18+ (в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера)

Любое копирование без ссылки на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Каждая секунда, проведенная вдали от моего человеческого сокровища, была пыткой, моим личным адом. Образы ее и нас постоянно всплывали в моем сознании.

В то время как я должен был быть сосредоточен на других вещах — например, на сегодняшнем бале-маскараде, — продолжал терять себя в мечтах о том, чтобы пойти к ней.

— Мне больно находиться так близко к тебе, — раздался голос Рэйвен в моей голове.

Мои руки сжались на ее бедрах, когтями царапая ее идеальную, лунно-бледную плоть.

Ее тело задрожало, когда я вогнал в нее свой член. Она говорила мне, что ненавидит меня, даже когда стонала и умоляла о большем. Она выглядела так чертовски идеально в моей постели, обнаженная и наклонившаяся, с ее красивой попкой, прижатой к моему тазу, ее киска растягивалась, чтобы принять всего меня.

— Тебе нравится боль?

Рыдающий Ад. Я никогда не забуду, как ее пульс участился при этом вопросе, как я почувствовал его глубоко внутри нее, отбивающий бешеный ритм о мой член.

— Да… — прохрипела она.

— Я так и думал, — хмыкнул я, целуя ее затылок, горло, рот. Смакуя ее жар, ее грязные звуки, ее запах, ее всю.

Сцена исчезла, когда раздался громкий кашель, призванный привлечь внимание. Я снова оказался сидящим за столом в своем кабинете.

— Милорд? Вы слышали мой вопрос?

Я поднял голову с ладони, пылающими глазами сверля стоящего передо мной скелета-слугу. Я и забыл о его присутствии.

— Что?

Он вздрогнул от моего резкого тона. Было очевидно, что мне не нравится, когда меня вырывают из моих грез.

— Простите меня, милорд. Я хотел спросить, видели ли вы украшения, которые я выбрал для тронного зала. Надеюсь, вы их одобрите. Ранее мы обсуждали тему индиго и серебра. Однако я решил осмелеть и выбрал более королевский синий оттенок, чтобы дополнить…

Голос слуги снова затих, а мои мысли вернулись к Рэйвен. Я должен был приступить к следующей части своего плана — балу, на котором объявлю свою новую королеву.

Но я не мог выбросить из головы эту маленькую воровку. Как я мог? Разве когда-нибудь была такая же упрямая и бесстрашная смертная? Если Катрин — моя последняя человеческая зверюшка — боялась и плакала, то Рэйвен боролась со мной с того самого момента, как я притащил ее в Ад.

Когда она вторглась в гробницу семьи Петерик — последнее пристанище Катрин — она была всего лишь очередной крысой. Воровка, нуждающаяся в наказании.

Издеваться над ней было весело. Бедняжка думала, что у нее есть шанс покинуть мое царство, особенно когда я притворился обычным жнецом, который хочет помочь ей сбежать.

Я не предполагал, что все так закрутится. И не ожидал, что она превратится в настоящую одержимость.

Мои братья подумали бы, что это очередная Катрин, но нет.

Рэйвен была другой. Она хотела меня. Она видела меня сквозь маску. Она чувствовала мои шрамы и, черт возьми, улыбалась и прижимала меня к себе, в то время как Катрин только кричала и отталкивала меня.

Как я мог не влюбиться в то, как она смотрела на меня? Когда я так долго испытывал голод от подобной привязанности?

Мой стол заскрежетал по каменному полу, когда я вскочил на ноги.

Слуга отпрыгнул назад, чтобы не упасть от тяжелого предмета мебели.

— Милорд?

Не оглядываясь на скелет, я выбежал из кабинета, плащ яростно развевался за спиной. Меня не волновали скучные маскарадные разговоры, когда на уме было только одно.

Мне нужно было увидеть ее, почувствовать рядом, чтобы успокоить нервы.

Мне не потребовалось много времени, чтобы дойти до своей комнаты. Я стоял в дверях, затаив дыхание, и смотрел, как Рэйвен спит, устроившись в центре моей массивной кровати.

Теперь она принадлежала мне целиком и полностью. Там, на утесе, она отдала мне свою душу, дала полную власть над собой.

Она сделала это, потому что я сказал ей, что это даст мне возможность спасти ее от Владыки Костей. Я солгал. Солгал, чтобы не потерять ее.

Когда она узнает, что я обманул ее, что я и есть то чудовище, от которого она пыталась сбежать последние три дня в Аду, то возненавидит меня.

Кинжал вины, появившийся в тот момент, когда она потеряла сознание в моих объятиях на утесе, еще глубже вонзился в мою грудь.

Я хотел только одного: забраться к ней в постель и прижать к себе. Я так отчаянно хотел взять ее в таком виде — она была бы нежной маленькой куколкой в моих руках, и я бы наслаждался, наблюдая, как она пытается принять мой чудовищный член.

Жаль, что до бала в канун Дня всех святых оставалось всего несколько часов. Предстояло еще столько всего сделать, но я не мог заставить себя сосредоточиться на деталях. Она была единственной, что занимало мои мысли.

— Я должен дать ей отдохнуть, — прорычал себе под нос, наблюдая за тем, как она беспокойно ворочается во сне. У нее и так много забот. Скоро она проснется и узнает жуткую вещь, что я обманом заставил ее стать моей королевой.

— Белиал…

Каждый мускул моего чудовищного тела напрягся, когда моя малышка простонала во сне мое имя. Черт.

Я в мгновение ока оказался у кровати, нависая над ней, пока она ворочалась.

— Белиал, дай мне посмотреть…

Может, ей снился тот момент на утесе, когда я снял маску и показал свое изуродованное лицо?

Я перешел из своей истинной формы в меньшую, которую она стала считать своим союзником, и сел на край кровати. Обычно я призывал маску с помощью своей магии, но сейчас оставил лицо открытым, и потянувшись к ее руке, поднес ее к своей щеке.

— Вот он я, мое сокровище, — пробормотал я, проводя кончиками пальцев по своим изуродованным губам. — Такая красивая. Так чертовски… — она мягко вздохнула, а потом затихла в своем сне. — Прекрасна.

Я откинул одеяло, чтобы уложить ее руку на бок, и замер. На ней была ночная рубашка и больше ничего — очень тонкая ночная рубашка.

Когда я привел ее из лабиринта после того, как забрал душу, то попросил Хольгу переодеть ее для постели. Теперь я жалел, что не сделал этого сам.

Мне нужно было увидеть ее снова, почувствовать мягкую кожу на своих мозолистых руках. Мне нужно было проследить ее изгибы, ощутить ее жар, погрузиться в ее горячее тепло.

Моя рука обхватила ее грудь поверх ночной рубашки, твердый металл пирсинга уперся в мою ладонь, а тонкое полотно почти не мешало. Его было бы так легко разорвать. На нее было наложено заклинание сна, так что она не проснется.

Даже если бы я сорвал с нее одежду.

Даже если бы я раздвинул ее ноги и проник внутрь.

Я мог бы излить в нее каждую каплю спермы, которую берег для нее, и она все равно не проснулась бы. Черт, я мог бы измениться и взять ее в своей истинной форме, которую она ненавидела каждой косточкой своего тела.

Мой член напрягся при этой мрачной мысли, и я на мгновение задумался, прежде чем отбросить ее, покачав головой. Амулеты и цепи, свисающие с моих рогов, зазвенели от этого движения.

— Что же ты делаешь со мной, маленькая девочка?

Я взял ее за бедра, по одной в каждую руку, и медленно поднял вверх, задрав подол платья.

Никакого нижнего белья. Идеально.

Освободив одну руку, я провел пальцами по копне волос между ее ног. Затем я раздвинул пальцы в форме буквы V, раздвигая ее половые губы.

— Хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе, Рэйвен?

Она дернулась во сне, пробормотав невнятное «да». Ее внутренние стенки напряглись, словно в знак приглашения. Не в силах больше сопротивляться искушению, я ввел в нее палец.

Непроизвольный стон сорвался с моих губ, когда я легко вошел в нее. Такая горячая. Такая тугая.

Ее тело, казалось, засасывало меня, желая получить еще больше, даже когда ее разум блаженно не замечал моего вторжения.

Я вытащил палец и поднес его к глазам. Густые капли ее соков стекали по нему и блестели в свете свечей.

— Такая мокрая, — с лукавой усмешкой сказал я. — Даже когда без сознания.

— Милорд?

Я повернулся и увидел стоящую в дверях женщину-скелет. Она вздрогнула, увидев мое лицо, как раз перед тем, как маска появилась на нем в порыве мерцающей голубой магии.

— М-мои извинения. Я должна была постучать, — заикаясь, пролепетала она. Если бы у нее была кожа, она бы покрылась румянцем с ног до головы.

— Да, тебе следовало бы, — я поправил платье Рэйвен, подтянул одеяло к ее груди и встал. — Что бы там ни было, лучше бы оно стоило того, чтобы прерывать меня, Хольга.

— Я принесла платье для мисс Рэйвен, которое она наденет на сегодняшний бал. — Костяные останки старой ведьмы ввалились в мою спальню, протягивая белое бальное платье с самыми пышными рукавами, которые я когда-либо видел.

Оно было прекрасно, именно в таком платье я бы и хотел увидеть ее, но я покачал головой.

— Нет, только не это. Рэйвен его возненавидит.

Хольга уставилась на меня своими глазницами. Скелеты не могли выражать эмоции из-за отсутствия кожи и почти всего остального, но после стольких лет, проведенных в качестве Владыки Костей, я мог читать их так же хорошо, как и любое живое существо. Ее замешательство было очевидным, но она слишком боялась сказать об этом.

Я вздохнул, нетерпеливо провел рукой между рогами, зачесывая свои неряшливые волосы.

— Я знаю, что мне нравятся девы в белом, но Рэйвен предпочитает черное. Принеси ей что-нибудь потемнее, — мое внимание снова переключилось на спящую женщину, взгляд упал на ошейник вокруг ее горла с кулоном в виде черепа над нежной впадиной. Его красные глаза блестели, как капли крови, как слезы за грехи, из-за которых она оказалась здесь, в моем королевстве. — Можно с алой отделкой.

Хольга кивнула мне.

— Поняла вас, милорд.

Я откинул голову назад, чтобы бросить на нее пристальный взгляд. Она могла говорить самым любезным тоном, но меня это не обманывало. От ее презрения можно было поперхнуться.

— Ты не одобряешь мой поступок.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, милорд.

— Не прикидывайся дурочкой, ведьма, — я обнажил зубы, и она снова вздрогнула. — Ты знаешь, что я забрал ее душу. Она моя. Жалей ее сколько хочешь, но теперь она принадлежит мне. Этого не изменить. Не пытайся помочь ей сбежать, как ты сделал это с Катрин. От меня не убежишь, даже умерев.

Особенно умерев.

Набравшись храбрости, она расправила костлявые плечи и подняла подбородок.

— Она отдала тебе свою душу, думая, что Белиал спасет ее от Владыки Костей. Ты разобьешь ей сердце, когда она узнает правду.

— Она станет королевой подземного мира. Ей незачем иметь сердце.

— Сказал Король Смерти, одержимый жизнью. Ты не сможешь обмануть меня и не сможешь обманывать ее долго. А когда узнает правду, то больше никогда не позволит тебе к себе прикоснуться.

Я метнулся к слуге, превращаясь в Владыку Костей. Языки пламени в моих глазницах замерцали, когда я с усмешкой посмотрел на Хольгу, прижавшуюся к шкафу. Моя челюсть щелкнула, заставив ее подпрыгнуть, и я холодно засмеялся, глубоко, как девятый круг.

— У нее не будет выбора, — оставив Хольгу приходить в себя, я развернулся на пятках и направился к двери своих покоев. — Она скоро проснется. Ничего ей не говори. И убедись, что платье ей нравится.

Когда я пришла в себя, в моей затуманенной голове кружились размытые образы, ни один из которых не был достаточно четким, чтобы его понять. Я не помнила, как заснула, но помнила, как Белиал снял маску, чтобы показать мне свое лицо. Он был красивее, чем я себе представляла — с острыми скулами, орлиным носом и глубокими шрамами, доходящими до кости.

Затем он поцеловал меня, поцелуй был таким горячим и страстным, как будто он клеймил мою душу своими губами.

Белиал.

С резким вздохом я открыла глаза. Я лихорадочно заморгала, ожидая увидеть себя на краю утеса, где черный океан разбивался о зубчатые скалы внизу. Вместо этого я оказалась в кровати Белиала. Смотрела на знакомый балдахин, а пыльный воздух замка атаковал мой нос. Самое худшее? Белиала нигде не было видно.

Мое сердце подскочило к горлу, и я судорожно посмотрела на свое запястье. Там было две отметины — только две.

Я уже знала, что не выберусь отсюда, но мой третий и последний день еще не закончился. Это означало, что еще было время, прежде чем Владыка Костей придет за мной — прежде чем он придет за нами.

Я понятия не имела, какой план у Белиала по поводу его Владыки. Неужели Король Лимбо просто отдаст меня своему паромщику? Приковать меня к своей кровати в первую ночь — это одно, но он не согласится на наш вечный союз.

Владыка Костей никогда не отпустил бы меня. Я знала это в глубине души, несмотря на легкомысленную уверенность Белиала.

Судя по мутному дневному свету, проникающему сквозь тяжелые шторы на окне, до заката оставалось еще пару часов.

Почему он привел меня обратно в замок? Прямо под нос Владыке…

Я должна была довериться Белиалу. Он помог мне пройти лабиринт. Он защитил меня. Когда он привел меня в свою комнату, чтобы я отдохнула и приняла ванну, он показал мне книгу, в которой покоилась душа моего отца, и поделился со мной фрагментами своей жизни, о которых я ничего не знала.

Он даже снял маску, чтобы показать мне свое лицо.

Все, чего мне это стоило — моя душа.

Я бы сделала это снова.

После всего, что мы пережили, после всего, что он для меня сделал, я бы снова отдала ему свою душу и, наверное, даже больше.

Черт возьми. Где он? Если ему так хотелось отвести меня в свою спальню, он мог бы хотя бы проявить любезность и быть в своей постели, когда я проснусь.

Мои сны о нем были… яркими. Как будто он действительно прикасался ко мне.

Я села и резко повернула голову, ища паромщика. Мое внимание привлекло движение возле шкафа, сердце забилось быстрее от тихой надежды, но когда я распознала фигуру, оно сжалось.

Это была Хольга.

На ней больше не было рваного платья, она была одета в длинное сливовое платье, плотно облегающее грудь и струящееся волнами вокруг ног. Ее серебристые волосы были аккуратно уложены в пучок, и впервые я почти смогла представить, какой она была при жизни: уравновешенной, величественной, серьезной. Она выглядела хорошо — насколько хорошо может выглядеть скелет.

Через секунду меня снова охватила паника.

— Где он, Хольга? — спросила я, отбрасывая одеяло. Кто-то снял с меня сапоги, одел и укрыл. Мои ноги коснулись пола, прежде чем я успела их остановить, и я пошла в центр комнаты. — Где Белиал?

Ведьма повернулась, ее костлявые пальцы щелкали, когда она сжимала свои бесплотные руки.

— Его здесь нет, дитя.

Я замерла, страх пробежал по моей спине, и в груди появилось болезненное чувство тяжести.

— Что случилось?

Она не ответила. Каким-то образом мне не нужно было кожи, чтобы прочитать то, что было написано на ее лице. Как кости могут быть такими выразительными?

— Хольга! Скажи мне! — резко спросила я, теряя терпение. — Где он? Владыка Костей забрал его?

Хольга вздохнула и наклонила голову набок. Если бы у нее были глаза, они были бы полны сострадания, но так как их не было, пустые глазницы безжизненно смотрели на меня, от чего мои волосы встали дыбом. Что она знала, чего не знала я?

— Я… я не знаю. Прости.

Она лгала. Я просто знала это.

Вероятно, Владыка Костей приказал ей ничего не говорить.

— Скажи мне, пожалуйста, — я схватила ее за руки, умоляя. — С ним ничего не должно случиться.

Моя грудь сжалась при мысли о том, что Владыка Костей накажет своего перевозчика. Моего перевозчика. Моего спутника.

— Можешь хотя бы сказать, что он в безопасности?

— Мы должны тебя подготовить, — настаивала ведьма, вырываясь из моих рук и уклоняясь от очередного вопроса.

Я нахмурилась.

— Подготовить? К чему?

— К балу-маскараду.

Она махнула костлявой рукой в сторону шкафа, и тогда я наконец заметила висящее на нем пышное красно-черное платье. Это было платье мечты любой девушки-готки, с кроваво-красной тканью, мерцающей под слоем сложного черного кружева. Корсет был усыпан крошечными черными кристаллами, которые едва заметно блестели в тусклом свете, а рукава были короткими, с открытыми плечами.

Это было самое потрясающее платье, которое я когда-либо видела.

Жаль, что я не собиралась его надевать.

Я решительно покачала головой.

— Да, я пас. Я не очень люблю вечеринки. В любом случае, я должна быть в лабиринте, а не здесь. Мое время еще не закончилось. Если ты сможешь найти для меня Белиала…

Присев на корточки, я осмотрела пол в поисках своих ботинок и обнаружила их аккуратно сложенными под кроватью.

Теперь мне нужно было найти серьгу-кинжал Белиала. Достаточно было пролить каплю своей крови, чтобы вызвать его. Вместе мы могли бы обсудить план действий в отношении Владыки Костей.

Может быть, мы могли бы сбежать в мир людей и вместе скрываться.

Или сесть на его паром и путешествовать по Стиксу.

Я пошла в ванную в поисках серьги. Это было последнее место, где я ее видела, когда ударила его за то, что он чуть не утопил меня. Встав на четвереньки, я заглянула под ванну с ножками. Когда мои пальцы нашли маленький клинок, я с торжественной улыбкой вытащила его.

Хольга встала в дверном проеме и влетела в комнату, когда я приложила клинок к запястью.

— Леди Катрин, нет! Только не снова!

Ужас в ее голосе заставил меня дернутся, острие кинжала пронзило мою плоть настолько, что крупная капля рубиновой жидкости скатилась по моей коже и упала на пол. Услышав имя Катрин, я словно окунулась в ледяную воду, которая омыла мои беспорядочные мысли. Она тоже пыталась сбежать из замка Владыки Костей… любыми способами. Но ей не удалось.

Я отказывалась идти по ее стопам.

Однако, увидев меня в таком виде, Хольга явно вспомнила что-то неприятное.

— Прости меня, я…

— Тебе не нужно извиняться. Это я должна извиниться. Я не пытаюсь навредить себе, — сказав, подняла маленький клинок, чтобы она его увидела. — Этот кинжал принадлежит Белиалу. Проливая свою кровь его лезвием, я могу вызвать его.

Хольга схватила полотенце, сложенное на столе рядом с умывальником, и прижала его к моей руке с неодобрительным шипением.

— Это темная магия демонов, и тебе лучше не вызывать его.

Я моргнула.

— Белиал не причинит мне вреда. Я знаю, что ты не любишь Владыку Костей, и не виню тебя, но Белиал не такой, как он.

— Любовь ослепляет, моя госпожа, — Хольга покачала головой, прижимая полотенце к моему порезу.

У меня скрутило живот. Мои чувства к Белиалу были так очевидны?

Я замерла при мысли о нем, страх пронизывал меня, как яд. Что-то было не так. Белиал не приходил. Обычно он появлялся, прежде чем моя кровь успевала упасть на землю.

— Хольга… — мой голос затих, пока я пыталась соединить все воедино. Она знала что-то, чего не говорила мне, и теперь Белиал не появлялся, когда я звала его. — Почему он не приходит?

Ведьма клацнула зубами.

— Лучше береги свое сердце, девочка. А теперь давай подготовим тебя к балу.

Что, черт возьми, я должна была делать? Ждать в своей башне из слоновой кости, пока мой не такой уж и очаровательный принц появится и спасет меня?

К черту это.

— Гости скоро начнут прибывать, и мы не должны заставлять Владыку ждать, — сказала Хольга, прервав мои размышления. — Он скоро придет за тобой.

— Владыка Костей может поцеловать меня в задницу, — прошипела я, вспыхнув гневом. Как он смеет лишать меня последних нескольких часов, которые у меня были, чтобы сбежать? Эта дверь была слишком далеко, чтобы успеть за три дня. Он был грязным мошенником, не выполнившим свою часть сделки.

Он знал, что я обречена с самого начала, но позволил мне думать, что я могу сбежать, чтобы посмотреть, как я буду бороться.

Какой больной садист.

— Нет. Я ухожу, — я поспешила выйти из ванной, но, не успев переступить порог, застыла на месте, одна нога повисла в воздухе. Мои конечности застыли, не поддаваясь никаким попыткам сдвинуться с места.

— Что за черт? — пробормотала я, хотя челюсть была не подвижна. Как будто все мышцы моего тела внезапно застыли, удерживая меня на месте. Я сумела перевести взгляд в сторону Хольги.

Она медленно приближалась, ее шаги становились все ближе, пока она не остановилась рядом со мной. Она махнула рукой, и я смогла выпрямиться и посмотреть на нее с негодованием.

— Что ты делаешь? — спросила я с недоверием. Я попыталась шагнуть вперед, чтобы дотянуться до ее костлявой руки, но мое тело не слушалось меня. Я была во власти Хольги и ее магии.

— Прости, леди Рэйвен, — сказала она мягким и грустным голосом. — Господин попросил меня подготовить тебя к вечеру, и я должна это сделать. От него не уйти. Лучшее, что ты можешь сделать — это успокоить свое сердце. Больше не поддавайся на его уловки.

— Хольга, пожалуйста, — взмолилась я, почувствовав, как в глазах защипало, а грудь снова наполнилась тяжестью, угрожая потянуть меня на каменный пол.

— Ты не понимаешь. Владыка Костей больше не может претендовать на меня. Теперь моя душа принадлежит Белиалу.

— О… Нет. Пожалуйста, дитя. Скажи, что ты не… — она медленно покачала головой, ее пустые глазницы опустились на пол между нами. — Тогда тебе теперь не уйти.

Мое сердце замерло. О чем она говорила?

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но она прервала меня, не дав произнести ни звука.

— Пойдем, сначала мы тебя искупаем.

Хольга наклонилась над ванной на ножках, чтобы набрать воду. Мои ноги теперь двигались сами по себе, позволяя мне залезть в ванну после того, как я сняла одежду.

Скелетная ведьма искупала меня, заплела мои волосы в элегантную прическу, чтобы подчеркнуть ошейник на моей шее, и помогла мне надеть бальное платье.

Она предложила мне пару красивых черных туфель на каблуках, но я отмахнулась от них и надела свои Doc Martens, на что она согласилась. Если старые ботинки будут единственным утешением в эту ночь, я надену их.

Когда я полностью оделась, Хольга достала пару потрясающих красных сережек в форме капель и позволила мне самой их надеть. Все это время я сдерживала слезы.

Это была чушь. Полная чушь.

Почему Белиал меня бросил?

О чем Хольга умолчала?

Он меня предал?

Отдать ему свою душу было глупостью — он сам так и сказал. Мне было все равно. Отдать ему свою душу все равно казалось правильным, даже если все остальное казалось таким неправильным.

У меня были все кусочки пазла, но предчувствие, сжимающее мой живот, подсказывало мне, что не стоит их складывать, что я не хочу знать правду.

Мои мысли кружились, пока Хольга наносила на мое лицо легкий макияж: уголь, чтобы сделать ресницы темнее, и красную помаду на губы. Я едва заметила, когда она закончила, потому что мои мысли были заняты Белиалом.

Мне стало плохо, и когда я встала перед зеркалом в полный рост — едва узнала себя. На меня смотрела готическая красавица. Я выглядела величественно, могущественно, противоположно тому, что чувствовала в тот момент.

Следующая мысль вызвала жжение в горле.

Я выглядела как королева.

Я ненавидела то, как легко могла представить себя стоящей рядом с зловещим троном из костей, или сидящей на нем, на коленях у Владыки Костей, как в том сне, который принесла мне слива.

«Покажи мне все, что принадлежит мне…»

Меня пронзила дрожь, которая становилась все сильнее, чем глубже проникала в мое сердце, но я оттолкнула ее, заперев глубоко внутри.

Был только один человек, которого я хотела увидеть, только один демон, которого я хотела, и это определенно не был безумный призрак смерти, который притащил меня сюда и заставил поверить, что у меня есть шанс сбежать, хотя на самом деле я все это время была пленницей.

Я никогда не прощу Владыку Костей за то, что он со мной сделал.

— Пойдем, леди Рэйвен, — настаивала Хольга, поворачиваясь к двери. — Мы не должны заставлять Владыку ждать.

— Подожди. Сейчас? — я замерла, горло сдавило. — Но у меня еще есть несколько часов, прежде чем мое время истечет.

Я потерла запястье, на котором Король Лимбо вырезал две метки, а скоро будет три.

Я хотела протестовать. Я хотела запереться в комнате Белиала и отказаться выходить, пока Владыка Костей не появится, чтобы собственноручно стащить меня вниз, но Хольга щелкнула пальцами, и мои ноги снова задвигались сами по себе.

— Бал начинается сейчас.

Шагая рядом с ней, я последовала за ведьмой по длинному коридору, и с каждым шагом мое сердце все больше сжималось.

— Разве ты не говорила, что это маскарад? Мне не нужна маска?

— Владыка не хочет, чтобы твое лицо было закрыто.

Конечно. Почему бы Владыке Придурков не воспользоваться возможностью выделить меня из толпы?

Мне нужно было найти Белиала. Я должна была что-то сделать. Бежать, сражаться, прятаться. Что угодно.

Но все, что я могла — это молча следовать за Хольгой, пока наши шаги эхом разносились по каменным стенам вокруг, а мой разум выходил из-под контроля, и с каждым поворотом мое сердцебиение становилось все быстрее.

Мы повернули за очередной угол — я уже давно потеряла счет коридорам — и какой-то звук почти заставил меня остановиться. Или заставил бы, если бы я могла контролировать свои ноги.

Звук был тихим, призрачная мелодия лениво плыла по залам замка, вызывая мурашки по коже и маня меня к себе.

Чем громче становилась эта призрачная мелодия, тем сильнее она проникала в меня, обхватывая мое сердце холодными пальцами. На первый взгляд она могла показаться красивой, такой, под которую хотелось бы танцевать, но под маской красоты скрывалась пугающая правда о том, что она означала.

Это был похоронный марш, и я была в нескольких шагах от встречи лицом к лицу со смертью.

Мы остановились перед двойными дверями, серыми и внушительными, как и весь замок, охраняемыми двумя доспехами. Призрачная музыка проникала через закрытый вход, трогая меня до глубины души. Казалось, мелодия звучала в моих костях.

Как бы я ни хотела уйти отсюда, я не могла отрицать любопытство, которое меня переполняло.

Я хотела увидеть, как выглядит маскарадный бал, достойный Короля Ада, хотя бы на мгновение.

Если бы я смогла уйти от Хольги, может быть, смогла бы сбежать, а потом… Я не знала, что буду делать, но должна была попытаться сбежать.

Еще было время.

Я еще не принадлежала Владыке Костей.

После короткого колебания доспехи ожили, со скрипом и треском. Тяжелые двери с грохотом открылись, а вытянула шею, чтобы впервые увидеть бал. Моя грудь сжалась — я с трудом сдержала восторг.

Это было самое невероятное зрелище, которое я когда-либо видела.

Сам зал был огромным. Сверху свисали костяные люстры, а по стенам до самого потолка тянулись богато украшенные колонны. По крайней мере, сотня тел кружилась по залу, раскачиваясь в такт гипнотической музыке, исходящей от живой группы скелетов в углу. Призрачные доспехи, скелеты и демоны были одеты с иголочки, обернуты в сверкающие ткани. Были бальные платья и жилеты, море черных, белых и серебряных масок.

Я с восторгом наблюдала, как пара, высокая женщина-скелет и безголовый демон, прокрутилась перед нами, а затем исчезла в толпе. Никто даже глазом не моргнул в нашу сторону, когда мы с Хольгой вошли в зал, и когда тяжелые двери зловеще закрылись за нами, запирая нас внутри.

— Я не хочу танцевать, — сказала я, нервно посмотрев на Хольгу. Дело не в том, что не умею — я посмотрела достаточно фильмов, чтобы иметь хорошее представление об этом — но я не хотела иметь ничего общего с этим праздником, если все эти люди были здесь, чтобы посмотреть, как Владыка Костей злорадствует над победой в нашем маленьком споре.

Пусть все они идут к черту.

В любом случае, был только один человек, с которым я хотела танцевать, и понятия не имела, где он, и придет ли он на бал. Если он вообще еще жив.

— Почему я не могу просто пойти в свою комнату? — спросила я, не в силах отвести взгляд от зала. — Если Владыка так сильно хочет, чтобы я была здесь, пусть придет за мной, когда будет готов. Я не хочу здесь находиться.

Я хотела побыть в одиночестве. Хотела поплакать.

— У тебя нет выбора, моя дорогая, — вздохнула Хольга. — Ни у кого из нас нет выбора в царстве Владыки Костей. Ты могла бы хотя бы попытаться хорошо провести время.

В других обстоятельствах я не могла бы придумать ничего более приятного, чем ужасающе гламурный готический бал, но в данный момент это было последнее место, где хотелось бы оказаться.

Хольга, казалось, искренне сожалела, что не может мне помочь. Ее страх вернуться на один из нижних уровней ада перевесил ее сострадание. Я не могла ее винить, но хотела, чтобы кто-нибудь в этом чертовом замке помог мне ускользнуть от бдительного взгляда Владыки Костей.

Мои мысли вернулись к Белиалу, и мое сердце упало в пятки. Он так много сделал, чтобы помочь мне, а потом исчез. Мне это не нравилось. Он не мог просто уйти, не после того, как я отдала ему все. Он не мог просто забрать мою душу и оставить меня…

Или мог?

Либо он был мертв, либо предал меня, и я не думала, что смогу жить с одним из этих вариантов.

— Иди, — Хольга подтолкнула меня вперед, ткнув меня острым локтем в ребра. — Может, ты даже найдешь то, что ищешь.

Я резко повернула голову в ее сторону, но она не смотрела на меня. Ее пустые глазницы были прикованы к танцующим парам в зале.

— Хольга, — сказала я, голос мой был достаточно громким, чтобы его было слышно над жуткой мелодией. — Белиал здесь?

Она не ответила, но ее магия сковала мои мышцы и заставила мои ноги двигаться вперед, ведя меня через зал против моей воли. Несмотря на мои попытки повернуть назад, невидимая сила утащила меня подальше от ведьмы, пока я не потерялась в вихре кружащихся пар.

Затем ее сила ослабла, и я продолжила идти сама.

Раз я уже здесь, могу поискать Белиала. Если не найду его, то хотя бы смогу проскользнуть через толпу и отделаться от Хольги.

Музыка, витавшая в воздухе, в сочетании с постоянно движущимися вокруг меня танцорами, затуманивала мои мысли. Это было неземное зрелище, прямо как в кино — в котором я, кстати, не помню, чтобы участвовала в кастинге. Если бы не ноющая боль в груди, я бы могла списать происходящее на очередной сон.

Я пробралась через море замаскированных лиц и наконец увидела Хольгу и Сесила — личного библиотекаря Владыки — танцующих вальс по периметру комнаты. Несмотря на то, что я была в ярости, эта картина вызвала у меня улыбку. Теперь стало понятно, почему она так нервничала, когда они с Сесилом пришли в комнату Белиала. Я бы предположила, что эти двое не любят друг друга. Возможно, я неверно истолковала напряжение, и их конфликт был более интимного характера.

Что было вполне понятно, поскольку только один из них имел кожу — если старую кожу, обтягивающую тело Сесила, можно было назвать кожей.

Когда я пробилась через толпу на другом конце зала, у меня в животе все перевернулось. На каменном подиуме возвышался трон из костей, тот самый, который я видела во сне, угрожающе нависающий надо мной. Это было предзнаменование, суровое напоминание о том, что скоро произойдет. Перед ним, разделяя мраморный пол пополам, текла мрачная багровая река. Река Стикс.

Мое нутро скрутило, и видения из сна снова заполонили мой разум.

— Покажи своему Владыке все, что ему принадлежит», — произнес Владыка Костей своим голосом, который трогал меня до глубины души, столь же ощутимым, как ласка любовника.

Жар пронзил меня, когда в голове возник образ, как я наклоняюсь и раздвигаю ноги для него. Он заставил меня трогать себя на глазах у всех этих душ.

Черт. Этот проклятый сон. Я не могла выбросить его из головы.

Волна возбуждения нахлынула между моих ног и потекла по бедрам. Я прижала платье к себе, пытаясь впитать жидкость тканью.

Из всех вещей, которые Хольга дала мне, нижнего белья не было. Что-то подсказывало мне, что это было еще одним указанием извращенного Владыки.

— Гребаный ублюдок, — пробормотала я, быстро повернувшись на месте, чтобы снова посмотреть на танцоров.

По крайней мере, Владыку Костей не было видно. Пока.

Вероятно, у меня оставалось не так много времени, максимум несколько минут, прежде чем он появится. Прежде чем он придет, чтобы забрать меня.

На глазах у всех этих людей.

Я сделала неровный вдох, пытаясь найти выход.

Кроме дверей, через которые мы вошли, по-прежнему запертых, в зале не было других. Выхода не было.

Когда я пыталась придумать план побега, мелькнувшие рога заставили мою кровь застыть в жилах. Моя кровь закипела при следующем вдохе, когда я разглядела украшения, серебряные подвески и цепочки, которые узнала бы где угодно.

Затем в толпе появилась хорошо знакомая мне маска. В следующий момент она снова исчезла под ритм музыки.

Мое сердце болезненно замерло, и время как будто замедлилось.

— Белиал? — прошептала я, пытаясь разглядеть маску. Серебро на его рогах отражало свет. Это должен был быть он. Он танцевал?

Мой желудок поднялся к горлу, и я поспешила вперед, будучи едва не затоптанной парой танцующих демонов. Я пробормотала извинение и продолжила пробираться через толпу, пока завораживающая музыка поглощала меня.

Я отчаянно искала демона, который овладел моей душой, вероятно, выглядя смешно, кружась без партнера по танцу, но мне было все равно. Никто, казалось, не обращал на меня внимания, поглощенный музыкой.

— Рэйвен, — прозвучал голос позади меня, и я замерла. Резкий вдох, запах сладкой клубники пронзил мои затуманенные мысли и зажег каждый нерв в моем теле.

Я повернулась. Белиал стоял там, его бурные серые глаза практически светились за маской, когда он смотрел на меня. Моя кожа покрылась мурашками от беспокойства, и вдруг во рту стало сухо.

Он выглядел потрясающе. Черные брюки и облегающая серебряная рубашка обтягивали его мускулистое тело, как будто были сшиты специально для него — что, вероятно, так и было — а на его плечах была завязана черная накидка с замысловатыми серебряными деталями. Он выглядел элегантно и зловеще, как коварный приспешник, который положил глаз на пленницу злодея и решил заставить ее влюбиться в него.

Он был воплощением искушения, и я была беспомощна перед его влиянием.

Я могла только смотреть, как он приближался, сокращая расстояние между нами, не отрывая взгляда. Меня накрыла волна облегчения, какого я никогда не испытывала, но сразу же после этого на поверхность всплыли смешанные чувства.

Я хотела ответов, и я хотела их сейчас же.

— Что ты наделал? — спросила я, и мой голос едва не сорвался. — Я должна быть в лабиринте, и не просила вернуть меня в замок.

— Я знаю, — мягко сказал он, протягивая мне руку. — Скоро все прояснится.

— Скоро? — спросила, глядя на его протянутые пальцы. Моя кожа горела от желания прикоснуться к нему, даже к его руке в перчатке, но не могла пошевелиться. Я не могла ничего сделать, пока не удостоверюсь, что он меня не предал.

— Я хочу знать правду сейчас, Белиал. Почему ты это делаешь? Владыка Костей появится с минуты на минуту. Нам нужно уходить. Если он нас поймает…

Белиал мягко взял мой подбородок, успешно заставив меня замолчать. Я долго смотрела в его глаза, пойманная в их паутину искренности.

— Я столько раз спасал тебе жизнь, ты должна больше верить в меня, — коротко сказал он, и наклонился вперед. Запах спелых ягод снова вскружил мне голову.

— Верить, — пробормотала я, мысли плыли. — Ты демон.

— И все же… — он провел пальцем по моей челюсти. Несмотря на пронизывающее меня тепло, по коже побежали мурашки. — Ты отдала мне свою душу. Я бы сказал, что для этого нужно немало веры, не так ли?

Черт. Он поймал меня в ловушку.

— Но Владыка…

— Потанцуй со мной, Рэйвен, — прервал он. Его взгляд опустился на протянутую руку, молчаливо призывая меня взять ее. — Пожалуйста, сделай это для меня.

Часть меня хотела отказать Белиалу — сейчас было не время для танцев. Но за то короткое время, что я его знала — не научилась ему сопротивляться, особенно когда в его глазах появлялся этот мрачный блеск.

Итак, я взяла его за руку, и он притянул меня к себе так сильно, что у меня перехватило дыхание.

Я забыла о том, как дышать, просто глядя в его потрясающие серые глаза, когда он начал вести нас в медленном вальсе.

— Белиал, пожалуйста, — сказала я, стараясь говорить тихо, пока он кружил меня. — Нам нужно бежать. Еще есть время, чтобы уйти.

— Я не могу этого сделать. — Он покачал головой, и его рука на моей спине опустилась ниже, чтобы обхватить мою талию.

— Почему?

Сначала он не ответил, ведя меня по бальному залу с достоинством короля, пока мы не растворились в толпе. Я чувствовала, как на нас смотрят, но эти взгляды были как размытые пятна, о которых я едва задумывалась, потому что взгляд Белиала, пронзавший меня сквозь прорези в его маске, требовал всего моего внимания.

Часть меня не хотела, чтобы этот момент заканчивался, я хотела танцевать с Белиалом вечно и забыть обо всем остальном, но другая часть знала, что нам нужно убираться отсюда.

— Побег не поможет, мое сокровище, — шепнул он мне на ухо, наклонив голову. — Даже если ты найдешь выход, то не сможешь уйти. Ты отдала мне свою душу. Твое место здесь. Здесь, со мной.

Музыка стала немного быстрее, ее ритм стал более зловещим, но я едва это заметила. Мы продолжали медленно танцевать, пока другие пары кружились вокруг нас с головокружительной скоростью.

Я прислушивалась к его словам, игнорируя боль, которая возникла в моей груди, когда он говорил. Я хотела верить в каждое его слово, но не могла избавиться от ощущения, что что-то было не так. Мой страх перед Королем Лимбо маячил в глубине моего сознания, бросая тень на мое волнение о будущем.

Мое будущее в качестве супруги Белиала.

Владыка Костей наверняка убьет паромщика, когда прибудет и узнает, что я отдала свою душу Белиалу.

Убьет ли он и меня? Или будет мучить на глазах у зрителей для развлечения?

Белиал казался уверенным в том, что сможет повлиять на решение своего господина. Я же не была в этом так уверена. Мне нужно было максимально использовать то время, которое было нам отведено.

Я осторожно подняла свободную руку и просунула пальцы под край маски Белиала. Он мгновенно замер, его рука взлетела, чтобы схватить мое запястье, но он не отстранил мою руку от своего лица.

— Что ты делаешь? — спросил он низким, ледяным голосом.

Я нахмурилась, сжав губы и прищурив глаза.

— Я думала, что после того, как отдала тебе свою душу, ты будешь доверять мне больше.

Его хватка совсем немного ослабла, и, презрительно фыркнув, он позволил мне приподнять его маску настолько, чтобы обнажить губы. Я встала на цыпочки, а он наклонился, чтобы поцеловать меня, и от этого прикосновения меня пронзила волна жара.

На мгновение все вокруг исчезло: музыка, гости бала. Все пропало, и остались только мы. Ничего больше не существовало. Волна смешанных эмоций снова нахлынула на меня. Белиал был тем, о чем я никогда не знала, тем, что хотела, и тем, чего не должна была иметь.

Когда он отстранился и поправил маску, в его глазах появился странный блеск, которого не было еще несколько мгновений назад.

— Ты целуешь меня, как будто прощаешься.

Комок в горле разрастался с каждой секундой.

— Я…

Черт. Как я могла сказать ему, что я до смерти напугана большой вероятностью того, что Владыка Костей уничтожит его, когда узнает, что Белиал завладел моей душой?

Не успела я опомниться, как мы снова начали танцевать. Мы кружились и кружились, а навязчивая музыка и шум оживленного бального зала превратились в белый шум, от которого у меня закружилась голова.

Я вцепилась в плечо Белиала, держась за него, как за спасательный круг, боясь, что если он отпустит меня, то я упаду в толпу — в самый низ, как в темнице, и меня никто не поймает, кроме холодных рук мертвецов.

Белиал остановился и прижал меня к своей груди, успокаивающе поглаживая мою голову рукой в перчатке.

— Эй, тише. Все в порядке. Ты здесь, со мной, в полной безопасности.

Я подняла лицо, по горячим щекам текли слезы.

— В безопасности? Надолго? Пока Владыка Костей не убьет тебя за то, что ты забрал мою душу раньше него?

В его шокирующих серых глазах бурлили эмоции, словно он хотел сказать миллион и одну вещь, но не мог найти слов.

— Я… — он вздохнул и запустил пальцы в волосы, приглаживая темные локоны за рогами. — Ты просто должна мне поверить, Рэйвен. Владыка Костей не убьет меня. Он ничего мне не сделает. Он попросту не может.

Я моргнула, глядя на него.

— Ч-что ты имеешь в виду?

— Я знаю, что Владыка Костей не убьет меня, потому что… — он замолчал. Слова застряли у него в горле. Раньше я не думала, что такой демон, как Белиал, может испытывать страх. Теперь я знала, что это не так. Даже через маску я видела, что он был напуган.

— В чем дело? — чувство страха в моем животе усилилось. — Что ты от меня скрываешь?

Когда он сглотнул, его ярко выраженный кадык дернулся.

— Давай я покажу тебе, в чем дело?

Прямо здесь? На глазах у всех?

У меня в животе все перевернулось.

Никто не обращал на нас внимания, разве что изредка кто-то оглядывался через плечо. Я не знала, что он собирался мне показать, но у меня было ощущение, что это было что-то, чего я не хотела бы видеть на глазах у посторонних.

В любом случае, я не хотела оставаться на этой вечеринке ни минуты дольше. Я и вовсе не хотела сюда приходить.

— Что бы ты ни хотел мне показать, это может подождать, — я потянулась, чтобы схватить его за рукав и увести с бального зала в более уединенное место, подальше от посторонних глаз. — Давай сначала уйдем отсюда.

Демон схватил меня за запястье, прежде чем я успела дотянуться до него, но его крепкая хватка, лишенная прежнего тепла, не помогла мне успокоиться.

— Это больше не может ждать, маленькая смертная, — его голос стал грубее. — Я не могу ждать ни секунды больше. Я больше не хочу притворяться.

Меня охватил сильный и болезненный страх.

— Притворяться? О чем ты говоришь?

Белиал отпустил меня и сделал несколько шагов назад. Его взгляд помрачнел, а вокруг него закружилась сильная магия в виде мерцающего вихря синего и белого цветов. Предчувствуя грядущее зрелище, все гости покинули паркет.

Мое негодование сменилось шоком и ужасом, когда фигура Белиала начала расти, а его мышцы увеличиваться. Его кожа стала смертельно бледной, с тем знакомым синеватым оттенком. Плоть на его черепе расплавилась, а кости удлинились, превратившись в нечто чудовищное. Его рога сдвинулись и расщепились, вытягиваясь вверх, к потолку.

В его глазах зажглись синие огоньки, когда он вытянулся во весь свой ужасающий рост.

В тронном зале прокатился шепот — очевидно, я была не единственной, кто не знал о том, что Владыка Костей имеет две формы.

Когда все осознали происходящее, гости поклонились своему хозяину и господину.

— Вот почему Владыка Костей не убьет Белиала. Я и он — один и тот же человек, — он развел в стороны свои огромные руки с когтями на пальцах. — Теперь ты понимаешь?

Мое сердце забилось так сильно, что заглушило музыку, шум толпы и голос Владыки Костей, зовущего меня по имени.

Владыка Костей… Белиал.

Все это время они были одним и тем же человеком.

Я должна была догадаться, что это была всего лишь извращенная шутка. Конечно, этот волшебный паромщик не просто так случайно встретил меня в лабиринте, желая помочь бедной душе в обмен на секс.

Какой слуга ослушался бы своего владыку и короля?

Это был Владыка Костей, он использовал себя как приманку, отвлекающий маневр, чтобы сбить меня с толку, чтобы я не нашла выход, трахая меня часами, пока не стала его.

И я попалась на эту удочку.

Он заставил меня поверить, что влюбился в меня. Он обманом заставил меня отдать ему свою душу, и зачем? В конце трех дней я все равно стала бы его. Таковы были условия сделки.

Наверное, он думал, что это забавно — заставить меня добровольно отдать ему частички себя.

Мою душу, мое тело… мое сердце.

— Ты манипулировал мной, — я ненавидела то, каким разбитым звучал мой голос, когда вокруг меня стояли эти элегантно одетые демоны и души умерших, прекратившие танцевать, чтобы посмотреть на нас.

Даже музыка затихла.

В глазницах Владыки Костей мерцали два голубых язычка пламени. Он был так близко, что я должна была почувствовать их тепло, но они были холодными. Мою кожу обжигало его горячее и тяжелое дыхание.

— Я сделал то, что должен был сделать.

— Ты, блядь, издеваешься?

В зале послышался шепот. Наверное, все удивлялись тому, кто я такая, чтобы так разговаривать с Владыкой.

Я была злобной сукой, которая не собиралась прожить вечность с монстром, получающим удовольствие от моих страданий.

— Ты не должен был этого делать! — мой голос дрогнул, но мне было все равно, шок прошел, и на смену ему пришла ярость. — Для тебя это всего лишь извращенная игра, да? Все было ложью.

— Не все, — поправил он, снова схватив меня за руку.

— Я не верю ни единому слову, которое вылетает из твоего паршивого рта. Ты змея. Садистская, извращенная змея. Ты заставлял делать меня грязные вещи, ты заставил меня отдать тебе частичку себя, все ради помощи в лабиринте, из которого я никогда не смогла бы найти выход.

Владыка Костей выпрямился во весь рост, скрежеща зубами и рыча. Все в комнате смотрели на нас, как будто мы играли чертову пьесу. Ему же, как казалось, было все равно, кто на нас смотрит.

Его внимание было приковано только ко мне.

— Все, что ты мне отдала, — отдала добровольно, маленькая смертная.

— Я… — я едва могла что-то из себя выжать из-за комка в горле. — Ты заставил меня поверить, что то… то, что я чувствовала между нами, было настоящим. Но для тебя все было игрой.

— Это не игра. Я сделал это, чтобы ты стала моей во всех смыслах. И я не буду за это извиняться.

Я попыталась вырвать руку из его стальной хватки, но это было бесполезно. В этой форме его рука обхватила всю мою руку.

— Я не хочу быть твоей.

— Ты лжешь. Даже если и нет, это не имеет значения. У тебя нет выбора.

— Так же, как и у Катрин? У меня тоже нет выбора? — каждое мое слово сочилось ядом.

— Катрин была другой, — прорычал он, и в его глазницах разгорелось пламя с новой силой. — Катрин была мимолетной страстью. А ты… Тобой я хочу обладать вечно.

— Твоей королевой-рабыней, — прошептала я, повторяя слова Владыки Костей.

Его хватка на моей руке стала жесткой, когда его когти впились в мое предплечье. Он дернул меня к себе и наклонился так, что его смертоносные зубы оказались в нескольких миллиметрах от моего носа.

— Ты будешь рабыней только в том случае, если попытаешься сбежать от меня.

Тишина, последовавшая за его словами, внезапно заставила меня почувствовать себя неловко в присутствии гостей. Они смотрели на меня через отверстия своих красивых, но в то же время адских масок.

Владыка отпустил меня и протянул мне руку. Музыка снова зазвучала, и все замерли, с нетерпением ожидая, когда я возьму его руку для следующего танца.

Как послушная маленькая игрушка, которой я и была.

Все ожидали, что я подчинюсь. Почему бы и нет? Белиал был богом этого царства, а я была для него всего лишь игрушкой, с которой он развлекался.

Никто из этих людей не знал, как сильно я любила нарушать правила, что я оказалась здесь в первую очередь потому, что отказалась признавать законы людей. Чем законы бога могли отличаться от законов людей?

Я устанавливала свои собственные правила, принимала свои собственные решения. Я не собиралась стоять здесь и подчиняться его приказам перед всем двором. Особенно перед этим гребаным предателем.

Поэтому я развернулась и побежала, проталкиваясь через толпу зевак.

Раздался громкий треск, и комната озарилась голубым светом, когда Белиал применил свою магию. Гости с возгласом расступились, и что-то пронеслось по воздуху за моей спиной.

Я оглянулась через плечо и успела увидеть цепь из голубого света, летящую по воздуху в мою сторону. Она обернулась вокруг моей лодыжки, а Владыка Костей обмотал другой конец цепи вокруг своей руки.

Он дернул за нее, жестоко сбивая меня с ног. С визгом я упала на пол с такой силой, что из меня выбился весь воздух. Копыта, ноги скелета и гниющая кожа, обутые в нарядные туфли, то появлялись, то исчезали из поля зрения, пока в глазах не пошла рябь.

Цепь скользнула по моему телу, по платью, между грудью, а затем ее конец нашел мой ошейник и зацепился за него.

Через мгновение в поле зрения появились массивные черные сапоги. Я подняла глаза и увидела рогатого демона, которому добровольно отдала свою душу, проходящего мимо меня к своему трону. Он сел, и с другого конца комнаты — толпа расступилась и разошлась по периметру — он поманил меня пальцем.

— Иди сюда, маленькая смертная. Мои братья прибудут с минуты на минуту, и я хотел бы, чтобы на моих коленях сидела какая-нибудь милашка, пока я буду их приветствовать.

На мгновение, после того как Рэйвен поцеловала меня, я подумал, что она, возможно, простит меня. Ее губы на моих… Это прикосновение казалось таким решительным. Я знал, что в глубине души она прощалась со мной.

Я не планировал раскрывать себя таким образом, но больше не мог ждать ни секунды. Она должна была понять, что это не прощание.

Мы будем вместе навсегда.

Когда я раскрыл себя, то ожидал, что сначала она будет злиться. Я ждал истерики.

Чего не ожидал, так это того, насколько резкой будет ее реакция.

Любая искра надежды, что она забудет свою ненависть к Владыке Костей, была поглощена чем-то более мрачным.

Как она смеет снова пытаться сбежать от меня?

Я докажу ей и всем остальным, что она принадлежит мне.

Я дернул цепь, соединявшую нас, и она пошатнулась, но быстро восстановила равновесие. Горячая ярость в ее взгляде прожигала мой бесплотный череп через весь зал, но мне было все равно. Она будет моей королевой и будет носить мою корону. Только от нее зависело, придется ли мне заставлять ее.

Обернув цепь вокруг предплечья, я потянул ее ближе к себе. Она сопротивлялась каждый раз, когда я притягивал ее ближе, дергая магические звенья.

Даже без цепи это было безнадежно. Если бы она только знала, какую силу я получил, взяв ее душу…

— Иди нахуй! — прошипела она, и толпа зашепталась, шокированная тем, как она обратилась к своему господину.

Я тихонько хмыкнул. Они не имели понятия, как сильно я любил эту дикую маленькую человеческую девчонку, как сильно я возбуждался, наблюдая, как она сопротивляется мне.

Она опасно приблизилась к Стиксу — реке, которая несла души из этого царства в царство моих братьев. До того, как я завладел ею, души мертвых вынырнули бы из кровавых глубин Стикса и утащили ее во второй круг ада, но теперь она принадлежала мне. Темная магия Стикса не имела на нее никакого влияния.

Она все еще боролась, дергалась и тянула цепь, прикрепленную к ее ошейнику, умоляя меня освободить. Как бы мне ни нравилось слышать ее мольбы, они оставались неуслышанными. Она отвергла меня на глазах у моих подданных. Моя гордость была задета, и ей нужно было преподать урок.

Рэйвен, и все остальные, должны были понять, кому именно она принадлежит.

— Прекрати, пожалуйста, — она схватилась за цепь. — Кто-нибудь, помогите мне!

Я стиснул зубы и недовольно зарычал. К кому она обращалась за помощью? Никто не поможет ей. Никто: ни душа, ни демон, ни кто-либо другой, не осмелится противостоять мне.

— Я сказал, иди, Рэйвен, — на этот раз я дернул цепь так сильно, что она споткнулась и упала в мелкую, полную крови реку. Трупы и куски плоти медленно плыли мимо, она вскрикнула, когда рядом проплыла голова без глаз.

Красные капли стекали по ее оголенной коже, пока она пыталась удержаться на ногах в сильном течении. Она посмотрела на меня, глазами полными ненависти.

— Иди нахуй, — прошипела она, опустив взгляд на свое промокшее платье. Оно стало темнее, пропитавшись кровью, и когда я подтянул ее, снова дернув за цепь, с нее потекла темная жидкость.

Черт возьми. Она была как призрак в красном, как сама Лилит, чертовски красивая, покрытая кровью, яростью и кружевом.

— Это можно устроить, — я притянул ее к себе на колени, и мой взгляд упал на яркие красные следы, оставленные ошейником на ее шее. Я почувствовал, как кровь прилила к моему члену. Я понизил голос. — Хочешь устроить представление для наших гостей? Или, может, после бала я трахну тебя прямо здесь, на моем троне. Тебе же понравится, любимая?

— Я ненавижу тебя, — прошипела она, но я знал, что это не совсем правда. Она могла лгать сколько угодно, но я чувствовал, как ее пульс участился от моего непристойного предложения, как ее киска текла от возбуждения, когда я тянул цепь, отчаянно желая почувствовать меня внутри. Она могла ненавидеть меня, но ее тело — нет.

— Я так не думаю, — возразил я, и она попыталась оттолкнуть меня. Я крепче сжал ее цепь и мрачно хмыкнул. — Не будь такой сердитой, маленькая смертная. Все собрались здесь, чтобы посмотреть на тебя, а ты выглядишь просто потрясающе, будучи покрытой кровью. Если бы у моего бесплотного черепа были губы, я бы ухмыльнулся. — Жаль, что это не моя кровь. Ты смотришься лучше всего, когда с тебя стекает моя кровь или что-то другое.

— Мы можем это устроить, — она презрительно фыркнула, пристально глядя на зевак под нами. — Дай мне нож, и я с удовольствием вонжу его в тебя снова.

Она отказалась смотреть на меня.

— Танцуйте.

Я щелкнул пальцами, и музыка сразу заиграла, а наши гости начали танцевать, лишь изредка бросая любопытные взгляды в сторону трона.

— Ты научишься мне подчиняться, Рэйвен, — я прикрепил конец цепи к трону, чуть ниже подлокотника. Свободной рукой провел пальцем по ее плечу, любуясь его изгибом. — Люби меня. Бойся меня. Подчиняйся мне. Это все, о чем я тебя прошу.

Ее пронзительный взгляд устремился на меня.

— Неудивительно, что Катрин покончила с собой, чтобы уйти от тебя.

Я быстро схватил ее за затылок и потянул к себе, так что ее лицо оказалось в сантиметре от моего.

— Заткни свой дерзкий рот, или я сделаю это за тебя. Уверен, ты можешь себе представить, что я использую в качестве кляпа.

Прежде чем она успела открыть рот и выпалить очередной ответ, мои подданные одновременно ахнули.

Сквозь толпу пробивался сам Владыка Разврата, Асмодей, из трехголового чудовища волнами струилась тьма. На каждом из его лиц была золотая маска, а одежда была настолько откровенной, что я дважды присмотрелся, чтобы убедиться, что он не голый. Несколько ремней из кожи с золотыми заклепками пересекали его широкую грудь, а набедренная повязка едва прикрывала его член от гостей.

Один из моих слуг-скелетов вел его к нам, выглядя встревоженным, поскольку пытался держаться на расстоянии от повелителя демонов.

— Мой господин, — пискнул слуга, остановившись прямо перед рекой Стикс, которая разделяла нас. Он склонил голову в знак уважения, а затем выпрямился. — Господин Асмодей прибыл…

— Уйди с дороги, — его слова оборвались, когда кулак Асмодея ударил его по затылку, пробив ему череп. Рэйвен сжалась на моих коленях, тихо вздрогнув и прижавшись ко мне. Тело слуги с грохотом упало на пол и скатилось в Стикс, присоединившись к медленной процессии частей тел, уносимых из зала.

Если бы у этой формы были глаза, я бы закатил их. Этот ублюдок всегда любил театральные эффекты.

— Белиал, — он кивнул тремя головами одновременно. Бычья голова слева выпустила облако дыма, когда он заговорил.

— Брат, — я наклонил рога. — Тебе действительно нужно было избавиться от моего слуги?

Асмодей раздраженно постучал копытом по полу.

— Да иди ты, Бел. У тебя и так достаточно слуг. Клянусь членом Баала, у тебя бесконечное количество душ, которые сочатся из всех щелей, углов и закоулков этой гнилой адской дыры…

Тирада трехглавого демона оборвалась, когда его внимание привлек мой питомец.

— Какая аппетитная смертная игрушка у тебя тут, — все шесть его голодных глаз устремились на Рэйвен, и меня пронзила ревность. Они задержались на ней слишком долго, и я не мог не представить, как отрываю ему каждую голову, начиная с самой маленькой между ног. — Это она тот ужин, который мне обещали в приглашении? — он приблизился к трону. — А что будут есть все остальные?

Если бы он сделал еще один шаг, Стикс стал бы еще более кровавым. Из моей груди раздался рык, остановивший его на месте.

— Да ладно, Бел, — хихикнула средняя голова.

— Разве братья не должны делиться? — закончила голова справа.

— Не в этой жизни, трехглавая тварь, — сказала Рэйвен, ее голос пронзил воздух, как хлыст.

Мой член затвердел от дерзости в ее голосе. Лишь моя маленькая смертная могла так ответить одному из самых могущественных демонов девяти кругов ада. Я должен был отдать ей должное, у нее был чертовски сильный характер.

Энергия, исходящая от Асмодея, потемнела, и от него пошла волна чистой жестокости и ненависти.

— Ты позволишь ей так со мной разговаривать? — его средняя голова с льняными волосами наклонилась в сторону.

Я пожал плечами.

— Не можешь принять правду, брат?

Его челюсть отвисла, глаза сузились.

— Ты всегда имел слабость к хрупким смертным женщинам, Белиал. Будет жаль, если эта… сломается.

Мои кулаки сжались вокруг подлокотников трона, когти впились в кости.

Угроза, и даже не завуалированная. Еще одно рычание поднялось в моем горле, мое терпение иссякало.

— Эта не хрупкая. А теперь отвернись, если не хочешь лишиться всех шести глаз, Владыка Асмодей. Я заставлю своих гостей их считать, вырывая их один за другим.

— Не нужно говорить о таких вещах. Я все понял, — в его голосе слышалось презрение. Он трижды усмехнулся, развернулся и ушел, демонстрируя свои волосатые ягодицы.

Инстинктивно я схватил Рэйвен за талию и притянул к себе. Она слегка сопротивлялась, но потом сдалась, и мой пульсирующий стояк прижался к ее попке через слои ткани, разделявшие нас.

Я хотел ее, почти настолько, что готов был послать к черту бал и сорвать с нее одежду прямо здесь, но я не хотел, чтобы кто-то слишком долго смотрел на ее обнаженное тело. Особенно Асмодей. Я бы всех их убил. Ее восхитительные, совершенные формы были только для моих глаз.

— Наверное, тебе стоит следить за своей речью, когда обращаешься к владыкам Ада, — пробормотал я ей на ухо, высунув раздвоенный язык из пасти, чтобы слизнуть засохшую кровь с ее плеча. Она задрожала и попыталась отодвинуться, но я держал ее за ошейник, не давая сдвинуться с места.

