Я двигался по этому туннелю уже несколько часов, но он и не думал заканчиваться. Пробовал развернуться спустя двадцать минут и пойти в другую сторону — результат был ровно тот же самый. Спустя час я развернулся и пошел в ту сторону, в которую стоял лицом, когда появился здесь. С того момента прошло уже около пяти часов. Я преодолел больше двадцати километров, но все было без толку. Пробовал останавливаться и осматривать стены. Пробовал бить по ним бойком своего топора — на них не осталось даже царапин. А мой удар сейчас мог и рельсу согнуть… Чем дальше я шел, тем больше все это отдавало безнадегой. Спустя еще двадцать часов, когда пройденное расстояние перевалило за сотню, я присел у стены и, привалившись к ней, уснул. Снилась мне какая-то чушь, порожденная воспаленным мозгом: то как мы с женой катаемся на горках в аквапарке, но почему-то вместо воды там кровь, то падение самолета, то сход поезда с рельс… проснулся я разбитым. Сказывалась неудобная поза и видения полной фигни, которые преследовали меня все время сна. Уже довольно сильно хотелось пить, но воды с собой не было, как и еды. Может, и к лучшему, что не было еды — а то, насколько помню, когда нет питья, лучше и не есть, иначе станет только хуже.

Шли вторые сутки. Точное время я уже сказать не мог, после сна чувство времени потерялось. Сильно хотелось пить, чуть меньше хотелось есть. Я внимательно осматривал стены — но ни следа конденсата на них не находил. Ей Богу, я сейчас без вопросов слизывал бы воду со стен, если бы было, что слизывать. Вообще, странностей в коридоре хватало. Например, здесь было очень слабое освещение. Без ночного зрения, которое достигалось специальным направлением энергии к глазам, не было видно вообще ничего дальше вытянутой руки. Даже ее контуры угадывались с трудом. С использованием ночного зрения я мог видеть метров на пять, вряд ли больше, да и не очень четко, к тому же. Но странность была не в этом. Откуда тут вообще источник света, хоть какой-то? Ведь чтобы ночное зрение работало, на поверхность должен попадать свет. Пусть самый минимум, пусть хоть десятая доля люмена на квадратный метр. И таких вопросов было довольно много. Я пытался оставлять насечки, чтобы отмечать свой путь и убедится, что я не хожу по кругу. Ведь очень большой круг вполне может создать впечатление прямой дороги. С насечками не вышло и я додумался отрезать себе кусок рукава от водолазки. Вот только и на третий день я этот кусок так и не нашел — он, видимо, остался где-то сзади. Ну или круг был совсем титанических размеров, по окружности превышая сотню километров. Во время второго сна мне продолжала сниться какая-то хрень. Я видел, как брата сбивает машина, как Сарделька набрасывается на сына, чего в принципе произойти не могло — пес любил сына так, как, наверное, не любили его даже мы. Когда сына ругали, пытался его от нас защищать…

Третий день меня встретил сухостью во рту и потрескавшимися губами. Преодолевая ломоту в мышцах, я поднялся и пошел дальше. Честно говоря, я не понимал, зачем иду, не видел выхода из этой ситуации. Прошло больше двух суток. Может, даже третьи были близки к завершению, с этой темнотой и однообразностью чувство времени не работало вообще. Для себя я определил все так: я спал два раза, значит, сейчас третий день. Вставать было тяжело. Вчерашняя ломота в теле усилилась, став уже довольно сильно мешать ходьбе. Но я старался не сильно снижать темп. Мало ли, вдруг я уже через час смогу достигнуть чего-то? Хоть чего, мне было уже все равно. Любая новая вещь, новая деталь окружения вселила бы в меня надежду и разогнала бы тоску. Но я не видел ничего, кроме серых стен. Одних и тех же серых стен, час за часом. Всеми силами подавлял в голове мысли о бессмысленности дальнейшего пути. Пару раз думал о суициде, но счел это бредом.

Четвертый день. Сначала идти было тяжело, но потом чувство усталости в ногах притупилось, и я стал просто механически переставлять ноги. По телу распространилось странное онемение, подавляя все чувства и мне стало, вроде как, немного легче. Часто думал о воде. Иногда, мне казалось, что где-то впереди раздается журчание ручья или звон капель и я бросался вперед, тратя последние силы. Но все это оказывалось обманом, слуховыми галлюцинациями. Я отдавал себе отчет, что этого не существует, что здесь не может быть ничего такого, но каждый раз что-то иррациональное толкало меня вперед, гнало на звук, которого в этих стенах никогда не раздавалось. Снова думал о суициде.

Пятый день. Мысли о самоубийстве становятся навязчивыми, их становится сложно прогонять прочь. Моя скорость движения снизилась минимум вдвое, может быть, втрое — ноги просто отказывались двигаться быстрее. Пробовал петь песни, но пересохшее горло отозвалось сиплым шипением и жжением. Жгло и глаза, жгло нос, кажется, жгло даже кишки… При вдохе обжигало легкие. Но это была та боль, которая позволяла мне идти дальше, не забывать, кто я такой и как сюда попал. Здесь должен быть выход, не может не быть. Иначе для чего это все? Хм, а что, если выход — это смерть?

Шестой день. Сегодня прошел совсем немного, когда ноги отказали и я упал, громыхая доспехами, на пол. Может, их стоит снять? Без них будет легче. Как и выкинуть этот чертов щит… И топор на поясе. Зачем они здесь? Здесь нет ничего, от чего нужно защищаться, здесь вообще ничего нет. Может быть, так выглядит ад? А что, это даже хуже, чем котлы с чертями — там хотя бы компания есть. И, опять же, вода имеется, пусть и кипит. По всему выходит, что это более приятное место, а? Говорят, туда попадают самоубийцы? «Неплохая вышла бы релокация, да и билет,» — я глянул на топор, — «у меня с собой имеется!». Хрипло закаркал, что должно было изображать смех и пополз дальше. Спустя некоторое время я потерял сознание.

День седьмой. Я с трудом поднял голову от пола и посмотрел вперед. Плиты пола, плиты, плиты… дальше поле зрения обрывалось. Стоп, минуточку, что это? Белая точка? Свет? Попытался встать на ноги, но не смог, грохнулся обратно. В глазах все плыло, очертания предметов исказились. Я посмотрел на свою руку. Она дрожала в воздухе, будто от марева. Опять глянул вперед — точка света никуда не пропадала. Надеюсь, это все-таки не галлюцинация. Слуховые у меня уже были, теперь добавились зрительные. Нет, ну а что. Неделю без еды и воды, в тяжелых доспехах и при оружии. Сколько я на себе тащу? Килограмм тридцать пять? Больше, может быть? «Обычный человек умер бы уже несколько дней назад. А я еще ничего…» — думал я, стараясь пободрее перебирать четырьмя костями и поглядывая вперед. Мне показалось или белая точка стала чуть ближе? Где-то через час мои ноги отказались работать даже в таком ритме, и я распластался по полу, как лягушка. Пробовал толкаться ногами, но не выходило толком зацепится за что-либо… И мне на помощь пришел топор. Я вбивал его между плитами пола, заклинивая там, и подтягивался на нем, потом вытаскивая. Адский труд, куда там любой каторге! Но я видел эту арку, видел, как она становилась все ближе с каждым разом. У меня по лбу потек пот. Откуда? Во мне не осталось воды на это! У меня даже глаза высохли и, кажется, немного сморщились. Как я вообще что-то видел? На этот вопрос не было ответа. Но факт оставался фактом — арка приближалась. Я уже видел достаточно ясно тот мягкий голубовато-зеленый свет, что переливался за ней. Я улыбнулся полопавшимися губами, но на них даже кровь не выступила — для этого в организме должно быть достаточно воды… все мои раны, ссадины — засохшая корка, да и сам весь похож на сухофрукт. Но меня это не волновало. Главное, добраться, куда бы я не выполз, а там разберемся!

Спустя долгие часы, а может быть и не часы, я вообще не знал, сколько прошло времени, наконец-то втянул свое тело под арку. Кажется, во время пути меня пару раз вырубало, так что с того момента могли пройти и сутки… Но вряд ли двое. Иначе я бы уже умер. Мне предстала чудесная картина — небольшой зал, метров десять в длину и где-то шесть в ширину, на стенах мох и кажется, что-то типа плюща… Потолки высокие — мне не было видно их с пола, слишком далеко задирать голову. Но плющ уходил вверх и дальше. Но самое главное — источник. Примерно двухметрового радиуса чаша прямо в полу этого зала, над ней женщина в капюшоне, с рук которой льется вода, падая в чашу фонтана. И сама чаша, а может быть и вода в ней, светятся, порождая те самые блики, что я увидел издалека. Вода! Я пополз к ней изо всех сил, хрипя ободранным горлом. Сорвал шлем, сбросил его в паре метров от чащи, сорвал перчатки, обнажая потрескавшуюся кожу рук, которая походила на старый пергамент или кожу столетнего старика, обтянув голые кости с распухшими суставами… А потом, наконец, дополз. Добрался. Господи, как я был рад первому глотку, который я сделал из трясущихся ладоней, пролив больше половины обратно! Мои руки не были способны удержать эту драгоценность и потому я просто погрузил их в воду, уперевшись в дно, и опустил губы к самой воде, начав жадно пить. Это затмевало секс, вкусную еду, любые доступные и недоступные людям удовольствия. Чувствовать, как с каждым глотком в тебя возвращается ЖИЗНЬ… как костлявые руки, тянущиеся к тебе из тьмы, замирают, разочаровано поводят пальцами и убираются обратно, в тень. Определенно, это был мой второй день рождения. И по важности для меня первый он превосходил. Я оторвался от питья спустя долгие минуты, когда выпил, казалось, уже литра два и больше впихнуть в себя не мог категорически. Я оттолкнулся ото дна руками и подтянул их к себе… посмотрел на ровную идеально гладкую кожу без единого шрама, морщинки или родинки… а потом перевалился за миниатюрный бортик и нырнул в воду целиком. Глубина как раз позволяла мне сесть у стенки чаши и положить голову на бортик, что я и сделал. Прямо так, сидя, начал снимать с себя доспехи, выкидывая их наружу, на пол. Положил рядом с бортиком топор, чтобы мог быстро дотянуться до него, кинул рядом щит. Оставшись в одном исподнем, я, в итоге всплыл. Попробовал опустить голову в воду — и понял, что мое лицо остается над водой в любом случае. Что бы это ни было — плотность у этой воды была явно выше стандарта… И даже чуть выше, чем у воды морской. Я расслабился, покачиваясь в воде, и даже не заметил, как уснул.

Я плавал в жидкости, свернувшись в позу эмбриона. Здесь было хорошо, здесь было тепло и не было никаких тревог. Я впитывал то, что давало мне это место. Я рос, как ребенок в чреве матери, вбирая ее силы, получая все, что для этого нужно. Я становился лучше, чувствовал, как менялось мое тело. Это было хорошо, это было правильно. А потом вдруг очнулся, придя в себя на дне фонтана. Попытался вдохнуть, но в легкие попала только вода. Рванулся, выпрыгивая вверх, в облаке брызг подлетая метра на три над полом и падая на него плашмя, что выбило воду из моих легких и она струей устремилась наружу. Я приподнялся на локте, продолжая изрыгать из легких воду, после чего судорожно вздохнул и закашлялся, избавляясь от остатков, и обернулся. Чаша фонтана больше не источала свет. Лишь слабый свет исходил от струйки воды, что стекала в чашу из ладоней статуи женщины в капюшоне. Я поднялся на ноги. Было странно, но у меня больше ничего не болело, а самочувствие было просто прекрасным, прошли жажда и голод. Сделал шаг к статуе, чтобы рассмотреть ее внимательней. Женщина, которую изображала статуя, была одета в длинную мешковатую одежду, было видно только тонкие руки с длинными пальцами и босые ступни, стоящие на пьедестале. Из-под капюшона статуи были видны подбородок и губы. Я попробовал наклониться, чтоб заглянуть под капюшон, но под ним ничего не было видно, только темнота…

— Спасибо, что спасла меня. — коротко поклонился в сторону статуи, выражая благодарность этому странному месту.

На миг мне показалось, что я слышал женский смех, но это, все же, только показалось. Мотнув головой, я пошел облачаться в доспехи. В противоположной стене зала виднелся еще один проход. До того, как «потух» фонтан, он не сильно выделялся. Если предыдущий туннель был весьма солидного размера — по нему бы спокойно проехала бы газель или большой внедорожник, то этот был весьма скромным — чуть меньше метра в ширину и в высоту чуть больше двух со сводчатым потолком. Идти тут мне было очень некомфортно — все время казалось, что я или притрусь боками, или черкану шлемом по потолку. Да только выбора у меня не было — туннель в другую сторону, откуда я вылез, исчез. В этот раз путь вышел не очень долгим — я вышел в круглый зал с еще тремя выходами, всюду по залу валялись кучки какого-то хлама. И около того выхода, откуда я вышел, сидел мертвец в доспехах. Он давно истлел, покрылся паутиной и каким-то налетом. Его меч был ржав, его доспехи утратили былой блеск, если он у них когда-то и был. В руке он сжимал кожаный тубус, который выглядел более-менее целым и я вытащил его из руки трупа. Скрутил пробку, что снималась с тубуса со скрипом, настолько была иссушена временем. Внутри оказался свернутый в трубочку лист бумаги в коричневых пятнах, по форме подозрительно напоминающие отпечатки пальцев. Я развернул его и уставился на незнакомые символы, что, спустя секунду, побежали перед глазами и сложись во вполне понятный текст:

«Писано в год тысяча триста двадцать третий от Краха, в восьмой день цветения. Братья, передайте мои бренные останки семье для погребения и проведения ритуалов. Я стойко выполнил долг, оставшись один, но защитив проход в купель Матери от поганых абисситов. Мои раны тяжелы, и я в скорости умру от потери крови. Сознание выполненного долга греет душу мою, братья. К несчастию, не далее, как вчера, мы опускали проклятую Врагами Настоятельницу в купель Матери и потому сейчас она для меня бесполезна — накопленных в ней сил не хватит и на десятую часть тех ран, что нанесли мне Враги рода человеческого. Но я верю, что найдется хотя бы тот, кто сможет передать весть обо мне в родные земли, если донести останки будет ему не по силам. Прощайте! Воин-храмовник Инвар Ферул.»

— Херотень какая-то — я почесал голову, забыв, что на мне шлем, пусть и с поднятым забралом. В итоге просто поскрежетал перчаткой по железке, — Хоть бы кто-то мне объяснил, что здесь происходит?

Озадаченный и раздосадованный, пнул одну из кучек в зале. Оттуда выкатился небольшой череп, похожий на крысиный. Но для крысы он был явно великоват. Его обладатель, скорее, был размером где-то с не очень крупную собаку, типа корги. Я разворошил кучку и нашел длинные, но довольно тонкие кости конечностей со здоровенными когтями, которые росли прямо от кости, что показалось мне очень странным. Насколько я знаю, когти — это ближе к волосам, чем к костям… И расти так они не должны точно. Я перешел к другой кучке — одной из трех, которые отличались размером и разворошил ее. Оттуда на меня глянул рассечённый наискосок череп с рядами ослепительно белых зубов и выдающимися клыками. Глазницы и нос были явно совершенно не той формы, что может быть у людей. Разве что у этого товарища были какие-то серьезные генетические отклонения. Я еще поворошил в куче, но ничего толком не нашел. Остатки какого-то амулета и кольцо брать не стал, помня о том, что вещи могут быть прокляты, как было с тем браслетом. Хотя конкретно от этих я никаких проблем не ощущал… Подумал, все-таки вернулся и, подцепив кольцо когтем из кучки, закинул его в тубус с бумагой. Разворошил следующую кучку и стал обладателем куска хрусталя в оправе на серебряной цепочке. Он отправился туда же. В последней же нашел, внезапно, набор инструментов из нержавейки или какого-то ее аналога в покрытом письменами кожаном чехле. Он, на удивление, выглядел весьма неплохо. Как и сами инструменты… скальпели, зажимы, небольшая пила и прочие игрушки юного полевого хирурга. Кроме того, еще пару колец и стремного вида амулет из кости, который брать, на всякий случай, не стал. Кольца же отправились в тубус. Чехол повесил на пояс, благо, у него был весьма удобный ремень. Обшаривать труп павшего воина я не стал из уважения к нему.

В правом проходе обнаружилась довольно большая комната, которая, похоже, была жилой. Во всяком случае, полуистлевшие остатки кроватей и шкафов с тумбочками тут присутствовали. Я пробовал покопаться тут, но находил только ветхие тряпки, которые рассыпались от времени. Левый проход, который был значительно больше и шире остальных, обрывался через метров пятнадцать завалом, из-под которого торчали чьи-то ноги в когда-то крепких, кожаных сапогах размера, эдак, сорок восьмого или сорок девятого. На пятке и на носке были мощные стальные набойки, так что пинаться обладатель такой «скромной» ножки наверняка мог очень больно. Лет двести назад, наверное…

Центральный проход уходил вдаль, но, вроде, не бесконечно далеко, как предыдущий, по которому я шел. Я видел где-то впереди отблески света. Через пять минут очень неспешного шага, с осматриванием каждого подозрительно камня, я вышел в очередной круглый зал. Он был вдвое больше предыдущего, но в нем не было больше ничего, кроме стоящего прямо посередине саркофага из белоснежного мрамора. Ну или как там называется большая белая прямоугольная хрень? А еще сверху падал свет, просто невообразимо поднимая мне настроение. Как, оказывается, я устал от этих сраных подземелий! Сейчас выберусь и…

«Подойди, юноша…» — раздался надтреснутый женский голос у меня в голове.

— Ты кто? — я начал озираться по сторонам, но никого рядом не было. А потом мой взгляд упал на саркофаг, и я сложил два плюс два: — А, очередная нежить… Ты не волнуйся, у меня большой опыт! Ты даже ничего не почувствуешь…

Я подходил к саркофагу, поигрывая топором и прикидывая, как мне его половчее вскрыть, чтобы потом сразу лихо рубануть.

«Не трогай святые мощи. Я достаточно сделала при жизни, чтобы хотя бы после смерти обрести покой» — снова раздался голос, который шел, кажется, прямо со всех сторон и одновременно изнутри головы.

— Да кто ты, мать твою, такая?

«Не упоминай имя Её всуе. Я первая святая Матери, Навинна Изгоняющая. И Она привела тебя сюда, ко мне. В то место, где я могу присутствовать в этом мире»

— Что это за место? — спросил я вслух.

«Первый чертог, где Мать стала той, кем она является сейчас. Она ныне покинула эти скорбные земли и не может вернуться. Но может помогать тем, кто привлек ее внимание»

— Где мы находимся? И кто такая эта мать? Чем я привлек ее внимание?

«Много вопросов, юноша… Но на один отвечу. Ты привлек ее внимание, когда использовал то, что было украдено у нее Спящим… Да… Ты понял. Надеюсь, наследие того шебутного мальчишки хорошо послужит тебе, Александр. Подойди, положи руки на саркофаг. Эти дары не из тех, что легко передать»

Я подошел к саркофагу. Было немного страшно, но, в целом, я не ожидал большого подвоха от начальства того паладина, которого я наблюдал в видениях. Мне, почему-то, казалось, что это не те люди… существа, которые будут мелко гадить. Руки опустились на саркофаг, и я даже через перчатки почувствовал, насколько он холоден. А потом сознание уже привычно упорхнуло от меня.

— Навинна! — окликнули меня сзади

— Натири? — повернувшись, я посмотрела на свою старшую сестру.

— Сестра-настоятельница велела передать тебе, что надо сделать уборку в хлеву! — сказала с улыбкой Натири и звонко рассмеялась, — Хорошее дело для такой замарашки!

— Ты злословишь потому, что я лучше тебя в грамоте, в чистописании, во врачевании… да во всем. А ты хороша только в кручении жопой перед стражниками на воротах. Что, хочешь пойти к Отреченным? А? Отречься от своей женской сути перед ликом Матери и можно прыгать к любому мужику в постель! Да только тогда не видать тебе места в обители!

— Сучка! Решила, что самая умная? Посмотрим, как ты запоешь, когда тебя подловят и разденут в темной подворотне!

— Глупая! Ни один разбойник не станет насиловать служку Матери! Даже если он твой дружок! Если не хочет стать неизлечимым бесплодным импотентом! — я рассмеялась и ушла, слушая вопли за спиной. Времени спорить не с безмозглой курицей не было. В конце концов, хлев сам себя не почистит…

Еще один без руки. Эти бароны не считаются ни с чем, когда устраивают свои разборки за очередную деревню, которая им приглянулась. Будто бы мало им тех врагов, что есть у людей, они ищут себе противника и среди своих! Послали бы свои отряды на границу к зеленым или к тем выпердышам бездны, раз такие храбрые! Я привычно обработала проверила жгут на ране, омыла ее Благословлённой водой из храма Матери и наложила малое заклинание лечения. Сделать больше у меня не выйдет — он не последний раненый за сегодня. Среднее исцеление изматывает слишком сильно, но оно закрыло бы рану вовсе, Большое мне недоступно, являясь вотчиной уже старших целителей, а оно бы запустило процесс восстановления руки. Да, это заняло бы месяц или два, в зависимости от питания, но все-таки, все-таки! А пока моя задача просто не давать людям истечь кровью или подхватить горячку, затворяя кровь их обрубков, разрезов, обрабатывая раздробленные пальцы и проткнутые животы.

— Сестра Навинна! Здесь сын барона, у него стрела в брюхе! — крикнула мне помощница.

— Пусть ждет, пока я закончу с очередью! Пред матерью все равны! И он не лучше прочих, кто лил кровь зазря!

— Да как смеешь ты, жрица, отказывать мне?

— Ваше сиятельство, я и мои сестры останутся в форте. За эти десять дней капитан Виран отбил уже третий приступ. И если бы не помощь сестер в последнем, форт бы пал, пропуская в Ваши, Граф, земли, крупный отряд абисситов. Стоит ли напоминать, чем бы обернулось для деревень и хуторов подобное?

— Мой сын болен! Что мне за дело до деревень и хуторов! Ты едешь со мной!

— Нет. Они падут без нас. — я обвела рукой побитую сотню капитана, от которой осталась половина. Ротация будет только через две недели, раньше этого срока сюда никого не пришлют. — А за ними погибнут и другие люди. Твой сын, граф, важен, но он только один человек. Один, когда на другой чаше — сотни или тысячи. Для служителя матери выбор очевиден. Ты можешь поехать до ближайшего города герцогства и привезти лекаря оттуда.

— Я запомню это, жрица! Кровь моего сына будет на твоих руках!

— На этих руках было столько крови, что я переживу и эту. И мою жизнь в конце всего взвесит сама Мать. А переживешь ли ты предательство людей?

— Смола! Смола где?

— Не нагрелась еще, господин капитан!

— Так подкиньте дров! Дацин!

— Да, господин капитан!

— Бери свой десяток и смени Арча на стене!

— Есть сменить! Подъем, толстожопые!

Форт Корнхолл расположился на дальних рубежах королевства людей. В одном из стабилизировавшихся осколков, что прекратил рост и почти не менялся в своих границах. Рукав шел дальше, упираясь уже во владения абисситов, но крепость расположили именно здесь, так как этот осколок был весьма удобен в плане рельефа. Ущелье шириной метров двадцать пять и отвесные стены. Вероятность того, что оборона форта будет прорвана — почти нулевая. Сотня бравых воинов продержится здесь достаточно долго, чтобы получить помощь от местного владетеля и не допустить прорыва неприятеля в тылы людей. Но только ни строитель крепости, ни начальник пограничной службы, распределяющий сотни по фортам, даже не думали, что граф, живущий на границе, на свои обязанности положит болт.

— Что с ранеными, сестра? — обратился капитан ко мне.

— Трое встанут в строй завтра. Еще трое — послезавтра. Оставшимся четверым потребуется минимум неделя, и это при моей постоянной поддержке и на отварах сестры Зании. Им сильно повредило внутренности, это не лечится быстро.

— Плохо, плохо… мне нужен каждый из них. У нас осталось три десятка на ногах. Два на стене, один отдыхает. Да только в таком режиме все мы кончимся к завтрашнему вечеру.

— Капитан!!! — закричали со стены.

Здоровая туша двухметрового роста с щупальцами на лице перевалилась через гребень стены и сразу отбросила в сторону двух защитников простыми ударами в грудь. Капитан бросился ей навстречу, оставляя небольшую вспышку после каждого шага. Еще далеко не элитный воин, но и не простой смертный… Демон был повержен, а капитан снова отошел на свою позицию, оглядывая всю стену.

— Поправка. Если такие начнут лезть чаще, то продержимся до утра. После, я за наши шкуры не дам и ломаного талера. — сказал капитан мужчина, немного отдышавшись и присев.

— Мы с сестрами помолимся об избавлении. Но ты знаешь заветы Матери, Виран. Ничего не дается просто так. Веруйте в Мать, как никогда не верили. И немного в меня, чтобы мне хватило сил…

— Делай свое дело, Навинна. Потом вместе пойдем на отчет к твоей Матери…

— Она такая же твоя, сколь и моя, капитан. Она смотрит на всех одинаково. И все мы ей одинаково родны.

— Что ж. Если у тебя получится, обещаю, брошу к чертям армию, будем с парнями — он обвел всю крепость рукой, — ей всей бригадой храмы строить. Вот тебе мое слово.

— Риносы! Капитан, риносы!

— Как видишь, не все у нас получится, жрица. — сказал Виран, вставая и отряхивая штаны, — Пойдем, посмотришь хоть на них со стены, пока она есть.

А зрелище открывалось удивительное в своей мрачной неумолимости — на стену, через разошедшиеся в стороны ряды абисситов и призванных ими демонов перли сразу восемь туш. С огромным двойным рогом на голове, в высоту метра два с половиной, в длину все пять. Он весил, должно быть, сразу как десяток коров… И выглядел просто омерзительно. Открытое мясо без кожи, местами выпирающие шипами кости… Тварь не принадлежала к этому миру и не стеснялась это показывать, всем своим видом оскверняя его, загрязняя своим порочным естеством. Сложно было сказать, что отдали абисситы за такой призыв, наверняка пошел в ход не десяток и даже не два десятка жертв…

— Сестры! — крикнула я со стены, — За избавление, гимн, запевай!

«Светлый лик яви нам с неба, разгоняя мрак и хмарь…»

— Великая матерь! К Тебе взываю! Надели частицей силы Твоей! Обрати взор, дай силы на противостояние врагам! Не ради себя, но ради рода людского!

А затем я поняла, что в этом мире для изменилось все. Осознание было почти мгновенным. Меня поддерживали сестры. Солдаты верили в меня. Каждый взор был обращен в мою сторону, каждый был полон надежды. И я поняла, что нужно. Мир откликнулся на мой приказ — и я велела ему, что риносы должны перестать быть. Он отозвался довольно охотно, сделал то, что я повелела, забрав все силы и немного сверху. В тот день форт так и не пал. А через три дня пришла дружина вассала графа, узнавшем о творившемся бедствии, подставляя свое плечо. В тот месяц демоны форт так и не взяли…

«Запомнил, юноша?» — голос в голове вернул меня обратно в реальность.

— Что это было?

«Воля. Ты мог получить особую дружбу со стихиями, контроль людей, умение видеть будущее, что угодно. Великий дар — он на то и великий, ибо достается он одному из ста тысяч. Но тебе достался, пожалуй, самый сильный среди них — Воля. То, что ты чувствовал — было ее проявлением. Ибо я повелела, и моя Воля оказалась сильнее нежелания мира меняться»

— Звучит как-то читерно. Это я могу пожелать, чтобы все пидорасы сдохли, а я Д’Артаньян?

«Мне неизвестны это слова, но я поняла смысл. Нет. Тебе понадобится много лет, чтобы развить Волю. И много лет, чтобы накопить силы этот мир менять. Но именно Воля — кратчайший путь к тому, что ты ищешь. Теперь — прощай. Пусть люди верят в тебя!»

И спустя секунду я влетел носом вниз прямо в дорожку посередине нашего участка, сломав лобешником тротуарную плитку. Кое-как поднялся, отряхнулся и посмотрел на офигевшие лица людей вокруг — на них отображалась крайная степень офигевания.

— Скотина, ты где лазил десять дней⁈ — раздался за спиной гневный голос Насти.

— Упс…

— А ну-ка, милая моя, расскажи-ка мне, что вы успели сделать без меня! — перешел я в наступление на Настю, пока она еще сильнее меня не озадачила.

— Мы-то много успели… Тему не меняй! Ты где шарахался десять дней, ты почему сына одного оставил?

— Ну, не одного. Есть ведь ты. Есть дядя с тетей. Да и вообще, народу вон, сколько! — я обвел окруживших нас людей рукой.

— Пропустите! — через толпу протолкался Дима и оглядел меня критическим взглядом, — Ну, вроде, жив, цел, орёл. Есть что рассказать?

— Очень даже есть. Соберите всех, у меня будет для вас история.

— Таким образом, можно заключить, что, где бы мы не оказались, здесь действуют боги, есть королевство людей, есть враги этого королевства. А еще местные королевства похожи на спрутов или осьминогов из-за особенностей осколков. Одно тело с наростами и «щупальца» наиболее оживленных путей, которыми это королевство связано с другими, далеко не всегда людскими и далеко не всегда дружественными или хотя бы нейтральными. Пространство для жизни весьма ограничено, а потому все пытаются его расширить. Как правило, за счет других. Ну и про великие камни я вам рассказал — это дополнительное испытание, при котором, как вы понимаете, есть шанс и помереть, не получив ничего. Вопросы?

— Да! — подняла руку Валентина Фёдоровна, — Картошку сажать пора! И рассаду высаживать!

— И все? — спросил я недоуменно.

— Ты там, Сашка, силы получил, молодец. Вот сам о том и думай. А нам кушать надо. У тебя за стеной, почитай, полгектара нормальной земли без дела стоят. И, если то место, которым мы всегда стыкуемся, не трогать, то, считай, сорок соток засадить точно можно! — отозвался Михалыч.

— Окстись, болезный, откуда сорок соток? Там же до тумана всего… хм. Десять дней, да?

— Верно. — это уже Дима. — Замеряли, в день радиус увеличивался на метр пятьдесят в среднем. Сначала метр шестьдесят, последний день метр сорок. Сейчас радиус составляет пятьдесят шесть метров. По идее, если это простая прогрессия, то наш осколок остановил бы рост с радиусом сто четыре метра через семьдесят дней. Кстати! Раз ты вернулся, то надо сравнить результаты завтра и посчитать!

— Вы что, выводите формулу какую-то?

— Именно! Представь, как было бы круто, если бы могли заранее знать, какого размера будет наш осколок! От чего зависит эта прогрессия? Как влияют жильцы на это? Вопросов — миллион!

— Ладно, ладно, это я понял. Так чего там с картошкой-то? — махнул я на него рукой и повернулся к Валентине.

— Да тут никто не решался сажать начать. Никак не могли определится с местом посадки. А у нас рассада повсходила! Вся! Перец! Помидор! Огурец! Тыква! Кабачок! Баклажан! Горо…

— Теть Валь, ну хватит, а? Ничего, если я тебя так буду называть? — перебил я ее.

— Да брось, какие проблемы… Но ты меня понял⁈

— Понял, теть Валь, понял! И раз уж мы все тут собрались, объявляю! С сего дня начинается наша посевная компания! Мы выделим сектор от ворот, это будет наша буферная зона! Все остальное мы пустим под посадки! Что с курами, кстати?

— Все нормально с ними. Яйца снесли, мы их не трогаем пока. — отозвалась Нина, наша заведующая столовой.

— Все живы?

— Да, пять кур и один петух. Ох и злая падла! Мы им загон сделали… но боюсь, он рабицу порвет когда-нибудь. Мы, чтобы внутрь зайти, его швабрами отталкиваем. Курицы-то к нам попривыкли уже, а эта скотина всегда подрать пытается. И он нам уже две швабры измочалил так, что их в костер кинули! Хорошо хоть муж мне рогатины сделал… — пожаловалась Нина.

— Отличная новость! Итак, план действий такой — я отмечаю место, откуда мы начинаем копать. Я наберу бригаду из пяти человек, мы займемся другим делом. Все остальные — на грядки! Сколько у нас лопат?

— Сорок штук. И граблей тридцать. — отозвалась теть Валя.

— Так это просто замечательно! Пятьдесят человек на работы! Дима, Клеймор, Нагината, Борис! Задача у нас с вами будет другая… нам надо снять старый забор. Весь.

— А ты ху-ху не хо-хо? — возмутился Дима. — мы туда бетона влили — охренеть можно! Оставь его на месте, не трогай, а? Будет наша резиденция, как хочешь называй, но не ломай, мы же усремся насмерть, его выколупывая!

— Надо, Дима, надо. Мы этот забор, а его у нас, на минуточку, больше ста метров, поставим так, чтобы огородить «стыковочную» нашу зону от посадок. Так что ноги в руки — и вперед!

Пытливый ум мог бы спросить, почему я выдернул самых сильных наших людей на демонтаж забора и у меня было, что ему ответить. Дело в том, что у меня была мысль, как поступить с забором, чтобы нам сэкономить время и мы могли его повторно использовать… но для этого мне нужны были действительно сильные люди. Такие, которые смогли бы поднять бетонную плиту… Это был тот еще труд. Как-то так получилось, что самым слабым местом нашего забора оказались металлические столбы, на которых он держался. Мы откапывали секцию забора, резали столб вдоль, потом резали с другой стороны и выворачивали нахрен секцию забора из земли. Она представляла из себя бетонную плиту с арматурой, высотой в два с половиной метра, шириной в два и толщиной в десять, а в нижней части так и все пятнадцать сантиметров. И веса в ней было слегка за тонну… причем это слегка было килограмм в триста-четыреста. Потом мы волоком тащили эту плиту за ворота крепостной стены, попутно сравнивая и утаптывая все на своем пути до состояния асфальта. Пробовали нести — в принципе, у нас получилось бы… но ноги уходили в землю сантиметра на три и идти так было неудобно. Волочить оказалось лучше. Этот адский труд занял у нас пять дней. Пять! Для людей, каждый из которых мог заменить пусть и меленький, но трактор! И при опытном строителе, Борисе! Ох, отдельная история была, когда мы снимали и переносили откатные ворота… Замудохались страшно. Но, в итоге, ворота встали на свое новое место, забор, закопанный и заново обваренный арматурой, преграждал путь в одну сторону. Вторую пока решили на закрывать, так как на второй день после моего возвращения мы получили результаты новых измерений… и они заставили всех конкретно так почесать репу. Потому что, по всему выходило, что я один давал увеличение радиуса осколка на метр в сутки. Мы получили почти два с половиной метра прироста радиуса в день. Новая таблица, которую накидал Михалыч, говорила о том, что рост участка остановится на радиусе примерно в сто тридцать метров, что давало диаметр в двести шестьдесят и итоговую площадь осколка больше пяти гектар… На что Михалыч весело заметил, что если мы с гектара будем собирать хотя бы десяток тонн картофана, то с голоду не помрем вообще никогда. И даже сможем экспортировать, хоть и не ясно пока, куда. Но начальство, то есть я, обязательно найдет.

Когда мы закончили с установкой забора (а теперь для нас это будет едва ли не ежедневный ритуал), остальные как раз закончили с посадками. Ну и, как бы забавно это не звучало, Валентина распорядилась засадить все доступные нам сорок с лишним соток… картохой и горохом. Участки высадки она, при этом, разметила отдельно и чередовала. Она долго мне что-то рассказывала про севооборот, но я не стал особо слушать, доверив это дело опытному огороднику. Единственное, что могу сказать — на посадку ушел почти весь картофан, который у нас был. А это, ни много, ни мало, а семь центнеров… Ну и семена гороха тоже закончились, хотя выгребли не один магазин поблизости. Удобрений потратили почти сотню килограмм, но, как сказала Валентина, запасов у нас хватит еще на три таких посадки. А потом надо будет сделать компостную башню с выемным люком, как на серьезных агрокомплексах, потому как бактерии для компостирования у нас есть… Я тут тоже ничерта не понял, перепоручив это все Борису. Он сказал, что знает, что нужно и поможет с этим. Но первую загрузку мы сможем сделать только когда снимем весь урожай. Махнул на всех рукой и пошел проверять наши продуктовые запасы. Поговорил с Леной — она вела учет, переквалифицировавшись из дизайнеров в завхозы. Предложил ей поспрашивать у людей, кто умеет в бухгалтерский учет, взять в помощники. Потому как, по факту, большую часть административных задач у нас решала как раз Лена. Выделение пайков, распределение других материальных благ… Незаменимый человек. А ведь у нее еще Витя на сиське висит постоянно, отвлекая от рабочих задач. Малышу уже был месяц. Страшно подумать, как летит время. И страшно думать о будущем, когда смотришь на такую кроху. Но ничего, я приложу все усилия, чтобы мой сын и племянник не знали бед и лишений.

По еде у нас, кстати, все было неплохо. Тушенки и макарон нам хватило бы на две недели, если есть только их. А ведь были еще крупы, консервированные овощи, варенья, джемы, другие продукты долгого хранения… Я, например, долго веселился, когда узнал, что у нас на обед варят суп, вываливая в здоровенную кастрюлю, в которую, наверное, даже я смог бы залезть, три десятка дошираков, несколько банок тушенки и килограмма три картошки. И этого хватает, чтобы накормить всех людей! И хлеб мы печем сами, в построенной из кирпичей приличных размеров печи. Оказывается, пока я занимался перевозкой ценностей, умные люди разграбили столовку завода, в которой готовили на смену в двести с лишним человек и теперь мы были обеспечены посудой в необходимом нам количестве. Формы для выпекания, поддоны, огромные половники… Пожалуй, это было очень важное приобретение, которое я мог бы упустить. Мясо мы расходовали очень аккуратно, потому как запасов у нас было сейчас немного и оно доставалось, в основном, Лене и детям. Замороженные фрукты и ягоды, которых у нас еще немного оставалось, уходили им же. Все остальные обходились, в основном, консервами. Через пару дней после моего убытия Лена распорядилась готовить и на нас в общем котле, чтобы сократить расходы. Также, людям выдавали витамины, чтобы компенсировать не самую богатую ими пищу, благо разграбление всех аптек в радиусе трех километров позволило нам запастить медикаментами на три года вперед. Наверное, даже больше, но там у большей части срок годности выйдет… Бензина у нас оставалось порядка шестисот литров. Много потратили при отражении штурмов. Итого, мы были обеспечены всем необходимым на полтора месяца, многими позициями и на больший срок. А через полтора месяца мы уже получим первый урожай, который не позволит нам умереть с голоду. Перспективы выглядели неплохо.

— Рассказывайте! Кто начнет первым? — спросил я у собрания, куда входили Настя, Дима, Лена, Клеймор с Нагинатой, Электрик, Маша, Егор, Синдзи с Мари и Константин с сыном Егором, который травматолог.

— Давай я! — вышел вперед Дима. — У меня энергетический покров, как мне кажется, это какое-то комплексное умение. Я не могу влить в него больше определенного количества, но вливаю сразу все — и энергию, и ману. Продемонстрировать?

— А давай!

Дима за пару секунд окутался еле заметно светящейся пленкой, а потом обернулся назад:

— Нагината?

Видимо, эти двое уже спелись раньше, потому что тот без разговоров перехватил свою дуру и рубанул Диму по плечу. Я ожидал даже того, что нам сейчас придется Димину руку лепить обратно и пичкать его розовым камнем, но нагината просто отскочила. Дима немного покачнулся и на этом всё.

— Как видишь, инерцию не гасит, иначе это была бы совсем имба. Но мягко распределяет по ближайшим частям тела. Ощущение — будто подушкой стукнули. Большой, тяжелой, но вовсе не смертельно. Такие дела! — похвастался Дима.

— Поздравляю! Это, и правда, круто. Настя?

— Да, давай теперь я. И сразу покажу. — над рукой моей жены появился небольшой, чуть мутноватый, но все же более-менее прозрачный прямоугольник. От него исходил легкий, едва слышный, гул, — Это силовые поля. Прямо как в твоей любимой Вахе. Расход энергии большой, надо тренироваться моментально ставить и моментально снимать, но тормозит вообще все, что мы пробовали. Эффект как от удара об стену — жестко и больно. Но продержать могу всего секунд двадцать подряд.

— А чем вы самым ядреным пробовали? — заинтересовано подался вперед я.

— Бетонный блок со стены скинули. Раскрошился угол блока, в итоге.

— Прекрасно, прекрасно! — я потер ладони, — Это не защита, о нет. Это прекрасный способ кому-нибудь свернуть шею!

— Я тоже об этом подумала. Да, потенциал большой.

— Теперь я. — сказал Лена, — Я тоже покажу.

Она подкинула в воздух яблоко, которое жевала, сделала жест рукой и яблоко застыло в воздухе.

— Это стазис. Останавливает всякое движение молекул в объекте… Чем больше объект, тем сложнее держать. Если торможу человека, то меня хватает секунд на пять.

— Знаете что, ребята-октябрята… Я чё-то вам завидую малость. Что не скилл — то просто имба. Нет, серьезно. И твой, и твой, и твой. — я по очереди тыкнул в каждого их трех пальцем, — Это просто отличный способ ухайдакать кого угодно. С Димой все понятно — он теперь может лбом стрелы из баллисты отбивать. Немало, так-то. Но поля или стазис… например, разгонится кабан тот же самый — а тут раз, и силовое поле. Шейка хрусть и все, пишите письма мелким почерком. Или твой стазис. Пять секунд человека удержать! Ну, допустим, не любого… я практически уверен, что меня ты сможешь тормознуть на секунду максимум. Но за секунду на пути моего движения может оказаться, к примеру, здоровенный кол, на который я весело насажусь. И ведь вариантов использования — масса!

Я махнул рукой и повернулся к остальной братии, которые получили черные камни:

— Ну а вы чем порадуете?

— Мы с братухой получили крутые ништяки. — начал Клеймор, — он теперь может вампирить, когда кровь пускает врагам, а я могу во время удара удлинять меч энергией.

— Кхм. И насколько удлинять? И как долго?

— Два метра дополнительно. Ну и, порядка шестидесяти ударов так могу сделать. Но проекция не так круто бьет, как настоящий меч, конечно. Хотя простых зомби должно резать только так. Ну и могу управлять. Можно растянуть до пяти метров — тогда только колбасу порезать. Можно сжать до полуметра — тогда все равно, что самим мечом ударил.

— Та-а-ак… А ты что расскажешь? — я повернулся к Нагинате.

— Когда бью и раню, силы восстанавливаю. Энергию. Раны быстрее заживают.

— Писец. А я топорик кидаю… У вас что? — я глянул на четверку гвардейцев.

— У меня шоковый удар. При попадании по противнику, парализую его на половину секунды. — сказал электрик, — Хватает на два десятка применений.

— Рассечение. Дополнительное лезвие из энергии, которое позволяет пробивать броню. — Егор похлопал по древку алебарды, — Энергии на десяток использований, но я так смог с одного удара шестидесятый профиль разрубить.

— Удар щитом. Точнее, рывок. Таранный удар. Разгоняюсь быстро, тело напитывается энергией, на щите появляется пленка и врезаюсь во врага, — Синдзи похлопал себя правой рукой по бицепсу левой. — Это больно.

— Подтверждаю. Ощущения примерно такие же, как если бы тебя легковушка сбила… — влез Дима.

— Вы че, друг на друге это все проверяли⁈ — подскочил я.

— Ну а что, скучно было… У меня, кстати, бронейбойный выстрел. Заворачиваю стрелу в пленку из энергии и раскручиваю ее. В бетонный блок входит на два с лишним десятка сантиметров. — вставила Маша, сидя на перилах, покачивая ногой и разглядывая свои ногти.

— У тебя что? — обратился к Мари.

— Ну, как сказать…

— Да она натуральная баньши. — сказала Маша, — орет так, что стекла лопаются, а в мозги, по ощущениям, гвозди забивают. Недолго орёт, конечно, но там и того хватает. После десяти секунд ее вопля потом еще пять в глазах двоится. А пока орет — фиг че сделаешь, потому что ориентацию теряешь. Не, она тоже не двигается, да и бьет перед собой в узком секторе. И чем дальше, тем слабее. Но это прям сильно, да…

— Охренеть. А вы, мужики? Чем порадуете?

— У отца вода. У меня жизнь. Мы уже пробовали — у него получается воздействовать на кровь и телесные жидкости. Я могу ускорять регенерацию. Если Лена помогает с очищением — выведение токсинов и шлаков, то, в принципе, мы втроем за любую реанимацию сработаем.

— Мда… Не, вы все молодцы. И способности у вас крутые. Честно, рад за вас! Но знаете что? — я вздохнул, — Идите вы в жопу! Да и я пойду, топорик покидаю…

Кто бы мне сказал три месяца назад, что для меня две недели без драки будут такой скукотищей, ни в жизнь бы не поверил. Я до этого всего последний раз дрался лет семь назад, когда ко мне с женой примотался в парке буйный алкаш. Но ему хватило простой двоечки, чтобы упасть на газон и уснуть. Здесь мне приходилось бить острой железной дурой по всем, кого там корейский рандом пошлёт, и надо же — ничего так, втянулся! Я проводил тренировки для нашего ополчения каждый день. Хотя стоит ли их называть просто ополченцами после того, через что люди прошли? Мы поговорили со всеми за пару дней, наша база данных у Леночки изрядно пополнилась данными, в итоге набрали еще нескольких мужчин и женщин в ряды нашей миниатюрной армии. Хотя, по факту, для нашего населения она была просто огромной — чуть меньше половины всех взрослых жителей!

Я, в роли главнокомандующего и главной ударной силы. Дима и Настя, как заместители и тоже люди, которые могли надавать по сусалам почти кому угодно. Двое вольнонаемных в виде Клеймора и Нагинаты. Типа резерва ставки. Четыре старичка из гвардии, каждый из которых взял себе на поруки по три человека, увеличив количество людей в строю до шестнадцати. Маша, которая получила свой комплект брони и стала нашей огневой поддержкой… и все, в общем-то. Еще один комплект доспехов и четыре щита мне пришлось списать, потому как многие части были повреждены. Шлем вообще восстановлению не подлежал ни в каком виде. Щиты обзавелись смачными пятнами ржавчины, кое-где проржавев насквозь. Сраные личи, если не убивали и не ранили, то гарантировано портили экипировку. Михалыч обещал подумать над новыми вариантами брони для остальных жителей, чего-нибудь полегче и попроще, что мы бы потянули самостоятельно, но пока особых успехов у него не было. Разве что вспомнить старую затею с кольчугой из стальной проволоки, но мне такой вариант не казался сильно надежным. Один из мастеров с завода предложил заняться изготовлением щитов из фанеры или ОСБ и я дал ему добро. Это будет дешево, но позволит, хотя бы, защитить большее количество людей при такой же массовой заварушке. Еще бы придумать какую-то защиту головы… Но тут Михалыч обещал кое-что попробовать сделать из листов металла и попросил дать ему пару дней. Как показал горький опыт, большая часть смертей возникла из-за незащищенной головы. Если мы решим эту проблему и выдадим всем людям пусть плохонькие, но щиты — количество смертей при обороне сократится вдвое, как минимум. А если я хорошо подготовлю и натренирую людей — то может и вообще свестись к нулю.

Мы с Борисом сделали компостную башню для Валентины. Это оказалась очень интересная постройка… Положили плиту на землю, на нее поставили два бетонных блока, затем стоя поставили еще четыре плиты. Одну из них — на блоки, чтобы снизу был отверстие. А потом обвязали и стянули это все арматурой, чтобы не развалилось. Потом из листа железа Борис сделал заслонку, которая это отверстие внизу перекрывала. Я немного удивился такой простоте конструкции, но наш прораб заверил меня, что компостер в принципе штука очень простая. Даже самый большой, даже на агрокомплексах. Полезный объем у нас вышел около семи кубометров, что, опять же, по заверениям Бориса мы с нашими предполагаемыми объемами ботвы можем забить и за раз. А там пяток бутылок с бактериями на полбочки воды, пролить хорошенько предварительно измельченную ботву и ждать, закрыв сверху. По идее, должен созреть за квартал. Но может до полугода затянуться. А потом снимаем заслонку снизу и выбираем в тачки или мешки. Потом при следующей посадке добавляем в землю. Единственное, о чем Борис пожалел — это то, что на сорок соток эти семь кубов мульчи — вообще ни о чем. Лучше, чем вообще ничего, конечно. Но все равно очень мало. Ну а я подумал-подумал… И мы поставили на эту же бетонную плиту рядом еще один компостер. Между ними сделали лестницу, которая позволит подниматься наверх, к местам загрузки. Чуть позже сделаем веревочный подъемник с воротом, чтобы поднимать ботву для погрузки. Потратили на это два дня, работая нашей прокаченной бригадой, но были довольны. Это ведь наша продовольственная безопасность, не хухры-мухры!

Каждый день добавляли еще по одной секции забора с правой стороны. С левой пока просто копали ров в метра полтора шириной и глубиной в два, наваливая землю сразу за рвом, делая защитный вал. По идее, если укрепить стенку рва и подсыпать землю повыше, перебраться быстро будет очень сложно. Незаметно — еще сложнее. На копку мы потратили еще три дня, привлекли к ней чуть не половину людей, живших у нас. В итоге ров сделали шириной аж в три метра, а Настя хотела в будущем заполнить его водой и разводить там рыбу… надо было только понять, где взять столько воды и где взять рыбу. Сейчас нам категорически не хватало колодцев для полива, хоть с увеличением участка скорость прибывания воды в них немного увеличилась. Приходилось каждый день сливать со скважины примерно по два кубометра воды на полив. Я очень переживал, что эта лафа для нас быстро закончится. Но пока все обходилось и признаков, что вода может подойти к концу, пока не было видно. Вообще, полив у нас был запланирован раз в четыре дня, раз естественных осадков ожидать не приходится. На полив у нас уходило около двенадцати кубометров воды. Четыре брали из колодца, восемь — из еврокубов, куда вода откачивалась из скважины. Но это количество постепенно росло, так как посевов становилось больше, добавлялись новые культуры. Уже спустя пару недель на первых полях вовсю перла зелень, и Валентина говорила, что скоро нам надо будет это все окучивать. Пусть — даже такая работа лучше, чем ничего. Мы пытались было организовать лучшее жилище для людей, чем есть сейчас, но в, итоге, просто пустили трех самых младших детей жить в наш дом. Это частично решило проблему нехватки спальных мест, но очень сильно добавило нам шума… так что на день их выгоняли на улицу. Ваня был счастлив — его новые друзья были с ним все время. Ну и детям тоже было хорошо — лучше спать втроем на широком и мягком диване, чем мучаться на тех топчанах, что мы смогли предоставить людям. Да, за время грабежей те, кто посмышлёнее, набрали одеял и подушек, ими мы были обеспечены в полной мере, но вот матрасы как-то не захватили…

Ели мы все это время из общего котла. Кашу с сахаром или сухофруктами на завтрак, суп на обед, на ужин макароны или кашу с тушенкой плюс соленья и консервация. На завтрак выдавали еще дополнительно кусок хлеба и столовую ложку варенья или джема, чтобы сделать себе сладкий бутерброд к чаю. Никто не отказывался, все свою посуду чуть ли не вылизывали. Впрочем, наш режим дня не предполагал скудного питания — иначе бы сил работать не осталось. Мне это вообще все какой-то пионерлагерь напоминало, с таким питанием, чаем в здоровенных кастрюлях и сдачей грязной посуды в мойку. У Нины, кстати, теперь было четверо помощников. Они накрывали на стол, мыли посуду, помогали ей с готовкой, следили за курятником с ней вместе. Оказывается, прокормить семьдесят человек, точнее организовать их полноценное трехразовое питание, нифига не такая легкая задача, как казалось. Хорошо, что у нас была Нина, которая имела солидный опыт в таких делах. Во время земляных работ и обработки посадок люди иногда царапались, резались, один умник даже чуть не отрубил себе пальцы на ноге лопатой. Двое наших врачей со всем справлялись, пока что. Разве что на рукожопа пришлось потратить камень исцеления — там два пальца на соплях держались… Ну и Егор мог гарантировать ему только нормальное заживление после ампутации, так как оборудования для микрохирургии у него нет. А сшить на глазок все сосуды он пытаться даже не будет — некроз с вероятностью в восемьдесят процентов. В итоге максимально точно совместили срез пальцев и выдали розовый камень. Этого было достаточно — все недочеты камень исцеления исправил сам. Пальцы же обрели чувствительность уже на второй день.

На тринадцатый день после моего возвращения Нина с веселыми воплями выбежала из нашего курятника — оказывается, из яиц, что снесли эти стремные куры, начали вылупляться цыплята. Они выглядели как самые обычные цыплята — в желтом пуху, смешно переваливались и пищали, бегая за матерями. С одним только нюансом — они были, наверное, грамм по сто пятьдесят весом, как у недельных цыплят, уже на первый день. Что, в целом, ожидаемо — у этих куриц-мутантов яйца были заметно больше гусиных. За всем этим с важным видом наблюдал петух, злобно позыркивая на окруживших курятник и загон людей. Проинструктировав детей, чтобы они не смели даже пытаться погладить цыплят или просунуть пальцы через сетку. Петух бдит, зараза, а при его весе килограмм в восемнадцать-двадцать он представляет нешуточную опасность даже для взрослого человека — когти и клюв были под стать его размерам. Комбикорма у нас было много, если оставались какие-то остатки еды, мы тоже вываливали их курам. Так что за судьбу цыплят я не сильно переживал. Зато в моих мечтах мы уже крутили на вертеле здоровенную куру-гриль…

И вот, вроде, событий-то за это время было достаточно, каждый день несколько часов рабочих задач, но какая же, черт возьми, скука! Все эти важные задачи могли сделать другие люди. Готовка пищи, уход за курятником — тут я вообще не участвовал. Расширение посевов, которое происходило раз в два-три дня из-за открывшихся площадей? Так этим рулила Валентина, как и уходом за текущими посевами. И людей у нее хватало, раз они могли себе позволить работать через день. Стройка — я мог легко исключить себя из этого процесса и он бы не остановился. Тренировки — даже их я мог перепоручить Диме, например. С управлением нашей общиной замечательно справилась бы Леночка без моего участия. Я там больше пугалом работал. Ваня играл с другими детьми и проводил время в нашей импровизированной школе. Я тратил на общение с ним час-полтора в день, а больше ему самому было, вроде как, и не надо. Михалыч к своим разработкам меня пока не подпускал, говорил, что ему еще покумекать надо. А сам там, кажется, по-тихому с мужиками с завода пивасик наш допивал и к самогону примерялся. Настя коротала время за шитьем вещей для детей, ей это занятие вполне себе нравилось… А лез на стену от тоски. Хотелось побиться башкой о стену, но стену было жалко — моя голова сейчас будет угрозой даже для кирпичных стен, не то, что для дерева. Заняты у меня были пять часов в день. Спать мне надо было около шести часов. Можно было и меньше, я чувствовал, что вполне проживу некоторое время и с четырьмя часами сна, но тут я себя решил не обделять. Да и способ убить время вполне себе годный. Еще где-то час-полтора на еду. А все остальное время я страдал херней. Пробовал тренировать свои навыки, но особого успеха не достиг. Воля мне пока толком не поддавалась, позволяя, разве что, зажечь щепку. Я старался тратить на нее хотя бы час в день, но прогресса не видел от слова совсем, что, учитывая общую подавленность, на корню рубило всю мою мотивацию. Полдня я таскался везде с постной рожей и портил всем настроение. Задолбал жену так, что она пыталась меня прогнать, избив палкой. Сломала палку и расстроилась. Расстраивать ее еще сильнее я не хотел и потому ушел сам. Знакомая встряска и изменение куска нашего «неба» стали для меня настоящим праздником. Пока остальные только начинали обсуждать произошедшее, я уже сайгаком несся в сторону оружейной, весело улыбаясь.

— Пум-пурум-пурум-пум-пум! Пам-парам-парам-пам-пам!

— На детский праздник я бы тебя аниматором в роли Винни-Пуха точно бы не взял. Если бы, конечно, не захотел бы сделать всех детей заиками. И заканчивай мельтешить, ходишь туда-сюда, людей напрягаешь. — высказал мне Дима.

— Вы слишком медленные! Я же как-то нацепил броню на себя за пару минут? А вы сколько возитесь? Как тюлени беременные!

— Я видел, как ты свою броню надевал! Она на тебе сама застегивалась и затягивалась! А перчатки вообще на руки сами прыгнули, нифига себе! Вот ты за две минуты и управился! — возмутился Дима на мое обвинение.

— Дядь Саш, да не бурчи ты. Через десять минут уже там будем.

— Какой я тебе дядь! А, впрочем, ладно, называй так. Нормально. — Махнул я рукой на Машу, — Это я от нетерпения, малая, не дуйся.

— Да я и не дуюсь. У нас болтов мало осталось, штук пятьдесят всего. И Михалыч новые не делает.

— А чего ты ко мне «дядь Саш», а его просто Михалыч?

— Ну Михалыч… это Михалыч. Вот на него смотришь и видишь — Михалыч. Понимаешь, дядь Саш?

— Хех. Ну да, есть в нем что-то такое… Так, кто там еще не готов? Девчонка быстрее вас успела! — гаркнул я на копошащихся с броней двух мужиков, а потом повернулся к Маше: — Ты его торопить не стесняйся. А если увидишь, что он не работает нихрена, скажи мне. Или Егорку, вон, пни, чтобы бате объяснил, что к чему и почему нам нужно обеспечение, чтобы никто не помер. В том числе и его сын.

— Я поговорю с батей. — кивнул Егор, — Если он, и правда, задерживает работу без причины, то он исправится, обещаю.

— Ладно. — хлопнул я его по плечу, — Тебе — верю! Ну что вы там? Закончили? Наконец-то… Подходим к проходу, ордер такой: щитовики в ряд, и не забывайте про стену щитов, вашу мамашу! За ними алебардщики, как на тренировках, острия перед щитами. Дима, Клеймор, Настя — справа от строя в трех метрах, Я, Нагината, Маша — слева. Вопросы? Нет? Вот и славно. Камни исцеления у ваших старших и по одному у каждого из боковой тройки. Если потратим половину камней — вернемся, мне не нужны трупы. Все, выдвигаемся.

Мы прошли через открытую для нас Борисом створку ворот и направились к проходу в стене тумана, до которого было почти пятьдесят метров. Рост осколка опять начал замедлятся, но пока все, вроде, идет к тому, что мы получим кусок земли диаметром около двухсот пятидесяти метров. И, кстати, пару дней назад размер осколка достиг определенного порога — из тумана показалось солнце… Маленький кусочек радости для всех людей, что живут на нём.

— Строимся! Дима, заглянешь? — отправить Диму на небольшую разведку, учитывая его скилл, было лучшим решением.

— Не вопрос! — брат смотался в осколок и вернулся обратно спустя минуту, — Ну, там довольно тепло. Я бы даже сказал, жарковато. И очень влажно. Несмотря на то, что там ночь. Джунгли, короче, натуральные. И я как зашел, так почти сразу в заросли уперся.

— Это мы и отсюда видим, пусть и плохо. Опасности какие-нибудь там заметил?

— Да вроде нет… Но стены тумана там уходят в стороны чуть ли не прямо. Во всяком случае, я сначала так подумал, потом уже понял, что скругление есть, но радиус большой. Больше, чем у нас, раз в десять, наверное.

— Хм. Больше километра в диаметре? Это может быть не просто так. Вспомни весь наш предыдущий опыт, о чем это говорит?

— Да, может, и ни о чем. Это ж джунгли, тут под каждым кустом может по животному сидеть, которые в общий зачет пошли.

— Хотелось бы мне, чтобы это было именно так. Короче, ордер меняется. Строимся клином. Я в центр, щитоносцы по краям, алебардщики за ними. Дима, Клеймор, Нагината, следите за тылами. Настя, Маша — в центр, будьте готовы стрелять. Болтов у вас поровну ведь? — девчонки кивнули мне, — Отлично. Все, заходим. И не стесняйтесь рубить вообще нахрен все, что видите перед собой. Просто на всякий случай.

И я подал пример, тут же начав прорубаться через заросли, прокладывая себе и остальным дорогу. Слева и справа от меня заработали мечами остальные щитоносцы. Алебарды втянулись внутрь строя — иначе бы они постоянно цеплялись за все свисающее с деревьев. Мы прошли, наверное, всего метров пятьдесят, постоянно размыкаясь и обходя стволы деревьев, чтобы сомкнуться вновь, когда тень передо мной метнулась вперед, в мою сторону и со звоном ударила в щит. Я рубанул ее в ответ, но та ловка ускользнула. Я поддал энергии в глаза, рассматривая нового знакомого.

— Ну, вот и местные жители! Ребята, как я учил, включаем ночное зрение. И не стесняйтесь — на людей они не сильно похожи. Да и чрезмерным дружелюбием не страдают. — громко сказал я для всего строя, рассматривая пригнувшегося к земле прямоходящего ящера с двумя кинжалами.

— Саня, они на деревьях!

— Чертовы ящеры!

«Дах! Дах! Дах! Дах! Дах!»

— Где напалм?

— Эти проклятые джунгли плохо горят!

— Значит, нужно больше напалма!

— Нам нужно эвакуироваться!

— А-а-а! Я ног не чувствую!

— А у тебя их нет!

— Отходим! — заключил я, — И возьмите ноги Лëни, что ли…

Нам напихали. То, что мы никого не потеряли, заслуга высокоуровневых бойцов, которых у нас всего пятеро. Мы успевали среагировать на высунувшегося из кустов ящера до того, как он успел ударить и этим спасали своих парней. Но не всегда — пример Лëни тому подтверждение. Какой-то хитрый ящер вылез из под земли позади него и рубанул кривым ятаганом, срезая ему ноги в районе щиколоток.

— Еще совсем малюсенькие ножки, еще совсем не ходит по дорожке…

— А ну, дай сюда! — рявкнул на Диму Егор, отбирая у него ноги Лëни, — Хоть бы обувь с них снял или бахиллы надел…

— Ой, а я тоже бахиллы не одел! — притворно испугался Дима.

— Ну те же ногами на операционный стол не лезешь?

И они весело заржали. Не знаю, был ли таким Егор до всего этого, но вот Дима не был точно. «Да, апокалипсис меняет людей… » — подумал и поскреб топором щеку. На землю посыпалась щетина.

— Ладно, вы тут работайте, возвращайте его в строй, а то у нас пенсии по инвалидности не положено. Пришлось бы ему бегать на руках, — сказал я и пошел в сторону ворот.

Уселся прямо на землю перед проходом на другой осколок и начал крепко думать. С этими гребаными ящерами надо было что-то делать. Очевидно, они знают эти джунгли, как свои четыре пальца. Вроде их у них было меньше, чем у нас… И это мы прошли буквально пятьдесят метров вглубь джунглей. А если бы они запустили нас глубже и только потом напали? Через двести-триста метров? Мы бы потеряли минимум четверть своих, выбираясь назад.

Нам надо придумать, как выкурить их из своих нор. Но напалма у нас на всех не хватит точно, да и бензин нам самим еще нужен. Можно бы послать Диму жечь лес, но сколько времени это займет? Он силен, безусловно, но силы его вовсе не безграничны.

— Ты хавать идешь? Там Нина накашеварила. Говорит, кстати, что дрова кончаются, придется готовить на газовых горелках, а это медленно. — подошла ко мне Настя.

«Дрова… » — Я посмотрел на проход, за которым виднелись ночные джунгли.

— Настюш, а помнишь группу «Лесоповал»?

Шел второй день нашей работы. Мы работали впятером, остальные были на подхвате — таскали ветки и стволы. Рубили деревья артефактным оружием. Особенно в этом был хорош мой топор. Алебарда Димы, взявшая второй уровень в замесе с зомби под стенами, была очень неудачной для этого формы, больше подходя для рубки врагов… Мой же имел более классическую выпуклую форму и потому хорошо справлялся и с этой задачей. Оружие Нагинаты, Клеймора и Насти тоже справлялось с этой задачей, но гораздо хуже… Где-то на уровне обычного качественного топора, а не бензопилы. Потому как каждый удар моего топора заходил в дерево по самый обух. И на каждое дерево, чтобы срубить его, мне требовалось до двадцати ударов. Которые я наносил не более, чем за минуту… Потом три минуты на очистку от веток и ствол уходил на сушку на наш осколок. Я все-таки решил сначала пустить на дрова самые толстые ветки, а из стволов попробовать сделать что-то дельное. В конце концов, у нас многие люди спят по очереди, потому как мест не хватает! За это время мы продвинулись на сорок метров во все стороны от входа, оставив после себя некрасивую вытоптанную поляну. Конечно же, ящерам это не нравилось. Конечно же, они пытались нам помешать. Но только все слабые звенья, которые они могли бы выбить, при малейшей угрозе ретировались на наш осколок и занимали там оборону, а прибить кого-то из нашей пятерки было ой как непросто… За эти два дня ящеры потеряли десятерых. А мы получили только один малый камень, что было странно. В принципе, меня устраивал и темп, и польза, так что мы могли продолжать так долго. Глядишь, наберем материалов и на второе кольцо стен, уже вокруг наших огородов!

— Не нравится мне это. Они затихли. Раньше постоянно шебуршали в кустах, отвлекали, пытались выманить нас на атаку. Выскакивали, палки кидали. Последние часа три вообще ничего, а если противник изменил свое поведение, то он что-то замышляет. — сказал мне Дима.

— Ты прав, это необычно. На сегодня заканчиваем! — крикнул я всем, — Затаскивайте последние три бревна и хватит. Пойдем есть и отдыхать. В карауле четверка Синдзи! Кстати, Мари! У тебя же Лёня на ноги встал?

— Да, наш малыш наконец-то пошел! — хихикнул Синдзи, ответив за нее.

— Замечательно… Тихо!

А в джунглях появились новые звуки, ранее нами не слышанные — издалека доносился бой барабанов.

— Планы меняются. Тащите бревна и кидайте их поперек входа на наш осколок… Занимаем оборону. Клятые гуки собираются на войну!

Мы свалили два десятка бревен прямо за проходом на своем осколке, организовав засеку, где и заняли позиции. Несмотря на то, что ящеры показали себя довольно неприятными противникам, один на один непобедимыми они вовсе не были. Быстрые, верткие, но при этом не очень крепкие на рану и далеко не Гераклы в плане силы. Если бы не подлые атаки с самых неожиданных углов и подготовленная ими к бою местность, мы бы перебили их без особых проблем, это точно. Мы простояли на засеке сначала полчаса, затем час. Мы вырубили слишком большую площадь и уже не было видно, что происходит на вражеском осколке вдалеке, на границе джунглей. А использовать ночное зрение на свету чревато временной слепотой с последующими резями в глазах. Шел уже второй час, как мы засели перед проходом, но ничего так и не происходило…

— Синдзи, занимайте позицию на стене и следите за входом. Засеку не разбираем. Через два часа тебя сменяет взвод Мари. Потом Электрик сменяет Мари, последним идет Егор. Новый выход через десять часов. Расходимся. Доспехи и оружие держите под рукой, в оружейку не сдавать. Выход на огороды сегодня ограничен, пока не разберемся в ситуации. Все, всем отдыхать!

Они напали спустя пару часов. Нам, можно сказать, повезло — во время пересменки на стене был двойной наряд, восемь человек. Когда из прохода коричнево-серой волной с вкраплениями зеленого повалили ящеры, сходу преодолев засеку, потратив на нее всего секунд десять-пятнадцать, их было кому встретить. И было кому поднять тревогу, ударив по висящему рядом с воротами куску трубы другой трубой несколько раз. Наша версия набата сработала отлично, выдернув меня из дремы и сразу бросив к доспехам, даже когда я еще не до конца проснулся. Доспехи прыгнули мне на встречу, раскрываясь на ходу. Все-таки использование Воли для манипуляций с привязанным к тебе артефактом давалось гораздо проще. Через тридцать секунд я был готов и, открыв окно, ласточкой выпрыгнул из него, крутанувшись в воздухе и приземлившись на ноги, после чего огромными скачками понесся к стене. Там уже вовсю кипела схватка. Пока дежурные справлялись, и все были на ногах, работая по двое и прикрывая друг друга. Как я позже узнал, чешуйчатые соседи проявили большую смекалку и координацию действий, чтобы попасть на стену — двое сцепляли внизу лапы, третий с разгона прыгал на сцепку, его товарищи подбрасывали его вверх, а там он уже переваливался через стену. Все это занимало не больше пяти секунд. Таким образом они смогли забросить к нам около полусотни десантников в короткие сроки. Часть из них потом сбросила веревки, позволяя остальным лезть на стену. Дежурные сбились в кучу и их давили с двух сторон. Благо, ширина стены не позволяла разойтись более, чем двум людям, что делало тактику наскоков, которую применяли ящеры, крайне неэффективной против щитов и алебард защитников. И хвала всем богам и госпоже Фортуне лично, что эти гады не сообразили сразу бросится вглубь нашего форта, что точно привело бы к жертвам. А так — я успел вовремя, чтобы встретить спускающихся по лестнице гадов лоб в лоб. Стоит ли говорить, что мой оказался крепче? Сверху меня поддержала выстрелами из сайги жена, отстреливая тех, кто пытался обойти меня с боков. Вокруг стоял хруст от ломающихся, разрубаемых и протыкаемых голов, лап и ребер ящеров, а я стал настоящим волнорезом, вставшим у лестницы и не пропуская внутрь ни одного врага. Буквально через минуту вокруг меня валялось уже больше десятка противников, не подающих признаков жизни. И гады дрогнули, так глупо умирать никто из них не хотел — они не могли мне навредить, защищенному не хуже БТРа и обладающего его же убойностью. Часть из них бросилась дальше, к следующим лестницам, но туда уже успели братцы-анимешники, разойдясь в стороны и начав свою жатву. Их двуручные меч и нагината обладали не меньшим наступательным потенциалом, что они и продемонстрировали, рубя ящеров направо и налево. Мимо меня проскочил Дима, орудуя своей алебардой со скоростью вентилятора. Облитого, видимо, ракетным топливом вентилятора, потому как полыхал он очень здорово. Ящеры закричали и начали прыгать обратно со стены — видимо, на огонь у них была стойкая аллергия. Да только Дима последовал за ними и, судя по горестным воплям, прыти при этом вовсе не растерял, скорее, только прибавил. Спустя несколько секунд вслед за ним попрыгали и дежурные с Нагинатой и Клеймором. Очень жадные до энергии люди… Я глянул вверх — Настя показала мне большой палец и скрылась в окне. Я поднялся на стену и посмотрел вниз, где Дима уже вступил в схватку с самым здоровым ящером, который был зеленого цвета и имел рост за два метра. И хвост у него был очень даже впечатляющим — толстый, мощный, длинный. И, отбив Димину алебарду, этим самым хвостом он и зарядил ему в грудь с разворота, отправляя в короткий полет. Кувыркнувшись на земле, Дима остановился, стоя на колене и прямо из такой позы прыгнул вперед, нанося быстрый укол. Ящер отбил выпад в сторону одним из своих ятаганов, после чего попытался достать Диму вторым. Должен сказать, что Дима выскочил на улицу, одев только кирасу и шлем. Вроде как, защитил все самое важное. В целом, учитывая его защиту, этого было более, чем достаточно… Но у защиты были свою нюансы. Что и показал ящер, когда понял, что имеется у его противника. Видимо, этот чешуйчатый имел раньше дело с похожей защитой, потому как подсечкой сбил Диму с ног, а затем, крутанувшись, нанес подряд пять или шесть ударов в одну точку, пробивая защиту и оставляя на ногу брата длинную рубленую рану, раскраивая мышцы бедра. Дима закричал от боли и из положения лежа, одной рукой удерживая алебарду, спустил с ее острия настоящий столб огня на ящера. И вот такого подарочка этот ловкий и опытный воин уже не выдержал… И, кстати, пах он, почему-то, жареной курицей.

Синдзи подбежал к Диме, протягивая ему камень исцеления, но тот оттолкнул его руку, матерясь. Зажал рану на ноге, накинул на нее чистую тряпку, которую дал ему кто-то из дежурных и потребовал отнести его к врачам:

— Нет! Будет мне, мать его, уроком! Захотел свои силы проверить — и чуть не помер. Так хоть запомню.

— Я против. — крикнул я со стены, затем спрыгивая вниз, — Братец, бери камень, нам нужны все воины, чтобы нанести им визит вежливости. И ждать, пока ты за сутки-другие регенерируешь обратно, я не намерен. Выход через восемь часов. Синдзи, идите отдыхать. И позовите Электрика — раз они все проспали, то у них с Егором будет увеличенный наряд. Мари, уйдешь, как тебя сменят, досыпайте. А вы — красавцы, конечно, но могли бы и вмешаться.

Закончив с раздачей слонов, я направился спать дальше. Теперь, после потери полутора сотен своих воинов, ящеры от нас никуда не денутся — помрут, раз им так хочется.

— Так зачем нам продолжать вырубку деревьев, раз мы можем пойти и просто устроить этим гукам доморощенным незабываемые впечатления? — спросил меня Дима.

— Ну, во-первых, нам реально нужно дерево. На дрова и на стройку. Во-вторых, мы создаем себе удобный путь. Как видишь, мы не рубим все, мы создаем просеку. Ну и в-третьих, мы продолжаем их бесить. Они очень трепетно относятся к своему лесу. Я хочу их спровоцировать, снова, чтобы они подставились и понесли потери. Кто знает, сколько их еще тут, в лесу? Квадратный километр джунглей заманаешься прочесывать. Пусть сами выходят!

— Так давай я просто начну тут все жечь?

— Этот вариант событий противоречит пунктам один и два. — ответил я ему, назидательно подняв палец.

— Пункту один понятно почему, но два? — удивился Дима.

— Конечно. Тут же все дымом затянет, ничерта не видно и дышать нечем. И еще неизвестно, кто в таких условиях будет действовать эффективней — мы или они?

— Ладно, уговорил, черт языкастый. Пойду рубить ветки…

Мы немного пересмотрели порядок работы — теперь одновременно рубили только трое из нас, двое стояли «на стрёме» и охраняли переносящих лес бойцов. Вообще, рубил только один, двое потом обрубали ветки. И Настю назначили в наблюдение «навечно», так как ее оружие плохо для этих задач подходило. За день мы прошли участок сорок на пятнадцать метров, еще углубившись в джунгли. Но может благодаря тому, что мы очищали себе дорогу, может, потому что ящеров осталось мало, но к нам никто не лез. Наблюдали, да, безусловно. Я несколько раз замечал перемещение теней неподалеку, и остальные нет-нет, да говорили об этом же. На пятый день работы мы достигли покинутого поселения ящеров — в нем никого не было, остались только хижины.

— Дима. — обратился я к брату.

