Он виноват. И точка весом с многотонную плиту.
С каждым разом, как только мысли возвращались к этим словам, его скручивало. Жгло изнутри. Он чувствовал, как сам себе становится противен — за слабость, за жалость к себе, за бессилие.
И всё же Степа встал. Натянул куртку, сунул ключи в карман.
На улице ярко светило солнце, но он шел, будто сквозь туман. Ноги сами несли его. Знал, куда. И ненавидел себя за это.
Через пятнадцать минут он уже стоял у кассы в круглосуточном. Бутылка водки дрожала в его руке, словно последний гвоздь в собственный гроб.
Степан презирал себя. За этот шаг. За то, что не нашел сил остановиться. За то, что в этот момент стал ещё слабее, ещё ничтожнее.
Но горло сжимало, грудь сжигало, и казалось, что, если он не выпьет — он просто перестанет существовать.
Он не смог. Не справился. Не сегодня.
Пакет с бутылками звенел в руке, когда он шел обратно. Ветер бил в лицо, но не мог отрезвить мозг. Степа свернул за дом, когда услышал шум. По инерции двинулся туда.
Подойдя ближе, он увидел женщину средних лет, прижавшую к себе плачущего ребёнка. Рядом мужчина с окровавленной рукой беспомощно пытался объяснить что-то другому свидетелю.
— Что здесь произошло? — громко спросил Степан, подойдя к группе. Его голос звучал, как команда в разгар операции: четкий, уверенный, оставляющий место только для действий. Люди замерли, подчиняясь его авторитету, который был заметен даже в этом хаосе.
— Машина перевернулась, — выпалила женщина, держась за плечо ребёнка. — Водитель там, в кабине.… Мы не знаем, что делать.
— Спокойно, — он жестом успокоил толпу. — Я разберусь. Кто-нибудь вызвал скорую?
— Да, но они ещё едут, — отозвался мужчина, держа телефон в руках.
— Он в машине.… там, в кабине! — выпалила женщина, указывая на перевернутый автомобиль.
Степа будто прошел в себя. Проснулся ото сна. Рефлекторно откинул мешающийся в руках пакет в сторону и рванул к машине. Через разбитое окно увидел молодого парня, который сидел, обхватив руль. Его глаза были открыты, но взгляд расфокусирован.
— Ты меня слышишь? — громко спросил Степан, заглядывая через разбитое окно. Водитель едва кивнул, его глаза были полузакрыты.
— Не двигайся, — добавил он, осматриваясь. — Сейчас я тебя достану. Все будет хорошо.
Степан оглянулся на толпу: — Вы двое, помогите держать дверь. Остальные отойдите, здесь опасно!
Его голос был твердым, отдавая приказ, но внутри он чувствовал, как сердце колотится от напряжения.
— Всё будет хорошо. Сейчас достанем тебя.
Он проверил пульс пострадавшего, убедился, что переломов нет, и аккуратно помог ему выбраться через окно. Когда на месте появилась скорая, Степан уже организовал помощь: мужчина с окровавленной рукой получил жгут, женщину с ребёнком усадили в сторонке, где с ними говорили свидетели.
Медики быстро взяли инициативу, но один из них кивнул Степану.
— Отличная работа. Вы сделали то, что многие бы не смогли.
— Это моя работа, — коротко ответил Степан, отводя взгляд. Но внутри он чувствовал, как его сердце снова обретает ритм. "Работа спасателя," — пронеслось в голове.
Степан кивнул, отходя в сторону. Смотрел, как работают медики, и чувствовал, как внутри него что-то меняется. Не было больше тяжести. Было ощущение, что он снова нашел себя, хотя бы на миг.
“Я нужен, — подумал он. — Мне нужно это. Нужно вернуться.”
Степан проснулся непривычно рано. Свет пробивался сквозь щели в занавесках, словно лучи прожекторов, освещая место трагедии. Этот свет был неутешительным, как напоминание о том, что новый день требует действий, несмотря на внутреннюю пустоту.
Степа прищурился, зажмурился, пытаясь отогнать тяжесть сна, которая, казалось, цеплялась за него, не давая подняться. На мгновение он снова услышал слова Захара в голове: “Если ты сейчас не встанешь, потом уже не сможешь.” Эти слова эхом отозвались в сердце, а он закрыл глаза, чтобы ещё раз осознать их.
Наконец, он сел на край кровати, устало провел руками по лицу, словно пытаясь стереть с него остатки ночных кошмаров. Взгляд упал на часы — самое время, чтобы вернуться к жизни, к работе, к команде.
Ощущение усталости было почти физическим. Степан знал, что долг перед командой не дает ему права опускать руки. Вздохнув, он отправился в душ. Легкий шум воды действовал успокаивающе, смывая остатки сна и тяжелых мыслей. Собираясь, он внимательно посмотрел на свое отражение в зеркале. Усталый, с кругами под глазами, но во взгляде появилась решимость.
На улице было свежо, воздух, пропитанный ароматом талого снега и влажной земли, ударил в лицо, пробуждая окончательно. Степа глубоко вдохнул, чувствуя, как легкий весенний ветер касается его кожи. Весна стремительно вступала в свои права, но дороги ещё хранили следы зимы: грязный лёд у обочин, мокрый асфальт с остатками соли.
Степан сел в машину и завел двигатель. Гул мотора был знакомым, как шум пожарной сирены, которая зовет к действию. Этот звук, пропитанный воспоминаниями, внезапно наполнил его энергией и желанием двигаться вперед.
По дороге он пытался представить, как коллеги воспримут его возвращение. Ян с его постоянными подколками, Клим с добродушным молчанием… Захар. Захар, который всегда знал, что сказать. “Они наверняка что-то думают обо мне. Кто-то жалеет, кто-то злится. А кто-то просто ждет, что я вернусь.” Эти мысли сопровождали его, пока он медленно двигался через утренний город.
Степа медленно подъехал к воротам базы и припарковался на своем привычном месте. Выключил двигатель, но не спешил выходить из машины. Сердце билось учащенно, а руки чуть заметно дрожали, пока он не сжал руль до побелевших костяшек. Долгие дни отсутствия не прошли для него даром — страх перед реакцией команды сковал его, как морозный воздух зимним утром.
Сделав глубокий вдох, Степан решительно открыл дверь и шагнул во двор. Вокруг было привычно шумно и оживленно: кто-то проверял оборудование, кто-то подтягивал снаряжение, кто-то просто переговаривался, стоя небольшими группами.
Первым заметил его Ян. Улыбнувшись, он поспешил навстречу:
— Степа! Вот это сюрприз! Как ты? — Ян тепло хлопнул его по плечу, и напряжение стало немного отпускать.
— Нормально, — ответил Степан, ощущая, как дрожь в голосе уходит.
Подошел Захар, серьёзно кивнул, внимательно глядя ему в глаза:
— Рад тебя видеть, дружище. Давно пора было вернуться.
Другие спасатели также приветствовали его сдержанными улыбками и ободряющими кивками. Атмосфера была теплой и поддерживающей, несмотря на долгий перерыв, никто его не забыл. Ну почти….
Только Макс стоял чуть в стороне, сложив руки на груди. Его взгляд был холодным и оценивающим.
— И что, сразу в бой? — громко фыркнул он, словно бросая вызов. — Думаю, тебе для начала нужно было пройти через психолога. А уже потом возвращаться к работе.
Наступило неловкое молчание. Иван сердито посмотрел на Макса, готовясь что-то ответить, но Степан спокойно поднял руку, останавливая его.
— Возможно, ты и прав, — спокойно произнес он, удерживая твердый взгляд. — Но я уже здесь. И готов попробовать.
Макс скривил губы, но промолчал, отвернувшись и направившись к зданию.
Клим положил руку Степану на плечо и тихо сказал:
— Не обращай внимания. Важно, что ты вернулся.
Степан кивнул, впервые за долгое время чувствуя себя на своем месте, в кругу друзей. Здесь жизнь текла особым темпом и захватывала с первой секунды.
Очередной вызов на затон реки. И снова рыбаки на льду. Захар внимательно смотрел в бинокль на плывущую по реке льдину. Четыре фигуры отчаянно махали руками, пытаясь привлечь внимание спасателей. Ветер дул с силой, заставляя льдину быстро двигаться вниз по течению. Лед был тонким, коварным, и каждое неправильное движение могло стоить кому-то жизни.
— Клим, Ян, на лодку! Остальные на берегу, готовьте страховочные веревки! — голос Захара был четким, но внутри все сжималось от напряжения. Он краем глаза следил за ситуацией вокруг и обдумывал стратегию.
Степан шагнул вперед, быстро подойдя к Захару:
— Разреши мне на лодку, я хочу быть полезным.
Захар внимательно взглянул на друга, заметив его решительный взгляд, полный не только смелости, но и какого-то глубоко личного стремления доказать самому себе что-то важное. Не стал напоминать, что каждый полезен в любом месте и они команда, лишь согласно кивнул.
— Хорошо, Степ, иди вместо Клима, но будь осторожен, — сказал Захар, с тревогой наблюдая за его торопливыми движениями.
Степан быстро спустился в лодку, каждое его движение было резким, словно он стремился опередить самого себя. Захар настороженно следил за товарищем, понимая, что тот бросается в самый эпицентр опасности, чтобы поймать ощущение нужности. Ему нужно было самоутвердиться, и Захар не стал мешать.
— Осторожнее! Лёд тонкий!
Степан, однако, был сосредоточен лишь на задаче. Он уже стоял на краю лодки, вытягивая руку одному из рыбаков, рискуя опрокинуться вместе с ним в ледяную воду.
— Степа, баланс держи! — строго прикрикнул Захар, его голос прорвался сквозь завывания ветра.
Степан отпрянул, восстановив равновесие, и наконец подтянул рыбака в лодку. Ян помогал, стараясь контролировать ситуацию.
Каждый раз, когда лодка возвращалась к берегу, Захар облегченно выдыхал, тут же вновь напрягаясь, как только Степан вновь рвался обратно, забывая об усталости.
Когда последнего рыбака благополучно доставили на берег, Захар почувствовал, как сердце наконец отпустило. Он подошел к Степану, который тяжело дышал, глядя в сторону спасенных людей.
— Ты молодец, Степ. Только побереги себя немного, ладно? — Захар положил руку ему на плечо, чувствуя, как под ней дрожат мышцы товарища.
Степан кивнул, глядя в глаза командиру. В его взгляде была благодарность, смешанная с неуверенностью и болью, которую он всё ещё не мог отпустить.
— Постараюсь, Захар, — тихо ответил он, чуть заметно улыбнувшись.
Захар понимал, что впереди ещё долгий путь, но сейчас он просто был рад видеть друга живым физически и морально.
Захар стоял возле машины, задумчиво разглядывая рабочие записи в блокноте, когда Клим подошел, слегка нерешительно переступая с ноги на ногу.
— Командир, можно тебя на минутку?
Захар поднял взгляд, легко улыбнувшись:
— Конечно, что-то срочное?
Клим потер ладонью шею, явно смущаясь:
— Ну, понимаешь, девчонкам кроссовки надо купить. Вымахали уже, обувь на сезон еле хватает. Мне бы занять до калыма, в выходной подработаю мужем на час, верну сразу.
Захар мягко усмехнулся и похлопал его по плечу:
— Без проблем, Клим, дам сколько нужно, потом разберемся. Не тороплю.
— Спасибо, — облегченно выдохнул Клим, и вдруг его лицо снова стало серьёзным. Он глянул в сторону, будто вспомнил что-то важное. — Слушай, тут ещё кое-что....
— Что случилось? — Захар насторожился.
Клим вздохнул глубоко и чуть понизил голос:
— Степа, как вернулся совсем с катушек слетает. Он становится неуправляемым, рискует постоянно, — Клим не считал себя стукачом, искренне переживал за товарища. — Степан никогда не был безбашенным, всегда четко знал инструкции и технику безопасности. А сейчас.… — он сокрушенно покачал головой. — Это реально опасно, Захар.
Захар медленно кивнул, тяжело вздыхая:
— Я вижу. Но что ты предлагаешь?
— Может психолога попробовать? — Клим посмотрел прямо в глаза командиру. — Пока не поздно.
Захар усмехнулся, но без веселья:
— Как будто он пойдет. Кураж поймал.
Клим жестко сжал губы, глядя куда-то вдаль:
— Тогда он просто убьется. Это не шутки, командир. Сам знаешь.
Наступила тишина. Захар отвел взгляд, задумчиво кивнув:
— Знаю, Клим, знаю.... Я попробую поговорить.…
В спортивном зале царил шум: звучали удары перчаток, глухие вздохи и сдержанный смех. Ян и Майя, полностью сосредоточенные на спарринге, двигались легко и уверенно, обмениваясь быстрыми выпадами и уклонениями. Степан молча работал со штангой в другом углу, сосредоточенно глядя перед собой, мышцы напряжены, взгляд твердый.
Захар тихо вошел в зал, кивнул Яну и Майе, и направился прямиком к Степану, остановившись рядом с ним.
— Степа, разговор есть, — спокойно сказал он, стараясь выглядеть непринужденно.
Степан осторожно опустил штангу на стойку и выпрямился, внимательно глядя на командира:
— Я слушаю.
— Ты перегибаешь. Я понимаю, ты хочешь спасти всех, но…. — Захар выдержал короткую паузу, — Сейчас твоя работа граничит с безрассудством. Может, тебе стоит поговорить с психологом?
Лицо Степана мгновенно напряглось, взгляд стал жестче:
— Со мной всё нормально, Захар. Я себя впервые за долгое время живым почувствовал, не надо мне никаких психологов.
— Степа, это не признак слабости, — мягко возразил Захар. — Это помощь, и она никому не помешает.
Степан решительно покачал головой:
— Я справляюсь, командир. Все под контролем.
Захар тяжело вздохнул, поняв, что настаивать бесполезно:
— Я не могу тебя заставить. Повода пока нет. Но он может появиться, понимаешь? Я за тебя беспокоюсь.
Степан внимательно посмотрел на Захара. Он прекрасно понимал, о чём речь. Но не чувствовал в себе каких-то тревожных изменений. Наоборот, сил прибавилось и энергии хватило бы на целый отряд.
— Хорошо, Захар. Если почувствую, что что-то пошло не так, обещаю, сам обращусь к специалисту.
Захар облегченно кивнул, слегка улыбнувшись:
— Вот и договорились.
Он похлопал Степана по плечу и отошел в сторону, давая другу время подумать.
Сигнал тревоги резко прозвенел по всей базе, мгновенно мобилизуя спасателей. Команда быстро собиралась, натягивая форму и проверяя снаряжение.
— Что случилось? — спросил Ян, застегивая молнию на куртке.
— Пожар, горит жилой дом в области. Старая деревянная постройка. Пожарные уже на месте, но им нужна наша помощь. Могут быть люди внутри, — четко доложил Захар, пристегивая ремень на костюме.
Команда быстро загрузилась в машину и помчалась на вызов.
Прибыв на место, спасатели увидели пылающий ад. Пожарные уже развернули рукава, но слабый поток воды лишь раздражал яростный огонь, который, казалось, становился сильнее каждую секунду. Пламя гудело, вырываясь через окна и двери, угрожая обрушить крышу двухэтажного дома.
К Захару подбежала испуганная соседка, судорожно хватаясь за его рукав:
— Там пара алкашей жила, и девушка беременная! Она недавно появилась, мы про нее не сразу вспомнили! — женщина задыхалась от волнения.
Степан замер, чувствуя, как в груди оборвалось что-то важное. Он резко обернулся к дому, словно видя перед собой не просто пламя, а собственные кошмары, вернувшиеся из прошлого.
— Помогите! Кто-нибудь! — пронзительный женский крик разорвал тишину, усиливая ужас происходящего.
Степан автоматически сделал шаг вперед, глаза его расширились, дыхание участилось.
В этот момент с громким треском рухнула часть крыши, пламя выстрелило вверх, осыпая все вокруг искрами и углями. Один из пожарных громко закричал:
— Температура слишком высокая! Туда нельзя, никто не выживет!
Степан сжал кулаки, в его голове проносились воспоминания, крики, страх. Он чувствовал, как прошлое сжимает его сердце, требуя действия.
— Степа, стой! — закричал Захар, схватив друга за плечо. — Это самоубийство!
Степан посмотрел в глаза Захару, в его взгляде были одновременно боль и непреклонная решимость. Но девушка умоляла о помощи, он слышал ее крик и уже не мог остановиться. В какой-то момент ее жизнь стала важнее его собственной. Если был хоть один шанс вытащить девушку живой, он готов был идти до конца.
— Прости, командир, — голос не дрожал, а звучал твердо. — Я должен.
Не слушая больше никого, он надел маску и амуницию и бросился к дому, ныряя в густой дым и безжалостное пламя.
Пламя гудело, как сотня голосов, кричащих одновременно. Жар обжигал лицо даже сквозь маску, но Степан шел вперед, пригибаясь, прорываясь сквозь дым и искры. Каждый шаг давался с трудом — дыхание сбивалось, пульс стучал в ушах.
Внутри все горело: пол, стены, воздух. Он пробирался по коридору, стараясь различить хоть какие-то признаки жизни. Сквозь дым мелькнули очертания тела. Мужчина. Степан присел, коснулся шеи. Пульса нет. Мертв.
Сердце ударилось сильнее. Он двинулся дальше, лавируя между обломками, мимо полыхающих проемов. Ещё одно тело. Женщина. Обгоревшая. Руки судорожно сжаты, как будто она пыталась защититься. Степан стиснул зубы. Картинка не для слабонервных, но он не мог позволить себе задержаться. Где-то здесь была девушка, ещё недавно живая.
И вдруг — крик. Слабый, но отчетливый. Женский.
Он метнулся в сторону, откуда доносился голос, и нашел ее на втором этаже-мансарде. Девушка. Молодая. Сидела, прижавшись к стене, в кольце пламени. Руки обхватывали живот. Беременная.
Страх сжал легкие. Он видел, как она судорожно глотает воздух, дрожит, глаза полны паники.
— Как тебя зовут? — крикнул Степан, опускаясь рядом и на секунду прикасаясь к ее плечу.
— Рената, — выдохнула она. — Я…. не могу… дышать…
Он снял с себя маску и аккуратно надел ей на лицо:
— Дыши. Глубоко. Смотри на меня. Я с тобой.
Огонь приближался, и назад пути уже не было — коридор охватило пламя. Вдруг с грохотом обвалилась балка, закрыв выход. Искры разлетелись по комнате, и на секунду Степан замер.
Посмотрел на Ренату. Она плакала, но старалась дышать ровно, как он просил.
— Мы теперь не выберемся.… — прошептала она.
Степан сжал её руку:
— Я тебя отсюда вытащу. Обещаю.
Он огляделся. Единственный выход — окно. Но второй этаж… Девочка беременная…. Прыгать слишком рискованно.
Пламя ревело, время ускользало, но он знал: если сейчас сдаться, они оба сгорят. А он не мог этого допустить. Не в этот раз. Не снова.
Гарью дышалось, как раскаленным металлом. Воздуха почти не осталось. Пламя уже врывалось в комнату, выстреливая из коридора, как огненным кнутом. Степан закрыл собой Ренату, стараясь заслонить от жара, сжав зубы так, что скулы свело.
— Смотри на меня. Смотри, Рената, — хрипло сказал он, опускаясь перед ней на колено. — Мы выберемся. Слышишь меня?
Она кивнула, но губы дрожали, лицо было бледным от страха и жара. Он сорвал с себя куртку, обернул ее вокруг ее плеч и живота, затянул на спине узлом. Ткань уже нагрелась, но всё ещё могла защитить.
— Дыши глубже. Только через нос, медленно. Все под контролем, — он сам уже почти не верил в это, но голос звучал спокойно, как на учениях.
Окно. Только через окно. Дверь перекрыта балкой, коридор пылает. Подойти невозможно. Но окно — выход.
Он знал — если сейчас распахнет окно, пламя рванет вверх с новой силой. Но выбора не было. Девушка задыхалась, и дым забивал все. Он прищурился, закрыл собой её, и резким движением распахнул створку.
Степан шагнул к раме, открыл створку. Стекло лопнуло, осыпав его осколками. Он выглянул. Внизу были пожарные, спасатели. Ян, Клим, кто-то уже тянул к окну лестницу.
— Мы здесь! — закричал он. — Беременная! Срочно!
Рената тяжело дышала, её глаза стекленели. Паника. Дым уже в легких. Он подхватил ее на руки — она почти ничего не весила — и подошел к окну.
— Сейчас ты пойдешь к людям. Я передам тебя аккуратно. Все будет хорошо, слышишь? — прошептал он, и она кивнула, сжимая ткань куртки.
— Принимайте! Осторожно, она беременна! — крикнул он вниз.
На лестницу полез Клим. Степан подал ему Ренату, обжигаясь об раскаленную раму. Она всхлипывала, но жила.
Он выдохнул. И только тогда пламя ударило в спину, как волна.
Обернулся. Всё вокруг пылало. Огонь захлестнул стену, потолок осыпался искрами. Уходить надо было немедленно. Степан подтянулся, схватился за край окна, но кожа на ладонях уже горела. Не отпускай. Только не сейчас.
— Степа! — донеслось снизу. Он сжал зубы, сделал рывок, едва не сорвавшись. Кто-то схватил его за руку. Ян. Второй рукой подтянул.
Они вытащили его. Он рухнул на землю, сбивая искры с рук и плеч. Маска давно расплавилась, дыхание сбилось, одежда дымилась.
— Ты в порядке? — Захар нагнулся к нему.
Он поднял голову. Рената жива. Она сидела у машины скорой, завернутая в плед, с кислородной маской. Глаза ее нашли его. Она всхлипнула.
— Спасибо.…
Степа кивнул. Только и смог. И рухнул навзничь, чувствуя, как боль от ожогов пробирается в кости.
Но в груди было что-то живое. Глухая, простая истина: он спас. Он всё-таки успел.
***
Кабинет был наполнен тишиной, которая предвещала бурю. Захар стоял у двери, молча глядя на Богданова, который, облокотившись о стол, держал в руках рапорт и явно едва сдерживал раздражение.
— Захар, что у тебя в отряде происходит? — начал он без предисловий. — Какого хрена? На пожаре, в пекле, без приказа — человек бросается в огонь!
Захар выпрямился, плечи напряглись, взгляд стал твердый:
— Богданыч, мы говорим о жизни беременной женщины. В тот момент это был единственный шанс. Времени на координацию и расчеты уже не оставалось.
— А техника безопасности? Ты вообще понимаешь, как это выглядит на бумаге? — Василий Дмитриевич ударил ладонью по столу. — Где Кулешов сейчас?
— В больнице. Ожоги. Средняя тяжесть, но жить будет. Девушка — тоже.
— Вот и хорошо, что жив! А теперь слушай внимательно. Запиши: выговор — по линии дисциплины. И.… отстранение от дежурств на неделю. Пусть отдохнет и подумает.
Захар сжал челюсть, но кивнул.
— Только не отстранение, — сказал он после паузы.
— Он и так в больнице проваляется, как минимум столько же, — отмахнулся Богданов, опустил рапорт на стол и потер лицо ладонью.
— В общем.... Делай, как считаешь нужным, но больше без таких фокусов. В следующий раз этот герой может не вернуться. А я не хочу списывать своих.
— Понял, — коротко ответил Захар и повернулся к выходу.
— И передай ему…. — голос Богданыча стал тише. — Передай, что он молодец. Но пусть больше так не делает. Понял?
Захар на мгновение остановился у двери, кивнул и ушел, не говоря больше ни слова.
***
Вера стояла у стойки в приемном отделении, крепко сжав в руках пакет с фруктами и домашними пирожками. Лицо её было нахмурено, глаза подведены тревогой. Едва получив разрешение пройти в палату, она практически бегом пошла по коридору.
— Ну и вляпался ты, Кулешов, — пробормотала она себе под нос, заходя в палату.
Степан лежал, уставившись в потолок, правая рука перевязана, часть лица подернута ожоговой сеткой. Он услышал шаги и медленно перевел взгляд.
— Вера? — хрипло сказал он, удивившись. — Что ты здесь делаешь?
— А ты как думаешь? — хмыкнула она, уже ставя пакет на тумбочку. — Пока вся база на ушах, кто-то же должен тебя проведать. Ян мне всё рассказал.
Она пододвинула стул и села рядом, осматривая его с головы до ног, будто лично хотела убедиться, что он не умер по дороге в больницу.
— Ты мог погибнуть, Степа. Понимаешь это? Совсем не бережешь себя. Недавно Ян получил ожоги, теперь ты. — Голос её дрожал от волнения, хотя она старалась говорить строго.
Степан поморщился, отвел взгляд.
— Я не мог по-другому. Не простил себе, если бы не попробовал.
— Да знаю я, знаю. Потому и не злюсь, потому что ты… ты настоящий. Только иногда — дурак, — сказала она, и в ее голосе прозвучала нежность.
Он усмехнулся:
— Спасибо, что заехала.
— Да ты не благодари, ты просто выздоравливай. И давай как-то береги себя.
Степа кивнул, взгляд стал мягче. Вера взяла его за здоровую руку и чуть сжала:
— Ты нам нужен, Степа. Живой.
В этот момент в дверь негромко постучали.
— Да? — откликнулся Степан.
Дверь приоткрылась, и на пороге появилась девушка в больничном халате. Беременная. Немного растерянная.
— Ой, я, наверное, не вовремя.... — пробормотала она.
Вера сразу поняла.
— Что вы, что вы. Я уже ухожу, — засуетилась она. — Степ, давай, держись. И слушай врачей, а не свою дурную голову.