— Почему? Ты боишься, что они мне навредят? — спросила она, наконец встретив мой взгляд.

Я искренне рассмеялся, и мой смех заглушил музыку.

— Я вырву им глаза за то, что они смотрят на тебя не так, как надо. Если они хоть пальцем тебя тронут, я всех их зарежу.

Следующим к трону подошел Левиафан, его угловатые скулы выглядывали из-под яркой зеленой маски. Он был одет во все черное, с медными элементами, которые сверкали в свете свечей. Он поклонился, его змеиные глаза перескакивали с Рэйвен на меня.

— Какая прекрасная вечеринка, — восхитился он, указывая на танцующую толпу за его спиной. В отличие от большинства моих братьев, Левиафан часто был любезен, почти терпимым. Из всех моих братьев я любил его больше всего, хотя «любил» — это слишком сильно сказано.

— И какая прекрасная… — владыка-демон замялся, подбирая подходящее слово, — …«зверушка».

— Спасибо, Владыка Левиафан, — я склонил рога перед ним, пытаясь придумать, что еще сказать. Я бы мог сказал, что рад его видеть, но это было бы ложью.

Я не видел своих братьев лично уже несколько столетий, и мне это нравилось.

Все, что я хотел, — это с гордостью показать свою будущую королеву.

На его тонких губах появилась сдержанная улыбка.

— Надеюсь, причина, по которой ты собрал нас здесь сегодня вечером, связана с тем, что ты возобновил свои обязанности Судьи. В нижних слоях Ада в последнее время немного не хватает душ. Я думал, ты избавился от отвлекающих факторов…

Его прищуренный взгляд снова скользнул по девушке на моих коленях. По сравнению со мной она была такой маленькой, что легко удерживала равновесие на одном колене.

— Но сейчас ты обзавелся новой любимицей… Интересно.

Прежде чем я успел ответить, он снова скрылся в толпе, смешавшись с ней гораздо лучше, чем Асмодей.

— Видимо, придурковатость — ваша семейная черта, — Рэйвен скрестила руки на груди. Алая жидкость сочилась с ее платья, кровь стекала по ее коже, как слезы, но она, казалось, не обращала на это внимания.

— А чего еще можно было ожидать от владык Ада?

— Ничего, — ее горячий взгляд метнулся в мою сторону. — Особенно когда ты король придурков, правитель зла и жестокости.

— О, но тебе нравится, какой я мрачный и безумный, не так ли, мое сокровище? — я потянулся к ее подбородку, но она дернулась и отстранилась от меня.

Прежде чем я успел сказать что-нибудь еще, в поле моего зрения появились две фигуры. Беглый взгляд на них чуть не заставил меня рассмеяться, но я сдержался. Перед троном стояли Маммон — Владыка Жадности, и мой брат-оборотень Бельфегор, который появился в своей любимой женской форме.

Судя по тому, как он повис на руке Маммона, Асмодей был не единственным, на кого он положил глаз.

Разница заключалась в том, что Асмодей уже спал со своим братом, не зная, кто он такой. Похоже, Бельфегор решил повторить ту же шутку, на этот раз с Владыкой Жадности в качестве жертвы.

Эта женская форма имела новое лицо, но я мог видеть сквозь магию, скрывающую его.

— У тебя нет стыда, — обратился я к женскому Бельфегору.

Маммон сначала с недоумением нахмурился, а потом ухмыльнулся.

— Стыд — забавная вещь, учитывая ту человеческую игрушку, которую ты с гордостью демонстрируешь на королевском приеме. По крайней мере, моя спутница — демон.

Маммон был одет в дымчато-серый костюм, плащ с множеством украшений и слишком большим количеством железных колец на пальцах. Черная маска скрывала большую часть его широкого лица, а маслянистые черные волосы спадали ему на плечи.

Бельфегор был его полной противоположностью, с соблазнительными изгибами во всех нужных местах. Белые волосы спадали ему на узкие плечи, а красные глаза выглядывали из-за нежной ажурной маски. Если он сделает слишком резкое движение, его грудь выскочит из маленького черного платья.

Я чувствовал, как Рэйвен с любопытством смотрит на него, гадая, кто эта потрясающая женщина.

— Кто это? — прошептала она.

Пламя в моих глазах замерцало от отсутствия ненависти в ее голосе. Мои братья отвлекали ее от гнева. По крайней мере, в чем-то они были полезны.

— Помнишь, я рассказывал тебе историю о Бельфегоре, который принял облик женщины, чтобы обманом заставить Асмодея трахнуть его? — прошептал я ей.

Ее глаза расширились, и на мгновение в уголках ее рта появилась улыбка.

— У твоей семьи тяжелое прошлое.

Рэйвен сдержала смешок, который, похоже, не услышали мои братья, прежде чем исчезнуть в толпе. Она смотрела им вслед, не отрывая глаз от танцующих пар, которые непринужденно кружились под аккомпанемент живой музыки.

— Любуешься своими подданными? — спросил я, подняв ее подбородок когтем и повернув ее лицо к себе. Ее глаза блестели от ненависти.

— Твоими подданными, — прошипела она. — Я не твоя королева.

Я усмехнулся, позабавившись ее упрямством.

— Ты моя рабыня-королева, и как только я сделаю объявление, все об этом узнают, — взяв ее руку, я провел пальцем по двум отметкам на ее запястье. Моим отметкам.

— Совсем скоро, моя любовь. У тебя не осталось много времени.

Ее глаза сузились, и она вырвала руку.

— Иди на хуй. Я не твоя королева и никогда ею не буду.

Она спрыгнула с моих колен, и я смотрел, как она уходит, посмеиваясь, когда она спрыгнула с возвышения прямо в реку Стикс. Ее страх, который был раньше, сменился яростью, которая пронзила меня волнами экстаза. О, как же я жаждал выебать из нее такое поведение.

Борясь с течением, она забралась на другой берег, вновь промокнув до нитки в крови. Пробираясь через в толпу, она оставляла за собой кровавый след.

Она держала в руках комок цепи, чтобы было легче бежать, но ее конец по-прежнему оставался прикрепленным к моему трону. Чем дальше она убегала, тем длиннее становилась цепь. Она не сбавляла темпа, до момента, пока не устала.

Я откинулся на спинку трона, обдумывая свой следующий шаг.

Я позволил ей сбежать… или, по крайней мере, дал фору, прежде чем начать преследование. Мне нравилось, что она все еще верила в возможность побега.

Технически ее время еще не истекло, но, если она все еще не устала от этой игры в кошки-мышки, я позволю ей поиграть.

Я позволил ей сбежать.

Потому что не любил ничего больше, чем преследовать ее… кроме того момента, когда трахал ее после.

День почти закончился. Когда я поймаю ее, — время истечет.

Я встал и медленно начал следовать по следам, которые она оставила, считая секунды, пока не поставлю третью метку на ее руке.

Единственный вопрос был в том, поставлю ли я ее до или после того, как трахну ее?

Горькие слезы жгли мои щеки, как кислота, когда я бежала из тронного зала. Я прижала к груди связку своих цепей, они были удивительно легкими в моих руках. Сердце колотилось в моей груди, я готовилась к тому, что Владыка Костей снова дернет за цепь и притащит меня обратно к себе, пока его гости будут смеяться.

Скорее всего, этот ублюдок, получал удовольствие от того, что унижал меня перед своими подданными, особенно в присутствии своих жестоких братьев. Наверное, именно поэтому он и пригласил их. Они все пришли посмотреть, как человеку разбивают сердце на глазах у всего королевства, а затем приковывают к трону владыки.

Как чертову собаку.

Белиал был садистом, я знала это, поэтому не удивилась бы, если бы он притащил меня обратно, несмотря на мои крики и сопротивление, чтобы устроить гостям хорошее представление. Черт, похоже, мое публичное унижение было заранее вписано в приглашениях, как развлекательная программа.

Я могла себе это представить.

Лорд Костей сердечно приглашает вас на маскарадный бал в канун Дня всех святых.

Вас ждет торжественный ужин, танцы и абсолютное унижение моей жалкой маленькой шлюшки.

Однако цепь так и не дернулась. Она только удлинялась, пока я бежала по извилистым коридорам, поворачивая направо и налево, отчаянно ища выход.

Еще было время… Он не оставил на мне третий порез, обозначающий третий и последний день нашего пари. Еще было время. Я еще могла выиграть. При условии, что он сдержит свое обещание и отпустит меня, если я найду выход.

Это было большое «если». Он привел меня к двери на утесе, показав мне выход прямо перед тем, как я глупо отдала свою душу.

Дверь даже не находилась внутри его сада-лабиринта — если то место вообще можно назвать садом, заполненное гниющими трупами и адскими монстрами. Шансы, что я успею сбежать вовремя, были чертовски малы.

Тем не менее, мои ноги продолжали нести меня вперед. Был ли у меня был другой выбор? Сидеть и плакать, пока мое время истекает?

Хер с ним.

Различные безделушки, картины в рамках и мебель — все они были населены потерянными душами, искавшими убежища в ожидании Суда и звали меня, когда я проходила мимо, но я игнорировала их. Я усвоила урок, когда в прошлый раз один из предметов пытался провести меня по извилистым коридорам и бесчисленным комнатам, и я чуть не разбилась насмерть, следуя его указаниям.

Когда я наконец нашла окно, то остановилась и бросила охапку цепей на пол. Над ним была решетка, чтобы последний смертный питомец Владыки не сбежал, одно из напоминаний о Катрин, которое все еще оставалось в этих залах. Даже если бы не было решетки, окно находилось слишком высоко, чтобы вылезти через него.

Я протерла грязное стекло кружевом своего платья и посмотрела наружу. Мое сердце замерло, когда я увидела, как далеко находится стена сада, а за ней — обрыв. Даже если я успею добежать до него, длины цепи не хватит.

— Ты никогда не добежишь вовремя.

Голос Белиала раздался из ниоткуда, как призрак, вылезающий из стены. Мои пышные юбки эффектно закружились, когда я резко обернулась, чтобы посмотреть на повелителя демонов.

Он появился в своей меньшей форме — той, в которую я глупо влюбилась. Прийти ко мне в этом обличье, вероятно, было стратегическим ходом с его стороны, еще одним способом манипулировать мной.

— Уйди от меня, — прошипела я, прижавшись спиной к стене.

Игнорируя меня, он медленно приблизился, каждый его шаг причинял мне мучения.

— Даже если каким-то темным чудом тебе удастся сбежать, — проговорил он своим глубоким, медовым баритоном, — тебе не кажется, что ты о чем-то забыла? Я владею твоей душой. Ты навсегда принадлежишь мне, маленькое сокровище.

— Перестань так меня называть! Я не твое сокровище. Я твоя ебанная пленница.

— Ты сказала, что хочешь быть со мной. Я давал тебе возможность уйти, помнишь? На утесе я показал тебе дверь. У тебя был выбор, и ты выбрала меня.

— Это было до того, как я узнала, что ты Владыка Придурков под прикрытием.

— Я не был под прикрытием. Это… — он жестом указал на свою человекоподобную форму. — Это то, как я выглядел, прежде чем стал повелителем этого царства. Только без рогов.

Я молча покачала головой, не в силах ответить, боясь, что начну плакать. Я не хотела доставлять ему такое удовольствие.

— Нельзя было тебе доверять. Все случившееся было одной большой ложью.

— Сколько раз я должен тебе повторять? — он сделал еще один шаг, потом еще один, пока между нами не осталось почти никакого расстояния. Цепи, свисавшие с его рогов, звенели, когда он наклонил голову. — Почти все, что я сказал, было правдой: о том, как я хочу, чтобы ты была моей, о том, что я считаю тебя упрямой, яркой и притягательно дерзкой… — он провел указательным пальцем по линии моей челюсти.

Его прикосновение заставило меня задрожать. Я хотела одновременно отстраниться от него и притянуть его ближе.

Его глаза опустились на мои губы, затем поднялись и встретились с моими.

— Я буду защищать тебя, как и обещал.

— Как я пойму, что правда, а что нет?

— Ты — живой, дышащий человек в царстве мертвых. Это все равно что оказаться между сном и реальностью, не зная, где верх, а где низ. Какая разница, если ты позволишь себе насладиться этим путешествием? — его маска коснулась моего уха, и он понизил голос. — Разве ты этого не хочешь? Просто наслаждаться мной?

Я проглотила возражение, горящее на кончике языка, сдерживая желание выплюнуть его ему в лицо.

Я могла бы весь день отрицать свое влечение к нему. Он все равно бы понял, что я лгу. Он предал меня, но, судя по тому, как я становилась все влажнее, горячее, как мой пульс учащался, когда он приближался, моя глупая, предательская вагина не обращала на это никакого внимания.

— Я хочу, чтобы ты снял с меня цепь, — резко ответила я.

Он замер, в его глазах отразилось сомнение, казалось, он обдумывал мою просьбу. Через мгновение он махнул рукой, и волшебная цепь, приковывавшая меня к его трону, замерцала и исчезла.

Мои пальцы скользнули по металлическому украшению на моей шее, хотя вернее было бы назвать его тем, чем оно было на самом деле — ошейником. Еще один знак его власти надо мной.

— Ты не можешь снять и его?

— Прости, мое сокровище. Он никогда не снимется, — в его голосе слышалось что-то, что я не могла разобрать. Он перешагнул последние сантиметры между нами и прижал меня к стене.

Я была в ловушке, даже будь без ошейника. Я отдала свою душу демону. От него не было спасения.

— Что изменилось после того, как ты завладел моей душой? И прежде чем ты в миллионный раз скажешь, что я принадлежу тебе, хочу услышать настоящий ответ.

Его холодные глаза заблестели от удовольствия.

— Изменилось то, что я контролирую тебя, Рэйвен. До самых костей.

Вероятно, почувствовав, что я собираюсь задать еще один вопрос, он сделал шаг назад.

— Позволишь мне продемонстрировать?

— Позволю? — фыркнула я. — А у меня есть выбор?

Прошло еще несколько напряженных секунд молчания, прежде чем он ответил коротким «Нет».

Он поднял руку в перчатке, указал указательным пальцем и сделал круговое движение в воздухе.

Из моих губ вырвался тихий крик, когда мое тело дернулось к нему, как будто его тянули невидимые нити.

Мое бальное платье развевалось во всех направлениях, пока я кружилась. Что, черт возьми, происходит?

Через секунду я резко остановилась и пустилась в танец с Белиалом, мои конечности двигались сами по себе — нет, по его воле — я взяла его руку и обхватила его плечо.

Мы танцевали в тишине в коридоре, наши ритмичные шаги эхом отражались от мрамора вокруг нас, а через несколько мгновений зазвучала простая мелодия. Мой взгляд упал на музыкальную шкатулку с какой-то несчастной потерянной душой, запертой внутри, которая играла на соседнем столе.

В конце концов, мы были не одни.

— Идеальная осанка, мой господин, — сказал доспех, и голос души эхом разнесся из пыльного шлема доспеха.

— Какая прекрасная пара, — добавил канделябр.

Другие различные безделушки и мебель все в один голос одобрительно зашумели.

— Я полностью с ними согласен, — в голосе Белиала не было и тени улыбки, он сиял от восхищения, как будто не заставлял меня танцевать с ним.

— Ты ублюдок, — прошипела я, когда мы кружились по коридору под мелодию музыкальной шкатулки.

— Но ты все еще жаждешь моих прикосновений. Даже сейчас, когда ты под моим контролем, — он наклонил голову, его взгляд потемнел. — Судя по запаху, исходящему из твоей киски, я бы сказал, что особенно под моим контролем.

Блядь. Я ненавидела то, насколько острое у этого демона чутье. Из-за него скрыть свое возбуждение было практически невозможно.

— О, милая маленькая человеческая девочка. Что я тебе говорил о том, что мне нельзя лгать?

С помощью своей магии он сбросил все предметы с ближайшего стола, и музыкальная шкатулка с грохотом упала на пол. Мелодия внезапно оборвалась. Белиал обхватил меня за талию и посадил на стол, так что мои ноги свисали с края.

Еще одно движение его руки, и мои ноги резко раздвинулись. Его руки скользнули под подол моего платья, задирая ткань.

Он зубами сорвал перчатку с правой руки и помахал пальцами, как бы подразнивая меня, потому что мы оба точно знали, что он собирается с ними сделать.

— Подожди…

Другой рукой он сорвал маску и бросил ее на стол рядом со мной.

Еще вчера я отдала бы все, чтобы увидеть человека за маской. Я и отдала все.

Что было самым болезненным? Наверное, я бы сделала то же самое снова. Потому что, несмотря на разбитое сердце, предательство, боль и обиду, все еще хотела его.

— Посмотри мне в глаза и скажи, что не хочешь, чтобы я избавил тебя от боли между ног, Рэйвен, — он поднял руку, чтобы заправить непослушную прядь моих волос за ухо, его прикосновение внезапно стало нежным, в отличие от магических оков, которые заставляли мое тело подчиняться ему. — Разве ты не хочешь, чтобы я подарил тебе что-то кроме боли?

Даже если бы я хотела, то не смогла бы ему сопротивляться. Его магия была слишком сильна.

Даже если бы я не отдала свою душу демону, было бы чертовски сложно сопротивляться Белиалу, когда он был таким — диким и властным, полностью поглощенным моими страданиями.

Этот ублюдок знал, как дразнить и изводить меня, манипулируя мной, чтобы я наслаждалась его пытками. Нет, «наслаждалась» — не то слово. Я жаждала их, и по какой-то глупой причине — все еще хотела его.

Белиал был как опасный наркотик, вызывающий привыкание.

А его тело? Господи Иисусе. Его брюки были более свободными, чем те, что он носил в лабиринте, но выпуклость спереди по-прежнему была заметна.

Без маски он был до боли красив. Несмотря на то, что говорила, чтобы задеть его, я никогда не пойму, как Катрин могла ненавидеть это лицо настолько, что покончила с собой, чтобы избавиться от него. Конечно, у него были шрамы, но они только добавляли ему соблазнительного очарования.

Я ненавидела Владыку Костей всем своим существом и любила Белиала с такой же силой. Теперь, когда я знала, что они один и тот же человек, мой разум и тело воевали друг с другом.

Я извивалась, пытаясь освободиться от невидимых пут, которые удерживали меня на столе. Белиал наблюдал за мной, и по его горячему взгляду можно было подумать, что я специально устраиваю для него представление.

— Посмотри на себя. Я прожил так долго и видел так много. Но не было ничего столь же прекрасного, как наблюдать за тобой, пока ты передо мной извиваешься, — его руки скользнули по моим бедрам, опасно приблизившись к моему обнаженному лону.

От его прикосновения по коже пробежали мурашки, и он тихо вздохнул, скользя руками по коже.

— Черт возьми, ты такая чувствительная со мной.

Я открыла рот, чтобы выпалить какую-нибудь пошлость, но из него вырвался только стон, когда он провел указательным пальцем по моим складочкам.

Он поднял палец, потерев его большим пальцем, показывая количество моей влаги от возбуждения. Затем он сунул этот палец в рот и облизал его.

— Ты чертовски вкусная, — он наклонился ко мне, в его глазах мелькнула мрачная искра.

Его рука сжала мою шею над ошейником, а его губы прижались к моим в диком поцелуе.

Он заглушил мой крик удивления своим языком, вторгшимся в мой рот и властно скользящим по моим зубам и небу, переплетаясь с моим.

Запах клубники и сосны проник в мое горло и застрял в легких, мешая мне дышать.

Одной рукой он сжал мое бедро так сильно, что на коже точно останутся синяки, а другой, обхватив мою шею, откинул мою голову назад, чтобы получить доступ к моему горлу.

Между нами не осталось ни сантиметра свободного пространства, его торс прижимался к моему, а выпуклость в его брюках терлась о мое открытое лоно.

Я тонула в нем, и хуже всего было то, что все еще его хотела…

Я сильно прикусила его язык, и кровь мгновенно разлилась в моем рту.

Он с рыком отшатнулся, кровь стекала с уголка его рта, придавая ему еще более дикий вид. Он злобно вытер рот тыльной стороной ладони, лишь размазав кровь по лицу.

Медленная, маниакальная улыбка расплылась по его окровавленным губам.

— Ты же знаешь, что это не считается «стопом», да? Твое безопасное слово — черная вдова. Или ты забыла?

Я не забыла. Просто я не догадалась его использовать. А он бы послушал меня, если бы я его произнесла?

Черт возьми, я была до ужаса испорчена, потому что не хотела, чтобы происходящее заканчивалось.

— Ты не заслуживаешь меня.

— Я и никогда не говорил, что заслуживаю, — он снова сделал шаг вперед, и я плюнула на него, брызги крови и слюны попали ему на лицо. Его ухмылка стала еще шире. — Не притворяйся, маленькая смертная. Ты ведешь себя так, будто не хочешь меня, но ты еще не использовала свое слово безопасности.

— Я хочу того человека, которым ты притворялся. Человека, которому как я думала, отдала свою душу.

— Я и есть тот человек.

— Иди на хуй, Белиал.

Я еще сильнее задергалась в его оковах, а он покачал головой и цокнул языком.

— Признайся. Часть тебя получает от этого удовольствие.

Его взгляд упал на небольшую лужицу, которая уже образовалась между моих ног.

— Я от природы слишком влажная, придурок. Ты знаешь, сколько трусиков я ежедневно меняла дома? Поверь, это не потому, что Марк был каким-то жеребцом.

При упоминании моего бывшего, взгляд Белиала ожесточился.

То, что было сказано — правда, но обычно я не была настолько мокрой. Он был прав, мне нравилось, когда меня связывали. Я поняла это в ту ночь, когда он надел на меня наручники и трахнул бутылкой вина.

— Ты хочешь прикасаться ко мне? Хочешь, чтобы я получала удовольствие? — прошипела я. — Тогда стань на колени и умоляй меня простить тебя.

— Умолять? — он выглядел так, как выглядел бы любой король, если бы ему сказали о чем-то умолять.

— Да, умолять! Потому что простого извинения недостаточно. Ты разбил мне сердце, сукин ты сын! — мой голос дрогнул, и горькие слезы наполнили глаза. — Ты должен как-то загладить вину за причиненную боль, и ты не сможешь сделать это своим членом, Белиал.

Я бы не поверила, что Владыка Демонов способен сожалеть, по крайней мере, не о своих собственных поступках, не будь это так ясно написано на его лице.

— Даже если бы ты приняла мои извинения, это была бы еще одна ложь, — он покачал головой, и цепи, свисающие с его рогов, зазвенели. — Потому что я не сожалею о том, что сделал тебя своей, а только о том, каким образом я это сделал.

— Ты мог бы сказать мне…

— Чушь собачья, Рэйвен, — прервал он меня безрадостным смехом. — Если бы я сказал тебе, что я — Владыка Костей, ты бы никогда не доверилась мне и не позволила помочь тебе пройти лабиринт.

— И не зря, ты змея!

Он сделал шаг назад, его глаза были полны раздумий.

— Что я могу сделать, чтобы заслужить твое прощение?

— Помнишь тот утес, где ты обманом заставил меня отдать тебе свою душу? Прыгни с него.

Он моргнул.

— Ты хочешь, чтобы я…

— Прыгнул, да.

Медленная улыбка расплылась по его изуродованным губам.

— Я сделаю еще лучше.

Он расстегнул накидку, позволив ей упасть на землю, а затем сорвал с себя рубашку и через мгновение, вторую перчатку, добавив их к куче у своих ног.

Он остался только в штанах и сапогах, полностью обнажив свое покрытое шрамами тело.

В мерцании голубой магии он как будто из воздуха достал нож. Я сразу узнала его — это был тот самый ножик для писем, который он забрал у меня, тот, с помощью которого я сбежала из своей комнаты в первую ночь в замке.

Он упал на колени и протянул мне клинок.

В тот же миг исчезли удерживавшие меня путы, и я смогла спрыгнуть со стола и поправить юбку.

Я посмотрела на нож, а затем осторожно взяла его в руку. В последний раз, когда я держала его, заключенная в нем душа заговорила со мной и попыталась заставить меня прыгнуть вниз, чтобы погибнуть — это был единственный способ, который она знала, позволяющий сбежать от Владыки Костей.

— Убей меня, Рэйвен, — я уставилась на демона, который поднял голову, чтобы посмотреть на меня сквозь свои растрепанные волосы. — Погрузи этот клинок в мое сердце.

Я медленно покачала головой, не в силах до конца осознать то, что он мне говорил. Должно быть, это была очередная уловка. Бог смерти не мог умереть… Или мог?

— Что произойдет?

— Ты отомстишь.

— Но ты умрешь?

— Это ведь то, чего ты хочешь?

Я хотела ту часть его, которую, как думала, получила, отдав ему свою душу. По его словам, они были одним человеком. А что, если это просто еще одна ложь?

— Сделай это… — голос был не моим и не предметов, наблюдавших за происходящим. Он исходил и не от Белиала.

— Пронзи его сердце, — снова прозвучал мягкий женский голос. Этот голос принадлежал ножику.

Белиал на мгновение удивился, а затем снова улыбнулся.

— Пронзи мое сердце, и две женщины осуществят свою месть. Как там говорится у людей? Двух зайцев одним выстрелом?

— Две женщины? — я замерла, кровь в жилах застыла. Мой взгляд метался между ним и клинком. — Кто еще мог бы хотеть…

— Катрин, — голос Белиала был бесстрастным. — Ее душа осталась в клинке, который ты держишь, после ее последней смерти.

От этой правды у меня сжалось горло, и я с трудом проглотила свое беспокойство.

— Убей его сейчас, пока не поздно, — прошептала усталая душа Катрин.

— Заткнись! — резко ответила я, сжимая клинок все сильнее, пока моя рука не начала дрожать. — Я пытаюсь думать.

— Она права, Рэйвен, — улыбка Белиала была непоколебимой, хотя я была уверена, что это всего лишь очередная маска. — Я дал тебе возможность убежать, когда показал дверь в твой мир. Это твой второй и последний шанс покинуть меня.

— Ты правда умрешь?

— Это не имеет значения. Убей меня, и ты проснешься в гробнице Петериков, словно ничего не произошло, — губы демона расплылись в улыбке, обнажив неестественно острые клыки. — Ну, за исключением твоего жалкого бойфренда. Он все равно останется мертвым.

Я посмотрела на лицо, которое одинаково любила и ненавидела. Что, черт возьми, я должна была сделать? От этого решения зависела вся моя дальнейшая жизнь. Я действительно поверила, что это мой последний шанс покинуть Лимбо.

Если я вонжу ему нож в сердце, то вернусь домой и смогу продолжить свою прежнюю жизнь, хотя у меня и не было настоящей жизни. В мире людей мне приходилось постоянно бороться, чтобы выжить. Теперь, когда Марк мертв, у меня никого не осталось. К тому же, что стало с его телом? Белиал взял его позвоночник, чтобы сделать из него корону, но остальную часть тела он наверняка оставил на кладбище.

Если я внезапно вернусь с мертвым бойфрендом, у всех возникнут вопросы.

Когда Белиал впервые показал мне выход на утесе, я приняла решение. Я хотела остаться с ним.

Но теперь все изменилось.

Я никогда не прощу ему того, что он сделал… Но смогу ли я по-прежнему быть его королевой?

— Если ты не вонзишь этот клинок в мое сердце прямо сейчас, ты примешь свое решение, — предупредил Белиал низким хриплым голосом, видя колебание в моих глазах. — И ты больше никогда не сможешь от меня сбежать.

Как бы ни возмущалась тем, что он обманул меня, я сделала свой выбор. Я отдала ему свою душу, и что-то подсказывало мне, что я предпочту боль будущего в качестве Королевы Костей, Трупов — или как бы ни звучал мой титул — чем боль возвращения к своей бессмысленной человеческой жизни.

Я ослабила хватку на клинке, и после казалось вечности, выдохнула и опустила его.

Белиал встал и потянулся, чтобы погладить меня по щеке.

— Моя хорошая девочка. Я знал, что ты…

Я так сильно ударила его по лицу, что звук удара эхом разнесся по всему коридору, почти заглушив коллективный вздох мебели и безделушек, наблюдавших за происходящим.

— Я не твоя хорошая девочка, ты, ублюдок, — Белиал медленно перевел на меня свой мрачный взгляд, его щека была ярко-красной. Вена на его челюсти запульсировала, но он ничего не сказал, пока я продолжала свою тираду. — Если я останусь здесь, тебе лучше относиться ко мне как к чертовой королеве, которой я и буду, Владыка Костей. Иначе этот замок станет не моей тюрьмой, а твоей, — поднимая клинок, я приставила его острие к его горлу и надела его фирменную ухмылку. — А теперь вернись на колени. Я сказала тебе просить у меня прощения. Если ты меня не удовлетворишь, мне все-таки придется тебя убить.

Я еще не короновал Рэйвен официально, но она уже выдвигала требования, как королева, которой скоро станет. Как я мог не подчиниться?

Не отрывая глаз от моей маленькой человеческой девочки, я опустился на колени у ее ног.

Я никогда никому и ничему не подчинялся, но вот он я, передаю контроль над собой этой, не такой уж и хрупкой, смертной женщине. Это было одно из тех качеств, за которые я полюбил ее. Она вдохнула жизнь в мое холодное и одинокое существование.

Ее глаза были полны удивления, как будто она не ожидала, что я подчинюсь. Я мог ее понять. Я сам едва смог это сделать.

Но Рэйвен была права: она заслуживала дать мне наказание за то, что я с ней сделал.

— Ты хорошо смотришься на коленях, — ее тон был жестким, но слова звучали мягко.

Она смотрела на меня, как будто я был ее следующим обедом. Черт возьми, никто никогда так на меня не смотрел. Не с таким лицом, не с такими шрамами.

Удовольствие пронзило меня, когда она облизнула губы, языком слизав последние капли моей крови.

— Может, я должна заставить тебя ползать, как ты заставил меня в нашу первую ночь вместе.

Это воспоминание заставило меня ухмыльнуться, но улыбка исчезла, когда она внезапно прижала острие ножа к моему горлу, заставляя откинуть голову назад так сильно, как только было возможно.

— Но сначала я хочу услышать, как ты будешь просить у меня прощения.

Ее глаза расширились до размера тарелок, когда я наклонился к клинку, вдавливая острие оружия в кожу настолько, что потекла кровь.

Я чувствовал, как теплая жидкость стекает по моей груди.

Темные глаза Рэйвен округлились, когда она проследила за каплями, стекающими по моему торсу и пропитывающими пояс моих брюк. Судя по розовому оттенку ее щек и аромату, наполнявшему мой нос, ей нравилось смотреть, как я истекаю кровью.

Извращенная девчонка. Она действительно идеально подходила мне.

— Я сделаю больше, чем просто буду умолять, мое сокровище. Я буду истекать кровью ради тебя.

Прижав ладонь к полу, я медленно просунул другую под подол ее платья, улыбаясь ей, когда мои пальцы обхватили ее лодыжку.

— Ради тебя я разрушу целые королевства. Я одену тебя в серебро. — Мои руки скользнули по ее ногам, и мой член запульсировал от капель возбуждения, стекающих по ее внутренней стороне бедер. — Я принесу головы твоих врагов на копьях и построю тебе трон из их костей.

Мне хотелось схватить свой член и начать дрочить, глядя на нее, возвышающуюся надо мной, с тенью в глазах, столь же жестокой, сколь и похотливой. Но я удержался, продолжая держать руки на ней. Она требовала моей преданности, и, о боги, помогите ей, я был готов отдать ей всю свою кровожадную любовь.

— Я одарю тебя богатствами мертвых и трахну тебя так, как может только король демонов.

Ее ноги задрожали под моими руками, и ее дыхание участилось в такт с пульсом. Я с рыком задрал подол ее платья и почувствовал, как ткань зацепилась за мои рога. Мои руки скользнули выше, чтобы раздвинуть ее половые губы.

Она резко вдохнула, когда я приблизил свое лицо настолько, что она почувствовала мое дыхание на своей обнаженной промежности. Я усмехнулся, услышав ее разочарованное фырканье, и вместо этого повернул голову, чтобы лизнуть ее бедро.

— Я буду трахать тебя языком, пока ты не окажешься на грани экстаза и потери сознания. Я выдою из тебя каждую каплю влаги, которую смогу выжать из твоей милой маленькой киски. Все, что тебе нужно сделать, это простить меня…

— Я не говорила о новой сделке. Я сказала умоляй.

Мои губы прижались к ней, зубы царапали кожу.

— Пожалуйста.

Ее дыхание стало прерывистым.

— Пожалуйста, что?

— Прости меня, — мой голос был едва слышен, он стал хриплым от голода и нетерпения. Я прямо сейчас в ней нуждался. Я хотел, чтобы она умоляла меня. Но я дал ей то, чего она хотела. Я в любом случае заставил бы ее кричать. — Прости меня, и я буду лакомиться плотью между твоих ног, как голодный волк.

Она схватила один из моих рогов — оскорбление, которое для любого другого было бы смертным приговором, и оттолкнула мою голову от своей юбки, чтобы бросить на меня взгляд, достойный злой королевы.

— И снова этот демон заключает сделки. Ты не можешь себя сдерживать, да?

Я облизнул губы.

— Когда я рядом с тобой, почти не могу себя контролировать. Твой вкус, твой запах, все в тебе. Все это заставляет меня чувствовать себя настоящим монстром.

— Так как насчет того, чтобы все-таки полакомиться мной? — она провела острием ножа по моей шее, по челюсти и по шрамам на губах. — Заставь свою королеву кончить своим ртом, или я пополню твою милую коллекцию шрамов. Может, я и так это сделаю. Они чертовски сексуально смотрятся на тебе.

Моя новая партнерша наслаждалась чувством контроля впервые за несколько дней, а может, и дольше. Она вошла в доминирующую роль, как рыба в воду. Из нее получится идеальная королева.

Я снова нырнул под юбку, поднял ее ногу и перекинул через плечо, чтобы было удобнее.

— Держись за мои рога, — приказал я ей. Еще не успев произнести последнее слово, я пробежал языком по ее половым губам. Ее вкус заставил мои яйца сжаться, но лучшая часть в таких ласках заключалась в ощущении ее сердца, бьющегося о мой язык. Я опустил голову ниже и пронзил ее своим горячим языком. Ее тело дернулось, а каблук ботинка вонзился мне в спину.

— Белиал…

— Шшш, — сказал я ей, мой голос был приглушенным и искаженным.

Одной из особенностей демонов был язык, длиннее, чем у обычного человека. Эта форма не могла сравниться с другой, но все же ее хватало, чтобы она стонала, цепляясь за мои рога, как за спасательный круг.

Стенки ее влагалища сжались вокруг моего языка, а затем начали дрожать и сокращаться в моменте оргазма.

Я слизал со своих губ ее соки.

— Простишь меня?

— Н-нет.

Я приготовился заставить ее кончить снова. На этот раз мой язык ласкал ее клитор, пока я трахал ее пальцем. Спустя несколько секунд я ввел в нее и второй палец.

— Ты так хорошо меня принимаешь, моя королева. Не могу дождаться, когда смогу нагнуть тебя и посмотреть, как ты принимаешь член своего господина.

Она судорожно выдохнула, ее стенки дрожали от моих движений. Я начал двигать пальцами быстрее и сильнее, а ее милые крики наполняли мое разгорающееся внутри пламя страсти.

Мои ласки становились все грубее и страстнее. Она становилась все влажнее, ее стоны становились все громче, до такой степени, что гости внизу могли их услышать. Хорошо. Пусть слышат. Я хотел, чтобы они знали, насколько хорошо я могу сделать своей женщине.

Она снова кончила. Внутри нее становилось все горячее, и очередная волна смазки покрыла мои пальцы. Теперь, она была настолько влажной, что каждый мой толчок сопровождался непристойным звуком.

— Прости меня, — это уже был не вопрос. Теперь это был приказ.

— Н-нет, — она едва могла говорить.

Я продолжал трахать ее пальцами, ускоряя темп. Если бы я не поддерживал ее, она бы упала.

— Я могу так продолжать хоть всю неделю, детка. Ты должна сдаться.

После третьего оргазма она выдавила из себя отрывочное «Н-ни-когда».

С рыком, я вылез из-под ее юбки и вскочил на ноги. Она подняла нож, но на этот раз я схватил ее за запястье, сжимая его так сильно, что она выронила его.

Наши глаза встретились, и между нами, на расстоянии нескольких сантиметров, затрепетала электрическая искра.

Сердце в моей груди, которое я долгое время считал мертвым, билось с такой силой, что понял — оно все еще там.

Вот что сделала со мной эта маленькая девочка. Она растопила лед вокруг моего сердца, сделала меня тем, чем, как я думал, смерть никогда не сможет быть. Она заставила меня почувствовать себя живым.

Я развернул ее и наклонил над столом, ее живот прижался к плоской поверхности.

— Подними платье.

Я почти ожидал, что она будет сопротивляться, но она поспешила подчиниться, потянулась назад, чтобы собрать ткань, и обернула ее вокруг талии.

— Все, что мне нужно сделать, это заставить тебя кончить несколько раз, и ты снова превратишься в мою хорошую, послушную маленькую королеву.

Она оглянулась через плечо и бросила на меня пылкий взгляд. Ее брови нахмурились от разочарования.

— Если ты собираешься меня трахнуть, сделай это уже, пока я не умерла от старости.

— Возможно, я поторопился с выводами, — я улыбнулся и шлепнул ее по заднице. — Раздвинь ноги.

Сглотнув, она широко раздвинула ноги.

— Теперь, потянись назад и раздвинь для меня свою попку. Покажи то, что принадлежит мне.

Она потянулась назад, чтобы раздвинуть круглые ягодицы, открыв мне беспрепятственный вид на свою тугую попку и мокрую киску.

Я откинулся назад, чтобы полюбоваться ею, когда роли поменялись, и теперь она подчинялась мне, запоминая этот образ.

— Так чертовски красиво, — промурлыкал я, быстро расстегивая пуговицы на брюках.

Рэйвен захлопала густыми ресницами, наблюдая, как я раздеваюсь. Я плюнул в ладонь и натер ею свой член, убедившись, что серебряное кольцо на основании и головке, вместе с цепочкой, соединяющей их, были должным образом смазаны для нее.

Из всех грязных вещей, которые я хотел ей сказать, с моего языка сорвалось:

— Спасибо, малышка. Ты подарила мне весь мир.

Возможно, она не простила меня полностью. Зная ее, скорее всего, она никогда не простит. Но я заработал обратно крупицу ее доверия, или, по крайней мере, ее желание. Это было начало. Я проведу остаток вечности, заслуживая каждую частичку ее любви, которую я смогу получить.

— Упрись руками о стол.

Она сделала, как ей сказали, и когда ее руки оторвались от ее задницы, мои заменили их. Я погладил ее упругую плоть, прежде чем сделать несколько шлепков по левой ягодице, а затем по правой. Я пробормотал проклятие, глядя на ярко-красные следы на ее коже.

Мне никогда не надоест этот цвет на ней.

Над столом висело зеркало, маленькое, в серебряной раме. Я вытащил булавку, которая удерживала ее прическу, и собрал ее волосы в руке, сжимая их у самой шеи. Потянув их вверх, я заставил ее посмотреть в зеркало.

— Я хочу, чтобы ты смотрела, как я вхожу в тебя. Не отрывай от меня глаз. Я хочу, чтобы ты видела, что ты со мной делаешь.

Она прикусила нижнюю губу и кивнула.

Я смотрел ей в глаза, держа одну руку на ее заднице, а другой обхватив основание своего члена, направляя его в ее киску. Я наклонил бедра вперед и вошел в нее с мучительной медлительностью. Когда я растянул ее, из моего рта вырвался сдавленный стон, а мое изрезанное шрамами лицо исказилось от удовольствия.

Она еще сильнее прикусила губу, чтобы сдержать стон. Я сердито покачал головой, от чего цепи и подвески запутались в моих рогах.

— Я хочу слышать твои сладкие и развратные звуки, детка. Пусть все знают, что я могу причинить тебе не только боль.

Я вошел в нее еще на пару сантиметров, сильнее прижав бедра. На этот раз она издала звериный стон, от которого мой член задрожал внутри нее. Так же быстро, как и вошел, я вытащил его и снова вставил, давая ей привыкнуть к моему размеру.

Однажды она примет меня в другой форме, но не сегодня. Пройдет некоторое время, прежде чем она будет готова к этому. Возможно, она никогда не захочет, чтобы я взял ее в своей истинной форме. Она ассоциировала тупого зверя только с болью и страданием.

Все ее тело задрожало, когда я вошел в нее еще глубже, до серебряного кольца, который теперь был внутри нее.

— Черт, цепь… Я чувствую, как она трется внутри.

— И ты принимаешь ее как чертова богиня, — похвалил я ее, снова мурлыкнув. — Теперь прижмись ко мне, моя милая девочка.

Она наклонилась назад, двигаясь медленно. Я наконец оторвал взгляд от ее глаз, чтобы посмотреть, как остальная часть моего члена исчезает внутри нее.

— Хорошая девочка. Ты так красиво охватываешь меня всего. Идеально мне подходишь.

— Я чувствую себя такой полной.

— Это потому, что у тебя девять дюймов демонического члена внутри этой маленькой дырочки.

— О Боже, — простонала она.

Я поднял голову, и в зеркале опасно блеснули мои глаза.

— Что я тебе говорил о том, чтобы не произносить это имя, когда ты со мной?

— Что… что Богу здесь не место.

— Да, и?

Она снова сглотнула, ее глаза затуманились, когда она вспомнила мои слова в ту первую ночь, когда я приковал ее к своей кровати.

— Здесь нет Бога. Только тьма и крики проклятых.

— Правильно, — я вытащил член и с силой вошел в нее, от чего ее руки соскользнули со стола. Из ее горла вырвался горячий стон, и я начал двигать бедрами в быстром темпе, от чего ее глаза закатились.

Я хотел трахать ее так до конца дня, к черту все. Но, кровь и тьма, я не мог больше сдерживаться.

Мои яйца напряглись, мой член запульсировал внутри нее, и после серии быстрых, неглубоких толчков я с хриплым стоном кончил в нее.

Она заплакала, кончив в четвертый раз через несколько секунд после моего оргазма.

Охваченный эйфорией, мой разум был затуманен. Если бы я мыслил ясно, возможно, не пошел бы на то, что собирался сделать дальше, но все, о чем я мог думать, было то, что мне нужно больше ее. Навсегда. Навечно. Теперь, когда она отказалась от своего последнего шанса на свободу — должна была знать, что будет моей навечно.

Теперь ей не было спасения.

Я схватил ее запястье и вывернул его за спину.

Она поморщилась от резкого движения.

— Ай, что ты…

Ее стон был нечто схожим с криком, непристойным звуком, от которого я снова затвердел внутри нее, когда порезал ее запястье своим когтем.

Наклонившись над ней, я придавил грудью к столу, и поцеловав ее мочку уха, прошептал:

— Ты принадлежишь мне, маленькая воровка, до конца вечности…

Она вздрогнула от слов, которые я произнес, когда мы впервые заключили сделку. Она наклонилась и без слова схватила нож Катрин, бросившись по коридору прочь от меня.

Мне пришла в голову мысль погнаться за ней, но я отбросил ее с мрачной улыбкой, заправляя штаны.

Я дам ей свободу. Пока.

Скоро я снова ее найду.

Мои ноги начали двигаться, прежде чем я поняла, что решила бежать. Без цепи, прикрепленной к моему ошейнику, я бежала быстрее, чем раньше, влетая в повороты и мчась по длинным пустым коридорам.

Я сжимала нож так сильно, что пальцы онемели. Даже не понимая, зачем его взяла, мне не нужно было оружие, но мне казалось неправильным оставлять его, теперь, когда я знала, что в нем находится душа Катрин.

Я не была ничем обязана женщине, которая умерла несколько десятилетий назад, но все равно было неправильно оставлять ее с Белиалом. В любом случае, он сам дал мне этот нож. Теперь я чувствовала, что он принадлежит мне. К тому же Белиал сказал мне, убить его им. Если он снова сделает со мной что-то плохое, я воспользуюсь его предложением.

Пробегая мимо доспехов, я едва услышала, как они просили меня притормозить. Я была слишком поглощена бурными эмоциями, переполнявшими меня, чтобы сосредоточиться на чем-то, кроме ритмичного стука своих шагов и решимости уйти. Если бы меня не давила тяжесть реальности, то мои противоречивые мысли наверняка разорвали бы меня на части.

Мне нужно было свободное пространство. Мне нужно было вдохнуть свежий воздух.

Всего было слишком много и одновременно недостаточно.

Я была так уверена в себе, в тот момент, когда Белиал стоял на коленях передо мной.

Я забыла о его предательстве и лжи.

Я забыла о манипуляциях.

Я потерялась в нем, в том, как чертовски хорошо чувствовала себя, когда он был внутри, что забыла обо всех ужасных вещах, которые он со мной сделал… пока он не сделал третий порез на моем запястье, и вся уродливая правда не вернулась ко мне.

По крайней мере, теперь, все эти гребаные факты об этой ситуации не перевешивали хорошие моменты. Во мне было большей частью глупой влюбленности, остальное — извращенная часть, которая любила Белиала сильнее, чем ненавидела Владыку Костей.

После всего, что только что произошло, я больше не могла это отрицать. Я была безумно увлечена демоном, которому принадлежит моя душа — настолько, что, даже получив второй шанс уйти, я отказалась от него.

Я продолжала бежать, зная, что, если замедлюсь или остановлюсь, развалюсь на части. Поддамся волне эмоций, догоняющей меня, и, скорее всего, просто расплачусь посреди коридора под взглядами одержимых вещей Белиала, хотя чего тут уже стыдиться, если они и так видели, как их господин трахал меня на столе?

От этого свежего воспоминания по моему позвоночнику пробежала сильная дрожь. Оно было настолько свежим, что я все еще чувствовала его пальцы на своей коже, его дыхание на затылке и его сперму внутри меня, стекающую по бедру.

Белиал сдержал обещание и заставил меня почувствовать что-то помимо боли, но я никогда не думала, что почувствую настолько много.

Боль в боку в конце концов заставила меня сбавить темп, и я направилась вниз по лестнице. Я блуждала в бесконечном лабиринте коридоров, с меняющимися проходами и бесполезными указаниями от болтающей мебели.

Я не имела ни малейшего представления, где уже побывала и куда иду. Из платья уже даже не текла кровь, так что по следу назад теперь не вернуться.

Хотя, думаю, я больше и не пыталась найти выход.

Белиал вскоре сам придет за мной, и потащит обратно на бал. Или в постель.

Я держалась изо всех сил, стараясь не поддаться тяжелым мыслям, но как только адреналин начал угасать, они захлестнули меня. Белиал на утесе. Его красивое лицо, несмотря на все шрамы. Танец с ним в тронном зале. Момент, когда он открыл свою настоящую сущность. То, как я почти физически почувствовала, как мое сердце разбивается, когда поняла, что он просто играл со мной. Как меня волоком тащили через Стикс, чтобы я сидела у него на коленях, как какая-то собака на поводке. Белиал на коленях в коридоре, умоляющий меня простить. Как он трахал меня до потери сознания — во снах, в своей постели, в лабиринте.

Все это казалось бредом в горячке, но за последние несколько дней мои самые дикие фантазии и худшие кошмары стали моей реальностью. Я была вся в крови и синяках и могла доказать это.

Мой взгляд упал на три метки на запястье, и глаза обожгло. Я яростно заморгала, но слезы все равно покатились по щекам. Правда, от которой я так долго убегала, обрушилась на меня всей своей тяжестью. Меня сотряс рыдающий вдох. Я опустилась на пол, прижавшись спиной к стене, и окровавленное платье разлетелось вокруг меня. Я вертела в пальцах нож Катрин, наблюдая, как в лезвии отражается свет свечей, проклиная каждое решение, которое привело меня сюда. От расхитительницы могил — до королевы костей. О, как же все изменилось.

Моя судьба была предрешена. Бежать уже некуда.

Я сделала свой выбор.

Теперь я официально принадлежала демону.

Более того, я была влюблена в демона.

Приближающиеся шаги сжали грудь тревогой. Я надеялась, что Белиал даст мне хотя бы пару минут перед тем, как пустится в погоню. Мне нравилась наша игра в кошки-мышки больше, чем я готова была признать, но, черт возьми, девушке нужен был перерыв после того, как ее оттрахал сам Владыка Смерти, пока за этим наблюдала его криповая одержимая мебель.

Даже если он вдруг не захочет снова заняться сексом — в чем я сомневалась — все равно не была готова возвращаться на бал. Я не была готова к тому, что он объявит меня своей королевой, или чтобы я надела позвоночник своего бывшего в качестве короны.

Я не была готова ни к чему из этого. Сейчас все, чего я хотела, это нормальной еды и сна на неделю.

Я поднялась и поправила платье. Может быть, я смогу договориться с Белиалом о гамбургере — если он вообще существует в Лимбо — и о постели, прежде чем он захочет повторить наше грязное шоу, которое мы устроили ранее.

Темная фигура вышла из-за угла в конце коридора, и вся кровь отлила от моего лица, когда я не увидела знакомую черную маску Белиала. Даже его высокая фигура с черепом вместо головы была бы более приятным зрелищем, чем трехглавый демон, неспешно направлявшийся в мою сторону, все шесть его дьявольских глаз были прикованы ко мне.

Нелепый наряд из ремней и набедренной повязки был бы забавным, если бы не взгляды, которые все три головы бросали на меня, по мере его приближения. Я много не знала о этом демоне, но не нужно быть гением, чтобы понять, что встреча с ним сулит неприятности.

Что он делал так далеко от бала? Он точно не вышел на прогулку, а учитывая меняющиеся стены замка и бесчисленные коридоры с проходами, вероятность того, что он просто наткнулся на меня, была невелика.

Этот ублюдок специально искал меня.

— Какая неожиданность, — сказала средняя голова тоном, в котором не было и тени удивления. — Мой брат все-таки спустил свою новую сучку с цепи. Похоже, теперь, когда он тобой насладился, ему будет все равно, если я поразвлекаюсь с этой милой смертной пизденкой, которую ты прячешь под платьем.

Слова демона были настолько жестокими и резкими, что я с трудом сдержала вздох и поспешила встать на ноги.

— Я… Нет. Белиал снял с меня цепь, потому что понял, что я не какое-то животное. Я буду его королевой, и он будет относиться ко мне как к королеве, ты, отвратительный ублюдок.

Все три головы демона хихикнули, как будто я рассказала анекдот.

— Белиал, может быть, и самый мягкий из нас по отношению к смертным, но он все равно считает тебя низшим существом. Знаешь, почему? — он подошел ближе, и стук его копыт заставил мою кожу покрыться мурашками. — Потому что ты низшая, маленькая сучка. Смертные существуют в Девяти кругах ада, чтобы служить демонам, живым или мертвым.

Я отчаянно покачала головой, отступая, когда он приблизился.

— Нет. К черту. Я принадлежу Белиалу.

Демон погрозил мне своим толстым пальцем.

— Владыка Костей думает, что может прибрать к рукам все души, проходящие через его царство, но это не так. Пусть это будет для него уроком в том, как нужно делиться.

— Он перережет тебе горло и будет с улыбкой смотреть, как ты истекаешь кровью, если ты коснешься хотя бы волоса на моей голове, — пригрозила я, пряча клинок Катрин в складках юбки. Ледяная волна пробежала по моей спине, когда расстояние между нами сократилось. — Тебе повезет, если он ограничится этим.

Угроза не действовала, потому что мой голос дрожал от страха.

Какой бы безумный план ни был у этого демона, он был полон решимости его осуществить.

Его баранья голова издала злобный смешок, а бык выпустил струю дыма из ноздрей.

— Если ты не будешь сопротивляться, я обещаю оставить твою кровь в твоем теле… Ну, по крайней мере, ее часть.

— Отвали от меня! — закричала я, прежде чем развернуться и помчаться по коридору.

Время, потраченное на то, чтобы отдышаться, облегчило боль в боку, но я все еще была уставшей от бега и секса. Если бы я смогла продержаться на расстоянии от этого типа хотя-бы несколько минут, Белиал нашел бы меня. Вероятно, он уже охотился за мной по коридорам, преследуя как добычу.

Скоро все будет хорошо. Он догонит меня, и все будет в порядке…

Я повернула за угол и наткнулась на что-то большое, споткнулась о подол платья и упала на задницу. Мой взгляд скользнул по фигуре, игнорируя большую часть яркого серого наряда, и остановился на лице в маске с злобной улыбкой.

— Куда это ты собралась? — Маммон хрустнул пальцами, украшенными кольцами, и сделал шаг ко мне. Задыхаясь, я отползла назад, торопливо отталкиваясь ногами, чтобы увеличить расстояние между нами, все еще сжимая в руке нож. — Я чувствую запах моего брата, исходящий из твоей пизды, девчонка, — он глубоко вдохнул, позволяя груди наполниться воздухом, прежде чем выпустить из горла хриплый стон. — Ты, должно быть, крепко держала в руках пыльный член Белиала, чтобы заслужить такую одержимость Владыки Костей. В последнее время он ни черта не делает, после того как потерял своего последнего человеческого питомца.

— Чего ты хочешь? — резко спросила я.

У меня было оружие, но я не знала, насколько оно поможет. Эти опасные мужчины были владыками демонов, черт, они были практически богами. Это не то же самое, что иметь дело с бандитами, которых можно встретить на улицах.

Даже если бы мне удалось зарезать одного из них, я была в меньшинстве и не могла сравниться с их силой.

— Я думаю, мы оба знаем ответ на этот вопрос, смертная, — фыркнул Маммон своим резким тоном.

Не в силах отвести от него взгляд, я продолжала ползти по потертому ковру, не отрывая глаз от его маленьких, бездонных глаз.

— Мы хотим, чтобы Белиал возобновил свою работу по сопровождению душ в нижние уровни ада, но он слишком… отвлечен, — он наступил на подол моего платья, чтобы зафиксировать меня на месте. — Если мы устраним отвлекающий фактор, возможно, все вернется на круги своя. Так, как и должно быть.

— Пошел ты нахуй, — прошипела я, дернув платье, но оно не сдвинулось с места.

— Это предложение? — Голос Асмодея раздался позади меня, заставив мой желудок скрутиться. Я почти забыла, что он здесь. — Я еще никогда не трахал живую киску.

С криком я снова дернула за ткань, и она порвалась, освободив меня от гигантского ботинка Маммона. Пошатываясь, я встала на ноги и побежала, пролетев мимо трехглавого демона, и мчалась прочь, пока их смех гремел за мной по коридору.

— Какая легкомысленная птичка, — рассмеялся Маммон, но я едва слышала его слова из-за стука сердца в ушах. — С обрезанными крыльями ей будет гораздо сложнее летать, не так ли, Ас?

— У нее нет крыльев, идиот, — прорычал трехглавый демон. Очевидно, он был не самым умным из братьев. — Давай поступим проще и сломаем ей ноги.

Слова Асмодея были ужасающими, но больше всего меня пугал смех Маммона.

— Ты не в себе, Ас, — упрекнул он, но это прозвучало скорее, как похвала.

Я так быстро повернула за угол, что поскользнулась на ковре и чуть не врезалась в стену.

— Ооо, осторожнее, милая, — прозвучал голос, в каждом слове которого слышался звон фарфора. Я посмотрела вниз и увидела чайник в форме лягушки, стоящий на маленьком столике рядом с беспламенным подсвечником. Я встретила их в свой первый день в замке.

Сердце подскочило к горлу, и я бросилась бежать по коридору.

Я бывала в этой части замка раньше, и она была мне почти знакома. Если я не ошибалась, это был этаж с кабинетом Белиала. Может быть, он будет там.

Когда я промчалась мимо портрета Катрин, то вспомнила о ноже, который все еще сжимала в руке. Я подняла его и прошипела:

— Буду благодарна за любую помощь. Ты знаешь это место лучше меня. Как мне от них уйти?

Когда нож не ответил, я потрясла им и поднесла к уху.

— Эй? Есть кто дома?

Я бы почувствовала себя идиоткой, если бы меня не преследовали демоны в волшебном замке с движущимися стенами и одушевленной мебелью.

— Пусть они тебя поймают, — наконец прошептала Катрин, ее голос был слабым и едва слышным из-за моего тяжелого дыхания. Он был не таким четким, как в первый раз, когда она заговорила. — Это твой шанс сбежать отсюда.

Ладно, значит, Катрин не собиралась мне помогать.

Она ни черта не знала, если думала, что братья Белиала были меньшим злом…

Я не знала, кто из них действительно причинит мне вред. У меня сложилось впечатление, что Белиал был их лидером, или, по крайней мере, был им раньше. Возможно, когда-то они слушались его и подчинялись ему. Но если он лишал других владык душ, собирал их здесь, в своем царстве, то кто из них боялся его настолько, чтобы не убить меня?

Вполне возможно, что они убили бы меня, просто чтобы поставить его на место. Я не исключала такой возможности, если после этого, Белиал вернулся бы к своим обязанностям и восстановил порядок в аду.

Я с трудом сглотнула и повернула в другой коридор, не зная, насколько далеко от меня были братья. Участвовали ли в этом Левиафан и Бельфегор? Охотились ли они за мной сейчас, пока я пыталась уйти от других владык демонов в лабиринте коридоров?

В конце коридора появилась фигура, я споткнулась и остановилась. Он был одет во все черное, змеиные глаза блестели за рогатой изумрудной маской с чешуйчатыми шипами. Те части его кожи, которые я могла видеть, были зелеными и чешуйчатыми. Увидеть его было самым большим сюрпризом, я думала, что из всех братьев, Белиал лучше всего ладил с Левиафаном. Но теперь, похоже, он тоже за мной охотился.

— Не бойся, — сказал он. — Я не причиню тебе вреда… особого.

— Поцелуй меня в зад, мерзкий ублюдок, — я повернулась, чтобы побежать обратно по коридору, но Асмодей уже направлялся к нам.

Блядь, блядь, блядь.

Мне нужна была помощь. Как бы мне не хотелось это признавать, но мне нужен был Белиал.

Мои пальцы инстинктивно потянулись к сережке, которая могла бы призвать его, но мои надежды разбились в мгновение ока, когда я вспомнила, что ее со мной нет.

— Белиал! — закричала я, как раз в тот момент, когда стена рядом со мной раздвинулась. Я бросилась в новый коридор и снова закричала его имя, находя утешение в том, как оно эхом разносилось по стенам.

Наверняка он меня услышит.

Я бежала, еще больше теряясь в лабиринте коридоров, прежде чем обернуться, чтобы посмотреть на своих преследователей. К моему удивлению, они исчезли, но я знала, что не стоит надеяться на то, что они просто ушли. Вероятно, они перегруппировались, разрабатывая план, как загнать меня в угол. Я не могла бежать от них вечно.

Лучшим способом оторваться от них, было спрятаться. Белиал в любом случае смог бы найти меня, но его братья? Может, они сдадутся и отстанут.

Первая дверь, к которой я подошла, была не заперта. Оглядев еще раз коридор, я проскользнула внутрь и осторожно закрыла за собой дверь. Свет багровой луны проникал через окно на противоположной стене, озаряя комнату кровавым сиянием, достаточным, чтобы разглядеть все вокруг. Похоже, это был старый кабинет, который не использовался веками, все было покрыто паутиной. Книжные полки и небольшой стол были покрыты толстым слоем пыли.

Не было никаких мест, где можно было спрятаться, кроме как под столом, так что пришлось довольствоваться ним. Я не могла рисковать, выходя обратно в коридор.

Я залезла под стол, укрывшись огромным подолом юбки, и попыталась успокоить свое бешенное дыхание.

Белиал спасет меня. Эти слова звучали в моей голове как заклинание, снова и снова, пока я не поверила в них. Белиал спасет меня.

Он должен был. Я принадлежала ему.

Впервые эта мысль не казалась мне такой уж плохой.

Я бы предпочла корону из костей Марка этой херне. Бегству в страхе. Преследованию ужасными, отвратительными демонами, которые хотели со мной сделать бог знает что.