— Да?

— А вот тут жечь можно всё. Пусть волнуются. Пусть бегут к нам в гневе. Тут мы их и прищучим.

— Ну наконец-то! — Дима захохотал и выпустил из своей алебарды, что на втором уровне обзавелась ярко-красным камнем в навершии, и в котором постоянно плавали какие-то похожие на огонь сгустки, широкую струю пламени, поджигая сразу две хижины. А потом повел оружием влево, подпалив еще семь. Повернулся в другую сторону и повторил процедуру, запалив еще десяток хижин. В результате весь этот поселок полыхал уже через пять минут, освещая стены леса вокруг этой поляны и выбрасывая вверх клубы жирного дыма.

— Что ж. Это не дало нужного эффекта. Уходим, на сегодня достаточно. Надеюсь, джунгли от этого займутся и им придется несладко.

— А ты не думал, что в этой ситуации они не виноваты? — спросила меня Настя.

— Думал. Тот гад, что атаковал меня первым, мог видеть во мне чудовище, уничтожающее его дом. Но вот только… мне пофиг. Он атаковал? Атаковал. А значит, я имел право ответить так, как посчитаю нужным. Вот мой ответ. Ты видела их? Дружба с ними? С кем? С дикарями, уродливей которых поискать? А их зубы? Они бы видели в нас еду.

— Фашист. — сплюнула Настя и отошла в сторону.

— Зато живой. И ты живая! — крикнул я ей вслед.

Через несколько часов, когда все, кроме дежурных, спали, я встретился с Димой, который уже был облачен в броню и мы вместе направились на осколок ящеров.

— Ты думаешь, твой план сработает? — выразил сомнение Дима.

— Думаю, да. Нас была толпа — они не лезли. Мы причинили им достаточно горя, чтобы они рискнули напасть на нас. А вдвоем, когда не нужно никого оберегать, мы просто вырежем их всех.

— Звучит разумно. Огонь?

— Да жги, сколько хочешь. Нам с тобой от этого помереть не грозит, древесины нам хватит на наши цели. Там уже метров на сто частокола набрали, дрова вообще подсчету не поддаются, гора размером чуть ли не с дом.

И Дима начал жечь. Он просто шел и лупил окутанной облаком огня алебардой по всем деревьям. И такая тактика себя оправдала — на пышущем жаром пепелище нас встретили остатки племени — их было около двухсот, включая и совсем мелких. Но сегодня мне было на это плевать. Они выбрали свой путь.

— Шаман с учениками — мой! — сказал Дима, указывая пальцем на типа в перьях с двумя похоже одетыми товарищами, которым место было, судя по их костюму, в дурке.

— Да не вопрос. Можешь хоть всех забрать!

— Не, бегать замаюсь. Пошли, что ли?

И мы пошли.

— Знаешь, а шаман смог удивить с этими своими духами. — сказал мне Дима, когда мы шли назад.

— Да, не ожидал, что он призовет каких-то чешуйчатых пантер с шестью лапами. Они бились вполне себе на уровне. Особенно когда в начале меня впятером окружили, пришлось как следует покрутиться. — кивнул я в ответ.

— Ага. А эти птицы прозрачные, которые взрывались, когда по тебе попадали?

— Неприятная штука. Не сильно, без большого вреда, но обидно и сбивает с толку, когда врезается в шлем. Да и вообще как они дрались? Они ж отступать не собирались. Даже их поросль, и та кидалась, зубами вцепляясь в броню. Пришлось прибить…

— Все думаешь о том, что тебе Настя сказала? Забей. Ты знаешь, что это правильно. Мир с ними вряд ли был возможен, а значит, такой результат был закономерен. Ты сделал это раньше, чем убили кого-то из наших, когда человек наступил бы на какой-то офигеть какой священный цветок.

— Умом я это понимаю. Хух. Знаешь, это даже хорошо, что они такие уродливые. Я их как разумных, как человекоподобных, вообще не воспринимаю.

— И не воспринимай… Потому что их мелкие были всего раза в полтора меньше, чем взрослые. И их было мало. А у нас дети могут быть в десять раз меньше по размеру… и жратвы у них тут, на осколке, маловато… Смекаешь?

— Каннибалы? Да еще и в самой гнусной форме?

— Похоже на то. Доказательств мало, но я определенно видел маленькие кости у кострищ. Их или не их, сказать не могу, но… сам понимаешь.

— Дерьмо. Что ж, если мы очистили мир от этих тварей, то всем станем только лучше.

В этот момент вы вошли на свой осколок и сзади раздался грохот — осколок врагов рушился в бешенном темпе. А наш начал дрожать и ускоренно расти в размерах, пока не прибавил метров двадцать пять. А с левой стороны теперь виднелись деревья.

— Вот знаешь, если ты планировал как-то перед женой отмазаться, то теперь это у тебя точно не выйдет! — сказал Дима, указывая на приличный кусок джунглей, что вылез на нашем участке, — Потому что я даже примерно представить не могу, как ты ей объяснишь пятьдесят метров леса, которых еще вчера тут не было.

Через десять минут практически все обитатели нашего осколка собралиcь перед новым объектом в нашем поле зрения. Достаточно большой кусок густого тропического леса, где-то метров пятьдесят-шестьдесят в длину вдоль границы осколка и в ширину метров двадцать пять, занимал всю ту новую полосу земли, что у нас прибавилась.

— Настя, даже думать не смей говорить мне что-то о том, что я неправильно поступил. — сказал я жене на упреждение, когда она подошла ко мне, — Ты ничего о них не знаешь. И они точно не были добрыми и хорошими. А наши условия только что стали сильно лучше.

— Я и не собиралась. Хотела сказать тебе, что, наверное, ты был прав, но теперь скажу тебе, что ты козёл. Пф! — она резко развернулась, так, что волосы взлетели в воздух, и ушла от меня в сторону группы детей, где был и наш Ваня.

— Она успокоится и простит тебя, Саш. — сказала мне Лена, стоя с Витей на руках. Малыш за прошедшее время (два месяца, с ума сойти можно) немного окреп и теперь проявлял чуть больше интереса к окружению, цепляясь глазами за любой двигающийся в поле зрения объект, — На самом деле мы все понимаем, что нам нужны жесткие или даже жестокие решения. Они нам сильно не нравятся, но ум подсказывает, что ты был прав. Я пойду, время кормить малыша.

— Что делать-то будем с этим лесом? — спросил меня Дима, — Срубим?

— Я те срублю! Легкие планеты, слышал? Я хз, как это все работает тут, но пусть остается… На всякий случай. Надо только за лесом этим следить. Вдруг там кто живой перенесся вместе с ним? Ну и проверить съедобность того, что там может расти… А на медведе и проверим. Если жрет с удовольствием — то и сами пробуем. Но сначала ждем… если просрется — лучше не пробовать. Потому что если его проймет, то там такая гадость, что человек может и кончится.

— Не жалко тебе косолапого?

— А зачем его жалеть? Жрет и спит. Иногда Ваню катает и других детей. Дороговата игрушка выходит, так что пусть хоть так отрабатывает свое содержание.

— Ты видел⁈ — дернулся Дима и начал тыкать пальцем в сторону леса, — Там попугай пролетел!

— Где? — я начал всматриваться в переплетение ветвей и вскоре заметил желто-белое пятно. А потом обратил внимание на птичий щебет, который появился в воздухе.

— Это удивительно…

Тем же днем, в полдень, мы собрались на совещание довольно широким кругом людей, которые отвечали за ту или иную деятельность на осколке.

— На основании наших наблюдений могу сказать, что осколок оживает. То ли мы перешли какой-то граничный размер, то ли так повлияло поглощение части другого осколка, но точно сказать не могу. У нас появились насекомые — в земле заметили червей, жуков. Трава перестала быть мелкой порослью — появились первые, самые простые, полевые цветы. И она явно подросла, достигнув высоты в десять-пятнадцать сантиметров. Доклад закончила.

— Спасибо, Валентина Фёдоровна. — я встал из-за стола в столовой, где мы проводили собрание, — Итак, надеюсь все согласны, что уничтожение осколка пошло нам на пользу?

Раздался нестройный гул одобрения. Мужики уверенней, женщины менее восторженно. Видимо, Настя была не единственной, кто мог сложить два плюс два и получить геноцид чешуйчатых, устроенный двумя руководителями их кружка по интересам… Да только почему-то все живущие здесь очень быстро забывали, что единственным интересом нашего кружка изначально было выживание. «Надо бы им об этом напомнить…» — подумал я, оглядывая присутствующих. Увы, я тогда не думал, что мои пожелания будут исполнены так скоро.

Три часа. Прошло всего три часа, после нашего собрания в полдень и около девяти часов с момента разрушения предыдущего осколка. Землю тряхнуло ровно в тот момент, когда я хотел отхлебнуть чай, так что я пролили его прямо себе на грудь, что тоже не добавило мне благодушного настроения. Матюкаясь, я допил чай и встал из-за стола. У нас же есть дежурные? Вот пусть и долбят в набат, если увидят врагов. А так, этим врагам еще почти восемьдесят метров до стен топать под прицелом двух баллист. Может, никого, кроме дежурных, и не понадобится… Однако, через пять минут я уже был на стене и смотрел в сторону открывшегося прохода, который вел… на пляж. На, мать его, настоящий пляж, я даже видел за узкой полоской песка воду!

— Настя, одолжишь купальник? — спросила у нее Лена.

— Конечно! Только сначала пошлем наших дуболомов на зачистку. Мне бы хотелось сохранить целостность себя для потомков, знаешь ли.

— А ничего, что мы тут рядом стоим? — спросил Дима.

— Еще как чего! Руки в ноги и марш! Дамы купаться изволят! Бездельники! — начала махать руками Настя.

— Ты с нами не идешь? — задал ей вопрос уже я.

— Иду, конечно! А то вы ведь весь пляж там изгадите, как отдыхать после этого?

— Ну так иди, собирайся, задерживаешь всех.

— Ой, да кого я там задерживаю! Твоя, с позволения сказать, гвардия, до сих пор не вся одета… — сказала Настя, уже развернувшись и идя в сторону оружейной.

В итоге, на осколок с пляжем мы попали только спустя двадцать минут. При этом с нами пошла еще и Лена, которая одевать свой комплект брони была непривычна, оттого и возникла задержка. Витю она временно передала на поруки Нине, нашей заведующей столовой, та была уже достаточно опытной бабушкой, имея внука от первого сына. Что ж, этот осколок впечатлял. Размерами он был вдвое больше нашего, противоположная стена тумана виднелась метрах в четырёхстах впереди или около того. Треть его занимал пляж и край леса, кстати, выглядящего вполне себе обычно для средней полосы. Ну или юга средней полосы, что будет точнее, потому что я увидел прямо отсюда три шелковицы с начинающими созревать ягодами. Ну или какие-то деревья, очень похожие на шелковицу, отсюда точно было не разглядеть. Вода же выглядела вполне себе обычно — немного зеленоватая, с зарослями камыша, торчащими пучками вокруг русла небольшого ручейка, который, что удивительно, до сих пор тек и впадал в это, как оказалось, озеро. Потому что на берег моря это точно не было похоже. Но самое интересное, конечно, было в центре этой композиции — на самой кромке воды и, даже, в ней.

— Мргл-глр-лр-р?

— Да полный мыргл! — ответил я мурлоку с открытым ртом, который стоял передо мной и втащил ему обухом топора в лоб.

Я потом честно задавал себе вопрос — надо ли было это делать? Но в тот момент я вообще об этом не думал — я столько этих (ну ладно, просто похожих) мурлоков на квестах в варкрафте перебил, что у меня тупо сработал рефлекс. И, судя по тому, что никто не стал задавать вопросов, мыслей о целесообразности не возникло вообще ни у кого. Просто народ кинулся мочить рыбомордых с веселым гиканьем. Может, это уже въелось в подкорку нашему поколению? Да и, в конце концов, кто любит мурлоков? Зато все любят суши…

Рыболюди сопротивлялись отчаянно. Их здесь было сотни три, точно не сказать. Они кидали сети, гарпуны, плевались из трубок отравленными (как потом выяснилось) дротиками, у них даже нашлись шаманы или маги, которые пулялись в нас водяными сгустками, которые были разогнаны до впечатляющих скоростей и сбивали с ног. Один из них даже призвал водяного, надо полагать, элементаля… Да только он слишком громко орал и был сразу же замечен Машей. И ее бронебойный болт прошил этого деятеля насквозь, повалив его на землю. Мы уверенно теснили этих гадов, когда сначала упал один из отделения Синдзи, потом незабвенный Лёня, потом сразу двое… Дротики нашли уязвимости в доспехах и воткнулись в кожу. Благо, Дима сразу сообразил, что нужно делать и Лена, по его совету, применила свое очищение на упавших людей, отчего они сразу начали шевелиться бодрее. Потом возник неприятный момент, когда Синдзи закидали сетями, повалили и потащили в глубину рядов мурлоков. Но Нагината вовремя применил свой навык, создавая настоящую просеку над лежащим на песке Синдзи и мы смогли его вызволить. А потом народ вспомнил, что у них есть много неопробованных навыков… и через две минуты все мурлоки тупо кончились. Их завалили валом ударов, заряженных на пробитие брони, проекцией меча, а когда их шаманы собрались втроем, чтобы сколдовать что-то повеселее, в них просто влетел злой Синдзи, раскидав их метров на пять в стороны. И уже от одного этого им стоило бы посетить врача, но кто бы им дал…

— Фух! Круто! — подошла ко мне Настя, утирая несуществующий пот со лба, — Прям молодость вспомнила!

— У тебя вьетнамские флешбеки, раз ты так молодость вспомниаешь? — хмыкнул я, — А сама недавно мне что говорила? Ладно, забей. Внимание всем!

Люди стали подходить ко мне, собираясь в круг.

— Сейчас, господа и дамы, мы будем максимально быстро и профессионально грабить этот осколок. Позовите сюда как можно больше людей, Лена, это к тебе. Надо ободрать всю шелковицу. Я эту ягоду лет пять не ел, знаешь ли. Только попробовать сначала дайте медведю и Сардельке — вдруг не она, все же. Если сожрут — сами попробуем. Дальше. Смотрим все запасы в этих халупах, мне нужны сети. Собираем все. Вообще все сети и сейчас связываем их в одну. Если будет слишком большая — две. Кто-нибудь ловил бреднем?

— Нет, откуда бы. — сказал Дима.

— Это вы зря. Бреднем, правда, на реке ловят. Но мы и тут справимся! И тащите кирпичи, нам они потребуются для сети! А я на чердак!

— Куда, прости? — спросила удивленная Лена.

— На чердак. У меня там маленькая надувная лодка лежит… три года не пользовался, блин, с последней рыбалки!

Через час я, наконец, надул лодку с помощью дурацкого ручного насоса. Загрузил в нее связанную сеть с привязанными двумя десятками кирпичей, взял весла и погреб. Веревки, к которым мы прикрепили сеть, остались на берегу, с двух концов их держали по два человека. Я скинул поочередно кирпичи, выкидывая и расправляя сеть, а потом, как только кирпичи ушли на дно, скомандовал тащить. Сначала, как я и учил, подтащили нижний конец, формируя из сети мешок, а потом потащили верхний, который все еще придерживал я с лодки, не давая утонуть. И спустя две минуты вытащили на берег… двух тощих карасей. Я вылез на берег, плюнул с досады и кинул этих двух карасей в ведро с водой, где они начали вертеться.

— Муж, вот ты мне скажи: что едят мурлоки? — спросила меня Настя.

— Ну, рыбу. — буркнул я недовольно.

— Осколок. Дофига мурлоков. Небольшой кусок озера. Ты чего хотел-то вообще? Я удивлена, что они тут все водоросли еще не сожрали. А ты поймал двух рыб! Не всего, здесь это целых двух рыб! Короче, плюнь. Шелковицу собрали. По виду — это именно она. Попробуем прорастить, там есть несколько совсем спелых ягод. Если получится — лет через пять будут ягоды.

— Хоть одна хорошая новость. Это лакомство, это домашнее вино и варенья.

— Есть еще кое-что. Мы забрали в халупе шамана жемчуг.

— Пресноводный жемчуг? Что-то новенькое.

— Да нет, старенькое. У меня даже старый бабушкин браслет был из такого жемчуга. Он просто частенько бывает кривой, сросшиеся вместе две-три жемчужинки и так далее. А так — очень похож на морской и вполне себе блестящий. Ну вот такого мы и набрали, немного, грамм двести, но все жемчужинки довольно крупные. Сгодится за драгоценности, когда попадем к цивилизации.

— Если попадем. — все еще немного обиженный на такой улов, сказал я.

— Когда. Я, честно, пока не видела для нас серьезной угрозы, с которой мы не смогли бы справится, если не считать Короля Мертвых. Да и то — сейчас бы ты его легко уделал?

— Уделал бы. Не так, чтобы прям легко, но с вероятностью процентов в семьдесят пять — восемьдесят я бы его отмудохал.

— Вот видишь. Мы закончили, пора идти домой.

— Хорошо. — я снял шлем, обнял жену и поцеловал ее в губы., — Ты у меня умничка. Знаешь, что и как надо сказать, чтобы я не унывал.

— Ну а кто тебя еще пинать будет, такую ленивую задницу? Если бы не я, до сих пор бы сидел, компы крутил в том сервисном центре за копейки!

— Да-да, это все твоя заслуга, и оконченное мною в тот момент высшее вовсе не играло никакой роли…

— То-то же! Надо уметь признавать выдающиеся заслуги своей жены!

Осколок, как только мы вышли, снова начал рушиться. Наш вырос метров на пятнадцать в радиусе, а рядом с джунглями появилась полоска пляжа с ивами и, о чудо, двумя шелковицами. От границы тумана до пляжа было метров десять, то есть наш пруд сейчас был размером где-то десять на сорок метров, окруженный узким, метра три-четыре, пляжем и цепочкой деревьев. Я подошел к этому пруду, куда уже с визгом бежали дети, и выплеснул из ведра воду с карасями прямо в него:

— Я назову вас Гена и Галя. Плодитесь и размножайтесь!

— А ты умеешь определять пол у карасей? — удивленно спросила Настя.

— Нет, конечно.

— А вдруг это две девочки? Или два мальчика? Как же им плодиться и размножаться?

— Ну, тогда им будет сложнее, конечно… Но я в них верю!

— Хи. Так! Дети! Куда лезем⁈ Сначала проверяют взрослые… — Настя закричала на шмыгнувших к воде детишек и быстрым шагом направилась к ним.

Ко мне подошел Дима и вытер лоб:

— Тебе не кажется кое-что странным?

— А что не так? — повернулся я к нему.

— Температура выросла. В джунглях было теплее, чем у нас и выше влажность. Мне показалось, что я еще тогда заметил изменения, но не придал значения. А еще, вроде, стало чуток темнее, но я не помнил, насколько высоко было солнце до и после. Сейчас же температура явно прибавила еще градус — мне стало уже жарковато. А солнце точно поднялось немного выше.

— Хочешь сказать, что условия нашего осколка меняются в зависимости от того, что мы присоединили? И что неподходящие нам осколки надо как-то игнорировать или, даже, отсоединять? Слушай, если бы я знал, как — я бы так и сделал, честно. Вот прям со всеми осколками, что нам встречались. Но я не знаю!

— Я не требую от тебя действий. Просто знай, что то, что у нас есть — оказывается вовсе не константа. Условия будут меняться. И, вероятно, какую-нибудь лютую зиму лучше вовсе не зачищать, а подождать.

— Спасибо, Дим. Я тебя услышал, буду думать.

Бах! Осколок тряхнуло в очередной раз.

— Что за черт! Сколько времени прошло⁈ — закричал Дима.

— Да минут двадцать, не больше! Бежим туда! — ответил я ему.

Через полминуты мы уже наблюдали интересный горный пейзаж через проход. И все бы ничего, да только прямо сейчас к проходу с той стороны приближалось огромное, покрытое серой в трещинах кожей существо и волокло за собой дубину из вырванной из земли березы.

— Это ведь… — начал Дима.

— Тролль.

Тролль сделал шаг на наш осколок и почувствовал слабую вибрацию земли — весила эта туша, похоже, тонны две-три. Ростом около четырех метров, скорее, даже чуть больше, толстые и короткие тумбообразные ноги и мощные руки до колен. Не отягощенное интеллектом, грубо вырубленное лицо, но, тем не менее, лицо явно разумного существа. Дури в этой твари было неимоверно много, это чувствовалось, но вряд ли она была сильно быстрой или ловкой. Не с таким телосложением. С другой стороны, как говорится, у носорога плохое зрение, но это не его проблема…

(Это не я, это нейросеть!)

— Переговоры? — предложил я, неловко улыбаясь, чтобы спустя пару секунд упасть на землю, пропуская над собой могучий взмах стволом целого, мать его, дерева. Сантиметров двадцати пяти в диаметре. Причем в его руках пятиметровый дрын выглядел скорее как посох. Такой, прогулочный, для похода по горным тропинкам или там по болоту, кочки перед собой проверять на прочность.

— Мы цивилизованные существа! — крикнул я перед тем, как отскочить в сторону от места, где мгновением позже приземлился ствол дерева, выбивая в грунте яму.

— Ты не оставляешь мне выбора! — гневно воскликнул я, подпрыгивая на два метра, чтобы пропустить под собой дубину, которая вспахала землю, разбрасывая клочья травы.

Приземлившись, я влил изрядную толику энергии в свой топор и метнул его прямо в голову троллю. Топор чиркнул по покатому лбу, разрезая кожу и пуская кровь, но пробить кость не смог. В этот момент Дима подскочил к троллю сбоку окутанная огнем алебарда врезалась ему под коленку, разрезая сухожилия. Тролль заревел, падая на колено и, неожиданно быстро отмахнувшись рукой, отправил брата в полет. Тот пролетел метра четыре и потом закувыркался по земле, оглушенный. Я снова метнул топор, пытаясь попасть в глаза, но гигант просто наклонил голову и топор отскочил от его массивной надбровной дуги, пусть и разворотив ее. Что странно, кровь с его рассеченного лба уже не текла… Он попробовал наотмашь достать меня своей дубиной, но, пока он был обездвижен, я легко смог разорвать дистанцию и не попасть под удар. Спустя секунду оставляющий светящийся след болт влетел в шею троллю и тот поперхнулся собственным рыком. Да только это его не остановило — он нащупал хвостовик болта и выдернул его из раны, щедро плеснув вокруг алой кровью. Пока он отвлекался, я смог подскочить и рубануть его по раненной коленке еще раз. И то, что я там увидел, мне не понравилось — рана выглядела так, будто Дима нанес ее несколько дней назад. Похоже, регенерации этой махины превосходит все, что мы видели раньше. Там должна была быть обугленная плоть, это не лечится быстро, даже с нашими способностями.

До меня донесся крик Насти и спустя долю мгновения снаряд баллисты вошел в пузо троллю. Вот это его уже проняло всерьез, потому как попадание было на редкость удачным, похоже, задев позвоночник. Он выпустил посох из рук и, уперевшись руками в землю, поднял на меня взгляд. А я уже летел к нему, зарядив ударной волной свой топор на полную катушку. Удар бойком был страшный, звук был вообще ни на что не похож. Из глаз и ушей тролля плеснуло кровью, он упал лицом в землю, но его череп уцелел и энергии за убийство я так и не получил. А значит, он еще мог регенерировать! С превращенными в смузи мозгами! Допускать такого я не собирался и принялся рубить его шею, прилагая максимум усилий. В итоге, смог перерубить ее только за семь ударов, настолько она оказалось крепкой и толстой. Его кожа по прочности напоминала больше покрышку грузовика, чем, собственно, кожу. И вот когда его голова отделилась от тела, я получил свой шар энергии, которого, однако, все равно не хватило на повышение уровня. После этого я собирался бежать к Диме, но ему уже оказали помощь, сняв помятую кирасу и выдав розовый камень. Потому подошел я к нему уже не спеша:

— Ты как?

— Подумать только, меня чуть не прихлопнули как муху одной оплеухой. Он вмял мне кирасу и, кажется, даже сломал пару рёбер. Синяки, которые я получил от поцелуев в землей, вообще не в счет.

— Михалыч сможет починить, надеюсь. Синдзи, спасибо за брата. — кивнул я парню, который помог Диме прийти в себя и снял с него кирасу.

— Всегда рад. Только, товарищи начальники, у нас проблема — их там еще несколько! — он указал рукой в сторону прохода, где виднелось еще с десяток таких же приближающихся фигур.

— Что, братец? Кажется, мы в жопе? — невесело отметил Дима.

— Все за стены! — заорал я, хватая Диму под руку и быстро направляясь в сторону крепости. — Все за стены!

Как только первый тролль зашел на наш осколок, две стрелы из баллист, пущенные Настей и Машей, воткнулись ему в грудь, заставляя с обиженным ревом повалится ничком, обламывая их и загоняя еще глубже. Следующий за ним тролль шагнул вперед, загораживая раненного товарища и помогая ему подняться. Это плохо, значит, социализация у них есть и они будут действовать сообща. Что, учитывая их дурь и потрясающие способности к регенерации, будет для нас суровым испытанием.

— Готовьте напалм! Они должен препятствовать их исцелению! Дима, возьми наш старый бронник и вставай в строй!

Баллисты ударили еще раз, при этом что Настя, что Маша использовали свои способности: снаряд Маши пробил насквозь голову тролля, оставив в ней дыру сантиметров пяти в диаметре и вынеся часть черепа на выходе, воткнувшись в грудь следующему за ним здоровяку, а Настин разорвал шею другому, фактически оторвав ему голову. Этот уже не встанет… А затем тролли сыграли с нами в городки, запустив свои дубины. Вертясь как пропеллер, они снесли одну из башен с баллистами, где сидела Настя. Буквально за долю мгновения до этого Настя успела прыгнуть вбок, уходя из под удара!

— Настя! — закричал я, беспокоясь за свою жену.

— Я в порядке! — донеслось снизу, из под стены. — Сейчас поднимусь.

У меня отлегло от сердца. Вторая баллиста еще в строю, а снаряды у них вроде закончились. Я подпалил бутылку с напалмом и с силой метнул ее в голову ближайшего тролля заставляя его орать от боли и стряхивать с себя горящую смесь. За мной повторили и все остальные, устроив настоящий дождь из огня на головы врагов. Но парочка смогла остаться невредимыми. Один направился к стене, второй же взял разгон и спустя пять секунд с грохотом врезался в ворота, выворачивая створки и вываливаясь к нам во двор. Я успел вовремя, спрыгнув ему на плечи и зарядив ударной волной прямо по затылку, заставляя его упасть мордой в землю, как подрубленного. Оглянулся — здоровяка, который собирался залезть на стену, смогли скинуть вниз, отрубив ему три пальца. Раз так — у меня было время и я принялся рубить шею этому троллю, управившись, в этот раз, за шесть ударов. Минус три. Остальные смогут оправиться, если дать им время.

«Дадах!» — раздалось сверху и в двор упал булыжник размером, наверное, с коровью голову. Поднялся крик:

— Лёне руку оторвало!

— Он кусок стены отколол!

Я выглянул из ворот — а там, около прохода на осколок, стоял, видимо, батька троллей. Со здоровенным пузом, на полметра выше остальных и гораздо массивнее. Он был покрыт каменными и довольно прочными на вид наростами. И имел гораздо более злую рожу, чем его соплеменники.

Его руки были больше меня с толщину, пожалуй, раза в полтора. И прямо сейчас эти руки запускали в нас новый камень!

— Пригнись! — заорал я.

Этот камень врезался в переднюю часть стены сильно ниже верхнего края, выбивая бетонную крошку и вызывая новые вопли со стены. Маша зарядила новую стрелу своей способностью и выстрелила в сторону самого толстого тролля-метателя. Но этот гад просто заслонился руками, которые засветились каким-то зеленоватым светом и заряженная умением стрела баллисты просто отскочила от его наростов. Обожжённые тролли начали приходить в себя и злобно поглядывать на нас. Точнее — на меня, стоящего в выбитых воротах. И если двое из них, словившие две стрелы в грудь, которые уже начал довольно бодро шевелится и тот, который обзавелся дыркой в башке, пока бездействовали, то эти пятеро ждать не собирались, кинувшись на меня. Троих наши парни смогли подловить, снова закидав зажигательной смесью и заставив с воем кататься по земле, сдирая с себя напалм вместе с кожей. Но двое перли на меня с самыми серьезными намереньями, явно собираясь зажать и отметелить с двух сторон. А позже взяться и за остальных. В ближнем бою противопоставить им можно было только умения. Когда до меня им оставалось всего метров пять, а это всего три их шага, ко мне присоединилась вся моя старая гвардия вместе с Нагинатой и Клеймором.

— Задайте им жару! Я буду отбивать камни! — закричала сверху Настя, имея в виду свои силовые поля.

— Мой выход. — шагнула вперед Мари и раскрыла рот. Крик ударил по ушам, я прямо увидел, как помутился воздух перед ней, а тролли попадали на колени, хватаясь за головы. Спустя десять секунд у Мари кончилась энергия и в дело вступили все остальные. Синдзи в прыжке активировал свой рывок, щитом вминая нос тролля ему в череп и роняя его на землю. Подскочивший к упавшему Егор двумя ударами светящего лезвия отрубил ему голову. В этом время Электрик лупил второго тролля, все время роняя его на землю шоковым ударом и не давая сделать что либо. Клеймор подпрыгнул, перехватил засветившийся и немного удлинившийся меч и воткнул его в затылок троллю. А затем как-то по особому крутанул его, срезая троллю половину башки. После такого он уже не регенерирует… Нагината же запустил серию разрезов в поднимающихся после огненного душа троллей, метясь по головам и шеям, чем вызвал от них дружный вопль боли — как оказалось, его слэши замечательно выбивали им глаза и разрезали кожу довольно глубоко, в доказательство чему была пара фонтанов крови из рассеченных шей. А затем подоспела новая партия «зажигалок», ударившая по раненным троллям и снова уронившая их на землю. В одного из таких ударила струя огня со стены от Димы, сжигая ему и без того истерзанную голову до состояния угля. Тролль затих и более признаков жизни не подавал. Оставалось четверо здесь, двое на отдалении и их троллий батька в проходе, продолжавший метать камни. Двоих подранков снова добили Синдзи и Егор: первый глушил ударом щита в голову, второй рубил голову притихшему от такой плюхи троллю. Еще одного добила Мари, пусть и потратив на это кучу ударов. Ее прикрывал Нагината, не позволяя троллю ее ударить, отбивая его руки своим оружием. И еще одного снова завалил Клеймор, провернув свой фокус с разрезанием энергетическим мечом изнутри. Я приказал добить двух оставшихся подранков, а сам направился к проходу на другой осколок, периодически уворачиваясь от бросков камней. Спустя пять секунд меня догнали Лена, Настя и Дима:

— Ты куда это собрался, муженек? И нас с собой не зовешь. — попеняла мне супруга.

— Нехорошо это, знаешь ли, с родственниками не делится! — поддакнул ей Дима.

— Мы поможем. Один ты не справишься.

— В сторону! — гаркнул я, подхватывая Лену и делая прыжок метра на два влево, пропуская мимо отскочивший от земли булыжник.

— Я буду блокировать. — влезла Настя.

— Нет! Не тратить силы, уклоняемся! — ответил ей, указывая на тролля, — На него потратишь. Заблокируешь удар в нужный момент, это будет полезней. В сторону!

Я снова отпрыгнул, пропуская рядом новый снаряд. Когда мы были близко, этот гад вообще пару горстей камней поменьше и поочередно запустил их в нас с двух рук. Мне пришлось выставлять щит и пригибать голову, Диме же просто упереться посильней, чтобы его не сбило с ног. Девчонки спрятались за нами и мы смогли пережить град мелких (ага, мелких, по килограмму-полтора) камней без особых потерь. Разве что в голове звенело, куда пару раз прилетели особо удачливые булыжники. Благо, по касательной, а то бы точно мне забрало помяли. Когда мы были уже метрах в десяти от прохода, великан понял, что бросками больше ничего не добьется, а потому сделал в нашу сторону три шага, разгоняясь и подпрыгнул в воздух. Полет его выглядел впечатляюще. А когда он ударил в землю обоими кулаками с размаха, мы впечатлились еще больше, потому как он применил ровно ту же самую ударную волну, что использовал я сам. Сложно было не догадаться об этом, летя вверх тормашками. Упал на землю спиной и подскочил, как блинчик, ударившись еще раз через метр, где и затормозил. Сразу подскочил, встряхнул головой, прогоняя муть и кинулся к Насте.

— Я в порядке — прокричала мне жена, поднимаясь, — Дима, что с Леной?

— Я жива! — ответила она самостоятельно, тоже поднимаясь на ноги. Повезло, она из нас самого низкого уровня, могла и покалечится.

Тролль же выдрал кулаки из земли, разогнулся и снова понесся к нам широченными шагами. Честно говоря, с его маленькими относительно всего тела ногами это смотрелось бы смешно… если бы не смотрелось просто стремно. Примерно такие чувства вызывал бы решивший поохотиться за тобой тепловоз. Дима метнулся ему наперерез, занося пылающую алебарду, но тролль остановился, как-то по особенному топнул ногой и Дима полетел обратно, отброшенный выросшим из земли двухметровым шипом. Вероятно, в этот момент мы бы с треском были разгромлены, но Маша сумела выиграть нам время, вогнав светящийся снаряд в пузо здоровяку и заставляя его поперхнуться торжествующим ревом. Я сумел разрядить ударную волну ему прям в коленную чашечку, явно ее раздробив, из-за чего тролль обзавелся серьезнейшей хромотой и больше не был так быстр. Но это его вовсе не остановило, лишь замедлило. А регенерация явно могла исправить эту травму в короткие сроки. Ситуация складывалась не очень хорошо для нас. Я попытался зайти к нему с другого бока, но только чудом успел наклонить щит к земле, принимая на него новый земляной кол, когда тролль топнул здоровой ногой. В руке предательски хрустнуло, отозвалось болью, но она еще функционировала. Я был отброшен неудачно — немного в бок и оказался достаточно близко к троллю, чтобы он попытался меня прихлопнуть рукой. И удар я таки получил, могучий, выбивающий из меня воздух. Но и он заревел от боли в отрезанной кисти — Настя, умничка моя, сообразила выставить силовое поле боком к удару, чем смогла изрядно укоротить гиганту левую руку. Точнее, он сам ее срезал о силовое поле. Кровь из отсеченной кисти перестала течь сразу же, а плоть на месте среза забурлила, обещая отрастить новую хваталку довольно скоро.

— Дима! Прижги! — закричал я, видя это.

И Дима, немного пришедший в себя после ушиба всего тела, ударил в тролля потоком огня из алебарды, заставляя пузыриться срез на руке и самого тролля защищаться второй рукой от огня. Этим воспользовались мы с Настей, я снова вбил ударную волну в колено троллю, а Настя смогла подрезать ему на этой же ноги связки. И все это вместе уже дало эффект — тролль, завалился на бок. Упершись локтём раненной руки и ладонью здоровой руки в землю он приподнялся, но только для того, чтобы получить потоком света, напоминающим лазер, по глазам от Леночки. Здоровяк снова заревел и нагнул голову, спасая свои глаза от окончательного уничтожения. Подтянув ноги, он поднялся сначала на колени и хотел уже встать, когда я запрыгнул ему на спину и разрядил ударную волну промеж лопаток, роняя его обратно.

— Рубим!

Хоть у этого гада и отнялись ноги от перелома позвоночника, он все еще пытался отмахиваться от нас руками, еще раз отправив Диму в полет и сломав Насте ногу ударом своего обрубка. Но потом я наконец-то добрался до его башки устроил ему пюре вместо мозгов, после чего он затих. Но шевеление плоти на запястье говорило о том, что он еще жив. Поразительные способности…

— Лена, он твой. — сказал я ей, протягивая свой топор, — Бери. Руби ему голову. Лупи с размаху, двумя руками, но поторопись — он очнется, похоже, через несколько минут.

— Жжется… — скривила недовольное личико Лена.

— Потерпишь! Руби!

Спустя долгих двадцать пять ударов Лена наконец-то выполнила задачу. Да, профессию палача ей не освоить…

Участок задрожал, поглощая новое угощение, и с противоположной от джунглей стороны у нас появился скальный массив, протяженностью метров в шестдесять и шириной метров в двадцать. А на осколке чуть-чуть похолодало, вернув температуру к прежним значениям. Солнце же поднялось чуть выше.

— Фух. Офигеть, справились. Настюшка, давай я донесу тебя до медиков, пусть совместят кость правильно и тогда уже примешь исцеляющий камень. — я подошел к жене, протягивая к ней руки. А нас наконец-то настиг свет вливающейся в тело энергии, подарив ощущение обновления. Уровень, наконец-то!

Участок снова тряхнуло, а я, стоявший с женой на руках, застонал.

— Мать-перемать, да что ж это такое! — воскликнул Дима, стоя скособочившись и держась за многострадальные ребра. Как оказалось, достаточно сильные удары могли пробивать его защиту, хоть и частично погасившись. Или в этом виновата магия троллей? Во всяком случае, с их главного выпал радужный камень, что, как бы, намекало, что он был в первую очередь магическим существом, а не просто грудой мышц. Не удивлюсь, если без магии такая туша просто померла от своего же собственного веса.

— Уходим. — сказал я, стараясь быстро, но аккуратно доставить Настю к медикам. Та сама держала свою ногу, не давая ей смещаться еще сильнее, травмируя ткани вокруг перелома. Сильная у меня жена, только шипела сквозь зубы, терпя боль.

Спустя пару минут я передал Настю нашим врачам, там остались и Дима с Леной, сам же направился к воротам, возле которых суетился Михалыч.

— Что скажешь? — спросил я у него.

— Петли нужно переваривать, верхние он выломал, нижние держатся, но я бы тоже их усилил. Створки погнул, надо выправлять и наваривать дополнительные ребра жесткости, чтобы такого больше не повторилось. Как-то не ожидали мы, что такие туши будут их собой таранить.

— Теперь будем ожидать. Снимаю!

Я поднапрягся и со скрежетом вынул измятые створки из нижних петель одну за одной. Они, и правда, представляли из себя грустное зрелище. Мы их сделали изначально трехметровой высоты, с прицелом на то, чтобы проходила газель. И в ширину они были три метра исходя из этих же целей. Изначально, я думал, что их толщины и крепости будет достаточно для большинства угроз, но текущие реалии говорили нам о том, что толщину надо нарастить. И добавить побольше ребер жесткости. Пожалуй, большая часть имеющего у нас металла на это и уйдет. Чтобы люди не тратили время на выправление створок, я сделал это сам, положив их на землю и хорошенько обстучав кулаками. Они были, конечно, не идеально ровные, как всего час назад, но с этим уже можно было работать, что Михалыч и подтвердил:

— Пока достаточно. Сейчас добавим профиль, обварим, добавим еще по листу и будешь вешать. Петли переделаем, усилим и добавим еще в середине петли.

— Хорошо, что с башней и баллистой?

— Баллисте хана. Трос лопнул, ложе сломано, часть рамы от велосипеда погнута. На списание…

— Ты попробуй хоть как-то восстановить! Это важно. Без баллисты наша оборона гораздо слабей. Кстати… Маша!

— А? — донеслось сверху и со второй башни выглянула мордашка девчонки.

— Есть там движение в проходе?

— Пока нет. Тихо. Но мне даже отсюда видно здания. Совсем незнакомых очертаний здания!

— Хорошо. Разведка чуть позже! Пока продолжай следить!

— Есть, кэп! — козырнула малая и скрылась за площадкой башни.

— Хоть что-то хорошее. — буркнул себе под нос я и продолжил помогать Михалычу с воротами. Пока мне лучше побыть здесь, для большей безопасности. Наконец, спустя час, ворота были повешены на место. Теперь каждая створка весила, наверное, килограмм по шестьсот-семьсот, даже мне ворочать ее было неудобно, а тяжесть была вполне ощутима. Впрочем, моим пределом это точно не являлось. Не было, пожалуй, даже половиной…

— Думаю, теперь бы у того тролля ничего бы не вышло. — похлопал ладонью по воротам Михалыч.

— Надеюсь, этого будет достаточно и впредь. Жаль, что не построили башни — без них наша оборона недостаточно надежна. На каждой башне по баллисте — глядишь, мы бы троллей перестреляли бы, как в тире. — я с сожалением покачал головой.

— Не надо мечтать о несбывшемся. Мы живы благодаря тебе, люди это помнят. Спасибо, Саша. — Он положил руку мне на плечо ободряющим жестом, кивнул, смотря в глаза и ушел дальше заниматься своими делами.

— Кэп! Тут шевеление на осколке! Толком не разглядеть, сам знаешь, проход размывает детали, но там явно копошатся какие-то зеленые мужики! — крикнула сверху Маша.

— Да сколько ж можно! Электрик! — обратился к дежурившему на стене сержанту с отделением. — Бей тревогу… Надеюсь, за эти полтора часа люди успели поесть и немного отдохнуть.

— Они то успели… а мы? — буркнул он, подходя к обрезку трубы.

«Бон-н!», «Бон-н!» — тревожным набатом разносился над нашим домом звон трубы, по которой бил Электрик обрезком арматуры. Люди зашевелились, забегали. Из санчасти выполз злой, как черт, Дима, на ходу окутываясь свечением розового камня. Видимо, он думал отлежаться и позволить ребрам зажить самостоятельно, но жизнь внесла коррективы. За ним вышел пока еще однорукий Лёня, которому каменюкой перебило плечо. Как он не помер на месте от болевого шока — это вообще вопрос интересный, но нет, вон, достаточно бодрый, щит тащит. Рука под меч у него сейчас отсутствует. Ну и пусть — хоть кого-то сможет прикрыть. Последней похромала Настя, которую поддерживала Лена. Исцеляющий камень, конечно, может многое, но более сложные травмы все-таки занимают некоторое время. Особенно если кости совместить не совсем правильно или там были осколки. Как мне объяснили наши доктора, в этом случае осколки организмом рассасываются, на что тоже уходит много времени и сил. Может звучать странно, но зарастить дырку в пузе для розового камня гораздо проще, чем срастить перелом руки или, тем более, ноги. На позвоночник потребуется не меньше суток, но это время расчетное, пока проверять не приходилось. Тролли в этом плане оказались интересными противниками — мы собрали с них четыре розовых камня, отбив свои затраты. Но у нас их, кстати, осталось всего восемь, это уже начинало внушать опасения. Два из них я сразу забрал в свое личное пользование, планируя тратить только на нужды своей семьи.

— Вы зачем вылезли? — закричал я им.

— Не оставаться же в стороне! Хоть я и хромая, но мои способности еще при мне! — ответила мне Настя и я махнул рукой. Пусть. Броня и способности защитят их, не позволят убить сразу же, а рядом всегда будут товарищи, чтобы вытащить при ранении.

— Подходят! — раздался звонкий голос Маши с вышки.

Я повернулся, чтобы увидеть, как на наш осколок входят… орки. Особой дисциплины и правильного строя там видно не было, но это скорее потому, что таких разных бойцов заставить драться в строю сложно. Мое зрение позволяло различить детали и с расстояния в сотню метров: они были весьма уродливы. Рост от полутора до двух метров. Перекошенные рожи, отсутствие симметрии, но почти у всех — мощные мышцы и здоровенные дрыны в руках. Вслед за рядами бойцов выкатили… катапульты. И вот тут мне резко стало не до смеха — потому как катапульты выглядели серьезно. И я почему-то не сомневаюсь, что ту сотню метров, что разделяет наши стены и их ряды, эти катапульты добьют.

— Шеф, надо готовить напалм! Чем больше, тем лучше! — сказал мне подошедший Электрик.

— Хорошо, не вопрос, мы и так им пользуемся регулярно. А есть какие-то мысли? — спросил я его.

— Да! Это — грибы! Заманаемся потом осколок от них чистить! — экспрессивно выдал мне он.

— Э-э-э… ты вообще о чем? — я немного отодвинулся от Электрика и примерялся как бы ловчее дать ему по голове, чтобы точно не прибить.

— Он имеет в виду, что это чертовы симбионты и они размножаются спорами. Эти орки очень похожи на орков из Вахи. — сказал подошедший Дима. А потом добавил, смотря на мое непонимающее лицо: — Вархаммер сорок тысяч, вспоминай, ну. Такие же кривые, но их точно не стоит недооценивать. И, надеюсь, у нас не будет этого прикола из вселенной игры и книг, что эти падлы будут вырастать по укромным уголкам и размножаться чуть ли не из отрубленного пальца. Ни одна планета не может быть полностью очищена от орков, если они туда хоть раз попали…

— Бр-р-р! — я помотал головой, словно сбрасывая весь этот бред и продолжил: — Все, заканчивайте! Настя! Помогите ей быстрей подняться! Пока они не пристрелялись, взрывными по катапультам! Иначе нам враги сожгут родную хату!

Да только мой приказ немного запоздал: все три катапульты сделали по выстрелу. Скорость подготовки к выстрелу у них была приличная… Но с меткостью было туговато. Один булыжник упал перед воротами, второй сбоку от дома, третий перелетел даже дом, с громким треском приземлившись куда-то на левой стороне участка… а там была только собачья будка. Сарделька у нас теперь бездомный, выходит. Хотя погодите-ка. Один недолет, другой перелет, третий просто немного мимо… Да они там что, таблицу пристрелочную делают?

— Настя, живее! Уничтожьте катапульты! Иначе они нас туту перестреляют, как в тире! — орал я.

— Почти! Маша, давай!

Стрела воткнулась прямо в одну из балок катапульты и раздался взрыв. Пара или тройка орков сдохли на месте, катапульта, лишившись части конструкции завалилась на бок и восстановлению не подлежала. Настя взяла следующую стрелу и стала заряжать наконечник, в это время Маша сделала пару выстрелов своей бронебойной способностью, выбив сразу троих орков из обслуги второй катапульты. Двое стояли так удачно, что стрела прошила их обоих. Этим она замедлила подготовку, но третья катапульта смогла выстрелить. Булыжник весом килограмм в пятьдесят влетел прямо в окно нашей спальни на втором этаже, вынеся к чертям раму и, судя по грохоту, сломал там половину мебели. Может быть, даже пробив пол или межкомнатную перегородку… И приведя Настю в настоящую ярость:

— Моя кровать за сто тридцать тысяч! Я ее три года купить хотела, суки! В сторону, мелкая! — она бедром вытолкнула Машу из-за баллисты, кинула стрелу на ложе и прицелилась: — Вы у меня попляшете…

«Вждун!» — раздался звук от выстрела баллисты и стрела вонзилась прямо в камень, который укладывали на ложе двое орков. Оказывается, когда стрела взрывается в чем-то, что может дать много осколков, эффективность взрыва возрастает. Во всяком случае, там повалился сразу десяток орков, наглядно демонстрируя правоту таких рассуждений. Ложе катапульта пришло в негодность, а сама катапульта пару раз подпрыгнула, когда обрубок метателя, уже не стукаясь об ограничитель, размотал торсион. Эту починить можно, но не быстро… Минус два. Тем временем часть орков от первой разрушенной катапульта перебежала ко второй, еще действующей и они смогли таки выстрелить.

— С вышки!!! — я как-то сразу понял, куда летит эта каменюка и успел среагировать, в три диких прыжка залетая на площадку к баллисте, хватая девчонок за талии и, закидывая их на плечи прямо в полете, сигануть вниз и в сторону. «Бах!», «Крак!», «Хр-р-р…» — наша вышка, построенная на скорую руку и потому не отличающаяся феноменальной крепостью, рушилась, заваливаясь внутрь двора. Покореженная баллиста уже летела вниз — камень вошел в доски прямо перед ней, вырвав ее из креплений и отбрасывая в сторону. Я постарался приземлится максимально мягко, приседая так, что коснулся пятками своей же задницы, но девчонки все равно сдавленно охнули и, встав на землю, потирали свои ребра и животы.

— Как-то ты неласково со своей женой… Ф-фух! — сказала Настя, распрямляясь.

— А я вообще еще ребенок, сам говорил! — вторила ей Маша.

— Некогда зубоскалить! На стены! Там еще одна катапульта в строю! — рявкнул я на них и, взбежав на стену, заорал: — Где арбалеты, едрена вошь? Залпами, по обслуге катапульты, бей!

Люди, вооруженные арбалетами, подняли их и разрядили в сторону катапульты. Попал только каждый второй, взяв верный угол возвышения. И только один болт попал куда надо, воткнувшись в бедро зеленокожему, крутившему ворот натяжения осадного орудия. Да только его это не остановило, максимум — задержало. Да и то немного, не критично… скорее как подзатыльник, заставляя просто отвлечься от его занятия. Живучие гады. Если сразу не помер — то еще будет драться, похоже.

— Маша! Командуй стрелками! Настя! Сейчас будет выстрел!

— Ловлю, ловлю! — приговаривала Настя, вцепившись взглядом в летящий к нам булыжник. Метров за пятнадцать до нас перед ним возникло силовое поле, останавливая каменюку и сбрасывая вниз.

— Много еще так сможешь? — обратился я к ней.

— Штук десять, не больше. Вымоталась, знаешь ли…

— И то хлеб. Маша, где залп?

— Сейчас! Три, два, раз… огонь! — Маша и сама выстрелила, используя первый Настин блочный арбалет.

В этот раз залп вышел куда кучнее, поразив сразу четверых орков около катапульты. К сожалению, погиб только один, словив стрелу в глаз, остальные отделались ранениями разной степени тяжести. Орки активно шевелились все это время, подтаскивая со своего осколка снаряжение. Вот и следующий наш залп встретили уже двухметровыми щитами на опорах, Который подтащили и поставили перед катапультой. И раны заработали только двое из обслуги осадной машинерии, притом, явно для них не смертельные. И, все-таки, стрельба не была бесполезной, так как мы смогли задержать выстрел минут на пять, не меньше. Настя отбила очередной камень. Арбалетчики продолжали стрелять, пытаясь достать хоть кого-то за щитами. Получалось, наверное, только у Маши, использующей бронебойный выстрел каждый раз и просаживающей своими болтами осадные щиты насквозь. Когда два раза арбалетчики выстрелили без результата, я приказал перенести стрельбу на солдат противника и спрыгнул вниз.

— Михалыч! Срочно нужна доска пятидесятая, шесть метров, и для нее арка из бруса, будем свою катапульту делать! Готовь материал, я за ведром! Бери всех, кого надо!

Оббежав дом, сунулся в сарайчик, который мы сделали для инструментом и схватил оцинкованное ведро. Когда вернулся, Михалыч успел притащить только доску, так что брус мне пришлось носить самому.

— Бензопилу давай! Быстрее! — крикнул я ему.

За стеной раздался глухой стук от упавшего на землю камня. «Пятый» — посчитал я, помня о Настиных десяти.

— Чем помочь? — к нам спрыгнули Дима и Клеймор с Нагинатой.

— Да, Порежьте брус по два метра! И трубу пятидесятую, там два с половиной надо! Бензопилу Михалыч несет!

— Зачем? Тебе если точность не очень нужна, то можно вот так. — с этими словами Клеймор рубанул по сотому брусу, разрезая его на две части, одна из которых была как раз около двух метров.

— Нет! Сгодится и так! Быстрее! Собираем раму на земле, на нее ставим два равнобедренных треугольника с третьим брусом вертикально по центру! Михалыч! Тащи бур по диаметру трубы! Мужики, быстрее, сколачиваем!

Мы застучали молотками, забивая двухсотые гвозди в брус. Через три минуты каркас был готов, а Михалыч стоял ряд с мощнейшим аккумуляторным перфоратом, который мы только нашли в строительном.

— Давай! В центральный брус, отступив сантиметров десять от верхушки! Там, где его по бокам два держат!

Еще один камень бухнул в землю, а сверху донесся голос Насти:

— Сахаров! Еще два и все, меня выносите! Не дай им разрушить наш дом! Слышишь?

— А я, мать их так, чем занят… — буркнул я под нос, отрезая от толстой доски, которая будет у нас рукой самопальной катапульты, где-то метр, чтобы немного уменьшить рычаг. Все-таки, сомневался я в прочности такого изделия… Но это лучше, чем ничего. Наконец-то Михалыч закончил сверлить в брусе и я тыкнул ему пальцем в место на доске, которое надо было просверлить. Сам же сбегал за сантехнической смазкой в бытовку и щедро даванул в каждое просверленное отверстие.

— Вставляйте трубу, но до конца не задвигайте! Нужно будет еще доску одеть! — сказал я мужикам. Сам же рванул приделывать ведро к доске. Молотком прибивать его было неудобно и я, в итоге, просто задавил их ладонью в стену ведра и в дерево доски. «И почему я раньше так не делал?» — задал сам себе риторический вопрос.

— Все, вставляем… вот так… сделано! Пару бутылок зажигалки в корзину и запалите их!

— Готово! — крикнул Дима через пару секунд.

— С Богом! — сказал я и резко дернул на себя короткое плечо рычага катапульты, заставляя четырехметровый кусок доски аж свистнуть в воздухе, отправляя горящие гостинцы в сторону орков и тормозя короткий конец рычага своим же пузом.

— Перелет метров пятнадцать, в туман вошли! Прими влево пять градусов! — закричала сверху Маша.

— Понял! Загружайте сразу шесть-семь, сколько влезет в ведро! — скомандовал я своей команде, чуть-чуть поворачивая катапульту.

— Главное, чтобы ведро выдержало! — ответил мне Дима, выставляя бутылки на дно ведра и поджигая их прямо рукой: — Пли!

— Я все! — одновременно с этим донесся сверху голос Насти.

Хекнув, я с силой потянул на себя рычаг, снова затормозив конец рычага своим животом. Мне нормально, и не такие плюхи ловили… Горящие в воздухе снаряды отправились в полет на позиции орков.

— Ха-ха-ха! Накрыли! Прямо четко по катапульте! — весело закричала Маша. — Давай еще раз, правее два градуса!

— Нужен ограничитель! Я не могу так нормально стрелять, одна ошибка — и сами сгорим! — сказал я мужикам, — Тащите еще один брус, прибьем перекладину, буду об нее доской бить, а не по себе. И потом, Клеймор, Нагината, придерживайте катапульту!

Модернизация заняла еще минуты две, благо, их основной калибр мы из строя вывели, заставив прекратить огонь по нашей крепости Новой Надежды в целом и по домику командования в частности.

— Они почти потушили катапульту! Нужно еще раз! — оповестила нас Маша, ставшая наводчиком.

— Давайте еще раз пачку, сейчас попасть будет сложнее из-за ограничителя, но я приноровлюсь! — скомандовал я свои заряжающим.

— Пли! — сказал Дима через десяток секунд.

Со звонким стуком доска ударилась о брус, резко останавливаясь и посылая новые подарки нашим гостям.

— Недолет пять метров, возьми влево два градуса, попал в их строй! Там такие танцы! — малая не зевала и сообщала нам о результатах каждого выстрела.

— Еще! — рявкнул я, ногой чуть сдвигая нашу катапульту, чтобы прилет был точный.

— Огонь! — закричал Дима

Снова звонкий стук об ограничитель.

— Перелет пять метров, вправо пару градусов прими! Почти поджарил им жопы, попал ближе к проходу, они не могут больше таскать снаряды! — Маша пылала энтузиазмом, не забывая посылать болты в сторону строя укрывшихся почти полностью за осадными щитами орков, что свело к минимуму эффективность стрельбы обычными болтами… Но не её.

— Сколько еще готовых бутылок? — спросил я у Димы.

— Двенадцать!

— Давай две партии по шесть, как я выстрелю, сразу новые закидывай!

А я немного перехватил рычаг. Кажется, я понял, в чем была проблема — сама доска немного гуляла на трубе, сидя не слишком плотно, отсюда и разброс, несмотря на мой отличный контроль своего тела и прилагаемых усилий.

— Давай! — гаркнул брат.

— Й-е-есть! Прямое попадание! Так их! Ой! Они флаги поднимают, трубят! — веселый девчачий голос сменился озадаченным под конец ее речи.

— Дима! — отозвался я на эту новость.

— Готово! Огонь!

Я последний раз бахнул доской об ограничитель, отправляя бутылки с зажигательной смесью в сторону строя противника и кинулся наверх, самому оценить последствия нашего обстрела. А они внушали. Прямо сейчас пространство вокруг последней, остававшейся целой, катапульты, весело полыхало и чадило густым черным дымом. Катапульта, сама занявшаяся огнем, была больше непригодна к использованию, что подтверждали и орки, взявшие лестницы со щитами и направившиеся к нашим стенам. Видимо, их основной план, на который они положили порядка семи-восьми десятков своих товарищей, оставшихся лежать в огне и перед катапультами, был больше нереализуем, и они перешли к запасному — мясному штурму. И они могли достигнуть успеха, имея в запасе еще больше трех сотен явно сильных и тренированных бойцов, которые были довольно стойки на рану.

— Арбалетчики! Стрелять по готовности! Выцеливайте тех, кто высунулся из-за щитов! Остальные — готовьте кирпичи и шлакоблоки! Кидайте их со стен, сбивайте лестницы, рубите тех, кто лезет через стену! К каждой приставленной лестнице должно быть внимание! Кто выше тридцатого — распределяемся равномерно, следим за обстановкой и купируем прорывы! За дело!

И, чтобы не мои слова не расходились с делом, я поднял кирпич и с силой метнул его в сторону осадных щитов, которые были уже метрах в тридцати от стен. Попал, что удивительно, раздробив высунувшуюся из-за щита ногу. Благодаря этому щит завалился вперед, открывая вид на трех удивленных орков, которые в тот же момент были истыканы болтами из арбалетов. Удачно вышло! Я принялся метать кирпичи один за одним, выбив еще два осадных щита. Один — пробив и этим, видимо, изрядно потрепав щитоносца, когда он был уже метрах в десяти, второй — снова ранив несущего щит орка благодаря его невнимательности. Арбалетчики выцеливали такие случае специально, так что оба раза орки не остались безнаказанными. Правее по стене запускал свои огненные шары Дима, показывая куда большую эффективность при, увы, и большем расходе энергии, слева Нагината устроил расстрел орков своими слэшами, порубив на кебаб порядка сорока зеленошкурых за раз. Жаль, что он не может применять эту способность часто. «А что это я делаю?» — подумал я, разглядывая кирпич в свой руке. Передал его бойцу, стоящему рядом и, напитав энергией свой топор, метнул в щит, пробивая и его, и орка за ним. Притянул оружие и повторил атаку спустя семь-восемь секунд. В итоге, к нам до стен дошло еще на восемь или девять десятков орков меньше. Но их все равно оставалось еще около двухсот пятидесяти, чего на нас хватило бы с лихвой. Сразу десяток лестниц взметнулся из толпы орков, ударяя по стене и накидывая на нее зацепы, не позволяющие быстро скинуть лестницу. Полетели кошки, зацепляясь за край передней стенки и, даже, зацепив и притянув к стене женщину с двумя кирпичами в руках. Лишенная брони, она была практически мгновенно проткнута крючьями кошки, когда веревка натянулась и вверх полезли орки. Я перегнулся через стену и метнул топор в верхнюю часть лестницы, перерубая ее и скидывая двух орков с нее вниз. Вряд ли они получили травмы из-за этого, так что вскоре полезут вновь. Правее меня Клеймор перерубил зацепы и толкнул лестницу вбок, заставляя орков своими тушами сбить другую лестницу и еще одного орка с веревки. Дима запустил огненные шары в основания лестниц, поджигая их и раскидывая лезущих орков.

— Рубите лестницы! Рубите веревки! Скидывайте их вниз! Не дайте им залезть на стену! — Отдавая команды, я остро жалел, что у нас не было возможности сделать стену хотя бы десяти метров высотой. Тогда все эти веселые ребята, что лезут к нам, дохли или калечились бы при падении, а не просто обиженно потирали бока и задницы, занимая очередь к ближайшей лестнице. Спустя минуту такой рубки произошло то, что должно было произойти рано или поздно — первый орк перевалился через стену. Пусть он был сразу же зарублен Настей, но начало было положено. «Кстати, потом выяснить, чего она тут сейчас забыла, хромоножка» — подумал я. Следующий орк был убит Нагинатой, уже когда перелазил через стену. Потом запрыгнули сразу двое, подтянувшиеся на веревках, но были сбиты умением Синдзи и порублены им же. А потом мы все начали ожесточенно рубиться, так как орки начали запрыгивать на стену чуть ли не каждую секунду.

— Перекрывайте щитами стену, блокируйте их! Не забывайте рубить лестницы и веревки! Все хай-левелы — в центр! Лена, иди к детям, забери всех слабых с собой!

— Хорошо! — крикнула она, до этого стрелявшая со стены по врагам лучами света. Сейчас же она забрала с собой не меньше двадцати человек, которые были балластом, оставляя на стене только чуть больше тридцати разномастно вооруженных людей. Из которых по-настоящему сильными были только восемь: Дима, Настя, Клеймор с Нагинатой, Электрик, Синдзи, Мари и Егор. При этом четверка старой гвардии первых четверым уступала значительно. Ну и девятым был я, но у меня уже была своя цель. Вероятно, его стоит убить, чтобы дать моим людям дополнительный шанс. Да и сложно не заметить такого колоритного персонажа, когда в тебя подряд прилетает два здоровых арбалетных болта с монструозной машинки, которую держит в руках этот тип. Он меня этим чуть со стены не сбросил. Благо, первый удар в голову мой шлем выдержал, а второй я блокировал щитом, отбивая болт вверх. Весь закованный в угловатую, шипастую броню, к шипастым же наручам какие-то заточенные железки на манер когтей приделаны, а на нижней челюсти накладка из металла. Глаза, даже отсюда вижу, красные и бешенные. Я метнул топор, целясь ему в открытую голову, но тот ловко махнул рукой, отбивая его своими когтями. А дальше сделал то, что меня очень сильно удивило — разбежался, подпрыгнул, вбивая свои когти прямо в бетон на высоте метра в четыре, а затем оттолкнулся от стены ногами и руками, подлетая вверх и ловко цепляясь рукой за кромку стены, приземлился метрах в четырех от меня.

Первое, что он сделал после приземления — сразу же мощным пинком отправил однорукого Лёню рыбкой во двор. Как-либо понтоваться он, видимо, считал излишним, так как его вид сам по себе был крутым. Так что никаких речей, злобного смеха, рева и тому подобного — он просто молча бросился на меня и заработал когтями с пугающей скоростью. Только хриплое, зловонное дыхание, которое я чувствовал даже сейчас. Я попытался ударить его заряженным ударной волной бойком, но он ловко увел мой топор в сторону, заставляя сработать умение прямо во внутреннюю часть галереи стены, выбивая здоровенный кусок бетона, куда и двое меня прошли бы. «Этим тоже можно воспользоваться» — решил я и после очередного удара шагнул ему навстречу, проскальзывая сбоку. И мощным пинком отправил его прямо в эту дырку, на свидание с землей. Понимая, что это не убьет такого противника и даже не замедлит, рыбкой нырнул следом, уже заряжая топор новой ударной волной. Этот гад, упавший на спину, все понял и подставил скрещенные когти для защиты, куда вся энергия удара и ушла, заставив их разлететься на осколки. Я же попал после этого прямо в его крепкие объятия. Он сдавил меня так, что заскрипела кираса, но я смог вывернуться и воткнуть копейное навершие ему в бок, пробивая броню. Гад решил изменить тактику и лупанул мне локтем по ключице сверху вниз, заставляя выпустить застрявший у него в боку топор. Удар щитом по роже он проигнорировал, так как он пришелся прямо в железную накладку на челюсть. Второй я сделать не успел, так как был скинут на землю. Поднялись мы с ним одновременно. Он рыкнул, схватился за торчащий в боку топор и выдернул его, после чего заорал, размахивая чуток дымящейся ладонью и откидывая топор куда-то далеко.

Такой заминкой я решил воспользоваться по полной — ведь мои руки и щит еще были при мне. А то, что эта сволочь весит вдвое больше меня — вовсе не повод отступать! Удар щитом под челюсть, и сразу же кулаком в ухо, заставив его пошатнуться. Щитом еще раз, метясь в шею — отбито, прямой в нос кулаком — попал. «Бух!» — прямой удар стопой в грудь отправил меня в полет, завершившийся в газовом ящике.

— Скотина, ты рампу разбил… — пробормотал я, вылезая из сломанного ящика под шипение выходящего из треснувшей от моей головы соединительной рампы газа. Когда-то была отличная вещь, позволяя поочередно использовать два баллона в ящике и поочередно же их заправлять. — Сейчас же из баллонов газ будет травить, а мы без чая останемся!

В ответ я получил выломанной из катапульты доской по голове, снова отправляясь в полет, который закончился в стене бытовки. Благо, её я все-таки не пробил… Зато пробил каркас баллисты, раскрученный и запущенный этим самым орком мне в догонку. Я пригнулся и прямо на четвереньках прыгнул вперед, выходя из-под удара. Подскочив к орку, со всей дури впечатал угол щита ему в коленку, которая от такого обращения отчетливо хрустнула, смещаясь куда-то в сторону. Он попытался ударить мне в ухо правой рукой, но я перехватил ее и бросил его через себя о землю, выбивая воздух из легких. Снова попытался ударить его щитом в горло, поставив точку в нашем противостоянии, но ловкий гад вывернулся, подогнув ноги и резко распрямив их, отправил меня в полет вверх ногами до стены дома, по которой я сполз вниз. Благо, моей дубовой голове такое приземление не могло серьезно навредить. Пока он поднимался, стараясь аккуратней наступать на поврежденную ногу, я уже был готов к бою. Но мой взгляд зацепился за красный бок, торчащий из разбитого ящика…

Наверное, орк был сильно удивлен, когда ему в голову со звонким «Бон-н!» влетел красный газовый баллон на пятьдесят литров, удерживаемый моей крепкой рукой. Он кувыркнулся, снова вставая на ноги, но я уже был рядом, парой новых ударов баллоном повалив его на спину. Его башка сдалась мне после третьего удара, расплескавшись по округе.

— Так-то, падаль. Неосторожное обращение с газом — убивает. Можешь позвонить ноль четыре и сообщить о своей проблеме…

— Ты чего там возишься? Они еще прут! — заорал сверху Дима.

А я аккуратно поставил баллон на землю и призвал в руку топор. «Дебил» — подумал я, — «Мог ведь сразу так сделать». Через пять секунд я уже был на стене, врезаясь в плотный ряд орков, забравшихся на стену. Те и не думали отступать после потери своего предводителя, все с тем же лихим бесстрашием и презрением к смерти бросаясь на нас, ревя и размахивая своими заточенным рельсами. К этому моменту их оставалось еще никак не меньше сотни. Платя кровью, ранами и даже своими товарищами, мы сбросили их со стены, после чего я, вместе со старой гвардией, спрыгнул вниз, чтобы добить уцелевшие пять десятков тварей. Через несколько минут все было кончено, трупы начали испаряться, а наш участок задрожал, увеличиваясь уже примерно до трехсот метров в диаметре и обзаведясь, кажется, болотом, расположившемся рядом со скальным выходом… Я впитал всю доступную мне энергию, прорывая очередную плотину уровня. Еле-еле прорывая, чуть меньше — и не хватило бы, я почувствовал это ясно. Теперь необходимо заняться раненными, выставить дозор, собрать камни и отправить всех на лечение и отдых.

— М-да… Покой нам только снится. — вздохнул я и пошел к крепости. Сбором камней есть кому заняться и без меня.

Новый осколок не пристыковался к нам ни через час, ни через два, позволяя людям смыть с себя пот и кровь, поужинать и завалиться спать. Мы же собрались у себя в доме, на кухне, чтобы обсудить итоги этого замеса.

— Комод в труху! Все мое белье безнадежно испорчено! И пробита стенка в ванную, где этот камень застрял в шкафчике! Я не знаю, где ты родишь мне новое белье, комод и шкафчик, но будь добр, сделай это в короткие сроки! — высказывала мне Настя.

— Ладно-ладно, сделаю тебе кольчужный лифчик и новый комод из железа, чтобы не повторил судьбу этого. — «сдался» я, замахав руками.

— Окно почини сначала. Надеюсь, ты сможешь сделать новое окно, а не просто заделаешь стену наглухо. Не хочу, знаешь ли, чахнуть без солнечного света.

— Понял, понял. Теперь серьезно. Лена?

— Мы потеряли пятерых. Анастасию в самом начале, ей не повезло попасть под крюк. И еще четверых во время прорыва орков на стену. Николай, Алексей, Рамиль, Вазген. Все рабочие с железобетонного завода. Теперь отделения Мари и Егора не укомплектованы. Двое из четверых были из твоих, хм, «дружинников», еще двое из «ополчения», как вы его называете. И от себя добавлю — вы такими темпами нас без мужиков оставите. Сейчас у нас двадцать девять мужчин, тридцать женщин, шесть детей. А совсем недавно мужиков было больше. Вот и думайте. Если такая тенденция продолжится, мы все закончимся уже через десяток дней… Или даже раньше, потому что, выходит, высокоуровневые люди гибнут первыми. А оставшиеся не смогут обороняться.

— Понял… А что Лёня? Я видел, ему снова досталось, не помер?

— Живой. Получил ушиб внутренних органов, сотрясение, перелом двух ребер и трещину еще в скольких-то, но выжил. Лежит, жрет, регенерирует. Поразительный кадр. Он, блин, как Кенни. Его каждую серию убивают, а он снова живой в следующей. — ответил Дима.

— Что по камням?

— Слабо. Нет, их достаточно, но исключительно потому что мы два дня резались не переставая, а не потому что добыча щедрая. Пока рановато говорить точно, но выпадение камней сократилось раза в четыре, количество же получаемой с противников энергии — раза в три. Месяц назад после такой рубки мы бы все валялись и кайфовали от повышений, а сейчас… Да, тоже, но сильно меньше. Полную статистику я завтра смогу подготовить. — на этот вопрос ответ дала уже Настя.

— Хорошо. Восемь часов отдых. Если ничего не произойдет, то через десять устроим церемонию прощания с погибшими. Спасибо вам. Настюш, пойдем пока в комнате немного приберемся? Я выну окно из гардеробной и вставлю на место нашего, туда потом новое изготовим.

Спустя два часа мы просто упали лицом в подушки, не имея сил более ни на что.

Новый осколок пристыковался к нам (ну или мы к нему) через двенадцать часов, позволяя людям отдохнуть, выспаться и хоть сколько-то прийти в себя. Мы попрощались с нашими павшими, комиссовали Лёню, отправив его помогать Михалычу. Взяли троих новеньких в ряды наших маленьких вооруженных сил, но пока они были укомплектованы в броню не полностью — она нуждалась в починке. Михалыч, кстати, уже вернул Диме кирасу, которая почти не потеряла в защитных качествах, что очень радовало Диму. Ловить удары голым пузом, пусть оно у тебя по прочности не уступает кирпичу, не очень-то приятно.

Через две минуты после открытия прохода я уже был на стене, в течение десяти минут там были уже все, кто не был прямо сейчас занят какой-то работой.

— Там же обычная хрущевка торчит, да? — неуверенно спросила Маша.

— Самая что ни на есть обычная. Пять этажей, панелька. Родной до зубовного скрежета пейзаж. — подтвердил я.

— Так мы назад вернулись? — спросила Настя.

— Вот уж не думаю! — влез в разговор Дима. — Где бы это «назад» ни было, но до этого во всем была логика. Есть она и сейчас, мы просто ее пока не видим.

— Я вот что предлагаю. Берем старую гвардию и идем на разведку. Если надо, то и в бою поучаствуем. Все остальные остаются здесь, этого должно хватить, чтобы продержаться. Но одного из старичков оставим здесь, командовать парадом… Электрик, останешься или есть желание погулять?

— Останусь, не вопрос. Тем более, я так толком отдохнуть и не успел. — покивал на мой вопрос мужчина.

— Значит, решено. Идут Дима, Настя, Егор, Мари, Синдзи. Ну и куда ж без меня… — подвел я итог. — Лена, как всегда, главная. Ну, вы в курсе. Погнали? Вроде все готовы?

— Готовы, готовы. Пошли уже, вдруг ты там опять кого-то спасать будешь и они нашей помощи не дождутся. — пробурчала Настя и спрыгнула вниз со стены.

— О, а у тебя изменилось мнение относительно спасения людей? — спросил Дима, когда догнал

— После того, как у нас земли стало семь гектар? Нет, я не против. Ты попробуй это все вспахай, для начала. У нас под посевы гектара три, минимум. Это, знаешь ли, немало, без трактора будет тяжеловато. Но мы ведь можем запрячь в плуг тебя, да?

— А чой-та меня сразу в плуг? У тебя, вон, муж есть. У него и дури побольше, и вообще, он для таких целей больше подходит. А я — личность творческая…

— Ты душнила редкостный, а не творческая личность. — сказала Настя, подводя итог спору.

Мы остановились на границе осколка, посматривая немного размазанное изображение вечернего городка, видневшееся через проход.

— Как думаете, что там? — спросил Синдзи.

— Да уж не Танзания. Юг России, надо полагать. Видишь пирамидальные тополя? Это у нас на юге еще при Совке сажать любили. Так что готовьтесь к встрече с земляками. Хотя мне сейчас и аргентинец земляком будет… — ответил ему я, шагая через проход на другой осколок.

— Хм. Температура чуть выше… и чуть выше влажность. В целом — все довольно хорошо. Но солнце стоит ниже, причем заметно ниже. А еще там прямо сейчас идет махач! — подвел итог свои наблюдениям Дима, тыкая пальцем в ту сторону, откуда доносились звуки.

— Ускоряемся! Людям помогаем, нелюдей — гасим! — сказал я, переходя на бег, но не набирая своей максимальной скорости, чтобы остальные за мной успевали.

— Вот такая философия мне по душе! — отозвался Дима, пристраиваясь рядом со мной.

— Береги дыхание, философ. — попенял я ему.

Но вот только делал это зря — запыхаться Дима при всем желании бы не успел, потому как всего лишь через минуту, преодолев где-то полкилометра, мы вылетели к кустарным фортификациям из сваленных друг на друга остовов машин, которые формировали полукруг диаметром метров в двадцать по внешней стороне. Внутри, значит, не больше пятнадцати. И прямо сейчас по сколоченным мосткам поверх машин бегали люди и били лезущих к ним гадов всевозможным дрекольем. А изнутри круга машин сверкало и гремело.

— Посторонись! — крикнул я, сходу запрыгивая на трехметровый «забор» и пинком отправляя какую-то страшную псину поцеловаться с противоположной стеной этого импровизированного загона, где она напоролась на торчащие из смятой двери осколки стекла и благополучно зарезалась.

— Помогите очистить стены! Дима, давай вниз, поможем мужику!