И, не дожидаясь ответа, Вера исчезла в коридоре, оставив их наедине.
Палата была наполнена тишиной, нарушаемой лишь размеренным писком монитора. Рената лежала на кровати, аккуратно сложив руки на животе. Её дыхание было ровным, лицо — спокойным. Малыш не тревожил, сердце билось ровно, и впервые за долгое время, она чувствовала себя в безопасности.
Документы сгорели в пожаре, не было больше никаких сведений о ней. Будто и не существовало вовсе. Люди, у которых она снимала комнатушку, погибли. Рената не желала им зла, искренне сочувствовала, что так получилось, но…. своя рубашка всё же ближе к телу. Она должна была думать о малыше и использовать любой способ, чтобы скрыть свою личность. Если муж найдет её.… Рената боялась даже думать об этом.
— Как вы себя чувствуете? — в палату заглянула медсестра. Молодая девушка с внимательным взглядом и доброй улыбкой.
— Всё хорошо, — Рената приподнялась на локтях. Было кое-что, что не давало ей покоя. — Простите. А можно узнать, как тот спасатель? Тот, что.… вытащил меня. Я слышала он в этом же отделении.
— Да, он у нас. В соседней палате, — медсестра улыбнулась чуть шире. — Хотите сходить к нему и поблагодарить?
— А можно?... — Рената насторожилась, но всё же села.
— Конечно. Только ненадолго.
Рената осторожно встала и вышла в коридор, босые ноги в тапочках едва шуршали по линолеуму. Она остановилась у двери с номером двадцать три, нерешительно постучала и заглянула внутрь.
В палате было двое. Женщина раскладывала что-то в тумбочке, а мужчина лежал на кровати. Правая его рука была перемотана бинтом, а лицо в ссадинах. Рената мгновенно узнала в нем того спасателя, что спас ее, рискнув своей жизнью.
— Ой, я, наверное, не вовремя... — пробормотала она.
Женщина замахала руками.
— Что вы, что вы. Я уже ухожу, — засуетилась она. — Степ, давай, держись. И слушай врачей, а не свою дурную голову.
Чмокнула спасателя в щеку и быстро удалилась. Оставшись наедине с мужчиной, Рената почувствовала неловкость. Никогда прежде не приходилось оставаться с кем-то кроме мужа. Но теперь она сама по себе и нужно учиться жить нормальной жизнью.
— Здравствуйте…. — выдавила она из себя, но голос предательски дрогнул. — Простите, если помешала. Я… хотела поблагодарить.
Степан приподнялся чуть выше, опираясь на здоровую руку, и сдержанно улыбнулся:
— Всё в порядке. Я рад, что вы…. что с вами всё хорошо.
Рената заметила, что капельница почти докапала и по инерции подошла ближе, чтобы закрутить колесико. Взгляд невольно упал на лицо спасателя и по ее коже пробежали мурашки.
Сама того не желая, Рената отметила серые глаза, в которых клубились грозовые тучи, прямой нос и четко очерченные губы. Он не был красив, в общем понимании этого слова. Но было в его внешности что-то, что невольно притягивало внимание. А сила и уверенность расходились от него мощными волнами.
— Если бы не вы.… — она не знала, как закончить фразу и нервно сглотнула. — Я…. даже не знаю… как…
— Главное, что теперь всё в порядке, — спасатель улыбнулся и лицо его преобразилось. — С вами и с ребёнком.
Рената смутилась, поняв, что слишком его разглядывает. Кивнула, опуская взгляд. Потом снова подняла глаза и смотрела прямо на него.
— Вам больно?
— Нет. Все в порядке, — усмехнулся Степа. — Заживет, как на собаке.
— Это все из-за меня, — вздохнула она. — Как я могу отблагодарить вас? Денег у меня сейчас нет, но…
— Рената, перестаньте, — строго отрезал он. — Это моя работа. И я не жалею, что помог вам выбраться.
Молчание было легким, почти теплым. Она подошла ближе, села на край свободного стула.
— Вы…. не похожи на того, кто говорит такие вещи просто так, — тихо пробормотала Рената.
— Может, потому что я и не говорю, — хмыкнул Степа. — Только когда это правда.
Он устал, но в его взгляде не было ни капли упрека. Только понимание. В этот момент в палату заглянул врач, высокий, в очках, с планшетом в руках:
— А вот вы где! — сказал он с легкой укоризной, глядя на Ренату. — Я вас ищу по всей больнице.
Рената резко поднялась:
— Простите.… Я…
— Всё хорошо. Я как раз хотел сказать, что пришли ваши анализы. Все в норме. Можно готовиться к выписке.
— К выписке?.. — она замерла. — Почему так скоро?
— Какие-то проблемы? — врач чуть нахмурился, убирая руки в карманы халата.
— Нет, все в порядке... просто неожиданно.... — Рената торопливо отвела взгляд, будто испугалась, что скажет лишнее.
— Могу разрешить остаться до завтра, не больше, — мягко повторил врач.
— Я поняла. Спасибо.
Он задержал на ней внимательный взгляд.
— Может, кому-то позвонить, чтобы вас забрали, встретили?
— Нет. Не нужно. У меня никого нет... — ее голос дрогнул на последнем слове, но она быстро сжала губы, будто боясь сболтнуть лишнего.
Но это не укрылось от Степана. Он слишком внимательно наблюдал за девушкой и улавливал даже мельчайшие детали
— Я пойду, — тихо сказала Рената, обращаясь к Степану. Она попыталась улыбнуться, но вышло не слишком удачно.
Степа молча наблюдал, как она уходит, и дверь мягко закрывается за ее спиной. Он перевел взгляд на врача.
— Сколько мне ещё тут валяться? — спросил хрипло.
Врач задумчиво почесал подбородок.
— Ещё дня три-четыре минимум. Потом посмотрим по динамике. Почему спрашиваешь?
— Просто интересуюсь, — Степа пожал плечами. — Вдруг кому-то здесь нужнее койка.
*****
Закончив вызов, бригада ехала на базу. Машина медленно катилась по городским улицам, и в салоне раздавались редкие фразы. Ян, сидевший на переднем сиденье, первым нарушил тишину:
— А давайте заедем к Степе? Чего он там один лежит, небось от скуки уже крышу срывает.
— Почему бы и нет? — хмыкнул Клим и повернулся к Захару, ожидая команды. — Разрядим обстановку, чутка поддержки не повредит.
— Пока ничего срочного нет, в принципе можем сделать небольшой крюк, — кивнул командир.
— Я останусь в машине, — хмуро буркнул Макс, не отрывая взгляда от телефона. — Не люблю больницы.
— Ну и сиди, ворчун, — фыркнул Иван. — Я за, погнали к Степычу.
Уже через пятнадцать минут спасатели сигналили на парковке у приемного отделения. Врачи с интересом выглядывали в окна, а медсестра на посту лишь удивленно подняла брови, когда вся толпа шумно ввалилась в отделение.
— Только пять минут! — строго сказала она, но с улыбкой. — Не больше.
— Обещаем, — подмигнул Клим и, как школьник, прошмыгнул первым в коридор. Он в этой больнице давно уже стал своим.
Они влетели в палату с веселым шумом, как ураган после штиля.
— Ну как ты, герой? — Клим хлопнул Степу по плечу так, что тот чуть не поморщился. — Скучаешь без нас?
— Не то слово, — усмехнулся он, искренне радуясь. — Как вы там?
— Да держимся. Без тебя чуть больше бюрократии и меньше глупостей. Ну и скучно, конечно.
— Без огня — не интересно, — добавил Ян и расплылся в улыбке. — Можно начинать ревновать? — кивнул на пакет с пирогами.
— Да брось, — фыркнул Степа. — Если бы я хотел, Вера давно была бы моей.
— Это вызов? — притворно напрягся Ян, разминая мышцы шеи.
— Хорош, — рассмеялся Захар. — Нам только междоусобицы не хватает.
Конечно, никто воевать не собирался. Парни по-дружески подкалывали друг друга. Уже столько соли вместе съели, что все остальное казалось глупостью.
Степан благодарно улыбался друзьям, отвечал, шутил, но все время косился на дверь. Мысли возвращались к Ренате. Он интуитивно чувствовал, что с ней не всё так просто.
И тут из рации Клима раздался голос Макса:
— Новый вызов. Заканчивайте там.
Степа по инерции хотел подорваться, но быстро вспомнил, что сегодня опять без него.
— Ну, значит, нам пора, — Ян мигом собрался. — Степ, держись. Скоро вытащим тебя обратно в строй.
— Жду не дождусь, — отозвался он с ухмылкой.
Ребята прощались быстро, в духе спасателей. Без лишних слов, только короткие крепкие рукопожатия и дружеские хлопки.
Когда дверь за ними закрылась, Степан встал. Медленно, осторожно, но решительно. Прихватил халат и вышел в коридор.
Он знал, где её палата и шел уверенно. Насколько позволяли физические возможности. Когда открыл дверь, Рената стояла у окна, ее плечи подрагивали.
— Рената… Простите… — голос его прозвучал необычайно мягко, но она все равно вздрогнула и обернулась.
Глаза ее блестели. Взгляд был потерянным. Она будто не знала, куда деться. А его сердце предательски сжалось, пропуская удар за ударом.
— У вас что-то случилось? — тихо спросил Степа, медленно приближаясь.
Рената стояла у окна, глядя вниз, где спасатели собирались на выезд. Один за другим они запрыгивали в машину, слаженно, быстро — будто каждый из них был пальцем одной руки, которая в нужный момент сжималась в несокрушимый кулак. Команда. Связь. Поддержка.
А она — одна. В своей печали, в тишине, где даже дыхание казалось чужим. Завтра выписка. И идти ей было некуда. Ни друзей, ни родных. Ни одного человека в этом городе, кому можно было бы просто написать «привет» без страха. И уж тем более попросить о помощи. Потому что если хоть кто-то из прошлой жизни узнает, где она — Артур узнает тоже. А он не остановится. Ни перед чем. Сделает все, чтобы вернуть ее в тот ад, из которого она с таким трудом сбежала.
Мысли смешались с воспоминаниями и закружились, больно давя на виски. Рената даже не услышала, как кто-то вошёл.
— Рената…. Простите… — голос прозвучал необычайно мягко, но она все равно вздрогнула. Обернулась.
Степан стоял в дверях. Его лицо было усталым, правая рука перевязана, но взгляд живой, внимательный. Он был как глоток свежего воздуха в этой душной палате. Не грозный, не навязчивый. Просто настоящий.
Она отвела глаза, плечи ее дрожали. Её губы приоткрылись, будто она хотела что-то сказать, но не решалась.
— У вас что-то случилось? — тихо спросил он, подходя ближе. Медленно, чтобы не испугать.
Рената растерялась. Не собиралась посвящать его в свои беды, особенно после того, что он уже для нее сделал.
— Всё в порядке.… — проговорила она, чуть прикусив губу.
— Я же вижу, — мягко, но уверенно сказал Степан и нахмурился. — Я так понял, что вам негде жить пока?
— С чего вы взяли? — Рената вскинула взгляд, полный напряжения.
— Дом, в котором вы жили, сгорел. А найти жилье за день не самое простое дело. Даже в нашем небольшом городе.
Она отвела взгляд, сдалась. Опустила плечи, едва заметно улыбнулась.
— Вы правы. Все случилось слишком неожиданно…
Он замолчал на секунду, глядя в ее лицо. И в этой тишине она подняла глаза. Впервые по-настоящему. Увидела не просто спасателя, не просто мужчину. Человека. Усталого, израненного, но искреннего.
— Я могу вам помочь, — сказал Степа, и в голосе не было давления. Только ровная уверенность.
— Как? — шепнула она.
— Могу предложить вам пожить у меня, пока не найдете квартиру. Просто… как вариант.
Рената моментально напряглась. Глаза расширились, она сделала шаг назад.
— Вы за кого меня принимаете? — прошептала она, растерянная и испуганная.
Степан тут же поднял ладони, покачал головой:
— Простите. Я не имел в виду ничего предосудительного. Совсем. Просто… я не могу оставить вас на улице. По-человечески. Вы спаслись. И теперь должны начать с чего-то. Я просто хочу, чтобы у вас была крыша над головой. Квартира все равно пустует…
Рената долго смотрела на него. В ее взгляде было недоверие, но поверх него что-то ещё. Ощущение, что впервые за долгое время кто-то не требовал, не угрожал, не манипулировал. Просто протянул руку.
— А вы?...
— А я там всё равно не живу, — соврал Степа, легко, почти улыбаясь. Но готов был на все, лишь бы она согласилась принять его помощь.
Она вздохнула. Глубоко. И, к его удивлению, улыбнулась — слабо, неуверенно, но по-настоящему.
— Спасибо. Я подумаю…
Он ушел, а Рената осталась у окна. Но мысли ее уже были не о городе за стеклом. А о нем. О том, как можно быть таким — сильным, спокойным, искренним. Без намеков, без требований, без грязи между строк. Просто помочь — и не ждать ничего взамен.
«Наверное, его жене повезло», — подумала Рената. — «Если у него есть жена.…»
Ей не хотелось отпускать эту мысль. Она кружилась, как дым после пожара, медленно оседая на сердце. В какой-то момент Рената села на край кровати и прижала к себе подушку, как будто та могла удержать остатки тепла, которое Степан оставил после себя.
Она легла поздно, ворочалась, все думала о нем. Заснула под утро. Тревожно, неглубоко. Проснулась от легкого скрипа двери.
— Пора собираться. Вас выписывают, — сказала медсестра, держа в руках документы.
Рената кивнула. Села. Но чувствовала, как все внутри снова сжимается. Не из-за боли. Из-за неуверенности, что будет дальше.
И в этот момент дверь распахнулась снова.
На пороге стоял он. Степан. В обычной чёрной куртке. Такой же строгий. Такой же молчаливый. Но в его взгляде читалась решимость.
Он не говорил ничего лишнего. Просто смотрел. Ждал. Как будто все уже решил за неё. И она вдруг поняла, что.… это не пугает. Это впервые успокаивает.
Рената опустила взгляд. Отказывать было бы глупо. В ее положении просто смешно ерепениться.
— Дайте мне минуту, — сказала она тише, чем хотелось, и принялась собираться.
Степан ждал за дверью, прислонившись к холодной стене коридора. Его ладони вспотели, сердце стучало, будто он снова оказался в дыму, только теперь — в эмоциональном. Он волновался, как никогда. Хоть виду и не подавал. Казался спокойным, собранным, но внутри... внутри бурлило.
А если она откажется? Если испугается? Если решит, что он хочет чего-то другого? Он не знал, как объяснить, что у него нет никаких планов. Только чувство простое, прямое, необъяснимое. Ответственность. Не за спасенную жизнь. За неё.
Рената не отказалась. Он помог ей донести пакет, открыл перед ней дверь такси, придержал за локоть. Не навязчиво — бережно. В салоне они ехали молча. Водитель слушал радио, но ни один из них не слышал ни слова. Степан краем глаза смотрел, как она держит сумку, и как напряжены ее пальцы. Хотел что-то сказать. Не решился.
Квартира встретила тишиной. Простой, почти холостой уют: чистые стены, старая, но добротная мебель, запах свежести и.... одиночества.
Степа помог своей гостье раздеться у входа, повесив ее куртку на крючок, а пакет с вещами поставил на табурет у стены.
— Кухня налево, ванная напротив, — пробормотал он, будто от волнения забыл, как правильно говорить. — Комната твоя — там, — он кивнул в сторону дальнего прохода. — Ключи сейчас найду.
Достал из ящика ключи, принадлежавшие Елене и положил на комод.
Рената молча прошла вглубь квартиры, прикоснулась к подоконнику, к спинке дивана. Все здесь было простым, но с каким-то странным, неуловимым теплом. Ни запахов, ни следов женщины. Лишь легкая пыль и тихая тень одиночества в углах. Она поняла: он здесь правда давно не жил.
— Здесь тихо, — сказала она, почти себе под нос. — Даже слишком.
— Можешь включить музыку. Или телевизор. Или просто… говорить, — отозвался он, усевшись на краешек кухонного стула. — Я слушаю.
Рената обернулась, посмотрела на него. В его глазах не было ни тени давления, ни капли желания. Только ожидание. Только тишина и странное, почти неуловимое принятие.
— Это ваша жена? — Рената кивнула на фотографию.
— Да, — Степан едва уловимо напрягся, но всё же решил пояснить. — Елена здесь больше не живет.
— А если она вернётся?
— Она никогда не вернётся….
Рената слабо кивнула. Прошла вглубь квартиры, но остановилась у дверного проема. Обернулась.
— Спасибо. За всё.
Степа кивнул в ответ, не доверяя голосу. Главное он сделал. А что будет дальше, покажет время.
— В общем располагайтесь. Я заберу кое-какие свои вещи и уйду.
Степан собрал вещи на первое время быстро, как на дежурство. Пара смен одежды, зарядка, документы. Тело ныло, движения давались с трудом, но он не подавал виду. Сумку поставил у порога.
Рената стояла в дверях кухни, неловко опираясь на косяк. Молча наблюдала за ним, будто не решаясь спросить, что дальше. Степа посмотрел на неё мягко и спокойно. Искренне радуясь тому, что она согласилась остаться в его доме. Сам не понимал почему, но для него это было очень важно.
— Здесь всё необходимое. Ключи вот, — он положил связку на тумбочку у двери. — И телефон мой. Звони, если что-то понадобится. Или просто так.
Рената кивнула, крепче обняв себя за плечи. Он не знал, что ещё сказать. Не хотел надоедать ей излишним вниманием. Потом вышел.
На улице было свежо, весенний ветер бил в лицо. Пока шел к дороге, не мог избавиться от чувства, что оставляет не просто квартиру. Что-то важное, личное, почти забытое. Усталость давила на плечи, но внутри было волнительно и тепло будто сделал нечто правильное.
Сел в такси, указал адрес части. Телефон зазвонил, как только машина выехала со двора.
— Кулешов! — медсестра срывалась на крик. — Да вы издеваетесь? Вас кто отпускал? У вас ожоги второй степени, вам ещё лежать и лежать!
— Я не в коме, Маргарита Павловна. Я в сознании и быстро восстанавливаюсь. Значит, все в порядке. — Степан смотрел в окно и улыбался.
— У вас постельный режим и капельницы!
— Я подписал отказ. Все. До свидания.
Он сбросил звонок из больницы и тут же набрал Захара. Тот ответил на первом гудке:
— Степа? Что случилось?
— Командир, у меня просьба.... — немного забуксовал, подбирая слова. —Можно я поживу какое-то время на базе? Пока не разберусь, куда себя деть.
Молчание длилось пару секунд.
— Ты что из больницы сбежал? — сдержанно спросил Захар.
— Сбежал, — вздохнул Степан. — Просто.... не могу я там. А на базе тише. Свои. Работы пока не прошу. Просто койку.
Захар выдохнул:
— Приезжай. Только врачу сначала покажись, понял?
— Понял. Спасибо.
Связь оборвалась. А в груди стало немного легче. Как будто возвращался туда, где по-прежнему был нужен. Где всё понятно. Где не надо ничего объяснять словами.
Степа ещё раз посмотрел в окно машины. Прощаться с Ренатой не хотелось. Слишком многое нужно бы сказать, но не время. Главное сейчас она в безопасности. А всё остальное потом.... со временем.
*****
Рената осталась одна. Несколько минут стояла в прихожей, прислушиваясь к звенящей тишине. Потом медленно прошлась по квартире. Светлые стены, простая, но уютная обстановка. Все казалось очень чистым, слишком правильным, будто время здесь остановилось. Или кто-то специально все убрал, чтобы ничего не напоминало.
В гостиной был запах пыли и мужских духов. На кухне порядок. Даже чайник вымыт до блеска. Она приоткрыла дверь в одну из комнат и замерла.
Это была детская. Маленькая кроватка с мягкими бортиками, складной пеленальный столик, игрушки, новые, ещё в упаковке. Коляска. Все будто ждали… кого-то. Или уже не ждали?
Рената сделала шаг назад, закрыла дверь. Не ее жизнь. Не ее история. Но что-то внутри сжалось. Ей показалось, что она вторглась туда, куда не стоило.
Она подошла к окну и обхватила себя руками. Весна, солнце било в стекло, где-то за домом кричали дети. Город расцветал, а она будто всё ещё была в анабиозе. Внутри было неспокойно. Страх не исчез. Он, наверное, никогда не исчезнет. Нужно просто учиться жить с ним. И быть осторожной.
Рената прислонилась лбом к стеклу. В отражении чужая женщина. Уставшая. Одинокая. Слишком взрослая для своего возраста. Но она была жива. Пока. А значит всё ещё возможно.
*****
На базе дни тянулись медленно и болезненно. Первое утро Степан провел в медблоке, где дежурный врач с кислым выражением лица обработал ожоги и вручил список ограничений. Потом было пусто. Ни вызовов, ни дел, только фоновые разговоры, хлопки дверей и ритуальные перекуры под навесом.
Степа не привык быть в стороне. Руки чесались к работе, но Захар держал слово и не подпускал. Степан бродил по части, проверял инструменты, помогал по мелочи. Вроде был среди своих, но ощущал себя лишним.
Промаявшись несколько дней, Степа снова пришёл на ковер к начальству. Но поговорить не успел — раздался сигнал тревоги. ДТП за городом. Легковушка вылетела в кювет и есть угроза возгорания, в салоне пассажиры. Команда собиралась в спешке кто застегивал ремни, кто хватал каски. Степан был уже в дверях гаража.
— Куда собрался? — Захар стоял, скрестив руки.
— Командир, возьми меня. Я в порядке.
— Ты только с койки слез. Не время.
— Я готов. Только дай мне шанс.
Захар молчал. Потом выдохнул:
— Хорошо. Но одно условие. Без самодеятельности. Не лезешь никуда, пока не скажу. Понял?
— Понял. — Степан кивнул.
— Тогда вперед. С Богом.
И вот он уже снова в машине, среди своих. Сердце билось ровно, как мотор. На миг показалось, что всё стало, как прежде. Но внутри тлела другая правда — больше ничего не будет «как прежде». И всё же он поехал. Потому что не умел иначе.
Место аварии встречало оглушающим шумом сирен, дымом и разбросанными по асфальту обломками. Несколько машин всмятку. Один легковой авто наполовину свисал с кювета, другой с разбитой мордой. Плач, стоны и крики сопровождали каждое движение.
Захар быстро распределял задачи:
— Ян, Клим — на ту сторону, машина с людьми, зажаты. Майя — к скорой, координация. Макс, тебе пострадавших по списку, проверить дыхание и пульс. Кулешов — остаешься здесь, наблюдаешь. Без команды — ни шага.
Степа кивнул, стиснув зубы. Психовал. Пальцы дрожали не от боли, а от бессилия. Смотреть, как команда работает, а ты стоишь в стороне — хуже пытки. Он шагал по периметру, вглядываясь в лица, помогал передать носилки, оттаскивал металлические осколки. Но не то. Он хотел в гущу. Хотел быть нужным.
— Эй, аккуратно! — послышался голос Яна. Один из зажатых подростков терял сознание. Металл вогнут в салон, кислород на исходе.
— Клим, поддомкрать, я просунусь внутрь!
И тут Степа услышал крик Макса:
— Здесь обрушение, у меня рука застряла! Помогите!
Захар обернулся. Ян на помощь не мог — он был внутри машины. Времени нет.
— Кулешов, к Максу! Сейчас же!
— Принял! — и только тогда Степа рванул. Адреналин сменил раздражение. Четко. По учебнику. Снял рычаг, освободил руку, поддержал Макса.
— Ты как? — спросил, помогая встать.
— Жить буду. Спасибо.
— Тогда за работу. И не паникуй. Ты не один.
Потом всё смешалось — эвакуация, реанимация, рации и реальность. Он был на месте. Хоть на чуть-чуть. Хоть немного, но снова в строю.
И только когда все затихло, и машины одна за другой уехали в ночь, Захар подошел и сказал:
— Молодец. Всё сделал правильно.
Степан устало улыбнулся:
— Спасибо, командир.
На лице — сажа, в глазах — свет. Он снова был в строю. Пусть и по чуть-чуть.
— Квартира на пятом этаже, мужчина заперт на балконе. В квартире двое детей, одному из них два года, — отрывисто проговорил в рацию дежурный, и Захар моментально включился. — Район Юбилейный. В квартире ещё включен газ. Отец поставил жарить яичницу и пошел курить на балкон. старший ребёнок, но он не реагирует на крики.
— Принято. Едем, — коротко отрезал Захар, уже кивая бойцам.
Клим резко развернул машину через две сплошных и притопил газ. Бригада в полном составе ещё не отошла от прошлого вызова, но была готова к новому на сто процентов. Усталость последних дежурств мгновенно стерлась с лиц, ведь нужно было предотвратить трагедию.
— Пятый этаж.... — пробормотал Степан, застегивая куртку. — Можно попробовать спуститься с крыши, но окна закрыты.
— Значит, действуем через подъезд, — бросил Захар, проверяя снаряжение.
— Главное — быстро и тихо. Там пацан. Газ. Не дай Бог полыхнет, — подал голос Клим.
На улице уже столпились зеваки. Один мужчина в майке и шлепанцах метался по балкону пятого этажа и кричал сквозь стекло:
— Миша! Миша, не трогай плиту! Не подходи к кухне!
Из окна квартиры шел легкий, едва заметный дым. Видимо, яичница всё же сгорела.
— Газ включен, — бросил Клим.
— Один ребёнок на кухне. Второй в своей комнате. Слушает музыку, на шум не реагирует, — сообщил Ванька.
— Первым делом надо обесточить всю квартиру, — строго сказал Степа. — Не дай бог коротнет.