За дверью что-то шевельнулось. Я задержала дыхание, хотя грудь горела.

Они так быстро меня нашли? Или Белиал наконец догнал меня?

Дверная ручка щелкнула, и дверь скрипнув открылась.

— Ты не сможешь так легко спрятаться от нас, человек, — мягкий, нежный голос пронзил воздух, заставляя мою кровь застыть. — Ты пахнешь жизнью. Твоя кровь манит нас, демонов, как маяк в ночи.

Черт. Я застряла без выхода.

Я сжала нож, как спасательный круг, пальцы болели. Если я не могла сбежать или спрятаться, мне придется сражаться. Что еще я могла сделать?

Страх заставил меня застыть, я сидела неподвижно, пока шаги становились все громче.

Может, они передумают. Может, они уйдут.

Может, Белиал… Может, он придет за мной вовремя.

— Давай, выходи, маленькая смертная.

Демоническая рука с острыми когтями проникла под стол, схватила меня за запястье и вытащила из укрытия, несмотря на мои крики и сопротивление. Я начала сопротивляться, еще не разглядев белокурые волосы и маленькое черное платье, и замахнулась кинжалом Катрин на открытую кожу Бельфегора. Мне удалось порезать его грудь, которая мгновенно залилась алой кровью, но он, казалось, не обратил на это внимания.

— Ты дерзкая маленькая сучка, — прорычал он, схватив мое другое запястье с невероятной силой. Он сжал его так, что нож упал на пол. Он мог выглядеть изящным в своем женском обличье, но его сила была неоспорима, когда он заломил мне руки за спину и наклонил над пыльным столом.

— Я получу огромное удовольствие, ломая тебя.

Он прижался ко мне сзади, и все во мне замерло, пока я молила любого бога, который меня слышал, чтобы он не превратился и…

— Отвали, Бельфегор, — сказал Асмодей, входя в комнату. — Я первым положил на нее глаз. Дождись своей очереди.

Он подошел и встал по другую сторону стола, с самодовольной улыбкой на среднем лице, проводя когтем по моей челюсти и ключице. Я съежилась, сдерживая рвотный позыв. Я не хотела, чтобы его грязные руки касались меня.

— Иди на хуй, уродливый ублюдок.

— Теперь я понимаю, почему Белиал так тебя любит, — хихикнул Бельфегор мне на ухо. — Интересно, на что еще способен этот грязный ротик.

Мысль о том, что мой рот может оказаться рядом с одним из этих безумных ублюдков, вызвала у меня тошноту, и желчь подступила к горлу.

— Лучше умру, — прорычала я, тщетно пытаясь вырваться из рук Бельфегора.

— Это можно устроить, — в дверях появился Маммон с мрачной улыбкой на лице.

— Я могу устроить так, чтобы тебе отрезали член. Как тебе такая идея? — прошипела я.

В мгновение ока Асмодей схватил меня и поднял на цыпочки. На всех трех его лицах расцвела отвратительная улыбка, когда он рассмеялся.

— Я буду наслаждаться каждой секундой с тобой, маленькая шлюшка.

— Белиал всех вас убьет, — мои ноздри раздулись от этой угрозы. Я уже мысленно видела, как Владыка Костей выбивает дверь и разрывает их на части голыми руками.

— Если мой брат хочет вернуть тебя целой и невредимой, он сделает свою чертову работу. А если нет… — его пальцы обхватили мою шею, сжимая ее, пока я не заскулила от боли. — …он не получит тебя обратно.

Я открыла рот, чтобы выпалить еще одну угрозу, но что-то тяжелое ударило меня по затылку, и все потемнело.

Я заслуживал чертову медаль за то, что удержался от желания погнаться за Рэйвен и снова присунуть ей, может быть, на этот раз перед доспехами в западном крыле. Я был ревнивым по отношению к моей маленькой смертной, но трахать ее на глазах у душ, блуждающих по моему замку, было на удивление приятно. Оказалось, мне нравилось хвастаться своим самым ценным сокровищем.

Может быть, однажды я возьму ее перед зеркалом, которое использую для общения с братьями, и позволю Левиафану посмотреть. Конечно, это не убедит моих братьев в том, что мое увлечение Рэйвен совсем не похоже на то, что было с Катрин, что у нас с ней все по-другому. Но все же, пожалуй, будет интересно увидеть, как чешуя Владыки Зависти позеленеет еще больше.

Я прислонился к столу, на которым только что трахнул ее, прижав одну руку к фанерной поверхности, а указательный и средний пальцы другой, поднес ко рту. Я смотрел на себя в зеркало, слизывая с кожи последние капли своей любимой.

Еще несколько дней назад я не мог смотреть на свое лицо без маски.

Теперь, мне казалось странным, что я так долго стыдился его. Чего мне стыдиться, когда такая женщина, как Рэйвен, смотрела на меня так с таким желанием?

Катрин ошибалась.

Я не был уродлив. А даже если и был, разве это было так ужасно, если Рэйвен находила мои старые шрамы привлекательными?

Удерживая зрительный контакт со своим отражением, я опустил руку и засунул ее в штаны. Мои пальцы обхватили основание члена, и мои губы изогнулись в улыбке, когда я обнаружил, что серебряное кольцо все еще было влажным от нее.

Распределив ее влагу по своему члену, я стал дрочить, используя ее в качестве смазки.

Я знал, что души в предметах наблюдали за мной с затаенным дыханием, и, честно говоря, наслаждался их вниманием. Я хотел, чтобы все в моем царстве знали, что она со мной сделала.

Все в Рэйвен сводило меня с ума: ее запах, ее вкус, ее дерзкий ротик, ее глаза и то, как они молча просили меня о том, о чем она осмеливалась сказать вслух. Ее гладкая кожа цвета лунного света и то, как она краснела под моими грубыми руками.

И я еще не успел исследовать все ее тело. Мне еще нужно было трахнуть ее тугую попку.

Я не удивлюсь, если буду первопроходцем в этом месте. Ее жалкий бывший не выглядел парнем, который мог бы доставить ей удовольствие таким образом. Я не знал, сколько у нее было партнеров, но сомневался, что она позволяла им заходить так далеко.

От этой мысли мои пальцы сжались, сдавливая мой член, а движения ускорились. Я нахмурился, сжал челюсти, и мое лицо стало похожим на волчье, голод отражался в каждой морщине, каждом шраме.

— Ты моя, Рэйвен. Ты продала себя Смерти, и теперь, я буду владеть тобой целиком. Каждым сантиметром тебя. Твоей душой. Твоим сердцем. Твоей киской. Всей тобой. Ты вся моя. Моя! До самых костей.

Мои слова сопровождались короткими, прерывистыми вздохами, пока я гнался за оргазмом, как бешеная сука в течке.

Несмотря на то, что коридор был заполнен десятками, если не сотнями, потерянных душ, в нем царила тишина, которую нарушали мое бормотание и тяжелое дыхание…

Пока не раздался голос из зеркала, в которое я заставил Рэйвен смотреть, когда брал сзади.

— Мой господин. Прошу…

Украшенное зеркало казалось таким нетерпеливым, что, наверное, для него было мучением молчать, пока я занимался любовью с моей маленькой будущей королевой. Казалось, его терпение иссякло.

— Я так долго ждал Суда. Так долго. Я… я даже не помню своего имени, мой господин. Я должен обрести покой. Отдохнуть, где бы то ни было.

Я стиснул зубы, разгневанный тем, что меня прервали. Не отрывая руки от своего члена, я ударил зеркало свободной рукой, сбивая его с крючка.

— Как ты смеешь мешать мне, душа?

Оно отскочило от стола, разбившись на осколки, которые разлетелось по полу, прежде чем с грохотом упасть на пол. Душа вылезла из разбитого предмета в виде струйки дыма, растворившись в воздухе, чтобы найти убежище в чем-то другом.

Образы обнаженного тела Рэйвен, ее лицо, искаженное от удовольствия, звук ее стонов, тихо раздающихся в моем ухе — все это разбилось вместе с зеркалом у моих ног.

Я с рыком застегнул штаны и пошел по коридору в поисках Рэйвен. Я чувствовал, что мастурбация все равно не утолит огонь, бушующий в моей душе.

Я чувствовал себя спокойно только тогда, когда был внутри нее. Именно по этой причине, помимо ее красоты и ее манящих губ, я не мог насытиться ею.

Моя зависимость от смертной женщины с каждым часом усугублялась. За три дня мой гнев превратился в любопытство, а любопытство превратилось в всепоглощающую одержимость.

Я нуждался в ней, сейчас и навсегда.

Я бы приковал ее к своей постели. Черт, я бы приковал ее к своему чертовому члену на всю вечность, если бы это помогло унять грызущую потребность ощущать ее тело.

К счастью, найти ее не составляло большого труда, даже в бесконечных коридорах моего запутанного замка. Ошейник на ее шее, а точнее, прикрепленный к нему драгоценный камень, который когда-то принадлежал Катрин, был окутан заклинанием слежения.

Я освободил ее от цепи, привязывавшей к моему трону, но она все еще была на поводке. И всегда будет.

Это было не только для ее защиты, но и для моего собственного душевного упокоения.

Так я всегда знал, где находится моя маленькая смертная.

Я следовал за заклинанием, его магия звала меня через извилистые коридоры, уводя все дальше и дальше от тронного зала.

Почему она убежала так глубоко в замок? Может, она заблудилась. Со временем она научится ориентироваться, и по мере того, как замок станет для нее более привычным, ей будет легче добираться туда, куда она хочет.

— Я знаю, что ты рядом, Рэйвен… — проговорил я, входя в старый кабинет, который не использовался уже несколько десятилетий. Амулет слежения был так близко, что его магия заставляла воздух гудеть. — Почему ты здесь? Мы играем в прятки? Я все равно найду тебя. И когда найду…

Я с силой открыл дверцу большого деревянного шкафа, ожидая найти ее спрятанной внутри.

Чистая, безумная ярость сдавила меня своими безжалостными тисками, когда я увидел ошейник, лежащий на дне шкафа. Металл был разломан пополам — он был спаян магией, поэтому она не могла сломать его сама.

Я резко обернулся, разыскивая в комнате подсказки о том, что с ней произошло.

И тогда я почувствовал их запах. Моих братьев. В воздухе все еще витал зловонный запах дыхания Асмодея с металлический привкус железа Маммона. Был еще и запах чего-то другого.

Я подошел ближе к старому столу посреди кабинета. На пыли остался отпечаток груди Рэйвен.

Ярость закипела в моих венах, когда я осмотрел место и сложил воедино детали того, что здесь произошло.

Кто-то прижал ее к столу, а она сопротивлялась.

Мое внимание привлекли несколько капель темной жидкости, испачкавшие стол. Я провел по ним пальцем и сунул его в рот. Кровь Бельфегора.

Я стиснул зубы, во мне распространилась греховная злоба, превратившая мое нутро в пепел.

Они забрали ее.

Мои братья похитили мое драгоценное сокровище прямо у меня под носом.

* * *

Огромные двери тронного зала распахнулись, когда я ворвался внутрь, разбросав доспехи, чьи части разлетелись по полу. Музыка прекратилась, танцующие гости резко остановились и повернулись ко мне.

Я вошел как Владыка Костей, в обличье, которое требовало уважения и страха от каждой души, имевшей несчастье присутствовать здесь.

Моя ярость была ощутима. Каждый здесь мог почувствовать ее, она исходила от меня и витала в воздухе, как яд.

Я прошел через толпу, и она расступилась передо мной, никто не осмелился встать на моем пути.

Огонь в моих глазах вспыхнул, когда я искал своих братьев в тронном зале.

— Где она? — прогремел мой голос в тихом зале. — Где Рэйвен?

Гости обернулись, оглядываясь вокруг, перешептываясь между собой с недоумением в глазах. Они не знали, кто такая Рэйвен. Я не представил ее должным образом. Я не короновал ее.

Я должен был сделать это, когда у меня была возможность. Может быть, тогда они бы обратили на нее внимание.

Я сжал кулаки. Я заставлю их обратить на нее внимание, независимо от того, носит она мою корону или нет.

— Найдите ее! Найдите владык и найдете ее!

Все стояли неподвижно, тупо уставившись в одну точку, как беспомощные овцы. Они все были бесполезны.

Я зарычал от отчаяния, яростно взмахнул рукой и сбил с ног демона с полдюжиной рогов, торчащих из черепа. Он с грохотом упал на землю — настолько громко, что все в комнате услышали и от страха отступили на шаг назад.

Хорошо. Они должны бояться. Они должны быть в ужасе. Это было их наказанием за то, что они не заботились о том, что самое дорогое для меня исчезло. Было вырвано из моих рук, прямо у меня под носом.

— Почему вы все стоите? Найдите мою королеву! — мое требование прозвучало так резко и громко, что от него содрогнулся сам замок. Стены задрожали, а мои костяные люстры закачались, осыпая всех пылью, словно пеплом после извержения вулкана. В Стиксе поднялась волна, и багровая вода залила мраморные полы.

Женщины закричали, поднимая юбки, когда жидкость, наполненная потерянными душами, пропитала их туфли, и паника охватила комнату, которая еще несколько минут назад была наполнена весельем и музыкой. Души, которым не повезло оказаться под багровыми брызгами, запутались в кровавой магии и были затянуты в реку, отчаянно брыкаясь, царапаясь и пытаясь вырваться.

Мне было все равно, пусть их всех утащит в девятый слой.

Из хаоса выбежала служанка скелет.

— Владыка Белиал! Вы пугаете гостей!

Мое внимание обратилось к женщине, и чистейшая ярость пронзила мои вены.

— Ты. Ты должна была следить за ней! Именно поэтому я и спас тебя из лап Асмодея!

Я потянулся к Хольге, но вместо этого схватил за горло моего библиотекаря, который бросился перед ней, используя свое костлявое тело в качестве живого щита.

— Мой господин, прошу вас! Мы думали, что она с вами!

Направив свой пламенный взгляд на Сесила и его зубастые глазницы, я отпустил его. Я кивнул, сдерживая свой гнев. Он был прав. Я должен был следить за ней.

Моя задача заключалась в том, чтобы обеспечить ее безопасность, защитить ее от всего, что могло причинить ей вред, кроме меня, и я провалил ее.

— М-мы можем найти других владык демонов, мой господин, — пролепетала Хольга, стоя за спиной Сесила.

— Нет… — это было бесполезно. Я знал, что их здесь нет. Их не было в моем королевстве. Они похитили ее, а я был дураком, который оставил ее одну настолько долго, что они смогли это сделать.

— Скажите гостям, чтобы уходили. Вечеринка окончена, — сказал я, медленно направляясь к выходу. — Я… я должен идти.

Сесил выглядел озадаченным, наклонив голову набок.

— Куда, мой господин?

— Вниз, — я отвернулся от него и Хольги, и в моих венах снова закипела ярость. — Я верну свою королеву и заставлю этих воров заплатить за то, что они сделали.

Я медленно приходила в себя, и мои чувства постепенно возвращались. Я потеряла сознание, когда братья Белиала догнали меня, но понятия не имела, как долго я была в отключке. Могли пройти минуты, а может и часы.

Неестественный холод пронзил мою кожу, медленно проникая в кости и вызывая острую боль. Я с трудом открыла глаза и, когда зрение сфокусировалось, меня охватила тревога.

Я не узнавала острые сталактиты, свисавшие с темного потолка. Они выглядели как копья, готовые упасть и пронзить меня.

Влажный запах пыли и гнили проник в мои легкие, а холодный воздух сдавливал грудь. Я несколько раз моргнула, прислушиваясь к любому движению в нервирующей тишине, не желая, чтобы кто-нибудь узнал, что я проснулась.

Я с трудом сглотнула. Горло пересохло.

Где я, черт возьми?

Этот вопрос повторялся в моей голове снова и снова, я боялась, что уже знаю ответ. Неровные, неотделанные стены не принадлежали замку Белиала. Как и ледяной воздух, и отвратительный запах.

Должно быть, это был нижний уровень ада.

Мое тело оцепенело, когда в голову вернулись воспоминания о плане Владык демонов. Они хотели похитить меня и держать в плену, пока Белиал не возобновит свою работу. Неужели они действительно думали, что он просто возьмет, и вернется к работе, когда обнаружит мое исчезновение?

Похитив меня, они не устраняли помеху. Они провоцировали монстра.

Белиал… При мысли о моем демоническом любовнике невидимый кулак сжал мое сердце, заставив грудь заныть. Скорее всего, он все еще искал меня, разрушая свой замок на части.

Я приложила руку к горлу и тихо вздохнула, обнаружив, что на нем ничего нет. Его ошейник исчез, и хотя я всегда представляла себе облегчение от его отсутствия, без него я чувствовала себя обнаженной. Моя физическая связь с ним, постоянное напоминающая о его владении мной, исчезла.

Что он сделает, когда обнаружит, что я пропала?

Он определенно не согласится с планом своих братьев — заставить его осудить каждую душу в Лимбо, прежде чем вернуть меня. Это займет вечность.

Чуть приподнявшись на локтях, почувствовала, как голова немного закружилась, и я сразу же пожалела об этом.

Кровать, на которой я лежала, выглядела как место преступления, с красными пятнами, размазанными по старым потрепанным простыням.

Это было чертовски отвратительно, столько крови повсюду, но кто бы ни был хозяином этой кровати — ему все нравилось, судя по белой корке, поверх пятен. Меня стошнило, и я быстро сползла с матраса на пол, прежде чем успела добавить к этой картине лужу цвета рвоты.

Еще больше крови было на полу, на стенах. Черт, даже на потолке. расчлененные туловища, и их конечности, были понатыканы в углах и прикреплены к стенам.

Это был влажный сон серийного убийцы.

Я бы снова блеванула, если бы мой желудок не был пуст.

Не было слов, чтобы описать ужас, который наполнил меня, когда я осмотрела остальную часть комнаты.

Тот, кто называл это место своим домом, был по-настоящему жесток.

Помимо кровати, в комнате были другие предметы мебели, или то, что я сначала приняла за мебель. Сделав несколько шагов вперед, я тут же отступила, когда поняла, что все это были орудия пыток, испачканные кровью и сильно потертые.

По моей спине пробежал холодок.

На противоположной стене над чем-то, похожим на зеркало, висел клочок черной ткани, а рядом была закрытая дверь. В моей душе промелькнуло облегчение, и я бросилась к ней, не успев придумать какой-либо реальный план побега. Я просто должна была выбраться из этой грязной, пропитанной грехом комнаты.

Потом я придумаю, как вернуться к Белиалу.

Возможно, я и была пленницей в Лимбо, но это было ничто по сравнению с абсолютным отчаянием от этого места. Черт, оно почти начало казаться мне домом.

Я распахнула дверь, готовая бежать, и обнаружила, что мой путь преграждает высокая фигура.

Крик застыл в моем горле, когда я оказалась пойманной пристальным взглядом шести прищуренных глаз. Мое внимание перемещалось между всеми ними, прежде чем остановиться на паре по середине, темных и блестящих злобой.

— Куда-то собираешься? — Асмодей усмехнулся, и я отступила назад, споткнувшись о подол платья и упав на задницу. Я вскрикнула, когда копчик ударился о каменный пол.

Я не пропустила, как при моем крике шевельнулась выпуклость на его набедренной повязке.

— Ты еще не можешь уйти. Веселье только начинается, — демон вошел в комнату, закрыв за собой дверь. От щелчка замка у меня в горле появился комок.

Похоже, это действительно был ад, потому что я не могла придумать худшей участи, чем оказаться запертой в этом месте с таким существом, как Асмодей. Казалось, его похоть выходила за рамки простого физического влечения и превращалась в кровавую жажду.

— Я ухожу, — сказала ему, звуча гораздо смелее, чем чувствовала себя, когда шатаясь, поднялась на ноги. — Уйди с дороги.

Он снова рассмеялся, на этот раз громче, и звук эхом отразился от голых стен.

— Я думал, ты уже поняла, жалкая сука. Ты должна служить владыкам демонов, и на данный момент, я твой новый Владыка и Хозяин.

Он сделал шаг ко мне, расстегнул кожаный ремень на набедренной повязке и отбросил ее в сторону, оставаясь полностью голым.

Если трех несочетающихся голов и жутких козлиных ног с копытами было недостаточно, чтобы отпугнуть меня, то толстый, морщинистый член, свисающий между его мясистыми ляжками, точно справился с этой задачей.

— Нравится, что видишь? — он ухмыльнулся мне, как будто гордился собой.

Я сморщила нос.

— Не особо. У твоего брата он, типа, в два раза больше.

Сейчас было не время и не место для болтовни, но я не могла сдержаться. Не было «выключателя», чтобы отключить мое дерзкое поведение, которое и привело меня к неприятностям с Белиалом. Ну, помимо того, что я ограбила могилу его бывшего питомца.

Хотя я знала, что у меня полная жопа с Асмодеем, но не смогла удержаться от первой же остроумной фразы, которая пришла мне в голову.

Демон двигался так быстро, что, не успев среагировать, он ударил меня по лицу, и я отлетела на кровать.

Голова звенела, щеку жгло, я моргнула, чтобы избавиться от звезд, танцующих в глазах, и успела увидеть, как владыка демонов бросился на меня.

Я попыталась отползти, но его огромные пальцы, похожие на сосиски, схватили меня за лодыжку и потащили обратно, по грязному белью.

— Назад, сука.

Используя всю свою силу, я сопротивлялась, как только могла, но было бесполезно. Он был в три раза больше меня. Это было так, как будто муха пыталась повалить гориллу.

Он навалился на меня, его гортанный смех царапал мою кожу, как наждачная бумага, а зловонное дыхание забивало нос, от чего у меня закружилась голова.

— Отвали от меня, черт возьми! — закричала я, царапая его глаза ногтями. Он продолжал смеяться, сжимая мои запястья одной рукой и прижимая их над головой, а другой тянулся к подолу моего платья.

Нет. Нет. Нет.

Это не может быть правдой.

Из моего горла вырвался еще один крик. Асмодей больше не смеялся. Его глаза вспыхнули гневом, и его бычья голова выпустила облако дыма мне в лицо, а средняя голова зарычала, приказывая мне заткнуться.

— Не шевелись, или я перенесу тебя с кровати на дыбу.

Я не знала, что такое дыба, но догадалась, что это одна из жутких пыточных скамеек, украшающих спальню Асмодея.

Когда его рука коснулась моего бедра, я подпрыгнула и подняла колено, ударив его прямо по яйцам.

Он застыл, и его хватка на моих запястьях ослабла настолько, что я смогла вырвать руку и вонзить ногти в глаза его средней головы.

Вопль его боли пронзил мои уши, и она притупила боль от второй пощечины, которую он дал мне по другой щеке.

— Асмодей, — голос, прозвучавший в комнате, потряс меня до глубины души. Я не имела понятия, откуда он доносился, но он был здесь, как ясный день. Этот глубокий баритон преследовал меня в снах и успокаивал в самых мрачных кошмарах. — Ты знаешь, что ты сделал? Что ты у меня украл?

Из страха, сжимавшего мне внутренности, возникла искра надежды, когда голос Белиала заполнил комнату Асмодея. Как он разговаривал с Владыкой Разврата из Лимбо?

— Белиал! Помоги… — Асмодей прижал свою потную ладонь к моему рту, заставив меня замолчать. Он уставился на зеркало. Зеркало!

Я вытянула шею настолько, насколько позволяла хватка демона, и мой взгляд упал на зеркало рядом с дверью, прикрытое простыней.

Возможно, это была какая-то система связи, которую использовали владыки девяти царств для общения друг с другом.

— Я точно знаю, что украл у тебя, брат. Я переселил твою смертную любимицу. Я хочу сам убедиться, насколько хороша ее теплая киска, которая отвлекает тебя от обязанностей уже три гребаных столетия.

— Ты похитил мою королеву, ты трехголовый ублюдок. Я получу огромное удовольствие, отрывая твои гнойные головы одну за другой и насаживая их на пики. Из них получится милый маленький скипетр для моей новой королевы.

Угроза Белиала, казалось, на мгновение заставила Асмодея засомневаться, но через секунду он пришел в себя и откинул головы назад с безрадостным смехом.

— Если от твоей королевы что-нибудь останется, после того как я развлекусь с ней.

По комнате пронесся порыв ветра, исходящий из зеркала, и сдул с пола простыню, покрывавшую стекло.

Отражение Владыки Костей появилось на зеркальной поверхности. Он выглядел внушительно в своем тяжелом плаще, который обнажал его мускулистую грудь, поднимающуюся при каждом вздохе. Огонь, заполнявший его глазницы, взметнулся вверх, как газ, вылитый на открытое пламя, когда он сжал мой сломанный ошейник в кулаке и прижал его к сердцу.

— Рэйвен, если ты меня слышишь…

С рыком мой похититель схватил отрезанную руку с тумбочки и швырнул ее через комнату. Она с силой ударилась о зеркало, разбив стекло, и отражение Белиала замерцало. Я закричала, пытаясь вырваться из потной хватки Асмодея, когда образ поблек, сменившись размытым изображением его спальни.

Мой взгляд затуманился, когда глаза наполнились слезами, но я не позволила им упасть. Плач только усилил бы тошнотворное удовлетворение, которое Асмодей получал от происходящего.

— На колени, сука. Преклонись перед своим новым владыкой.

Его рука покинула мой рот, только чтобы вцепиться в мои волосы. Он сдернул меня с кровати и толкнул на пол. Мои колени поцарапались о грубый камень, усыпанный осколками костей и другими кусочками, бог знает чего. Удерживая одну руку в моих волосах, другой он взял свой член, погладил его, а затем поднес к моему лицу.

— Открой свой шлюший рот. Укусишь меня, и я перережу тебе горло.

У меня не было времени закричать. Все равно не помогло бы. Мне нужен был план…

Белиал знал, что я здесь, но я не знала, сколько времени у него уйдет, чтобы прийти и забрать меня.

Я не могла просто сидеть и ждать, как девушка в беде, ожидая своего рыцаря. Не тогда, когда застряла в замке с братом рыцаря, любителем изнасилований.

Асмодей заткнул мой рот толчком бедер.

В поле моего зрения все три его головы откинулись на широкие плечи, и он застонал от удовольствия.

— Блядь. Если твои другие дырки хотя бы наполовину так же хороши, как твой рот, неудивительно, что Белиал так с тобой носится. Ты чертовски классная шлюха.

Отвращение пронзило мое тело, и, если бы у меня осталось что-то в желудке, я бы, наверное, блеванула на его член. Очень жаль — этот ублюдок заслуживал это.

Хотя, зная его, он, возможно, получил бы удовольствие от того, как меня тошнило от всего происходящего. Потому что все было именно так: извращенная пытка, которая, судя по всему, была специальностью Владыки Разврата.

Его пальцы крепче вцепились в мои волосы, когти царапали кожу головы, когда он прижимал меня к себе, погружая свой член глубже в горло.

Одна из его голов хихикнула, увидев, как я давилась, едва способная дышать из-за этого.

— Смотри на меня, — приказал он.

Я подняла глаза, чтобы встретиться с его взглядом. Его губы скривились в презрительной улыбке.

— Соси мой член, маленькая королева.

Насмешка в его голосе заставила жидкий огонь пронзить мои вены.

Он пахнул тухлым мясом, и если я выживу, то боюсь, никогда не смогу избавиться от его вкуса во рту.

Он предупредил меня, чтобы я не кусала его… но если я умру, что станет с моей душой? Вероятно, она все равно останется здесь, запертая с ним, пока не придет Белиал. А Белиал придет за мной, независимо от того, мертва я или нет.

Так что же я теряла?

Прежде чем успела передумать, я с силой укусила его член.

Асмодей издал рев, достаточно громкий, чтобы сотрясти девять царств, но я не прекращала. Я кусала снова и снова. Густая, вязкая кровь разлилась во рту, смывая вкус старой спермы и потной плоти.

Он пытался избавиться от меня, но было слишком поздно. Последний укус полностью оторвал его плоть, и я почувствовала, как она осталась во рту.

Я выплюнула кусок его члена вместе с кровью. Она стекала по моему подбородку, капала на грудь и падала на пол у моих колен.

Широко раскрыв глаза, я увидела, как владыка демонов спотыкается и падает назад на кровать, а на его белом, как простыня, лице читается шок. Он сжимал в руках рваные куски кожи между ног, где секунду назад был его член.

И в этот момент я почувствовала, как ко мне возвращается сила. Даже сейчас, стоя на коленях, покрытая кровью, с куском члена перед собой. Черт, особенно сейчас.

Я поднялась на ноги, и мои губы медленно растянулись в маниакальной улыбке.

— А когда Белиал прибудет сюда, он отрежет твои остальные головы. Правда мило, что мы с ним так хорошо понимаем желания друг друга?

— Ты… ебаная… сука, — пробормотал он сквозь стоны боли.

— Поделом тебе, грязный ублюдок.

Я выплюнула еще одну порцию крови ему под ноги, затем развернулась и бросилась к двери. Я выбежала в коридор, услышав, как Асмодей с трудом поднимается на ноги позади меня. У меня было всего несколько секунд, чтобы оторваться от него, прежде чем он меня догонит.

Я должна была найти выход — немедленно.

В коридоре царила еще большая кровавая бойня. Кровь, кости и мягкие комочки, очень похожие на гниющее мясо, были разбросаны по всему полу. Если здесь и были слуги, то их нигде не было видно.

Единственное, что я чувствовала — это жуткое ощущение, что за мной наблюдают, вероятно, бедные души, приговоренные провести здесь остаток своей вечности.

Неудивительно, что Белиал не любил посылать души через Стикс к своим братьям. Исчезнуть внутри чайника не казалось такой уж плохой участью по сравнению с этим адом.

Весь замок Асмодея выглядел как что-то из старого фильма про мечи и магию, старая подземная крепость, построенная в древней пещере. Из земли торчали шипы, один из которых был украшен мужским торсом, у которого давно были отрезаны конечности. На другом висел целый скелет, а внутренности были обернуты вокруг его шеи, как шарф.

Ладно. Блядь. Все это придется засунуть в маленькую коробку в глубине моего сознания, туда же, куда я засунула свою встречу с плотоядным деревом, которое чуть не съело меня на обед в лабиринте Белиала. Сейчас не время давать волю эмоциям.

Выход. Это все, о чем я могла думать в данный момент. Найти выход, пока Асмодей не смог меня догнать.

Ноги двигались так быстро, как только могли — я искала выход. Я была вымотана от этой чертовой беготни, но тяжелые шаги Асмодея за моей спиной подталкивали меня вперед. Теперь, когда он лишился возможности изнасиловать меня, я была уверена: он переключится на более изощренные мучения. Например, свою жуткую коллекцию средневековых орудий пыток.

Полы были неровными, а коридоры в некоторых местах неестественно узкими, больше напоминая сложную систему пещер, чем настоящий дом.

Было странно и сразу сбивало с толку — даже больше, чем замок Белиала. Я свернула направо и поспешно побежала вниз по лестнице, вытесанной прямо в камне, радуясь, что в коридорах горели факелы и освещали путь. Окон не было. Других источников света тоже.

Мрачное, безжизненное, жалкое место, настоящая дыра. Неудивительно, что Хольга так отчаянно старалась остаться в милости у Белиала, ведь вечность служения в Лимбо куда лучше, чем какой-то промежуток здесь.

Поворот налево вывел меня в огромную пещеру, которая, похоже, была тронным залом, я резко остановилась, чтобы перевести дух. Пространство было широким, с высоким потолком, усеянным гигантскими сталагмитами, и грудами изуродованных частей тел, сваленных по углам. Каменные узоры тянулись по стенам, словно колонны, но мое внимание тут же привлек центр зала.

То, что я сначала приняла за красный ковер, оказалось застывшим слоем сверкающей в свете факелов свернувшейся крови.

Так. Много. Крови.

— Иисусе… — пробормотала я, но грохот под ногами оборвал мою фразу.

Камень начал вибрировать, словно вдруг ожил, и я пискнула от неожиданности. Позади, из глубин лабиринта коридоров, раздался рев, после которого я рванула через тронный зал.

Я пробежала мимо огромного кровавого пятна, липнувшего к подошвам, и увидела впереди массивный, уродливо изогнутый трон. Я предположила, что он был вырезан из дерева, учитывая, что остальная часть замка Асмодея выглядела как высеченная вручную, но, когда я подошла ближе, правда оказалась настолько отвратительной, что меня едва не вырвало.

Тела, все красивые, или, по крайней мере, когда-то бывшие такими, обнаженные женщины — изогнутые и скрученные — образовывали извращенный трон Владыки Разврата. Их безжизненные лица были опустошены, покрыты пятнами крови, как и остальная плоть.

Я хотела закричать, но крик застрял в горле.

Мои легкие горели, когда течение уносило меня вперед, но я не могла двигаться или выплыть на поверхность. Я была в ловушке, мои конечности зажаты по бокам, и я медленно задыхалась.

Не могла же я умереть так, пережив сексуальные пытки Асмодея не для того, чтобы случайно утонуть.

Когда в моих легких не осталось воздуха и сознание начало ускользать, что-то схватило меня за руку и вытащило наверх.

Прежде чем успеть понять, кто или что меня держит, я хватала ртом воздух и набирала в легкие столько, сколько могла, как только оказалась на поверхности реки.

Я кашляла и плевалась, вытирая кровь с лица руками, такими же окровавленными.

Я была мокрая и пропитанная смертью, голодная и в отчаянии, но жива.

После нескольких морганий мое зрение прояснилось, и я посмотрела на своего спасителя, который сидел на берегу реки, возвышаясь надо мной с любопытным блеском в глазах.

Без маски лицо Левиафана выглядело гораздо более змееподобным. Выраженные скулы спускались к остроконечному подбородку, а его узкие глаза пристально смотрели на меня с необузданным любопытством. Его кожа была зеленой, а чешуя блестела как мокрые камни в тусклом свете.

Я сразу же вырвала руку из его хватки.

— Удивлен, что ты ушла от моего брата целой и невредимой, — хмыкнул Левиафан, протягивая мне руку. — Похоже, Асмодей теряет хватку.

Я отшатнулась и перешла на другую сторону реки.

— Он потерял гораздо больше, чем свою хватку, — резко ответила я, в моем голосе слышалась явная злоба.

Я быстро оглядела новое место, не обращая внимания на змееподобного демона.

Это была еще одна пещера, высеченная из камня, но она совершенно не походила на пещеру Асмодея. По темным стенам стекали потоки воды, как нефтяные пятна, и в ушах раздавался постоянный шум воды вдали. Это было именно то место, которое змея вроде Левиафана могла бы назвать своим домом, но, по крайней мере, оно не было покрыто кровью и не было завалено частями тел. Не говоря уже о том, что температура здесь была нормальной, а в воздухе витал слабый запах соли, водорослей и чего-то совершенно уникального для этого царства, экзотического и копченого.

Я перевела взгляд ниже по Стиксу, заметив, как он тянется в даль и растворяется в темноте. Я не могла ничего разглядеть в глубине пещеры, но мне хотелось продолжить идти по кровавой реке. Конечно, так я уходила все дальше от Белиала, но мысль о том, что можно задержаться в любом из этих миров, была сильной мотивацией, чтобы продолжать бежать.

— Ты не найдешь там то, что ищешь, — сказал он, кивнув головой в сторону, куда я смотрела. Его змеиный язык высунулся из рта, облизнул тонкие губы и снова спрятался. — Пойдем. Я могу тебе помочь.

— И почему, блядь, я должна тебе верить, мудак? — я уставилась на его руку, как будто она могла укусить меня. — Откуда мне знать, что ты не попытаешься меня изнасиловать или убить?

На его лице появилась тонкая улыбка, от которой он стал еще больше походить на змею.

— Ниоткуда. Но будучи Владыкой Разврата, Асмодей любит насиловать и грабить. Остальные из нас не такие… — он щелкнул языком, будто подбирая слово. — Варвары.

Я хрипло рассмеялась.

— Варвар? Не смеши меня. Этот парень — настоящий демон.

У меня закружилась голова, пока я пыталась придумать план. Сначала подумала, что это из-за того, что я была в шоке, но потом пещера тоже начала кружиться. Я споткнулась, глаза затуманились. После всего, что сделала, чтобы добраться сюда, я собиралась потерять сознание и утонуть в проклятом Стиксе. Левиафан лишь наклонил голову, недоумевая.

— Я… — слова не складывались. Было слишком поздно. Я падала.

Я присела, пытаясь удержаться за гладкую каменную стену позади меня, но безуспешно.

Когда Левиафан вошел в Стикс с мрачным взглядом, все потемнело.

Я медленно покачивалась, взад-вперед, крепко прижавшись к Белиалу, который давал мне странное ощущение безопасности. Он снял маску, и его красивые черты лица и шрамы были полностью видны, когда он нес меня через свою спальню.

— Белиал, — попыталась я сказать, но голос не было слышно.

Он уложил меня на свою кровать, над головой был знакомый потолок, и улыбнулся мне. Одна из его ладоней скользнула по моей руке, поглаживая грудь, опускаясь ниже. Я ахнула, удивленная холодностью его прикосновения.

Образ растворился, и я открыла глаза, ожидая увидеть себя в постели Белиала. Вместо этого обнаружила, что смотрю на более чем дюжину изогнутых медных прутьев, сходящихся в одной точке над моей головой.

Все воспоминания нахлынули на меня, как волна.

Нет, я была под опекой его брата Левиафана, чешуйчатого ублюдка, который был самым отстраненным из демонических братьев, присутствовавших на маскараде.

Я поднялась на колени, чувствуя себя слишком слабой, чтобы стоять. Это была гигантская клетка, в которой, похоже, не было никакой двери — вероятно, она была запечатана магией.

Но отсутствие двери было наименьшей из моих проблем.

Я была совершенно голая.

Чтобы хоть как-то прикрыться, я приложила руки к интимным частям. Я отчаянно искала в клетке свое платье, но знала, что его нет. Он забрал его и мои сапоги.

Мои сапоги. Черт!

Я уже теряла их однажды, но что-то подсказывало мне, что на этот раз они пропали навсегда. Я точно не собиралась оказывать сексуальные услуги, чтобы вернуть их, как делала в лабиринте.

Паника подступила к горлу, и сердце так сильно заколотилось в груди, что я думала, оно может взорваться.

Единственное, в чем уверена насчет Левиафана, так это в том, что он был не хуже Асмодея. Хотя, может я слишком высоко его оценивала.

В отчаянии я схватилась за два прута и попыталась их раздвинуть, но они не поддавались.

— Не поранься, питомец, — сказал голос, заставивший меня вздрогнуть. Я обернулась и увидела Левиафана, растянувшегося на кровати рядом с клеткой, с чешуйчатой головой, подпертой одной рукой. Он курил кальян, и кольца дыма периодически вырывались из его щелевидных ноздрей, пока он разглядывал меня, как будто я была его самым ценным достоянием.

— Я не твой чертов питомец, — изо всех сил пыталась прикрыть грудь, хотя это не имело значения. Он уже видел меня всю, раз снял с меня платье. Но я все равно чувствовала себя отвратительно под его взглядом.

Он хрипло рассмеялся, и этот звук разнесся по пещере.

— Я запер тебя в клетке. По-моему, этого достаточно, чтобы считать тебя моим питомцем, не так ли?

Я нахмурилась, и меня охватила горячая ярость.

— Где мое платье?

— Я сжег его, — он сделал еще одну затяжку, а затем выпустил клубы дыма. — Удивлен, что Белиал вообще оставлял тебя одетой. Питомцы не носят одежду, особенно учитывая, для чего он тебя использовал.

Меня пробрал холод от того, как змееподобный демон смотрел на меня.

— Удивлен, что он не держал такую драгоценность, как ты, голой и прикованной к своей кровати круглосуточно. Но, с другой стороны, он всегда безответственно относился к тому, чего не заслуживал.

Вдруг все стало на свои места.

— Ты — Владыка Зависти, верно?

Если он и удивился моим предположением, то не показал этого.

— Умная девочка. Неудивительно, что Владыка Костей любит хвастаться тобой, — снова затянувшись, он выпустил огромное облако дыма. Оно приняло форму змеи, извивающейся и обвивающейся вокруг прутьев моей клетки. Через несколько секунд оно рассеялось, и он послал мне лукавую улыбку. — Радуйся своим иллюзиям в своей милой головке, но ты только познакомилась с Белиалом. Я же, знаю его уже столетия…

— И что? — прошипела я, сжимая решетку.

— И то, он быстро устает от своих игрушек и переключается на что-то другое, — он сухо рассмеялся и покачал головой. — Как только он вернется к своим обязанностям, я уверен, что он забудет о тебе.

Я знала, что он лжет, Белиал не мог не прийти за мной после того, что увидел в зеркале, но эти слова все равно задели меня. Да, я знала Владыку Лимбо всего несколько дней, но он владел моей душой. Он любил меня.

Где бы он сейчас ни был, знаю, что он ищет меня. Эта мысль проникла в меня до мозга костей, заставляя их болеть.

Он придет за мной и накажет каждого из владык демонов, причастных к моему похищению. Он перевернет девять миров, сделает все, чтобы вернуть меня.

У меня были проблемы с доверием к королю Лимбо, но если я и была в чем-то уверена, то именно в этом.

— Ты думаешь, что знаешь Белиала, — возразила я, отвернувшись от него. Пещера, которую Левиафан использовал в качестве спальни, открывала вид на облачное небо над черным как смоль океаном. Белые гребни волн накатывались на пляж, и в паузах разговора я слышала шум прибоя. — Сколько времени прошло с тех пор, как кто-нибудь из вас заботился о нем? Люди меняются, и демоны тоже.

Еще одна дымная змея проскользнула сквозь прутья клетки и обернулась вокруг меня. Ее пасть укусила мой обнаженный сосок, но я махнула рукой, рассеяв дым.

— Ты видела так много для человека, но знаешь так мало.

Левиафан слез с кровати, босыми ногами подошел к моей клетке и присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с моими глазами.

Клетка была настолько маленькой, что между нами не было почти никакого расстояния, ее ширина составляла всего несколько футов. Мне не нравилось, что мы находились так близко друг к другу, настолько, что я чувствовала его дыхание через решетку, скользящее по моей обнаженной коже.

Его прищуренные глаза блуждали по моему телу с нескрываемым желанием, а язык с раздвоенным концом высунулся, чтобы облизнуть его тонкие губы. Фу. Он был просто отвратительным.

— Как ты будешь себя чувствовать, когда он не придет за тобой? Когда он оставит тебя здесь гнить в моем царстве? — он просунул руку через решетку, ширина которой едва позволяла это сделать, и провел пальцами по моей щеке.

Я дернулась от его прикосновения и вынудила себя улыбнуться.

— Осторожно, я кусаюсь. Спроси у Асмодея.

— Да… — задумчиво произнес демон, и его чешуйчатое лицо приняло задумчивый вид. — Что ты сделала с Владыкой Разврата?

— Скажем так: ему понадобится новый титул. Ведь у него больше нет члена.

Удивление подняло безволосые брови Левиафана.

— Правда?

— Правда, — резко ответила я, пристально глядя ему в глаза. — Так что держи руки при себе, или я откушу и твой член.

Левиафан цыкнул языком.

— Так не поступают с вкусными питомцами, особенно если они хотят, чтобы их кормили.

При упоминании о еде я насторожила уши.

Он создал из воздуха половинку раковины устрицы и поднял ее между пальцами, чтобы я могла ее увидеть. Я сморщила нос, потому что никогда не была большой поклонницей морепродуктов, но устрицы были самым нелюбимым из всех возможных блюд. Несмотря на это, мой желудок громко заурчал, когда он просунул раковину через решетку.

— Я не буду это есть.

— Твое дело, сидеть голодной или нет. Левиафан пожал плечом и начал убирать руку. — Мне все равно.

Спазмы голода в желудке заставили меня пересмотреть свое решение.

— Подожди.

Он замер, пока я изо всех сил пыталась удержаться за последнюю ниточку самообладания. Я умирала с голоду. Сколько времени прошло с тех пор, как я последний раз ела? Не менее суток? Я не могла позволить себе быть привередливой.

— Что ты с ней сделал? — спросила я, глядя на отвратительную, похожую на соплю кляксу в ладони Владыки Зависти.

В последний раз, когда я брала еду у незнакомца, мне снились волшебные эротические сны. Не то чтобы я сожалела о своем мокром сне с Владыкой Костей, но у меня было предчувствие, что устрица Левиафана не будет похожа на сливу Белиала.

— Если бы я хотел убить тебя, у меня было достаточно времени до этого момента, — сказал он, не двигаясь. — Я не причиню тебе вреда.

Я презрительно фыркнула и закатила глаза.

— О, так ты хочешь причинять мне боль только на глазах у своих братьев? Сейчас ты хочешь чего? Защитить меня? Я в это не верю.

С такого близкого расстояния я могла разглядеть его острые, зазубренные зубы, когда он улыбался, и от этого у меня скрутило живот. Левиафан мог казаться спокойным по сравнению со своими братьями, но под его обольстительной внешностью скрывалось что-то мрачное. Возможно, сейчас он и вел себя мило, если не считать того, что раздел меня догола и запихнул в клетку, но я знала, что он может быть жестоким, смертельно опасным, если его разозлить.

— Защитить тебя, да. Но будешь ли ты в целости и сохранности? Полагаю, это зависит от того, насколько хорошей домашней зверушкой ты будешь, — сказал он, помахивая устрицей перед моим лицом, и у меня скрутило живот от того, как она тряслась в раковине. — Ты скоро поймешь, что я могу быть довольно… убедительным, когда хочу чего-то добиться.

Я не знала, чего именно он добивался, но это явно было что-то куда мрачнее, чем просто уговорить меня съесть устрицу.

Мы сидели, глядя друг на друга, пока мой голод не победил. Я потянулась к ракушке, облизывая губы при мысли о еде, но он резко убрал свою руку.

— Открой, — приказал он, поднося ракушку к моему лицу.

Мерзость, он хотел меня покормить.

— Пошел на хер, мудак, — прорычала я, сжимая губы. Я и так была заперта в клетке, не хотела есть из его рук, как гребаное животное. К тому же, устала от мужчин, которые без моего разрешения суют мне в рот всякую дрянь.

— Давай, малышка, — приказал он, покачивая устрицу из стороны в сторону. — Будь хорошей и покушай ради меня. Ты наверняка проголодалась после всех этих испытаний.

Мой желудок снова болезненно заурчал, и моя твердость пошатнулась. Открыв рот и позволив ему прикоснуться устрицей к моим губам, я решила, что ненавижу Левиафана так же сильно, как и остальных братьев Белиала. Я ненавидела их всех, но ради еды, была готова вести себя хорошо, какое-то время.

Что еще я могла сделать?

Как только у меня появится возможность, я без колебаний отрублю ему одну из частей тела. Надеюсь, что у меня будет такая возможность.

Я чуть не подавилась, когда устрица скользнула по моему горлу, и мне пришлось приложить усилия, чтобы проглотить ее. Она была такой же ужасной, какой и ожидала, но, по крайней мере, это была еда.

Левиафан встал и отбросил раковину в сторону, и она проехалась по влажному полу.

— Ты довольно милая, когда делаешь то, что тебе говорят, — восхитился он, но в его голосе не было той нотки Разврата, которая была в голосе Белиала, когда он говорил это. Он звучал почти впечатленным, как будто я была диковинкой, за которой он хотел наблюдать и изучать. Чем-то, чем он хотел восхищаться, пока не надоест и в конце концов не убьет меня.

Несмотря на то, что мне было некомфортно, я могла с уверенностью сказать, что лучше быть здесь, чем умереть от рук Асмодея. Это было самое маленькое утешение.

— Ты сказал, что дашь мне еще еды, — сказала я, ожидая, что он достанет хлеб или фрукты, или, черт возьми, еще одну устрицу, но он этого не сделал.

— Да, но я не сказал, что сейчас.

Змееподобный демон откинулся на кровать, схватил кальян и сделал долгую затяжку. Мы сидели так, глядя друг на друга сквозь облако скользящего дыма, эти несколько секунд, казались часами.

— Наверное, ты устала, — наконец нарушил тишину он. Его глаза блуждали по мне, и блеск любопытства из них не исчезал, сколько бы он ни смотрел. — Ты должна отдохнуть, а я пока присмотрю за тобой. Позволь мне услышать все восхитительные звуки, которые ты издаешь во сне.

— Ты хочешь смотреть, как я сплю?

— Я хочу смотреть, как ты дышишь, спишь, просто существуешь, — он выпустил в воздух над собой толстое кольцо дыма. — В стране мертвых не существует живых существ. Ты — самое интересное, что произошло в этом мире за последние пятьсот лет. Почему я не должен тобой интересоваться?

— Ты чертов извращенец, — я закатила глаза и легла на пол клетки, лицом к нему, свернувшись калачиком, чтобы он не мог дрочить на вид моих сисек, пока я сплю.

В моей тюрьме я не могла сделать ничего другого, да и отдых мне был нужен. Мое тело ослабло от усталости, а веки стали тяжелыми. Если у меня появится шанс сбежать, мне понадобится энергия.

У меня было предчувствие, что мне придется сражаться с еще многими демонами, прежде чем все закончится.

— Это ваш последний шанс сойти с парома, обоих, — проворчал я Сесилу и Хольге с заднего сиденья гондолы¹. — Не говорите, что я вас не предупреждал.

Скоро мы окажемся в царстве Асмодея. Как только мы пересечем барьер, пути назад не будет, по крайней мере, до тех пор, пока я не найду Рэйвен. Я бы преследовал ее до самого замерзшего озера, если бы в этом была необходимость.

— Мы не оставим вас одного, Сир, — Сесил сел рядом с Хольгой на скамейку у моих ног, обнимая ее дрожащее тело своими костлявыми руками.

Я не мог винить ее за то, что она боялась. Ее душа прожила во втором круге, под опекой Асмодея, сотни лет. Зная этого жестокого ублюдка, он наверняка делал с ней уму непостижимые вещи.

Что-то похожее на чувство вины пронзило мою грудь. Это я отправил ее к нему. Тогда мне казалось, что это справедливое наказание за попытку помочь сбежать Катрин.

Возможно, я был таким же жестоким и бессердечным, как и мои братья. Все, что она сделала, было тем, о чем я сам ее просил: защитить мое смертное сокровище от всех опасностей. Ведьма серьезно относилась к своей работе, и поэтому, хотела защитить ее от самой большой опасности. От меня.

Теперь она была здесь и настаивала на том, чтобы сопровождать меня во второй круг, чтобы помочь защитить и позаботиться о Рэйвен, даже если это означало, вернуться в ужасное место, в котором она была заперта в течение многих лет.

Бедный Сесил тоже был напуган. Как мой библиотекарь, он никогда не был в других восьми царствах Ада. Он привык к тишине моей библиотеки и ни к чему другому. Но когда Хольга настояла на том, чтобы сопровождать меня, он отказался оставаться.

— Ну и дураки вы, — пробормотал я, толкая весло из кости с фонарем с голубым пламенем на конце, направляя судно глубже в мое царство. Прошло столько времени с тех пор, как я в последний раз управлял одной из своих гондол. Черт, уже целую вечность никто из моих психопомпов не спускался в нижние царства.

В Лимбо не было достаточно душ, проходящих через суд, чтобы обосновать существование паромщиков. Лишь изредка появлялась такая душа, и то, я просто бросал ее в Стикс. Ни одна из душ, которые я мог бы отправить моим братьям, не заслуживала торжественной церемонии с участием настоящего перевозчика.

— Мой господин, если позволите… — Сесил повернулся на месте и посмотрел на меня своими полными зубов глазницами. — Может быть, нам стоит вызвать одного из ваших паромщиков, чтобы он сопроводил нас? Вы же король. Вам не следует…

— Может, я и король Лимбо, но я все равно остаюсь психопомпом. Если я отправлю паром на спасение Рэйвен, то он будет под моим управлением.

Не говоря уже о том, что я владел душой Рэйвен. Ни один другой демон не заслуживал того, чтобы перевозить мою королеву через Стикс, кроме меня.

Прошло столько времени с тех пор, как я в последний раз путешествовал по Стиксу, вниз по течению. Он был прекрасен, по крайней мере в моем царстве. Мой замок был длинным и извилистым, с мраморными колоннами, увенчанными лавровыми венками, и костями, возвышающимися на обоих берегах. Величественное прощание с любой душой, проплывающей мимо.

В конце концов, мы прошли под каменной аркой, которая вывела нас наружу. Была ночь, кровавая луна низко висела в небе, почти касаясь Стикса. Река душ текла под моим лабиринтом из живой изгороди, корни растений погружались в багровую воду, питаясь богатой питательными веществами жидкостью.

Кусты были густыми, но они расступались, корни шевелились, а обезглавленные головы ворчали от раздражения, когда лозы сдвигали их вместе с другими кустами, чтобы пропустить гондолу.

— Мой господин! — голос Сесила поднялся на октаву от паники, когда он заметил впереди крутой спуск. — Водопад!

Я ничего не сказал и продолжил толкать лодку. Зубы в глазницах библиотекаря практически стучали от нервозности. Хольга успокаивала его, тихо объяснив, как работает магия гондолы, поскольку уже совершала это путешествие раньше.

Сесил сжал покрытый серебром борт, пожелтевшие костяшки пальцев побелели от давления.

Его вздох облегчения был слышен даже сквозь шум воды. В то время, как багровая жидкость, несущая различные куски человеческих останков, резко падала на несколько десятков футов, гондола медленно дрейфовала под углом, плывя, как будто никогда не покидала воду.

Когда она снова соединилась со Стиксом, мы оказались под землей в сложной системе пещер, в которых был гробовой холод.

— Второй круг… — прошептала Хольга, в ее голосе слышалось беспокойство.

— Все в порядке. С Владыкой Белиалом мы в безопасности, — успокоил ее Сесил, обнимая ее за плечи. — Нет душ, которые были бы в большей безопасности, чем те, что находятся под его опекой.

Ведьма-скелет замерла. Если она и собиралась что-то ответить, то, видимо, передумала.

Я знал, о чем она думала. Все души были в безопасности со мной, пока не злили меня.

Как хозяин Лимбо, я мог уничтожить души в своем царстве, как будто их никогда и не существовало. А если хотел, чтобы они страдали, я приговаривал их к еще худшей участи, отправляя в Стикс, чтобы они стали подопечными моих братьев.

— Я никогда не отправлю тебя обратно, Хольга, — сказал я ведьме, нарушив тишину после нескольких минут тихого спуска по реке. — Даю тебе слово.

Мы приплыли к причалу перед большой лестницей, высеченной в камне. Когда лодка остановилась, в позолоченных жаровнях по бокам лестницы запылали огни.

— Не могу обещать, что смогу защитить ваши души, если вы покинете эту лодку.

Я вышел на причал, и к моменту, когда обернулся, чтобы строго посмотреть на Сесила и Хольгу, уже был в своем истинном обличье. За моей спиной висел плащ, а на плечах — посеребренные наплечники, которые я сделал из ребер, и корона из костей между рогами.

Я носил корону только по особым случаям, и сегодня, в день смерти Асмодея, был особый случай.

— Никто из вас не имеет права покидать эту лодку. Ясно?

Получив от них обоих кивок, я развернулся, развеяв плащ, и поднялся по ступенькам к дворцу Владыки Разврата, если его можно было так назвать. Это место было ничем иным, как приукрашенной ямой в и без того убогом царстве.

Я поднялся по крутой каменной лестнице к главному входу, используя весло в качестве трости, а фонарь освещал мне путь. Его голубое пламя было небольшим, но свет хорошо освещал огромную пещеру и все украшавшие ее трупы.

Единственное сходство между мной и Асмодеем заключалось в любви к украшению наших жилищ останками наших подданных. Я, конечно, предпочитал кости, а он — плоть, гниющую плоть. Это место воняло, как массовое захоронение. Идеальный рай для мух и червей, и полный ад для всего остального.

Асмодей сидел, сгорбившись на своем троне из искалеченных женщин, все три его головы были склонены, как будто он молился какому-то злобному богу. Он даже не потрудился поднять глаза, когда я подошел к нему.

— Ее здесь больше нет, — прорычал он, и его голос отразился от каменных стен, подчеркивая его образ чудовищного владыки демонов. — Ты опоздал, Владыка Костей.

Моя грудь сжалась, и мне потребовалось все мое самообладание, чтобы сдержать гнев и дождаться ответов. Я был способен выбить их из него силой, но быстрее добрался бы до Рэйвен, чем Асмодей пошел мне на встречу.

— К сожалению, для тебя. Если бы она была здесь, я бы, возможно, пощадил твою жизнь.

— Лжец, — фыркнула бычья голова, первая из трех, которая посмотрела на меня.

Голова с льняными волосами была следующей, кто встретил мой горячий взгляд.

— Тебе нужно надеть намордник на свою бешеную суку.

Я всегда больше всего ненавидел голос головы, похожей на человеческую. Он был чертовски неприятным, даже более раздражающим, чем лицо, которое хотелось ударить.

— Даже если бы ты ее не похитил, я бы прикончил тебя как собаку за то, что ты так говоришь о моей королеве, — я бросился на него, с устрашающей решимостью в тяжелых шагах и жаждой убийства в пылающих глазах. — Сразу после того, как заставлю тебя съесть свои слова, задушив каждым языком, который отрежу.

Асмодей выпрямился, сел, и убрал тень, покрывавшую нижнюю часть его тела, заставив меня остановиться.

По его козьим ногам стекала кровь, склеивая их жесткую шерсть. Его шесть глаз были полны ненависти, и это заставило меня рассмеяться. Если бы у этой формы была кожа на черепе, я бы даже улыбнулся.

— Кровь и тьма, — хмыкнул я. — Это она сделала?

Мой взгляд упал на зияющую рану между его ногами. Над его слишком большой мошонкой свисала разорванная кожа.

Выражение его лица подтвердило мои подозрения.

— Моя возлюбленная оторвала твой гребаный член.

Моя великолепная, гениальная, безумная любимая лишила демона Разврата того, что люди называют «источником дохода». Мысль о лице, губах и подбородке Рэйвен, мокрых от крови Асмодея, густых каплях красного цвета, стекающих по ее горлу и покрывающих ее идеальные груди, в то время как Владыка Разврата кричал, держа в руках ошметки своего мужского достоинства…

Это заставило мой член затвердеть, и он увеличился настолько, что Асмодей его заметил.

— А они еще говорят, что я чертов садист, — прорычал бык, а козел заревел.

Тогда я понял, что Владыка Разврата сделал что-то действительно ужасное, раз довел Рэйвен до такого состояния. Я зарычал, слюна разбрызгалась, когда навис над троном Асмодея и взревел.

— Где она? Что ты с ней сделал, блядь? Если ты ее тронул хоть пальцем, я…

— Что ты сделаешь? — с вызовом спросил демон. — Ты и так собираешься меня убить. По крайней мере, я сначала немного развлекся.

Вытянув руку, схватил его за горло и засунул весло между его ног. Крик боли разорвал бы мне барабанные перепонки, если бы они были у меня в этой форме.

— Скажи мне, где она, — прошипел я ему в лицо, пока он кричал. Больше никаких угроз. Я позволил его воображению заполнить пробелы, всеми способами, которыми мог заставить его страдать за похищение моего самого драгоценного сокровища.

— Она… она прыгнула в Стикс, прежде чем я смог ее поймать. Вероятно, сейчас она с Вайном или Левиафаном…

Вайн. Это имя привело меня в ярость. Владыка Гордости был полным ублюдком, но обычно держался в стороне. Он не любил признавать существование других владык демонов и был еще более замкнутым, чем я.

Ни одна душа не могла пройти через царство без ведома его владыки. Помог ли он ей? Сомнительно. Если повезет, она будет в безопасности с Левиафаном. Из всех моих братьев он был единственным, кого могу назвать другом. Он будет охранять ее, пока я не приду за ней.

Я продолжал тыкать веслом в пах Асмодея. Его крик достиг совершенно новой октавы, которую, как думал, не сможет достичь такой грозный демон. Я продолжал вбивать его в него, растягивал дыру, сделанную Рэйвен.