Я спрыгнул вниз, вставая в паре метров от мужчины с саблей, который вращал ей не хуже пропеллера, довольно шустро нарезая врагов. На самом деле, он не выглядел так, будто бы ему нужна помощь. Но, встав втроем в ряд, мы начали теснить поток тварей к… наверное, разлому. Честно сказать, выглядела эта… дыра, да, именно дыра, просто очень подозрительно. Уходящая во тьму нора или пещера, с красными отсветами, какими-то кристаллами или наростами по краям, что цеплялись, как будто бы, просто за воздух и стены тумана, удерживая эту дрянь в этом мире. И оттуда бодреньким потоком перли очень стремные собачки. Размером они не сильно отличались от того же лабрадора, но вид имели куда более грозный. Светящиеся красным глаза, неприятного вида пятна на шкуре и местами проглядывающая голая кожа лишь дополняли огромные истекающие слюной пасти с явно нестандартным для обычных собак набором зубов. Например, зачем им двойные клыки?

— Они не перестанут идти, пока не кончится волна! Уйдите и не мешайте! — крикнул нам мужчина с саблей.

— Да мы же помогаем! — ответил ему Дима

— Мне не нужна помощь! Как и моим людям! Уйдите! — он лишь сильнее разозлился в ответ на это.

Мы вернулись обратно на стену, собрав своих в кучку и наблюдая, время от времени убивая дернувшихся к нам собак.

— Зачем он так? И чего он, вообще, хочет добиться? — спросил Дима, не обращаясь ни к кому из нас конкретно.

— Думаю, все весьма прозаично. Он не хотел делиться. — решил я ответить, хмурясь и смотря на четкие действия мужчины.

С левой руки он время от времени запускал то каменные колья, то ледяные шипы, то какую-то шрапнель, которая убивала или ранила собак. Сабля время от времени начинала светиться и в это время ускорялась вдвое, разрезая врагов на неравные части. Когда его окружали, он периодически использовал полупрозрачную сферу, которая блокировала атаки по нему со всех сторон. В общем, держался он более, чем уверенно. Люди, бегающие по стене, были значительно слабее, но все равно уровень десятый, а то и пятнадцатый, я бы им дал… Но их главный явно был одного со мной поля ягода. То есть, он перевалил за полтинник и потому был по умолчанию очень силен и опасен. А еще непредсказуем… Потому что он применил уже несколько способностей, тогда как его люди — ни одной. Вопрос — он что, сожрал все в одну каску, не поделившись ни с кем? Боюсь представить, на что он способен. У нас дома лежат еще три больших камня, которые мы не успели поглотить, три десятка средних и около ста двадцати малых. Но даже если я поглощу их все, не факт, что с ним сравняюсь, если все ресурсы осколка были в его единоличном распоряжении… А эти ребята, кажется, уже заканчивали. Вот остановился мужик с саблей, так как кончились его противники, через несколько секунд один из его сторонников добил последнюю собаку громоздким молотом, взлетели шары света и начал подниматься дым над трупами псов.

— Не смейте двигаться с места! Все камни принадлежат мне! — донесся до нас рык командира этой группы, — Возьмете хоть один — и вы покойники!

— Успокойся, горячий южный парень, мы просто стоим и смотрим на вас. И ты что, не рад новым людям? Я вот, например, очень рад. Я — Саша, кстати. — ответил я ему.

— Ты помешал мне, Саша, и моим людям становиться сильнее! Это не действия друга, это действия врага!

— Воу-воу, погоди, какие-какие действия? Совсем бешеный что ли? Люди должны сейчас вместе держаться, а ты мне такое высказываешь.

— Вместе, говоришь? Это ты хорошо, правильно говоришь. Присоединяйтесь ко мне, Назиру, пойдите под мою руку, и мы будем вместе бороться с порождениями Иблиса, наводнившими нашу землю!

— Да что-то я не горю желанием, Назир. Ты остынь, подумай, позже поговорим. Хорошего дня, счастливо оставаться и все такое… Пока-пока. — я помахал ему рукой, разворачиваясь.

— Ну, раз ты такой несговорчивый, то придется тебя убить.

Я резко развернулся, отбивая щитом направленную в меня здоровенную сосульку и прыгнул ему навстречу, напитывая ауру по максимуму. Этот бой надо закончить быстро, иначе он достанет из своего арсенала какую-нибудь заковыристую способность и правда меня прибьет. А потому я метнул топор, приближаясь к нему, от которого он уклонился, а затем притянул его, изменив положение руки и разрывая лезвием ему бедро. Он зарычал, обозленный — первая кровь осталась за мной. Главное, чтобы последняя не была за ним… А он, тем временем, налетел на меня и начал шинковать меня светящейся саблей. Я еле успевал блокировать удары топором и щитом, часть из них все равно принимая на доспехи. С них летела стружка, они прорезались, но пока что держались, спасая меня от серьезных травм. Порезы, которые появились на моем теле, меня не особо беспокоили — сами зарастут… А вот то, что артефактная сабля, явно достигшая второго уровня, как и мои топор со щитом, не собирается тухнуть — очень беспокоило. Потому что я толком не мог атаковать в ответ, вынужденный блокировать, парировать и вертеться. Еще минута-другая в таком режиме — и он меня реально превратит в рубленную котлету, потому как я просто-напросто не успеваю за всеми его движениями. Ситуацию спасла Настя, подставив под его руку силовое поле. Довольный, что противник сейчас лишится руки, я запустил ударную волну в топор, собираясь его добить, но от удара запястьем о тонкую грань силового поля полетели искры, он скривился, но нисколько не утратил своего задора. Но долю секунды Настя мне выиграла, а потом я нанес свой удар в туловище этому Назиру. Невероятная, нечеловеческая реакция позволила ему выставить саблю перед топором, блокируя удар, но моя сила удара оказалась выше, а ударная волна, хоть и не сломала ему саблю-артефакт, вывернула ее из кисти, смачно хрустнув согнутыми в обратную сторону пальцами.

Назир заорал, но сражение не прекратил. Мой топор остановил купол, которым он окутался, а потом яркая вспышка зеленого света вернула ему пальцы на место, с влажным хрустом вправив суставы. Сабля сама прыгнула ему в восстановленную руку, а с левой он запустил в меня град каменной шрапнели, отбрасывая на метр, но не нанеся, однако, никакого вреда из-за доспехов. Он поднял руку с саблей над головой, явно собираясь применить умение, но крик остановил его, заставив его защиту покрыться рябью, затем пойти волнами и, наконец, лопнуть со звоном на истаивающие в воздухе осколки. Через полсекунды после этого в него врезался Синдзи, отбрасывая к стене, где его уже ждал Егор с заряженной способностью алебардой, которая подловила летящего мужчину на противоходе, отрубая ему плечо с левой рукой. Он заорал от ужаса, осознавая произошедшее и собирался уже ударить Егора саблей, но брошенный мною топор вошел ему в голову, раскраивая её пополам. Я огляделся — все восемь человек, бывшие с ним, были уже мертвы. Слишком они оказались слабы по сравнению со своим боссом, которые в одиночку мог бы задать знатную трёпку сразу двоим-троим из нас.

А потом они тоже начали испаряться, оставив после себя кучку разнообразных камней на месте босса, включая один радужный, и по камешку от каждого убитого человека. Шар энергии, полученный мной, был достаточен для перехода на пятьдесят второй уровень. За один раз, фактически! «Выгодно, оказывается, людей убивать… скользкая дорожка!» — подумал я.

— Собирайте оружие! — сказал я своим сопровождающим, наклоняясь к сабле и беря ее в руку. Сопротивления я никакого не почувствовал и решил, что оружие уйдет Лене или Маше — у них еще ничего не было такого, а хорошее оружие ближнего боя всегда будет кстати. Черт его знает, как жизнь повернется завтра. Через минуту мы закончили.

— Спасибо вам, ребята, за спасение моей многострадальной жопы. Она этого не забудет! И этого не забуду я, носитель этой самой жопы. Спасибо! — сказал я, делая нарочито серьезный вид.

— Расслабься. Одно дело делаем. — хлопнул меня по плечу Дима, — Меня больше интересует, где у них база? И что это за дырень?

— Про дырень ничего не скажу, но вот где база, думаю, найти сможем. Потому что там сейчас, похоже, жрать готовят. — я тыкнул пальцем в струйку дыма, поднимающуюся за пятиэтажками.

— Только будут ли они нам рады, учитывая то, что мы убили их защитников? — задала вопрос Настя.

— Не попробуем — не узнаем. — пожал я плечами. Уже случилось, рефлексировать нет смысла.

Выживших мы встретили через буквально пятьсот метров, в достаточно большом здании лицея, перед которым из кирпича и камней были сложены очаги, вокруг которых и тусовались люди, что-то готовя из крайне скудного набора продуктов. Это было видно даже отсюда, издалека. А еще было видно, что людей там около сотни. Нет, судя по их виду, они вообще не представляли для нас угрозы… разве что плеваться начнут, тогда под угрозой окажется моя самооценка. Но видеть такую толпу все равно было несколько тревожно, несмотря на то что мы были гораздо сильнее их, даже всех вместе взятых.

— Всем доброго дня! Меня зовут Александр! Так вышло, что у нас возник конфликт с Назиром… и он скоропостижно заболел! Давайте сразу проясним — будут ли какие-то претензии из-за него? Давайте прямо сейчас, чтобы не терять время! Потом жалобы рассматриваться не будут!

— Сука, Воронежская школа дипломатии… — пробормотал Дима, закрывая глаза рукой.

— Он… мертв? — вышла вперед еще довольно симпатичная женщина слегка за сорок с тонкими очками на носу.

— Он подавился мацой прямо у меня на руках, соболезную. — покивал я ей.

— Нет-нет, какие соболезнования, что Вы… Я хочу сказать спасибо! Он был тиран и деспот, каких поискать! Время от времени он забирал к себе женщин и девушек, а потом выгонял их обратно к нам. Сами понимаете, что он с ними делал, вместе с его прихвостнями… Мы же у него были кем-то вроде слуг, чтобы возделывали немногочисленные огороды и рыскали по квартирам, чтобы хоть что-то еще съестное или алкогольное достать. Хотя зачем он пил, если не пьянел — сама не знаю.

— К себе — это куда? — спросил я у нее.

— Гостиница «Калина красная», за лицеем, еще метров сто. Он и нас тут поселил, чтобы поближе к нему были, негодяй, дегенерат, отребье…

— Вы, собственно, кем являетесь, дамочка? — ехидно спросил я, заинтересовавшись ее манерой речи.

— Я — директор муниципального казенного образовательного учреждения Лицей поселка Медногорский! — с апломбом произнесла она. — И я Вам — не дамочка!

— Ой-ё, притормози! — выставил я ладони, — Я все понял, будешь гражданочкой!

— Я Вас попрошу!

— Не надо менять просить. — я подошел к кастрюлям, которые явно вынесли из какой-то столовой. Возможно — этого лицея как раз. Там варилась какая-то хрень из пяти картох, какой-то травы и кореньев. Также были обнаружены следы риса, — То-то вы все такие тощие… Сколько вы уже нормально не ели?

— Мг-м. — директриса прочистила горло, но ее голос все равно дал петуха от волнения, а глаза зажглись. Видимо, что-то такое она поняла по моему вопросу, — Мы не йе-и… кх-м. Не ели досыта уже больше месяца. Пайки все время сокращаются, чтобы все получали хоть сколько-то еды и не умерли от голода.

— М-дя… И сколько у тебя людей, госпожа директор?

— Если не считать жителей гостиницы, а я их за людей считать отказываюсь категорически, следуя своим принципам, то нас — сто двенадцать!

— Ох, ну за что это все на мои седины… Синдзи, Мари, Егор, сгоняйте к нам, проверьте, что все хорошо и принесите килограмм пятнадцать гречки, тушенки банок двадцать, овощных консерв тоже банок десять. Пусть народ хоть поест по-человечески перед переездом, а то на месте мы их всех сразу не накормим. Клеймор, Нагината, вы покараульте возле той стремной дыры. Мне так будет спокойнее.

— Позвольте вмешаться! Если речь идет о вратах, то они срабатывают раз в сутки. Всего два раза за все время было их внеурочное срабатывание, которое стоило нам нескольких десятков жизней… Но это было вызвано некачественной зачисткой территории от прорвавшихся к нам монстров. — влезла в разговор директриса.

— Вот, и мы подстрахуемся! — замахал я руками, отправляя всех на задания, — А ты, думаю, не против выступить для нас экскурсоводом до местной гостиницы. Держи, чтобы с голоду не упасть по пути.

Я вытащил из своего пайка шоколадный батончик и бутылку газировки. Этого добра у нас еще было достаточно… Но брали, в основном, только на выходы, чтобы получить максимум калорий на единицу веса.

— А, а… А можно, я детям отдам? — спросила она меня, смотря на меня большими глазами из-за своих очков.

— Нет. Сама ешь. Дети твои, поверь, голодными больше не останутся. Пошли. Ешь по пути, потом расскажешь нам, как вы докатились до жизни такой.

— Когда все началось, часть людей еще была на смене в ГОК, горно-обогатительном комбинате. Потому людей здесь оказалось меньше, чем могло бы быть. И оказалось меньше людей, кто смог бы взять на себя управление — никого из управления комбината, например, здесь не было, как не было и старших смен, которых люди уважали и пошли бы за ними. Назир — это вообще хозяин местного магазина автозапчастей и все с ним более-менее хорошо общались, наценку за привоз той или иной железяки он брал вполне приемлемую, честно советовал, если что не так. Жену имел, двух детей. Не было с ним никаких проблем, обычный человек, разве что жил немного побогаче остальных. Так вот, возвращаясь к тому моменту, когда все началось… Здесь, в поселке, было тысячи четыре человек в тот момент, вряд ли сильно больше. В осколок попала километровая область с центром примерно в районе дома культуры. На углу поселка, где раньше был проход в гаражи, появилось то странное образование, которое мы позже назвали вратами в ад. Почти каждый день из них лезло что-то гадкое. Сначала мы даже не поняли, что происходит, когда на людей, собравшихся толпой около ДК, налетели монстры. Это был черный день, тогда мы потеряли, наверное, половину населения. И тогда же Назир, как я понимаю, потерял жену и детей. После этого он изменился, стал тем, кем он стал… Кажется, что-то в нем тогда сломалось, потому что больше он не проявлял сострадания. Мы смогли убить монстров, они еще были тогда слабы, может, чуть сильнее средней комплекции женщины. Но, чуть позже мы поняли, почему мы понесли тогда такие большие потери — из врат их всегда выходит столько же, сколько нас на осколке. И с каждым днем они становились чуть сильнее.

— Я соболезную такой утрате, наверное, это было жуткое зрелище, которое хотелось бы забыть. — ответил ей я.

— А я не хочу забывать! Я буду помнить всех, каждый крик, каждую мольбу о помощи. Если бы не это — я бы давно сломалась и пошла бы к Назиру сама, чтобы получить чуть больше еды… Но я старалась не ради него, а ради людей, что живут здесь. Стараются хоть как-то жить!

— Хорошо, хорошо. Рассказывай дальше. Все-таки вас осталось, в итоге, гораздо меньше двух тысяч…

— На второй день мы уже смогли договориться вместе выйти встречать их. У кого были ружья — брали их, у кого не было, использовали разный инструмент. У Назира шашка была, от деда осталась, он ее взял. Уже тогда, на второй день, отличился, сумев выжить и получив сразу несколько уровней. Тогда мы потеряли порядка ста человек, не сумев сдержать напор. Так продолжалось еще несколько дней… Мы стащили машины на третий день, чтобы уменьшить наши потери. Туда вставали даже женщины и подростки, наравне с мужчинами, когда рук переставало хватать. К десятому дню нас осталась полторы тысячи. Все мы молились, чтобы это быстрее закончилось. Назир пережил все эти волны, получив, кажется, пятнадцатый уровень или около того. А еще он активно собирал камни, поглощая их. Кажется, на пятнадцатый день он уже активно использовал энергию, разрубая монстров одним ударом сабли. Ну и люди начали в него верить. На восемнадцатый день мы упустили одного монстра, который ускакал и скрылся где-то в подвалах. Найти его сразу не смогли, а когда большинство спало, часов через двенадцать… Он переродился и вышел на охоту. И в то же время сработали врата, выпуская новую волну. Тогда мы потеряли еще шесть сотен человек. И нас осталось восемьсот. В тот момент главным у нас был Сергей, Назир прилюдно оспорил его главенство и убил его. Как убил и еще нескольких несогласных. Как потом говорили, он забрал большой камень с того демона, которого мы упустили и получил новые силы. В него тогда выстрелили из ружья, но пули вылезли из ран через пять секунд, а он продолжил драку. Тогда, после этого прорыва, у нас два дня не было волны, мы просто приходили, смотрели на врата и ждали. Потом волна наконец пришла, но монстры стали заметно сильнее. Назир погнал всех нас на стену, сражаться. Мы теряли людей ежедневно, но те, кто выживал, становились сильнее. Например, в той толпе, что была перед лицеем, нет никого ниже пятого уровня. Да, даже дети. Всех несогласных он убивал. Все камни он забирал себе. Со временем вокруг него собралось несколько мужчин с уровнем выше среднего, он у них доходил до двадцатого еще сегодня утром.

— Двадцатый? — я развалился на диванчике в холле гостиницы, скинув с него пару пустых бутылок. — Слабо верится. Я на двадцатом уровне такую жару мог устроить, а эти задохлики…

— Это правда. Он не делился камнями ни с кем. Все считали, что он все их пожирает сам, постоянно становясь сильнее.

— Ладно, пусть так. Рассказывай дальше. И садитесь все, в ногах правды нет.

— На сорок третий день нас осталось четыре сотни. Еда уже подходила к концу, мы выскребли почти все запасы в поселке, обшарили все огороды. Сейчас мне сложно сказать, что именно произошло в тот момент… думаю, один из них, раненный, залез куда-то в середину стены и там спрятался. И внеочередная волна унесла с собой жизни еще полутора сотен человек. А у Назира появилась новая способность — он теперь мог ускорять свои движения на довольно длительный период времени.

— Ты, вроде, говорила о десятках, а тут счет явно на сотни.

— Оговорка, извините. Нас осталось около двухсот пятидесяти. Сила монстров опять возросла. И тогда Назир изменил тактику, приказав всем, кроме своих приближенных, не вмешиваться в бой, чтобы получать больше энергии для повышения. Как я поняла, к тому моменту ему уже почти ничего не давали за этих монстров, так как он был гораздо сильнее любого из них. С тех пор началась уже другая жизнь, которая у нас продолжалась до сих пор. Назир еще несколько раз вылавливал недобитков и оставлял их на ночь уже специально, чтобы убить и получить новые способности. Один из таких смог сбежать, убив пять десятков человек. Он имел способности к маскировке и его далеко не сразу смогли обнаружить… Еще несколько человек были убиты Назиром, когда у него было плохое настроение и ему не нравились их вопросы. Многие умерли от болезней, которые разразились, когда наше питание сильно ухудшилось. Хорошо, что я смогла уговорить людей еще тогда, после второй волны, засадить все доступные нам огороды, школьное поле и вообще все участки ровной земли семенами, которые мы собрали по всему поселку. Смогли даже посадить немного картошки, использовав клубни, которые еще не были съедены… Одного вора мы забили лопатами, потому что он выкапывал картошку из посадок и ел. Страшное время. Мы начали собирать урожай всего несколько дней назад, наконец-то почти наевшись, но потом большую часть урожая забрал Назир, снова заставив нас затянуть пояса потуже.

— Короче, если бы у вас было нормальное управление и планирование, то выжило бы вас минимум втрое больше. Да, хреновенькая история. Больше похоже на книгу ужасов. Пойдем, посмотрим на его жилище. — встал я с дивана и потянулся, хрустнув составами.

— Нам сюда. — сказала директриса, указав на дверь в торце коридора, — Здесь лучший номер, его он и занял. Вообще, это изначально больше общежитие, чем гостиница, но несколько нормальных номеров тут было. На всякий случай держали, время от времени заезжали разные люди, останавливались…

Я подергал дверь — она была заперта. Так что просто ударил кулаком в район замка, выбивая из двери кусок дерева и распахивая её.

— А этот мужик явно не парился над чистотой. — задумчиво пробормотал я, осматривая батарею бутылок вдоль стен, — Он один, видимо, все бухло в поселке выпил?

— Не один. Его прихвостни ему помогали.

— Так… Дим, Насть, обыщите соседние номера. Жратвы тут нет. — выдал я распоряжение, заглянув в туалет.

Жена и брат ушли, из коридора донесся хруст и спустя пять секунд Настин голос:

— Еда здесь!

Я же осматривал жилище этого персонажа и, наконец, остановил взгляд на ящике, в тумбочке, который закрывался на ключ. Не сейф, но… Моего напора ящик не выдержал — я просто зажал его пальцами вырвал замок из паза, распахивая его.

— Ребята, это джек-пот! — крикнул я в сторону коридора, вызвав там топот. Через несколько секунд Настя и Дима стояли рядом, заглядывая мне через плечо.

— Это сколько же здесь? — ошарашено пробормотал Дима.

— Сотни четыре, не меньше, если малых. Средних — сложно сказать, но около сотни, думаю. И, давай посмотрим, что тут… — я взял в руки небольшую металлическую банку из-под чая и открыл крышку: — Бинго.

Я выкатил из банки на руку три черных, два белых и один радужный камень.

— Какой, однако, запасливый товарищ! — восхищенно покачал я головой.

— Да, отличный улов. Пожалуй, тут примерно четверть от того, что мы смогли получить за все время, активно сражаясь и зачищая территории. — согласилась со мной Настя.

— Что ж. Забираем ништяки, уходим. Настюш, ты с Леной готовься к переселению людей, собирайте все полезное. Мы с Димой возьмем мужиков, заберем все полезное в строительстве и обороне. Как раз там, где мы пристыковались, строительный магазинчик есть. Ну и вообще полазим по поселку, соберем все полезное. Кстати, завтра, почти через сутки, здесь должны быть еще и две четверки около врат, не считая всех нас. И после отражения волны начинаем сбор урожая на этом осколке. Деревья плодовые, которые можно пересадить — выкапываем, пересаживаем. Если надо — забираем сразу с комком земли на корнях, даже если он по объему в три-четыре кубометра выйдет, понятно? Для этого пригоним газельку и сами будем помогать. Совсем старые деревья не берем. Так… директриса! А как тебя зовут-то, кстати?

— Людмила Николаевна Метельская.

— Хы. — вырвался из Димы смешок. Я глянул на него — чего это он?

— Ладно… В общем, Людмила, тебе задача — все здесь показать завтра, все полезные точки отметить, максимально способствовать переезду. Наш управляющий, Елена, мы тебя позже ей представим. Так вот, наш управляющий… управляющая, точнее, будет твоим руководителем. С ней дальше будешь обсуждать все детали. Что с транспортом на осколке?

— Есть еще пара микроавтобусов, газон, на нем смену возили на ГОК каждый день и скорая на базе той же газели. В гаражах за баней еще должны оставаться автомобили, оттуда не все достали. Все, что стояло на улицах, утащили к вратам, соорудив стену.

— Ла-а-адно. Твое мнение, что здесь есть полезного и ценного?

— Пожалуйста, вывезите все учебные материалы из всех школ и колледжа! Игрушки из детских садов и сами игровые комнаты! Мы должны поддерживать достаточный уровень образования у детей даже несмотря на произошедшее!

— Кстати, я что еще спросить хотел: я видел, что детей у тебя довольно много. Сколько тех, кто младше… м-м-м… пусть будет шестнадцати?

— Если младше шестнадцати, то пятьдесят два.

— М-мать! — ругнулся Дима. Это у нас что, треть населения из детей будет?

— Мы берегли их изо всех сил…

— Так, давай по остальным. Сколько мужчин, женщин, есть неработоспособные?

— Да, хорошо. Женщин, получается, сорок одна, мужчин девятнадцать, но из них старше двадцати только девять, остальные либо ученики старших классов, либо студенты колледжа…

— Ёкарный бабай, братец, вот это ты нам ярмо на шею вешаешь! — картинно схватился за голову Дима.

— Тс-с! Сам все знаю. Ты их бросишь? Там больше половины — сопляки, вчера под стол пешком ходили! Убьешь их своими руками? А? Вот и молчи! — оборвал я резко посмурневшего во время моей речи Диму.

— В общем, так, Людмила… — начал я, поворачиваясь к ней, — Всех малолеток, до четырнадцати лет, к нам на осколок сразу же. Там найдется, кому ими заняться, так что не пропадут. От нас сюда подойдет Валентина, с ней оцените все ваши посадки… И по возможности пересадите. Что нужно — сразу соберете. Не бойтесь, с голоду вы уже не помрете, обещаю. Крабов камчатских не будет, но овощной супец похлебать всегда найдется, как и кусочек мяса в день. А это, по нынешним перкам, согласись, совсем немало! Мы и сами так едим, если что, из общего котла.

— Боже упаси, я нисколько не сомневалась! Вы вообще как-то сразу доверие вызывали, особенно по сравнению с нашим предыдущим начальством…

— Вам еще повезло, Люда, что кроме этой дыры у вас угроз больше не было. Боюсь, что первая же встреча с враждебно настроенным осколком стала бы для вас и последней. Дима, я вижу, ты хочешь что-то сказать?

— О да! Я тут подумал над рассказом Людмилы. Короче, что выходит: количество монстров зависит от количества населения осколка, это точно. Сила монстров возрастала, когда погибало просто население, но, при этом, выживали все сильнейшие на осколке. А это значит, что сила монстров зависит от средней силы населения осколка, скорее всего, самую малость ее превосходя! Догадываешься, к чему я клоню?

— Что завтра, когда мы останемся на осколке, из дыры вылезет десяток суперменов?

— Да, думаю, там будет десяток существ примерно сорокового уровня. Я тут примерно, на пальцах, прикинул, и получается, что у нашей компашки, если брать в учет старичков из гвардии, средний уровень-то уже за тридцатку давно перевалил. Так что, махач будет знатный! — сказал Дима, потирая руки.

— Рассчитываешь на что-то еще?

— Естественно! Если там будет сороковой уровень, то вероятность получения больших камней будет вовсе не нулевая. А если мы оставим одного на ночь, то получим двойное количество монстров плюс одного из них, изрядно усиленного.

— Насколько усиленного? — спросила Настя.

— Думаю, вдвое…

— Да ты охренел? Восьмидесятый уровень нас сам всех сожрет и не подавится. Ты хоть примерно представляешь, какая хтонь там может вылезти? — разозлился на него я.

— Но это шанс на еще одну великую награду для нас!

— Нет и еще раз нет. Я не знаю, почему у меня получилось так легко завалить того короля, но его уровень был, думаю, в районе семьдесят пятого. А как только мы отстыковались от Воронежа, сложность резко возросла! Да чертовы тролли были, думаю, как раз сорокового уровня! И их главарь пятидесятого. И что, легко он нам дался? Ты понимаешь, на что ты хочешь всех нас подписать? Все, вопрос закрыт! Приступаем к перемещению ценностей!

Через два дня мы закончили вывозить и выносить все, что было не приколочено, накопив изрядное количество мебели, стройматериалов, бытовой утвари и прочего. В планах было построить дома-укрытия с внутренней стороны стены из ударными темпами разобранной ближайшей к нам панельной пятиэтажки, куда расселить людей, дав им убежище от Солнца и, если такое произойдет, от стрел врагов. Пока же людей расселили по навесам и палаткам. Наша скважина работала на износ, чтобы обеспечить всех водой для мытья и питья, но пока справлялась. Надеюсь, с ней не возникнет больших проблем, иначе мы все здесь превратимся в вонючий средневековый городок. Сто семьдесят семь человек. Подумать только, изначально нас было пятеро! Каждое второе лицо на осколке теперь было молодым, юным или детским. Не думал, что мой осколок превратится в какой-то гибрид военной крепости и детского сада. Ну, будем считать, что это просто училище. Благо, внутри стен места было достаточно, чтобы разместить и куда большее количество народу. По моим прикидкам, внутренняя площадь крепость составляла около тридцати соток. Если обустроить это все правильно, построить двухэтажные жилища, сделать канализацию и водоснабжение, то на этой площади получится разместить полтысячи людей с достаточно высоким уровнем комфорта.

— Ну что, пора? — спросил у меня Дима, стоя возле прохода на наш осколок.

— Пора. Здесь мы закончили. Жалко, конечно, терять такую возможность, как эта дырень, все-таки, мы с нее целых два больших камня поимели, кроме еще десяти средних, но риски довольно велики. В один прекрасный момент мы можем просто не успеть на наш осколок, находясь здесь. Или успеть, но упустить какого-то недобитка и получить под боком угрозу такого уровня, что прежде нам и не снился. Идем!

Мы сделали шаг к себе на осколок, который сразу же задрожал, резко увеличиваясь в размерах еще метров на двадцать в стороны и достигай, пожалуй, уже трехсот пятидесяти метров в диаметре.

— Так, не понял, а как это…

— А это, Дима, вторая часть наследства ныне покойного Назира. — хмуро сказал я, смотря на алеющую краями треугольную дыру метрах в двухстах от нас, — Только у него она была, кажется, поменьше?

— Ровнее, ровнее держим!

— Вяжи арматуру, закрепляй!

— Да аккуратнее вы эту сраную плиту ворочайте, чуть руку мне не прижали!

Стройка шла полным ходом. И, должен сказать, шла она весьма успешно, потому что изрядная часть стены уже была закончена. Другое дело, что это было, в некотором роде, зря, потому что уже завтра эта чертова арка сдвинется метра на три и придется достраивать стену. Потом снова. И снова. И еще не один раз. Но уж лучше так, чем остаться с голой задницей, когда из нее повалят разные демоны. В целом, это могло бы стать для нас отличным подспорьем… Но вот только часть земли перед аркой, примерно двадцать пять на тридцать метров, были уже совсем не той землей, что я ожидал увидеть. Красноватая, похожая на почву в солончаках, покрытая мелкими трещинами и редкими ростками какой-то коричневой мясистой травы, дававшей ярко-розовый сок при надломе, который немного щипал кожу рук. Вот именно на стену вокруг этого образования мы и потратили большую часть запасенных два дня назад строительных материалов, полученных от разборки хрущевки на запчасти. И то, пришлось изрядно повозиться, закрывая оконные проемы досками и заваливая это все землей. Бетона у нас было совсем мало, так что обошлись стягиванием плит арматурой и установкой их под небольшим уклоном, чтобы они частично опирались на наваленную внутри землю.

Для постройки временных домов пришлось использовать тот лес, который мы запасли в джунглях. Хоть он и был пока весьма сырым, но мы могли бы собрать несколько достаточно больших срубов и соединить их, получая эдакую здоровенную избу-общежитие. Вот после окончания этой стройки и приступим. Пока что никаких проблем эти, как их называли бывшие поселковые жители, «адские врата», нам еще не доставили, оставаясь безмолвными.

— Эгей, мужики, смотрите, что это там на болоте происходит? — спросил дед Борис, который стоял в этот момент наверху стены и указывал в правую сторону от нас.

Я запрыгнул на стену и всмотрелся в болотину. Она, кстати, изрядно подросла, занимая солидный кусок земли и протянувшись до самого тумана, метров на пятьдесят. Радовало в этом только одно — джунгли, озеро и скалы тоже изрядно подросли, вселяя в наш надежду на добычу полезных руд, древесины и рыбы. Наверняка, в болоте тоже можно будет найти что-то интересное, но пока нам было не до того. Сейчас в середине болота происходило что-то странное — там поднялся небольшой островок, метров пять в диаметре, на который из грязи… вылазили орки. Голые, чумазые и в какой-то слизи…

— Епона мать, ну вот так и знал! — выругался Дима.

— Да, все оказалось довольно паршиво. Эти орки-грибы размножаются прямо в болоте. — поддакнул ему Синдзи.

— Я не понял, в чем проблема, и при чем тут грибы, но их там всего восемь. Сейчас их арбалетчики перестреляют, потом кто-нибудь сходит, заберет камни, если выпадут. — выразил я свое недоумение их реакцией.

— Проблема в том, что они там вообще появились. Это значит, что они там будут появляться снова и снова. — сказал Дима.

— И, опять же, не вижу проблемы. Пусть их даже станет больше. Перестреляем, заберем камни. Это ж халявная энергия! Каждый день!

— А если их там станет появляться по тысяче за раз?

— Значит, будет еще больше камней и энергии! Ну хорош ныть, ей Богу, Дима! — хлопнул я его по плечу и рявкнул: — Маша!

— А? — из толпы на гребне недостроенной стены ко мне протиснулась девчонка с первым нашим блочным арбалетом.

— Они твои. За камнями потом тоже сама пойдешь, только веревкой обвяжись и шест возьми. Камни тоже твои.

— Крутяк! Спасибо, кэп! — и она сразу вскинула арбалет, чтобы через секунду стрела устремилась прямо в затылок поднимающемуся орку, убив его на месте. А еще через две минуты, прикончив не очухавшихся еще орков, она прыгала на месте и кричала: — Иеху! Двадцатый уровень! Кэп, теперь будешь меня брать с собой на вылазки?

— Буду! — я почему-то не смог сдержаться и немного потрепал ее по волосам.

— Эй! Ты знаешь, что тут, вообще-то, довольно сложно делать укладку! А ты ее портишь!

— Тебе еще за камнями идти. Через болото.

— Пф-ф! Вот увидишь, я выйду оттуда чистенькой! Но испорченную тобой прическу это уже не вернет!

— Знаешь, кажется, я соскуфился и перестал понимать современную молодежь. — сказал мне Дима, стоя рядом и глядя вслед Машке, которая бодро скакала по кочкам, отталкиваясь длинной палкой, — Ну или она одна такая шибанутая, что ее трупы орков и болотная грязь радуют.

— Бытие определяет сознание, Дим. Ты мне вот что скажи… А сколько времени прошло с момента появления болота до выхода из него орков?

— Да, считай, ровно трое суток… Вот же черт. Это значит, завтра у нас и арка заработает?

— Доперло, наконец. Да, почти уверен, что да. Я не знаю, что это такое, но, думается мне, это что-то вроде награды за наши победы.

— Награды от кого?

— А вот это нам еще только предстоит выяснить.

— Ну что, казначей, подвела итоги? — спросил я у Насти, садясь перед ней на нашей кухне.

— Подвела. Пришлось использовать пластиковые контейнеры, чтобы все рассортировать, и то, с трудом хватило.

— Тогда давай, хвастайся! — я в предвкушении потер руки.

— Пятьсот двадцать три малых камня. Сто сорок один средний. Про большие ты и сам в курсе: четыре черных, три белых, два радужных.

— Ну и традиционно — есть предложения?

— Конечно. Радужный и белый выдай Маше.

— О как! А зачем ей такая честь?

— А она пускай себе стрелков набирает и тренирует их. Я не хочу этим заниматься. Нет, если нужно — я с удовольствием постреляю, но брать на себя организационные вопросы я не хочу, извини. Еще один радужный — Людмиле.

— Хм. Дай-ка предположу: чтобы сохранить ценного специалиста?

— В целом, да, повысить выживаемость. Но еще и вопрос лояльности. И мое мнение — у нас не должно быть слабых руководителей. Культ силы и все такое. Мир изменился, мы тоже должны приспособиться. Ты в этом плане почти идеален — не совсем туп и очень силен.

— Вот спасибо, родная!

— Два белых отдай нашим двоим из ларца, одинаковым с лица. У них хороший наступательный потенциал, но слаба защита. От них в большой степени зависит наша общая сила, их надо сохранить. И, опять же, лояльность.

— Договорились. Оставшиеся четыре черных тогда старой гвардии. Будем подтягивать наступательные возможности наших сержантов до уровня Клеймора и Нагинаты.

— Да. Малые камни рекомендую все раздать воинам, распределив согласно вкладу и уровню.

— А средние, видимо, предлагаешь употребить самостоятельно?

— Именно!

— А давай прямо сейчас и начнем. Так, беру себе полтора десятка коричневых, полтора десятка оранжевых…

— Фиолетовые?

— Вообще не вижу смысла. Вам еще с Димой и Леной за них конкурировать.

Через час я вышел из дома и пошел заниматься стройкой, поглотив, в общей сложности девятнадцать коричневых и восемнадцать оранжевых камней. На всякий случай место под один большой я оставил…

— Должна признаться, Людмила обладает большими организаторскими способностями, чем я, так что, скорее, это я была у нее помощницей, а не она у меня. — сказала Лена, когда мы собрались на наше новое совещание в расширенном составе.

— Перестаньте, Елена, это сказывается исключительно разница в опыте, а не способности или талант. Я немного дольше живу… Вам не стоит расстраиваться или принижать свои заслуги. Ознакомившись со всем, что было сделано за предшествующее время, могу заключить, что работа проведена колоссальная и выполнена на достаточно высоком уровне. Особенно учитывая дефицит квалифицированных кадров и недостаточность материально-технической базы. — выступила директриса.

— Я рад, что сработались, но дифирамбы друг другу отложите на время после совещания. Лена, что с посевами?

— Мы засеяли новые площади арбузом, дыней, тыквой, кабачками. Между посадками разметили полосы, которые засадили разнообразными цветами, также сделали разметку под дорожки.

— Цветы-то нафига? — не понял я.

— Пчелы, Александр. На участке тропического леса появились пчелы. Довольно злые, должна признать. Жалят очень болезненно. — вмешалась директриса, — Совместно с Валентиной мы разработали план по увеличению опыляемости разрабатываемых участков земель. Валентина?

— Могу сказать, что земля у нас пусть и не идеальная, но достаточно хорошая для выращивания большинства культур. Учитывая два компостера, мы сможем со временем это исправить. В настоящее время посевные площади составляют порядка четырех гектар, но будут увеличиваться по мере возможности. Фруктовый сад занимает еще полгектара. Общая площадь осколка перевалила за десять гектар еще неделю назад, но значительная часть площади занята непригодными к сельскому хозяйству землями…

— Хороший рост. Что скажете по планируемым урожаям?

— Ожидаю, что, с учетом используемых удобрений и качества посевного материала, мы получим около пятидесяти тонн в разрезе четырех месяцев, чего, считаю, вполне достаточно для пропитания всех людей на осколке в течение длительного времени. Рекомендую заняться постройкой охлаждаемых овощехранилищ и подготовить все необходимое для консервации овощей. Боюсь, мы просто не сможем обеспечить длительное хранение продуктов в текущих условиях.

— Людмила? К тебе вопрос.

— Подготовить здания — это вопрос к Борису — она кивнула в сторону деда, который тоже тут присутствовал и был самым опытным в вопросах деревянного строительства, — Что касается заморозки — уверена, что смогу генерировать не менее трех центнеров льда низкой температуры каждые сутки. Если вы меня еще пару раз отправите на зачистку наших ферм монстров, то будет и пять.

— И отправим, и камней выдадим, не сомневайся. Маг холода вообще вещь в хозяйстве чрезвычайно полезная! — уверил я директрису, — Борис?

— Да делов-то! Копнем котлован на метр вглубь, сделаем бревна шестиметровые, а потом под углом сорок пять градусов их сложим в крышу и вынутой землей-то сверху их и засыплем! Будет у нас подземное хранилище в один накат, но да ничего — это ж не блиндаж! Да и блиндажи в один накат, бывало, делали, если бревно толстое. У нас — толстое!

— Ты мне по размерам скажи, как это будет выглядеть.

— Ну, стену котлована мы тоже бревном обложим и на пол бревна вдоль порежем, чтобы продукт на земле не лежал…Ну, стало быть, внутри метров восемь от стены до стены выйдет, а в длину сделаем метров двадцать, чтобы одно только было. Так и Людмиле нашей проще будет, и нам меньше мороки.

— Так, если под прямым углом, то, выходит, над землей эта крыша насколько торчать будет? Четыре с лишним метра? Как вы это землей-то засыпать планируете? Она вниз уйдет и все, уклон сорок пять градусов. — спросил Дима у Бориса.

— Не первый раз, хлопец! Поперечины снаружи приколотим через каждый метр — земля отлично будет держаться. Вот боковые стены — те да, придется еще утеплить малость. Но ничего, материал у нас есть. А на крыше никак не меньше полуметра земли будет в толщину — этого хватит, чтобы наш погребок тепло держал! Внутри еще упоры поставим, чтобы крыша точно уж не просела — так он еще полвека простоит, никуда не денется. Только вот три центнера льда маловато будет для такого объема… и пять тоже. Там тонны две-три надо, чтобы такой объем охладить-то! И еще каждый день по тонне докладывать!

— Тогда утепли крышу еще лучше! И посередине, под крышей, сделай второй этаж, туда будем консерву складывать. И объем помещения ограничим, и консервация будет в месте попрохладней стоять. Бытовку разбирать не дам, там все равно кондиционер только на сорок кубометров рассчитан! Лучше уж мы из нее весь инструмент вытащим и переделаем в холодное хранилище целиком, материала хватает. И кондиционер вывезет! Уменьшите длину помещения до пятнадцати метров и возводите его внутри стен! И не смотрите на меня так, у нас что ни день — то новая осада! Сожгут амбар — с голоду передохнем! Потеснимся, ничего страшного!

— Сделаем, Саш, чего не сделать, хорошее дело-то. — заключил дед Борис.

— Так, теперь к капитальному строительству. Людям нужна жилая площадь, людям нужно место уединения, людям нужна защита от стрел неприятеля, в конце концов! Валентин, какие успехи?

— Мы с Борисом пристроили к внутренней стороне стены уже две секции из восьми. Вместимость каждой — тридцать человек. Строим из бревна, но часть передней стены делаем из бетона, из тех панелей, которые на балконы выходили, чтобы была сразу и дверь, и окно для проветривания. На каждую секцию по три таких панели. Размер каждой секции не очень велик. Внутри сделали перегородки, чтобы оградить комнаты на десять человек. Всего мы сможем построить пять таких секций. Всего сто пятьдесят человек в пятнадцати комнатах размером четыре на восемь метров. Казарма, по сути, но как ты и хотел, люди будут защищены от удара сверху — там вместо крыши бревна, который так просто не пробить. И уклон в сторону центра крепости. — отрапортовал наш начальник капитального строительства.

— Годится. У нас пока нет материалов на что-то более качественное. Что с баллистами и башнями?

— Башни можем начать возводить, под них материал отложен. Баллисты я починил. — ответил Михалыч.

— Отлично. Маш, как у тебя со стрелками?

— Десяток набрала, все осваивают арбалеты. Очень плохо с броней, ее почти что нет. Те куртки, что выдал Михалыч, нас, конечно, спасут от разлетевшихся щепок или осколков, но и только. Болт или удар мечом они не держат. — пожаловалась мне на снабжение Маша.

— Михалыч?

— Я займусь, есть идеи. Попрошу помочь с основой и сделаю им бронежилеты, как ты первый раз делал. То, что я им выдал — это вообще из магазина спецодежды. Может, прямо на эти куртки и нашью, надо только подкладку добавить, а то синячищи будут оставаться от каждого чиха! — покивал мне наш механик.

— Хорошо. Лен, давай сводку по людям. Уровни, состояние здоровья, проблемы, если таковые у кого имеются. Пожелания, просьбы, жалобы.

— Кх-м. — откашлялась она. — Тут все неплохо. Из-за постоянных боев средний уровень неуклонно растет, хоть статистика и просела после присоединения новых жителей. Ты у нас — пятьдесят второй, мой муж — сорок седьмой, Настя — сорок третья, Клеймор и Нагината — сорок первые. Это что касается первого эшелона, основная ударная сила. Синдзи — тридцать четвертый, Мари — тридцать третий, Электрик — тридцать третий, Егор — тридцать второй. Это наши сержанты. У бойцов гвардии уровень колеблется в районе двадцать один-двадцать пять, что, вообще-то, очень даже неплохо, потому как половина уже меня с моим двадцать третьим обогнали. У стрелков уровень в районе седьмого-восьмого, кроме Машули, у нее двадцатый. Средний уровень у населения осколка сейчас шестнадцатый, так как наши старые жители имеют уровень вдвое выше, чем новоприбывшие. Исключение — Людмила, так как ей уровень поднимали дополнительно, до десятого. И я думаю, этот вопрос надо как-то со временем решить, чтобы у нас не было никого ниже десятого. Примерно на этом уровне возможности человека только за счет собственного прироста, без камней, вдвое превышают стартовые, какие были на первом уровне.

— Спасибо! Мы это сделаем, обязательно, но чуть позже. Пока есть другие приоритеты. Всем спасибо, продолжаем работу!

Я встал из-за стола, показывая окончание совещания и направился к дому, чтобы наконец-то попить чай. Но меня перехватил мой сын:

— Пап, а когда мы будем вместе сражаться?

— Тебе еще надо немного подрасти, родной! — я с улыбкой погладил его по голове, присев на корточки.

— Но мне не надо расти! У меня есть Сарделька, Потапыч и Черныш! Ты же сам хотел отправлять Черныша на разведку! А не отправляешь! И Сарделька очень грустит! Ему нравилось с тобой ходить!

— Ха! Хорошо, хорошо, ты молодец, что напомнил мне об этом! В следующий раз ты обязательно будешь участвовать в сражении вместе с нами! Если хочешь, можем пойти, поиграть?

— Не, меня ждут уже! — он указал рукой в сторону стайки детей примерно его возраста, может, чуть старше. — Без меня играть не начнут!

Он убежал, а я смотрел ему вслед и на душе было паршиво — я слишком мало внимания уделял своему сыну, погруженный в проблемы, задачи, битвы. А он рос без меня. И в окружении чего он рос? Военного лагеря? Или лагеря беженцев? Что я ему дам? Над этим следовало хорошенько подумать…

Прошло всего десять дней с момента поглощения осколка с ПГТ Медногорский. Мы успели построить хранилище, что несказанно всех радовало, а директриса заходила туда каждый день, замораживая сделанный вдоль всех стен глубокий желоб, наполненный водой. Мы посчитали затраты и пришли к выводу, что это будет гораздо эффективней и позволит, не сильно напрягаясь, поддерживать низкую температуру, просто замораживая эту воду. Отдельные секции для хранения, которые мы сделали на первом и втором этажах хранилища, позволяли разместить до шестидесяти тонн еды. В планах было попробовать выращивание пшеницы и ржи, семена которых мы захватили из Воронежа. Но, к сожалению, семян у нас было очень мало, а опыта работы с зерновыми никто не имел, потому мы надеялись сначала найти нужную информацию в вывезенной библиотеке поселка. Вообще, под книги нам пришлось выделить отдельную комнату, заставив ее всю шкафами. Все были настроены серьезно и планировали полученное наследие все-таки сохранить. Особенно технические учебники колледжа, которые позволяли нам надеяться на хотя бы частичное восстановление уровня технологий. В первую очередь всех заботило электричество — топлива у нас оставалось на пару недель работы генераторов по три часа в день, спасибо затратам на войну…

Как бы это забавно не звучало, но наиболее доступным для нас оставался вариант с установкой на мускульном приводе, потому что людей у нас было много. Но это было крайне невыгодным для нас вариантом — кормить их приходилось бы больше, чем мы получали бы электричества. А ничего более толкового в голову пока не приходило. Ветров на осколке не было, топлива больше не становилось, а обеспечить подъем воды из скважины как-то было надо, как и сохранность продуктов в морозильных камерах и бытовке-холодильнике. Уж с приготовлением пищи и досугом мы как-нибудь разберемся и без благ цивилизации.

— Чего грустишь? — спросил у меня подошедший Дима.

— Нам грозит конец света.

— А разве он еще не наступил?

— Бензин для генераторов кончается. И когда это произойдет, мы окажемся в жопе. Воды не хватит на полив и на наши нужды. Продукты, которые мы храним в заморозке, а там, если что, почти полтонны еще, будут испорчены и нам может не хватить еды до урожая. Дети не смогут смотреть мультики на своей простыне…

— А-а-а… ну так бы и сказал. Вообще, решение-то есть.

— И какое же? Давай, удиви меня! — повернулся я к Диме.

— Ну, для начала, какие виды электростанций ты знаешь?

— Да дофига. Гидроэлектростанция, атомная, солнечная, ветровая, приливная, геотермальная… а, ну ТЭС еще.

— Ну вот. Вспомнил про тепловые электростанции в конце. Так и что тебе мешает?

— А где мы турбины и топливо возьмем?

— Дрова, братец, дрова. Будь проще. Разломаем один генератор, турбину сами сварим, надо будет только ее отбалансировать хорошо. Котел тоже сварим сами. Да, это будет нелегкая работа, согласен, об автоматической регулировке вообще останется только мечтать, но электричество мы получим. Для работы простых морозилок этого должно хватить, как и для работы насоса. Вся сложная электроника, извини, пойдет лесом, потому что у нас частоты будут вилять, как алкаш после литра водки, но что попроще — будет работать за милую душу. А если ты используешь те два бесперебойника, которые мы приперли из серверной местного провайдера, то и что посложнее сможешь запустить. Ферштейн?

— Хм. Займешься? Бери Михалыча, Валентина, Бориса, кого хочешь бери. Приоритет максимальный. Если вы сможете собрать турбину и приделать ее… ну пусть к самому старому нашему генератору, который на восемь киловатт, и это заработает — будете героями в глазах всех. Я серьезно, без электричества нам будет хреново. Ты знаешь устройство паровой турбины и котла?

— В общих чертах — да. Котел из труб сделать будет не так сложно, просто муторно. С самой турбиной мороки будет много, особенно с балансировкой, но справимся. Еще нужно будет сделать инерционный регулятор давления пара, чтобы, если количество оборотов велико, часть давления сбрасывалось снаружи системы и турбина немного замедлялась. Пока генераторы еще живые, топливо есть, мы как раз сможем откалибровать тахометры и вообще все отрегулировать. Ладно, пойду, займу…

Осколок немного тряхнуло, прервав Диму на полуслове.

— Ладно, не займусь. — Дима развернулся на пятке и направился к воротам. — Тут появились другие, более интересные, задачи.

— Я тебе не позволю втягивать нашего сына в это! — злилась Настя.

— Он уже втянут, пойми ты! Он уже здесь и никуда отсюда не денется! — я отмахнулся от жены и повернулся к Ване: — Давай, сынок, запускай зверушек на разведку!

Ворон первый пролетел в проход и ушел вбок. Вслед за ними туда же потрусили пес с медведем.

— Там никого не видно. Но я вижу два прохода — один слева, до него совсем немного, другой справа, он далеко. Они чувствуют себя хорошо. Там везде камни, им неудобно ходить. И есть пещеры! Им можно идти назад?

— Можно. А как далеко проходы слева и справа?

— Ну, до того, который слева, как до дома отсюда! — Ваня указал в сторону стены, до которой было отсюда метров сто пятьдесят. — А справа — он дальше! Два раза отсюда до стены, но это не точно!

— Ладно, молодец, ты хорошо потрудился. — потрепал я Ваню по волосам и отправил домой в сопровождении Людмилы.

— Что? Не очень информативно, конечно, но я обещал ему, что он будет участвовать! — сказал я, обведя взглядом смотрящих на меня с осуждением людей. — И я не подвергал его лишней опасности!

— Ладно, потом поговорим, Сахаров. Меня гораздо больше интересует, о каких, мать их так, двух проходах говорил сын? Пошли смотреть, интересно же! — Настя даже притопнула ногой в нетерпении. Кажется, эпизод с сыном был забыт или отложен в долгий ящик, пока живем…

— Идем, конечно! Сержанты, заходим своими отделениями по очереди и расходимся, перекрывая подходы. Потом арбалетчики, заходим и расходимся по двое между отделениями, по трое — к двум центральным. Маша — контролируешь от прохода, если что, присоединишься к наиболее проблемному направлению. Потом заходим мы. Давай уже отрабатывать маневры и построения в условиях, приближенных к боевым!

— Но ведь там никого нет… — неуверенно почесал репу один из арбалетчиков.

— Это ты так думаешь, что там никого нет. А я уверен, что есть. Вопрос только — кто и сколько? И два прохода — это два потенциальных источника неприятностей. Мы, получается, на перекрестке… — ответил ему я и махнул рукой: — Синдзи, ты первый, потом Мари, Электрик, Егор. Пошли!

Довольно быстро, меньше чем за полминуты, парни и девчонки просочились внутрь, занимая позиции полукругом. Следом вошли и мы. Надо им время от времени давать просраться, чтобы не забывали, что не на прогулке. И что всемогущее руководство далеко не всегда будет прикрывать им задницы. Да и не такое уж всемогущее, если разобраться.

— Тишина… — задумчиво сказал Дима.

— Впечатление обманчиво. Раз этот осколок все еще существует, то здесь кто-то живет. Кто-то, кто, вполне вероятно, захочет попробовать нас на вкус. Не расслабляться! И дай-те ка мне хлопушку!

Маша протянула мне заклеенную изолентой гильзу от ружейного патрона с торчащим фитилём. Конкретно этот порох в процессе работы немного подмочили, потому он больше не годился на патроны, но, подсушенный, неплохо горел… «Вшух!» — донеслось из пещеры, куда я закинул этот патрон, попалив фитиль и оттуда вырвалось облачко дыма. И сразу со всех сторон раздался писк, шелест, стук чего-то твердого по камням и из пещер полезло… это. Вероятно, изначально они были насекомыми, но кто-то изрядно над ними поиздевался, превратив в метровых страхолюдин, с мерзкими пастями, щелкающими конечностями, усеянных опасными даже на вид шипами. Они целиком были покрыты панцирем, на котором также торчали длинные шипы.

— Что и требовалось доказать! — удовлетворенно кивнул я. — Сомкнуть ряды!

— А можно было без этого обойтись⁈ — нервно спросила Настя, обводя взглядом бурлящую толпу противников.

— Зато не придется за ними бегать! Три шага назад, к проходу! Занять оборону, следим за товарищами по строю! — скомандовал я, занимая место в переднем ряду по центру. — А теперь — руби!

И я опустил топор на первую прыгнувшую на меня тварь, с хрустом проламывая толстый хитин. Со всех сторон раздались похожие звуки — удары, хруст, хлюпанье. Хлестко выстрелили арбалеты, вбивая болты в упор, которые заходили в туши монстров по самые хвостовики.

— Пошла жара! — крикнул Дима, запуская вал огня со своей алебарды и проделывая прореху в рядах наступающих насекомых, оставляя после себя груду дымящихся, с полопавшимися от нестерпимого жара панцирями, тварей.

— Используем способности по откату! — крикнул я, подкидывая сразу десятка три тварей в воздух ударной волной. После этого поднялись и продолжили атаку только половина из них, остальные получили калечащие ранения и бойцами уже не были.

Справа и слева засверкало, загрохотало — сержанты применяли свои новые умения. Вот Электрик как-то по особому взмахнул оружием, откидывая монстра метров на семь назад, после чего он взорвался настоящей бомбой, калеча и убивая сразу шестерых инсектоидов. Мари подняла алебарду и обрушила на врагов проекцию своего оружия, разрубая сразу троих. Егор сделал выпад и столб энергии, сорвавшийся с острия, пронзил четверых тварей, прежде чем иссякнуть. Синдзи ударил мечом по щиту, запуская волну, которая оглушала и сбивала с ног стоящих перед ним тварей, отчего они становились легкой добычей для остальных. Нагината запустил свои энергетические разрезы, покромсав десятка два-три тварей, Клеймор орудовал увеличенным вдвое клинком, разрубая сразу двоих за один удар. Маша с каждым выстрелом запускала бронебойную стрелу, которая пробивала туши на вылет, останавливаясь только во второй, а то и третьей из них. Настя подкинула свои мечи в воздух и они, влекомые телекинезом, втыкались в шеи, суставы, подбрюшья тварей, убивая или обездвиживая их. Попутно она отслеживала обстановку и прикрывала наших бойцов своими щитами, если где-то возникала опасность. Усиленные моей аурой, вышедшей после последнего поглощения камней на новый уровень, они ошибались редко, а их удары уносили жизни насекомых одну за другой. Мы стали стеной, нерушимой и опасной, о которую разбивались волны врагов, не имея и малейшего шанса пошатнуть нас.

— Ура! — крикнул один из щитоносцев. — Круши гадов!

Строй поддержал его торжествующим ревом, продолжая перемалывать никак не убывающих врагов. А я же почувствовал какой-то подъем… уверенность в том, что я МОГУ. Что именно могу — не важно. Просто знал, что могу своим решением внести изменения в мир. Пока небольшие… но это только пока. «Вера людей в меня и мои силы! Вот что является топливом для Воли!» — осознал я в тот момент. И я пожелал, чтобы вон та тварь, идущая на строй, но пока не дошедшая до него метров трех, умерла. Надавил, изменяя мир, своей Волей, приложил какое-то усилие… даже не понял, чем. Душой? Но результат был — тварь как шла, так и упала, подергав немного конечностями. А я понял, что мой лимит на сегодня исчерпан. «А может, и не только на сегодня» — подумал я, ощущая некую странную усталость. Не тела или разума… а своего духа?

— Расчистите пространство, эта баррикада мешает нам самим! — крикнул я, запуская две ударных волны в стороны и раскидывая трупы инсектоидов. Сколько их уже полегло? Сотня, полторы? Где-то так. Они прут и прут, хотя конец их толпы уже отчетливо виден. Снова сработали умения из нашего строя, отталкивая толпу, раскидывая мертвые тела и освобождая место для следующей партии врагов.

— Не рвемся вперед! Работаем аккуратно, страхуем товарищей! Арбалетчики! Что по боезапасу?

— Еще по двадцать у каждого! — отозвалась Маша.

— Хорошо! Отстреливайте и сидите за спинами, вперед не лезем! Маша, тебе можно! Проверь сабельку в бою!

— Ха! Подержи мое пиво! Забирайте болты, я пошла! Дайте места, толстопузые! — кричала она, проталкиваясь в первый ряд, где завертела своей саблей. В стороны полетели отсеченные бритвенно-острым клинком конечности, а сама девчонка выдавала веселые возгласы, радуясь каждому особенно удачному попаданию. Она даже не целилась — просто била как можно быстрее. Оружие второго уровня, заточенное тоньше самого тонкого волоса, прощало все, исправно рассекая толстый хитин, как масло.

— Йих-ха! Кэп, ты лучший! — весело смеялась Маша, заряжая своим оптимизмом всем окружающих. Через пять минут все было кончено — мы разобрали на запчасти всю немалую толпу инсектоидов, которая, кажется, насчитывала около трехсот мерзких шипасто-зубастых рыл.

— Проверьте и добейте тех, кто еще жив! Будьте осторожны, они могут быть опасны даже будучи одной ногой в могиле! — увещевал всех я, идя и нанося контрольный удар всем более-менее целым телам насекомых.

— Не, ну прямо как в Питере! — сказал Дима, прицельно запнув отрубленную лапу насекомого в ближайшую пещеру.

После очередного удара, который нанес кто-то из нас, над полем боя поднялся шар света, щедро одаривая каждого.

— Ух! Сорок восемь! Скоро догоню тебя! — весело сказал Дима, хлопнув меня по плечу.

— Ха! У меня сразу два, до двадцать второго! — прискакала веселая Маша, потрясая саблей.

— Ты была из нас самого низкого уровня, так что не удивительно. — снисходительно сказал ей Дима.

— Вообще, я тоже получил два уровня…

— И я!

Раздались голоса из рядов наших воинов. Оказывается, почти все, кто был ниже двадцать пятого, получили по два уровня. И только те, кто был выше — получили по одному. Все, кроме меня… Да, теперь эти противники, которые вполне себе тянули на уровень, эдак, двадцать пятый, для меня почти бесполезны. При этом каждый из этих инсектоидов представлял смертельную опасность для низкоуровневых людей. Никто уровня до пятнадцатого не успевал бы за их движениями, не смог бы заблокировать удар или пробить панцирь. Наше маленькое, но крепкое войско давно переросло эти цифры, было усилено камнями и качественным снаряжением. Окружи пятеро таких одного нашего рядового солдата, у него возникли бы смертельные трудности, но только не в строю. «Красавцы!» — оглядел я людей, но взгляд зацепился за полуголых арбалетчиков, вооруженных обычными плотницкими топорами в качестве оружия ближнего боя. «Тьфу ты! Сегодня же вечером займусь, придумаю им что-нибудь получше!» — расстроился я от взгляда на их посредственную экипировку. Хорошо хоть торс и плечи с руками им смогли прикрыть, сделав какое-никакое бронирование, приделав стальные пластины прямо к рабочим курткам.

— Собираем добро и отходим на свой осколок!

— Что же вы наделали! — раздался голос, полный отчаяния, с правой стороны. — Теперь демоны снова начнут пользоваться этой дорогой! И они уже скоро нагрянут сюда, они всегда узнают, если где-то наша оборона стала слабей!

— Не понял… — повернулся я на голос.

На камне, метрах в пятнадцати от нас, стоял человек. Рядом из-за камней поднималось еще четверо. Все одеты в зелено-коричнево-серую легкую кожаную броню, явно маскировочную, на поясах справа подсумки, за спиной небольшие рюкзаки. У всех по небольшому арбалету и короткому мечу слева на поясе. В целом, ребята выглядели… бывалыми.

— О чем ты говоришь, мужик? И кто вы вообще такие? — спросил я у него.

— О, во имя всех Богов, почему чужаки всегда полны гонора? — он поднял голову к небу, но ответа ждать не стал, сразу продолжив: — Я лейтенант дальнего дозора шевалье Янсен Дюрак, а это славные дозорные империи Нортумбрия: Сэн, Фролло, Лопырь и Бокасса.

Он поочередно указал на четверых мужчин лет тридцати-тридцати пяти. Что забавно — здесь были все представители вообще всех рас человечества. Первый сильно смахивал на азиата, второй был типичным скандинавом, третий — вроде как походил на представителя коренных народов Америки, а последний определенно был африканцем. Ну или просто очень любил загорать, да… Сам лейтенант имел вполне европеоидные черты лица, длинное и узкое лицо и недельную щетину, впрочем, как и остальные его подчиненные. Но явно был моложе их лет на пять.

— Приятно познакомиться, что ли. Я — Александр, руководитель этих людей. Это — Дмитрий, мой брат. Анастасия — моя жена. Эти парни…

— Хотел бы я сказать, что рад знакомству с паладином и его бравым отрядом, но у нас нет времени на этот церемониал! Нам необходимо срочно отходить к форту «Стерегущий» и занимать оборону там!

— Мы никуда не пойдем, парень. Мы остаемся здесь, тут наш дом и наши семьи. — я покачал головой, нахмурившись.

— Вы погибнете! Без защиты стен вы обречены! Абисситы придут, всегда приходят!

— Без защиты стен, говоришь? Думаю, тебе не стоит волноваться по этому поводу. Пойдем, лейтенант. Я приглашаю тебя и твоих людей в гости. — Я призывающе махнул рукой и повернувшись к проходу на наш осколок, оглянулся на него: — Идешь?

— Ох… надеюсь, я не совершаю ошибку, сунувшись в капкан. Да! Шоргла вам в зад, да! Мы идем!

— Что ж, Александр, да, у вас есть шансы. — сказал лейтенант Янсен, осматривая наши укрепления и две баллисты на башнях.

— Называй меня просто Саша, мне так будет проще. — сказал я ему.

— Хорошо, Саша.

— Пойдем. Там как раз начинают готовить обед, надо сказать, чтобы увеличили количество порций.

— Но что по поводу абисситов?

— Дозорные на воротах доложат о появлении и мы всегда успеем занять места согласно боевого расписания. Быстрее поедим — быстрее сменим людей на воротах, чтобы они тоже успели поесть и отдохнуть перед атакой, раз ты уверен, что она последует.

— Уверен. Они тоже знают о новом осколке на Тропе. И они наверняка уже знают о зачистке прилегающего осколка. Ждите, скоро они явятся.

— Хорошо. Лишний раз получить повышение — всегда полезно. — Мы прошли в ворота и я подозвал пацана, который крутился рядом, чтобы он передал Нине указание увеличить количество порций на пятнадцать. Чтобы и нам после боя больше досталось, и гости наелись.

— Вы слишком самоуверенны, Александр. Абисситы такого не прощают. Да, ваши стены выглядят достаточно крепкими, а ваши солдаты достаточно сильны, раз смогли выстоять против шассери, но всего этого может быть недостаточно. Скольких вы потеряли, отбиваясь от подземных охотников?

— Нисколько. Пришли, выкурили, забили. Всё. Это далеко не самый сложный враг в нашей жизни.

— Вы так уверенно об этом говорите, сэр, будто бы вы справились с ними шутя. А ведь это был довольно сложный противник, который помогал нам сдерживать атаки абисситов на этом направлении. Теперь же все они заявятся прямо сюда.

— Ты уже не первый раз говоришь об этом, но так и не назвал кто именно явится и в каком количестве. И ко мне давай на ты.

— Как скажете, сэр. То есть, Саша. Обязательно будут погонщики, с ними шнарки. Не знаю сколько точно, но около пары десятков погонщиков и тысячи шнарков будет точно. Поводыри со своими гончими, не меньше десятка поводырей и около двух сотен собак. Это злобные твари, сэр. Если одна такая пробирается на наши земли, то десяток крестьян, прежде, чем ее завалят, могут потерять двоих, а то и троих. Наверняка будут и наездники на регатах, десятка два-три. Это опасные воины. А их ящеры бьются не хуже самих наездников. И пять десятков бугаев, не меньше. Они понесут лестницы, они понесут штурмовые рампы, чтобы помочь шнаркам и гончим попасть на стены. Кто их поведет, не знаю. Может быть, даже сам лорд-командующий этой частью их пограничья. Тогда их будет даже больше, раза в полтора. В форте сотня опытных солдат не меньше пятнадцатого уровня, там капитан, который уже выше сорокового и имеет несколько боевых умений! Там мы смогли бы выстоять!

— Так… парень, а ты какого уровня?

— Такие вещи неприлично спрашивать в лоб, но мне нечего стесняться. Я достиг тридцатого уровня, мои люди — двадцать пятого или двадцать шестого. Это хороший уровень. В среднем, люди имеют гораздо меньший. Солдаты — с десятого по двадцатый, все, кто выше двадцатого — уже считаются ветеранами.

— А пятидесятый?

— Это уже истинная элита человечества! Они получают наследное дворянство!

— Хм. Интересная информация… Думаю, ты нам еще очень многое расскажешь. Я тоже поделюсь информацией, не оставаться же в долгу! — я переглянулся с Димой, который стоял рядом. И взгляд у него был очень заинтересованный. Ну да, получается, мы тут уже какие-то рыцари-бароны через одного.

— Нас приглашают к столу. — Сказал я лейтенанту и указал рукой на нашу столовую под открытым небом, — Мойте руки, рукомойники вон там, и присаживайтесь!

Нина, умница, оказывается заранее заложила изрядный запас в эту готовку, понимая, что после боя и повышения уровня люди хотят не есть, а натурально жрать. Поэтому рагу было много, хватило всем. Правда, зоопарку ничего не осталось, но им чуть позже дадут поесть, с голоду не помрут. Мы сидели и пили чай с печеньем и пряниками, которому лейтенант с парнями удивления не выказывали. Видимо, тут такое тоже в ходу, и это хорошо, потому что сладости у нас подходят к концу. Сладкие булочки мы еще могли напечь, но вот пряники, шоколад… Да, без этого жить будет грустно!

— Уф! Спасибо, сэр! Славная кормежка, лучше, чем у нас в форте. Сладости там вообще бывают только по праздникам, так что, пока не отслужу оставшийся год и не вернусь в родное баронство, это редкое угощение.

— Я же просил обращаться ко мне на ты… — я махнул рукой, показывая свою досаду.

— Простите, сэр, но если вы являетесь комендантом этой крепости, то в звании вы не меньше майора, а я должен соблюдать субординацию!

— Вообще-то, я из армии ушел в чине сержанта, потом на сборах уже младшего лейтенанта получил и забил.

— Сборы? Тренировки ополчения, сэр? Не понимаю.

— Забей, говорю! Это у нас так в нашем мире развлекались. Но ты, в целом, верно попал — тренировки ополчения, ха!

Вот только реакция лейтенанта и его людей меня удивила — он подскочил с лавки, а его люди замерли с кружками в руках и круглыми глазами уставились на нас.

— В-вы из первого поколения? Еще один мир пал?

— Та-а-ак. Вечер перестает быть томным. Да, буквально пять месяцев назад мы жили на вполне обычной планете.

Лейтенант шумно сглотнул. Остальные разведчики тоже отмерли, заработали глотками, вливая в себя чай. Судя по их виду, они хотели, чтобы там было что-то покрепче.

— А что, собственно, происходит? — спросил Дима.

— Вы не понимаете… И я сам не смогу нормально объяснить. Я сначала думал, что очередной анклав людей на территориях эльдар откололся, они там воют с некрондом и паладинов, таких как вы, сэр, там хватает. Потом думал, что вы из какой-то пограничной крепости, как наш форт, только с другого конца империи, которая откололась от Большой Земли после битвы или что-то такое. А вы… вы новенькие. И это многое меняет. Да что там, это меняет вообще все! Люди не получали пополнения из других миров уже более сорока лет! Нас давят по всем фронтам! Мы не успеваем разрушать тропы, как появляются новые или восстанавливаются старые и наши враги снова лезут к нам. У них-то, похоже, проблем с численностью нет! Ск-кажите… какие у вас уровни?

— У меня пятьдесят два, у брата сорок восемь, у моей жены — я указал рукой на Настю, которая сидела рядом. — сорок четвертый. Да и вообще, средний уровень по осколку — семнадцать, думаю, после этой битвы с насекомыми.

— Это… это высокие уровни, сэр! Если вы смогли достичь из всего за пять месяцев, это вообще удивительно! Нет, мне рассказывали в академии, что первое поколение всегда сильнее последующих и всегда быстрее получает новые уровни, но не настолько же! У нас нормальным считается получить один-два уровня в год, служа в армии! Я пошел в разведку, набрав себе крепких ребят из ветеранов, потому что разведчики имеют возможность быстрее получать уровни, но даже разведчик не может получить более пяти в год, постоянно вляпываясь в неприятности! Но пятьдесят! За пять месяцев! О, Светлые Боги!

— Сядь, лейтенант! — жестко сказал ему я, — Возьми себя в руки!

— Есть, ваше благородие!

— О, новые обращения подъехали… А почему благородие?

— Вы можете претендовать на титул барона и, если сохраните за собой эти земли, он будет дан без промедлений. Это обращение — дань вежливости.

— Ладно. Короче, отставить «вашбродие» и все такое. У нас тут махровый коммунизм или, как минимум, развитой социализм. Ты мне скажи, что у вас вообще с высокими уровнями? И какой максимальный?

— Сэр, в настоящий момент в империи около тысячи людей выше пятидесятого уровня, в основном это члены знатных семей, которые являются начальниками гарнизонов, командующими сотнями, полутысячами и тысячами в армиях. Людей, которые бы достигли семьдесят пятого уровня — меньше сотни. Это тысячники, генералы, некоторые главы родов и члены императорской семьи. Никого сотого уровня, максимального, сейчас нет. Последний «Достигший границ», Роланд Избавитель, исчез при загадочных обстоятельствах около пятнадцати лет тому назад, в одиночку разрушив пограничную крепость орков и уничтожив осколок, тем самым разорвав одну из троп, ведущих в их королевство. Предполагается, что он погиб, пробиваясь по землям орков к другой тропе. Те, кто достиг максимального уровня, могущественны, но вовсе не бессмертны. Роланд принадлежал к предыдущему первому поколению, пришедшему к нам из какого-то довольно жуткого мира. Многие из них, кстати, еще живы, и примерно половина из тех, кто достиг семьдесят пятого уровня, пришли к нам когда-то с Роландом.

— Ты сказал, что такие, как мы, быстрее получаем уровни. С чем это связано?

— Говорят, это благословление Великого Спящего, но с этим вопросом лучше обратиться к жрецам или кому-то более осведомленному, чем скромный сын барона и лейтенант на дальних рубежах. Я знаю только, что благословление с годами слабеет, сходя на нет через пять-десять лет.

— Что за Великий Спящий?

— Его жрецы говорят, что все происходящее вокруг — лишь его сон, и все происходящее — его воля. Но тут лучше поговорить с ними, я не богослов, а теологию в академии предпочитал прогуливать, честно говоря…

«Дон!», «Дон!», «Дон!» — дежурные на стене застучали по набату, оповещая всех присутствующих о появлении новых и, скорее всего, весьма многочисленных гостей. Я встал из-за стола и, добавив в горло энергии, начал раздавать команды, которые слышал каждый на нашем осколке благодаря влитой в голос энергии:

— Самых младших детей в бункер! Подростки и все, кто ниже десятого — закройтесь в построенных жилищах, подоприте двери! Все, кто выше десятого — проходим, вооружаемся, пропускаем вперед воинов из постоянного состава отряда! Сержанты! Распределить ополчение равными частями, принять командование над пополнением!

Клеймор и Нагината подошли ко мне сразу же, как зазвучал набат, они броню и не снимали, так что им понадобилось просто нацепить шлемы. Я тоже одел шлем и обратился к нашим гостям:

— По законам гостеприимства, принятым у многих народов у нас дома, я не имею права звать вас на защиту, должен справиться сам. Но буду благодарен советам.

— Мы встанем на стены с вами. Это оружие у нас вовсе не просто так, мы прекрасно умеем с ним обращаться. — ответил лейтенант, — У нас другие законы. Если нападает нелюдь — на защиту встают все. Гости, случайные прохожие, даже пленников выпускают из темниц и вооружают. Потому что от них пощады ждать не приходится. Вот и дерутся все, ведь если всего одного клинка не хватит — то враги вырежут даже собак.

— Неужели здесь внешние угрозы сделали то, что было невозможно на протяжении всей нашей истории — сплотили людей? — я грустно улыбнулся и покачал головой, — Идем на стену, там договорим.

Через минуту я стоял и смотрел на вливающуюся на наш осколок толпу. Те самые собаки, что лезут к нам из той дыры, какие-то мелкие твари, типа бесов, останки которых я, похоже, и видел в тех подземельях, где получил Волю. И, конечно, те, кто управлял этой толпой — их было где-то сорок, в длинных балахонах до пят. Около сотни здоровяков ростов под два метра, вооруженных крайне разнообразно, но играющих, как и говорил лейтенант, роль скорее инженерных войск. Полсотни всадников на ящерах, похожих на велоцирапторов с картинок книг, которые я читал в детстве. Из них выделялся один, с плюмажем на шлеме и в ярких доспехах с красными полосами.

— Это кто? — спросил я у лейтенанта?

— Это воевода. Могучий враг, они обычно около пятидесятого уровня и умеют пару способностей, так что с ними надо держать ухо востро.

— И не таких валили! — лихо ответил ему я, вспоминая Назира. Вот тот был трудный, гад. Если бы не наша сплоченная команда, сделал бы из нас винегрет, — Настенька, ты посмотри, что они для нас приготовили! Целых две катапульты!

— Уже заряжаю! — ответила она, держа в руке металлический пруток, который через десяток секунд кинула в ложе баллисты, — Держите гостинец, гады!