— Все, работаем. Иван и Ян к квартире. Степа, со мной к щитку. Клим — связь с диспетчером. Быстро! — скомандовал Захар.
Они ворвались в подъезд. Захар и Степа добрались до электрощита на этаже, открыли и вырубили питание.
— Время пошло, — крикнул Захар.
В этот же момент входная дверь открылась и на площадке появился подросток, удивленный, что музыка пропала.
— Что за?... — начал он, но увидев спасателей, замер.
— И тебе доброе утро! — хмыкнул Степа, первым заходя в квартиру.
Дверь в кухню была приоткрыта, ребёнок в слезах стоял у плиты. Ян перехватил его и вынес в коридор. Клим перекрыл газ. Отец всё это время стучал с балкона.
Через минуту вся семья была в коридоре, целая и невредимая.
— Спасибо вам.... — пролепетал отец, обнимая младшего сына.
— Всё нормально. Обращайтесь, — бросил Захар, отходя к выходу.
Они выдохнули только в машине. Влажный воздух смешался с запахом резины и перегретого металла. Тишина. Победа. Без лишних слов.
Степан сидел у окна и наблюдал за проплывавшим мимо унылым городом. Он будто чувствовал, как сердце бьется где-то в горле. Хотелось выкурить полпачки сразу, но он удержался. Приходилось сохранять лицо. Взгляд был каменным, но внутри уже отпустило. Вызовы с участием детей самые страшные. Всегда хочется умолять «только не это», но бог не всегда так милостив, как сегодня.
Телефон завибрировал в кармане. Степан достал его, увидел имя на экране и сердце пропустило удар.
Рената.
Он нажал «принять» и поднес трубку к уху:
— Да? — голос вышел немного хриплым.
— Это я.... Рената. Надеюсь, не отвлекаю?
Степа закрыл глаза. Нет, не отвлекаешь. Наоборот.
*****
Рената вышла из здания многофункционального центра с таким лицом, будто ей только что вручили приговор. В руках она сжимала папку с временными справками и кучей бумаг, необходимых для следующего этапа — оформление нового паспорта. На чужую фамилию. Свою она теперь не произносила даже в мыслях. Слишком опасно.
Очередь, хамоватая оператор, странные взгляды, всё это выматывало сильнее, чем физическая работа. Внутри всё кипело, но и одновременно подстегивало: она не вернется назад. Никогда. Пусть даже мир рухнет. Её ребёнок заслуживает другого будущего.
День был пасмурный, с мелким противным дождем. Рената брела по улице, не разбирая дороги. Обувь промокла насквозь, зонт дергался в руке, как живой, рвался на свободу, а холодный ветер пробирал до костей. Она ощущала себя ничтожно маленькой среди толпы, серого неба, капель, стекающих за шиворот. Но даже промозглая слякоть не могла вытеснить из головы его образ.
Степан.
Он словно всё ещё был в квартире, где каждая вещь говорила о нём. Где на полке стояла его пепельница, а в ванной лежала бритва. Где его запах всё ещё витал в воздухе. Он был повсюду и в её мыслях. От этого было тепло и тревожно одновременно.
Рената только сейчас поняла, что не хотела, чтобы он уходил. Но не знала, как его остановить. Не имела права. Степа ей ничем не обязан. Но всё же в его голосе было нечто, что не объяснишь словами. Устойчивость. Надежность. Тот самый несокрушимый камень, на который можно опереться.
Она остановилась под козырьком ближайшего подъезда, прикрылась зонтом и достала телефон. Пальцы дрожали, как от холода, так и от внутреннего волнения. Рената долго смотрела на экран, будто пытаясь спросить у него совета. Потом всё-таки нажала «вызов».
— Да? — голос в трубке прозвучал чуть хрипло.
— Это я.... Рената. Надеюсь, не отвлекаю? Простите, если не вовремя. Я просто.... — она запнулась, сглотнула, — просто хотела узнать, как вы. Поблагодарить ещё раз. За все. За квартиру. За то, что вы для меня сделали.…
— Всё хорошо, — коротко ответил он. Его голос был спокоен, ровен. Слишком ровен. Она ощутила, как за этим спокойствием прячется что-то недосказанное, несказанное, и почти ощутила, как он напрягся на том конце провода.
— А вы? Как вы себя чувствуете? — спросил Степа, после паузы. — Привыкли к новому жилью?
— Да, спасибо. Очень уютно. Только.... — она закусила губу. — Только тихо. Порой слишком.
Повисло молчание. Казалось, что даже город на мгновение притих.
— Если что-то нужно — звоните. Не стесняйтесь, — произнес Степан, и в этом голосе промелькнуло что-то теплое, человеческое.
Рената чуть улыбнулась, будто он стоял рядом. И на секунду ей показалось, что он действительно рядом.
— Спасибо, — прошептала она. — Я это ценю.
Ещё секунда — и Рената почти спросила, зайдет ли он на чай. Но сжала губы. Не осмелилась. Слишком боялась, что он поймет ее неправильно. Или, наоборот, согласится и тогда ей самой некуда будет деться от этих чувств.
— Рад был вас услышать, — мягко сказал он. — Берегите себя.
Связь оборвалась. Она всё ещё держала телефон у уха, как будто он мог ещё что-то сказать. В груди жгло.
Рената прислонилась к холодной стене подъезда и закрыла глаза. На щеках ее смешались дождь и что-то ещё. И пока прохожие спешили по своим делам, она стояла, сжимая телефон, и чувствовала, как в груди пульсирует что-то неживое и тяжелое, то ли страх, то ли тоска, то ли желание, которому не суждено сбыться.
Потом она развернулась и пошла домой. В пустую, тихую квартиру, где все напоминало о человеке, который теперь жил в отдельном, своём мире. Но всё равно был ей ближе всех.
Степа сбросил вызов первым. Чтобы не сказать лишнего. Чтобы не сорваться и не поехать к ней прямо сейчас. Но пальцы, сжимавшие телефон, выдали дрожь, которую он никак не мог унять. Он вдруг понял, что просто боится. Боится позволить себе верить, что у него может быть новая жизнь.
Как только смена закончилась, Степан переоделся и вышел на улицу. Солнце светило непривычно ярко, даже приходилось щуриться. Он сел в машину и плавно тронулся с места, немного поколесил по городу, убивая время и направился к своему дому.
Припарковался на привычном месте, где густая листва старого тополя скрывала его автомобиль от посторонних взглядов, но позволяла прекрасно видеть подъезд и окна своей квартиры. Внутри всё ныло от усталости, но Степа терпеливо ждал, глядя на окна и входную дверь, ругая себя за эту одержимость.
Он чувствовал себя одновременно идиотом и маньяком, но остановиться не мог. Слишком сильным было желание убедиться, что с Ренатой все в порядке. Необъяснимое, тревожное чувство поселилось в его груди и не собиралось никуда исчезать.
Степан не в первый раз приезжал сюда, успел примерно выучить расписание Ренаты. Её привычки и ежедневные дела. Сегодня утром, она как раз должна была отправиться в женскую консультацию, где стояла на учете по беременности.
Нервно взглянув на часы, он откинулся на спинку кресла и достал сигареты. Из приоткрытого окна в салон врывалась утренняя прохлада, но он душил её едким никотиновым дымом. Главное было не уснуть и не пропустить Ренату.
Спустя полчаса дверь подъезда распахнулась, Степан ощутил, как его сердце пропустило удар. Она вышла, и он мгновенно расслабился, увидев ее спокойное и чуть задумчивое лицо. Светлые волосы были собраны в аккуратный хвост, легкий ветерок играл непослушными прядями, выбившимися на висках. На плечах была тонкая куртка, подчеркивающая хрупкость её фигуры.
Степа дождался пока Рената скроется за поворотом, вышел из машины и, спрятав руки в карманы, последовал за ней на приличном расстоянии. Он шел осторожно, стараясь не привлекать внимания, и все время не сводил глаз с её силуэта. Каждый шаг он мысленно отслеживал, словно боясь, что она может исчезнуть, раствориться среди прохожих.
Телефон в кармане вдруг предательски зажужжал, заставив Степана дернуться от неожиданности. В этот момент Рената неожиданно остановилась и резко повернулась. Степа едва успел свернуть за угол, сердце гулко стучало в груди, а дыхание перехватило.
Он прислонился спиной к стене и взглянул на экран, увидел имя Яна и, чуть помедлив, принял вызов:
— Только же расстались, — хмыкнул Степан. — Неужто соскучился?
— Ещё как! — Ян был, как обычно, энергичен и бодр. — Что-то давно никуда не выбирались. Может, пивка попьем как-нибудь? Поговорим нормально.
Степа замешкался, выглядывая из-за угла и ища глазами силуэт Ренаты. Но напрасно, она ушла уже слишком далеко.
— Степ, ты там? — Ян явно заметил паузу.
— Да…. — ответил он, невольно раздражаясь. — Прости, задумался просто. Давай встретимся. На днях. Созвонимся вечером и решим.
— Отлично! Буду ждать. Не пропадай только, — легко сказал Ян и отключился.
Степан убрал телефон в карман и вышел на тротуар. Дорогу он знал и прибавил шаг, пока снова увидел фигуру Ренаты. Медленно выдохнул, пытаясь успокоить бешеный ритм сердца. Внутри было странное смешение облегчения и вины. Он знал, что переступает черту, но не мог остановиться. Эта девушка стала его личной ответственностью, а возможно, и чем-то большим. Степа сжал кулаки, стараясь справиться с нахлынувшими эмоциями, и продолжил идти за ней, пытаясь оставаться незаметным, но готовым вмешаться, если понадобится.
*****
Сигнал поступил в разгар дня, когда солнце уже палило через лобовое стекло автомобиля МЧС. Клим сосредоточенно вел машину, а остальные молча готовились к работе. Вызов звучал несерьёзно: подростки случайно захлопнули себя в гараже, но из опыта все знали, что любой вызов может стать сюрпризом.
Ехали не полным составом. Иван, Степа и Захар. Остальные отправились проверять бабушку, которая третий день не открывала дверь.
Прибыв на место, спасатели быстро оценили ситуацию. Дверь гаража была массивной и явно старой, а изнутри доносились голоса подростков, наполненные нервозностью.
— Эй, вы там живые? — с усмешкой крикнул Степан, постучав по металлической поверхности.
— Да! — раздался облегченный возглас. — Мы застряли, помогите!
— Сейчас вытащим вас, не переживайте, — спокойно отозвался Захар и повернулся к команде: — Ванька, подключай оборудование.
Иван, самый молодой и ещё неопытный в отряде, засуетился возле генератора.
Несколько минут спустя раздался раздраженный голос Захара:
— Иван! Ты что там возишься? Подключай правильно, по инструкции!
Иван, явно смутившись, замешкался, но Захар, потеряв терпение, сам быстро подошел и начал объяснять, спокойно, но строго:
— Смотри, провод вот сюда, переключатель в режим «А». Будешь так медленно работать — жизни чьи-то под угрозой окажутся, понял?
— Понял, командир, — виновато кивнул Иван, быстро исправляя ошибки.
Дверь удалось открыть через десять минут. Из гаража, щурясь от солнца, вышли двое подростков. Поблагодарив спасателей, они быстро сбежали, оставив команду возле автомобиля собирать оборудование.
— Эхх, тяжелая у нас работа, — вздохнул Иван, протирая пот с лба. — Девушка моя говорит, что денег мало зарабатываю, а я профессию свою люблю. Как тут компромисс найти?
Захар негромко хмыкнул, проверяя инструменты:
— Нет никаких компромиссов, Иван. Спасатель себе не принадлежит и миллионы не зарабатывает.
— И как же ты тогда столько лет в браке? — спросил Иван, с интересом глядя на Захара. — Как тебе удалось?
Захар поднял взгляд и мягко улыбнулся, задумчиво ответив:
— Только любовь, Вань. Если её нет, то и смысла нет. Только она помогает выдержать всё, что выпадает на нашу долю.
Степан внимательно посмотрел на Захара и спросил:
— Ты с Мариной давно вместе. Как ты понял, что любишь её? Много времени понадобилось?
Захар рассмеялся, вспоминая:
— Нет, сразу понял. В глаза ей посмотрел, она улыбнулась и все, пропал. Других больше и не существовало никогда.
Иван удивленно присвистнул:
— И сколько вы уже вместе?
— Почти пятнадцать лет, — ответил Захар, в его голосе звучала спокойная уверенность.
— Вот это да, — восхитился Иван. — Круто, конечно.
Степан хлопнул Ивана по плечу и серьёзно добавил:
— Береги то, что имеешь, командир. Пока не поздно.
Захар молча натянул улыбку, скрывая за ней глубокую печаль. Никто из команды не знал, что его непотопляемая семейная лодка давно дала трещину и могла уйти ко дну в любой момент.
*****
Рената нервно поправила сумку на плече и оглянулась. Тревожное покалывание на затылке усиливалось, будто чей-то взгляд пронзал ее насквозь. С тех пор, как она поселилась в квартире Степана, это ощущение преследовало её постоянно. Она снова ускорила шаг, мысленно ругая себя за излишнюю подозрительность. «Это просто паранойя», — повторяла Рената, но внутренний голос не соглашался, напоминая о том, что прошлое может настичь её в любой момент.
Выйдя из магазина с тяжелыми пакетами, Рената почувствовала новый прилив тревоги. На мгновение ей показалось, будто кто-то мелькнул в толпе, знакомая фигура, знакомый профиль. Сердце сжалось от страха, дыхание участилось. Она резко повернулась и чуть не столкнулась со Степаном, неожиданно возникшим перед ней. От облегчения ее плечи мгновенно расслабились.
— Простите, напугал? — Степан заговорил тихо, почти виновато улыбаясь.
— Немного, — она выдохнула с легкой улыбкой, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Вы как здесь?
— Мимо шел и вас увидел. Давайте помогу, — предложил он, уже осторожно забирая пакеты из её рук.
— Вы не обязаны, я сама могу, — попыталась возразить Рената, но Степан мягко покачал головой.
— Вижу, что справитесь, но я хочу помочь, — голос его был спокоен и уверен, а взгляд теплым и доброжелательным.
Они медленно зашагали рядом. Разговор тек легко и непринужденно, словно они знали друг друга целую вечность. Степан рассказывал о работе, упоминая забавные истории о своих коллегах, и Рената поймала себя на том, что впервые за долгое время искренне смеется.
— Как вы себя чувствуете после того случая? — тихо спросила она, поглядывая на его лицо, ещё хранившее следы ран.
— Спасибо, всё нормально. Уже вернулся к работе в полную силу, — он улыбнулся с легкой грустью, глядя куда-то вдаль.
— Вы удивительный человек, — внезапно сказала она, почувствовав, как лицо заливает румянец.
Степан смущенно усмехнулся, чуть опустив взгляд.
— Я просто очень люблю свою работу. Не представляю себя без нее. В любой ситуации нужно идти до конца. Вы согласны?
Она опустила глаза, скрывая волнение от его слов. Рената чувствовала, что краснеет ещё сильнее, сердце билось чаще.
— Иногда кажется, что уже нет сил бороться, — призналась тихо.
— Силы есть всегда, — Степа остановился и посмотрел ей прямо в глаза, его голос звучал мягко и уверенно. — А когда кажется, что нет, можно опереться на кого-то другого.
Рената задержала дыхание, чувствуя, как между ними повисла теплая тишина, наполненная чем-то очень личным и важным.
Возле подъезда Степан аккуратно поставил сумки на ступеньки и улыбнулся.
— Спасибо за помощь, — сказала она искренне, стараясь продлить этот момент.
— Если что, звоните. В любое время, — добавил он серьёзно, задержав взгляд на ее лице чуть дольше обычного.
— Обязательно, — Рената почувствовав, как ее сердце делает непонятный кульбит.
Наступила пауза, словно оба ждали, кто скажет следующее слово. Но Рената не решилась пригласить его на чай, а Степа не хотел быть слишком навязчивым.
— До свидания? – выдавил он из себя.
— Да, до встречи, — улыбнулась она.
Степан медленно развернулся и направился к своей машине, а Рената ещё долго стояла, глядя ему вслед. Внутри было очень волнительно и необычно.
Степан вошел в квартиру, осторожно прикрыв за собой дверь, и прислушался. Тишина квартиры обступила его, пробуждая знакомое, почти болезненное ощущение грусти. Он огляделся, с тех пор как здесь поселилась Рената, атмосфера немного изменилась, квартира словно снова обрела тепло и уют, хотя следы его прошлого никуда не исчезли.
Подойдя к кухне, Степан задумчиво остановился у раковины и аккуратно открыл воду. Струя потекла ровно и без перебоев. Он чуть улыбнулся, представляя реакцию Ренаты, когда ее неожиданно подведет водопровод. Вдохнув глубже, решительно взялся за вентиль под раковиной, провернув его несколько раз. Когда тонкая струйка начала капать, он удовлетворенно кивнул. Это было не опасно, но достаточно, чтобы заставить её обратиться за помощью.
Он на мгновение застыл, задумавшись о том, правильно ли поступает. Но потом вспомнил ее улыбку, тот короткий разговор возле подъезда и легкое волнение, охватывавшее его каждый раз, когда она была рядом. Ему хотелось быть ближе к ней, хоть ненадолго почувствовать её в своей жизни.
Покинув квартиру, Степан спустился вниз и сел в машину. Дорога на базу пролетела незаметно, а в зеркале заднего вида отражалась его едва заметная улыбка. Захар встретил вопросительным взглядом, когда Степан вышел из машины.
— Что это у тебя сегодня настроение такое подозрительно хорошее? — усмехнулся командир.
— Да так, просто день обещает быть отличным, — пожал плечами Степан, с трудом скрывая улыбку и направляясь в сторону гаража.
— Не сглазь! — в спину крикнул Захар.
Степа не собирался раскрывать свои планы. Сегодняшний вечер обещал быть интересным, и он с трудом сдерживал нетерпение, ожидая звонка от Ренаты.
*****
Вода была холодной и мутной, весенний паводок набирал обороты. Солнечные лучи едва пробивались сквозь тяжелые облака, отражаясь в темных водах реки. Степан проверил снаряжение и уверенно взглянул на Захара, ожидая команды.
— Всем собраться! — скомандовал тот, голос был уверенным и громким, как всегда. — Майя, Степа, берете лодку номер два. Ян, Ванька — в первую. Иван, смотри в оба, сегодня твоя задача не дать Яну уйти на дно вместе с новичком.
Команда тихо засмеялась. Ванька заметно напрягся, бросив встревоженный взгляд на Яна. Клим дружески похлопал молодого спасателя по плечу:
— Не боись, малой, Ян только на вид страшный. Воду он не кусает.
Ян хмыкнул, поправляя ремни жилета:
— Не обещаю, Клим. Если он не научится быстро грести, то может и покусаю.
— Ладно, хорош трепаться, — перебил их Захар. — Там люди ждут, вода поднимается быстро. Идем по секторам, всех, кто нуждается в помощи, эвакуируем на сушу. Проверили связь и вперед.
Степан забрался в лодку, чувствуя, как адреналин наполняет его вены. Захар дал отмашку, и лодки двинулись в воду. Окружающий мир сузился до плеска воды, размеренного дыхания Майи и собственного сердцебиения. Они шли первыми, рассекая мутную гладь. Степан чувствовал ответственность за каждую секунду этой операции.
— Вижу первых! — донесся по рации голос Яна. — Женщина с ребёнком, второй этаж дачи. Нам помощь не помешает.
— Принял, — спокойно ответил Захар, корректируя маршрут. — Степа, Майя, на вас следующий сектор. Будьте осторожны, течение сильное.
Степан кивнул и направил лодку к отдаленной группе домиков, частично ушедших под воду. Он ясно чувствовал напряжение Майи, хотя та шутила и улыбалась. Время от времени оглядывался на Ваньку и Яна.
— Как думаешь, справится Иван? — спросил Степан, перебивая шум воды.
— Должен, — серьёзно ответила Майя. — Но Ян ему спуску не даст, это уж точно. Странно, что он столько времени работает, а на паводок ни разу не ездил.
— Вода не прощает ошибок, — тихо добавил Степан, усиливая гребки.
Майя утвердительно кивнула, её взгляд был сосредоточенным и жестким. Имея разряд по плаванью, она знала о воде гораздо больше, чем все остальные. Но иногда это только мешало.
Впереди показались силуэты людей, махавших руками с крыши затопленного дома. Степан глубоко вздохнул, готовясь к эвакуации.
Лодка с Ванькой и Яном медленно уходила в сторону подтопленных дач. Сильный ветер хлестал в лицо, а вода ледяной массой бурлила вокруг спасательной техники, упрямо пытаясь прорваться через защитный костюм. Захар стоял чуть в стороне, внимательно координируя действия группы через рацию:
— Ян, аккуратнее там, течение сильное. Иван, не дергайся. Делай только то, что Ян говорит.
Ванька нервно кивнул, поправил спасательный жилет и взглянул на Степана. Тот подмигнул ему, стараясь передать хоть немного спокойствия молодому коллеге:
— Всё будет нормально, Вань, не волнуйся. Слушай Яна, он хоть и зверь на словах, но спасатель отличный.
— Точно-точно! — засмеялась Майя. — Вернешься — проставишься за первое боевое крещение.
Ванька усмехнулся сквозь нервозность и взялся за весла. Лодка уверенно подплыла к затопленным домам. Они принялись эвакуировать маму с малышом.
В одном из дачных домиков, окруженных поднявшейся водой, Майя заметила пожилую пару, отчаянно размахивающую руками.
— Держитесь, сейчас мы вас заберем! — громко крикнул Степан, направляя лодку ближе.
Степа удерживал баланс, пока Майя помогала пенсионерам перебраться в лодку. Женщина тряслась от холода и страха:
— Охх, ребятки, спасибо вам.… Думала, совсем конец пришёл.
— Это наша работа, — спокойно ответил Степан, аккуратно усаживая их на скамью лодки и укрывая теплым одеялом. — Все уже позади.
Когда они вернулись к берегу, лодка с Яном и Иваном уже была там. Ванька выглядел взъерошенным, но довольным, широко улыбался и активно жестикулировал, рассказывая Захару, как они вызволяли семью с ребёнком. Ян, хлопнув молодого напарника по плечу, с одобрением кивнул:
— Молодец, Иван. Ты справился.
Ванька сиял, явно гордясь собой.
Захар осмотрел всех и, убедившись, что спасательная операция завершилась успешно, дал команду возвращаться на базу:
— Отличная работа, ребята. Пора домой, греться и отдыхать.
Спасатели погрузились в машину, перекидываясь шутками и легкими подколками. Степан чувствовал приятную усталость и удовлетворение от того, что все прошло без потерь. Отряд справился, и это было самым важным.
На обратном пути Клим снова подначивал Ваньку:
— Ну что, герой, когда проставляться будешь?
— Да хоть завтра! — рассмеялся Иван. — Теперь я вас всех зову!
Степан улыбнулся, ощущая, как медленно отпускает напряжение дня. Он знал, что на своем месте, рядом с людьми, которым доверял, и для которых «команда» была не пустым словом.
*****
Рената сидела за кухонным столом, разбирая оставшиеся наличные деньги, которые таяли, словно снег под весенним солнцем. На душе было неспокойно, внутри росла тревога. Она понимала, что без работы долго не продержится, а чтобы хоть как-то заработать, ей был необходим компьютер, которого больше не было. Ситуация казалась безвыходной, и паника постепенно начинала подниматься к горлу.
«Нужно что-то придумать», — мысленно твердила себе Рената, глядя в окно. Серое небо и мокрый асфальт отражали её собственное настроение. Тяжелый вздох сорвался с её губ.
Она поднялась и направилась к мойке, чтобы хоть как-то отвлечься, заняться повседневными делами. Включив воду, Рената начала мыть чашку, когда внезапно раздался резкий треск. Кран вырвало из крепления, и мощная струя холодной воды ударила вверх. Она отпрянула, в панике пытаясь прикрыть рукой фонтан воды, но напор был слишком сильным.
— Да что же это такое! — крикнула она в отчаянии, чувствуя, как внутри все окончательно рушится.
Нервы, натянутые до предела, не выдержали. Слёзы брызнули из глаз, смешиваясь с ледяной водой на щеках. В полном отчаянии она схватила телефон, руки дрожали так сильно, что пришлось сделать глубокий вдох, прежде чем она смогла набрать номер.
Голос Степана прозвучал удивленно и обеспокоенно:
— Рената, всё в порядке?
— Нет, — всхлипывая, ответила она. — Тут…. тут вода… кран сорвало… пожалуйста, приезжайте. Я не знаю, что делать…
В трубке повисла короткая пауза, после чего Степан уверенно и спокойно ответил:
— Я уже выезжаю. Не переживайте, сейчас все решим.
— Но вода.…
— Перекройте её. Вентиль в туалете, за смывным бочком.
— Сейчас, — она прошла в туалет и нашла кран. Повернула его и вода остановилась. — Все получилось.
— Отлично. Я уже еду.
Его спокойствие передалось и ей, заставив дыхание выровняться. Рената кивнула, хотя Степан не мог этого видеть, и, положив телефон на стол, принялась ждать, чувствуя странное облегчение от того, что она больше не одна.
Степан склонился над краном, сосредоточенно подкручивая гайку. Сантехника всегда была простой задачей для него, но сейчас он работал с особой тщательностью, словно от этого зависело что-то большее, чем просто водоснабжение в кухне. В тишине квартиры были слышны лишь его дыхание и негромкий шум воды в трубах.
По кухне расползался приятный аромат еды. Степа вдохнул глубже, почувствовав, как с этим запахом его пронизывает странное, давно забытое чувство покоя.