— Ох, в чем проблема, Ас? Разве ты не любишь такие извращенные вещи? — проговорил я, мои слова звучали как твердая сталь, обернутая шелком. — Или ты всего лишь трус, который не может выдержать того, что сам делал?

Весло вошло в него настолько глубоко, что будь на его месте другое существо, оно уже погибло бы. Все три его рта были открыты, из них хлестала кровь и слышались сдавленные стоны боли, пока его органы и плоть сжимались вокруг проникшего в него предмета.

Я смеялся, наслаждаясь его страданиями.

— Знаешь, я всегда тебя ненавидел. Я мечтал убить тебя, но до сих пор у меня не было повода.

— Ты… ты владыка демонов, — пробормотал он. Я не вздрогнул, когда он плюнул кровью на кость моего черепа. — Бог костей, смерти. Тебе нечего делать со смертной королевой.

— Ты забываешь, брат… — используя всю свою силу, я вонзил весло в него так глубоко, как только мог. Звук разрывающейся плоти был слышен громче его криков. Фонарь упал на пол, синий огонь зажег мой плащ и поглотил меня. — Как бог смерти, я властен и над жизнью. Над всей жизнью…

Я был неуязвим для собственного пламени, но Асмодей — нет. Он корчился и бился, пока пламя пожирало все его тело, а конец весла с отвратительным звуком вылетел из рта его центральной головы. Это была ужасная смерть, но я мог только смеяться над этой жуткой сценой.

— Включая твою.

Шуршание за решеткой заставило меня резко открыть глаза. Вероятно, это был Левиафан, вернувшийся, чтобы поглазеть на меня, пока я сплю. Или, возможно, чтобы покормить меня устрицами, но мне нужно было еще несколько часов сна, чтобы морально подготовиться к тому, что он для меня приготовил.

Я быстро закрыла глаза и лежала неподвижно, притворяясь спящей, но тут знакомый голос заставил мое сердце забиться чаще.

— Рэйвен…

Этот голос, этот гулкий баритон, глубокий, как ад, и сладкий, как мышьяк.

Я резко открыла глаза и увидела приближающуюся фигуру в капюшоне с рогами, украшенными серебряными цепями. Он снял капюшон, и тени расступились, открыв знакомое лицо Белиала в маске. Он присел рядом с клеткой, и его черная маска исчезла в синей вспышке магии.

Протянув руку через медные прутья, он нежно погладил меня по щеке.

— Мое сокровище… — его голос смягчился. — Мне так чертовски жаль, что я позволил им забрать тебя.

— Белиал… — я едва могла поверить своим глазам.

Он пришел за мной. Он пришел, чтобы забрать меня обратно в Лимбо.

— Что ты… Как ты… — Мой резкий шепот прервался скрежетом металла, когда он взял прутья клетки в руки и с легкостью согнул их.

— Подожди! — резко прошептала я, опасаясь, что Левиафан услышит шум и прибежит сюда.

Скрип и стон металла, разнесся по пещере, и я повернула голову, ища змееподобного демона. Его не было. Его кровать была пуста, в пещере царила зловещая тишина.

Белиал убил его, пока я спала? Или он ушел, будучи уверенным, что я не смогу выбраться из своей тюрьмы?

— Я всегда смогу найти тебя, мое маленькое сокровище, — ответил мне Белиал, и по тому, как громко он говорил, было ясно, что он не беспокоился о том, что его услышат. Когда он согнул прутья настолько, что я могла пролезть, он протянул мне руку. — Ни в одном из девяти миров ты не сможешь уйти от меня.

Я взяла его руку и вышла из клетки, все время глядя на его красивое, изуродованное лицо. Я замерла с открытым ртом, любуясь им, и облегчение наполнило меня, когда шок от того, что увидела его здесь, прошел.

— Я не понимаю, — пробормотала, поднимая на него глаза. Он был одет в свою любимую белую рубашку с широкими рукавами и черные брюки, которые не оставляли места для воображения, когда дело доходило до выпуклости спереди.

Мне хотелось смеяться, хотелось плакать. После всего, что я пережила, встреча с ним была чистым экстазом.

Его руки обхватили мою талию, и я прижалась к его твердой груди. Сладкий запах спелой клубники наполнил меня, успокаивая нервы и приглушая беспокойные мысли.

— Ты здесь. Ты действительно здесь, — я закрыла глаза и прижалась к нему, его тепло проникало сквозь одежду, согревая мое обнаженное тело. Как бы я ни хотела убраться отсюда и никогда не оглядываться, больше хотела насладиться этим моментом. Вся накопившаяся боль улетучились, оставив после себя лишь облегчение и благодарность.

— Мне так жаль, — повторил он, гладя меня по волосам. Его прикосновение было удивительно нежным. Осторожным, как будто я могла разбиться. — Я не должен был оставлять тебя одну. И был глуп, так глуп, что позволил тебе сбежать…

— Все в порядке, — заверила я его. Откуда он мог знать, что братья предадут его, похитят меня у него из-под носа и утащат в самые глубины? Это я сбежала. Если бы осталась с ним, если бы я просто вернулась на бал, а не устроила истерику, ничего этого бы не случилось.

Я бы все еще была в Лимбо, в его замке.

Я бы все еще была дома.

— Все в порядке, — повторила я, отстранившись, чтобы посмотреть на него. Я никогда не видела столько печали в его глазах. Его самонадеянное, агрессивное поведение исчезло, открыв что-то, от чего у меня в животе затрепетали бабочки. — Что-то не так, Белиал?

— Мне больно быть так близко к тебе, но не иметь возможности спасти, — сказал он так тихо, что я едва расслышала.

Я приподняла бровь и крепко обняла его.

— Я… я не понимаю. Ты здесь, со мной. Ты спас меня. Пойдем, — взяв его за запястье, попыталась отвести обратно к Стиксу, но, когда он не сдвинулся с места, я обернулась с непонимающим выражением лица. — Чего мы ждем?

— Рэйвен, — сказал он, и в его голосе слышалось полное отчаяние. — Ничего из этого не реально.

Я моргнула.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что ты спишь.

Ужас пронзил меня, как камень, опустившись в желудок. Он грозил свалить меня с ног. Отрывая взгляд от Белиала, я внимательно осмотрела пещеру, пытаясь найти что-нибудь необычное, что-нибудь, что доказало бы, что все это не реально. Каменные стены пещеры блестели, освещенные бледно-зеленым лунным светом, проникающим снаружи, и единственным факелом, висящим в углу. Все выглядело так, как должно, а Белиал… Он казался таким реальным.

— Как я вижу этот сон? — спросила я, проводя руками по его рукам, и погладила пальцами его изрезанные шрамами губы, наслаждаясь последовавшей за этим дрожью.

— Помнишь сон, который тебе приснился после того, как ты съела сливу? Тот, в котором ты наклонилась в моем тронном зале и показала мне все части своего тела? — его глаза потемнели, и печаль, которая была в них еще мгновение назад, сменилась желанием. — Когда я сказал тебе показать мне все, что мне принадлежит?

Жар обжег мои щеки. Как я могла не помнить? Этот образ навсегда отпечатался в моей памяти и душе. Я кивнула.

— Это была магия, позволяющая посетить тебя в твоих снах, — объяснил он. — И прийти к тебе сейчас, — одна из его рук опустилась, чтобы обхватить мою обнаженную ягодицу. Он сжал ее, и даже через перчатку я могла почувствовать тепло его ладони. Я хотела, чтобы его грубые, мозолистые руки покрыли все мое тело. — Это сон.

— Но я больше не ела сливу.

— Тебе и не нужно. Одной было достаточно. Заклинание никогда не исчезнет.

— Я… — не хотела в это верить. Он был здесь, прямо передо мной. Все, чего я хотела — это чтобы он унес меня подальше от этого места. Я не хотела погружаться еще глубже в ад и выходить из-под его защиты.

Мой желудок перевернулся, как будто земля внезапно исчезла из-под ног. Я чувствовала, что падаю, хотя его руки удерживали меня на ногах.

— Не волнуйся, — он поднял мой подбородок пальцами, а его глаза цвета бури приковали меня к месту. — Я приду за тобой. Уничтожу девять миров, если понадобится. Убью любого, кто встанет на моем пути к тебе.

С этими словами он сократил последнее расстояние между нами и прижался губами к моим, сразу же проникнув языком в мой рот. Это был медленный, страстный поцелуй, в отличие от тех, которыми он обычно осыпал меня при любой возможности. Когда он отстранился, на мои глаза навернулись слезы.

— Белиал, я… боюсь, — призналась я. Быть такой уязвимой с ним было для меня в новинку, но, с другой стороны, так же, как и быть запертой в клетке в глубинах ада, ожидая, пока бог смерти спасет меня. Я не хотела казаться слабой, но в этот момент, наедине с ним в своем сне, знала, что могу позволить себе быть уязвимой. — А что, если… Что, если ты не успеешь ко мне вовремя?

Его голос зазвучал резко.

— Этого не случится, — затем он вновь смягчился. — Я найду тебя. Я уже в пути, Рэйвен. Тебе нужно потерпеть еще немного. Ты сможешь?

Я кивнула.

Он медленно отпустил меня и развернулся, чтобы уйти. Воздух застрял в моих легких, и я подумала, что мое сердце вот-вот разорвется. Он действительно собирался оставить меня одну? Просто так?

— Подожди! — я побежала за ним и замерла, когда он остановился рядом с кроватью. — Не уходи. Не сейчас.

Вместо того чтобы исчезнуть, он наклонился, чтобы поднять что-то с пола. Оно было спрятано, скрытое от глаз за кроватью Левиафана, и когда это поднял, я ахнула.

Это была огромная бедренная кость, которая, скорее всего, когда-то принадлежала какому-то адскому монстру. Ее длина составляла не менее двух с половиной метров, один конец был обработан так, что напоминал весло. Другой, был неровным и окровавленным — это было импровизированное копье, на которое он насадил три отрубленные головы, сложенные друг на друга. Они были сморщенные и почерневшие, изуродованные огнем, но я все еще могла их различить: одна голова быка, одна козла и одна человеческая с прядями льняных волос.

— Они… настоящие? — я не знала, что еще сказать, поскольку меня переполняло недоверие.

Он кивнул, внимательно наблюдая за мной с непроницаемым выражением лица.

— Да, они настоящие. Это меньшее, что заслуживает этот ублюдок.

Мое горло сдавило от переполняющих эмоций.

— Так он ушел навсегда? Его душа…

— У демонов нет души. Так что да, он ушел навсегда.

Мой вздох облегчения заставил Белиала нахмуриться, и в его глазах отразилась смесь ярости и беспокойства.

— Он прикоснулся к тебе, да? Рэйвен, если он…

— Он засунул свой член мне в рот. Дальше дело не пошло, и я позаботилась о том, чтобы он пожалел об этом в ту же секунду.

— Ты в порядке?

Как я должна была ответить на этот вопрос? Я не была ранена, но чувствовала себя так, будто мои нервы бросили в блендер и перебили в пюре.

— Буду, если ты меня заберешь. Совсем скоро.

— Совсем скоро.

Он подошел, чтобы прислонить весло к клетке, из которой я выбралась, а затем схватил меня за руку и снова притянул к себе.

— Не сейчас, — он отвел меня назад к кровати и уложил на гору шелковых простыней, на которых спал Левиафан. Он демонстративно забрался на меня, пристально глядя голодными глазами. — Сначала я должен показать тебе, что ты со мной сделала…

Я смотрела на него, моргая.

— Что ты имеешь в виду?

— Когда я узнал, что ты откусила член Владыке Разврата… мне потребовалось собрать всю волю в кулак, чтобы не кончить от одной только мысли об этом.

Демон устроился между моих бедер, его выпуклость прижималась к моему мокрому лону. Мое возбуждение пропитало переднюю часть его брюк, от чего его член задрожал.

Он целовал мою шею, его язык скользил по моей коже. Ему было все равно, что я была грязная, покрытая кровью, потом и кто знает чем еще. Я ожидала, что он опустится ниже, что его губы коснутся моих грудей, чтобы пощекотать соски зубами, но он отстранился, встретив мой взгляд.

— Ты нужна мне, Рэйвен. Боги, как же ты мне нужна, — сказал он тихим, мягким голосом. Неприкрытое обожание в его глазах застало меня врасплох и испугало.

Он давал мне увидеть то, что скрывалось под различными масками, которые носил, но я привыкла к самоуверенному, высокомерному Белиалу, который до безумия меня дразнил и оставлял в надежде на большее. Его более мягкая сторона, которую он так отчаянно пытался скрыть, тоже полностью подчинила меня себе.

— Трахни меня, — сказала я хриплым голосом, полным желания. Качнув бедрами под ним, приоткрыла губы, когда его каменный стояк коснулся моей киски через брюки, заставляя жаждать еще большего трения.

Он не шевельнулся. Вместо этого он наклонился, и его подвески тихо зазвенели, когда он осторожно прижался губами к уголку моего рта.

Я вздохнула, прижавшись к его нежному теплу, наслаждаясь тем, как реально это казалось.

— Трахну… но это не совсем то, что я имею в виду, когда говорю, что ты мне нужна.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты нужна мне. Я нуждаюсь в тебе больше, чем когда-либо нуждался в чем-либо. Я уже говорил тебе, забота — это нечто новое для меня, но… — Его голос затих, когда глаза снова встретились с моими, а его рука поднялась, чтобы прикоснуться к моей щеке. — Пойми, что ты воздух в моих легких. Когда тебя нет рядом, я не могу дышать. Я не могу думать. За три дня ты превратилась из маленькой воровки, которую я нашел копающейся в могиле Катрин, в единственную причину моего существования. И хочу, чтобы ты знала всем своим нутром, что я приду за тобой. Потому что, если ты не будешь рядом, если мы не будем вместе, не знаю, как я буду жить дальше.

Я с трудом сглотнула, грудь сдавило, а сердце билось так сильно, что чувствовала его в горле.

— Я поняла.

— Хорошо, — он поцеловал меня в одно веко, потом в другое. Это были одни из самых нежных поцелуев, которые я когда-либо получала, наполненные такой любовью, на которую я не считала этого мужчину способным три дня назад.

Этот момент был похож на первый сливовый сон, который я разделила с Владыкой Костей, в том смысле, что он был ярким и я никогда его не забуду. В то же время он был совершенно другим. На этот раз мы разделили сладкий и нежный момент.

Но все изменилось, когда он отстранился, и его спокойная улыбка в мгновение ока превратилась в что-то мрачное и жадное.

— Теперь, когда ты это знаешь, я хочу, чтобы знала, что сводишь меня с ума. Ты такая сексуальная, такая ужасающе упрямая и такая чертовски безжалостная, когда тебя загоняют в угол.

Он прижался губами к моим и, усмехаясь, лизнул мои губы.

— Я все еще чувствую вкус крови Асмодея на твоих губах. Я бы отдал кучу денег, чтобы увидеть его лицо, когда ты откусила его драгоценность.

То, что произошло с Асмодеем, было тяжелым испытанием, но все воспоминания об этом улетучились под блеском глаз Белиала, сияющих от гордости.

— Ты уже та королева, которой я хотел тебя сделать.

Он поднялся на колени, снял рубашку через голову и бросил ее на пол. Через мгновение он был голым, и зеленоватый лунный свет окутывал его идеальное тело зловещим сиянием. Мое сердце затрепетало в такт с киской, когда он снова забрался на меня.

Устроившись между моих бедер, его рот оказался на моей шее, осыпая ее голодными поцелуями. Затем он поцеловал мои плечи, спустился по руке, пока его губы не достигли трех порезов, которые он нанес мне на запястье.

Он ласкал их своим ртом, каждое прикосновение его кожи было противопоставлением воспоминанию о том, как он порезал меня, и все три момента навсегда запечатлелись в моей памяти.

Белиал был прав с самого начала. Он нанес мне боль, которую обещал в наказание за то, что я ограбила могилу Катрин. Но ни один из нас не рассчитывал на то, что мы оба будем жаждать этой боли.

Я повернула голову на подушке Левиафана, и мой взгляд упал на зажаренные головы, насаженные на весло.

— Они будут смотреть, пока мы… — я замолчала, когда Белиал отстранился, чтобы посмотреть на меня с той улыбкой, от которой мокнут трусики. Он все понял.

— Ты не хочешь, чтобы они смотрели?

Вопреки всему, я обнаружила, что улыбаюсь от уха до уха. Я почти пожалела, что Асмодей не дожил до того момента, чтобы увидеть, как его брат трахает меня, но и это сойдет.

— Хочу.

— Что ты хочешь, чтобы я с тобой сделал, Рэйвен? Скажи мне, как ты хочешь, чтобы тебя трогали.

Я не могла не уставиться на лицо Белиала, потрясенная искренностью, которую увидела в его глазах.

Он не был похож на себя, когда спрашивал меня, как и чего я хочу. Каким-то образом он просто знал, и никогда не просил разрешения или указаний. Он просто делал это.

Мне это показалось странным, пока я не разглядела беспокойство, отразившееся на его лице. Неужели он был осторожен со мной, зная, что я прошла через настоящий ад в прошлом круге с владыкой изнасилований и жуткой мебелью?

— Сделай со мной все, что хочешь, — прошептала я, и мое горячее дыхание щекотало его шею, вызывая мурашки на его коже. Мне нравилось, что я влияла на него так же, как он на меня. — Главное, чтобы ты трахнул меня до потери сознания.

Он наклонил голову, его темные волосы упали на глаза, серебряные украшения зазвенели, когда цепочки и подвески дернулись. Черт возьми. Как мужчина может быть настолько дьявольски красивым?

— Все, что я хочу… — он повторил мои слова с мрачным смешком и улыбкой, сладкой как грех. — Осторожно, сокровище. У меня буйное воображение, и хотя это всего лишь сон…

Его ладонь погладила мой живот и прошла между грудей, его раздвинутые пальцы скользнули по моим проколотым соскам, заставляя их затвердеть.

Мое дыхание замерло в легких, когда его рука поднялась по моему телу и медленно схватила меня за горло.

— Он может быстро превратиться в кошмар…

Он изменился прямо на моих глазах, превратившись в гораздо более крупного мужчину: с рогами в три раза больше, смертельно бледной кожей с легким голубым оттенком и гигантской головой в виде черепа, в глазницах которой горел голубой огонь.

Каждый раз, когда я видела короля смерти во всей его красе, я испытывала к нему только ненависть.

Узнав, что Белиал и Владыка Костей — один и тот же человек, эта ненависть превратилась в нечто более сложное.

Теперь я испытывал только любопытство и странное чувство безопасности, находясь в плену его мускулистых, покрытых венами рук. Возможно, это было потому, что это — сон, и ложная безопасность, которую он давал, позволяла легче принять внезапное изменение в наших отношениях.

Я уставилась на эти две пылающие ямы, грудь поднималась и опускалась, а сердце колотилось как сумасшедшее.

Его пасть открылась, и толстый черный язык, покрытый слюной, извивался между огромными острыми как бритва зубами. Он лизнул мои губы, и я сразу почувствовала, насколько он сильный.

Мое сердце билось так, как будто собиралось выпрыгнуть из груди, когда я представила, каково будет, когда такой язык окажется внутри меня.

Этот отросток был примерно такой же, как его член в меньшей форме, чего было более чем достаточно, чтобы заполнить меня. Мое внимание переместилось вниз по его телу, пытаясь разглядеть очертания того, что он скрывал в этой форме.

Его плащ покрывал нас с обеих сторон, обволакивая его мускулистое тело тенью.

Не в силах сдержать свое любопытство, я просунула руку между его ног, чтобы потрогать его через брюки.

Боже. Он был чертовски огромный. Хорошо, что это был сон, иначе я бы задалась вопросом, смогу ли я когда-нибудь снова ходить.

— Тебе нравится то, что ты чувствуешь, мое сокровище?

Да. Ответ был чертовски положительным. Но в то же время, нервы съедали меня заживо. Я была такой маленькой по сравнению с ним. Как это вообще было возможно с логистической точки зрения?

— Осторожно, не подноси этого монстра к моему рту. У меня новое увлечение — откусывать члены владык демонов.

Разумеется, когда я нервничала, мой рот не затыкался.

Я напряглась, ожидая гнева Владыки Костей.

Вместо этого он рассмеялся, и его смех походил на смех демона, в которого я влюбилась.

— Для начала тебе нужно засунуть его в рот, так что удачи тебе. Но я с удовольствием посмотрю, как ты будешь пытаться.

Место между моими бедрами пульсировало от жара. Так как на мне не было трусиков, я знала, что намочила простыни Левиафана. Хорошо, что этого пятна не будет, когда я проснусь. Этот отвратительный ублюдок, наверное, никогда не постирает их после этого.

Белиал щелкнул языком, как будто пробуя на вкус мое возбуждение, витающее в воздухе. Его огромная рука оказалась между моих бедер, смертоносные когти дразнили мою плоть, а подушечка его указательного пальца поглаживала мою влажную щель.

— Ты уже думала о том, чтобы я трахнул тебя в этой форме, да?

— Нет, — сказала я, хотя мы оба знали, что это ложь.

Он рассмеялся темным, глубоким смехом. От этого звука волоски на моих руках встали дыбом, а из моего лона потекли капли возбуждения, стекая по ягодицам.

Он поймал одну из капель на палец и поднес ее ко рту. Я широко раскрыла глаза, наблюдая, как его язык разделился и дважды обхватил указательный палец.

Из его груди раздался рык.

— У тебя такое распутное выражение лица, когда ты видишь мой язык, — его пальцы погладили клитор, один из них скользнул внутрь меня, и он рассмеялся, увидев, как я застонала и сжалась вокруг него. — И ты становишься еще мокрее.

— Ты садистский ублюдок. О, блядь, — сказала я, подчеркнув свои слова протяжным стоном.

— Садистский? О, милая маленькая девочка. Ты еще ничего не видела…

Я рассмеялась.

— Говорит костяной демон, который убил моего парня, вырвав ему позвоночник, как нитку в чертовой праздничной хлопушке, сделал из него корону и сказал, что я стану его королевой, если не пройду через жуткий плотоядный лабиринт, заполненный частями тел и извращенными перевозчиками.

Он фыркнул, вытащил палец с постыдным влажным звуком и слез с кровати. Я поднялась на локтях, хмуро глядя на него, пока жар, который он разжег во мне, испарялся с его уходом.

— Эй!

Мое возмущение сменилось болезненным любопытством, когда он потянулся за веслом.

Что, черт возьми, он собирался с ним делать?

Он повернулся ко мне с опасным блеском в пылающих глазах.

— Раздвинь ноги, Рэйвен.

Я попыталась сжать их, но он снова опустился на колени на кровать, схватил мое бедро, он был таким огромным, что его рука полностью охватила его, и уверенно раздвинул мне ноги.

— Это твой новый скипетр, моя королева, украшенный головами твоих врагов.

Я открыла рот, но не смогла произнести ни слова. Он хотел трахнуть меня веслом, на которое нацепил сожженные головы Владыки Разврата.

Мой взгляд упал на шесть покрытых волдырями глазниц, большинство из которых теперь были пустыми, так как липкие глазные яблоки расплавились, образовав струйки желеобразных слез, покрывающих обугленные щеки Асмодея.

Я должна была быть в ужасе от этой идеи, но, глядя на гладкий конец весла, которое держал Белиал, не могла не почувствовать, как между моих бедер пробежала легкая дрожь.

Черт, что со мной не так? Я превращалась в какую-то извращенную… королеву. Может, садомазохистские наклонности Белиала передались мне.

Но все не так уж и плохо, в конце концов, это был сон. Были люди, которые видели во сне гораздо более извращенные вещи, чем я… правда?

После минутного раздумья я поняла. Почему я пыталась оправдать происходящее? Мне было все равно. Я собиралась стать королевой смерти, и, возможно, я буду чертовски хорошей королевой. Потому что такая хрень не только не беспокоила меня, но даже возбуждала.

Мои глаза загорелись, и я широко раздвинула ноги, позволяя им упасть на простыни Левиафана.

— Ладно. Тогда давай, трахни меня.

Даже с безэмоциональным черепом Белиал выглядел удивленным. Через мгновение он пришел в себя и хрипло промурлыкал.

— Какая же моя будущая королева, идеальная маленькая мазохистская шлюшка. Посмотри на себя. Такая влажная, так желающая, чтобы тебя трахнули, а самые печально известные инкубы, которые когда-либо существовали, наблюдали за тобой…

Он прикоснулся тонким концом весла к моей мокрой щели, скользя им вверх и вниз.

Каждый мускул моего тела напрягся, возбуждение нарастало, чем дольше он томил меня. Он играл со мной, наслаждаясь нашим маленьким мирком, где время и реальность, казалось, остановились.

Мой рот растянулся в букву «О», в беззвучном стоне, когда он медленно вставил кость в мою расплавленную сердцевину, погрузив ее всего на дюйм, прежде чем снова вытащить.

Он поднял ее, рассматривая слой смазки, который я оставила на ней, заставляя высохшую кровь Асмодея отслаиваться.

Если бы все было по-настоящему, я бы, наверное, сочла это отвратительным, но мы были во сне, в котором я могла дать волю своим самым темным желаниям. И Белиал был рядом, помогая мне сбрасывать слои запретов.

Я облизнула сухие губы, которые изогнулись в озорной улыбке.

— Соси.

Огоньки Белиала замигали, и я поняла, что это равносильно морганию в его форме. Его морда повернулась к концу весла, которое секунду назад было во мне, и я практически видела, как в его глазницах заработали шестеренки, когда он обдумывал сказанное.

— Давай. Твоя королева дала тебе приказ.

Он издал хриплое хихиканье, которое пронзило меня внизу живота, и моя рука опустилась на мой клитор. Мои пальцы ласкали его, вырисовывая круги, пока я смотрела, как он подносит весло ко рту и медленно обматывает языком.

Боже. Он обернул язык вокруг гладкой кости три раза, оставив достаточно места, чтобы кончиком языка облизывать смесь крови и смазки.

— Никогда не думал, что буду пробовать тебя и моего самого невыносимого брата одним и тем же языком… — проговорил он, слегка покачивая головой. — Я точно не ожидал, что этот вкус так возбудит меня.

Я снова поднялась на локтях, заинтригованная упоминанием о его члене. Я все еще не видела, что скрывает под штанами Владыки Костей.

— Покажи мне его.

— Ты хочешь его увидеть? — в его голосе слышалась высокомерная улыбка.

— Когда я еще думала, что Белиал и ты — разные люди, ты шутил и дразнил меня. Говорил, что твой член будет хорошей тренировкой перед Владыкой Костей. Так что да, мне интересно посмотреть, — я прикусила нижнюю губу, и дерзкий ответ обжег кончик моего языка. — Знаешь… С таким накалом страстей, может быть, ты не такой уж и большой, как утверждаешь. Может быть, в этой форме ты гладкий, как кукла Кен. Может быть, твоя дерзкая манера — это просто перебор с самоуверенностью.

Он уставился на меня с пустым выражением лица, которое говорило о том, что он понятия не имеет, о чем я говорю.

— Я не знаком с этим «Кеном», но если он похож на других мужчин на Земле, то могу тебя заверить…

Его свободная рука прижалась к рельефным мышцам живота и скользнула вниз, большой палец зацепился за пояс брюк и потянул их.

То чудовище, которое выпрыгнуло наружу, было способно перевернуть внутренний мир любой женщины. Оно было намного больше, чем в его другой форме. Как и его украшения на рогах, пирсинг тоже исчез, не было ни кольца, ни прокола принца Альберта.

Вместо разочарования из-за отсутствия его серебра, я почувствовала облегчение. С его внушительным размером я никак не смогла бы надеть на него кольца и цепь. К тому же, они ему были не нужны.

В его меньшей форме, член был больше чем у людей, с которыми я была, но за исключением этого и его украшений, он был как любой другой член. Но не в этой форме. На его чудовищном члене была выпуклость по всей длине, с несколькими меньшими, отходящими от основной. Казалось, его член обхватывали ребра. Кожа на выпуклостях была светлее, почти белая, в то время как остальная часть была того же голубого оттенка, что и его тело.

— У твоего Кена такой же член, мое сокровище?

Я бы рассмеялась, если бы не пыталась понять, как такое огромное нечто сможет влезть в меня.

— Эм, нет. Совсем нет.

Я завороженно наблюдала, как он плюнул в ладонь и провел по своему члену, его пламенный взгляд сверкнул, когда он снова посмотрел на мою промежность. Я яростно ласкала себя, пытаясь достичь первого оргазма, который был уже так близко.

Он коснулся веслом моего лона, слегка шлепнув его, и из моих губ сорвался крик, скорее от удивления, чем от боли.

Мои ноги раздвинулись еще шире, в знак молчаливого приглашения. Он понял намек и погрузил конец весла в мою пульсирующую, мокрую киску.

— Ты чертовски хорошо выглядишь с раздвинутыми ногами, принимая все, чем я решу трахнуть твою идеальную маленькую пизденку. Жаль, что у демонов нет души. Для Асмодея было бы настоящей пыткой осознавать, что он свергнут с трона.

— Свергнут?

Я затаила дыхание, и слово вышло прерывистым, когда он вогнал весло глубже в меня. Мое тело растянулось, чтобы принять его, и мое возбуждение от предыдущих ласк позволило ему войти легко и плавно.

— О да, — протянул он. Его пальцы барабанили по рукоятке весла, когти стучали по кости, а другая рука продолжала гладить член в том же ритме, в котором он трахал меня веслом. — Есть новая королева Разврата и Костей. На самом деле… — Он замолчал, молча обдумывая свои мысли. — Каждая голова, которую я собираю на этом весле — это свадебный подарок. Не только их головы, но и каждое царство, которое им принадлежало.

— Что ты имеешь в виду, под «каждое царство»?

— Второй круг — это вонючая клоака, но без короля оно осталось без лидера. Теперь ты можешь управлять им по своему усмотрению.

Я не была уверена, что он имел в виду под «управлять по своему усмотрению», но, вероятно, этот вопрос можно было оставить на потом. Мрачный трон Асмодея поклонился мне. Возможно, было бы уместно попытаться сделать это место пригодным для жизни душ, которые называли его своим домом.

— Вау, это… ах, — он нажал на рукоятку весла, чтобы его конец внутри меня поднялся вверх, идеально прижимаясь к моей точке G. Я моргнула, чтобы избавиться от звезд, смеясь и застонав в одно и то же время. — На земле большинство людей дарят на свадьбу тостеры. Или блендеры, или что-то в этом роде.

— Я не знаю, что это такое. Здесь я дарю своей новой королеве царства, головы ее врагов и оргазмы. Бесчисленные оргазмы.

Он как будто идеально рассчитал время, потому что, едва он произнес последнее слово, я кончила. Очень сильно. Я извивалась на кровати Владыки Зависти, оргазм сотрясал мое тело, а жестокое удовольствие пронзало всю меня.

Я сжала весло, и он, должно быть, почувствовал, как дрожат стенки моего влагалища, потому что его член еще больше увеличился. Он резко вытащил весло и бросил его на пол.

Останки Асмодея ударились о пол пещеры, издавая отвратительный хлопок.

— Ни один другой мужчина больше не приблизится к этой идеальной киске. Потому что она моя. Поняла, Рэйвен? Ты вся моя.

Глава 18

Белиал

Сильный импульс между ног в сочетании с его словами разжег во мне пламя.

Я вздрогнула от убийственного жара в глазах Белиала. Его руки обхватили мои бедра, он поднял меня и перевернул так, что я оказалась на четвереньках.

— Наклонись для меня, сокровище. Покажи все, что принадлежит мне.

Эта фраза. Черт, эта фраза.

Он не в первый раз приказывал мне принять эту непристойную позу в моих снах.

Но на этот раз все было по-другому. Прежде чем я успела подчиниться по собственной воле, он снова овладел моей душой, как в коридоре после маскарада, и прижал мою голову к подушке, подняв мой зад вверх.

Я чувствовала себя марионеткой на ниточках. И, черт возьми, это так возбудило меня, что я едва могла терпеть. Я начала течь от возбуждения, соки стекали по моим бедрам.

Белиал заметил это и рассмеялся. Ух, этот смех. В этой форме у него не было губ, но я все равно слышала эту высокомерную, полунасмешливую ухмылку в его голосе.

Его руки гладили мою задницу, лаская мою пылающую плоть. Он возбудил меня до такой степени, что я почти опьянела от желания, а его пальцы, впивающиеся в мои ягодицы, заставили меня пытаться прижаться к нему поближе.

Мне нужно было больше.

— Белиал, пожалуйста… Мне нужно…

— Что тебе нужно? — дразнил он. — Член демона? Как насчет того, чтобы попросить меня о нем?

— Иди на хуй, — прошипела я сквозь стиснутые зубы.

— Сейчас ты это сделаешь, — хохотнул он, когда его пальцы скользнули к моей мокрой киске.

Он нежно провел указательным пальцем по моему центру, от моей попки до клитора, его когти слегка коснулись чувствительной кожи, заставив меня задрожать.

— Ты гребаная дразнилка.

— Нет, — исправил он меня своим глубоким баритоном. — Я милосердный Владыка. Если я не удостоверюсь, что ты достаточно мокрая для меня, то испорчу твою милую киску, едва успев с ней поиграть.

Через несколько мгновений он убрал руку и заменил ее головкой своего члена, прижимая его к моим складкам.

Я ожидала, что он жестко войдет в меня, но он не торопился, наклоняя бедра вперед, в темпе, который был еще более мучительным.

— Черт возьми, — пробормотал Белиал за моей спиной, то ли застонав, то ли зарычав. — Ты хоть представляешь, как сексуально ты выглядишь, растягиваясь вокруг меня?

Мои пальцы вцепились в простыню, когда он вошел в меня еще глубже. Мое тело с трудом принимало его, но он успокаивал меня, проникая сантиметр за сантиметром.

— Ты так подходишь для меня, Рэйвен. Еще немного. Блядь, ты столько меня принимаешь.

Он был невероятно огромным, но ему удалось войти в меня полностью.

— Хорошая девочка, — похвалил он, его голод делал его голос хриплым и звериным. — Ты приняла меня всего.

Боги, как это может быть сном? Все казалось таким реальным: от его теплого дыхания на моей шее до рельефов на его члене, которые терлись об меня так, что слюна стекала из уголков моего рта.

Белиал наклонился надо мной, уткнувшись в мои волосы.

— Каково это — чувствовать в себе Владыку Костей, смертная? — Это был сложный вопрос. Было чертовски больно. Когда он так глубоко, даже во сне, все равно больно, но я жаждала этой боли.

Я хотела ответить, но его резкий толчок вызвал только череду ругательств, соединенных в похотливый стон, вырывающийся из моего рта. Он злобно хмыкнул и с помощью магии заставил меня встать на колени.

Его мускулистые предплечья обхватили мою талию, прижимая меня к себе, пока он трахал меня глубокими, неторопливыми толчками. Его длинные пальцы скрутились вокруг моей руки, а когти барабанили по трем шрамам, которые он оставил на моем теле. Его мускулистые предплечья обхватили мою талию, прижимая меня к себе, пока он входил меня глубокими и неторопливыми толчками. Его длинные пальцы сжали мою руку, когти барабанили по трем следам, которые он оставил на моей коже.

— Ты вся моя, черт возьми.

На этот раз у меня не было дерзкого ответа. Все, на что я была способна — это вяло кивнуть.

Он отпустил мою руку, только чтобы схватить меня за подбородок и повернуть мою голову, заставляя смотреть на него. Пламя его глаз заполнило мое зрение, и я застыла в греховном трепете перед ужасающим демоном, который трахал меня сзади.

Его голова наклонилась, дым из его глаз клубился в воздухе между рогами, как корона из тумана.

— Что это было, сокровище?

Глаза заслезились, когда его череп приблизился вплотную, пламя жгло кожу и не давало дышать, разъедая ноздри. Я закашлялась, задыхаясь в этом мучительном сплетении боли и наслаждения.

— Я… Я…

— Если ты знаешь, что принадлежишь мне… — его пальцы разжались, ладонь полностью накрыла мое лицо, заставив меня смотреть ему в глаза. — Скажи это словами.

— Я… я принадлежу тебе, — задыхаясь, прошептала я, чувствуя, как меня возбуждает чудовищное лицо, которое виднелось сквозь его раскрытые пальцы.

— Верно. Ты целиком принадлежишь мне, — его палец скользнул по моему лицу, проник в мой рот, зацепился за мои зубы и потер их. — Твои кости. Твоя душа…

Я сдавленно вздохнула, почувствовав, как его хватка на моей душе усилилась, и мои бедра с силой ударились о его член, так что я увидела звезды.

— Твоя плоть.

Он шлепнул меня по заднице так сильно, что раздался громкий хлопок, эхом разнесшийся по комнате Владыки Зависти. Боль, которую я почувствовала от шлепка, быстро улетучилась под натиском волн чистого удовольствия.

Вынув палец из моего рта, чтобы схватить меня за горло, он усмехнулся, увидев мое выражение лица.

— Посмотри на этот похотливый взгляд на твоем лице. Он даже сексуальнее, чем то выражение, которое у тебя появляется, когда представляешь мой раздвоенный язык внутри твоей сладкой маленькой киски.

— Я… я не представляла этого.

— Твоя киска всегда сжимается, когда ты врешь? — еще один сильный шлепок по моей попе, восхитительная боль приблизила меня к кульминации. — Кончи для своего Владыки, малышка. Обмочи мой член.

Его слова были властными, требующими моего полного повиновения. Я не смела ему не подчиниться.

Он трахал меня, пока я испытывала интенсивные волны оргазма, его толчки становились все более жесткими и неистовыми, пока он не достиг собственной кульминации.

Его рот открылся, слюна капала на мои плечи и стекала по груди, пока он тяжело дышал, двигая бедрами. Через несколько секунд он кончил, извергая в меня поток спермы, с демоническим рыком.

Тепло, разлившееся внутри, было слишком приятным — оно не имело права быть таким, пока я тонула в хаосе собственного сознания.

Только когда я обмякла в его объятиях, он отпустил мою душу, вытащил из меня свой член и повернул меня к себе, так что мы оказались лицом к лицу, наши грудные клетки соприкасались, а он тяжело дышал.

— Ты так хорошо справилась, Рэйвен.

Он осторожно уложил меня в постель, укрыв, как будто я действительно собиралась спать в постели Левиафана, а не в холодной клетке рядом с ней.

— Что теперь?

Владыка демонов поднялся с постели и встал надо мной с грустным выражением лица.

— Теперь, ты проснешься.

Мое сердце забилось в груди.

— А как же Левиафан?

— Он будет тебя защищать.

— Защищать? — я вскочила и села, презрительно фыркнув. — Снять с меня платье и запереть в клетке — это не значит защищать.

Белиал напрягся, мышцы на его широкой шее напряглись.

— Я думал, твою одежду забрал Асмодей.

— Нет, это был твой жуткий брат, морская змея. Он заставил меня есть из его рук. Мне не нравится то, как он на меня смотрит.

Наступила напряженная пауза, пока Белиал, казалось, усваивал новую информацию.

— Асмодей был слишком тупой, чтобы оценить мои силы, но Левиафан хорошо знает, что я сильнее его. Он может вызывать у тебя дискомфорт, но не причинит тебе вреда.

Мне следовало успокоиться от заверения Белиала, но узел в животе только затянулся еще сильнее.

— Сколько мне придется ждать?

— Я приду за тобой так быстро, как смогу, — он нежно притянул меня к себе и провел языком по моим губам, что было максимально похоже на поцелуй, который он мог дать в этой форме. — Ты будешь в безопасности, в царстве Левиафана, пока не приду за тобой. Обещаю, я уже близко.

Мое сердце затрепетало при мысли, что он действительно придет и спасет меня, и мое внимание вернулось к трем отрубленным головам, насаженным на весло перевозчика.

Если мои подозрения верны, то скоро к ним присоединится и голова Левиафана.

Когда я проснулась, Белиал исчез. Я лежала на дне клетки, глядя вверх на место, где сходились прутья, прокручивая в голове сон прошлой ночи.

Жаль, что мне пришлось проснуться и вернуться в адскую реальность, где я была заперта. Я ненавидела чувствовать себя такой беспомощной.

Роль девушки в беде не была мне по душе. Пока Белиал пробивался через верхние уровни Ада, чтобы спасти меня, я должна была сидеть здесь и ждать.

Я закрыла глаза, пытаясь вернуться в сладкий сон, но чары исчезли. Мой демон исчез. Его отсутствие заставило мои глаза заслезиться, и слезы наполнили уголки глаз.

— Не плачь, зверушка, — голос Левиафана окутал меня, прилипая к моей коже.

Я посмотрела в сторону, горячие слезы текли по моим щекам, и увидела его, растянувшегося на кровати с кальяном между пальцами. Он смотрел, как я сплю?

— Тебе нечем заняться? — прошипела я.

— Нет, — он сделал долгую затяжку из кальяна. Что, черт возьми, этот парень курил, как паровоз? — Что может быть лучше, чем любоваться самой красивой вещью в девяти кругах?

Меня пронзил холод, и я села, прижав колени к груди. Это не помогло, но добавило мне немного скромности.

— Ты мог бы выпустить меня, — предложила я, заигрывающе посмотрев на него. — Это было бы лучше.

Его змеиный язык пронзил соленый морской воздух, когда он засмеялся.

— И пойти на риск, чтобы ты сбежала, и один из моих братьев смог украсть тебя у меня? Ни за что. Никто из них никогда не получит тебя. Ты моя. Ты никогда не выберешься из этой клетки.

Холодная улыбка коснулась моих губ. Это закончится для него плохо.

— Можно мне хотя бы немного воды? — резко спросила я змееподобного демона.

Левиафан подвинулся к краю кровати, все еще любуясь мной. Я привыкала к его постоянному взгляду, но это не делало его менее неприятным. Я хотела, чтобы он ушел на пять минут или хотя бы уснул. Все, что угодно, только бы побыть немного в одиночестве.

Он потер свой чешуйчатый подбородок, на мгновение задумчиво замолчав.

— У меня есть кое-что другое, что ты можешь выпить.

Его многозначительный тон заставил меня закатить глаза.

— Ты отвратителен.

После того, как меня заставили сосать член Асмодея, мысль о том, что Левиафан прикоснется ко мне, вызвала у меня тошноту.

Он говорил, что не грубый, но разве он не заставит меня, если я не подчинюсь?

Встав на ноги, он подошел и остановился рядом с клеткой. Он возвышался надо мной, его узкие глаза прожигали меня безумным блеском.

— Почему бы тебе не доказать мне, насколько ты измучена жаждой?

Он просунул руку через решетку и провел пальцем по моей челюсти. Меня охватил страх, и я отшатнулась, прижавшись к решетке подальше от него.

— Не трогай меня, если хочешь остаться целым. У меня есть привычка откусывать конечности, которые слишком близко приближаются к моему лицу.

— Ты всегда такая дерзкая, — сказал он с злобным смехом, постукивая пальцами по одному из медных прутьев. — Как животное. Неукротимое, с дикой красотой. Я понимаю, почему Белиал так очарован тобой.

Я была уверена, что он считал это комплиментом, но то, как эти слова соскальзывали с его языка, делало их скорее оскорблением.

— Что скажешь? — его глаза жадно блуждали по мне. — Устрой для меня небольшое представление. Потанцуй, как ты танцуешь для своего драгоценного Владыки Костей, и я дам тебе пить.

Он хочет, чтобы я танцевала для него?

Я сомневалась, что это из-за того, что он хотел полюбоваться моим телом. Он хотел насладиться моим дискомфортом.

— Почему бы вместо этого, тебе не пойти и не отсосать свой член? — резко ответила я, несмотря на то, как сильно хотела чего-нибудь выпить, чтобы утолить жажду.

Я ни за что не стала бы танцевать голой в клетке для этого мудака. Ни за что на свете.

Белиал скоро придет, чтобы спасти меня, я знала это — он обещал мне, но не знала, сколько мне придется его ждать.

Как долго человеческое тело может продержаться без воды? Гораздо дольше, чем пробыла в этой клетке, но я ни за что не продержусь больше дня или двух, особенно после всей беготни, которая была после бала. Мои губы уже потрескались, а рот будто бы набили ватой. Чем больше я об этом думала, тем больше сушило.

Левиафан усмехнулся, когда я попробовала облизнуть губы, но они все равно остались сухими. Я чертовски хотела…

— Жажда мучает, да? — поддразнил он, и в его голосе явно слышалась надменность.

Я уставилась на него, и горло начало болеть. Когда я проснулась, я хотела пить, но с каждой секундой жажда становилась все сильнее. Внезапно в моем горло стало суше пустыни, как будто что-то высасывало из моего тела последние капли воды.

— Что ты со мной делаешь… — мои слова прозвучали хрипло, и я прервалась не договорив.

Злая улыбка демона дала мне ответ. Какой бы магией он не обладал, с ее помощью он высушивал меня.

Его глаза потемнели, а на губах заиграла улыбка.

— Я же говорил, что могу быть довольно убедительным. А теперь танцуй, зверушка.

— Я тебя чертовски ненавижу, — прошипела я, чувствуя, как боль пронизывает меня. Все мое тело страдало, от сухих глаз до вен.

— Разве ненависть так сильно отличается от любви? — задумчиво произнес он, проводя чешуйчатым пальцем по одной из медных решеток моей тюрьмы. — Чувство настолько сильное, что оно определяет твое отношение к человеку. И то, и другое может заставить тебя верить в неправду и доверять откровенной лжи. Независимо от того, ненавидишь ты кого-то или любишь, этот человек живет в твоем сознании, даже когда ты этого не хочешь.

Да, я его чертовски ненавидела.

И я ненавидела то, что он был прав, пусть даже в малейшей степени.

— А теперь танцуй, — на этот раз его приказ прозвучал резче, и я увидела зверя, скрывающегося за его глазами. — Или все будет еще хуже.

Я хотела отказаться. Мне чертовски надоело, что мужчины — особенно придурки-демоны — говорят мне, что делать. Единственный господин, которому я хотела подчиняться, был Белиал, но, если я не встану и не начну танцевать, Левиафан, вероятно, иссушит меня до кучки пыли, которую он потом найдет.

Я не могла смириться с этой мыслью.

— Время тикает, — протянул он. — На твоем месте я бы поторопился.

Неохотно вставая, голова закружилась, и я пыталась придумать план, как выбраться из этой ситуации. К сожалению, я столкнулась с очень реальной возможностью превратиться в сморщенный мясистый изюм. Времени на раздумья не было.

Он держал меня в своих когтях, и он это знал.

Я скривила лицо и начала покачивать бедрами в такт какой-то попсовой музыке, как в баре, скрестив руки на груди, чтобы скрыть ее от его взгляда. Мои движения были скованными, и от дискомфорта у меня побежали по коже мурашки.

— Теперь доволен? — спросила я, стиснув зубы.

— Ты можешь лучше, — медленно покачал он головой. — Владыка Костей не тосковал бы по твоей покрытой шрамами плоти, если бы это было все. Покажи мне, что ты умеешь делать.

Мне не нравилось, как он комментировал мои шрамы, его интонация заставляла меня думать, что они были чем-то постыдным. Белиал поклонялся им.

Моя кожа с каждой секундой становилась все более напряженной и сухой, стесняя мои движения.

Черт.

Это всего лишь танец, вот и все, сказала я себе, пытаясь успокоить нервы. Я не была хорошей танцовщицей, но если благодаря этому Левиафан перестанет делать то, что он делает с моими телесными жидкостями…

— Тогда ты дашь мне что-нибудь выпить? — я не знала, зачем я это спросила. Он все равно не сказал бы мне правду.

Тем не менее, утвердительный ответ заставил бы меня почувствовать себя лучше, в этой хреновой ситуации. По крайней мере, он не просил меня отсосать ему или предложить ему свою задницу в качестве оплаты.

Просто танец.

— Я человек слова.

Я презрительно фыркнула, чувствуя, как во мне кипит гнев. Конечно, он не был человеком слова. Он был гребаной змеей.

Жаль, что у меня не было особого выбора.

Довериться ему или умереть.

Танцевать или страдать.

Вот какие у меня были варианты.

Со стоном я опустила руки, а лицо покраснело от жара. Я надеялась, что Белиал порежет Левиафана на мелкие кусочки и скормит его акулам или кому-нибудь еще.

А есть ли в аду акулы?

Я двинула бедрами, на этот раз медленнее, более соблазнительно. Закрыла глаза и попыталась представить себе Белиала, стоящего передо мной, надеясь, что это сделает действие более привлекательным, но у меня все равно побежали по коже мурашки. Я провела руками по груди и по талии, надеясь, что именно это хочет владыка змей.

Когда я снова открыла глаза, он приблизился, прижав лицо к решетке, покачивая бедрами и потирая выпуклость на брюках о медь.

— Еще, — приказал он, высунув язык и обернув его вокруг одной из решеток.

Вдруг я почувствовала огромную благодарность за то, что нас разделяла клетка.

Скривившись, повернулась к нему спиной, немного пошевелила ягодицами, а затем резко обернулась. Он улыбался, слюна капала с его языка и стекала по металлической решетке, его глаза были прикованы ко мне, а рука скользнула под пояс брюк.

Я с трудом сглотнула. Этот демон действительно собирался дрочить на меня?

Его язык вернулся в рот, а глаза опустились ниже.

— Проведи пальцами по этим восхитительным волосам, — я замерла. Он не имел в виду волосы на голове.

— Ты сказал танцевать, — прошипела ему, прищурив глаза. Я задалась вопросом, смогу ли я быстро ударить его по лицу, если попробую. — Я танцую.

— Верно, но мы еще не закончили, — он покачал головой.

Мой рот стал совершенно сухим, глаза болели от недостатка влаги. Мышцы ломило.

Я съежилась, желая только одного — чтобы все это закончилось, но Левиафан с нетерпением ждал. Дрожащими пальцами я сделала, как он велел, проведя пальцами по лобковым волосам, пока он смотрел. Из его рта вырвался хриплый стон.

— Ниже, — сказал он, снова облизывая губы.

Мое горло сдавило.

— Ниже?

Он же не хотел, чтобы я…

— Поласкай себя для меня, питомец.

— Блядь, нет, — сказала я, но когда слова слетели с моих уст, моя нижняя губа треснула, и я почувствовала вкус крови.

Черт. Черт. Черт.

— Прикоснись к себе, — прошипел он, и его голос обхватил мою шею, как невидимая цепь. — И вся боль уйдет.

Я сомневалась в этом, но все равно сделала, отчаянно желая, чтобы он прекратил. Мои пальцы скользнули по складкам и нашли клитор. Я была так далека от возбуждения, что была бы сухой, даже если бы он не высасывал из меня влагу, но я все равно водила пальцами по клитору.

— Да… — прошипел он, опуская штаны, пока его член не выскочил на свободу.

Член Владыки Зависти был толстым, с радужными чешуйками, тянувшимися по основанию, а остальная часть — мягкой зеленой плотью, обернутой сложной сетью вен. Бронзовое кольцо украшало его головку. Его рука работала над твердым как камень стояком, а глаза не отрывались от меня, пока он доставлял себе удовольствие, глядя на мое извивающееся тело.

Я думала о Хольге и о том, как она, наверное, переживает за меня. Думала о гостях маскарада, кружащихся в своих красивых костюмах. Думала о налогах. О щенках. О говорящей мебели Белиала. О его коллекции украшений на рогах — о том, как мне нравился серебряный кулон в виде паука. О чем угодно, только бы отвлечься от того, что происходило.

И все это из-за чертовой воды.

— Подойди поближе, зверушка.

— Иди на хрен, — прохрипела я.

— Это просьба? — его взгляд стал мрачным, полным вожделения.

Я посмотрела на него, прищурив глаза.

— Если не хочешь, чтобы я разорвал эту клетку и вошел в одну из твоих красивых дырочек, советую подойти поближе, — потребовал он угрожающим голосом.

Сглотнув, я медленно подошла к решетке, пока металл не коснулся моей кожи.

Черт возьми, это было отвратительно. Владыка Зависти дрочил свой член, заставляя меня ласкать себя, но, по крайней мере, все ограничивалось этим. Он не трогал меня. Он не причинял мне боли — по крайней мере, физической.

Я отвернулась, пытаясь сосредоточиться на чем-нибудь, кроме запаха соленых водорослей, исходящего от него, но он щелкнул языком.

— Смотри, блядь, на меня.

Щеки загорелись от гнева, и я снова встретила его взгляд. Через секунду он кончил, теплая сперма брызнула на мой живот и стекала в пупок.

Я отскочила назад на секунду позже, отчаянно пытаясь стереть ее. Я не хотела прикасаться к ней, но в моей клетке не было ничего, чем я могла бы ее вытереть.

— Ты слизкий ублюдок, — прорычала я.

Он прятал свой член обратно в штаны, поправляя их.

— Любая женщина в моем царстве была бы благодарна за мое семя, ты, маленькая сучка.

Я хотела зарезать его и выцарапать ему глаза. Я не хотела ждать, пока Белиал прибудет сюда, чтобы разорвать его на куски. Я хотела сделать это сама.

— Теперь я могу получить немного воды, ты, гребаный ублюдок? — прохрипела я, мой голос был едва слышен.

— Думаю, да, раз ты такой послушный питомец, — он просунул руку, которой только что дрочил, через решетку и сложил ладонь, как будто предлагая мне что-то. Через секунду в ней появилась вода. — Пей.

Я уставился на жидкость, каждая частица моего тела кричала, чтобы я выпил ее, несмотря на маленькие капли спермы, плававшие в ней.

Отвратительно.

— Фу. Я не буду пить воду со вкусом твоего члена, ты, больной ублюдок.

— Похоже, ты не так уж и хочешь пить, — сказал он, и его взгляд стал зловещим.

Он собирался осушить меня еще больше? Я не была уверена, сколько еще смогу выдержать, прежде чем мои органы откажут, и я упаду замертво.

С яростным взглядом я прикоснулась губами к его руке и позволила ему вылить воду в мой рот. Она была теплой и имела слегка соленый привкус, но я проглотила ее.

К счастью, он несколько раз наполнял ладонь, чтобы я могла напиться. Воды было недостаточно, совсем не достаточно, но она облегчила боль, за что я была благодарна.

— Какая хорошая зверушка, — он убрал руку. — Может быть, я все-таки смогу приручить тебя.

Шаги вдали прервали его и привлекли мое внимание. Это были влажные хлопки, которые становились все громче с каждой секундой, и мое сердце больно забилось в груди, от проблеска надежды.

Кто-то приближался.

Левиафан мгновенно напрягся, и выражение его лица говорило о том, что ему это не понравилось.

Каждая мышца моего тела напряглась, когда моя надежда усилилась, и я устремила взгляд вглубь пещеры, ища знакомое лицо. Все это время в моей голове крутился один вопрос.

Белиал уже пришел спасти меня?

Из тени вышел один из слуг Левиафана, окутанный оранжевым сиянием. Он был одет в темную, промокшую одежду и выглядел так, будто только что плавал. Вода стекала с его жидких черных волос, а большая часть его болезненной голубой кожи была покрыта ракушками. Я не знала, был ли он демоном, родом из этого царства, или душой, приговоренной к этому кругу ада, но он выглядел испуганным.

Через секунду я поняла почему.

Оранжевое сияние исходило от пары огромных пламенных крыльев, прикрепленных к одному из самых ужасающих существ, которых я видела, кроме Асмодея. Он был огромным, по моим оценкам, даже больше, чем Владыка Костей.

Его широкое тело было покрыто тяжелыми мускулами, а кожа была грубой, как броня, и черной, как ночь. Темные рога изгибались вверх к потолку пещеры. На талии у него был толстый кожаный пояс, напоминавший мне пояс для инструментов, а между его мясистыми бедрами висел кожаный фартук.

Судя по энергии, исходящей от него и заставлявшей мои волосы вставать дыбом, он, без сомнения, был одним из владык демонов.

— Я не помню, чтобы звал тебя, Маммон, — сказал Левиафан, и в его голосе слышалось раздражение. Я широко раскрыла глаза, услышав это имя, вспомнив, как он выглядел на балу. Должно быть, это была его истинная форма, поскольку он вряд ли был тем же самым ублюдком, который помог похитить меня.

Улыбка появилась на губах Маммона, когда его кроваво-красные глаза проскользнули мимо Левиафана к моей клетке. Они задержались на моем обнаженном теле, и я снова сжалась, прикрываясь как могла. Я устала от того, что на меня смотрели, как на животное в зоопарке.

— В-ваше Величество, я сказал ему, что вы не принимаете посетителей, — заикаясь, пролепетал слуга. — Но Владыка Маммон настоял…

— Замолчи, — резко сказал Левиафан.

Слуга поклонился и без лишних слов отступил в тень.

Взгляд Левиафана остановился на его брате, в его глазах мелькнула злость.

— Надеюсь, это важно.

Маммон поднял темную бровь.

— Ты думаешь, я стал бы тратить свое время на посещение этого грязного места, если бы это не было важно?

Змеиный демон издал звук, который давал понять, что он думает именно так.

— У тебя то, что мне нужно, — продолжил Маммон.

— Забирай и уходи, — нетерпеливо сказал Левиафан, отмахнувшись рукой. — Я, как видишь, немного занят.

Маммон снова пристально посмотрел на меня, и я заерзала.

— Отпусти ее, и я уйду.

— Не думаю, что смогу, — тон Левиафана был жестоким и резким. — Теперь она мой питомец.

Маммон сделал шаг ко мне, цокнув.

— Ну-ну, Владыка Зависти. Это не входило в план. Мы договорились передавать ее по очереди и каждый из нас мог бы развлечься с ней.

Левиафан встал на его пути, закрывая меня от него.

— Да ладно тебе. Асмодей никогда не собирался ее отпускать, и теперь, когда она моя, я тоже не собираюсь. — Он явно не боялся своего брата, что делало его либо очень глупым, либо очень самонадеянным. Я еще не видела истинного облика Левиафана, но что-то подсказывало мне, что он все равно будет слабее.

— Откуда ты вообще узнал, что она здесь?

— Души шепчут, брат, — ответил Маммон Левиафану, не отрывая от меня взгляда. — Они говорят о смертной королеве Лимбо. Измученные души царства Асмодея склонились перед ней в знак верности.

Мое сердце затрепетало при воспоминании о душах в тронном зале Асмодея, склонившихся передо мной. Они общались с другими душами? Новость распространилась по всем кругам ада? При этой мысли у меня в горле образовался комок, но сейчас я не могла об этом беспокоиться.

— Меня мучает вопрос, как она сбежала, — Маммон вопросительно поднял бровь. — Царство Асмодея — это крепость. Души никогда не вырываются из его лап, если он сам того не хочет.

— Я откусила ему член, — я вынудила себя улыбнуться, стараясь выглядеть устрашающе. Может, ни один из них не тронет меня, если подумает, что может закончить как их трехглавый брат.

Но это, похоже, только усилило любопытство Маммона. Его красные глаза почти светились от возбуждения.

— Ты выглядишь очень аппетитно, — Маммон обошел Левиафана и подошел ближе к моей клетке. Мерцающий свет факелов играл на его лице, искажая черты. — Думаю, ты достаточно долго пробыла взаперти.

В этом я могла согласиться.

— Я заберу ее в Кузницу, брат.

Левиафан сухо рассмеялся и покачал головой.

— Может, ты меня не понял. Она моя. Единственные моменты, когда она будет покидать эту клетку — это короткие экскурсии в мою постель.

Я не могла понять, какой грех олицетворял Маммон, но сомневалась, что это была гордыня или гнев. Любой из них, скорее всего, уже взорвался и оторвал Левиафану голову. Что же оставалось? Обжорство? Лень? Жадность?

Что-то зацепило меня за живое.

Я бы поставила на то, что Маммон был Владыкой Жадности.

— Это не подлежит обсуждению, — резко ответил крылатый зверь. — Я предложу тебе сделку. Отдай мне девчонку, и я пощажу твою жизнь.

Левиафан только рассмеялся, что усилило страх, пробегавший по моей спине. Я собиралась увидеть, как Маммон превратит его в змеиный шашлык, но, возможно, у него еще был какой-то трюк в запасе.