«Вждун!» — раздался звук от выстрела баллисты и через пару секунд на первой из двух катапульт расцвел огненный цветок. Бугаи, суетившиеся вокруг нее, разлетелись в стороны. Даже отсюда я видел, что пара рук полетела отдельно от своих хозяев.

— Отлично! Килограмм на пять тротила потянет! — поделился эмоциями Дима, широко улыбаясь.

— Погоди радоваться! Сейчас вторую раздолбаю, вот тогда повеселимся! — крикнула ему Настя, держа в руках второй прут. Через тридцать секунд громыхнуло еще раз, разворотив и вторую катапульту.

— А жахни-ка по тому нарядному типу! — сказал я жене.

— Всегда мечтала сломать что-нибудь красивое! — оскалилась жена, хватая третий пруток.

«Бабах!» — через минуту раздался третий взрыв и этот черт отлетел в сторону, лишившись своего нарядного вида. Правда, тут же встал на ноги, но вот его ящера, как и троих находящихся рядом всадников, разметало по округе. Еще пятеро сейчас ворочались на земле, но живые, вроде.

— Милая, сколько еще раз так сможешь? — поинтересовался я у жены.

— Еще пару раз, потом все. — ответила она.

— Понял. Тогда побереги энергию, вдруг у них еще будут сюрпризы. — сказал я и повернулся к лейтенанту, — Пока они не впечатляют. На могучих врагов похожи, но быть и казаться — разные вещи, знаешь ли…

— Офигеть. — перевел на меня круглые глаза лейтенант, — Похоже, про первое поколение вовсе не врали, вы — настоящие монстры! Не хотел бы я попасть под такой выстрел!

— Да никто бы не хотел, поверь. Близкий подрыв фугаса — страшная штука. Из нас его смогут пережить только девять человек, но остаться на ногах и драться смогут только трое. Хотя, может, и пятеро… — задумчиво закончил я, смотря на Клеймора и Нагинату. По идее, прочности их тел уже вполне хватит, чтобы схавать такое и не подавиться.

— О, зашевелились, голубчики! То-то они удивились, когда мы за пять минут им половину их наступательного потенциала пустили в расход! — весело хлопнул ладонью по стене Дима.

— Арбалетчики! Товсь! Маша, для тебя отдельное задание — погоняй-ка того красивого, чтобы не расслаблялся!

— Кэп! А ты знаешь, как завоевать сердце девушки! — засмеялась Маша, вскинула арбалет и шмальнула в махающего руками типа. Он, видимо, раздавал команды и не ожидал, что ему прямо в шлем влетит сияющий болт из арбалета. Сделав веселый кульбит ногами в воздухе, он приземлился на спину, но сразу же заворочался, пытаясь встать. Похоже, оглушен.

— Маша! Еще пару раз, сейчас! — крикнул я.

— Знаю, вижу! Н-на! — она зарядила следующий болт и тут же выстрелила по лежащему на земле командиру.

— А-а-а! Как жестоко!

— Господи, фу!

— Вот ты извращенка…

— Кажется, он теперь сменит ориентацию.

Для такой реакции стоящих на стене людей была очень уважительная причина — болт вошел командиру врага прямо в промежность и теперь тот катался по земле, схватившись за свои причиндалы. Точнее, то немногое, что от них осталось… Спустя секунду его окружили всадники, подхватили и поволокли в сторону выхода из осколка.

— Настя! Взрывным, сейчас!

— Вот как знала, заранее зарядила… Пиф-паф, ублюдки!

«Бабах!» — взрыв поставил точку в жизни пятерых спешившихся всадников и их командира.

— Как думаешь, лейтенант, теперь они пойдут на штурм? — обратился я к стоящему рядом молодому мужчине.

— Н-не уверен… после такой оплеухи они просто обязаны отступить!

— Ха! Нет! Ты глянь, идут на штурм!

— Видимо, там не осталось никого, кто мог бы отменить приказ воеводы. А у них очень строгая иерархия. — задумчиво сказал лейтенант, взявшись рукой за подбородок.

— Осталось, не осталось… Ништяки сами идут к нам в руки, а уж запачкать их мы никогда не боялись! — сказал Дима, потирая ладони и скрежеща латными перчатками.

В общем, удивить нас этот враг так и не смог. Спустя полчаса, потеряв половину своей численности, даже толком не попав на стену, остатки штурмового отряда сбежали, поджав хвосты и побросав своих раненных товарищей у нас на осколке.

— Добейте уцелевших! Пусть добивают люди с наименьшим уровнем! Соберите камни и вообще все полезное! Доспехи того красавчика тащите Михалычу, как и доспехи всадников, пустим в дело после доработки! Оружие собирайте всё! Хоть орочье говно сможем на переплавку пустить, а то на их дрыны смотреть тошно! — раздал я приказы, а потом повернулся к лейтенанту: — Ну что, пойдем допьем чай, а ты мне расскажешь, откуда эти ребятки к нам пришли и много ли их там. Думаю, нанести визит вежливости будет правильным решением!

Влетевший в меня шар света подарил ощущение обновления. Вот и мой пятьдесят третий!

Хотел бы я сказать, что форт Фиргейт впечатлял… Но он нифига не впечатлял. Безумное нагромождение разных зданий, пристроек, оград, ворот, расположенных черт знает где.

— На это даже смотреть больно, Господи… — пробормотал Дима, массируя глаза пальцами.

— Нет, ну, если так подумать, чем-то похоже на архитектурный стиль деконструктивизма… — задумчиво сказала Настя.

— Архитектора надо расстрелять. Строителей тоже, но уже за то, что сами не расстреляли архитектора. — добавил Синдзи.

(Это реально существующий дом!)

— Ну, мы вскоре этим и займемся. Как и сносом несанкционированной постройки. — сказал я, поглаживая скрученный с буханки бензобак, который нес все эти три осколка, как свое самое большое сокровище.

— Так все-таки, что там у тебя? — спросила Настя.

— О, это мой маленький секрет! Никому не расскажу!

— Гляди-ка, зашевелились! — хлопнул себя по коленке Дима и встал с камня, куда присел пару минут назад.

— Ага, и кажется, главнюк вон на тот балкончик вышел! Как удачно, там же явно несущая стена и окно на втором этаже под ним! Ну это просто подарок какой-то! — радостно сказал я и взялся за бак поухватистей, — Настюшка, поправь телекинезом, чтобы он точно в окно влетел!

Я несколько раз крутанулся вокруг свое оси, набирая инерцию и запульнул бак в крепость, которая была в пятидесяти метров от нас.

— У-у-у… — напряглась Настя, сморщив лоб. Бак, летящий явно ниже и левее, скорректировал направление полета.

— Так что же та…

«ДАДАХ!»

— Фух! — я снял шлем и ковырнул пальцем в ухе, чтобы унять звон. — Чилийская селитра, алюминиевая пудра, нитроглицерин и щепотка нитроцеллюлозы. Всего шестьдесят кило, больше не было, а то я бы еще запихал, в баке чуток места еще было. И да, эта смесь офигеть как чувствительна к ударам!

— Твою-то мать! — восторженно выдал Дима, смотря на складывающуюся внутрь себя под жуткий грохот крепость. — Это ж сколько в тротиле? И ты все время нес рядом с нами эту штуку, которая могла нас убить на месте?

— Ну там КПД взрыва, дай Бог, процентов семьдесят. Но килограмм на пятьдесят потянет, однако. Почти как маленькая авиабомба. Ну и строили они реально из говна и палок. У нас бы даже хрущевка от такого не вся бы сложилась. А монолитно-кирпичный дом вообще остался бы стоять, пусть и требовал бы ремонта. Ну а по поводу переноски… Не по камням же волочил, верно?

— Сравнил, блин, Божий дар с яичницей. Монолитная технология — она, знаешь ли, даже при строительстве небоскребов используется. А небоскреб не факт, что и парой тонн тротила возьмешь! — ответил мне брат, — Ты посмотри! А главгад-то выжил!

Я посмотрел туда, куда указывал Дима — там из-под обломков выбрался, подволакивая ноги, вышедший ранее на балкон демон. Выглядел он паршиво. Впрочем, падение с высоты десяти метров в куче каменных обломков с кого хочешь лоск снимет…

— Двигаемся компактно. Зачищаем всех. Если вы думаете, что после нашего привета все сдохли — ошибаетесь. Сдохла где-то треть, не больше. Остальные будут очень рады нас встретить и сразу бросятся обниматься. Как отвечать на их обнимашки — объяснять, думаю, не требуется… Сначала кончаем командира! — команды я раздавал недовольным голосом. После нашего фееричного вступления все пребывали в эйфории, но они это явно зря. Ничего, если потребуется — я напомню лично, с занесением замечания в личное тело.

Мы скорым шагом, соблюдая, однако, построение, направились к вылезшему из-под обломков командиру крепости. Оро Ледяной Кол, а именно так звали местного командира, имел шестидесятый уровень и два усиливающих друг друга умения, завязанных на управление жидкостью и на лёд. Помимо этого, имел еще пару защитных умений на регенерацию и на гашение ударов. Про этого демона было известно довольно много, так как он не единожды отмечался в войнах, набегах и диверсиях, а потому был весьма знаменит. Свое прозвище он получил за одну свою «милую» особенность — он проращивал ледяной кол прямо внутрь пленников, доставляя им перед смертью жуткие страдания. А потому кончать его мы планировали сразу, не мешкая. Иначе этот массовик-затейник вполне мог кого-то из нас убить, опыта битв у него было как бы не больше, чем у нас всех вместе взятых.

— Маша, отвлеки его! Дима, Настя, то же самое! Используйте дальнобойные атаки, не дайте ему прийти в себя! Арбалетчики, контролируем округу, стрелять по любому движению!

Бронебойная стрела вошла в бок демону, откидывая его на спину. Спустя секунду туда же влетел штырь от Насти, порождая хлопок взрыва, который отбросил демона на шаг влево. А еще через пару секунд долетел огненный шар от Димы, вздымая столб земли и подкидывая вражеского командира вверх метра на полтора и влево еще метра на три-четыре. Но тот еще был жив! Удивительный персонаж!

— Дай мне! — крикнул Дима, устремляясь к демону, до которого осталось буквально десять метров.

— Стоять! — рявкнул я на него, но было поздно, так как он уже летел обратно, сбитый с ног огромной сосулькой. Но был жив — мертвые не матерятся. Ну, во всяком случае, те, кого я уже встречал.

— Синдзи, таран!

Парень не подвел, снеся с ног уже кастовавшего какую-то дрянь демона и прервав его заклинание. Настя в этот момент завела штырь ему за спину и подловила, когда тот катился после удара щитом, жестко затормозив его взрывом. Да только даже это его не убило! К ворочающемуся на земле Оро подскочили Клеймор с Нагинатой, начав его рубить с двух сторон, но, в итоге, какой-то эффект дал только энергетический клинок, потому что демону этот удар пришлось ловить на скрещенные руки. От его наручей полетели искры, его рожа, с которой слетел шлем, исказилась в гримасе, но подоспел я и разрядил ударную волну прямо ему в солнечное сплетение, впечатав туда боёк топора. Враг будто бы задумался на секунду, а потом выблевал целый стакан крови. Руки его потеряли силу и энергетический меч Клеймора развалил его надвое, остановившись только в середине груди.

— Жесткий чувак. На такого только с «Градом» ходить и бить, желательно, километров с двадцати. Чисто на всякий случай… — сказал Клеймор, уперев свой двуручник в землю.

— Не расслабляемся! — подстегнул я всех криком. — Нам повезло, мы быстро его добили, но остальную погань никто не отменял! Вон, собачки уже подтягиваются! И прикрывайте разведчиков! Лейтенант, не лезьте вперед, не дайте им зайти в тыл, к арбалетчикам!

— Принял, сэр!

— Стену щитов! Пошла жара! — сказал я и запустил ударную волну, ломая лапы и хребты набегающим псам. Нагината запустил по ним свои слеши, пуская на удобрения сразу десятка три. Арбалетчики сделали залп, от которого восемь тварей покатились по земле, а потом они нахлынули на наш строй. Хруст и треск ударов, глухой стук от врезающихся в щиты тварей. Я блокировал, рубил, снова блокировал. Люди рядом занимались тем же самым, пусть и отставали от меня в эффективности. Никто не дрогнул, все работали слаженно. Двести псин закончились быстро, но сразу за ними пошли мелкие шнарки. Попасть по ним было сложнее, но мы справлялись. Наша пятерка и сержанты зачастую просто топтали и пинали мелких тварей — им этого оказалось предостаточно, чтобы сдохнуть. Не выше десятого уровня, но они брали толпой. Полчаса! Полчаса мы воевали только с ними, а когда они подходили к концу, нам во фланг ударили всадники на ящерах. Ну, как ударили… Они, видимо, думали, что мы устали или ранены, может, что мы их не заметим, что заметим поздно… Их расчет не оправдался от слова совсем. Их было четыре десятка, но, когда до нас им оставалось метров тридцать, они словили залп из арбалетов, который повалил пятерых впередиидущих, заставив остальных снизить темп наступления. Потом по ним отстрелялись Дима, Настя и Нагината, убив еще десятерых. В заметно притормозивших ящеров влетел Синдзи, сразу после этого ударом по щиту оглушив ближайших врагов, за ним подоспели и остальные, довершив разгром врага. Я оценил улепетывающих в сторону прохода на земли демонов врагов и отдал приказание стрелять им в спины, что арбалетчики и выполнили. Впятером, оставив сержантов прикрывать арбалетчиков, мы рванули вдогонку, забрав немного вправо, чтобы не перекрывать линию выстрела. Что могу сказать — бегали мы быстрее. Тут как с медведем — если убегаешь, умрешь уставшим. Разогнавшись километров до семидесяти в час, я просто обогнал улепетывающую толпу и ударил им в лоб, от прохода. Там было чуть меньше сотни демонов изначально, но мне достался только десяток из них. Часть была убита болтами арбалетчиков, часть взяли на себя мои товарищи. Это была победа.

— Разбиться на отряды по шесть человек! Отделение с сержантом, два арбалетчика! Дима и Клеймор, берите двоих разведчиков и двух арбалетчиков, Настя и Нагината — еще двоих разведчиков и Машу! Прочешите осколок! Убейте всех, кого найдете! Лейтенант, не против? Твои люди.

— Нет, сэр! Никак нет, сэр!

— Отлично. Выполняйте. А мы с тобой, Янсен, заглянем пока к демонам, глянем, что там. Расскажешь мне немного о том, что увидим.

— Там могут быть дозорные, сэр! Не рекомендую! Мы, вроде, не упустили никого, так что весть о уничтожении крепости дойдет до местного лорда с запозданием, и он не успеет отреагировать, направив сюда свою армию!

— Вот как? Что ж, в твоих словах определенно есть логика. Постоим пока тут. Если кто сунется с той стороны — валим его наглухо. Расскажи мне пока, как так вышло, что эту крепость не сковырнули раньше? По-моему, одного требушета вполне достаточно, чтобы разобрать ее на строительный мусор за день-другой. Все на соплях держалось!

— Вы не видите всей картины, сэр! Уничтожить крепость одним ударом мы не способны, а за несколько часов прибудет армия ближайшего лэндлорда. Спустя еще несколько часов — следующего и так далее. Мы просто не успели бы сделать это так же, как вы! Мы простые люди, которые родились на осколках, мы не первое поколение!

— Ну хорошо. Допустим, в вашей военной науке игра не стоит свеч. Со стороны людей ситуация такая же?

— Именно. Только там прибытие войск графа Беренгара займет около трех часов. Полчаса — доскакать до цитадели, час на сборы, полтора-два часа ускоренный марш. У графа дисциплинированное войско, они всегда легки на подъем. Сам граф уже очень стар, но периодически выезжает к нам в форт, проводя проверку. Формально, мы ему не подчиняемся, но указания выполняем, тем более, он дает дельные советы. Он же подкидывает нам припасов и помогает с лечением или ремонтом. Говорят, по молодости он сам был комендантом пограничной стражи, но в другом форте, так что наша служба ему более, чем знакома.

— Так значит, мы с графом соседи?

— Да, сэр, можно сказать и так. Я уверен, он примет вас с распростертыми объятиями у себя в цитадели.

Откуда-то из-за развалин крепости раздался многоголосый тоскливый вопль. Лейтенант дернулся было в ту сторону, но я положил руку ему на плечо:

— Оставь. Там Дима, его действия часто имеют такое звуковое сопровождение…

— Считаете, что поводов для беспокойства нет?

— Есть, конечно. Вдруг в пяти минутах от нас уже армия врага? А здесь, на осколке, у нас был только один такой повод — Оро. Этот колосажатель действительно был силен и опытен, признаю. Один я с ним мог и не справиться. Бог на стороне больших батальонов, ха!

— Это блистательная победа, сэр! От такого удара они не скоро оправятся! Если мы доложим графу достаточно быстро и уговорим его на авантюру, мы даже сможем сжечь городок ближайшего лэндлорда, чтоб их всех там понос пробрал! Потом демоны нагонят сюда войска, чтобы восстановить крепость, но пока они уязвимы, этим было бы хорошо воспользоваться.

— Я тебя понял. Потом заедем к графу, но сначала закончим здесь.

Над крепостью взлетел шар света, ознаменовывая конец бойни. Значит, живых врагов у нас не осталось. Через пару минут начали возвращаться отряды, отправленные на прочесывание осколка.

— Муж, а тут неплохой улов! Мы их столько набили, что даже камень с каждого десятого дает вполне достойную кучку! — первой вернулась Настя.

— Я подобрал большой черный с командира. И собрал его доспех! — сказал Дима, тоже подходя к нам.

Потом вернулись и остальные. Синдзи с Электриком пришли позже всех, но притащили на своих горбах полученные с наездников доспехи и оружие. И это было правильно, это было хорошо. Оружие демонов подходило нам после небольшой доработки эргономики: мы срезали все выпирающее и колющееся, раз демонам нравится мазохизм — это их выбор. Доспехи требовали более тщательное доработки, но годились тоже. Демоны имели другое строение тела, с бочкообразной грудью и руками почти до колен с мощными плечами, отчего казались мощнее людей. Рожи походили на орочьи, если бы орки имели меньше челюсть и выше лоб. Вот волос у них не было — их замещали роговые наросты, являющиеся дополнительной защитой головы, а потому их шлемы были для нас крайне неудобны. Но переделать их все равно попробуем — у меня еще арбалетчики не снаряжены как следует и ополчение, считай, с голыми жопами в бой идёт.

— Уходим. Тут наши дела закончены. — скомандовал я и подал пример, зашагав в сторону выхода.

А когда мы зашли на осколок, ведущий к нам домой, землю тряхнуло и проход сзади исчез.

— Поразительно, Сэр! Но вы полностью зачистили осколок, разорвав тропу! Она разрушена не полностью, потому уже через месяц-другой будет восстановлена новым осколком, который встанет на место старого, но сам факт! Последний раз мы разрушали тропу пять лет назад, совершив диверсию у орков! Великое деяние! Если мы зачистим еще три осколка, дойдя до вашего, то восстановление тропы займет от года до трех лет! Правда… — лейтенант оборвал свои слова.

— Что еще? — спросил я недовольно.

— Я бы попросил вас не делать этого. Может сформироваться новая тропа и мы рискуем получить удар с нового направления.

— Ладно, черт с тобой. Время у нас в любом случае есть. Все, вернемся — отдыхаем, моемся, кушаем, спим. Завтра утром едем в гости к твоему графу.

— Как скажете, сэр! Распоряжайтесь мною!

* * *

— Ваше могущество! Донесения из форта! Сразу два, секретарь, паршивец, не углядел первое поначалу, сунув его в стопку к прочим!

— Так какого дьявола ты еще тянешь? Дай их сюда! — могучая рука с толстыми трехсантиметровыми когтями выхватила конверты из рук субтильного демона в балахоне служителя.

— Так-так-так… новый осколок… бла-бла-бла… предположительно, из анклава, замечен паладин, количество невелико, отправил расквартированного воеводу Горага. Интересно. Так, что там во втором? Хм… вот паскудник! — могучий демон саданул кулаком по подлокотнику кресла, проламывая его.

— Л-лорд? — робко спросил слуга.

— Этот неудачник, чертов Гораг, сдох сам и просрал половину своего отряда! Да еще и заместитель его сдох, в итоге младшим пришлось послать толпу низших на убой и под этим прикрытием уйти. Хоть у младших там мозги работают, чтоб их рота караула за казармой натянула! Гораг, выпердыш шнарка! Чтоб ему там Абаддон лично флюгегехаймен вставил! Сдох и сбежал от меня, чтобы не платить за свой провал! Так, ладно, дальше… принял остатки под командование… Паладин, боевые маги, зачарованные стрелы, высокий средний уровень… так-так-так… Хм. Крепкий орешек к нам закинуло. Неземникус! Прикажи собирать войско и оповести соседей, пусть присоединяются! Не каждый день у нас появляется шанс разжиться хорошими трофеями. А за паладина Абаддон одарит вдвойне!

Дверь в кабинет отворилась и вбежал еще один демон, в таком же балахоне, что и первый слуга.

— Господин, господин! Срочные новости!

— Ну, что там у тебя? Если опять массовая драка младших после того, как они нажрались перебродивших грибов, я тебя выпорю и повешу за яйца на воротах. За денек станешь умнее. А что яйца отсохнут — так то мелочи. И работе мешать не будут… — лениво сказал властный демон в кресле.

— Хуже, господин! Крепость пала! Осколок схлопнулся! Дозорные подтверждают небольшое расширение границ основного осколка!

— Что⁈ Как⁉ Паладин… Хр-р… СГНОЮ!

Хрустнули, разлетаясь на щепки, сжатые в могучих руках подлокотники кресла.

— Блин, брат, я тебя о многом прошу что ли? — смотрел на меня, набычившись, Дима.

— Нет, это я тебя прошу о многом! Останься здесь за старшего, собирай турбину, следи за порядком и за безопасностью наших детей! Вот что важно! Это может занять несколько дней!

— За безопасностью и Настя посмотрит, её оставляй!

— Если возникнет новая опасность, я бы предпочел видеть тебя на стенах. Тебя убить, знаешь ли, гораздо сложнее. Оставляя наш дом на тебя, я могу быть уверен, что он останется цел.

— Ар-р… ладно. И правда, займусь паровой машиной. В конце концов, наша маленькая ТЭС сама себя не построит, не правда ли?

— Отлично! Спасибо! — я хлопнул его по плечу и подошел к уже готовой к выходу группе, состоящей из разведчиков и Насти. Я решил никого с собой больше не брать, чтобы не ослаблять оборону. Хотя желающих было… да все! И Диму я оставил на хозяйстве не потому, что он такой сильный и незаменимый. Точнее да, и поэтому тоже, но я хотел немного его уколоть после того, как он уже не единожды игнорировал приказы, действуя по-своему, подставляясь сам и угрожая нашим планам.

— Выходим, ребята. Сколько отсюда пешим ходом до цитадели графа? — поинтересовался я у Янсена.

— Всего около шести-семи часов, сэр! Два осколка со сложным рельефом, потом наш форт, после него еще два осколка и мы выйдем к графству, после чего около трех часов до цитадели.

— Погоди… это, получается, от графства до земель демонов спокойно за пару часов можно добраться, если ты быстро бегаешь?

— Такой как вы, сэр, справился бы и за час, думаю… Там, где нам надо карабкаться или помогать друг другу, вы просто перепрыгнете.

— Интересно девки пляшут… Не обращай внимания, это просто такое выражение. — махнул я рукой недоуменно уставившемуся на меня лейтенанту. — Но эти вопросы я задам уже графу. Настюш, что думаешь?

— Отстань. То, что ты меня взял, не заглаживает твою вину! Не буду с тобой разговаривать! — произнесла моя жена, картинно отвернувшись и вздернув носик.

— Ну я же извинился! Ну хватит, ей богу!

— Извинился⁈ — взвился вверх Настин голос, — Простых извинений недостаточно, Сахаров! Ты, сволочь эдакая, пер на своем горбу пятьдесят кило тротила и никому ничего не сказал! А что было бы, если бы эту дрянь уронил, а?

— Ой, да ладно тебе, ничего бы не было! Никто не ощутил бы последствий…

— Вот именно, Сахаров, вот именно! Мы даже ничего не почувствовали бы, потому что нас по ближайшим камням размазало бы в виде паштета! Козлиного паштета, в твоем случае! Уж не знаю бывает ли такой вообще!

— Ты права, тысячу раз права! Каюсь, грешен, виноват, посыпаю голову пеплом! Что мне сделать, чтобы загладить свою вину?

— Вот, другой разговор… — отозвалась довольная Настя, — Надо выяснить, как у них дела обстоят с педикюром, маникюром, эпиляцией, покраской волос и косметикой. И, если такое есть, мастеров чтобы притащил прямо к нам! У нас сотня женщин неухоженных! Ты хочешь получить бунт волосатых ног?

— Так вот почему ты меня к себе не подпускаешь последнее время, мой милый йети… — задумчиво сказал я и принялся скакать, уворачиваясь от подзатыльников.

— Подлец! Мерзавец! Единственной, родной жене такое говорить! И ведь это ты довел меня до такого состояния, не обеспечив базовыми удобствами, присущими цивилизованной женщине! Все, иди сюда, я остыла. Хороший способ сбросить пар, но жаль, что я по тебе так и не попала! — уперев руки в боки, сказала Настя.

— Ты бы ручки свои поберегла, а то ушибешься еще об меня, я же твердый…

— Что правда, то правда. Тебя бить — это, примерно, как по покрышке трактора стучать. Так-то, вроде, резина. Теоретически — мягкая. А по факту — все равно, обо что руки отбивать — об бетон или о твой загривок! При этом, что странно, если не бить, а погладить — вполне себе мягкая кожа, под пальцами проминается.

— О, так я теперь состою на восемьдесят процентов не из воды, а из неньютоновской жидкости?

— Ты на восемьдесят процентов состоишь из глупости. — фыркнула Настя.

— Все как обычно. Это абьюз! Я жертва домашнего Василия! Мне нужен психолог!

— Нет у тебя домашнего Василия. Не завел кота, гад, хотя я и просила!

— Мне и собак хватает, жена! Убирать говно не только на участке, но еще и дома я был не готов!

— Слабак!

— Ну хана тебе, нарвалась! Запру в спальне и буду учить уважать мужа!

— А я, может, этого и хотела? — задала вопрос Настя и отвернулась, явно не ожидая от меня ответа. Вот чертовка…

Пока мы развлекались, общаясь, хотя я больше давал жене спустить пар, мы прошли первый осколок, который ничем примечательным не отличался, кроме куч камней и отсутствия прямых дорог. Да, пару раз пришлось залазить на каменные выходы, но высота у них была невелика, метра четыре, не больше. Второй осколок смог немного озадачить километровым болотом, по которому пришлось топать по колено в воде, благо, безопасные тропы были известны разведчикам. А затем мы вышли к очередному скальному осколку, где, запирая проход между скалами, стоял форт «Стерегущий». Место для обороны, и правда, было гораздо более удачным, чем наша равнина, но, все же, наш осколок — это наш дом. Бросать его я не собираюсь ни при каких обстоятельствах.

— Сэр, дайте мне поговорить с дежурным десятником, когда мы подойдем к воротам. Это не займет много времени, но мне надо обозначить ваш статус. — с этими словами он выдвинулся вперед.

— День добрый, сэр Янсен! Нашли потеряшек? Выживших только двое? Маловато, но и такое бывало!

— Все оказалось совсем не так, сержант. Оповести капитана, у нас высокие гости.

— Даже так! Джонни! — сержант повернулся и крикнул внутрь форта: — Бегом, оповести капитана, что требуется его присутствие на внешних воротах! Заходите, сэр Янсен.

Одна створка ворот открылась, пропуская нас внутрь форта. Сразу за нами двое солдат закрыли ее и задвинули толстый засов. «Не очень-то надежная конструкция» — подумал я, но вскоре заметил стоящие рядом упоры, которые в момент осады должны были вставляться в специально подготовленные пазы, блокируя открытие ворот. Все-таки к безопасности тут относились не так уж халатно — надо будет сделать такое же и у нас. Я прекрасно помнил живой таран из тролля и повторять этот опыт не собирался. Внутри форт не впечатлял — небольшое пространство, прямоугольник со сторонами где-то тридцать на пятьдесят, большая казарма с пристройкой, где, видимо, были комнаты офицеров и капитана, склад и небольшое здание неясного назначения рядом с ним, плац в центре, рядом с обоими воротами — по небольшой караулке. На этом, собственно, все внутреннее убранство заканчивалось, если не считать маленького садика с беседкой рядом с пристройкой казармы, но тот был действительно маленьким — там было, наверное, чуть меньше сотки площади. От пристройки к нам как раз спешил мужчина лет сорока с густыми усами и небольшой проседью в волосах. На поясе у него была приторочена сабля — похоже, артефактная.

— С возвращением, сэр Янсен! Как все прошло? Эвакуировали непростых людей, а?

— Добрый день, сэр Торвальд. Позвольте представить: его благородие Александр Сахаров с супругой Анастасией. Александр, Анастасия, это сэр Торвальд Хендрикссон, мой земляк и простой хороший человек. Служил когда-то с моим отцом.

— Ну, не «с» а под его командованием… Но, в целом, верно. Ваши благородия, добро пожаловать в форт «Стерегущий». Славное местечко, где уже пару лет ничего особенного не происходит, не считая попыток диверсионных отрядов пробраться к нам на территорию примерно раз в месяц. Расскажете мне свою историю? Честно сказать, новости с других окраин империи к нам доходят долго, так что я буду рад услышать их от вас. Требуется ли подать обед или отдохнуть?

— Торвальд… они не смогут рассказать тебе ничего об империи. — вмешался в разговор Янсен.

— Ох ты ж! Даже так? Вы из анклава? — опешил капитан.

— Давай мы продолжим разговор у тебя в кабинете, а? Не стоит солдатне греть уши. — ответил ему лейтенант.

— Ох, заинтриговал ты меня, младшόй. Джонни! — окликнул он солдата, который ошивался рядом. — Сгоняй за лейтенантом Трелони! И Густафссон наверняка там же ошивается, так что зови сразу двоих! Пройдемте ко мне, дорогие гости.

Капитан махнул рукой, приглашая нас идти за собой. Мы прошли в пристройку, где было всего шесть дверей, две с одной стороны и четыре с другой. Капитан открыл одну из двух и пригласил нас внутрь:

— Проходите. Это помещение канцелярии, мой рабочий кабинет и штаб одновременно. Присаживайтесь за стол.

Мы вошли в достаточно большую комнату, где буквой «Т» стояли два стола, четыре стула около основания буквы «Т» и кресло побогаче по центру, куда уселся сам капитан. Вдоль стен стояли шкафы и комоды, а на свободной части стены висела монструозная секира. Капитан заметил обращенный на нее взгляд и сказал:

— О, это гордость моей коллекции. Три года назад воевода демонов со своим отрядом пытался штурмовать наш форт, но тут и полег. Это его оружие. Для людей не очень-то подходит, неудобное, но на стене смотрится просто отлично, вы не находите?

— Да, впечатляет. — ответил я, отодвигая стул для Насти, и садясь рядом.

Буквально через десяток секунд молчания, которое не успело стать неловким, раздался стук в дверь и через секунду она открылась, впуская внутрь еще двоих людей: весьма симпатичную девушку лет двадцати пяти или двадцати семи и мужчину около тридцати. Последний чем-то смахивал на капитана Торвальда, что сам капитан и подтвердил:

— Знакомьтесь: лейтенант Эрик Густафссон, мой племянник и заместитель коменданта форта. Лейтенант Элизабет Трелони, заведующая медицинской частью и продовольственным обеспечением.

— Пока еще заведующая, сэр Торвальд. Мои друзья непременно меня вытащат отсюда. Я маг-косметолог, а не полевой хирург!

— Ты стала полевым хирургом после того, как ректор узнал, что ты трахаешься с деканом своего факультета. Декан, кстати, тоже стал полевым хирургом, но уже в крепости на границе с орками, откуда не факт, что вернется живым. Так что, милая, друзья тебе не помогут. Против ректора академии, являющегося еще и дядей императора, не пойдет никто. Разве что герцоги, но им на тебя плевать, милая. Так что не смей позорить меня перед его благородием Александром и её благородием Анастасией. Уважаемые гости, простите за этот маленький концерт, но эта вертихвостка порой выводит меня из себя.

— О, ничего страшного, капитан! — весело сказала Настя, с хищным прищуром смотря на девчонку. Маг-косметолог даже не подозревала, что все ее время на ближайшие полгода только что расписали до последней минуты…

Новоприбывшие заняли места за столом напротив нас, капитан уже сидел, а лейтенант Янсен так и остался подпирать стену. Я взял слово:

— Что ж, раз все собрались, позвольте я начну. Сэр Янсен уже немного посвятил нас в курс дела, потому я сразу обозначу: мы не из Империи и не из Анклава у эльдар.

— Появились новые земли людей? — перебил меня капитан, напрягшись.

— Нет. Сначала я расскажу до конца. Так вот, мы из нового мира. Еще пять месяцев назад мы жили вполне обычной жизнью, я собирался строить баню на своем земельном участке, а другие люди работали на заводах, ездили на машинах, летали на самолетах и так далее. Но потом что-то произошло, и мы оказались изолированы на осколках разной формы и размера. У кого-то, как у нас, крошечных, у кого-то — очень больших, в сотни квадратных километров. После этого мы сражались. Когда-то каждый день, когда-то с перерывами в неделю или две, но мы бились регулярно, набирая уровни и опыт. Сейчас под моим началом крепость и сто семьдесят семь людей со средним уровнем около семнадцатого или восемнадцатого. Но далеко не все из них солдаты. Сейчас мы направляемся к графу, чтобы вступить с ним в переговоры. Лейтенант Янсен обещал сопроводить нас до цитадели графа, так что, надеюсь, капитан, вы его отпустите, чтобы мы не блуждали.

— Да чего там блуждать… дорога прямая. Да… первое поколение, и прямо у меня под боком, изумительно… — задумчиво сказал капитан, чеша в затылке, — Что-то сейчас начнется…

— Наши гости не сказали главного, капитан. Демоны устроили штурм их крепости…

— Скольких вы потеряли? Нужна помощь медика или в восстановлении укреплений? — вмешался капитан.

— Нисколько они не потеряли. — снова начал Янсен, — Штурм отбит… необычайно легко. А затем Александр, как он выразился, нанес «ответный визит вежливости» к демонам… Фиргейт пал, осколок разрушен. Александр привел туда свой отряд, в котором всего тридцать два человека. Мы были там, но наша помощь почти не потребовалась. На все это потребовался всего один час…

— О-хре-неть. — по слогам произнес Эрик.

— Да… такие новости приносят не каждый день… — сказал капитан, задумчиво смотря в потолок. А потом опустил взгляд, приняв решительный вид: — Эрик, за старшего. Я пойду с вами к графу. Лиз, собирайся, тоже пойдешь. У нас есть время для пополнения запасов, перестройки укреплений и я использую его сполна. Тебе надо будет решить вопрос с размещением и питанием сотни строителей, о поставках материалов я договорюсь сам. Извините, не могу предложить уважаемым гостям чай и угощения, время не ждет. Такие возможности упускать просто преступно!

— Дядя, а, может, я смогу поехать с вами? — подал голос Эрик.

— Невозможно! Как бы там не обстояли дела, в крепости должен остаться старший! Трелони! Загляни в арсенал и надень броню, взяла моду шастать по пограничному форту в штанах и рубашке! Если граф увидит тебя в таком виде — будешь целый час слушать его нотации.

— Есть, сэр… — с кислой миной ответила девушка.

Через полчаса, которые потребовались капитану на сборы и инструктирование подчиненных, мы вышли через другие ворота и направились в другой осколок. Здесь дорога была уже более-менее подготовлена, хотя участок с подвесным мостом мне весьма понравился в плане обороны — сжечь его или обрубить концы — новый рубеж обороны готов. Вообще, меня удивляло такой удобный набор осколков, потому я решил задать вопрос капитану:

— Торвальд, а как так вышло, что тут что ни осколок — то какая-то жопа с проходимостью? Как будто специально сделано.

— А это и сделано специально. Мы много раз закрывали осколки, чтобы получить здесь, на тропе, максимально неудобные. Если делать это по одному, то лет за десять можно как раз собрать такой набор на всей длине тропы. Здесь это было сделано уже лет сто назад, с тех пор ничего особо не менялось. Абисситы время от времени пытаются устроить зачистку неудобных осколков, чтобы поломать нам оборону, а мы им мешаем это сделать. Так и живем. Здесь более-менее спокойно сейчас, так как провести тут войска очень сложно. Вот на границе с орками — там да, что ни день, то новый штурм. Абисситы ходят к нам, обычно, другими маршрутами. У них самое паршивое — порталы. Если подготовятся, принесут жертву, смогут забросить к нам целый отряд. Для этого дела им нужен маячок, потому и лезут к нам диверсанты постоянно. Может, и прошмыгнул кто-то, тут гарантии дать нельзя. Количество троп статично и не меняется. Всего у нас, кстати, три тропы к абисситам и четыре к оркам, две к эльдар, одна к некронду, но она очень хорошо защищена, там полно застав. Некронд — головная боль эльдар и анклава людей за их землями. Нежить не боится потерь и отряд в пять тысяч у них считается мелким… Благо, они слабы сами по себе, по-настоящему ужасные твари у них встречаются редко.

А я вспомнил Короля нежити, которого мне довелось убить и невесело ухмыльнулся. Видимо, подкрепление вскоре придет не только к нам, но и к мертвецам. Как бы после этого баланс сил не изменился слишком сильно… Мы вышли на большой осколок, и я вдохнул полной грудью воздух, пахнущий травами и цветами. Здесь были пастбища и поля. Стена тумана уходила влево и вправо лишь едва заметно изгибаясь, и по всему выходило, что этот осколок был на порядки больше нашего, имея диаметр километров в тридцать.

— Добро пожаловать в пограничное графство Винланд! Наше славное графство насчитывает почти шесть сотен лет истории и побед! — гордо сказал капитан и помахал рукой людям на башне, стоящей метрах в пятидесяти от прохода на осколок тропы. Те помахали ему в ответ и успокоились, а то до этого у них поднялась какая-то активность.

— Это сигнальная башня! Если запалить на ней огонь, то столб дыма увидят все жители и устремятся к цитадели. Обратите внимание — отсюда ее видно плохо, но вскоре мы разглядим ее получше!

Через полтора часа шага мы добрались, наконец, до крепости, стоящей на скальном выступе небольшой высоты. Она оказалась довольно велика, наверное, чуть меньше километра в диаметре. Дорога поднималась вверх по спирали, заставляя противника идти на штурм под градом стрел и камней.

— Цитадель Хагстрём! Буквально через полчаса мы встретимся с графом Флоки!

(Реально существовавший город-цитадель на острове Гоцо, был разрушен османами в 1551)

На воротах нас задержали ненадолго, быстро узнав офицеров форта и пропустив без лишних вопросов. Особой толкучки, кстати, не было, но это объяснялось тем, что мы пришли в середину местного «дня», начало, середину и конец которого отбивал колокол на храме всех богов, как нам объяснил капитан.

— Обратите внимание: сразу за воротами по правой стороне находятся казармы стражи! — указал капитан на узкое трехэтажное здание с плоской крышей. Впрочем, они все тут были узкие. Вообще, слово «узкий» здесь было основным прилагательным для любого объекта — улицы, дома, повозки… хорошо хоть люди были вполне нормальных пропорций.

— Это постоялый двор «Встреча», он принадлежит графу, а потому самый большой и чистый в городе. Расположен, как видите, сразу у ворот, чтобы гостям графства было удобно!

«Ага, а еще казармы под боком, если что — гости в безопасности. Или гостям наваляли, если это плохие гости» — подумал я.

— Трактир «Пинта», тоже принадлежит графу. Постояльцы «Встречи» имеют там скидку на завтрак и обед! И рядом сразу же конюшенный двор, где все приезжие оставляют своих лошадей. Дальше в город на верховых животных нельзя! Мы поддерживаем чистоту и порядок, у нас даже есть канализация в городе! — сообщил, как о чем-то великом, капитан.

Мы с Настей переглянулись. Если канализация у них — это верх цивилизации, то нам будет тяжеловато, с нашими-то представлениями о комфорте.

— Самый большой магазин в городе, «Дары Винланда» — это даже не магазин, а торговый дом, где можно заказать товары со всей Империи, если их нет на складах! Доставят в короткие сроки! — продолжал экскурсию капитан.

Вообще, городок и правда выглядел аккуратно — все дома из простого кирпича или камней, верхний этаж зачастую из дерева, обмазанного белой глиной. Почти все крыши плоские, вроде, на них даже что-то растет, но снизу было плохо видно — узкие улочки не способствовали обзору. Нет, серьезно! Четыре метра ширины для центральной улицы — это полная ерунда. Особенно с учетом того, что время от времени на улице вставали лоточники, продавая мелкую утварь, посуду, обувь и одежду. Еду продавали очень мало, и только готовую — булки, какие-то мясные шарики на шпажках и компот, на деле оказавшийся разбавленным ягодным вином — видимо, так удобней хранить, а разбавлять водой уже перед продажей. Я специально остановился у одного такого лотка, вызвав недоумение сопровождающих:

— Ваше благородие, зачем? Граф обязательно предоставит вам множество блюд на выбор, согласно законам гостеприимства! — спросил Янсен.

— Так надо, не мешайте… Уважаемый, — обратился я к лоточнику, — Дайте мне, пожалуйста, пару шариков, вот эту булочку и стакан компота. Такую оплату принимаете?

Я протянул ему малый желтый камень. С округлившимися глазами мужичок в районе пятидесяти ответил мне:

— Ваше благородие, у меня сдачи не будет. Откуда ей взяться-то? И я не продаю живчик стаканами, а наливаю во флягу покупателя… Так берите, сколько хотите, из уважения… — стушевался под конец мужичок.

— Александр, вы предлагаете ему чрезмерно много. Пара шариков, мы их называем фалафы, одна булка с картошкой и луком и порция живчика обойдется примерно в восемь-девять меди, это обычный обед мастерового — плотника, например. Вы же предлагаете ему три золотых — да он такие деньги только за два года заработает, не меньше! Я заплачу, если хотите попробовать, хотя портить аппетит плебейской едой перед визитом к графу выглядит странно. — вставил свои пять копеек Янсен.

— Ладно, не надо. Я зайду позже — сказал я лоточнику и повернулся к нашему почетному эскорту: — Тогда, пока идем, расскажите о деньгах и ценности камней.

— Это и я могу! — На этот раз первой ответила Элизабет, — Простаки рассчитываются медью и серебром. За медяк можно купить чашку муки, не больше. За двадцать пять медяков семья бедных горожан с одним ребенком может есть один день. Самая простая работа для взрослого мужчины приносит по тридцать меди в день. Те, кто имеют профессию, получают по одной-две серебрушки в день. Кто имеет свою мастерскую, те уже хорошо живут — у них и по десять серебра в день может выходить, но обычно три-пять. У тех и золото уже водится. Кто знатного рода, те рассчитываются золотом, редко когда по мелочам серебром, так не принято. И вот у них уже в ходу камни. В итоге выглядит все вот так: пятьдесят меди дают одну серебрушку, пятьдесят серебра — один золотой, малый камень — от трех до шести золота, тут зависит от камня и от дефицита. Средний — уже от двадцати до пятидесяти, по тем же причинам. Большие почти не продают, но там не меньше трех сотен золотом, а скорее, все пять-шесть.

Я же с трудом подавил свой вопрос: «А великие?». Есть вероятность, что эти люди среагируют неадекватно, оно мне надо?

— Мы пришли. — сказал капитан, остановившись перед двухметровой оградой, которая закрывала от взглядов небольшой, судя по ее размерам, дворик. Соток на девять-десять, не больше. «Маловато, как для графа, особенно с учетом дома, который занимает половину участка…» — подумал я.

— Серж, извести графа о неожиданных, но очень важных гостях. Есть срочные новости для его сиятельства! — обратился капитан к одному из двух стоящих на воротах стражников.

— Вы тут что, все друг друга знаете? — удивился я.

— Нет, не всех, конечно. Но стража, кроме новичков, мне знакома вся. Население графства не так велико — чуть хлипче десяти тысяч человек.

Я при этих словах вспомнил прикинутый мной «на глаз» диаметр осколка и понял, что тут на квадратный километр приходится около четырнадцати-пятнадцати человек. Плотность не ахти какая, но всем этим людям надо что-то есть. Отсюда и обширные поля, и малая плотность населения. Не удивлюсь, если большая часть живет именно в этом маленьком городишке, в этих домах-пеналах в три этажа, слепленных друг с другом. А они вообще думали о пожарной безопасности, например?

— Граф готов вас принять! — стражник вернулся буквально через пять минут и пригласил нас внутрь. И уже отсюда я смог разглядеть территорию участка, плотно засаженную плодовыми деревьями и клумбами вдоль дорожек. Из интересного была беседка рядом с крохотным прудиком с искусственным водопадом, что меня озадачило. Я легко мог сделать такой дома, но как поступили здесь с циркуляцией воды — не понимал. Сам дом был именно домом, усадьбой, но никак не замком, как я мог себе представить раньше. Примерно двадцать на пятнадцать метров, в три этажа, украшенный декоративными башенками, фигурной кладкой кирпича и имеющий арочные высокие окна и двери. «У нас в некоторых коттеджных поселках побогаче строят» — подумал я, глядя на этот дом. Он был хорош, добротен, но, все-таки, с особняком графа у меня в голове никак не вязался.

(Простите, но в целом виде даже модели особняка Гурьевых под Калугой я не нашел, но именно эта усадьба выступила прообразом дома графа! Кому интересно — все есть на яндекс картах!)

Мы вошли в дом и сразу поднялись на второй этаж по крепкой дубовой лестнице. Вообще, весь дом был именно крепким, кроме довольно простой лепнины на потолках и затянутых тканями стен я особых украшательств не видел. На первом этаже была гардеробная и несколько дверей, больше ничего не разглядел. На втором этаже по правой стороне было несколько дверей в какие-то небольшие, судя по планировке, комнаты, слева же — большие двустворчатые двери. Стояла пара диванчиков и вазонов с цветами.

— Прошу, проходите. Граф ожидает Вас! — сказал слуга в ливрее, открывая перед нами двери. Странно, я думал, будет какой-то церемониал…

Сам граф, оказавшийся глубоким стариком, сидел на кресле за длинным столом в достаточно большом зале, чуть больше сотни квадратных метров. Стены драпированы красной тканью, занавески на шторах тоже красного цвета, на стенах картины, вдоль стен стоят кресла и маленькие столики. Видимо, балы здесь не в ходу, это больше похоже на приемную. Мы прошли к столу, за которым сидел граф и тот встал с кресла при нашем приближении, уперев костлявые руки в подлокотники.

— Давненько я не видел новых лиц. Позвольте представиться — Флоки Винландский, десятый граф Винланда. С кем имею честь? — голос оказался под стать внешности, немного с хрипотцой, уже надтреснутый, но все еще довольно твердый и громкий.

— Меня зовут Александр, это моя жена — Анастасия. Приятно познакомиться, граф.

— Что ж, садитесь… Торвальд, мальчик мой, как служба? Надеюсь, повод оставить свой форт у тебя был весомым, не так ли?

— Более чем, ваше сиятельство! Их благородия Александр и Анастасия…

— Вот как? — граф повернулся к нам, — Вы представились без титулов, почему же?

— Я не считаю себя дворянином, в нашем мире вообще почти не было дворян, пережиток прошлого.

— Ах вот оно что! Не думал, не думал, что по старости лет увижу появление новых осколков и людей из нового мира. А раз Торвальд обращается к вам именно так, то он следует эдикту сто пятого года от Основания «О праве дела». Похвально, похвально. А теперь расскажите мне всё.

И я рассказал. В общих чертах о том, как был устроен наш мир и чего мы достигли, кем я работал, чем мы занимались прямо перед Расколом, я назвал это событие так. Как сражались и как росли в уровнях, как получали новые силы. Какие осколки нам встретились, с какими противниками мы дрались на них. О текущем положении дел и о том, что мы успели смахнуться с демонами, уничтожив их крепость. О том, что некоторые вещи нам известны заранее благодаря видениям при поглощении камней и полной неожиданностью для нас происходящее не стало. Даже упомянул о своем разговоре со святой, чем привел графа в восторг, потому как он оживленно заерзал на своем кресле.

— Как-то так. Вроде, все вспомнил. — сказал я спустя час и взял со стола кувшин с водой, налив себе полный стакан и медленно выпил, успокаивая пересохшее горло.

Граф и наши сопровождающие сидели молча, с задумчивыми лицам. Наконец, спустя минуту, граф отмер, хлопнул ладонями об стол и начал:

— Сейчас, молодой человек, я расскажу вам немного о нашем королевстве… Тьфу ты, империи Нортумбрия. Непомерные амбиции нынешнего короля потребовали от него увековечить его имя, выделившись из рядов предыдущих королей, и кто-то вытащил на свет это название. Этот небольшой рассказ нужен вам для того, чтобы вы составили верное представление о происходящем у нас. Итак, начну с того, что основная часть нашей империи не столь велика, как могло бы показаться со стороны. В настоящий момент радиус Большой Земли, как мы ее зовем, составляет порядка тысяча двухсот пятидесяти километров, с общей площадью около пяти миллионов квадратных километров. Значительные территории занимают горы, озера, реки, болота, леса, даже пески. Пригодных к возделыванию земель не более одной четвертой. Текущее население — около тридцати миллионов человек. Давно могло бы быть больше, но, увы, война не прекращается ни на минуту. Честно говоря, если бы эльдар решили ударить нам в спину — люди бы пали. Но они никогда этого не сделают, потому как тогда на них навалятся еще и орки с абисситами. Нас спасает еще и то, что орки так же самозабвенно режутся с абисситами, как и с нами, распыляя силы. И, как мы предполагаем, существует некоторое число проходов между Некрондом и орками, потому как дохлые зеленокожие неоднократно были замечены в рядах мертвых. Говорят, что за абисситами и орками есть еще большие осколки, но мы практически ничего не знаем о тех местах, так как разведчики могут хоть как-то передвигаться лишь по территории абисситов, орки же их вычисляют очень быстро. Но даже так, дойти до другого конца осколка абисситов, пусть он и меньше нашей Большой Земли, практически невозможно.

— Пока вырисовывается не очень приятная картина. Люди между трех огней?

— Именно. Теперь позволь рассказать тебе о наших землях. В середине располагаются коронные земли — там спокойно и почти не чувствуется дыхание вечной войны, пока границы держатся. Коронные земли занимают порядка сорока процентов территорий. Дальше идут пять герцогств. Герцогства юга, как мы их называем, богатые и успешные, находящиеся далеко от войны. Но есть и минус — всех их жителей, включая знать, император обложил налогом в треть любого дохода, и даже от наследства он забирает себе десятину. Земли запада, на границе с эльдар, отданы на кормление служивой знати — король забирает с них треть доходов себе, награждая верных людей небольшими наделами, которые может забрать, если наследники не пошли по стопам предков и не несут службы. На западе есть одно исключение — великое графство Суррей, которое держит проход в Некронд. После начинаются земли севера, включающие в себя два герцогства и два великих графства. Они держат проходы к оркам. Там идет постоянная рубка. Редко выдается месяц, когда с той стороны никто не лезет. А такого, чтобы не атаковали сразу все четыре прохода, не было вообще никогда на моей памяти. По словам редких вернувшихся с той стороны разведчиков, осколок орков превосходит наш в разы. Там даже есть восходы и закаты их красного-оранжевого солнца. Поэтому количество орков, живущих там, не поддается никакому исчислению. Но их больше нас раз в десять-двадцать, это точно. Потому все четыре правителя всегда выступают единым фронтом и друг друга поддерживают. Ну и, наконец, земли востока, к которым относимся и мы. Тут два великих графства Копт и Салум, которые держат другие проходы к абисситам, графство Бенди, знаменитое своими храмами и монастырями Матери и управляемое ее же церковью, и мы. Графство Винланд, статус великого не получившее из-за самого длинного и самого неудобного прохода к абисситам. Но я не жалуюсь, всего хватает. И надел, который принадлежит Винланду на Большой Земле, вовсе не мал. Собственно, в наделе и проблема. — старый граф замолчал, взяв паузу на то, чтобы перевести дыхание и попить воды.

— А какие у вас отношения с соседями по восточному блоку? — спросил в этот момент я.

— С восточниками-то отличные отношения. Владислав и Бапото мои старинные друзья. Про церковь Матери и говорить нечего — они регулярно отправляют нам на стажировку своих сестер и воинов-храмовников, а если того требует ситуация — их войска, обученные сражениям с абисситами, прибывают в течение пары дней. Проблема кроется в другой стороне, на юге. На мои наделы на Большой Земле точит зуб герцогство Анжу. Они уже сейчас владеют самым большим куском земли в империи, разумеется, после коронных земель. И я точно уверен, что они его получат через несколько лет. Все мои виноградники, все мои поля и рудники, земли предков. Отличнейший кусок земли размером шестьдесят на сто двадцать километров достанется ленивым прохиндеям, которые очень любимы императором за то, что треть всех доходов его казны приходится на них. Ты, наверное, хочешь спросить меня, каким образом они его получат? — граф глянул на меня остро, и я кивнул, — Просто я умру. Так получилось, что наследников у меня не осталось — жена подарила мне двух сыновей и умерла. А потом война забрала и обоих сыновей. Новую жену я так и не взял, не смог, а потом уже было поздно. Согласно завещанию, графство должно перейти Хролу, одному из двух баронов графства, с которым у нас есть и родственные связи — сестра моей бабки вышла за его деда. Дело-то обычное, не первый раз рода уже прерываются, оставалось только получить разрешение императора, которое он дал бы мне в счет былых заслуг. А их за девяносто лет службы накопилось изрядно! Но тут вмешался герцог Анжу. Мол, слишком много земель для Винланда, которые даже не умеют ими толком управлять. И нет никакого смысла оставлять земли тылового обеспечения тому, кто почти не воюет с абисситами. Даже, вон, пять лет назад продавили указ о передаче пограничного форта в ведение короны, забрав его у меня из рук! «Для облегчения ноши заслуженного воина» — тьфу! И пусть будет хоть малая возможность урезать наследство — они это сделают. А передача графства барону может таким поводом стать.

— Погодите… вы сказали девяносто лет службы?

— Так и есть. В сто одиннадцать лет меня уволили со всех должностей в армии, отправив в почетную отставку с присвоением звания генерала фронта. Уже, считай, пятнадцать лет прошло… И осталось мне считаные года. Может, еще пяток протяну, да и все на том.

Мы с женой переглянулись — интересно тут все устроено, особенно интересен возраст этого старика. Насколько я знаю, таких долгожителей на Земле не было вообще ни разу.

— А такой возраст, сто двадцать шесть, это нормально здесь? — задал я вопрос.

— А чего ненормально-то. Если дорос до пятьдесят пятого — то, считай, до ста десяти еще ничего так будешь, бодреньким, молодым еще жару дашь. А потом — все… Тело дряхлеть быстро начинает. Еще лет двадцать-двадцать пять протянешь и хорош. Те, кто выше поднялся, до семьдесят пятого — те и до двухсот дожить могут, хоть под конец уже урюк сушеный напоминают, ха! Ну а кто до сотни добрался — те и триста протянут, но таких было всего двое за всю историю. Много кто из тех, кто до сотого уровня поднялся, потом исчезали при странных обстоятельствах. Но теперь давай вернемся к делу. Готов слушать? Серьезный вопрос!

— Всегда готов, как пионер! — сказал я, приложив руку ко лбу.

— Не знаю, кто это, да и не важно. Важно вот что: согласно королевскому эдикту триста двадцатого года «О мужах достойных», гаснущий род может усыновить и передать наследство в полной мере, далее цитатой: «юноше неблагородного происхождения, добившегося небывалых успехов в делах ратных и познании сил магических». И вот передо мной юноша, добившийся успехов и в ратном деле, и в осознании Великого Дара. — последнее он произнес как-то с придыханием, — Я предлагаю тебе все, что у меня есть. Взамен ты возродишь род, не дашь уйти землям предков в жадные лапы торгашей и лизоблюдов. Я уверен, мои предки будут рады тому, что я передал свой надел достойному человеку, да еще и из первого поколения.

— Звучит хорошо, но есть нюанс — я уже не юноша. И как вы вообще поняли, что я достойный человек?

— Ты говорил с духом Святой. У тебя есть Великий Дар. Этого достаточно, поверь. Этого будет достаточно вообще для всех. А то, что ты не юноша… ошибаешься. Какой у тебя уровень сейчас и возраст?

— Пятьдесят третий уровень и тридцать два года…

— Юношей по нашим законам ты будешь считаться до тридцати пяти лет. А если наберешь еще уровней, а ты наберешь, то и больше. Так вот все устроено — треть от периода, пока ты «в силе» — считается юношеством. Так каково твое слово, Александр?

* * *

Дорогие друзья! Половина книги за спиной, надеюсь, моя история остается для вас интересной!

Подписывайтесь и ставьте лайк!

— А время на подумать у меня есть? — спросил я графа немного неуверенно. — Не хотелось бы принимать такое решение прямо здесь и сейчас.

— Боюсь, времени у тебя, юноша, нет. Ибо я не намерен ждать даже день, прожив впустую столько лет. — хмуро ответил граф, смотря на меня исподлобья.

Я шумно выдохнул и откинулся на спинку стула. С одной стороны — это какой-то бонус первопроходцу, прямо скажем. Раз уже из осколков Земли мы тут оказались раньше всех. С другой — это явно целый ворох проблем в будущем. Да даже банально управление всем этим хозяйством потребует от меня навыков, которыми я никогда в своей жизни не обладал. Да и кусок территории площадью с Адыгею надо как-то контролировать. Здесь, как я уже понял, плотность населения примерно такая же, как в Канаде, где в северной части страны медведя встретить проще, чем человека. Но даже с такой плотностью населения на этой территории могут жить тысяч двадцать-тридцать человек. Как я с ними справлюсь? А налоги, соблюдение законов и все прочее? И нельзя забывать о том, что на эти земли покусился кто-то гораздо более могущественный, чем сам старый граф.

— Хорошо, но тогда мне нужны еще ответы. Почему графством считается именно этот осколок, а не куда более богатые и обширные владения на большой земле? — я наклонился в сторону старика.

— Согласно эдикту первого года от основания королевства, статус пограничных территорий с враждебным государствами и народами закреплен особо. Тогда у нас еще не было возможности выстроить здесь такую линию обороны и графство регулярно подвергалось атакам, которые опустошали осколок. Сжигались посевы, скот резали, люди не могли прокормить себя без помощи извне. Так и были созданы пограничные территории. Формально, они принадлежат императору, но он не лезет в управление ими и не требует передачи даже малой части доходов. Сейчас у нас спокойствие, а пять сотен расквартированных солдат готовы прийти на помощь форту в течение нескольких часов и отбить любой приступ. И некоторые посчитали, что пограничные земли теперь должны изменить свой статус. Но ничего. Моего влияния и моих знакомств хватит, чтобы все удержать, если будет хороший наследник. Я уверен, что все великие графства и северные герцогства меня поддержат. Ведь если я, самый слабый из них, буду первым, то не станут ли они вторыми или третьими?

— Слишком много минусов для меня, хотя и плюсы значительны. Прирасту к этой земле и буду бесконечно вникать в проблемы, решать их, а мне это все осточертело еще даже не начавшись. Я вообще людей не люблю, я интроверт! Я в последнее время так круто из зоны комфорта вышел, что ее даже на горизонте уже не видно, а тут еще это…

— Саша. — Настя положила мне ладонь на руку, призывая успокоиться, — Ты же недавно мне рассказывал, что не знаешь, какое будущее ждет нас и наших детей? Что мы им оставим? Так вот оно — решение. Какого черта, Сахаров?

— Ты больше не сможешь называть меня Сахаровым…

— Александр Винландский звучит круче, знаешь ли.

И я сдался. Махнул рукой, поднял глаза к потолку, будто бы пытаясь найти там ответ, вздохнул и опустил взгляд на старика:

— Согласен. Где расписаться кровью?

— Другое дело! — граф весело хлопнул ладонями по столу, — Это надо отметить! Якоб! Вели накрыть на стол! И подготовить покои рядом с моими! Ха! Дальше все обсудим уже не на сухую, Александр. Торвальд, готовь форт к проверке, не дольше чем через пару недель вы вернетесь под мое крыло!

— Ваше сиятельство, я потому и здесь. Мне бы наконец-то провести ротацию, людей домой отпустить, другую сотню прислать, раз уж мы теперь снова ваши будем. Но это позже, после подтверждения императора. А пока я хотел попросить у вас сотню мужчин, из них хотя бы полтора десятка профессиональных строителей, чтобы поднять стену на два метра и поставить башню для метательной машины. И провианта для них. Доставку материала с вашего надела на Большой Земле для строительства, с ближайших осколков с провалом сможем взять лишь сами камни, но и только. Ни дерева, ни известняка, ни глины там толковых нет. Впервые за десять лет у нас есть гарантированная передышка в месяц, а то и два. Дадите?

— Якоб! Зови управляющих! Всех! Торвальд, как придут, они твои. Разрешаю потратить на стройку годовой бюджет содержания форта. Понял?

— Так точно, ваше сиятельство! Нам хватит, не сомневайтесь! Разрешите идти?

— Не разрешаю! Пока хотя бы час с нами не просидите, покушав и выпив, не покидать этот зал!

— Кстати, пользуясь случаем, а годовое содержание форта — это сколько? — влез я в разговор.

— Торвальд, ты ответь. — сказал граф

— Ну, смотрите: рядовой получает золотой в месяц серебром. Ветераны — полтора-два с половиной в месяц, там от выслуги и уровня зависит. Сержанты получают два-четыре золотых в месяц, тоже от выслуги и уровня. Лейтенант от пяти до восьми. Капитан в моем лице получает восемнадцать золотых в месяц с надбавками за должность, с боевыми, за выслугу и уровень. Это уже очень хорошие деньги. Я могу позволить себе очень многое, столько полковники в тылу не всегда получают. Время от времени заказываю себе средние и малые камни для развития, семье отправляю, на старость откладываю. Но надо понимать, что капитан сотни стражи на коронных землях, где спокойно, будет получать как лейтенант здесь, шесть золотых в месяц. И все остальные звания вдвое меньше. Питание и одежда за казенный счет везде одинаково, ха! Но у нас это стоит казне графа немного дороже — некоторые вещи надо доставлять из коронных земель. В общем, содержание форта выходит в две с половиной тысячи золотых в год. Огромная сумма, на которую можно купить особняк с участком в столице, пусть и небольшой. Еще где-то в восемь тысяч обходится содержание пяти сотен солдат и их тренировки. Они не участвуют в боях, потому и содержание их обходится дешевле.

— Все так, цифры верные. И теперь эти две с половиной тысячи лягут обратно на плечи графства. Но ничего, за те два года, что за форт платила корона, я немного поднакопил жирок, расширив каменоломни и сделав замещающие посадки леса, так что за деньги не сильно волнуйся, Александр. — подтвердил граф.

— Так, хорошо, а что вообще с бюджетом предприятия? В смысле, доходы и расходы за год, их структура, обязательства, долгосрочные контракты?

— Ха, а говоришь, не разбираешься! Годовой доход графства составляет около двадцати двух тысяч золота в год. Это меньше, чем у герцогств и великих графств, но больше, чем у всех остальных. Кусок земель, отданных на обеспечение, довольно велик и позволяет поднимать разные производства исключительно на своих ресурсах, а это дело доходное. Плюс, со всеми восточными соседями у нас нет пошлин на провоз товаров, что позволяет закупать ткани и меха в Копте, а благородные породы дерева в Салуме для моего каретного производства, например. Церковники поставляют артефакты двигательные и против запахов и пыли. В итоге, мои кареты считаются лучшими по всей империи, а это, знаешь ли, не меньше пятидесяти проданных карет в год! Каждая по сто пятьдесят золотых в среднем. И вот это дело у меня хотели отобрать Анжуйские в первую очередь. Дальше — корабельный лес, около полутора тысяч золота в год. Это дело начал еще мой пра-пра-прадед, разметив участки в предгорьях и вырубая лес по частям, высаживая потом новый. Лес — первосортный, каждая сосна дерево к дереву, хочешь — пили на борта, хочешь — на мачту ставь. Берут охотно. Виноградники и винодельня — самое старое наше дело, ему лет лишь чуть меньше, чем графству. Виноград с собой принесли наши предки, когда присоединились к Большой Земле. Выпуск — около пяти тысяч литров вина в год. Еще шесть с половиной тысяч золота. Каменоломни приносят полторы тысячи золота, мрамор доставляется в Анжу и в великие графства. Сельское хозяйство и пасеки приносят меньше всего, в основном, идет на свои нужды. Поставляем церковникам, в основном свечи, и в Анжу, туда уже сам мед. Тысяча золота. И, наконец, налоги. Десятина со всех, кто работает на моих землях не на меня и со всех торговцев на торговые прибыли. Четыре тысячи.

Граф сделал перерыв, позволяя слугам расставить принесенные блюда, разложить приборы и откупорить несколько круглых, пузатых бутылок вина, запечатанных воском. Вина налили и нам с Настей. Я взял бокал и пригубил, как сделал это и сам старый граф.

— А недурно! Напоминает Австрийское, Вейнгут, довелось когда-то попробовать. Этот легкий цветочный привкус…

— Это вино с моих виноградников, позапрошлый год, которое идет по три золотых за бутыль. Как видишь, пить такое не зазорно и герцогам. Для людей попроще и в трактиры продаем бочонками молодое или крепленое, там цена сильно ниже. Для винодельни пришлось даже строить производства бочек и стеклодувное, ха! Что, рассказать про расходы?

— Да, пожалуйста. Пока все выглядит вполне неплохо, явно преуспевающее предприятие.

— Преуспевающее… Это да. Восемь тысяч на гарнизон, достаточный для отражения вторжения. Львиная часть расходов. Четыре тысячи на выплату работникам производств, мастерам, управляющим. Три тысячи на покупку материалов и инструментов, которые не могут быть произведены здесь. Две с половиной на содержание форта. Полторы тысячи на содержание дорог, стен, зданий и резиденции. Пять сотен на содержание имения в столице. И от пяти сотен до тысячи на внеплановые расходы. Что выходит?

— Полторы тысячи золотых в год чистыми… Вроде, сумма немаленькая?

— Немаленькая. Многие бароны довольствуются чистой прибылью в три сотни в год и ничего, живут, наследников растят, в академии отправляют. А я — один, мне детей, внуков, правнуков содержать не надо и их гулянки оплачивать, потому все полторы тысячи в сокровищницу идут. Но я тебе так скажу — у великих графств оно тоже не сильно больше выходит. Может, три тысячи в хороший год, но то редко. И у них есть другая статья доходов — камни. Потому что воюют чаще. У нас абисситы почти не ходят, не нравится им эта тропа. Мои предки над ней хорошо поработали! Прошу приступать к трапезе — у меня работают повара, которых я чуть не с пеленок растил — и выходит у них не хуже, чем в столичных ресторациях, ручаюсь!

Я обратил внимание на сервировку стола — Три вилки, два ножа, две ложки, три бокала разной формы, один из которых у меня в руке, здоровая тарелка, которая, скорее похожа на поднос. На тарелке стоит чаша с водой и полотенце рядом. Отдельно стоят два блюдца, одно с чашкой, второе пустое, но рядом с ним еще вилка, нож, ложка, только поменьше размером. «М-мать, сложновато для Воронежского гопника, но прорвемся!» — подумал я и начал подглядывать за другими. Настя занималась те же самым. А люди сначала омыли руки в воде, вытерли полотенцем, взяли ложки и просто ждали, пока двое слуг разнесут всем тарелки с супом. Супец оказался адским — чем-то напоминал гороховый с копченостями, только перца или его местного аналога, туда добавили от души. Остальные ели как ни в чем не бывало, мне же пришлось почаще закусывать булками, которые здесь играли роль хлеба, как я вижу. Вот странный выверт моего тела — мне нипочем алкоголь, но острое я стал чувствовать еще ярче, как и соль, как и многие другие вкусы. Это было даже интересно — та же жаренная картошка со специями заиграла новыми красками. Когда суп закончился, тарелку оперативно заменили на плоскую, поставив ее прямо в центр той здоровой, похожей на поднос. С блюд сняли колпаки, открывая вид на какую-то жареную птицу в двух вариациях, крупную рыбину, килограмма на четыре, разные гарниры и овощи. Отдельно было две вазы с салатами. В птице торчало по большой двузубой вилке и большому ножу, видимо, чтобы каждый мог отрезать себе часть. «Ну, раз предлагают» — я кое-как откромсал себе кусок грудки грамм на триста, накидал гарнира, остановился, якобы высматривая себе что-то еще, но сам присмотрелся к действиям Элизабет — она себя чувствовала явно уверенно. «Ага, вилка побольше — это та, которая мне нужна, как и вот этот нож» — думал я, хватая нужные приборы. Вилка поменьше, в итоге, оказалась для салатов, второй нож и вилка с длинной прорезью между зубцами посередине — для разделки рыбы. «Нормально, вроде тоже освоилась» — решил я, глянув на Настю. Хотя она, в отличие от меня, который мог и второе той же ложкой порубать в той же тарелке сразу после супа, могла и знать что-то.

— А теперь, прошу попробовать пару десертов и мое новое десертное вино с добавлением ягод! — сказал граф спустя некоторое время, когда все более-менее насытились.

Блюда сменили, убрав птицу и гарниры, зато поставив в центр стола торт килограмма на полтора, пару вазочек с печеньем, пару вазочек с какими-то светло-коричневыми шариками, тарелку с суфле, хоть его я сразу узнал. И вынесли еще три круглых бутыли вина. Вино на деле оказалось портвейном. Явно с немалой крепостью, но очень вкусным. Впрочем, как я уже понял, в вине местные ребята действительно разбирались и могли утереть нос доброй половине наших виноделов с Земли. Торт оказался чем-то вроде наполеона, а шарики были похожи на чак-чак, только с орехами и чуть плотнее. А еще они здорово липли к зубам, что мне не сильно-то понравилось. Был бы к ним горячий чай, но такое, тут, видимо, не в ходу. Надо будет ввести моду и найти аналоги, а то, боюсь, даже мои усиленные уровнями печень и поджелудочная будут расстроены, если каждый день пить вино со сладостями.

— Скажи мне, Александр: ты готов завтра отправиться со мной к императору? Путь займет несколько дней. Нужно ли тебе предупредить своих людей и раздать указания?

— Думаю, нет, граф. И прошу обращаться ко мне проще — Саша. Это короткая версия имени.

— Хорошо. Якоб! Покои готовы?

— Готовы, ваше сиятельство. — ответил заглянувший на крик слуга.

— Отлично. Проводи наших гостей!

Мы прошли на третий этаж за слугой, и он подвел нас к одной из дверей, остановившись на ее пороге и сказав:

— Ваши благородия, внутри есть веревка около кровати, вы можете ее дернуть и буквально через минуту придет слуга. Внутри уже все готово. Дверь запирается на засов для вашего уединения. Ванная комната за дверью рядом с комодом. Разрешите разбудить Вас за полчаса до завтрака?

— Буди за час. Спасибо! — ответила Настя.

— Это лишь моя работа дворецкого и я стараюсь делать ее хорошо. Приятного вам отдыха! — он, поклонившись, ушел.

Мы вошли внутрь и огляделись — обстановка была весьма приятной. Комната была солидного размера, хоть и не такая, как я видел в Царицыно, Эрмитаже или других особняках, превращенных в музеи. Там спальни были по сто с лишним квадрат, здесь же около сорока. Заглянул в неприметную дверку, отделанную, как стеновая панель — за ней оказался самый настоящий совмещенный санузел! Да, унитаз выглядел непривычно, но это явно был он! И даже водяной запор был, чтобы из канализации не несло! Пусть у него не было сливного бачка, его заменял здоровенный кувшин рядом с туалетом, но это заставляло меня серьезно переоценить уровень местных. Одно огорчало — вместо туалетной бумаги были какие-то тряпочки, которые надо было кидать, видимо, вон в ту урну в виде головы какого-то зверя. Прямо ему в пасть, да. А еще здесь была ванна. Большая, видимо, из местного аналога бетона, потому что стояла на каком-то каменном основании и имела стенки толщиной сантиметров пять. А еще она была круглой и больше метра в диаметре. В глубину — точно сказать сложно, так как чаша к центру имела углубление, но точно больше полуметра. И, что привело меня практически в восторг — из стены над ванной торчала труба. Да, толстая. Да, немного кривая и, похоже, из меди, что делало ее здесь очень дорогой. По сути — труба была сделана из денег. Но она была, и она работала, судя по пробке, воткнутой в эту трубу и притянутой к специальному ушку какой-то веревочкой.

— Настюха, живем! — я кинул шлем, в котором лежали перчатки, на ближайшее кресло и начал снимать остальное доспех. — Тут не так плохо, даже кое-какие удобства есть! Я думал, тут махровое средневековье, а, оказывается, здесь уже век восемнадцатый у аристократов, глядишь, и паровые машины есть! Надо будет завтра это уточнить у графа!

Через полчаса мы уже сидели в ванной вдвоем, весело хихикая. В конце концов, когда у нас еще будет возможность побыть вдвоем и никуда не бежать? А то, что вода холодновата — когда у тебя уровень давно за сорок, это такие мелочи. Особенно когда рядом такая горячая женщина…

Утром нас разбудил слуга и мы спокойно привели себя в порядок, снова надев доспехи. Единственное послабление — как и вчера, мы сняли перчатки и шлемы, положив перчатки в шлемы, а сами шлемы пристегнув к поясу. Да, при движении это все грохотало, но уже лучше звякать при каждом шаге, чем париться в этих кастрюлях. Могучий организм высокоуровневых воинов может выдержать и не такое, но зачем? Мы позавтракали, слава Богу, попроще, чем был вчерашний ужин и в сопровождении графа вышли на улицу, где нас уже ждала карета… без лошадей. Когда вчера граф сказал про двигательные артефакты, я сначала не понял, о чем идет речь. Но сейчас эти слова всплыли в памяти. Я обошел карету — на том месте, где должен был располагаться кучер, все так же имелась длинная скамья с обивкой, на которой смогли бы расположиться трое человек, но было и кое-что нестандартное, а именно — рычаги в количестве двух штук и толстый велосипедный руль. По бокам скамьи имелись еще две рукояти, видимо, для удобства пассажиров при маневрах. Сзади кареты также имелась скамья на троих человек, но там ручки были и у среднего пассажира. Вообще, карета имела довольно солидные размеры — где-то два на пять метров. Я заглянул в салон — два дивана с изрядно заваленными назад спинками, расположенные друг напротив друга и шторки, прикрывающие обзорные стекла. Стекла, кстати, были не лучшего качества — в целом, прозрачные, но с пузырями и парой немного замутненных участков. Но самое главное было под каретой — там были самые настоящие рессоры! Да, это были пластины из дерева и металла, собранные вместе, но они были! Это точно тянет на восемнадцатый век, а значит, здесь должны быть и паровые машины! Не могут не быть!