Рената рассеянно помешивала салат, время от времени украдкой поглядывая на Степана, который возился с краном на кухне. Она до сих пор не привыкла к такой тишине и спокойствию. Каждый жест мужчины был аккуратным, точным, будто выверенным заранее. Ни одного лишнего движения, ни одного раздраженного слова. Совсем не так, как было с мужем.
Ей все казалось, что Степан вот-вот сорвется, зашипит, заорет, но он просто спокойно работал, сосредоточенно поправляя сантехнику.
— Готово, — негромко произнес он, распрямляясь и вытирая руки полотенцем.
— Спасибо вам большое. Я даже не знаю, что бы без вас делала, — смущенно улыбнулась она.
— Пустяки, — Степан пожал плечами, но внутри почувствовал легкое тепло от её благодарности. — Просто кран.
— Не просто кран, — Рената посмотрела серьёзно. — Это ведь ещё одна вещь, с которой мне не пришлось справляться самой. Останетесь на ужин? Правда, у меня тут все скромно...
— Останусь, — кивнул он. — Но при одном условии.
Рената настороженно приподняла бровь.
— Перейдем уже на «ты».
— Хорошо, — улыбнулась она и жестом пригласила гостя присесть.
Рената быстро накрыла на стол, поставила хлеб, нехитрую закуску. В комнате стало уютнее и светлее от мягкого, тёплого освещение. Степан невольно ощущал, как с каждым ее движением, с каждым сказанным словом что-то в его душе начинает оживать.
— Надеюсь, вам понравится, — неуверенно сказала она, ставя перед ним тарелку.
— Уверен, понравится, — ответил Степан, глядя ей прямо в глаза. — Пахнет вкусно.
Ели они в тишине, но тишина эта была наполнена чем-то особенным: теплом, спокойствием, простотой момента. Степа внимательно наблюдал за Ренатой, замечая каждое движение, каждую улыбку и вздох. Он вдруг ощутил, что эта квартира, в которой он прожил много лет, никогда ещё не казалась ему такой живой и настоящей, как сейчас.
— Здесь стало хорошо, — неожиданно для себя произнес он вслух.
Рената подняла глаза, слегка удивленно посмотрев на него, и снова улыбнулась. На мгновение ее взгляд задержался на нем чуть дольше обычного, и Степа почувствовал, как сердце пропускает удар.
— Спасибо, — сказала она тихо. — Для меня это много значит.
Он не стал отвечать, только молча кивнул, не желая нарушать этот момент. В душе его разливалось тепло, и он понимал, что это чувство ему не знакомо. Он боялся признаться себе в том, что хотел бы, чтобы этот вечер никогда не заканчивался.
Дом постепенно наполнялся уютом. Запах простой, но вкусной еды витал в воздухе, мягкий свет лампы создавал теплую атмосферу. Тишина была приятной, совсем не напряженной. Ренате казалось, что так просто не бывает. Муж был другим: постоянная критика, недовольство, даже ужин превращался в поле боя. А здесь.… здесь совсем иначе.
Рената сделала глубокий вдох, собираясь с духом:
— Степ, можно я спрошу?
— Конечно, — он насторожился, но взгляд оставался спокойным.
— Здесь, в квартире... я видела детскую. У тебя есть ребёнок?
Он замолчал, опустив глаза, лицо стало серьёзным и напряженным.
— Не срослось, — наконец коротко произнес он, избегая ее взгляда.
Рената ощутила, как ее сердце сжалось от понимания, что коснулась чего-то личного, очень болезненного.
— Извини, я.… полезла не в свое дело.
Степан задумчиво смотрел в тарелку, потом поднял на Ренату тяжелый взгляд.
— Моя жена умерла, — он тяжело вздохнул. — Она была беременна. Я…. хотел, чтобы все было готово к его появлению. Но сына не будет. Никогда.
Рената почувствовала, как на глаза навернулись слёзы. Это было гораздо хуже, чем она могла представить.
— Прости меня, Степа.… я не знала…
Она подняла руку, прикрывая рот, не зная, что сказать.
Степан посмотрел на неё мягко и печально, словно смирился со своей болью.
Он молча покачал головой, а она уже не сдерживала эмоций. Горькие слёзы текли по щекам, и ей было больно за этого сильного, спокойного человека, который так много пережил. И впервые за долгое время Рената осознала, что рядом с ней человек, способный испытывать боль, а не причинять её другим.
Степан видел её слёзы и чувствовал, как в груди растет комок, давящий на горло. Её эмоции, её сочувствие, всё это было таким неподдельным, таким искренним, что он почувствовал себя уязвимым, открытым перед ней. Словно на мгновение он забыл, что привык носить броню, защищающую от внешнего мира.
Степа медленно поднялся, инстинктивно шагнув к ней ближе, словно его тянуло к теплу, исходящему от неё. Осторожно и нерешительно, он протянул руку и коснулся плеча Ренаты, чувствуя, как дрожь проходит через ее тело.
— Рената, не надо плакать, — сказал он тихо, голос звучал сдавленно и нежно. — Это не твоя вина. Всё нормально.
Она на мгновение замерла, а затем отстранилась резко и инстинктивно, словно обожглась.
— Прости, — тут же прошептал он, отступая назад и поднимая руки, словно сдаваясь. — Я не хотел тебя напугать.
Рената быстро отвела взгляд, щеки её вспыхнули от неловкости.
— Нет, это я…. Просто неожиданно…
Степан ощутил, как всё внутри сжимается. Он словно снова замкнулся, закрывшись от нее и от самого себя. В голове возникли сомнения, страхи и чувство стыда за собственную импульсивность.
— Мне пора, — пробормотал он, глядя куда-то в сторону. — Ещё раз извини за всё это….
— Степ…. — начала она, но он уже быстро собирал свои вещи.
— Всё в порядке, правда. Мне… лучше уйти, — его голос звучал ровно, но напряженно.
Не глядя на нее, он прошел в прихожую.
Ренате стало страшно. От того, что он сейчас уйдет и больше они не увидятся. Страх этот инстинктивный, совершенно не контролируемый.
— Степ, подожди, — окрикнула она, пытаясь догнать его. — Я тебя прошу, остановись.
Степа замер лицом к двери, крепко сжимая ручку.
— Не уходи, пожалуйста, — едва слышно прошептала Рената. — Не надо вот так….
— Я не могу остаться, — выдавил из себя Степан. — Ты мне нравишься.... как женщина.
Он нашел в себе силы обернуться и посмотреть в лицо Ренаты. В ее глазах было ответы на все не высказанные вопросы. Степа все понял, покачал головой и вышел, захлопнув за собой дверь. Ступая по лестнице вниз, он чувствовал, как тяжело бьётся его сердце. Что-то болезненно и отчаянно кольнуло в груди, он снова убеждался в том, что не способен быть ближе, чем это позволено его собственным внутренним демонам.
Рената ещё несколько секунд стояла, как громом пораженная, а потом аккуратно присела на пуфик. Слова Степана эхом отражались в сознании, но не вызывали ни паники, ни неприятия. Удивление. Недоумение. Даже растерянность. Рената оказалась совершенно не готова к такому повороту и не знала, как реагировать на признание спасателя. Особенно учитывая новые вводные.
Сигнал тревоги прозвучал резко и пронзительно, мгновенно приводя спасателей в полную готовность.
— Срочный вызов! Трое детей, предположительно десять-двенадцать лет, залезли в канализационный люк и пропали. Родители подняли тревогу, — сообщил Захар, быстро оценивая собравшуюся команду. — Степан, Ян, Клим и Майя быстро в машину. Максим на связи и медпомощь.
Уже через десять минут спасатели прибыли на место. Родители перепугано стояли у открытого люка, у матери одного из ребят текли слёзы.
— Не волнуйтесь, мы найдем их, — спокойно заверил Захар, кивнув своей команде. — Клим, подготовь веревки, фонари, газоанализатор и защитные маски. Степа, ты идешь первым, проверяешь воздух и устойчивость конструкции. Ян и Майя за ним.
Степан быстро и уверенно закрепил страховочный трос на поясе, включил фонарь на шлеме и аккуратно опустился в темный люк, проверяя уровни газов специальным портативным анализатором.
— Здесь чисто, можно идти! — прокричал он, убедившись, что нет утечки газа или других опасных веществ.
Следом спустились Майя и Ян, надев защитные маски и убедившись, что связь с командой наверху надежная.
Тоннель был тесным и скользким. Степан шел осторожно, проверяя каждый шаг, чтобы не поскользнуться и не получить травму. Он внимательно осматривал стены и потолок, убеждаясь, что нет угрозы обрушения.
— Держитесь вместе, здесь легко заблудиться. Не отходите далеко друг от друга, — строго предупредил Степан, освещая путь мощным фонарем.
— Эй, ребята, кто-нибудь слышит нас? — громко позвал Ян, прислушиваясь к эху собственного голоса.
Несколько долгих секунд в тоннеле стояла тревожная тишина, пока из глубины не донеслись слабые голоса:
— Мы здесь! Помогите!
— Они там! — облегченно выдохнула Майя, активно продвигаясь вперед, внимательно следя за каждым шагом.
Спасатели нашли мальчишек примерно через пять минут: испуганных, грязных, но невредимых. Один из них слегка прихрамывал, поцарапав ногу о выступающий край трубы.
— Всё хорошо, сейчас вытащим вас, — спокойно заговорил Степан, стараясь подбодрить ребят. — Ян, Майя, помогите надеть детям страховочные пояса и маски, поднимем их по одному.
Ребята быстро и профессионально закрепили страховочное снаряжение, проверили его надежность и, убедившись, что дети в безопасности, начали аккуратно поднимать их на поверхность. Лебедка работала плавно, медленно вытягивая каждого ребёнка из темного колодца.
Врач из скорой наверху осмотрел ребят, быстро обработав небольшую рану у одного из них. Последним из тоннеля вышел Степан, убедившись, что все участники операции благополучно поднялись.
Родители бросились к детям, обнимая и успокаивая их. Захар удовлетворенно кивнул, посмотрев на команду:
— Молодцы, парни, отлично сработали. Всем спасибо за работу.
Степан тихо улыбнулся, ощущая глубокое удовлетворение от того, что снова удалось спасти чьи-то жизни. Он посмотрел на свою команду, чувствуя гордость и уверенность: эти люди всегда готовы прийти на помощь, и он был одним из них.
*****
Рената бродила по квартире, не находя себе места. Последние дни прошли в каком-то тумане. После откровения Степана внутри словно что-то оборвалось, и теперь она никак не могла собраться с мыслями. Его слова вновь и вновь звучали у неё в голове, заставляя сердце сбиваться с ритма.
«Что я делаю? Разве можно так?» – думала она, смотря на свое отражение в зеркале. Ее глаза выглядели потерянными и полными тревоги. Она ещё замужем. И пусть этот брак давно превратился в ловушку, в которой она задыхалась, но формально она оставалась связанной. А если Артур узнает? Даже мысль о его реакции приводила её в ужас.
Но рядом со Степой всё казалось другим. Он был таким спокойным, уверенным, надежным. Рядом с ним она впервые почувствовала себя в безопасности. В ней зарождалось что-то, чего она ещё не могла понять до конца, но оно уже пугало и одновременно манило. Но имела ли она право на это?
Рената погладила округлившийся живот. Малыш в эти дни был особенно беспокойным, словно чувствовал ее внутреннее смятение. Однако КТГ в женской консультации показало, что все в порядке. До родов оставалось все меньше времени, и это добавляло нервозности.
Она присела на край кровати, стараясь отвлечься. Нужно было срочно найти работу, придумать, как жить дальше. Однако каждая мысль неизменно возвращалась к Степану. Её охватывало отчаяние от этой безвыходности.
«Нужно поговорить с ним. Сказать, что я не могу ответить на его чувства. Что я не имею права. Что всё это…. неправильно», — твердила она себе, пытаясь убедить себя, что так будет лучше для обоих.
Но он больше не появлялся. Она смотрела на телефон, несколько раз набирала его номер, но так и не решалась позвонить. Просто пригласить его на ужин? А если он откажется? Что тогда?
Рената закрыла глаза, чувствуя, как отчаяние и страх сжимают ее сердце. Новая жизнь давалась ей с трудом, но всё же это лучше, чем сидеть в клетке мужа, без права голоса и возможности поднять голову. Нужно было двигаться вперед, пусть даже это было страшно.
Глубоко вздохнув, она решительно потянулась к телефону, собираясь наконец позвонить Степану.
*****
Степан и Ян сидели за дальним столиком в небольшом баре, неспешно потягивая пиво. Разговор тек неторопливо, периодически прерываясь шутками и воспоминаниями о разных выездах. Вдруг телефон Степана завибрировал на столе, заставив его замереть.
— Кто это? — лениво спросил Ян, заметив перемену в лице друга.
Степа посмотрел на экран телефона и почувствовал, как сердце резко подпрыгнуло, а дыхание сбилось.
— Рената, — ответил тихо, стараясь скрыть волнение.
— Так ответь, чего ждешь? — усмехнулся Ян, заметив его колебания.
— Алло? — Степан ответил максимально спокойно, хотя внутри всё бурлило.
— Степа, привет, — голос Ренаты звучал тихо и осторожно. — Как ты?
— Всё хорошо, — ответил он, стараясь говорить непринужденно. — Как обычно, работа. Ты как?
— Всё в порядке, — повисла неловкая пауза. — Я много думала.… Нам надо поговорить. Может быть, сегодня вечером приедешь на ужин? — голос её слегка дрожал от волнения.
Степан замер, быстро оценивая свое состояние. После пары бокалов пива встреча казалась ему неподходящей, почти неуважительной.
— Сегодня, к сожалению, не могу, уже есть дела, — ответил он, стараясь говорить мягко и тактично. — Завтра подойдет?
— Да, завтра замечательно, — с облегчением вздохнула Рената. — Я буду ждать.
Когда разговор закончился, Степан положил телефон на стол и широко улыбнулся. Затем спрятал лицо в ладонях и растер, словно пытаясь проснуться. Ян наблюдал за ним, заинтересованно приподняв брови.
— Похоже, что-то серьёзное, — заметил осторожно. — Никогда не видел тебя таким счастливым.
— Я никогда им и не был, — признался Степан, улыбаясь ещё шире.
Ян внимательно посмотрел на друга, улыбаясь в ответ:
— Если ты уверен, что это твоя женщина, то борись за неё всеми доступными способами. Не отступай.
Он знал о чём говорил не понаслышке. Свое счастье Яну пришлось буквально выгрызать. И он ни секунды не пожалел об этом. С Верой у них получилась настоящая семья, полная любви и взаимопонимания. А скоро на свет должен был появиться их общий малыш.
Степан твердо кивнул, решительно встретившись взглядом с Яном.
— Не отступлю. Что бы ни случилось, она будет моей.
В его голосе прозвучала такая уверенность и решимость, что Ян улыбнулся ещё шире и одобрительно похлопал его по плечу. Степан глубоко вдохнул, чувствуя, как внутри нарастает уверенность и готовность перевернуть весь мир ради неё.
Рената целый день нервничала и металась по квартире. Каждое движение было наполнено тревогой и сомнениями. Она старательно гладила платье, несколько раз перекладывая его с места на место, словно от этого зависело все на свете. Готовила ужин, постоянно проверяя, всё ли в порядке, всё ли идеально. Она сама не могла понять, зачем ей так хотелось понравиться Степе, если собиралась отказать ему, если твердо решила, что не имеет права быть счастливой.
Но стоило ей вспомнить его улыбку, его спокойный взгляд и тихий голос, как сердце болезненно сжималось, и все доводы разума казались смешными и нелепыми.
Ещё раз все проверив, Рената присела на табурет, чтобы перевести дух и невольно погрузилась в воспоминания о прошлой жизни. Когда ее выдали замуж за Артура, ей едва исполнилось восемнадцать. Тогда она была наивной девушкой, верившей в красивые сказки о любви и счастливой семье. Однако вместо этого она оказалась в клетке, без права голоса, под полным контролем жестокого и непреклонного тирана. Артур никогда не терпел неповиновения, каждое его слово было законом, а каждое её слово могло стоить дорого. Даже за косой взгляд или случайный вздох можно было жестоко поплатиться.
Она пыталась свыкнуться с судьбой, но гордый и непокорный нрав не удалось загнать в рамки. Рената долго и тщательно планировала побег. Хладнокровно притупляя бдительность мужа. Тайно копила деньги, надеясь, что сможет вырваться из кошмара, но в последний момент испугалась.
Боялась последствий, боялась того, что Артур найдет её и накажет ещё сильнее. И лишь новость о беременности, о маленьком существе, которое жило внутри неё, дала ей решимости действовать. Теперь она должна была спасти не только себя, но и своего малыша.
Резкий звонок в дверь вырвал ее из тревожных мыслей. Рената вздрогнула, удивленно посмотрела на часы. Степа пришёл раньше времени? Сердце мгновенно ускорило свой ритм, её губы сами по себе растянулись в радостную улыбку. Она быстро подошла к двери и, не взглянув в глазок, широко распахнула её.
Увидев перед собой фигуру человека, которого боялась больше всего на свете, улыбка стекла с лица. Рената замерла, не в силах даже сделать вдох.
Перед ней стоял Артур. Его глаза медленно и пристально скользили по ее фигуре, на губах играла зловещая усмешка.
— Здравствуй, Рена, — произнес он голосом, полным холодной ярости. — Вот я тебя и нашел.
Рената застыла в ужасе, глядя на Артура. Он, не дожидаясь приглашения, шагнул внутрь квартиры, вынуждая ее отступить. Рената инстинктивно сделала шаг назад, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди, готовое вырваться наружу.
Артур окинул взглядом ее внешний вид, на мгновение остановив взгляд на ее округлившемся животе. Затем перевел взгляд на стол, аккуратно накрытый к ужину.
— Ты меня ждала? — спросил он, голос был полон язвительного сарказма.
Рената открыла рот, но из-за страха слова застряли в горле. Она едва смогла прошептать:
— Н-н-нет....
Артур резко сократил расстояние между ними, схватил её за шею и грубо прижал к стене. Лицо его было близко, дыхание горячим и жестоким. Её затрясло от ужаса, сохранять остатки самообладания было всё сложнее.
— Ответ неправильный, — прошипел он едко, жадно вдыхая ее страх. — Вижу, ты забыла, как подобает разговаривать с мужем. Ничего, я напомню.
Он грубо оттолкнул ее от себя. Рената потеряла равновесие и едва не упала, но устояла на ногах и схватилась руками за живот, пытаясь защитить малыша. Она услышала звук, от которого по коже побежали мурашки — Артур резко выдернул ремень из петель брюк. Сложил его вдове и замахнулся.
Последнее, что успела увидеть Рената перед тем, как зажмуриться, были его наполненные безумной яростью глаза.
*****
Степан нервно перебирал цветы в руках, сидя за рулем своей машины. Он специально приехал раньше, надеясь успокоиться перед встречей с Ренатой, но сердце все равно колотилось, словно он впервые в жизни собирался на свидание. Поглядывая в зеркало заднего вида, он тщательно поправлял воротник выглаженной рубашки, словно от этого зависела вся его дальнейшая жизнь.
— Ну что ты, как пацан, ей-богу, — тихо усмехнулся он сам себе, чувствуя, как волнение переполняет его.
Решив, что лучше действовать, чем мучительно ждать, Степан вышел из машины. Вечёрний воздух встретил его свежестью и прохладой, вдохнув которые, он почувствовал, как немного успокаивается. На мгновение закрыл глаза и мысленно попросил прощения у Елены и сына, отпуская прошлое с тихой грустью и благодарностью.
Поднимаясь по лестнице, он уже представлял, как она улыбнется, увидев цветы, но, заметив приоткрытую дверь квартиры, резко напрягся. Что-то внутри болезненно сжалось, и тревога за Ренату нахлынула ледяной волной. Без колебаний он распахнул дверь и замер от ужаса.
Перед ним происходила страшная сцена: мужчина замахнулся ремнем на Ренату, ее глаза были широко раскрыты от ужаса, лицо бледное, словно полотно. Сердце Степана на мгновение остановилось, а затем бешено заколотилось, кровь хлынула к голове. Он отбросил цветы и мгновенно рванул к агрессору, перехватывая ремень и с силой отталкивая его в сторону.
— Что за.… — взревел мужчина, пошатнувшись.
Не слушая и не размышляя, Степан мощным ударом впечатал кулак прямо в лицо обидчика, который отлетел назад и ударился о стену, вскрикнув от боли.
— Ты что творишь, придурок?! — злобно прошипел мужчина, но нападать не спешил. Всё же весовые категории были разные, да и уровень подготовки, судя по всему, тоже.
— Проваливай из моей квартиры немедленно, — низко и угрожающе сказал Степан, встав перед Ренатой, полностью закрывая её собой. Его глаза горели холодной, решительной яростью.
— В твоей квартире живет моя жена! — не унимался незнакомец.
Это было неожиданно для Степы, но он не подал виду. Быстро взглянул на Ренату. Она была напугана и явно не рада видеть этого персонажа. Потому Степан счел себя в праве, решать за неё.
— Ты ошибся, — четко и уверенно проговорил Степан, не отводя взгляда. — Здесь живет моя жена, которая носит моего ребёнка.
— Врёшь! Рена, скажи ему, иначе я.… — яростно начал мужчина, сделав шаг вперед.
Степан решительно преградил ему путь рукой, голос его звучал ещё более опасно:
— Ты плохо меня слышишь? Либо уходишь сам, либо я вышвырну тебя отсюда, скрутив в бараний рог.
Мужчина напряженно замолчал, его взгляд метался между Степаном и Ренатой. Понимая, что проиграл, он со злостью процедил:
— Ты пожалеешь. А тебя, Рена, я всё равно заберу.
Он резко развернулся и, громко хлопнув дверью, исчез из квартиры.
Рената вздрогнула и сползла по стене, не удержавшись на ногах. Степан мгновенно оказался рядом, опустившись перед ней на колени и бережно взяв ее дрожащие, холодные руки в свои теплые ладони.
— Он не навредил тебе? А малышу? — в голосе звучала искренняя тревога и страх.
— Нет.… — едва слышно произнесла она, всхлипывая. — Не успел....
— Слава богу, — облегченно выдохнул Степан и не раздумывая ни секунды, притянул её к себе и спрятал на своей груди. — Всё позади. Я здесь, рядом. Я защищу вас. Больше не бойся.
Рената почувствовала, как напряжение постепенно отступает, растворяясь в теплых руках Степана. Его ладонь осторожно гладила её по спине, голос звучал тихо и уверенно, успокаивая:
— Всё прошло, он больше не вернётся. Я рядом.
Она всхлипнула, прижимаясь к нему сильнее, страх постепенно отпускал и возвращалась способность дышать свободно.
— Спасибо тебе, Степа.… если бы не ты, я не знаю, что бы случилось...
— Не за что благодарить, — он аккуратно помог ей подняться. Внимательно взглянул на нее и мягко улыбнулся, заметив её платье. — Красивое платье. Если это для меня, то мне очень приятно.
Рената ощутила, как щеки заливает румянец. Руки нервно потянулись поправить волосы, не зная, куда деваться от смущения. Степан тем временем поднял потрепанный букет с пола и протянул ей:
— Это тебе. Правда, он немного пострадал.
Она улыбнулась, взяв цветы в руки. Было неожиданно приятно получать цветы, пусть и потрепанные. Артур никогда не заморачивался подобными мелочами, предпочитая тратить деньги более рационально.
— Прости, что ты стал свидетелем этого кошмара.…
— Не за это нужно просить прощения, — серьёзно сказал Степан. — Ты должна была рассказать мне обо всем раньше и не подвергать опасности ни себя, ни малыша.
Внутри что-то дернулось от его заботы, а в глазах снова предательски защипало.
— Я собиралась. Хотела сегодня все объяснить, но… не успела, — тихо ответила Рената.
— Ладно, не поздно сейчас, — он осторожно приобнял ее за плечи и повел на кухню. — Присядем, и ты все спокойно расскажешь.
Она кивнула, поставила букет в воду и села за стол, нервно сжимая руки. Степан ненадолго исчез в ванной, а когда вернулся и сел напротив, она с трудом набрала воздуха и решительно произнесла:
— Мне нужно срочно исчезнуть.
— Исключено, — спокойно и твердо возразил он. — Давай по порядку. Кто этот человек?
Рената немного напряглась от такой категоричности, но быстро взяла себя в руки.
— Его зовут Артур. Это мой муж, — виновато опустила глаза.
— Бывший? — быстро уточнил Степан.
— К сожалению, нет. Развод невозможен, — она сжала пальцы до побеления костяшек. Артур никогда не согласится на развод. В его семье это считается позором.
Степа никак не прокомментировал последнюю реплику, но внутренне сжался.
— Что ему нужно от тебя?
— Я сбежала от него полгода назад, когда узнала о беременности. Теперь он нашел меня и хочет вернуть обратно.
— А ты? — Степан напряженно ждал ответа.
— Я хочу нормальной жизни. Не вздрагивать от каждого шороха. Ты не представляешь, какое он чудовище...
— Он трус и слабак, самоутверждающийся за счет женщины, — Степа мрачно усмехнулся. — Ты не будешь бегать всю жизнь и прятаться с ребёнком на руках.
— У меня нет выбора, — Рената покачала головой.
— Выбор есть всегда, — уверенно сказал он. — Просто иногда не хватает смелости его принять.
Она растерянно смотрела на него, а Степан продолжил, ещё более уверенный и решительный:
— Ты не будешь больше бегать. Пора закончить эту историю. Я останусь с тобой. Тем более уже сказал, что ты моя жена.
