© Александр Бессонов, текст, 2019

© Дмитрий Пьянков, иллюстрации, 2019

© ООО «Издательство АСТ», 2020

Эта история случилась с моим школьным приятелем Алексеем. Она произошла, когда ещё порядка не было на ж.-д. вокзалах и в аэропортах. Алексей спокойно ждал пересадку в зале ожидания. Ожидать было недолго – 18 часов. Он развлекал себя как мог: собирался второй раз перечитывать шедевр литературной мысли из серии «Я вор в законе» и вдруг увидел, как цыгане разводят такого же мужичка-путешественника.

Алексей подошёл поближе к этой компании и услышал обрывки фраз: «…на тебе смертельная порча», «Нужно срочно снимать», «Все умрут», «Нужны деньги или золото». Было видно, что бедный мужик под гипнозом, самая говорливая цыганка водила ему по лицу пером и что-то бубнила. Остальные 5–6 создавали фон. Мужик полез за кошельком. Алексей представил себя без денег в другом городе и ринулся защищать невменяемого.

– Товарищи цыгане, гражданин со мной, нам пора идти, – он взял несчастного мужичка под гипнозом за локоть и повёл в сторону. Тут же он ощутил, что его тащат за шкирку. Он обернулся, позади него стоял большой цыганский детина с золотыми зубами. Он прошипел сквозь зубы:

– Иди, куда шёл. Пааарежу!

Быть зарезанным в другом городе Алексею не хотелось, и он отошёл. Тем временем мужчина отдавал цыганам золотое обручальное кольцо и часы. В Алексее закипело чувство справедливости. Он нащупал в кармане куртки мел, который остался у него после рисования на асфальте с племянницей. Решительно подошёл к толпе. Сел в ногах у мужика. Как в гоголевском «Вии», очертил круг, внутри которого оказался сам и мужик. Поднял руки вверх и как сумасшедший начал орать:

– Анон эдхелен эдро хи амэн! Фенос ногосрим, ласто бех ламен!

Дело в том, что Алексей очень любил «Властелина Колец» Толкиена. Это заклинание Гендальфа он зачем-то выучил наизусть. Оно означало: «Эльфийские ворота, откройтесь для нас сейчас; дверь народа гномов, внемли моему слову!» Алексей кланялся и выкрикивал заклинание снова и снова. Его слову внимали не только гномы, но и цыгане. Нервничая, они начали креститься и уходить по одному. Алексей увидел того самого цыганского детину с золотыми зубами. Он зло смотрел на Алексея и что-то сурово бормотал. Алексей вспомнил свою любимую сцену – сражение Гендальфа с Балрогом, демоническим существом, и, глядя в лицо врагу, проорал на весь вокзал:

– Я служитель тайного огня, хранитель пламени Анора! Темный огонь тебе не поможет, пламя Удуна! Возвращайся во тьму, ты не пройдёшь!

Лицо цыгана побелело. Он упал на колени. Потом стал доставать из карманов золотые украшения и складывать в круг из мела. Алексей не мог остановиться и в исступлении орал:

– Возвращайся во тьму, ты не пройдёшь!

Бедный цыган запричитал:

– У меня больше ничего нет! Есть зубы, но мне нужно какое-то время.

Алексей не останавливался:

– Я служитель тайного огня!

Цыган плакал:

– У меня семья. Мне страшно! Милиция, помогите! Убивают! – Потом быстро поднялся и убежал.

В конце концов у входа в вокзал остались двое. Алексей встал, отряхнул штаны и сказал мужику:

– Вот забирай, тут твоё. Ну будь здоров, больше не впутывайся!

Мужик глядел на него ошалелыми глазами.

– Сколько я вам должен за обряд снятия порчи?

Когда мои дети спрашивают меня: «Па-а-ап, ну вот зачем читать? Скучно! Можно телик с ютубом посмотреть», я всегда вспоминаю Алексея и того цыгана с золотыми зубами, улыбаюсь и отвечаю словами Фелиции Жанлис:

– Те, кто читают книги, всегда будут управлять теми, кто смотрит телевизор.

– Пап, у меня к тебе важный разговор.

– Давай потом, я на сериал залип. Очень интересно, прямо не оторваться, и капец как страшно. Посмотри со мной, а?

Отец семейства одной рукой вцепился в пульт от телевизора, а второй натягивал одеяло до самых глаз.

– Ты лежишь весь скрюченный и почти не дышишь, – заметила его десятилетняя дочь. – Наверное, не очень-то и хочешь это смотреть.

– Ещё как хочу! – сказал папа и украдкой перекрестился. Сериал был мистический.

– Я знаю, ты будешь против. Но всё-таки задонать мне в компьютерной игре сто рублей.

Когда дочери что-то было нужно, она говорила таким нежным голоском, что впечатлительные натуры легко могли прослезиться.

– Конечно, против. Игру купить готов, а задонатить – нет.

– Ты донатишь себе на пиво, когда смотришь сериал, – сказала она уже решительнее.

– Во-первых, не доначу, а просто пью. Во-вторых, сериал страшный.

– Ну папочка…

Отец вздохнул.

– Ты как разумный человек должна понимать, что разработчики игр специально делают развитие персонажа зависимым от денег.

– Но я хочу поменять скин. Надоело быть серой массой, – заныла дочка. – В яркой юбке, куртке и сапожках я буду выделяться. Ты сам говорил, что это хорошо.

– Я говорил про реальную одежду. Пожалуйста, я только за, давай завтра сходим в магазин и купим тебе новые красивые вещи.

– В реале мне хватает. В игре надо прокачаться!

– Зачем тебе?

– Чтобы понравиться Jimmy154, – чуть смущённо сказала она.

– Кто такой этот Джимми? – насторожился отец, оторвав глаза от экранного монстра.

– Мальчик из Ирана. Давай так: ты бросишь с карты своей, а я верну наличкой сотню. От тебя требуется только банковское обслуживание. Я даже могу заплатить комиссию. Рублей десять.

– Откуда у тебя деньги?

– Сэкономила на обедах.

Папа задумался и, помолчав минуту, нажал «выкл.» на пульте.

– Знаешь, а пойдем-ка погуляем, погода хорошая. И если мне не изменяет память, сейчас весна.

Шёл невыносимо сильный ливень. По улице быстро шагали мужчина и женщина. У них не было зонта. Они скрючились, скукожились, как будто плохая осанка могла защитить от воды и порывов ветра. На первый взгляд эти двое казались парой, но внимательный наблюдатель заметил бы, как они резко отстраняются друг от друга, едва соприкасаясь плечами.

Увидев небольшое здание с вывеской «Кукольный домик», мужчина и женщина, не сговариваясь, вошли.

Напротив входа находилась маленькая сцена, рядом – что-то вроде барной стойки. Было тихо и спокойно, приятно пахло свежей древесиной, дождём, мокрым клевером. Три стены из четырёх были заняты полками, на которых сидели куклы: совсем старые и новенькие, круглощёкие пупсы и марионетки, в пышных платьицах, фраках и потешных разноцветных костюмчиках, целлулоидные и деревянные, весёлые и грустные, отечественного производства и заморские.

– Хотите чаю? – неожиданно спросили из-за стойки.

– Да, с удовольствием, – ответил мужчина и подошёл ближе. На них пристально смотрел невысокий старичок с седой бородой.

– Чёрный, зелёный, с лимоном, на травах?

– Даже не знаю.

– Ну ёлки-палки, какой нерешительный.

– Давайте травяной.

– А вам? – старичок перевёл взгляд на промокшую женщину.

– Любой, без разницы.

– Тоже нерешительная. Как же вы живёте вместе, такие нерешительные.

– А мы и не живём больше. Давайте зелёный, – ответила женщина, всё ещё немного дрожа от холода. – Неплохая у вас коллекция. Любите кукол?

– Люблю и всю жизнь их собираю. А до этого мой отец собирал и его отец. Традиция.

– Сколько с нас? – спросил мужчина.

– 300 000 рублей.

– За две чашки чая?

– Если посчитать по отдельности, то 150 тысяч рублей с вас и столько же с дамы, – сказал старичок. По его лицу нельзя было понять, шутит он, издевается или немного повредился умом.

– Я серьёзно, – сказал мужчина и посмотрел строже.

– А почему вы всё измеряете в деньгах? Можем, кстати, посчитать, сколько я вам задолжал за разговор. – Старичок налил две чашки чаю.

– Я вас не понимаю.

– Этот человек думает, что не всё в жизни требует подсчёта, – пояснила женщина, подошла к стойке и осторожно взяла чашку. – Ух, горячая.

– Пара нерешительных вспоминает былое, – хитро щурясь, сказал старичок. – Ну раз на улице ливень, а народу больше нет, располагайтесь в моём театре поудобнее. Только сегодня и только для вас – мой лучший спектакль.

– А вы тут один? – спросила женщина.

– Конечно, нет. Нас 112. Вместе с вами получается 114.

– Своих кукол считает, – сказал мужчина, обращаясь к спутнице. – Спасибо, мы сейчас допьём чай и покинем вас.

– Я хочу остаться, – возразила женщина.

– Да хоть поселись тут, – ответил мужчина, начиная нервничать.

– Что, торопишься к жене под крылышко?

– Замолчи.

– Она уже начала волноваться. А милые детки, наверное, потеряли папку и сейчас плачут.

– Ты закроешь рот или нет?

– А то что?

– А то я за себя не отвечаю.

– За кого ты вообще отвечаешь? Может, за меня? Так я всё время одна. Занимаю в твоей жизни двадцать пятое место в последнем ряду. На сцене показывают спектакль про счастливую семью, а я как зритель в зале комментирую невпопад, кричу, ругаюсь. Тебе не хватает мужества вывести меня из своего погорелого театра, потому что ты трусишка, двуличный бесхребетный хомяк.

Она бросила чашку в его лицо. Он размахнулся и хотел её ударить, но что-то помешало. От руки мужчины вверх тянулась тонкая, едва заметная леска. Он поднял глаза. Под потолком, паря в пустоте, подобно чеширскому коту, болтался старичок. Правда, теперь он будто подрос и продолжал увеличиваться, занимая всё больше места.

Левая рука старичка цепко держала пучок лесок, привязанных к ногам и рукам его гостей. Одно лёгкое движение – и они послушно дёргались, качали головами и подпрыгивали.

– Смотри-ка, драку затеяли, нерешительные, – сказал старичок и захихикал.

– То есть вы хотите сказать, это единственно правильное решение?

– К сожалению, да. За столько лет мы не смогли найти лекарство против ВИЧ. Сейчас практически любой половой контакт между мужчиной и женщиной приводит к заражению. На дворе 2050 год, а болезнь перешагнула эпидемический порог еще лет двадцать назад.

– Но мы же остановим деторождаемость! Через сто лет человечество вымрет.

– А кто будет воспитывать этих детей? Вирус настолько мутировал, что срок жизни после заражения максимум три месяца. А за сто лет мы придумаем лекарство.

– Господа, будем голосовать, но помните – это наш единственный шанс, чтобы спасти человечество.

– Сергей, что тебе приготовить сегодня на ужин?

– Ну ты же знаешь, что я ненавижу этот вопрос. Давай плов.

– В том-то и дело, что я слишком хорошо тебя знаю. Если не спросить, то вечером ты устроишь скандал. Плов так плов…

– Вот вроде ты – железяка. Но мудрая женщина.

– За мудрую – спасибо, за железяку – обидно.

– Ну извини, извини, не могу привыкнуть к тебе. Как жену забрали семь лет назад…

– Ты же знаешь, что это было единственно правильным решением тогда…

– Это страшное решение. За все годы в браке я ни разу даже не подумал пойти налево.

– Ты – да, а супруга?

– Ты хочешь сказать – она мне изменяла?

– Я ничего не хочу сказать, но есть факты. Статистика. Человечество вымирало от инфекции, которая передавалась…

– Ты вообще ставишь под сомнение весь институт брака.

– Его уже давно нет. Не заводись, Сергей, у тебя пульс участился. – Робот, очень похожий на женщину, взял его за руку.

– А роботы что, не могут изменить?

– Зачем нам это?

– Ну так-то да, ладно, я на работу.

– Хорошо, милый, вечером тебя будет ждать плов.

Стук в дверь.

– Здравствуйте, я ваш сосед сверху. Сергей уже ушёл на работу?

– Да. Здравствуйте, Владимир.

– Отлично, а я к вам. За солью. У меня ещё вопрос есть.

– Слушаю вас.

– Вы же новая модель RX-3518, как у вас с сексуальной функцией дела обстоят?

– Купите и посмотрите.

– Хм… я ещё кредит за свою дорогую RZ-5432 не выплатил. Давайте так. Я вам – новое зарядное устройство. Очень мощное, а вы – мне тест-драйв минут на двадцать…

– Хм… интересно…

Давайте познакомимся, меня зовут Виктор Михайлович. Мне 72 года. Так получилось, что давно живу один, детей нет. Но не будем об этом. Лучше расскажу про свои успехи.

Моя пенсия – 12 500 рублей. За квартиру я плачу около 4000, следовательно, на жизнь остаётся 8500. Жаловаться не собираюсь: уныние, я считаю, очень вредно для здоровья. 8500 – это 283 рубля в день, целое состояние!

Ничего, если я немного похвастаюсь? На моей кухне царит идеальная чистота. Знакомые советуют запатентовать способ и получить Нобелевскую премию, но я не понимаю, за что. С детства ненавижу мыть посуду, а недавно выяснилось, что это занятие не только неприятное, но ещё и затратное: вода, губки, чистящее средство – всё стоит денег. Решение пришло само: перед обедом надеваю на тарелку полиэтиленовый пакет. После еды легким движением руки снимаю его, и посуда снова сияет. Моё любимое блюдо – луковое рагу, в сезон очень дёшево. Вроде бы вегетарианцы живут дольше. Проверим.

Вот с книгами сложнее. До выхода на пенсию я работал научным сотрудником в Институте органической химии. Профессиональную литературу до сих пор люблю, но от старенького монитора глазам больно, а чтобы на бумаге – интересно, качественно и недорого – это фантастика. Кстати, о фантастике. Окрестные библиотеки я освоил, и новых поступлений, интересных мне, там давно нет. Но мир не без добрых людей: приноровился читать в книжных магазинах. В некоторых даже диваны стоят, да и продавцы лояльны к нерешительным покупателям, которые часами выбирают и выбрать не могут.

С одеждой есть некоторые проблемы. С другой стороны, перед кем мне щеголять. В шкафу висит прекрасный костюм, ещё с прошлого века, а штопать и ставить заплатки я научился виртуозно. Рубашки изнашиваются быстрее, зато секонд-хэнд выручит всегда. Недавно «вторая рука» порадовала рубахой в клеточку. Возможно, её носил настоящий ковбой.

Летний отдых? Уже не хочется, да и не потяну. Разглядываю старые фотокарточки. Когда работал, начальство часто баловало путёвками в санаторий: Белокуриха, Крым, Иссык-Куль – всё объездил.

А вообще нехорошо думать только о себе, эгоистично. По телевизору говорят, что мы развиваемся и идём вперед семимильными шагами. Надо только подождать немного, следующему поколению будет лучше. Раньше тоже обещали, но рано или поздно должно сбыться, правда ведь?

Закончился ещё один день без него. Это было не хорошо и не плохо, просто факт. Всё шло своим чередом: в зале тихо играл джаз, на кухне варилась солянка, источая соблазнительный запах, официантки порхали между столиков, улыбаясь посетителям. Маше тоже полагалось улыбаться, но сегодня не получалось. Вроде бы обычная ссора, но любимый уже неделю пропускал свои смены.

Их роман закрутился неожиданно. Маша не обращала внимания на паренька, работающего с холодными закусками, пока он сам не подошёл познакомиться. С тех пор, заходя на кухню за порцией салата, она получала порцию шуток.

– Салат «Цезарь» на пятый стол готов?

– Тут такое дело… Цезарь мёртв.

– Опять листья не завезли?

– Хуже. Юлия Цезаря коварно убили ещё до нашей эры.

– Руководство в курсе?

– Нет. Только ты и читатели Википедии.

На самом интересном месте в беседу обычно вмешивался шеф-повар, командующий: «Голубки, за работу».

Ноги сами несли её на кухню. Иногда шутки были нелепыми, но разве это важно?

– «Греческий» на восьмой, пожалуйста!

– Пароль?

– Птицы в гнезде!

– Пароль неверный.

– Молоко перепёлки выпили перепелята!

– Пароль неверный.

– Сейчас оба на харчо отправитесь! – кричал шеф-повар.

– Вы вошли в систему. Вот «Греческий».

Потом он проводил её домой после смены.

– Маша, я личного водителя отпустил пораньше.

Он тоже человек, пусть отдохнёт. Прогуляемся пешком?

– Ты самый благородный повар холодных закусок на свете. А какой у личного водителя транспорт, велосипед?

– Угадала. Люблю с шиком прокатиться на багажнике по вечернему городу.

– Хорошо, что не на раме. Всё-таки велосипед престижный, марки «Урал».

– Заметь: без пробега по Японии.

Кажется, они несли полный бред, но было так весело и легко, что перехватывало дыхание. Когда подошли к дому, он спросил с притворной застенчивостью:

– Зайти не хочешь?

– Это моя реплика! – запротестовала Маша. – Конечно, я хочу зайти к себе домой.

– Не боишься лифтёра-маньяка?

– Очень боюсь, а кто это?

– О, это страшный человек. Он останавливает лифт с красивой девушкой внутри и спускается к ней в кабину сверху, через плафон.

– И что делает потом?

– Чинит лифт!

Они смеялись в голос, и ночь смеялась вместе с ними.

А потом он её поцеловал.

– Ладно, я пойду, – сказал он шёпотом.

– Ладно, ты иди, – ответила она. – И спасибо.

– За что?

– Мне давно не было так весело без всякой причины.

Они встречались раз в неделю, чтобы выпить кофе и поболтать, совсем как в сериалах. Три лучшие подруги, вместе со школы.

– И вдруг он меня пригласил в хороший ресторан! Я уже и ждать устала. Договорились, что встретимся у входа. Пришла красивая, в новых туфлях, смотрю – подкатывает холёный такой мэн на машине с водителем.

– А что за машина? – спросила Оля.

– Ты же в курсе, я в них плохо разбираюсь. «Лек – сус 570», 2018 года, японская сборка.

– Какая ты, Дашка, счастливая!

– Погоди с выводами. Он из машины вылез, несёт мне цветы. Здравствуйте, очень приятно, погода хорошая, идёмте за столик, можно я водителя с машиной отпущу, а то вы ослепительно красивы, а на вино в этом ресторане не скупятся. Я от такого напора растерялась. Да, говорю, конечно.

– А сам-то он как, симпатичный? – спросила Маша.

– Разве это важно? Не помню. Мужчина как мужчина. Поужинали, выпили. После десерта он вдруг засуетился. Все карманы обшарил, забормотал, что кошелёк остался в офисе. Там и кредитки, и ключи от пентхауса. Быстро выдвинул альтернативное предложение: за ужин плачу я, и едем тоже ко мне. А завтра типа он деньги вернёт и ещё чем-нибудь хорошим компенсирует хлопоты. Например, колечком. Или серёжками. Я сказала, что в дамскую комнату на минутку, а сама бочком-бочком – и на всех парах из ресторана. Ноги стёрла, пока бежала, туфли-то новые, чтоб их.

– Машина у него хорошая. Может, правда кошелёк потерял?

– Я навела справки у троих таксистов из «Убера». Короче, в последнее время модно стало заказывать шикарные машины с водителем. Причём клиенты – мужчины, и едут они от метро до ресторана. Соображаете? Самое смешное, что водителей эти дятлы просят задержаться на минутку, чтобы барышня как следует всё рассмотрела.

– Вот козлы!

– А вдруг он был хорошим человеком? – внезапно сказала Маша.

– Ну началось, у тебя вечно все хорошие. Что это слово вообще означает?

– Что тебе с человеком хорошо.

– Ага, особенно если он резчик салатов. Машуля, ты самая красивая девочка в нашей компании, а встречаешься с нищебродом.