Я отошла в дальний конец клетки, пытаясь как можно дальше отдалиться от этих двоих, но расстояния было недостаточно. Моя спина до боли прижималась к металлическим прутьям.

В напряженной тишине никто не двигался и не говорил ни слова, давление было настолько сильным, что Левиафан мог бы разрезать его своими когтями. Маммон схватился за прутья, готовый согнуть их, чтобы освободить меня. Левиафан бросился на крылатого демона, который отреагировал так же быстро и нанес удар по лицу змееподобного демона.

Все произошло так быстро, что я была уверена, что змея упадет на землю. Но он отскочил в сторону, уклонившись от удара, и его тело начало меняться еще до того, как он выпрямился.

Ноги Левиафана исчезли, сменившись длинным змеиным хвостом. Его когти удлинились, а мышцы извивались и скручивались, когда он увеличился в три раза. Он превратился в нагу² — наполовину человека, наполовину змея. Я выпучила глаза, наблюдая, как он бросился вперед и ударил Маммона прямо в грудь.

Они покатились назад по каменному полу в клубке кулаков, клыков и когтей.

Острые когти Левиафана прорезали невероятно толстую кожу Маммона, причиняя, насколько я могла видеть, минимальный ущерб, а огненный демон сражался с хлещущим хвостом. Одно из его пылающих крыльев коснулось шелковых простыней кровати Левиафана. В мгновение ока всю кровать охватило пламя.

Левиафан зарычал, его кулак ударил Маммона по лицу, а я вскрикнула, когда пламя опасно приблизилось к клетке.

Как будто возмущенный яростью Владыки Зависти, океан снаружи начал бушевать еще сильнее, волны заливали пещеру и мочили пол. Белая пена обрушилась на кровать, через секунду погасив огонь и оставив после себя сожженную, мокрую кучу.

В разгар драки раздался треск магии, и в руке Маммона появился гигантский железный молот. Он с силой им замахнулся. Молот ударил Левиафана по голове, и тот растянулся на каменном полу.

Владыка Зависти дернулся на полу пещеры, но через мгновение замер и больше не шевелился.

Увидев тело змееподобного демона, растянувшееся на земле, я обрела голос и наконец закричала.

Маммон резко повернул глаза в мою сторону.

— Как я уже говорил… — он подошел к клетке, все еще держа в руке гигантский молот. Он был почти такого же роста, как я, с множеством лиц и украшенными демоническими рунами, вырезанными на рукояти. — Ты пойдешь со мной.

Я попыталась отступить, но бежать было некуда.

— Я никуда с тобой не пойду.

Мне нужно было выиграть время. Белиал не мог быть далеко…

Маммон рассмеялся, схватив медные прутья. Под его прикосновением вспыхнул огонь, и металл раскалился, а затем расплавился настолько, что он смог его согнуть.

Прутья заскрипели, и я закричала.

— Оставь меня в покое, черт возьми!

Он проигнорировал меня и гнул их, пока не образовалось дыра, достаточная для того, чтобы я могла пролезть.

— Иди сюда, лакомый кусочек, — сказал он, схватив меня за предплечье и вытащив из моей тюрьмы. Я дернулась, пытаясь вырвать руку из его хватки, но безрезультатно.

С одной стороны, я была благодарна за свободу. Но Белиал был прав, как бы я ни ненавидела ее, но клетка была для меня самым безопасным местом, где я могла ждать его спасения. Он сказал мне оставаться в царстве Левиафана, пока не придет.

Но к тому времени, меня здесь уже не будет, я опущусь еще глубже в преисподнюю.

— Отпусти меня! — закричала я, пытаясь вырваться из его железной хватки. Я царапалась, пинала, кусала его руку, пока он не схватил меня за талию и не поднял под подмышку. Наверное, он бы перекинул меня через плечо, если бы не крылья. Они бы сожгли меня заживо.

— Ты такая легкая, кусочек, — сказал он, неся меня так легко, как будто я была пакетом с продуктами. Я отчаянно махала ногами, пытаясь за что-нибудь ухватиться, но это было бесполезно. — Нам придется тебя хорошенько откормить.

У меня закружилась голова. Не хотелось знать, зачем ему нужно, чтобы я набрала вес, и почему он продолжает называть меня «кусочком». Что бы он ни замышлял, мне это не сулило ничего хорошего. Вообще ничего хорошего.

Я снова закричала, встретив взгляд беспомощного водяного демона, когда мы проходили мимо.

— Помоги мне! Прошу! — умоляла я, но он просто смотрел нам вслед с сожалением в глазах.

Я не могла его винить. Что он мог сделать против гребаного повелителя Ада?

— Поставь меня на землю. Я могу ходить, — возразила я, продолжая сопротивляться, пока мы заходили все глубже в пещеру. Я не знала, куда он меня несет, но, может, смогу сбежать, если он просто поставит меня на землю.

Маммон рассмеялся, как будто я рассказала анекдот.

— Ты забыла? Я видел, какая ты бегунья. Я буду держать тебя, пока мы не дойдем до корабля.

Корабля? Я засомневалась, гадая, какого черта здесь должен быть корабль. Потом я вспомнила о демонах-перевозчиках. Я еще не видела ни одного из них, но Белиал сказал мне, что они существуют. Неужели были другие владыки с суднами, которые могли плавать по кровавым водам?

Корабль Маммона был не более чем приукрашенной парусной лодкой и едва ли могла считаться кораблем, но я не собиралась говорить Владыке Жадности, что думаю о его маленькой лодке.

Она была сделана из металла, с черными парусами и железными элементами. Он бросил меня на палубу, как только мы оказались на ней, и я завизжала, когда какое-то существо бросилось на меня. Маленькое, уродливое, с глазками-бусинками, похожее на гоблина существо быстро обмотало цепью мое обнаженное тело и приковало его к столбу.

Затем оно, ковыляя, ушло к штурвалу, отдавая приказы остальным членам экипажа, которые появились в поле зрения. Я попыталась пошевелиться, но цепь, сдерживающая меня, была слишком тяжелой.

— Ты будешь рада, что ты голая, — сказал Маммон, хватая штурвал и направляя лодку по Стиксу. — Там, куда мы направляемся, жарко.

— В твое царство? — спросила я, надеясь, что он раскроет подробности.

Он лишь посмотрел на меня с презрением, а его красные глаза блеснули.

— В Кузницу.

Владыка Гордости закричал от ужасной боли, когда отрывал ему голову, но я слышал лишь крики Рэйвен, которая кончала на моем члене.

Смерть Вайна наступила быстро, и я не испытал от этого никакой радости, в отличие от того, когда убил Асмодея.

Он умолял меня пощадить его, но я отклонил его просьбу. Он ничего не сделал, чтобы помочь Рэйвен, когда она пересекала его царство, почти утонув в Стиксе. Он знал, что ее душа принадлежит мне, но остался равнодушным.

Я не обращал внимания на его последние крики, вспоминая время, проведенное во сне Рэйвен.

Она так хорошо меня приняла.

Я манипулировал сном, чтобы иметь возможность войти в нее. Когда мы по-настоящему займемся сексом, ее маленькой киске будет сложнее принять меня в этой форме, но ее реакция вселила в меня надежду.

Моя маленькая человеческая девочка любила боль. Мне нужно было только подразнить ее и возбудить, чтобы она могла принять меня, и я бы наслаждался каждым мгновением.

С головой Вайна, прикрепленной к моему веслу, я прошел через его дворец обратно к Стиксу, проплывая через его тронный зал.

Сесил и Хольга сидели, прижавшись друг к другу на скамейке гондолы, и смотрели, как я приближаюсь. Они ничего не сказали, когда я залез в лодку.

— Владыка Гордости… — пробормотал мой библиотекарь, широко раскрыв зубастые глазницы и уставившись на новое пополнение моей коллекции.

Я думал, что почувствую укол совести за смерть Вайна. Но теперь, когда все было сделано, я ничего не чувствовал. Вот что сделала со мной Рэйвен.

Единственная жизнь, которая меня волновала — была ее.

Поэтому, когда я причалил к берегу у дворца Левиафана, я сохранил свое безразличие к его возможной смерти.

Если я узнаю, что он причастен к похищению, ему придется за это ответить.

Я потребовал у слуги-души, который съежился, когда я навис над ним, указать мне дорогу к покоям Левиафана. Дрожащей рукой он указал мне нужное направление, и я прошел мимо него, мчась по каменному коридору.

Мне всегда казалось странным, что я был владыкой смерти и костей, но, похоже, был единственным, кто не мог выносить жизнь под землей. Я спустился по нескольким каменным лестницам, пока узкий коридор не вышел к океану — комната Левиафана была единственной частью его дома, расположенной над уровнем моря.

Черное море, отражающее зловещее зеленое сияние луны Энви, было странно красивым, но у меня не было времени любоваться видом. Я выполнял миссию, и моей единственной целью было спасти Рэйвен и вернуть ее в Лимбо, но войдя в комнату, меня охватило неприятное чувство беспокойства.

Комната была разрушена, вещи разбросаны, кровать наполовину сожжена.

Я сжал челюсти, и мои горящие, полные огня глаза встретились с глазами Левиафана. Змея лежала на обожженном матрасе, свернувшись в виде наги, обернув хвост вокруг своего человекоподобного туловища.

Нигде не было видно Рэйвен, только остатки ее запаха.

Медная клетка, в которой он держал ее, валялась на боку. Ее прутья были расплавлены и погнуты, что говорило о том, что здесь побывал огненный демон.

Я сжал кулаки, и огонь в моих глазницах вспыхнул еще ярче. Маммон.

Я подошел к кровати, осматривая разгромленную комнату. На полу была кровь, но, судя по запаху, она не принадлежала Рэйвен. Еще один взгляд на змееподобного демона подсказал мне, кому принадлежала кровь. Маммон жестоко избил Левиафана. Он был весь в синяках и ожогах, с серьезной раной на голове, которая свидетельствовала о том, что его ударил знаменитый боевой молот Владыки Жадности.

— Что здесь произошло?

Если змеиный демон был удивлен моим появлением, он этого не показал.

— Произошел Маммон, этот чертов зверь. Я пытался его остановить.

Мои тяжелые ботинки скрипели по полу при каждом шаге, когда я сокращал расстояние между мной и моим братом.

— Пытался остановить Маммона от чего, Левиафан?

— Я пытался остановить его от похищения твоего смертного питомца.

— Моей смертной королевы, — поправил я его с рыком, от которого он вздрогнул. — И ты должен был сражаться более яростно.

Я опустился на колени рядом с разбитой клеткой, пальцами поглаживая расплавленные прутья.

Я скучал по ней…

Черт!

Они не могли быть далеко. Я все еще чувствовал запах пламени крыльев Маммона, и еще чего-то, витавшего в воздухе. Мое внимание привлекло небольшое белое пятно на земле рядом с клеткой Рэйвен.

Я провел по нему пальцем и посмотрел на него.

Меня охватила адская ярость, превратившая мое нутро в пепел, когда я понял, что это сперма. Свежая сперма змееподобного демона.

Встав на ноги, я развернулся и бросился к кровати, в глазах моих светился убийственный блеск.

— Что ты с ней сделал?

— Я…

Я не хотела верить, что он предал меня, но я уже знал правду. Его реакция на меня, его учащенное сердцебиение, страх в глазах, то, как он дрожал, когда я бросился к нему, — все это мне о многом говорило. Предательский ублюдок выдал себя еще до того, как ложь соскользнула с его раздвоенного языка.

— Я не причинил ей вреда!

— Ложь! — зарычал я. Щелкнув пальцами, в моей руке появилось весло с искрой мерцающей голубой магии.

Ужас охватил чешуйчатое лицо Владыки Зависти, когда он увидел головы Вайна и Асмодея.

— Расскажи мне, что произошло с самого начала, и ты сможешь спастись от того, чтобы стать следующим экспонатом в моей маленькой коллекции.

Теперь лгал я. Владыка четвертого круга подписал себе смертный приговор в тот момент, когда решил предать меня.

— Когда ты разослал приглашения, Асмодей предложил нам всем вместе похитить твою новую человеческую игрушку. Он сказал, что она слишком отвлекает тебя и что без нее ты сможешь лучше сосредоточиться на своей работе, — объяснил он, и с каждым словом страх в его глазах рос. — Мы должны были передавать ее по кругам, пока она не дошла бы до девятого.

Гнев окрасил мое зрение в красный, и огонь пронзил мое тело, когда я бросил убийственный взгляд на демона, которого когда-то называл своим другом.

— Ты чертова змея.

— Что? — он нервно поковырял ноготь и потянулся к мундштуку кальяна. Он пытался выглядеть невиновным, но у него это плохо получалось. — Я никогда не собирался отдавать ее Маммону или кому-либо еще. Я собирался держать ее в безопасности в этой клетке. Для тебя.

— Для меня? — повторил я, и эти два слова прозвучали как нелепая шутка. — Ты полный идиот.

Левиафан с негодованием зашипел и облизал воздух своим раздвоенным языком.

— Я на твоей стороне, Белиал! Я предан тебе, а не другим.

— Если это так, почему ты не рассказал мне о плане Асмодея, если знал о его намерениях еще до бала? Почему не попытался остановить его, когда он и другие похитили Рэйвен? Почему не позвал меня, когда вытащил ее из Стикса? И почему… — я схватил его язык рукой, прежде чем он успел отстраниться, и стащил с кровати, тыкая ему в лицо пальцем, с которого капала сперма. — Почему твоя грязная змеиная сперма на полу? — Вся кровь отлила от его лица. Он не мог говорить, так как я все еще сжимал его язык, но его приглушенный крик показывал, что он понимал, что сейчас произойдет. — Ты гребаный предатель, — прорычал я ему в лицо. — Тебе повезло, что у меня нет времени, чтобы растянуть твою смерть. Но обещаю тебе: я вернусь за твоим телом. Я сдеру с тебя кожу и сделаю из твоих чешуек красивое платье для моей новой королевы.

Нага извивался и бился, его хвост разматывался с туловища, пытаясь обернуться вокруг меня. Мое тело охватило синее пламя, и он закричал, сумев вырваться. Я погнался за ним, таща за собой весло с головами, и мой маниакальный смех заполнил пещеру.

Он скользнул к выходу из пещеры, пытаясь скрыться в море, но я с силой ударил его по хвосту веслом, сломав кость. Он закричал, и океан забурлил от боли своего повелителя, подняв волну, которая обрушилась на меня. Мое пламя создало вокруг меня щит, и я удержался на месте, пока чернильные воды бушевали в пещере.

Я схватил хвост Левиафана и потянул его, как будто наматывал веревку. Он закричал, когда я тащил его через огонь, сантиметр за сантиметром, а его вода почти не спасала от ожогов.

К тому времени, когда я добрался до его головы, огонь поглотил все его тело. С последним вздохом вода отступила в океан. Лежа без сил на земле, он посмотрел на меня, его глаза были полны ненавистных слез.

— Ты был моим братом.

Я посмотрел на него свысока, открыв пасть, чтобы громко рассмеяться.

— Ты прав. Ты был моим братом.

Я поставил ботинок на его голову и медленно надавил, пока не раздался отвратительный хруст черепа, ломающегося под моей подошвой, и его змеевидное тело окончательно обмякло. Я поднял ботинок после мрачно тихого момента, и единственным звуком был шум воды, разбивающейся о скалу, когда я наклонился, чтобы отрезать голову моему любимому брату.

— Теперь ты будешь не более чем горьким воспоминанием и чем-то, что можно повесить в шкафу моей королевы.

Наша гондола мчалась по Стиксу так быстро, что багровое течение бурлило и пенилось. Мы плыли по узкому каналу, окруженному камнями, мчась через царство Левиафана.

Пламя в моих глазах ярко пылало и освещало бы туннель, если бы не разбросанные по пути горящие факелы.

Я взглянул на весло, которое толкал позади гондолы, ускоряя наше движение по реке. Почерневшие останки сожженной головы Левиафана смотрели на меня.

Следующим будет Маммон. Когда я вцеплюсь когтями в Владыку Жадности, то разорву его на части. Медленно. Болезненно. Кость за костью.

Меньшее меня не устроит.

Я знал, что Маммон и Рэйвен ушли от меня буквально несколько минут назад.

Я мог их догнать. Я и догнал бы их.

— М-мой господин, — тихий голос Хольги едва был слышен из-за сильной тряски лодки и шума Стикса, разбивающегося о скалистые пещеры, по которым мы мчались. Несмотря на ее мягкую интонацию, она кричала.

Ужас, дрожавший в ее голосе, говорил мне, что она хотела, чтобы я замедлился, но проигнорировал ее. Я не мог позволить себе отвлекаться — не тогда, когда был так чертовски сосредоточен. Прежде всего, я не мог позволить себе замедлиться.

Рэйвен была почти в моих руках. Мы приближались к концу царства Левиафана, окруженные вихрящейся тьмой, подплывая ближе к пятому уровню Ада, владениям Маммона.

Я начинал думать, что совершил серьезную ошибку, потратив время на убийство Левиафана. Я действовал быстро, но, возможно, те несколько минут, которые потратил на вынесение ему приговора, стоили мне дорого.

Мое сердце замерло, и моя надежда догнать их почти исчезла, прежде чем я увидел корму лодки вдали. Она была намного больше, чем гондолы, которые доставляли души в нижние круги ада, и, судя по всему, была сделана из железа.

Конечно же, так и было.

Маммон никогда не упускал возможности использовать свою железную кузницу. За долгие годы он изготовил множество вещей в своей крепости, наполнив свое царство железными изделиями. Когда я посещал его более полутысячи лет назад, там уже было много вещей — кто знает, сколько этот жадный ублюдок наделал их сейчас.

Похоже, он сам выковал лодку. Вероятно, он сделал ее, чтобы добраться до царства Бельфегора и вернуться обратно, учитывая, что они трахались. В других обстоятельствах я бы рассмеялся, но мысль о моих презренных братьях заставляла меня грести еще быстрее.

Мои мышцы горели от темпа, который держал, но я постепенно сокращал расстояние. Кости Хольги стучали, когда она тряслась, сидя подо мной, а Сесил по-прежнему делал все, чтобы утешить ее. Чем ближе мы подплывали, тем бурнее становилась вода, и волны обрушивались на нас.

Мне оставалось только догнать их и убить весь экипаж, и Рэйвен будет моей.

Видела ли она меня? Знала ли, что через несколько минут ее спасут?

— Я иду, сокровище, — пробормотал я.

Появилась массивная каменная стена, разделенная пополам гигантской аркой над Стиксом. Мои мышцы напряглись, узнав вход в царство Владыки Жадности.

— Рэйвен! — звук, вырвавшийся из моей безгубой пасти, едва ли походил на мой голос. Он был грубым, полным боли. Если экипаж до этого не осознавал, что мы у них на хвосте, то теперь они это поняли.

Пламенные глаза Маммона метнулись в мою сторону, и его пылающие крылья взметнулись, прежде чем он отдал приказ. Железная лодка начала уходить вперед, увеличивая расстояние между нами. Из моего горла вырвался рык, и я стал грести быстрее, но этого было недостаточно, чтобы снова сократить расстояние.

Я был так сосредоточен на том, чтобы догнать их и спасти свое маленькое сокровище, что не заметил массивные железные решетки, опускающиеся с арки впереди, пока они не опустились почти до половины. Если они полностью закроются, то заблокируют нам проход в пятый круг.

На лодке мы бы не смогли пройти.

Корабль Маммона набрал еще большую скорость, и у меня в животе что-то дернулось. Похоже, они не успеют. Я затаил дыхание, гадая, придется ли мне прыгать с лодки, чтобы спасти Рэйвен. Если корабль Маммона будет уничтожен, у нас будет шанс.

Они приближались, ворота были опасно низко. Я греб так быстро, как мог, каждый гребок подпитывался безумной яростью, но железный корабль проскользнул под решеткой как раз перед тем, как она с грохотом опустилась в реку.

— Нет! — Я прыгнул с борта и бросился к воротам, схватился за решетку и попытался поднять или согнуть ее. К моему удивлению — и ужасу — она не сдвинулась с места. — Что это за магия…

Вопрос застрял у меня в горле, когда я погрузился под воду, надеясь, что там хватит места, чтобы пролезть под воротами, но решетки доходили прямо до дна реки.

Я не мог пролезть.

С рыком вынырнув, я откинул голову назад, и мой плащ хлопнул по поверхности воды. Я схватился за толстые решетки железных ворот и снова попытался их согнуть, но безрезультатно. Ворота весили не менее нескольких тысяч фунтов — даже я, при всей своей силе, не мог их сдвинуть.

Через щели в металле я видел, как корабль отдаляется, а садистский смех Маммона разносится по воздуху. Я пристально посмотрел на него, пока он не исчез вдали, и, полный ярости, применил свою магию, чтобы уничтожить препятствие, мешающее мне добраться до моей королевы.

Взрыв голубой магии ударил прямо в ворота, но они остались нетронутыми, без единой царапины. Я попробовал еще раз, заглянув в глубины своего источника силы, но снова безрезультатно.

— Блядь, блядь, блядь, — прорычал я. Моя магия не действовала на это железное чудовище, вероятно, потому что это был металл Маммона. Железо было сильнее серебра.

Паника сдавила мой желудок.

— Мой господин, позвольте мне попробовать, — пропищала Хольга.

Если моя магия не работала, я не думал, что ее сможет сделать хоть что-то, но попробовать стоило. У меня не было других идей, а лодка Маммона с каждой секундой уплывала все дальше.

Из ее пальцев вылетела искра магии, но и это не помогло.

Я с рыком ударил кулаками по огромным воротам, и сверху посыпалась пыль. На них ничего не действовало, что только разжигало бушующее во мне пламя.

Маммон, по-видимому, в течение последних пятисот лет усердно трудился, делая это царство недоступным для посторонних. Если не было входа, то не было и выхода.

Я снова ударил по металлу с животным рыком, как раз в тот момент, когда отрубленная рука схватила меня за плащ.

— Хозяин, — прошипела голова с одним глазом. — Пожалуйста, вынесите снова приговор. Пожалуйста…

Ко мне подплыл торс без рук, и несколько других голосов присоединились к первому.

— Владыка костей… Владыка душ, пожалуйста…

Я рыкнул и махнул когтями, чтобы оттолкнуть души, а затем забрался обратно в лодку. Мольбы прекратились, как только выбрался из воды, и я провел окровавленной рукой по черепу, задумавшись.

Как, черт возьми, я должен был проникнуть внутрь?

Магия и сила подвели меня. Что еще я мог сделать?

— М-мой господин, — на этот раз заговорил Сесил, его зубастые глазницы с тревогой следили за мной. — Возможно, я мог бы помочь.

Я посмотрел на него с недоверием, гадая, что же такого может сделать старый библиотекарь, чего не смогли сделать Хольга и я. Я знал его так долго, уже тысячелетия. Он ничего от меня не скрывал, я бы это знал.

— Как? — я пытался сохранять терпение, но это было нелегко.

— Библиотека, — ответил он медленно, задумчиво, как всегда делал Сесил. Обычно я ценил его осторожные, четко сформулированные мысли, но сейчас мне хотелось выбросить его из гондолы. Он предлагал вернуться в Лимбо, чтобы полистать книги душ?

Библиотека? Я не понимал, как она могла нам помочь.

— У нас нет времени возвращаться, если ты об этом.

— Если магия и грубая сила не помогают, нам бы мог помочь инженер, — сказал он.

Я с гневом на него посмотрел. Я определенно хотел выбросить его за борт.

— Ах да, у меня как раз завалялся один в кармане. — Я раздраженно потер костную пластину между глазами, так как в этой форме у меня не было носа. Я терял последние остатки терпения.

Сесил задрожал и покачал головой.

— У вас есть несколько экземпляров в замковой библиотеке. Я мог бы принести один и посмотреть, сможет ли он разобраться в механизме.

Этот древний мешок с пылью и костями официально потерял рассудок, если он вообще у него когда-нибудь был.

Хольга и я с изумлением наблюдали, как он с помощью своих тощих рук создал портал размером с обеденную тарелку. Он рос, растягиваясь в стороны, пока не стал достаточно большим, чтобы Сесил мог пройти через него. Внутри него было хорошо видно кусочек Библиотеки Душ.

Должен признать, я был впечатлен.

Сесил обладал некоторыми способностями, связанными с библиотекой, но он редко выходил из огромного зала, а тем более из замка. Может быть, он всегда обладал этой способностью, но просто не имел возможности ее использовать?

— Так ты принесешь мне душу инженера… — рискнул я предположить, глядя на его гордое выражение лица, — который сможет открыть эту чертову дверь?

Он кивнул.

— А если это не сработает? — прорычал я.

— Что Вы можете потерять?

— Все, — я не специально ответил так грубо, но слуги вздрогнули. Мой голос смягчился, и я тяжело вздохнул. — Я могу потерять все, Сесил.

— Мы найдем ее, — заверила меня Хольга самым нежным тоном, каким она когда-либо обращалась ко мне.

— Иди, — приказал я Сесилу. Мой взгляд переместился с библиотекаря душ на портал. — Быстрее.

Не говоря ни слова, библиотекарь проскользнул через портал. Через секунду он закрылся, и Сесил исчез.

Моя надежда разбивалась о звук закрывающихся ворот, и я снова почувствовала, как мое сердце разрывается на части, когда гондола Белиала исчезла в темноте. Слезы наполнили мои глаза, а крик застрял в горле.

— Белиал! — мой крик сразу же заглушил горячий, едкий воздух, когда мы все глубже погружались в царство Маммона.

Я смотрела в даль, хотя от Белиала не осталось и следа, все же надеялась увидеть его снова у нас на хвосте. Я отчаянно хотела, чтобы он догнал меня.

Он был так близок к тому, чтобы спасти меня, а теперь…

— К тому времени, как Белиал догонит нас, будет уже слишком поздно, — голос Маммона насмешливо повторил мои мысли, заставляя мою кожу покрыться мурашками.

Я резко повернула голову в сторону Владыки Жадности, уже готовясь к резкому ответу, но слова замерли на моем языке, когда за его спиной появилась кузница. Мой рот невольно раскрылся в форме буквы «О», когда она возникла перед моими глазами, непохожая ни на что, что я видела раньше.

Это была огромная каменная крепость высотой в несколько этажей, вершины ее шпилей исчезали в кромешной тьме. Перед ней возвышалась огромная железная статуя Маммона, его ноги были широко расставлены над рекой Стикс, чтобы пропускать кровавую воду.

Мы проплыли вглубь сооружения, лодка Маммона скользила вдоль внешнего края каменного кольца, а мои глаза быстро осматривали все вокруг. Это было круглое помещение с гигантским отверстием посередине, где должен был быть пол. Здесь было чертовски жарко, мои легкие горели при каждом вдохе.

Когда мы причалили, Маммон схватил конец моей цепи и вытащил меня из лодки.

Идти было сложно из-за тяжести железных звеньев, но я справилась. Камень жег босые ступни, воздух обжигал кожу. Казалось, мы попали прямо в печь.

Следуя за Владыкой Жадности, с гоблинами за спиной, я постепенно приближалась к отверстию в полу, мне было любопытно увидеть, что находится внизу. При виде этого у меня скрутило живот.

Почти в пятидесяти футах под нами было озеро лавы, бурлящее и кипящее. Один неверный шаг — и я бы погибла очень мучительной смертью.

Мой взгляд поднялся вверх, выше расплавленной магмы, к возвышенной бетонной платформе. К ней вели четыре лестницы из камня, по которым в этот момент ходило несколько гоблинов. Я ожидала увидеть гигантские наковальни или другие кузнечные инструменты, но над ревущим пламенем стоял лишь огромный котел.

Какого черта?

Я представляла себе целую толпу кузнецов, кующих оружие в самой настоящей адской кузнице… а не варящих, блядь, суп.

— Ты как раз вовремя к пиру, — гордо объявил Маммон. Он внезапно остановился и резко развернулся ко мне лицом, и одно из его пылающих крыльев почти задело мою руку.

— Пир? — я снова уставилась на платформу и увидела, как гоблин высыпал в котел мешок с разными овощами. Другой стоял на лестнице, помешивая варево гигантской ложкой.

Пока они работали, гоблины пели какую-то песню, жуткую и сбивчивую.

— Варись, гори, бурли и кипи,

В демоническом вареве сваришься ты.

Что за колдовство из фильмов вроде «Фокус-покус»?

— Да, пир. А как же еще праздновать? — самодовольное выражение на его лице дало понять, что я чего-то не понимаю, как будто точки уже расставлены, но я пока не соединила их линиями.

Они… празднуют в честь меня? Я чуть не рассмеялась от этой мысли.

— А в честь чего праздник? — спросила я, когда он не удосужился ничего объяснить.

Маммон просто рассмеялся, и этот смех неприятно резанул мне по ушам.

— В честь тебя и новой эры, которую ты несешь.

Новая эра? В честь меня? Да ну, не может быть, чтобы этот ублюдок похитил меня, чтобы устроить вечеринку. Тут явно что-то не так.

Увидев вопрос прямо у меня на лице, Маммон продолжил:

— Без тебя, отвлекающей Владыку Костей, мы наконец получим души, которые по праву принадлежат нам. В моем царстве снова зазвучат крики. Это точно стоит праздника.

— Так вы… едите суп? — с недоверием переспросила я, переводя взгляд с него на огромный котел. Один из гоблинов бросал в него огромные пучки зелени.

— Конечно нет. Он всего лишь закуска, — Маммон дернул за цепь, заставив меня приблизиться к нему, а затем наклонился, чтобы встретиться со мной взглядом. — А ты — главное блюдо, лакомый кусочек.

Главное блюдо?..

Я едва успела это осознать, как Маммон резко развернулся и дернул цепь, потянув меня к массивным дверям в каменной стене. Они были огромными, почти как те, что я видела в замке Белиала, и вели в длинный, узкий обеденный зал.

Самый длинный стол, что я когда-либо видела, уже был накрыт и готов к пиру. Подносы с фруктами стояли вдоль центра стола, рядом с железными канделябрами и букетами, выкованными из металла. За столом стояло не меньше сотни стульев, но занятыми были лишь три.

Во главе зала сидел Бельфегор, его белоснежные волосы спадали ему на плечи. Слева от него сидел демон с бледной морщинистой кожей и одним большим, голубовато-синим глазом вместо лица. Этот глаз уставился на меня, как только я вошла в зал. Справа сидел демон с дюжиной глаз и пастью, полной острых зубов, окруженный множеством паукообразных ног, которые он держал сложенными вокруг себя.

Сила, наполнявшая зал, ощущалась почти физически, и я поняла, кто эти странные демоны, еще до того, как Маммон открыл рот.

— Что за праздник без Владык Гнева и Лени, — сказал он, указывая на своих гостей. — Они сильно заинтересовались, когда я рассказал им про нашу смертную закуску.

— Белиал вас всех порежет на куски, как только доберется сюда, — выпалила я, пока Маммон тащил меня дальше по залу. Я не знала, какой у него был план, особенно после слов о том, что я — главное блюдо, но просто так сдаваться не собиралась.

— Белиал ничего не сможет сделать, если не сможет сюда попасть, — голос Бельфегора прорезал тишину зала.

Демон все еще находился в том же женском обличье, в каком я видела его на балу, но теперь на нем был кожаный наряд с ремешками, который оставлял открытой большую часть тела.

— Он бросит попытки и вернется в свое владение. Увидишь сама. А может, и не увидишь… — он рассматривал свои длинные ногти, выглядя откровенно скучающим. — Учитывая, что тебе осталось недолго.

Он поднял свои глаза, которые блеснули из-под снежно-белых ресниц. В этом облике он был нереально красив, и, почему-то, у меня внутри появилась уверенность, что он опаснее Разврата, Зависти и, может быть, даже Жадности.

Я прищурила глаза.

— Он никогда не сдастся, — мне не хотелось спорить с этими придурками, особенно по поводу одержимости Белиала мной.

Они все увидят, и заплатят.

Бельфегор отодвинул стул, и ножки с визгом заскребли по каменному полу. Затем он подошел ко мне, балансируя на пятнадцатисантиметровых шпильках, на которых я бы сломала шею. Все это время другие демоны молча наблюдали за нами, от чего у меня по коже побежали мурашки.

Бельфегор остановился перед нами, возвышаясь надо мной благодаря дополнительному росту, и окинул меня взглядом своих почти черных глаз.

— Посмотрим, — сказал он, глядя на меня свысока, с тенью ухмылки на пухлых губах. — В любом случае, когда тебя съедят, это уже не будет иметь значения, он зря тратит время.

Я с трудом сглотнула.

— Съедят?

О, черт. Вот что Маммон имел в виду, говоря, что я буду главным блюдом. Этот сумасшедший ублюдок хотел буквально съесть меня.

Он собирался бросить меня в котел? Разделать на куски на глазах у своих слуг? Съесть целиком?

Я не была уверена, как он собирался осуществить последнее, но не стала исключать такую возможность.

— Да, — подтвердил Бельфегор с возмущением. — Это не моя идея. Лично я мог бы придумать более интересные способы избавиться от тебя.

— Хватит, — резко прервал его Маммон, протягивая ему конец моей цепи. — Я хочу, чтобы ты ее подготовил.

Судя по его брезгливому выражению лица, он мог бы с таким же успехом вручить Бельфегору грязный подгузник.

— Подготовить ее? Ты хочешь, чтобы я размягчил мясо или что, Маммон?

Он мрачно хмыкнул.

— Я ценю твой безумный ум, но нет. Искупай ее, приведи в порядок.

— Я не твоя чертова служанка, — прошипел беловолосый демон, выхватывая у него цепь. — Если бы не твой гигантский член, я бы велел тебе заставить одного из твоих грязных гремлинов сделать это.

— Ой, да ладно, Белли. Не будь… — проворковал он ласковым тоном, от которого меня бы стошнило, если бы я и так не чувствовала тошноту от осознания того, что меня собираются съесть.

О Боже. Этот котел был для меня. Они собирались сварить и съесть меня.

— Не смей, — резко прервал его Бельфегор, подняв тонкий, ухоженный палец. — Я же сказал тебе не называть меня так.

Маммон хохотнул и понизил голос до гулкого шепота.

— Ты же не возражаешь, когда я вхожу по самые яйца в твою сладкую попку, брат.

Покачав головой, Бельфегор повернулся и потащил меня через зал, не сводя глаз с железной двери в углу.

Я не была уверена, куда он меня ведет — снаружи не было видно, чтобы здесь было много места для спален или ванных комнат, но я был рада, что ушла от Маммона. Жар, исходящий от его пламенных крыльев, раздражал меня.

Что бы Бельфегор ни имел в виду под «более интересными» вещами, которые он собирался со мной делать, они должны были быть лучше, чем планы Маммона съесть меня на ужин. Это был самый тонкий лучик надежды, но все же он был.

Железная дверь открылась в удивительно широкий коридор, который, должно быть, вел из самой кузницы в замок, которого я не видела по пути сюда. Здесь было немного прохладнее, но все равно достаточно жарко, чтобы я потела. Еще немного, и я наполовину сварюсь, даже не дойдя до кастрюли.

Я ожидала, что мы будем идти в тишине, но, когда мы свернули во второй коридор, от Бельфегора донесся непрерывный поток бормотания.

— Какая жалость, — пробормотал он, покачивая головой, и его длинные белые волосы дернулись. — Хотя он и не был самым умным.

— Ты говоришь о Маммоне? — я попыталась завязать разговор, желая получить информацию. Если бы я могла узнать от Бельфегора что-нибудь — что угодно — что помогло бы мне выбраться из этого адского места, я бы не упустила эту возможность.

— Да, он такой… жадный, — Бельфегор фыркнул. — Как будто это удивительно, но все должно быть по его, и никак иначе.

Он распахнул дверь, за которой оказалась пустая спальня, и потащил меня в ванную. У меня сжалось сердце, когда я поняла, что Бельфегор будет купать меня. Мне совсем не нравилась эта мысль, особенно после всего того, что со мной сделали его братья.

— Если ты попробуешь сбежать, я превращу тебя в кровавое конфетти, — он показал свои ухоженные ногти, которые точно разрезали бы меня на кусочки. — Поняла?

Я кивнула, неловко переминаясь с ноги на ногу, пока он копался в своей пышной груди и доставал железный ключ. Он быстро вставил его в замок, прикрепленный к моей цепи, и она с громким звоном упала на пол.

Впервые с тех пор, как на меня надели цепь, я смогла свободно дышать.

— Действительно жаль, — он цыкнул языком, подойдя к ванне на ножках и включив воду. Она была такой горячей, что комната сразу наполнилась паром. — Мы могли бы развлечься гораздо лучше.

Его голодные глаза блуждали по мне дольше, чем мне хотелось, и я скрестила руки на груди, пытаясь прикрыться.

Я не имела представления, какую садистскую пытку мог придумать Бельфегор, но не могла представить ничего хуже, чем быть съеденной. На самом деле, я была готова поспорить, что любой вариант, который придумает Бельфегор, будет в миллион раз лучше, чем быть сваренной заживо и съеденной демоном.

Если бы я могла убедить Бельфегора в том же, у меня был бы шанс выбраться отсюда. Я должна была хотя бы попробовать.

— Как развлечься? — спросила я, стараясь придать своим словам невинный тон.

Бельфегор поднял глаза, встретил мой взгляд, и я замерла. Его было невозможно понять, тем более что он предстал передо мной не в своем истинном обличье. Он был оборотнем, демоном обмана. Насколько я знала, вся его личность была притворством, и он даже не заботился о Маммоне.

— Есть много вариантов, — уголок его губ поднялся в ухмылке. — Хочешь, я тебе покажу один из них?

Мое горло сжалось, когда Бельфегор посмотрел на меня сквозь пар, заполнивший ванную комнату, и я задалась вопросом, что он имел в виду. Что бы это ни было, ничего хорошего из этого не выйдет.

Но все равно это лучше, чем быть съеденной… Я повторяла себе это, когда он направился ко мне, со злым блеском в своих черных как смерть глазах. На каждый его медленный шаг ко мне я делала два назад.

Он хихикнул, как будто мой страх его развлекал.

— Да ладно, ты же сама спросила, что я для тебя приготовил. Разве не хочешь попробовать?

Нет, я не хотела пробовать. Если это было связано с какой-либо частью его тела, я бы ее тут же откусила. Может, он еще не слышал, что я сделала с Асмодеем…

— Иди на хрен, — прошипела я ему, а он рассмеялся, и этот зловещий смех эхом отразился от каменных стен бани.

— Разве ты не знаешь, что это в переводе с демонского означает «да»?

В том, как он смотрел на мое обнаженное тело, было что-то такое, что заставляло маленький голос в моей голове кричать, призывая меня бежать. Несмотря на то, что я едва знала этого демона, не могла избавиться от предчувствия, что этот владыка был хуже, чем все его братья, которых я встречала до сих пор.

За исключением, возможно, Белиала. Никто не был более устрашающим, чем Владыка Костей.

Бельфегор задумчиво покусал губу, как будто обдумывая, что делать дальше. В этой форме его было трудно понять, но было очевидно, что его мучает выбор.

Подчиниться Маммону и подготовить меня для котла в главной комнате или восстать и воплотить в жизнь какие-то извращенные планы, которые он замыслил.

То, что я надеялась на второй вариант, свидетельствовало о том, насколько я была в заднице.

После того, что показалось вечностью, он, похоже, передумал идти против Маммона. Он повернулся и сел на табурет у края ванны.

Я внимательно наблюдала за ним, с комом в горле, пока он возился с водой в ванне, дожидаясь, пока она наполнится.

В сочетании с липким горячим воздухом в ванной и тревожной тишиной, я практически закипала от напряжения.

За дверью раздался шум — шарканье маленьких ножек и хихиканье, похожее на смех гиены. Бельфегор бросил гневный взгляд на пришедших и, раздраженно вздохнув, позволил им войти.

Два гоблина вошли внутрь, неуклюже поклонившись Бельфегору, по крайней мере полдюжины раз. Их маленькие головки повернулись в мою сторону, уставившись на меня своими желтыми глазенками. Первый гоблин нес плетеную корзину, наполненную различными щетками и полотенцами. Второй держал поднос с тем, что я приняла за соли для ванн и мыло. Запах розмарина заставил мой желудок заурчать.

Мой желудок перевернулся, когда я разглядела набор продуктов, которые используются для мариновки мяса: масла, соли (не для ванны) и различные травы и специи.

— Мы здесь, чтобы помочь с приготовлением мяса, Владыка Бельфегор.

Помочь? В смысле, искупать меня? О, черт, нет. Если бы Бельфегор меня купал, я хотя бы могла представить, что на его месте была Хольга.

Гоблины были сморщенными, бородавчатыми маленькими существами с закрученными пожелтевшими ногтями и протухшим дыханием. Они пожирали взглядом мое обнаженное тело, а их потрепанные набедренные повязки были оттопырены от эрекции.

Мысль о том, что они могут коснуться меня, заставила отступить назад, пока моя спина не уперлась в холодную каменную стену.

Единственный выход был через дверь, которую закрывали гоблины. Даже если бы я выбралась из ванной, куда бы пошла? Все это место было тюрьмой.

Бельфегор хихикнул, явно находя мое отвращение забавным, но, к моему облегчению, он взял корзину с щетками и мочалками и отмахнулся от гоблинов.

— Убирайтесь. Никто, кроме меня, не тронет королевское мясо Владыки Жадности.

Меня затошнило от того, что меня назвали «королевским мясом».

Он поставил корзину на землю рядом со своим стулом и окунул мизинец в воду, проверяя температуру.

— Слишком горячая. Если только ты не собираешься сварить меня, прежде чем бросить в этот котел, — пробормотала я, стараясь не выдать страха в голосе. Но это было бесполезно, учитывая, что мое тело не переставало дрожать, как бы я ни старалась оставаться неподвижной.

— Ты напугана, не так ли? — легкая улыбка Бельфегора заставила меня содрогнуться. — Твое сердце бьется, как у кролика, попавшего в ловушку. Мне так жаль тебя, бедняжка, — улыбка Бельфегора говорила о том, что он ни капли не жалел меня.

Я стиснула зубы, а он снова рассмеялся.

— Ну, ты все равно куда смелее, чем любой человек, которого я встречал. Наверное, у тебя есть что-то особенное, раз ты смогла пробраться в ледяное сердце Белиала.

Я уловила в его голосе нотку зависти?

— Может, ты просто притворяешься храброй, потому что твоя душа все еще в руках твоего драгоценного хозяина, что очень жаль, — Бельфегор выпятил нижнюю губу в притворном недовольстве. — Это значит, что, когда Маммон высосет последнюю каплю костного мозга из твоих сваренных костей, не останется ничего, что можно будет помучить.

— Белиал ни за что не позволит вам сделать что-либо с моим телом.

— О, дорогая, — Бельфегор нахмурил свои белые брови, как будто ему теперь почти стало жаль меня. — Ты же не настолько глупая, чтобы думать, что он успеет прийти к тебе на помощь, правда?

Он фыркнул, увидев мое выражение лица.

— Это царство — крепость. Уверен, он приложит все усилия, учитывая, как сильно он жаждет твоего тощего тельца. Он устроил целое представление на маскараде. Приковал тебя к своему трону. А как он на тебя смотрел… Либо у него в штанах было весло, либо он думал о том, как взять тебя на своем троне, прямо там, на глазах у всех.

Из его горла вырвался стон, и его белые ресницы затрепетали.

— Ммм, вот это было бы зрелище.

Когда ванна с ножками в виде когтей наполнилась, он перекрыл воду, и его взгляд снова скользнул ко мне. Он сжал пухлые губы, рассматривая меня.

— Ты, должно быть, настоящая шлюшка, раз можешь справляться с таким монструозным членом, как у Белиала.

Я съежилась, а он откинул голову назад, и его презрительный смех заставил волоски на моей шее встать дыбом.

— О, не смотри на меня так жалко. В отличие от моих братьев, меня не интересует та маленькая дырочка между твоими ногами.

Что-то похожее на облегчение наполнило меня, сняв часть напряжения в груди. Если он не обманывал меня, то какой бы ни был его план, он не хотел съесть меня, сварить или изнасиловать.

Несмотря на то, что этот демон вызывал у меня тревогу, он был меньшим злом, судя по его планам на меня. Мне просто нужно было убедить его ослушаться Маммона и вытащить меня отсюда.

— Раньше ты говорил, что у тебя есть лучшая идея, что со мной сделать. Так почему же ты согласился на пир?

Бельфегор нахмурился, держа руку над подносом с травами. Он выбрал смесь соли и розмарина и бросил ее в дымящуюся ванну.

— Маммон всегда получает то, что хочет.

— Но разве ты не владыка демонов? — спросила я, переводя взгляд с него на ванну. — Почему Маммон должен добиваться своего, а ты нет? Он лучше тебя, или ему просто нравится так думать?

Беловолосый демон скривил губы, и его ноздри раздулись.

— Я знаю, что ты делаешь. Ты не сможешь посеять раздор между мной и моим Мон-Мон.

Мон-Мон? Фу блядь.

Владыка демонов раздраженно откинул свои белоснежные волосы и забарабанил ухоженными ногтями по краю теперь уже полной ванны.

— Мне надоела эта болтовня. Залезай, чтобы мы побыстрее закончили, — он помешал воду тонким указательным пальцем, задумчиво ухмыляясь. — Может, твое мясо будет настолько вкусным, что это того стоит.

Черт.

Я должна была догадаться, что убедить Бельфегора пойти против Владыки Жадности будет нелегко. К счастью, у меня был козырь в рукаве.

Мои мысли вернулись к моей последней ванне, той, которую я принимала вместе с Белиалом всего два дня назад, но я старалась не задерживаться на этом воспоминании. Сейчас было не время и не место для фантазий о том, как Белиал присоединился ко мне в воде. И уж точно не подходящий момент, чтобы вспоминать, как он помог мне открыть в себе новую сексуальную склонность, чуть не утопив меня и заставив кончить, прежде чем дать возможность вздохнуть.

Вместо этого я переключила свои мысли на то, что он рассказал мне о своих братьях и о том, как Бельфегор и Асмодей трахались. Это был рискованный шаг, который мог легко обернуться против меня, но я должна была попробовать. Мне нужно было узнать, насколько Бельфегор предан Владыке Жадности, если я хотела изменить его решение.

— О, я не хотела бы разрушать истинную любовь, — сказала я, придавая своему голосу невинный тон.

Бельфегор еще больше нахмурился.

— Я ни слова не говорил об истинной любви. Маммон слишком эгоистичный ублюдок, чтобы долго сохранять мой интерес.

Я подавила в себе проблеск надежды и продолжила притворяться невинной.

— Разве ты не думаешь, что заслуживаешь чего-то лучшего?

— Что может знать человеческая девушка о любви между демонами?

— Я знаю, что у вас, как и у людей, любовь не всегда длится вечно, верно? — я собралась с духом, прежде чем продолжить. — Как с Асмодеем. С ним все закончилось, так что, естественно, с Маммоном тоже закончится. Почему бы не закончить это сейчас и не оставить меня только для себя?

Бельфегор вскочил на ноги, и даже сквозь пар я могла видеть, как его фигура мерцала. Всего на мгновение, если бы моргнула, я бы не увидела, он превратился обратно в свою истинную форму. Он был красивым, стройным мужчиной с острыми чертами лица и такими же шелковистыми волосами, которые достигали его пояса.

Уф. Почему большинство этих придурков были такими чертовски красивыми?

— Как ты смеешь упоминать имя Владыки Разврата, ты, маленькая крыса? — его голос понизился до смертельного шипения. — Особенно после того, что ты с ним сделала.

О, черт. Он знал.

Бельфегор знал, что я откусила член Асмодею.

Я задалась вопросом, знал ли он, что Белиал уже убил его.

— Я сказал. Залезай. В. Ванну, — прорычал Бельфегор, выделяя каждое слово.

Тонкая завеса, которую Бельфегор создал, чтобы показать, что он самый здравомыслящий из своих братьев, теперь исчезла. Я видела ярость на его лице и поняла, что он такой же психопат, как и остальные, а может, даже больше.

— Давай, — промурлыкал он с улыбкой, которой я не доверяла. — Я могу заставить тебя залезть в ванну, — его голос был удивительно мягким и почти соблазнительным, как угроза, обернутая бархатом. — Я могу заставить тебя делать все, что захочу…

Я все еще дрожала, но теперь от ярости, а не страха.

— Я сыта по горло вами, демонические ублюдки. Что я такого сделала? На прошлой неделе я просто занималась своими чертовыми делами, пытаясь заплатить чертову аренду. А теперь я оказалась здесь, против своей воли, в чертовом подземном мире. Меня чуть не съело плотоядное дерево, я чуть не утонула в грязи, меня приковали цепями и заперли в клетке, как чертовое животное, и чуть не изнасиловали. Так что знаешь что? Идите все на хрен.

Конечно, Бельфегор воспринял это как вызов, хотя на самом деле я просто устала от того, что со мной обращались как с куском мяса, за которое сражается стая волков.

Я устала от того, что чувствовала себя такой чертовски беспомощной.

— Хорошо, — промурлыкал Бельфегор. Пар в закрытой комнате был настолько густым, что я едва могла разглядеть его сквозь него. Все, что я могла разглядеть — это увеличивающаяся фигура.

Перевертыш принимал новую форму.

Когда он подошел ближе ко мне, пар закружился вокруг него, усиливая драматизм момента.

Я прикрыла рот рукой, чтобы не закричать, когда появились три головы. Было жутко снова увидеть Асмодея. Он выглядел в точности как он, как будто вернулся из мертвых.

— Как насчет того, чтобы я искупал тебя вот так?

Мои мышцы напряглись, а дыхание перехватило, когда я увидела насколько Бельфегор похож на Владыку Разврата.

Я понимала, что владыка второго круга мертв, но, увидев его совершенную копию, какая-то примитивная часть моего мозга впала в настоящую панику.

— Я… Нет… Убирайся от меня к черту.

— Оу, — Бельфегор сложил три пары своих губ в насмешливую ухмылку. — Наша дикая маленькая крыса уже не такая смелая, когда ее прижали к стенке. Иди сюда, — он поманил меня когтистым пальцем, подзывая ближе. — Может, я оторву у тебя какую-нибудь часть тела и отправлю ее Асу в красивой упаковке с бантом — в знак соболезнования за утрату. Может, твой язычок? — в его глазах сверкнула злоба, когда он опустил взгляд к моим бедрам. — Или ту маленькую бусинку между складками? Я сделаю это быстро.

— Иди на хуй!

— Хм, ты права. Асмодею, скорее всего, больше понравились бы твои красивые проколотые соски. Как только я их отрежу, смогу вставить в них его металл. Мне кажется, с золотом ты будешь смотреться куда лучше, чем с серебром.

— Только попробуй меня тронуть, или…

— Или что? — демон подошел ближе, выглядя пугающе с клубящимся паром, закручивающимся вокруг его козлиных рогов. — Ты пригрозишь мне тем, что сделает Белиал? Не смеши меня. Я бы отдал все души, что у меня есть, только чтобы его руки коснулись меня.

— Он тебе голову оторвет, вот, что он сделает.

— Может быть, когда я уже буду мертв. Но зная Белиала, он будет издеваться надо мной, до самой смерти, вытягивая каждый последний вздох, пока я не искуплю все свои грехи. А для этого не хватит кислорода во всех девяти мирах. Это будет медленно… — он облизал губы, и из горла у него вырвался стон, как будто это была самая эротическая мысль, которая когда-либо приходила ему в голову. — Такая медленная, сладкая смерть от самого Владыки Костей…

В другом случае, выпирающий из-под его набедренной повязки стояк, меня бы, мягко говоря, напряг, особенно с учетом того, что он возбуждался, фантазируя о том, как Белиал его убьет. Но вид того, что у этой версии Асмодея все еще есть член, помог мне хоть немного прийти в себя.

Это был не тот жестокий владыка демонов, который напал на меня. Просто иллюзия.

Я вынужденно улыбнулась.

— Может, я сама тебя убью. Если я буду королевой смерти, то должна попрактиковаться в убийстве людей, верно? Владыка… — Я замолчала, поняв, что не знаю, какой грех олицетворяет Бельфегор.

— Обжорство, — прошипел он, явно раздраженный тем, что я этого не знала.

Верно. Я должна была догадаться.

— Владыка обжорства — идеальная первая жертва для королевы смерти.

— Ты не будешь ничьей королевой, маленькая крыса. Смертные — это паразиты. Живые или мертвые, они не заслуживают править какой-либо частью Ада, тем более Лимбо.

— Оу, так я паразит, да? Тогда будет чертовски забавно, если именно я убью тебя, не так ли?

Мое сердце так сильно стучало в ушах, что я едва слышала собственные мысли. В этот момент мне нужно было заткнуться. Дразнить могущественного владыку демонов было неразумно; даже Белиал посоветовал бы мне держать язык за зубами, пока у меня не будет какого-то преимущества.

Три угрожающие улыбки Бельфегора заставили меня вздрогнуть.

— Я хотел бы на это посмотреть.

Он бросился вперед, прорываясь сквозь завесу пара. Я попыталась уклониться от его когтей, но он был слишком быстрым, его рука обхватила меня за талию и подняла в воздух.

Я закричала и поцарапала его спину, но она была как старая кожа. На первый взгляд она казалась мягкой и эластичной, но у него была природная броня, которая делала ее особенно прочной.

Он бросил меня в ванну, брызги воды разлетелись во все стороны, когда моя задница больно ударилась о дно, и позвоночник пронзила острая боль.

Я кашляла и хрипела, пытаясь избавиться от воды, которая попала в легкие.

Как будто было мало того, что вода была настолько горячей, что обжигала кожу, я заметила ржавые железные наручники, прикрепленные к краю ванны. О, прекрасно. Так это была ванная, где мыли всех «гостей», предназначенных стать королевским мясом.

Владыка демонов жестоко рассмеялся, когда заметил, как я с широко раскрытыми глазами смотрю на кусок металла.

— Ты должна быть к ним привычна. Ходят слухи, что Владыка Костей любит сковывать своих шлюх, прежде чем трахать их.

— Это не твое дело.

— Так это правда? — его глаза загорелись, как будто я сказала ему, что Санта Клаус существует и что он принесет ему Белиала на Рождество, завернутого только в блестящую бумагу.

Бельфегор взял щетку и приступил к работе, проводя ворсом по моей чувствительной коже. Я извивалась в его руках, морщась от боли, но он, казалось, этого почти не замечал.

— Что в тебе так его привлекает? — спросил он вслух, пока натирал меня. — Не может быть, что дело только в твоих черных волосах или теплой маленькой пизде. Я могу превращаться в кого угодно. Я могу выглядеть как угодно… — его слова оборвались, когда он поспешно вылил ведро воды на мою голову, заставив меня снова закашляться. — Это не может быть твоя душа. Иначе он не стоял бы у ворот Маммона, выглядя так, будто он стремится занять место Владыки Гнева, — он провел языком по губам, продолжая рассуждать. — Интересно, может быть, это твое смертное сердце? — его любопытный взгляд опустился на место между моими грудями. — Если я вырву его из твоей груди, как долго оно будет биться?

Я задрожала, пытаясь прикрыть грудь от его голодного взгляда, а он наклонился так близко, что его дыхание скользнуло по моей шее, когда он произнес следующие слова.

— Готов поспорить, он получает удовольствие от того, как оно бьется, пока оно в тебе.

Внезапно, без предупреждения, он схватил меня за плечо одной рукой, чтобы я не двигалась, и засунул щетку между моих ног. Я вскрикнула, когда грубый материал поцарапал мои самые чувствительные места.

— Успокойся, маленькая крыса, или мне придется утопить тебя, чтобы заставить замолчать. Маммону не нужно, чтобы ты дышала, чтобы съесть тебя.

Я хотела плюнуть ему в лицо, или, может быть, броситься на него и откусить один из его носов, но передумала. Было ясно, что он ненавидел меня за мои отношения с Белиалом. Было очевидно, насколько он ревновал. Но, может быть, еще был шанс убедить, что его план — какой бы он ни был — был лучше, чем позволить Маммону съесть меня на ужин.

— Что? Что случилось с твоим сопротивлением, маленькая крыса? Я только начал с тобой развлекаться.

— Я не знаю, чего ты от меня хочешь, — прошипела я, пытаясь игнорировать растущую в груди ярость, но безуспешно.

— Я хочу, чтобы ты меня развлекала, — сказал он, как будто ответ был очевиден. — Я здесь уже так долго, крыса. Каждый день одно и то же, и больше нет новых душ, которых можно было бы мучить, благодаря тебе и той человеческой женщине, которой Белиал был одержим раньше.

Я так сильно прикусила язык, что почувствовала металлический привкус собственной крови. Конечно, демоны винили меня в том, что Белиал в последнее время не отправлял души. Они не могли понять, что где-то в течение последней тысячи лет у Владыки Костей появилось сердце, и он предпочитал создавать рай для душ в своей библиотеке, а не сбрасывать их в Стикс.

После неловкого момента молчания и бесцельного трения — единственной целью которого, казалось, было вызвать боль на моей коже — он скучающе вздохнул, бросил щетку на пол и встал. К моему ужасу, он залез в ванну.

— Что ты делаешь? — закричала я, мгновенно пытаясь отодвинуться от него. Он стоял, нависая надо мной, его натянутая набедренная повязка опасно качалась рядом с моим лицом.

— Я разве не говорил, что могу искупаться с тобой? В чем дело? Асмодей тебя смущает? — он засмеялся, и вода заплескалась, когда он сделал шаг. — Да ладно, маленькая крыса. У тебя, наверное, мазохистские наклонности, раз тебе нравятся предпочтения нашего Владыки Костей.

— Ты не можешь сравнивать этих двоих, правда? — прошипела я, отодвигаясь, пока моя спина не уперлась в спинку ванны. — Один из них — монстр, лежащий мертвым в своей отвратительной яме. Другой — чертов бог.

Я хотела бы взять свои слова обратно, но было уже слишком поздно. Я проговорилась, что Асмодей мертв, и, судя по выражению лица Бельфегора, это не было для него хорошей новостью.

— Итак, Владыка Разврата мертв, — задумчиво произнес Бельфегор, его темные глаза светились от отвращения. — Без сомнения, это дело рук Белиала.

Я собралась с духом, ожидая удара, потому что он обязательно будет винить меня в смерти Асмодея.

— Он придет за всеми нами, верно? — это был скорее риторический вопрос, но когда слова сорвались с его губ, в его глазах мелькнуло что-то мрачное.

Внезапно он наклонился, схватил меня за волосы и откинул мою голову назад так, что я почувствовала, что моя шея может сломаться.

Я хотела быть храброй. После всего, что пережила, после того, как меня насильно заставили терпеть все это дерьмо, о котором никогда не просила, я хотела только одного: посмотреть в глаза Владыке Обжорства, или, вернее, шести маленьким глазкам Асмодея, которые сейчас смотрели на меня, и плюнуть в них.

Теперь, когда он знал, что настоящий Асмодей мертв, вероятно, было уже слишком поздно убеждать Бельфегора не позволять своему парню съесть меня.

Так что, если я должна была умереть, то хотела умереть сражаясь.

Но что-то в трех демонических головах Асмодея, который напал ранее, заставило меня застыть на месте.

Бельфегор усмехнулся, увидев страх на моем лице, и засунул руку между моих бедер.

Я извивалась так сильно, как позволяла его мучительная хватка, но он откинул мою голову еще дальше, не дав возможности пошевелиться, и прижал ладонь к моему лону.

— Сколько из нас умрет из-за одержимости Белиала этой смертной киской? — я задыхалась, когда он раздвинул мои губы и провел пальцем вверх и вниз по моей дырочке. — Я, блядь, не понимаю. Это же такая же блядская пизда, как и все остальные…

Я бы продала свою душу другому демону, чтобы в этот момент у моей вагины выросли зубы, и она откусила руку Бельфегору.

Я сжала челюсти. Мои ноздри раздулись. Чистая ненависть охватила меня, как лихорадка, и я почувствовала холод, несмотря на обжигающую воду, в которую была наполовину погружена.