— Александр, любуетесь? Да, понимаю, такого, наверное, ни в одном мире не увидишь!

— Доброе утро, граф. Да, крайне интересный экземпляр. — поддакнул я графу, не став говорить о том, что на Земле подобное вышло из употребления еще сотню лет назад.

— О, вы знаток подобных механизмов?

— В некотором роде. — ответил я, вспомнив, как дед отдал мне свою десятку на восемнадцатилетие и как мы с братом вдвоем ее крутили в гараже, потому что на нормальный сервис денег не было, а катать девчонок надо было здесь и сейчас. Десятка была продана через три года, уйдя армянам за сто двадцать тысяч, а я добавил еще сто тридцать и купил себе более-менее свежий солярис. Вот это был для меня успех… Успел буквально за месяц до скачка курсов валют. На лицо выползла улыбка от воспоминаний более чем десятилетней давности. Может, благодаря тому солярису я на Насте и женился…

— В таком случае немного расскажу вам об этой замечательной конструкции. Гении инженерной мысли! О, такие кареты мастерская собирает только на заказ для действительно богатых людей. Всего их, сейчас, шестнадцать на всю империю! Двойной движитель, мягкая подвеска, которая проглатывает все ямы на дорогах, буде они встретятся нам на пути! Богатая отделка салона, окна забраны стеклом, а комфорт внутри поддерживается набором артефактов — для обновления воздуха, для охлаждения и для нагрева, если придется заехать в холодные осколки. На этом чуде мы достигнем столицы всего за четыре дня, если в дороге ничего не произойдет. Из минусов — только повышенный расход энергии, но для того мы и берем с собой шестерых ветеранов, обученных управлению этой машинерией.

— И сколько же стоит такая карета для заказчика?

— Около шестисот золотых. Если же заменить медные энерговоды на золотые, что позволит увеличить скорость еще на одну пятую, то цена составит восемьсот золотых! Таких мы сделали всего три. Эта карета с медными энерговодами, потому скорость будет меньше быстрого галопа лошади. Только лошадь в таком темпе может идти несколько минут, а моя карета — ха, часов восемь! Пока окончательно не устанут наши охранники и источники энергии.

— Звучит неплохо. А измеритель скорости вы пока еще не придумали?

— Хм. Нет… А вы знаете, как его сделать?

— Что-нибудь придумаю. Можно ведь просто считать обороты вала, если знаем длину окружности колеса, то откалибруем.

— Звучит, как что-то очень простое, но мы такого не используем. — задумчиво сказал граф.

— Сделаем. Расскажите мне про привод?

— О, это интересная придумка! Двести лет назад один монах у наших соседей проводил опыты и выяснил, что тонкая, отполированная до зеркального блеска пластинка очищенного серебра отталкивается потоком энергии, хотя через то же самое дерево энергия жизни, она же прана, она же ци, она же фохат, вигор… куча названий у разных народов, проходит почти без потерь, но и не нанося ущерба препятствию. Золото же умеет впитывать и проводить прану, это факт был известен давно. На пятьдесят лет об этом забыли, но потом была попытка использовать это для кораблей во внутреннем море, так как ветры, достаточные для использования парусов, над ним дуют редко, а весла весьма накладны для перевозок. Расход оказался слишком велик, но эта попытка привлекла внимание моего отца. «Раз двигать целый корабль — дорого, то что насчет телеги?» — подумал он. И попробовал… Спустя сто пятьдесят лет ты видишь плоды его трудов! Ах да, так вот, движитель. Их здесь два, посмотри на задней оси. Видишь две коробки?

— Вижу, конечно.

— На оси сделаны лопасти, куда прикреплены серебряные пластинки. Из специально подготовленного камня праны исходит узкий луч энергии, который самому камню передается по энерговодам из меди с малой примесью золота. Я, кстати, говорил, что замена энерговода на чистое золото уменьшает потери при передаче вдвое и позволяет увеличить скорость?

— Да, говорили, десять минут назад.

— Ага. Ну, как говорил мой прадед, когда ему стукнуло сто тридцать: «Я имею право на склероз!». Так вот, исходит поток энергии и давит на пластинку, заставляя ее сдвигаться. Лопастей с пластинками восемь. В другом движителе то же самое. Мы пробовали разные варианты, остановились на синхронном расположении. Если сдвинуть расположение лопастей на втором движителе, немного возрастет максимальная скорость, но будет хуже начало движения. Особенно важно, если заехал в грязь. Ну а в коробе они, чтобы меньше попадало грязи. Простая защита от пыли и брызг.

— Я удивлен, что вы додумались до концепции крутящего момента, пусть и в таком странном виде. И пусть такой метод передачи импульса мне, с учетом моих знаний технически продвинутого мира, кажется варварством… он имеет право на жизнь.

— Охо-хо! — старый граф потер руки, глядя на меня со странной улыбкой, — Я очень хочу получить от тебя все твои знания о машинерии! Чтобы ни один конкурент не посмел вылезти на мое поле!

— Я подумаю, что можно сделать в ваших условиях, но надо будет сначала ознакомиться с мастерской. И я возьму нескольких человек, обладающих специфичными знаниями. Думается мне, ваши вопросы с проводкой тоже имеют решение. Об изоляции вы тоже не слышали… А она тут напрашивается вот прямо с ходу, особенно учитывая свойства серебра. Короче, разберемся. И да, о продольной и поперечной устойчивости тоже поговорим. В этой связи у меня вопрос к колесам. — я положил руку на колесо шириной всего сантиметров семь, — Откуда вот это мягкое покрытие?

— О, это мне доставляют из Салума. У них есть дерево, дающее застывающий на воздухе сок.

— Каучук, натуральный. Прекрасно, просто прекрасно… Да, ваше сиятельство. Мы сможем сделать карету комфортней, экономичней и быстрее.

— Знаешь… у меня есть доступ к записям, которые остались от первого поколения, которое приходило к нам четыреста лет назад. Там говорится, что они пытались сделать неимоверно быстрые машины с огнем внутри и стреляющее огнем оружие. Машина у них тогда получилась, хоть для ее работы им пришлось пустить почти все вино в городе на какую-то вонючую жижу, а вот с оружием не вышло вообще ничего, хотя они точно делали все правильно, с их же слов. Так вот. Если ты задумал что-то такое — попробуй, конечно. Но того черного масла в земле тут нет. Они обыскали вообще все, но так его и не нашли. А без него их машины не ездили…

— Что-то еще от них осталось? — с интересом спросил я.

— Да, конечно. Королевский Арсенал работает на их водяных машинах, создавая по полсотни комплектов доспехов в день. И делая топоры, алебарды, копья. Справные мечи у них не выходят, там другой подход нужен. Саша, предлагаю продолжить разговор в карете, чтобы не задерживать отправление.

— Само собой! Леди! — шутливо поклонился я, подавая руку Насте и помогая войти в карету, после чего запрыгнул сам. Граф сел спиной по направлению движения, мы с женой напротив него. Диван оказался довольно мягким и приятным на ощупь. Даже пожалел, что одел доспехи, но сразу же одернул себя: «Мы на незнакомой территории! Никаких послаблений!». С небольшим толчком карета сдвинулась с места и покатились вперед, иногда подергиваясь. «Или водитель неопытный, или те приборы управления, которые есть, далеки от совершенства. Скорее, второе» — решил я для себя. По городку карета двигалась со скоростью около десяти километров в час, а сидящие впереди солдаты постоянно орали на людей, чтобы они освободили дорогу. Прибавили мы только спустившись вниз и выехав на четырехметровой ширины дорогу из утрамбованного щебня. На удивление, дорога была вполне сносной. Был бы я тут на своем тигго, спокойно бы ехал пятьдесят, а то и шестьдесят. На карете же мы разогнались до сорока километров в час, по ощущениям.

— А? Ну, каково? Отличная скорость и никакой усталости!

— Высокоуровневый воин может бежать быстрее. — возразил ему я.

— Ну не все же перевалили за пятидесятый уровень и развивали выносливость, чтобы бежать с такой скоростью несколько часов. Да и не солидно это — бегать аристократу, как простому гонцу.

— Да, ваша правда. — сказал я старику. Не хотел его расстраивать историями типа: «мы проехали пятьсот километров от МКАДа до Воронежа за четыре часа с транспондером, потому что летели не меньше ста пятидесяти и притормаживали только перед камерами и на проезде через пункт оплаты». Пусть думает, что его кареты — самый быстрый транспорт в мире. А я чуть позже натравлю на его мастерскую Михалыча с Электриком — пусть устроят им там «Тачку на прокачку».

— Саша, возвращаясь к нашему разговору… Не обещай ничего такого императору. Ты пообещал мне — и этого достаточно. Те люди плохо кончили — они не смогли дать королю то, что обещали, но потратили кучу средств. В гневе король отправил их на границу, откуда спустя пять лет вернулся только один. Он и создал, впоследствии, Арсенал. Король потом пожалел о своем решении, но спустя десять лет, когда ничего уже нельзя было исправить. Не окажись на их месте. И не ставь под угрозу мой замысел!

Мы выехали из осколка спустя еще пятнадцать минут и попали на Большую Землю. Я выглянул в окно и удивился — на небе были облака, чего не наблюдалось ни в одном посещенном нами осколке.

— Граф, здесь идут дожди?

— Не очень часто, но случаются. Чем больше осколок — тем больше он похож на настоящий мир. Но никогда не стоит забывать о том, что это не так. Хотя, для нас — он и есть весь мир. Теперь я буду рассказывать вам о правилах поведения, некоторых традициях и законах. Обо всем, что может потребоваться при визите к императору. Но сначала я выдам вам деньги, которые понадобятся при знакомстве со столицей и в дороге. Смотрите. — он достал три маленьких мешочка, — Это — империал. Большая монета, для удобства расчетов между дворянами. В нем — пятнадцать золотых.

Он показал нам крупную золотую монету, сантиметров четырех в диаметре и в толщину миллиметра четыре. На одной стороне было изображение мужчины, на другом надпись «15 золотых. Алхимическое золото. Империя Нортумбрия».

— До провозглашения империей таких монет у нас не было, это придумка нашего императора. Золото дополнительно очищено, потому монеты легко гнуться, но все равно очень ценятся и даже гнутые легко ходят. Дело в том, что такое золото очень хорошо для артефактов и потому многие практикующие маги просто берут монету, очищают ее от внешних загрязнений и пускают в дело. Сложно сказать, на что рассчитывал император, но после выпуска империала артефакты немного подешевели. Весу в ней — как в десяти золотых, но там больше примесей, так что одно к одному и идет. Держите.

Монетка оказалась весьма увесистой — грамм сто, похоже. Передал ее Насте и взял мелкую золотую монетку, буквально пару сантиметров в диаметре и толщиной миллиметра в полтора. Весу в ней было не больше десяти граммов.

— Это один золотой талер. Из-за большого количества примесей приходилось много времени тратить на очищение золота или покупать уже очищенное, так что ценность империала, на самом деле, даже чуть выше, чем номинал. Один здоровый простолюдин-мужчина, работая в полях целых год, способен заработать около пяти талеров. Если у него есть семья и трое детей — он потратит все эти деньги, ничего не отложив. Так что ценность одной такой монетки довольно велика, помните это. За десяток талеров простолюдин готов практически на все.

Дальше в мои руки попали две серебряных монеты. Одна в диаметре сантиметра три, вторая — два. Толщина была примерно одинаковая, первая была вдвое тяжелей второй.

— Это лира и полулира. Медяками мы не рассчитываемся, привыкайте. За полулиру можно получить неплохой ужин в таверне с кружкой молодого вина. Ужин в ресторации будет стоить от трех лир до пяти золотых, зависит от запросов и от места. Лиру стоит ночевка в придорожном постоялом дворе в обычной комнате. В столичных гостиницах для аристократов нет номеров дешевле десяти лир. Но нас это не касается, у меня там есть дом в пятистах метрах от дворца императора. Поначалу рассчитывайтесь только лирой или полулирой. Держите, тут в общей сложности почти на сотню золотых. Кошелек с золотом спрячьте за пазуху, серебро можете подвесить на пояс или сложить в карман. И опасайтесь воришек — в столице их полно, в городе с миллионным населением очень легко спрятаться.

— Хм. А что с грабителями и убийцами?

— Грабителей отправляют на рудники, десятую часть от заработанного ими передается пострадавшему, остальное забирает государство. Убийцы идут на границу. Впрочем, грабители иногда тоже. И оттуда они уже не возвращаются. Согласно законам, писанным при основании королевства, человеческая жизнь не может быть отнята человеком. Наказание — границы и искупление вины. Но, как я уже говорил, десять лет в передовых частях из преступников не выживал практически никто. Такие случаи можно пересчитать по пальцам.

— Кстати, а что по поводу армии? Каждое графство и герцогство справляется само?

— Не совсем. Мудрый первый король знал, в каком положении мы находимся. Мне не присылают подкреплений, я сам отказался — ведь их обеспечение легко бы на мои плечи, а у меня своих, вместе со всей стражей и фортом, под тысячу человек. Попробуй их прокорми и одень, рассели, лечи. Хорошо хоть жалование в форте временно платила казна. Так что и своими силами продержусь пару недель, а там и подкрепления от соседей подойдут. Остальные регулярно получают пополнения. Каждый мужчина должен уйти служить и отдать на это три года. Возвращается примерно половина, чуть больше. До трети гибнет, некоторые остаются в армии. Служить уходят на двадцать пятом году жизни. Не идут служить те, кто к двадцати пяти имеет троих сыновей и четвертого к тридцати. Дворяне идут служить все без исключения, идут сразу после академий. Из служивого дворянства на службу идут и более половины женщин. Из наследного — только пятая часть. Редко они идут на передовую, чаще в снабжение, госпиталя, их учат этому с самого детства. Но немало и тех, кто имеет сильную боевую магию и служат на стенах крепостей наравне с мужчинами. И даже женщины-простолюдины могут пойти в армию, там всем найдется место.

— Это сколько же, выходит, погибших…

— Можешь не считать. Я могу ответить точно. Мы теряем порядка трехсот-трехсот пятидесяти тысяч человек в год в войнах с орками, абисситами и некрондом. И если бы не тот факт, что у нас принято иметь много детей, люди давно бы закончились, Саша.

— Серж, останови на холме! — бухнув кулаком в стенку кареты и открыв маленькое окошечко за своей спиной, крикнул граф.

Через пять минут, когда карета остановилась, граф пригласил нас на выход:

— Пора посмотреть на нашу столицу! Аларин, названа в честь первого короля, который ее и основал. Место было выбрано специально. Здесь протекает единственная по-настоящему крупная река нашего осколка и впадает во внутреннее море. Город еще называют жемчужиной людей, и не зря. Он построен по четкому плану, а потому его улицы широки и не запутанны. На прилавках полно рыбы, а ветер с моря смягчает жару. Люди здесь никогда не знают голода, войны и других бед. В городе множество парков с деревьями и цветами, что придает ему праздничный вид. Канализация спланирована так, что в городе нет неприятных запахов.

Вид с холма открывался живописный: довольно широкая речка, через которую перекинуто пять мостов, уходящие вдаль берега моря и множество точек корабликов, снующих по воде. По-настоящему крупных кораблей не было видно, но они здесь и не нужны, как я понимаю. Сам город пестрил разнообразием крыш — белые плоские, оранжевые черепичные, где-то на крышах виднелись небольшие сады и пристройки. Стены домов были, в основном, белого цвета, хотя встречались и желтые, и красные. Ровные ряды улиц спускались к реке и поднимались вновь на другом берегу. Мы находились на правом берегу реки, дворец императора, расположенный примерно в километре от моря (видимо, чтобы не долетали запахи порта), был на левом. Вообще, сам дворец не был какого-то грандиозного размера, но вот территория под дворцовый комлпкс была огорожена довольно большая — где-то километр на полтора. Сам дворец находился где-то в километре от реки, но парк спускался к самому берегу.

(Константиновский дворец в Стрельне)

Стены вокруг города отсутствовали. Вокруг дворцовой территории кольцом стояли здания, как позже оказалось, административного назначения. А за ними начинались особняки, принадлежащие, как я понял, знати. Всего около шестидесяти штук, так сразу точно и не скажешь. Дальше уже начиналась городская застройка, количество этажей и нарядность зданий уменьшались к окраинам. Мы сели в карету к графу и двинулись в город.

— Граф, что за здание со шпилями на холме? — спросил я его.

— Храм всех богов. Обязательно туда загляните, если хотите узнать больше о нашем мире.

— Заглянем, обязательно заглянем.

Уже через десять минут мы погрузились в шум и толчею улиц города. Карета сбросила скорость до каких-то десяти километров в час и, в итоге, до особняка графа мы добрались только через час, вдоволь насмотревшись на быт горожан. В большинстве своем, они выглядели довольными жизнью. В городе пахло хлебом, цветами, иногда конским навозом или чем-то горелым, но откровенно неприятных запахов канализации и гнилья мы не почувствовали. Уже ближе к концу путешествия мы пересекли мост длинной метров в триста, который проходил рядом с дворцом. Столица производила приятное впечатление.

— Граф, вы говорили об Арсенале. Где же он? Во время поездки по городу не заметил ничего подобного. — задал я интересующий меня вопрос.

— Выше по течению Рины, так называется река, протекающая через Аларин, километрах в двадцати, есть приток, берущий начало в Рудных горах. Местность там холмистая. На этом притоке построили дамбу и шесть больших колес, использующих энергию Хосса, так называется этот приток, для движения механизмов. Чтобы вас пустили в Арсенал, придется получить разрешение канцелярии, но это не проблема, я поспособствую.

Ворота территории особняка отворились, пропуская нас внутрь. Мы проехали около десяти метров по аллее из деревьев, напоминающих кипарисы и выехали на площадку перед самим особняком, где и остановились. Столичный особняк графа выглядел даже лучше его поместья в осколке.

Легкие колонны, поддерживающие огромный балкон, красная черепичная крыша и пара декоративных башенок. В доме было всего два этажа, но по площади он, кажется, превосходил дом в осколке. Площадь участка тоже была вполне солидной — не меньше тридцати соток, в отличие от его скромной усадьбы. Видимо, там ему гостей принимать было не надо, в отличие от этого особняка, куда могли и соседи заглянуть, справиться о здоровье.

— Ваше сиятельство! — открыл двери другой слуга, чем-то неуловимо похожий на такого же дворецкого в доме графа, но гораздо моложе. — Добро пожаловать домой!

— Эдди, прохвост, всех служанок перетрахал в мое отсутствие? — «поприветствовал» его граф.

— Как можно, ваше сиятельство! За их непорочность не поручусь, конечно, но беременная кухарка — точно не моя вина!

— Хе! Смотри мне, паршивец! К дядьке тебя отправлю, на воспитание! — погрозил ему кулаком граф и повернулся к нам. — Племяш моего дворецкого Якоба, у них это семейная профессия. Этот вот еще не женился, потому и портит девок. А те и рады — раз главный в доме, когда хозяина нет, в них побывал, то не выгонит!

— Если это единственный его грех и не сказывается на работе, то все еще не так плохо. — ответил я старику.

— Дом в полном порядке, сэр! Я свое дело знаю! — ответил мне Эдди, за что тут же словил крепкого подзатыльника от графа:

— Ваше благородие, бестолочь! Точно отправлю к дяде! За неправильное обращение к гостю, да еще и без предварительного представления!

— Виноват, ваше сиятельство, исправлюсь! Не надо к дяде!

— Смотри мне! Бегом, комнаты его благородию Александру с супругой Анастасией! Саша, Настя, сегодня располагайтесь, отдыхайте, я оповещу императора о прибытии и попрошу аудиенции. Думаю, у нас будет пара дней до встречи с ним. Рекомендую потратить это время на прогулки.

На следующий день мы, и правда, вышли с женой на прогулку. Граф настаивал на том, что нам необходимо прикупить несколько комплектов одежды для повседневного ношения. Я же настаивал на том, что запасное нательное белье под броню у нас есть и мы его стираем и меняем регулярно, а значит, пока будем ходить в броне. Наш статус был мне еще не ясен и, если нас начнут немножко убивать, то лучше иметь больше защиты. И тогда еще посмотрим, кто кого. Граф выделил Сержа нам в сопровождающие, так как он часто бывал в столице и неплохо ее знал. Местных документов у нас еще не было, но граф обещал их выправить для нас в первую очередь, а потом уже и для всех остальных жителей нашего осколка. Серж нам пригодился практически сразу, как мы вышли из особняка графа — на улице подозрительную парочку в броне остановили сразу, но наш сопровождающий объяснил тройке стражи, что мы гости графа и лица благородных кровей и те быстро отстали. Через пять минут мы уже покинули огороженную небольшой стеной зону особняков знати и вышли в сам город. Тут было… неплохо. Видимо, мы попали на какой-то выходной или праздник, потому как на улицах было полно праздно шатающегося народу, а на площадях выступали артисты и музыканты.

— Серж, сегодня особенный день? — спросила его Настя.

— О да, сегодня день вознесения Матери. Его празднуют по всей империи, служители добились включения этого дня в имперские праздники всего около тридцати лет назад, но люди уже его любят. Считается, что это день идеально подходит для зачатия ребенка — вероятность практически стопроцентная. Желаете посетить храм, где сегодня проводятся особенные церемонии?

— Обязательно, но чуть позже. Сначала мы просто погуляем по городу.

Мы все-таки купили жареных мясных шариков, которые не попробовали в графстве. Оказались вполне себе ничего, правда мяса там оказалось меньше половины — по сути, это были такие обжаренные в масле пирожки или пельмени с довольно толстой оболочкой из теста, а мясо было только в середине. Выпили местного живчика, оказавшегося неплохим на вкус — видимо, вино на него шло фруктовое, потому как он был сладким. Цены тут были чуть выше, чем в графстве, но не в разы, как было бы в Москве. Зашли в таверну с открытой галереей, выходящей на улицу, попробовали пива. Обычное нефильтрованное, хоть и с немного непривычным вкусом. В целом, я оказался им доволен, как и полосками сушеного мяса, что мы приобрели в качестве закуски. Тонкие кусочки с большим количеством соли и перца были высушены почти до состояния чипсов и были сделаны из какой-то птицы. По вкусу напоминали индейку. Посмотрели представление уличных артистов — те жонглировали булавами, шарами, плевались огнем. По натянутому над толпой на опорах канату ходили две девчонки в цветастых костюмах, а по толпе сновали мальчишки и собирали монетки от впечатленных зрителей. Рядом стояли музыканты, наигрывая бодрую мелодию, чем привлекали дополнительных зрителей и придавали действу больший размах. Музыка мне не понравилась, видимо, мои избалованные уши такое старье воспринимать уже не могли. Хотя, как я понимаю, придется привыкать — другого тут не делают.

Через пару часов мы вышли на набережную и направились по ней к морю. Убранная в каменные берега река неспешно несла свои темные воды, а по ней проходили баржи, груженые лесом и камнем. Как оказалось, в порту, куда мы пришли спустя полчаса, шло строительство новых доков, вот для них эти грузы и доставлялись по реке. Вообще, порт оказался немного не таким, как я его представлял. Рыбаки разгружали свои лодочки прямо на набережной и сильный запах рыбы и протухших водорослей стоял над этой частью города.

Самые большие корабли здесь, не считая барж, были не очень большого размера — метров до двадцати в длину, с высокими носами, довольно пузатые и с не очень большой осадкой, обязательно с веслами. Как уже говорил граф, сильные ветра тут редкость, потому на одних только парусах плыть против течения почти нереально, да и по морю, где ветра уже крепче, весла все равно будут полезны. Военных кораблей тут не было вовсе — только торговые или рыболовецкие.

— Что, Саша, романтика моря опять проснулась? — ехидно спросила меня Настя.

— Есть немного. Я же в детстве столько книг про пиратов прочитал. Да и вообще про морские путешествия. А моя любимая компьютерная игра двадцать лет назад — «Корсары». Ты же сама все знаешь. Да только в местных условиях какие пираты? Граф же рассказывал про его размеры, пока мы ехали. По сути, это просто здоровое соленое озеро. Да, размер солидный, там пятьсот на триста километров выходит с почти не изрезанной береговой линией, заливов очень мало. Да, площадь изрядная, глубины большие, как я понимаю, там где-то в центре и до километра есть, раз уж у них три связанных длинных каната с якорем до дня не достали. Только это все равно не то! Тут не бывает по-настоящему сильных штормов и приливов. Где острова, где пальмы, где испанские галеоны с золотом? Где неизвестность, в конце концов? Тут все на карты нанесено еще полтыщи лет назад! А, одно сплошное разочарование! — махнул я рукой и отвернулся от порта.

— Зато у них есть свежая рыба, крабы и устрицы. И я хочу это все попробовать, слышишь?

— Ваши благородия, могу рекомендовать ресторацию, но надо вернуться немного назад и перейти на другой берег. «Нереида» — лучшее место, чтобы попробовать дары моря, куда заглядывает даже императорская семья! — отозвался Серж.

— Идём! Все равно делать особо нечего, скучно… — решил я.

Мы успели пройти буквально сотню метров, когда я почувствовал чью-то руку у себя на поясе и моментально ее схватил. Поднял перед собой дергающуюся мелкую девчонку, которая пыталась стащить мой мешочек с серебром.

— И кто это тут у нас? Серж, что принято у вас с такими делать?

— Помогите! Насилуют! Он лез ко мне в штаны! — заорала соплюшка, выбив меня из колеи.

— Эй, отпусти малую! Ты что делаешь? То, что ты граничник, не дает тебе тут право на непотребства! — вырулили из толпы к нам трое мордоворотов.

— Сопля пыталась меня обокрасть. А вы, собственно, кто? — спросил я.

— Мы — ее братья!

— Разве что по разуму…

— Отпусти мелкую! И тебе придется компенсировать вред! Иначе мы позовем стражу, тут все видели, как ты ее лапал!

— Да ла-а-адно. Мелкий рэкет, прямо тут, как интересно… — задумчиво сказал я, потерев подбородок и все так же держа девчонку на вытянутой руке. — И сколько же вы хотите?

— Два золотых! Можно серебром!

— Ха. Наивные чукотские юноши… Ну, допустим, малую забирайте. — с этими словами я просто кинул девчонку одному из них и тот её поймал. — Но денег вы не получите. Чтобы я еще за такой паршивый спектакль платил!

— Парни! Проучим граничников! Они считают, что им тут все можно! — закричал один из них.

— Да! Проучим! — раздалось из толпы и к нам стали подтягиваться еще крепкие мужчины с закатанными рукавами.

— Серж, а это вообще нормально? И где стража?

— Это докеры. А стража в порту отдельная. Мы сейчас как раз на границе зон портовой и городской стражи, потому они надеются на то, что ни те, ни другие не вмешаются. Так что драке — быть. Но, ваше благородие, прошу, не калечьте и не убивайте, не доставайте оружия! Они тоже будут следовать этим неписанным правилам. — сказал мне Серж, снимая кольчужные перчатки с металлическими набойками и вешая на пояс.

— Ваше благородие? — начал было один из ближайших противников, которых набралось уже с дюжину, но его прервал его товарищ с криком «Мочи!» кинувшись на меня с занесенным кулаком. Я отбил его кулак в сторону и смачно врезал ему локтем в челюсть, выбивая ему зубы и все дурные мысли из головы вместе с сознанием. Он упал мне под ноги как мешок с навозом, и это послужило спусковым крючком для остальных — они с воплями рванули на нас.

— А ты на скуку жаловался! Смотри сколько аниматоров! — весело крикнула Настя, коленом в челюсть вырубая одного из мужиков.

— Хороший тамада! Хэть! — я перехватил обе руки своего следующего соперника и лбом прописал ему в переносицу, от чего у мужика брызнули слезы из глаз и он завалился на спину. — И конкурсы интересные!

— Только не убивайте! — крикнул нам Серж, принимая удары своего оппонента на защиту, а потом четкой двойкой отправляя его в страну летающих розовых пони.

— Да что ж мы, звери какие? — ответил я нашему провожатому, награждая парой лещей совсем юного пацана, у которого только-только усы полезли, отчего у него глаза собрались в кучку и он сел на жопу прямо посреди дороги, тупо смотря куда-то в одну точку.

— Кия! — Настя пнула одного из мужиков под колено, отчего он с воем запрыгал на одной ноге подальше от нее.

— Остановитесь! Да стойте же! — кричал тот мужик, который услышал обращение Сержа ко мне в самом начале. Сам он в драку не лез.

Наконец, оставшиеся пять человек смогли его услышать и сделали от нас пару шагов назад. Или сыграло свою роль то, что пытавшиеся нас побить люди пребывали явно не в лучшем состоянии здоровья? Четверо были без сознания, один грустно выл над своей коленкой, еще один густо капал кровью из сломанного носа и медленно, но верно полз от нас в сторонку.

— Ваше благородие! Простите нас, пожалуйста! Не губите, у нас семьи, дети! Не со зла мы! — запричитал тот мужик, который смог остановить драку.

Люди вокруг него зашушукались, оставшиеся «бойцы» начали нервно переглядываться между собой.

— Серж, а что у вас, кстати, за нападение на дворянина полагается? — спросил я.

— В крепость, на границу, полагается, если дворянину был нанесен какой-либо урон. Если, как сейчас, они сами выхватили, то на рудники, за покушение на честь и достоинство. Была бы обычная драка между простолюдинами — максимум штраф и десяток плетей, если без смертей. А то и без ничего обошлись бы.

— Интересно. Это что, получается, у нас тут будущие каторжники лежат?

— Не губите, господин, не губите! — тот мужик бухнулся на колени, — Им и так теперь лечится, вы их били, не жалея! На рудники если пойдут — дети на улице окажутся!

— Да черт с вами, забирайте их. И вот этого, который первый кинулся — врачу покажите. Похоже, сломана челюсть, не рассчитал малость… И если бы мы вас с самого начала не пожалели, то у вас бошки поотрывались бы к чертям. Все, валите отсюда, рэкитиры-неудачники. — махнул я на них рукой.

— Гоп-стоп вышел какой-то слабенький. Но теперь мне срочно нужно загладить стресс порцией мидий! Пошли быстрее! — сказал мне Настя, хватая за руку и потащив вперед.

— Куда теперь отправимся? — спросил Серж, довольно потирая свой живот.

— Навестим храм. Пищи телесной мы вкусили, теперь время подумать о пище духовной. — ответил ему я.

— Пф. Опять будешь вести свои заумные разговоры ни о чем, ага. — фыркнула Настя.

— Эй, вообще-то с попами бывает интересно поговорить о всяком-разном. Пусть я далек от церкви, но они бывают весьма интересными ребятами.

— Ага, как тот, который тебе рассказывал о том, что он освятил бэху какому-то дельцу, а спустя минуту в нее ржавый таз врезался? «Неудобненько как-то вышло» — ха! — хлопнула себя по бедру Настя.

— Ну да, он еще отбрехался, что машина была куплена не на честно заработанные деньги и свалил побыстрее. Деньги за освящение не вернул, кстати, хотя тот тип ему потом звонил, требовал. Забавная же история!

— Ладно, ладно, пошли в храм. Тут, похоже, все устроено совсем иначе, может, даже полезно будет… — сказала Настя, беря курс на холм.

Я, сыто икнув, отправился за ней. Покормили нас, и правда, неплохо. Пришлось отдать три золотых, но рыба была выше всяческих похвал, а Настя осталась довольна устрицами и крабами. Вино нам подали… Винландское, ну да. Я взял попроще, хотел попробовать другой сорт, но там можно было купить и то самое, которым нас угощал граф. Правда, не за три золотых, как он говорил, а за пять… Но нас уверяли, что оно прямо вот лучшее, что у них доступно. Охотно верю. Если так прикинуть, то одна эта бутылка стоила примерно, как мой заработок за два месяца, если брать стоимость золота с Земли и мою зарплату там же. Я бы там такое ни в жизнь не купил — нам вполне хватало обычного вина по тысяче рублей за бутылку, которое я покупал жене на праздники или когда приезжали гости. Забавно было то, что нас, в доспехах, сначала не хотели пускать внутрь — якобы, попортим им обивку диванчиков. Но ничего, Серж их обматерил и вопрос был решен. Якобы, отказать дворянину они права не имеют никакого. Сработало, хоть этот статус у нас и не был подтвержден.

— Я уже не первый раз слышу, что храм называется «Храм всех богов». А о ком вообще идет речь? Кто эти самые все? — спросила Настя у Сержа.

— Хуннар, покровитель воинов. Очень почитаемый у нас бог. Военачальники делают ему подношения перед крупными битвами, а во всех крепостях на границах есть его святилища или, даже, небольшие храмы.

— Что-то я не видел святилища в «Стерегущем». — вставил я, глянув на Сержа.

— Оно там есть, в казарме отдельная комнатка. Сам туда заходил, чтобы сделать подношение. Особенно сильно боги любят камни. Малые, средние, большие — они примут их с удовольствием.

— Хм. А как это вообще выглядит? — задал я напрашивающийся вопрос.

— Если положить монеты — то ничего не происходит, хотя жрецы и говорят, что подношение принято. Если же положить камень и произнести обращение — то камень рассыпается в пыль. Многие говорят, что если сделать особенно щедрое подношение, положить средний или, даже, большой камень, то тебе будет действительно сопутствовать удача в начинаниях. Будто бы боги приглядывают за такими лично или с помощью своих ближников.

— Так, хорошо. Продолжай. Кто еще?

— Рикон, покровитель торговли, чиновников, законов. Очень почитаем на юге и тут, в столице. На севере и востоке его святилище далеко не в каждом городке бывает. Но наш граф, знаю, ему иногда подношения делает. Может, с тем и связан его успех? Сам все делает, от императора подачек не ждет. Сделка, заверенная на алтаре Рикона, будет соблюдена в любом случае.

— Интересно. Давай дальше.

— Матерь. У нее нет имени, просто Матерь. Покровительница семьи, дома. Все женщины молятся ей о зачатии. Если сделать подношение — результат практически гарантирован. Говорят, если преподнести большой камень, забеременеет даже бесплодная. Ей же молятся о защите, спасении. У нее есть орден паладинов, есть поверье, что если молится ей искренне, то ближайший паладин получит об этом весть. Сами они не говорят, как это работает, но случаев — много, что наталкивает на очевидные выводы. И наоборот, если насиловать, убивать — то можно остаться без потомства. И конец отсохнет. Так-то. Она самая молодая из богов, может, поэтому так активно действует. По истории она, вроде как, вознеслась прямо перед становлением Королевства.

— Это все?

— Нет. Есть еще старейший, как говорят все его жрецы. Тот, кто был до, и кто будет после. И он, мол, просто позволяет другим богам быть. Великий Спящий. Жрецы говорят… да много чего говорят. Что все мы — лишь снимся ему, а потому он есть начало и конец всего. А когда он проснется — настанет конец времен. По мне — так глупости. Другие боги же ничего об этом не говорят. Их жрецы молчат на эти вопросы или говорят, что этого не может случиться.

— А за что он отвечает?

— Не знаю. Я вообще только Хуннару делаю подношения — мне хватает. Семьи у меня нет, вся моя жизнь — армия. Может, потом, но не сегодня.

— Понял. Мы почти пришли. — сказал я очевидное, глядя на возвышающийся над нами шпиль.

Массивный храм из светлого камня в готическом стиле с высоким шпилем внушал. Огромные витражи, контрфорсы огромные арочные ворота. На холме, кроме храма и окружающих его деревьев, больше ничего не было. Единственное, что немного выбивало из колеи — храм не бы симметричен. Огромное левое крыло и маленькое, по сравнению с ним, правое.

Мы прошли внутрь, попав в полупустой зал. С левой стороны зал продолжался и стояли три статуи с алтарями. По центру стояла статуя мужчины с мечом и щитом. Волевой подбородок, взгляд вперед, ни тени сомнения. Справа находилась статуя мужчины в просторных одеждах, который держал в руке весы. Слева — уже знакомая мне статуя женщины в глубоком капюшоне, из-под которого видно только подбородок. Возле нее сейчас собралась толпа человек в сто, преимущественно женщин, которые тихо пели какой-то гимн, но сам проход к алтарю оставался свободным. Справа же, в большой нише, находился алтарь с расположенным над ним непонятным знаком на стене. Рядом с алтарем было несколько альковов с подушками на каменных сиденьях.

Сначала я свернул направо, подойдя к этому алтарю — он сильно отличался от других. На нем не было ни монетки, никаких украшений, свечей или чего-ибо еще. Только плоская поверхность самого обычного камня. Из алькова на свет вышел совершенно лысый старик с вытатуированным на лбу знаком, таким же, как был на стене.

— Почему-то всегда самые интересные личности сначала подходят именно сюда… Что вы почувствовали? — спросил меня этот старик.

— Эм… Любопытство? Неправильность?

— Многих ведет любопытство. Я — Андрэ, один из двух жрецов Великого Спящего в этом храме. Что же ты хотел узнать?

— Как этот Великий Спящий связан со всем происходящим?

— О, какой хороший вопрос… Да, ты точно начал о чем-то догадываться, когда шел сюда. Славно, куда как славно, люблю говорить с умными людьми… старику не так много надо для счастья, хе-хе. Он — и есть причина всего. Ему скучно… У Него нет жизни, и он берет ваши. У Него нет интересов, и он заимствует их у вас… Он появился, как только зародился первый разум. И умрет с последним разумом во всех мирах. Ты, наверное, хотел бы спросить, за что он отвечает, какие сфера жизни подчинены Ему? Все и ни одна сразу. Положи на алтарь свое подношение, может быть, Он будет к тебе милостив и пути твоей судьбы изменятся. А может быть, ты лишь привлечешь Его интерес, и Он тебя больше не отпустит? Кто знает, кто знает…

— Почему у него нет статуи? Почему только это изображение?

— Зачем облики тому, кого нет? Даже этот рисунок вовсе не обязателен, не отражает того, кем является Он. Человек не способен понять. Ни один разум не способен понять. Он знает все, даже то, что не было сказано.

Я задумчиво посмотрел на этого старика и достал империал, чтобы положить его на алтарь.

— Нет-нет! Никаких презренных металлов! Только камни, пусть бесполезные железки оставят себе служители других богов, сметающие их по ночам в мешки с алтарей… — замахал руками и зашипел на меня старик.

Хмыкнув, достал средние камни из небольшого запаса, который мы взяли с собой. Покрутил их в руках, подумал. Положил коричневый камень на алтарь, ничего не говоря. Камень с неяркой вспышкой рассыпался на пыль.

— О-о-о! О да, Он знает тебя. Он следит за тобой. Ты будешь жить в этом мире хорошо, интересно, ярко. Жаль, что не долго… — сказал старик. Последние слова он договаривал, уже отвернувшись от меня и направившись в строну своего алькова.

— Какого черта? Что значит — не долго? Жрец! — крикнул я вслед уходящему лысому деду. На плечо легла рука Сержа:

— Не надо, ваше благородие. Не место для склок. А большего вы от жрецов Спящего не услышите.

— Хренов шарлатан… — пробормотал я, отворачиваясь от него.

— Дай мне розовый камень. — сказал Настя.

— Держи. Тоже подумала, что это может быть связано?

— Да. Когда ты выбирал камень, поняла.

Настя подошла к скульптуре женщины, опустилась на одно колено и произнесла:

— Прошу, позаботься о моем сыне. Обо всех детях на нашем осколке. Не дай нанести им вред.

Камень соскользнул с ее ладони и начал падать на алтарь, но не долетел, еще в полете рассыпавшись на пыль, подхваченную неизвестно откуда взявшимся сквозняком. Жрец, стоящий рядом с алтарем, одобрительно кивнул моей жене. Я же подошел к статуе воина, кивнул ему, как старому знакомому и положил оранжевый камень. Тот полежал секунду и осел кучкой пыли. А мне показалось, что я услышал хмык. Совсем на грани слышимости, сразу потерявшийся в шорохах, покашливании, пении и других шумах этого зала. Затем дошел до статуи Рикона и положил ему фиолетовый камень со словами:

— Надеюсь, все, кто должны поступить по закону, принимая решение о графстве, будут соблюдать сам его дух.

И вот тут, я готов поклясться, статуя мне подмигнула. Камень рассыпался пылью, а жрец мне, почему-то, широко улыбнулся, будто я рассказал хорошую шутку. Я подошел к жене, а спустя полминуты к нам присоединился Серж, что-то просивший на алтаре Хуннара, куда он положил серебряную монетку.

— Ну что, закончили, идем? — спросил я у Насти и Сержа.

— Погодите! — к нам подбежал еще один жрец в серо-синем балахоне, который, когда мы вошли, вроде как крутился возле статуи Матери. — Подождите, не уходите! С Вами хочет поговорить настоятельница!

— И чем же мы обязаны такой чести? — спросил я со скепсисом.

— Прошу, не отказывайтесь. Наша покровительница, Святая Навинна, намекнула ей, что кое-кто интересный только что принес дары на алтаре. После этого я сразу же поспешил к Вам, чтобы успеть! Уверяю, эта встреча будет полезна Вам!

— Хорошо, веди. Однако, если вдруг что-то пойдет не так… Ты понял? — с угрозой, добавляя немного праны в голос, спросил я.

— Будьте уверены, здесь Вам не навредит никто! — твердо ответил мне жрец и направился к дверям по правой стороне храма, поманив за собой рукой.

Пройдя через пару коридорчиков и открыв неприметную дверь, мы попали в небольшой кабинет, обставленный достаточно просто, но со вкусом. Две стены занимали шкафы с книгами и стопками бумаги, одну — большое окне, дававшее достаточно света для работы, со стороны двери — два скамьи со спинками, видимо, для посетителей. Вся мебель была крепкой, добротной. У окна, боком к нему, за столом сидела женщина лет шестидесяти пяти-семидесяти со строгим лицом и прямой осанкой. Одета она была в светлые одежды, не белые, а скорее, кремового цвета.

— Добрый день, молодые люди! Рада видеть всех вас здесь. Анастасия, не сомневайся, твоя просьба услышана. Но, справедливости ради, стоит сказать, что Спящий одаривает детей дополнительно, и они смогут постоять за себя даже в столь малом возрасте. И когда вернетесь, вас ждет очень приятный сюрприз. Большего не скажу, потому как не знаю сама.

— Странно уже и то, что рассказываете нам это. И да, добрый день. — ответил я ей.

— Мать благоволит тебе. Думаю, она хочет видеть тебя в рядах своих паладинов. Благо, ты подходишь по всем параметрам. Но выбор за тобой. И да, лорд может быть паладином, но требования, в этом случае, гораздо строже. Ибо налагаются они на всё, чем управляет лорд.

— О каких требованиях идет речь? — спросил я.

— И что значит «спящий одаривает детей»? — влезла Настя.

— Начну с требований. Ты должен явиться на помощь, если будет послан зов. В случае лорда — прийти на помощь там, где это требуется, вместе со своей армией. Ты должен заботиться обо всех, кто потерял родителей, обо всех, кто потерял кормильца и вынашивает ребенка, на постоянной основе. Простой паладин помогает им только там, где видит. Лорд — везде, где правит и всегда, пока правит. Спрос будет строгий. Ты должен охранять и беречь людей от внешних угроз, но это делает любой лорд. Должен бороться с несправедливостью в своих имениях. Что же ты получишь взамен, Александр? Только лишь веру людей. Тех, кто живет на твоей земле и тех, кому ты пришел на помощь. Согласен?

— Звучит странно… но в целом да, согласен. Я и так собирался это все делать. Единственное — зов. Что это такое и как это выглядит?

— Ты поймешь, когда получишь его. Наказание за неисполнение обязательств — потеря сил, бесплодность, болезнь и смерть. Зависит от тяжести. Пока ты исполняешь все — твоя сила постепенно растет. Растет и вера людей в тебя. Я выдам тебе сердцевину алтаря, на месте поставишь алтарь и вложишь в него сердцевину — так ты и твои люди получите возможность молиться Матери и приносить дары. Это пойдет на пользу всем вам. Что скажешь теперь?

— Да. Согласен. И Настя задала вопрос про Спящего… что на этот счет?

— Все просто и сложно одновременно. Просто в том, что Спящий действительно дает дары детям, помогая им не отставать от своих родителей, когда подрастут. Сложно же… в том, что Спящий же и разрушает миры.

— Что⁈ То есть, тот жрец не врал? — спросил я, подскочив с лавочки.

— Они никогда не врут. Не договаривают, уклоняются от ответа, но не врут.

У меня в голове раздался противный голос жреца: «Жаль, что не долго…». Я тряхнул головой, сбрасывая наваждение.

— Но как? И зачем? — спросила Настя.

— Мы не знаем точно. Но по оговоркам жрецов мы понимаем, что Спящий… так питается. Когда мир достигает какого-то потолка в наращивании жизненной силы, он рушится. И почти вся сила жизни, накопленная в нем, устремляется в бездонную утробу этого существа. И все, кто умирает потом, отдают большую часть этой силы ему. Так это все устроено. Здесь — его домен, его власть. Мы же — просто свалка из тех, кто каким-то образом выжил в его пасти.

— Так мы, выходит, находимся прямо в заднице сверхсущества?

— Скорее, на обеденном столе. И он наблюдает за возней букашек.

— И как отсюда выбраться? Как его убить?

— Для нас — никак. Боги тоже не могут этого сделать. Трудно убить то, у чего нет тела или иного воплощения.

— Как интересно все складывается. А то, что первое поколение вначале быстрее получает силы — это что, просто поощрение для того, чтобы мы убивали больше, так?

— Именно так. Каждое убийство здесь дает дополнительные силы Спящему. И такое положение дел сохраняется уже больше трех тысяч лет. Что было раньше — у нас нет никакой информации. И даже про три тысячи лет известно от эльдар, они здесь дольше всех.

— У меня еще миллион вопросов, но мы придем, чтобы задать их, позже. Сейчас мне нужно все это обдумать. Давайте это самое ядро алтаря, и мы пока вернемся к графу. — сказал я, подходя к настоятельнице.

Через полчаса мы уже шли в сторону особняка графа.

— Ты ведь что-то понял, да? — спросила меня Настя, не выдержав молчания.

— Да, понял. Но это надо поговорить с Димой, он меня еще в юношестве достал своими теориями, так что сможет рассказать больше.

— И все-таки! Насколько сможешь, объясни! — не сдавалась Настя.

— Окей, хорошо. Есть такое понятие, как «ноосфера». Сфера разума, типа более высокого уровня развития человечества, когда все наши знания доступны друг другу, а на планете мир, дружба, жвачка. А есть еще такая штука, как «Точка Омега», когда все сознания в процессе эволюции сливаются в одно трансцендентное, всемогущее существо… Бога.

— И ты хочешь сказать, что мы имеем дело вот с таким вот богом?

— Судя по тому, что они говорили — да. Не существует, но везде, знает все, даже то, о чем не говорили, нет тела… Чистый космический разум. Вообще не ясно, зачем ему это все. Ради интереса, как бесконечный сериальчик от Нетфликса? Страшновато, если честно… Просто невозможно осознать. А потому я буду делать то, что могу прямо здесь и сейчас — стучать топором по башке и делать новые инструменты, чтобы стучать по башке врагам было удобней!

— Пф! — выдала на это Настя.

По приходу в особняк нас ждала новость — граф получил приглашение на аудиенцию, как он и рассчитывал, на завтра. Так что в скором времени мы отправимся во дворец вместе со стариком. Хоть посмотрю на этого императора…

Утром мы переоделись в выстиранные поддоспешники и белье, нацепили уже привычную нам броню и уселись к графу в карету. Не то, чтобы тут было далеко идти, даже граф, являющийся стариком, вполне смог бы преодолеть это расстояние. Нет, дело было в другом — в понтах. Нельзя было зайти пешком не территорию императорского дворца. Там даже калиток на воротах не было, ни на одних. А зачем, если все гости приезжают на транспорте? Если прислуга возит все поставки на телегах, да еще и стараясь не привлекать внимание? Вот и получается, что незачем.

Через пять минут мы уже стояли перед воротами в резиденцию императора, а еще через пять, когда охрана сверила списки, которые им поступили утром, подъехали к внушительной тройной арке, делящей дворец на две равных части. Как нам объяснил граф — правая часть была для приемов и работы, в левой же располагались жилые комнаты императорской фамилии. Переход между частями был и через улицу, и через второй этаж над аркой.

— Будь мы обычными баронами или даже графьями, которых десяток штук все же наберется, то пришлось бы отираться в канцелярии, наверное, с неделю, чтобы попасть на прием к государю. Для графа, ладно, дня три-четыре. Для пограничных владений все сильно проще — считается, что наши проблемы ждать не могут. Ха, если на границе будут проблемы, то лорд никогда не покинет свои земли и сюда не припрется! Гонцов — да, будет слать каждый день. Но сам останется биться на стенах. — бурчал граф, пока мы шли за ним по коридорам в сопровождении пары гвардейцев в кирасах и с алебардами.

Вообще, эти ребята представляли из себя очень интересное зрелище, сильно напоминая знакомых мне по фотографиям гвардейцев Папы Римского. Практически один в один, разве что цвета отличались. Если прислушаться к своим ощущениям, то ребята были не из последних — все перевалили за двадцать пятый уровень. И никого младше тридцати я тут не заметил. Все — битые жизнью мужчины, которые, я уверен, долго думать не будут, прежде чем сунуть пику в пузо. На всякий случай, лучше отслеживать их перемещения вблизи себя. Граф может говорить все, что угодно, про законы империи, но здоровая паранойя еще никому не повредила.

— Его сиятельство граф Винландский со спутниками к его величеству императору Андрэ Фредерику Оливейра!

— О, хоть тут какой-то церемониал… — тихо пробурчал я.

— Тш-ш! — шикнул на меня граф, заходя в тронный зал.

Наши шаги и бряцанье доспехов гулко разносились по большому залу, вызывая эхо. Вдоль стены толпились люди, видимо, придворные. Граф кого-то увидел в этой толпе, улыбнулся и кивнул. Я проследил за взглядом старика и увидел настоящего гиганта. Вид он имел весьма брутальный, особенно с этой повязкой на глазу. Если бы я встретил его год назад в подворотне — кошелек бы отдал вообще без вопросов. А еще его одежда изрядно отличалась от одежды других придворных, будто ему было совершенно наплевать на принятые тут нормы.

На фоне этого мужчины даже император не внушал. Нет, он выглядел довольно хорошо, даже презентабельно. Да, с лишним весом, но вполне приятной наружности. Одетый в синее с золотом, с какими-то орденами на груди, сидящий на красном позолоченном троне, он должен был показывать величие и силу империи. Но мне, избалованному современным кинематографом и компьютерными играми, было как-то пофиг. «Видали и покруче!» — подумал я в тот момент.

— Долгих лет правления, Ваше Величество! — сказал граф, подойдя на расстояние пяти метров к трону и выполнив поклон. Мы с Настей повторили поклон за ним, стоя на метр позади. В конце концов, от нас не убудет.

— Флоки Улофссон, граф Винландский, мы рады видеть тебя. Все ли в порядке в твоих владениях? — каким-то чрезвычайно ровным и бесцветным голосом спросил император.

— Более чем, Ваше Величество! Крепость Фиргейт, закрывающая проход в земли абисситов, уничтожена, осколок разрушен. Когда он восстановится, мы сможем совершить на них налет, чтобы уничтожить ближайшие замки и уменьшить угрозу с их стороны.

— Прекрасные новости. Ты пришел, чтобы просить нас о войсках?

— Думаю, на то хватит и моих сил.

— Как хочешь. В таком случае десять процентов налога с добычи, взятой в военном походе, не забудь внести в казну. Это всё? Если да, такие вести могли быть переданы через нашу канцелярию.

— Нет, Ваше Величество. Согласно эдикту «О мужах достойных», я прошу Вас признать право наследования и право фамилии за Александром. Именно он разрушил крепость демонов. В свои тридцать два года он имеет пятьдесят третий уровень и множество талантов.

— Похвально, похвально… Но будет ли этого достаточно, чтобы считаться достойным? — лениво спросил император.

— Он — выходец из первого поколения. Новый мир пал. Эту силу он набрал меньше, чем за полгода, которые прошли с момента разрушения его родного мира. Он отмечен Матерью и получил Великий Дар от святой. Будет ли этого достаточно, Ваше Величество?

— Похвально… — включил император заезженную пластинку. Немного пожевав губами, он продолжил: — К моему сожалению, я имел мало общения с представителями первых поколений и не могу знать, является ли это для них нормальным или же выдающимся. Вероятно, никаких чрезвычайных достижений у этого юноши нет.

— Так давай решим этот вопрос? — раздался сзади низкий голос с хрипящими нотками. — Моему мнению вы доверяете, Ваше Величество?

Рядом со мной встал тот самый огромный мужик. Я не дрищ, но рядом смотрелся бледно. В этом здоровяке было, наверное, два десять роста и весу килограмм сто восемьдесят. И если бы это был жир! Нет, это все было сплошным мясом, даже на вид жестким и крепким, как канаты. Не удивлюсь, если он железо мог как пластилин мять.

— Нет, Генри, мы не сомневаемся… — император сделал небольшую паузу между словами, — В твоих возможностях решать, кто является достойным воином, а кто нет.

— Вот и отлично. Флоки, я забираю парня. Я сегодня тут не просто так оказался, заходил уведомить о небольшой авантюре. Вот туда парня и возьму.

— Я не один, а с женой. Куда вы хотите меня забрать? — решил я подать голос. Все-таки обсуждалась моя судьба.

— Да хоть с тремя. Если ты готов ей рискнуть в походе на Некронд — пожалуйста.

— Я пойду! — успела Настя вставить до того, как я успел что-то ответить.

— Как хотите. Но сопельки вам вытирать я не собираюсь. Не осилите — валите в зад к демиличу. Не вижу смысла рассусоливать. Мы уходим, за мной!

— Генри! Постой! — за нами засеменил старый граф, с трудом поспевая за размашистыми шагами здоровяка.

— Что еще?

— Пару слов моему протеже, чтобы не было недопонимания.

— Хр. Давай, только из уважения к твоим сединам.

— Саша, Настя, послушайте. Этот человек — та еще добрая мамочка…

— Я все слышу, дедуля! — рыкнула эта гора мышц.

— Но и пальцем меня не тронешь, лоботряс! Так вот, ребята. Слушайтесь его, ибо если кто и понимает в войне, то это Генри Морган, великий граф Суррей. Он единственный из коренных, тех, кто живет тут уже не первое поколение, достиг восьмидесятого уровня. И не смотрите, что он выглядит чуть старше вас — он младше меня всего лет на двадцать…

— Да-да. Дедуля, я и сам это все смогу им рассказать. Если ты закончил, а ты закончил, потому что остальное, что им нужно знать, расскажут на месте, то мы пошли. И не отставайте, кх-м, молодежь…

Он быстрым шагом направился к выходу из дворца. Задерживать его никто больше не стал, а гвардейцы при приближении гиганта пытались сделаться максимально бравыми и мужественными. Да только по сравнению с тем, из кого маскулинность перла нескончаемым потоком, они все были детьми. Я, вообще-то, тоже, что меня немного бесило…

— Значит, так. Я сейчас возьму темп попроще, чтобы вы не сдохли по пути. По городу двигаемся небыстро, максимум вдвое быстрее рыси. А вот за городом я посмотрю, на что вы способны. И как долго сможете держать темп. Все понятно?

— Мы что… побежим? — недоуменно спросила Настя.

— А что я, по-вашему, должен тратить время и трястись в дьявольской коробке три-четыре дня, чтобы добраться до столицы? Да я за день это пробегу, даже толком не запыхавшись!

— Но вы же… в шубе? Это неудобно… — немного замявшись, сказал ему я.

— Это шуба ледяного беорна, мальчик. И уровень у него был повыше твоего. Если мне когда-то в ней станет жарко или холодно, я сильно удивлюсь. Готовы? А, впрочем, чего я спрашиваю… За мной, салаги!

И он побежал прямо в толпу людей. Мы рванули за ним, уворачиваясь от телег, людей, прилавков. Этот здоровяк делал это легко и непринужденно, при необходимости смещаясь влево или вправо просто моментально. Глаз с трудом успевал отследить такие движения. Порывы ветра за нами тремя поднимали юбки женщин и сдували легкие товары с прилавков, но почему-то вслед нам никто не кричал проклятий… Видимо, народ тут уже ученый. А потом мы выбрались за границу города, по бокам промелькнули крайние дома и этот паровоз в шкуре человека начал набирать ход. Когда мы разогнались километров до шестидесяти, он оглянулся, посмотрел на нас и набрал еще немного скорости, доведя до семидесяти. Мне бежать было тяжеловато, но, в целом, терпимо. Насте приходилось куда хуже — ее уровень был на шесть меньше моего, но она держалась, изначально одетая в более легкую броню и более ловкая, она могла двигаться с такими скоростями, пусть выносливости у нее и было меньше моей.

Через час она начала потихоньку сдавать. Я забрал у нее мечи и рюкзачок, чем облегчил задачу.

— Циркулируй! Как я учил! Энергию! В ногах! — на выдохах проговорил ей я.

— Уже! Начала! Все! Норм! — так же ответила она мне.

Мы продолжили бежать. Через пару часов я додумался включить свою ауру, после чего стало легче. Оглянувшийся на меня Генри довольно покачал головой и прямо на ходу подкрутил свой ус. Ну да, ему-то что. Судя по всему, он так бежать может и сутки. И правда, зачем ему трястись в карете, если он на своих двоих покроет впятеро большее расстояние, если захочет? Весьма прагматичный подход. Спустя пять часов он начал притормаживать и, наконец, остановился около придорожного трактира. Надо сказать, мы пробежали мимо нескольких таких, а еще обогнули два небольших городка или просто крупных деревни. Чем ему приглянулся именно этот — я не понял, пока мы не зашли внутрь.

— Ваше сиятельство! Как обычно, подать жаркое и вертуток с живчиком?

— Тройную порцию, Клайд! Я сегодня с пополнением!

— О, так они с вами, на своих двоих? Новые парни в Черепа, Ваше сиятельство?

— Почти, Клайд, почти.

— Сейчас все устрою! — выскочивший из-за стойки мужчина, выглядящий на пятьдесят, бодро простучал деревянным протезом по полу, принеся нам большой, литра на два, кувшин с разбавленным фруктовым вином и три кружки. Бахнул кружки и кувшин на стол и попрыгал в обратную сторону со словами: — Сейчас все подам, горячее, пять минут!

— Странно. Тут же есть камни исцеления. Трактирщик, вроде, человек не бедный. Мог бы вырастить новую ногу… — задумчиво сказал я жене.

— Нихрена он не мог бы! — ответил Генри, за три глотка опустошая свою кружку. — После проклятия от демилича хрен ты чего отрастишь, особенно если проклятие он кинул, подыхая. Гадкие твари. Нога у него отсохла почти сразу. Как сказали медики — аура тоже умерла, потому восстановление ноги невозможно. Славный был рубака, скажу я вам. Еще с моим отцом начинал. Ну а как случилось с ним эта катавасия — я ему деньжат подкинул, так что теперь меня всегда тут ждут.

— А еще вас тут ждут разные новости и письма?

— Не без этого, малец, не без этого! — Генри хохотнул и хлопнул меня своим ковшом по спине, знатно звякнув кирасой. Таким ударом простого человека он бы убил на месте, пожалуй…

— Ваше жаркое, ваше сиятельство! — сказал подошедший Клайд, ставя на стол котелок литров на шесть и четыре больших и глубоких тарелки в стопке, в верхней из которых лежала порезанный хлеб и ложки. Из самого котелка торчал черпак, а сам он исходил паром. — Как знал, держал возле печи, так что все, как вы любите!

— Отлично! Давай еще один такой же кувшин живчика и булочек своих, штук десять! — рыкнул Генри, хватая тарелку и черпак и начиная накидывать в тарелку довольно аппетитное жаркое.

— Сей секунд! — трактирщик разве что руку к голове не приложил, изображая стойку «смирно», а потом постучал своей культей обратно за стойку.

— Накладывайте, не стесняйтесь. Я со своими солдатами из одного котла жру, и вы будете. Вопросы?

— Да не, какие вопросы. Мы вообще не дворяне изначально, у нас дворянства в мире почти не оставалось под конец. — сказал я, накладывая пару полулитровых черпаков в тарелку и передавая её Насте.

— Так даже лучше. Хмпф! А то из чванливых мамкиных сынков пока их дурь выбьешь, аж вспотеешь весь. Уф-ф! Ха! Хорошо у Клайда вышло сегодня! — сказал Генри, активно работая ложкой и не забывая откусывать крепкими белыми зубами хлеб.

— И правда, хорошее жаркое. Перца многовато, на мой вкус, но вполне, вполне. — сказал я после того, как отправил первую ложку в рот.

— Ха! Так готовят у нас! Ну ничего, скоро поймешь, почему мы любим именно такую пищу! — хохотнул граф, который за эти пару-тройку минут успел умять, наверное, почти килограмм еды. Настоящий монстр. Уверен, он может есть вообще что угодно, хоть камни — несварение ему не грозит…

— Еще кувшин живчика и мои вертуты! С ягодой из моего сада!

— Хорошо! Есть что для меня, Клайд?

— Да, ваше сиятельство.

— Тогда жди меня через десять минут в своем кабинете. Поболтаем, пока наши гости доедают.

— Будет исполнено! — в этот раз трактирщик явно козырнул, хоть и как-то по-особому, приложив кулак к груди и, развернувшись, ушел.

Мы же активно заработали ложками. Вскорости граф поднялся, взял с собой пару пирожков и кружку, после чего удалился вслед за Клайдом. Мы с Настей остались вдвоем и еще пару минут доедали жаркое, которое, и правда, было неплохим. Она первой отложила ложку и взяла пирожок, свернутый в рулет. Отхлебнула из кружки, смывая вкус пряного блюда и потом откусила булку.

— А ничего так. Похоже и на вишню, и на смородину сразу. Приятный вкус. Но эту я еще осилю, а остальные уже нет. — сказал она, прожевав.

— Ничего. Парочку я съем. Остальные с собой заберем, если уж на то пошло. Думаю, у него найдется для нас какой-нибудь чистый холст или мешок, куда мы сможем это все завернуть.

— Что думаешь о нашем временном начальстве?

— Суровый мэн. Но, думаю, он сможет нас удивить. Вероятно, даже приятно удивить. Сама видела — он даже на императора может воздействовать. — ответил я, показательно обведя глазами зал. Мол, «даже у стен есть уши». Настя, вроде поняла.

Через полчаса мы снова были на дороге и бежали дальше. Через шесть часов граф объявил новую остановку, в этот раз мы остались там на больший период времени, он позволил нам поспать шесть часов. А после сна — короткий, но довольно сытный завтрак и снова бег. Еще шесть часов. Даже по самым скромным прикидкам мы преодолели больше тысячи километров. Там, скорее, ближе к тысяче двести было. Наконец, впереди показалась стена тумана, которая быстро приближалась. Последний час мы бежали по довольно хорошей гравийной дороге, которая, как в графстве Винланд, была явно специально подготовлена и утрамбована. Впереди показался просвет в стене тумана, а граф сбросил скорость, останавливаясь перед этим проходом, где стоял аванпост и небольшой форт.

— Ваше сиятельство! С возвращением! Это наши новые сослуживцы? — подскочил к нам стражник с небольшим плюмажем на шлеме.

— Верно. Происшествия?

— Никаких!

— Хорошо. Скоро смена?

— Лейтенант Хадсон меняет нас через три часа!

— Вольно. Несите службу дальше, молодцы.

С этими словами он шагнул в проход, за которым виднелись стены такого же аванпоста. Мы последовали за ним и сразу же нам в лицо ударил яростный ветер, влажный и пробирающий до костей. Мы с Настей поежились — очень уж резким был переход с плюс двадцати пяти до плюс пяти.

— Ха! Не ждали такого приема? Добро пожаловать в Суррей, салаги!

— Посмотри вокруг, парень! Вот, к чему ведет бездумное поглощение осколков нежити!

Граф стоял на взгорке и указывал ладонью вдаль. Вокруг простирались каменистые равнины с редкими выходами известняка, небо было затянуто тучами, а на земле не росли ничего, кроме травы и мха. Тут и там были видны остатки строений, превратившиеся в руины.

— Мои предки так часто уничтожали их осколки, что убили свой собственный! В истории рода говорится, что здесь росли персики! Ты видишь тут персики? Не отвечай, вопрос риторический…

— Но как это произошло? Я знаю, что условия осколка меняются, но ведь все осколки разные. В любом случае среднее значение будет лучше того, что тут есть! — сказал я.

— Нежить, вот что произошло. Я не знаю как, но мертвые костяки как-то меняют под себя погоду на своих осколках. Они у них холоднее, чем у всех остальных. На самых старых и самых больших осколках царит такая лютая зима, что у людей начинают замерзать глаза. Но даже самые маленькие из них всегда холоднее. А наши заставы и крепости так часто подвергались их атакам, что мы сами постоянно живем в холоде. Мы не будем заходить в старый замок моего рода — там нет ничего, кроме стылого камня и небольшого гарнизона. Идем сразу на передовую, там и выспитесь, в крепости тепло и всегда есть свободные койки.

— Не хватает людей? — спросила Настя.

— Да, по естественным для этого места причинам. Они часто умирают. — оскалился в ответ граф.

Мы побежали дальше, преодолев около двадцати километров и попав в следующий осколок. Здесь не было ветров и было немного теплее. Перед входом в следующий осколок стоял форт, где была расквартирована, наверное, сотня солдат.

— Для чего они здесь? — спросил я Генри.

— Последний эшелон обороны на случай масштабного прорыва. Чтобы успеть эвакуировать население Большой Земли около прохода и успели подойти войска соседей. Сейчас сам все увидишь.

Мы прошли два пустых осколка с торчащими кое-где из земли фундаментами и попали в достаточно большой и теплый, он был в диаметре километра полтора, а температура была около пятнадцати градусов.

— «Лесной замок» — это основная база для отдыха, лечения, ротации людей на передовой. — сказал Генри, указывая рукой на большую цитадель на холме. — Если крепость «Врата гор» падет, мы займем оборону здесь, отступив.

— Выглядит солидно, но будет ли этого достаточно?

— Здесь регулярно находятся четыре сотни для ротации и пополнения, подвалы глубоки и обширны, запасов хватит на тысячу человек на три месяца. Да, этого достаточно. Тем более, тут более-менее тепло, нам повезло присоединить к этому осколку парочку не оскверненных нежитью. Но эта крепость — в первую очередь перевалочная база. Скоро вы увидите мою гордость. Десятки тысяч людей положили свои жизни, чтобы выстроить «Врата», а строились они почти двадцать лет. Ни разу еще враг не смог их взять!

Еще два пустых осколка небольшого размера мы проскочили довольно быстро и третий встретил нас зарядом снега в лицо. Он был велик — километров пять в диаметре, но выглядел очень неприветливо. Скальные выходы с наметенными под ними сугробами, глубокие обрывы, кое-где явно вручную стесанные скалы и глубокая пропасть, чтобы оставить врагу только один возможный путь. Путь, ведущий к мрачным, высоким стенам крепости. С нашей стороны от прохода к крепости вела дорога с мостом, переброшенным над пропастью.

— Величие и гордость Суррея. «Врата гор» во всем их великолепии! Когда-то это было баронство очень гордого и сильного народа горцев, сейчас же их остатки разошлись по другим землям, хотя часть все еще служит здесь. Все эти замерзшие леса триста лет назад были зелеными и цветущими местами. Вот оно, влияние нежити. Когда почти три века назад открылся проход и сюда хлынула орда мертвых, горцы и их дом оказались первыми на пути. Они отчаянно сражались и дали нам время на то, чтобы подготовиться и встретить их на равнинах Суррея. Они держались целый день. К нам, тогда еще в цветущий Суррей, вышло всего две сотни человек. Из двух тысяч живших здесь. После этого началась осада замка моих предков, длившаяся три месяца. Только спустя три месяца количество мертвых уменьшилось достаточно для того, чтобы с помощью войск соседей и короля мы смогли откинуть нежить. Но тлетворное ее влияние уже было оказано — сады и посевы погибли, ближайшие осколки были покрыты снегами. И Суррей за пять лет превратился в то, что ты видел сейчас. Точнее, вначале было даже хуже. Мне и моим предкам пару раз повезло, и мы смогли немного улучшить условия графства за счет пары летних осколков. Но до восстановления придется потратить еще сотню-другую лет. Таковы последствия того вторжения. — закончил граф, стоя перед мостом.

— Печальная история.

— Мы почти пали в тот момент, но не были сломлены. Смогли выжить, смогли подняться и крепко встать на границе мира людей. Пусть наши беззаботные времена оказались далеко позади, это лишь добавило нам сил и решимости. Идем. Нас уже давно заметили. — он указал рукой на бегающих по стене людей.

Мы прошли по мосту. Я глянул вниз, перевесившись за ограждение — до дна пропасти было метров сто пятьдесят. Тут даже нежить такого полета не переживет, раскидав свои запчасти по камням. Сам мост в ширину был метра четыре, если считать еще и ограждение. «Проезжая часть» же была не больше трех с половиной. В принципе, если даже крепость падет, строй обученных и прокаченных латников сможет обиваться от мертвых здесь очень долго. Ворота при нашем приближении открылись, пропуская нас внутрь. За внешним кольцом стен было от пятнадцати до тридцати метров пространства, занятого казармами, плацами возле каждой из них и складами. Даже отсюда было видно, что стены, которые с этой стороны были высотой метров в восемь (ага, попробуй даже это «всего» перелезть), с другой поднимались до двенадцати. Видимо, оттуда как раз и шла нежить на штурм. Посередине возвышался донжон, построенный из крупного кирпича. Сам донжон был где-то метров сорок на пятьдесят, правильной прямоугольной формы, с несколькими башнями. Крепость же была почти круглой формы, с расстоянием от стены до стены метров в сто двадцать.

К графу, вошедшему в крепость, подбежал мужчина с торчащим из-под кирасы мехом и с яркими нашивками на плечах.

— Капитан Маклауд, ваше сиятельство, дежурный офицер караула! В настоящий момент на рубеже спокойно, активности нечисти не наблюдается! Шесть часов назад из прохода вышел отряд под руководством рыцаря, был уничтожен летучей сотней капитана Роджерса!

— Вольно, капитан. Полковник у себя?

— У себя.

— Хорошо. Благодарю за службу! И направь к коменданту Роджерса и Бергена.

— Сделаю! Во славу Суррея! — гаркнул капитан, разворачиваясь на пятке и направляясь на противоположную сторону стены.

— Идем, познакомлю с главной гарнизона этой крепости. Вам в любом случае нужно будет с ним взаимодействовать. Я вскоре покину это место, где-то на неделю, а когда вернусь, мы с вами отправимся в поход.

— Что за поход? — спросила Настя.

— Все подробности — в кабинете у коменданта.

Мы прошли в донжон, который, благодаря толстым кирпичным стенам, неплохо хранил тепло и поднялись наверх, в самую большую башню.

— Здесь, в этой башне, располагаются гостевые комнаты, кабинет коменданта, он же его комната, и мои покои. Достаточно далеко, чтобы не отвлекаться на шум солдатни и быть прикрытыми со стороны нежити зданием донжона, но в то же время достаточно близко, чтобы не пропустить все веселье. — на ходу пояснил граф.

— Сколько всего в крепости людей? — спросил я.

— Сейчас — около восьми сотен. Всего гарнизоны крепостей и расквартированные на отдых солдаты — около двух тысяч человек. Благодаря этой крепости мы смогли сократить количество людей на передовой и количество солдат в целом, увеличить им довольствие и улучшить содержание. Как следствие — средний уровень увеличился, что, опять же, упростило оборону. Один человек двадцать пятого уровня может больше, чем двое пятнадцатого.

— Хм. А какой сейчас средний уровень в крепости?

— Около двадцать седьмого. Это самый высокий показатель в империи.

— Офигеть. — сказал я, мысленно сравнивая со своим «войском». Там средний уровень будет меньше, в районе двадцати пяти, и народу там всего тридцать человек.

— Так тут, получается, большинство — ветераны? — спросила Настя.

— Нет, ветераны здесь составляют где-то треть. Вся сотня Роджерса, все сержанты, три десятка разведки, и еще некоторые люди в сотнях. Большая часть в районе пятнадцатого-двадцатого уровня. Но здесь он быстро растет, красавица, знаешь ли. Кстати, на счет этого — если офицеры будут подкатывать свои яйца к твоей жене, Саша, разрешаю бить в морду, но и только. Дуэли запрещаю, в этом случае вопрос будет решать комендант или я. У нас тут из женщин — десяток послушниц матери, пяток лекарш, сестра-настоятельница местного храма, она же глава медицинской части, десяток в канцелярии и десяток магинь. Сам понимаешь, женским вниманием тут люди не избалованы… Я всех предупрежу, но могут найтись горячие головы.

— Хорошо, буду знать. — сказал я, нахмурив брови. Настя весело мне подмигнула — ей нравилось, когда я ревную и проявляю чувства.

Мы поднялись на третий этаж и вошли в довольно большой кабинет — где-то метров восемь на десять, где буквой «П» стояли столы с одной стороны кабинета, вдоль стены были шкафы со свитками и толстыми сшитыми тетрадями, а с другой стороны кабинета небольшой закуток, огороженный ширмой. Видимо, там комендант спал.

— Ваше сиятельство. — встал из-за стола мужчина лет шестидесяти, одетый в какой-то странный вариант формы с мехом.

— Привет, старина. Знакомьтесь — Дункан Маклауд, барон Лауд, полковник армии графства Суррей. Александр и его жена Анастасия, новое первое поколение людей. Александр — претендент на наследство Винланда. Старик сдает, но ему на старости лет повезло, как видишь. Или нет, но это мы вскорости выясним. — сказал граф, представляя нас друг другу.

— Очень приятно, сэр и леди. Как вы, надеюсь, уже поняли, когда-то это долина была домом моей семьи. Хоть так, возглавляя здесь оборону против полчищ нечисти, я отдаю им долг и оберегаю свой дом.

— Нам тоже очень приятно, ваше благородие. Рады встрече. — я кивнул и машинально протянул руку полковнику. Тот отказываться не стал и крепко ее пожал, схватив, правда, меня за запястье. Я не растерялся и быстро повторил его жест.

— У вас тоже в ходу этот обычай? — спросил он.