— Но Степа.…
— Не бойся, домогаться не буду, — усмехнулся он.
— Я не об этом, — она снова смутилась. — Артур не знает, что ребёнок от него.
— Отлично, придерживайся легенды, что сбежала ко мне, и малыш мой. Так ему будет сложнее к тебе подступиться.
— Мне страшно.…
— Я что-нибудь придумаю. Не дам вас в обиду, — уверенно пообещал Степан.
— Спасибо, — прошептала она, чувствуя, как впервые за долгое время страх и тревога отступают, уступая место осторожной надежде.
Немного позже они всё-таки поужинали, бросая друг на друга осторожные взгляды. Разговаривали ни о чём и обо всем сразу. Было хорошо и спокойно, словно даже привычно.
— Всё будет хорошо, — Степа накрыл ладонью руку Ренаты. — Я тебе обещаю.
Она кивнула, но не ответила. Хотела верить ему, но требовалось чуть больше времени.
— Я постелю тебе на диване, — тихо проговорила Рената и поднялась на ноги. Смущенно отводя глаза, вышла из кухни.
Степан проводил ее взглядом и принялся убирать со стола, а затем и мыть посуду. Хотел помочь Ренате, снизить бытовую нагрузку. Ему же не тяжело, а она вероятно устала.
Он осторожно поставил последнюю тарелку на сушилку, с чувством выполненного долга вытер руки полотенцем и достал из кармана телефон. Сделав глубокий вдох, он набрал номер Майи.
— Алло? — прозвучал ее слегка раздраженный голос.
— Маюш, не отвлекаю? — невольно улыбнулся, поняв, что звонит невовремя. Но его дело не требовало отлагательств.
— Уже отвлек, чего тебе? — Майя была, как всегда, прямолинейна.
— Твой отчим всё ещё в прокуратуре работает? — спросил Степан, стараясь говорить непринужденно.
— Ну, допустим.… — ее голос прозвучал подозрительно.
— Ты могла бы организовать нам встречу?
— Степ, ты-то во что уже успел вляпаться? — Майя снисходительно хмыкнула.
— Пока ни во что. Просто нужна консультация.
— Ага, так я тебе и поверила, — протянула она скептически.
— Май, пожалуйста, — голос Степана стал серьёзнее.
Она вздохнула:
— Ладно, я спрошу. Завтра на смене все тебе расскажу.
— Спасибо, я буду тебе должен, — облегченно улыбнулся Степан и скинул вызов.
Обернувшись, он вздрогнул, увидев в дверях кухни Ренату. Она смущенно улыбнулась:
— Извини, я не хотела тебя напугать.
Степан улыбнулся в ответ, стараясь скрыть свое смущение:
— Просто не слышал, как ты подошла.
Она отвела взгляд и тихо сказала:
— Я постелила тебе на диване.... если ещё что-то нужно.…
Степа шагнул ближе и осторожно взял её руки в свои:
— Нет, ничего больше не нужно. Только одно.… Завтра я хочу, чтобы ты поехала со мной на базу.
— На базу? Зачем? Что я там буду делать? — она непонимающе нахмурилась.
— Там ты будешь в безопасности, а я не буду переживать за тебя. Прошу тебя, доверься мне.
Рената задумалась всего на секунду, после чего подняла на него глаза и кивнула:
— Хорошо, я поеду с тобой.
Он почувствовал облегчение и нежно сжал её пальцы:
— Спасибо. Теперь иди отдыхать, завтра будет непростой день.
Рената улыбнулась и медленно ушла в спальню. Степан остался стоять, глядя ей вслед и чувствуя глубокое внутреннее спокойствие. Он знал, что защитит её любой ценой.
Утро началось нервно. Степан не привык прятаться, но ради Ренаты и малыша был готов пойти на многое. Он накинул куртку, огляделся в прихожей, взял ключи от машины и обернулся к Ренате, которая замерла в нерешительности возле двери.
— Готова? — голос звучал спокойно, хотя внутри бушевала тревога.
— Да, — тихо произнесла она и шагнула к нему ближе.
Он рефлекторно застегнул молнию на ее куртке до самого горла, чтобы не продуло. Смутился своей вольности, но виду не подал. Осторожно взял Ренату за локоть и повел к машине. На улице было свежо и прохладно, и Рена слегка поежилась. Степан быстро открыл дверь машины и помог ей сесть, заботливо придерживая, пока она пристегивалась.
— Я сейчас, — коротко сказал он, закрывая дверь.
Обошел машину, сел за руль и завел двигатель, чтобы включить печку. Затем вышел на улицу, выпрямился и невозмутимо закурил, прислонившись спиной к капоту. Он казался спокойным, будто просто любовался ранним утром, но внимательный взгляд методично ощупывал окружающее пространство. Сердце чуть ускорило ритм, когда он заметил чужую машину с двумя людьми внутри. Номер автомобиля отпечатался в памяти. «Нашли всё-таки», — раздраженно подумал Степан и, выбросив сигарету, сел за руль.
— Всё хорошо? — тихо спросила Рената, уловив его напряжение.
— Да, не переживай, — Степан улыбнулся ей успокаивающе, хотя самому было далеко не до улыбок.
Машина плавно тронулась, но хвост последовал за ними сразу же. В зеркале заднего вида отражались яркие фары преследователей, и Степа крепче сжал руль, хмуро оценивая обстановку.
— Держись крепче, сейчас немного потрясет, — предупредил он, внимательно глядя вперед.
Рената тревожно схватилась за ручку двери.
— Что ты имеешь в виду?
Ответом ей был резкий разворот через две сплошные, визг тормозов и свист шин. Степан виртуозно маневрировал по дворам, которые знал, как свои пять пальцев, а затем проскользнул в тупик, пряча машину в тени старой пятиэтажки. Заглушил двигатель и, сложив руки на руле, принялся ждать. Вражеский автомобиль пронесся мимо, потеряв их след.
Степа перевел дыхание и посмотрел на девушку, сидевшую рядом.
— Ты как?
— Нормально.... Что это было? — её голос слегка дрожал от волнения.
— Небольшой экшн, — усмехнулся Степан, сканируя обстановку вокруг. Затем, убедившись, что путь чист, осторожно тронулся с места, чувствуя прилив уверенности и решимости. — Теперь можно ехать спокойно.
Степа мягко коснулся локтя Ренаты, когда они подъехали к зданию спасательной базы. Утро было тихим, но напряжение внутри него нарастало. Он мысленно перебирал варианты разговора с Захаром, прекрасно зная, что легким тот не будет.
— Пойдем, — мягко произнес, помогая ей выйти из машины. — Здесь тебе ничего не угрожает, не волнуйся.
Рената растерянно кивнула и инстинктивно прижалась к нему ближе, чувствуя себя максимально уязвимой. Она следовала за ним по коридору, рассматривая стены с плакатами по технике безопасности, какие-то стенды с инструкциями и наградами. Всё здесь дышало дисциплиной и строгим порядком, отчего она только сильнее нервничала.
Когда они вошли в общую комнату отдыха, ребята повернули головы в их сторону. Ян сразу приветственно махнул рукой, улыбаясь, Ванька застыл с кружкой кофе на полпути к губам, Клим вежливо поднялся, изучая незнакомку.
— Ребят, это Рената, — представил её Степан, стараясь выглядеть как можно спокойнее и увереннее. — Сегодняшнюю смену она будет здесь. Пожалуйста, отнеситесь с пониманием.
Ян первым протянул руку, приветствуя её тепло и спокойно:
— Добро пожаловать. Чувствуй себя как дома, хотя тут и не очень уютно.
Клим чуть улыбнулся, внимательно разглядывая ее, а потом коротко кивнул:
— Располагайся, чайник на столе. Если что-то понадобится, говори сразу, не стесняйся.
Рената благодарно кивнула, испытывая облегчение от того, что ее не встретили неприязненно.
В этот момент взгляд Захара поймал глаза Степана. Командир молча кивнул в сторону выхода и многозначительно поднял бровь. Степа прекрасно понял намек.
— Рената, я на минутку. Будь здесь, хорошо?
Она молча кивнула и присела на край дивана, сцепив пальцы и пытаясь скрыть дрожь рук.
В коридоре Захар резко развернулся и глухо произнес, с трудом сдерживая раздражение:
— Ты чего творишь, Степа? Зачем ее сюда притащил?
— У неё серьёзные проблемы, Захар, — устало вздохнул Степан, опираясь плечом на стену и чувствуя, как усталость всё сильнее наваливается на него. Ничего не оставалось, как рассказать командиру правду. Как есть. Это куда лучше, чем врать и изворачиваться. Да и не умел он врать.
— Ты понимаешь, какая это ответственность? — Захар обреченно покачал головой, потерев лоб ладонью. — Ты же нас всех подставляешь. Сюда нельзя приводить гражданских. Тем более в такой ситуации.
— Я знаю, — спокойно, но жестко перебил Степан. — Но другого выхода сейчас нет. Я прошу, помоги. Захар, я не могу ее бросить. У нее никого нет кроме меня.
Захар глубоко вздохнул, глядя куда-то в сторону. Видно было, как он колеблется, словно в его голове идет серьёзная внутренняя борьба.
— Ладно, пусть остается, — наконец сдался он, махнув рукой. — Я предупрежу остальных, пусть присматривают. Но это временная мера, Степа. Надо что-то придумать, понимаешь?
Степан устало улыбнулся и кивнул:
— Я уже в процессе.
— Надеюсь на это, — вздохнул Захар и чуть похлопал его по плечу, затем пошел дальше по коридору, чтобы предупредить остальных.
Степан остался один в коридоре и на секунду прикрыл глаза, чувствуя, что груз ответственности за Ренату и её ребёнка становится тяжелее с каждой минутой. Но даже это не пугало его. Наоборот, появлялась новая решимость, которая будто давала силы двигаться дальше.
Рената осторожно осматривалась вокруг, чувствуя себя одновременно неловко и благодарно за то, как команда Степана встретила ее. Никто не задавал лишних вопросов, никто не смотрел с подозрением. В их взглядах она видела лишь открытость и дружелюбие, хоть это и не могло полностью снять её внутреннюю напряженность.
— Пойдем, покажу, где чай попить можно, — улыбнулся Клим, заметив её растерянность. Он провел ее к небольшой кухонной зоне, где стояли столы и несколько удобных стульев.
— Спасибо, — тихо поблагодарила Рената, неловко улыбаясь и садясь на край стула.
Комната была оборудована скромно, но практично, как настоящая полевая столовая. Даже плита имелась, хоть и небольшая. На полках стояли аккуратно расставленные кружки, банки с чаем и кофе, пачки печенья и сухарей. Несмотря на это, ей казалось, что она здесь совсем чужая, лишняя, и это чувство заставляло ее нервничать ещё больше.
Внезапно раздалась сирена, и Рената вздрогнула, испуганно оглянувшись по сторонам.
Женский голос объявил:
— Отряд Архипова на выезд!
Спасатели моментально вскочили со своих мест и начали быстро двигаться, слаженно и четко собираясь на вызов. Кто-то на ходу надевал куртку, кто-то проверял рацию. Среди этой суеты Степан появился словно из ниоткуда и быстро подошел к ней.
— Мне нужно ехать, — сказал он спокойно, глядя ей в глаза и касаясь её щеки губами. Этот неожиданный жест заставил сердце Ренаты затрепетать. — Здесь ты в безопасности, не бойся.
Она едва успела кивнуть в ответ, как он уже быстро ушел вслед за своей командой, оставив её одну посреди пустеющей комнаты. Звонкий топот шагов стихал в коридоре, пока не исчез совсем, сменившись тягостной тишиной.
Рената осторожно коснулась пальцами щеки, где ещё горел легкий след от его поцелуя. Внутри что-то дрогнуло, оставив сладко-щемящее чувство растерянности и тепла. Она не знала, как ей быть дальше, что делать в такой ситуации, но понимала, что рядом со Степаном ей впервые за долгое время было почти не страшно.
Рената стояла в пустой комнате, не зная, куда себя деть. В здании было тихо. Спасатели уехали, диспетчерская пустовала, по рации раздавались только редкие трескучие переклички.
Чтобы не сойти с ума от ожидания и дурных мыслей, Рена взялась за дело. На кухне царил легкий хаос после толпы ребят: кружки, хлебные крошки, забытые на столе упаковки. Чуть улыбнувшись, Рената принялась за уборку. Хоть чем-то хотелось быть полезной, да и мысли отвлечь.
Сначала она просто помыла посуду, но постепенно втянулась и вытерла столы, разобрала полки, вымела крошки. Тревога внутри чуть утихла, уступая место сосредоточенному спокойствию и умиротворению.
Закончив с чистотой, она заглянула в холодильник. Пару коробок молока, яйца, мука. Руки будто сами начали работать. Тесто замешивалось на блины, сковорода шипела на плите.
Вдохнув теплый аромат выпечки и масла, Рената впервые за день улыбнулась. Пахло домом. Пахло тем, чего ей так давно не хватало.
Когда первые тарелки с золотистыми блинчиками были аккуратно расставлены на столе, в кухню заглянула Людмила, диспетчер.
— Ого! — воскликнула она, обнюхивая воздух, как охотничья собака. — А у нас, я смотрю, праздник живота?
Рената смущенно улыбнулась и жестом пригласила её за стол.
— Угощайтесь, — тихо сказала она.
Людмила без лишних слов взяла один блин, откусила и зажмурилась от удовольствия.
— Девочка ты наша золотая, — проговорила она с набитым ртом. — Вот бы нам тебя насовсем сюда.... А то с нашими бойцами ни у кого руки до кухни не доходят.
Они сидели, болтая о пустяках: о погоде, о весенней распутице, о какой-то собаке, приблудившейся на базу. Рената смеялась, чувствуя, как вместе со смехом выходит из груди застарелая тяжесть.
Шум во дворе оборвал их разговор. Сквозь открытую форточку доносился гул моторов, голоса, тяжелый стук.
Рената подскочила и кинулась к окну.
Во дворе суетились спасатели. Разгружали оборудование, складывали гидравлику, шланги, баллоны. Среди всей этой суеты она сразу нашла Степана.
Он стоял у капота машины, отдавая команды короткими жестами, лицо нахмурено, сосредоточено. Но, будто почувствовав взгляд, поднял голову.
Их глаза встретились.
Рената на секунду затаила дыхание. Казалось, шум двора исчез, остались только она и он.
Степан смотрел на нее чуть дольше, чем требовалось. В его взгляде было что-то такое твердое, надежное, от чего внутри у Ренаты потеплело и вековые льды начали таять.
Он коротко кивнул ей.
Рената ответила легкой улыбкой, не в силах оторваться от окна.
За спиной хмыкнула Людмила:
— Сразу видно, кто кого тут на крючке держит.
Рената смущенно опустила глаза, но внутри стало по-настоящему тепло.
*****
Спасатели мчались на вызов, который не предвещал ничего хорошего. Взрыв в подземном переходе. Никто не знает ничего. Ни о количестве людей под завалами. Ни о причинах взрыва. Ни о том, насколько там безопасно. Но спасатели ехали бесстрашно и готовились к спасению людей.
Когда прибыли на место, улица была затянута дымом. Пахло гарью и металлом. Куски бетона, перекрученная арматура, разбитые витрины. Толпа зевак, паника, крики. Работать приходилось быстро: каждый миг промедления стоит чьей-то жизни.
Захар осмотрелся:
— Майя, Иван, на разведку! Степа, Клим, Ян — расчистка завалов! Начать акустический поиск!
Когда спустились в переход поняли, что там настоящий ад. Полуслепой свет фонарей выхватывает развороченные стены, тела прохожих, пыль в воздухе, словно туман. Кто-то зажат плитой, кто-то сидит, обхватив голову руками, не в силах пошевелиться.
Степан и его напарники работали молча, только короткие команды в воздухе:
— Домкрат сюда! — Страхуй балку! — Подстраховка на три!
Один за другим вытаскивали пострадавших. Кого успевали подхватывали на носилки, передавали медикам. Кого-то уже без шансов. Макс сильно бледнел, но все равно держался. Степан внутренне стирал эмоции, сейчас некогда жалеть. Важно только вытащить, как можно больше живых.
Что именно взорвалось, так и осталось непонятным. Газ? Заложенное устройство? Слишком много версий.
Когда последние тела были подняты на поверхность, Степан откинулся на стену перехода и вытер пот со лба рукавом. В груди сжалось от бессилия одного подростка не успели спасти.
На обратной дороге в базу в машине царила тишина. Каждый переваривал случившееся по-своему.
Майя повернулась к Степану, протянув ему номер телефона:
— Позвони. Вадим Юрьевич готов с тобой встретиться.
Степан взял бумажный листок. Пальцы сжались. Не раздумывая, набрал номер. Состоялся короткий разговор, суть которого встретиться завтра.
Ян, сидящий напротив, склонился вперед:
— Ты решил встретиться с прокурором?
— Да.
— Тогда я с тобой, — сказал он твердо, будто предполагалась дружеская встреча.
Майя поморщилась:
— Идея так себе, если честно.
Степан усмехнулся. Было странное предчувствие. Но назад пути уже не осталось.
Когда спасатели приехали на базу, первым делом стали разгружать снаряжение. Крюки, домкраты, гидравлику. Степан работал механически, пока взгляд сам собой не нашел окно кухни. Там, за стеклом, стояла Рената. Глаза её светились.
Степан выдохнул. Тихо, как после тяжелой операции, когда пациент выжил.
Когда разгрузка закончилась, вся смена потянулась в здание. Их встретил теплый запах выпечки. Люди замерли на секунду, втягивая аромат, как дети.
На кухне Рената накрыла стол: блины, сметана, варенье. Чайник закипал на плите. Кто-то громко заржал:
— Ну всё, теперь я точно здесь жить останусь!
Смеясь, спасатели начали отмываться, плескаться в умывальниках, менять форму. Кто-то уже успел ухватить пару горячих блинчиков прямо на бегу.
Степан снял боевку, отставил сапоги и первым подошел к Ренате. Она улыбнулась ему тихо, как будто между ними существовала невидимая связь.
И только они начали рассаживаться за стол, только кто-то протянул руку за вторым блином, как снова завыла сирена. Новый вызов.
— Чёрт, только рот открыл, — простонал Иван...
— Пошли, — коротко сказал Степан, натягивая куртку.
Вся команда сорвалась с мест. А блинчики так и остались сиротливо остывать на столе.
Работа не ждала. Снова настало время спасать жизни.
Подъехав к дому прокурора, Степан первым вышел из машины и осмотрелся. Ян последовал за ним, а Рената и Майя остались в машине. Девушки сидели молча, их взгляды устремлены в одну точку. Майя слегка покусывала губу, как будто борясь с воспоминаниями, а Рената сжимала пальцы на коленях до побелевших костяшек. Она боялась и ничего не могла с этим поделать. Страх был гораздо сильнее её.
Ян прошел к калитке и нажал кнопку звонка. Послышался писк, и калитка открылась. Степану ничего не оставалось, как пойти за другом. Они прошли по дорожке к дому.
Дом был строгим, без излишеств. Каменные стены, минимализм, будто выстроен не для жизни, а для порядка. Не чувствовалось здесь уюта, словно заброшенное строение. Степану это место сразу не понравилось, но жить ему здесь не предлагали.
Ян постучал. Дверь открылась почти сразу.
— Проходите, — пригласил их Вадим Юрьевич. Мужчина крепкого телосложения, со слегка побелевшими висками и цепким взглядом, от которого хотелось встать по стойке "смирно".
Они обменялись рукопожатиями. Твердые, короткие, без лишних сантиментов.
— Степан, мой коллега, то есть спасатель, — хмыкнул Ян, представляя друга.
— Вадим Юрьевич, прокурор, — усмехнулся Вадим. В голосе у него скользнула усталость.
Он подошел к окну, достал сигарету и чиркнул зажигалкой. Сквозь стекло увидел машину у ворот. Замер буквально на мгновение и сделал вдох. Долго смотрел, будто хотел заглянуть сквозь металл и стекло прямо в душу той, кто сидела внутри.
— Там? — коротко спросил, не отводя взгляда.
— Да, — кивнул Ян. Медленно. Почти с сочувствием.
Вадим сделал затяжку, выдохнул и наконец повернулся. В его лице мелькнуло что-то человеческое. Боль? Сожаление? Бессилие? Но тут же исчезло за привычной маской власти.
— Итак, Степан. Майя просила, чтобы мы встретились. У вас какое-то дело?
Степа выпрямился, расправил плечи, но внутренне напрягся. Он знал, что от этого разговора зависело многое.
— Не совсем дело.... Мне нужна помощь.
— Слушаю вас внимательно.
Степан не стал юлить. Не привык. В его жизни слишком часто от промедления зависело слишком много
— Ее зовут Рената. Она сбежала от мужа абьюзера. Он избивал ее, унижал, запугивал. Сейчас она у меня. Беременна. Боится. Ни документов, ни поддержки. И я не могу просто стоять в стороне.
Голос срывался на вдохах, но Степан держался. Он спасал десятки чужих жизней. Но сейчас на кону стояла одна, и она была дороже всех.
Вадим Юрьевич не перебивал. Молча курил, прислушиваясь. Его лицо казалось каменным, но глаза выдали напряжение.
— И? Что вы хотите от меня? — наконец спросил он.
— Как мне защитить Ренату? Её и ребёнка. Чтобы этот урод оставил их в покое. Чтобы она могла спокойно жить и не оглядываться.
— Никак, — прокурор пожал плечами, будто речь шла о чём-то незначительном. — Это семейное дело. Если вмешаетесь, сделаете только хуже. Оставьте девушку в покое.
Внутри у Степана все взорвалось. Он шагнул ближе, голос сорвался:
— Вы в своём уме? Он может ее покалечить. Она боится его, боится за ребёнка. А вы мне предлагаете отступиться?
Вадим поднял на него внимательный взгляд.
— Вполне. Разница менталитетов сделает свое дело. Как бы вы ни боролись, она все равно вернется к мужу. Рано или поздно. Ничто ее не остановит.
— Он её ломал. Бил. Подавлял, — прорычал Степа. — Я не позволю ей вернуться в этот ад.
— Доказательства? — приподнял бровь Вадим. — Заявления в полицию? Справки из травмпункта?
Степан сжал кулаки.
— Ничего нет.... Она просто сбежала от него.
— Тогда вы ничего не докажете, — прокурор крепко затянулся. — Мы живем в правовом государстве. Эмоции — не статья УК. Их к делу не пришьешь.
— А если она решится? Напишет заявление? Пройдет освидетельствование?
Вадим затушил сигарету и поднял на Степу усталый взгляд.
— Вы уверены, что она пойдет до конца? Что не дрогнет? Не испугается, как тысячи других?
Степан посмотрел ему прямо в глаза. Сурово. Без страха.
— Я ручаюсь за неё.
Наступила тишина. Ян сделал полшага вперед.
— Вадим Юрьевич, помогите им. Пожалуйста. Мы оба знаем, что не всё измеряется статьями. Вдруг получится.
Взгляд прокурора метнулся в сторону окна. Там, за стеклом, находилась та, которую он не смог удержать. Та, ради которой он однажды стал другим человеком. Майя.
Когда-то она нуждалась в нем. А он не смог дать ей ничего. Тогда она ушла.
— Вдруг-вдруг.... — пробормотал он, засовывая воспоминания поглубже.
С этими словами он достал телефон, нашел нужный контакт и протянул Степану экраном вверх.
— Следователь. Молодой, но принципиальный. Начните с него. А дальше — посмотрим.
Степан быстро переписал номер и вернул телефон.
— Спасибо.
— И держите меня в курсе.
— Хорошо.
Они пожали руки. Степан вышел на улицу. Ян задержался. Подошел ближе к прокурору.
— Как там Майя? — тихо спросил Вадим, будто боялся ответа.
Ян мягко вздохнул:
— Всё хорошо. Работает и тренируется. Так же, как всегда.
Вадим не ответил. Только смотрел в окно. Там, где машина. Там, где его жестокая девочка.
— Так и не простила? — тихо уточнил Ян.
Прокурор лишь пожал плечами. Глухо, бессильно.
— Я думаю, вам стоит быть более настойчивым, Вадим Юрьевич, — добавил Ян. — Если вам не всё равно.
Взгляд Вадима стал острее.
— Спасибо за совет, Ян.
— До встречи.
*****
Рената нервно теребила край рукава, стоя рядом с машиной. Мужчины ушли в дом, и она осталась одна с Майей. На душе было неспокойно, словно вот-вот должно было случиться что-то страшное.
— Куда они пошли? — осторожно спросила Рената, не поднимая глаз.
— Здесь живет прокурор города, — ответила Майя и чуть усмехнулась. — По совместительству мой бывший отчим.
— Бывший? — Рената удивленно вскинула брови. — А так бывает?
— Бывает, — в глазах Майи застыли льдинки. — Мама умерла, и всё. Связь оборвалась. Официально мы никто друг другу. А по факту.… — Она махнула рукой.
Рената сглотнула. Тема казалась болезненной, не хотела давить, но не сдержалась:
— А почему ты не пошла с ними?
— Мы не общаемся, — коротко обронила Майя. Холод в голосе был почти физически ощутим.
— Прости. Не хотела лезть не в свое дело.
— Всё нормально, — она вздохнула. — Лучше расскажи о себе. Степа ведь туда из-за тебя пошёл?
Рената кивнула. Сердце заколотилось сильнее.
— Из-за моего мужа, — начала она, но тут же замялась. — Он.… — она замолчала, пытаясь подобрать слова. — Он страшный человек.
— Ты замужем? — Майя приподняла брови.