– Неправда, он нормально зарабатывает.

– Какая у него машина?

– Нет машины. Только велосипед складной.

Маше почему-то стало стыдно и за него, и за велосипед «Урал».

– Какая у него цель, чего хочет добиться в жизни? – не унимались подруги.

– Он считает, что человеку лучше развиваться по горизонтали, а не по вертикали.

– Это как?

– Пробовать много разного. Ну вот он подрабатывает репетитором по математике, тренером по скалолазанию, поёт в хоре, у нас поваром, раньше был прорабом. Не хочет строить карьеру в одном месте.

Даша покачала головой:

– Таких в народе называют просто: сказочный…

– Хватит, – резко сказала Маша. – Ты мыслишь шаблонами.

– Как он семью будет содержать, ты подумала? На отпуск салатами заработает? А детей в школу повезёт на велосипеде, да?

Маша попросила счёт и ушла.

Главный вывод, который Маша сделала после встречи с подругами, – надо зарабатывать больше. Она принялась напропалую кокетничать с посетителями ресторана, и щедрые чаевые полились рекой. Нашлись и постоянные клиенты, которые приходили теперь не просто поесть, а пообщаться с красивой официанткой, оставить среди купюр бумажку с номером телефона.

Он оказался свидетелем очередных переговоров.

– Маша, что это было? Ты едва не целовалась с каким-то зализанным ушлёпком.

– В нашей паре хотя бы один должен нормально зарабатывать, – попробовала съязвить она.

– Шутишь?

– Нисколько. Слушай, я вчера поговорила с отцом. Он готов взять тебя в офис. Карьерный рост…

– Погоди. Ты говорила, отец давным-давно бросил тебя и маму. Вы не общались.

– Заобщались. Случайно на улице встретила. Давай не будем упускать этот шанс, а? Начнёшь зарабатывать нормально плюс мои чаевые – и на майских поедем в Прагу. Несколько дней поживём как люди.

Он сжал кулаки.

– А сейчас мы живём как кто?

– Как очень бедные студенты. Ты снимаешь комнату и говоришь, что твой дом – это место, где есть зарядка для телефона и книжная полка.

– Ясно, пластмассовый мир победил. Надо «плазму» пошире, машину покруче, квартиру побольше. Я думал, нам просто хорошо вместе.

Он снял фартук и вышел на улицу. Маша пожала плечами, подождала немного и вернулась в зал. Клиенты ждут.

Прошла неделя, от него не было ни слуху ни духу. Машу качало от злого веселья (ушёл – ну и пожалуйста) к отчаянию и обратно. Она успела обругать себя, подруг, пластмассовый мир. С ним было хорошо, что может быть важнее. В конце концов сама заработает все деньги на свете, лишь бы смеяться вместе, субботним утром есть в постели конфеты и смотреть документальное кино о размножении носорогов. Но он пропал, и телефон отвечал унылыми длинными гудками.

Выходя утром из подъезда, она заметила краем глаза большую машину. Не успела обойти, как задняя дверь открылась, и родной голос сказал:

– Залезай, чешка, доедем до твоей Праги.

От неожиданности она выпалила:

– Я к незнакомым мужчинам в машину не сажусь.

– А я знакомый, и даже не самый бедный. Не хочешь в Прагу – ладно, довезу хотя бы до работы. Это ресторан моих родителей. Точнее, сеть ресторанов.

– Не сяду! И парня своего позову.

Он присвистнул:

– Ух ты, целого парня!

– Он у меня репетитор, скалолаз и резчик салатов. Покромсает кого хочешь в два счёта.

– Странный какой.

– Самый лучший, – Маша помолчала. – Прости меня, пожалуйста.

Вот, представьте, живет себе человек, у него семья, дети. Выходной день. Нужно сходить в магазин, затариться продуктами. Машину не стал брать, захотел прогуляться. Накупил много чего. Счастливый, идёт с двумя огромными пакетами в разных руках, и вдруг как чихнет. И тут боль такая, что аж звезды днем увидел. Межпозвоночная грыжа. Человек еле-еле дополз до квартиры. Забыл уже, что есть очень хотел. Спину дергает, любое движение заканчивается электрическим разрядом в 220 вольт. Накормил семью, добытчик.

Делать нечего, надо идти в больницу. Выходной опять же, напомним. Частный медицинский центр, все дела, по телефону – приветливый женский голос администратора и обещание ждать тебя на ресепшн. В голову лезут всякие подростковые фантазии про медсестер и короткие белые халаты. Приезжает такси. Ты пытаешься сесть в это грёбаное такси (почему-то именно оно, проклятое, виновато в грыже), и ни фига у тебя не выходит. Психуешь, отправляешь такси восвояси, а сам тихонько шлепаешь до больницы маленькими шажочками. Зато воздухом подышишь, утешаешь себя.

Через каких-то пару часов наслаждений пением птичек и походкой человека с проблемами мозжечка ты наконец-то доползаешь до больницы, где тебе непременно помогут. Ты аккуратно, на четвереньках, ползёшь по ступенькам лестницы, кое-как распрямляешься возле входа, подходишь к администратору, а тебе в лицо: «Труд людей ценить надо, на входе бахилы наденьте». Ты ковыляешь обратно, по пути матеря и проклиная «труд людей». Более того, в голове зреет план выносить мусор из дома именно сюда. Прямо на пол медицинского центра.

Возле двери стоит тумбочка с бахилами. И, как назло, синие пакетики на резинке спрятались в самом нижнем ящике. Пытаешься взять бахилы, а в спину тебе будто бы стреляют в упор из дробовика. И наступает момент истины: ты понимаешь, что пришёл вылечиться в больницу. Но больница лечит только тех, кто в бахилах и, соответственно, шансов у тебя немного. Или можно забыть про проблему и жить с больной спиной. Найти в интернете изобретателя бахил и потихоньку всем его родственникам планомерно ломать спины и отправлять пешком в больницы. Или бороться до конца. Опять шлёпаешь к администратору и говоришь, что не можешь надеть бахилы. Администратор смотрит на тебя так, словно ты не можешь надеть презерватив в самый нужный момент. И говорит: «У нас без бахил нельзя».

Начинаешь уже злиться и говорить, чтобы пропустили. «Меня вылечат, а я вам потом надену эти бахилы, не только по четыре на каждую ногу, но и по две на руку и на голову. С процентами». Ответ: «Не положено!» Просишь помочь тебе, на что получаешь ответ: «Я занята». И наблюдаешь, как администратор смотрит в окно. В окне хлопьями валит снег, скоро Новый год, в котором, несомненно, люди станут капельку добрее.

– Катя, где новый материал?

– Владимир Иванович, посмотрите на сервере.

– Сколько раз тебе повторять: мы полицейские! Отдел экономической безопасности, элита. Нужно с уважением относиться к своей профессии.

– Так я с уважением…

– Кто назвал папку с прослушкой «Хоп, мусорок, не шей мне срок»?

– Из песни слов не выкинешь. Владимир Иванович, ну я устала круглосуточно слушать бормотание этого зануды! Не клиент, а наказание, – жаловалась Катя, щёлкая мышкой. – Вчера звонил любовнице из ванной и два часа рассказывал о полном цикле производства чугуна.

– Тебе-то что за печаль?

– Переживаю за его жену. Наверняка грязной спать легла.

– Радуйся, взяли мы зануду на месте преступления, спасибо твоей инфе от прошлого вторника. Сжигал, мерзавец, бухгалтерские документы, которые весь отдел полгода ищет. Теперь присядет на восемь лет, не меньше. Ты молодец, Катюша.

– Значит, не зря я голову забивала чугуном. Служу России и бурому герцогу!

– Какому ещё бурому герцогу?

– Медведеву!

Владимир Иванович хмыкнул в усы.

– Ну хватит. Вот новое дело. В папке номер телефона и решение суда о прослушке. Клиента зовут Сергей Полысаев. Подозревается в обнале, а доказухи нет.

– Только это от меня и нужно, а как жениха хорошего сосватать, вы сразу в кусты.

– Я чем не кандидат?

– Владимир Иванович, вам шестьдесят два года, поздновато для первого брака. Это во-первых. Во-вторых, вы мой дядя.

– Я хотя бы попытался. Ладно, иди занимайся Полысаевым.

– Жизнь и невероятные приключения Полысаева, том первый, – пробормотала Катя и скрылась за дверью.

Она работала в отделе одиннадцать лет. Каждое утро Катя приходила в маленький кабинетик, надевала наушники и погружалась в жизнь других людей. Поначалу было не по себе: всё-таки чужое грязное бельё, скандалы, примирения, интимные подробности. Но потом прослушка помогла предотвратить заказное убийство – и вопрос морали был закрыт навсегда.

Катя не пользовалась популярностью у парней ни в старших классах школы, ни в институте, теперь и подавно. Дома ждали только кот по имени Фрэдди и книжные полки. Часть родительских запасов: журналы «Юность» и «Новый мир», полное собрание сочинений Дюма, антологию советских поэтов она унесла в районную библиотеку, а освободившееся место на полках заняли любовные романы. Любая другая девушка на её месте давно бы затосковала, но Кате ярких эмоций хватало на работе. Мысленно она участвовала в разговорах своих подопечных, комментировала, негодовала, одобряла, выставляла оценки, как в фигурном катании – за технику и артистизм.

– Как сам? На работе?

– С двенадцати пашу как вол, ни минуты свободной.

– Вся страна работает с девяти, а вол только к полудню глаза продрал, – хихикала Катя. – В офисе он, ага. Наверное, стоит сейчас в трусишках на кухне, чешется и лезет пальцами в банку со шпротами.

Шёл второй месяц прослушки Полысаева. Таких фруктов Катя ещё не встречала.

– Привет, дорогой мой человек.

– Как-то по-пидорски ты меня приветствуешь, Полысаев. Когда увидимся?

– Странное дело, Виктор Михайлович: гомосексуализм вы осуждаете, более того, подозреваете в нетрадиционной ориентации меня, но встретиться всё-таки хотите. Я бы сказал, горите желанием.

– Полысаев, не долби мне…

– Ну вот ещё один привет от дядюшки Зигги.

– Иди в ж… Чёрт тебя возьми, Полысаев, во сколько?

Впервые Кате не хотелось комментировать. Она слушала злодея с упоением и всё чаще улыбалась. Голос у него был приятный, а шутки – грубые, на грани фола, однако очень смешные.

– Господин Полысаев, вас мне порекомендовал Сергей Матвеевич. Вам удобно сейчас разговаривать?

– Видите ли, дорогой друг, в данный момент я мою пол в офисе.

– Так вы уборщик? Позовите Полысаева.

– Нет, что вы. В наш век генеральных директоров и собственников бизнеса никто не хочет быть уборщиком. Если только клининг-менеджером, и то ненадолго. Зря, между прочим. Неплохая разгрузка для мозга.

– Я вас не понимаю.

– Вот вы точно давно не разгружались. Ладно, я к вашим услугам.

Через полгода работы Катя знала о Полысаеве почти всё. Он окончил экономический факультет университета с красным дипломом, но аспирантуру бросил. Работал в банке. Рано женился, стал отцом. Когда банк внезапно лопнул, жена ушла к другому и счастливая пара упорхнула в Таиланд строить бизнес-империю по производству кваса. Пятилетний мальчик остался с Полысаевым. С работой было туго. Чтобы как-то прокормить себя и сына, он занялся тем, что знал и умел: оптимизацией налоговых платежей, консалтингом. Если совсем просто, Полысаев был обнальщиком. Брал самый низкий в городе процент, не наглел, поэтому работы хватало. Денег на сына, наверное, тоже.

– Пап, привет! Ты где?

– Привет, мой милый. Я в другом городе, это по работе.

– Ясно. Как-то скучно одному. Няня сериал смотрит.

– Чтобы быть счастливым, тебе никто не нужен, кроме тебя самого, помнишь? Расскажи, как прошёл день. Назови три хороших события и одно плохое.

– Утром мы с тобой почитали книжку про Гулливера. Потом облились холодной водой на улице. Ещё ты сварил рисовую кашу с ванилью, очень вкусную. А плохое – садик. Большое печальное пятно.

– Ясно. Давай составим план на завтра.

– Пап, когда ты перестанешь работать?

– Скоро, сынок. Нужно скопить некоторую сумму. Положим её в банк и будем жить на проценты. Нам с тобой много не надо, правда?

– Правда. Давай копи быстрее!

– Даю!

От таких разговоров у Кати предательски щипало в носу. Она понимала, что через пару недель Полысаева посадят. Материала накопилось на вполне приличный срок – в основном благодаря ей.

На планёрке Катя прятала глаза и говорила:

– Владимир Иванович, мне бы ещё пару месяцев.

– Милая моя, прокуратура давит. Пора брать!

– Там не везде состав преступления, и сын у Полысаева малолетний.

– У тебя что, подобие стокгольмского синдрома? Жалко стало преступника?

– Нет!

– Смотри у меня. После обеда всю доказуху на стол. Завтра будем брать.

– А если…

– Это приказ.

Катя копировала аудиофайлы на флешку для начальства, когда раздались гудки: Полысаеву кто-то звонил. Она надела наушники и включила запись.

– Господин Полысаев, вас беспокоят из треста номер 43. Мы отправили сегодня большой транш. У вас всё хорошо?

– Конечно, завтра выдача.

– Это радует. Мои коллеги просили напомнить, что если что-то пойдёт не так, ваш сын…

– При чём тут он?

– В том-то и дело, что мальчик абсолютно ни при чём, господин Полысаев. Всего доброго.

Катя похолодела. Эту организацию она знала, но лучше бы, конечно, не знать. Такие люди пойдут до конца. Завтра Полысаева ждёт персональный ад. Счета заблокируют, имущество конфискуют, его посадят, а сына…

– Катя, прослушка!

– Владимир Иванович, у нас ЧП. Похоже, тут вирус.

По улице шли двое: высокий долговязый мужчина и мальчик лет пяти.

– Пап, а кто сильнее: кит или слон?

– Смотря где, на море или на суше.

– На море!

– Тогда слон, если наденет акваланг.

Мальчик смеялся.

На скамейке у автобусной остановки сидела девушка лет тридцати в наушниках. Когда мальчик и мужчина проходили мимо, она встала и неловко улыбнулась им. Потом сунула наушники в карман, задержалась рядом, будто хотела что-то сказать, но передумала и побежала за отходящим автобусом.

– Пап, а кто это?

– Не знаю, но мне кажется, просто очень хороший человек.

(Русская версия)

В камере на шесть человек все всё друг про друга знают: кто, за что, почему. Никто не задаёт лишних вопросов. Время идёт, вернее, срок.

После вечернего отбоя дверца в двери открылась и громкий голос начальника охраны Смирнова задал странный вопрос:

– Кто знает, что такое CS, и умеет в неё играть?

Ему тут же ответили:

– Начальник, хватит выражаться. У нас отбой, дай поспать.

– Ещё раз ставлю вопрос: кто знает, что такое CS?

Из угла камеры тихий голос сказал:

– Counter-Strike. Компьютерная игра. Немного умею.

– На выход, быстро! – скомандовал Смирнов.

С кровати поднялся восемнадцатилетний парень, мгновенно оделся и пошёл к выходу.

В дверях, при хорошем освещении Смирнов заметил, что у молодого человека свежие ссадины на лице.

– Как звать?

– Рыков.

– За что тебя так?

– Упал на прогулке. Претензий ни к кому не имею.

– Ясно. Пошли.

В кабинете Смирнова стоял стол. На столе ноут. На ноуте – заставка игры.

– Ну смотри, Рыков, хочу, чтобы ты научил меня играть в эту хрень. Скачать – скачал, а что делать – не знаю…

Рыков тут же сел за ноут и, как профессиональный пианист, начал стучать по клавиатуре.

– Вот настроил. Вы за кого будете играть? За террористов или за спецназ?

Смирнов странно посмотрел на него.

– Понял. Глупость сморозил.

– Играть обязательно на сервере. – Смирнов достал бумажку и прочитал по слогам. – Ма-три-кс. Матрикс!

– Там одни ламеры сидят! Давайте что-нибудь посерьезнее…

– Рыков, делай как сказано!

– Готово. Садитесь рядом. Управление простое…

– Наушники забыли. Вот. – Смирнов достал из пакета недавно купленные наушники, к коробке приклеился наэлектризованный чек.

Так прошло часа два. Рыков показал основы игры, Смирнов аккуратно всё записывал в блокнотик. Выключая ноут, Смирнов предложил:

– Рыков, есть вариант сделки. Ты меня каждый вечер учишь этой дряни несусветной, а тебя перестанут трогать в камере.

– Да это я упал…

– Хорошо, я сделаю так, чтобы ты под ноги внимательнее смотрел и больше не падал.

– Боюсь, после таких вечерних свиданий падений будет больше.

– Посмотрим. Договорились?

– Ну давайте. Мож, убьют быстрее. Не понимаю только, зачем вам это.

– Пытаюсь наверстать упущенное. Скажи, мне сказали, в этой игре можно друг с другом общаться?

– Да, если вы в одной команде. Вы ник знаете?

– Чего?

Смирнов слово сдержал. К Рыкову перестали лезть в камере. Их вечерние заседания продолжались. Рыков заметил, что, когда Смирнов играл в одной команде с игроком Blink182, настроение у него сильно поднималось.

– Виктор Петрович, прекрасный эйс! Если учесть, что вы проделали это с одним диглом. Можно вопрос? Кто этот Blink182, с которым вы вынесли полкоманды? – спросил Рыков.

– Такой же парень, как и ты.

– Сын, что ли?

– Разговорчики. Тебе какая разница? – Смирнов разозлился.

– Ну вы же дома можете с ним рубиться?

– Я не живу с ними. Постановление суда.

– Не понимаю!

– Чо тут понимать? Я приносил работу домой. Бухал, орал, требовал подчинения. Вот и докомандовал-ся… Хоть в игре с сыном общаемся. Ты тоже, смотрю, не похож на Пабло Эскобара! Прочитал у тебя в деле!

– Виктор Петрович, я сам дурак. Учился в универе на втором курсе, решил на игровой ноут заработать. Вроде контора серьёзная, название библейское, ООО «Мирт». Курьер. На первом же задании слотошили. Я даже не знал, что в пакете. Пять лет.

Смирнов надел наушники.

– Зато новый комп. Правда, в комнате отдыха в тюрьме. Ну что, ещё партию? Blink182, как у мамы дела?

Через два дня, не в смену Смирнова, произошло ЧП. Незавершенный суицид. Смирнов первым делом направился в больничный комплекс тюрьмы. На кровати лежал Рыков и грустными глазами смотрел в потолок. Под глазами были огромные синяки.

– Рыков, ты офигел? Ты чо творишь?

– Виктор Петрович, да что вы со мной возитесь? Все равно сделаю! К черту, не хочу больше. Ещё семь лет этой хрени.

Рыков отвернулся к стенке.

– Старичок, надо держаться, надеяться. Надежда – самое лучшее, что есть у человека. Она никогда не умирает! Да, сейчас трудно, потом будет легче. Нужно держать удар. Ну представь, что это самый сложный уровень самой сложной игры. Его надо пройти – и всё.

– Вы же мне обещали, что меня не тронут?

– В глобальном плане тебя не тронут, но есть отморозки, которым нужно отвечать тем же.

– Вы на меня ещё раз посмотрите. Я же дрищ! Я умею только на клавиши нажимать.

– Значит, будем скиллы твои качать.

На следующий день Смирнов перевёл Рыкова в одиночку. Повесил туда грушу и турник. Распечатал и прилепил скотчем на стену листок бумаги, на котором было написано:

Сила – 0.

Ближний бой – 0.

Скорость – 0.

Интеллект – 100.

Когда Рыков увидел листок, первым делом спросил:

– Это что?

– Я не рассказывал тебе, но я неплохо в Дьябло играл. Это твоя прокачка. За каждые 100 отжиманий – плюс 1 к силе. За каждую серию по груше из 100 ударов – плюс 1 к ближнему бою. Я покажу серии. Скорость позже придумаю, наверное, прыжки.