— Я не просила, чтобы меня похитили. Ваш драгоценный Владыка Разврата мертв, потому что вы, больные ублюдки, не могли держать подальше от меня свои руки. Если бы вы оставили меня в покое, ничего этого бы не случилось. Теперь Белиал на пути войны, и вы умрете, как гребаные собаки.

Я ожидала, что Бельфегор удвоит свою ярость, но вместо этого он снова улыбнулся и опустил меня обратно в воду.

— Ну, что сделано, то сделано. Если мы все равно умрем, давай устроим небольшой праздник. Семь тысяч лет, плюс-минус несколько столетий — неплохой срок.

Прежде чем я успела спросить его, какой праздник он имеет ввиду, он пристегнул мои запястья к наручникам, прикрепленным к ванне. Холодок пробежал по моей спине, когда железо с громким звоном защелкнулось.

Раздался всплеск, когда Бельфегор — все еще в облике Асмодея — вскочил на колени в ванне передо мной и схватил корзину с травами и специями. Он хохотал, высыпая все содержимое на мою голову и втирая соленую смесь в мою кожу.

Его прикосновения были грубыми и задерживались в тех местах, где, как он заметил, я больше всего дергалась.

— Хм, интересно, стоит ли нам вырезать их, прежде чем бросить тебя в котел для варки, — размышлял он, дергая один из моих пирсингов в соске. — Пока что я их оставлю. Позже, Маммон сможет ими почистить зубы.

В мгновение ока образ трехглавого демона исчез, сменившись излюбленной женской формой Бельфегора. Он вылез из ванны, с его стройного тела и маленького черного платья — если его вообще можно было так назвать, учитывая, как мало в нем было ткани — капала вода. Оно было промокшее насквозь и прилипало к коже.

Наклонившись к небольшому овальному зеркалу, прикрепленному к каменной стене, он вытер со стекла пленку пара, чтобы полюбоваться собой.

— Я выгляжу так чертовски хорошо, что Маммон захочет съесть нас обоих.

Он повернулся к ванне, в его черных глазах горел озорной огонь, когда его когтистые пальцы расстегнули наручники, сжимавшие мои запястья.

Не давая мне времени среагировать, он схватил меня за руку и вытащил из ванны.

Я поскользнулась и споткнулась. Его ногти безжалостно впивались в мою кожу, оставляя раны, пока он тащил меня. Из них капала кровь, что только позабавило его.

— Вот так, — сказал он, оглядываясь. — У меня такое чувство, что ты будешь чертовски вкусной, маленькая крыса.

Я была благодарна, что он больше не выглядел как Асмодей, но этого было недостаточно, чтобы избавиться от чувства страха. Теперь, когда я увидела зверя, скрывающегося под его внешностью, то не знала, была ли его женская маска намного лучше.

Я смотрела на него, пытаясь избавиться от образов Асмодея, купающего меня, его грубых рук, насилующих мою кожу, но они врезались в мою память. Он тщательно вымыл меня, но теперь я чувствовала себя грязнее, чем была.

Бельфегор был ужасен.

В то время как другие братья были явно плохи и полагались на более простые методы пыток, Владыка Обжорства мог погрузиться в мои самые глубокие страхи и воплотить их в жизнь. Он мог искажать реальность, и хотя я знала, что все было не по-настоящему, мое учащенное сердцебиение и ледяной страх, распространявшийся по моей груди, были реальны.

Бельфегор превосходно умел вызывать леденящий душу ужас с помощью своих способностей к изменению облика, и я боялась, что у него в запасе есть и другие трюки, которые он применит, прежде чем закончит со мной. Какими бы они ни были, они наверняка были ужасными.

Я была уверена, что Владыка Обжорства не может быть хуже других демонов, с которыми сталкивалась до сих пор, но теперь я в этом не была так уверена. Сойти с ума от психологических пыток — наряду со всеми другими, которые мог придумать Бельфегор — действительно лучше, чем быть съеденной? Вероятно, да, но эта мысль не утешала меня так, как час назад.

— Давай, крыса. Он дернул меня за руку, таща обратно через спальню в коридор. Я все еще была мокрой, оставляя за собой след приправленной водой из ванны; я была замаринована и готова к варке.

Мое горло сжалось, когда мы направились в столовую, и перспектива мучительной смерти заставила мое сердце биться чаще. Я задыхалась от паники, мой разум лихорадочно пытался придумать план.

Но плана не было.

Даже если бы я сумела ускользнуть от Бельфегора, что, черт возьми, должна была делать дальше? Я была заперта в крепости. Не было ни входа, ни выхода. Если бы я сбежала, то только отсрочила бы неизбежное.

— Что бы ты ни планировал со мной сделать — это должно быть лучше, чем съесть меня. Ты сам сказал: как только ужин будет готов, я исчезну. Не останется ничего, что можно было бы мучить, когда моя душа отправится к Владыке Костей, — мой голос немного дрожал, но я старалась не показать свой страх.

Бельфегор перевел на меня взгляд и облизнул улыбающиеся губы.

— Твои крики говорили об обратном. Хотя, должен сказать, твой страх восхитителен. Он вкуснее, чем твоя смертная плоть.

Мой желудок скрутило от боли. Мысли о том, как Асмодей трогает меня, натирает своими грязными руками, заставили меня почувствовать вкус желчи, но я должна была это сделать. По крайней мере, должна была выиграть время для Белиала.

— Если бы Маммон хоть раз посмотрел на вещи твоими глазами, — сказала я. Бельфегор поморщился, но ничего не ответил. — Страх бесконечен. Ты можешь мучить меня вечно и никогда не устанешь, но, если Маммон съест меня… — я с трудом сглотнула, отгоняя страх. — Веселье закончится.

— Ты права, — сказал он, и на его лице появилась улыбка. — И я показал тебе всего лишь малую часть того, на что я способен.

— Но, думаю, Маммон знает лучше, — я пожала плечами, бегло оглядывая зал в поисках Владыки Жадности или других демонов. Они, должно быть, были снаружи, занимаясь котлом и следя за тем, чтобы все было в полном порядке. — Наверное, лучше подчиниться ему. Я бы точно не хотела попасть в его черный список.

Бельфегор резко обернулся, впиваясь ногтями в мою руку так сильно, что я вздрогнула от боли. В его темных глазах горела чистая, необузданная ярость.

— Я не подчиняюсь Маммону, — прорычал он, наклонившись, чтобы посмотреть мне в лицо. — Я делаю то, что хочу, а не то, что требует какой-то тупой демон.

— Конеечно… — я протянула это слово, закатив глаза и игнорируя боль, пронзившую мою руку от его крепкой хватки. — Это очевидно. То есть, он велел тебе искупать меня, и ты это сделал, велел тебе съесть меня, и ты согласился. По-моему, он держит тебя на коротком поводке.

Если бы взгляды могли убивать, я бы умерла на месте. Я задела его за живое.

Бельфегор скривил губы, глядя на меня, явно взвешивая мои слова. Я затаила дыхание, надеясь, что он клюнет на приманку и решит оставить меня себе. Ему нужно было только ослушаться Маммона и вытащить меня отсюда тем же способом, которым он сюда попал.

К моему разочарованию, он повернулся и продолжил вести меня из зала.

— Чем скорее Маммон съест тебя, тем лучше, — пробормотал он.

Моя грудь сжалась, когда я увидела котел, и в тот момент, когда мы вышли за дверь, по кузнице прокатилась волна безумных криков.

Гоблины ликовали и хохотали, когда Бельфегор вел меня к подиуму, кланяясь ему и перешептываясь между собой. Некоторые протягивали руки, чтобы дотронуться до меня, но я уворачивалась от них.

Я огляделась и увидела Маммона с огромными пламенными крыльями, сидящего на внушительном железном троне в одном конце кузницы и наблюдающего за происходящим. Вместо того, чтобы самому бросить меня в котел или сдирать с меня кожу на глазах у своих подданных, он, похоже, собирался поручить эту грязную работу Бельфегору.

По обе стороны от него сидели демоны, которых я видела ранее. Теперь, когда демон с гигантским глазом вместо головы встал, я поняла, что он был менее человекоподобным, чем думала изначально. Его тело, казалось, было сделано из переплетенных тканей, скрученных вместе, чтобы придать ему форму. Вместо рук и ног у него были щупальца.

Паук-демон казался вдвое больше, когда раскинул все свои ноги, и обнажил несколько рядов острых как бритва зубов, когда я уставилась на него. Я была твердо намерена держаться как можно дальше от его жутких конечностей.

— Наше пиршество вот-вот начнется, — раздался громкий голос Маммона, и в кузнице раздалась новая волна криков и возгласов гоблинов.

— Пир! Пир! Пир! — повторяли они, и к их хору присоединялось все больше голосов, когда мы приближались к лестнице, ведущей на подиум.

Я напряглась в руках Бельфегора, остановившись у подножия лестницы, и пристально уставилась на котел над головой.

Белиал по-прежнему не появлялся, а у меня не было запасного плана. Как бы я ни надеялась на спасение в последнюю секунду, но не видела никакого выхода из этой ситуации.

— Вверх, — приказал Бельфегор, таща меня по лестнице. Если я буду сопротивляться, и он отпустит меня, то упаду в озеро лавы и умру. Если пойду с ним, меня сварят заживо.

В любом случае, я была обречена.

Лично мне казалось, что падение в озеро будет менее болезненным и более драматичным, чем медленный вариант свариться заживо. Кроме того, Маммон не смог бы меня съесть, если меня поглотит магма, так что это был еще один тонкий лучик надежды.

Воздух, поднимающийся с озера лавы внизу, был горячим и обжигал мою кожу. Подошвы моих ног обжигались о горячий камень, и каждый вдох сжигал мои легкие.

Бельфегор тащил меня до самого верха, оттолкнув одного из гоблинов-слуг, который едва не отправился на верную гибель. Котел был примерно, как я, но Бельфегору хватало роста заглянуть внутрь. Он пристально смотрел на то, что в нем было.

Его пальцы все еще сжимали мою руку, но он не делал никаких движений, не бросал меня внутрь и не тащил по лестнице. Он вообще ничего не делал.

Чего он ждет?

— Ну, давай же, — велел Маммон своим властным голосом, и по кузнице раздалась новая волна оваций. — Не заставляй своих братьев ждать, Белли.

У меня подкосились ноги.

— Бельфегор, — я не знала, почему произнесла его имя, усвоив урок, что не стоит пытаться пробудить в демонах их лучшие стороны, и была почти уверена, что у Бельфегора их вовсе нет. Я уже сделала все, что могла, чтобы убедить его воспротивиться Маммону и вытащить меня из кузницы, но он, казалось, был предан Владыке Жадности. По крайней мере, так было еще несколько мгновений назад.

Он что, передумал?

Прошла еще минута, и я ждала своей судьбы, нервно стуча зубами.

— Бельфегор, — раздался голос Маммона, вырвавший из оцепенения демона-перевертыша. — Мое драгоценное мясо само не приготовится, а у меня не так много времени. Бросай ее уже.

Мышца на щеке Бельфегора дернулась, и его глаза сузились. Я напряглась, готовая сражаться, если он повернется, чтобы схватить меня. Если я должна была быть брошена в котел, то могла бы сама прыгнуть с подиума. Я отказывалась быть съеденной.

— Я думаю… — произнес Бельфегор, и его голос прозвучал тихо, но отчетливо. — Нет.

— Что ты сказал? — Маммон поднялся со своего трона и направился к нам, не сводя глаз.

Я затаила дыхание, боясь, что, если слишком резко пошевелюсь или вздохну, все вокруг взорвется. Я уже видела, как два демона сражались из-за меня. Собиралась ли я стать свидетелем еще одной битвы? И на чью сторону встанут Глаз и Паук?

— Белли, сделай то, о чем я попросил, — прорычал Маммон, устремив на меня свой пламенный красный взгляд. — Не заставляй меня делать это самому.

Бельфегор презрительно фыркнул.

— Если ты хотел, чтобы это было сделано, ты должен был сделать это сам. Я больше не буду выполнять твои приказы, Мон-Мон. Более того, я передумал. Я оставлю эту маленькую смертную себе.

— Что ты… — закричал Маммон, но его голос внезапно оборвался, когда Бельфегор поставил свой каблук на боковую стенку котла и сильно толкнул его. Котел закачался из стороны в сторону, и жидкость внутри громко заплескалась.

— Стоп! Бельфегор! Что ты делаешь? — Маммон был вне себя, слишком ошеломлен, чтобы сделать что-то большее, чем разинуть рот, когда Бельфегор снова пнул котел.

На этот раз он наклонился еще сильнее, и часть воды выплеснулась наружу.

— Я делаю то, что должен был сделать уже давно, Маммон, — прорычал он. — Все кончено, детка.

Третий толчок оказался решающим. Котел с грохотом упал с подставки и опрокинулся, вылив поток кипящего бульона на помост. Гоблины закричали, пытаясь разбежаться, но многие не успели. Они падали под волной, их кожа покрывалась волдырями в тот момент.

Большая часть супа вылилась в огромную яму посреди кузницы, с сильным шипением падая в озеро лавы. Клубы дыма поднялись вверх, застилая помост и мешая мне видеть.

— Бельфегор! — крикнул Маммон. Его пылающие крылья мелькнули в дыму, когда он взлетел, но Бельфегор уже тащил меня обратно по лестнице.

Если бы я вырвала руку, то могла бы потерять его в дыму. Я могла бы убежать и найти место, где спрятаться, но без оборотня мой шанс на спасение сводился к нулю. Если я хотела жить и подвергнуться любым извращенным пыткам, которые придумает Бельфегор, то должна была выбраться из кузницы.

Это было именно то, чего я хотела: чтобы Бельфегор забрал меня себе. Это был мой единственный шанс на выживание, и я напоминала себе об этом, пока Маммон давал приказы своим слугам найти нас.

Мое сердце забилось, когда Бельфегор наконец ослабил смертельную хватку моей руки. Он снова превращался в что-то большое и звероподобное. Я напрягла зрение, пытаясь разглядеть его новую форму сквозь дым.

Белая шерсть покрыла его тело, на голове выросли огромные заостренные уши, а по бокам, где раньше были руки, выросли большие крылья с такой тонкой кожей, что можно было разглядеть сложную сеть проходящих по ним вен.

Гигантская белая летучая мышь взлетела в воздух, схватив меня за лодыжку и подняв с земли.

Едкий воздух трепал мои волосы и хлестал по лицу, когда мы опасно приближались к лаве.

Рев Маммона разнесся по крепости, когда он заметил нас сквозь дым и бросился за нами. Даже со мной в качестве балласта, Бельфегор казался легче и быстрее, паря в воздухе, в то время как громоздкая, пылающая фигура Маммона не могла за ним угнаться.

Из-за жары, скорости, с которой мы летели, и того, что вся кровь прилила к голове, меня охватила тьма. Когда я начала терять сознание, последнее, что услышала помимо очередного рыка Маммона, был голос Белиала, который звал меня по имени.

В тот момент, когда я открыла глаза, увидела рога. Знакомые амулеты и цепочки, свисающие с них, мгновенно вызвали слезы на моих щеках.

— Ты плачешь… Почему? — паника в потоке вопросов Белиала заставила слезы течь еще большим потоком. — Кто тебя обидел? Это был Маммон?

— Я в порядке, я… я думаю. Я просто ненавижу, что это не реально. Ты на самом деле не здесь, — это был еще один сон, сила сливового волшебства объединяла наши разумы, пока я спала.

— Нет, сокровище, но я иду за тобой, — искренность в его серых глазах успокоила часть сокрушительной печали, бурлящей во мне. — Сесил раздобыл книгу души известного инженера, который уверен, что сможет сломать механизм в воротах. Он работает быстро и скоро закончит.

Услышав имя Сесила, я огляделась, но здесь никого не было. Мы были только вдвоем в гондоле, качающейся посреди реки Стикс, над нами возвышались огромные железные ворота пятого круга.

— Сесил здесь?

Он кивнул.

— И Хольга тоже.

На задней части гондолы была платформа, где, как я предполагала, должен был стоять паромщик, перевозя души, толкая весло за собой. Я практически видела, как Белиал стоит там, опираясь на весло, украшенное головами его братьев, с затуманенным взглядом, погруженный в мои мысли. Все это время Сесил пререкался с инженером в передней части судна.

— Я удивлена, что ты взял их с собой.

— Они настаивали, — на его изрезанных шрамами губах появилась улыбка. — И это хорошо. Я не ожидал, что будут ворота, они новые. Ну, новые в том смысле, что построены после моего последнего визита, который был несколько веков назад. Благодаря быстрому мышлению Сесила, я скоро попаду внутрь, убью Маммона, и мы сможем вернуться домой и оставить этот кошмар позади.

Домой.

Увидев мое измученное выражение лица, Белиал обнял меня своими сильными руками. Он сел на дно гондолы, прислонившись спиной к черному дереву, и притянул меня к себе на колени.

Обычно я бы почувствовала себя нелепо в такой позе, поскольку он держал меня на руках и мягко качал, как ребенка, но после всего, что я пережила, мне было нужно утешение его объятий.

— Что случилось? Расскажи мне все, Рэйвен.

— Я… — мой голос затих, когда я вспомнила последние мгновения перед потерей сознания, когда Бельфегор превратился в гигантскую белую летучую мышь. У меня скрутило живот, и охватило чувство беспомощности. Я не знала, что произошло после того, как я оказалась в небытие, но могла догадаться. — Я больше не в пятом круге. А если и в нем, то ненадолго. Бельфегор…

— Бельфегор? — красивое лицо Белиала стало мрачным. — Что он с тобой сделал?

— Маммон собирался съесть меня. Там был большой котел и повсюду гоблины. Были еще два других владыки, — сказала я с дрожью в голосе. — У одного вместо головы был большой глаз, а другой был каким-то монстром пауком.

— Паймон и Баал, Владыки Лени и Гнева, — Белиал выплюнул эти имена, как будто они были мусором. — Все они гребаные предатели.

— Бельфегор спас меня, — я нахмурилась. Нет, это было не совсем так. Я совсем не чувствовала, что меня спасли. — Но что бы он ни запланировал для меня…

Я не могла выразить словами, что, по моему мнению, сделает оборотень, просто потому, что не имела ни малейшего представления. Все, что у меня было — это тошнотворное чувство в желудке.

Я поняла, что мое предчувствие верно, когда уловила в светящихся глазах Белиала что-то, что показалось мне страхом.

— Если Бельфегор причинит тебе вред, прежде чем я смогу до тебя добраться… — он, казалось, не мог терпеть эту мысль достаточно долго, чтобы закончить фразу. — Я убью его, несмотря ни на что, но его голова не будет последней на весле. Там будет моя.

— Что? — я замерла, лед пронзил мои вены. — Ты имеешь в виду, что убьешь себя?

— Моя война не заключается в наказании демонов, которые похитили тебя. Я наказываю каждого демона, который причинил тебе боль. И чертовски уверен, что я первый в этом списке, малышка.

Я не думала обо всем, что он сделал со мной за последние пару дней, потому что похищение и спуск в нижние круги Ада отвлекали, но я не забыла все то дерьмо, которое он натворил. Убил Марка и сделал мне корону из его позвоночника. Заставил меня поспорить, дав надежду, что я смогу сбежать из его сада, полного плотоядных существ и трупов, за три дня, иначе стану его королевой — пари, которое я никогда не могла выиграть. Манипулировал мной, заставляя думать, что его вторая форма — это другой человек, заставляя меня доверять ему. Заставил меня влюбиться в него.

Я не совсем простила его, но было чертовски трудно оставаться на него злой.

— Зачем ты так надула губы? — хихикнул он, и на его лице вновь появилась эта властная, самодовольная ухмылка, от которой я становилась мокрой. — Злишься, что я собираюсь убить себя, как только спасу тебя? Если это сделает тебя счастливой, я позволю тебе самой это сделать.

— Я не убью тебя, черт возьми, — резко ответила я. — Я согласилась остаться, разве нет? И хочу быть твоей королевой. Твоей королевой. Мне не интересно править твоим старым пыльным королевством или восемью другими, расположенными ниже него, в одиночку.

— Ты так чертовски красива, когда злишься.

Я фыркнула.

— Неужели быть чертовски красивой, когда тебя похитили — это такой большой плюс?

Уголки его губ дрогнули, почти колеблясь. Она походила больше на маску, чем та, которую он носил обычно. Его губы изогнулись вверх, но, несмотря на это, он выглядел грустным.

Я подняла руку, мои пальцы коснулись его челюсти и обхватили щеку. Его рука скользнула за мою шею, а большой палец медленно и нежно ласкал ее. Почему-то такая близость казалась мне новой, но в то же время знакомой.

— Что не так? — пробормотала я, глядя ему в глаза. В данных обстоятельствах это казалось глупым вопросом, но на него давило что-то еще.

— Я не привык чувствовать себя таким беспомощным. Я не люблю сидеть и ждать. Я же, черт возьми, Владыка Смерти. Жизнь моей спутницы не должна зависеть от смертной души, — он уткнулся лицом в свободную руку, и его черные волосы рассыпались по пальцам. — Я не должен был оставлять тебя одну, не с теми монстрами в замке. О чем я только думал?

Я моргнула, почувствовав странную боль в груди. Он был расстроен из-за себя. Я никогда раньше не видела его таким.

— Белиал…

— Когда я верну тебя домой, я официально тебя короную. А потом, научу магии.

Я еще раз моргнула.

— Магии? Какой магии?

— Древней, тайной, настолько могущественной, что никто не осмелится угрожать тебе. Твои враги падут на колени от страха, а твои союзники — от верности.

— А как насчет тебя? — я приподняла бровь. — Будет ли эта магия достаточно сильной, чтобы поставить на колени даже такого демона, как Владыка Костей?

Он убрал с лица ладонь. На нем снова появилась полуулыбка.

— Ты доказала, что для этого тебе не нужна магия. Но да, даже меня. Я научу тебя защищаться от всего и всех. Включая меня, — он коснулся моего лба легким как перышко поцелуем. — Особенно от меня.

— Тебе не пришлось бы учить меня защищаться от тебя, если бы ты, ну… не вел себя как чертов психопат половину времени.

Взгляд Белиала потемнел, и его улыбка стала шире.

— Но в чем же тогда весь кайф?

— Ты безумный.

— Ты даже не знаешь, насколько ты права.

Мне все еще было странно видеть его лицо без маски. Я научилась понимать его взгляды, но без маски могла читать его как открытую книгу. Шрамы на его губах дернулись от улыбки, которую он сдерживал. Его брови поднялись, как будто он вспоминал все, что он сделал, чтобы заслужить слова, сказанные мной.

— Еще бы я не знала, — фыркнула я, отводя глаза. — Ты заставил меня целовать твои ботинки, когда я тонула в зыбучих песках. Ты почти утопил меня в ванне. Ты трахал меня винной бутылкой, когда я была прикована к твоей кровати. Ты отшлепал меня на кладбище…

— Может, я просто жажду дать тебе то, чего ты хочешь, то, о чем твоя человеческая натура не позволяет тебе просить.

Я открыла рот, чтобы возразить, но его рука переместилась с моей шеи на горло, сжимая его достаточно крепко, чтобы пресечь мое возражение.

— Это ты мастурбировала на могиле моего старого слуги.

Мои мысли вернулись к тому дню в лабиринте, когда Белиал отшлепал меня, а потом поставил на колени и трахнул в горло. Он кончил и оставил меня в полном разочаровании. Поэтому я взяла дело в свои руки, на одной из могил.

Он наклонился ближе, пока его изуродованное лицо не заполнило мое поле зрения, а его дыхание не защекотало мои губы.

— Ты выглядела чертовски красиво, с разорванным платьем, моей спермой, все еще стекающей по твоему подбородку, и пальцами, засунутыми в твою розовую киску. Ты так жаждала, чтобы Владыка Смерти вернулся и трахнул тебя до беспамятства на могиле, чтобы все монстры в моих садах могли это увидеть, — его глаза блестели, когда он шептал тоном, от которого волосы на моей шее встали дыбом. — Как тебе такое безумие?

Я сглотнула, но это простое движение было почти невозможно с рукой Белиала на моем горле. Все в его властном прикосновении, его грязных словах и его темном, похотливом взгляде казалось отчаянным, как будто все, что он хотел — это проникнуть в мои сны и вытащить меня на другую сторону реальности.

Его рука соскользнула с моего горла и блуждала по моему телу, запоминая его очертания с болью в прикосновении, которая проникала в мои кости и погружалась в костный мозг.

— Я чертовски нуждаюсь в тебе, — сказал он, и боль в его голосе заставила меня задрожать. — Я так по тебе скучаю.

Я прикусила нижнюю губу и посмотрела на него сквозь ресницы.

— Скажи мне, чего тебе во мне не хватает.

Улыбка, которую он сдерживал, вырвалась наружу.

— Я скучаю по твоему дерзкому рту.

Я моргнула.

— Правда?

— Конечно, — сказал он с усмешкой, как будто это было очевидно. — Никто не имеет смелости говорить со мной так, как ты. Это чертовски возбуждает. — Его руки блуждали по моему телу, длинные пальцы, украшенные множеством серебряных колец, согнулись, когда он сжимал мою грудь. Когда он потянул за пирсинг на соске, и из моих губ вырвался стон, он рассмеялся. — И я скучаю по сексуальным звукам, которые ты издаешь, когда я играю с твоими идеальными сиськами…

Его рука скользнула ниже, проникнув между моих бедер. Я сдержала вздох, когда его пальцы зажали мой клитор — достаточно легко, чтобы не причинить боль, и достаточно сильно, чтобы пронзить меня волной удовольствия.

Я заерзала у него на коленях, он рассмеялся, и этот шелковистый звук заставил мою киску растаять, возбуждение сочилось на его пальцы.

— И я скучаю по тому, как ты реагируешь на меня. Ты всегда такая влажная для меня, и твоя кожа… — он пробормотал проклятие под нос, когда его глаза скользнули по моему обнаженному телу. Румянец охватил меня, как лихорадка. — Вид твоей кожи, окрашенной в этот восхитительный оттенок красного, заставляет мой член чертовски болеть.

Я не могла сдержать вздохи и стоны, пока он продолжал потирать мой клитор. Он то легко обводил его кругами, ожидая, пока я не заерзаю от желания большего, то начинал двигаться быстрее и щипать его, пока не начинала дергаться от перевозбуждения.

Дьявольское, но в то же время какое-то серьезное выражение застыло на его покрытом шрамами лице, когда он возбуждал меня до тех пор, пока я не задрожала от удовольствия, как будто мой приближающийся оргазм был самым важным делом, которому он посвятил весь день.

— Вот так, сокровище. Испорти пальцы своего Владыки, — промурлыкал он темным голосом. — Я хочу посмотреть, как ты их вылижешь, когда кончишь.

Тепло между моими ногами нарастало, и я потянулась к нему, схватив его рога. При прикосновении из его груди раздался громкий рык, побуждающий меня держаться крепче.

Его серебряная сережка, похожая на маленький кинжал, такой же, как та, которую он подарил мне в лабиринте, коснулась тыльной стороны моей ладони. Жаль, что я ее больше не ношу. Вероятно, она все еще лежит на полу в его ванной в Лимбо. Хотя она все равно не принесла бы мне особой пользы. Я сомневаюсь, что смогла бы призвать его за пределами его царства.

Слезы наполнили мои глаза, и я не была уверена, было ли это из-за того, что я так сильно скучала по Белиалу, что это причиняло мне боль, или из-за ошеломляющего блаженства, которое сотрясало мое тело.

Слезы скатились по моему лицу, и он наклонился, чтобы их поцеловать. Его язык скользнул по моей коже, он был удивительно прохладным на моих горящих щеках.

— Я люблю, когда твое тело плачет по мне, Рэйвен, — прошептал он, прижавшись к моей коже. — Самыми разными способами.

Его пальцы ласкали меня, зная, где именно нужно нажимать и тянуть. Я была как его инструмент, а он знал каждый аккорд, каждую ноту, чтобы заставить меня петь.

Его большой палец накрыл мой клитор, освободив указательный и средний, которые через секунду погрузились в мою киску. Он двигался во мне в таком темпе, что из уголка моего рта потекла слюна.

— О, Боже! — я вздохнула и зажала губы, как только эти слова сорвались с моих губ. Он ненавидел, когда я называла это имя, а не его.

Белиал прищурился, и я ждала наказания, но его губы только растянулись в зловещей улыбке.

— Ты прекрасно знаешь, что теперь я твой бог, Рэйвен. Ты продала свою душу демону. Теперь, ты поклоняешься мне.

Его пальцы изгибались внутри меня, дразня то самое место. Удовольствие достигло кульминации, и я кончила с приглушенным криком, который даже не походил на мой голос. Я дрожала в его объятиях, а он прижал меня крепче, вытащив из меня пальцы только тогда, когда прошла сильная волна наслаждения.

Он поднял пальцы и раздвинул их, чтобы показать, насколько я была влажной. Нить возбуждения соединяла их, пока не порвалась и не стекла по его среднему пальцу. Прижав их к моим губам, он смотрел на меня в ожидании.

Я приоткрыла губы, и он засунул пальцы внутрь, его лицо исказилось в сексуальном выражении, когда он смотрел, как я сосу собственные соки.

— Это было прекрасно, мое сокровище, — похвалил он. — Чертовски прекрасно.

— Черт, было хорошо, — выдохнула я. — Мне это было нужно.

Он темно рассмеялся, и по мне пробежал холодок.

— О, мы еще не закончили. Мы разобрались с тобой, а теперь, мой черед.

Прежде чем я успела спросить, что он имеет в виду, он схватил меня за затылок, снял с колен и поставил на четвереньки на скамейке.

Я затаила дыхание, когда он поставил колено на скамейку позади меня, так близко, что выпуклость в его брюках уперлась в мою попку.

— Руки на край гондолы, — приказал он. Он усилил хватку на моей шее и направил меня так, что я наклонилась над краем лодки, а мое лицо оказалось над водой.

Наступила напряженная тишина. Он тянул время — этот ублюдок, получал удовольствие от того, что я извивалась в ожидании. Мои пальцы сжимали черный лакированный край гондолы, ногти нервно стучали по филигранной серебряной отделке дерева.

Новая волна жара пронзила меня, когда до моих ушей донесся шуршащий звук ткани. Я попыталась повернуть голову, но он усилил хватку на моей шее и удерживал меня. В небольшом проявлении милосердия он наклонил бедра вперед, позволяя мне почувствовать, как он развязывает шнурки на брюках.

Когда он высвободился, его толстый член упал в ложбинку между моих ягодиц. Моя кожа начала покалывать, и из моих губ вырвалось тихое «о», когда он плюнул на мою задницу и провел своим членом вверх и вниз, распределяя слюну, чтобы легко скользить по моей коже.

Он замер на мгновение, как будто обдумывая свой следующий шаг.

— Держись за край лодки, Рэйвен. Не двигайся.

В тот момент, когда Белиал снял руку с моей шеи, я обернулась и увидела, как он снимает серебряное кольцо, отстегивая цепочку, соединяющую его с пирсингом Принца Альберта.

— Упрямая маленькая человеческая девчонка. Ты никогда не слушаешь.

Он бросил серебро на дно гондолы и запустил свои кольца в мои волосы, наклонив мою голову над водой, так что мое лицо оказалось в нескольких сантиметрах от текущего багрового потока.

Каждая мышца моего тела напряглась, когда я почувствовала, как он входит в меня, но не в мою киску. Вместо этого его головка пробилась через плотное кольцо мышц — место, в которое еще ни один мужчина не входил.

— Подожди! — выдохнула я, и от боли, которую он причинял, растягивая мою задницу, мой голос стал хриплым. — Н-нет, не туда!

На мои протесты он ответил мягким смешком, втиснув в меня еще один сантиметр.

— Разве я не говорил тебе, что трахну все твои дырочки? Тебе повезло, что я сначала беру твою задницу во сне. Считай это тренировкой.

— Черт, как больно! — выпалила я, но не смогла заставить себя использовать свое безопасное слово. Боль только усиливала удовольствие, наполнявшее мое тело, сжимая меня так же крепко, как Белиал сжимал мою шею.

— Перестань сопротивляться и впусти меня, черт возьми, ты такая узкая.

Его стальной баритон был окутан огнем, шелком и мужским желанием. Он пронзил меня электрическим разрядом, восхитительным коктейлем боли и удовольствия, согревающим все мое тело.

Владыка Смерти был удивительно нежен со мной, проникая в меня с мучительной медлительностью: медленно и осторожно, ожидая, пока мое тело приспособится, прежде чем погрузиться еще глубже. К тому же он снял свои украшения, вероятно, чтобы минимизировать мой дискомфорт.

Когда мое тело расслабилось, я начала поддаваться удовольствию, которое он мне дарил.

— Я люблю тебя, Белиал, — эти слова вырвались из моих уст. Я не хотела их говорить, но они вырвались.

Он замер и большим пальцем начал нежно поглаживать мою сонную артерию, не ослабляя хватки.

— Я тоже тебя люблю, маленькая смертная, — он наклонился, его большие руки обхватили край гондолы, а крепкие мышцы накрыли меня, его грудь прижалась к моей спине. — Это значит, что ты меня простила? — его слова были такими же нежными, как сладкий поцелуй, который он оставил на коже под моим ухом, от чего я начала таять под ним.

Я открыла рот, но, не найдя слов, снова его закрыла. Я не могла сказать ему, что простила. Я скучала по нему. Я любила его. Но в моем сердце все еще была боль, которая мешала мне сказать ему то, что он хотел услышать.

— Я сказала, что люблю тебя, — прошипела я, и яд пронизывал каждое слово. — Чего еще ты от меня хочешь?

— Всего, черт возьми, Рэйвен.

Прежде чем я успела ответить, он отстранился — ровно настолько, чтобы головка остался внутри меня, а затем с такой силой вошел в меня, что я едва не упала в воду.

Его рука на моей шее удержала меня, но прежде чем я успела почувствовать облегчение, он толкнул мою голову в реку Стикс, заставив меня погрузиться под бурное течение, пока трахал меня в задницу, заставляя меня кричать в густую речную воду. Пузырьки вырывались из моего рта, драгоценный воздух улетучивался из-за моей паники.

Пальцы в моих волосах вытащили мою голову из воды, и я сделала огромный глоток воздуха, чтобы наполнить мои горящие легкие.

— Ты будешь хорошей маленькой девочкой и кончишь для паромщика, пока он трахает тебя в задницу. Если ты не кончишь, то утонешь. И не думай, что я перестану трахать тебя, когда ты кончишь. Как тебе такое?

— Белиал…

Не успела я произнести его имя, как моя голова снова оказалась в реке.

Вода хлынула в мой нос и наполнила рот. Она была горькой, со вкусом, который я не могла описать, как смерть и что-то еще, совершенно незнакомое. Кусочки тел проносились мимо, щекоча мои щеки. Что-то пыталось ухватиться за несколько прядей моих длинных волос, упавших в воду, возможно, проплывавшая душа, отчаянно пытавшаяся уцепиться за что-нибудь, чтобы не погрузиться еще глубже в девять кругов Ада.

Свободная рука Белиала начала массировать мой клитор, вызывая новый оргазм, который обещал быть очень сильным.

— Кончи для своего Владыки, как хорошая девочка, Рэйвен, — голос Белиала был приглушен, но его слова были удивительно четкими, учитывая, что моя голова была погружена в воду. — Кончи, и я позволю тебе дышать.

Это был сон. Мне не нужно было дышать, но, черт возьми, я чувствовала, что вот-вот захлебнусь. Осознание того, что я в полной безопасности, только усилило удовольствие, нарастающее между моих ног.

Несмотря на всю его жестокость, я отчаянно жаждала каждой секунды его сладких мучений.

Его пальцы знали каждую точку удовольствия на моем теле, и горячая боль от его толчков превратилась в тепло, поглотившее меня всю.

В сочетании с жжением в легких и его приглушенным голосом, требующим, чтобы я кончила, как я могла не подчиниться?

Волна интенсивного блаженства пронзила меня, заставляя сильно дернуться, мои руки были настолько потными, что соскользнули с края лодки.

Пальцы Белиала крепче вцепились в мои волосы и вытащили меня из воды в брызгах красного цвета, мокрые пряди разлетелись по воздуху.

Я задыхалась и кашляла, наполняя легкие драгоценным кислородом.

Белиал смеялся над моими попытками восстановить дыхание, продолжая трахать меня быстрыми, сильными толчками.

— Посмотри на себя, ты такая сексуальная, когда течешь для меня, — сказал он с улыбкой, подчеркнув свои слова быстрым шлепком по моей попе.

— Иди на хуй! — прорычала я, стиснув зубы, хотя мы оба прекрасно знали, насколько мне нравился этот извращенный момент.

— О, милая маленькая человеческая девочка. Не притворяйся, что тебе не нравится эта игра. Ну, ты будешь моей хорошей маленькой смертной и снова кончишь для своего Владыки?

Я широко раскрыла глаза.

— Снова?

— Снова, — он держал меня за волосы, и я не могла повернуться, чтобы посмотреть на него, но и не могла не услышать насмешку в его голосе. — И на этот раз дай мне немного попотеть. Я хочу вырвать из тебя следующий оргазм.

Кровоточащий, плачущий ад. Крики Рэйвен были самыми сексуальными звуками, которые я когда-либо слышал, особенно под водой. Звук ее учащенного дыхания, ее хрипов, то, как она сопротивлялась мне, прижимая бедра к моему тазу, умоляя о продолжении… все это проникало прямо в мои яйца.

Заклинание, которое я наложил на сливу, было мощным, древним арканом. Каждое прикосновение, каждый укус в вызванном магией сне казался реальным.

Я мог доставить ей удовольствие, даже когда мы были за много миль друг от друга. Даже в разных мирах, если Бельфегор сумел украсть ее у Маммона и утащить глубже в ад.

Нет. Я не мог сейчас об этом думать.

Стиснув зубы, я отодвинул бурю мрачных мыслей и все свои страхи о том, что может случиться с Рэйвен, если я не доберусь до нее вовремя, в самые дальние уголки своего сознания. Сейчас я был бессилен что-либо сделать, кроме как ждать, пока Сесил и его душа найдут слабое место в конструкции ворот.

Так что лучший способ скоротать время — поиграть с мечтами моей любимой смертной. Хотя она и старалась выглядеть храброй, с того самого момента, как я притащил ее в свое царство несколько дней назад, я знал, что она была напугана.

Ей нужно было отвлечься, а мне нужно было погрузиться в нее как можно глубже. Я наслаждался каждым сладким криком, вырывавшимся из ее совершенных губ, каждым сокращением и трепетом ее внутренних мышц, сжимавших мой член, каждым задыхающимся вздохом.

Я бросил все свои силы на то, чтобы мучить ее таким образом, что ее киска стала мокрой, густые капли возбуждения стекали по ее ногам и заставляли ее кожу блестеть в тусклом красном свете, освещавшем Стикс.

Я сжал ее черные волосы, обернув длинные пряди вокруг своего запястья, как поводок, а затем снова погрузил кончики пальцев в ее кожу головы, мои ногти царапали ее так сильно, что под корнями волос оставались красные полосы.

Отклонив ее голову назад, я поднял ее на колени, чтобы ее спина прижалась к моей груди, и прижал ее мягкую щеку к моим губам.

— Блядь, ничто не возбуждает мой член так, как вид твоей красивой кожи, покрасневшей и кровоточащей для меня.

— К-конечно, тебя это возбуждает, развратный ублюдок, — фыркнула она. Ее глаза опустились на бурлящую воду внизу, а капли алого цвета, как роса, прилипли к ее темным ресницам. — Это цвет смерти.

Я улыбнулся, прижавшись губами к ее щеке, и когда я рассмеялся, мое дыхание коснулось ее лица, и она еще сильнее покраснела.

— О, но в этом ты ошибаешься. Красный — это цвет жизни… — удерживая одну руку в ее волосах, другой, я провел острым когтем по ее подбородку.

Она задрожала, и волоски на ее затылке встали дыбом, когда я сделал небольшой порез на ее коже. Ее взгляд метнулся ко мне, она посмотрела на меня исподлобья, насколько это было возможно в том положении, в котором я ее удерживал, и слизнул каплю крови, стекавшую со свежей раны.

— Только из живых течет кровь, — промурлыкал я, и этот звук перешел в рычание, когда вкус ее крови расцвел на моем языке. — Как ты думаешь, почему я так не любил видеть тебя в черном, когда ты впервые прибыла в Лимбо? Это цвет смерти, а ты, моя капризная смертная, очень даже живая.

— Забавно, — уголок ее рта поднялся в неаккуратной, кривой улыбке, пряди мокрых волос прилипли к ее окровавленному лицу. — Я думаю, что смерть мне идет.

Чтобы подчеркнуть свои слова, она качнула бедрами, от чего мой член запульсировал в ее узкой попке.

— Еще как идет.

Я толкнул ее голову обратно в воду и ухмыльнулся, глядя на пузырьки, поднимающиеся на поверхность, пока она пыталась дышать. Мы уже играли в эту игру однажды в ванне дома, и я получил за это ножом, но она не могла меня обмануть.

Ей чертовски нравилось, когда я удовлетворял ее темные, извращенные желания. В ней все еще оставалась часть человеческой чувствительности, которая испытывала намек на стыд за то, что она получала удовольствие от таких вещей. Я еще поработаю над этой частью.

Я плюнул ей на спину — обычно у меня не было столько слюны, даже в моей форме Владыки Костей — но поскольку это был сон, я мог изменять детали. Я мог делать все, что угодно, быть кем угодно в этой измененной реальности, хотя все, чего я хотел — это трахнуть мою маленькую смертную до потери сознания.

Большие капли слюны стекали между ее ягодицами и стекали вокруг того места, в которое я входил. После нескольких толчков я покрыл свой член импровизированной смазкой.

Это был сон, поэтому нам не обязательно нужна была дополнительная смазка, но мне нравилось, как ее кожа блестела под пленкой моей слюны, и непристойные звуки, которые наполняли воздух, когда я трахал ее.

Удовольствие нарастало. Мои яйца подтянулись. Мой темп становился все быстрее, пока я с диким отчаянием гнался за своим оргазмом.

Я шлепнул ее по заднице. Один раз. Три. Пять. Я продолжал шлепать ее, наслаждаясь небольшим приливом адреналина каждый раз, когда моя рука ударяла по ее круглым ягодицам. С каждым ударом она сжималась вокруг меня.

Когда ее задница стала полностью розовой и покрылась несколькими следами в форме моей руки, я снова обратил свое внимание на ее клитор. Я сжал его достаточно сильно, чтобы она сжалась.

Она кончила.

Блядь.

Моя рука покинула ее клитор, чтобы схватить за затылок и в последний раз вытащить ее голову из воды. Она с силой кончила. Из ее горла вырвался животный звук, влажный и невнятный от удовольствия.

Именно в этот момент я кончил ей в задницу. Я вытащил член, не до конца выпустив в нее обильное количество спермы, только для того, чтобы полюбоваться молочными струями, вытекающими из ее дырочки, соединяющими нас, прежде чем разорваться и покрыть заднюю часть ее бедер.

Мои пальцы обхватили член, и я еще несколько раз пошевелил им, выдавливая последние капли спермы, прежде чем вытереть головку о ее ягодицу. Затем я взял ее на руки и повернул к себе лицом.

— Ты так хорошо справилась со мной, сокровище.

Она кашлянула, и кровавые капли воды потекли по ее покрасневшему лицу.

— Ты все время так меня называешь, как будто я какая-то ценная вещь.

Я поднял ее на руки, чтобы ее ноги не касались дна гондолы, и заглянул ей в глаза, удерживая взгляд, пока проводил языком по ее ключице и слизывал каплю воды, скопившуюся в ямке на ее шее.

— Ты самое, что ни есть сокровище.

Моя маленькая человеческая девочка тихонько фыркнула.

— Ты так жестоко обращаешься со всеми своими сокровищами?

Она была слишком измучена, чтобы долго спорить, но всегда использовала последние силы, чтобы выразить свое неповиновение. Мне чертовски нравилось это в ней.

Я провел губами по ее шее, покусывая ее нежную кожу, достаточно мягко, но достаточно грубо, чтобы заставить ее застонать и заерзать в моих объятиях. Я целовал ее шею, подбородок, а потом остановился, когда ее губы оказались на одном уровне с моими.

— Да, — сказал я с большей грустью в голосе, чем собирался. — Я Владыка всего мертвого и забытого. Неудивительно, что я не самый внимательный хозяин. Но с тобой… — я поднял руку, чтобы отжать лишнюю воду с одной из ее мокрых прядей волос, а затем заправил ее за ухо. — С тобой все по-другому. С тех пор, как я поймал свою маленькую воровку, снующую по гробнице Петериков, я не могу думать ни о чем другом.

— Вот почему твои братья похитили меня, — ее тон стал мрачным, взгляд отрешенным, даже когда последние волны оргазма пронизывали ее, и она дергалась в моих руках. — Они думают, что ты вернешься к своей работе, если меня не будет рядом. Они совсем тебя не знают, да?

Я осторожно сел нас на дно гондолы и прижал ее к себе. Она прижалась ко мне, уткнувшись лицом в мою грудь. Ее сердце билось так сильно, что я чувствовал его стук.

Глядя на ее голову, я нежно гладил ее волосы, пока дыхание не стало ровным, а мышцы расслабились. Она была права. Мои братья знали меня на протяжении тысячелетий, и все же не знали меня абсолютно. Эта девушка знала меня меньше недели, но каким-то образом знала меня лучше, чем они когда-либо могли бы.

Мои пальцы пробежали по ее волосам, расчесывая запутавшиеся пряди и бессознательно наматывая их на один палец.

— Они могут называться моими братьями, но мы никогда не были семьей.

Семья. Ха. Это слово мало что значило для меня, и мысль о нем вызывала лишь легкую тоску. Так было всегда, насколько я себя помню. Даже в моей человеческой жизни, насколько я мог вспомнить, я был одинок, солдат, которого никто не ждал, если бы война не унесла мою жизнь.

Но, возможно, не обязательно так должно было быть всегда.

Мое внимание вернулось к Рэйвен в моих объятиях, и я заметил, что она смотрит на меня из-под своих темных ресниц. Заметив беспокойство, отражающееся в ее оленьих глазах, я нахмурился и притянул ее ближе к себе.

— Я не позволю им причинить тебе вред.

Она смотрела прямо на меня, но ее взгляд был рассеянным.

— Я не хочу просыпаться.

Существо, подобное мне, едва ощущало боль, но боль в ее голосе пронзила мое сердце невидимым кинжалом. Слезы, катившиеся по ее щекам, добавили еще больше мучительности.

— Разве ты не можешь призвать меня или что-то в этом роде, теперь, когда у тебя есть моя душа?

— Это не так работает, Рэйвен, — мой голос был едва слышен. — Но как бы я хотел, чтобы это было не так.

— А что, если Бельфегор убьет меня, прежде чем ты придешь за мной?

Я сжал зубы, и все мышцы моего тела напряглись. Даже мысль о том, что Бельфегор может убить Рэйвен, то, что принадлежало мне и только мне, привела меня в ярость.

— Он не убьет. Его, блядь, убью я.

— Ты в любом случае убьешь его! Это не помешает ему… — ее слова задрожали, и она замолчала. Слезы перестали течь, но потом произошло что-то еще хуже. Ее выражение лица изменилось, на нем не было и намека на эмоции. Она выглядела смирившейся, как будто приняла то, что Бельфегор собирался с ней сделать, когда она проснется. — Наверное, не имеет значения, убьет он меня или нет. Ты же просто воскресишь меня, правда?

Меня пронзило будто током.

Была боль, хуже смерти.

Зная Бельфегора, его планы пыток Рэйвен будут мудреней, чем у других владык. Скорее всего, он не убьет ее.

Владыка Обжорства, скорее всего, был худшим из всех, потому что он причинит ей боль, которую я не смогу убрать с помощью магии.

Я не мог заставить себя сказать ей это. Все, что я мог сделать — это улыбнуться ей той улыбкой, которую она ненавидела, и слегка потянуть за пирсинг на ее соске, этого было достаточно, чтобы заставить ее слегка возбудиться.

Мои губы прижались к ее губам, чтобы поймать ее сексуальный тихий стон. Я прикусил ее нижнюю губу и прорычал ей в рот.

— Вот так… — моя рука скользнула по ее руке, и мой большой палец погладил три пореза, которые я оставил на ее коже, — ты никогда не сбежишь от меня. Даже боги не смогут удержать тебя от меня. Неважно, как глубоко в ад они тебя утащат, я найду тебя. И уничтожу все и всех, кто встанет у меня на пути. Ты меня поняла, маленькая смертная?

Несколько дней назад Рэйвен бы отшатнулась. Она бы сопротивлялась. Она бы даже пошла с моими братьями, если бы за этим следовало спасение от меня.

Теперь же моя клятва, казалось, успокаивала ее.

— Хорошо. Когда ты придешь, я хочу, чтобы ты удерживал Бельфегора…

Зная этого оборотня, он получил бы от этого слишком большое удовольствие. Я подавил эту мысль и дал ей закончить.

Она отодвинулась и пристально посмотрела на меня с таким оборотом во взгляде, что я снова возбудился.

— А я отрежу ему голову. Я бы добавила, что мы должны потрахаться на его безголовом трупе, чтобы отпраздновать, но, судя по тому, что я знаю о Бельфегоре, думаю, ему это слишком понравится.

— Милорд, инженер обнаружил слабое место в воротах.

Костлявая рука на моем плече осторожно вырвала меня из погружения в грезы.

Заклинание развеялось, образ Рэйвен исчез, когда она выскользнула из моих рук. Я потянулся к ней, зовя ее по имени, но было уже слишком поздно. Сознание вернулось ко мне, и я погрузился в холодную реальность.

Я стоял в задней части гондолы на платформе, предназначенной для паромщика, опираясь на весло в магическом трансе, а пережаренную бычью голову Асмодея использовал в качестве подушки.

Меня как будто вырвали из глубокого сна, и мои чувства в мгновение ока вернулись ко мне. Еще не успев полностью осознать, что происходит, я рефлекторно поднял весло из воды и замахнулся им на того, кто нарушил чары сна.

Я заметил испуганное лицо Сесила в тот момент, когда мое весло коснулось костлявого слуги.

С моих губ сорвалось проклятие, и я схватил библиотекаря за пожелтевший галстук, прежде чем он успел упасть в реку Стикс. Облегчение сморщило то, что осталось от его старой кожи.

Я затянул его обратно в лодку и поставил на ноги с хмурым выражением лица.

— Это хороший способ погубить свою душу, Сесил, — проворчал я.

Зубастые глазницы Сесила стукнулись друг о друга, как всегда, когда он нервничал.

— П-простите меня, Владыка. Я просто хотел сказать, что инженер… он закончил. Наконец, душа нашла слабое место. Над воротами висели цепь и блок, механизмы настолько маленькие, что я их не заметил, несмотря на тщательный осмотр. Трудно было поверить, что они были неотъемлемой частью железного чудовища.

Быстрый взрыв магии разорвал цепь, и гири, которые были спрятаны под сталактитами, они упали прямиком в реку душ.

Ворота распахнулись с оглушительным грохотом, и с потолка пещеры посыпалась пыль.

Я выпрямился, стряхнув пыль с плеч, и вернулся на платформу перевозчика. Я провел наше судно через ворота пятого круга Ада, а Сесил проводил душу обратно через портал, обещая ей новую книгу, чтобы она могла жить в вечном раю в качестве награды по возвращению.

Гондола проплыла через ворота, и вдруг воздух стал душным и тяжелым. Даже Стикс был горячим, как магма, и вода начала кипеть и пузыриться от температуры, наполняя все вокруг запахом смерти и гниения.

Прошло уже несколько столетий с тех пор, как я последний раз посещал царство Маммона, но для нового визита все равно было слишком рано.

Хольга задрожала на скамейке рядом со мной, хотя у нее не было кожи и нервов, способных ощутить адскую атмосферу.

— Это место наполнено ужасной энергией. Оно такое же, как второй круг.

— Маммон не отличается от Асмодея, — мой голос понизился до ненавистного рычания. — Они оба жестоки и глупы, но, если бы мне пришлось выбирать, я бы сказал, что Маммон выигрывает наличием задатка мозга.

Здесь, во владениях Владыки Жадности, души в Стиксе были беспокойны. Слабые призрачные руки тянулись из кипящей реки, хватая гондолу, когда мы проплывали мимо. Хольга закричала и бросила немного магии в случайные руки, которые умудрились схватить за борт нашего судна.

Своим веслом я отталкивал растущую кучу душ, собиравшихся вокруг нас. Их коллективные мучительные стоны не вызывали у меня сочувствия. Если эти души оказались здесь, а не в безопасности моей библиотеки душ, это означало, что они заслужили все мучения, которые их ждали в нижних кругах.

Когда мы приблизились к кузнице, перед нами возвышалась гигантская копия Маммона, и я с досадой скривил лицо. Этот ублюдок был еще уродливее, когда был выкован из железа.

Мы проплыли между ног статуи и вошли в огромное сооружение, а причальные рабочие и различные порабощенные души прекратили свою работу, чтобы посмотреть на наше приближение.

Из собравшейся толпы донесся шепот недоверия, когда я снова превратился во Владыку Костей. Ни один из моих паромов не проплывал через эти места уже целую вечность, и видеть, как им управляет сам Владыка Лимбо, было неслыханно.

Я пришвартовался рядом с отвратительной речной лодкой Маммона, заметив два судна, которые качались на воде рядом с ней. Одно из них было длинной, тонкой гондолой, похожей на мою, обшитой фанерой и окрашенной в ядовитый зеленый цвет. К корпусу прилипала серебристая субстанция, плавающая на воде, как нефтяное пятно.

Если ртуть — металл Владыки Лени — не была явным признаком того, что судно принадлежало Паймону, то демоны седьмого круга, присматривавшие за лодкой в отсутствие своего хозяина, были таковым. У них были гигантские глазные яблоки вместо голов, а конечности были покрыты сетью бескожих мышц и сухожилий.

Судно рядом с ним выглядело как корабль викингов, на парусах которого был изображен знак Владыки Гнева, а внутри него теснились рабы, легендарные воины в прошлых жизнях, ожидающие возвращения Баала.

Черт. Паймон и Баал тоже были здесь. Что, черт возьми, они затеяли?

Недоброе предчувствие в животе усилилось, заставляя меня двигаться быстрее. Я приказал Сесилу и Хольге оставаться на своих местах, а сам наложил защитное заклинание на гондолу. Души среди рабов на пристани, скорее всего, будут держаться в стороне, но среди рабочих было тревожное количество гоблинов.

Я чертовски ненавидел гоблинов. Они были глупыми, отвратительными мелкими ублюдками, грязными и грубыми. Маммон любил их, считая, что они были фантастическими слугами, поскольку размножались как кролики. Числовое превосходство всегда привлекало таких самозваных военачальников, как Владыка Жадности.

Я поднялся по ступенькам, используя весло в качестве посоха, и гоблины расступились, пропуская меня. Они кланялись и пресмыкались, толкая и пихая друг друга, каждый из них жаждал возможности выразить мне свое бесполезное приветствие и уважение.

— Это Владыка Костей, — прошипел один.

— Почему он здесь? — пробурчал другой. — Он никогда не покидает свое царство.

— Наверное, пришел на пир!

При упоминании о пире я прислушался.

— Он здесь не для того, чтобы участвовать в пире. Я слышал, он предпочитает трахать королевское мясо, а не есть его.

— Представь себе, трахать свой собственный ужин.

Королевское мясо? Опьяняющая смесь страха и возмущения пронзила мое тело и заставила пламя в моих глазах зажечься ярче. Я глубоко вдохнул, едва уловив запах дыма, огня и чего-то аппетитного под жарким зловонием царства Маммона.

Не удостоив этих жалких маленьких существ своим вниманием, я послал мощную волну магии вниз по ступенькам, взмахом весла.

Воздух наполнился криками, за которыми последовал громкий всплеск падающих в кипящую реку Стикс тел.

Души, плывущие в багровом потоке, цеплялись за существ, топя тех, кто не погиб от жара, а затем уносили их останки вниз по течению.

Оставшиеся гоблины лежали мертвые, и только эхо моих шагов раздавалось, когда я направлялся в Кузницу.

Рэйвен сказала, что ее планировали съесть, но я цеплялся за слабую надежду, что она заблуждалась. Может, было к лучшему, что Бельфегор сумел ее похитить.

О, что бы я натворил, если бы узнал, что Маммон съел ее.

Я бы разломал его пополам и высосал мозг из его костей, а потом бросил их в Стикс, как обычный мусор, если бы он ее тронул.

Черт, я бы, наверное, сделал это в любом случае.

Я всегда ненавидел Маммона.

Когда я обошел двор, стало ясно, что жара началась задолго до моего прибытия. Гигантский котел на подиуме был опрокинут, а огонь под ним почти погас. Ароматный бульон покрывал землю, а отвратительный запах сгоревшей плоти гоблинов пропитал воздух.

Я прошел через этот хаос, с рыком оттолкнув ногой дергающегося гоблина, когда проносился мимо безвкусного железного трона Маммона. Мой взгляд был прикован к высоким двойным дверям, ведущим вглубь кузницы. Здесь не было видно других владык демонов, значит, они, должно быть, спрятались внутри.

Гоблины, охранявшие вход, бросились ко мне, когда я быстро приблизился. Они схватились за сложные железные ручки и распахнули двери, и по кузнице пронесся громкий скрип, когда они медленно раскрылись.

Владыка Жадности любил наслаждаться всеми роскошествами, которые ему предоставлял статус Владыки Ада, почти так же, как Бельфегор. Банкетный зал был большой комнатой, которая занимала центральное место и ее было легко найти.

Я ворвался в зал в вихре своего плаща и клубах дыма, и мой взгляд сразу же упал на владык демонов, сидящих вокруг нелепо длинного стола, накрытого для большого пира.

Маммон стоял слева перед большим камином, уставившись в пламя, его пылающие крылья были повернуты ко мне. Баал сидел в конце стола, аккуратно сложив свои паукообразные конечности, а огромный голубой глаз Паймона сверкал, глядя на меня с безмолвным любопытством.

— Я не помню, чтобы приглашал тебя на свой пир, Белиал, — Маммон даже не потрудился посмотреть в мою сторону.

Баал пробормотал что-то пренебрежительное, но я не расслышал его слов. Я был слишком занят, разглядывая Лень. Его огромная голова смотрела на меня пристальным взглядом.

Владыка Лени, не правил седьмым кругом, потому что ему было лень. То, чего ему не хватало в физической силе, он компенсировал своей мистической способностью изменять время, даже замедлять его до полной остановки одним взглядом.

Мне нужно было сначала убить его.

Я надел маниакальную улыбку и вышел из тени, которая прилипала к краям банкетного зала, в свет факелов.

Баал и Паймон одновременно заметили мое весло и то, что — или, вернее, кто — его украшало.

— Невежливо пригласить не всех своих братьев на свою маленькую вечеринку, Маммон. Не волнуйся, я привел их всех с собой, чтобы мы могли насладиться пиром, о котором я слышал от гоблинов.

Когда я открыла глаза, все было расплывчато, и я быстро заморгала, пока зрение не сфокусировалось. Я снова оказалась в незнакомом месте, но, по крайней мере, не во владениях Владыки Жадности.

Жаркий воздух больше не душил меня при каждом вдохе. Здесь было слегка прохладно, но не так невыносимо, как в царстве Асмодея. Прохладный воздух ласкал мою кожу, принося долгожданное облегчение после пребывания в Кузнице.

Беглый взгляд по комнате подсказал мне, что я находилась в царстве Бельфегора. Это место олицетворяло грех, которым он владел — обжорство.

Большое пространство напоминало подземную пещеру, но в отличие от предыдущих царств, которые были темными и высеченными в обычном камне, стены здесь казались сверкающими. Выглядело так, будто сотни кристаллов были раздроблены и рассыпаны по камням, чтобы они сияли.