Рената кивнула снова и коротко пересказала все, что знала и успела прожить. Про дом, про страх, про побег и попытки начать заново. Даже про то, как вчера Артур снова появился в ее жизни, а Степа спас.
— Вот это жесть.… — протянула Майя. — И что теперь? План есть?
— Я не знаю, — голос Ренаты дрогнул. — Хотела сбежать. Но Степа настоял остаться. Он говорит, что я не должна больше прятаться.
— Правильно говорит. Бегать не вариант. — Майя посмотрела на нее внимательнее. — А со Степой у вас что? Любовная любовь?
— Я не знаю, — повторила Рената и залилась румянцем. Приложила ладони к пылающим щекам.
— Ну он тебе нравится хоть немного?
— Мне кажется…. да.
— Тогда все будет хорошо. У меня нюх на такие штуки, — улыбнулась Майя. — Степа надежный. Такие не бросают в беде.
В этот момент дверь хлопнула, и Степан вышел на улицу. Один. Напряженный, сосредоточенный.
— А Ян где? — спросила Майя.
— Сейчас подойдет, — коротко ответил он.
— Прокурор что сказал?
Степан повернулся к Ренате. Его взгляд был спокойным, твердым
— Мне дали номер следователя. Нужно будет поехать и написать заявление на твоего мужа.
Рената кивнула. Робко. Губы задрожали, и она прикусила нижнюю. Все внутри сжалось.
— И на развод подать, — добавила Майя, будто между прочим.
Рената побледнела. По коже побежали мурашки.
— Он.… он меня убьёт.…
— Никто тебя не тронет, — четко сказал Степа. — Ты теперь под моей защитой.
Голос был таким, каким бывают приказы в экстренной зоне. Без права на сомнение.
Рената посмотрела на него, в этом взгляде было все: и страх, и благодарность, и надежда. Впервые за долгое время ей захотелось поверить, что, может быть, все действительно закончится хорошо. Что она выберется. Что выживет.
Рената молчала, сидя рядом со Степаном в машине. Яна с Майей высадили на базе, а они ехали домой. Степа держал руль крепко, взгляд постоянно метался к зеркалу заднего вида. Нервничал. Она чувствовала это кожей.
— Что-то не так? — тихо спросила.
— Пока нет, — коротко отозвался он, не сбавляя ни скорости, ни концентрации.
Рената сжала руки на коленях и так некстати вспомнила, что дома шаром покати. А Степа со службы. Уставший. Голодный.
— Нам бы заехать в магазин....
— Заказать сможем? — быстро уточнил он, снова скользнув взглядом в зеркало.
— Думаю, да, — кивнула она.
Через несколько минут они подъехали к дому. Степан заглушил двигатель и вышел из машины. Помог выйти Ренате и, придерживая за талию, помог дойти до подъезда.
Едва зайдя в квартиру, он достал из кармана телефон и протянул её ей.
— Возьми. Закажи всё, что нужно.
— Я…. не могу… — Рената покраснела, отстранилась, но он покачал головой.
— Не спорь. Надо, значит надо.
Голос был твердый, как сталь. Спорить не хотелось.
Рената осторожно взяла его смартфон. Он был без пароля. Степан только кивнул, сбросил куртку, ботинки и устало рухнул на диван.
— Разбуди меня, когда курьер приедет, — пробормотал он.
И почти мгновенно провалился в сон.
Рената задержала на нем взгляд. Лицо у Степы было уставшим, измученным, но все равно добрым, надежным. Она затаила дыхание от нежности, прежде чем тихо пройти на кухню.
Быстро составила список: немного круп, овощей, молока, фруктов. Заказала доставку. Потом, чтобы не думать о плохом, начала убираться. Стирала пыль, мыла плиту, раскладывала посуду по местам.
И вдруг почувствовала резкую боль внизу живота. Спазм. Она согнулась, опершись на стол и застонала.
Сердце замерло.
"Только не сейчас.... Только не это.... Ещё слишком рано…"
Пытаясь не паниковать, она пошла в гостиную. Степан спал, тяжело дыша. Так не хотелось его будить, но страх за ребёнка был сильнее.
Рената осторожно коснулась его плеча.
— Степ.... Степа, — позвала она шепотом, но он не откликнулся. — Степочка, миленький, пожалуйста, проснись...
Он не реагировал.
Рената тряхнула его сильнее, голос сорвался почти в плач:
— Степа, прошу тебя!
Глаза спасателя резко распахнулись. Несколько секунд он пытался сфокусировать взгляд, понять, где он и что происходит.
— Что случилось? — хрипло спросил, уже садясь.
— Малыш.... Живот болит... — прошептала Рената, зажмурившись от очередного спазма. — Очень больно.
Его реакция была мгновенной. Степан подскочил на ноги, одеваясь на ходу.
— Собирайся. Быстро.
Рената не успела опомниться, как он уже натягивал куртку, помогал ей надеть пальто, придерживая за локоть.
Ехали в больницу молча. Степан держал руль так, что побелели костяшки пальцев. Спешил, но аккуратно, словно боялся навредить.
В приемном отделении их встретили без лишних вопросов. Ренату сразу увели на обследование.
Степан остался ждать в коридоре, сжимая в руках её шарф, как спасательный трос.
Минуты тянулись вечностью.
Наконец вышла врач.
— Всё в порядке, — спокойно сказала она. — Это были тренировочные схватки. Ничего страшного. Маме нужен покой, меньше стресса и больше отдыха.
Степан выдохнул, чувствуя, как его сердце медленно приходит в норму. Ещё раз этот ад он бы не пережил. Призраки прошлого ещё слишком ярки, чтобы отмахнуться от них.
Рената вышла к Степану и виновато отвела взгляд. Испугалась, как дурочка и его заставила волноваться. Но Степа не упрекал. Вёл себя так, словно ничего страшного не случилось. Рената чувствовала себя неловко.
— Прости.... что зря потревожила тебя, — всё же осмелилась сказать она.
Степан бросил на неё быстрый взгляд и нахмурился.
— Ты правильно сделала, — сказал он твердо. — Так всем спокойнее.
Она кивнула, сжав губы. Сердце всё ещё трепетало. От его реакции. Он его спокойствия и невозмутимости. Это подкупало и приятно радовало.
Возле двери Степан остановился, осмотрелся и заметил пакеты с продуктами.
— А вот и доставка, — улыбнулся он и, легко подхватив пакеты, понес их на кухню.
Вместе начали раскладывать покупки. Потом Рената предложила приготовить ужин. Степа согласился сразу. Взялся жарить мясо по своему фирменному рецепту, а она принялась резать салат.
На кухне пахло жареным луком, специями и чем-то удивительно теплым, почти домашним.
Степан неожиданно оказался рядом, слишком близко. Его плечо скользнуло вдоль ее спины, когда он тянулся за приправами. Рената замерла, сердце пропустило удар.
Ещё мгновение и.… его горячие губы накрыли ее дрожащие.
По телу словно прошел ток, обжигая каждую клеточку. Рената неожиданно для себя не оттолкнула. Позволила себе забыть обо всем, раствориться в этом поцелуе, в этом спасительном, живом тепле.
Степа отстранился первым, медленно, как бы давая ей пространство для выбора. Его лоб коснулся ее лба.
— Всё хорошо, — прошептал он. — Мы никуда не торопимся.
Рената глубоко вдохнула, ощущая, как успокаивается сердце. Как исчезает страх. Они молча вернулись к плите, будто ничего не случилось. Но всё изменилось.
Ужин получился простым, но невероятно уютным. Мясо пахло специями, салат хрустел свежими овощами.
За столом Степан легко спросил:
— Какой у тебя был любимый предмет в школе?
Рената удивленно моргнула, но улыбнулась.
— Литература, — призналась она. — Я мечтала писать книги.
— И почему не стала?
Она пожала плечами.
— Жизнь закрутила. Вышло.... иначе.
Степан слушал её внимательно, будто впитывал каждое слово. И в его взгляде было обещание, что с ним у неё будет шанс начать всё сначала.
После ужина они вместе убирали со стола. Тарелки негромко звякали, вода журчала в раковине. Всё было очень просто и очень правильно, как будто так было всегда.
Рената украдкой наблюдала за Степаном. Он старался держаться бодро, но в его движениях сквозила усталость. Тяжесть, накопленная за день, сидела в плечах, в еле заметных складках у рта, в чуть прищуренных глазах.
Её сердце сжалось. Он так много для нее сделал... И продолжал делать.
Она подошла ближе, взяла из его рук тарелку и аккуратно поставила её в раковину.
— Я сама, — тихо сказала она. — Иди отдыхать.
Степан хотел возразить, но встретился с ее взглядом и замолчал. Там было столько теплого упрямства, столько заботы, что спорить расхотелось.
Он прислонился к косяку, наблюдая, как она ловко моет посуду. Спокойная, домашняя сцена. Почти счастливая.
— Спасибо, — хрипло произнес он.
Рената обернулась через плечо и мягко улыбнулась.
— Я ведь тоже могу о тебе позаботиться. Немножко.
Эти слова ударили в самое сердце. Он опустил голову, чтобы спрятать вспыхнувшие чувства. Лена заботилась о нём, жила ради него, но он не чувствовал и толики того, что сейчас. Странно и очень страшно.
Когда все было убрано, Рената вытерла руки полотенцем и подошла к нему ближе.
— Ты очень устал, да?
Он кивнул. Без слов.
Рената осторожно взяла его ладонь в свои пальцы. Теплая, нежная, крепкая связь.
— Тогда просто обними меня, — шепнула она.
Степан притянул её к себе, легко, как обнимают самое дорогое. Рената уткнулась ему в грудь, слушая его сердце ровное, сильное. Такое надежное.
Тишина окутала их, мягкая и целительная.
И в этой тишине, среди запаха жареного мяса, чистой посуды и легких шагов времени, рождалась их новая жизнь.
Степан проснулся от запаха свежесваренного кофе и чего-то сдобного. Пахло так вкусно, что желудок требовательно заурчал, заставляя немедленно встать и идти на аромат, словно ребёнок на утренние пироги.
Он натянул футболку и босиком вышел из комнаты. Свернул в ванную, чтобы привести себя в порядок и направился на звук мелодичного голоса. На кухне Рената что-то напевала себе под нос и порхала между плитой и столом, легкая, теплая, домашняя. Она совсем не замечала своего округлившегося живота, так увлеченно готовила, что казалась частью этого уюта.
Степан остановился в дверях, просто улыбнулся и смотрел на нее. В такие моменты она была другой: расслабленной, счастливой. Такой настоящей, что хотелось подойти и прижаться, чтобы убедиться, что это не сон.
Рената заметила его. Ее улыбка на мгновение замерла, будто испугалась, а потом вспыхнула с новой силой.
— Доброе утро, — сказала она тепло.
— Пока не очень, — Степан усмехнулся и подошел ближе.
Рената нахмурилась, не понимая, в чём дело. Тогда он постучал пальцем по своей щеке.
Она смущенно встала на носочки, потянулась губами к его щеке.… но Степан резко подставил губы и втянул ее в медленный, тягучий поцелуй.
Когда воздух закончился, он неохотно отстранился. У Ренаты пылали щёки.
— Вот теперь доброе, — пробормотал он, прижимая её к себе и утыкаясь носом в волосы. Запах её кожи, чуть сладковатый, теплый, был для него лучшей реальностью.
— Будешь завтракать? — спросила она, пряча улыбку.
— С удовольствием.
Они сели за стол. Кофе оказался крепким, булочки с корицей теплыми, а настроение почти праздничным. Степан хвалил её, не сдерживаясь, а Рената смущалась, прятала глаза, но все равно светилась изнутри.
Но радость длилась недолго. Всё же дела никто не отменял.
— Нам нужно сегодня позвонить следователю, — сказал Степан, отставляя чашку в сторону. — И поехать написать заявление.
Рената будто рухнула с небес на землю.
— Без этого никак нельзя?
— Нельзя, — вздохнул он. — Только лезть в криминал. Иначе мы не защитим тебя.
Рената сжала кулаки на коленях. Она быстро прикинула, что втягивать Степана в криминал ещё страшнее. Да и не хотелось, чтобы он из-за неё вляпался в неприятности.
— Я поеду, — тихо сказала она, с готовностью подчиняясь его воле. — Как скажешь, так и будет.
Степан сразу взял телефон. Позвонил.
Следователя звали Арифуллин Рушан Дамирович. Молодой голос в трубке звучал уверенно. Договорились встретиться через час.
В назначенное время они подъехали к отделению. Рушан и правда был молодым, но глаза у него горели азартом. Он ещё боролся за правду и справедливость.
Следователь внимательно выслушал их историю, задавал четкие вопросы. Объяснил, что писать в заявлении. Уверил, что причин для отказа в возбуждении дела не будет. Он все сделает, как надо. Да и заявление на расторжение брака не будет лишним. А только подтвердить намерения Ренаты.
— Даже лучше подать документы сейчас, пока ребёнок не родился, — добавил следователь. — Потом придется его делить. Даже если бывший муж не отец.
Рената побледнела, но кивнула. Нужно было сделать этот шаг.
— И не волнуйтесь за документы, — успокоил их Рушан. — Все можно восстановить. Через МФЦ или ЗАГС. Обратитесь, там вам помогут.
— Знаю я, как они помогают, — сорвалась Рената и закусила губы, чтобы не наговорить лишнего.
— Я сам с тобой схожу и все решу, — заверил ее Степан.
Он смотрел на Ренату с гордостью. Знал, как она боится, но все равно не отступает. И этого дорогого стоило.
— Дальше мы поступим так, — сказал Рушан, перепроверяя записи в блокноте. — В первую очередь я найду этого Артура и поговорю с ним. В рамках проверки мы обязаны выслушать обе стороны.
Степан скривился. Его пальцы непроизвольно сжались на подлокотнике стула.
— Вероятно, — продолжил следователь, — это ни к чему не приведет. Такие люди редко признают свою вину добровольно. И не позволят бросать тень на «честное» имя.
Рената побледнела, опустив глаза. Степан заметил, как она дрожит и сдал её плечи пальцами.
— Тогда будем искать другие точки соприкосновения, — уверенно добавил Рушан. — Не переживайте. Я обязательно придумаю что-нибудь. Есть способы. Если вы готовы, мы дойдем до конца.
Он поднял на них взгляд твердый, спокойный, вселяющий уверенность.
Степан протянул ему руку и крепко пожал.
— Мы готовы. Спасибо.
Без слов мужчины поняли друг друга — за эту девушку будут бороться сообща.
Степан ещё раз коротко кивнул Рушану, потом взял Ренату под локоть и повел к выходу. В машине Рената молчала. Вцепилась в ремень безопасности так крепко, что побелели костяшки пальцев. Глаза были опущены, губы плотно сжаты.
Степан видел ее тревогу и молча, без лишних слов, положил ладонь на её руку. Просто, чтобы поддержать. Вместо тысячи слов.
— Всё будет хорошо, — сказал он, тихо, но так уверенно, что Рената позволила себе выдохнуть.
— Обещаешь? — её голос дрожал.
— Обещаю.
Когда они подъехали к дому, Степан не стал сразу заходить. Вдохнул теплый весенний воздух и вдруг предложил:
— Пойдем прогуляемся?
Рената удивленно моргнула, но кивнула. Давно не позволяла себя просто гулять, а малышу нужен был свежий воздух.
Они пошли в парк. Весеннее солнце ласкало кожу, вокруг щебетали птицы, пахло распустившимися почками. Мир будто начинал жить заново. Как и они сами. Их жизнь тоже понемногу менялась и расцветала.
Рената, сначала была напряженная, но постепенно расслабилась. Она смеялась над шутками Степы, рассматривала цветущие деревья, щурилась на солнце. Ее глаза снова светились.
Степан поймал себя на мысли, что никогда не видел её такой счастливой. Легкой. Живой. У киоска с угощениями он остановился.
— Подожди здесь, — сказал он.
Через пару минут вернулся, держа в руках огромную, нелепую розовую сахарную вату.
Рената ахнула, а потом рассмеялась звонко, искренне, как ребёнок.
— Это мне?
— Кому же ещё, — ухмыльнулся Степан.
Она взяла вату обеими руками и закружилась на месте, счастливая до невозможности.
Недалеко устроилось небольшое представление — дети в ярких костюмах танцевали на импровизированной сцене. Степан обнял Ренату за плечи, прижал ближе.
Она прильнула к нему, чувствуя его тепло, его силу. Хотелось, чтобы так было всегда: солнце, смех, объятия, защита.
Рената повернулась к Степану, поднялась на носочки и легко поцеловала его в щеку.
На ухо прошептала, горячо, трепетно:
— Я хочу в ЗАГС. Прямо сейчас. Хочу начать эту круговерть с разводом. С тобой.
Степан замер. А потом улыбнулся так, что солнце в небе стало казаться тусклым.
— Тогда поехали, — взял её за руку и потянул за собой. — Просто сделаем это и всё.
В ЗАГСе Степану пришлось договариваться, но всё же им пошли на встречу и приняли заявление о расторжении брака. Правда не порадовали, быстро оформить развод нельзя. Положенный по закону месяц ждать придётся всё равно.
Потом посидели в небольшом уютном ресторанчике, отмечая маленькую победу и поздно вечером вернулись домой. День был насыщенным, полным эмоций, но удивительно светлым.
Рената сияла от счастья, казалось, что счастливее просто невозможно быть. Степан заварил чай и поднес ей кружку, накрыв её ладони своими. В этих прикосновениях было больше тепла и поддержки, чем во всех словах мира.
Они сидели на кухне, смеялись над пустяками.
— Ты бы видела свое лицо, когда я принес тебе эту вату, — смеясь, проговорил Степан.
— Я думала, это облако! — рассмеялась Рената, прикрывая рот ладонью. — Такое огромное!
— Ну, для принцесс — только лучшее, — подмигнул он.
Рената смотрела на Степана и впервые позволила себе мечтать. Без страха. Без ограничений.
Когда чай был допит, а в воздухе осталось только тепло улыбок и аромат пирожков, Степан подошел к ней, протянул руку.
— Пойдем, — тихо сказал он.
Она вложила свою без колебаний. Он молча притянул ее к себе.
— Всё хорошо, — шепнул Степа, глядя в её глаза.
— Я знаю, — прошептала в ответ Рената. — Я не боюсь.
Он подхватил её на руки и понес в спальню. Чувствовал неловкость из-за того, что совсем недавно спал в этой кровати с Еленой. А сейчас, как будто бы предавал её. Память о ней. И всё такое.
— Что-то не так, — взволнованно спросила Рената, чутко уловив его напряжение.
— Призраки прошлого, — нервно улыбнулся он и опустил ее на постель. — Я справлюсь.
— Я тебе помогу, — Рената сама потянулась к нему и принялась расстегивать пуговицы на его рубашке.
Степа замер всего на мгновение и с хриплым стонов впился в её губы. Старался быть нежным и осторожным, но тело, изголодавшееся по женской ласке, требовало своего.
— Скажи, если что-то не так, — прошептал он ей на ухо.
— Всё так, — дрожащим голосом ответила она, целиком доверяя ему.
Глухо зарычав, он снял с Ренаты платье и склонился к шее. Жадно втягивал носом аромат ее кожи и невесомо касался губами истерично трепещущей под кожей венки.
— Всё хорошо, не бойся, — прошептал Степан и опустился к ее груди.
Рената замерла, боясь пошевелиться. Тело словно налилось свинцом и задеревенело. Всеми силами она старалась не закрываться, не вспоминать прошлый опыт и довериться Степе, но не получалось.
— Ты очень красивая, — шептал он, нежно лаская упругие полушария. — Нежная. Моя девочка любимая.
Его хриплый шепот ложился на кожу, как теплый плед. Слова сменялись поцелуями. Они стирали всё плохое и дарили новое, трепетное чувство эйфории. Рената растворялась в нем без остатка.
— Степа, — ловила его губы своими и прижималась теснее, невольно скользя острыми сосками по его крепкой горячей груди.
Эти прикосновения вызывали целую волну мурашек на коже, заставляли выгибаться и зарываться пальцами в его мягких волосах.
А Степан добрался губами до округлого живота, поцеловал дорожку к пупку и ниже. Спустился к лобку и жадно втянул пряный аромат женского желания. Сквозь ткань, прижался губами между бедер Ренаты и рывком стянул с нее трусики.
— Что ты делаешь? — только и успела пискнуть она, как Степа уже ласкал языком её набухшие складки.
Рената задохнулась от оглушающих ощущений. Муж никогда не позволял себе такие пошлости, а она даже и не думала, что это возможно. Со Степаном же всё иначе. Он вытворял с ней такое, о чём даже думать стыдно, но это казалось совершенно нормальным.
Степан целовал губами её промежность, языком касался самых потайных участков и заставлял стонать от наслаждения. Рената забылась в его жадных, но таких сладких ласках. Отпустила себя и отдалась его власти.
Степа сдерживался из последних сил, чтобы не наброситься на желанную женщину, как изголодавшийся зверь. Он хотел, чтобы в первую очередь ей было хорошо. Чтобы Рената расслабилась и получила удовольствие. Именно рядом с ним.
Отстранившись, он стянул джинсы вместе с трусами и пристроился между бёдер Ренаты. Живот выпирал сильно, но нисколько не мешал. Степан боялся облажаться, как пацан. Настолько сильно хотел эту женщину, что мог кончить только от одной мысли о ней.
Склонившись, он нашел её губы и впился в них нежным поцелуем. Пальцами размазал влагу по нежным складкам и толкнулся в глубь, срывая протяжный стон Ренаты. Она была такой узкой, влажной и горячей, что Степа стиснул зубы, но не остановился.
Рената чувствовала его в себе, несдержанно стонала и дрожала от накатывающих волн наслаждения. Никогда прежде она не испытывала подобного и даже не предполагала, что так бывает. Степан открывал ей новый мир. Целую вселенную плотской любви. Чувственных наслаждений. Острого удовольствия.
Оргазм накрыл внезапно. Заставил содрогнуться каждой клеточкой тела и замереть в невесомости. Рената вцепилась в плечи Степы и не видящим взглядом посмотрела на него. Он улыбался.
— Всё хорошо, — целовал нежно и неспешно двигался в ней.
А потом резко ускорился. Забывая обо всем, обрушился на нее всей силой страсти. С рычанием уткнулся в шею, безжалостно врываясь в её обмякшее тело. Степан, наконец, отпустил себя и почти сразу кончил.
Немного отдышавшись, сгреб Ренату в охапку и долго не хотел отпускать.
— Раздавишь, — прошептала она, счастливо улыбаясь.
— Ни за что, — ответил он, чувствуя себя по-настоящему счастливым.
Главное — это не когда любимая женщина рядом. А когда рядом любимая женщина. Теперь Степа четко ощущал разницу.
Они засыпали в обнимку, укрывшись одним одеялом от всех бед мира.
Всю ночь Рената спала в крепких, мужских объятиях. Непривычно и необычно, но так мучительно сладко и приятно, что она постоянно просыпалась, чтобы проверить не исчез ли Степа и снова засыпала с улыбкой на губах.
Ее ладонь все это время лежала на его груди, ощущая, как ровно и размеренно билось его сердце. С ним она чувствовала себя не просто в безопасности, с ним она дышала по-другому. Полной грудью.
Утро пришло незаметно. Сквозь тонкие шторы пробивался мягкий свет. Рената ощутила легкое дуновение свежего ветерка по коже и улыбнулась новому дню. Хоть проснулась она одна, но не было ни страха, ни паники. Со Степой все ощущалось иначе. Внутри поселилась легкая сладость и тихая радость.
Она сладко потянулась, расправляя затекшие мышцы, и с улыбкой встала с кровати. Чувствовала себя легкой, почти невесомой. И подарил ей это ощущение Степан.
На носочках Рената прокралась к кухне. Сердце екнуло, когда увидела его. Обнаженный по пояс, он стоял у плиты. Крепкая, сильная спина. Влажные волосы после душа. Он что-то помешивал в сковороде, чуть напивая себе под нос.
Рената затаила дыхание. Внутри сладко заныло от воспоминаний о вчерашней ночи. Он был очень нежным. Таким, каким она не знала, что мужчины могут быть. Бережным. И в то же время страстным.
— Что ты делаешь? — промурлыкала она.
Степан обернулся, нахмурился, но в глазах сверкнуло тепло:
— Ты зачем встала?
Рената озадаченно захлопала ресницами.
— Марш в постель, — строго приказал он, но в голосе не было агрессии. — Я завтрак готовлю.
Она не сразу соединила две этих вводных в одно целое.
— Мне? — осторожно спросила.
Степа подошел на шаг ближе, с ухмылкой наклонился к ее щеке:
— Ну не только... нам. Но ты заслужила королевский сервис. Иди-иди, не порти сюрприз.
Рената спрятала смущенную улыбку и неслышно юркнула в ванную. Посмотрела на себя в зеркало. Щеки пылали, а глаза сверкали, как у влюбленной по уши девчонки. Она такой себя и ощущала.
Быстро умывшись, Рената аккуратно пригладила волосы, вдохнула глубже и вернулась в постель. Уткнулась лицом в подушку и захихикала. Она успела как раз в тот момент, когда дверь отворилась. Степа вошел с подносом. Тарелки, кружки, запотевший стакан с соком. Все аккуратно, с любовью.
— Я помогу, — она начала подниматься, но он качнул головой и опустил поднос сам.
— Не надо. Я сам. Хочу, чтобы это утро ты запомнила.
Она послушалась. Потому что ему было важно. Это было видно. Он делал все с тем особым старанием. От сердца. И это подкупало. Рената больше не пыталась вмешаться, позволив Степе поухаживать за ней.
Они завтракали в постели и дурачились. Рената облизала пальцы от варенья, он засмеялся, притянул ее к себе и поцеловал в кончик носа.