– Интеллект – судоку?

– Не, книги. Одна книга – плюс 1 к интеллекту. Ты учишь меня CS, я тебя! И без читерства!

– Договор!

Эксперимент начался. Рыков оказался целеустремленным и азартным, как и предполагал Смирнов. В течение дня он постоянно тренировался, прибавляя показатели на листочке. Он отключал мозг и пахал. Вечером тренировал Смирнова и его сына в киберспорте. Отец с сыном так сильно сдружились во время игр, что даже после игры долго общались между собой.

Через два месяца Рыков попросил поменять грушу, а ещё через месяц коллеги Смирнова рассказали, что Рыков на прогулке нокаутировал точным хуком в челюсть заключённого по кличке «Утюг». В камере на листочке рядом с ближним боем стояла цифра: 3800. Оставалось решить главное.

– Алло, это начальник охраны тюрьмы Смирнов беспокоит. Вы следователь Закиров?

– Да, слушаю.

– Вы вели дело по наркоте Рыкова?

– Да, а в чем, собственно, дело? – завелся следователь.

– Я изучил материалы дела. Никакой доказательной базы. Парень даже не знал, что перевозит наркотики. Почему не провели обыски в ООО «Мирт»? Он же там забрал груз?

– Слушай, Смирнов, ты там охраняешь, вот и охраняй. Не повезло пацану – и всё. Не под той звездой родился. Тебе-то что.

– Скажи, мудак, ты палку получил или занесли? Он же ещё ребёнок!

– И чо? Иногда змею закона нужно кормить свежей кровью. Смирнов, успокойся, дело закрыто. Охраняй преступника.

– Пройдёт несколько лет, и ты, гондон, окажешься у меня в гостях. Такие, как ты, всегда здесь оказываются. И тогда мы с тобой по-другому поговорим. Будь здоров.

– Виктор Петрович, приветствую, дорогой ты мой!

– Здравствуйте, Юрий Михайлович.

– Тут оказия вышла, одному очень уважаемому человеку нужно полгодика у вас проваландаться. Прошу посодействовать и поселить в отдельную камеру с удобствами.

– Без проблем. Но у меня встречная просьба будет. У меня есть заключённый по наркоте. Я считаю, парень перевоспитался. Его бы по УДО выпустить.

– Виктор Петрович, по психоактивным веществам почти нереально. Там сейчас проверки.

– Ой, беда, Юрий Михайлович, запамятовал совсем, у меня же в одиночках ремонт сейчас идет, мест нет. Передайте вашему уважаемому человеку, что его поселят восьмым в камеру к славным парням, которые коротают сроки за особо тяжкие.

– Витя, ты совсем?

– Юра, надо!

– Ок, сделаю.

На скамейке возле тюрьмы сидели два человека. Со стороны они напоминали отца и сына. У того, что помладше, была большая сумка.

– Виктор Петрович, как вам это удалось?

– Повезло. Что чувствуешь?

– Какое-то приятное чувство…

– Такое приятное чувство испытывает только свободный человек в начале долгого пути. Что делать планируешь?

– В универе восстановлюсь. Вы же мне план написали, – он достал из кармана листок из камеры с четырёхзначными цифрами и дописал в список «Надежда +10 000». – Как с сыном в кино сходили?

Ольга Ивановна была не просто женщиной с ужасным характером, она была женщиной с невозможным характером. Муж ушёл, сына забрала Вторая чеченская, и ей казалось, что в этом виноват весь мир. Она работала в ЖКХ главным бухгалтером. Ее ненавидели не только все бабки района, которые зашли просто узнать, «скажите, как вы так начисляете?», но и все коллеги, которым она распределяла зарплату по каким-то своим, неведомым никому законам. На нее постоянно жаловались руководству. Руководство не хотело сесть всерьез и надолго, ведь Ольга Ивановна пару раз прямо порекомендовала не обращать внимания на гавкающих, она же не обращает внимания на многие вещи из жизни ЖЭКа.

– Ольга Ивановна, можно уточнить, а почему мне начислили за электричество на общедомовые нужды в два раза больше, чем в прошлом месяце?

– Вам помирать скоро, какая разница.

– Я жаловаться буду!

– Пожалуйста, бомжам обычно слабо верят.

– Почему бомжам?

– Люди без воды и света очень быстро становятся людьми мира.

– Вы мне угрожаете?

– Рот свой закрой и иди наслаждайся теплой батареей. Обними её и медленно встречай старость!

Ольга Ивановна ходила на работу, потому что дома ещё хуже. Это был не её мир, он предал её. Работа – телевизор, телевизор – работа. Так сгорали дни, месяцы, годы.

Как-то руководство ЖЭКа решило влить в коллектив свежую кровь. Взять таджиков дворников. Все всё понимали. Основной закон экономики в действии – снижай затраты, увеличивай доход.

Ольга Ивановна, по совместительству ещё и кадровик, трудоустраивала этих славных парней. Остался последний. В её кабинет постучались и робко замерли на пороге двое. Мужчина лет пятидесяти с добрыми глазами, как у водяного из советского мультика, и молодой парень.

– Чо стоите в дверях? Вы сюда всем табором пришли? – Ольга Ивановна начала разговор в своей привычной манере.

– Это мой двоюродный дядя. Он не любит говорить, может, языка не знает. Я помогу ему заполнить документы – сказал парень, который был рядом с ним.

Странная таджикская парочка села за стол. Мужчина посмотрел ей в глаза и улыбнулся ещё больше. Ольга Ивановна немного смутилась и сказала:

– Передай своему дяде, чтобы так на меня не смотрел. Глаза выжжет, немой!

– Он не говорит, но всё слышит и понимает. Может, понравились вы ему, – ответил молодой.

– Слушай, щенок с базара кураги и веников, я спрашивала твоего мнения? Заткнись и заполняй документы! – взорвалась Ольга Ивановна.

Парень быстро взял листы бумаги и начал заполнять. Мужчина улыбался, у него была странная улыбка, как будто бы он радовался и удивлялся одновременно. Потом вытащил из внутреннего кармана небольшой полиэтиленовый пакет и положил на стол перед Ольгой Ивановной. В свёртке лежали сухофрукты.

– Так, оба пошли вон отсюда! – Ольга Ивановна отчаянно орала.

– Дядя из уважения к вам подарил. Я ж говорю, понравились вы ему, – оправдывался парень.

– Во-о-он! В коридоре заполнишь! Понаехали!

Когда Ольга Ивановна осталась в кабинете одна, она взяла зеркальце, поправила причёску и накрасила губы розовой помадой с перламутром. Полюбовавшись на результат, улыбнулась сама себе, развернула свёрток и принялась за курагу и инжир.

Ольга Иванова называла загадочного таджика Герасим. Когда она его видела, он всегда улыбался и почтительно кивал, а в течение рабочего дня у неё на столе таинственным образом появлялись небольшие подарки: то красивое блюдце в восточном стиле, то орехи, а один раз – тарелка горячего плова. Как оказалось – очень вкусного. Ольгу Ивановну как подменили. Из серых бесформенных платьев она переоделась в яркие и интересные. Впервые за много лет она улыбнулась в ответ на кивание Герасима.

Коллеги по работе не разделяли её радости.

– Ольга Иванова-то похорошела, подобрела, а не любовь ли это? – троллила соседка по кабинету.

– У кого-то язык как помело, я смотрю. Просто мне нравится восточная кухня.

– И восточные люди, видимо. Олюшка, пойми, это не вариант. Он, конечно, статный мужчина, работящий, но у таких, как он, там, в кишлаке, семья на сто человек и любящая жена, которая раз в неделю ждёт денежных переводов от своего добытчика. А чтобы эти переводы были больше, он тебя и подкармливает, глазки строит. Я этого брата знаю, хитрые они…

– Вера, заткнись! – С этими словами Ольга Ивановна выбежала из кабинета. Впервые за много лет злые слезы прожигали щеки.

На следующий день Ольга Ивановна пришла на работу в спортивном костюме. Она была похожа на фурию: орала на всех, кто только осмелился посмотреть в её сторону, не говоря уж о тех, кому не посчастливилось обратиться к ней по делу. Когда появился Герасим с букетом полевых ромашек, которые «нечаянно» оказались у неё на столе, она демонстративно взяла цветы, вышла на крыльцо ЖЭКа, облила их розжигом для шашлыков и подожгла.

Через три дня в кабинет Ольги Ивановны вломился пьяный сантехник Гаврилов. Говорили, что давным-давно у них что-то было. А теперь отношения перешли на новый уровень:

– Ольга, трубы горят, дай тысячу!

– Гаврилов, пошёл на хрен! Не дам!

– Оля, я разнесу твой кабинет, достань из сейфа сраную бумажку!

– Гаврилов, иди проспись. Это не мои деньги.

– Ты забыла, видимо? Напомнить? – Он схватил за плечо Ольгу Ивановну и другой рукой замахнулся для удара. В кабинете поднялся крик. Ольга Ивановна зажмурила глаза. Неожиданно в кабинет кто-то зашёл и оттолкнул Гаврилова. Рядом с Гавриловым стоял Герасим и улыбался своей обычной улыбкой. Гаврилов вскипел от злости:

– Ты чо, офигел, чурка?! Ты страной не ошибся?! – Гаврилов молниеносно нанёс удар Герасиму в корпус. Герасим согнулся, выпрямился и снова улыбнулся. Так продолжалось несколько раз. У Герасима из разбитой губы пошла кровь, но он продолжал улыбаться.

– Оль, да он долбанутый, чо он ржёт? Слышь, черножопый, я ж убью тебя!

Ольга Ивановна покраснела и бросилась на Гаврилова. Она визжала, била, пинала. Гаврилов оттолкнул её и громко сказал:

– Да вы по ходу оба с катушек съехали, ну вас на фиг. Посадят ещё. – Гаврилов вылетел из кабинета.

Ольга Ивановна кинулась к Герасиму. Она достала платок, смочила его минералкой, стоящей на столе, и вытерла кровь с его лица. Гладила одной рукой по волосам и говорила что-то успокаивающее. Он так же блаженно улыбался…

Две недели Ольга Ивановна не видела Герасима. Кто-то говорил, что он вернулся к себе домой. Кто-то – что поменял работу. Ольга не находила себе места. Как-то, вернувшись с обеда, она обнаружила у себя на столе тарелку кураги. Она тут же выбежала на улицу, на скамейке сидел Герасим в светлом костюме, с букетом ромашек и, конечно же, с улыбкой. Она села поближе к нему и обняла.

– Герасим, как же я скучала!

– Моё настоящее имя – Бача, – неожиданно сказал он.

– Так ты умеешь говорить?! А почему же тогда молчал?

– Зачем перебивать такую красивую женщину? Мне нравится тебя слушать.

– Ты куда пропал?

– Я был дома, навещал жену и дочь.

Ольга Иванова резко отстранилась.

– Пять лет назад пьяный водитель автобуса забрал их у меня. С того момента я замолчал. Чтобы я не сошел с ума, мои племянники привезли меня сюда. И тут встретил тебя. Я был на могиле и спрашивал разрешения…

– Ну и что тебе сказали?

– Сказали, что кормить тебя лучше надо, худая вон какая…

Они обнялись и сидели так долго, что автору уже надоело наблюдать за ними, и он поехал на работу продавать ПВХ.

– Люда, в машине у меня сидит, ещё одного снял с товарника. Пацанёнок, лет десять. Грит, к отцу едет. Укусил меня, сучонок малолетний. Распишись здесь.

– Как звать, не сказал? – спросила женщина мужчину в форме.

– Нет, ну что ты… Шипит и волком смотрит. Как ты с ними справляешься, не понимаю! У тебя здесь этих зверьков беспризорных…

– Почему зверьков-то, Смирнов, это ты их видишь зверятами. Они обычные дети. У которых, правда, детство кончилось. Вот, представь, твои родители ушли на работу и не вернулись. Представил? Что б ты чувствовал?

– Ну не знаю. Страшно было бы.

– Вот и у них такие же страх и отчаяние, что тебе и не снилось. Всё, заполнила документы. Веди.

– Люд, пошли сегодня в кино?

– Смирнов, ты чо, передежурил? У тебя три развода и пятеро детей от разных браков.

– Да скучно чо-то…

– И когда тебе скучно, ты детей начинаешь строгать?! Мож, тебе значки начать собирать или марки там? У тебя и так вся зарплата на алименты уходит.

– Просто, Люд, ты такая хорошая баба. Детей своих нет. Воспиталкой здесь пашешь над чужими подкидышами.

– Замолчи! Веди!

В комнату вошла странная пара. Тучный служитель порядка, на котором форма громоздилась ярусами из-за складок, и маленький светлый мальчик с голубыми глазами. Мальчик был в рваной одежде. Грязь, ссадины на лице и криво подстриженная челка. Полицейский буквально тащил его за руку. Мальчишка упирался, выкручивал руку и орал:

– Пусти, сука, я всё равно здесь не останусь!

– Ты кого сукой назвал, сука! – проорал полицейский.

– Смирнов, а у тебя богатый запас ругательных слов, – ехидно заметила Людмила. Женщина и мальчик переглянулись и улыбнулись.

– Люд, вот он, верткий. Раз пять меня укусил, гадёныш. Поди, еще прививки придётся ставить против бешенства.

– Ещё раз укушу, жиробас! – прошипел мальчик.

– Ты кого толстым назвал, скотина?! – Смирнов замахнулся.

– Стоп, Смирнов! Маркиз Жиробас – это персонаж из книги Жюль Верна. Не читал?! Паспарту и Жиробас. Два главных героя за восемьдесят дней вокруг света облетели, – сказала Люда.

– А-а-а, читал, конечно. Забыл просто. Ладно, пойду я. Про кино в силе. Пока, Люд.

– Пока.

Женщина и мальчик остались одни в комнате. После того как маркиз «Жиробас» закрыл за собой дверь, в комнате разразился хохот. Смеялись оба. Мальчик сквозь смех сказал:

– Ну он и тупой! Классно ты его!

– Мне очень приятно, что вы, молодой человек, называете меня на «ты», тем самым ставя меня в ранг приятеля. Но я старше вас и мне было бы приятно, если бы вы ко мне обращались на «вы». Решать вам, конечно же.

– Извини… те.

– Я Людмила Петровна! А вас как зовут!?

– Пикассо. Погоняло.

– Вы хорошо рисуете?

– Я псих. Ну, и иногда рисую. Я всё равно сбегу.

– А я вас не держу. Уходите!

Мальчик подошёл к двери. Людмила размышляла вслух.

– Так, сейчас поздняя осень. Скоро зима. Туда, куда вы едете, – путь неблизкий, иначе вы не сели бы на поезд. Предлагаю вам здесь передохнуть. Помыться, поесть нормально. В тепле. А летом, если захотите, уедете.

Мальчик остановился и сказал:

– Магадан. Мне надо попасть туда.

– Понятно.

– Папку должны выпустить весной.

– Так.

– Можно и у тебя пожить. Ой, у вас! Паша!

– Что, Паша?

– Меня Паша зовут.

В социально-реабилитационном приюте небольшого городка Павлу понравилось. После пары драк в борьбе за лидерство он стал своим. Кормили и одевали хорошо. Но самое главное – Людмила Петровна покупала ему краски и бумагу. В её кабинете после обеда в будние дни он по часу рисовал. Сначала рисовал пейзажи, потом взялся за портреты воспитателей, друзей. Потом вдруг занервничал, прятал работу, несколько дней отказывался рисовать. Людмила предложила поменять тему. Паша наотрез отказался, показал недоделанную работу и начал плакать. Людмила обняла его и закрыла кабинет, чтобы никто не мог зайти. С портрета смотрела молодая женщина с высокими скулами и чуть раскосыми глазами. Паша сквозь слёзы сказал:

– Это мама…

– Я поняла, милый, ты же её копия.

– Она меня бросила! Она…

– Тссс.

– Что я сделал не так? Людмила Петровна, я ведь могу всё исправить?

– Конечно, можешь. Когда вырастешь, ты её найдёшь обязательно. Паш, знаешь, что у меня есть один хороший знакомый. Он художник. Давай он два раза в неделю будет с тобой заниматься? Ты сможешь все свои переживания: радость, грусть, любовь – выразить в картинах.

– Отца нарисую…

– Люда, ты в своём уме? Мало того, что ты на свои деньги покупаешь ему краски и бумагу, так ты ещё и репетитора по рисованию ему наняла?

– Ты займёшь или нет? Через неделю аванс, отдам.

– Люда, мне это не нравится. Я как твоя подруга всегда тебя поддержу, но там же есть и другие дети.

– Нин, пойми, он какой-то особенный. Вот он нарисует что-нибудь, ты на это смотришь и начинаешь хохотать как сумасшедшая. Такое впечатление, что он в эти картины что-то закладывает. Чувства он умеет передавать, что ли. Вот посмотри, картина называется «МАМА».

Людмила достала телефон и показала фото рисунка подруге. Через пять минут две женщины ревели и обнимались.

Пришла весна. Людмила подписывала документы в своём кабинете. Неожиданно в кабинет влетел охранник Егор.

– Людмила Петровна, Пикассо пропал.

Везде обыскались. С обеда не вернулся. Вещей его нет.

– Ох… В Магадан поехал.

– После всего того, что вы для него сделали?!

– Егорушка, пыталась сделать…

Людмиле было плохо. Вот бывает такое настроение, когда тяжело на душе и всё. И понятно, что она ляжет спать и утром будет легче, но скреблись кошки на сердце, скреблись. Магадан этот чёртов…

Она подошла к двери большого частного дома. Дверь была незаперта. Опять забыла закрыть, дура, – подумалось Людмиле. В кухне на стуле сидел голубоглазый мальчик.

– Ты ж в Магадан рванул?

– Я поехал… но потом про «Жиробаса» вспомнил. – Они улыбнулись. – Я возле вокзала встретил своего учителя-художника, картинами там торгует. Он мне сказал, что вы каждое занятие оплачиваете. Почему?

– Потому что у тебя талант.

– Но ведь я вам никто? Чужой?

– Это неправда, ты и сам это знаешь!

– Давайте так. Я честный пацан. Мне подачек не надо. Я у вас по дому всё буду делать, крыльцо починю, забор поправлю, а то завалился, побелю ещё. Что смогу, в общем. А следующим летом тогда в Магадан. Договорились?

– Одно условие.

– Какое?

– Ты меня нарисуешь.

1992 год, маленький провинциальный городок. Половина населения трудится на градообразующем заводе, вторая половина кормит, лечит и учит первую. Точнее, так было раньше. С приходом приватизации завод вместо высокоточных дул для танков начал выпускать стиральные машины-малютки «Лилия»: 50 % ломались сразу, остальные – через пару месяцев. Большинство сотрудников сократили, а немногих счастливчиков перевели на трехдневную рабочую неделю.

Светлана в той, прошлой жизни работала инженером. Теперь её зарплаты хватало на несколько дней – при условии, что главным блюдом в рационе будет варёная картошка без масла. Пора действовать, поняла девушка. Рассчитывать ей было не на кого: позади развод, на руках – пятилетний ребёнок. Ну, если можно считать разводом фразу: «Вали на хрен, как протрезвеешь, – увидишь сына».

Светлана арендовала на рынке место для продажи нижнего белья. Продав в ближайшем большом городе две «Лилии», кольцо (свадьба), цепочку (18 лет) и кулон-чик (первая зарплата), закупила товар. График получился очень удобным: с понедельника по среду на заводе, потом – рынок, сын в саду, мама на подстраховке. В моду вошли кружевные трусики и бюстгальтеры «Анжелика». Стоя на картонке за занавеской, покупательницы натягивали бельё и оглядывали себя в осколок зеркала, который держала Светлана. Она научилась отличать «эсочку» от «элечки» на глаз, одобрительно цокать языком и говорить: «Женщина, вам отлично, берите». Жить можно, и ладно.