— У нас жмут ладони, но да, такой вариант, какой использовали вы, тоже был в ходу. Он означает, что у меня нет спрятанного оружия в рукаве.

— Ха. Забавное совпадение. У нас он означает то же самое, что у меня не припасен для тебя кинжал. Думаю, сработаемся. Они к нам надолго? — обратился он в конце к графу.

— Пока на неделю, потом возьму их с собой в рейд. — пожал плечами граф.

— Хочешь-таки прищучить того говнюка?

Ответить на этот вопрос граф не успел — раздался стук в дверь и в кабинет вошли еще двое мужчин. Одному было, на вид, лет тридцать пять, второй был чуть постарше и имел более длинную бороду и шевелюру.

— Капитан Роджерс — командир летучей сотни, — указал полковник на того, кто постарше, — Капитан Берген, командир разведчиков. Господа, сэр Александр и леди Анастасия, его жена.

— Приятно познакомиться. — чуть ли не хором сказали они.

— Господа, сэр и леди прибыли к нам для участия в рейде. Берген, тебе слово. Введи их немного в курс дела.

— Понял. Значит, так. В суточном переходе от нас есть крупное гнездо нежити — Шаг-Незул. Это руины какого-то города, но кто там жил — нам не известно. Обычно там крутится несколько отрядов рыцарей и пара личей. Сама по себе цель хорошая, но неделю назад туда прибыла рыбка покрупнее. Мы зафиксировали вхождение порядки шести сотен нежити при трех личах и рыцарях в город. И, похоже, вел их один из их генералов-королей. Со своей стороны, повторюсь, считаю целесообразным совершить рейд наиболее подготовленными частями и вынести короля. Это ослабит нежить в регионе, и мы на некоторое время обретем свободу действий. Можно будет провести нормальную ротацию частей, отдохнуть, провести разведку дальше, чем на два дневных перехода, не рискуя чрезмерно.

— Спасибо, капитан. Касательно выводов мы с тобой уже все обсудили, ты знаешь, что рейду — быть, мы с тобой согласны. Решается участие наших друзей из Раджампути. Если герцог согласится, он пришлет еще и свой отряд гвардии, что гарантирует нам легкую прогулку с минимумом потерь. Для этого я и отправлюсь к нему завтра. — ответил вместо полковника граф Генри.

— Благодарю, ваше сиятельство. — склонил голову капитан.

— Так вот. Наши гости пока побудут с вами на стенах, потом отправятся в рейд наравне со всеми. Им надо проявить себя, а у нас возможностей хоть отбавляй. — в этот момент оба капитана криво ухмыльнулись, — Пока они пребывают в крепости я запрещаю, слышите? Запрещаю как-либо с ними конфликтовать. И передайте остальным. Можете сами вставить мозги на место всяким умникам. Приеду, узнаю, не дай Хуннар, о дуэли — вздерну к чертям всех причастных. Чтобы я еще перед Флоки краснел за вас? Ну уж нет. Понятно? Если вздергивать будет кого, конечно. Паладин и противников-людей удивить сможет.

— Понятно, ваше сиятельство. — кивнули оба капитана, с опаской на нас покосившись. Видимо, у графа слова далеко от дела не уходят…

— Хорошо. Я — спать, полковник, устройте наших гостей и покажите им крепость. — граф вышел и хлопнул дверью.

— Что ж, сэр и леди. Комнату необходимо подготовить, она этажом выше, туалет и помывочная — этажом ниже. Графские покои — на пятом этаже, выше только боевая площадка. Пока я отдам все необходимые распоряжения, господа, — он указал рукой на капитанов, — проведут вам экскурсию по донжону и стенам.

Капитаны покивали и направились к выходу, мы последовали за ними.

— Эта башня — командирская. Об ее устройстве вы уже слышали. На первом этаже — приемная и канцелярия, она же занимает часть первого этажа западного крыла. Весь второй этаж западного крыла и часть первого — медики. Если у вас что-то отвалилось на стене, и вы это подобрали — вам туда. Третий этаж западного крыла — пустует, пригоден для заселения.

Мы прошли по коридору первого этажа и вошли в другую башню, немного скромнее по размерам.

— Здесь — наши комнаты и комнаты магов и магичек. Ха-ха! — хохотнул Берген, — Очень удобное соседство, скажу я вам!

— Северное крыло — столовые, подсобные помещения, жилье обслуживающего персонала и медиков. Ничего интересного. — сказал Роджерс, когда мы снова свернули.

— Северо-восточная башня — жилье лейтенантов наших подразделений и небольшой клуб по интересам для офицеров. Сегодня вечером рекомендую его посетить. — Берген указал вверх, когда мы проходили через третью башню.

— Здесь на втором и третьем этаже арсенал и жилье инженерной роты, а на первом расположение наших подразделений. Вольно! — добавил криком Роджерс, когда мы вошли в казарму, занимающую весь первый этаж и народ начал подскакивать с кроватей. Все перестали метаться и заполошно одеваться, но обратно на кровати никто не завалился.

— Мужчины! Это сэр Александр и леди Анастасия! Они переданы нам в усиление с восточных границ! Радуйтесь, с паладином шансы сдохнуть гораздо меньше.

— Они знают о рейде? — спросил я, когда мы прошли через казарму.

— Нет смысла скрывать. У нежити нет среди нас шпионов, пусть готовят свои булки к прогулке. — выдал хохму Роджерс.

— В этой башне — архивы, библиотека, ученический класс. Рекомендую к посещению в свободное время, коллекцию наш граф собрал великолепную. Ну а в южное крыло идти нет смысла, оно пустует, там площади для заселения в случае отступления со стен.

— Почему бы тогда не расселить там другие подразделения или их офицеров? — спросила Настя.

— Так не принято, леди. В каждой казарме есть комнаты для офицеров и небольшой арсенал. Каждое такое здание имеет запас пищи и воды, чтобы в нем можно было продержаться пару дней под атаками.

— Понятно.

— Южная, западная и восточная часть стены охраняется одной дежурной сотней. Северная часть стены, со стороны нежити — еще одной. Еще четыре сотни отдыхают в этот момент в казармах, тренируются, принимают пищу. Доставку питания дежурным осуществляется обслугой. — начал рассказ Роджерс, когда мы вышли из донжона и направились вокруг него. — С юга у нас нет осадной машинерии, но с севера, обратите внимание — на каждой башне расположен онагр с подготовленным боезапасом камней. Также, камни складированы на стенах и в башнях. На каждом пролете стены присутствует по баллисте для того, чтобы выбивать крупных тварей. Высота стен доходит до тринадцати метров, башен — до восемнадцати. Чем выше стена, тем лучше — заряды некроса, которые посылают личи, развеиваются на большой дистанции.

— Ворота с северной стороны все-таки построили. Зачем, если они всегда будут главной целью атаки?

— А именно за этим и построили. Нежить туповата и всегда прет напрямик, в самую уязвимую точку. Да только она не так уж уязвима. Ворота блокируются штырями, которые загоняются в землю и в стены, выбить их — практически нереально, каждая створка весит как два десятка мужчин. Но мы ими сами иногда пользуемся, когда разведчикам или моей летучей сотне надо выйти. — ответил мне Роджерс.

— Кстати, а почему летучая?

— Потому что очень быстро реагируем. Бывает, сюда забредают случайные отряды мертвяков. Может, как разведка, может, еще что-то. Но мы предпочитаем уничтожать их на месте. Вот для этого моя сотня и нужна.

— Понял, спасибо. И еще, я знаю, что вопрос не скромный. Какие у вас уровни? Граф сказал, что средний уровень здесь, в крепости, выше, чем где бы то ни было еще. Это так?

— Здесь это не считается запретной темой. Мой уровень — пятьдесят девять. У Бергена — пятьдесят четыре. Почти все капитаны тут перешагнули за пятидесятый уровень. Ну или близки к нему. У меня в подразделении есть лейтенант сорок девятого уровня — большие надежды подает, ему всего сорок лет. У нас в подразделениях нет никого ниже тридцатого. А что у вас?

— Я — пятьдесят третий, жена — сорок седьмой.

— Прилично, лишними не будете. Учитывая статус паладина — так вообще замечательно. — заметил Берген.

— А что у полковника? Мне просто интересно, раз у вас тут такие уровни, что же у него? Про графа я знаю.

— Полковник — семьдесят шестой. Он здесь сидит уже сотню лет, в этой крепости. Начинал со стен, как и все мы. Его правнук, вон, сотней командует уже. Должен был вас на южной стене встретить, его дежурство сегодня. — сказал Берген.

— Да-да, припоминаю, у них, и правда, есть некое сходство. Это сколько же лет полковнику?

— Да точно уже не скажешь. Но он старше графа лет на тридцать-тридцать пять. — пожал плечами Роджерс.

— Офигеть… — прошептала Настя.

— Да, не ожидал встретить тут таких долгожителей. — пробормотал я.

— Еще и не такое увидите. Пойдемте заселяться, комнаты уже должны быть готовы. — махнул нам рукой Берген, зовя за собой.

«Бон-н!», «Бон-н!», «Бон-н!». Мы с Настей подскочили с кровати, разбуженные звуками колокола, и кинулись снаряжаться. Благо, опыта у нас было достаточно, а моя броня даже сама помогала мне облачаться. Так что через пять минут мы уже бежали в ту же сторону, куда и остальные — на северную стену. Немного потолкавшись на лестницах и проскочив перед сотней, подходящей колонной к стене, мы, наконец, смогли подняться и оценить масштабы происходящего. А масштабы смогли нас удивить. Хвост орды нежити терялся в проходе между гор, который вел, очевидно, к осколкам, принадлежащим мертвым. И простых зомби тут было маловато — основную массу представляли из себя чуток подсушенные, но вооруженные и, частично бронированные трупы орков. Драугров, даже навскидку, было больше тысячи. Больше сотни рыцарей, распределенных по войску и два десятка личей разной степени потрепанности, которые двигались плотной группой. Две летающих черепушки окруженных фиолетово-зеленым светом, только добавляли колорита. Демилич — тварь штучная, определенно относящаяся к нежити самого высокого полета. Личи шли плотной группой не просто так, а контролируя пять десятков здоровенных кадавров, слепленных из множества тел. Некоторые из них достигали половины высоты стены — видимо, это был еще один способ попасть на стены для этого мертвого воинства. Возглавлял весь этот стихийный митинг, одетый в странную броню, украшенную лентами и какими-то рисунками, король мертвых. С такого расстояния даже мои глаза, давно переставшие быть простыми человеческими, не могли разглядеть все в подробностях, но, показалось, что главный мертвяк человеком ранее не был.

— Сочувствую, капитан Берген. — раздался рядом с нами голос капитана Роджерса.

— Спасибо, Роджерс. Они были славными парнями. А мне опять все начинать сначала. Хорошо, хоть один десяток уцелел…

— О чем вы? — спросил я незаметно оказавшихся рядом с нами Роджерса и Бергена.

— О том, что погибли два десятка отличных ребят, раз эта орда здесь и мы не знали о ее приближении еще вчера. — ответил Берген, — никак иначе объяснить то, что десяток разведчиков, который следил за руинами, не вернулся и не сообщил об ее выдвижении, как не вернулся и десяток, посланный им на смену, я не могу.

— Звучит паршиво. — заметила Настя.

— Потому что это и есть паршиво. Перед нами целая армия вторжения, и я не вижу её конца. Вполне возможно, что на заварушку придут еще протухшие подкрепления или, даже, второй король. Каждый из тех парней стоил пятерых обычных солдат и был бы нам очень нужен здесь. — сказал на это Роджерс.

— Откуда вообще столько королей? Их не должно быть так много.

— А их и не было много. Со временем их количество увеличивается и, думаю, благодарить за это надо орков. Тем абсолютно все равно, кого рубить. А нежити абсолютно все равно, за чей счет усиливаться. Одно хорошо — из орков получаются только довольно тупые умертвия, которые почти не развиваются. Иначе мы бы видели перед собой совсем другие армии мертвых. И, вероятно, анклав людей, а за ним и эльдар, уже бы пали.

— Эльдар! Вот почему мне показалось, что тот король не совсем человек! — воскликнул я.

— Верно. Их броня. К их, да и нашему, сожалению, из них получается прекрасная нежить. Сильная, быстрая, умная. Что нам сейчас и продемонстрировали, нанеся удар на опережение. Одно только не ясно — как мои парни проморгали такую толпу трупаков? — сказал Берген.

— Руины, наверняка там полно подземелий. Твои парни не ходили туда, потому что там всегда было полно мертвых. — ответил ему Роджерс.

— Ага, вот вы где! — раздался за нашими спинами голос графа.

— Доброе утро, ваше сиятельство! — сказал я, поворачиваясь.

— Что за дурацкое приветствие! Посмотри назад — там, кажется, все признаки дерьмового утра! Ладно, если вы тут, то переходите под командование капитана Роджерса. Берген! Туда же, со своими парнями. Я так понимаю, их осталось всего десять?

— Со мной — одиннадцать.

— Уже не важно. Выживешь — не забудь написать поименно наградные, их семьи хотя бы голодать не будут. Всё, я ушел.

— Что ж, — сказал капитан Роджерс, когда спина графа удалилась от нас метров на десять, — Летучая сотня всегда занимает самый опасный участок — длинная стена рядом с воротами. Идем. Задача — защищать инженерные расчеты на орудиях, не допускать прорыва через ворота и на стены. Я укажу вам место.

— У меня встречное предложение. Пустите меня за баллисту! — выдала Настя.

— Хм. Надеюсь, вы знаете, что делаете, леди. Сэр Александр, для вас тогда задача простая — защищайте жену. Мы с капитаном Бергеном будем неподалеку. Что вы можете, как паладин?

— У меня есть аура поддержки. Броня становится чуть крепче, сами люди чуть сильнее, раны переносятся легче и человек умирает не сразу даже при получении смертельного ранения. Если голова на месте, конечно. А еще у нас с Настей четыре исцеляющих камня и пару из них мы готовы передать.

— Отлично! Это всегда кстати! Эти камни мы, обычно, вынуждены доставлять из Раджампути, так как с нежити они формируются крайне редко. Например, на мою сотню, лучшую по снабжению в крепости, таких приходится всего четыре! — довольно потер руки Роджерс, — Идем, бойцы уже на позиции.

Через пару минут Настя уже держала в руках наконечники стрел баллисты, заряжая их на взрыв. Первая пара, вторая, третья… остановилась она на двадцати, оставив часть энергии себе на бой. В процессе будет восстанавливаться и заряжать еще, так что это не всё.

— Готова! — доложила она.

— Ждём! Дождемся, пока они войдут в зону действия онагров на башнях! У нас тут все пристреляно, так что дополнительных сигналов не потребуется, сами все увидите! — крикнул в ответ Роджерс.

Когда до стен осталось метров сто пятьдесят, расчеты на башнях произвели выстрелы, отправив глиняные бочонки, оставляющие за собой дымный след, в сторону рядов армии нежити, где те разбились, породив вспышки и огненные всполохи. Каждое такое попадание подожгло не меньше полутора десятков умертвий и продолжало наносить урон, так как мертвецы, не обладая инстинктом самосохранения и мало-мальскими мозгами, шагали прямо сквозь пламя. Получается, что первый же залп шести онагров выведет из строя по меньшей мере сто пятьдесят единиц «немертвой» силы в армии врага.

— Да им тут одних катапульт хватит, чтобы от нежити отбиться… — пробормотала Настя.

— Не думаю, что все будет так просто. Иначе все эти люди не были бы так напряжены. — ответил я.

— Баллисты! Стрелять по некроголемам! Бей! — закричал Роджерс.

Настя прицелилась в ближайшую кучу плоти и спустила тетиву. Стрела воткнулась в плечо туше и разворотила его, напрочь отрывая руку. Многие стрелы тоже были заряжены умениями, как оказалось. Парочка заморозили места попаданий, еще три подожгли. Видимо, есть какие-то типовые умения, которые часто встречаются у людей. Одно было вроде бронебойного выстрела у Маши, потому как стрела прошила голема насквозь, вынеся за собой шмат гнилого мяса размером с баскетбольный мяч и упокоив еще двоих умертвий сзади.

— Стрелять по готовности! Чем меньше их дойдет, тем лучше!

Настя закрутила ворот баллисты, накинула стрелу и снова выстрелила в своего подранка, на этот раз попав ему в бедро и повалив тушу на землю. Этот еще активен, но угрозы особой больше не представляет. Настя успела выстрелить еще дважды, удачно попав обоими выстрелами в грудь и оторвав башку второй груде мертвой плоти, когда мертвые сделали ответный ход.

— Прячься за зубцы! — закричал Роджерс и сам последовал своему приказу. Через секунду камни застучали по башням и стенам, а слева, метрах в пятидесяти от нас, раздался чей-то удаляющийся крик, который быстро оборвался — солдат был сбит камнем со стены и разбился. Впрочем, если у него уровень был двадцатый, например, то мог и выжить, пусть высота тут и немаленькая, с гарантией убившая бы любого обычного человека. Особенно о брусчатку внутреннего двора…

— Это был солдат из другой сотни. Из «нашей» сотни никого не задело. — заметила Настя, снова вставая к баллисте. Она, слава Богу, уцелела. Моя жена первым же выстрелом порвала пополам какого-то относительно мелкого некроголема.

— Было бы странно, если бы ветерана такой атакой смогли бы достать. — буркнул я и, напитав свое умение энергией по максимуму, растянул ауру в стороны на пятьдесят метров. Это, в принципе, был мой максимум по площади. Люди вокруг приободрились, заулыбались, раздались довольные возгласы.

— Отличный эффект, сэр Александр! — крикнул мне Берген, стоявший в противоположной стороне от Роджерса, метрах в двадцати, — Теперь мы им покажем, почем в Нортумбрии клинки!

— Да! Верно! Порвем! — поддержали его голоса из рядов солдат.

— За зубцы! — снова раздался командный окрик Роджерса. А я уже и сам видел, как гигантские кадавры скручиваются перед броском.

Очередная дробь камней по стенам и чей-то далекий крик, теперь уже справа. «Пока мы ведем по счету» — невесело подумалось мне. Настя успела выстрелить еще три раза, показывая, что полностью освоилась с новой техникой и разваливая еще двоих некроголемов, когда по такому эффективному стрелку решили отработать личи. Слава Богу, их магия была достаточно медленной для того, чтобы я успел среагировать и сбить Настю на пол, прикрывая нас щитом. Так она еще успела и подставку с заряженным стрелами захватить в полете! Сзади, в паре метров, сорвало с креплений и унесло во двор разваливающуюся прямо в полете баллисту.

— Бегом к другой! — крикнула Настя, прижимая к себе оставшийся десяток взрывных стрел.

Мы подорвались и, пробежав пару десятков метров пригнувшись, чтобы не маячить на виду у личей, достигли второй катапульты на этом участке стены.

— В сторону! — рявкнула Настя, боком сбивая с ног заряжающего и кидая в направляющие свою стрелу, — Дай сюда!

Первый же выстрел оторвал башку некроголему, которые были уже в сотне метров от стены. Настя снова успела выстрелить трижды, прежде чем личи среагировали на угрозу с другого направления и снова атаковали нас. Берген, стоявший рядом с нами, выхватил какую-ту штуку с пояса и метнул навстречу зеленоватому шару, летящему в нас. Тот беззвучно взорвался от столкновения, образовав пятиметровое облако зеленого тумана, что медленно оседало вниз.

— Разрушитель заклинаний, одноразовый артефакт. — сказал он в ответ на наш недоуменный взгляд, — Еще парочка есть, прикрою!

— Отлично, стреляю! — воодушевленно сказала в ответ Настя, снова заряжая баллисту.

Итогом стрельбы Насти, которая закончилась через пару минут, стали еще три поломанных голема, что в итоге, довело ее счет до девяти. Отличный результат, особенно с учетом того, что онагры и все остальные баллисты смогли развалить еще полтора десятка. Минус половина тухлой осадной техники у врага. Туши же отстреливались как могли, но сбили со стены только десяток человек, не больше. Еще нескольких достали атаки личей, бывшие опасней залпов камней, но, все-таки, точечными. Некроголемы достигли стены и смогли меня удивить — собираясь по двое-трое, они вытягивали свои конечности, а по ним на стену лезли умертвия. И лезли очень бодро!

— Паладин! Сместись на десять метров ко мне!

— Идем! — сказал я Насте, ударом топора вбивая мертвую голову обратно за гребень стены. Солдаты сместились, закрывая брешь, оставленную мной. За три секунды пролетев десять метров, я вклинился в ряды солдат и начал вколачивать мертвые головы в мертвые же плечи. Я даже развернул топор бойком, чтобы не убивать на месте, а, в первую очередь, сбивать их, заставляя сносить своих товарищей внизу.

— Мертвые орочьи морды еще противней живых! А я уж думала, что ничего более отвратительного не увижу! — сказала Настя, отправляя свои клинки в полет телекинезом и начиная кромсать голову некроголема, для чего она перевесилась через стену.

— Осторожнее! — дернул я ее назад за пояс и заряд некроса пролетел там, где была ее голова.

— Спасибо! Думала, у меня будет чуть больше времени, чтобы порезать дохляков!

— Потом компенсирую! — сказал я, сдергивая, под недовольное бурчание, нож с пояса у ближайшего солдата и передавая его Насте, — Заряди и направь телекинезом! Сломай соседнюю «лестницу», тут мы и так продержимся!

— Ха! — Настя на выдохе метнула нож, перегнувшись через парапет еще раз. Внизу бухнуло, и солдаты в десяти метрах от нас радостно закричали.

— Приготовьтесь! — закричал Роджерс, — Костяная башня!

А под стеной происходило мерзкое, но величественное зрелище — вся павшая к текущему моменту нежить по велению круга личей стала сползаться к центру вспыхнувшей потусторонним фиолетовым светом фигуры, возле которой кружили два черепа с большими фиолетовыми камнями вместо глаз — демиличи. И к фигуре, и к личам устремились стрелы, огненные шары, сосульки, даже огромный дуговой разряд, который запустил граф — но все без толку, нарушить стабильность чар им не удалось. Из фигуры же постепенно поднималась скрепленная плотью конструкция из сросшихся вместе костей. Оставшиеся в строю некроголемы в этот момент отлипли от стены и поковыляли к воротам.

— Держись позади меня. — сказал я Насте, когда башня выросла до высоты стены и обзавелась широким штурмовым трапом. А через минуту она была уже метра на два выше стены и постепенно к ней приближалась. На верхней площадке объявились драугры-пращники и начали обстрел нашей части стены. Ведь именно к нам башня и приближалась.

«Бах!» — упал на край стены штурмовой трап, снабженный толстыми зацепами, которые так просто не перерубить. Оказавшись так близко ко мне, к центру моей ауры, кости башни начали дымить, выдавая ее нечистивую природу, но свою задачу по доставке солдат противника она выполнила — на нас устремился целый вал орочьих умертвий, которые проходили по широкому трапу по трое-четверо и спрыгивали к нам, на стену, сразу начиная рубить. Их первоначальный напор был настолько силен, что подвинул нас на пару метров от трапа в стороны, но солдаты собрались и встали намертво. Я стоял в первом ряду и постоянно отбивал удары щитом. В блокирование я вкладывал много силы, чтобы от блока отбросить оружие противника и заставить его потерять равновесие. Таких добивал или я сам, или солдаты в строю. Иногда мне приходилось отбивать удары и топором, но это приходилось делать аккуратно, так как первый же мой удар в полную силу сломал оружие в лапах дохлого орка, и отломанная часть скрежетнула мне по броне. Такой вариант мне не понравился, поэтому дальше я действовал аккуратней.

— Анастасия! Зарядите это на взрыв! — прорвался к нам Роджерс, протягивая куб со стороной сантиметров в пятнадцать.

— Большая емкость… сейчас… готово! Но я теперь только в ближний бой! — сказал Настя, протягивая ему куб, — И аккуратней, он странно ощущается!

— Держите, гады! — куб сорвался с руки Роджерса и влетел внутрь костяной башни, чтобы спустя полсекунды…

«Да-дах!». Часть башни чуть ниже трапа брызнула в стороны осколками кости и ошметками плоти, после чего накренилась и рухнула вниз, обломав штурмовой трап у основания и оставив его висеть на зацепах. А заодно раздавив пару десятков умертвий.

— Зачарованная алхимическая граната. Здесь мы все! Выдвигаемся к воротам, приказ графа! Там сейчас прорвутся, у них вышел крайне удачный таран! — сказал нам Роджерс и, передав примыкающий к воротам участок стены другой сотне, устремился по лестнице вниз. Мы, как и его сотня, направились вслед за командиром.

— Это что за чертовщина? — спросил я, смотря на ворота.

— Говорю же, из эльдар получается очень умная нежить! — воскликнул Берген.

Прямо на моих глазах кости прорастали в щели между створками ворот, сминая упоры и уже выдавив засов. Было очевидно — ворота вот-вот падут, и вся армия нежити беспрепятственно устремится прямо к нам.

Мы с тревогой смотрели на ворота. Они стонали, скрежетали, но пока держались. Я подошел поближе и кости начали тлеть, но продолжали делать свое дело.

— Почему так мало активности с надвратной башни? — спросил я.

— Вообще-то, они, не переставая, льют масло, там огонь, как в кузнечной печи. Но големы срослись вместе и прикрывают друг друга. Попробуй прожги несколько метров мяса! — ответил подошедший полковник.

— А разве вы не должны командовать обороной? — спросила Настя.

— Должен. Но подрыв осадной башни, за что вам большое спасибо, практически до нуля снизил давление на стены. Сотни перегруппируются и подойдут сюда. На стене останется только сотня моего правнука, будет следить, чтобы не было отвлекающего маневра, не даст взойти на стены врагу и поддержит нас сверху. К сожалению, мы не успеем создать баррикады, достойные такого противника. Да и не помогут они нам, будут только мешать. Впрочем, сюрпризец для мертвечины у меня все равно припасен…

— Тогда готовься его применить, Дункан. Нам всем это пригодится. — сказал ему вставший рядом с нами граф.

— Оставьте это мне, Генри. Люди ждут приказа. А отдам я его ровно тогда, когда будет нужно. — ответил полковник.

— Действуй, как знаешь, старый вояка. — отмахнулся от него графа и встал позади меня, — Паладин, будь в центре. Так ты сможешь охватить своим благословением больше людей. Я буду рядом, как основная ударная сила.

— Заметано. Мне, в принципе, все равно, где стоять. Единственное — зачем мы построились именно так — полумесяцем? Почему бы не закрыть проход нежити в проеме ворот?

— Это уже мой приказ. Так нужно для применения моих заготовок. — ответил мне вместо графа полковник.

В этот момент ворота заскрипели как-то особенно тяжело и сложились наружу, открывая вид на неаппетитное месиво из плоти, которое было ничем иным, как сросшимися некроголемами. Граф от всей широты души зарядил прямо в это месиво толстенной молнией с рук, заставив его вспузыриться и лопнуть, блокируя проход мертвой плотью. Но помогло это ненадолго — потому что получившийся осадный голем упокоился не полностью и смог оттащить свои окончательно мертвые части, пропуская вперед волну умертвий.

— Ну, пошла потеха… — сказал граф и жахнул цепной молнией, развеивая прахом сразу две дюжины трупов.

— Береги силы, Генри! Не траться на всякую мелочевку, для этого хватит и солдат! — крикнул ему полковник.

— Ар-р… — скрежетнул он зубами, но, все же, достал саблю из ножен на поясе.

Наконец, волна расходящихся полукругом умертвий докатилась и до меня, ударив в щит, но не покачнув даже на сантиметр. Я уже не тот парень, что в начале наших злоключений летал от каждого пинка. Мощный восходящий удар выбил секиру из рук мертвого орка, а обратное движение сверху-вниз развалило гнилую башку на две неравные половинки.

— Бережем силы! Нам тут еще полдня их на компост перерабатывать! Умения не используем! — закричал полковник, усиливая свой голос энергией, после того как слева пару раз сверкнуло и там в рядах мертвых появилась проплешина. Впрочем, не очень большая и быстро затянувшаяся…

— Рубим сверху! Еще раз махнешь так с оттягом, рискуя задеть своих, я тебя лично прибью, тупень сиволапый! — кричал метрах в двадцати от нас сотник на одного из своих солдат, видимо, из новичков. Потому как остальные били только так, как не могли задеть своих.

«Вообще, расклад выглядит не очень, но только на первый взгляд» — подумал я, опуская боек топора на голову очередному умертвию и меняя ему форму головы. От такого насильственного хирургического вмешательство он немедленно умер второй раз. «Восемь сотен против пятнадцати или более тысяч — вроде бы, жопа. Но тысячи три сдохло под стенами, а остальные пока чудес выучки не демонстрируют, так что затащим» — решил я, мощным ударом снизу под челюсть позволяя следующему дохлому орку взглянуть на мир под другим углом. Как минимум потому, что почти оторвавшаяся башка теперь смотрела ему за спину.

— Хорошо идёт! — сказала мне Настя, орудующая из-за моей спины своими мечами, — Если так и дальше продолжится, к обеду освободимся!

— Не говори гоп. Еще никого из серьезных ребят к нам на вечеринку не заглянуло. Эти сильные, но тупые-е-е… Впрочем, для орков это естественное состояние, даже если они мертвы. — ответил ей я, не прекращая махать топором и сокращая количество непрошенных гостей.

— Это верно. — подметил граф, используя то же самое умение, что есть у меня — бросок оружия. Благо, оно было весьма экономным. Только у него сабля закручивалась при броске, что твой пропеллер, — и берегитесь демиличей. В упор они пробивают любую защиту. Разве что твое благословление ослабит удар, Саша, но не рассчитывай на это слишком сильно.

— Учту. Черепушки гасить сразу же, не давая ударить.

— Ха! Наш человек! Только быстро их не расколоть — крепкие гады. Их черепа простая сталь даже не поцарапает. — сказал мне граф, снова метая саблю.

— Так у меня и не простая. Артефакт, как и твоя сабля. Как и мечи Насти. Так что найдется, чем их угостить.

— Твои слова — да Хуннару в уши… Впрочем, я помирать сегодня не собираюсь, так что всех положим! Ха! — ответил мне Генри и дальше бился молча, только хекая при броске или кровожадно порыкивая при удачном попадании, когда за раз срезалось сразу пара-тройка гнилых голов.

Тупой конвейер продолжался почти полчаса, а перед нами накопилась настоящая баррикада из мертвых тел, когда мертвецы решили, что мы измотаны достаточно. Из-за гор трупов нам приходилось отступать на пару шагов уже два раза — иначе их было некуда складывать. Не знаю, сколько их мы перебили — они вливались в ворота бесконечным потоком, а мы рубили, рубили, рубили… Тысячи три или четыре, наверное? Или даже больше? Сложно было сказать. Но долго так продолжаться не могло, и мертвые нанесли свой второй неожиданный удар. Под прикрытием орд умертвий в крепость вошли личи и снова запустили какой-то ритуал, собирая в центре какое-то хтоническое чудовище. Демиличи защитили его барьерами, которые граф не смог сразу пробить и через две минуты над нами поднялся на ноги какой-то циклоп с пятиметровой дубиной, которую сразу пустил в ход, убивая за один удар двоих солдат. Он находился в зоне действия моей ауры, в которой всем мертвецам было, мягко говоря, некомфортно, но ему было начхать — слишком оказался силен.

— Пора! Мальчик мой, решетка и светильник! — раздался над полем боя голос полковника, а спустя три секунды из незамеченной мной ранее щели в створе ворот рухнула решетка, перекрывая путь толпе мертвецов и отсекая часть армии мертвых внутри, вместе с личами и здоровенным некроконструктом. А спустя еще три секунды часть кладки над воротами разошлась, открывая вид на металлический гроб, крышка с которого выпала сразу же. Из гроба ударил яркий свет, под которым от некроконструкта, под громкий рев, повалил дым, а простая нежить занималась пламенем, убивающим их за десяток секунд. Личи смогли себя защитить, выставив барьеры, о которые сияние разбилось, пойдя волнами, как что-то вещественное, материальное.

— Мощи не будут действовать долго! Убейте их сейчас! — закричал полковник, указывая на личей, — Низким уровням — не лезть!

Я рванул вперед, оставив строй позади. Компанию мне составляли все капитаны, граф, Настя, сам полковник и многие лейтенанты. Нас набралось почти четыре десятка человек против двух десятков личей, возглавляемых двумя летающими черепушками. За воротами раздался яростный рев и костяные цепи опутали решетку, потянули ее наружу, заставив скрипеть и выгибаться. Но пока она держалась, у нас было время, чтобы разбить армию мертвых по частям. Сияние мощей почти погасло, полковник накинулся на огромного кадавра с дубиной, терзая его энергетическими клинками и не давая помочь личам. Граф воздел руки к небу и сверху ударила огромная молния, разбивая щит личей и разбрасывая их в стороны. Но от этого они не стали беспомощными, вовсе нет. Личные барьеры были у каждого из них. Первый такой, к которому я выскочил, как раз воздел вверх костяной посох, седланный из позвоночного столба с черепом на нем, когда ударная волна, которую я разрядил прямо в его барьер, заставила тот пойти волнами и лопнуть. В итоге, заклинание, которое он хотел применить, сорвалось и ему пришлось отмахнуться от меня этим самым посохом, который я принял на щит. Не знаю, чего ожидал мертвый колдун, но точно не того, что я останусь стоять на ногах и в ответ просто смахну ему руку с посохом. Он попытался в упор ударить меня стрелой праха, но я отбил ее топором, ударив по его второй руке и пинком сбил легкий костяк на землю, где простыми ударами забил его до состояния костяной крошки. После такого уже не встанет. Рядом Настя смогла завалить еще одного лича. Мы явно побеждали здесь и сейчас, но рассыпавшийся прахом лейтенант открыл вид на демилича, заряжающего новый удар. И направлен он был точно на мою жену!

— А-а-а! — С криком я прыгнул прямо на черепушку, хватая ее руками в воздухе и впечатывая в землю, заставляя разрядить удар некросом прямо под нас. Мои ноги по пояс ушли в пыль, фонящую смертью, в которую превратилась земля. Но черепушка, которая жгла мне руки, не сумела ускользнуть. И я сдавил его в руках, призывая на помощь всю свою энергию, всю силу своей ауры. Дикий, потусторонний крик разнесся над крепостью, когда на черепе появились трещины. Я блеванул кровью от этого удара, который пришелся куда-то внутрь меня. Мои доспехи покрылись налетом ржавчины, из ушей, носа и даже глаз потекла кровь, затуманивая взгляд и застилая его красной пеленой. Но череп из рук я не выпустил и через пять секунд он хрустнул у меня в руках, разламываясь на части. Крик перешел куда-то в ультразвук и оборвался.

— Глупый муж! — сказала Настя, подскакивая ко мне, поднимая забрало и заталкивая камень исцеления прямо в рот, — У тебя явно нездоровые наклонности! Второй раз то же самое!

— Все ради тебя… — прохрипел я, чувствуя, как что-то оторванное внутри встает на место. Похоже, этим криком демилич устроил мне инфаркт и инсульт одновременно. Не окажись рядом Настя с камнем, через минуту я бы умер. Без камня меня бы не откачала и самая крутая реанимация, даже несмотря на мой уровень.

Еще один крик, знаменующий гибель второго лича, пронесся над крепостью, повыбивав все окна в зоне видимости.

— Жив? — через полминуты ко мне подошел граф.

— Вроде… но это не точно.

— Пытаешься шутить — значит, в порядке. Вставай, еще ничего не закончилось. Или ты думал, свою порцию геройств на сегодня выполнил и свободен? Вставай, паладин. Ты нам нужен. — он протянул руку, которую я крепко схватил и поставил меня на ноги.

Так совпало, что в этот момент решетка с жалобным звоном лопнула и вылетела наружу, а к нам ринулись умертвия вперемешку с драуграми и рыцарями. Солдаты были позади нас в двадцати метрах и спешили на помощь, но первый удар пришлось принять нам. Мой щит зазвенел, когда костяная секира рыцаря врезалась в него. Разницу с теми рыцарями, что я мочил в Воронеже, я почувствовал сразу — этот был крепче, в броне и с нормальным оружием. Непростой противник для кого угодно. Я, слава Богу, его уже перерос, что доказывает и убитый мной демилич, который условно равнялся воину семьдесят пятого уровня. С ним трюк, как с умертвием, не прошел — выбить оружие из крепкой хватки мертвых рук я не смог. Пришлось нанести еще семь ударов, раздергивая его в обороне, прежде чем я смог срубить ему башку. Подоспевшие к этому моменту солдаты не дали сломить потрепанные ряды офицеров и приняли давление мертвых на себя. Граф разразился молниями, проделывая проплешину в рядах мертвых и убивая на месте всех, кто был слабее рыцаря. В стороне полковник опустил на толпу мертвых целое облако энергетических мечей, порубив на салат не меньше пяти десятков дохляков. Заехавший в ворота король нежити подвергся настоящей бомбардировке способностями и в тот же миг лишился своего страшненького скакуна. Сам же он, окружив себя коконом из костяных цепей, развернулся… и бросился наутек.

— За ним! Догнать и убить! Летучая сотня, на прорыв! За мной! — крикнул граф, окружая себя коконом из молний и бросаясь вперед, щедро раздавая удары саблей направо и налево. Я кинулся за ним, Настя держалась за моей спиной. Откидывая мертвых в стороны ударами щита и топора, я нагнал графа и прикрыл ему правый фланг. Чуть позже к нам присоединилась парочка капитанов, и мы стали прорубать себе путь в толпе мертвых вместе. Солдаты и другие офицеры догнали нас еще через пару минут — их задача была чуть легче, так как мертвые не успевали затянуть просеку, прорубленную нами в их рядах. Клинки Насти, управляемые телекинезом, прикрывали наши тылы, возможно, поэтому я не видел больших потерь. Мы рвались вперед, несмотря ни на что, вперед, за мелькающей спиной короля нечисти. Его яркий доспех служил нам отличным указателем. И мы его настигали! Постепенно, метр за метром, удаляясь от крепости, но мы становились ближе. И он это понял, в один момент остановившись и развернувшись к нам. Взметнулись цепи и, изогнувшись, как змеи, полетели нам навстречу. Одну из них я принял на щит, чувствуя, как немеет от удара рука. Слабыми его атаки не назовешь…

— Окружаем! Не дайте ему уйти! — кричал граф, впав в неистовство, раскидывая мертвых десятками.

Король тоже закричал, но его крик был не простым — у всей окружающей нас нежити глаза засветились синим, и они резко ускорились. С нашей стороны раздались пока что редкие крики раненных. Но мы были уже близко и накинулись на их предводителя, оставив нежить попроще солдатам. Берген орудовал широким копьем — протазаном, а его уколы сопровождала проекция оружия, которая летела еще метров двадцать, если не встречала препятствий. У Роджерса был клевец, горящий недобрым красным светом и обычный на вид меч, который, однако, запускал разрушительные волны, которые убивали по два-три мертвых за раз. Граф лупил своими молниями, вырабатывая электричества, наверное, как Саяно-Шушенская ГЭС. Я, не стесняясь, бил ударной волной и давил аурой. Настя начала применять свои энергетические щиты. Но всего это оказалось мало, чтобы быстро убить окутавшегося синей дымкой короля нежити — его цепи свистели в воздухе, мгновенно меняя свое положение, блокируя наши атаки и даже пытаясь наносить свои. Он быстро двигался, уклоняясь от молний графа и выпадов Бергена. Небольшие раны, которые мы смогли ему нанести, затягивались на глазах. Пожалуй, это был даже не семьдесят пятый уровень, он был, наверное, чуть сильнее графа, но, что удивительно, еще и опытнее его.

— Зажмите его! Убить древнюю тварь! — надрывался граф, который, видимо, встретил старого знакомого и совсем потерял разум.

Я применил старый прием, который уже однажды помог мне — метнул топор и притянул его за спиной нежити, отправляя его в полет навстречу моему щиту. Удар был силён — отброшенный король упал на землю, теряя свое преимущество в скорости, но добить его мы не смогли. Когда я заносил над ним топор, от него разошлась в стороны волна, отбросив меня и остальных на несколько метров. «Ну вот, только подумал о том, что уже достаточно большой мальчик, чтобы меня кидали, как снова отправился в полёт» — подумал я, поднимаясь с земли. Настя успела совершить настоящий подвиг — она отсекла ему одну кисть, управляющую цепью, так что добрая часть его атакующего и защитного потенциала была утрачена. Мы с новыми силами накинулись на него, но король, ощущая скорую гибель, решил отомстить — метнулась цепь, пробивая броню на животе Насти, и она закричала, нанизанная на неё.

— Не-е-ет! — в глазах помутилось, в ушах застучала кровь и я, применив все свои силы, всем своим сердцем желая смерти этой твари, метнулся к нему, преодолевая десяток метров за долю секунды. Окружающее смазалось от скорости, а мой сияющий светом топор обрушился ему на голову, разрезая его от макушки до паха. Огромная волна света пропахала десятки метров за ним, открывая в земле расщелину метров десяти глубиной и убивая не меньше сотни мертвецов за раз. Я кинулся к Насте, доставая камень и вкладывая прямо ей в страшную рану. Части живота не было — там было сквозное отверстие диаметром сантиметров пять, и я видел через него землю, заливаемую кровью моей любимой. Свет разошелся по телу Насти, и кровь остановилась. Она слабо улыбнулась, протягивая руку к моему лицу… и влепила пощечину.

— Приди в себя, олух… Нам еще надо вернуться! — сказала она слабым голосом, указывая мне за спину.

Я оглянулся — до крепости было километра три. Мы приблизились к стене тумана, которая ограничивала осколок, проход в земли нежити был уже рядом. В этот момент из крепости вышли солдаты, устремляясь нам на встречу. Но через сколько они будут тут? Полчаса?

— Ничего, продержимся! — сказал я, поднимаясь на ноги и крепче перехватывая топор. Внутри ощущалось страшное опустошение — я потратил все запасы энергии Воли, что у меня были. Но рука все еще крепко сжимала рукоять топора.

— В круг! Построение — круг! Плечом к плечу, стоим, защищаем графа! — закричал Роджерс, принимая командование на себя.

Граф же стоял на коленях над разрубленным мною трупом короля нежити… и плакал. Взгляд его был устремлен в никуда, кулаки судорожно сжимались. Лицо отражало одновременно тоску и злобную радость. Я встал в строй, добавляя энергии в ауру и убедившись, что она охватывает всех бойцов, принялся за рубку. Это будет чертовски долгий день…

«Бум»

— О-ох… Аккуратней, увалень! Занеси меня в ванную! Тут же есть ванная?

— Здесь нет. Только на этаже.

— О-о-о… Раздень меня, заверни в простынку и неси туда… Но аккуратно, не стукни опять головой о дверной косяк!

— Извини… И ты в шлеме!

— Я же раненная! Со мной надо осторожно!

— Была раненная. Сейчас ты выглядишь еще здоровей меня! Может, ты меня отнесешь?

— Ты меня совсем не ценишь! Не хочешь нести свою единственную, любимую жену на руках?

— Хочу, хочу… сейчас…

— Ты куда меня кладешь? На кровать клади, не на пол же!

— В грязных доспехах? И тут ковер! Если изображаешь раненную, то изображай достоверно!

— Грубый мужлан! О, бедная я, несчастная! И вот это вот чудовище досталось мне в мужья! Бесчувственный…

— Так раздевать, в простынку заворачивать, нести?

— Да… и будь добр, неси романтично!

— А это как?

— Придумай что-нибудь! Лепестки роз там, или цветок в зубы…

— Могу взять в зубы сменное белье.

— Пф-ф! Чего и стоило ожидать. Ты меня раздевать вообще планируешь или как?

— Да уже, уже… Сначала надо самому броню снять.

— И не забудь потереть мне спинку! Если ты будешь достаточно усерден, тебя ждет награда!

— О моя госпожа! Этот недостойный проявит максимум усердия и старательности!

— Другое дело, дорогой муж, другое дело…

«Тук-тук-тук» — раздался стук в дверь, вырывая меня из объятий сна. Рядом заворочалась жена, а ее клинки поднялись в воздух. И сейчас я был уверен — если она захочет, они пробьют дверь на вылет, даже не заметив ее. А значит, тот человек в нешуточной опасности, разбудив мою грозу всей нечисти так рано.

— Спи, зайка, спи. — погладил я ее по спинке и поцеловал, — я сам схожу, разберусь.

— Толькбстр… — пробормотала в подушку Настя и засопела дальше. Мечи вернулись на стойку.

Я открыл дверь и сразу приложил палец к губам, чем задавил порыв какого-то лейтенанта с желтой нашивкой на плече, который уже открыл рот:

— Т-с-с! Тише…

— Сэр, вас просят подойти в кабинет полковника Маклауда! — вполголоса сказал мне он.

— А кто просит?

— Граф Генри Морган, сэр!

— Передай, что буду через пять минут.

Я начал потихоньку собираться, стараясь не звенеть доспехами. Вроде получилось — Настя осталась лежать в кровати, добирая прерванный вчера сон. Я аккуратно прикрыл дверь и спустился в кабинет к полковнику. Постучался, дождался крика «Открыто!» из-за двери и вошел внутрь. Полковник с довольной мордой сидел за столом, а седина в его усах и бороде явно поуменьшилась. Граф присел на край его стола, вытянув ноги и упираясь пятками в пол, чтобы не соскользнуть и скрестил руки.

— Доброе утро! Надеюсь, мы дали достаточно времени, чтобы герой выспался, и мой адъютант тебя не разбудил. — начал полковник.

— Доброе утро, ваше сиятельство, ваше благородие. — кивнул я в ответ.

— Брось! Обращайся по имени. — махнул рукой граф, отталкиваясь от стола и подходя ко мне, — У нас, в Суррее, ценятся те, у кого яйца с кулак и издают стук стали при ходьбе. Ха-ха! Ты уже все всем доказал, Саша!

Граф с широкой улыбкой хлопнул меня по плечу и, подталкивая в спину, повел к столу.

— Смотри, что мы для тебя припасли! Редчайшая вещь, которая имеет шанс на появление только здесь, в Суррее! Нигде больше и никогда их не находили после битв. Эти оба — твои. По законам Нортумбрии камни, добытые при защите, являются собственностью графа или герцога, на чьей территории они добыты. Скажу честно — за них я мог бы гнуть императора как хочу и получить от него столько… Но, как и сказал — они твои. Никто больше не посмеет на них претендовать. А герцогу Анжу я лично расквашу морду, если посмеет что-то вякнуть в твою сторону!

— Спасибо, Генри! Но с чего такая щедрость?

— Ты проявил себя отлично во время штурма и после. Я не уверен, что сам мог бы так раздавить череп демилича в руках. Я уже убивал их, это верно, убил девятого как раз в тот момент. Но делал это иначе — продавливал молниями защиту и сжигал. Ты же… это было сильно. Я знал, что паладин для нечисти — это настоящее наказание, но не понимал, насколько! Ну и главное… — граф нахмурился и замолчал.

— Ты убил Румалона. — сказал в повисшей тишине полковник.

— Кто это?

— Древняя и сильная тварь… — с горечью сказал Генри, выталкивая слова, — Тварь, убившая моего отца и брата сорок лет назад. Но сколько бы ни прошло, я всегда помнил об этом. Лучше бы, конечно, я убил его сам… Но и так — шрам в моей душе болит теперь гораздо меньше. Вот за что я тебе действительно благодарен, Саша. Ты не дал ему возможности сбежать, отступить… убил на месте, одним ударом.

— А он разве мог? — с сомнением спросил я.

— Еще как мог. Нельзя недооценивать такую старую нежить. Ему, судя по хроникам, было около двухсот пятидесяти лет с момента, как он восстал. И еще сто пятьдесят он прожил до того. Я не знаю, сохраняется ли у них память или еще что, но то, что это был очень умный и хитрый враг, имеющий сотню уловок — знаю точно. И теперь он окончательно мертв. Я сообщу своим друзьям из эльдар — они также будут благодарны тебе, что один из их лордов теперь упокоился навечно. Если ты заглянешь к ним через месяцок — будь уверен, тебя встретят как друга. Можешь на границе говорить, что ты едешь к Армилону, лорду Стылых Пустошей, пропустят без лишних вопросов.

— Кхм. Спасибо, неожиданный бонус.

— Забери уже, наконец, свой главный бонус. — Граф указал рукой на стол.

Я повернулся и уставился на два кристалла непривычной, неправильной формы, лежащие на куске мешковины.

— Что это? — спросил я недоуменно.

— Как я уже сказал, это то, чем можно купить даже императора. Причем легко, очень даже легко. Серебряный кристалл он как-то получал в дар от эльдар, но золотой… О нет, такие они и сами получают пару раз в столетие, вряд ли сильно чаще. У людей же их можно получить только у нас, в Суррее, потому как мизерный шанс добыть их есть только с нежити. И нежить эта должна быть очень непростой. Серебряные я поглощал несколько раз, золотые и вовсе никогда не видел. Один выпал с демилича, второй, золотой — с Румалона. — ответил граф.

— Это понятно. Но для чего они нужны?

— Это камни прорыва. Или кристаллы энергии, как их еще иногда называют. А нужны они для простой вещи — повышения уровня. С золотого даже я возьму три или, даже, четыре, с серебряного — один. Понимаешь, почему император за них сделал бы все, что угодно? Это годы жизни. В его случае — не меньше двадцати лет дополнительно. Но не рекомендую отдавать — лучше поглоти их сам. Чем сильнее ты — тем сильнее вся твоя семья.

— Удивительно. А на стариков действует?

— Еще как. Нет, снова молодежью они не станут, но забегают очень бодренько. Думаешь о старине Флоки? Дай ему серебро, ему хватит. Накинет еще лет пять жизни. Как раз достаточно, чтобы передать дела без спешки, со всеми перезнакомиться, стать настоящим графом.

— Но почему не золото? Как я понимаю, это помогло бы ему прожить еще много лет?

— Старик устал. — ответил за графа полковник, — И я его понимаю. Сам иногда чувствую груз прожитых лет сильнее обычного. Он, вообще, жил одной мечтой — передать графство достойному. Может и отказаться от продления жизни.

— Но сейчас, вроде, веселее смотритесь. — сказал я ему.

— Уровень, знаешь ли, бодрит! Протяну еще пару лишних лет на должности, погоняю молодых! А то мне активничать оставалось всего шесть лет, дальше — на покой. А теперь, вроде, и ничего! Силы появились!

— Понял вас. Спасибо, Генри, спасибо, Дункан!

— Погоди. На будущее — серебро никому ниже двадцать пятого не давай. Золото — не ниже пятидесятого. Иначе — смерть.

— Серьезно… А что по потерям, раз уж заговорили о смерти?

— Тут все не очень хорошо… — нахмурился граф.

— Паршиво, но не так, как могло бы быть. Сто девяносто два солдата и сержанта, двенадцать лейтенантов, два капитана. Всего двести шесть бойцов из присутствующих в крепости восьмисот десяти. Считай, две роты полностью уничтожены. Учитывая то, кого мы прикончили и то, что он мог натворить, прорвись на земли людей… То даже хорошо. Конечно, если бы не необходимость рвануть за стены вам на выручку, потеряли бы на сотню меньше, но повторюсь, цель оправдывала средства. — сказал полковник.

— Для меня это звучит дико — радоваться тому, что сменяли сотню людей на одну нежить.

— И я, и граф легко бы сменяли и две, и даже три сотни на него. И эльдар поступили бы так же, поверь. Старый, хитрый, умный… он гадил нам и нашим соседям очень долго. А еще, лет через пятьдесят, мог дойти до высшей ступени, став настоящим императором мертвых.

— Это что еще за зверь?

— Сотый уровень. У людей, например, это не просто цифра — это расширение пределов. Например, мой Великий дар — расширение пределов у меня наступило в тот же момент, на шестидесятом уровне. И, если я правильно все понял тогда, на сотом будет еще что-то. — сказал мне граф.

— Яснее мне не стало, Генри. Ты же помнишь, что я деревенщина по вашим меркам?

— Дополнительный камень на уровень. Раньше ты мог поглотить три за уровень, теперь — четыре. А значит, на сотом уровне сможешь поглотить дополнительно сотню камней, резко усиливаясь. Что я и сделал, когда получил великий дар, усилив свою магию насколько смог. Я сейчас самый сильный боевой маг империи, с самым большим запасом сил. Жаль только, что каждый следующий камень дает меньшую прибавку в процентах…

— Офигеть. Звучит, как полная имба.

— Не знаю, что такое имба, но примерно понимаю суть. Да, что-то противопоставить мне в плане магии могут только демиличи и, наверное, великие шаманы орков, но я с ними не сталкивался. И то, противопоставить — это просто сколько-то продержаться. Я пробью любой щит, рано или поздно. — граф самодовольно улыбнулся, но эта улыбка не вызвала во мне неприязни. Это человек на моей стороне, а значит, я только что стал сильнее.

— Спасибо, друзья. Я пойду к жене, будем собираться. Если тут мы закончили, я бы хотел вернуться обратно в столицу и закрыть вопрос. В конце концов, меня ждут мои люди на осколке.

— Я покончу с делами как можно скорее, и мы выдвинемся в обратный путь, Саша. Но не сегодня, завтра. Сегодня займись усвоением кристалла энергии. Ты и так получил новые уровни после бойни, но в нашем мире сила никогда не бывает лишней.

Попрощавшись с новыми друзьями, дружбу с которыми я приобрел так стремительно и скрепил общей кровью, вернулся в комнату к жене. Она, конечно же, уже не спала и сразу потащила меня в столовую. Еще бы — я провел у полковника порядочно времени. Когда мы зашли в зал, там как раз завтракала летучая сотня. Точнее, оставшиеся от нее семь десятков, считая разведчиков и офицеров. Первые пять секунд стояла тишина, а потом люди стали вскакивать, кричать, поднимая кулаки вверх:

— Сэр Александр! Леди Анастасия! Ура! Славы! Долгих лет! Силы!

— Что вообще происходит? — спросил я, перекрикивая шум, у подошедших Роджерса и Бергена.

— Приветствие героя! Эти люди шли рядом с тобой. Каждый из них чувствовал твою защиту и поддержку. Многим из них твое благословление помогло выжить, не загнуться от ран и усталости. Еще двоих спасли твои камни. Они не слепые и не глухие, так что принимай свою порцию славы! — с этими словами Роджерс и Берген полезли ко мне обниматься и хлопать по спине.

Обняли и Настю, хотя старались быть сдержанней с чужой женой. После этого ко мне потянулся лес рук, а я пожимал их все, отвечал на приветствия и пожелания. Через минут пятнадцать нас отпустили, наконец, к раздаче и повара навалили нам кучу еды, также радостно улыбаясь и, даже, кланяясь. Для меня это было дико, но, в то же время, я чувствовал, как что-то внутри меня снова наполняется силой, расправляется… Что-то, что позволило мне одним ударом убить гада уровней на тридцать-сорок выше меня. Что-то, что так любит направленные на меня сильные эмоции людей. Их Веру. Спустя двадцать минут, когда капитаны увели своих людей, Настя задала мне вопрос:

— О чем говорил с графом и полканом?

— О развитии и перспективах. О том, что всем нужно. Слушай. — ответил я и начал пересказ нашего разговора. В процессе достал камни, показал и спрятал обратно. В конце жена задумчиво произнесла:

— М-да… вот только, вроде, картина мира устоялась, все стало понятно, как всплывает что-то новое, что мы не знали.

— Да оно и на Земле так работало. Просто тут это ярче, быстрее. Ну и, опять же, нам это на пользу только пойдёт. Так что давай лучше порадуемся положительным эмоциям. В конце концов, из родных никто не умер, мы вкачались как батьки, залутали боссов — все в шоколаде!

— Сахаров, не пытайся за игровым сленгом и кривлянием спрятать серьезность ситуации! Золотой камень поглощай, конечно, тут граф прав. Серебро хочешь отдать деду — ладно, хотя я бы передала его кому-то более достойному. Но Флоки для нас делает много, согласна. Так будет справедливо. Но ты серьезно считаешь, что император не узнает про камни? Что тут нет доносчиков, кто в курсе дела? И сложи уже два плюс два с своем чугунном котелке! Хрен знает сколько лет не было золотых камней, а тут раз, сразу два в одном месте, пусть один из них и попроще! И мы, такие красивые, рядом тремся. Что это значит? — смотрела на меня Настя из-под бровей.

— Что это из-за нас, да, понятно…

— Какова вероятность, что император захочет использовать нас для добычи таких камней?

— Да скорее да, чем нет. Но это тоже можно монетизировать!

— Дошло, наконец! Да, это может быть услуга. Да, пусть без гарантии получения результата. Но если ты, лично ты станешь полезен императору, то это даст тебе гораздо больше возможностей. Так что подумай, как и что еще ты можешь сделать. Пока иди к нам в комнату и занимайся кристаллом. А я загляну в медпункт, говорят, там есть сведущая в косметологии дамочка, а у меня ноготки в ужасном состоянии! Ты только посмотри на мой маникюр! А педикюр? А брови? Нет-нет! Я приличная девушка и буду выглядеть прилично даже у черта на куличках! Всё, вали, Сахаров, кыш-кыш-кыш! Дама желает посетить салон красоты!

Настя удалилась, напевая себе какую-то мелодию под нос, я лениво поковырялся в тарелке, пока в столовую не зашла новая сотня солдат, такая же потрепанная, как и все в этой крепости. Встал, отдал всю нашу посуду на мойку и направился в комнату. Там я подложил подушку с кресла под задницу для удобства и сел на пол — все меньше падать в случае чего. Развернув мешковину, достал золотой камень и, вдохнув-выдохнув, сжал его в правой руке. «Поехали!» — мелькнула мысль, прежде чем я ощутил нарастающую волну тепла, а вскорости даже жара, расходящуюся от камня по всему телу. Чем-то это напоминало мой первый опыт поглощения оранжевого камня, но было гораздо, гораздо круче. Энергия камня заполняла каждую клеточку моего тела. Однако я вскоре обратил внимание на то, что это происходит неравномерно и начал мысленными усилиями гонять ее по телу, добиваясь ее одинакового распределения. Почти сразу после этого я почувствовал… прорыв. Именно он это и был. Прорыв на следующий уровень. Через десять минут еще один. И еще один. Еще и еще. На шестой уровень мне хватило еле-еле, проскочил, будто бы взяв даже немного взаймы с помощью своей Воли и желания стать лучше. Открыв глаза, я встал и размяк немного затекшие ноги, попрыгав. Вот, вроде, уровень высокий, а в неудобной позе все равно конечности немного деревенеют без достаточного доступа кислорода. Зря я сел в позу лотоса, лучше бы лег. Ну да ладно, сам дурак, буду знать в будущем. Я потянулся, оценивая изменения в теле. А они были… значительными. «Шестьдесят первый уровень, подумать только, какая удачная поездка выходит!» — думал я, разминаясь. Дверь открылась и в комнату зашла довольная Настя.

— Ты уже закончил? Как-то быстро.

— Могу и не быстро… — сказал я, хищно глядя на Настю и приближаясь к ней.

— Ты чего задумал? — с подозрением спросила Настя, но я был быстр и неумолим, — Ай! Отпусти! Ты чего делаешь? Ох! Нет, погоди, мне надо подготовить… м-м-м! Аха-ха! Хи-хи! Щекотно! Саша, ай! Аккуратней, не порви, где я тут новый возьму! М-м-м… хорошо… продолжай…

Мы покинули крепость после завтрака, сразу взяв хороший темп и уже через полчаса выскочив на Большую Землю. Чем хорош сильный воин — он сам себе крутой внедорожник. Даже по пересеченной местности мы двигались со скоростью в пятьдесят километров в час. А уж выйдя на дорогу, набрали свои крейсерские семьдесят. Настя, получившая пятидесятый уровень за эту мясорубку, держалась заметно лучше. Или причиной стали возросшие после моего скачка на восемь уровней возможности ауры? Во всяком случае, прибавка была значительная, о чем мне сразу сообщили и граф, и моя жена. Наверное, мы могли бы немного прибавить и быть в столице на час, а то и два раньше, но решили сегодня не жестить. Текущий темп нас устраивал. На остановках в трактирах граф от нас уже не уходил и корреспонденцию не разбирал — она просто не успела бы накопиться за эти дни. Мы просто кушали и бежали дальше. Переночевали, не особо запариваясь на счет длительности сна и вечером второго дня были уже в столице. Здесь граф смог нас удивить:

— Извините, в гости вас пригласить мне некуда. У меня в столице есть только небольшой дом для ночевки со старым слугой, это всё. Большое имение, оставшееся от моего отца, я продал, чтобы уменьшить затраты графства и получить средства для оплаты моего усиления. Потому мы все сейчас направимся к старине Флоки. Он никогда не откажет мне в гостеприимстве.

— Скромность, по моему мнению, положительная черта личности. Только здесь не в скромности дело, а в том, что все было брошено на алтарь ради достижения результата. — покачал я головой.

— Что есть, то есть, Саша. Но согласись, кое-чего я все-таки достиг, а? И, если меня не убьют, сотый уровень будет мой, не сомневайся. А убить меня затруднительно…

— Однозначно. И я буду только рад, когда эта вершина будет тобой взята, Генри. Пойдем к старому графу. Уверен, он еще не успел соскучиться. И явно не ждет нас так рано, да еще и с таким подарком.

— Ха! Хочу посмотреть на его лицо, когда ты ему его вручишь! — хлопнул ладонями и потер их Генри, выказывая предвкушение.

Когда мы подошли к воротам, нас встретил уже знакомый нам Серж.

— Ваши благородия? Добро пожаловать! Не ждали вас так скоро… — и тут он узнал, наконец, графа Суррей, — Ваше сиятельство! Не смею держать таких гостей на пороге, прошу, займите беседку, я сейчас же оповещу графа о вашем прибытии!

Мы даже не успели толком сесть, когда он прибежал обратно:

— Граф выйдет к вам в течение пяти минут! Прошу, пройдите в гостиную!

Здесь мы даже не стали садиться — все равно по местному этикету пришлось бы вставать, когда вошел хозяин дома. Так что старого графа мы встретили на ногах. Вид он имел бледный, но решительный — видимо, ему нездоровилось, а наше скорое возвращение, всего через неделю после прощания с ним, он воспринял негативно. Ну вот кто бы успел за это время впечатлить такого вояку, как Генри Морган? Однако граф был опытен и наблюдателен. Через пару шагов он остановился, внимательно нас разглядывая, выхватывая глазами детали и сравнивая с воспоминаниями. Мы не спешили, чтобы не портить ему впечатление. Наконец, он, подойдя к креслу, уселся в него и протянул:

— Та-а-ак… Рассказывайте.

— А чего рассказывать, старый пердун? — ответил ему Генри, падая на диван, отчего тот жалобно скрипнул, — Саша оказался не хуже Роланда в его первые годы. Тебе повезло, как не везло никогда раньше.

— Очень интересно, конечно, но это не ответ на вопрос, почему их доспехи и оружие претерпели трансформацию!

— Да не у них одних. Моя сабелька тоже достигла третьего уровня, наконец обзаведясь именем. «Режущая сталь» — поэтично, а?

— Генри!

— Ай, ладно! Буквально через несколько часов после нашего прибытия та причина, по которой я подорвался в столицу и планировал идти к Раджампути, явилась под стены Врат Гор. Сам Румалон, собственной гнилой рожей. Знаешь такого?

— Наслышан. Только не говори, что вы…

— Да. Древний хрен мертвее мертвого, упокоился навеки и развеялся пылью. Вернусь к себе — прочешем всю округу, зачистим к чертям и все ближайшие земли мертвых, и промежуточный осколок, чтобы он схлопнулся! А потом уведу полутысячу к эльдар и там проведем новый рейд, не опасаясь за тылы! Мы этой падали такое устроим, что они надолго сюда дорогу забудут! Там остальные их генералы на нашей границе и близко с этим гадом в хитроумности не стояли, могли только мясом давить! Ха-ха! Большой день, старик, большой день! Пятнадцать тысяч мертвых, полторы сотни рыцарей, два десятка личей, два демилича и, наконец, Румалон! У меня каждый солдат, вообще каждый, получил уровень. Большинство — два! И камней взяли — целый сундук! Металла сорок телег, кузни будут полгода перерабатывать! Аха-ха! Тут я должен признаться честно — пока на первое поколение действует благословление, пока оно максимально сильно — их надо таскать на все заварушки и ставить в первые ряды. Количество трофеев на пятнадцать процентов больше расчетного. Так-то! — довольный граф в конце своей речи хлопнул по подлокотнику дивана, отламывая его. Недоуменно посмотрел на деревяшку, оставшуюся в руке, и отбросил ее в сторону: — Пущу все на усиление своих людей и будем резать мертвечину дальше. Ох, славные времена настают, Флоки, попомни мои слова!

— Вы уничтожили армию вторжения под стенами Врат Гор? Тебе надо немедленно сообщить об этом императору. Я передам в канцелярию уведомление о срочной аудиенции от двух графов границ, так что нас примут уже завтра.

— Сам знаю, вредный ты старикашка… кстати об этом. Саша тебе подарок приготовил… Императорский, ха-ха!

— Граф, — сказал я, вставая и доставая сверток, — прошу, примите. Я хочу, чтобы вы усвоили его до визита к императору и предстали перед ним полным сил.

— Кх-кхм! М-да… Ты мог бы использовать его с большей пользой, юноша. Графство в любом случае будет твоим.

— Нет. Я настаиваю, Флоки.

— Спасибо, Саша. Что ж, пойду. Эти годы будут принадлежать тебе и графству, наследник. Как и всегда, как и всегда…

— И, руководствуясь законами империи, поручительством дворянства и соображениями чести, дарую тебе, Александр, титул баронета. Признаю в качестве наследника графства Винланд и закрепляю право наследования твоей линией крови пограничных земель.

Император поднял скипетр и бахнул рукоятью по специальной металлической накладке у себя на подлокотнике, как на суде, закрепляя вердикт.

— Ввиду наличия у баронета собственных земель, включаемых в состав империи, дарую титул барона Московского.

«Бух!» — снова удар скипетром. Рядом хихикнула Настя, но очень тихо. Видимо, название ее позабавило. Ну а что, надо же мне было как-то выкрутиться в канцелярии? Еще и герб с двуглавым орлом сообразил на скорую руку.

— Барон Московский, баронет Винланд Александр! К присяге!

«О! Этому меня учили!» — подумал я, делая два шага вперед и вставая на колено перед императором.

— Перед лицом богов и императора клянусь быть мечом и щитом империи. Не щадя жизни, стоять на рубежах империи, став нерушимым заслоном на пути врагов. Признаю себя вассалом Нортумбрии. Моя кровь тому порукой.

Мне протянули небольшой нож с золоченной рукоятью и я, сделав надрез, пролил кровь на специально подготовленный артефакт, который теперь будет хранится у императора. Поцеловал протянутый мне скипетр.

— Встань, барон. Возьми свою печать и свои бумаги. — император указал на какого-то придворного с подносом, который сделал ко мне шаг, позволяя взять дворянскую грамоту, куда прямо при мне поставили оттиск тем артефактом, куда я капнул кровью, и массивный перстень-печатку с двуглавым орлом. Удивительно, и как успели? Наверняка, дело в магии.

— Не постыди имя графов Винланда и не разочаруй меня, барон. Можете быть свободны.

Через десять минут мы уже вышли из дворца — никакого желания задерживаться у нас не было.

— Саша. — позвал меня Генри, остановившись в пяти метрах от кареты старика Флоки.

— Да? — я развернулся, шагнул к нему и был сграбастан с медвежьи объятия. Наконец, через десяток секунд граф отстранился и, держа меня за плечи, сказал:

— Здесь я вас покину. Мне пора, дела не ждут. Но знай — ты и твоя семья всегда будут желанными гостями в моем доме. Мы славно провели время вместе. Флоки, Анастасия. — граф кивнул моему приемному «папе» и жене, развернулся и припустил к выходу из города. Только пыль поднялась от его ног.

— Удивительный человек… — пробормотала Настя, задумчиво смотря ему вслед.

— А я что, не удивительный? А? Барон, уровень за шестьдесят, не последний человек! — сказал ей я в шутку.

— Удивительный. Так, погоди… Ты что, ревнуешь?

— Нет. — буркнул я.

— Ага! Ревнуешь, ревнуешь! — Настя аж подпрыгивать начала на месте от радости.

— И ничего я не ревную. Садись в тачку, поехали.

Настя всю дорогу улыбалась, косилась на меня и тихо хихикала. Теперь еще пару дней меня будет подкалывать не тему ревности. Мы въехали через ворота на территорию особняка графа и Флоки первым выскочил из кареты, бодренько зашагав в особняк. Мы последовали за ним, однако в доме он свернул в боковой коридор, а потом открыл дверь и начал спускаться в подвал. Настя идти туда не пожелала, а вот я спустился тоже — надо же знакомиться с теперь уже и моей жилплощадью?

— Ну как тебе? — спросил граф, пошаманив у шара на стене и «включая» его. Яркий свет из шара осветил уходящие в темноту стеллажи. Судя по всему, подвал занимал всю площадь под особняком. И большая часть этой площади была заполнена бутылками с вином.

— Выглядит неплохо.

— Это еще что. Пойдем, покажу тебе эксперимент. Лет пятьдесят назад, когда еще мой отец был жив, он попробовал сделать алхимическое вино, с помощью специально обработанных трав, винограда и дрожжей. На вкус оно получилось не очень, это да… но есть у него один интересный эффект.

— И какой же?

— Вырубает даже орков. Бутылочек осталось всего шесть, думаю, сегодня отличный повод, чтобы достать парочку!

Я узнавал места, по которым мы ехали. Судя по всему, мы только что въехали на территорию пограничных земель графства. Уже совсем скоро, буквально через пару часов, мы будем в цитадели Винланда, а еще через час, плюнув на все и пробежавшись, будем обнимать сына.

— Уже предвкушаешь? — обратился я к жене.

— Да. Честно говоря, дико соскучилась. Прошло всего пару недель, ну, чуть больше, а я уже всё, не могу. Надо скорее к сыну. Я понимаю, что он под присмотром, что там высокие стены и защитники. Но все равно дико переживаю и ничего не могу с собой поделать. — поделилась со мной она.

— Понимаю. Сам нервничаю. Мы никогда так надолго его не оставляли.

— Эх, молодежь… Ваш сын привыкнет. Жизнь здесь такова, что он может не видеть вас и месяц, и два. — вступил в разговор граф.

— Не думаю, что это может меня успокоить. — со скепсисом сказала Настя.

— У меня нет цели тебя успокоить, милая. Я лишь хочу донести до вас, что вам всем надо привыкать к новой жизни. Она будет не так уж плоха. Комнат у меня в доме много, все поместитесь, удобства тоже есть. Чего бы не жить?

— Да нет, тут меня все устраивает. У нас условия получше, конечно, но это все решаемо, как я понимаю. Решаемо же? — задала она вопрос мне.

— Вполне. Насос в колодец, проводку сделаем, генератор поставим, наверху бак, с нагревом воды разберемся. Будут тебе все удобства в доме.

— Что-то планируете перестраивать? А, впрочем, ладно, делайте, как вам надо. — махнул рукой граф.

За разговорами и обсуждением дальнейших планов мы доехали до прохода на осколок и остановились около заставы. В окно заглянул Серж:

— Ваше сиятельство, что-то не так. Десятка на заставе нет. Оставайтесь тут, мы разберемся и доложим. — сказал он и ушел, забрав с собой половину охранников. А через минуту до нас донесся крик:

— Диверсанты! Засада!

— Прикрой графа! — сказал я жене и выскочил из кареты. Щит и топор у меня всегда под рукой, а шлем одеть недолго. Я рванул на крики и звон оружия, сбоку влетев в два десятка гончих и десяток демонов, наседающих на нашу охрану. Первым же ударом поделил надвое стоявшего ко мне спиной демона, который даже не понял, что его убило, а потом принялся кромсать налево и направо, пользуясь тем, что пробить мои доспехи им было невозможно, специально подставляясь под удар, чтобы убить всех как можно быстрее. В итоге, закончили уже через минуту, никому не дав уйти. Я присел, осматривая трупы. Демонов оказалось девять, все были в районе двадцатого уровня. Похоже, что сработала та самая закладка с маячком, про которую говорил граф, и эту диверсионную группу сюда забросили именно через портал, чтобы они тут… что? Устроили засаду на графа? С учетом того, что с охраной передвигались и мы, затея была тухлая с самого начала. Да даже сама по себе охрана графа могла справиться, без нас. Эти противники не выглядели непобедимыми. Брони на них практически не было, чего не скажешь про графских гвардейцев.

— Что тут? — подошел ко мне граф.

— Да не пойму, в чем был смысл. Эта засада вовсе не гарантировала вашего убийства, откровенно слабовата.

— Хм… а где десятый?

— Какой десятый?

— Обычно их закидывают по де…

«Фьють!» — раздался свист, а я не успел среагировать, закрывая графа, и у него в плече появился арбалетный болт. Я ринулся в то место, откуда он прилетел и увидел спину улепетывающего демона.

— Врешь, не уйдешь! — сказал я, запуская топор, который через секунду проломил ребра с лопаткой и глубоко вошел в тело убийцы. Потянув его на себя, притащил и уже мертвого демона — мой топор рассек ему сердце. Выдрав его из спины мертвеца, побежал обратно к графу. Серж уже вложил ему в руку камень исцеления и вытащил болт. Рана зарастала, а значит, жизнь графа должна быть вне опасности.

— Саша, ему не становиться лучше! — крикнула мне Настя.

— Не понял? — я врубил ауру на максимум, приближаясь к старику.

— Я… я… — зашептал он, почувствовав некоторое облегчение.

— Что-то мешает? Что сделать? — спросил я, наклоняясь к нему.

— Я… Яд… Отравлен… болт. — наконец выдавил он.

— Су-у-ука-а-а… — выдал я, поднимая голову к небу, позволяя себе секундную слабость. Потом взял графа на руки и, занося его в карету, скомандовал Сержу: — Гони к форту! И возьми болт!

— Есть! — козырнул он и запрыгнул на водительское место. Обшаривать трупы мы не стали — время было дорого. Кто-то прибарахлится, когда заглянет сюда.

Карета быстро набрала крейсерскую скорость и, даже, немного сверху, двигаясь со скоростью километров в сорок пять. Чуть больше, чем через двадцать минут мы остановились около прохода на осколки, ведущие к форту и к нам.

— Дальше она не пройдет! — сказал мне Серж, указывая на карету.

— А дальше и не надо! — ответил ему я, вынося старика на руках, — Настя, бежим вдвоем! Болт с ядом захвати у Сержа!

И мы рванули. Я старался двигаться аккуратно, но максимально быстро. Уже через десять минут я долбил ногой в ворота форта под недоуменный взгляд свесившегося со стены дежурного сержанта и кричал, усилив голос энергией:

— Капитана сюда! И зовите Элизабет!