— Я думала, так бывает только в кино, — прошептала она.
— Я, если честно, тоже не испытывал подобного, — улыбнулся он, касаясь губами ее лба.
Они целовались, как студенты. Как будто прошлое уже не властно над ними. Он гладил ее по щеке, по шее, а она, смеясь, пряталась на его груди.
— Это самое лучшее утро в моей жизни, — тихо сказала она, прижавшись к его сердцу.
— Тогда я хочу, чтобы оно длилось вечно, — ответил Степа и поцеловал ее волосы.
Все было хорошо. До тех пор, пока не раздался звонок. Степан нахмурился, нашел телефон на тумбочке. Номер был незнакомый. Поборов первый порыв не отвечать, он отстранился от Ренаты, словно желая ее защитить и всё же принял звонок. Мало ли что…
— Кулешов, слушаю.
— Надо встретиться, спасатель. Чем раньше, тем лучше, — мужской голос в трубке был низкий и напряженный.
Степан мгновенно догадался, кто ему звонит. Артур. Напрягся всем телом и встал с постели.
— Зачем?
— Не телефонный разговор. Или за бабскую юбку спрятался?
Он набрал в легкие воздуха, чтобы ответить, но не успел. Звонок оборвался, но Степа всё ещё сжимал телефон в руке, словно он был в чём-то виноват.
Степан мгновенно перешил в режим боевой готовности. В теле будто включили тревожную сирену: мышцы стали стальными, а дыхание резким. Но он постарался не выдать себя.
Рената, сидящая на кровати, сразу уловила перемену в нем. Наклонила голову в бок и внимательно посмотрела.
— Кто звонил?
Он встретился с ней взглядом. Хотел сказать правду, но потом передумал, чуть улыбнулся и покачал головой:
— По работе.
— Что-то серьёзное? — она всё же насторожилась.
— Похоже на то, — коротко ответил Степа и отвел взгляд в сторону.
В голове гудело. Оставить Ренату одну после всего, что произошло, было неправильно. Но и тащить ее с собой ещё более идиотская затея. Он знал, на что Артур способен.
У Степана в голове было два варианта. Либо просить кого-то из своих остаться с Ренатой, но у всех семьи, а он не хотел никого втягивать. И тем более подвергать опасности. Либо поговорить с Рушаном. Он полицейский, должен помочь. Защищать людей его прямая обязанность.
Степа сослался на важный звонок, ушел в гостиную и набрал номер следователя.
— Алло, — отозвался тот быстро, будто был наготове.
— Это Кулешов. Артур только что мне позвонил. Хочет встретиться. Один на один.
На том конце повисла короткая, но тяжелая пауза.
— Плохо, — наконец сказал Рушан. — Очень плохо. Он может специально спровоцировать, подставить, записать. Любая провокация и ты останешься крайним.
— Я в курсе, — сухо бросил Степан.
— Так не лезь туда сам. Дай мне с этим разобраться.
— Не могу. Это личное. Он ждет встречи только со мной.
Рушан выдохнул:
— Тогда так. Место и время встречи сообщи мне заранее. Я попробую подстраховать.
— Понял. Спасибо, Рушан.
— Только без самодеятельности, Степ.
— Постараюсь.
Степан замолчал, а потом всё же добавил.
— Слушай, у меня тут ещё одна проблема. Мне некуда деть Ренату. Не с собой же ее везти на встречу.
На том конце снова возникла заминка.
— Привози ее ко мне в отдел. У меня безопасно. Никто не сунется. Посидит пару часов под охраной, чай попьет. Лучше, чем ты будешь дергаться постоянно.
Степа согласился. Этот вариант ему нравился гораздо больше. Он хотя бы походил на что-то адекватное. Убрав телефон в карман, Степан вернулся в комнату. Рената сидела, обняв подушку и медленно покачивалась вперед и назад.
Степан сел рядом и осторожно положил ладонь на ее колени.
— Скоро мне нужно будет уехать, — тихо начал он.
Рената нахмурилась:
— Это из-за того звонка, да?
Он кивнул. Прятаться дальше не имело смысла. Тем более, что решение было найдено.
— Это был Артур. Он назначил мне встречу.
В ее глазах отразился страх, но она сдержалась. Только губы сжались, а пальцы сильнее вцепились в край подушки.
— Ты ведь не откажешься? — спросила она, глядя прямо в глаза.
— Конечно нет, — сразу ответил Степа. — Но и оставлять тебя одну я тоже не могу. Я позвонил Рушану. Он предложил тебе побыть у него пару часов. У него безопасно. И я буду спокоен, зная, что ты в порядке.
— У Рушана? — переспросила Рената, чуть удивленно. Это было, как минимум странно, но не лишено смысла. Всё же отдел полиции не самое опасное место в этом городе.
— Да. Он надежный. Ты сама видела. Никаких допросов, просто чай, диван и охрана за стенкой. Лучше, чем если ты будешь сидеть здесь и волноваться.
Рената молча кивнула, потом выдохнула и тихо сказала:
— Ладно. Только пообещай мне одну вещь.
— Что угодно...
Она посмотрела на него очень серьёзно:
— Вернись ко мне. Хорошо?
Степан слегка улыбнулся и сжал ее ладонь крепко, по-настоящему:
— Вернусь. Обещаю. Только ты тоже пообещай, — он притянул её к себе. — Дождаться меня в целости и сохранности.
Рената кивнула и тихо прошептала:
— Я попробую.
Совсем скоро пришло сообщение с адресом и временем встречи. Четко. Конкретно. Артур был слишком предсказуем. Степа даже не удивился, лишь переслал сообщение следователи и посмотрел на часы. Времени предостаточно, чтобы завести Ренату в отдел.
Степан проверил адрес по карте, изучил маршрут, а затем повернулся к Ренате:
— Пора ехать.
Она покорно кивнула, но чувствовала себя пленницей, которую ведут на эшафот. Страх сковывал всё внутри ледяными щупальцами и мешал дышать нормально.
По дороге они почти не разговаривали. Рената сидела молча, сжав руки в тонкие кулачки. Степа краем глаза замечал, как она с тревогой смотрела на него, будто пыталась запомнить каждую чёрту.
— Мы справимся, — уверенно сказал он и накрыл её руки своей.
Рената вздрогнула от неожиданности и попыталась улыбнуться в ответ.
Рушан ждал их во дворе у отдела. Степа вышел из машины и пожал руку следователю. А затем достал жучок, который будет записывать весь разговор.
— Пусть будет на всякий случай, — пожал плечами следователь.
— Чем это нам поможет? — хмуро спросил Степан.
— Официально ничем, — вздохнул Рушан. — А неофициально будет хоть что предъявить.
— Ладно, — отмахнулся Степа. — Хуже не будет.
Рушан аккуратно повесил жучок и проверил связь в наушнике.
— Вроде работает.…
— Доверяю тебе самое дорогое, что у меня есть, — с полной уверенностью проговорил он и помог Ренате выбраться на улицу.
— Не переживай, — заверил Рушан. — Здесь она в безопасности.
Хотелось верить в это.
— Всё будет хорошо. Не бойся. Я приеду за тобой, как только закончу. — Степа провел пальцами по ее щеке. — Ты мне веришь?
— Верю, — прошептала Рената. — Только... возвращайся, пожалуйста....
Он кивнул. Слишком многое хотел сказать, но слова не складывались в предложения. Степа просто прижался к её губам своими и отпустил.
Рената поднялась по ступенькам, и только когда дверь закрылась за ней, Степан выдохнул. В груди всё стянуло железным обручем. Непонятная тревога засела где-то на подкорке, но он отмахнулся. Надо было уже закончить дело и жить спокойно. Он завел машину и тронулся с места.
Не успел проехать и пары кварталов, как телефон завибрировал на торпеде. Звонил Захар. И звонок не предвещал ничего хорошего.
— Степ, срочно. Горит склад на заводе химикатов. Нам нужны все свободные руки. Приезжай.
— Захар.... — Степан сильнее сжал руль. — Я не могу. Сейчас никак.
— В смысле? Ты хоть понимаешь, чем это грозит? Если дунет в сторону жилых домой, мало не покажется никому.
Степа все прекрасно понимал, но изменить уже ничего не мог.
— Я не дома. Еду на встречу. Это тоже важно.
— Какая ещё встреча, Степ? — насторожился Захар. — С кем?
— С Артуром. Мужем Ренаты, — он решил не врать.
На том конце повисла напряженная тишина.
— Ты с ума сошёл? Какая ещё встреча? — всё больше распалялся Захар.
— Приватная, — оскалился Степан и перестроился в левый ряд, чтобы нажать на тапочку.
— Зачем? Степа, я тебе запрещаю!
Степан ответил не сразу. Дышал медленно и ловил равновесие.
— Прости, командир. Но это мое дело. Я должен его закончить.
Он сбросил звонок. Сердце билось в висках, но лицо оставалось спокойным. Холодная решимость толкала вперед. Степа не привык отступать перед трудностями.
Припарковавшись напротив кафе, он заглушил двигатель и осмотрелся. Ничего не обычного. Прикурив, вышел из машины. В несколько затяжек докурил сигарету и, откинув её в сторону, направился к переходу.
Уличное кафе на окраине города. Немноголюдно. Особенно в такое время. Столы под навесами, полупусто. Весенний воздух всё ещё прохладный, но солнце уже пробивается сквозь облака. Степан пришёл вовремя. Он не любил опаздывать.
Артур сидел за столиком у стены, спиной к ограде, лицом ко входу. На нем был дорогое пальто, солнечные очки. На столе чашка кофе и пустая пепельница. Улыбка на лице. Фальшивая, натянутая, холодная.
— Кулешов Степан, — произнес он спокойно. — Спасибо, что пришёл. Это многое говорит о тебе.
— Ты хотел поговорить обо мне?
Степа сел за столик напротив Артура, но сигареты не достал.
— Я человек прямой и справедливый. Рената моя жена и принадлежит мне по праву, я хочу её забрать, — Артур откинулся на спинку стула. — Предлагаю компромисс. Деньги. Крупную сумму. Ты отпускаешь ее и живешь себе спокойно.
Степан хмыкнул. Потом усмехнулся, коротко, жестко.
— Я не торгую людьми. А с такими, как ты, вообще дел не имею.
Артур будто и не обиделся. Только слегка повел плечами.
— Это ошибка, Кулешов. Упущенная возможность. Сделки бывают выгодными.
— А знаешь, что ещё выгодно? Когда уроды держатся подальше от моей семьи. Это последнее предупреждение.…
— Предупреждение? — Артур хрипло рассмеялся и сделал глоток из чашки. — Думаешь, ты первый, кто мне угрожает? Слишком поздно. Раз ты не согласен на условия, я просто заберу всё, что мне нужно. Бесплатно.
Степан напрягся. Челюсть сжалась, пальцы инстинктивно проверили наличие телефона в кармане.
Артур достал свой и набрал номер.
— Хочешь послушать?
Он включил громкую связь. Несколько гудков и в трубке прозвучал голос.
— Хватит! Я не поеду никуда! — голос Ренаты. Напуганный.
Степан побелел. Внутри что-то рухнуло. А Артур просто сидел и улыбался.
На улице светило яркое весеннее солнце, а свежий ветерок шевелил листья на деревьях. Так хотелось погулять, повторить вчерашний незабываемый день, проведенный со Степой в парке. Но Рената вынуждена была сидеть в душном кабинете. Для собственной безопасности и спокойствия Степана. Обещала ему, что никуда не уйдет.
Обхватив кружку с чаем, Рената смотрела в окно с наружи запечатанное решеткой. Она не пила, просто держала в руках, словно тепло кружки могло хоть немного согреть изнутри. Тягостные мысли хаотично метались в сознании, а тревога душила, не давая дышать полной грудью. Рената очень переживала. Где он сейчас? Все ли в порядке?
Степа....
Каждая секунда без него казалась вечностью. Рената даже не предполагала, что можно так волноваться за кого-то. Но сейчас она боялась. Не за себя. За Степана. За короткий срок, он стал самым близким человеком в её жизни. Её сердцем. Её воздухом. Ради него она держалась, дышала, жила. Он был её проводником в этом хаосе.
Дверь тихо приоткрылась. Вошел Рушан с ноутбуком в руках. Снял куртку и небрежно бросил ее на спинку кресла. Задумчиво посмотрел на Ренату и сел за свой рабочий стол.
— Ты как? Держишься? — спросил, глядя поверх экрана.
— Пока да.... — голос был едва слышен, будто её тоже затягивало в эту неясность.
Следователь начал что-то печатать, потом обернулся:
— Тут из вашего родного города материалы прислали. На Артура, — проговорил он, глядя на Ренату. — Пара административок. Мелкие правонарушения. И какой-то замятый конфликт с девушкой. После которого она пропала. Прямых улик нет, но зацепиться есть за что. Ты знаешь об этом что-то?
Рената подняла голову. Сердце стукнуло чуть быстрее.
— Я знаю не много... — она нервно сглотнула. — Он что-то говорил одному из друзей про девушку. Сказал, что "не выдержала правила игры". И ещё.... про своего отца. Что у него было уголовное прошлое. И что полиция их "боится".
Рушан оживился, щелкнул пальцами:
— Вот! То, что надо. Ты подтвердила сразу два направления, куда можно копать. Это может сработать. Особенно, если получится связать исчезновение девушки с Артуром.
Он торопливо делал пометки в ноутбуке. Его лицо было собранным, сосредоточенным. То и дело усмехался и добавлял какие-то фразы. Рената не мешала. Вообще старалась не отсвечивать.
Резкий шум в коридоре привлек внимание. Затем хлопок, словно что-то взорвалось и громкий мужской голос.
— Эй! Что за хрень? А ну стой!
Глухие удары. Скрежет. В голосах ярость.
Рушан резко встал и закрыл ноутбук.
— Сиди здесь. Никуда не выходи. Я сейчас.
Рената кивнула. Он вышел, дверь захлопнулась.
Она стиснула кружку так сильно, что та едва не треснула. Все внутри сжалось в один плотный ком. Что-то было не так. Слишком не так. Её сердце забилось быстрее, в ушах зазвенело.
Дверь с грохотом распахнулась. Влетел мужчина в балаклаве и чёрной одежде.
— Вставай. Живо, — рявкнул зло.
— Кто вы? Что происходит? — Рената в ужасе отступила, но было поздно.
— У меня приказ привезти живой. Или мертвой. Выбирай, — мужчина криво усмехнулся.
— Не трогайте меня! Я беременна! — закричала она, прикрывая живот.
— Нам сказали не калечить. Пока. — Он дернул её за руку, как куклу. — Шеф сам с тобой разберется.
Кружка выпала из её рук, разбилась. Осколки рассыпались под ногами. Рената пыталась сопротивляться, упиралась в косяк, но нападавший был сильнее.
В коридоре царил хаос и темный дым. Слышны были голоса и шаги. Кто-то кашлял. Но ее вели в другую сторону, зажав рот ладонью.
— Быстрее, — раздался голос второго мужчины. — Босс не любит ждать.
Её тащили вниз по лестнице. Бетон. Пыль. Сквозняк. Стены словно сжимались.
Во дворе холодный воздух ударил в лицо. Микроавтобус стоял у ворот. Один из похитителей открыл дверь.
— Закидывай. Живо.
— Хватит! Я никуда не поеду! — Рената попыталась вырваться, но силы были явно не равны.
— Не дергайся, а то свяжу.
Её втолкнули внутрь салона. Прямо на пол. Она ударилась плечом и зажмурилась от боли. Внутри темно. Грязно. Запах резкий, сладковатый. Двое похитителей запрыгнули в салон следом за ней. Ещё двое сели вперед. Тяжелая дверь захлопнулась, и машина резко рванула с места.
С ней обращались, как с вещью. И в этом Рената безошибочно узнавала Артура. Вечного мучителя и тирана.
— Сиди не рыпайся, — тот, который сидел ближе пнул её ногой и злобно заржал. — А то быстро угомоню.
Рената отползла в угол. Села, сжавшись, прикрывая живот ладонями. Пальцы дрожали. Ноги свело от страха, а к горлу подкатывала тошнота.
— Всё хорошо, малыш.... — прошептала тихо. — Папа нас спасет. Он найдет. Он сильный. Он не бросит нас....
Но внутри всё разрывалось. Слёзы не текли по щекам, они горели изнутри. Ее пульс отчаянно бился в висках.
Внезапная мысль пронзила сознание. Её не обыскивали. Телефон должен быть в кармане. Рената замерла и осторожно проверила, нащупала гаджет и глухо сглотнула. Осторожно достала, но руки тряслись так сильно, что он выпал и ударился об метал.
Она застыла от ужаса и боялась сделать даже вдох.
Один из мужчин обернулся:
— Даже не надейся. Тебе не сбежать.
Или не заметил, или сделал вид. В любом случае — это был шанс. Пока единственный.
— Смотри в камеру. Босс хочет поздороваться, — добавил второй и достал камеру. — Улыбайся, детка. Он скучал.
— Урод, — прошептала Рената, сквозь зубы.
— Что-что? — Он наклонился. Глаза у него были темные, мутные.
— Лучше бы ты сдох, — процедила она сквозь зубы.
Он только заржал.
— Не дождешься. Муж тебя научит вести себя правильно.
Сделал пару кадров и откинулся на спинку.
К Ренате снова потеряли интерес. Она медленно подняла телефон, выключила звук и убавила яркость. Затем зашла в мессенджер и отправила Степе динамическую геоточку, чтобы транслировать местоположение в реальном времени.
Заблокировала телефон и спрятала его под юбку, мысленно умоляя о помощи. Если кто-то и спасет — то только Степан.
Степан с яростью глядел в лицо Артура, слыша в трубке испуганный голос Ренаты. Он был живой, реальный. Все происходило прямо сейчас и Степа ничего не мог с этим сделать.
Всё окончательно стало ясно. Его обвели вокруг пальца.
— Как? — прорычал он глухо.
— Небольшой перфоманс в отделе, — довольно хмыкнул Артур и отложил телефон в сторону. — Им не до какой-то там пузатой бабы.
Рената у него. У этого ублюдка. Этого хватило, чтобы кровь ударила в виски. Степа не проронил больше ни слова. Только сжал кулаки, медленно, так, что суставы хрустнули, будто готовясь взорваться. Внутри всё кипело. Вся злость, весь страх, боль и бессилие накопленные за последние минуты, сконцентрировались в одном движении.
И он дал ему им выход. Всадил кулак прямо в усмехающуюся физиономию. Прямо в нос. Со всей силы. Хруст неприятно резанул слух. Кровь брызнула в разные стороны. Артур отлетел назад, стул скрипнул и опрокинулся. Завопил, как зверь, зажимая лицо.
— А-а-а-а, бля-я-я-я! Ты сдурел? Я тебя.... я тебя живьем закопаю!
Ярость кипела, требовала ещё, но он сдержался. Мог бы. Сил хватило бы, чтобы сломать всё. Чтобы не осталось ни одного зуба. Ни одной целой кости. Но головой Степа понимал, что не стоит пачкать об это дерьмо руки. Пусть сдохнет по закону. Пусть сгниет официально.
— Попробуй, — сквозь сжатые зубы бросил Степан. Взял его телефон, дернул за руку и приложил палец к экрану, чтобы снять блокировку. Если он думал, что всё это сойдет с рук, то очень ошибался. Степа был не из тех, кто сдается без боя. Он намерен был идти до конца, и, если нужно было, по трупам врагов.
Он открыл список звонков. Последний входящий. Неизвестный номер. Переписал к себе в телефон и отправил следователю, и сразу набрал его.
— Слушаю, — в динамике слышится хриплый голос.
— Что у вас там случилось?
— В отделе.... Что-то бахнуло.... голова кружится.... наверное, сотряс...
— Где Рената? — Степан продолжал допрос с пристрастием
— Я не знаю. Найти не могу. Плывет все перед глазами, — прохрипел он. — Прости, подвёл я тебя.
— Соберись, помощь нужна срочно, — не отступал Степан, прекрасно понимая, что от него сейчас зависит очень многое. — Я скинул тебе номер. С него звонили похитители Ренаты. Пробивай. Бери в работу.
— Принял... Всё понял, — сквозь кашель ответил Рушан. — Сейчас дам ориентировку.
Степан отключился. Глубоко вдохнул. Сердце гремело в груди. Руки гудели от с трудом сдерживаемой ярости.
— Думаешь, герой? — прохрипел Артур, захлебываясь кровью. — Ты вообще не представляешь, с кем связался....
— А ты не представляешь, на что я пойду ради нее, — холодно ответил Степа и резко заломал ему руки за спину. — Вставай. Пора прокатиться
— Куда? С ума сошел? Мне в больницу надо.
— Обойдешься.
Степан поднял его, как мешок, взвалил на плечо и потащил через двор к машине. Артур вырывался, матерился, брызгал слюной и кровью, но всё впустую. Как дохлая крыса в когтях волка.
— Руки прочь! Я на тебя заявление накат.... а-а-а-а! — в ответ жесткий удар плечом о багажник.
— Попробуй. — Степан швырнул его внутрь и с силой захлопнул багажник.
Телефон в кармане завибрировал. Сообщение. От Ренаты?
Степа не поверил глазам, но всё же открыл. Пальцы заметно дрожали от волнения. Там не было ни единого слова, только геоточка. Торопливо ткнув на карту, он увидел, что точка двигается в реальном времени. К северным воротам. Выезду из города на трассу.
— Моя ж ты умница.... — прошептал Степан и рванул в машину. Тут же завел двигатель. Машина взревела, как зверь и рванулась с места.
Звонок. Захар.
— Степ, ты там как?
— Я в порядке, — ответил он напряженно. — Как пожар? Уже потушили?
— Фейковый оказался, — ответил Захар. — Уже разбираются, кто такой шутник.
— Мне кажется, я знаю откуда ноги растут, — Степан зажал телефон плечом и на скорости вошел в поворот. — Артур похитил Ренату. А пожар, чтобы обескровить наш отряд.
— Помощь нужна? — сразу предложил командир, не раздумывая.
— Не знаю, — честно ответил он. — У меня есть маячок с движением. Но это северные ворота, я не успеваю перехватить их до выезда из города.
— Скидывай. Мы как раз в этом районе.
— Может быть опасно.
— Степ, — хмыкнул Захар. — У нас вся жизнь одна сплошная опасность.
— Хорошо, — выдохнул Степан. — Тогда помогите мне забрать жену.
Он сбросил звонок и переслал командиру сообщение от Ренаты. А затем выжал педаль газа в пол. Асфальт под колесами загудел. Мир сузился до одного — спасти Ренату. Любыми средствами. Во что бы то ни стало. Степа не собирался отдавать ее ни за что, никому.
Захар убрал телефон в карман и обернулся к команде. Все сидели наготове и ждали указаний. Напряжение витало в воздухе и грозилось рвануть.
— Ну что там? — первым не выдержал Ян.
— У Степы проблемы. Нужна наша помощь, — отозвался Захар.
— Подробнее можно? — вздохнул Макс, как всегда, не сильно довольный дополнительной работой.
— Его жену Ренату похитили, — пояснил Архипов. — И везут к северному выезду из города.
— Так это же рядом с нами, — подал голос Иван.
— Именно поэтому, предлагаю помочь Степе и спасти его жену из лап злодеев.
На секунду в машине повисла тишина. Затем Клим сжал руль, будто это была челюсть противника.
— Даже не обсуждается, командир, — отозвался он. — Я готов.
— Я с вами, — бросил Ян.
— Я тоже, — кивнул Иван.
— Да поехали, — добавила Майя. — Дольше разговариваем.
Все как один были «за». Все, кроме Макса.
— Подождите! — вмешался он. — Это не наше дело. Есть полиция, есть закон, всякие группы захвата. Мы тут вообще причем? Мы не должны вмешиваться. Это не по инструкции.
— По инструкции? — переспросил Клим с усмешкой. — Ты серьёзно?
— Там вооруженные люди, — возмутился Макс. — Это уже не спасение, это боевая операция!
— Макс, — перебил Захар, спокойно, но жестко. — Если бы это была твоя сестра или девушка, ты бы тоже ждал, пока бумажки подпишут?
— Как хотите, но я в этом не участвую, — отвернулся он и замолчал.
Остальные даже не посмотрели в его сторону. Клим выжал педаль газа в пол, и машина рванула вперед.
Через несколько минут они свернули на объездную и остановились на обочине. Судя по геоточке, Рената приближалась. Клим напрягся, боясь упустить нужное авто.
Машин было немного. И чёрный микроавтобус явно выделялся на фоне остальных. Слишком быстрый, слишком нервный.
— Это они, — сказал Клим, сжимая руль сильнее. — Подрезаем?
— Давай, — Захар обернулся. — Пристегнитесь.
— Не дай бог промахнемся, — хмыкнул Ян, и Клим резко вильнул, выстраиваясь сбоку. Машина спасателей пошла на обгон и выстрелила вперед.
Через секунду микроавтобус дернулся, пытаясь уйти, но не успел. Клим резким движением подрезал его, подставив задницу и вынудив остановиться на обочине.
Двери чёрной иномарки распахнулись.
Изнутри вылетели трое в чёрных масках.
— Осторожно, они вооружены, — крикнул Захар, заметив у них пистолеты.
— Мы тоже, — хмыкнул Ян, намотав на кулак цепь.
Спасатели высыпались из машины и рассредоточились. Один из похитителей выстрелил в воздух. Его сбил с ног Иван. Пистолет отлетел в сторону.
Клим втащил кулаком по носу ближайшего. Ян прыгнул на третьего, сбил с ног. Майя поймала ствол, выбив ударом по запястью.