Пришла весна. Однажды в субботу Светлана пила растворимый кофе и раскладывала товар, когда к прилавку подошёл мужчина в шубе. Кудрявые тёмные волосы поблёскивали от лака, половину лица закрывали тёмные очки. В общем, перспективный мэн, при деньгах.

– Приветствую, леди. Какой у вас максимальный размер нижней части нижнего же белья?

– Вам трусы, что ли? Вот.

– Подойдёт. Можно четыре таких?

– Конечно, можно. Не пожалеете, мужчина, качество очень хорошее, пекинское кружево. Не китайский ширпотреб.

Странный покупатель улыбнулся и снял очки. Оказалось, у него красивые глаза – зелёные, лучистые, и взгляд мягкий. Магический, как писали в любовных романах. Светлана за зиму много таких перечитала.

– А вы симпатичная. У меня к вам просьба. Пришьёте вот эти блёстки и стразы к вашим изделиям? Заплачу тройную цену.

Мужчина достал из кармана шубы пакетик с переливающимися на весеннем солнце стекляшками.

– Пришью. Засверкаете со всех сторон.

– Большое спасибо. Очень нас выручите, костюмер приболела. Я зайду через час.

Шить Светлана любила ещё со школы и управилась быстро. Зеленоглазый покупатель, вернувшись, остался очень доволен.

– Замечательно! Ровненькие швы, и расположили симметрично. Вы профессиональная швея?

– Нет, я инженер. Проектирую танки.

– Браво. А я окончил мореходное училище.

– Зачем вам в море трусы со стразами?

– Это элемент костюма. Я пою в эстрадной группе, и сегодня у нас концерт. «Упала шляпа, упала на пол…» Узнаёте?

– Не очень.

– А «Фаина, фай-на-на»?

– Да я телевизор почти не смотрю.

Мужчина задумался.

– Знаете, у меня есть предложение. Вот вам два билета. Приходите вечером. Если понравится – поедете с нами в тур костюмером. Я договорюсь.

После ухода покупателя Светлана повертела в руках билеты и отправила их в ближайшую урну. Только этой авантюры ей не хватало для полного счастья.

Торговля шла ни шатко ни валко: единственным, кто задержался у трусов дольше пары минут, оказался бывший супруг. Этого ничем не отвадишь. Он успел где-то нагрузиться и, как всегда в подпитии, принялся читать Светлане лекцию.

– Света, Ты – инженер! Советский инженер. Вынуждена побираться, опускаясь до торговли трусов, не смей предавать идеалы нашей юности! Тебя этому учили? Ты понимаешь, что у нас украли будущее? Мечты больше нет. Теперь у руля жульё и ворьё, бывшие пэтэушники. Закон силы, закон животного превосходства.

– Вить, чего хотел?

– Займи на чекушку.

– Глаза б мои тебя не видели. На. И исчезни, наконец.

К счастью, урну ещё не успели очистить.

Первые полгода новая жизнь Светлане очень нравилась. Среди нищеты и серости – праздник каждый день, аншлаги, ревущая от восторга публика, букеты и мягкие игрушки, часть которых можно было забрать себе. Работа – ничего сложного: пришивать стразы и бусинки, украшать лентами и перьями, делать из обычных вещей сценические костюмы. Игорь, именно так звали зеленоглазого искусителя, оказался одним из четырёх солистов известной группы. Составов было несколько: поделив страну, каждый обрабатывал свой участок. Концерты давали где придётся, в том числе в воинских частях, маленьких домах культуры, даже в женских колониях. От выступления в мужских группа отказывалась: ходили слухи, что пару раз случались «неприятные инциденты».

Половину зарплаты Светлана высылала маме и сыну, остальное откладывала, питалась чем придётся. Если не лениться, можно заработать на переезд в Питер. Там мосты и белые ночи. Как-то она спросила Игоря:

– Можно поехать на гастроли поближе к Питеру?

– Ты же знаешь, что нет, договорённости нарушать нельзя. Но мы делаем хорошую кассу, скоро позовут в Москву. Клипы: «Марафон 15», «Взгляд», «Песня года». Вот заработаем денег, потом рванём с тобой куда хочешь.

Ещё через месяц Светлана поняла, что беременна. После концерта на Дне шахтёра в Новокузнецке она решила поговорить с будущим отцом. Был вечер, в гостиничном номере Игорь, забравшись на кровать с ногами, считал деньги, перекладывая пачки из одной спортивной сумки в другую.

– Негусто. Пора менять концепцию. Света, завтра покупаем кожаное.

– Зачем?

– В моду входит техно. Видела группу «Кар-мэн»? «Лондон, гудбай», «Чао, бамбино». Хитовые парни.

– Я не смотрю телевизор. Игорь, у нас будет ребёнок, – от волнения Светлана говорила всё быстрее. – Давай поедем в Питер? Я скопила денег, у тебя тоже кое-что есть. Откроем цех по пошиву джинсов, научимся делать «варёнки». У меня руки хорошие, у тебя – чувство стиля.

Игорь оторвался от сумок и внимательно на неё посмотрел.

– Давай начистоту. Кто отец ребёнка?

Светлана молчала. Колдовские зелёные глаза совершенно ничего не выражали, даже досады. Оставалось только встать и выйти из номера, что она и сделала.

Завод давно закрыли, а рынок выжил, как выживают все рынки мира. Перестройка, развал Советского Союза, дефолт, экономический кризис конца нулевых – кружевные трусы стояли насмерть.

Светлана пила кофе, перекладывала товар: «элечку» справа, «эсочку» слева. Весеннее солнце дробилось в осколке зеркала.

К прилавку подошёл статный седой человек.

– Здравствуй, Светлана. Сколько лет, сколько зим.

– Ну привет, Игорь. Как ты?

– Отлично. Нашёл золотую жилу. Рэперы! Ничего не надо: ни костюмов, ни музыкантов. «Незабудка», «Витаминка», «Алёнка». Слышала?

– Сто раз тебе говорила, что не смотрю телевизор.

– Теперь все смотрят Ютуб. Скоро поедем в Москву. Есть у вас тут подходящие девочки для подтанцовки и бэка?

Между рядами, таща за собой тележку с надписью «Чай, кофе, манты», шла очень красивая зеленоглазая девушка. Поравнявшись со Светланой, она сказала:

– Совсем торговли нет. Тебе кофе повторить?

– Пока не надо, Маша.

– А вам?

Девушка посмотрела на Игоря.

– Дитя, вы прекрасны! Приглашаю вас на концерт, а потом…

– Игорь, тебе пора, – перебила Светлана. – Иди.

– Так это, получается… – Он снял тёмные очки.

– Иди!

Пожав плечами, Игорь удалился.

– Мам, кто это?

– Да так, чудик знакомый.

– Я ещё кружок сделаю – и домой, за учебники, – сказала Маша.

– Давай.

– Два месяца осталось. Мам, а если не поступлю в Питер? Может, не надо? Говорят, там одно жульё и ворьё.

– Поступишь. У тебя хорошие гены.

«Пошёл на хрен из моей жизни!»

Который раз он прокручивал в голове этот крик. Это предложение было какой-то стоп-фразой их отношениям. На самой красивой улице самого красивого города земли она вопила так громко, что хотелось спрятаться, исчезнуть, сделать вид, что просто проходил мимо. Фраза, поставившая точку в их отношениях. Хорошую точку, жирнее некуда.

Растерянный мужчина сидел в самолёте, выполняющем рейс по маршруту Санкт-Петербург – Хабаровск, время в пути – десять часов тридцать пять минут. Достаточно, чтобы насмотреться вдоволь в тёмный иллюминатор.

– Что, не можешь заснуть? – наклонилась к нему подвыпившая соседка. – Я тоже. Лечу вот в Хабаровск на аудит, у нас там «дочка». Летать боюсь страшно, пришлось накатить для храбрости. А почему такой грустный? Утюг забыл выключить или погода не нравится? Забей. Это мелочи по сравнению с жизнью человека. Как попадёт в двигатель ворона, о другом думать будешь!

Он брезгливо отодвинулся.

Тайные, глубоко законспирированные отношения длились несколько лет. Они то встречались и утопали в страсти, то решали быть благоразумными и всё прекратить, не выдерживали и снова «боролись за свои чувства» – так это у них называлось. Любовь с обременениями.

В этот раз, наплевав на последствия, они вместе улетели в самый красивый город. Пили глинтвейн по ночам, любуясь разводом мостов, и губы были красными от вина и поцелуев. Почти не говорили, только прижимались друг к другу. Если бы кому-то сверху пришло в голову найти самую счастливую пару на земле, выбор был бы очевиден. Эти двое, которые стоят у Невы с пластиковыми стаканчиками в замерзших руках. «Больше не надо прятаться, – думал он. – Вот мы, вот мост, вода, ночь – мир наконец устроен правильно и просто».

Потом они встретили молодых рок-музыкантов из Воронежа, приехавших на квартирник. Нормальные парни с двумя гитарами. Пошли все вместе до Исаакия, голося хором песни Bon Jovi и Aerosmith. У собора к ним подошли неприветливые лысые люди и потребовали сыграть что-нибудь из репертуара группы «Ноль». Рокеры отказались, лысые закономерно начали угрожать. Он хотел вступиться за подрастающее поколение, а она хотела уйти. И попросила об этом – несколько раз, очень настойчиво. Он, конечно, не услышал, потому что рассказывал любителям «Ноля», как надо себя вести в компании интеллигентных людей. Когда конфликт был исчерпан, её уже не было рядом. Телефон отключён.

Чувствуя, как хмель выветривается, уступая место панике, он побежал по ночным улицам. Плохие мысли потом, сейчас надо искать, обходить дворы один за другим.

Она сидела на лавочке у большого серого дома. Глаза припухли от слёз. Рядом стояла початая бутылка вина.

– Где ты была?

– А тебе не пофиг?

– Что ты несёшь, дурочка.

– Я несколько раз сказала: пошли отсюда. Опять ты хочешь быть хорошим для всех на свете, кроме меня!

– Там делов на десять минут было. Ребята молодые, как им не помочь?

– А если драка? Спаситель человечества, Бэтмен на полставки. Когда она позвонит, тоже помчишься помогать?

– Это в прошлом.

– Не смей обманывать! – Она срывалась на крик, нотки в голосе появились неприятные, визгливые. – Побежишь как миленький, а мне скажешь: «До скорого, позвоню». Ты двуличен до мозга костей, всегда всем врал, начиная с себя.

– Хватит! Только что у моста мы были самыми счастливыми на свете, а ты хочешь нас сделать самыми несчастными. Замолчи уже.

– А то что? – нервно засмеялась она. – Ну заткни мне рот, попробуй. Даже этого не можешь, ты же боишься конфликтов и ссор, да?

Его кулаки непроизвольно сжались. Чтобы не ударить, он развернулся и пошёл прочь. Вслед ему неслось: «Пошёл на хрен из моей жизни!»

В номере он быстро собрал вещи, расплатился и поехал в Пулково. Билеты на ближайший рейс ещё были.

– … И тут он грит: «Хочу жить с тобой!» А я ему: «Чувак, польщена, но ты негр. Что люди подумают?» Выдал: «Люди? Хрен им в груди!» Нормально, думаю, обрусение полным ходом!

Загорелась табличка «Пристегните ремни». На обычную зону турбулентности это было не похоже: трясло и качало так, что закружилась голова. Чей-то ребёнок заплакал, чья-то жена закричала, что самолёт обязательно разобьётся. Капитан вышел на связь и сообщил, что из-за небольшой неисправности воздушное судно приземлится в ближайшем аэропорту. По интонации стало понятно: насчёт неисправности сказал правду, а про небольшую – соврал.

Удивительно, но страха не было совсем. «Может, дойдёт наконец, что так нельзя. Невозможно жить на качелях этих бесконечных». Он закрыл глаза и представил, как всё пройдёт. Какое платье она наденет, будет ли плакать навзрыд, или, наоборот, из последних сил держать лицо.

Соседка вцепилась в его руку, оставляя на запястье следы от ногтей.

– Если жить останусь, сразу скажу да, – сдавленно прошептала она. – Сразу. На людей пофиг. Что с нами будет? Не молчи. Мы падаем, не дошло? Сидишь как каменный.

А что, если она летит на другом самолёте, с которым тоже что-то случилось? Или не вернулась в гостиницу? Ночь, одна на лавочке. Господи, где она вообще?

Он посмотрел на соседку и свободной рукой накрыл её ладонь.

– Не падаем. Успокойтесь, всё будет хорошо.

В Екатеринбурге он сразу включил телефон. Тридцать два пропущенных звонка и двенадцать сообщений. Она писала, что смотрела новости, что их пилот – герой и что она сейчас садится на самолёт до Хабаровска.

«У меня всё нормально», – написал он.

«Ты забыл зарядку, свитер и магнит с собором. Заедешь, как доберёмся?»

«Заеду».

«Хорошо. Купи вина».

Петру Алексеевичу недавно исполнилось 68 лет. Когда-то он работал в органах, но после того как к нему обратились с деликатной просьбой, оставил любимую специальность и стал профессиональным «решалой». Петр Алексеевич обладал приятной внешностью, был интересным и остроумным собеседником, разбирался в людях, так что карьера шла в гору. Увы, в последние годы привычный образ жизни начал его тяготить. Рестораны, бани, задушевные ночные беседы приносят удовольствие, когда тебе тридцать. В шестьдесят они утомляют. Пётр Алексеевич понимал, что постепенно превращается в злобного старикашку. С женой он уже полгода не разговаривал, где живёт и чем занимается единственный сын, не имел представления. Все его связи либо ушли на пенсию, либо сидели в тюрьме. Однако ничего больше, кроме как решать чужие проблемы, он не умел. Ещё два-три года посуетиться, нарастить финансовый жирок – и хватит.

Тихим апрельским вечером в его квартире зазвонил телефон.

– Пётр Алексеевич? – спросил женский голос.

– Да.

– Ваш номер мне дали общие знакомые. Мы можем поговорить по вотсапу или вайберу?

– Мы можем поговорить по телефону. Что, собственно, и делаем, – раздражённо ответил Пётр Алексеевич.

– Ясно. Тогда я скину вам скрин постановления в вотсап, вы посмотрите, а потом решим, что делать.

Женщина положила трубку. Через полчаса звонок раздался снова.

– Пётр Алексеевич, вас нет в вотсапе, в соцсетях по фамилии тоже не нашла. У вас фейковый аккаунт? Вы где?

– Я дома, в своей квартире.

В трубке озадаченно засопели:

– Блин, и как быть?

– То есть просто встретиться мы не можем? Если у меня нет всей этой модной хрени, я не человек? – Пётр Алексеевич начинал кипятиться.

– Извините, не хотела обидеть. А может, я вам документы по почте отправлю?

– Отправляйте Почтой России, но имейте в виду, что пакет дойдёт через месяц, если вообще дойдёт.

– Да я насчёт мэйла… Простите ещё раз. Конечно, встретимся лично. Скинете скрин из «Гугл мэп»? Ох. Я нечаянно. Диктуйте адрес.

– Кафе «Малинка».

Пётр Алексеевич честно пытался идти в ногу со временем, но ничего не получалось. Страницы в интернете раздражали его бегающими картинками и резкими звуками, от которых болела голова. В почтовый ящик, который называют мэйлом или электронкой, сыпались оскорбительные послания о средствах для повышения потенции. Самым большим разочарованием стал смартфон: функции аппарата Пётр Алексеевич изучил, однако его пальцы оказались слишком толстыми для крошечных букв на экране. То ли дело старый добрый кнопочный телефон.

В кафе стремительно вошла женщина лет двадцати пяти.

– Вы – Пётр Алексеевич?

– Да.

– А меня зовут…

– Не нужно. Достаточно того, что у нас есть общие знакомые. Мой номер телефона известен немногим.

– Хорошо. Вот постановление.

Она положила перед ним листок бумаги. Надев очки, Пётр Алексеевич внимательно прочитал текст.

– Для полноты картины вам стоит посмотреть ролик на «ютубе», – сказала женщина, доставая из сумочки сигареты. – Он небольшой. Сейчас отправлю вам ссылку.

Пётр Алексеевич бросил на столик свой телефон. Это была старая и дешёвая модель «Нокии», перевязанная крест-накрест синей изолентой.

– Как с вами работать? – возмутилась она. – Ходячий пережиток прошлого. И кафе какое-то выбрали старорежимное, ну и меню! Котлеты с винегретом, компот, каша манная.

Кафе действительно было не из модных. «Малинка» принадлежала старому товарищу Петра Алексеевича, который вот уже несколько лет находился в затяжной командировке где-то в Магаданской области.

– Ближе к делу. Чего вы хотите от меня?

– Нужно выйти на одного прокурора. Ему сорок лет, он занимается триатлоном.

Петру Алексеевичу потребовалось несколько рукопожатий, чтобы найти телефон прокурора. Дело оставалось за малым: позвонить и договориться о встрече. Резкое и чужое слово «триатлон» не давало ему покоя. Раньше для решения большинства вопросов требовалось провести полночи в ресторане, вторую половину – в бане. А новое поколение оказалось изнеженным донельзя. Одни не любят баню, другие предпочитают девочкам мальчиков, третьи сидят на вегетарианской диете, не пьют ничего крепче зелёного чая и занимаются йогой – какие уж тут ночные забавы. Ещё и триатлон.

Пётр Алексеевич подошёл к зеркалу. Оттуда смотрел грустными собачьими глазами старикан с огромным пузом. Даже за болельщика его можно было принять с большим трудом.

– Меня зовут Пётр Алексеевич, я от Семёна Яковлевича.

– Как же, наслышан.

– Встретимся вечерком в кафе «Малинка»?

– По вечерам у меня тренировки, полумарафон. Вы бегаете? Можем совместить приятное с полезным.

Пётр Алексеевич посмотрел на своё обширное пузо, гадая, что собеседник считает приятным: беседу или бег.

– Пожалуй, откажусь.

– Тогда могу предложить два «окна» в своём расписании, каждое по десять минут. Встретимся в суши-баре.

Пётр Алексеевич приехал точно в назначенное время. Его собеседник уже сидел за столиком и попивал что-то ядовито-розовое из высокого стакана.

– Приветствую. Олд скул, живая легенда. Мне много о вас рассказывали.

– Я знаю. Так вот, по сути вопроса…

Мужчина расхохотался.

– Лучше закажите себе роллы, отвлекитесь. Умеете пользоваться палочками? Хотя куда вам. Картошку и сосиски сподручнее есть алюминиевой вилкой.

– Не понял…

– Что ж тут непонятного. Я согласился с вами встретиться, Пётр Алексеевич, исключительно ради удовольствия лицезреть ваш побитый молью костюм и одутловатое старческое лицо. Интересно было, неужели вы правда думаете, что ещё имеете какой-то вес? Ваше время давно прошло. Вас списали в утиль. О делах беседовать с пенсионерами смешно, а вот роллами угостить могу. Из сострадания.

Размахнувшись, Пётр Алексеевич ловко вогнал палочки для суши мужчине в глаза. Не обращая внимания на истошные крики жертвы, посетителей и двух официанток, он аккуратно промокнул кровавое пятно на пиджаке салфеткой и вышел на улицу. Сев в такси, он посмотрел на часы, подумал немного и скомандовал водителю:

– В кафе «Малинка».

Я – «Мазда 3» красного цвета. Сколько мне лет я вам не скажу, так как неприлично дамам свой возраст кому попало озвучивать. Меня произвели в далёкой Японии. Как это было – не помню. Наверняка, япошки (сама, получается, я тоже япошка) сделали меня и побежали суши свои трескать да саке запивать. Злюсь я на них. Продали меня, как рабыню какую-то. Помню только автосалон «Коля Моторс: Мазды и КамАЗы». Нормальное соседство? Не скрою, очутиться в мужской компании мне было очень приятно. Такое усиленное внимание со стороны неотесанных, туповатых, брутальных машин. Но они были достаточно милыми. Иногда встречаю на дороге – мигаю, они аж от неожиданности останавливаются, выбегает водитель и начинает подливать бензин. Говорят, что мы бездушные машины. Ну-ну.