Ворота распахнулись, пропуская меня внутрь — либо помнили меня, либо узнали графа. Это было не важно.

— Где Элизабет? — спросил я у сержанта, открывшего ворота.

— У себя, в лазарете. — сказал он, указывая на ту постройку, назначение которой я не понял в первое посещение форта.

Я вломился туда, выбив дверь с ноги, заставив двух лейтенантов подскочить, отвлекшись друг от друга.

— Лиза! Граф отравлен! Настя, дай ей болт! Нужно помочь!

— Я… а… кладите сюда! — наконец, пришла она в себя, указав нам на кушетку и зажигая в левой руке светящийся шарик какого-то заклинания, которое она немедленно «вложила» в графа, как только он оказался на кушетке. Нахмурилась.

— Дайте болт… Хм… Плохо дело.

— Что такое? — спросила Настя.

— Это эсфиратус. Растение, которое растет только у демонов. Яд делают из цветков, противоядие делают из них же. Это редкий яд, у нас нет готового противоядия. Да и не хранится оно долго, максимум — полгода, если в специальную тару и по технологии…

— Какого черта тут… граф? Что с ним? — вбежал в лазарет Торвальд.

— Засада диверсантов демонов, отравленный болт с ядом эсфиратуса. — коротко ответил я.

Торвальд сбледнул. Гулко сглотнул ком в горле.

— Собирайся, Лиза. Ты идешь с нами. — повернулся я к медику.

— Куда?

— К нам на осколок. Нужно проверить, что может в этом случае более современная медицина.

— Аккуратней его неси! — шикнула на меня Настя.

— Куда уж аккуратней! — огрызнулся я.

— Его сиятельство стабилен, я держу. — вставила Элизабет.

— Но все равно стоит прибавить шаг. Надеюсь, там действительно окажутся опытные доктора, которые умеют работать с ядами. — сказал Торвальд, который решил нас сопровождать, оставив форт на своего племянника.

— На счет ядов точно не скажу, но ты просто не понимаешь, какой объем знаний разделяет ваших докторов и наших. Там любой терапевт у вас за профессора сойдет. А ваши доктора у нас будут годится только на роль санитаров, если без магии. — ответил я ему.

— Я, вообще-то, рядом! — возмутилась магичка.

— Да это не в твой огород камень, успокойся. Просто вы не достигли того развития технологий, чтобы знать то, что знаем мы. Это нормально. Ты бы знала, какие конструкторы у нас порой собирают хирурги после аварий. Безо всякой магии! — я назидательно поднял палец, вспомнив, как один мой знакомый рассказывал мне, что им привезли мотоциклиста, у которого обе руки были отдельно. Через год он уже мог ими пользоваться хотя бы для того, чтобы самостоятельно ходить в туалет!

— Не знаю, при чем тут детские кубики, но пусть так. Не имея магии вам, наверное, пришлось тяжело.

— Ничего, мы справляемся. Справлялись… — я замолчал, осекшись. Теперь о том мире только в прошедшем времени.

Мы, наконец, зашли на осколок с теми насекомыми. Честное слово, если бы они вылезли в тот момент, я бы психанул и зачистил бы их в ноль. Но эти хитиновые гады, видимо, что-то чувствовали и из нор не вылазили. А может, просто не успели расплодиться. Мои ноги наконец-то встали на землю родного осколка. Он здорово изменился за это время — вырос в диаметре, стены, ведущие от ворот крепости к проходу на осколок, были продлены и усилены. А еще стало самую капельку теплее, как мне кажется. На стене дважды ударили по трубе — нас заметили. Люди зашевелились. Я напряг зрение и смог разглядеть отделение Синдзи — сейчас было их дежурство. Нас они, похоже, тоже узнали, так как суета улеглась, и они просто ждали нашего приближения.

— С возвращением! — сказал Синдзи, встречая нас у открытых ворот, — Это еще один наш новый житель?

— Нет, это местный граф. Мы в лазарет, дерни туда всех медиков! — ответил я ему.

— Ща сделаем! — Синдзи длинными прыжками ускакал в сторону перестроенного за это время общежития.

Я зашел в лазарет, положил графа на стол и стал ждать. Через минуту в лазарет вбежали Егор, Константин, Валентина и мой брат, Дима. Зайдя, он хлопнул меня по плечу с довольной улыбкой:

— Привет! С возвращением! Насть, привет! Что тут у вас? Привет, Торвальд!

— О, вы уже знакомы? — удивился я.

— Ну а что нам, сидеть безвылазно все время? Нет, конечно. Так что мы в гости друг к другу ходили активно. — ответил брат.

— Хорошо, если так. Перед тобой местный лорд, граф Винланд. И ему в плечо попал вот этот болт с ядом. — я протянул болт Егору.

— Та-а-ак… — склонился он над графом и запустил в него светящимся шаром с рук. Надо же, наши тоже обучились диагностике? Сами?

— Брадикардия, угнетение ЦНС, угнетение клеточного дыхания… Нейротоксин, да еще и не из слабых. Странно, что он жив, честно говоря. Ввожу оксазепам внутривенно. Отец, твои почки и печень. Они на ладан дышат, вот-вот отъедут. Выводи инфильтрат, иначе он загнется все равно. Так. Подготовлю-ка я кубик адреналина на всякий… Посторонним покинуть помещение!

— Я не посторонняя! Я Элизабет, маг-целитель!

— О, коллега! Оставайтесь… но помойте руки и наденьте халат, перчатки, маску, шапочку. Боюсь, для правильного выведения инфильтрата мне придется вскрыть ему брюшную полость, а требования при полостной операции… да. — ответил за Егора его отец, Константин.

Мы с Димой вышли из лазарета, и я обратился к брату:

— Ну, рассказывай, чего у вас нового?

— Блин, я хотел, чтобы ты рассказал сначала!

— Это дело не пяти минут, там с чувством, толком, расстановкой надо. Так что сначала ты.

— Мы поглотили осколок с куском Запорожья.

— Да ладно!

— Прохладно. Чувак остался на осколке один, взял пятидесятый, но конкретно тронулся кукухой. Зовут Богдан, из под Винницы. Всех его чуваков, целый взвод, за это время замочили, он один остался и ждал своей смерти. Он нас когда увидел, заплакал. Я тебе серьезно говорю — плакал, как маленькая девочка, стоя на коленях и размазывая сопли по лицу. Но нам что-то нихрена не смешно было…

— Могу представить.

— Не можешь. Его рассказ даже самого веселого оптимиста загонит в бездну депрессии, на самое днище. Чувак два месяца жил один. Два месяца в лысой лесопосадке, без патронов и почти без жратвы с нормальным питьем. Он сам себе выкопал колодец, спал в блиндаже. К нему регулярно заходили всякие стремные гости, которые, со временем, сожрали всех его друзей. Он ночью не спал почти, когда мы его себе забрали. А если засыпал — сразу просыпался с криком и хватался за свою лопату. Сейчас, спустя неделю, вроде немного попустило, но там на чердаке не все в порядке все равно.

— Жесть. А что, там какая-то особенная лопата?

— По уровню как моя алебарда. Артефактная, мать его, лопата. В принципе — стремный гибрид секиры и копья, в Китае такие, помню, использовали монахи. И, кстати, несмотря на все его проблемы, Богдан сейчас очень любит людей. Даже не так — он каждым человеком дорожит, как своим ребенком. Так сильно он не хочет снова остаться один. Может, пройдет со временем, но это не отменяет того, что чувак вкачан не по-детски и имеет три активных умения. Защитное и два атакующих. Потому это хорошее пополнение.

— Неплохо. Что за умения?

— Каменная кожа, Каменные колья, Каменный выстрел.

— Звучит пафосно, но более-менее понятна только кожа. — со скепсисом ответил я Диме.

— Ну да, там все просто. Колья — он свою лопату в землю тыкает и впереди, на расстоянии от пяти до десяти метров, вырастают колья из уплотненной до состояния камня земли. Выстрел — он из земли выдирает кусок, запускает лопатой и тот кусок, уплотняясь, врезается не хуже пушечного ядра. А потом еще и взрывается. Нормальная тема, низкие уровни косит только так.

— И где же вы это проверили?

— Ну так в наших Проклятых землях.

— Чего? Какие проклятые земли?

— Ну так болота и адский портал. Там из них регулярно кодла чертей вылазит, мы их мочим. Все довольны — прокачка, даже ходить никуда не надо.

— Тьфу блин, напугал. Что еще?

— Турбину построили. Взорвалась нахрен, мы с Электриком два дня лечились, ожоги сводили и рожи посеченные регенерировали. Хорошо, что Михалыч в тот момент отошел — прибило бы мужика и дело с концом. Плюнули, сделали по принципу паровоза. Поршень, сухопарник, все дела. Воду, конечно, подливать надо, но электричество у нас теперь есть на постоянной основе, так-то!

— Красавчики!

— А то! Где мои награды, кстати?

— Только парочка сувениров. А вообще, будет тебе награда. Такая будет награда — закачаешься. Но надо сначала графа на ноги поставить.

— Заинтриговал, заинтриговал…

К нам подошли Лена и Людмила.

— Привет, Саш! С возвращением! Как все прошло?

— Рада Вас видеть, Александр!

— И вам привет, и я вас рад видеть! Девчат, обещаю, все расскажем, но чуть позже. Сейчас у нас тут вопрос жизни и смерти, вот прямо так, не вру!

— Граф пришел в себя! — выглянула из лазарета Настя и поманила нас рукой.

Старикан выглядел плохо — но он был жив и в сознании. Немалый успех, так-то, с учетом того, что он чуть не умер полдня назад.

— Саша, подойди. — сказал граф, протягивая ко мне руку, — Лиз рассказала мне про ситуацию. Меня не спасти, противоядия нет, скорее всего, его нет и у соседей. У меня будет несколько дней, чтобы рассказать тебе все, передать дела…

— Ага, щаз-з! Егор, что нужно для восстановления после нейротоксина?

— Витамины группы Б, калий, магний… там еще по мелочи.

— Накормите его, обколите и в кому. Это продлит его жизнь?

— Теоретически — да… недель до трех, пожалуй… Две — точно. Но мы такого не делали еще! — неуверенно ответил Егор.

— Вот и сделаете в первый раз! Надо же когда-то начинать! — рявкнул на него я.

— Саша, ты чего удумал? — с подозрением покосился на меня граф.

— Да так, ничего. Спокойной ночи, ваше сиятельство, я пойду, дела зовут.

— Что ты, шоргл тебя дери, ты собрался делать? Саша…

Я не стал дослушивать графа и вышел из Лазарета. За мной потянулись и остальные, только медики остались с больным.

— Дорогой, что бы ты не запланировал, я в этом не участвую! Я остаюсь с сыном! — решительно сказала Настя.

— Было бы странно, если бы ты не изучила меня за столько лет, милая. Оставайся, у меня достаточно кандидатов.

— Кандидатов на что, Саш? — спросила Лена.

— Как на что? На вылазку к абисситам, местному варианту демонов. Идем, Дим, познакомишь меня с этим Богданом. Сделаю ему предложение, от которого он не сможет отказаться!

— Опять суешь голову в пасть тигру? Однажды тебе ее откусят, Сахаров. Хочешь сына без отца оставить? — недовольно спросила меня Настя, шагая рядом.

— Считай, что о сыне я и забочусь. Ты думаешь, такая скорая смерть графа после признания права наследования не вызовет вопросов?

— Тебя поддержит Генри и люди, которые были свидетелями.

— Этого категорически недостаточно. Все остальные могут выступить против. Да и нити управления графством будут потеряны, что приведет к финансовому ущербу.

— Не старайся казаться хуже, чем ты есть, муж. Ты хочешь помочь старику просто потому, что он тебе нравится. И потому, что ты считаешь его «своим».

— Не буду отрицать. Дим, где Богдан сейчас? — я дал ответ Насте и обратился уже к брату.

— На втором этаже общежития, в личной комнате. Артефакт его в оружейке. Чисто на всякий случай, понимаешь…

— Понимаю. Учитывая то, откуда он, думал, вы его в карцер запихаете.

— Пятидесятый, с умениями, в карцер? Ха-ха… это был сарказм, если что. Он бы оттуда вышел, даже не вспотев. Нет, он на текущие условия согласился по доброй воле, так что все в порядке. И доверие он полностью оправдывает пока что.

— Хорошо, показывай, где его комната.

Мы поднялись на второй этаж и прошли три двери, остановившись у четвертой.

— Богдан, спишь? — постучавшись, спросил Дима.

— Нет, книгу читал, сейчас открою!

Через пять секунд дверь распахнулась, открывая вид на вполне обычного мужчину лет сорока, среднего роста, с внушительными залысинами и щетиной. Одет он был в обычные шорты и футболку. Да, на его теле не было лишнего жира, мышцы были налиты силой, как и у всех высокоуровневых людей, но внешность его не была какой-то выдающейся. Я на его фоне смотрелся довольно колоритно, в доспехе, при топоре и щите. Но обманываться внешним видом не стоило — до пятидесятого простые люди не доживают. Тем более — не делают этого в одиночку.

— Добрый день! Я так понимаю, вернулось высокое начальство? — располагающе улыбнувшись, спросил он.

— Верно понимаешь. Знакомься — Саша, мой брат, Настя, его жена. — ответил ему Дима.

— Очень рад знакомству. Богдан, как вы уже знаете. — он протянул мне руку, и я ее пожал. Затем он протянул руку и Насте. Она несколько удивилась, но тоже ответила на рукопожатие.

— У вас очень крепкая хватка! Такой комплимент я бы никогда не сказал женщине до… всех этих событий, но сейчас обстановка изменилась. — он снова улыбнулся, говоря это.

— И она продолжает стремительно меняться! — я немного оттер Настю в сторону и не дал ей ответить, — И мы пришли по делу. Но сначала, скажи — как тебе условия у нас?

— Я всем доволен. Своя комната, туалет и душ общие, но ведь это общежитие, так? Кормежка вполне себе, даже с мясом. Общество, опять же, всегда есть с кем поговорить. Всего этого более, чем достаточно. Да и я, знаете, не привередливый, как-то отучился за последний год.

— Значит, полгода на войне был? Прям на передке?

— Под Работино.

— И что, раз выжил, значит, убивал?

— Не знаю. В мою сторону стреляли, я сам стрелял. Попадал или нет — не могу сказать. Меня больше волновало собственное выживание, знаете ли. Из блиндажа старался не вылазить. Пописал в бутылку, поднял мангал со входа, выкинул, дальше сидишь. Может, потому и цел.

— Мангал? — не понял я.

— Решетку на входе. От дронов. Кто был стеснительный и до ветру ходил на улицу — те быстро заканчивались. У ваших дроноводов фетиш был — коптер прямо в задницу вогнать.

— А у ваших, стало быть, не было? В упор садить…

— Саша! Хватит. — вмешалась в разговор Настя, взяв меня за локоть.

— Да, ты права, милая. Это все уже не важно. Есть люди, а есть нечисть. Что ж, Богдан… добро пожаловать. И, раз тебе у нас нравится, то предлагаю сделать кое-что для блага этого места.

— Я готов.

— Тогда пойдем с нами. Уверен, что вскоре подтянутся и двое братцев-анимешников. Странно, что они еще рядом не крутятся.

Они, как оказалось, крутились — оба ждали нас на первом этаже у лестницы.

— Дарова, босс! Как прогулялись? — радостно спросил Клеймор.

— Добрый день… — пробормотал Нагината.

— Привет, парни! Я все расскажу, идемте, сядем за стол для собраний. Для вас есть новая работенка.

Когда, помимо нас, подтянулись еще наиболее авторитетные жители осколка, я рассказал им краткую версию событий. Как мы к императору сходили, как нас Генри Морган (на этом моменте люди захихикали) забрал к себе, как мы штурм нежити отбивали. Про потери в две роты, отчего все присутствующие малость скисли. У нас даже с детьми двух рот не наберется на осколке… Закончил все тем, что на нас напали в пути и подстрелили графа отравленным болтом из арбалета.

— Да, дела! Дед маслину поймал… — задумчиво пробормотал Дима, почесывая подбородок.

— В связи с этим я решил устроить поход на земли демонов и раздобыть основу противоядия. — решительно сказал я и хлопнул ладонью по столу.

— Все-таки решил убиться! — сказала Настя, уперев руки в бока.

— Мы даже не знаем, что искать. Найди то, не знаю, что — мы же не в сказке? — вставила Лена.

— О, это решаемо. Тут есть люди, которые знают. Попробуем зарисовать, выучить описание. Не перепутаем.

— Мне все равно непонятно, зачем так рисковать своей и чужими шкура и лезть туда. — не осталась в стороне Настя.

— Потому что если старый граф так скоропостижно умрет, то мы станем козлами отпущения. И, кто-нибудь, позовите сюда Элизабет из лазарета.

— Добрый день! — раздалось через минуту, когда девушка подошла к нам.

— Добрый-добрый. Ты лучше скажи, знаешь ли ты, как выглядит этот эсфиратус и как его правильно добывать, как доставлять. Можешь ли зарисовать?

— Это куст, растущий в затененных местах, высотой до метра, с красными прожилками на листьях, листья вот такой формы, — она нарисовала на листке бумаги форму листа, — Когда срезаешь, выделяет красный сок, похожий на кровь. Любит расти на болотах.

— Отлично! Теперь цель становится яснее. Осколок на нашей тропе еще не восстановился, кстати?

— Нет, все тихо. — ответил мне брат.

— Значит, пойдем через соседей. Торвальд, ты идешь с нами, чтобы нас пропустили. Тебя устраивает такое?

— Конечно же!

— Хорошо… еще идут Богдан и Дима. На этом моменте список — всё.

— Всего трое? Против всех демонов? Свихнулся? — подскочил брат.

— Ни в коем случае. Нас трудно убить, а вчетвером мы имеем шансы проскочить, чего не скажешь о толпе, двигающейся с грацией картошки. Так что идем втроем, но уже завтра. Сегодня я хочу обнять сына, помыться, покушать и провести с ним как можно больше времени.

— Вот редко я с тобой соглашаюсь с первого раза, Сахаров, но сейчас ты прав.

— Я всегда прав, жена! Кстати, если нам обоим нужно в душ, почему бы и не совместить?

— Не заслужил ты еще «потри спинку», озабоченный.

— Папа! — Ваня с разбегу запрыгнул мне на шею, когда я, помытый и снявший доспехи, зашел в нашу «школу».

Я счастливо засмеялся и аккуратно подкинул сына к потолку, поймав и снова обняв.

— Привет, мой хороший. Скучал?

— Очень! Все скучали! И Сарделька, и Потапыч, и даже Черныш!

— Ха-ха! Расскажешь мне, как ты тут провел время? — спросил я, выходя на улицу и сажая сына на плечо.

— Конечно! Мы столько крутого сделали! Меня хвалили… — сын на секунду замолчал, а затем закричал: — Мама!

— Родной мой! Как же долго я тебя не видела. — зашептала Настя, прижимая Ваню к себе и целуя. Сын тоже обхватил ее руками за шею и счастливо улыбался.

— Ты такая красивая, мама!

— Это ты у нас по-настоящему красивый. Ох, милый мой… Мама тебя больше не оставит, никуда не уедет и не уйдет. — бормотала она, покачиваясь из стороны в сторону с сыном в руках.

— Мама, папа, пойдем! Мне надо столько вам показать!

— Сейчас пойдем! — ответил я, забирая сына у жены и сажая его на плечи.

— Ха-ха-ха! Туда! — радостно засмеялся и скомандовал Ваня, указывая рукой в нужную сторону.

Его пальцы обхватили меня за голову и зашагал, чувствуя тепло моего сына. Сегодня вечер будет посвящен только ему. К нам подбежал Сарделька и начал тереться рядом, выпрашивая почесушки.

— Это я его позвал! Смотрите, как он вырос! — радостно закричал Ваня.

А посмотреть, и правда, было на что — в собачке весу было уже явно за сотню, а в холке он доставал мне до пояса.

— Я попросил дать мне сделать его сильнее! И дядя Дима разрешил! Сарделька сражался! Дядя Дима сказал, что он получил два уровня! А я — один!

— Дядя Дима разрешал тебе драться? — с рокочущими нотками в голосе спросила Настя, с трудом сдерживая гнев.

— Нет, только Сардельке!

— Значит, часть поглощенной им энергии переходит к тебе… — задумчиво сказал я, смотря на собаку.

— Сарделька делится со мной! Он — хороший! А еще он меня катает, как лошадка! Смотри! Пап, поставь меня!

Я вернул сына на землю, и он подбежал к псу. Тот припал брюхом к земле, позволяя сыну залезть ему на холку и схватить за уши. Потом медленно поднялся, давая сыну обхватить его бока ногами и плотнее прижаться.

— Смотрите, мам, пап! Он как пони! Только еще лучше!

— Да, это, и правда, здорово! — подтвердил я, смотря как пес прогуливается вокруг нас кругами, неся на себе Ваню.

— Дима выхватит так, как никогда не выхватывал. Он позволил ребенку участвовать в войне! — тихо прошипела мне в ухо Настя.

— Он не так уж неправ. Лучше пусть наш сын получит пару уровней сейчас — так у него будет больше шансов потом.

— И ты туда же? Он ребенок!

— Он теперь ребенок дворян. Новые правила.

— Хватит вам ссориться! — обиженно сказал Ваня.

— Мы не ссоримся, мы спорим. Это разные вещи, зайчик. — ответила ему жена.

— И вообще, у нас такое замечательное озеро! Вы ходите туда купаться? — решил я перевести тему.

— Да, но только с дядей Клеймором или дядей Нагинатой!

— Это вы здорово придумали. А давай мы сейчас наберем вкусной еды, возьмем с собой пледы и устроим на берегу озера пикник?

— Пикник! Да, давай! Я согласен!

— Замечательно. Мама сейчас пойдет, соберет нам покушать, а мы с тобой сходим за пледами. Хорошо?

— Да, пошли скорее!

Мы поднялись на второй этаж дома, взяли два пледа, которые сын гордо нес в руках, подождали на крыльце маму, которая вышла к нам с корзинкой, накрытой полотенцем. Я поднял бровь, указывая глазами на корзину. Настя в ответ мило улыбнулась и пожала плечами. Ну да ладно. Хочет пикник как в старых фильмах — пожалуйста, я тоже «за».

Я взял пледы у сына, он встал между нами, взяв правой рукой маму за руку, а левой — меня и мы пошли. С веселым хохотом он подлетал вверх, болтая ногами, когда мы с Настей на «раз-два-три» поднимали руки. Прыгал, пытаясь размахивать нашими с женой руками. А у меня внутри что-то распрямлялось, отпускало, на душе становилось теплей и спокойней. Я посмотрел в глаза Насте, она посмотрела в мои, улыбаясь. Слов не требовалось — она была счастлива. Мы как будто вернулись на несколько месяцев назад и просто идем с сыном на пруд, где будем развлекаться, купаться, может быть, жечь костер. И это было так приятно, что все мысли о дне завтрашнем меня покинули. Мы сидели втроем, смеялись, рядом на песке валялся наш пес, Ваня рассказывал истории о своих друзьях и учебе. Потом пошли купаться и я научил своего сына плавать. Его подросший уровень сказался на силе рук и ног, а потому надо было только поставить ему технику. И я смог это сделать — он проплыл метров двадцать вдоль берега, а потом, когда вышел из воды, кричал: «Папа, мама! Вы видели? Я сам плыл! Сам!» и вокруг него скакал Сарделька.

Отличный день. Пожалуй, лучший за последние полгода.

— Пойдем через Салум. — сказал Торвальд, когда мы собрались выходить, — Так путь будет длиннее, но у них довольно неудобная тропа, ее меньше используют, а значит, у нас будет выше шанс проскочить через границу незамеченными. Хотя, учитывая ваши доспехи… Да, это проблема. Но все равно попробуем.

— А что не так с доспехами? — спросил Дима.

— Слишком яркие, слишком заметные. У Богдана еще ничего, но сверкающие на солнце кирасы будет видно за километр.

— Ну, можно было бы их закрасить, но это время. Сегодня не выйдем, в таком случае, чего бы мне не хотелось. Так что пойдем в текущем виде. Изваляемся в грязи и пыли, проскочим. — отказал я в усовершенствовании нашей брони.

— Проползем, если надо. Не впервой. — сказал Богдан, подтягивая ремни на своей НАТОвской броньке.

— Какой-то он у тебя слишком новый, кстати, по сравнению с теми, что ты нам приволок. — прокомментировал Дима, указывая на бронежилет.

— Я подранные части заменял. Мои товарищи оставили мне приличный запас, знаешь ли. Жизнь он мне много раз спасал.

— Надеюсь, что против умений и магии он тоже не будет бесполезен. Против стрел и мечей-то понятно. — сказал я.

— Нормально, справляется. Кевлар плохо горит и плохо протыкается сосульками, проверено на личном опыте.

— Круто. Надо будет починить все, что ты притащил и одеть арбалетчиков. А то ходят в обносках. Кстати, а что по огнестрелу?

— Дофига, я вам даже миномет с боезапасом приволок, им стрелять по тварям было неудобно. А вот патроны, извини, все кончились. Вообще все, чем можно было орудовать руками, закончилось. Остались только три дымовухи, и я их с собой взял. — Богдан похлопал себя по разгрузке, откуда торчали бочонки гранат.

— Пригодится. Закидаем форт демонов, на крайний случай, так и прошмыгнем.

Богдан закинул на плечо свою лопату на двухметровой рукояти с полумесяцем на другом конце. Я не удержался:

— Откуда ты вообще это взял?

— Веришь-нет, изначально это была обычная совковая лопата. После того, как у нас закончились патроны, мы начали орудовать кто чем. Нас тогда осталось всего восемь… Я вот взял лопату. И знаешь, я доволен. Я думал взять топор или кайло, но только до того момента, пока она не изменилась в первый раз. Я могу рубить, могу колоть, могу удерживать врага полумесяцем. Он тоже острый, если что.

— Экзотика, конечно, еще та.

— В Китае такие лопаты действительно существовали. Там вообще с оружием странное происходило из-за запрета крестьянам и монахам это самое оружие иметь. Боевые косы, цепы, лопаты… Картошку ей копать неудобно, зато тварям головы пробивать — вполне себе.

(Да, такие лопаты были. Более того — используются и сейчас в кунг-фу)

— Сколько нам до Салума?

— Часов двенадцать. Нам надо будет преодолеть больше четырехсот километров, пройдя насквозь великое графство Копт.

— Ну, тогда можно и быстрее.

— Не получится, я не смогу поддерживать более высокий темп. Извините… — повинился перед нами Торвальд.

— Ладно, двенадцать так двенадцать. Веди.

И мы побежали. Преодолели осколки до форта, где задержались минут на десять, пока Торвальд отдавал указания, преодолели графство и, спустя два десятка километров, свернули направо, на широкую и довольно качественную грунтовку. Она была поднята на полметра над землей, а ямы на ней были засыпаны утрамбованной каменной крошкой.

— Что это за дорога? — спросил Дима.

— Великий кольцевой тракт. Он опоясывает всю Большую Землю. Построили лет пятьдесят назад, когда прошлый кольцевой тракт, ныне средний, стал не очень удобен — до него еще порядка сотни километров отсюда.

— Ха, МКАД на максималках. — хохотнул Дима.

Мы пробежали буквально полчаса, когда достигли небольшой заставы на дороге, где торчал десяток солдат и парочка чиновников. Видимо, местная таможня. Торвальд коротко переговорил с ними, и мы проскочили заставу без особых задержек.

— Мы на территории Копта. Через три часа сделаем остановку в трактире, для перекуса и моего отдыха. Дальше экономим дыхание. — сказал Торвальд.

Дорога немного виляла, огибая крупные леса и возвышенности. Копт был, в основном, равнинным. Мы пробежали мимо парочки поселений, которые почти примыкали к тракту, но за него не выходили и оставляли свободными метров пятьдесят.

— Почему строятся только с одной стороны? — спросил я.

— По старому королевскому указу тракты всегда должны быть свободны для прохода войск и караванов. Все, что стоит слишком близко, кроме постоялых дворов, будет снесено. Меньше разговоров, прошу. — ответил мне Торвальд, старясь не сбить дыхание.

— Хорошо. — я никаких проблем не чувствовал, но надо было принимать во внимание разницу между мной и Торвальдом. Дима Тоже выглядел бодрее его, не говоря уже о Богдане. Тот был «заправлен» камнями под завязку, чего я, кстати, сделать еще не успел. Недоработка…

— Мы сейчас в середине Копта. Заказывайте, я расплачусь, чтобы вы тут камнями не светили. Нам и так наценку сделают из-за явно дорогих доспехов… — сказал нам капитан, когда мы остановились около стоящего на перекрестке постоялого двора.

— Слушай, зачем вообще нужны эти постоялые дворы в таком количестве, если есть грузовые повозки на камнях, которые двигаются гораздо быстрее и без лошадей? — спросил я у него, когда мы разместились за столом и заказали еды на всех.

— Далеко не все их используют, дорого. Многие караваны идут с волами или лошадьми, для них преодолеть тридцать километров в день — это уже солидный результат. Отсюда и такие расстояния между стоянками.

— Понятно, понятно… индустриализация дошла еще не до всех. Ну ничего, займемся и этим вопросом, дайте время.

— Что, у тебя уже есть какие-то прогрессорские задумки? — ехидно спросил Дима.

— Конечно. Ты просто не видел, сколько у них есть, что можно усовершенствовать. Трансмиссий нет, подвеска — фигня, передача крутящего момента — прямая на ось. Полная фигня. Да я, не придумывая ничего принципиально нового, скорости им вдвое увеличу!

— Звучит хорошо, Ваше Благородие. — аккуратно заметил Торвальд.

— А, оставь! Ты и правда не понимаешь, насколько мы дальше ушли в вопросах технологий. Будь у меня все силы нашей страны, мы бы всех врагов размотали бы за месяц. Нам ведь их земли в исходном виде не нужны, а осколки не допустят попадания радиации уже на наши земли. Пара ТОС «Буратино» отработаем по приграничным крепостям, а потом протащить к ним на осколки Тополя — и дело в шляпе…

— Не наигрался в войнушку, диванный стратег? — хмыкнул Дима.

— Ну а чего? Кого жалеть? Орков, демонов, нежить? Хотя последним радиация, как раз, до лампочки…

— Когда радиации много — она никому и ничему не до лампочки. Радиационная коррозия, слышал о таком?

— Не. Это что?

— Когда радиационный фон на порядки выше нормы, то все разваливается в разы быстрее, если упрощать. Думаешь, дохляков защитила бы от этого их магия? Сомневаюсь.

— Это еще один повод такое оружие применить. Жаль, что у нас его нет.

— И вряд ли появится. Скорее всего, кануло в небытие, как и девяносто процентов нашего мира. — ответил мне Дима и принялся за еду.

— Может, и к лучшему, что канули. Так мы хотя бы запомним его хорошим местом, а не выжженной пустыней. — добавил Богдан.

— Да какая пустыня, ты о чем? Никто бы не применил ядерку. — возразил я.

— Думаю, что на момент, когда это все случилось, мы уже были слишком близки к тому, чтобы уничтожить себя сами. Без какого-либо внешнего события. И, вполне вероятно, что через месяц ракеты бы уже взлетели.

— Хм. В принципе, твои слова укладываются в одну версию. Давайте пока прервемся — я хочу вам рассказать о том, что узнал.

И рассказал. О Великом Спящем, о том, что он жрет миры и доедает осколки. О своих догадках относительно его природы и для чего ему это нужно. О богах людей и истории. Мой рассказ о посещении храма и разговорах с другими людьми занял полчаса.

— Да, дела… Такое на сухую не осмыслить. Но если ты прав, а ты, похоже, прав, уж больно все стройно выходит, то у нас выбора и нет. В смысле, мы не можем на него как-либо воздействовать. Как и изменить текущий порядок вещей. Все, что нам остается — просто становиться сильнее. — ответил в итоге Дима.

— Согласен. Что дозволено Юпитеру, не дозволено быку. — вставил Богдан.

Я кинул на него удивленный взгляд — не ожидал здесь услышать крылатые фразы еще из Римской империи. А ведь когда-то я думал о ней каждый день…

Через час мы бежали дальше, подкрепившись. А через четыре — сделали еще одну остановку на прием пищи. Спустя два часа миновали еще одну заставу и вышли уже на территорию Салума.

— Ты видел? Видел? — спрашивал меня Дима, когда мы миновали первое поселение в этом графстве.

— Видел, конечно. Примерно половина — негры или мулаты.

— Офигеть! И тут они!

— А чего бы им тут не быть? Я уверен, что мы сможем увидеть и кого-то поэкзотичней. И не думаю, что тут заведутся расисты — вообще по барабану, какого цвета кожа, если ты дерешься с врагами. Внутреннего искать не нужно — внешних хватает.

— Ты прав, пожалуй. Не было заметно, что кто-то кого-то сторонится.

А еще через пару часов мы, наконец, достигли прохода на «домашний» осколок графства. Вперед снова вышел Торвальд, начав разговор с местными воинами, которые отличались от Винландцев и цветом кожи, и используемым оружием. Во всяком случае, пару щит и копье я тут раньше не видел. Доспехи у мужчин были, в основном, кожаные и кольчужные.

— Приветствую воинов Салума! Барон Московский, Баронет Винланд Александр прибыл с визитом к графу!

— Хо-хо! Граф наконец-то нашел себе наследника? Большое дело! Ваше Благородие, рад приветствовать на нашей благословленной Хуннаром земле! Привет, Торвальд!

— Хм… Ярун? — с сомнением спросил капитан.

— Вспомнил, наконец-то! Лет десять уже не виделись!

— А ты вырос, шкет.

— Годы кому-то все же идут на пользу. Теперь вот, лейтенант, на заставе командую. Хорошее место!

— Ну да, и подальше от передовой. Ладно, мы пойдем. Граф не выезжал?

— Нет, на месте. По инструкции я должен отправить вперед гонца и оповестить графа, так что вы сильно не торопитесь — пока он эти пять километров пробежит… Хорошо?

— Хорошо, Ярун. Пойдем неспеша.

Через полчаса мы вышли из небольшого лесочка и нам открылся вид на небольшой укрепленный городок, в котором проживало вряд ли больше двух тысяч людей. Весь построенный из светлого, можно даже сказать желтого, кирпича, он выглядел довольно неплохо. Стены из того же кирпича поднимались метров на семь. И над всем этим городом нависала двадцатиметровой высоты крепость.

— Это — крепость Юдит. Уверен, граф примет нас сразу же. Он довольно дружен с его сиятельством Флоки, а потому мы можем рассчитывать на помощь. — указал рукой на стены Торвальд.

— Замечательно. Идем, гонец уже должен был добраться. — ответил ему я.

Как оказалось, гонец и правда успел добраться — потому как нас встретили на воротах четверо солдат с сержантом, вежливо раскланялись и проводили в замок. Что ж, такой прием меня устраивал и настраивал на позитивный лад. Посмотрим, как пройдет встреча.

— Граф Бапото любит силу и не любит раболепие. Он сам, как и его люди, весьма честолюбив. С ним необходимо быть аккуратным в выражениях. — тихо наставлял меня Торвальд, когда мы шли по коридорам замка.

Слуга, шедший перед нами, распахнул широкие двери в зал и провозгласил:

— Ваше великолепие, баронет Александр, наследник Винланда, по личному делу!

— Заходите! — донеслось из зала.

На троне, который не сильно-то уступал императорскому, просто был выполнен в другом стиле, сидел мужчина лет сорока. Точно определить возраст для меня было затруднительно — я и на земле с африканцами путался, а уж тут, с учетом уровней…

— Рад приветствовать, ваше сиятельство. — склонил я голову на пару секунд.

— И я рад видеть вас. Надо же… до меня еще не дошли новости. Как там поживает Флоки?

— До недавнего времени — неплохо. На наш транспорт, когда мы возвращались из столицы, было совершено нападение диверсионной группы абисситов. К сожалению — успешно, так как один очень хитрый демон успел выстрелить в графа болтом с ядом эсфиратуса и попал в плечо.

— Хар-ра! Подлое племя! — подскочил с трона Бапото, — Так или иначе найдут способ подгадить людям! Дворецкий! Позови алхимика! Как себя чувствует Флоки сейчас?

— Он погружен в искусственную кому. Все процессы его организма замедленны, и у нас есть еще порядка двух недель на то, чтобы добыть противоядие.

— Вы не сможете этого сделать… Эсфиратус выращивают в отдаленной от моей тропы местности. Вам придется пройти не меньше пятиста километров по территории демонов!

— И все же мы попытаемся. Вы сможете показать нам карту или что-то подобное и указать путь до места, где можно достать противоядие?

— У меня нет точного местоположения. И эти данные десятилетней давности, плантацию могли и перенести. Хотя вряд ли — у демонов не очень много болот с подходящими условиями для произрастания этой гадости.

— Как вообще получают противоядие?

— Сейчас тебе Бекеле все расскажет. — он указал рукой на вошедшего минуту назад мужчину лет шестидесяти, — Ты слышал вопрос?

— Да, ваше сиятельство. Эсфиратус — куст с желто-зелеными побегами и огромными фиолетовыми цветами. Это хищник. Цветки источают сильный резкий запах, скорее даже зловоние, которое привлекает лягушек, насекомых и даже грызунов. А когда они попадают в цветок — он захлопывается, переваривая добычу. Яд необходимо собирать из новых, нераспустившихся бутонов. Именно их нужно срезать и доставить сюда для приготовления противоядия. Для демонов это ценный ингредиент — в нераспустившихся бутонах столько жизненной силы, что они являются прекрасным катализатором для зелий, повышающих регенерацию.

— Как символично. Яд и лекарство в одном цветке…

— Как и многое в этом мире. — ответил алхимик.

— Ваше сиятельство! — я повернулся к графу, — прошу, помогите нам, укажите дорогу к плантации.

— Кем я буду, если откажу в помощи? Идем. Дворецкий! Позови Тэкле в мой кабинет!

Мы прошли вслед за графом в кабинет, который, как оказалось, располагался на этом же этаже, а вход туда был за троном. Граф подошел к стене, на которой висела карта с детальной прорисовкой осколка людей и схематичными набросками других осколков. На карте жирными линиями были отмечены все известные проходы между осколками. Я подошел к карте, внимательно ее изучая.

— Моя гордость. Лучше только у императора. — встал рядом со мной граф.

— Брат! Звал? — открылась дверь и внутрь вошел высокий воин в вычурной броне с протазаном.

— Брат, у нас гости — наследник Винланда Александр со спутниками. — сказал ему Бапото, — знакомьтесь — это мой брат Тэкле, он отвечает за все, что связано с войной у нас в графстве. Я же управляю делами мирскими.

— Рад познакомиться со славными воинами! Рад увидеть наследника нашего друга! — сказал Тэкле и стукнул пятой копья в пол, — Что привело вас к нам?

— Нужда, Тэкле. Абисситы провели диверсию и, к сожалению, добились успеха. Граф отравлен ядом эсфиратуса и мы планируем рейд на их территорию за цветками, чтобы приготовить противоядие. У нас есть две недели, чтобы добраться до места произрастания, собрать вернуться обратно и приготовить противоядие. — сказал ему я.

— Сложная задача… Но не безнадежная. Самое сложное — проскользнуть на их территорию без хвоста. Я укажу примерное расположение плантаций — мы интересовались этим вопросом, так как они служат для демонов одним из источников силы. Если бы вы смогли уничтожить его — все мы вздохнули бы легче.

— Брат, какие у нас варианты забросить их на территорию демонов? — спросил Бапото.

— Крепость Дрег’Атар надежно перекрывает проход на их земли. Штурмовать ее в лоб — занятие глупое и ведущее к потерям среди наших воинов. Но, если мы начнем этот штурм, то наши гости смогут пройти, прошмыгнуть под носом отвлекшихся абисситов. Уничтожить крепость я не рассчитываю, но занять их на пару часов мы сможем.

— У нас есть дымовые гранаты. Мы сможем перекрыть им часть обзора. И у нас есть зажигательная смесь — например, мы сможем поджечь ворота, чтобы занять их еще сильнее. — вставил я.

— Хорошо, но вряд ли достаточно, чтобы занять крепость. Их там сотни две, не меньше. Их старший, Харок, сильнее меня и приближается к семидесятому уровню, насколько мы знаем.

— Что-то еще о нем известно?

— Достаточно. Мы воевали с ним неоднократно, чтобы собрать много информации. Должен сказать, он — очень неприятный противник. Изначально он был одним из погонщиков, управляющих шнарками и достиг в этом немалых успехов. Смог получить несколько способностей, как защитных, так и атакующих. Но самое главное — магия. Он может воздействовать на сознание, из-за чего его управление миньонами взлетело до невообразимых высот, а прямая битва с ним выливается в драку с галлюцинациями. Отводить взгляд и натравливать людей друг на друга он умеет неплохо, сам в это время отступает и окружает себя приспешниками. Я не надеюсь, что нам удастся его убить — как не удавалось уже десять лет.

— А что за способности?

— Он может мгновенно перемещаться на десяток метров в любую сторону, призывает энергетические цепи, которые сковывают движения, усиливает свои подопечных.

— Блинк, контроль, баф, телепатия… — подытожил Дима, — интересный персонаж.

— Мы не в игре, не натягивай сову на глобус. — одернул я его.

— Он не самый лучший полководец, — вставил Бапото, — но свои пробелы в тактике и стратегии он компенсирует своими миньонами. Будьте готовы к тому, что под каждым кустом будет сидеть под шнарку, которые сразу же поставят в известность своего хозяина о нашем выходе. И что в самой крепости их наберется несколько тысяч. А такой толпой даже мыши сожрут слона.

— Мой брат говорит верно. Проскочить у него под носом — это уже немалое достижение. Не знаю, сможете ли вы вернуться обратно, ведь подстраховать вас на выходе мы уже не сможем. — добавил Тэкле.

— Ничего, справимся.

— Дело ваше. Давайте я пока опишу ситуацию. Через один осколок от нас расположена крепость Данук, построенная моим отцом пятьдесят лет назад, после отступления из крепости Бук, оказавшейся ныне в руках демонов. Именно ее мы сейчас знаем как Дрег’Атар… сама крепость демонов расположена через три осколка. Ровно посередине — руины форта, который использовался нами для защиты от демонов две сотни лет назад. Местность на осколках холмистая, с множеством скальных выходов. И Данук, и Дрег’Атар стоят на каменных холмах, взять их будет очень трудно.

— Но не невозможно. — заметил я.

— Мы не сможем взять крепость до подхода основных сил ближайших лэндлордов, Александр. Если бы это было возможно — мы бы это уже сделали. Она стоит прямо на проходе в их основной осколок, это очень желанная цель. За проходом стоит еще одна крепость, но там, насколько я знаю, гарнизон у них не велик.

— И каковы же сроки подхода подкреплений?

— Около двенадцати часов, по моим соображениям.

— И что, двенадцати часов не хватит для штурма?

— Нет, не хватит. Штурм превосходящими силами затруднителен. Впрочем, я предлагаю просто дойти до их крепости и посмотреть вживую.

— Согласен!

* * *

— Ну, ей страшна, пожалуй, только длительная осада. Чтобы они там с голоду передохли. Как же демоны смогли ее захватить? — сказал я, осматривая мрачную крепость на холме.

— Тогда они как раз получили свежую кровь. Ударный отряд из сотни переваливших за пятидесятый уровень демонов забрался на стены крепости под обстрелом защитников и вырезал там всех. После этого они скорым маршем направились в строну Большой Земли. Наблюдатели в форте успели передать новость и мы встретили войско демонов здесь, под стенами крепости Юдит. В течение пары дней подошли объединенные силы Шен, Копта и Винланда, демоны были разбиты, их элитный отряд уничтожен. Но крепость Бук уже была нами утрачена — мы тогда потеряли много сил и были не в состоянии продолжать войну. С тех пор и мы, и они периодически пробуем оборону друг друга на зуб, но больших подвижек нет. Всех это устраивает — Нортумбрия может сосредоточиться на войне с орками, а восточные графства — на тропе Копта, которая слишком удобна для прохождения армий. Ты же в курсе, что две сотни от Винланда и две сотни от нас находятся в Копте постоянно?

— Нет, не знал.

— Теперь будешь знать. Вот там частенько бывает жарко. Ну так что, есть мысли по поводу штурма крепости?

— Конечно, есть. Скажи, Тэкле, у вас есть какие-нибудь горючие смеси? Которые вы используете на войне?

— Есть смесь из масла, дёгтя и земляного воска, которая довольно хорошо горит.

— Отлично. И скажи мне, тот материал, который вы поставляете для колес каретной мастерской в Винланде, его у вас много? Каучук?

— Древесное молоко? Или уже готовая накладка на колесо?

— Второе. Вы же ее получаете, смешивая с серой и нагревая?

— Желтый земляной воск, ты о нем?

— Да, о нем.

— Так и получаем, все верно.

— Что ж. Тогда мне нужно как можно больше небольших бочек или глиняных сосудов, которые можно метать из катапульты, ваши горючие смеси и те самые готовые накладки. А еще жернова, чтобы перетереть их в порошок или мелкие гранулы.

— Странные запросы, Александр. Сомневаюсь, что у тебя получится — в крепости просто нечему гореть. Но я все предоставлю.

* * *

— Ты уверен, что это сработает? — спросил меня Дима спустя день, когда мы стояли около расчета катапульты и, высунув головы из-за штурмовых щитов, смотрели на суетящихся на стенах абисситов.

— На восемьдесят процентов. Главное, чтобы не повредили снаряды и не сломали катапульту. Тащить ее сюда было довольно сложно. Они, вроде, накопали нор для шнарков везде, где только можно, и потому удары в тыл будут обязательно.

— Ну допустим. Крепость в огне, проход временно не контролируется, мы проскочили. А возвращаться как? Тут же яблоку негде будет упасть после этого. Нагонят войска, не пройдем обратно.

— На то и расчет. По соображениям Тэкле, часть войск снимут с прохода к Копту и направят сюда. Там и вернемся.

— Фиговый план. Лучше бы прошли по-тихому.

— Сам знаешь, что конкретно здесь не получилось бы. Нас выследили бы в любом случае, с таким-то комендантом крепости со стороны демонов.

— Ваши благородия, готово. Прикажете заряжать? — обратился к нам один из обслуги метательной машины.

— Конечно. Сначала пару пристрелочных, потом уже поджигаем кувшины и забрасываем крепость.

— Осмелюсь возразить — я уверен, что смогу положить кувшины сразу туда, куда надо. Я свою машинку хорошо знаю.

— Ну так действуй.

Через минуту чадящий дымом кувшин мелькнул в воздухе и разбился за парапетом. Взметнулось пламя и через десяток секунд повалил жирный черный дым. Тяжелый, он не весь поднимался в воздух, попадая еще и внутрь крепости.

— Саша, — обратился ко мне стоящий рядом Богдан, — ты ведь им, по сути, показал прообраз химического оружия. Да и у меня черный дым горящих покрышек не самые лучшие ассоциации вызывает, знаешь ли…

— Ну да, покрышки и есть. Дробленая резина и горючка перемешаны в каждом кувшине. Горит долго, жарко, а еще выделяет диоксид серы и сероводород. Через полчаса там сопротивляться уже будет некому.

Второй кувшин упал недалеко от первого, порождая новый очаг возгорания с ядовитым дымом.

— Сказать честно, брат, ты меня удивляешь свой иезуитской изобретательностью. Найти столько способов убивать за столь короткое время — это, знаешь ли, достижение. Правда, не знаю, можно ли таким гордиться… — пробормотал Дима.

— Я уже говорил тебе раньше — если нужно, я буду делать все, что потребуется, чтобы моя семья была в безопасности.

— Да я-то не против, всячески тебя поддерживаю.

Третий кувшин расплескал пламя в дверном проеме над парапетом. Большая часть дыма пошла внутрь здания.

— Пока все идет довольно легко. Надеюсь, хоть в этот раз не будет сюрпризов. — задумчиво сказал я, осматривая паническую деятельность демонов, метающихся по крепости.

— А это за сюрприз считается? — спросил Богдан, указывая рукой на накатывающую на нас волну мелких тварей.

— О, нет, это в пределах ожиданий. Тэкле уже готов их встречать вместе со своими сотнями. Мы же пока экономим силы, они в скорости нам пригодятся.

Четвертый кувшин упал прямо в толпу демонов, из-за чего кто-то, объятый пламенем, даже выпрыгнул с парапета на камни, где дернулся еще пару раз и затих чадящий жирным дымом кучкой. Не удивительно, лететь там было метров двенадцать, если считать еще высоту склона.

— Для чего? Мы же не собирались штурмовать эту крепость?

— Не собирались изначально, да. Но вчера ко мне вечером зашел граф… и мы решили, что эту крепость давно пора вернуть людям. И уничтожить вторую крепость демонов уже на их земле. Благо, там находится всего сотня гарнизона.

— Ты, ради спасения древнего старика, дышащего на ладан, готов начать новый виток войны между людьми и демонами? — брови Димы поползли вверх.

Пятый кувшин влетел прямо в окно башни и та весело занялась пламенем. А говорили — гореть нечему…

— Война никогда не кончалась, Дима. И, раз уж мы попали сюда, то это — я указал рукой на крепость, испускающую толстый столб черного, как смола, дыма, — лишь начало. В конце концов, в искусстве убивать земляне достигли таких успехов, которые местным даже и не снились. Надо же делиться бесценным опытом? Нам пора, двигаемся к проходу на осколок демонов.

Мы бегом припустили к проходу, до которого было всего около пятиста метров. Из строя, сдерживающего орду мелочи, отделился Тэкле с пятью своими элитными воинами и догнал нас.

— Пора, Александр?

— Думаю, да. Долго они там не выдержат.

Мы остановились около прохода, когда уже седьмой кувшин из десяти заготовленных упал внутри крепости. Дым становился все гуще — резина горит долго. Уверен, что сейчас дышать в крепости практически нереально. А значит, вот-вот…

— Смотрите! — крикнул один из воинов Тэкле, указывая рукой на крепость.

Ворота крепости открылись и оттуда, стараясь соблюдать строй, навстречу нам рванула полусотня демонов в сопровождение пары сотен мелких тварей.

— Выкурили-таки. — довольно кивнул я.

— Приготовиться к битве! Надеюсь, Александр, ты не приукрасил, рассказывая о своих способностях…

— О, за это не волнуйся. — я оскалился, глядя исподлобья на приближающихся демонов. Сто метров, пятьдесят, двадцать… Подать максимум энергии в ауру.

— Ва-а-а!

— Ви-и-и!

Многоголосый вой, вызванный моей аурой, был мне настоящей усладой для ушей. Все мелкие твари, шнарки, покатились по земле, корчась и исходя дымом от сгорающей кожи. Половина демонов попадала, ломая строй и с воплями хватаясь за открытые участки кожи. Богдан топнул ногой и из земли выскочили три толстых двухметровых кола, накалывая тех, кто остался на ногах и продолжал бежать к нам, окончательно погасив наступательный порыв группы прорыва. Тэкле сделал выпад и от его копья вперед устремился оранжевый росчерк, пронзивший сразу двоих демонов. Из толпы демонов выметнулись цепи и тут же сковали его по рукам и ногам, отчего наш союзник упал на бок. Странная волна энергии разошлась из центра группы абисситов, окутывая их всех едва заметным оранжевым ореолом. «Вот как это выглядит» — подумал я, выискивая моего демонического «коллегу». Дима к этому моменту как раз закончил накачивать силой огненый шар и метнул его в середину толпы, мгновенно убивая троих демонов и раскидывая еще пятерых, открывая вид на главного нашего противника.

(Харок)

Тот вытянул руку и Дима вначале впал в ступор, а затем начал поднимать алебарду, поворачиваясь ко мне. Я же влил изрядную толику энергии, метнул топор прямо в этого гаврика. Тот скрестил перемотанные цепями руки, принимая на них топор, но не рассчитал силу импульса — его откинуло на спину, а потом сразу же подкинуло в воздух каменным шипом. Балахон тот, однако, не пробил… Дима покачнулся и мотнул головой — видимо, контроль с него спал. Топор вернулся в мою руку и я, в два прыжка сократив расстояние между нами и демонами, запустил ударную волну, откидывая в стороны приспешников местного главнюка. Тот же отлетать не пожелал, цепи с его руки впились в землю и не позволили его отбросить. А затем они звенящими змеями устремились ко мне, стремясь связать, сковать, повалить и, в конце концов, убить. Да только я для них был малость крупноват… Отбив их раз, другой, третий, я делал шаги по направлению к нему. Справа пронесся каменный мужик в НАТОвской броне и с лопатой в руках, сбивая с ног поднимающихся демонов и щедро раздавая удары лопатой, отделяя им от тела руки, ноги и головы. Харок вытянул руку в его сторону, и, будто схватив что-то, сжал ее в кулак. Богдан упал на колени, хватаясь на грудь и на него со всех сторон посыпались удары простых демонов, скалывая каменную крошку, но не в состоянии пробить его защиту. Дима сзади очухался достаточно, и двумя залпами огненных серпов расчистил место вокруг Богдана, после чего третья очередь досталась Хароку. Цепи с его левой руки сложились в щит, загоревшийся фиолетовым и принявший на себя все снаряды Димы без какого-либо вреда. А затем цепь с правой руки так же зажглась фиолетовым и молниеносно устремилась прямо в грудь Диме, сбивая его с ног и отправляя кувыркаться по земле.

— А ты крепче, чем кажешься, да? — сказал я, нанося рубящий удар сверху вниз по голове этой сволочи. Уклониться он не успевал, да только ему и не требовалось — размазанной тенью он переместился мне за спину, стеганув цепями вдоль лопаток. Но, видимо, не ожидал, что моя броня окажется столь крепкой а я, продолжив движение топора и дико извернувшись в воздухе, рубану его уже снизу, распарывая брюхо и разрывая цепи на поясе. Он опять метнулся от меня тенью, спиной вперед, выпав из которой, опустился на колено, зажимая рукой живот. Да только он переместился прямиком к очень злому Диме, который, не раздумывая, окутанной огнем алебардой смахнул ему голову. Сопровождающие Тэкле воины как раз добивали остатки демонов. Тут мы закончили. Взлетевший над полем боя шар света показал, что битва уже закончилась. Это что, получается, все остальные уже померли от удушья? Я огляделся по сторонам — оказывается, все шнарки, связанные со своим повелителем, померли на месте, когда погиб он. Неожиданно, но приятно…

— Ха! Видали, как я его? И сразу пятьдесят первый, не меньше! — Дима подбоченился и закинул алебарду на плечо.

— Бери с него лут, там радужный камень выпал, и идем дальше. У нас еще одно дело. Тэкле? — обратился я к поднявшемуся на ноги брату графа.

— Да, идем. Нас десятерых должно хватить.

Мы вбежали на осколок демонов. В нос ударил горький запах полыни — мы попали в степи. Или, скорее, в саванну, учитывая редкие деревья. Форт предстал перед нами во всей своей… посредственности. На фоне невысоко стоящего над горизонтом и довольно тусклого солнца он смотрелся чуть ли не заброшенным — ему явно требовался ремонт. Кажется, гады не привыкли, что к ним тут заходят в гости…

Стены, высотой метров в шесть, препятствием для нас точно не были.

— Парни, подбросьте!

Я напружинился, с боков меня толкнули сильные руки Димы и Богдана и я взлетел, преодолевая в десятиметровом прыжке стену и приземляясь посередине внутреннего двора.

— Хы-ы? — озадаченно выдал демон в кирасе.

— Ага. — ответил ему я, мощным пинком отправляя в стену. Сзади меня раздались крики — Дима и Богдан также смогли запрыгнуть на стену и уже скинули оттуда, пусть и в частично разобранном виде, часовых. Тэкле заскочил на стену в десяти метрах правее и сразу вломился в надвратную башню, откуда донеслись крики. Я же ломанулся в сторону казармы, откуда выбегали абисситы, включая свою ауру на полную и врубился в толпу, как бешенный блендер. В стороны полетели отрубленные руки и головы. Через пять секунд меня догнали Дима с Богданом и мы внесли демонов обратно в казарму, устраивая им там настоящую ночь длинных ножей. Единственным, кто оказал нам сопротивление, был капитан примерно пятидесятого уровня, но что он мог сделать против троих равных и даже превосходящих его по силе противников?

Через двадцать минут, собрав камни, мы стояли перед крепостью вместе с Тэкле и его воинами.

— Спасибо за помощь, Тэкле. Передай графу, что я никогда этого не забуду и он всегда может рассчитывать на мою поддержку. — сказал я, протягивая ему руку.

— Тебе спасибо, Александр. — ответил он на рукопожатие, — Благодаря твой находчивости и силе наша честь восстановлена, а демоны потеряли одного из своих по-настоящему элитных воинов и весь пограничный гарнизон. Это серьезный удар, так быстро от него не оправиться.

— Что планируете делать дальше?

— Мы сожжем этот форт и крепость, разрушим их, лишая демонов опорного пункта на нашей тропе. Это вынудит их стянуть сюда большие силы, оголив участок у Винланда и Копта. Ведь если нет крепостей — то мы можем пройти сюда, как к себе домой. Такое купируется только живой силой. Большим количеством живой силы. Они поставят тут лагеря и попробуют нанести ответный удар, к которому мы будем готовы. Еще раз спасибо тебе. Отбить эту крепость — многое значило для нашей семьи.

— Всегда пожалуйста. Передадите Владиславу весть о том, что мы выйдем к ним дней через пять-десять? Чтобы они были готовы и смогли нас подстраховать?

— Не сомневайся, они встретят тебя и помогут во всем. Мы передадим соответствующую просьбу от имени графа. И еще. — Тэкле поманил рукой одного из своих воинов, — Это — Нгоро. Он пойдет с тобой, обузой не будет, так как его уровень — сорок пять. Он знает язык демонов и поможет вам в поисках.

— Отлично, спасибо! Мой долг перед вами только что сильно вырос.

— Никаких долгов, Александр. Что ж, нам пора идти. Крепость сама себя не разрушит. Форт мы запалим через час, чтобы дать вам время уйти. Хорошего пути!

— М-да. Насколько я понимаю, нам сейчас надо двигаться на закат, забирая немного левее, так? — спросил Дима, смотря вслед уходящим воинам.

— Так. — ответил мне Нгоро, — болота, где располагалась плантация эсфиратуса, в той стороне.

— Ну, тогда побежали, что ли? И смотрите в оба, вдруг наткнемся на патруль. — подытожил я.

— Ох, старые мои кости… я за вами не поспеваю! — пожаловался Торвальд.

— Ничего, дружище. Для решения этой проблемы есть верное решение — убить сотню-другую демонов и поднять уровень! — хохотнул Дима.

Наши ноги в крепких сапогах уверенно несли нас через саванну навстречу цели.

* * *

Дорогие друзья!

Прошу простить за двухмесячное отсутствие, работа и дела семейные не давали мне возможности работать на книгой. Но я всегда помнил о той незаконченной истории, что ждет своего часа. Постараюсь выкладывать обновления почаще, не реже, чем раз в неделю.

— Как думаете, они могут что-нибудь знать? — спросил меня Дима.

— Сильно вряд ли. — ответил ему Богдан.

— Это их крестьяне и пастухи. У них нет доступа к усилениям за счет цветков эсфиратуса, это дорогой товар. Они не смогут нам ответить. — добавил Нгоро.

— И что же нам тогда, захватывать усадьбу местной знати? — спросил с возмущением Торвальд.

— Тише! Не хватало еще, чтобы нас заметили простые работяги. Отползаем в балку.

И пошуршали с холма, откуда разглядывали деревню, обратно в распадок, заросший деревьями и жесткими, колючими кустами. Шел четвертый день, как мы попали на осколок абисситов. Погони за нами не было — пойди пойми, что люди заслали диверсионно-разведывательный отряд, когда обе пограничные крепости уничтожены, а их гарнизоны вырезаны в кратчайшие сроки. Сначала им потребуется разобраться, что вообще произошло и только потом искать нас. Это если нас вообще кто-либо видел. Отбежав от границы осколка километров десять, мы перешли на быстрый шаг и внимательно отслеживали любое движение на горизонте. Для передвижения использовали складки местности и растительность, двигались скрытно и старались не оставлять следов своего пребывания. Очень выручали энергетические батончики — их не нужно было готовить, а мусор мы уносили с собой и закапывали в неприметных местах. Спали, спрятавшись в оврагах, выставив дежурного. Когда пошли более плодородные и населенные земли, пришлось попетлять, обходя неприятности, но даже так темп нашего передвижения делал честь даже форсированным маршам кавалерии. И сейчас, к середине четвертого дня мы были уже в предполагаемой зоне поисков. Земля здесь была холмистая, с явной тенденцией на понижение к котловине, которую занимали болота, раскинувшиеся, как нам поведал Нгоро, километров на пятьдесят в ширину. Искать плантацию на такой площади — дело гиблое и займет не одну неделю. Таким временем мы не располагали…

— Тут недалеко проходит дорога. Мы можем подловить на ней кого-то богатого или знатного и допросить. Потом — в расход. Друзей тут у нас все равно нет. — предложил Дима.

— И сколько это займет по времени? Наша предполагаемая жертва может поехать по дороге сегодня, а может — через месяц. — скептически воспринял это Богдан.

— Дорога большая, важная. Караваны часто там ходят, по следам видно. — вставил Нгоро.

— Хорошо, принимается. Там есть рощица, которая подходит к дороге очень близко. Занимаем позицию там и ждем день. Если не повезет — берем штурмом усадьбу местного владетеля и допрашиваем. Пообещаем жизнь — думаю, согласятся. Все лучше, чем терпеть пытки. — решил я.

— А ты умеешь пытать? — с сомнением спросил Дима.

— Нет, но уверен, что наши местные друзья в этом кое-что смыслят в силу богатого личного опыта.

— Да, я смогу правильно задать им вопросы и получить ответы. — кивнул Нгоро.

— Вот и ладушки, вот и хорошо. Идем в рощу, располагаемся, дежурим по очереди. Увидите кого-то, кто не похож на пейзана, например, караван там или карету какую — будите всех. Пока воспользуемся возможностью и отдохнем.

— Вставай. — тряхнул меня Богдан за плечо, казалось, сразу же после того, как я уснул.

— Что там?

— Вдалеке на дороге пыль, и, похоже, карета. Иди смотри сам, они уже вот-вот здесь будут, быстро двигаются.

Я подскочил и метнулся к опушке, чтобы увидеть все своими глазами. Два десятка ящеров с всадниками рысили по дороге. Все в броне, все с копьями. Еще двое ящеров тянули небольшую карету. Кто сидел внутри — видно было плохо. Перед каретой скакало девять всадников, сзади двенадцать.

— Риск велик. — сказал мне Богдан, вставая рядом.

— Не особо. А ждать еще, гадая, повезет или нет — не хочу. Все встали? — спросил я, оглядываясь. Руки у нашей пятерки были на оружии, глаза решительные, — Сначала завалите всех ящеров, чтобы никто не ушел. Вперед.

И выскочил из кустов, активируя свою ауру и подавая в ноги целый вагон энергии. Кажется, за эти пятьдесят метров до дороги я разогнался километров до ста в час. Иначе как еще объяснить то, что всадники среагировать не успели, а я, врезавшись в крайнего ящера щитом, раздробил ему бедро и сбил им, как снарядом, еще двоих? Перед кавалькадой выскочили каменные шипы, тормозя ящеров и пронзая им грудь. Дима набросился на колонну сзади, подрубая алебардой лапы ящеров и валя всадников на землю крюком. «Надо же, пригодился все-таки!» — мелькнуло у меня в голове. Богдан бесчинствовал рядом со мной, в голове колонны, немного отставшие Торвальд с Нгоро присоединились к Диме. Я добил сбитых мною с ног ящеров и всадников, оставив остальных Богдану и повернулся к карете, откуда как раз вышел весьма колоритный персонаж. То ли рыкнув, то ли все-таки прошипев что-то, он бросился на меня.

И, должен признать, своими ятаганами, которые оставляли в воздухе за собой фиолетовый след, он орудовал куда как ловко! Первые пять секунд он меня теснил, нанеся не меньше двух десятков ударов и заставив уйти в оборону. Затем я подловил его и пнул в коленку, выбивая опорную ногу и угостил щитом по роже. Он махнул своими огрызками крыльев и меня оттолкнуло назад. Сам он отскочил от меня метров на пять, провел запястьем по лицу, размазывая кровь. Рыкнул что-то и сделал перекрестный мах своими клинками, отправляя в меня крестообразный разрез. Я подпрыгнул, пропуская его под собой и в прыжке метнул в него топор, который он принял на скрещенные мечи, проехав ногами в придорожной пыли полметра от этого удара. Крутанул мечами в руках, будто бы красуясь и снова рванул на меня, пластая воздух секущими ударами. Зазвенела сталь ятаганов о мой щит, а я примерялся, как бы половчее его обезоружить, чтобы допросить, ведь явно не простой демон, когда раздался голос Нгоро:

— Дох! Дохай оро ха мер! (Стоять! Остановись или она умрет!)

И я, и демон обернулись на голос, чтобы увидеть там нашего темнокожего спутника, держащего за рог демоницу, приставив к ее горлу кинжал.

— Тохай лахир! (Бросай оружие!) — снова крикнул Нгоро и дернул демоницу за рог. Кинжал ткнулся ей в шею, отчего та всхлипнула.

Раздался звон упавших в пыль мечей. Демон рыкнул, прочистил горло и выдал:

— Человеки. Не… шх-р… не убивать моя жена.

* * *

Крылья демона были притянуты к спине, руки заведены назад и притянуты к ногам. Сам он лежал на боку и смотрел на нас злыми глазами. Поза была, конечно, очень неудобная, но зато сделать нам что-то он не мог. Учитывая то, что связали его цепями ныне покойного Харока, шанс вырваться был стол мал, что почти не отличался от нуля. Демонице просто связали руки и ноги, точно так же притянув крылья к спине и посадили рядом, пригрозив в случае ее неверных действий сначала зарезать мужа, а потом и её. Вроде прониклась. Человеческий язык она, как оказалось, тоже понимала.

— Интересные нам ребята попались. Все предыдущие представители их народа вообще не стремились с нами поболтать, нервные были какие-то… — почесал репу Дима.

— Так ты им своей алебардой в пузо тыкал. Не способствует диалогу, знаешь ли! — хмыкнул я.

— И это мне говорит ярчайший представитель Воронежской школы дипломатии! Что я, мол, провалил переговоры, начав разговор не с тех аргументов!

— Хы. Ладно, хорош паясничать. Чувачок, — я легонько пнул демона под дых, отчего он шумно выдохнул, — положение твое незавидное, но шансы еще есть, если ты начнешь рассказывать все максимально честно, открыто и, самое главное, добровольно! Женевской конвенции вам еще не завезли, так что — сам понимаешь…

— Не знать, что ты иметь в виду, человек. Но спрашивай. Но помни про договор. Жена — будет жить.

— И, все же, сколь удивителен может быть мир! Демон признается в том, что любит кого-то, кем-то дорожит. Нет, я понимаю, что вы как бы не те демоны из сказок и легенд, калибр мелковат, но все-таки, все-таки… — я потер подбородок. Что-то на меня какое-то странное настроение напало.

— Ты знаешь, где находится ближайшая плантация эсфиратуса? — влез Дима.

— Да, я знать.

— Дорогу покажешь? Тогда — поехали! — дождавшись от него кивка, я подхватил его и закинул на плечи, — У вас оплата картой или наличными?

— Шта?

— Вя-я-я! — завизжала демоница, когда Дима перекинул ее через плечо и шлепнул по ягодице. Демон забился у меня в руках.

— Тихо, тихо! Не тронем мы твою женщину, успокойся! Жопа у нее, хоть и чешуйчатая, мое почтение, конечно… Но мы люди серьезные, женатые. Нам нельзя в Бельдяшки.

— Ты обещал, человек! Ты обещал! — рычал он.

— Если выведешь нас на плантацию — отпущу обоих перед выходом на земли людей. Слово, демон. Как тебя зовут?

— Хашемин. Жену — Ниферис.

— О, ты глянь-ка! А так сразу на вьетконговца и не похож… Может, если бамбуковую шляпу одеть, тогда похож будет? — склонил голову на бок Дима.

Рядом хмыкнул Богдан, оценив имечко нашего нового знакомого. Ну да, ему лет достаточно, тогда еще истории в школах хорошо учили, спасибо советской образовательной программе.

— Не понимать. Странно говорите.

— Да тебе и не надо, это локальные мемы.

— Шта?

— Короче, забудь. Куда идти-то, Сусанин?

Демон огляделся, сориентировался как-то по окружающей местности и ответил:

— Между тех холмов. Наверх один с каменная пирамида, видишь? Он справа надо быть.

— Вижу. Ну, потопали.

* * *

— И почему этих гадов чешучайтых не жрут? Вон, развалились с комфортом, лежат, отдыхают. — возмутился Дима, хлопая себя по щеке и убивая местный вариант мошкары.

Чертовски огромной и чертовски злой мошкары, потому как участки кожи, куда она могла добраться, у нас время от времени страдали. А включить ауру мне или окружить себя слабым огненным щитом Диме было нельзя, так как это повысило бы нашу заметность в местных сумерках болотного леса. Скорее, он даже был похож на мангровый лес. Богдану было хорошо — нарастил себе тонкий слой каменной кожи и шлепал вперед. Торвальд и Нгоро мучались еще сильнее нас, так как и защищены были хуже, и уровни имели меньше. А вот местных жителей, почему-то, не жрали. Хотя там-то вкусных мест, открытых всем ветрам, было достаточно!

— Может, они для мошкары ядовитые. Или незаметные. В конце концов, эволюция просто обязана была выработать механизм для защиты от этой напасти. Они же слабого человека буквально сожрут! — я отмахнулся от крутящихся перед носом насекомых.

— Эй, Хо Ши Мин, долго нам еще топать? — обратился к демону мой брат.

— Хашемин… Нет, два часа еще ходить.

— Вы что, прямо в центре болота плантацию сделали? Ну вы, конечно, да… Больные на всю голову. Тащиться через эти буераки… — махнул на него рукой Дима. И, «неловко» дернувшись, уронил демоницу лицом в грязь, — Вот видишь, как тут трудно идти?

— Хш-ш… Дорога есть. Правее.

— И ты молчал, скотина рогатая? — взвился Димин голос.

— Тише, не кричи. Мы на вражеской территории. — положил ему руку на плечо Богдан.

— Показывай, где дорога, Хашемин. И давай без сюрпризов. Выведешь нас на солдат — погибнут и они, и вы оба. Понял меня? — я уставился в глаза демону, тот не выдержал, взгляд отвел:

— Охрана… где вход. Ограда. От болотных тварей.

— Уже хорошо. Есть кто-то такой же силы, как ты?

— Нет. Таких — нет. Мы верх, остальные — низ. Там только низ.

— Ага, то есть никого из знати и элиты там нет. Ну и ладушки. Тогда пойдем по дороге.

На дорогу мы попали спустя где-то час, для этого пришлось заложить приличный крюк. Выбрались на насыпь все грязные и злые, как черти. Серый болотный ил лип к броне и коже, ни в какую не желая счищаться. Хлюпая мокрыми сапогами, мы направились к плантации.

— Демон, ты где научился на нашем языке разговаривать? Жена твоя тоже его знает, судя по всему? Где вас учили? — спросил я свою ношу.

— Столица. Знать учат вашему языку. Языку подземников мало. Орочий мало, сложно говорить. Надо знать врага. Допрос.

— Подземники? Это кто такие?

— Земля с другой сторона от вас. Подлые. Прячутся, засады. Много туннели в горах. Почти вся земля — горы.

— Гномы, что ли? Низкого роста, крепкие такие и на нас похожи?

— Низкий, да. Не похож. Морда длинная, волосы.

— Очередная нечисть, походу. Ладно, не важно. Так где вас учат в столице? Школа, университет?

— Школа для верхних, верхняя школа. Не для низких.

— То есть все-таки университет какой-то. Интересно девки пляшут… Далеко еще до плантации?

— Скоро придти.

— Скоро, так скоро… приготовьтесь к драке, парни.

— Паладин… свет не зажигать свой рядом. Жена плохо. Слабая. Я сильный, терпеть могу, она — нет. Больно очень.

— Я бы плюнул на тебя, но да ладно. Нгоро, Торвальд, останьтесь с нашими пленниками на дороге, когда мы пойдем зачищать плантацию. Я умею платить добром за добро, пусть к нему и принудил. Слышишь, демон? Жена твоя не пострадает. Ей не будет больно.

— Хорошо.

Когда за очередным поворотом показалась каменная ограда двухметровой высоты и небольшая башенка над воротами, мы скинули пленников и втроем устремились туда на полной скорости. Как-либо таиться я не считал нужным, потому вышиб ворота щитом. Забежавший вслед за мной Дима широким ударом алебарды снес две опоры наблюдательной башни и оттуда с воплем выпал демон, чья жизнь закончилась еще в полете — его поймал на кол Богдан. Судя по всему, мы нагрянули в нерабочее время, так как на территории больше никого не было и в одном из трех зданий на плантации, видимо, жилом, только начинали шевелиться местные жильцы, разбуженные криком часового. Что ж, получается, свою задачу он выполнил, пусть и не идеально. Мы переглянулись, я указал парням их направления и мы разделились — Дима зашел к зданию справа, Богдан слева, чтобы ловить выпрыгивающих из окон. Я же подошел к двери и выбил ее пинком, внеся внутрь вместе с косяком. Хруст и всхлип сообщили мне, что за дверью кто-то уже был. Невидимой волной разошлась от меня аура, усиливая парней и доставляя страдания местным. И вот тогда они уже сообразили, что происходит, но было слишком поздно — мы добили всех буквально за пять минут и принялись обыскивать все три здания. В жилом не нашли ничего интересного, кроме скромного количества монет, каких-то купюр, которые не стали брать, и горстки малых и средних камней. Во втором здании оказался склад припасов и столовая, они также были нам неинтересны. А вот в третьем уже нашли склад обработанного сырья. Цветки, помещенные в какой-то бальзам для сохранности, хранились в маленьких баночках, сложенных по шесть штук в специальные мягкие футляры. Было видно, что о товаре серьезно заботятся — не самая дешевая штука. Всего мы забрали пять таких футляров, причем последний был полон лишь наполовину — там было только три баночки с цветками.

— Как тут наши пленники? — спросил я у Торвальда, когда мы вышли к ним.

— Пытались уползти, но получилось у них паршиво.

Я подошел к демону, присел рядом и достал футляр с тремя банками из своего рюкзака.

— Слушай, демон, а как вы вообще из них получаете силу? Расскажешь — и я даже поделюсь с тобой награбленным. Сам воспользуешься или жене своей дашь. Так уж получилось, что мы взяли чуть больше, чем нам требуется, так что я сегодня очень добр. А, что скажешь?