Сама комната была переполнена столькими вещами, что было трудно сосредоточиться на чем-то одном. У стен стояло несколько диванов, почти погребенных под горами подушек драгоценных оттенков. С потолка свисали несколько штор из темной ткани, а в центре комнаты стояла огромная круглая кровать. Она была завалена черными одеялами и разноцветными подушками.

Все, куда бы я ни посмотрела, казалось мерцающим или сияющим с чрезмерной декадентской роскошью. Все это казалось вполне подходящим для Бельфегора.

Но здесь было слишком много вещей. Я уже ощущала легкую клаустрофобию, как будто предметы, заполняющие комнату, давили на меня, хотя и не двигались.

Через минуту, которая понадобилась мне, чтобы осмыслить то, что я видела, я поняла, что стою, а мои руки прикованы над головой к черному кожаному кресту Святого Андрея, такому, какой можно найти в БДСМ-подземелье.

Первым делом я инстинктивно потянула за цепи, хотя знала, что это бесполезно. Оковы не сдвинулись с места.

— Блядь, — я оглядела комнату в поисках каких-либо признаков Владыки Обжорства.

К моему облегчению, его нигде не было видно, но это ничего не значило. Я почти ожидала, что в любой момент одна из куч подушек в углу сдвинется и оттуда вылезет он. Он мог спрятаться где угодно, и я бы этого не заметила.

Приглушенный звук рядом заставил меня вздрогнуть, и я резко вдохнула. Сердце бешено колотилось в груди, я вытянула шею, чтобы увидеть еще один крест, идентичный моему, в нескольких футах от меня. На нем лежала худая, знакомая мне женщина, полностью обнаженная.

Она была человеком, но ее бледное тело было окрашено в голубой цвет и было немного прозрачным. Она была похожа на проекцию, хотя тело все еще было достаточно твердым, чтобы приковать его.

Моя грудь сжалась.

Она была душой.

Ее глаза были закрыты, голова склонилась набок.

Я внимательно изучила ее лицо и знакомые черты, которые запомнила по картине в замке Белиала. Ее скулы, густые черные ресницы, пухлые губы, черные как смоль волосы — ее было невозможно не узнать.

Шок пронзил меня, дрожь пробежала по позвоночнику. Я поняла, кто она.

Катрин.

Это была душа первой любимицы Белиала, той, которая боролась изо всех сил, чтобы сбежать от него — женщины, чью могилу я ограбила, предопределив свою судьбу как следующая смертная пленница Владыки Костей.

У меня пересохло во рту, когда я смотрела на нее, а во мне бушевали противоречивые эмоции.

— К-Катрин? — мой голос был хриплым, но она вздрогнула от звука и открыла темные глаза, встретившись со мной взглядом.

На мгновение мы обе замолчали, осознавая реальность. По ее взгляду было понятно, что она точно знала, кто я, хотя и никогда не видела ее лица. Насколько знаю, она тоже никогда не видела моего, но я разговаривала с ней через кинжал.

Мое сердце сжалось. Бельфегор, очевидно, каким-то образом украл ее душу, когда он и другие владыки похитили меня. Он, должно быть, забрал кинжал Катрин после того, как они похитили меня, поскольку я использовала его в тщетной попытке отбиться от них. Должно быть, он извлек ее душу из ножа.

— Ты в порядке?

Я не должна была спрашивать. Мне не должно было быть до нее дела, но вид ее связанной, такой же беспомощной, как и я, тронул меня за душу. В ее глазах мелькнула тревога, прежде чем они быстро оглядели комнату, вероятно, проверяя, никого ли нет поблизости.

— Я в порядке, — сказала она, хотя в ее голосе не было уверенности. Ее взгляд снова встретился с моим. — Ты должна была убить себя, когда у тебя была возможность.

Ее слова потрясли меня, но в ее голосе не было злобы. Она действительно так думала. Бедная женщина так старалась уйти от Белиала, сбежать из Ада. Даже после своей последней попытки самоубийства, когда он похоронил ее тело, она так и не обрела покой, пока ее душа оставалась в его царстве.

Она не хотела, чтобы меня постигла та же участь.

Но я оказалась здесь.

Единственное различие между нашими ситуациями заключалось в том, что я отдала свою душу тому же демону, от которого она так упорно пыталась сбежать.

Я бы сделала это снова.

Возможно, это было моим наказанием за то, что я была извращенной сукой, за то, что не смогла сбежать от демона, который похитил меня и убил Марка. Но как же Катрин? Заслуживала ли она того, что Бельфегор приготовил для нас?

Конечно, я бы солгала, если бы сказала, что не испытываю хотя бы небольшого беспокойства по поводу встречи с ней. Несмотря на то, что она ненавидела Белиала, она очаровывала его в течение многих лет. Она была источником стольких страданий, независимо от того, была ли это ее вина.

Тот факт, что Белиал когда-то был увлечен ею, был для меня достаточной причиной, чтобы не любить ее, но все же. Это не означало, что я хотела видеть ее страдания.

Как долго она была прикована к цепям? Она была здесь все это время или он приковал нас одновременно?

Еще сотня вопросов пронеслась в моей голове, а потом резко остановились, когда громко скрипнула дверь, сообщая, что мы не одни.

На лице Катрин отразилась паника. Мое горло сдавило, когда в переполненной комнате раздался звук каблуков по мрамору, я бросила взгляд и увидела Бельфегора, идущего к нам. Откровенное платье, если его можно было так назвать, из бесчисленных маленьких бронзовых колец создавало эффект кольчуги, деликатно облегая женственное тело, в котором он сейчас был.

— Вижу, вы успели познакомиться, — он ухмыльнулся, не отрывая глаз от меня, проходя между высокими грудами хлама. — Кто бы мог подумать, что мне так повезет? У меня не один, а два самых ценных питомца Белиала. Для меня это большая честь.

Ладно, значит, он знал кто она такая. Блядь.

Мой взгляд переместился с Бельфегора на Катрин, и ужас на ее лице сказал мне все, что мне нужно было знать. Он сделал с ней нечто похуже, чем просто приковал к цепи. Что бы он с ней ни делал, что бы она ни видела, — это явно напугало ее.

— Пожалуйста, — взмолилась она слабым голосом. — Хватит. Пожалуйста, оставь меня в покое.

Бельфегор лишь хмыкнул, но не обратил на нее никакого внимания. Его взгляд был прикован ко мне, а в глазах закипала жажда.

— Я приготовил для нас троих столько веселья, — сказал он, и в его голосе слышалась ядовитая нотка. Что-то подсказывало мне, что все, что он приготовил, не будет веселым. Возможно, будет больно, но не так, как то удовольствие, к которому меня приучил Белиал.

Я с трудом сглотнула, кровь застыла в венах, когда он обошел кровать посреди комнаты. Трудно было представить, как что-либо в этой пещере могло функционировать, включая кровать, учитывая, сколько дерьма на ней было навалено, и я не хотела это выяснять.

Остановившись передо мной, Бельфегор злобно улыбнулся и провел одним из своих ухоженных пальцев по моей ключице. Я отдернулась от его прикосновения, но наручники, скреплявшие мои запястья и лодыжки, не позволяли мне отдалиться от него больше чем на пару сантиметров.

Владыка Обжорства позаботился о том, чтобы я не смогла от него сбежать.

— Что ты собираешься с нами сделать? — спросила я, боясь услышать ответ.

Он рассмеялся, откинув свои снежно-белые волосы за плечо.

— Ничего, что бы мне не доставило удовольствия.

Мне совсем не понравилось, как это прозвучало.

Угольно-черные глаза демона метнулись в сторону Катрин, и она вздрогнула, как будто он ударил ее. В том, как он на нее смотрел, было что-то такое, что заставляло покрываться мою кожу мурашками, а кровь закипать. Очевидно, этот извращенец получал удовольствие от того, что издевался над людьми.

— Оставь ее в покое, — потребовала я, звуча гораздо смелее, чем чувствовала себя. Я ничем не была обязана Катрин, тем более что она пыталась заставить меня выпрыгнуть из окна, когда я впервые попала в замок Владыки Костей.

Но что-то в груди подсказывало мне, что я должна сказать слово в ее защиту.

— Ты говорил, что хочешь поиграть со мной, — сказала я, стараясь успокоиться. — Теперь у тебя появился шанс, но ты должен оставить ее в покое.

Бельфегор цыкнул языком.

— О, маленькая смертная, у тебя нет возможности торговаться. Вы обе будете моими игрушками до тех пор, пока будете развлекать меня. — Он наклонил голову набок и прищурился. — В кого мне превратиться на этот раз? Тебе так понравился Владыка Разврата.

Я задрожала, поняв, что он собирается снова превратиться. Боюсь, что никогда не забуду, как он прикасался ко мне в образе Асмодея, приковывая меня к ванне и проводя пальцами по моим складкам. От одной мысли о том, что его руки снова коснутся меня, у меня на языке появился горький привкус.

— Может на этот раз я превращусь в Маммона, раз он не успел с тобой развлечься, — дразнил Бельфегор, проводя ногтем по моей груди и оставляя тоненькую полоску крови между ней. — Такой демон, как он, разорвал бы тебя и кончил бы в твою красивую лужицу из внутренностей. Зная его, он смог бы кончил в тебя, прежде чем твои кишки успели перестать дергаться.

Как бы ужасно это ни звучало, я не могла придумать ничего хуже, чем то, что он превратится в Асмодея и будет насиловать меня снова и снова. Он уже говорил, что не заинтересован в том, чтобы трахнуть меня. Это была ложь? Он передумал?

— Или я мог бы превратиться в Владыку Гнева и посмотреть, как ты справишься с его двумя шипастыми членами, — размышлял демон, постукивая пальцами по подбородку. — Столько вариантов. Вечность — это долго, но у меня достаточно идей, чтобы хватило на несколько сотен лет.

Меня тошнило от мысли, что я так долго буду заперта в царстве Владыки Обжорства, но не должна об этом думать.

Белиал был в пути. Он шел за мной. Он найдет способ пройти через кузницу Маммона и придет за мной.

— Белиал оторвет тебе голову и наденет твою кожу как плащ, ублюдок, — прошипела я.

Вдруг глаза Бельфегора загорелись, почти светясь, а на его губах появилась злая улыбка.

— Какой я глупый, — сказал он, сделав шаг назад. — Ты скучаешь по своему драгоценному Владыке Костей, не так ли? Не волнуйся. Я могу тебе помочь.

Не успела я даже открыть рот, как он изменился, его фигура преобразилась и стала более мускулистой. Его белые волосы превратились в растрепанную черную шевелюру, грудь — в идеально очерченные мышцы. На голове у него выросли рога, а из воздуха появилась гладкая черная маска.

Когда он закончил превращаться в новую форму, мое сердце подскочило к горлу, и я едва могла дышать.

Передо мной стоял Белиал, идентичный до самой высокомерной ухмылки на губах.

— Так лучше, не правда ли, смертная? — спросил он бархатным баритоном, который обычно заставлял меня таять. Слышать его сейчас было как получить удар током от высоковольтного забора.

Я дернулась на кресте, цепи зазвенели, когда удивление, ужас и десятки других сложных эмоций пронзили меня.

Глаза Бельфегора заблестели от удовольствия, и он усмехнулся.

— Теперь мы готовы играть.

Маммон наконец оторвался от костра и повернулся ко мне. Его взгляд сразу же упал на весло, которое я сжимал в руке, и пока он пытался опознать сгоревшие головы, насаженные на кость, я громко рассмеялся, и мой темный, гортанный смех сотряс банкетный зал.

— Ты не узнаешь своих братьев? — я указал на каждую из изуродованных и избитых голов, которые я собрал, проходя через Девять кругов Ада. — Асмодей. Пайн. Левиафан. Мы все здесь. Одна большая, счастливая семья. Ну, за исключением Бельфегора… — Я прошел дальше в зал, схватил нож, торчащий из круга сыра, вырезал кусок и засунул его в рот. — И того, что, как я полагаю, должно было быть основным блюдом.

Возможно, это была игра огня, но на мгновение, могу поклясться, что увидел проблеск страха в его адских глазах.

Я подумал о том, чтобы вонзить нож в сердце одного из них, но тут же отбросил эту идею. Хотя убить одного из них ножом для сыра было бы забавно, но неэффективно. Мне нужно было быстро избавиться от этих ублюдков.

— Просто скажите мне, где она, и я подумаю о том, чтобы пощадить ваши жалкие тушки.

— Мы не знаем, о чем ты говоришь, — усмехнулся Маммон. — Суп был основным блюдом. Бельфегор расстался со мной и опрокинул его, так что ешь то, что осталось, и убирайся. Того, что ты ищешь, здесь нет.

Я сжал весло в кулаке так сильно, что боялся, что кость может сломаться пополам.

Маммон был жалким лжецом. Даже без рассказа Рэйвен я мог бы сразу раскусить его. То, как он напрягся, как задрожала мышца на его челюсти, когда он прищурился, глядя на меня, сказало мне все, что мне нужно было знать.

Что бы ни случилось, я не покину эту комнату, не добавив три новые головы к моей постоянно растущей коллекции семейного древа.

Нельзя было отрицать, что я был жестоким и эгоистичным ублюдком, потакая своей ярости.

Я знал, что ее здесь нет. Ничто не мешало мне развернуться и отправиться прямо в царство Бельфегора, но их живые шкуры, обернулись бы для меня неприятными последствиями. Поскольку мои способности к телепортации не работали за пределами Лимбо, нам пришлось бы возвращаться тем же путем, и я не был уверен, что эти трое не устроят нам засаду на обратном пути. Я должен был устранить угрозу сейчас.

Я сделал еще один шаг к ним, проходя вдоль стола и делая вид, что внимательно рассматриваю еду, время от времени натыкая ножом виноград или кусочки сыра, а затем засовывая их в рот.

Я заметил, как глаза Маммона то и дело перескакивали с меня на его гигантский боевой молот, прислоненный к массивному камину. Он пытался определить, какое расстояние я должен преодолеть, прежде чем он начнет действовать.

Паймон и Баал напряглись, когда я подошел, и сел за несколько стульев от них. Уверен, что все они задавались тем же вопросом, что и Маммон: стоит ли убить меня, прежде чем я смогу добавить их головы к моему веслу?

Никто из них не шевельнулся, когда я наложил себе тарелку еды, но они, казалось, расслабились.

— Жаль твоего человеческого питомца, Белиал, — сказал Баал, его голос был смесью неразборчивых слогов и щелчков. Его внимание перешло на мое весло, прислоненное к столу, черные головы Владыки Разврата, уставившиеся на него и Паймона. — Слышал, Асмодей похитил ее с твоего маскарада в канун Дня всех святых, но похоже, ты отомстил. Маммон прав — тебе следует поесть и пойти домой.

Я с рычащим смехом смахнул со стола остатки льняных волос Асмодея.

— Чушь собачья. Я не успокоюсь, пока моя королева не вернется в мои объятия.

— Твоя королева? — Маммон рассмеялся с язвительной улыбкой, в которой не было ни капли юмора. — Ты не можешь сделать смертную, королевой смерти.

Я жевал еду, сдерживая гнев, пока он говорил все то, что я и так знал.

Такие тупицы, как он, любят болтать, и, если дать им достаточно времени, они всегда расскажут все сами.

Паймон бросил на Маммона предупреждающий взгляд своим огромным глазом. У демона не было рта, поэтому он не мог говорить. Но ему и не нужно было: все, что он думал, можно было сказать одним взглядом.

Огненный демон, уловив взгляд Владыки Лени, начал отступать.

— Но это уже не имеет значения, верно? Она ушла. Бельфегор, вероятно, развлекся и избавился от нее. Зная этого развратного ублюдка, от ее тела не останется и песчинки, так что можешь возвращаться в свое царство.

— Ты прав, — пробормотал я, изо всех сил стараясь сохранить хладнокровие. — Она все равно была лишь помехой, верно? Ну и что, что она умерла? Смертные должны умирать, — я вертел нож для сыра между пальцами, и мой голос приобрел мрачный оттенок. — По-моему, хорошо, что она ушла.

Возможно, я все-таки не такой плохой лжец. Или Маммон оказался глупее, чем я думал, потому что даже под его яркой броней было заметно, как его мышцы расслабились.

— Наконец-то ты опомнился. Жаль, что тебе пришлось убить нескольких наших братьев, но это значит, что нам будет легче править. Мы сможем разделить царства между собой.

В комнате произошла внезапная перемена, и другие демоны, казалось, купились на эту очевидную ложь. Возможно, им было легко поверить, поскольку они не могли понять концепцию любви к чему-либо, кроме своей власти?

Должно быть, так и было. Они не могли понять мою одержимость моим смертным питомцем, поэтому им было легко поверить, что мои чувства к ней были лишь мимолетным увлечением.

— Раб! Амброзию для моих братьев! — прорычал Маммон, и его хриплый голос эхом разнесся по залу. Через секунду душа с цепью на шее вошла, таща за собой железный кувшин. К тому времени, когда он закончил наливать нам четверым чаши редкого напитка, Маммон потерял терпение. Поскольку душа слишком долго обходила комично длинный стол, он бросил ее в огонь.

Он не мог уничтожать души, как я, поэтому душа будет жить, испытывая боль от огня, пока того желает Владыка Жадности.

Маммон сел рядом с Паймоном напротив меня и поднял кубок для тоста.

— За смертное мясо, — сказал он, улыбаясь от уха до уха, а крики души из огня добавляли адской атмосфере.

Приподняв свой бокал к их, я промолчал, пока двое других повторяли слова Маммона.

Я опрокинул кубок, выпивая скудное количество божественного алкоголя. Не зря его называли напитком богов. Он был теплым и имел вкус рая, не похожий ни на что другое, существующее в подземном мире или где-либо еще. Было время, когда я думал, что этот напиток — самое близкое, что демон может получить к истинному раю.

Это было до того, как я поймал Рэйвен.

— Кстати о смертном мясе, — начал я, ставя пустой кубок на стол, — ты когда-нибудь трахал человеческую киску, пока она еще была наполнена жизнью?

Маммон поднял свои пылающие брови.

— Нет, не трахал, но ел свежее смертное мясо. Оно чертовски вкусное. Когда ты готовишь их, пока они еще не совсем мертвы, ты можешь почувствовать вкус страха. Это придает мясу приятный аромат.

Отвращение заставило меня сжать челюсти, настолько сильно, что зубы заскрипели, но другие сочли это за восторг.

Рэйвен была права. Эти монстры были настолько поглощены своими интересами, что даже после стольких лет ничего не знали обо мне.

— Жаль. Я с нетерпением ждал, когда смогу попробовать. Я слышал, что твои пиры — самые роскошные в Девяти кругах ада, Маммон.

— И каким бы роскошным было сегодняшнее пиршество, если бы Бельфегор не подставил меня. Думаю, тебе понравилось бы королевское мясо, которое я приготовил, — Маммон хихикнул, допивая вино. — На самом деле, я знаю, что тебе бы понравилось. Жаль, что ее больше нет. Представь, если бы Бельфегор не испортил все. Ты бы вошел и увидел свою человеческую игрушку, растянутую на моем обеденном столе, связанную и начиненную, как жареная свинья…

Вот оно, — та самая ошибка, которую я ждал. В зале воцарилась тяжелая пауза, напряжение заполнило комнату, и Баал нервно переглянулся с Владыкой Лени. Маммон, не замечая нарастающего беспокойства, продолжил свою чертову болтовню.

— Я бы оставил тебе лучшую часть — ее киску, раз ты так любил ее, пока она была жива.

Я не мог больше поддерживать видимость спокойствия. Моя кровь сначала застыла, а потом закипела от ярости, когда я резко вдохнул.

С рыком я схватил весло и в мгновение ока швырнул его в Паймона. Он был быстр, учитывая, что мог подчинять время своей воле, но судьба, должно быть, была на моей стороне, потому что он был недостаточно быстр.

Рукоятка пронзила его гигантский глаз, но вместо крови из мясистого мешка, который еще мгновение назад был его головой, хлынула блестящая жидкая ртуть.

Владыка Гнева издал один из своих печально известных боевых кличей, наблюдая, как его брат рухнул на стол, убитый в мгновение ока, а мое весло торчало из его глаза, как копье на поле битвы.

Он прыгнул на стол, его паукообразные ноги заскрежетали по дереву, разбрасывая тарелки и столовые приборы, когда он бросился на меня.

Одна из его ног метнулась ко мне, ее колючий панцирь был достаточно острым, чтобы пронзить меня насквозь. Я схватил ее и вывернул, пока не раздался отвратительный хруст, за которым последовал вопль боли.

Я подумал о том, чтобы использовать ее как оружие, но отбросил в сторону и решил вонзить нож в его глаз. Я погрузил нож для сыра в одну из его многочисленных паукообразных глазниц.

Видя, что Баал через несколько секунд умрет, Маммон вскочил со стула и бросился за своим молотом. Я выстрелил в него огненным синим заклинанием, отбросив боевой молот подальше от него. Это дало мне всего несколько дополнительных секунд, но когда ты вступил в рукопашную с демоном, а именно Владыкой Гнева, несколько секунд — это много.

Я вырвал нож из его глаза, и кровь брызнула во все стороны. В этом теле не было стали, только кровь и кости.

Идеально.

Еще один визг. Некоторые из его многочисленных ног, или по крайней мере те, что еще оставались на месте, ударили меня и отбросили назад на стол, тарелки и еда с грохотом упали на пол, подняв такой шум, что гоблины снаружи начали кричать, требуя открыть двери.

Скользя по столу, я остановился и устремил внимание на одну из немногих вещей, которые не были сбиты со стола.

Железный канделябр с почти сгоревшими свечами, пламя которых все еще мерцало.

В отличие от Маммона, Баал был опытным полководцем и воином. Тем не менее, он был самонадеянным и слишком привыкшим к победам.

Увидев меня лежащим на спине, он решил, что я проиграл. Демон паук снова бросился на меня, еще одна из его острых ног ударила по моей голове — самый простой способ убить владыку демонов — но он был слишком медленным, и без Владыки Лени, который замедлял время, у него не было шансов выиграть.

Я схватил канделябр и вонзил его основание в маленькое отверстие, которое уже проделал в его голове. Он проскользнул, как горячий металл по маслу.

Все было почти слишком легко. Я рассмеялся, глядя на его выражение шока, которое навсегда застыло на его лице, прежде чем его тело безжизненно рухнуло на меня. Владыка Гнева был мертв.

Я сбросил его тело со стола и вскочил на ноги, увидев Маммона, стоящего перед камином с готовым к удару огромным молотом.

— Зачем все это? — прорычал он, следя за моими движениями и направляя молот в мою сторону. — У Владыки Костей и Падали нет дел поважнее, чем бредить о ничтожном куске мяса с бьющимся сердцем?

Я вытер языком каплю крови Баала с моего костлявого лица и поморщился от горького вкуса.

— Нет, Маммон. Все это ради шанса на жизнь, которую я не ненавижу, черт возьми.

— Жизнь? Жизнь?! Какое дело у Владыки Смерти к жизни? — насмешливо спросил огненный демон, его доспехи звенели, когда он начал сокращать расстояние между нами.

— Я — Владыка Жизни и Смерти. Может, я и не вдыхаю жизнь в кости, — сказал я, готовясь броситься на Маммона, — но я решаю, кто будет жить, а кто умрет, и ты… ты умрешь.

Ледяной ужас охватил меня, когда я уставилась на лицо Белиала. Его серые, как буря, глаза, в которых я терялась бесчисленное количество раз, смотрели на меня через отверстия в маске, а злобный блеск почти заставлял их светиться.

Мне стало тошно, желудок скрутило от одного его вида.

— Нет, нет, нет. Ты не он, — это было единственное, что я могла сказать, глядя на подобие Белиала. Оно было так похоже на него, так же как Бельфегор изобразил Асмодея, но я знала, что он не настоящий.

Белиал был одет в черную рубашку с широкими рукавами и обтягивающие черные брюки, которые идеально облегали его внушительный член. Все в нем было знакомо, кроме его запаха. Не было запаха сладких спелых клубник, его заменил запах пропитанной духами кожи Бельфегора. Иллюзия была поразительной, за исключением бронзовых подвесок, украшавших его рога вместо серебряных.

Я сосредоточилась на этих несоответствиях, напоминая себе, что это не реально, Белиала здесь не было.

— Рэйвен, — сказал он, и его низкий, знакомый голос заставил мое сердце затрепетать.

Я зажмурила глаза и покачала головой.

— Нет. Иди к черту. Ты не он.

— Не будь такой, маленькая смертная, — сказал Бельфегор, цокнув языком. — Разве ты не рада меня видеть? Ты должна быть взволнована, увидев демона, по которому так тосковала, стоящего перед тобой, всего в шаге от тебя.

Я почувствовала, как его глаза скользят по моему обнаженному телу, которое все еще было растянуто на кресте, полностью открытое для него.

— Это же то, чего ты хотела, не так ли?

Это была правда, я отчаянно хотела увидеть Белиала. Не во сне, когда он появлялся передо мной перед пробуждением, а здесь, рядом. Я хотела, чтобы он появился больше, чем чего-либо другого в моей жизни, но не так. Только не так.

Я много думала, когда убеждала Бельфегора предать Маммона и взять меня себе, но не рассчитывала, что он использует Белиала против меня.

Как глупо с моей стороны было предполагать что-то другое. По крайней мере, меня не съели, но то, что этот факт больше не успокаивал меня, как раньше, было нехорошим знаком.

Владыка Обжорства, принявший облик Белиала, не должен был вызывать у меня такого сильного беспокойства.

Увидев его, я хотела одновременно кричать, плакать и обнять его.

Сложные эмоции, сжимавшие мою грудь, стали тяжелыми, как наковальня, лежащая на моих ребрах, когда иллюзия Белиала сняла свою черную маску и отбросила ее в сторону. Вид его красивого, изрезанного лица зажег мое тело, и меня пронзил ужасающий всплеск желания и страха.

— Иди на хуй, ты, больной ублюдок, — крикнула я, пытаясь отвести от него взгляд, но не могла. От его темных бровей до изуродованных губ: все в нем было демоном, которого я любила.

Судя по последовавшему смеху, Бельфегор знал, насколько сильно на меня повлиял его вид, и он наслаждался этим гораздо больше, чем имел на то право.

— О да, будет гораздо веселее, чем разгуливать в образе одного из моих бывших любовников, — хмыкнул он. — Твое сердце бьется от страха? Или от того, что я могу с тобой сделать в этом обличье?

Он протянул ко мне руку, схватил за подбородок и заставил смотреть на него. Его большой палец в перчатке погладил мою нижнюю губу, и я возненавидела, насколько мягким и нежным было это прикосновение. Но это была ложь.

— Убери от меня свои гребаные руки, — прорычала я.

На его губах появилась злая улыбка.

— А как насчет того, чтобы я потрогал самого себя? К сожалению, у меня еще не было возможности переспать с Белиалом, но пока это сойдет.

Он провел рукой в перчатке по передней части брюк, и его член задрожал под его прикосновением. Я не знала, что бы сделала, если бы он вытащил свой член и начал дрочить его передо мной. Я бы посчитала это возбуждающим, потому что это был член Белиала? Или я бы испытала сильное отвращение?

Я покачала головой, пытаясь изгнать из головы эти безумные мысли. Мне совсем не нравилось, к чему все это вело.

Бельфегор демонстративно расстегнул ширинку на брюках и спустил их, пока не освободился толстый член без пирсинга.

Было странно видеть Белиала с членом, который ему не принадлежал. Форма и длина были не совсем правильными, но по моей спине все равно пробежала дрожь, когда демон передо мной застонал от удовольствия, сжимая ствол.

Восхитительные стоны и вздохи, были просто необыкновенными. Если бы я закрыла глаза, то не смогла бы отличить эту извращенную иллюзию от реальных звуков, которые издавал Белиал, когда был во мне.

— Тебе нравится то, что ты видишь? — спросил Бельфегор, проведя рукой по своему члену и с выдохом опустив ее обратно.

— Нет, и я бы не прочь откусить его, — прошипела я, поднимая взгляд и устремляя его на его бурные серые глаза. — По старой памяти.

— У меня есть идея получше, — промурлыкал Бельфегор, подойдя ближе ко мне, все еще сжимая член в ладони. Я вздохнула, когда он поднял свободную руку и коснулся моей щеки тыльной стороной пальцев. — Я мог бы погрузить свой член в что-то кроме своей руки, — сказал он, наклонившись так близко, что его лицо было всего в нескольких сантиметрах от моего. Его дыхание коснулось моего лица, но оно было совсем не таким, как у Белиала. Он подошел еще ближе, проведя головкой своего члена по моему обнаженному бедру.

Крик застрял в моем горле. Даже если бы я закричала и заплакала, ничего бы не помогло. Никто не услышит меня и не придет на помощь.

Если бы он трахнул меня в обличье Белиала, я бы никогда не смогла оправиться. Каждый раз, когда я трахалась с настоящим Белиалом, я бы вспоминала этот момент и плакала. Даже если бы закрыла глаза и изо всех сил пыталась убедить себя, что это действительно он, притворяясь, что меня не насилует его брат-оборотень, каждое прикосновение Белиала отныне было бы омрачено этим воспоминанием.

— Давай, жалкая смертная. Разве ты не хочешь поиграть? Я — Владыка демонов. Причинять боль — в нашей природе… — его пальцы поднялись, чтобы обернуть локоном волос между моих ног вокруг кольца на пальце. — И я знаю, что ты жаждешь боли, которую причиняет Владыка Костей.

Этот проклятый голос… Он проник в мою душу и просочился в мой разум, как яд.

— Иди на хрен!

Я извивалась, пытаясь уйти от его прикосновений, но было бесполезно. Я была полностью в его власти. Мои ноги дрожали и подкосились бы, если б я не была прикована к кресту.

— Нет? — промурлыкал он, опустив свободную руку между моих ног и поглаживая кожу внутренней части бедра, опасно приближаясь к моей киске. По телу побежали мурашки, и я почувствовала дискомфорт, когда его пальцы поднялись, чтобы погладить три пореза, которые Белиал сделал на внутренней стороне моего предплечья, прежде чем опуститься.

— Ну, если ты уверена. Я могу предложить кому-то другому, толстый член Белиала.

Он засунул член обратно в штаны и отошел от меня, направляясь к Катрин.

У меня сжалось сердце, когда он потянулся, чтобы развязать ей запястья, и ее пронзительный крик разнесся по комнате, когда она начала сопротивляться ему.

— Нет! — выдохнула я, сердце замерло. Я дергалась, рвалась из пут, боролась изо всех сил, но все было тщетно. — Перестань! Оставь ее в покое!

Когда она освободилась, Бельфегор обернул ее длинные волосы вокруг своей руки и потащил ее, чтобы она встала передо мной, повернув так, чтобы я могла хорошо видеть. Его другая рука обхватила одну из ее грудей, жадно опускаясь ниже, чтобы поласкать ее обнаженную кожу.

— Пожалуйста, не трогай ее, — взмолилась я, и мой голос прозвучал хрипло и грубо.

Как бы я ни не хотела, чтобы он меня трогал, вид рук Белиала на другой женщине разрывал мне сердце. Я знала, что это не реально, но от этого не становилось легче наблюдать за этим и успокаивать ревность, бушующую в моих венах. Это не притупляло боль, разрывавшую меня на части.

Помимо физической боли, которую я испытывала, видя руки Белиала на ней, я не могла позволить Бельфегору мучить Катрин. Судя по ее реакции, он уже достаточно с ней сделал. Она ненавидела Белиала, и, если ее изнасилует человек в его облике, — это было бы высшее наказание за преступление, которого она не совершала.

— Делай со мной что хочешь, — сказала я в отчаянии, дергаясь в оковах, которые удерживали меня на месте. — Трахни меня, делай что хочешь, но… — я не могла поверить, что говорю это. — Оставь ее в покое.

Он сильнее дернул ее за волосы, заставив вскрикнуть, и запрокинул ее голову, так что она смотрела в потолок. С мрачным смешком он провел зубами по ее горлу, позволяя языку танцевать по бледной коже.

Мой желудок поднялся к горлу, и по спине пробежал ледяной озноб.

— Блядь, не трогай ее.

— У тебя был шанс, смертная, — дразнил он, наклонившись ниже, чтобы укусить ее за плечо. Она дернулась, пытаясь сопротивляться и вырваться, но он только сильнее сжал ее длинные волосы в кулаке, пока она не подчинилась. — Теперь ты будешь смотреть, как я играю с другим драгоценным питомцем Владыки Костей. Уверен, она будет кричать так же красиво, как и ты. — Его рука опустилась между ее бедер и скользнула между половыми губами, его пальцы грубо и небрежно касались ее кожи. — У него определенно есть любимый типаж. У вас обеих длинные черные как смоль волосы и бледная, как луна, кожа. То же самое бешеное биение ее пульса внутри нее…

Она закричала, разбивая остатки моего сердца, и он вогнал два пальца в ее влагалище.

— Ты чертов ублюдок! — закричала я.

Хотелось закрыть глаза и не видеть того, что происходило. Хотелось кричать, пока крики Катрин не затихнут, чтобы не слышать, как демон, которого я люблю, причиняет ей боль, трогает ее и насилует.

Но как бы я не хотела, но не могла отвести взгляд.

Слезы жгли мои глаза и текли по щекам, пока он трахал ее пальцами на моих глазах, а на его изрезанном шрамами лице играла извращенная улыбка.

— Ты так хорошо принимаешь мои пальцы, — прошептал он Катрин на ухо, и звук голоса Белиала вызвал у меня тошноту. — Интересно, как ты примешь другие части меня.

— Нет! — закричала я, но он уже вытаскивал из нее пальцы и тащил назад к кровати. — Перестань! Не делай этого!

Мои слова остались неуслышанными, когда он толкнул ее на гору одеял, перебирая ткань, пока не нашел то, что искал: еще одни наручники.

Катрин сопротивлялась ему, брыкаясь и извиваясь, пока он фиксировал ее запястья в наручниках, но она не могла сравниться с его размерами и силой.

— Ну-ну, так не ведут себя хорошие маленькие питомцы, — сказал он, зажимая огромной рукой рот Катрин, чтобы заглушить ее крики. Она задрожала, когда он лизнул ее шею и взял в рот ее сосок.

— Бельфегор, пожалуйста, — умоляла я за нас обоих. Я не могла выносить вид Белиала, прижимающего к кровати еще одну обнаженную женщину, которая кричала, чтобы он отпустил ее. Это была худшая из всех ситуаций, с которой я сталкивалась во всех кругах Ада.

Если бы у меня в желудке что-то было, я бы вырвала. Вместо этого я могла только давиться желчью, жгущей мое горло.

Бельфегор сполз с кровати, снял одежду и бросил ее на пол, а Катрин кричала до хрипоты. Я чувствовала себя такой безнадежной, такой чертовски беспомощной, наблюдая и не имея возможности ничего сделать.

Это не он.

Сквозь слезы, затуманивавшие мой взгляд, я наблюдала, как он раздвинул ее бедра и опустился между ними. Боль пронзила мои руки, когда я напряглась, пытаясь вырваться из наручников.

Я должна была освободиться. Должна была ей помочь. И должна была сделать что-то, кроме как стоять и смотреть, как демон, которого я любила, насилует душу этой бедной женщины.

— Ты должна быть счастлива служить своему господину, — прогремел Бельфегор глубоким баритоном Белиала, прижимая свой член и надавливая бедрами. Сначала он вошел в нее медленно, постепенно набирая скорость. Его рот скользил по ее коже, его язык танцевал по ее груди, поднимаясь к шее. — Это честь — делить постель с Владыкой Лимбо.

Мое сердце сжалось, когда я пыталась отгородиться от его слов, зажмурив глаза, когда он ускорил темп. Хотя я не смотрела, звуки ударов плоти о плоть и душераздирающие стоны Катрин сводили меня с ума и вызывали в моем воображении подробные картинки.

Я не могла уйти от происходящего, как и она.

Это не он, это не он, это не он.

Я повторяла эти слова про себя снова и снова. Они были единственной опорой, которая напоминала мне, что ужасное изнасилование, разворачивающееся на моих глазах, совершал не Белиал.

Последнее жалкое «прошу» вырвалось из моих уст, прежде чем я замолчала. Попытки воззвать к милосердию не приносили результата, по крайней мере, с этим демоном. В его теле не было ни капли милосердия. К тому же я была уверена, что мольбы о прекращении только подстегивали его.

Этот монстр получал удовольствие от моей и боли Катрин.

Я ненавидела себя за то, что сама виновата в этом. Я практически умоляла его не позволять Маммону съесть меня.

Я же не могла знать, что он так поступит.

Я не ожидала такого.

Насколько все было плохо, что я почти желала вернуться в котел, где буду варится среди овощей?

Но это не спасло бы душу Катрин. Бельфегор все равно забрал бы ее. Он все равно делал бы с ней это, даже если бы меня здесь не было.

Когда я снова открыла глаза, волчий взгляд Белиала приковался ко мне, наблюдая за моей реакцией, пока он трахал душу под собой.

Моя голова раскалывалась от паники, а пульс гудел в ушах. Я не могла двигаться, думать или дышать, когда он опустился ниже, не отрывая глаз от моих, и прижался губами к губам Катрин.

Я открыла рот, и на этот раз из него вырвался крик, который было невозможно разобрать.

— Ты чертов монстр! — мой мозг закоротило, и это были единственные слова, которые я смогла произнести.

— Мы с тобой знаем, как ты относишься к огромным членам, — сказал Белиал, ускоряясь. — Не волнуйся. Твоя живая пизда будет следующей. А теперь будь хорошей девочкой и смотри, как я трахаю ее и наполняю демонической спермой, таким количеством, которое она сможет выдержать.

Минуты тянулись невыносимо долго, бесконечное повторение ударов плоти о плоть казалось вечностью. Отвратительные стоны и вздохи Бельфегора заглушали прерывистые рыдания Катрин, а его грязные речи голосом Белиала вызывали у меня тошноту.

Мое сердце разрывалось, и я не могла ничего сделать, чтобы избавиться от этих мучений.

Я была в своем личном аду.

Если я закрывала глаза, Бельфегор только стонал и кричал еще громче, и я не могла отвлечься от того, что происходило. Я даже не могла сосредоточиться на чем-то другом, потому что он звал меня голосом Белиала, вырывая меня из тех грез, за которые я пыталась ухватиться.

Я была беспомощна. Безнадежна. И чувствовала себя одинокой как никогда.

И я даже не могла заставить себя скучать по Белиалу, поскольку Бельфегор делал все возможное, чтобы полностью уничтожить положительные чувства, которые я сумела вырастить к Владыке Костей после его предательства.

— Посмотри на меня, смертная, — промурлыкал голос Белиала. Звук проник под мою кожу и прожег меня, как кислота. Я зажмурила глаза, не желая подчиняться ни одному приказу Бельфегора, но его следующие слова переключили что-то во мне. — Пожалуйста, посмотри на меня, малышка.

Мое тело отреагировало на мягкую просьбу без моего разрешения, и я открыла глаза, чтобы увидеть лицо Белиала, напряженное в момент оргазма. Его брови сдвинулись, рот раскрылся в знакомом «О», из него вырвался прерывистый стон. Мои колени подкосились, боль пронзила мои запястья, как горячий нож, там, где меня удерживали наручники.

— Иди на хуй! — закричала я.

Это не он, это не он, это не он.

Я снова напомнила себе об этом, когда слезы текли по моим щекам, но эти слова больше не приносили мне утешения. После того, как я так долго наблюдала, как он трахает душу Катрин, и слышала его голос снова и снова, все это казалось слишком реальным. Муки, ревность, отчаяние. Все это было реально.

Когда он вышел из нее, Катрин не шевелилась, ее глаза были опухшими от слез, а тело покрыто царапинами и синяками.

Наконец-то, подумала я с облегчением. Все кончено.

Он, вероятно, сделает это снова, может быть, не один раз, но, по крайней мере, на данный момент, худшее позади.

— А теперь убирайся от нее, — прорычала я.

Со злобной ухмылкой Бельфегор развязал ей запястья и, как только она освободилась, быстрым движением столкнул ее с кровати. Его подвески на рогах покачивались и звенели, издавая звук, который я любила. Теперь же он заставлял меня съежиться от страха.

Катрин с грохотом свалилась на пол, ее волосы упали на лицо, как траурная вуаль. Я ждала, пока она пошевелится, но она не двигалась.

У меня сжалось сердце, когда Бельфегор поднялся на ноги и повернулся в мою сторону, чтобы посмотреть на меня из центра комнаты. Его член снова начал подниматься. Он облизнул губы, и страх пробежал по моей спине.

— Не смотри так облегченно, смертная, — пробормотал он, приближаясь ко мне. Мои глаза оставались прикованными к нему, а в желудке появилось чувство тоски. Я знала, что он скажет, еще до того, как он это произнес. — Мы только начали. Теперь твоя очередь.

Я почувствовала вкус желчи.

Он остановился передо мной, обхватил рукой свой член и погладил его. Через несколько секунд он снова стал твердым.

— Не смей меня трогать, — прошипела я, готовая сражаться, если он снимет с меня наручники.

У меня не было оружия, но были ногти. Я бы исцарапала его до крови и покусала бы. Если бы он сунул свой член мне в рот, это был бы второй орган, который я откусила бы за последние несколько часов.

— О, я буду трогать тебя, — промурлыкал Белиал, заставляя меня содрогнуться. — И тебе это понравится. Я знаю, что ты любишь, когда тебя трахает твой драгоценный Владыка Костей. А кто бы не любил? — он протянул руку и расстегнул один из наручников на моем запястье. — И я умираю от желания почувствовать эту теплую пизду…

Я замахнулась, как только моя рука оказалась на свободе, но он это ожидал, ловко схватил мое запястье и прижал его к моему боку. Он наклонился ближе — настолько близко, что его теплое дыхание обволакивало меня — и злобно улыбнулся.

— Задорная маленькая смертная. Не теряй этот огонь, потому что я сделаю все, чтобы его погасить.

Он освободил мое другое запястье, схватил меня за руку, прежде чем я успела ударить его, и оттащил от креста. Я пинала его, махала ногами, яростно дергалась, пытаясь вырваться из его хватки, делая все, что могла, чтобы сбежать.

Я не могла лечь в эту кровать. Если бы я это сделала, то не смогла бы с ним бороться.

Он сделает со мной то же самое, что сделал с Катрин.

У меня больно скрутило живот.

— Отпусти меня.

Бельфегор повернулся, схватил меня за талию, с легкостью перекинул через плечо и понес к кровати. Я вцепилась в его мускулистую спину, била его руками и ногами, пока он не бросил меня на матрас. Я сильно подпрыгнула, и на меня навалилась гора подушек и одеял.

Я извивалась, пытаясь проложить себе путь к спасению, но кровать прогнулась под новым весом, и Бельфегор отбросил подушки, забравшись на меня.

Его мускулистые бедра прижали меня к кровати, и он снова сковал мои запястья. Я сопротивлялась, билась и боролась со всей оставшейся силой, но этого было недостаточно. Я чувствовала себя такой слабой.

Сопротивление казалось безнадежным, и злобный взгляд Бельфегора побуждал меня сдаться.

— Перестань сопротивляться. Сдавайся.

Нет, это было неправильно. Настоящий Белиал хотел, чтобы я сопротивлялась, он восхищался моему сопротивлению.

Он хотел бы, чтобы я продолжала сопротивляться и сейчас.

Я закричала, когда он наклонился, его лицо было так близко к моему, что чувствовала тепло его дыхания на своей коже. Его пропитанный духами запах проник в мое горло, заставляя меня задыхаться. Он мог выглядеть как мой демонический любовник, но он был отвратительным монстром.

Я плюнула Бельфегору в лицо — жалкий плевок, так как мой рот был очень сухим, но он попал ему в глаз. Он откинулся назад, бронзовые подвески на его рогах звенели. Он выглядел совсем не веселым.

Это был еще один недочет иллюзии. Белиал любил, когда я плевала в него.

— Не будь такой неблагодарной, — сказал он, проведя пальцем по моей челюсти, а затем опустил его ниже, дотронувшись к моей шеи. — Тебе понравилось смотреть, как Белиал трахает эту жалкую душу. Уверен, ты уже мокрая, да?

— Нет! — крикнула я, когда он опустился ниже, раздвигая мои бедра своими сильными руками. На его губах появилась злая улыбка.

— Какая красивая киска, — на этот раз его голос больше походил на его собственный. — Когда я позже буду трахаться с Белиалом, может, я одолжу ее. Уверен, ему понравится чувствовать знакомую плоть.

Я зарычала, извиваясь и пытаясь вырваться из его рук, но он оставался неподвижно сидеть между моими ногами. С ухмылкой и легким движением запястья он достал блестящий серебряный клинок — кинжал Катрин — и приставил его острие между моих грудей, достаточно сильно, чтобы проткнуть кожу.

— Перестань сопротивляться, или я проткну тебе сердце и трахну твой труп.

Юмор в его голосе в сочетании со злым блеском в его серых глазах заставил мою кровь застыть.

Я не шевелилась, когда он провел острием по моему животу и дразняще постучал им по моему лону, заставляя мое сердце подскочить к горлу. На мгновение я подумала, что он приставит клинок к моим половым губам, но он быстро перевернул его и прижал рукоять к моей дырочке.

— Может, сначала я должен набить тебя чем-нибудь другим, — он промахнулся, прижимая холодный металл ко мне, пока он не скользнул внутрь.

Я закричала, лягаясь и извиваясь, пытаясь вырваться, но боялась, что лезвие порежет меня. Мой крик стал громче, когда рукоять погрузилась в меня глубже, и перед глазами стало темнеть, прежде чем я зажмурила их.

Звук, похожий на взрыв, заставил меня открыть глаза, и я отчаянно искала источник шума в пещере вокруг нас. Рукоять кинжала выскользнула из меня, и Бельфегор замер.

— Что за хрень? — спросил он, явно застигнутый врасплох.

Мы оба ничего не понимали.

Казалось, где-то, что-то взорвалось, камни трещали и крошились.

Мой пульс участился, когда раздались громовые раскаты, и я могла только догадываться, что, черт возьми, вот-вот ворвется в комнату, чтобы увидеть меня во всей моей красе, раскинутую и обнаженную, прикованную к кровати.

Тогда мне пришла в голову мысль…

— Белиал! — закричала я, и мой голос пронзил грудь надеждой.

Через секунду дверь вылетела с петель, пролетела через комнату и врезалась в стол, покрытый блестящими безделушками. Они разбились, посыпавшись дождем на пол, когда в пещере появился Владыка Костей. В одной руке он сжимал весло, на котором были нанизаны головы всех его братьев — к коллекции добавилось несколько новых.

Владыка Смерти был ужасающим воплощением мести и гнева.

— Белиал… — я прошептала его имя, как молитву. Меня наполнило такое облегчение, что по моему лицу потекли новые слезы, а грудь разрывала рыдания.

Он пришел за мной.

Как и обещал, он буквально прошел через ад, чтобы добраться до меня.

Он был здесь, и я наконец-то, наконец-то! была в безопасности.

Синие языки пламени в его глазницах ярко горели, перемещаясь из стороны в сторону, пока он осматривал картину перед собой. Его взгляд переместился с лежащей на земле Катрин на Бельфегора, стоящего на коленях между моими бедрами, и наконец остановился на мне.

Время как будто остановилось, когда он увидел меня обнаженной и прикованной к кровати, с Бельфегором сверху. Жестокость и боль, исходящие от него мощными волнами, пронзили меня до глубины души. Он издал злобный рык, от которого задрожала вся пещера, и сверкающая кристальная пыль посыпалась на нас.

— Ты, должно быть, самый тупой демон в истории, раз похитил и изнасиловал мою королеву. В отличие от наших братьев, я думаю, что воскрешу твое тело из мертвых, как только убью.

Лицо Бельфегора, которое все еще напоминало меньшую форму Белиала, просветлело.

— О? Владыка Костей будет использовать мой труп по своему усмотрению в качестве наказания за мои грехи?

— Я лучше отрежу себе член, чем прикоснусь к тебе, Бельфегор. Твой труп будет во власти моей королевы. Твоя зараженная червями туша будет служить напоминанием о том, что происходит с теми, кто связывается с Владыкой Костей и его Королевой Падали.

Из всех демонов, которых я убил, чтобы спасти свою любимую, смерть Бельфегора доставит мне наибольшее удовольствие.

— Твоя голова станет прекрасным украшением моей маленькой коллекции, — я указал на весло, которое крепко сжимал в руке.

Демон Обжорства медленно поднялся с кровати, ухмыляясь как маньяк с моим украденным лицом.

— Не можешь подождать, пока я сначала превращусь? — бархатный голос Бельфегора с моей интонацией заставил меня стиснуть зубы. — Но, с другой стороны, я слышал слухи о том, насколько извращены твои аппетиты. Ты заперся в своем замке, ведя себя так, будто лучше нас, но ты такой же больной и извращенный. Может, ты хочешь отрезать собственную голову и добавить ее к своей семье, раз ты всегда принадлежал к нам.

Ему придется постараться больше, если он хочет, чтобы его насмешки возымели на меня какой-то эффект.

— Мне плевать, в чьем ты обличье. Как только я схвачу тебя за горло, то оторву тебе голову. Меняй свою форму, не меняй, мне плевать. Я все равно добавлю тебя на новый трон моей королевы, когда мы вернемся домой.

Зная Рэйвен, ей, вероятно, понравится, если моя голова станет центральным элементом трона, который я поставлю для нее рядом со своим. Может быть, когда все это закончится, я тоже отрежу себе голову.

Я заслужил это после всего, что натворил. Я никогда не извинюсь за то, что похитил ее и обманом заставил отдать мне свою душу, но проведу остаток вечности, умоляя ее простить меня за то, что солгал ей. Вдобавок ко всему, я позволил, чтобы ее затащили в недра Ада.

Видя, как она лежит в постели Бельфегора, с выражением абсолютного страха и отвращения на лице, а над ней возвышается оборотень, похожий на меня, я испытывал равные доли ярости и вины.

И Катрин. О, кровь и тьма. Катрин. Увидев ее лицо снова, я только пробудил в себе болезненные воспоминания. Была причина, по которой я похоронил ее тело в семейной усыпальнице, но я был эгоистичным ублюдком и не отпустил ее душу. Зачем?

Я мог бы сделать для нее книгу в Библиотеке Душ со всеми ее любимыми воспоминаниями… теми, в которых меня не было. Я мог бы отправить ее душу на покой на страницы, о которых Сесил будет ухаживать до конца вечности.

Но нет, я был слишком озлоблен, чтобы дать ей это.

Теперь, похоже, Бельфегор сумел извлечь ее душу из кинжала и использовать ее, чтобы мучить Рэйвен.

— Что ты с ними сделал?

Я едва мог сдержать голос. Ярость пожирала меня, как лесной пожар, уничтожая все на своем пути. Каждая деталь этой ужасной сцены, в которую я попал, давала мне достаточно поводов, чтобы разрушить все это царство голыми руками. Синяки на теле Катрин. Рэйвен, прикованная к кровати, голая и дрожащая. Влажный блеск, покрывающий плохо сделанную копию моего члена, созданную Бельфегором.

Он изнасиловал по крайней мере одну из них.

Я устремился дальше в комнату, лихорадочно осматривая тело Рэйвен в поисках следов насилия. Поскольку ее душа была в моей власти, я мог чувствовать ее боль, но, возможно, это были просто душевные муки — специальность Бельфегора — которые я ощущал через нашу связь.

Мои глаза лихорадочно искали на теле Рэйвен синяки. Отпечатки рук. Показательный блеск спермы. Я бросился к кровати, и Бельфегор сразу же вскочил на матрас, склонившись над Рэйвен.

Что-то первобытное и древнее схватило меня за горло, и я зарычал на другого демона в знак предупреждения. Оборотень только хихикнул, схватив кинжал Катрин и приставив его к горлу Рэйвен.

— Еще один шаг, и ты увидишь, как я перережу ей горло, — он поджал мои изрезанные шрамами губы в притворном раздумье. — Хм. Знаешь, что? Теперь, когда ты здесь, мы можем сделать все гораздо интереснее.

Его облик изменился, мои знакомые черты растаяли, когда он превратился в более крупную фигуру. Его плечи расширились, из них выросли две дополнительные головы. Через несколько секунд я смотрел на подобие Асмодея — по крайней мере, на то, как он выглядел до того, как я сжег его дотла.

— Я могу перерезать ей горло и трахнуть ее в дырку, может быть, тогда я услышу, какие милые булькающие звуки она издает, — дразнил меня раздражающий голос Асмодея.

Я рыкнул на него, пламя в моих глазах вспыхнуло ярче, а он рассмеялся, надев на лицо знакомую мне самоуверенную улыбку.

— Нет? Слишком извращенно для тебя? Ладно, Владыка Костей…

Бельфегор снова менял облик, принимая новую форму. Мой слабый пульс — тот, о котором я едва помнил — застучал в груди, когда я наблюдал, как Владыка Обжорства принимает идеальное подобие моего любимого человеческого облика.

У него были те же длинные черные волосы, те же оленьи глаза. У него даже были те же пышные, соблазнительные губы. Те же пирсинги украшали ее тело — кольцо в перегородке носа и маленькие металлические стержни, украшавшие ее соски, только вместо серебряных, они были бронзовыми — металлом Бельфегора.

— А как насчет этого? — он наклонился над Рэйвен с кошачьей грацией, и на его губах, не дававших мне покоя всю последнюю неделю, появилась подлая улыбка. — Это возбуждает твой член, брат? — он выгнул спину, прижав свою грудь к груди Рэйвен, и наклонился, чтобы поцеловать ее в губы.

Она укусила его за нижнюю губу, и кровь потекла по его подбородку — ее подбородку — и забрызгала ее насмешливое лицо.

— Иди на хуй.

— Это именно то, чем мы собирались заняться, прежде чем нас прервали, маленькая крыса. Но, может, твой господин захочет присоединиться.

Он повернулся, обнажив передо мной свою версию киски Рэйвен. Мне не понравилось, насколько они были похожи. Это означало, что он подобрался достаточно близко, чтобы увидеть все детали.

Те способы, которыми я представлял себе его убийство, заставили бы покраснеть средневекового мастера пыток.

Мой разум закружился, когда я прокручивал все способы, которыми можно убить его, но каждый из них рисковал тем, что он перережет ей горло. Я бы мог вернуть ее к жизни, но магия была сложной и болезненной.

Я не хотел, чтобы она страдала еще больше.

— Что ты хочешь от меня, Бельфегор?

Глаза демона загорелись. Думая, что он уже победил, он сел на живот Рэйвен, обхватил ее бедрами и возбужденно задвигался. Вид тела, которое я жаждал, сидящего верхом на женщине, которую я любил, вызывал во мне странные чувства.

Но это было именно то, что хотел этот ублюдок, поэтому я сосредоточил свое внимание на настоящем лице Рэйвен. Она смотрела на меня, и ее гневный взгляд был полный слез.

— Не верь ему, Белиал. Он просто обманет тебя.

— Все в порядке, сокровище. Вы обе будете в порядке.

Мое внимание перешло на тело Катрин, лежащее на земле. Она лежала совершенно неподвижно, несомненно, без сознания, но я добавил «вы обе», на случай, если она меня слышит.

— Сокровище? — Бельфегор презрительно усмехнулся, услышав прозвище моей любимой. — Скорее уж крыса. Но я понимаю твою одержимость ею. Ее крики просто восхитительны.

— Скажи мне, чего ты хочешь, — повторил я, рыча, хотя и так знал ответ. Если я заставлю его говорить, то выиграю время, чтобы отвлечь от Рэйвен и убить.

— Я хочу, чтобы ты отдал мне другие круги Ада, — его внимание сразу перешло на мое весло. — Теперь, когда они остались без правителей, — он облизнул улыбающиеся губы, и его язык выскользнул, чтобы поиграть с кольцом, продетым в нос. — И мы закрепим сделку сексом. Потом ты сможешь забрать ее и своего старого питомца обратно в Лимбо. Я даже останусь в таком обличье, если тебе так будет удобней, господин.

Если мне будет удобней.

— Мне будет удобно видеть твою голову на моем гребаном весле, Бельфегор.

Он улыбнулся мне, обнажив зубы.

— Извращенно.

— Хорошо. Как хочешь, — прошипел я, стиснув зубы, не вкладывая в это ни капли искренности. — Но тебе придется снять с нее наручники.

Рэйвен широко раскрыла глаза и открыла рот, чтобы возразить, но Бельфегор приложил ладонь к ее губам, заглушая ее протесты.

— Я не сниму с твоей шлюхи наручники, пока мы не закончим.

Я снова рыкнул в знак неодобрения. Звук подействовал на обе версии Рэйвен, и у них обеих по коже побежали мурашки.

— Тогда сделка не состоится.

Моя рука опустилась, чтобы сжать полутвердый член между ног. Я не гордился тем, что у меня встал, поскольку не получал удовольствия от того, что Катрин и Рэйвен так страдали. Но если Бельфегор и преуспевал в чем-то, так это в искусстве манипулирования сознанием. Хотя я знал, что это был он, но все равно выглядел он как мой голый питомец.

— Если я буду трахать тебя, то не на ней, — настаивал я. — Убери ее с этой чертовой кровати, или можешь попрощаться с контролем над другими мирами. Представь, что все скажут, когда узнают, что ты отказался от других кругов, потому что не смог отдать контроль над одной маленькой чертовой смертной.

— Хорошо. Можешь положить ее туда, — он кивнул на Катрин и указал на диван, заваленный роскошными подушками.

— Но эта… — он погладил Рэйвен по щеке, достаточно сильно, чтобы я напрягся. — Эта вернется на крест. Ты сможешь освободить ее, когда мы закончим, но пока она будет наблюдать за нами.

— Она будет наблюдать за нами.

Нет, нет, нет. Этого не могло быть. Как раз когда я думала, что хуже уже быть не может.

— Пожалуйста, не делай этого, — умоляла я Белиала глазами, но он больше не смотрел на меня. Он поднял Катрин и понес ее на диван. По дороге он продолжал смотреть на Бельфегора, и на кинжал прижатый к моему горлу.

Она потеряла сознание, что, вероятно, было спасением после всего, что пришлось пережить ее бедной душе.

Мое дыхание стало коротким и резким, когда Белиал вернулся к кровати. На мгновение Бельфегор не шевелился, оставаясь верхом на мне. Он злобно хихикнул и поерзал, заставляя мое тело загореться.

— Жаль, что ты не можешь присоединиться к веселью, крыса, — пропел оборотень. — Похоже, твой демонический любовник не любит групповуху. Жаль.

После того, как он убрал кинжал, то превратился в белого кота и прыгнул на плечо Белиала. Сухожилия на шее Владыки Костей напряглись, и я поняла, что он думает о том, чтобы схватить кота и сломать ему шею. Вместо этого его руки сначала потянулись ко мне.

Он снял с меня наручники, поднял с кровати и обнял.

Если бы мне неделю назад, черт, даже три дня назад, сказали, что я буду чувствовать себя так спокойно в объятиях Владыки Костей, я бы умерла от смеха.

Теперь я таяла в его нежном тепле, как будто погружалась в теплую ванну.

— Он трогал тебя? Он делал тебе больно? — в голосе Владыки Костей слышались смесь беспокойства, страха и жестокости.

Белый кот мурлыкал у него на плече и терся об один из его рогов, но Белиал не обращал на него внимания. Сейчас он был занят только мной.

— Нет, я в порядке, — сказала я ему, хотя была ложь. Я совсем не была в порядке.

Он отнес меня к кресту и остановился. Я подняла глаза и увидела, что он смотрит в то место, через которое вошел в пещеру. Вероятно, он думал о нашем побеге, что мешало ему просто уйти? Почему он привязывал меня обратно к кресту и подчинился требованиям Бельфегора?

Он не хотел.

Как будто читая мои мысли, он направился к двери, и Бельфегор, который еще мгновение назад был кошкой, превратился в мужчину — в свою истинную форму, которую я мельком видела в ванной Маммона. У него были те же длинные серебристые волосы, что и в женской форме, идеальная фигура и бронзовое кольцо на верхней губе.