Мой первый хозяин был меланхоличный мужчина лет тридцати с гаком. Он работал прорабом на стройке и немного подворовывал строительные материалы. После того как чуток скопил, решил инвестировать. Куда? Ну, понятно. КамАЗ он не потянул, а вот меня – пожалуйста. Не виновата я, что в нашем маленьком городке всего лишь один автосалон. Берёг и заботился обо мне прораб. Почти всё время стояла в гараже. Нельзя было ему приезжать на работу на такой машине. Сразу бы вычислили арматурного коррупционера. Поэтому он ездил на работу на старом мотоцикле Урал. С коляской. На всякий случай одевался как бомж. Вечерами натирал меня и называл «моя прелесть». Блин. А я молодая была, мне свобода нужна, не могу в четырех стенах запертой, хоть волком вой.

Как-то на выходных повёз на мне прораб мой жену свою на рынок. Жена неприятная женщина оказалась. Всё бубнила:

– Вот ты все вечера с этой машиной проводишь. С семьёй вообще не общаешься. Ещё цвет выбрал красный, мой самый нелюбимый. Ну, живи тогда с этой железякой тупой!

Ну такого хамства я не стерпела. Нечаянно, на кочке, на месте жены сработала подушка безопасности. Не сильно, конечно, но кровь из носа потекла. Дороги в городе плохие! Ям столько. Мэр, опять же, виноват. Ну и за языком надо следить кое-кому.

Ну всё, после этого случая начала жена гундеть, мол, продавай её. Будем жить как люди, шубу мне купим, в Турцию слетаем. Эх, прораб, прораб… Как умные люди говорят – послушай женщину и сделай наоборот… Нет, блин. Продали меня. Купил жене шубу. Жену в шубе на рынке увидела супруга застройщика главного. Выводы быстро сделала. Мужу доложила. Прораба моего уволили. Дело до сих пор идёт. Женщины коварные, нельзя нас обижать.

Продали меня (Изаура, блин, какая-то) дочке чиновника, который землю распределял. Распределял так, что у всех членов его семьи были коттеджи, престижные машины и не очень (на тёще числились двадцать КамАЗов). А сам бедолага-распределитель имел старый серый костюм, да зарплату двадцать две тысячи рублей в месяц. Так вот, решил меня на совершеннолетие дочке подарить. Ей в жизни нравилось две вещи: Инстаграм и красный цвет. Я стала третьей любимой вещью. На второй же день дочурка на скорости 80 км/час въехала в автобусную остановку. Просто срочно нужно было проверить директ Инсты. Важное же написали.

На остановке были 4–5 человек, удалось никого не зацепить. Правда, пришлось въехать в осветительный столб. Ну и девочку-водителя я спасла. Все подушки выбросила, тормозную систему на полную включила. Правда, сама я того… Хотя я ж железяка, кому какое дело.

Чиновник сделал вывод, что плохое освещение было на трассе. Купил дочке «Порше Каен»: сказал, что машина повыше, дорогу лучше видно будет. А меня продали на разбор Сереге.

Серега решил оставить меня себе. Полгода он после работы в гараже меня восстанавливал. Поменял много чего. Перекрасил меня в синий цвет. Говорит, друганы не поняли бы, если красный оставить. А мне синий больше нравится, он лучше с моими серебряными дисками смотрится. Серега классный, понимает меня. Ласточкой называет. Вот знайте, как вы относитесь к машине, так и машина будет относиться к вам. И если у кого-то на морозе не заводится машина, дело не в морозе и аккумуляторе – дело в вас! Мы, ну а что мы, железяки тупые…

Мы с боем вырвали эту победу у команды мясокомбината. Потери понесли все, в том числе и я: пришлось ударить одного упыря, который в ответ разукрасил мне лицо и сломал передний зуб. Ничего не поделаешь, лидеру всегда достаётся на орехи.

Я капитан футбольной команды балалаечников в ночной любительской лиге по футболу. Смешно? Упырь тоже смеялся, и зря. Да, мы музыканты и играем на самом узнаваемом из народных инструментов. Что вовсе не означает, что за мячом мы бегаем в косоворотках и лаптях, распевая «Калинку-малинку». Меня часто спрашивают, как люди начинают играть на балалайке и зачем. В моём случае всё просто: нравится. Три струны, а душу выворачивают наизнанку. Почему-то считается, что музыканты и вообще творческие работники только про высокие материи и думают, баблом не интересуются, бренчат себе, блаженные. На самом деле мы калымим, где только можно: свадьбы, юбилеи, корпоративы. Чтобы купить очередную дозу еды, одежды, жилья. Надо, в конце концов, питаться калорийно, а то сил не будет лупить по струнам.

На спортивную репутацию профессия влияет, факт. Хуже нас только балерунам – те вообще первые матчи только и делали, что дрались, много было желающих пошутить насчёт обтягивающих трико и сексуальной ориентации. Но рано или поздно спорт покажет, кто чего стоит. В ночной лиге ты – тот, кто ты есть, и не важно, играешь с ментами, ворами или работниками крематория. Границы стёрты. Нет богатых и бедных, умных и тупых, есть только Лёхи, Серёги и козлы, имена которых не хочется запоминать. Мой мир, моё пристанище. Добро пожаловать!

В тот год мы хорошо продвинулись и в конце сезона занимали третье место из пятнадцати. Оставалось всего четыре игры – и шансы на победу, хоть мы и остались без лучшего нападающего. Витёк тогда вообще просто по полю бежал, но какому-то мудаку из команды Госнаркоконтроля не захотелось проигрывать со счётом 4:5 за пару минут до конца второго тайма, поэтому он тупо снёс нашего игрока. У Витька травма оказалась серьёзной: разрыв мениска, по-любому следующие матчи в пролёте. Я не удержался, врезал мудаку. Две серии, как учили в школе бокса, и он уже лежит. Конечно, мне пытались угрожать, но что было в ночной лиге, остаётся в ночной лиге, таковы правила. Иначе я бы уже варежки шил где-нибудь под Воркутой.

И вот самая важная игра. Начало в 23 часа, а до этого мы должны были калымить на даче какого-то чиновника, веселить распаренных после бани гостей русскими народными песнями. По идее, чинуши служат отечеству и делают жизнь простого человека лучше. А посмотришь на их хоромы – сразу ясно, чем они на самом деле заняты и сколько с этого имеют. Чиновник точно был важной шишкой, с нами даже директор поехал, разгуливал по участку и искал, к кому был ещё подлизаться. В девять вечера вроде закончили. Оставалось одну песню доиграть – и на матч.

Вдруг директор говорит: остаёмся, гостям понравилось, продлили нас. Я сразу сказал, что не могу, футбол скоро. Директор моё слово знает, не настаивал, передал чинуше извинения. И виновник торжества сам подошёл, не поверите. Пьяный, толстый, в простыне на белом теле.

– Это кто тут не хочет поиграть для уважаемых людей?

Я встал.

– Я. Не могу подвести товарищей.

Толстяк дышал как паровоз.

– Давай так, Паганини: будешь играть столько, сколько я скажу.

– Вы не много на себя берёте?

– Закрой рот, балалаечник, и в зал. Гости ждут «Калинку».

Я сжал кулаки.

– Чиновники вроде интересы народа защищают. А народу точно нужны такие мрази, как ты?

Он попытался ударить, но не позволил уровень физ-подготовки. Через пару минут уже лежал чинуша, отдыхал на холодненьком полу. Началась суета. Кто-то орал, что меня посадят и надо теперь ходить оглядываясь, кто-то матерился, кто-то ржал. Я пошёл к машине. Директор приплясывал рядом и ныл:

– Ну куда ты лез, закроют же. У него прокурор в друзьях.

– До утра-то не закроют?

– Не должны. Сбежать хочешь, что ли?

Я не ответил.

В ту ночь мы играли с командой ФСБ. Ничья. Лёха, их капитан, после второго тайма сказал мне:

– Слышал, у тебя проблемы.

У нас в ночной лиге ничего не скроешь.

– Мне сказали, что у меня есть ночь. Ради этой игры, не жалко. Хорошо играли. Там буду вспоминать.

– Не будешь. Что-нибудь придумаем.

Сибирский мегаполис, лето, жара, кондиционеры надрываются и капают конденсатом. Кто-то уже вернулся из отпуска, а кто-то на даче в выходные жарит шашлыки. Бизнес застыл в ожидании сентября, а в офисах ведутся неспешные разговоры.

– Ох, ну вроде взрослый мужик, ты что, Смирнов, реально не слышал про схему с дружественным кидком? – спросил коллега коллегу. В офисе их рабочие столы стояли напротив друг друга.

– Да нет же, Валера.

– Ну, слушай батю. Батя всему научит своего увальня-сыночка. Неожиданно у тебя появляется знакомый. Ну не знаю, в очереди познакомились.

– С тобой часто знакомятся мужчины в очередях?

– Ну бывает.

– А это сразу тебя не настораживает? Вот стоишь ты с женой в очереди за билетами в кино. К тебе подходит мужик и такой: я – Антон. Как вам погода сегодня? Давайте на троих чатик в вотсапе замутим и будем обсуждать фильм, который сейчас посмотрим?

– Ну не утрируй, Смирнов. Ну не в очереди, так, например, в такси познакомился.

– В такси я могу познакомиться только с таксистом.

– Ну в бла-бла-каре можно неплохих друзей найти.

– Где нам, дуракам, чай пить! Валера, я даже комментировать не буду. Рассказывай схему свою.

– Ну, в общем, есть новый знакомый. И просит дать ему в долг, например, сто рублей в понедельник.

– В воскресенье в бла-бла-каре обменялись телефонами, а в понедельник просит дать в долг денег. Так… Интересно…

– Говорит, что в пятницу отдаст. Ну ты, понятное дело, даешь.

– Понятное дело – пока всё логично.

– Он отдаёт тебе в четверг. Неожиданно и приятно. Через неделю просит одолжить 3000 рублей. Также отдаёт на день раньше. Ещё через неделю просит сто тысяч рублей на беговую дорожку.

– Именно для бега, всё логичнее и логичнее.

– Ну у него уже хорошая кредитная история. Тем более, человек о здоровье беспокоится – значит, помрет не скоро, успеет деньги вернуть. Конечно же, одалживаешь.

– Как по-другому-то.

– Он отдаёт на день раньше. Потом он просит полтора ляма на кроличью ферму. И теща квартиру продала. Возможность помочь есть. Ну, одалживаешь – и всё. Знакомый пропадает. Телефон отключён. Тёща не разговаривает. Жена подала на развод.

– Неужели тебя так искусно кинули?

– Нет, конечно. Знакомого одного. Ты его не знаешь. – Валера задумчиво посмотрел в потолок. На безымянном пальце правой руки незагорелая полоска кожи. – Не будем о грустном. Пошли кофе пить. Я кошелёк забыл в машине. Одолжи сто рублей. В пятницу отдам.

– Иди ты в жопу, Валера!

Одной семейной паре дети на серебряную свадьбу подарили поездку в Тайланд. Маршрут такой: поездом до города с аэропортом (а в их посёлке городского типа была только военная часть и зона, ну какой аэропорт?!), далее – самолетом в Паттайю. Поезд прибыл на перрон около десяти вечера. Самолёт – на следующий день в обед. Супруги решили переночевать в гостинице рядом с ж.-д. вокзалом. Пока зарегистрировались, пока заселились, пока кинули чемоданы – уже час ночи на дворе.

Артём Анатольевич, глава семьи, ужасно проголодался и на ресепшен уточнил, где можно быстро перекусить отважным путешественникам. Им ответили, что, к сожалению, уже нигде. Поздно, и повара всех близлежащих заведений отправились домой видеть десятые сны. Нине Степановне, благонадёжной, проверенной временем и житейскими бурями супруге, не понравился тон девушки с ресепшен. Она тут же озвучила свои впечатления по поводу общего состояния номера и гостиницы, города, да и, собственно, девушки с ресепшен. Пара метких предложений достигла цели: девушка явно смутилась, покраснела и пискнула, что внизу работает небольшое оригинальное кафе в подвале их гостиницы.

– Ну вот почему нельзя сразу по-человечески, как принято среди порядочных людей, всё с каким-то подвывертом, – с победным видом резюмировала Нина Степановна. И они, наслаждаясь произведенным эффектом, двинулись в кафе.

Кафе называлось «Стриптиз-клуб „Томный вечер“». Оно действительно работало круглосуточно. Когда к Артёму Анатольевичу подошла администратор в чёрном кружевном белье и с розовыми кроличьими ушками на голове, он закашлялся, ему определённо нравилось кафе. Особенно атмосфера. Нине Степановне он сказал, что хороший интерьер. Нина Степановна работу дизайнера-концептуалиста не оценила и прямо с порога предложила вернуться в номер и насладиться покоем перед дальним перелётом. Артём Анатольевич возмутился, что у него уже желудок сводит и срочно нужно откушать, а не то подобные ночные бдения чреваты голодным обмороком.

Нашу пару посадили совсем близко от сцены с шестом. На сцене танцевали девушки. Глянув в меню зорким натренированным взглядом главбуха со стажем, Нина Степановна заказала только чайник чёрного чая и два сочня с творогом. Каким образом в этом узилище Терпсихоры оказались сочни с творогом, было большой загадкой. Артём Анатольевич признался, что обожает чёрный чай ещё с детства и что сочни – вершина кулинарного искусства. И вообще ему здесь очень комфортно. Он не отводил глаз от сцены. Новые формы интерьера, конечно же, впечатлили его.

– Ниночка, как в театр сходили. И поужинаем и небольшие пьесы посмотрим. Глянь, как она страдает. Наверное, казака её в армию забрали.

– А чо ж она грудями трясёт перед всеми, пока парня ждёт?

– Жарко, наверное. Вот девчата и раздеваются.

– Слушай, допивай свой чай – и в номер, – по привычке командовала Нина Степановна.

– Ты иди, а я чуть позже, – сказал осмелевший от открывающихся перспектив Артём Анатольевич. Он чувствовал в себе большой потенциал.

– Ага, прям понеслась вприпрыжку.

– Официант, ещё кипятка подлейте в чайник, – боролся за ускользающее счастье наш герой.

– Не позорься, это уже шестая заварка! Ты уже горячую водичку пьёшь, – сетовала Нина Степановна.

– Может, стейк закажем? Смотри, время приготовления всего пятьдесят минут!

– Пошли в номер, любитель изысков! У меня ощущение, что я в женской бане…

– У меня тоже… Эх, Нинок, я вот смотрю на них, нас в молодости вспоминаю. Помнишь, на речке…

– Дурак старый. Помню. Пошли в номер. – Она взяла Артема Анатольевича за руку.

– Конечно, пошли. – Он прощальным взглядом окинул сцену и пробормотал себе под нос: – Эх, такого в этом сером Тае, конечно, не увидишь…

И вечер действительно был томным и нежным.

Великие изобретения человечества – это порох, колесо и Microsoft Excel. Васильев закончил мехмат. Главному навыку, которому там его научили, – сравнивать числа. В любой сложной жизненной ситуации Васильев строил модель в Экселе, и ответ был очевиден.

Например, ситуация с деньгами. Иногда у него возникало такое чувство, что их постоянно не хватает, что он всю жизнь должен. Это чувство его порабощало. Он тут же ввёл данные в Эксель, кому и сколько он должен, построил модель возврата и тут же порадовался. Вместо ощущения всю жизнь кому-то должен, получилось всего 35 лет. Ну вот другое дело.

Одним из решений сократить срок гашения своих долгов – это деление их на два. Продолжая улучшать свою модель, Васильев решил найти жену. Мехмат всё-таки. Он принялся изучать этот вопрос и посмотрел на ютубе много роликов по данной тематике. Его восхитил ролик в TEDex, как одна женщина сделала модель своей анкеты на сайте знакомств и нашла идеального мужчину. Васильев загорелся. Плюс к этому он получил очередное письмо от судебных приставов с предложением оплатить долг по квартплате. Приставы считали, что два года не платить за квартиру не совсем правильно. Слабаки, подумал Васильев, срочно нужна жена, а лучше две, добавил его аналитический мозг.

Он сделал модель своей идеальной женщины. Ввёл много параметров, начиная от дохода в месяц и заканчивая знанием болгарского языка. Зачем ему болгарский, он до конца не понимал, но рассуждал так: вот когда вообще надоест, попрошу её говорить на болгарском. Модель была простой, как автомат Калашникова. Нужно было просто ввести данные из анкет кандидаток, которые висели на сайте знакомств, и великое изобретение человечества (не порох) показывало тебе вероятность совместимости.

Первая версия модели показала, что ему идеально подходят, с вероятностью 95 %, женщины после 70 лет, желательно с большим наследством. Такие варианты его идеально устраивали, он даже научился завязывать галстук для свиданий. Но почему-то таких анкет на сайте было мало, а номера телефонов из актуальных анкет были отключены. Не успел, подумал Васильев.

Неожиданно Васильеву попалась анкета женщины с очень красивыми глазами, на возраст он не смотрел. Он быстро забил её данные в модель. Вероятность показала 37 %.

Он было отказался от этой кандидатки, но эти глаза прожигали его. Васильев решил потренироваться на этом варианте. Чтобы, когда подвернётся единственно верный, он был готов.

Он написал ей:

– Приветствую, Вы мне подходите на 37 %, но у вас очень красивые глаза.

– Вы дебил?

– Нет, я программист.

– А-а-а-а, понятно тогда. За глаза спасибо.

– Давайте встретимся, обсудим наше будущее.

– А с 37 процентами оно у нас есть?

– Иногда даже калькулятор ошибается.

– Ну, тогда норм, где?..

Свидание прошло ужасно. Она опоздала на 40 минут, так как из-за неоплаты электричества ей отключили фен и она ждала, пока волосы сами высохнут. Потом Васильев долго рассказывал, как правильно обмануть счётчик электроэнергии, чтобы Горэнэрго ещё тебе были должны. Она слушала, потом начала записывать. У неё была очень красивая короткая стрижка, он сделал ей комплимент. Она зачем-то начала рассказывать ему, как сдала свои длинные волосы, чтобы заплатить за автомобиль, который нечаянно помяла во дворе. Она случайно выкинула из окна телевизор.

Они проговорили весь вечер, потом переместились на лавочку в городском парке и говорили там. Ему она нравилась. Он проводил её до дому и побежал моделировать. Он посчитал, внеся все её долги в Эксель. Если они гипотетически будут жить вместе, то срок погашения их совместных долгов будет равняться 120 лет. Да, если учесть 37 % совместимости…

Васильев ввёл в свою модель собственную анкету, модель показала совместимость 110 %. Перспектива жить с самим собой не устраивала Васильева. Он непроизвольно написал сообщение девушке с красивыми глазами:

– Волосы можно сушить над плиткой, пока варится лапша…

Двое друзей сидели на лавочке, ели мороженое и разговаривали.

– Давай я вас познакомлю? Она классная, – предложил первый.

– А сколько у неё подписчиков? – спросил второй.

Солнце припекало.

– Какая разница? Симпатичная девушка. Речь хорошая, связная. Есть вкус и стиль.

– Ещё раз, – терпеливо сказал второй. – Подписчиков сколько?

Первый с досадой бросил недоеденное мороженое в урну.

– Может, её вообще нет в соцсетях.

– Так не бывает. Сейчас все в соцсетях, включая папу римского и детей Пугачёвой.

– Почему ты не спрашиваешь, где она работает, какой институт окончила, какая у неё зарплата?

– Вопрос, который я тебе задал, гораздо важнее. Ответишь на него – ответишь и на все остальные.

– А если она накрутила подписчиков?

– Я проанализирую статистику и пойму.

– Почему бы просто не пригласить девушку в ресторан?

– Зачем? Пустая трата времени и денег. Спишемся в директе, потом сходим. Вдруг она не алё совсем, а я уже раскошелюсь. Еду можно и на дом заказать, кстати.

– С чего-то надо начинать отношения.

– На фиг они нужны? Мы живём в двадцать первом веке.