Захар выбил дробовик ногой, схватил противника и впечатал его лбом в капот. Драка была быстрой и слаженной. Спасатели давно научились понимать друг друга без слов и действовать, как один организм.
Когда последний преступник упал, парни тут же рванули к микроавтобусу и распахнули тяжелую дверь.
— Рената! — позвал Захар, мгновенно оказываясь внутри.
Рената лежала на полу, обхватив руками живот.
— Я.... я здесь.... — прошептала она, бледная от пережитого шока. Но в глазах застыли слёзы.
— Всё хорошо, мы тебе поможем, — Ян аккуратно забрался в салон.
— Где Степа? — взволнованно спросила она и осмотрелась. — С ним всё хорошо?
— Едет он, — хмыкнул Клим. — Уже рядом.
Рената вдруг вздрогнула. Лицо исказилось болью, а с губ сорвался сдавленный стон.
— Что случилось? — насторожился Захар.
— Мне.... мне кажется, я рожаю, — выдавила она из себя и часто задышала, чтобы пережить болезненную схватку.
— Что?! — в один голос воскликнули все и переглянулись
Захар опомнился первым:
— Макс, ты нам нужен!
Клим подхватил Ренату на руки и вынес их этого жуткого места.
— Расстилайте в салоне носилки, — скомандовал Макс. Его глаза зажглись врачебной решимостью.
— Ты принимал когда-нибудь роды? — осторожно спросил Иван.
— Хочешь меня подменить? — усмехнулся он.
— Нет уж, — побледнел Ванька и торопливо отошел подальше.
— Отодвиньтесь, — Макс быстро доставал всё необходимое. Одеяло, аптечка, перчатки. Прекрасно знал, что надо делать и действовал профессионально.
Он запрыгнул в салон спасательной машины, упал на колени рядом с Ренатой и приложил акушерскую трубку к её животу.
— Рената, дыши ровно. Слушай только меня. Я с тобой. Ты справишься.
Спасатели нервно переглядывались. Никто не знал, что говорить и делать в такой ситуации. Сейчас все зависело только от Макса, он держал всё под контролем. Не просто спасал, а принимал жизнь. И права на ошибку у него не было.
Степан мчался, нарушая все мыслимые правила. Светофоры, полосы, знаки — он не видел ничего. Только точку на карте. Только мелькающие огни, как в тоннеле. Сердце било так, будто собиралось вырваться наружу.
Он не чувствовал скорости. Только один вопрос звучал в голове, гудел в черепе, в сердце, в горле: живы ли они?
Степа уже терял жену и сына. И теперь всё было снова на грани. Снова мучительно страшно и больно от того, что никак не мог помочь. Время работало против него. Но он очень старался не терять концентрацию и не поддаваться панике. Голова нужна была холодная, чтобы принимать верные решения.
Когда на горизонте замелькали машины на обочине, он дал по тормозам так резко, что машина вильнула, визжа шинами. Степа вылетел из салона, как снаряд.
— Где они? — рявкнул он, не разбирая лиц, только силуэты.
К нему подлетел Ян, запыхавшийся, с запачканной рукой.
— Всё под контролем. Вон они. Все лежат штабелями. Макс с ней в машине. Рожает.
— Как рожает? — Степан побледнел, прекрасно понимая, что ещё слишком рано рожать. Да и не в таких же условиях.
Он метнулся к машине спасателей, распахнул боковую дверь и вцепился в косяк. Там, внутри, он увидел Ренату. Бледную. Дрожащую. И Макса, сидящего на коленях перед ней.
— Ты что там делаешь, Макс?! — взревел он. — Убери руки! Не смей смотреть моей жене под юбку!
Макс поднял взгляд, злой как чёрт:
— У нее воды отошли! Роды стремительные. Не мешай мне, а то будешь сам доставать своего сына! — прорычал он, стягивая с лица маску. — Уберите этого ненормального отсюда!
— Рената... — голос Степана сломался. Он смотрел на нее, как на последнюю надежду.
— Ты пришёл.... — прошептала она, слабо улыбаясь. — Всё хорошо, правда...
Поморщилась на очередной схватке, но пикнула, чтобы не пугать Степу. На нем и так лица не было от страха.
— Конечно пришёл. Я рядом. Я с тобой, слышишь? Я не уйду.
— Нет уж, уходи, — проворчал Макс. — Ты мешаешь нам.
— Ты пришёл, этого достаточно... — выдохнула Рената. — Побудь на улице, ладно?
— Я не вынесу, если тебя потеряю... Я не переживу этого второй раз....
— Не потеряешь.... — она нашла в себе улыбку для него. — Всё будет….
Очередная схватка перебила ее стоном. Степан внутренне сжался и сильнее сдавил косяк.
— Выйди! — Макс рявкнул так, что дверь дрогнула.
Один из парней аккуратно, но настойчиво потянул Степана наружу.
— Подождите! Я не могу ее оставить! Я должен быть рядом!
— Сейчас ей нужен врач, а не муж-паникер, — твердо сказал Ян, не отпуская его.
— Посмотрим ещё на тебя, — беззлобно поддел его Клим. — Скоро Вере рожать?
— Не напоминай, — отмахнулся Ян и нервно дернул плечами.
Степа сам не понял, как оказался на обочине. Чувствовал себя оглушенным. Метался из стороны в сторону, как лев в клетке. Вглядывался в окна, хватался за голову, что-то бормотал. Не знал, куда деть руки, да и себя целиком тоже.
Он выругался, ударил по капоту кулаком. Кровь хлынула из рассеченной кожи, но боли не почувствовал. То, что творилось внутри перекрывало все ощущения.
"Пожалуйста, живи.... Только живи..." — повторял Степа, как мантру.
Опустился на колени, зажав рот ладонью, чтобы не заорать. Его трясло. Он дышал прерывисто и смотрел на небо, словно там был кто-то, кто мог ему помочь.
— Господи.... пожалуйста.... помоги... спаси их…
Позади раздался голос:
— Степ, все будет хорошо. Макс знает, что делает, — он даже не понял, чей это был голос. Просто кивнул на автомате и не ответил.
— Всё хорошо.... всё хорошо.... — повторял полушепотом, уговаривая в первую очередь себя. — Она сильная. Она справится. Только не забирайте ее у меня...
Степан дрожал, как в лихорадке и знал: если сейчас что-то пойдет не так — он сожжет весь этот мир дотла. Он уже один раз не успел. Больше права на ошибку не было.
*****
Боль накрывала волнами, горячими, стремительными, как буря. Рената тяжело дышала, пальцы судорожно вцепились в край сиденья. Всё происходило слишком быстро. Не время. Ещё рано. Но выбора не было. Малыш решил появиться на свет именно сейчас. Радовало одно — они были в безопасности.
Макс был рядом, серьёзный, сосредоточенный, уверенный в каждом движении.
— Ты молодец. Все под контролем, — говорил он, поправляя стерильные перчатки.
Майя держала Ренату за руку, гладя по лбу, шепча ободряющие слова.
— Ты справишься. Всё будет хорошо. Я рядом. Он скоро появится. Ты только дыши, дыши со мной.
Рената кивала, но слёзы катились по щекам. Ее трясло. В голове крутилась одна мысль, только бы с малышом все было хорошо.
— Макс.... он же раньше времени.... — прошептала она. — Это плохо, да?
— Нормально. Не критично. Всё будет хорошо, слышишь? У него сильная мама. Он справится. Вы оба справитесь, — твердо сказал Макс, щедро делясь уверенностью.
Ещё одна схватка. Мир померк. Рената закричала. И через несколько мгновений воздух разрезал тонкий, но громкий детский крик.
Малыш.
Плач ребёнка был словно чудо. Рената замерла, едва успевая поверить в то, что это действительно произошло.
— Есть! — выдохнул Макс. — Парень! Живой. Маленький, но дышит сам!
Он аккуратно завернул малыша в пеленку, прижал к груди и осторожно подал Ренате. Она взяла его на руки, дрожащими пальцами, прижимая к себе, и плакала от счастья и ужаса вперемешку.
В этот момент дверь фургона с грохотом распахнулась. На пороге стоял Степан. Он влетел внутрь, но остановился на полуслове, увидев их. Макса. Майю. Ренату. И малыша на её груди.
Он осел на ступеньку, будто из него вынули все напряжение.
— Всё хорошо.... — прошептала Рената и слабо улыбнулась. — Он уже с нами.
Глаза Степана наполнились слезами. Он не смог даже слово сказать. Только кивнул и провел рукой по лицу.
Снаружи уже слышались сирены. Подоспели скорая и полиция. Как всегда вовремя.
Макс аккуратно передал малыша врачу. Взял Ренату под локоть:
— Давай, теперь к специалистам. Все остальное они доведут до конца. Ты была молодцом.
— Спасибо, — Рената посмотрела на него и кивнула, всё ещё не до конца веря в случившееся.
На улице Степан уже передавал Рушану Артура и его людей. Лицо было каменным, руки сжаты в кулаки, взгляд твердый.
— Они ваши. Делайте с ними, что хотите. Но чтоб они больше к моей семье не совались.
Рушан кивнул, не задавая вопросов. Все было ясно без слов.
— Спасибо, — Степан протянул Максу ладонь. — За сына и жену. Если бы не ты….
— Это моя работа, — хмыкнул тот, но всё же пожал руку. — Обращайся, если что.
— Буду иметь в виду, — усмехнулся Степа и хлопнул сослуживца по плечу. — Должен буду.
— Я запомню, — Макс расплылся в усталой улыбке.
Степан вернулся к карете скорой и залез внутрь. Взял жену за руку, посмотрел на крошечного сына, что уже лежал на её груди.
— Поехали вместе. Я не отойду от вас ни на шаг.
Сел рядом. Держал руку Ренаты, пока карета с мигалками и сопровождением мчалась в сторону роддома.
Палата была наполнена приглушенным светом и особенной тишиной, той, что бывает только в роддоме. Тишиной, в которой каждый вдох звучит особенно, потому что рядом начинается новая жизнь.
Степан стоял у кровати, когда медсестра осторожно вложила в его руки маленький теплый сверток. Сначала он даже не дышал, будто боялся спугнуть этот крохотный комочек, завернутый в одеяло. Сердце забилось так громко, что немного оглушило.
Малыш зашевелился, издал негромкое кряхтение и снова притих. Лицо у него было покрасневшее, нос смешно сморщен, а крошечные пальчики дернулись, будто в поиске опоры.
Степан смотрел на него и вдруг почувствовал, как внутри разливается что-то теплое, мощное. Не страх, не напряжение, а чистый восторг. Грудь наполнилась таким трепетом, что в глазах защипало. Он не знал, как это назвать. Может, именно так и выглядит любовь с первого взгляда. Настоящая, отцовская.
— Он.... он же мой, правда? — прошептал Степа, глядя на малыша.
— Конечно твой, — тихо ответила Рената с кровати. Улыбалась, уставшая, бледная, но сияющая. В глазах у неё плескалось счастье.
Степан подошел к ней ближе, сел рядом. Малыш чуть шевельнулся, и он прижал его чуть ближе к груди.
— Я даже не знал, что так можно.... — прошептал тихо. — Вот так чувствовать счастье.
Рената коснулась его руки.
— Значит, теперь всё на своих местах.
Степа посмотрел на нее. На своего сына. И понял, что действительно. У него теперь все есть.
— Врачи сказали, он хорошо набирает вес. Несколько дней понаблюдают и отпустят нас домой, — улыбнулась Рената.
Степан кивнул и, не сдержавшись, поцеловал её в лоб. А потом обнял обоих сразу. Её. И их сына. Словно обнимал смысл своей новой жизни и чувствовал себя абсолютно счастливым.
— Тебе пора, — проговорила Рената, забирая из его рук малыша.
— Может, я тут посижу, рядом? — тихо предложил Степан. Уходить не хотелось совершенно.
— Нет, Степ, — мягко, но уверенно покачала головой Рената. — Иди домой. Ты после смены. Тебе надо хорошо отдохнуть. Мы подождем.
— Я не хочу уходить.
— Я знаю. Но тебе нужно. Ты нам нужен здоровый и отдохнувший. Понял?
Он улыбнулся сквозь усталость.
— Да. Понял.
Степа встал, не спеша, словно не хотел терять ни секунды с ними. Наклонился, поцеловал Ренату в висок, глянул на сына и вышел из палаты.
Рената подошла к окну. Провела ладонью по прохладному стеклу. Внизу Степан обернулся, помахал ей. Она улыбнулась в ответ.
Он ушел.
А она все смотрела ему вслед, пока не скрылся из виду. В груди было легко и тепло. А мысли стали приятными Как же изменилась жизнь. Так резко, так внезапно. Ещё недавно ее жизнь была похожа на пытку: страх, бегство, одиночество. А теперь Степа. Их сын. Смысл. Надежда.
Степан стал её миром. Её опорой. Ее поддержкой. С ним она была за каменной стеной и больше не боялась.
Он собрал по кусочкам то, что разрушил Артур. И дал ей все, о чём она боялась даже мечтать.
Малыш закряхтел, возвращая в реальность. Грудь мгновенно налилась молоком. Рената улыбнулась и пошла кормить сыночка.
Степан не поехал домой. Хотел. Не внезапно передумал. Заехал в круглосуточный цветочный, выбрал простые белые лилии. Без лишних лент и упаковки. Просто. Честно. Как она любила.
Город был тих, раннее утро ещё не проснулось. Машины проносились по пустым улицам, но он будто двигался в другом времени. Внутри все было приглушенно, словно сердце билось сквозь вату.
Кладбище встретило сырой тишиной. Влажной землей, тонким туманом и ветром, гуляющим между крестами. Степа знал путь наизусть. Сколько раз он приходил.
Могила Елены. Рядом крошечная табличка сына. Он даже не запомнил, как ее ставили. Тогда все слилось в чёрную дыру.
Степа присел на корточки, положил цветы. Молча. Руки дрожали.
— Прости.... — прошептал он. — Я не спас вас.
Слова выходили медленно. С трудом. Будто каждая фраза вырывалась с кровью из сердца.
— Всё это время я носил вас в себе. Вину. Боль. Тяжесть. Даже когда казалось, что отпустило, я не мог простить себя.
Он провел пальцами по холодному камню. Смахнул пыль. Выдохнул.
— У меня теперь есть семья. Рената.... Сын. Он не от меня, но он мой. Я знаю это. Я его люблю. Он маленький, но сильный. И она.... она тоже сильная. Гораздо сильнее меня.
Он посмотрел в небо. Слёзы подступили, но он не дал им выйти.
— Я не забыл вас. Но я должен идти дальше. Жить. Ради них. Ради себя. И ради тебя. Потому что, если бы ты была рядом — ты бы тоже хотела, чтобы я жил. Правда?
Тишина ответила согласием. Или, может, это он сам себе ответил.
— Я не прошу забыть. Только отпусти. И прости, если сможешь.
Он встал. И сжал кусок креста, как бы прощаясь. И тут услышал шаги.
Обернулся. Пожилая женщина в темном пальто. Узнал сразу. Мать Елены. Усталая, с потухшими глазами, в руках маленький букет.
Оба замерли.
— Я не думала, что ты.... — прошептала она.
— Часто прихожу, — мягко ответил он.
Она кивнула и подошла ближе. Постояла у надгробия. Поставила цветы рядом с его лилиями. Помолчала. Потом взглянула на него.
— Прости меня, Степ. Тогда... на похоронах. Я говорила ужасные вещи. Но ты не виноват. Просто я.... я обезумела от горя. Я не думала. Я не хотела...
Степан кивнул.
— Всё нормально. Я сам себя винил больше, чем вы.
— Она тебя любила, — сказала женщина. — Очень.
Он посмотрел на могилу.
— Я знаю....
Они стояли молча. Без лишних слов. Только легкий ветер качал ветви деревьев. Потом она кивнула.
— Живи дальше, Степ. Не надо больше ничего доказывать. Лена желала тебе только счастья….
— Спасибо, — выдохнул Степа.
Они разошлись по разным дорожкам. Без обид. Без тяжести. Только с уважением и болью, которая наконец стала немного тише.
С легким сердцем Степан поехал домой. Возле дома у подъезда стоял Рушан и, судя по всему, ждал его. Куртка его была расстегнута, в руках папка.
Степа подошел. Пожали руки.
— Не удержался. Решил лично приехать, — начал Рушан.
— Что случилось?
— Все, как ты и хотел. Артуру светит вышка. Нашли тело девушки. Старое дело, но есть доказательства. Свидетельские показания. В общем полный фарш.
Степан молча кивнул.
— Плюс похищение Ренаты. Угроза убийства. Все складывается отлично. Выйти он уже не выйдет. Никогда.
— Я рад, — тихо ответил Степан. — Спасибо, что взялся.
— Тебе спасибо. Мне внеочередное звание светит.
— Поздравляю, — хмыкнул Степа.
— А как ты на мена вышел? — Рушан приподнял бровь.
— Вадим Юрьевич, порекомендовал, — сказал Степан. — Сказал, ты поможешь.
На лице Рушана впервые за долгое время появилась мягкая улыбка. Он кивнул.
— Значит, не зря. До встречи, Кулешов.
— Удачи, Рушан.
Пожали руки. И разошлись. Спокойно. По-мужски. Каждый по своим делам. А в груди у Степана было светло и спокойно.
Утренний свет мягко пробивался сквозь белые занавески палаты, окрашивая стены в яркие тона. Внутри у Ренаты было странное ощущение, легкая дрожь, как перед экзаменом, и волнение, смешанное с радостью. Сегодня — выписка. Сегодня они с сыном впервые выйдут в мир вместе.
Она поправила одеяльце на крохотном тельце, лежащем в прозрачной люльке рядом с кроватью, и выдохнула. Медсестра забрала малыша переодеваться. В этот момент дверь тихо отворилась.
Первой вошла Вера. Со счастливой улыбкой на лице, как всегда. В руках ее был скромный букет и коробка с мягким пледом. Она улыбнулась и подошла ближе.
— Ты умничка, — сказала просто, и тепло обняла. — И сын у тебя красавец.
Следом влетела Майя, как ураган.
— А ну-ка, где моя подруга-супермама? — воскликнула она, обняла Ренату осторожно, но крепко. — Я тебе что говорила? Всё будет хорошо!
Рената поблагодарила, улыбнулась, приняла подарки. И вдруг....
Дверь палаты распахнулась.
— Где тут мои? — раздался голос, полный жизни.
Степан. Он буквально ввалился в комнату, сияющий, с огромным букетом в руках и каким-то невероятным светом в глазах. Подошел к Ренате быстро, не глядя ни на кого.
Поцеловал. Прямо в губы. Долго, с жадностью человека, который слишком долго ждал.
— Господи, как же я соскучился, — прошептал он ей на ухо. — С ума сходил. Каждый час без тебя — это вечность.
Девочки тихо захихикали и вышли из палаты.
— Я тебя люблю, — улыбнулась Рената, прижимаясь к нему. — Очень-очень.
Он обнял её крепко, и вдруг подхватил на руки и закружил по палате.
— Осторожно! — воскликнула она, смеясь. — Не урони.
— Ни за что, — Степа вновь приник к её губам.
В этот момент дверь снова отворилась, и в палату заглянула медсестра с переносной люлькой в руках.
— Ну что, родители? Готовы? Вот ваш киндер-сюрприз, — с улыбкой сказала она и осторожно поставила люльку на кровать.
Степан тут же склонился над сыном, взял его на руки с тем же благоговением, что и в первый раз. Малыш был теплый, родной, тихо посапывал, устроившись в одеяле.
— Сын.... — выдохнул он и замер на секунду, будто внутри все стало на свои места.
Они вышли во двор. Рената держала его под руку, поправляя краешек одеяла на малыше. Вокруг друзья, цветы, объятия. Она даже не предполагала, что у нее теперь столько близких людей. Каждый по своему поучаствовал в ее жизни и помог в трудную минуту.
Все хлопали, поздравляли. Кто-то громко крикнул: «Горько!» — и раздался общий смех.
И в этом шуме, в солнце, в свежем весеннем воздухе Рената чувствовала, как сердце наполняется до краев. Жизнь дала ей шанс начать все с начала, и она его не упустила.
*****
Захар стоял чуть в стороне от всеобщего веселья. Вокруг звучал смех, аплодисменты, кто-то кричал «горько». А он сжимал в руке телефон, прижав его к уху, и смотрел в асфальт.
— Да, Марина.... Я помню. Сегодня. Годовщина. Конечно, не забыл...
На том конце раздался резкий, обиженный голос:
— Не забыл? Захар, ты даже не позвонил! Я с утра жду хотя бы смс! А ты где? Снова где-то не со мной, да? Опять кто-то из твоих «друзей» важнее?
Он закрыл глаза, медленно вдохнул:
— Марин, пожалуйста, не кричи. Я сейчас на выписке. У Степана и Ренаты. Я тебе говорил.
— А я? — перебила она. — Я кто тебе? Я твоя жена или просто голос в телефоне? Почему каждый раз, когда у тебя есть выбор — ты не со мной?! Почему всегда кто-то важнее?
— Не важнее, — хрипло выдохнул он. — Просто сейчас я не мог иначе. Они не просто друзья. Мы семья....
— А я что? Не семья? Я что, чужая?
Захар сжал челюсть. Он знал: сейчас она говорит с обидой, не с ненавистью. Но от этого было ещё хуже. Все понимал. Их брак трещал по швам, но остановить этот процесс он не мог. Не получилось поставить жизнь на паузу.
— Я виноват, — тихо признал Захар. — Я не успел, не подумал. Прости, родная.
— Да у тебя каждый день так! У нас годовщина, Захар! Раз в год! Неужели нельзя было хотя бы на час? Или хоть заранее что-то подготовить? Букет. Ужин. Хоть открытку!
Он открыл рот, но ничего не сказал. Потому что нечего. Все так. Он виноват и не отказывался от этого. Но обстоятельства сложились так….
— Мне надоело, — резко закончила она. — Я устала бороться за внимание с твоим спасательным отрядом. Я всё ещё твоя жена или уже просто статистика?
— Марина.... — прошептал он. — Перестань, пожалуйста.
Сердце кольнуло. Боль была резкая, как удар током. Он прикрыл глаза. Вдохнул. Но вместо облегчения, случилась резкая вспышка. Он охнул, схватился за грудь. Воздуха стало мало. Земля под ногами поплыла.
— Я.... люблю тебя. Правда. Просто не всегда умею быть рядом.... — прошептал он и осел на колени.
— Захар! — закричал кто-то рядом.
Шум. Суета. Голоса. Паника. Но всё это было как в тумане. Он только успел подумать: не сейчас. Не здесь.
Потом отключился, но его быстро привели в чувства.
— Эй, не спи! Открой глаза, командир! — раздался голос Макса совсем рядом.
Кто-то поддерживал голову, кто-то подложил под спину куртку. Майя хлопала его по щекам, паниковала, как всегда громко:
— Он же не умирает? Захар, не смей умирать, понял?
Клим ушел за врачом.
Захар медленно открыл глаза, будто выбрался из-под воды. Все плыло. Голоса звучали глухо, как через стекло.
— Отбой, — прохрипел он. — Не надо врача. Всё нормально....
— Какое к чёрту «нормально»?! — рявкнул Степан, присев рядом. — Командир, ты сам на себя не похож! Это серьёзно.
— Потом, — прохрипел Захар, закрывая глаза и вытирая лоб. — Потом все сделаю. Обследуюсь. Обещаю...
Все переглянулись. Понимали, что спорить бессмысленно. Он упрется. Благоразумнее было перестать настаивать сейчас, но вернуться к вопросу чуть позже.
*****
Ещё раз поздравив молодых родителей, спасатели разъехались, а Степа и Рената поехали домой. Как настоящая семья.
Степа открыл дверь и пропустил Ренату с малышом внутрь. Дом встретил их тишиной и теплом. Она переступила порог, сделала пару шагов и застыла.
В коридоре пахло чистым деревом, мягким лавандовым мылом и чем-то домашним, родным.
Он коснулся её плеча:
— Идем. Я хочу кое-что тебе показать.
Она прошла за ним по коридору, чуть наклонив голову, удивленно глядя по сторонам. Он распахнул дверь в комнату напротив спальни. Детская. Степа все здесь переделал.
Теплый свет, обои с мишками и звездами, деревянная кроватка с мягким пледом, мобиль с лунами и облаками. Полки с книгами. Игрушки. Всё до мелочей. Всё продумано. С любовью. С душой.
Рената прикрыла рот ладонью. Глаза моментально наполнились слезами.
— Степа.... ты.... ты когда все успел?
Он пожал плечами, чуть смущенно:
— Пока вы набирались сил. Я просто.... хотел, чтобы у него было всё своё. Другое.
Рената подошла ближе, осторожно опустила малыша в кроватку. Тот тихо зашевелился, но не проснулся.
Они остались вдвоём. В этой комнате. В этом новом мире.
Степа коснулся лбом ее лба. Закрыл глаза.
— Столько всего хочется сказать.…
Тихо. Почти шепотом.
— Ты дала мне вторую жизнь. Я даже не знал, насколько был мертв внутри... пока не встретил тебя. Я очень тебя люблю. Никого и никогда так не любил.
Он вдохнул. Глубоко. Как будто сбрасывая весь прошлый груз.
— Спасибо за тебя. За нашего сына. За всё, что ты дала мне, не требуя ничего взамен.
Рената прижалась к нему, щекой к груди. Сквозь слёзы прошептала:
— И я тебя люблю, Степ. Больше всего на свете. Тебя и нашего сына.
Он поцеловал ее в висок. Молча.
А потом их губы встретились в поцелуе тихом, долгом, как клятва.