Он обхватил руками широкие плечи Белиала, вытянувшись на цыпочках, чтобы дотянуться до него. Прижавшись к нему, он маниакально засмеялся.

— Куда это ты собрался? Мы еще даже не начали играть.

Тело Белиала застыло, каждый мускул его подтянутого торса застыл в напряжении. Синие языки пламени в его глазницах затрепетали, зажглись ярче, и я почувствовала бурю эмоций, бушующую в нем. Если бы он отпустил меня, он мог бы легко разорвал Бельфегора пополам и надел его как шляпу, но его хватка только усилилась, прижимая меня к себе.

— Я не отпущу тебя, — прошептал он, впиваясь в меня взглядом.

— Повесь ее на крест, Белиал, — промурлыкал Владыка Обжорства. — Тебе не уйти.

На мгновение я подумала, что Белиал проигнорирует приказ и направится к двери, но в комнате раздался шум. У меня сжалось сердце, и я онемела от ужаса, когда все предметы, загромождавшие комнату, начали двигаться. Подушки падали с диванов, безделушки дрожали, как при землетрясении.

Белиал пробормотал ругательство, когда из завалов вещей начали появляться призрачные фигуры, выползая из ваз, украшений и подушек. Черт возьми. Как и в Лимбо, души искали убежища в предметах, которые собирал Бельфегор, скрываясь из виду и из памяти, пока их не вызывали.

Очевидно, это время пришло.

Призрачные фигуры подходили ближе, их пустые глаза были прикованы к Белиалу, они приближались, пока не окружили нас. Руки хватали меня, и Белиал сумел уклониться от первых нескольких, но чужие пальцы крепко обхватили мои руки и ноги. Он прижал меня сильнее, сражаясь с толпой душ, угрожавших отнять меня у него.

Они набросились на Белиала, хватая его за плащ и дергая за его массивные конечности.

— Отпусти ее, если не хочешь, чтобы мои души вырвали ей руки и ноги из суставов, — услышала я, как прошипел Бельфегор. — Я даю тебе слово, что ей не причинят вреда, если ты вернешься в мою постель и покажешь насколько благодарен за то, что я спас твою маленькую любимицу от Маммона.

— Не отпускай меня, — взмолилась я, не заботясь о том, разорвут ли они меня. Я не хотела, чтобы он вернулся в ту постель.

— Отпустите нас! Я сделаю это! — зарычал Белиал. Все души замерли. — Просто отпустите ее. Никто не смеется трогать ее, кроме меня.

Души отпустили нас, и Белиал осторожно прижал меня к кресту и закрепил наручники на моих запястьях. В другой ситуации мне бы это понравилось, но осознание того, что он собирается лечь в постель с Бельфегором, чтобы спасти меня, заставило мое тело задрожать, когда он защелкнул замки.

— Я знаю, что мало что сделал, чтобы заслужить твое доверие, но доверься мне, — сказал Белиал, его голос был полон эмоций. Он поднял мой подбородок и прикоснулся кончиком своего носа к моему лбу.

Он оставил его там на мгновение, его теплое дыхание обволакивало мою кожу успокаивающей волной, прежде чем отступить и тяжело пойти к кровати.

Демон был прав. Он ранил и манипулировал мной до такой степени, что я не должна была больше ему доверять, но он прошел буквально через Ад, чтобы вернуть меня.

Теперь, увидев, что такое настоящая жестокость со стороны других владык демонов, я поняла, насколько страстно желаю его особой боли. Той, которая предназначалась для моего удовольствия. Той, которая заставляет меня чувствовать себя той самой темной королевой, которой он хочет меня сделать.

Поэтому я сдержала слезы и посмотрела на Бельфегора, который восторженно подвел Белиала обратно к круглой кровати. Он упал на матрас, его белые волосы искусно рассыпались по подушкам, словно ореол.

— Какую форму вы предпочитаете, мой Господин? — перевертыш затрепетал своими снежно-белыми ресницами. — Вашего питомца?

Он трансформировался, снова приняв мою форму. Он слегка потянул за один из своих бронзовых украшений, и его сосок — мой сосок — напрягся от прикосновения.

Белиал рыкнул от недовольства, несмотря на стояк в штанах, впрочем, казалось, он всегда был там, когда я находилась рядом.

Брови оборотня удивленно поднялись к линии волос, и он кокетливо закрутил прядь моих черных как смоль волос вокруг пальца.

— Нет? А как насчет этой?

Появилась другая фигура, идеальное женское зеркальное отражение его истинной формы.

Белиал снова зарычал, а Бельфегор рассмеялся, явно наслаждаясь этим бредовым разговором.

— Нет, ты прав. Эта форма была любимой у Маммона.

Он снова изменил облик, на этот раз приняв форму Белиала.

— А эта? Кто не хочет трахнуть себя хотя бы раз в жизни?

Белиал наклонился над ним, ужасающий монстр с черепом, который был Владыкой Костей, возвышался над своей меньшей, человеческой формой, которую я так полюбила в Лабиринте.

— Вернись к своей истинной форме, брат. Я хочу увидеть твое настоящее лицо, когда разорву тебя на части.

Слова были пугающими, но они не звучали как угроза, которой я их ощущала. Его голос был твердым серебром, обернутым шелком и покрытым медом.

Он был так соблазнителен, что между моими раздвинутыми бедрами пробежала волна жара.

— Правда? — Бельфегор поднял на него глаза. — Ты хочешь увидеть мое истинное я?

Если бы я не возненавидела Владыку Обжорства так сильно, то пожалела бы его. Его глаза блеснули и оживились, почти сияя от возбуждения.

Он казался таким взволнованным от мысли, что Белиал хочет его таким, какой он есть. Это заставило меня задуматься, не хотели ли Асмодей и Маммон, чтобы он был кем-то, кем он не был.

Он принял свою форму и поднялся на локтях, улыбаясь как сумасшедший. Угольно-черные глаза метнулись ко мне, и его улыбка стала самодовольной. Весь его вид кричал: «Я собираюсь трахнуть твоего любимого, и ты ничего не сможешь с этим поделать».

Облизывая губы, он провел руками по своему обнаженному телу. Его кожа была слегка загорелой, мышцы идеально подтянутыми. Его член был тонким, но длинным, украшенным десятками бронзовых пирсингов, которых было так много, что выглядело болезненно. Воплощение обжорства в одном члене.

— Сними одежду, — требование Бельфегора было встречено презрительным смехом.

Владыка Костей медленно покачал своим рогатым черепом из стороны в сторону.

— Так не пойдет. Хочешь переспать со мной? Тогда ты моя сучка, Владыка Обжорства. Делай, что я говорю. Понял?

Я ожидал, что Бельфегор разгадает уловку Белиала. Я не была уверена, что именно он планирует, но верила, что он не станет трахать оборотня. Бельфегор только и хотел угодить Владыке Лимбо и согласился, лихорадочно кивая головой.

— Да.

Белиал наклонил голову.

— Да, что?

— Да, мой Господин.

Белиал повернулся, посмотрел на меня, и его пламенные голубые глаза стали белыми, когда он сосредоточился на мне. Мое сердце замерло, и хотя мое тело было напряжено как никогда, боль в груди ослабла.

Он повернулся и уперся коленями в кровать, оседлав тело Бельфегора. Он был настолько массивным, что его раздвинутые ноги не касались оборотня под ним.

— Очень хорошо. А теперь будь хорошим демоном и поласкай себя, Бельфегор.

Оборотень с нетерпением протянул руку между ног Белиала, его внимание было приковано к все еще прикрытому одеждой выступу, висевшему перед его лицом, пока он сжимал свой член.

У меня перехватило дыхание, когда Белиал наклонился и обхватил руками горло Бельфегора.

Медленно он увеличивал давление. Грудь оборотня тяжело поднималась, а его рука все быстрее дрочила член, подгоняемая хваткой Белиала.

Бельфегор кончил с взрывным рыком, из его головки хлынула обильная струя спермы. Его мышцы напряглись и задрожали, когда оргазм сотряс его тело, и он без сил упал под Белиалом с приглушенным стоном.

Бельфегор кончил, но Белиал не переставал душить его. Беловолосый демон, казалось, осознал, что происходит, и забился в судорогах. Его член все еще был твердым, из его дырочки сочилась сперма, пока он боролся за свою жизнь.

Пасть Владыки Костей открылась, его черный язык выскользнул, чтобы облизнуть его смертоносные зубы, а из его груди раздался мрачный смех.

— В чем дело, Белли? — насмешливо спросил он, используя ласковое прозвище, которое ему дал Маммон. — Разве не этого ты хотел от меня? Чтобы я над тобой поиздевался? Чтобы я тебя наказал? Ну, это именно то, что я и собираюсь сделать. Я оторву тебе голову за то, что ты сделал с душами, которые принадлежат мне.

Бельфегор задыхался, его глаза выпучились, когда Белиал сильнее сжал его горло.

Он собирался раздавить его трахею. Кожа оборотня начала меняться, принимая разные цвета, покрываясь шерстью и чешуей, но не принимая никакой постоянной формы, пока жизнь медленно вытекала из него.

Я с удовольствием наблюдала, как Бельфегор цеплялся за последние секунды в этом жалком спектакле, который он устраивал под Белиалом, извиваясь и царапая руки, обхватившие его шею.

Белиал повернулся, чтобы посмотреть на меня, и хотя в этой форме у него не было губ, я могла представить его другое «я», его изрезанные губы, сжатые в полуулыбке.

— Это будет последняя голова, которую я подарю тебе, моя королева. Полная коллекция. Тебе нравится?

Я вдохнула и слегка кивнула, пытаясь сдержать горько-сладкие слезы. Я едва могла дышать от эмоций, сдавливающих мои легкие, но все закончилось. Наконец-то все закончилось.

— Да. Мне нравится.

— Ты прощаешь меня?

Я улыбнулась сквозь слезы и открыла рот, чтобы сказать, что прощаю его. Слова застряли в горле, когда мое внимание привлек Бельфегор, чьи руки сумели найти нож Катрин, затерявшийся среди простыней.

Его пальцы сомкнулись вокруг рукояти, и он швырнул его в мою сторону. Он летел быстро, и даже если бы у меня были хорошие рефлексы, чтобы уклониться, я была прикована к кресту, связанная и с застегнутыми наручниками. Мне не оставалось ничего другого, как закрыть глаза и ждать удара.

Клинок вонзился в мою грудь, прямо над сердцем. Я ожидала, что будет больнее, но я почувствовала лишь легкое покалывание, за которым последовала тупая боль. Мне стало так тепло, как будто меня облили теплым медом.

Я открыла глаза и увидела, как по моей груди стекает красная жидкость. Кровь.

В свои последние минуты я могла думать только о том, как Белиал любил меня в этом цвете, и не могла сдержать улыбку.

Звериный звук, вырвавшийся из моей пасти, был чужд моим ушам. Это было воплощение всей ярости и отчаяния, бурливших во мне, сырой и рваной, разрывающей мне горло на куски.

Все замерло.

Время, мое сердце, сам Ад.

Мне нужно было принять решение: потратить несколько дополнительных секунд, чтобы задушить Бельфегора, или пойти к Рэйвен. Выбор был между жизнью и смертью.

На протяжении всего этого кошмара я выбирал месть. Сначала смерть, а потом, когда я получу их головы, только тогда я буду искать ее в глубинах Ада. Придумывая оправдания, убеждая себя, что все это для нее, но по сути я был эгоистом. Я ставил свой гнев на первое место.

Еще один пример того, как я подвел ее.

Комната вокруг исчезла, когда я бросился к месту, где Рэйвен была привязана к кресту. Ее тело обмякло в оковах, и я схватил цепи, с ревом вырвав болты из дерева. Я опустил ее на пол и притянул к себе на колени. Ее глаза, полные слез, были широко раскрыты от шока, когда она смотрела на меня.

Дрожащими пальцами я откинул ее темные волосы с лица, и мой взгляд медленно опустился на нож, торчащий из ее груди.

Он вошел чуть левее, на волосок от центра груди. Серебряное лезвие на сантиметр или два торчало из ее бледной кожи, а из раны текли кровавые слезы, омывающие металл.

Он попал ей в сердце. Черт возьми!

— Рэйвен, — выдохнул я, ее имя застряло в горле, когда эмоции захлестнули меня.

Чувство вины пронзило меня, когда я прижал ее к себе, и она попыталась заговорить, но ее голос был лишь хриплым шепотом.

— Я прощаю тебя… — сказала она таким слабым голосом, что я едва мог его услышать.

— Черт, прости меня, — сказал я, опустив лицо, чтобы нежно прикоснуться губами к ее лбу.

Я был так близок, чертовски близок, к тому, чтобы спасти ее.

Желание превратиться в свою меньшую форму, прижать ее к груди и поцеловать, чтобы утереть ее слезы, было непреодолимым, но я не мог. Пока нет. Пока она не будет в безопасности.

Безопасность. Это слово звучало для меня как насмешка, когда оно пришло мне в голову.

Я боролся изо всех сил, разорвал сам Ад, убил шестерых владык демонов, но этого оказалось недостаточно. После всего этого она все равно умрет в моих объятиях. Все, чего я хотел — это сохранить ее смертное сердце, наслаждаться его ритмичным пением вечно, но мне придется слушать, как его стук замедляется, пока оно не замолчит навсегда.

Только тогда я смогу воскресить ее.

Сначала она должна была испытать боль смерти, и только когда она унесет ее, я смогу вмешаться.

— Белиал… — ее голос был едва слышен, как у призрака, и веки начали закрываться.

Я отстранился, чтобы посмотреть на нее.

— Мое сокровище. Все, чего я хотел — это защитить тебя, сделать тебя своей.

— Мне холодно, — прошептала она, и эти слова почти сломали меня.

Я мог бы поджечь царство Бельфегора, используя его мертвое тело в качестве розжига, и все равно этого было бы недостаточно, чтобы согреть ее. Не сейчас.

— Все в порядке, — заверил я ее, чувствуя, как у меня сжимается желудок, когда ее сердцебиение начало замедляться. — С тобой все будет хорошо, мое сокровище.

— Мне страшно, — сказала она, и слеза скатилась по ее лицу и упала на темные волосы. — Пожалуйста, не отпускай меня. Я не хочу уходить от тебя. Я… я хочу быть с тобой.

Она с трудом выговаривала слова, а ее сердцебиение замедлялось.

— Я никуда не уйду, — пообещал ей. — Я буду здесь.

Она приближалась — ее смерть. Теперь уже было невозможно это остановить. Скоро ее сердце перестанет биться, а органы откажут, когда кровь перестанет течь по венам.

Ее страх был ощутим, он витал в воздухе. Ей оставалось жить недолго, максимум несколько минут.

— Все будет хорошо, Рэйвен. Просто засыпай.

Сердце, о котором я забыл, разрывалось на части. Казалось, не имело значения, что у меня была сила вернуть ее к жизни, как только она сделает последний вздох. Было чертовски больно видеть ее страдания. Я давно привык к смерти, но с ней она казалась пугающей и новой.

— А потом ты меня воскресишь, — ее тихие слова дрожали и прерывались от страха. — П-правда?

— Да, сокровище, — успокоил я ее, поглаживая одну щеку рукой, а другую прижимая к своей груди. — Я же говорил, что никогда не отпущу тебя. Даже после смерти. Особенно после смерти.

Я знал, что она боялась — смерть была для нее в новинку, но она научится не бояться ее. Я научу, как стать ее хозяйкой.

Я как можно осторожнее вытащил нож из ее груди. Пламя в моих глазницах почти погасло, когда из ее уст вырвался крик боли.

Эта человеческая девчонка полностью мной овладела, иначе, как Владыка Смерти мог так сильно нуждаться в чем-то, без чего не может жить? Я, блядь, нуждался в ней больше, чем в чем-либо другом.

Каким бы злобным монстром это меня ни делало, я бы уничтожил всю жизнь на Земле, если бы того требовало ее воскрешение.

Через небольшое отверстие в ее грудной клетке я мог видеть пульсирующую мышцу, которая пока что поддерживала ее жизнь. Лезвие пронзило ее прочную стенку, и она постепенно билась все медленнее, а из раны хлестала струя крови.

С каждым ударом все больше алой крови стекало по ее груди.

Я взял ее на руки, прижал к груди и начал качать, как ребенка. Все это время я шептал, что никогда не оставлю ее, что она никогда не освободится от меня. Что как только я верну ее к жизни, все будет хорошо.

— Я буду последним, кого ты увидишь, когда закроешь глаза, и первым, когда снова их откроешь, — заверил я ее, и это обещание имело в себе силу демонической клятвы. — Ты моя, Рэйвен. Никогда об этом не забывай.

На ее губах появилась легкая улыбка.

— Ты не отпустишь меня?

— Никогда. Пока течет река Стикс и существует Ад.

Обычно я не был склонен к проявлениям доброты, но старался как мог, чтобы утешить ее в последние минуты жизни.

Я знал, что в момент, когда затащил ее в Лимбо, я погубил себя, но не мог заставить себя пожалеть об этом.

Вероятно, я навсегда останусь холодным и жестоким по отношению к остальному миру. К черту людей. Но она? Ее я буду почитать каждым своим вздохом до конца своего существования.

— Закрой глаза, Рэйвен, — сказал я, помогая ей прожить последние мгновения.

— Ты так… добр ко мне. Я не знала, что Владыка Костей способен на такое, — она вдохнула, а затем выдохнула, и этот тихий звук дал мне понять, что она наконец-то почувствовала себя комфортно в моих объятиях.

Вновь в моей груди почувствовался укол вины. Я подвел ее. Я мучил ее. Я пугал ее. Я получал удовольствие, наблюдая, как она боролась со мной, несмотря на то, что у нее не было ни шанса.

Ее дух был неукротим, и, черт возьми, я влюбился в эту ее черту, во всю нее.

Даже умирая, она была храброй.

Ее пальцы скользнули к зияющей ране, обнажившей ее все еще бьющееся сердце, чье биение слабело по мере того, как из раны вытекала все больше крови.

— Ты видишь его? — ее слова были едва разборчивы, и мне пришлось наклониться к ней. — Ты видишь мое сердце?

Я сглотнул и кивнул, хотя она не могла этого увидеть, потому что ее глаза были закрыты.

— Я вижу его, Рэйвен, и оно чертовски красивое. Оно стоит каждой секунды, которую я провел, одержимый его биением, дразня его, только чтобы услышать его трепетание.

— Белиал. Не оставляй меня.

— Я больше никогда не оставлю тебя, сокровище мое. Клянусь.

Ее грудь поднялась и опустилась в последний раз, голова безжизненно повисла на моей руке, когда ее сердце перестало биться. Я смотрел, как пульсирующая мышца на ее груди замерла.

Мучительная тишина, которая последовала за этим, вырвала из моего горла отчаянный крик.

Все должно было быть не так. Она не должна была пострадать, не так.

Она не должна была умирать.

Каждую секунду, пока сердце Рэйвен не билось, мое разрывалось на части. Я не мог этого выносить, глядя на ее безжизненное тело, чувствуя, как тепло уходит из ее кожи. Я чувствовал, как жизнь уходит из нее. Ее кожа становилась все холоднее, а губы уже приобретали бледно-голубой оттенок — почти такой же, как цвет моей собственной плоти. В Девяти кругах Ада смерть приходила быстро.

Я призвал магию, которая могла бы воскресить ее. Сила заплясала на кончиках моих пальцев, и я осторожно приложил ладонь к ее груди. Это было сложное заклинание, которое я не использовал со времен серии самоубийств Катрин, но магия пробудилась, как будто все это время она жила под моей кожей, и задрожала во всем моем существе.

Ее кожа на мгновение заблестела, серебристый свет окутал ее тело, прежде чем ее душа покинула смертное воплощение. Она закружилась и материализовалась в ее обличье, возвышаясь над нами с глазами, полными ужаса, и открытым ртом.

— Это чертовски страшно, — голос дрогнул, и я встретил ее обеспокоенный взгляд. Мне было больно смотреть ей в глаза, но я заставил себя опустить взгляд обратно на ее безжизненное тело в своих руках.

— Я все исправлю, — заверил я ее. — Обещаю. Через несколько минут ты будешь в порядке.

Я знал, что все будет хорошо. Я столько раз возвращал Катрин из мертвых, что сейчас должно быть проще простого. Однако мысль о том, что она останется такой навсегда — неподвижной, холодной и безжизненной — подрывала мою уверенность.

Что будет, если на этот раз моя магия не сработает?

Конечно, ее душа навсегда останется со мной, но это не то «навсегда», которое я себе представлял, когда затащил ее в Лимбо. Она не будет моей живой королевой-рабыней. Я не смогу наслаждаться тем, как ее сердце замирает, когда я делаю с ней грязные, развратные вещи. Как оно трепетало, когда мои губы касались ее губ. Как оно пропускало удар, когда я приказывал ей встать на колени.

С рыком я снова сосредоточился на своей магии, позволяя ей вытекать из самых глубин моего существа.

Все было бы гораздо проще, если бы нужно было просто вернуть ее душу в человеческое тело, но дело было не только в этом. Мне нужно было залечить ее рану, соединить мышцы и оживить ее, пока ее плоть не начала разлагаться.

— Белиал… — голос души Рэйвен раздался в моей голове, но я был слишком погружен в свою работу, чтобы обратить на него внимание.

Я чувствовал, как все идет по плану: сухожилия мышц срастались, дыра в груди медленно затягивалась, скрывая драгоценный орган, который она защищала.

— Я все исправлю, — сказал я, едва осознавая, что произнес эти слова. — Ты поправишься.

В этот момент я успокаивал скорее себя, чем ее, цепляясь за тонкий слой спокойствия, который скрывал мою панику.

Душа Рэйвен тихо ответила: «Я верю тебе».

Доверие. Как будто я заслужил его после всего случившегося.

Я был так поглощен попытками исцелить Рэйвен, что едва не пропустил шуршание за спиной. Я вовремя обернулся и увидел Бельфегора, мчащегося ко мне.

В панике, пытаясь спасти Рэйвен, я совсем забыл о Владыке Обжорства.

— Ты заслуживаешь умереть вместе с ней, Белиал! — крикнул он, превратив свои ногти в шестидюймовые ножи, направленные прямо в мою грудь.

Я напрягся, осторожно сняв тело Рэйвен с колен и приготовившись разорвать Бельфегора на куски за то, что он убил единственную женщину, которую я когда-либо любил. Я был охвачен яростью, пламя в моих глазницах взметнулось вверх, и я приготовился к бою.

Когда он оказался в нескольких футах от меня, почти достаточно близко, чтобы я мог вонзить в него свои когти, Бельфегор издал болезненный вопль, пошатнулся и упал на землю. Он корчился, судорожно хватаясь за спину, пока его движения не замедлились.

— Ты… сука…

Когда он склонился вперед, я увидел: нож Катрин был погружен глубоко между плечами Бельфегора, едва ли не задевая его позвоночник.

Душа Рэйвен стояла за ним, ее губы сжались в тонкую линию, а глаза были полны ненависти.

— Вот, чего ты заслуживаешь, слизняк, — прошипела она.

Я смотрел на нее с восхищением, пока Бельфегор дергался. Он был демоном, поэтому не мог умереть от простого удара ножом в спину. Рэйвен, казалось, поняла это почти сразу и вырвала из него клинок, только чтобы снова вонзить его в него. И снова. И снова.

Он рухнул на землю, а она продолжала его колоть. Она перешла к его голове, вонзив нож в его лицо, пока оно не превратилось в бесформенную, разорванную кучу плоти и крови. Краем глаза я смутно разглядел Катрин.

Она пришла в себя и сидела, на ее губах играла едва заметная улыбка, пока она наблюдала, как Рэйвен издевается над трупом оборотня.

Другие души стояли рядом, наблюдая, как их хозяин истекает кровью на полу. Ни один из них, казалось, не был опечален его смертью.

Я был в полном восторге от своей королевы.

— Плачущий ад, ты совершенна.

— И я готова вернуться в свое тело, — сказала она, опустив глаза на свой труп передо мной. — Это какая-то странная херня из «Сумеречной зоны».

Если бы я мог ухмыльнуться в этой форме, я бы ухмыльнулся. Даже после смерти Рэйвен имела восхитительный, дерзкий рот.

— Как прикажет моя королева.

Я закончил заклинание так быстро, как мог, с нетерпением ожидая услышать ровное биение сердца моего сокровища. Я с облегчением вздохнул, когда хрупкая мышца снова запульсировала, и затаил дыхание, когда она открыла глаза и посмотрела на меня.

— Пока я Владыка Смерти, твое сердце никогда не перестанет биться.

Ничто так не заставляет ценить жизнь, как смерть.

Даже после того, как я была окружена смертью на кладбищах, которые грабила, и восхищалась прекрасными душами и костями в Лимбо, я никогда не была так благодарна за то, что жива.

Облегчение захлестнуло меня волнами усталости и слез, а образы моих мучений преследовали меня в полудреме. Плавание по Стиксу в гондоле Белиала было спокойным, что резко контрастировало с моим первым путешествием по реке. Он даже позволил Сесилу взять весло, чтобы он мог держать меня, пока я спала, шепча мне на ухо сладкие обещания о том, что он собирается со мной сделать, когда мы вернемся в Лимбо.

На этот раз Белиал не использовал магию сливы, чтобы проникнуть в мой сон, но я все равно видела его в нем.

Все мои враги были уничтожены, их головы насажены на весло Белиала в качестве напоминания об их предательстве. Никто из них больше не смог бы причинить мне вреда. В целом аду мне было нечего бояться, кроме демона, владевшего моей душой.

И несмотря на то, что он был ужасающим, я не боялась, зная, на что он готов пойти, чтобы защитить меня. Он сделал бы все, о чем я попросила, включая уничтожение девяти кругов и добавление его головы в мою коллекцию, если бы это меня порадовало. Такая абсолютная преданность была опьяняющей, и осознание того, что я принадлежу такому чудовищу, вызывало во мне восхитительные мрачные чувства.

Что-то подсказывало мне, что его одержимость мной усилится, когда мы вернемся в его царство. Мне повезет, если я когда-нибудь снова смогу ускользнуть от его бдительного взгляда.

Неделю назад перспектива никогда не сбежать от чудовищного Владыки Костей была самой большой проблемой в моей жизни. Теперь это было моим самым большим утешением.

Когда я сошла с гондолы в Лимбо, я хотела упасть на колени и поцеловать землю, но Белиал притянул меня к себе и удержал на ногах.

— Добро пожаловать домой, — пробормотал он, прижавшись к моим волосам.

Домой.

Я была готова убить кого-то, снова, чтобы проспать неделю подряд и наесться досыта любыми закусками, которые можно было найти в Аду, но у Белиала были другие планы. Он хотел немедленно короновать меня, чтобы показать своему королевству, кто я такая. Он хотел осудить поступки своих братьев перед всеми своими подданными, чтобы предупредить их о том, какие мучительные страдания ждут любого, кто перейдет дорогу его королеве.

И кто сказал, что романтика умерла?

Мысль о том, что я буду носить корону из костей, давила на меня, вызывая волну тревожных чувств, но под ними всеми лежал страх.

Не потому, что корона была сделана из позвоночника моего бывшего — Марк был теперь не более чем незначительным воспоминанием в глубине моего сознания, — а потому, что как, черт возьми, я должна была быть королевой… целого Ада?

Еще стоял вопрос о том, как поступить с душой Катрин. После того как Белиал спас меня из царства Бельфегора, я отказалась оставить ее. Ее душа вполне могла бы улететь и спрятаться в другом предмете, и мы могли бы оставить ее там гнить навечно, но этот вариант меня не устраивал.

Бедная женщина не заслуживала больше страдать. Пока я была королевой, она — вместе со всеми другими достойными душами в Аду — никогда больше не должна была страдать.

Убедить Белиала дать Катрин место в Библиотеке душ оказалось проще, чем я думала, и как только я помылась и покушала, он начал учить меня магии сортировки душ в пустые книги.

— Ты поймешь, мое сокровище, — говорил он каждый раз, когда я расстраивалась. Магия демонов нелегко давалась людям, но он пообещал мне, что если Сесил смог это сделать, то и я смогу.

В день моей коронации Хольга нарядила меня в потрясающее алое бальное платье, усыпанное кроваво-красными драгоценными камнями. Она сделала мне прическу и макияж, как для маскарадного бала, и я подавила в себе любые признаки посттравматического стресса.

Мне не нужно было бояться.

Все подданные Белиала собирались прийти посмотреть на мою коронацию. Не осталось ни одного демона, который мог бы помешать процессии.

Все пойдет по плану.

Белиал сначала отвел меня в библиотеку, чтобы разобраться с душой Катрин. Хольга и Сесил встретили нас там, и мы впятером стояли перед столом. Катрин больше не была обнаженной, она была одета в бледное платье, которое делало ее похожей на призрака.

Она была серьезной, глаза опущенными, руки сложенными перед собой. Белиал не обратился к ней, а подтолкнул меня вперед, побуждая сделать то, что я намеревалась с момента нашего возвращения в Лимбо.

Наконец настал решающий момент.

— Мы здесь, чтобы обсудить, что должно стать с твоей душой, — мягко сказала ей. Когда она поняла, что я обращаюсь к ней, ее глаза медленно поднялись, чтобы встретиться с моими. — У меня для тебя есть предложение, если ты согласишься.

Она наклонила голову набок, и любопытство осветило ее лицо.

— Какое… предложение?

— Рай, — сказала я, поднимая пустую книгу душ, чтобы она могла ее увидеть. — Место, предназначенное для самых достойных душ. Ты будешь вечно переживать свои самые драгоценные воспоминания.

Она тихо ахнула, ее взгляд метался между мной и книгой душ в моих руках.

— А если я откажусь?

Честно говоря, я не задумывалась о том, что будет, если Катрин не захочет провести остаток вечности в раю. Я полагала, что мы сможем просто засунуть ее в книгу. Насколько понимала, она все равно ничего не вспомнит, поэтому, если придется заставить ее вернуться к самым счастливым воспоминаниям, я не была против.

— Ты будешь отправлена в нижний круг Ада, — строго вмешался Белиал. — Ты будешь под властью Рэйвен, потому что теперь она королева остальных восьми царств.

Катрин быстро покачала головой.

— Нет, я… я не хочу туда возвращаться. Пожалуйста, я…

— Все в порядке, — заверила я ее, улыбаясь. Я видела, что она была напугана, мрачные воспоминания о том, что с ней произошло внизу, отражались на ее лице. Помимо увиденного, я понятия не имела, что с ней произошло, и не хотела знать.

— Души обычно не могут решать, что с ними будет, но это не обычные обстоятельства. На ее месте я бы тоже выбрал рай.

Катрин нервно взглянула в сторону Белиала, в ее глазах отразилась смесь тяжелых чувств. В них все еще было много обиды, и я не могла ее винить, но через долгое время темноволосая женщина медленно кивнула, чтобы показать свое уважение. Затем она посмотрела на меня и на пустую книгу душ, которую я держала в руках.

— Спасибо, — сказала она, и ее голос дрогнул от эмоций.

Она благодарила не Белиала. Я сомневалась, что она когда-нибудь сможет простить его за все. Она благодарила меня. В конце концов, с тех пор, как мы сбежали из восьмого круга ада, я была непреклонна в том, что ее душа должна наконец обрести покой. Прежде чем заняться какими-либо другими делами или душами, ее душа будет первой.

Она ждала достаточно долго.

— Не нужно меня благодарить, — я покачала головой. После всего, что ей пришлось пережить: лишение земной жизни, попадание в ад, страдания и пытки от рук Бельфегора, она заслуживала хотя бы того, чтобы провести остаток своих дней в собственном личном раю. — Для меня это честь.

Катрин опустилась на одно колено, преклонившись передо мной, и мое сердце сжалось. Как бы я ни восхищалась преданностью, которую проявляли ко мне души в аду, я не думала, что когда-нибудь заслужу ее. Я не думала, что когда-нибудь привыкну к ней. Она склонила голову, ожидая, и я взглянула на Белиала.

Для этого события он снял маску — он теперь редко ее носил. Он выглядел потрясающе красивым в своем черном официальном костюме, сшитом на заказ, который идеально облегал его подтянутое тело. Он слегка кивнул, и я открыла книгу в своих руках, глядя на пустые страницы — страницы, на которых скоро будут запечатлены самые дорогие воспоминания Катрин.

Какими бы они ни были, я надеялась, что они будут прекрасными.

В вихре голубой магии душа Катрин исчезла, втянутая в содержание книги. Остатки сияния еще мгновение витали вокруг книги, прежде чем полностью исчезнуть.

Я закрыла книгу, осторожно проведя пальцами по кожаному переплету, а затем повернулась, чтобы передать ее Сесилу, который стоял без дела, ожидая указаний.

— Спасибо, Сесил, — сказала я библиотекарю с улыбкой.

— Конечно, Ваше Величество, — ответил он, прежде чем повернуться и поковылять по проходу, чтобы положить книгу на ее новое место.

— Я еще не королева, — прошептала я Белиалу. Уголок его рта поднялся в улыбке.

— Почти, — он притянул меня к себе и прижался губами к моему виску. — Сейчас все должны собираться в тронном зале. Нам пора.

У меня закружилась голова. Сегодня был день коронации. Совсем скоро я буду провозглашена королевой Лимбо, Душ или Костей… как бы ни назывался мой официальный титул. Я буду носить на голове позвоночник своего бывшего парня и сидеть на троне Владыки Костей.

— Белиал, — сказала я, застыв на месте.

Я знала, что время пришло, но все равно не была готова. Я не знала, буду ли когда-нибудь готова.

— Не нервничай, — подбодрил он меня. — Ты создана для этого. Ты создана для меня. Пойдем. У меня для тебя сюрприз.

— Сюрприз? — я подняла бровь, и его ухмылка превратилась в широкую улыбку.

— Да.

Он предложил мне руку, и я взяла ее, позволяя ему вести меня по коридору.

— Какой джентльмен, — пробормотала я. — Что, без ошейника? Никакого поводка, чтобы привести свою королеву-рабыню на коронацию?

Я шутила, но моя улыбка исчезла, и я покраснела, когда он бросил на меня волчий взгляд.

— Эти вещи больше не нужны, теперь, когда мне не нужно беспокоиться о том, что ты снова пойдешь навстречу опасности. Хотя мы все еще можем достать их позже, чтобы поиграть…

Упоминание об игре в сочетании с его медовым баритоном заставило место между моими бедрами запылать, а возбуждение пропитало мои трусики.

Он злобно улыбнулся, точно зная, что со мной делает.

Хольга бесшумно подошла и встала позади нас. Как моя официальная служанка, она большую часть времени заботилась обо мне, но Белиал покачал головой.

— Хольга, не могла бы ты оставить нас и пойти в тронный зал?

Ее безмятежное лицо было бесстрастным, но я могла поклясться, что заметила изменение в ее энергии. Я наконец-то научилась понимать эту скелетную ведьму? Или же наконец-то дала о себе знать нехватка сна?

— Конечно, мой господин, — она кивнула головой, прошла мимо нас и исчезла в длинном коридоре. Я предполагала, что Сесил догонит ее, как только закончит свои дела в библиотеке.

С тех пор, как мы вернулись из нижних слоев, эти двое были неразлучны. Вначале они ненавидели друг друга, как Белиал и я. Оказалось, что единственной причиной их неладов было то, что Хольга не любила владыку, а Сесил был ему безгранично предан. Теперь, когда ее мнение о нем изменилось, они стали видеть мир одинаково. Ну, насколько это возможно для людей без глаз.

— Что за сюрприз? — спросила я, когда мы пошли в противоположном направлении. Мое алое платье колыхалось при каждом шаге, а драгоценности сверкали в свете факелов.

— Если я сейчас тебе расскажу, то это уже не будет сюрпризом, верно? — на его губах появилась хитрая улыбка. — К тому же, гораздо проще будет тебе показать.

Мы шли по коридорам, и в груди защемило знакомое чувство. Этот замок из тюрьмы, которой он казался мне, когда я только прибыла, превратился в место, где чувствовала себя как дома, место, которое было для меня роднее, чем любое другое, где я когда-либо жила.

Я могла бы провести в этом потрясающем замке сто жизней и никогда не заскучать. Я могла бы заблудиться раз десять, но не променяла бы его ни на что, особенно после того, как увидела, что может предложить остальная часть Ада.

Моего Ада, напомнила я себе.

Белиал настаивал, чтобы я взяла на себя управление остальными восемью царствами, хотя я едва ли решила, как с ними поступить и что делать. Для моего мозга было слишком много, чтобы я могла это быстро осмыслить или обдумать. Все, чего я хотела сейчас — это пройти через коронацию. Я никогда не любила толпы и с нетерпением ждала, когда гости уйдут, как только корона окажется на моей голове.

Мы повернули за угол, и Белиал резко остановился. Я последовала за ним, глядя на него, пока он не указал на огромный пустой участок стены.

— Вот, пожалуйста, — сказал он с гордым блеском в глазах.

На первый взгляд в этой стене не было ничего особенного, просто скучный участок обоев, которые видели лучшие дни. Я пристально посмотрела на него, как будто в любой момент могло появиться скрытое сообщение. Наконец я заметила, что обои меняли цвет в форме идеального квадрата, переходя в еще более скучный оттенок серого. Там стоял небольшой столик с чайником в форме лягушки и подсвечником.

Мое сердце забилось от волнения.

— Я убрал картину с Катрин, — сказал он, указывая на пустое место. — И заказал другую, чтобы повесить на ее место.

— Белиал, я…

— Тебе не нужно ничего говорить. Ты даже можешь отругать меня за то, что я не избавился от нее раньше, — заверил он меня. — Я не хочу, чтобы ты думала, что другая женщина — живая или мертвая — может когда-либо сравниться с тобой. Никакая сильная влюбленность не может сравниться с моей одержимостью, с моей любовью к тебе, мое маленькое сокровище. Ты понимаешь?

Я была в шоке. Владыка Лимбо был одержим мной, это было очевидно, но то, как он говорил, проникало мне в самую душу.

— Что бы ты ни захотела, назови, и это будет твоим, — сказал он. И снова появилась эта улыбка, от которой у меня таяли трусики. — Я исполню каждую фантазию, каждую мечту, каждое темное желание, которое только может придумать твой разум. Ты знаешь, что я пойду на край девяти кругов Ада, чтобы исполнить его.

Я без колебаний ответила

— Я хочу тебя. Это все, что мне нужно.

Он быстро притянул меня к себе, его губы прижались к моим, а язык жадно проник в мой рот. Я вздохнула, прижавшись к его изрезанной шрамами коже, наслаждаясь его запахом — клубникой с легким оттенком сосны, как у свежего гроба.

— Продолжай, и мы опоздаем на коронацию, — промурлыкала я между поцелуями.

Он рыкнул на мои губы.

— Я король. И делаю, что хочу. Коронация начнется, когда мы решим, что она начинается.

Я прижала руку к его груди, откинулась назад, чтобы встретиться с его серыми глазами, и приподняла бровь.

— Хорошо, — со вздохом согласился он. Синяя магия затрещала вокруг него, когда он превратился во Владыку Костей. Синий огонь в его глазницах мерцал в тусклом свете, а плащ трепетал, прежде чем окутать его мускулистое тело.

— Это была твоя идея, — напомнила я ему, когда одна из его огромных рук обхватила меня за талию, притягивая к себе.

— Я знаю, но после коронации это платье будет снято, — сказал он, рыча в горле.

Мы остановились перед внушительными дверями, по обе стороны которых стояли рыцари в доспехах. Я сразу их узнала. Это был вход в тронный зал. Эти двери запечатлелись в моей памяти с момента маскарадного бала.

В последний раз, когда я была в этом зале, то узнала правду о Белиале, о том, что он — Владыка Костей, и о коварной игре, которую он вел. После того, как мое сердце разбилось, меня приковали к его трону и протащили через зал перед толпой гостей в масках. Затем я встретила братьев Белиала.

Мое сердце забилось быстрее, когда воспоминания нахлынули на меня, и я с трудом задышала. Сейчас было совсем не то же самое. С бала многое изменилось, но это не останавливало панику, охватившую меня.

— Дыши, мое сокровище, — прогремел рядом со мной Владыка Костей. — Тебе нечего бояться.

— Мой Господин, — пискнул один из доспехов, прежде чем поклониться со ржавым скрипом. Другой доспех последовал его примеру, а затем они потянулись к дверным ручкам.

Я затаила дыхание, чувствуя легкое головокружение, когда двери медленно открылись передо мной.

После всего, что пережито, было удивительно, что я все еще чего-то боялась. Я видела самое худшее, что могли предложить девять кругов, подвергалась пыткам и даже умирала, и я прошла через все это.

Коронация королевы должна была быть, как прогулка по парку.

Тогда почему мой желудок все еще сжимался от беспокойства, а по спине бежал ледяной холод?

Тронный зал за дверью был еще более переполнен, чем во время маскарадного бала: сотни людей теснились в этом помещении, стоя плечом к плечу. На этот раз никто из них не был в масках, но все по-прежнему были элегантно одеты. Широкая дорога пролегала по середине зала, ведя прямо к месту, где стоял трон.

Нет. Где стояло два трона.

Я тихо вздохнула с облегчением.

Справа от трона Владыка Костей стоял второй трон, сделанный из костей — мой трон. Его спинка тянулась вверх и веером расходилась к потолку, а за ней висели девять отрубленных голов, насаженных на равных промежутках между собой колья.

Асмодей — насильник, Владыка плоти и страданий.

Вайн — демон, который не пошевелил и пальцем, чтобы помочь мне, когда я проходила через его царство.

Левиафан — завистливый змеиный демон, который запер меня в клетке и заставил танцевать.

Маммон — огненный демон, который пытался сделать меня своим королевским мясом.

Баал и Паймон — паук-демон и монстр с глазом, которые пришли, чтобы принять участие в пире Маммона.

И Бельфегор — оборотень, который превзошел всех их в жестокости.

Даже издалека я поняла, что Белиал взял головы с весла и поместил их на мой трон.

Улыбка появилась на моих губах, пока я не отвернула взгляд и не оглядела переполненную комнату. Все присутствующие смотрели на меня, ожидая.

Когда огромная рука Белиала прижалась к моей спине, подталкивая меня в тронный зал, я собралась с духом.

Возможно, меня тревожила не сама идея быть королевой, а мысль о том, что я могу подвести всех в этой комнате, всех, кто будет рассчитывать на то, что я буду делать то, что делает королева Ада. Я подумала о всех бедных душах, запертых в нижних слоях ада, вынужденных доживать там остаток своей жизни. Что с ними станет? Что станет с душами, томящимися вокруг замка Белиала?

Я вошла в тронный зал, каждый шаг к трону заставлял мое сердце биться все быстрее. Вес сотен нетерпеливых глаз, устремленных на меня, заставлял мою кожу покрываться мурашками, но Белиал был рядом, подталкивая меня вперед.

Какой отличный способ показать себя моим новым подданным: мои человеческие нервы на пределе.

Я подняла подбородок, надела уверенную улыбку и прошла по дороге, не отрывая взгляда от передней части зала. Я вытеснила все сомнения из головы.

Когда я дошла до конца, я остановилась перед рекой Стикс и долго смотрела на кровавое течение, прежде чем повернуться к залу. Все смотрели на меня, молча наблюдая, разглядывая меня своими любопытными взглядами, и их внимание заставляло мою кожу чесаться.

Белиал вошел в реку и протянул мне руку. Он помог мне перейти через течение и поставил меня на другой берег, с моего платья стекали кровавые капли, окрашивая камень под моими ногами.

Сначала передний ряд, а затем и все остальные в зале опустились на колени и склонили головы в знак верности. Невидимая рука снова затронула мое сердце, так же как и в тронном зале Асмодея, когда души склонились передо мной.

Все присутствующие в зале преклонились перед своей новой королевой, и я нервно взглянула в сторону Белиала. Он медленно наклонил голову, задержавшись на мгновение, прежде чем сесть на свой трон.

Его огромные руки сжимали подлокотники, в глазницах пылали голубые языки пламени, а на голове появилась изогнутая корона из костей. Он был воплощением тьмы и силы, жестоким королем, который проявил больше сострадания, чем я считала его способным.

Черт, он был ужасно сексуален.

Такой сексуальный, и весь мой.

— Да здравствует Владыка Костей, — закричала толпа. — Да здравствует Королева Падали.

Мы сидели там в течение нескольких мгновений, которые казались вечностью. Я не имела понятия, что делать дальше, чего от меня ожидают. Я должна была произнести речь? Они ожидали, что я устрою представление? Развлеку их? Отрежу кому-нибудь голову?

Скептически я снова взглянула в сторону Белиала и покраснела, когда увидела, что он смотрит на меня.

— Каков твой первый указ? — спросил он, пробудив во мне что-то животное. Я хотела, чтобы он отослал всех этих душ и сделал со мной все, что захочет, прямо здесь и сейчас.

— Отправь их прочь.

Из его пасти вырвался мрачный смешок, и его черный раздвоенный язык выскользнул, чтобы облизать его безгубый рот.

— Уходите. Все. Сейчас же, — резко сказал он, и его голос прогремел в тихой комнате. Он был таким резким, таким непринужденным, но речь шла о Владыке Смерти. Он был прав. Он мог делать все, что ему заблагорассудится.

Ждать, пока все выйдут из тронного зала, было мучительно, но я сидела совершенно неподвижно, подняв подбородок, как, по моему представлению, делала бы королева. Честно говоря, я понятия не имела, что, черт возьми, делаю. Белиал правил так легко, чувствуя себя комфортно в своей роли и владея своей силой.

Для меня это было не так просто. Мне казалось, что я пытаюсь ездить на мотоцикле, хотя никогда даже не садилась на велосипед.

Я с трудом сглотнула, наблюдая, как его — наши — подданные постепенно покидают тронный зал. Когда все ушли, Белиал приказал закрыть двери.

Наконец, мы остались совсем одни. Моя кожа горела, а между бедрами ощущалось покалывание, проникающее в самую глубину моего тела.

Я знала, что будет дальше.

— Иди сюда, — приказал он, и я подчинилась, поднимаясь с трона. Он подвел меня к себе, наклонив голову в сторону. — Ты потрясающая, — сказал он, пробегая взглядом по моему телу, а затем снова поднимая его вверх. — Выглядишь великолепно в красном. Королевская роскошь тебе к лицу, моя королева.

Я не смогла сдержать улыбку, которая расцвела на моем лице.

— Я же говорил, что сниму с тебя это платье. — Он наклонился вперед, сидя на троне. — Я бы отнес тебя в нашу спальню, но твой Владыка не может ждать.

— Ты хочешь прямо здесь? — я нервно оглядела пустой зал.

Из его пасти вырвался темный смешок.

— Конечно. Я же говорил тебе, что трахну тебя на своем троне, прежде чем все будет сказано и сделано. Но сначала, я хочу увидеть тебя в одной только короне.

Я последовала его словам, повернувшись, чтобы он мог расстегнуть корсет моего платья, и позволила ткани упасть на пол у моих ног. Обнаженная, за исключением костяной короны, я покрутилась, наслаждаясь его взглядом.

Он стоял, возвышаясь надо мной, и помог мне сесть на его трон.

Затем, неожиданно для меня, он стал на одно колено передо мной.

— Как королеве Лимбо — твои враги будут преклоняться перед тобой в ужасе. Твои верные подданные будут преклоняться перед тобой в знак верности, а твой король будет преклоняться перед тобой в знак почитания.

Его язык скользнул по зубам, и я поняла, что он дает мне понять, что будет дальше.

— А теперь раздвинь ноги для своего короля и позволь мне поклониться тебе.

Прежде чем я успела выполнить приказ Белиала, его большие руки обхватили мои икры, полностью охватив их. С нетерпеливым рыком он раздвинул их.

— Вот так, моя сокровище, — сказал он нетерпеливым рыком. — Покажи своему Господину все, что ему принадлежит.

Я облизнула губы, позволяя ему раздвинуть меня так широко, насколько позволяли мои бедра.

Я больше не чувствовала, что это неправильно — быть перед ним такой обнаженной. Конечно, он был монстром во всех смыслах. Он собирался съесть меня, но я собиралась получить огромное удовольствие от того, что меня пожирают.

Я затаила дыхание, наблюдая, как раскрывается его ужасающая пасть. С его зубов капали густые капли слюны, покрывая мои бедра и таз, капая на волосы между ног.

— Помнишь, как ты меня ненавидела, что едва могла на меня смотреть?

Его голос вибрировал на моей коже, вызывая мурашки по всему телу.

Как я могла забыть? Это было не так давно. Забавно, как быстро все может перевернуться с ног на голову.

Я кивнула, и злобный смешок вырвался из глубины его чудовищного тела.

— Думаю, это было связано не столько с твоим похищением, сколько с твоим отказом признать, как сильно ты хотела, чтобы я завладел твоим сердцем, твоей душой… — он провел длинным языком по моей промежности. — И твоей сладкой киской. Даже после того, как я вырвал позвоночник твоему жалкому бывшему, — еще раз лизнул. По моей спине пробежала восхитительная дрожь, и он снова рассмеялся, и его гулкий смех пронзил меня, заставляя нервы светиться, как печатная плата. — Черт, особенно после того, как я вырвал ему позвоночник и сделал из него корону для тебя. Ты так чертовски сексуальна, украшенная костями недостойных мужчин.

Если эта фраза не лишила меня дыхания, то его язык, проникающий в мою киску, сделал это.

Влажная мышца скользнула внутрь, заполнив меня. Я чувствовала каждое движение, когда он сгибал ее, и это новое ощущение вызывало волны удовольствия, пробегающие по моим конечностям. Когда он закрутил ее внутри меня, ища мою точку G, я так сильно вздрогнула, что чуть не соскользнула с трона.

С мрачным смешком язык выскользнул из меня, и я сменила позу, тяжело дыша и желая большего.

— Держись за мои рога, если нужно, малышка.

Я потянулась к его рогам, которые были настолько огромны, что их было трудно обхватить. Они не были похожи на более мелкие рога его другого обличья, покрытые амулетами.

Кончик его черного языка несколько раз облизал и обвел мой клитор, а затем снова погрузился внутрь, еще глубже, чем раньше. Он несколько раз вошел и вышел, поток слюны и возбуждения стекал по моей попе и покрывал его трон.

Затем новое ощущение заставило меня выгнуть спину, и крик удовольствия застрял в моем горле.

Его раздвоенный язык. Он раздвинулся внутри меня, потирая мои самые сокровенные места под разными углами, о которых я даже не думала.

Я кончила с приглушенным стоном, и жестокий оргазм вернул меня на землю на несколько самых ярких секунд в моей жизни.

Это было сногсшибательное блаженство.

Когда мое дыхание стало коротким и неровным, его когти сжали меня сильнее, впиваясь в мягкую кожу бедер.

Он держал меня так крепко, что оставлял синяки, и я поймала себя на мысли, что не хочу, чтобы они быстро сошли. Мне нравилась идея быть покрытой его следами.

Жар от его чудовищного органа, проникающего в меня, поглощал меня. Я откинула голову на спинку его трона и застонала, когда он начал входить в меня с бешеной скоростью.

— Черт!

Моя киска сжалась вокруг его языка, и он тихо и хрипло застонал прямо в меня.

Его язык был неумолим, он крутился, вертелся и разделялся внутри меня, проверяя, насколько я могу растянуться. Я знала, что он готовит меня принять его чудовищный член, и наслаждалась каждой секундой.

Мой монстр лакомился мной, как будто я была его последней трапезой, его руки раздвигали мои ноги шире, подтягивая меня вверх, так что моя задница едва касалась его трона.

Все мое тело превратилось в пластилин в его руках, а глаза закатились от переизбытка удовольствия.

— Черт, черт. О, сладкий Иисус, черт.

После этого он вытащил из меня свой язык, хихикая, когда он в последний раз лизнул мою киску.

— Иисус? Здесь нет земного спасителя, Рэйвен. Только демон, который владеет твоей душой. Твои молитвы будут обращены ко мне навсегда. Разве не так?

Я небрежно кивнула ему, и он одобрительно мурлыкнул.

— Правильно. А теперь скажи мне, кому принадлежит эта киска?

— Владыке Костей.

— Молодец, — похвалил он своим хриплым голосом. — А кому принадлежит твоя душа?

— Владыке Костей.

— Правильно, мое сокровище, — он провел языком между моих грудей, дразня свежий шрам. — А для кого бьется это сердце?

— Для Владыки Костей.

Внезапно он отпустил меня. Я упала на его трон, из меня вырвался тихий стон. Прежде чем я успела прийти в себя, его рука обхватила мою талию и подняла меня в воздух.

Он прижал меня к себе, засунув под одну руку, как будто я ничего не весила, а свободной рукой начал расстегивать брюки. Звуки рвущейся ткани раздавались по всей комнате, пока его терпение не иссякло.

Он сел на трон и посадил меня к себе на колени, направляя мои колени так, чтобы они обхватили его бедра.

Я уставилась на его стояк, впервые в жизни увидев член его монструозной формы.

Блядь. У этого ублюдка действительно был член, как у лошади. Я была ошеломлена ребристостью, похожей на грудную клетку, на обратной стороне его члена.

Вспомнив, какие ощущения испытывала во сне, и представив, каково будет в реальности, я чуть не сошла с ума.

Я занималась сексом с его монструозной формой в сливовом сне, и, несмотря на то, что это казалось реальным, ввести эту штуку в себя было страшно.

— Я… я не уверена, что эта штука войдет.

— Она уже входила раньше.

— Да, — фыркнула я. — В самых смелых мечтах. Буквально. Нет никакой странной сексуальной магии, которая поможет тебе войти, правда?

Он сам усмехнулся.

— Нет, но он влезет. А если нет, я с удовольствием научу твои милые маленькие смертные дырочки лучше принимать член своего Владыки во всех его формах, — он похлопал себя по бедру. — А теперь усаживайся на свой трон, моя королева.

Сдерживая нервы, я наклонилась, чтобы взять его в руку. Мой большой палец скользил вверх и вниз по его стволу, ощущая рельеф его ребер.

О, блядь. Я не создана для такого члена. Покойся с миром, моя вагина. В худшем случае я умру от слишком большого члена монстра. Ну и смерть такая. Хотя Белиал, наверное, просто воскресит меня, чтобы сделать все заново.

— Ты сможешь, — подбадривал меня монстр. — Твое тело так жаждет меня, ты вся мокрая.

Его когтистые руки сжали мои бедра, но он не заставлял меня садится на него, а позволял мне полностью контролировать ситуацию. Я приставила его к своей дырочке и медленно насадилась на его член. Он откинулся назад, его рога откинулись назад, когда из его горла вырвался похотливый стон, подстегивающий меня.

Я двигалась в своем темпе, вставляя его в себя сантиметр за сантиметром.

Все это время он говорил со мной, мурлыкая и шепча свои мрачные словечки.

— Черт… Посмотри на себя. Ты так хорошо принимаешь своего Владыку и Господина.

Мои бедра задрожали, когда я приняла его полностью. Я закатила глаза, когда его демонический член коснулся стенок моего влагалища. Я дрожала и дергалась вокруг него, пока успокаивалась, а он рычал от удовольствия, чувствуя, как обхватываю его всего.

Он поднял руку, и его большая ладонь сжала мою шею с такой силой, что я застонала.

— Ты так чертовски красива, сидящая на члене своего короля, мое сокровище.

Я задыхалась, его член растягивал меня до предела, но, черт возьми, эта боль была восхитительна.

К моему разочарованию, его рука спустилась с моей шеи, но я заметила, что на его пальцах теперь была синяя цепь, выкованная из магии. Остальная часть цепи крепитесь к магическому ошейнику вокруг моей шеи.

Я широко раскрыла глаза, а он рассмеялся, голодным, садистским смехом, от которого я стала влажной и горячей, готовой к движению.

— Ты больше не будешь носить ошейник, не такой, как тот, который я сделал для тебя раньше. Поскольку в Аду тебе больше не угрожает опасность, мне не нужно отслеживать каждый твой шаг. Однако, несмотря на то, что ты будешь носить корону перед нашими подданными, ты все равно будешь носить ошейник для меня, когда мне захочется. Понимаешь?

Я кивнула, и он лизнул мои губы своим чудовищным языком, раздвоенные части которого ласкали мою кожу.

— Хорошо. Теперь будь хорошей королевой-рабыней и скачи на своем владыке демонов.

Ухватившись за его плечи, чтобы удержать равновесие, я медленно начала двигать бедрами вверх и вниз. Боль быстро растворилась в сладком жаре, когда я растянулась вокруг него, приспосабливаясь к его огромному размеру. С моих губ сорвался стон, когда Белиал обхватил мои бедра своими огромными руками. Он помогал мне скакать на нем, пока я не превратилась в дрожащую кучу.

— Какое же ты хороший маленький чехол для члена, — он хмыкнул, и его гулкий голос заполнил мою голову и проник прямо в то место, где мы соединялись. Он крепче сжал мои бедра, и магическая цепь впилась в мою плоть, когда он опустил меня на свой член. — Я буду трахать тебя так глубоко, что ты почувствуешь мой вкус.

Он наклонился надо мной, огонь в его глазах поглотил мое зрение и заставил маленькие капли пота покрыть мою кожу.

Вот я, в короне из костей моего бывшего, скачу на члене самой Смерти, а души из реки Стикс плывут мимо, наблюдая за нами.

Это было так извращенно и так прекрасно.

Белиал покачивал бедрами, ускоряя темп, пока я не взорвалась. Я закричала, и мой голос отразился эхом от всех полированных поверхностей в тронном зале и потряс костяные люстры.

Белиал стал двигаться еще быстрее, продолжая трахать меня до оргазма, и через секунду он с рыком кончил, наполнив меня до краев горячей спермой. Я дрожала на его члене, пока он держал меня, не давая соскользнуть, и выливал в меня каждую каплю своего монструозного семени.

Мне было так хорошо.

Так идеально.

Заклинание, которое он использовал, чтобы создать цепь и ошейник, исчезло.

Мы оставались в таком положении в течение нескольких мгновений, и единственным звуком в тронном зале было наше тяжелое дыхание и шум воды в реке.

Он начал меняться подо мной, его широкая фигура уменьшалась, принимая человеческий облик, а его член все еще оставался во мне. Серебряные подвески на его рогах звенели, когда он наклонил голову, чтобы встретиться с моим взглядом.

— Я бы сдвинул звезды для тебя, если бы ты попросила меня об этом, Рэйвен.

Боги, я любила этого монстра. Я до боли его любила. Он был тьмой, он был смертью, и он был моим.

Он схватил меня за подбородок, вглядываясь в мои глаза с оттенком беспокойства в своих.

— После всего, что произошло… я хочу знать, ты в порядке?

Я немного подумала над его вопросом, прежде чем ответить.

— Если бы была не в порядке, что бы ты сделал?

— Хм. Все, на что я способен, а я способен на многое. Научил бы тебя магии. Ты могла бы читать в Библиотеке Душ столько, сколько захочешь. Могла бы посещать книгу своего отца или любые другие, которые захочешь. Я покажу тебе каждый сантиметр твоих новых владений, позволю тебе делать с ними все, что захочешь. Построй свое идеальное убежище или сожги их дотла, мне все равно. Все, что пожелает твое сердце.

— А что еще? — я прижалась лицом к его лицу, и на моих губах появилась соблазнительная улыбка. — А если ничего из этого не сработает?

— Я выбью из твоей головы все мучения и наполню тебя собой так, что больше ничего не останется. Я буду трахать тебя так тщательно, что останемся только ты и я, Рэйвен.

Ты и я.

Воровка и Владыка Смерти и Костей. Кто бы мог подумать?

— Думаю, это не так уж и плохо, — задумчиво пробормотала я с улыбкой, прижавшись к его шее. — Я могу провести вечность в качестве твоей королевы.

Он переплел свои пальцы с моими и поднял их, чтобы поцеловать тыльную сторону моих костяшек.

— И почему-то вечность кажется недостаточно долгой. Сколько бы времени не прошло, ты всегда будешь моей маленькой воровкой, моим человеком, моей Королевой Падали.

Конец