– Ну, семья, дети…

– Это скучно. В мире много куда более интересных вещей: сериалы, лента друзей, шлем виртуальной реальности.

– Пятнадцать.

– Что «пятнадцать»?

– У неё пятнадцать подписчиков.

– Ну, чувак, совсем несерьёзно. О чём мне с такой говорить?

Есть ритуал, который мы выполняем ровно два раза в год: весной и осенью. Островок стабильности. Национальная идея. Альфа и омега бытия. То, что нас объединяет. То, что можно обсуждать даже с «чайниками», ничего не смыслящими в вопросе. Я, конечно, говорю о сезонной смене автомобильных шин.

У каждого уважающего себя машиновладельца есть свой гуру покрышек. Моего зовут Сергеем, ему сорок пять с хвостиком. Недавно Сергей захотел покоя, ушёл с работы кем-то важным и стал управляющим складом-магазином по продаже шин. Управляет он собой и ещё одним пареньком, который и «переобувает» счастливцев, решившихся на новые «нокиян» или «бриджики». Пока паренёк занимается разбортовкой моих колёс, мы с Сергеем обсуждаем актуальные общемировые проблемы. Делать это особенно удобно в обшарпанной комнате при складе. Я лежу на небольшом диванчике в углу, а Сергей сидит за единственным столом со стареньким ноутбуком.

– Николай, давайте сто рублей. Вам дополнительные резинки надо поставить.

– Не вопрос. Презервативы?

– Ха-ха, – сказал Николай.

Потом подумал и почему-то добавил:

– Вот же москвичи фиговые, ну что за люди.

– А чем москвичи провинились?

– Да уроды. Звонит мне недавно москвич, хочу, говорит, купить колёса. У нас тендер, много участников, возможна переторжка. Ну я ему цену озвучил, а он требует коммерческое предложение и проформу договора. Отвечаю: слушай, столичный, я могу тебе фотку калькулятора отправить с этой ценой, тогда ты провод телефонный обмотаешь вокруг шеи и резко побежишь в соседний кабинет.

– Может, он по мобильному звонил.

– На этот случай у меня другой рецепт. Пусть возьмёт свой мобильный, поместит аккуратно в упомянутый вами презерватив и сунет туда, куда колесо не пролезет.

– Сергей, а с чего вы взяли, что это был москвич?

– У меня нюх на них. Сидят в офисах, не делают ни хрена, диспетчеры чёртовы. Вся Москва – это большой диспетчерский центр, чтоб вы знали. Ну вот вызываешь такси, разговариваешь с девочкой, а она передаёт информацию водителю. Так и москвичи, тупо сидят на потоках информации целой страны, педерасты. А реальных навыков ноль. Ни построить, ни починить, ни сломать. Целыми днями на телефонах наяривают, кровь из регионов пьют. Кто вкалывает, как папа Карло? Провинция.

Общаясь со мной, Сергей одновременно играл на ноутбуке в «сапёра».

– Интересная мысль, но всё-таки парень мог оказаться откуда угодно.

– Не. Я же сказал, москвичей за версту чую. Вот вы, например, не москвич.

– Почему?

– Я вам сказал про резинки и сто рублей, и вы сразу согласились. Москвич бы уже из трусов выпрыгнул: что, зачем, почему так дорого. Да я вас немного обманываю, нет никаких резинок, но разве это важно. Хорошие отношения между людьми – вот главная ценность.

Я немного обиделся, но вместе с тем ощутил какую-то смутную гордость.

– Лоховство?

– Нет, конечно. Мы бы вас при любой погоде немножко обсчитали, не переживайте.

– Спасибо, успокоили. Но я в Москве часто бываю, у меня там друзья. Могу заразиться?

– Чтобы стать настоящим москвичом, надо там восемь лет прожить.

– Почему именно восемь?

– Цикл москвича. Перевернёте восьмёрку – получите знак бесконечности. Очевидно же.

Из коридора донёсся крик: «Семёныч, колёса готовы!»

– Ну что, Николай, за резинки можете не платить, раз я проговорился, но на три пива – извольте. Так лучше?

– Конечно, Сергей. Мы ж не москвичи.

– Здравствуйте, мы рады приветствовать вас на федеральном портале услуг госжена. Как я могу к вам обращаться?

– Привет! Максимом меня зовут.

– Как чудесно – моё любимое имя! Максим, слушаю вас внимательно!

– Я хотел бы побольше узнать о…

– Услышала вас. После успешного внедрения сайта госзакупки правительство осознало, что упустило из виду важнейший из ресурсов – человеческий фактор. Депутаты местных и федеральных уровней власти, представители религиозных конфессий, селебрети очень волнуются из-за катастрофического нивелирования института брака в современном мире и растущего количества разводов в нашей стране. Поэтому было решено взять выбор второй половины под контроль государства. Пока сайт работает в тестовом режиме. Потом ФЗ.

– Как это работает?

– Максим, у вас и голос та-а-акой приятный. Работает очень просто. Вы заходите в личный кабинет на нашем портале по номеру ИНН и выбираете закупку.

– Что, простите?

– Ну, женщину! Вы ещё и такой умный, Максим. Смотрите фотографии, читаете анкету, сумму залога.

– Сайт знакомств какой-то… Что – залог?

– Ну да. Чтобы участвовать в торгах. Необходим обеспечительный платёж. Он остаётся в нашей системе. Это, во-первых, подчёркивает серьёзность ваших намерений, а во-вторых, является защитой от разводов. При разводе платёж автоматически сгорает.

– Ну и ладно, там же небольшие суммы?

– Ну как вам сказать, самая простая закупка от трех миллионов рублей.

– Сколько?! Вы с ума сошли!

– Ну а как вы хотели? Брак – дело серьёзное, он заключается на всю жизнь.

– А как обратно деньги получить?

– Очень легко. Начиная с деревянной свадьбы (5 лет вместе) – государство возвращает деньги, 20 %. Оловянная (10 лет) – 20 % и т. д.

– А кто определяет стоимость залога? Я вот смотрю сейчас анкеты, есть симпатичные по пять миллионов, а есть… – на любителя, по двадцать миллионов.

– Искусственный интеллект Сбербанка Онлайн. Он анализирует расходы и доходы женщины и определяет сумму залога.

– То есть если девушка больше тратит, чем зарабатывает: маникюры, тряпочки, винишко, курорты – то залог ниже, да? А если, как маленькая лошадка, трудно несёт свою ношу и зарабатывает, то залог выше. Блин, умно.

– Спасибо, Максим. Нам так приятно.

– Ну а если я женюсь не через ваш сайт?

– К сожалению, со следующего года это станет невозможно. ЗАГСы закроют, свидетельства о браке будут выдаваться только через наш портал.

– Ну, я буду жить в гражданском браке…

– Соседи доложат. Вмешается полиция. Вначале – расселение в другие города, если повторно, то химическая кастрация. Вы представляете, какие блестящие перспективы открываются? Семейным ценностям уже ничто не угрожает!

– Блин. И когда закон этот примут?

– Он в Думе уже прошел первое чтение. Где-то через год, примерно.

– Год остался… А еще обеспечительный платеж искать. Кредит, наверное, брать придется… Скажите, а можно я приглашу вас на ужин?

– Наконец-то! Я уж думала, никогда не предложишь. Записывай адрес…

Наталья не верила в приметы со сжиганием записанного на бумаге желания и размешиванием пепла в шампанском под новогоднее обращение первого лица. Зато она знала, что её постоянно бросали мужчины под самый Новый год. Ну брось ты числа двадцатого января, нет, блин, надо именно тридцать первого, чтобы с каждым боем курантов сердце все сильнее сжималось от безысходности.

Этот Новый год не был исключением, ровно в 10:30 утра пришло сообщение в вотсап от Альберта: «Извини, Натали, но у меня, похоже, другой. Встретил одногруппника, а он оказался проводником в другой мир… Сорян и чмоки, с наступающим!» Поэтому Наталья сильно не удивилась. За столько лет она привыкла. Да и с Альбертом у неё было все сложно. После того как он попросил у неё колготки на лыжах покататься, типа женское белье лучше фигуру поддерживает, стало всё понятно, вопрос времени.

Все началось в одиннадцатом классе. У Натальи случилась любовь всей её жизни. Виталик Орлов. Дружили с третьей четверти десятого класса. Он ради неё даже в турпоход летом не пошёл. Сидели целое лето дома, видик смотрели, целовались. В сентябре за одну парту сели. На осенних каникулах с классом по Золотому кольцу поехали. Новый год решили с компанией одноклассников замутить. И вроде, шло всё хорошо: парочки, салаты, елка… а потом бац – и огорошило:

– Наталья, ты… как ты могла…

– Да что такое?

– Я валю…

И он ушел. Перевёлся в другую школу со следующей четверти. Одноклассники тоже ничего не знали, а может, делали вид, что не знают. Она закончила школу, поступила в другой город в универ. Но с того самого Нового года её стал преследовать злой рок, призрак незакрытого гештальта.

Наталья решила бороться. Ей 37. Её бросил какой-никакой, а мужчина – Альберт. Это ли не знак. Для себя она решила так: нужно идти к истокам. Так говорил её бывший шеф, который в бухгалтерии компании, где она работала, решил поймать крысу. Крыса постоянно воровала подотчетные деньги. В итоге крысой оказался сам шеф. Его уволили. Но фраза и подход Наталье понравились. Она решила – надо найти Виталия Орлова и узнать, почему он ее бросил. Она все осознает, сверкнёт молния, Орлов превратится в орла и выклюет глаза Альберту и его проводнику.

Летом она взяла на работе отпуск, купила билет на самолёт, к родителям. Мама про Орлова ничего не слышала. Папа вообще сказал, что граф Орлов давно умер, ещё при Екатерине II. Посоветовал дочке ещё раз историю России проштудировать. Тогда Наталья пошла в свою школу. Там через завуча и шоколадку она узнала телефон родителей Виталия Орлова. Родители, поняв, что Наталья не коллектор, дали ей номер сотового Орлова. Она долго не решалась набрать, но приближался проклятый праздник…

– Привет, Виталий!

– Здравствуйте, вы говорите с автоответчиком. Если это «РосНацДеньги» – я всё верну, но позже!

– Слышь, автоответчик, это Наталья из «11-Б».

– Наташа? Блин! Неожиданно.

– Давай встретимся. Дело есть!

– Конечно, давай. Ты мне недавно снилась…

Было 23:30 на часах. 31 декабря. К батарее наручниками был прикован Виталий Орлов. Ещё одними наручниками к другой руке Орлова приковалась сама Наталья.

– Наташа, ну это же смешно.

– Виталий, мне вообще несмешно!

– Ну куда я уйду? Я же сказал, всё это время любил тебя. Можно в туалет хоть?

– Терпи! Я же всё это время терпела!

– Да не уйду я!

– Тогда же ушёл.

– Я тебе сто раз говорил, ушёл, так как мне показалось, что ты со Смирновым в комнате закрылась и…

– Да мы викторину готовили, дурачок ты дурацкий!

– Поди проверь вас!

– Орлов!

– Да верю, верю. А помнишь, мы летом все части «Назад в будущее» смотрели? И летнюю серию игр «Что? Где? Когда?».

– О да!

– Внимание на экран!

И случился Новый год. Молния, правда, не сверкнула, но небо прекрасно озаряли огни взрывающихся петард. И Орлов превратился… в мужа! А все коллекторы – в Альбертов.

С самого рождения жизненный путь маленького Семёна был предопределён. Его маме очень нравился фигурист Евгений Плющенко, поэтому было решено отдать Семёна в секцию фигурного катания. Но так как они жили в небольшом северном городке, тренировки проходили на залитом во дворе катке. Тренером стал сосед папы по гаражу Владимир Петрович, который когда-то занимался лыжами. Но тяга к красивому виду спорта и 500 рублей за занятие заставили его пересмотреть свои взгляды и несколько роликов на ютубе. В преподавании теории он считал себя олимпийским чемпионом. Часто задавал домашнее задание – кататься дома в носках по кафелю или по мокрому линолеуму босиком.

Папе Семёна импонировал боец ММА Фёдор Емельяненко. Поэтому он в 8 лет отдал сына на бои без правил. Бои действительно были без правил. Стенка на стенку. Вёл секцию бывший наркоман, рок-музыкант, фронт-мен группы «Ебло» Фёдор. Он обожал книгу «Бойцовский клуб». Собирал людей и заставлял их драться друг с другом, копаясь внутри себя и ища внутреннюю Монголию. Восьмилетнему Семёну не нравилось искать неизвестную страну.

Бабушке Семёна нравились бальные танцы. «Для осанки полезно, да и вообще это красиво», – говорила она. У Семена оставались свободными вторники и воскресенья. Отдали в местный ДК. Наставницей была Тамара Петровна. Ей было немного за 60 лет и чуть больше за 120 килограммов. Ей нравилось шоу по второму каналу «Танцы со звёздами», и она собирала группы бальников разного возраста. Иногда восьмилетний Семён танцевал с унылыми бухгалтершами неопределенного возраста, которые были выше его, но как любила повторять Тамара Петровна: «Музыка всё нивелирует». Когда на боях без правил узнали, что Семён занимается бальными танцами (он часто танцевал с мамой одного из коллег по ММА), количество синяков у Семена возросло в геометрической прогрессии.

Дедушке Семёна нравился певец Валерий Ободзинский. По четвергам он ходил в другой гараж к световику того же ДК. По заверениям дедушки, световик был талантливым тенором. Когда они с Семёном возвращались с репетиций, дедушка был, как правило, сильно пьян, но что-то старательно напевал себе под нос. Они со световиком готовили Семёна к «Голосу. Дети».

Когда Семёну исполнилось 9 лет, он лёг на пол в коридоре и сказал, что никуда больше не пойдёт. Будет лежать так, пока не умрёт. Мама еле уговорила его ходить в школу, но с секциями было покончено. Пока мама не посетила шоу китайских акробатов.

Небольшой провинциальный город, вечер. Молодой продвинутый мэр вызвал на встречу немолодого и совершенно непродвинутого директора местной библиотеки. Вот уже семь минут господин К. сидел в кресле и ждал. Мэр, расстегнув пиджак и галстук, попивал кофе и увлечённо тыкал в экран смартфона, время от времени отпуская остроумные комментарии. Казалось, про господина К. он просто забыл. Дождавшись затишья после очередного: «А-а-а, вот дебил, зажёг бомбочку – и в рот! Клёвый взрыв, а зубам ничего… Угар!» – директор библиотеки решился спросить:

– Извините, что отвлекаю, господин мэр. Зачем вы позвали меня?

Не отводя глаз от телефона, мэр процедил лениво:

– А, спасибо что пришли. Напомните, как давно вы работаете директором библиотеки?

– Двадцать лет, господин мэр.

– Крутяк, а мне всего двадцать шесть. И что, ходит туда кто-нибудь?

– Не настолько активно, как раньше, но у нас много постоянных посетителей.

Мэр допил кофе и бросил в пустую чашку мусор со стола.

– Да ладно врать. На вчерашней записи с видеокамеры ясно видно: за весь день в библиотеке побывали десять человек. Вы, две технички и семь тёток-библиотекарей.

– Видимо, день выдался неудачный.

– Такой же, как вчера. И как полгода назад.

Господину К. стало стыдно. Он опустил глаза и уставился на носки своих ботинок. Мэр заговорил громче и жёстче, всё больше распаляясь:

– Я объясню, что происходит. Никому на хрен не нужны ваши древние библиотеки с древними книжками.

– Вы ещё молоды, господин мэр, и не осознаёте в полной мере, как человеку необходимо чтение.

– А разве я это отрицал? Необходимо. Паблики в соцсетях, посты. Не больше 2500 знаков за раз.

– 2500 знаков – одна страница.

– Слушайте, книгочей. Вчера, готовясь к нашей встрече, я открыл «Войну и мир». Еле-еле главу осилил. То на французском пишет, то на русском, голова заболела бегать по сноскам.

Господин К. прокашлялся.

– Простите, не вижу в этом ничего страшного. Чтение есть усиленная работа головного мозга.

– А вот если бы я читал «Войну» вашу в паблике, быстро бы написал коммент Толстому. Типа не грузи, чел, французским, пиши на одном языке. Без обраточки сейчас никак.

– Господин мэр, я не разделяю ваших взглядов.

– Короче, так. Библиотеку закрываем. Здание хорошее, сдадим его в аренду крупной социальной сети. Для пабликов нужны серверы.

Господин К. вскочил с кресла и тут же сел обратно.

– Вы в своём уме? Там миллионы книг! Куда прикажете их деть?

– Не психуйте, вам вредно. Поставим будки буккроссинга, напихаем туда книжек. Та же библиотека, только ближе к людям. А не будут читать – сожжём.

– Брэдбери был великим провидцем. Началось.

– Брэдбери? Не слышал. У него много подписчиков?

– Делайте как знаете, господин мэр. Только что будет дальше, когда серверы переполнятся?

– Вызову главного по серверам и велю выметаться. Скоро информации накопится столько, что не хватит никаких серверов.

Господин К. достал ноутбук и начал что-то печатать. Мэр, закинув ноги на стол, продолжал:

– Поймите, история бежит вперёд. Технологии сменяют технологии. Проблемы нехватки пространства решат торренты. Через пару лет каждый пользователь будет сдавать миру часть своего жёсткого диска в аренду. На следующем этапе сделаем из бывшей библиотеки завод литиевых батареек.

– Как хорошо продумали, – похвалил господин К., не отрываясь от ноутбука. – Много читаете?

– Каждое утро начинаю с пабликов. Без угаров жизнь не та.

– Скажите, господин мэр, мнения пользователей интернета о вашей работе для вас важны?

– Конечно, люди реально пишут, что думают. Не Толстой.

– То есть если большинство пользователей вашей странички проголосуют за отставку мэра, вы покинете свой пост?

– Покину, – уверенно сказал мэр. – Могу прям поклясться, и руку на смартфон положу.

– Тогда посмотрите на экран, пожалуйста. Вот петиция против закрытия библиотеки. А вот вторая – за отставку мэра. Пока мы с вами беседовали, 73 % пользователей сообщили, что недовольны работой городских властей.

В кабинете повисла тишина. Мэр побледнел и впервые за день бросил телефон на стол.

– Я слов на ветер не бросаю. Скажут уходить – уйду, – сипло сказал он.

Господин К. закрыл окно «Купить голоса для голосования» и аккуратно опустил крышку ноутбука.

Дмитрий Петрович очень любил цифры. Поэтому у него не было адресной книги в телефоне. Он помнил всех своих друзей по последним трём цифрам номера. Зазвонил мобильный. На экране высветились +7…456. Это была приятная последовательность цифр, звонил Лёха, его одноклассник.

– Дмитрий Петрович, здравствуйте! А вы знаете, что у вас есть пятнадцатипроцентная скидка на покупку часов «Ролекс»? С вами кто-нибудь уже общался по этому вопросу?

– Именно по этому вопросу нет. Мне обычно звонят, когда разыскивают трупы людей, которые предлагают скидки на часы «Ролекс». Интересно, почему мне? С вами кто-нибудь общался по этому вопросу?

Трубку повесили. 456 превратились в чужие, холодные цифры. Благородная последовательность, которая была частью пароля большинства людей в мире, вмиг стала не-Лёхой. Звонил номер 961. Ещё не лучше, с работы.

– Ты где?!

– И вам здравствуйте, Игорь Валентинович. Да в пробочку попал. Утро, сами знаете…

– Сейчас полпятого вечера!!! Ты откуда едешь, дальнобойщик?

– Из домика в деревне.

Дмитрий Петрович любил выпить чая сразу же, как проснётся. Именно в этот момент чайник предательски засвистел.

– А что у тебя там звенит?

– Да это лихач на «Ниве» обгоняет. Байкеры, что с них взять…

Есть люди в мире, которые не умеют врать. Дмитрий Петрович решил, что он – один из них.