— Вы не мочь. Сейчас цветок — яд. Надо работать. Склянки, ингредиенты.

— Так, может, рецептик подскажешь? Ну так, чисто по-дружески. Ну не верю я, что ты его не знаешь. На вид — очень умный демон.

— Нет, я не делать до этого. Другие есть, кто учился.

— Да? Жаль, жаль… ну ничего, просто нажрусь камней и результат будет не хуже. Ну что, парни. Закидываем наш груз на плечи и вперед. Нам еще вернуться надо, дома семья ждет. Нгоро, сориентируешься, куда нам идти, чтобы выйти к Копту?

— Да, думаю, да. Мы сейчас к нему ближе, чем к нам. За два дня дойдем.

— Замечательно. Тогда побежали. И, Дима, не мацай ее больше за зад, будь джентльменом…

Первый крик застал Гржака буквально со спущенными штанами. Подскочить, натянуть штаны и выбежать наружу он не смог, потому что… это было все ну поразительно невовремя. А потом выходить наружу он не спешил уже сам, понимая, что где-то буквально в полусотне метров активно режут его коллег. Коллектив у них был не очень дружный, потому присоединяться к ним Гржак готов не был. Лишь час спустя, когда ноги окончательно затекли, а крики снаружи не раздавались уже долго, он рискнул вывалиться из сортира. Именно вывалиться — так и не шелохнувшийся все это время Гржак своим телом управлял уже плохо. Подняв голову из грязи, осмотрелся вокруг — кто бы не устроил погром на их плантации, они уже ушли. Значит, надо идти в кабинет управляющего, активировать сигнальный амулет и сообщить о происшествии. Его, как единственного выжившего и так ждет незавидная судьба, так зачем же делать ее еще хуже и сбегать?

Кабинет управляющего был перевернут вверх дном, небольшая шкатулка с жалованием на ближайшие пару месяцев была пуста. Но стол, стол управляющего, слава Хорду, был на месте. Гржак, как помощник управляющего, знал, как активировать сигналку, пластины которой были приделаны к столешнице снизу. «Вот и все» — подумал он, выполнив необходимые действия и сползая по стене спиной. Он видел кучки одежды по пути сюда. То, что все мертвы — не оставалось никаких сомнений. Гржак собрался с силами и поднялся. Стоило обыскать всю плантацию еще раз. У него было еще немного времени. Вдруг он сможет найти что-то, что сможет присвоить себе? В конце концов, тайничок управляющего за мастерской был известен, кроме самого управляющего, только ему одному…

Десятка могучих демонов прибыла спустя четыре часа. Во главе ее был второй наследник владетеля болот, Сайган. Грджак струхнул, но деваться ему было некуда:

— Ты, низший, подойди. Это ты поднял тревогу?

— Да, господин! — ответил Гржак, смотря на ноги наследника, — Больше некому, остальные — мертвы. Все забальзамированные цветки украдены. Украдены и многие личные ценности.

— Ф-ф-ш… — Наследник глубоко и шумно вдохнул носом, раздувая грудь, — Интересно, кто же это так осмелел, что решил перехватить всю партию? Как это случилось? Говори!

— Я не видел, господин, я… был в туалете. Это меня и спасло — чужаки не стали проверять его. Сначала коротко закричал караульный, потом раздались крики из дома. Закончилось все очень быстро — прошло всего с сотню ударов сердца, как стих последний из них… Дальше чужаки обыскали территорию и ушли. И, господин… мне показалось, что они говорили на человечьем!

— Пф-ф! Что за вздор, низший! Хотя… и младший братец со своей сопливой невесткой задерживается… Должен был уже давно приехать, что ему тут ехать-то, из соседнего города… Странно, странно… Вот что. Оставайся тут, низший. К тебе пришлют воинов и чиновника — опишите все, что пропало и каков ущерб. Как скоро можно вернуть плантацию в работу и как скоро она снова начнет приносить прибыль. Насколько я вижу, посадки не повреждены. А мы прогуляемся… Человеки, да? Что ж… Воины! Направляемся к переходу на их остров. Зоридж, ты — бегом к отцу и пусть поднимает самых лучших в погоню!

— Слушай, жрать уже охота, сил нет. И хочется мяса, каши какой, на худой конец. Не могу я уже сникерсы жрать! Давай привал сделаем, да поймаем кого, пожарим. Соль есть с перцем, ну! — Выдал Дима, когда мы засели в очередной рощице и оглядывали округу, пытаясь высмотреть признаки врага.

Я прикинул — двигались мы перебежками уже около восьми часов, преодолев километров шестьдесят из трехсот. Поселений рядом мы не заметили. Признаков погони видно не было. По всему выходило, что небольшая задержка никак нам не навредит. А поймать местный вариант оленя для нас проблемы не составит. Да и пленников развязать и покормить не помешает — мы таскаем их уже чуть ли не сутки…

— Располагаемся. Богдан, сходишь на охоту? Перед рощей мы как раз распугали живность, выбери кого-нибудь из них и колом приголуби, хорошо? Потом тащи сюда.

— Не вопрос. — Богдан поднялся с бревна и потрусил в обратном направлении.

Я выбрал небольшое дерево посуше и срубил его несколькими ударами, счистил ветки, покромсав их поменьше, порубил ствол. Сложил ветки в костер.

— Дим?

— Ща. — брат пульнул огоньком с пальца в сложенные дрова и те занялись веселым пламенем, потрескивая и пуская в воздух струйку дыма. Вроде бы, дымило не сильно, потому заметить нас издалека не должны были.

Я подошел к нашим пленникам:

— Хашемин. Я сейчас вас развяжу, но не вздумай выкидывать фокусов. Твои мечи у меня, а твоя жизнь и жизнь твой жены столь хрупки, стол уязвимы… Ты понял меня?

— Да, я понял. Развязывай, человек.

— Вот и ладушки, вот и хорошо. Ох и навязали… Мда… Так сразу и не сообразишь, как тебя развязать… Ага, вот. Вуаля. — я сделал шаг назад от разогнувшегося из позы «буквой зю» демона. Он же выпрямился на земле и застонал. Да, могу себе представить… Тут даже его плюс-минус пятидесятый уровень не избавит от всего букета ощущений полностью. Подошел к девчонке и развязал ей руки и ноги. Та с шипениям принялась растирать конечности. Демон, услышав такие звуки, собрался и подполз к ней, взял ее ноги в свои руки и начал растирать, что-то ей приговаривая на своем языке.

— Нгоро, — вполголоса обратился я к нашему спутнику, — что он говорит?

— Ерунду всякую. Утешает. Что, мол, все хорошо будет. — Отмахнулся наш загорелый друг.

— А, ну и фиг с ним тогда. Но ты все равно прислушивайся.

— Само собой.

Успокоенный, я отошел к костру и принялся копаться в наших припасах, вытаскивая на свет соль, перец, воду, ножики. Тарелок-вилок мы не взяли даже одноразовых, но ничего, будем есть прям с шампура. Кстати, о них. Я взял заранее отложенные прямые веточки и начал срезать с них кору ножичком, заодно заостряя. Потом подготовил «мангал», воткнув в землю четыре рогатки и положив на них две ветки потолще. На эти ветки мы потом положим прутья с мясом и будем вертеть по мере необходимости. А когда спустя двадцать минут Богдан притащил антилопу, или как там этот зверь здесь называется, наш пикник начал обретать законченный вид. Снимать шкуру по всем правилам на было не с руки, да и незачем, потому мы ограничились тем, что вырезали самые аппетитные куски мяса с бедра и лопатки, что, в общей сложности, потянуло бы килограмм на шесть. Я ополоснул руки водой из фляги и приступил к готовке. Нарезав эти шматки мяса на кусочки грамм по сто, что хоть и было крупновато, на мой вкус, но вполне нам подходило, я стал натирать их солью и перцем, нанизывая затем на прутья и выкладывая пока сбоку от огня. Угли там пока были неподходящие — да и огонь плясал вовсю, испортить шашлык в таких условиях — плевое дело.

— Дай-ка мне… — сказал Дима, забирая у меня очередной кусок мяса до того, как я насадил его на наш импровизированный шампур. Критически его осмотрел, сжал в руке и нахмурил брови. Раздалось шипение и от куска мяса повалил пар. Проскочили языки пламени от сгораемого жира.

— Чего делаешь! Сожжешь мясо! — возмутился я.

— Не сожгу, я контролирую… Дай еще минутку… — пробормотал он, сосредоточившись на своей… тренировке, видимо?

Через пару минут, когда я почти закончил, оставалось насадить еще полтора «шампура», Дима наконец-то разжал руку, показывая нам румяный кусок мяса с черными, слегка подгорелыми полосами от его пальцев:

— Видали? Не так и сложно, в целом, но надо держать концентрацию на определенном уровне, чтобы не нарушить условия готовки. С непривычки мог и не справиться.

— Молодец, осваиваешь тонкие манипуляции. А то дрыном махать и огнем шмалять — хорошо, конечно, но надо уметь и созидать. — покивал я ему.

Дима не ответил. Внимательно осмотрев кусок мяса со всех сторон, он счел его пригодным к употреблению, что наглядно продемонстрировал, откусив сразу треть.

— Ну как? — спросил Богдан, заинтересованно подавшись вперед.

— Нифего так. Кефупа не хватаеф, конефно… Да хоть бы и мазика, я его обычно не ем, но сейчас — за милую душу. — ответил Дима, чавкая куском мяса.

— Ну, соусами себя дома побалуешь. Пока у нас грузинская кухня — «жричодали».

— У нас и дома та же самая кухня. Хорошо хоть специй пока хватает. — махнул рукой Дима.

Наконец, я закончил с нанизыванием мяса и, оценив угли как подходящие, подвинул прутья с мясом к жару. Буквально через пару минут они уже бодренько шкворчали, капая в угли истекающим соком и порождая такие ароматы, что мы, усевшиеся кругом, начали ерзать от нетерпения.

— Эй, демон! Иди сюда вместе со своей женой! — сказал я нашим пленникам, что сидели, и вроде как, тихо переговаривались метрах в пяти от нас.

Но Хашемин мне не ответил, даже голову не поднял. И что-то они как-то подозрительно двигаются, будто бы… зациклены? Я сделал шаг к ним, врубая свою ауру на полную. От этого демоны подернулись дымкой и со вспышками искр истаяли в воздухе, открывая вид на совершенно пустое место.

— Ну просто зашибись! — я поднял глаза к местному тусклому небу, — Нгоро, ты же следил за ними?

— Да, и все было хорошо, никаких проблем. Они шептали друг другу всякое, что могли бы шептать попавшие в плен…

— Р-р-р… — я сжал в руке ствол дерева, отрывая от него кусок. Но нельзя убивать солдат своих союзников, даже если очень хочется. Его судьбу будет решать граф, и сам вынесет ему наказание. А сейчас даже такой воин нам пригодится.

— Собираемся, и собираемся быстро. Две минуты на поссать, попить, поправить портянку. А потом бежим уже без остановок. Вопросы? — скомандовал я.

— Мясо жалко, знаешь ли. — посетовал Дима.

— Не до него сейчас. Нам нужно уйти в Копт до того, как нас обложат со всех сторон.

— Да понятно… Чего тут непонятного.

— Готовы? Побежали…

А мясо все капало со своих боков соком на угли и уже начинало подгорать.

— Спасибо, брат! — сказал Хашемин, прижимая к себе притихшую демоницу.

— И как же ты умудрился попасть им в плен, а? И, самое главное, как ты выжил? — с издевкой в голосе спросил Сайган.

— Чтобы сохранить жизнь моей Нифи я пошел с ними на сотрудничество…

— Тебе все равно придется ее выкинуть. Теперь она порченная.

— Нет! Они не притронулись к ней!

— Ладно, ладно… В конце концов, это твое дело. Так, все-таки, как ты попал к ним в плен? Тебя сопровождали два десятка всадников, это не та сила, которая можно игнорировать.

— Паладин. Тот, с топором и щитом — паладин. Притом, не из последних. И еще двое по силе, как минимум, равны мне или, даже, превосходят.

— То есть, я рисковал даже больше, чем предполагал, когда сунулся туда с камнем иллюзий? Будешь должен за камень. — Один демон толкнул другого кулаком в плечо.

— Я отплачу. Еще бы мои мечи у него забрать…

— Заберем, братец, заберем. Теперь они не уйдут. Отец с сильнейшими воинами будет тут через пару часов. А потом мы прижмем их к стенам крепости и вырежем всех!

— Шевелите культяпками! Срать на скрытность! Даешь двести километров за три часа! — покрикивал я на своих спутников.

— Да тебе-то что, конь педальный. Даже не запыхаешься. А мужики — помрут. — ответил мне Дима, имея в виду Нгоро и Торвальда. Не переставая, впрочем, шустро перебирать ногами.

Я глянул на Торвальда — он, объективно, был слабым звеном, такой темп мог и не выдержать. Мы неслись по саванне, распугивая местную живность и поднимая за собой шлейф пыли. Скорость была в районе шестидесяти километров в час — это был тот максимум, на который был способен Торвальд. Я уже два раза выдавал ему желтые камни, позволяя восполнить запас сил — иначе он бы упал и не поднялся еще полчаса назад. Мы преодолели половину расстояния, отделявшего нас от перехода в Копт с момента выхода со стоянки, но оставалось еще не меньше сотни километров. Почти два часа в таком темпе. И, несмотря на поддержку камнями, Торвальд сдавал. Возраст ли, низкий уровень по сравнению с нашими или недостаточное «наполнение» камнями, но все шло к закономерному результату. Он уже с трудом поддерживал этот темп, его лицо было красным и мокрым от пота, на который налипала пыль, создавая настоящую грязевую маску. А через пять минут он упал, пропахав лицом пару метров земли. Я остановился, перевернул его, оценил судорожно раскрывающийся в попытке глотнуть воздуха рот и испуганный взгляд.

— Что с ним? — спросил Богдан.

— Сердце. — коротко ответил я, вкладывая розовый камень в руку Торвальда и сжимая её, — Все-таки не выдержал. Дальше я его понесу. Он восстановится и мы продолжим бег.

Наш темп упал километров до сорока в час. Я старался бежать аккуратно, чтобы на растрясти Торвальда, который сейчас быстро приходил в себя. Но, как показала жизнь — недостаточно быстро.

— Нас догоняют. — отметил Дима, оглядываясь назад, где вдалеке виднелось облако пыли. Преследователям оставалось до нас около десяти километров, может, даже, немно.го меньше.

— Замедляемся, восстанавливаем силы перед замесом. Пусть они нас догоняют и тратят их.

— Не беги от медведя, умрешь уставшим? — со смешком спросил Богдан.

— Ну, тут мы еще посмотрим, кто самый толстый медведь на районе…

Мы скинули скорость километров до двадцати в час, чтобы иметь возможность немного восстановиться перед дракой, которая, как мне уже было ясно, неминуема. Вряд ли они догоняют нас, потому что мы что-то забыли у них на плантации? Если это, конечно, банда плантатора, а не кто-то еще. Ушмыгнувшему от нас Хашемину можно было обратиться к кому угодно, по идее, чтобы прищучить залетных людей. С другой стороны, а как бы он успел? Странно. Значит ли это, что нас преследует дозор или какой-то мобильный отряд? А ведь он не может быть большим…

— Стой! Разворачиваемся, атакуем преследователей. — скомандовал я.

— Сдурел? — спросил меня брат, пуча глаза.

— Их не может быть много, ну просто никак не может! Не складывается картинка по времени.

— Твой брат прав, Дима. Я тоже уже подумал об этом. — поддержал меня Богдан.

— Хм… — Дима потер подбородок, — Тогда почему мы их еще не прибили?

— Так я и предлагаю тебе исправить эту ошибку. Че ты мнешься?

— Слышь, не отставай! — бросил Дима и втопил навстречу преследователям.

— Ой, дура-а-ак… — простонал я и поставил Торвальда на землю, — Догоняйте нас, в меру своих сил…

Дима бежал хорошо, даже весьма. Выдал скорость километров в семьдесят пять-восемьдесят, так старался первым настигнуть наших преследователей, которые, похоже, еще не подозревали об изменении ролей. Но кое-что он не рассчитал — я довольно быстро догнал его и чуток притормозил, схватив за плечо:

— Пусти! Надо действовать быстро! — рванулся он.

— Надо действовать еще и с умом! Дай догнать нас хотя бы Богдану! Трое — лучше, чем двое!

— Черт с тобой! — огрызнулся он, но не разгонялся, позволяя Богдану поравняться с нами. Я врубил ауру, готовясь к битве — мы стремительно приближались к неприятелю, и уже вот-вот должны были им вломить. Но те, наконец, сообразили, чем им грозит наша смена курса и стали разворачиваться. Да только нашу скорость они недооценили — уже через пять минут мы почти догнали бегущих. А когда мы вышли на дистанцию поражения, что продемонстрировал Богдан, насадив последнего из них на внезапно вылезший из земли кол, им пришлось разворачиваться и принимать бой. Всего десяток преследователей. Уже, даже девять. И морда нашего старого знакомого среди них — вот так неожиданность…

— Сдавайтесь, человеки! — крикнул какой-то хлыщ с протазаном, — Пощадить!

В следующий момент ему пришлось блокировать этим протазаном Димину атаку огнем. И все завертелось. Их было больше, чем нас, по силе они были очень даже ничего, но по отдельности до нас дотягивали только Хашемин и педиковатый демон с протазаном. Ну, в конце-то концов, зачем напяливать на себя весь шмот в облипку? В общем, действуя слаженно, они вполне успешно нам противостояли и не давали кого-то еще серьезно ранить. Тот, первый наш «клиент», подвывая, стаскивал себя с каменного кола, но процесс это был не быстрый и весьма мучительный…

— Сбейте их в кучу. — сказал я парням, примеряясь, как ловчее применить ударную волну.

Сразу пять каменных шипов и рой огненных протуберанцев заставили построение врага сжаться, изогнуться и медлить я не стал.

— Н-на! — сразу шестерых демонов сбило с ног ударной волной, поломав к чертям оборону их отряда. Дима с Богданом ломанулись их добивать, успев, до того, как оставшиеся трое прикрыли своих товарищей, убить троих. И, если девять на три они были с нами равны, то всего двукратный перевес уже не котировался. А ведь где-то сзади подходили Торвальд и Нгоро, и, если драка затянется, они бросят камень на нашу чашу весов. Мы остановились на пару секунд, оценивая текущую диспозицию — демоны помогли своим подняться и нахрапом их могло не получиться взять.

— Зачем вы придти? — крикнул нам латексный демон с протазаном, судя по всему, бывший главным в этом отряде.

— Поговорить хочешь? Давай поговорим… Зачем пришли — то уже взяли. И обратно отдавать не собираемся.

— Вы напасть на брата и убить его воинов! Забрать мечи! Сдавайся, человек! Сюда уже идет отец с армией!

— Так это твой братец? Хо-хо… А ля гер ком а ля гер, демон. У нас война. А мне нужна была информация.

— Вы еще не знать, что такое война! Мы вам ее покажем!

— Ну и стоило ли лясы точить… Валим их. — с этими словами я бросился вперед, с боков меня прикрывали брат с Богданом. В этот раз их сил, чтобы противостоять нам, было недостаточно. Вот, пахнув дымком с запахом куры гриль развалился на две части от Диминого удара один воин, сложилась в обратную сторону от внезапно вылетевшего из земли камня нога другого и спустя мгновение отделилась от тела взрывом булыжника. Хашемин довольно ловко отбивался от нас копьем, но такой прыти, как со своими ятаганами, не показывал. А вот его брат был чертовски быстр и ловок. Им пришлось заниматься мне, не допуская его до парней — их он мог и убить. Он не стеснялся применять свои умения, пытаясь пронизить меня удлиняющимся копьем, стреляя зарядами синего нечто с острия копья и иногда жестко подставляясь под удары, чтобы достать меня. Не знаю, какая у него была защитная способность, но такие удары даже бетонные стены не оставили бы равнодушными, не то что живого разумного, из плоти и крови. И вот как раз к этому моменту подоспели Торвальд с Нгоро, усилив нас и не оставляя врагу шанса даже сбежать. Через пару минут я крутил в руках протазан их главного. С отрубленными ногами много не повоюешь. Дима заботливо прижег их без наркоза, чтобы пленник не истек кровью. Рядом с безногим валялся и Хашемин.

— Ну и чего вы добились? Задержали нас на полчаса?

— Отцу хватит и малого, чтобы догнать вас. Догнать и отомстить! — шипел мне в ответ Хашемин. Его брат был не в настроении разговаривать — переживал утрату ходуль.

— Ты слишком сильно веришь в своего отца. А ведь мог бы уже быть дома, в теплой кроватке, не рвани за нами в погоню.

— Ты забрать мои мечи!

— Военный трофей. Ладно. Как поется в одной песне: «И молодая не узнает, какой у парня был конец». Торвальд!

— Да? — подошел ко мне капитан.

— Они твои. Только быстро — тебе нужно добирать уровни.

Я отвернулся, взял протазан демона и начал крутить его в руках. Артефакт второго уровня, определенно. Да и красивая работа, однако.

— Дим, что думаешь, Лене подойдет?

— Определенно. Оно как будто под женскую руку. — ответил он.

Сзади раздался влажный хруст, затем еще один. Мы впитали шары света, взлетевшие после этого.

— Взял повышение. Сорок второй. — отчитался Торвальд, подходя ко мне.

— Отлично. Поспешим. Мы же не хотим воевать со всеми демонами разом?

— Кажется, нас тут ждут. — задумчиво сказал Богдан.

— Или они всегда настороже, учитывая тот факт, что Копт — самое напряженное место на границе. — ответил ему Дима.

— Скорее, последнее. Здесь всегда ведутся боевые действия. Когда-то я служил здесь. И упрекнуть абисситов в неумении нести патрульную службу я не могу. Во всяком случае, в этом месте. — вставил Торвальд.

— Торвальд прав. Здесь всегда так. — добавил Нгоро.

— И это для нас даже хорошо. Значит, разозленный папаша, у которого пропали двое сыновей, сюда еще не добрался. И не передал информацию как-то еще. Иначе, уверен, они бы тут забегали совсем по-другому. Вы мне лучше скажите — войск меньше, чем должно быть? — задал вопрос я.

— Сложно сказать, ваше благородие. — задумчиво ответил Торвальд, почесывая щеку, — Крепость велика и может вместить в себя под пять сотен воинов. Весь холм под ней изрыт — и там большие казармы. Но добрая половина была не здесь, а в передовом лагере, который находится через пару проходных осколков отсюда.

— Какова вообще длинна прохода?

— Всего четыре осколка. В последнем отсюда, четвертом, мы держим оборону. Осколки для нас неудачные — довольно большие и удобные для прохода, что позволяет демонам подвозить осадную машинерию без каких-либо проблем.

— Значит, ползем тихо столько, сколько сможем. Как только нас заметят — идем на прорыв. Мочим всех, кто будет на пути. У нас с собой есть пяток бутылок с зажигательной смесью, если осадная техника будет по пути — поджигаем, чтобы добавить им забот. Глядишь, отвлекутся на пожар, нам попроще будет. Если техники не встретим — поджигаем потом передовой лагерь. Поползи, парни.

Я еще раз взглянул на крепость — да, воевать впятером со всем ее гарнизоном мне очень не хотелось.

Обилие камней и холмистая местность играли нам на руку. До крепости было порядка трех километров, до прохода на осколок — все пять. И чем большее расстояние мы преодолеем тайком, тем проще нам будет прорываться. Пройти тихо до самого прохода нереально — это было видно. Да и на самом проходе стояла небольшая застава в виде довольно массивной башни, пусть и построенной из бревен. Кстати, ведь подпалить можно и ее, затруднив гарнизону крепости погоню… Но даже так, основная надежда была на нашу скорость и силу. Если кто-то равный нам по силе или даже немного отстающий в уровнях сможет нас догнать и затормозить — это конец. Навалятся со всех сторон — толпой запинают. При малейшей задержке мы потеряем Торвальда и Нгоро — если я, Дима и Богдан можем выдержать очень серьезные плюхи, то наши «младшие» спутники не обладают и половиной нашей стойкости. Способность Димы и тяжелая броня, современный комплект Богдана и каменная кожа. Мои доспехи, которые являются артефактом. Моя аура, высокие уровни, поглощенные камни. Мы, в принципе, и пулеметов могли бы не боятся. Но все равно хорошо, что у демонов их нет…

Передвигались мы ползком и мелкими перебежками около часа, до прохода оставался примерно километр, когда разъезд на ящерах заметил меня, неудачно вошедшего в кусты. Они что-то завопили и один из тройки демонов поднял к лицу рожок. Резкий звук оповестил нас, а заодно и всех врагов, что прятки закончились, наступила пора решительных действий.

— Ходу, ходу! Дима, зажигалки на тебе, сожги башню! — крикнул я, вываливаясь сквозь предательские кусты к своим.

— Да ваще не вопрос! — бодро ответил брат, перехватывая бутылки поудобней и поднимаясь в полный рост.

Мы припустили в сторону выхода, разъезд дернулся было за нами, но Богдан выпустил пару булыжников, и, пусть первым он промахнулся, вторым убил одного из ящеров и покалечил его наездника. Оставшаяся пара всадников резко передумала нас догонять и держалась на почтительном расстоянии. Башня стремительно приближалась и до нее оставалось буквально сотня метров, когда оттуда нас поприветствовали из пяти арбалетов. Болт срикошетил о мой щит, свой гостинец Дима отбил алебардой, остальные воткнулись в землю, не причинив нам вреда. Сделать второй залп защитники сторожевого поста не успели, потому как сотня метров для нас была полной ерундой — уже через пять секунд Дима одну за одной метнул все наши бутылки с напалмом, парочкой удачно угодив в бойницы. Башня полыхнула как снаружи, так и изнутри. Толстые бревна занимались неохотно, а вот внутренние помещения были сделаны, похоже, из хорошо просушенного дерева, так как языки пламени из бойниц выметнулись сразу — башня буквально полыхнула изнутри. Хотя, даже самому сухому дереву требуется время, чтобы загореться. Может, у них там была смола или еще что-то горючее, что они припасли для неприятеля?

Проскочив мимо башни, которая обещала стать братской могилой для всех ее обитателей, мы влетели на первый осколок тропы. Здесь было довольно пустынно, под ногами была вытоптанная до состояния камня серая земля, а из растительности — пара чахлых кустиков вроде верблюжьей колючки. Неудивительно, что этот осколок демоны никак не используют — с него абсолютно нечего взять. Размера он был относительно небольшого — через километр мы прошли второй проход. Когда-то этот осколок наверняка радовал глаз — но сейчас вокруг были только пеньки с молодой порослью, которая даже в костер еще не годилась. Еще одна такая же башня, как та, что стояла на основном осколке демонов, встретила нас тут. Задерживаться для ее разрушения мы не стали, просто пробежав дальше. В спину нам успели выстрелить только один раз, черканув Нгоро по руке, что на его боеспособности никак не сказалось. А потом стрелять по нам стало слишком далеко. Этот осколок был чуть больше — может, полтора километра в диаметре, но ничего примечательного на нем не было. Но вот следующий уже смог нас удивить. Ведь когда тебе говорят по лагерь, то ты не ожидаешь увидеть…

— Это что, деревянный кремль? — удивленно спросил Дима.

— Очень похоже, прям как на картинках в учебниках истории. — согласился Богдан.

Этот самый передовой лагерь оказался не самой маленькой крепостью, на которую пошло, очевидно, все дерево с предыдущего осколка. Да и львиная доля с этого тоже — весь осколок зиял проплешинами в лесу. Крепость была окружена палатками разных форм и размеров. Трудно было оценить количество присутствующих здесь демонов, но этот лагерь с крепостью легко могли вместить полтысячи. Если потесниться — то и больше. Вопрос только — сколько именно их там и не найдется ли среди них кто-то, кому мы на один зуб?

— Торвальд, это нихрена не лагерь, если что. Вот совсем не лагерь. Это настоящий, мать его, военный городок. И мне, почему-то, кажется, что там нас уже заметили. До него всего километра полтора. Забираем чуть влево и к нашему осколку, бегом!

Мы бежали так быстро, как только могли. Крепость обходили за две сотни метров — мне казалось это достаточным расстоянием, чтобы нас не смогли достать из луков и арбалетов, не смогли добить и магией со способностями. Враг, однако, был не так прост — потому как увидеть, как в пяти метрах передо мной в землю втыкается здоровенная стрела из баллисты, было не очень-то приятно.

— Смотрите в сторону крепости! Уворачивайтесь от снарядов! — крикнул я.

Наш бег весьма разнообразился — по нам стреляли сразу три баллисты с башен, которые были в прямой видимости. Пока не попадали — и мы двигались быстро, и расстояние было велико. Из сектора обстрела мы должны были вот-вот выйти, когда очередная стрела с хрустом вошла в ребра Торвальда, выйдя с другого бока. Мужчина покатился по земле, обламывая и торчащий наконечник, и хвостовое оперение стрелы. Я подскочил к нему, подхватывая на руки. Торвальд вцепился в меня скрюченными пальцами, открыл рот, откуда плеснуло кровью, прохрипел:

— Сбережения мои… кабинет, за портретом… семье передай.

— Сам передашь! — рявкнул я, — Дима, камень лечения дай!

— Сек! — Дима не стал давать мне камень, сам подбежал, сунул его в руку Торвальда и сжал. Да только ничего не произошло — стрела прошла через сердце, разрывая его своим наконечником, и наш спутник был уже мертв.

— Брось его! — крикнул Дима, выхватывая камень из разжавшейся руки.

— Нет! Я передам тело родным!

— Он развеется, как только мы перейдем границу! Бросай же, ну!

Я бежал, прижимая к себе одного из первых людей, кого я увидел в этом новом мире и который немало помог нам. Еще пару секунд я думал, а потом разжал руки, позволяя ему выскользнуть вбок. Я не стал оборачиваться, чтобы не смотреть, как труп нашего, пожалуй, друга, катится по пыльной земле. Но я точно знал, что это ощущение ускользающей из рук тяжести я потом вспомню еще не один раз. И ведь будь дело на Земле, то наше знакомство я бы назвал мимолетным — что такое несколько дней общения? На мой взгляд, недостаточно, чтобы узнать человека как следует, проникнуться к нему симпатией, уважением, начать ценить его. Но то в повседневной жизни. А у нас тут день за три идёт, и это минимум. Так что я не забуду этого мужчину с не самой простой судьбой. И о родне его позабочусь.

— Саша, очнись! — Дима крикнул мне чуть ли не в ухо, — За нами погоня, говорю!

Я глянул в сторону крепости — оттуда за нам неслась толпа где-то в полсотни демонических рыл. Они быстро растягивались, указывая на то, что силы и уровни там сильно разные, но пяток демонов выказывали настоящие чудеса скорости, понемногу нас нагоняя.

— Там точно пятидесятые уровни. Будет драка. — заметил Богдан.

— Не будет! Прибавим! Должны успеть! — ответил я.

Мы все-таки успели проскочить в проход, снеся хилое заграждение из десяти демонов, которые в другое время просто наблюдали бы за проходом, отслеживая активность людей. Воины из них были аховые — уровень пятнадцатый, может, парочка двадцатых. Для нас — на один хороший пинок, после которого вояка превращался в инвалида. Во всяком случае, мой удар щитом отправил сразу двоих демонов в продолжительный полет, закончившийся в стене тумана, от которой они отскочили и упали на землю как мешки с картохой. Я, конечно, не врач, но там явно перелом половины демона.

— Офигеть! Вышли! — воскликнул Дима, когда мы выскочили с другой стороны прохода.

— Еще не вышли! Бегом к крепости! — осадил я его немного, — Не то сейчас нам в жопу вцепятся!

До «наших» бежать было недалеко — чуть меньше километра. Крепость на холме была отчетливо видна впереди.

— Попадем за стены Белого Камня — и мы в безопасности! — сказал Нгоро.

— Хорошее название.

На подходе к крепости мы кричали, свистели и махали руками, чтобы нас быстрее заметили. Но это не требовалось — веревки нам скинули почти сразу. Я бросил взгляд назад — разгневанная толпа демонов остановилась метрах в трехста от стен крепости и больше нас не преследовала. На стену я практически взлетел, попав в окружение десятка суровых мужиков в кольчугах. Остальные отстали от меня совсем немного.

— Привет, парни! Мы свои, Винландские! Бапото должен был предупредить о нашем визите!

— Он предупредил. — раздался голос и мужики прижались к стене, освобождая проход для рослого дядьки в серьезных даже на вид доспехах и обильно посыпанной сединой волосами.

— Добро пожаловать в Белый Камень, брат-паладин.

* * *

Чуть позже мы сидели в комнате, которую нам выделили и обсуждали встречу:

— Так значит, Владислав — и граф, и паладин? И тебе предлагали то же самое?

— Верно. И я согласился. Минусы есть, но я не собираюсь в них вляпываться. Плюсы… ну, скорее, метафизические. Руками не пощупать. Но, вроде как, сила растет от соблюдения правил.

— Мда-а… А ведь, вроде, агностиком был? Или, даже, атеистом, учитывая твои слова: «Существование Бога не имеет доказательств и логического объяснения». — решил поддеть меня брат.

— Тут мне доказательствами в нос ткнули и по голове постучали. Сложно не поверить, знаешь ли. — отмахнулся я от него.

— Значит, мы скоро покинем Белый Камень и отправимся домой? — спросил меня Богдан.

— Совершенно верно. Только не «мы», а вы вдвоем, без меня. Граф обещал, что его алхимик приготовит три порции противоядия, вот эти три порции вы и доставите к нам на осколок, чтобы вылечить Флоки. Я же пока останусь тут, на пару дней. Хочу немного пообщаться с графом, перенять опыт, так сказать. Заодно решим, что делать с оставшимися цветками. Он говорил, что ко мне будет предложение, от которого трудно отказаться. А еще я очень хочу, чтобы вы добрались до нашего осколка как можно быстрее, так как если к нам причалит очередной Назир, то Настя одна не вывезет.

— Что за Назир? — спросил Богдан.

— Тебе Дима расскажет. Все, парни, идем, смоем с себя грязь, поедим, как белые люди, потом выйдете. По идее, противоядие уже будет готово.

— Ты сам когда вернешься? — решил уточнить Дима.

— Через пару дней.

* * *

— Граф, позвольте передать в выражение моего уважения вам в дар эти два ятагана. Насколько я знаю, многие коллекционируют оружие поверженных врагов, пусть эти образцы будут достойным украшением Вашей коллекции.

— Оставь высокий слог, Александр. Он тебе не идет. И у меня нет коллекции. Но за артефактное оружие — спасибо. Есть у меня один лейтенант, специализирующийся на владении двумя мечами. Предложу ему, пусть служат делу. Да ты садись на диван, давай поговорим не спеша. Оставь официоз, между паладинами нет разницы в положении. Мы все — братья. И если ко мне придет грязный бродяга, в котором я узнаю паладина — я встречу его, как родного. — граф прошел к дивану, сел на него и хлопнул по ладонью, приглашая сесть рядом, — Впрочем, такого еще не бывало. Паладин либо вооружен и сражается, либо мертв.

— Вот для таких разговоров и я решил воспользоваться твоим гостеприимством. Можешь рассказать мне больше? Как мы узнаем, что где-то нужна наша помощь? Как часто это происходит?

— Ты неправильно воспринимаешь свой статус. Паладин — это не просто работа по заказам, это труд ежедневный, над собой и людьми в твоем подчинении. Попытка построить нечто лучшее, чем мы имеем сейчас. Я знаю, что ты подходишь для этой роли. Просто поверь мне — знаю. Ты сможешь это сделать. А я, как и все наши братья, помогу тебе. Ты чем-то особенный для Матери, она тебя выделила сразу же. Не добротой, о нет, я уже узнал подробности некоторых твоих похождений. Всепрощением ты не страдаешь… Но жизнь людей улучшить способен. Так что просто делай то, что можешь. Что касается того, как мы получаем зов — все очень просто. Когда ты установишь свой алтарь, между тобой и Матерью образуется особая связь. Ты сможешь слышать голос ее сподвижников. В исключительных случаях — и Ее голос. Ты не перепутаешь, поверь. Что до частоты — к тебе обратятся только тогда, когда помочь сможешь именно ты. Так все устроено.

— Честно говоря, яснее не стало. Ла-адно. Почему такая странная ситуация с демонами? Мы, вроде, воюем, но при этом два других прохода практически простаивают, активности там нет. Здесь, вроде, что-то есть, но явно не полномасштабные боевые действия. В чем причина такой избирательности? Разве не должны мы снести их, если можем? Разве не должны они сделать то же самое, если могут?

— И да, и нет. Зеленая чума угрожает им в той же мере, что и нам. Орки оттягивают на себя большую часть наших и их сил, постоянно пробуют на зуб. И маленькими отрядами они не ходят. Видишь тысячу зеленомордых — будь уверен, это арьергард. За ним идут в десять раз большие силы. Со временем все образовалось само собой — мы особо не трогаем их, они не давят на нас. Молодняк посылают в битву и с той, и с этой стороны. К сожалению, воин становится сильнее лишь убивая. Мы, паладины, в этом плане особенные. Служение увеличивает наши силы, но не обольщайся — ты станешь сильнее на четверть относительно своего обычного состояния, не больше. В войне с орками этого мало. Сейчас ты нарушил равновесие между нами и демонами, убил сразу двух наследников одного из крупнейших лэндлордов абисситов. Владыка Болот — сильный противник. У него в подчинении многие сотни воинов. Даже не сотни, тысячи. И когда он придет сюда — я призову тебя и твоих людей на битву. Согласен?

— Вполне. Свои ошибки надо исправлять.

— Хорошо. Теперь к цветкам, что ты принес. Какой у тебя уровень?

— Шестьдесят один.

— Хорошо. Достойно. Но для тебя цветки уже будут бесполезны. Отдай их мне, я компенсирую твои затраты камнями. Экстракт, что мой алхимик получит из них, послужит усилению новобранцев и солдат. Это увеличит их шансы выжить в будущем. Что скажешь?

— Да не вопрос, хоть так забирай.

— И все же… сколько камней ты еще сможешь поглотить?

— Хм… дай прикинуть… получается, что тридцать ровно. Я там много еще не добрал…

— Прекрасно. В первую очередь, запомни — больше не бери малые камни. Ты даже не почувствуешь эффекта от них, слишком он будет мал. Бери только средние. Я выдам тебе двадцать камней улучшения, пять энергии и пять магии. Возьми их все, усвой.

— Камни улучшения — коричневые? — дождавшись кивка графа, я продолжил: — Так а зачем мне еще магия? Я же чистый воин. У меня вообще таких способностей нет.

— Тебе пригодится. Твоя Воля зависит и от твой магической силы. Возможность увеличить поток энергии при применении способностей тоже зависит от магического потенциала.

— Откуда ты вообще знаешь про мои способности?

— У нас с тобой, — граф тыкнул пальцем в потолок и улыбнулся, — один информатор.

Раздался стук в дверь, граф крикнул: «Входи!» и в кабинет завалился дюжий лейтенант с двумя мечами на поясе.

— Ваше сиятельство! Демон, с венком в руке, требует разговора! Прикажете прихлопнуть гада?

— Нет. — граф встал с дивана, повернулся ко мне, — Идем, Саша. События развиваются гораздо быстрее моих ожиданий.

Я направился за графом. Мы протопали по гулкой деревянной лестнице в башне, спустились во двор и направились на стену. Я, было, подумал, что мы будем кричать со стены, но граф просто спрыгнул вниз, прямо с высоты в восемь метров, да еще и на покатый склон холма. Делать нечего, пришлось повторить его финт. На удивление, даже пятки почти не отбил, хотя вошел в твердую землю сантиметров на пять. Выдрал ноги и поспешил за ним. Могучий мужик, даром, что выглядит уже как дед.

— Что-то он иначе выглядит, не как его сыновья. — заметил я, догнав графа.

— Они меняются с возрастом. Чем старше — тем сильнее. Этот — стар, очень стар. Но пока еще в силе.

— Я Шалазар, Владыка Болот, дядя Владыки Всех Земель. Кто будет говорить со мной? — раздался низкий, надтреснутый голос демона, когда мы приблизились. На нашем языке он говорил очень даже недурно.

— Граф Коптский, Владислав. И наследник Винландский, Александр. — ответил за меня граф.

— Хорошо. Мне известно, что мои дети мертвы. Перстень темнеет, когда прерывается родная кровь… — демон покрутил кольцо на своей правой руке, — И мне известно, что в твою крепость, Владислав, прибыли люди, совершившие набег на мои земли. Твой гость был среди них…

Демон уставился мне в глаза своими, яркими, фиолетовыми. И это мне не кажется, они у него, и правда, светятся. Как-то сразу я понял — врать не стоит. Ему уже реально все известно. Видимо, у демонов тоже есть «информаторы». Только они в какую сторону им молятся? Вверх или вниз?

— Да, это так.

— Ты причастен к смерти моих сыновей?

— Причастен.

Демон шумно выдохнул через нос, порождая в воздухе какие-то завихрения, мерцающие всеми цветами радуги, на пару секунд прикрыл глаза, а затем швырнул венок на землю и наступил на него.

— Это значит — война. Я прерву оба ваших рода.

С этими словами демон развернулся на каблуках и зашагал в сторону своей армии, которая уже ступила на землю Копта.

— Идем, Саша. Нам надо подготовиться к битве. Послать гонцов в Винланд и в Самум за подкреплениями. Мы сможем собрать две тысячи солдат, не ослабляя критично оборону на других тропах. Это займет до суток. Прямо сейчас мы располагаем семью сотнями солдат. Еще семь сотен расквартированы в моих землях, из них пять прибудут в течение трех-четырех часов. Главное, чтобы они успели пройти до того, как нас возьмут в осаду, или будут потери. Шесть сотен Винланда и Самума займут оборону на заранее подготовленных позициях возле перехода на Большой Земле. И, если болотник не привел с собой десять тысяч мечей и два десятка метательных машин, то они нас отсюда не сковырнут.

— Звучит хорошо.

— Еще через сутки прибудут два отряда из Монастыря во главе с паладинами. Всего двести пятьдесят отборных воинов и служителей. Они закроют проход на Большую землю окончательно, мимо них уже никто не пройдет. Припасов у нас на три месяца. Но так долго никто уже не воюет — это дань традиции, скорее.

— Пока все выглядит так, что опасаться нам особо нечего.

— Но это, увы, не так. Зависит от того, кого и сколько он взял с собой. И как долго будут подходить основные его части.

— Может, стоит ударить сейчас, пока его войска еще не собрались?

— Не сможем. Его обязательно прикроет гарнизон лагеря. У нас не получится сломить оборону быстро — а потом подоспеют сотни из их граничной крепости, окончательно похоронив эту затею.

— Значит, идем в крепость и сидим там?

— Именно так.

Весь час, пока крепость активно готовилась к осаде, а граф рассылал гонцов из самых легконогих и высокоуровневых воинов, я не находил себе места. Получается, что из-за моих действий начался новый этап войны между демонами и людьми. Стоило ли мне поступить иначе? Ответа я не знал. Точнее, чем больше размышлял, тем больше понимал, что я бы все равно это сделал. Ради безопасности и обеспечения будущего моей семьи я легко бы развязал эту войну снова. В конце концов, не я придумал, что по пути наверх придется запачкать руки… В конце концов, меня позвали к графу, где он вручил мне камни, о которых мы договаривались ранее и сообщил, что алхимик уже приступил к извлечению экстракта эсфиратуса и воинам его раздадут уже через несколько часов. Повышенная бодрость, которая шла как побочный эффект от приема, будет только кстати. А уж если в это время заниматься активным использованием способностей и давать телу физические нагрузки, то польза от приема только вырастет, дав всему гарнизону от пяти до десяти процентов усиления.

Зайдя в свою комнату, я приступил к поглощению камней. Сначала поглотил коричневые и оранжевые. Несмотря на мой уровень, разницу в своих ощущениях я ощутил сразу — моя сила изрядно выросла. Процентов на пятнадцать или около того. Взял в руку фиолетовый камень. Ранее я их не поглощал. Интересно, какие ощущения? И что во мне изменится? Ребят об их ощущениях я как-то не спрашивал. Сжал камень в руке, впитывая и резко распахнул глаза — на пару секунд меня посетило ощущение кристальной ясности происходящего. Желая повторить этот эффект, чувствуя, что упустил что-то важное, какую-то особенную мысль, я поглотил оставшиеся четыре камня один за одним, накапливая и суммируя этот эффект. Я прокручивал в голове десятки мыслей сразу, пока мой ум не зацепился за умения. За то, как я их использую. На волне осознания я понял, что многие вещи я делаю неправильно, неэффективно. Как будто используя настройки по умолчанию, не сумев разобраться в конфигурации. Оказывается, запускать ударную волну можно, изменяя ее параметры: сузив угол атаки до пары градусов и получив дальность чуть ли не в сотню метров, увеличить дистанцию путем снижения урона на единицу площади… Да и лупить по земле, как оказалось, совсем не обязательно. Моя аура тоже вовсе не являлась константой — я мог уменьшить ее радиус, увеличивая эффект. Сузив ее до полуметра вокруг себя — получить неплохой щит против магических атак. Я хотел рассмотреть и иные мои умения, но эффект уже сходил на нет, оставляя после себя приятное послевкусие ощущения, что ты стал еще немного лучше.

— Ну, теперь можно и повоевать! — оскалившись, сказал я сам себе, поднимаясь с кресла. Ведь проверить навыки получится сразу на врагах — когда еще выпадет такая возможность?

— Они не торопились. — заметил я, смотря со стены на движущиеся отряды войска врага.

— Просто не могли. Сил, находящихся рядом, не хватило бы для того, чтобы сломить нас быстро — а затем подкрепления поставили бы под вопрос их выживание.

— Но все равно — они стояли там лагерем два дня. Мы успели сделать все, что планировали, даже больше. Разве связать нас боем не было бы выгодней для них?

— Они постараются минимизировать свои потери, потому и нагнали столько войск. При перевесе один к десяти шансы у них действительно есть, отрицать не буду. А еще, я уверен, они до поры до времени держат на другом осколке осадную машинерию, чтобы мы не могли ее быстро уничтожить.

— Хм. Мне показалось, что здесь количество простых воинов вообще мало решает. Вопрос в том, сколько у тебя людей со способностями, сколько достигло пятидесятого и обладает несколькими и сколько тех, кто уже перешагнул семьдесят пятый и сам себе бастион. Именно в таком порядке, если по возрастанию важности. Я, например, с трудом могу себе представить ситуацию, в которой меня смогут завалить толпой слабых, десятиуровневых противников. Будь их хоть сто, хоть тысяча. Я просто запыхаюсь их убивать…

— И это еще одна причина. Кинься они в бой сразу — то их элиту мы бы сократили ой как сильно… А чем сильнее демон — тем меньше он хочет умирать. Впрочем, как и люди, как и люди, мой юный друг… Смотри-ка, как я и предполагал, осадные инженеры… И детали требушетов, что скверно.

— У нас нечем их уничтожить? — удивился я.

— Вот в чем абисситы хороши, так это в осадной инженерии. Мои орудия могут и не добить до них. — покачал головой Владислав.

Слова графа, в итоге, оказались пророческими — баллисты не добивали до камнеметов, установленных в трёхстах метрах от стен. Первый булыжник размером с микроволновку ухнул в землю в десяти метрах перед угловой башней, знаменуя начало осады.

Пристрелялись эти гады быстро. И у нас начались соревнования на ловкость — бойцы графа, обладающие нужными способностями, сбивали камни, летящие в нас, тратя свои силы и, по факту, исключая использование своих способностей в будущих штурмах. Я сам пробовал сбивать камни метанием топора, но добился только того, что летящие камни разрубал или разбивал на несколько частей, которые, хоть и меняли свою траекторию, сыпались все равно на крепость. Пришлось прекратить — осколки несли опасность для бойцов, их полет был непредсказуем, я делал только хуже. Соревнования эти продолжались около суток, в то время как демоны готовились, сколачивая штурмовые щиты, которые послужат укрытием для стрелков и лестницы, по которым они полезут на стены. В общем, к вопросу они подошли грамотно. Граф наотрез отказался делать вылазку, чтобы сжечь требушеты, чем немного меня разозлил, но я подчинился — он здесь командует, ему и карты в руки. А потом я, наконец-то, сообразил, что у меня имеется отличное оружие против летящих камней. Но привычка — вторая натура. Ударные волны, которые я запускал просто махами своего топора, сбивали камни метрах в тридцати перед крепостью, практически полностью гас их импульс. За следующие пару часов на крепость больше не упал ни один камень, хотя до этого примерно каждый десятый бойцы графа пропускали. Может быть, причиной были мои успехи, а может, была закончена подготовка, но демоны, наконец, пошли на приступ. Наступало мое время.

Я был рад им почти как родным, застоялся, чего уж тут. Даже на лицах воинов вокруг я видел облегчение — такая определенность им нравилась больше, чем игра в волка и яйца. Особенно с учетом того, что некоторые такие «яйца» проломили крышу двух башен и конюшни. Стенам, впрочем, урона они большого не нанесли… Да и разброс у них был просто сумасшедшим — на глазок, так метров двадцать. Так что речи о «проломить стену» тут даже близко не шло.

— Приготовиться! Арбалетчики — стрелять при достижении подножия холма противником! Щитоносцы — рубить лестницы, не дайте им забраться на стену! И несите котлы, пусть отведают нашего супчика! — командовал граф.

Стена осадных щитов приближалась к нам, за ней прятались стрелки врага и несшие лестницы здоровяки. Раздались тугие хлопки тетивы и басовитое гудение плеч арбалетов — наши стрелки начали свое дело. Снизу сразу же раздались отдаленные крики — далеко не все демоны были хорошо укрыты щитами, совсем не все.

— Стрелять по готовности! Не давайте им высунуться! — орал Владислав.

Ровное движение квадратов войска абисситов внушало уважение — очевидно, в атаку пошли достаточно обученные части, которые знали, с какой стороны браться за оружие. Ко мне подошел Владислав:

— Должен поблагодарить, Александр. Твоя способность уберегла крепость от более масштабных разрушений и всех людей от лишних потерь. Встань на участок стены к своим войскам. Барон Хрол готов передать тебе командование.

— Зато я пока не готов его принять. Одно дело — командовать тремя десятками, другое — тремя сотнями. Ладно, не важно, иду.

Я прошел через башню, где засели арбалетчики графа и вышел на пролет стены, где стояла сотня из Ванланда. Еще две сотни были внизу, ждали ротации.

— Доброго дня, Хрол! Прекрасная погода, не так ли? — махнул я рукой бородатому мужику в кольчуге.

— Я вас не понимаю. Она всегда одинакова в осколках. И у нас идет бой! — он указал в сторону арбалетчиков, которые выцеливали очередных жертв.

— Ты какой-то весь ершистый. Не, я понимаю, что новое начальство пришлось не по душе, но выбора-то у нас с тобой нет. Слушай, я же просил себе хотя бы на пузо кирасу одеть!

— Нет смысла, будущий граф. Кольчуга предков, артефакт.

— Ну и чего ты сразу, еще вчера не сказал? Короче, командуй. Тебя тут все знают, проще будет. Я буду затыкать дыры. — в этот момент напротив меня о стену ударилась лестница, откинулись зацепы, скрежетнув о камень, — ну вот типа такого.

Демон, чья башка показалась над стеной вместе с занесенным топором, испугаться не успел — боек моего оружия врезался ему между ушей, запуская вниз, прямо через него, ударную волну. Я же удивился — в момент удара появилась синяя пленка, чуть замедлившая мой удар и поглотившая половину силы умения, не меньше. Оставшегося хватило на то, чтобы скинуть вниз всех лезших по лестнице вражин, но не убить, даже, похоже, не покалечить.

— Это что у низ за новшества? — спросил я барона.

— Руны на лестницах, создают щиты против умений. Пока лестница цела и руны не выжгло — будут ослаблять удары! — крикнул Хрол, подбегая к другой лестнице и начиная лупить своим мечем сверху вниз, разламывая в щепки щит, которым прикрывался демон.

— Выжечь руны? Перегрузить щит, то есть? Ну ла-адно, это я могу… — и отправил в сторону лестницы еще пару ударных волн. Последняя окончательно истощила щит и сломала саму лестницу, засыпав ее обломками демонов внизу. Я же вспомнил, что не активировал свою ауру и подал в умение побольше энергии — чтобы захватить максимальную площадь. Вопли демонов внизу сменили тональность, но лезть на стены они не прекратили — крепкие, гады. По моим прикидкам, чтобы успешно сопротивляться давлению моей ауры, демону достаточно быть уровня двадцатого. В этом случае особого вреда она ему не наносит — но доставляет серьезный дискомфорт. А когда тебя будто крапивой отхлестали, воевать тяжелее, как ни крути.

— Сверху! — закричал кто-то из воинов рядом. Я поднял голову, чтобы увидеть, как мелькнули над головой дымные росчерки — не меньше трех десятков крупных кувшинов с горящими тряпками влетели в крепость, разбиваясь о стены, крыши, телеги с припасами и мостовую. Взметнулось пламя и повалил густой черный дым.

— Вашу мамашу! Хрол! Вниз, организуй наши две сотни на тушение пожаров! Они нас тут не спалят, так дымом удушат!

Викинг кивнул мне и спрыгнул вниз со стены. Я же ринулся на десять метров в сторону, где особо крупные демон заскочил на стену и круговым махом своей палицы скинул со стены двоих наших ребят. Больше дел он натворить не успел — я принял мощный удар металлического набалдашника на щит, отозвавшийся звоном и скинул булаву в сторону. Увлекаемый инерцией тяжелого оружия демон подался вперед — и это стало его последней ошибкой. Мощный удар снизу вверх разрубил ему лицо и сбил с головы шлем, улетевший куда-то вниз, за стену. Я оттолкнул ногой завалившего вперед демона, спихивая его во внутренний двор — пусть не мешается под ногами.

В пяти десятках метров от меня подобный прорыв купировал Тэкле, прибывший во главе сотен из Самума. Стены держались, а полтысячи человек внизу оперативно тушили пожары, не давая перерасти им в огненный ад, который оставил бы от крепости лишь голые стены и закопченный костяки защитников. Получается, что и штурм был нужен демонам чтобы отвлечь внимание и беспрепятственно закидать нас такими вот подарочками. Впрочем, фальшивым он все же не был — тут и и там заскакивающие по лестницам демоны не дали бы соврать. Я пока взял паузу, активно не участвуя в бою, но отслеживая все происходящее вокруг. Это не последний сюрприз от наших оппонентов, уверен в этом. Через десяток минут они вновь забросили к нам три десятка кувшинов. Ударив волной в воздух я смог сбить десяток из них, порождая в воздухе огромный огненный всплох от разлетевшейся на мелкую дисперсию горючей жидкости. Это было даже красиво, а лицо на секунду обдало жаром вспышки. Вот только остальные успешно влетели в крепость и обрушились на головы снующих повсюду людей, который уже не стояли под защитой стены. Раздались мучительные крики, кто-то катался по земле, пытаясь сбить с себя прилипчивое пламя, кто ожесточенно царапал руками шлем… Далеко не все из них выживут, даже несмотря на помощь сбивающих огонь товарищей. Пахнуло паленым мясом. Плюнув на все, я перевесился через стену и стал посылать ударные волны в сторону лестниц, уменьшая давление на нашем участке стены. Первая, вторая, третья… Стрелы барабанили по доспехам, не в силах пробить зачарованную легированную сталь.

— Достаточно… — сказал я сам себе, ныряя обратно за стену. Пока я ломал эти три лестницы, на мне сосредоточили огонь, наверное, десятка два стрелком противника. В ушах звенело, а некоторые попадания оставили синяки даже на моем усиленном теле. Всего использовал дюжину ударных волн и потратил всего лишь около десяти процентов энергии. Вот уж чего-чего, а ее запасов у меня хватало. Парни рядом со мной немного расслабились. Пусть немного передохнут, Владислав намерен сидеть в обороне так долго, как только сможет. Что ж, посмотрим, как долго мы продержимся на пепелище.

* * *

Обстрел сосудами с горючим демоны, в итоге, прекратили довольно быстро — видимо, маловато их у них было. На третьем залпе все и закончилось, дальше в ход снова пошли булыжники с ближайших каменоломен и россыпей. И, пока люди были заняты тушением пожаров, они смогли положить целых три булыжника в одну башню, частично ее развалив и сделав уже не такой удобной для обороны. Забраться там на стену было малореально, сложили верхние два этажа, но в обороне появилось слабое место, так как одна баллиста была выведена из строя, погибли семеро стрелков. Еще три десятка погибли от огня, два десятка — на стенах. О потерях демонов говорить точно было сложно — но около трех сотен. Размен совсем не в их пользу. Но постепенно они смогут измотать нас — припасы пострадали от огня, колодцы были вычерпаны. Время нашего автономного существования сократилось на месяц.

— Владислав, какие у нас планы? — задал я вопрос графу на собрании командиров.

— Остаемся в обороне. Крепость и строилась для того, чтобы мы могли сдержать здесь и перемолоть превосходящую в разы армию противника. У них пятикратное преимущество по численности, потому твои авантюры я буду отклонять. — ответил мне граф, покачав головой осуждающе.

— Просто хочется решить вопрос поскорее… Я все понимаю. Думал, может, у людей с более умной головой, чем у меня, есть какие-то соображения. — махнул я рукой.

— Их нет. Точнее, варианты всегда есть — например, вызвать императорские части и на спине противника въехать к ним на осколок. Вот только это повлечет за собой ослабление наших позиций на границе с орками и зеркальный ход со стороны демонов.

Я осмотрел присутствующих — два с лишним десятка человек. Реально сильных — трое. Я, Тэкле, сам граф, приближающийся к семидесятому. Еще пяток с пятидесятым уровнем. Тот же Хрол — сорок шестой и до моих стандартов не дотягивал, прямо скажем. Негусто…

— Что ж, если у нас только один вар…

— Ваше Сиятельство! Отряд идет от Большой Земли! Прорвали заслон демонов! — затараторил забежавший в кабинет сержант.

— На стену! — крикнул граф, выбегая из кабинета и наплевав на нарушение субординации подчиненным. Новость явно того стоила.

Я выбежал вслед за ним и, врубив ауру, заскочил на стену уже спустя десяток секунд, подняв за собой ветер. Кинул взгляд на этот отряд… и спрыгнул со стены, ломанувшись им навстречу. Потому что не узнать окутанную огнем алебарду, раздающую плюхи направо и налево просто не мог. Я врубился в спину отряду демонов, которые даже не сразу осознали, что сражаться им мешает еще и аура, давящая на них. Дима, почувствовав мою поддержку, захохотал и принялся рубить врагов еще активней. Спустя полминуты мы прорубились навстречу друг другу и я, поднырнув под алебарду Димы, встал рядом.

— Ты что, заскучал там?

— Ну не мог же я пропустить такой движ! Раздача уровней — и без меня? Хрен вам, ха! — ответил брат, запуская вал огня перед собой и сжигая сразу десяток солдат демонов.

— Учи матчасть, малой! Смотри, как надо! — я запустил три ударные волны подряд, сильно сузив сектор удара и проделав двухметровой ширины просеку в рядах демонов, через которую был виден прямой проход к крепости. Она, впрочем, быстро затянулась.

— Силён, бродяга! На казенных харчах отожрался?

— Парни, может, вы радость встречи потом испытаете, а⁈ — крикнул на нас мужик в топфхельме и здоровенным красным крестом на груди.

— Не ссы, тамплиер, наш крестовый поход не прервется! — гаркнул я в ответ, перекрикивая звон металла и хруст тел врагов.

— Дарова, босс!

— Клеймор, Нагината, и вы тут! — обрадовался я, — Отлично! Всему отряду! Выберите сектор перед собой и разряжайте умения на счет три! Расчистим себе дорогу! Раз! Два! ТРИ!

Не знаю, как это смотрелось со стороны, но когда все пятнадцать человек выпустили свои дальнобойные умения — засверкало и загрохотало так, будто мы взорвали склад пиротехники. За пять секунд сотня демонов перестала существовать, разорванная, раздавленная, сожжённая и рассеченная. Этот неизвестный мне мужик в прикиде крестоносца вообще выдал вопль «Имперо!», перехватил меч двумя руками, поднял над головой, и с неба рухнул здоровенный крест, поломавший около десятка демонов до состояния фарша с костяной крошкой. Слэши, оставляющие за собой в воздухе остаточный след, крестообразные разрезы, лучи света, ударные волны, огненные шары, ледяные глыбы — все это нанесло ошеломительный урон. Окружавшие нас демоны дрогнули, отступили — и позволили нам пройти к стенам крепости, где мы по веревкам залезли наверх. Никто из абисситов не хотел умирать так паршиво.

— Сейчас пообщаемся, погоди минуту. — хлопнул я по плечу прибывшего с Димой крестоносца. Тот кивнул.

— Твои люди впечатляют, Александр. — сказал подошедший ко мне граф, — еще две с половиной сотни демонов. Теперь мы точно отстоим крепость.

— Крепость отстоим, Владислав, это верно, но дайте мне поговорить полчаса со своими людьми. Мы займем один из залов донжона?

— Занимайте, дело ваше. Жду через час.

— Благодарю! — я махнул ребятам, чтобы шли за мной и направился ко входу в здание внутренней крепости. А заодно и дома графа на границе.

— Ну, рассказывайте! — припечатал я, снимая шлем и бухая его на стол.

— Брат, позволь представить: клуб исторической реконструкции «Авалон» и его лидер — Джек Обри. — Дима шутливо поклонился и указал рукой в сторону того мужчины в многослойном кольчужном доспехе с крестом.

— Ничего себе. Откуда вы, парни? — я обвел взглядом почти одномастно одетый десяток мужчин.

— Миннесотта, сэр. — ответил мне Джек, снимая шлем.

— Хм, я думал, ты старше, симпатяшка. — задумчиво сказал я, скребя щетинистую щеку, — Каким ветром занесло в наши края?

— Потусторонним. Мы выехали всем клубом в поля, вместе с женами и детьми, встали лагерем, устраивали для семей представление, когда это все случилось. Мы отбивались от первых тварей тупыми мечами, то щиты и доспехи были при нас. Это были долгие дни, но из пятидесяти двух человек мы потеряли только троих, когда ослабли от голода.

— Достойно. Нет, правда, это великолепный результат, ты смог защитить большое количество людей, Джек. Чуть позже я расскажу тебе о том, на что ты можешь здесь рассчитывать, но уже сейчас ты можешь как барон развивать свой осколок дальше…

— Не стоит. — перебил он меня, — Он уже поглощен вашим. Наш форт был из дерева — в Миннесотте достаточно лесов, они нам хорошо послужили. Но крепость из бетона внушает мне больше доверия. Все наши семьи уже отмылись, поели и привели себя в порядок. Так что — распоряжайтесь мною и парнями.

— Вот как… Отказываться не буду. Говорить, что ты не пожалеешь — тоже, сам пока не знаю, как все дальше пойдет. Какие уровни у тебя и у твоего бойз-бэнда?

— У меня — пятьдесят четвертый. У парней — от сорок первого до сорок шестого. У всех есть умения или магия, все хорошо защищены и имеют артефакты первых уровней. У меня доспехи первого, оружие и щит — второго уровня.

— Стыдно признавать, но, если не брать в расчет меня, то у тебя военная сила больше, чем у всего нашего осколка… мда. Что ж. А теперь я сделаю вам, ребята, предложение. Там, за стенами — чуть хлипче пяти тысяч матерых демонюк, которые хотят натянуть нам глаз на жопу. Эти чувства взаимны. Местный граф, в крепости которого мы находимся, очень осторожен и на вылазку не соглашался. Да я и не настаивал — сил действительно не хватает. Не хватало, пока не пришли вы. Я вообще не вижу проблем, взяв десяток самых сильных воинов из гарнизона, сделать вылазку таким взводом и пустить командование врага на удобрения. Одна проблема, если честно, все же будет — их главнюк выглядел очень уж уверенным в себе. А судя по его роже — сменял уже вторую сотню лет. Что значит такой возраст? То, что он пипец какой сильный. Еще и маг. Но от магии я вас частично прикрою, частично защитимся личными артефактами. Массовка проблемы не составит, судя по нашему торжественному входу в крепость. Кроме главного гада будет еще до десяти офицеров противника с уровнями в районе пятидесятого. План примерно следующий — внезапно вываливаемся из крепости, собираемся в плотный кулак, пробиваем ряды противника, нанося добро всем, кто попадется на пути, мочим командиров. Вы берете на себя офицеров, я главного. Но, когда буду с ним махаться, у вас пропадет магическая защита и усиление. Это надо будет учесть. Но, повторюсь — невозможного ничего тут не вижу. Дополнительная цель — сжечь нахрен требушеты. Надоели крепость фуфлом закидывать.

— Так, давай проясним. — со скрежетом почесал шлем Дима. Опомнился, снял его и почесал уже голову, — Ты предлагаешь взять двадцать пять рыл, выйти наружу, настучать всем по каске и пойти по домам, пить чай. Но при этом — на каждого будет приходиться по двести демонов, это раз. В конечной точке маршруте, хотя она промежуточная, нам же еще вернуться надо… Так вот, там деремся с могучим чертом, который за двести лет набрался сил и, самое главное, опыта. Ты его героически побеждаешь, пока мы бьем миньонов. Все верно, ничего не напутал?

— Ты несколько утрируешь, но в целом…

— Ты конченный. — Дима с размаху шлепнул себя по лицу пятерней, — Тебя до управления на поле боя допускать нельзя, похоже. Ты, может, можешь себе позволить подойти к дракону, сунуть руку в зад и спросить «Сколько пальцев показываю?», но вот остальные такие фокусы провернуть не смогут. Точнее, смогут, но только один раз. А потом немножечко умрут. Вот прям насмерть умрут, смекаешь?

— Я поддерживаю Диму. Это звучит, и правда, плохо. — покивал его словам Джек, — Мы не сможем одновременно сражаться и с десятью сильными противниками, один из которых будет бить по площадям, и сдерживать орду противников послабее.

— Ладно, согласен, план тупой. Давайте думать другой. Я не собираюсь сидеть в осаде и отбиваться со стен, пока борода до колен не отрастет.

В дверь постучали и через пару секунд в нее сунулось лицо давешнего сержанта, который дернул нас с командирского собрания.

— Ваши Благородия, там это… парламентеры от демонов.

— О! — оттолкнулся я задом от стола, подхватывая шлем, — Если гора не идет к Магомеду, Магомед идет к горе. Пойдем, потрещим!

Мы поднялись на стену всем кагалом и подошли к Графу Владиславу. Я взглянул на подножие холма — Там топталась пятерка демонов во главе со страшномордым фиолетовым.

— Ну что, они так впечатлились нашей промо-акцией полчаса назад, что больше не хотят? — спросил я у него, улыбаясь.

— Что? Пром… не важно. Да, думаю, да, они не хотят больших потерь.

— Тогда предлагаю собраться впятером и тоже к ним выйти. Я возьму Диму и Джека. — я хлопнул по плечу стоявшего рядом темплара, — Вы, само собой. И Тэкле. Чтобы от всех пограничных земель представители.

— Я согласен. — отозвался стоявший рядом с графом копейщик из Самума, — брат мне доверяет принимать многие решения, это не будет проблемой.

— Тогда идемте. — подытожил Владислав и первым спрыгнул со стены. Мы повторили за ним этот маневр и пристроились рядом.

Абисситы, сопровождающие фиолетового болотного лендлорда малость нервничали при нашем приближении. Не, их можно понять — до войск далеко, пока помощь подоспеет, их тут как паштет по хлебушку размажут. Но вот главный держался прямо, никакого мандража — яйца у старого хрыча совсем не старческие. Мы остановились в трех метрах от них и стояли молча. Наконец, демон не выдержал тишины и начал сам:

— Человеки… у нас нет смысла убивать солдат здесь. Все они будут нужны в других местах. Но и оставить вас, уйти — я не могу. Кровь моих сыновей требует смыть ее. Ты. — его взгляд уперся в меня, — Ты выйдешь биться со мной? Один на один? Если победишь — мы заключим перемирие на десять лет, мой старший сын будет тому порукой. Договор будет составлен и заверен представителями пограничных земель. Если проиграешь — то умрешь, а твои товарищи отдадут мне вещи моих сыновей и всю твою амуницию. Если ты откажешься — мы продолжим штурм, пока не покончим с этим раз и навсегда.

— Пф-ф. Придурок. С этого и стоило начать в прошлый раз! Дайте нам места! — последнюю фразу я направил уже своим спутникам.

— Пусть остальные отойдут подальш-ше. — злобно прошипел демон, делая отсылающий жест рукой сопровождающим. Его глаза разгорались недобрым светом, а сам он будто раздувался от прилива дурной силы.

Я сощурил глаза за прорезями шлема и крутанул топор в руке. Коротко глянул в сторону — все остальные отдалились уже метров на тридцать. «По идее, пора начина…» — вот только додумать свою мысль я не успел.

«Гдах!»

— Сука! — сказал я, поднимаясь с земли, куда меня бросило взрывом, казалось, самого воздуха.

«Гдах!»

Я врезался носом в землю, но сразу оттолкнулся от нее руками. Эти взрывы недостаточно сильны, чтобы реально мне навредить, но они выполняют другую задачу — путают координацию, сбивают с толку. И когда придет время, я не смогу увернуться от смертельного удара, а потому это дело надо было прекращать. Я рванулся вбок, наугад, лишь бы уйти от следующего взрыва, но он все равно догнал, пнул волной воздуха меня в бедро и зад, пришлось сделать перекат, чтобы встать на ноги.

— Задрал! — я, наконец-то поймал своего врага в фокус зрения и мгновенно запустил в него ударную волну с самым узким сектором, как только мог — около полуметра. Тот сделал какой-то жест рукой, отчего воздух перед ним сгустился и помутнел, потом сразу пошел волнами от удара моей способности. Но его барьер выдержал. Я побежал к нему, запуская волну каждые два шага. Его щит гнулся, коробился, но пока держался. А затем этот гад закончил приготовления, высунул руку из-за своего магического щита и начал лупить по мне нескончаемым потоком колдовских снарядов. Припав к земле и старясь полностью спрятаться за щитом, я уперся ногами в землю — хоть эти стрелы и были магическими, импульсом они обладали офигеть каким серьезным. Мне по щиту будто кувалдами лупили, причем сразу десяток здоровенных мужиков.

Не удивлюсь, если изначально это была атака по площадям, но мой противник явно умел отлично управляться со своими способностями.

— Вот падла… — прошипел я не хуже самого демона.

Этот гад прижал меня к земле, не давая двигаться своим пулеметным обстрелом. Из-за того, что эти снаряды обладали большой кинетической энергией, я даже не смог сдвинуться куда-то. Малейшая потеря равновесия — и меня нашпигует, не факт, что доспех выдержит. Щит все-таки покрепче будет… Ситуация патовая.

— А ведь хотел придержать, гад! — с этими словами я сконцентрировался на своей ауре, вбирая ее в себя, уплотняя, пока не достиг расстояния буквально в полметра от себя. Удары о щит резко ослабли — в такой концентрации аура работала уже не хуже какого-нибудь магического барьера. Физические объекты она не останавливает, но вот магию — очень даже. Я рванул к своему противнику, отбива ослабленные стрелы щитом. Тот быстро сообразил, что остановка изменилась и устремился вверх на стремительно растущем каменном столбе полуметрового диаметра.

— Р-ра! — я с рыком зарядил по столбу ударной волной, выбивая из него метровой длинны кусок и заваливая на землю. Но вокруг уже росли новые столбы, по которым прыгал мой противник, снова от меня убегая и постоянно кидаясь своими воздушными взрывами. Я носился за ним, ломая столбы, но догнать так и не мог. Через полминуты все наше поле битвы было покрыто осколками камней и частями этих колонн. На них он меня и подловил — когда я запрыгнул на один из таких крупных обломков, из него выстрелили каменные копья, большей частью сломавшиеся о доспехи и щит, но парочка нашла-таки слабое место, войдя в сочленения доспехов. Одно вошло рядом с коленкой в бедро, второе — в подмышку, проскрежетав мне по лопатке. Подкладка доспеха такого удара сдержать не смогла. Кстати, ощущение, что что-то царапает твои кости прямо внутри тебя было, мягко скажем, не из приятных.

— А-а-а! Сука-а! — закричал я от боли и обиды. Ведь я, по факту, оказался тупее. Демон же остановился в десяти метрах от меня и начал готовить что-то явно помощнее, — Н-на!

От брошенного мной топора он ожидаемо увернулся. Но вот того, что спустя секунду топор влетит ему в спину и потащит ко мне, не предусмотрел. Я же рванулся вперед, обламывая каменные пики и разрывая себе мышцы. По ноге и боку обильно потекла кровь и развороченных ран, но мне было уже пофигу — я настиг демона, врезался в него, повалил на землю и уселся сверху. Он попытался впиться мне в горло когтями на левой руке, но я перехватил ее своей левой, дернул в сторону и правой нанес удар, ломая ее в локте. Он схватился своей правой рукой мне за плечо и дернулся вперед, пытаясь вцепиться зубами, но поймал раскрытой пастью мой кулак, которым я схватил его за язык прямо в пасти. Зубы проскрежетали по перчатке, ломаясь, а я дернул изо всех сил, вырывая язык этому гаду с корнем. Он сразу же забулькал от боли и потерял возможность к сопротивлению. Я же схватился за его голову, поднапрягся… и оторвал ее от плеч.

— Ну вот и все, дружок. — сказал я, хлопая поставленную на землю башку демона по лбу, — Вот так и надо было с самого начала. А то ишь ты, воевать он вздумал. А у меня там производства не модернизированные, реформы не проведены. Буду я еще тут с тобой время тратить. Это не наш метод!

Взлетевший шар света порадовал меня новым уровнем, знаменуя окончание этой короткой войны.

* * *

Добрый день, дорогие читатели!

Со второй книгой, наконец-то, закончил. Это был долгий для меня путь, вечно не хватало времени и возможностей. Но, наконец, это свершилось! Хочу сказать спасибо всем, кто читает мою писанину и поддерживает. Будет и третья книга, последняя. Постараюсь изыскать возможности для ее завершения в этом году. Теперь я смотрю на вещи реальней — найти хотя бы час в день, когда никто и ничто не отвлекает, позволяя писать — это роскошь, в некотором роде:) Завершить серию я намерен в любом случае. Сейчас возьму небольшой перерыв, хочу попробовать написать небольшую книгу в стиле дорожной истории. Заодно и голову перезагружу. Подписывайтесь и ждите новых приключений!

p.s. Как и обещал, выкладываю допы! Спасибо Павлу Копченову за его труд!

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Осколки миров: Новые дороги