– Слушайте, Дмитрий, если вас не будет на работе через двадцать минут, у вас больше не будет работы. И денег. Вас выгонят из съемной квартиры, и вы будете жить в машине. Летом ещё более-менее, а вот зимой… Когда вы будете бриться дрожащей рукой от холода, вы случайно отрежете себе уши. Потому что будете обвинять их в том, что они меня не слушали! Махом на работу! У нас сеть с утра висит!

961 – по отдельности цифры были прекрасны, но вот вместе… составляли номер Сатаны в его земной инкарнации. Воображение Дмитрия Петровича нарисовало перспективу зимней ночевки в машине. Стало не по себе. Надел свитер и включил на ноуте «Друзей». Очень спешил, поэтому посмотрел всего пару серий. Ровно в восемнадцать сорок он был на работе. В офисе никого уже не было.

Дмитрий Петрович подумал, что за люди, в восемнадцать ноль-ноль все как один встают и валят домой. А где преданность компании? Почему у сотрудников глаза не горят? Он так перенервничал, что сразу же выпил бутылку пива, заботливо принесённую в рюкзаке из дома.

Зашел в серверную. Сервер не работал. Шнур со штепселем, который он вытащил из розетки вчера, также змеился по полу. Он воткнул его обратно. Забегали зелёные лампочки. Он набрал ненавистный 961.

– Добрый вечер, Игорь Валентинович, а вы уже ушли с работы?

– А ты, видимо, пришёл, да?

– Игорь Валентинович, вопрос решен. Сеть есть! Пришлось пахать как проклятому. По всему зданию искал пробой. Потом свечи проверил, – сказал он, допивая вторую бутылку пива.

– И что было?

– DdoS-атака. Нигерийские хакеры пытались нас взломать.

– Как так получилось?

– Ну кто-то с вашего компа порнуху смотрел. Чернокожие трансы и их жаркие каникулы в Сибири.

– Вот суки! Кто?

– Ну если учесть, что у вас отдельный кабинет и пароль с шестью степенями защиты… Полагаю, уборщица.

– Я так и думал. У неё глаза бегают постоянно. Нигерийская извращенка!

– Надо вам комп менять. Старый я заберу. Его исследовать надо.

– Конечно же. Ещё раз спасибо за заботу! С вами очень приятно иметь дело.

– Ещё момент, мне бы премию.

– Не вопрос. Сколько?

– 961 доллар!

За одним длинным столом с двумя ноутбуками сидели мама и дочка.

– Держись за эту работу, изо всех сил держись!

– Мам, что в ней хорошего? Сидишь в холле гостиницы целыми днями, навязываешься как дура каждому встречному-поперечному.

– Зато в тепле. Не гайки на улице в -40 крутить.

– И фашисты холодной водой не поливают при этом. Пожалуйста, заканчивай смотреть канал «Хистори».

Они помолчали.

– Как ты будешь отмечать Новый год?

– Ты же знаешь, мама, что я ненавижу этот вопрос. Или на работе, или дома у одной славной женщины, которая любит телевизор. Выпьем шампанского и ровно в полночь пойдём в мороз крутить гайки.

В небольшой отель, в котором происходил диалог, зашёл усталый мужчина лет сорока с двумя сумками такого размера, что их правильнее было бы назвать баулами. Наверное, там пряталась вся его семья, сэкономившая на билетах. Или мужчина был обычным гостем этого приграничного городка и полдня потратил на таможню и паспортный контроль. Оглядев холл, он направился к стойке регистрации. Женщина помладше выскочила навстречу, перегородив ему путь, и застрекотала:

– Приветствую вас в отеле «Эдельвейс»! Поздравляю, вы только что выиграли скидку на ночь в номере для новобрачных! Вас ждёт комфортабельный люкс с ванной в форме сердечка и панорамными окнами. Должна предупредить, что из них видно не только кусочек леса и забор государственной границы, но и городское кладбище. Вы ведь не суеверный? Многим такая экзотика даже нравится.

– Девушка, номер для двоих, а я тут один.

– Мы к вам живенько соседа подселим, – энтузиазм девушки был неиссякаем. – Например, вашего коллегу – какого-нибудь предпринимателя, навьюченного баулами. Скоро придёт автобус с китайцами.

– А ничего, что номер для новобрачных?

– Стерпится – слюбится.

– Не зная броду, не суйся в воду. Извините, я спать хочу.

Он обошёл её, волоча за собой сумки, и направился к ресепшену. Девушка вернулась за стол к маме, которая пряталась за экраном, как за бруствером, и напряжённо ловила каждое слово.

– Мам, ну не продаётся! Какой идиот придумал, что этим номером надо заниматься отдельно? Стояла бы сейчас спокойно за стойкой регистрации.

Женщина пожевала губами.

– Так. Вечером продолжишь. Иди пока съешь булочку. А мне дай ключи от новобрачных, хоть подремлет мама в комфорте.

– Держи. Только не ломай там ничего, пожалуйста, как в прошлый раз.

Прошло несколько часов. Девушка за столом помнила, что скоро придёт рейсовый автобус из Китая. Единственная гостиница будет забита по самую крышу, никому не захочется с багажом ехать на другой берег. Быть расторопнее, не дать опомниться, загрызть овечку, отбившуюся от стаи – и готово.

На этот раз удача ей улыбнулась, ничего не пришлось делать самой. Бойкие китайцы быстро разобрали свободные номера, и единственный русский из автобуса после безуспешных переговоров на стойке регистрации подошёл к ней. Красивый, кудрявый, без баулов, с одним пакетом в руках. За шубой для жены ездил, что ли?

– Доброй ночи, девушка. Номера закончились, но мне сказали, что один свободный есть у вас.

Улыбнувшись, он стал ещё красивее.

– Номер для новобрачных к вашим услугам. А где невеста?

– Я неисправимый холостяк.

– Не переживайте так, онанизм не запрещён законом.

Мужчина изменился в лице.

– Простите, не хотела. По ночам я шучу глупо.

– Бывает. А я устал как собака, юмор уже не воспринимаю.

Мужчина вздохнул.

– Оформите мне номер, пойду спать.

– Конечно, сейчас внесу информацию в систему гостиницы, – важно сказала девушка.

Система представляла собой обычную таблицу в «Экселе». Цокая по клавишам правой рукой, левой девушка набирала на мобильном мамин номер. Длинные гудки…

– Всё готово, но придётся чуть-чуть подождать. В номере уборка. Чем вы занимаетесь?

– Я предприниматель.

– Тут все предприниматели с баулами.

– Снова пытаетесь мне нахамить, а я устал. Нету баулов. Зато есть магазин в Чите, торгуем аксессуарами для телефонов. Зарядки, наушники и прочее.

– Китайское барахло, в общем.

– Вы неисправимы. Товар не китайский, а пекинский, качественный. Как там номер?

В вотсап, скайп и инстаграм летели сообщения: «Мам, просыпайся, у меня клиент!»

– Подождите пару минут, пожалуйста. Вот вам шоколад, не скучайте.

Девушка взлетела на третий этаж. Храп мамы она начала слышать ещё на лестнице. Она от души попинала дверь номера для новобрачных. Бесполезно. Мама, закрывшись изнутри, спала, раскатисто похрапывая.

Когда девушка вернулась, и шоколадка, и огрызок бутерброда были съедены.

– Ещё немного, уже заканчивают.

– Видно, не судьба мне уснуть сегодня. Извините за личный вопрос, что у вас на руке? Чернила пролили?

– Вы совсем тёмный? Это же тату Леонардо Ди Каприо. Ну да, щёки у него немножко расползлись, я на первом курсе была худее. Но узнать-то можно. Немного на мукомола какого-то похож.

Мужчина засмеялся.

– Извините, а как вас зовут? – спросил мужчина.

– Называйте меня – девушка с татуировкой мукомола.

Мужчина смеялся уже в голос. И что-то было в нем такое. Они проговорили ещё 4 часа. Было так легко обоим. Он рассказал ей про свой город. Она про свой. Родственные души, так, кажется, это называется. Через два часа и четыре чашки чая в холл спустилась мама, предварительно прислав полную отчаяния смс: «Доча, прости, я уснула в сердечке».

– Вот ключи. Извините.

– Большое спасибо, Маргарита Павловна, Вы хороший работник, не то что эти, которые номер для новобрачных убирают. Совести нет у людей, – сказала дочка.

– Ну гость может подняться в номер, который я только что убрала, – ответила мама.

Мужчина возразил:

– Нет, только номер для новобрачных. Подожду. Я с самого Китая ради этого номера ехал.

Он посмотрел на девушку за столом. В этом взгляде было всё.

Решение о новогоднем подарке для шестимесячного кобеля далось не сразу. В семье у девочки Кати было много споров и взаимных претензий за кухонным столом.

– Катя, ну подари кость ему из супового набора и упаковку фарша! – предложила мама.

– Мама, ты вообще ничего не понимаешь, у Джека первый Новый год. Как ты думаешь, папа был бы рад говяжьей косточке под ёлкой?

– Папа рад чему угодно, когда выпьет! Главное, чтобы под елкой. У него же там тайная штаб-квартира, – съехидничала мама.

– Не надо ля-ля! Я тогда случайно там оказался, ногу подвернул, – вяло огрызнулся папа, вмешиваясь в разговор, – подари Джеку рога лося. Я ролик на ютюбе видел, что собакам полезно грызть рога. Неиссякаемый источник кальция.

Мама хотела пошутить по поводу рогов и неиссякаемого источника кальция, но вовремя осеклась. Серьезный скандал накануне праздника не входил в ее планы, она хотела найти Apple Watch под елкой.

– Пап, нет. Подарок должен быть красивым. Мам, а что если подарить Джеку ботиночки для прогулок?

В главном сибирском мегаполисе метео-приложение на смартфоне уже вторую неделю показывало стабильные минус 35.

– Ох, Джек, беги отсюда, пока не сделали из тебя Филиппа Киркорова, – посочувствовал собаке папа.

Идею утвердили. Начались примерки. В большинстве зоомагазинов не находилось нужного размера ботиночек для гуляния, да и самих ботиночек тоже часто не было. Потом в одном из магазинов продавец-консультант рассказала, что в китайском барахле собаки выворачивают лапы и рвут связки из-за чересчур жесткой фиксации. Решили заказывать в ателье. Долго утверждали выкройку, ткань, модель.

Катя, как и полагается настоящей девочке, предложила розовый, но он был забанен мамой – в доме растет собачий брутал и харизмат, нечего ему дворовых шпицев и йорков девчачьим цветом веселить. Папа предложил изумрудный, как у Золушки. Если собака потеряет ботиночек, его будет издалека видно на снегу. Появится собачий принц, потом бал, свадьба… Папу удалили из чата «ботиночки в подарок» в вотсапе.

Выбрали лавандовый, на котором настояла мама – по контрасту с рыже-золотистой шерсткой кобеля смотреться будет стильно и молодёжно. Джеку постоянно приходилось что-то примерять. В очередной из вечеров, когда отец семейства вернулся с работы домой, ему сообщили:

– Привет, мы тут выкраиваем ботиночки, предыдущие натирали Джеку пятый палец, нужны срочно новые. Ты «Доширак» себе сам кипятком залей. Нам через час в ателье на примерке надо быть, – переживала мама, копошась с дочкой в компьютере.

Мужчина зашёл на кухню с чёрным пакетом. В углу кухни сидел пришибленный шарпей Джек. В глазах собаки читалось, что он не хочет быть Филиппом Бедросовичем и идея предновогодней недели высокой моды его уже достала.

– Эх, Джек, понимаю тебя. Попал в оборот. Потерпи, скоро и тебе счастье улыбнётся, – пообещал мужчина и спрятал в шкаф чёрный пакет. Из пакета торчали рога лося.

– Ну всё, Джек уже старик – сегодня ему восемь месяцев исполнилось, – сказала старшая дочка.

– Если он старик, то кто тогда я? – с ноткой обиды уточнил папа.

– Ты вечно молодой, как тумбочка. Она же не стареет. Пап, давай восьмимесячное день рождения Джека отметим? Наймём ему собачек-танцовщиц, наверняка же такие есть, или собачьих аниматоров.

– Вы мне на мой дэрэ подарили коробку с шоколадками, а этому прохвосту, который всю мебель и плинтуса сгрыз – собачек-танцовщиц?

– Ну у тебя же всё есть…

– Я, может, тоже хотел танцовщиц, не собачьих, конечно…

– А по поводу мебели, это да. Джека надо вести к собачьему психологу. Видимо, в прошлой жизни ему было очень больно, и на сгрызенных вещах он нам показывает, что именно болело. Вот сегодня он сгрыз мой кроссовок, говоря нам, что в прошлой жизни у него не было лап. Я на физру не пойду сегодня.

– Это тебе к психологу надо, по ходу. На физру она не хочет… Мои надень, скажешь, мода такая у продвинутых. А этому жулику трёпку хорошую надо. Не квартира уже, а зона военных действий. Всё в руинах!

– Папа, у нас сейчас винтажная квартира, лофт, стиль такой.

– Чую, драть надо этого винтажного дизайнера интерьеров, он вчера очередной плинтус отодрал!

– Ну жарко ему было, хотел прохлады из пола добыть. Давай ему кондиционер поставим.

– Мне реально дешевле тебе психолога нанять.

– Ну, пап, собака взрослеет, у него месяц за год. Представь, что это твой восьмилетний сын. С хвостом.

– Не буду, мой восьмилетний сын не носился бы вчера на прогулке с дохлым голубем. Что-то долго они гуляют, – младшая дочка была с собакой на улице.

– Они нашли друг друга. Джек даже умнее её.

Раздался звонок в дверь. В квартиру вошла разрисованная маркером собака. Младшая сестра прятала маркер в куртке. Старшая тут же накинулась на младшую:

– Ты в своём уме? Ты чо сделала? Нельзя на нём рисовать! Ума совсем нет?

– Это тату! Искусство. Я решила стать тату-мастером. Боди-арт – это прям моё.

– Я тебе ща…

Под лай собаки старшая вцепилась в волосы младшей, завязалась потасовка. Отец вмешался и удивлялся вслух:

– Никогда не думал, что буду разнимать в винтажном доме кольщика и собачьего психолога…

Эту историю мне рассказал хороший товарищ. Он с семьёй отдыхал в Тбилиси. Пили белое вино, ели хинкали, бродили по старому городу. В один из дней решили сходить в Грузинский национальный музей посмотреть работы Пиросмани. После посещения присели на лавочку, обсудить увиденное. Достали вино. Разговаривают. Хорошо. Неожиданно их приватность нарушает хорошо одетый мужчина среднего возраста. Голос с акцентном.

– Извините, можно обратиться?

– Да, конечно.

– Сразу видно, образованные и культурные люди. В музее были.

Товарищу очень хотелось быть культурным человеком, поэтому он быстро спрятал вино обратно в сумку.

– Да. Были в музее.

– Вот! О душе заботитесь, а не только о животе! Я сразу вижу порядочных людей. Я сам из Нью-Йорка, режиссёр. Делаю фильмы. Общаюсь с олигархами и вот что вам скажу. У них много денег, а души у них нет. Они гниют изнутри. Откуда вы?

– Из Новосибирска.

– Я так и понял. У вас добрый взгляд. Вы очень красивый человек. Вас бы только приодеть и похудеть немного и будете настоящим красавцем.

– Ну, спасибо, конечно.

– А я из Батуми сам родом. Приехал навестить маму. Хожу, наслаждаюсь городом. Сегодня должен был ехать в Батуми. И вот беда – карту American Express банкомат сожрал. Но я не расстроился, я знал, что это не важно. И вот судьба сводит меня с вами. Вы будете сильно смеяться, если я у вас двадцать пять лари попрошу?

– Действительно, сильно смешно.

– Хотите, я любую вещь из своей сумки вам отдам? Вот возьмите ручку. Я все свои сценарии ею написал.

– Спасибо, вот двадцать пять лари. Удачи вам.

Мы долго потом с товарищем спорили, пытаясь доказать, что это развод. Но товарищ до конца хочет верить, что в тот же вечер этот мужчина средних лет уехал в Батуми к маме. Товарищ, кстати, сейчас худеет. Действительно, красавец.

Как-то две мои коллеги с детьми полетели в отпуск в Турцию. Мужья обеих не смогли из-за работы. План был простой: целый день с детьми, а вечером, когда те заснут, – на турецкую дискотеку в танцевальный отрыв. Надо сказать, что в детстве обе дамы посещали секцию бальных танцев и поэтому танцы были в голове и в душе. Разумеется, обе не хотели любовных приключений, или они мне так говорили – просто потанцевать! Но что-то пошло не так.

Обе девушки – очень симпатичные. Более того, одна из них – яркая блондинка. При появлении их на турецкой дискотеке все дальнейшие события развивались по одному сценарию. К блондинке сразу же подкатывали турецкие ловеласы. Выпытывалось имя, покупались коктейли, более пьяные турки начинали зазывать в шикарные апартаменты, обещать светлую и безбедную жизнь с его мамой и двенадцатью братьями. Более наглые – распускали руки. Как только удавалось отшить одного, на его месте сразу же возникали другие. В общем, до танцпола дамы не доходили. После очередного подката они, злые, садились в такси и уезжали в номера к детям.

Дамы оказались сильные духом и от своего танцевального счастья просто так отказываться не стали. Как-то вечером они решительно зашли в клуб и сразу пошли к бару. У бармена попросили стикер, маркер и написать на турецком текст, который ему продиктовали на русском. Потом наша блондинка приклеила этот стикер себе на майку и произошло чудо. Решительные турецкие обольстители, как только подходили к ней, читали надпись, извинялись и очень быстрыми шагами уходили куда-то вдаль. В их глазах читались страх и жалость к себе.

Впервые девушки за отпуск наконец-то дошли до танцпола! Танцевали до утра, как в последний раз. Они были счастливы!

Да, забыл написать, что было на стикере:

«Коктейль не хочу!!!

Замужем, трое детей.

Муж – боец ММА Фёдор Емельяненко.

Через 10 минут приедет сюда.

Он не в духе».

Михаил и Александр, помимо того что учились в одной группе в универе, были еще и соседями по комнате в общежитии. На втором курсе Михаил в какой-то статье вычитал, что в любой стрессовой ситуации необходимо сделать эту ситуацию ещё более стрессовой, тогда, типа, отпустит. Друзья решили попробовать.

Намечалась драка. В ночном клубе Александра попросили выйти на улицу поговорить ребята в спортивных костюмах. Ребята были в несколько раз упитаннее худого Александра. Но харизма у Александра была прокачана в разы лучше. Он решительно взял переговоры в свои руки:

– Ну что, уроды, кого ушатать первого?!

Ребята в спортивных костюмах аж протрезвели. Самый лысый начал разминаться для замаха, как неожиданно появился Михаил и заорал:

– Саня, Танюха родила, три двести! Пацан! Поздравляю!

Вся компания в спортивных костюмах резко поменяла линию поведения и искренне поздравляла Санька. Кто такая Танюха, Михаил и уж тем более Александр не знали. Возможно, где-то в подлунном мире некая Татьяна родила сына, три двести, да.

Этот трюк друзья взяли на вооружение. Они применяли его везде. При воровстве продуктов из супермаркета (ну, отпустите, не видите, что ли), на экзамене (четверки хватит, мне бежать надо за распашонками), в военкомате (я потом комиссию пройду) и т. п. Схема работала без сбоев.

Потом Александр решил остепениться. Он завел себе подругу. Аморальный образ жизни канул в лету. Ходил на свидания с девушкой Машей. У неё был строгий характер и Александру пришлось долго прокладывать дорогу к её сердцу. И вот настал долгожданный вечер при свечах в общаге. Когда дело доходит до страстных поцелуев, в комнату влетает пьяный Михаил и радует всех присутствовавших:

– Саня, твоя Танюха родила, три двести! Пацан!

Полысаев работал в ГАИ и отличался большим гуманизмом. Конечно, странное совпадение, скажете вы, но вот бывает. Как только он останавливал нарушителя, который пересёк двойную сплошную, Полысаев долго разговаривал с ним и понимал, что если забрать у этого человека права, то как ему жить без машины?! У него же семья, детей в школу возить, маме шланг для дачи, про картошку и погреб Полысаев даже и думать боялся. В итоге он просил нарушителя больше никогда так больше не делать, ну и на Сбер кинуть небольшое вознаграждение за веру в лучшее в человеке. Но не меньше пяти тысяч рублей.

Потом на работе сказали, что будут проверять карточки сотрудников на платежи из неизвестных источников. Полысаев понял, что он почти не уделял внимания своей родной теще. А для гуманиста это плохо. Любить надо всех. Он немного порасстраивался, оформил на тещу карточку Сбера и начал просить по-человечески нарушителей делать денежные подарки несправедливо забытой родственнице. В назначении платежа он просил писать поздравление с текущей датой. Переводы пошли: «Поздравляю с 29 июля! Желаю не нарушать ПДД».

На работе опять сказали, что будут проверять карточки. Теперь уже родственников. Тогда Полысаев пошёл дальше. После очередного диалога с нарушителем и его «мамой клянусь, больше никогда…» Полысаев предлагал своему новому другу купить на Авито что-нибудь нужное для хозяйства. Полысаевский аккаунт на Авито стал лидером региона по быстроте продаж. Бывает же, что везёт человеку сразу. У него буквально сметали банки для соления, видеокассеты, куски обоев и лом плитки, оставшиеся после ремонта, рисунки его трехлетней племянницы, резиновые сапоги дедушки Пети и т. п. Что самое интересное, люди брали все, но за товаром так никто и не приехал.

Потом на работе была очередная проверка и руководство предложило Полысаеву новый контракт на пять лет. Правда, работа была удаленной, в посёлке городского типа, и надо было шить варежки, но это было такое предложение, от которого невозможно было отказаться. Полысаев и там не оставил свою веру в гуманизм. Говорят, собирает деньги с коллег для совместных закупок чая. При заказе большой партии, говорят, дешевле.

Рассказал хороший товарищ. Он преподаёт философию у 3-го курса мехмата одного из близкого мне университета.

Студентка Лена. Последняя пересдача. Нервно.

– Елена, я поставлю вам зачёт, если вы назовёте хотя бы нескольких философов, которые повлияли на вашу жизнь!

– Ницше, Кант, Юнг, Корж.

– Корж?

– Макс Корж!

Зачёт Лена получила. Товарищ открыл для себя ещё одного философа. На концерте его был. В шортах у сцены скакал. Философия…

Есть у меня одна тема, которая вызывает много вопросов. Я не верю в сверхъестественное, не смотрю «Битву экстрасенсов», не делаю расклад Таро на фьючерсные сделки, но есть у меня один пунктик. Назовём его так – рубашка. Почему-то я делю свои рубашки на счастливые и несчастливые. Например, есть у меня чёрная рубаха и, когда бы я её ни надел, всё у меня будет в ёлку в течение дня. Все спорные моменты разрешаются в мою пользу, на работе премию дают, а если бы не торопился, то с неба точно бы упал чемодан с миллионом долларов. Правда, не очень-то и хотелось, и так всё прекрасно. Из-за черной рубашки, конечно же.

А есть и другой вариант. Вот куплю очень дорогую, шикарную рубашку. В мелкую сине-голубую полоску, а под манжетами и воротничком – рисунок, огурцы-пейсли. Надену. И начинается какой-то трэш. Машину чужую шоркну, смс о штрафе прилетит, на работе принтер сломается, с неба если что-то и прилетит, то в лучшем случае бычок, а в худшем – пустая бутылка. И кто виноват? Конечно же, новая рубашка. Несчастливая. Она сразу попадает в немилость, в шкафу висит годами. Потом выкидываю.

Понимаю, очень странно. Если вы заглянете ко мне в шкаф, где висят рубашки, то реально увидите четкое разделение на добро и зло. Я стараюсь быть по жизни добрым человеком, поэтому злу не даю шансов, и рубахи, которые висят слева, не ношу. Иногда зло побеждает, потому что тупо злые рубашки чистые. Как правило, «несчастливые» рубашки самые красивые. Но в этой борьбе ни в коем случае нельзя поддаваться соблазну. Хотя я понимаю, что ещё чуть-чуть, и буду выглядеть как бомж с такой установкой. Либо разорюсь на рубашках, постоянно покупая новые и выискивая счастливые.

Представьте, как тяжело дизайнерам с такими ребятами, как я. Prada отозвала коллекцию мужских рубашек по причине «отрицательного заряда положительной энергией». Рубашки поедут в коллективный ретрит на Гоа, потом два года проведут в Соловецком мужском монастыре, потом опять попадут на прилавки. Спасибо тебе, писатель, подумает главный маркетолог Prad’ы.

Если начнётся война, вы знаете, кто виноват. Не та рубашка. Если вы услышите новость: нелегальный мексиканец с большим ртом откусил голову Трампу, знайте, это я надел майку. Так что дарите мне счастливые рубашки, и всё у вас будет хорошо!

Ещё более странно, думал, что я один такой, но нет. Таких, как мы, миллионы. При разговоре с друзьями и знакомыми слышал ещё более странные пунктики:

– Я всегда пью чай только из белых кружек.

– Никогда не наступаю на канализационные люки.

– В моём шкафу вещи развешаны градиентом – от тёмного к светлому.

– Я всегда оставляю форточку на ночь открытую. Иначе воздуха не хватит.

– Когда я надеваю обувь, всегда вначале зашнуровываю левый ботинок, потом правый. – Всегда.

– И так далее.

Ну что, вот и пришёл ваш черёд признаться.

Я не люблю ходить в магазины за продуктами. Ну вот прям ненавижу. Пусть лучше кто-нибудь другой сходит, наверняка есть люди, которым это нравится. А члены семьи обычно либо заняты чем-то чрезвычайно важным, либо умеют задавить логикой и иногда силой. Обязательно, как только ты собрался по ненавистному делу, тебе как бы делают одолжение: «Ну, ты все равно идёшь, мусор заодно вынеси». Как только вы решили сделать что-то во имя семьи и морального долга, появляется кто-то и «награждает» вас.

– Ты решил штаны погладить, здорово, мусор выкинь.

– Ты на работу собрался, класс, мусор выкинь.

– Геббельс надумал поставить точку в цыганском вопросе, отвратительно, мусор выкинь.

Но эти примеры из моей головы. Скорее всего, последний вариант будет таким:

– Ты решил мусор выкинуть, заодно и в магазин сходи.

К выносу мусора я тоже как-то не очень. Можно подумать, что я посуду мыть люблю. Хрен вам! Никогда такого не будет! Я люблю рассматривать потолок лёжа или там пивка попить с друзьями. Но как уже писал, поскольку логик я слабый и домашние революции мне не удаются, то обычно слышу вдогонку, стоя у порога с тюками мусора: «Да, и купи туалетной бумаги еще». Это еще одна унизительная тема жизненного цикла человека.

Ты приходишь в магазин и, чтобы не забыть самое важное, берёшь корзину и сразу кладёшь туда упаковку туалетной бумаги. И чтобы кто чего не подумал, например, пакет молока. Согласен, так себе аргумент для окружающих, но это важно, в первую очередь, для моего душевного равновесия. Я пришёл в магазин за молоком, а это от предыдущего покупателя в корзине осталось, бабка какая-то забыла. Очень неприятная бабка, я вам скажу. Цыганка. Недаром Геббельс их не любил. Но не тащить же обратно на стеллаж с хозтоварами.

И вот ходишь такой с внутренней энергией, с договоренностью с собой и обязательно встретишь знакомого. Например, бывшего преподавателя из любимого университета.

– О, Александр, здравствуйте! Как ваши дела?

Как правило, это первая фраза. После которой воодушевленный человек переводит взгляд с моего лица на мою корзину. Ему становится грустно за меня. Он понимает, что я не состоялся как личность. Даже если я ему отвечу:

– Вы знаете, у меня все хорошо. Получил вчера нобелевку по вашему предмету, только что прилетел из Стокгольма.

Он непременно еще взглянет на мою корзину. Вздохнёт. Сердито посмотрит на меня и скажет:

– Всю науку просрали, демократы хреновы!

Эта история произошла очень давно. В прошлом тысячелетии. Как удобно – теперь стало можно бросаться веками.

Ну не так давно, конечно. Дело было в 90-е. Я учился в универе, жил в общаге. Родители в другом городе, мама решила приехать и приодеть любимого сыночка. Ну а где раньше продавались все вещи от кутюр? Где в феврале в минус тридцать, стоя на картонке, дрожа и чертыхаясь, можно было примерить хорошие пекинские туфли? Правильно, на барахолке. Мама считала, что учиться в университете и быть одновременно бомжом не комильфо, да и невесту пора приглядывать, и настоятельно рекомендовала избавиться от того, что я гордо именовал дублёнкой. Возможно, раньше, лет пятнадцать назад, она и была представителем этого гордого племени верхней одежды, а теперь – кусок волосатой тряпочки с рукавами, неравномерно покрытой шерстью неизвестного животного. Мы решили купить пуховик. Стильно, молодежно, а главное – в тренде.

Долго ходили. Выбирали. Ну и что, что минус тридцать, почему бы не подышать, свежий чистый воздух, интересные люди, предлагающие сыграть в напёрстки, чтобы согреться, чай в пластиковых стаканчиках и сосиска в тесте. Рай же! И тут мы увидели мужика с сигаретой, вмёрзшей в губы, в обеих руках он держал по пуховику. Вид у него был такой, словно Курт Кобейн решил между мировым гастрольным туром толкнуть пару своих косух – гитара сломалась, нужно срочно новую купить. Это не ему надо продать товар, это он нам делает одолжение – снизошёл до нас. Конечно же, не сговариваясь, мы с мамой двинулись к нему.

Мама спросила, какие размеры у него есть, он выдохнул сигаретный дым. Посмотрел на меня, как на говно, и сказал в проброс: «На него есть». Мама тут же скомандовала мне: «Мерь давай!» Я незамедлительно подчинился и натянул чёрный пуховик. Дальше зачем-то мама спросила не у меня, а у Кобейна: «Ну как?» Курт выдержал мхатовскую паузу, ещё раз посмотрел на меня как на говно, прикурил новую сигарету и лаконично ответил: «Нормально. Чо, я сам в таком хожу».

Думаю, и говорить не стоит, что мы купили этот пуховик. Ходил в нём пять лет. А вы говорите, Рибок, слезь с иглы, сядь на лицо… Вот он – пример гуру маркетинга!

Пятнадцать лет назад у меня была межпозвонковая грыжа, и честно скажу вам – это очень больно. Она что-то там перекрывала, и периодически становилось совсем нестерпимо. Заработал её ещё в университете, когда на дне первокурсника, в пьяно-спортивной эстафете, посадил себе на плечи девушку весом в два раза больше себя и побежал. И всё ничего, но почти в самом конце поскользнулся и упал, в общем, сошел с дистанции. Девушка, похоже, разочаровалась в первокурсниках, но, слава богу, почти не пострадала, а у меня с тех пор появилась боль в спине и хромота.

Сделал МРТ, врачи сказали – есть небольшая грыжа, но ничего страшного – живи. Будет совсем больно – приходи, вырежем. Резать я ничего не хотел. Поэтому ходил и хромал. Но с годами хромота, как и боль, усиливались.

Закончив университет, пошёл работать в торговую компанию. Параллельно моей карьере развивался и болевой синдром. Начал отдавать в ногу. Стало сложно ездить на работу сидя. В автобусе приходилось уступать место… всем. Мысль об операции пугала, поэтому продолжал терпеть. К середине дня боль уходила, и опять начинал видеть красоту деревьев и ощущать свежесть воздуха после дождя.

Предстояла большая командировка по городам и весям нашей необъятной Родины. Шеф вызвал к себе и спросил, смогу ли один проехать несколько городов. Много нужно ехать сидя. И компания в курсе твоих проблем со спиной и беспокоится. Было уже хорошо после обеда, боль ушла. Я решительно ответил, что – легко. Я орёл, а у орлов нет проблем и грыж тоже. Шеф не доверял словам и попросил меня пройтись по кабинету. А я сказал своему телу: «Только попробуй!», – и почти не хромал. Вечером того же дня уже летел в самолёте.

Нормально заселился в гостиницу, но на следующее утро минут сорок сползал с кровати, зажимая в зубах наволочку от подушки, чтобы сильно не орать от боли. Видимо, сказался долгий сидячий перелёт в самолёте. Опоздал на первую встречу на два часа. Партнёры, увидев моё состояние, предложили помощь. Было лето, и мне дали кабриолет с водителем. Объяснили так:

– Ну вам же трудно наклоняться и сидеть в такси. Вот машина без верха, ложитесь на заднее сиденье, и вперёд.

И понеслось. Города и встречи почти не помню, зато хорошо помню, как менялись расцветки и рисунок наволочек в разных гостиницах. Монохромную, синюю, в отеле в Хабаровске мне даже не удалось по-настоящему распробовать, а вот вкус пурпурной, в белую лилию, в Самаре был каким-то химозно-свежим, таким же, как и ее запах.

О бизнесе на встречах мы говорили мало и, как правило, все соглашались на наши условия. Скорее всего, из жалости ко мне. Я действительно напоминал Квазимодо, скрюченный, хромающий и отчаянно хотевший взаимной любви от партнеров по бизнесу. Любовь выражалась в подписанных контрактах и заботе. Все люди пытались мне помочь. Кто-то подарил пояс из собачьей шерсти. Кто-то – бальзам на основе яда гадюки. Кто-то – настойку с волшебной надписью: «На основе мочи молодого ягнёнка» со словами: «Только наружно, во внутрь – ни-ни!» Были и книги с заговорами и молитвами. К книгам прилагался мешочек с целебным чернозёмом из Саранска, его нужно было развести с чаем и выпить. Про мазь на основе яиц воробьев и измельченные усы тигра промолчу.

Как оказалось, китайская медицина очень популярна в провинции – иголки в лоб и в область паха мне советовали так же часто, как и гомеопатию. Пару раз мне генеральные директора предлагали массаж прямо на встрече и услуги своих остеопатов и мануальщиков. Кто-то рекомендовал навестить бабушку Аграфену, она была знатной ведуньей, и боль отливала при помощи свечей. Администратор одной из гостиниц, добрая женщина, притащила горячий кирпич в махровом полотенце, сказала, что специально в печи в частном доме у тети грела.

Один партнёр отвёз к целебному дубу. Мы простояли там полчаса в тишине, а ехали на машине часа три. На следующий день боль была адской. Снимал я ее на пасеке дедушки Макара, высадившего мне на спину с десяток разозленных пчел. Почему-то целебная сила их укусов не помогла, зато анафилактического шока не было.

И вот, что самое странное, никто не предложил поехать в больницу… Все настолько верили в силу нетрадиционной медицины или прибегали к ее помощи, не знаю… Казалось бы, самое простое решение – обратиться к хирургу или неврологу и сделать хотя бы блокаду – никому не пришло в голову. Даже мне.

После последней встречи сел на самолёт, а в аэропорту родного города на скорой меня встречал отец. Попросил своего друга-врача. Операция прошла успешно, но пояс из собачьей шерсти я храню до сих пор. На всякий случай.

Утром разъярённый отец влетел в детскую. Младшая дочка, девочка лет десяти, учащаяся во вторую смену, сидела за столом и что-то увлечённо перемешивала. Комната напоминала кадр из сериала «Во все тяжкие»: перед девочкой стояли разные бутыльки, мензурки и пиалы, которые, по-видимому, изображали из себя чашки Петри.

– Лиза, где мой гель для бритья? – грозным голосом спросил мужчина.

– Папа, он у меня. Я делаю слаймы.

– Так вот почему гель постоянно пропадает из ванной. А когда появляется – тюбик уже пустой!

– Слаймы – вещь затратная, – констатировала девочка, невозмутимо продолжая что-то смешивать.

– Лиза, это очень плохо. Ты знаешь, сколько этот гель стоит? Около четырехсот рублей! Мало того, что мне приходится вестись на мировой заговор производителей бритвенных станков. Так ещё и ты с гелем подставляешь!

– Какой заговор? – заинтересовалась девочка и внимательно посмотрела на отца.

– Самый коварный. Представь, вначале на 23-е Февраля тебе жена дарит бритвенный станок с лезвием. Ей-то хорошо, один станок – не такой дорогой, и она вроде бы в шоколаде, родному мужу такой брутальный подарок подарила. Потом лезвие тупится, бриться больно, потому что тупое лезвие цепляется за волоски, появляются порезы и надо идти в магазин за новым. Хлоп, а сменные лезвия продаются в комплекте по пять штук и стоят как маленький самолёт. Но ты-то уже зависим, у тебя порезы. И опля, дрожащими руками ты покупаешь очередную дозу. Бритвенный картель победил!

– Ну не брейся. Бороду отпусти.

– И в кого ты такая умная?

– Ну есть как минимум два ответа… Один – в телефон. Потешит твоё самолюбие щедрого папы, который на прошлый Новый год подарил доче свой старый IPhone 5S. Второй – в тебя, как носителя умных генов, – сказала девочка. – Какой выбираешь?

Папа улыбнулся, и девочка продолжила смешивать ингредиенты адской смеси.

– Лиза, а что такое слайм? Это что-то типа липучки? В моем детстве мы её воровали на стройке, такая белая фигня липкая…

– Ну… Зачем ты спросил тогда меня? Если сам тут же дал свой ответ? Если ты торопишься на работу, то я скажу тебе – да. Беги. А если тебе действительно интересно, может, послушаешь меня?

– Ой, извини. Что такое слайм?

– Это такой антистресс. В руках его сжимаешь. Он не прилипает. Прикольно. На! – Девочка дала папе кусок желе синего цвета. Он начал мять его в руках.

– Ничего не понимаю, зачем он? Что это вообще?

– У тебя есть в машине карданный вал?

– Да.

– Что это?

– Часть машины, которая позволяет ей ездить.

– Тогда… слайм – это часть меня, которая помогает мне… жить. У меня же ежедневные стрессы – учёба, кружок по танцам, два репетитора – по английскому и по математике, собака-подросток, у которой меняются зубы, занятые родители…

При словах «занятые родители» мужчине стало немного стыдно.

– Ну ты и загнула! Не понимаю тебя, занимаешься фигнёй какой-то в свободное время.

– Ну это лучше, чем интересоваться в моем возрасте алкоголем, наркотиками и реальным значением матерных слов.

– Убедительно. Тогда забегу сегодня после работы в магазин за новым гелем для бритья.

Пожалуй, прав был Джим Кэмп: «Дети – лучшие переговорщики»! – подумалось мужчине. На пороге его поймал голос дочери:

– Папа… Ещё купи сквиш!

– Чего?!

– Уважаемый, извините, что отрываю от прогулки в этот замечательный солнечный день. Погода балует, не правда ли? Однако у меня случился конфуз: срочно необходимы пятьдесят рублей. Я должен выпить.

Человек был плохо одет и небрит, но пахло от него приятно – как будто детской присыпкой или булочками.

– Вот так сразу? И вам не стыдно?

– К чему эти церемонии. Баррикады лжи, туманные объяснения, жалостливые рассказы о семи рублях на проезд до родной деревни, об операции на прострацию и прокрастинацию… Нет, уважаемый. Просто прибухнуть.

– Ну ладно. Держите сотню.

– К сожалению, у меня нет сдачи.

– Какая сдача, с ума сошли? Всё, счастливо.

– Нет, погодите. Мне нужны именно пятьдесят рублей. Придётся вернуть вам купюру, хоть это и ставит под угрозу моё здоровье.

Разговор становился любопытным.

– То есть вы отказываетесь от денег?

– Как ни прискорбно, да. Пути, сами знаете чьи, неисповедимы. Соответствующее настроение посетило меня именно сейчас. Как долго оно продержится, большой вопрос.

– Простите, но судя по всему, выпиваете вы регулярно. Каждый день, да?

Человек заговорщицки улыбнулся.

– Я вам больше скажу: иногда и ночью. Но кто знает, возможно, я решу остановиться. У меня нет ничего, кроме весны и надежды на завтра. Собственно, ни у кого нет, но большинство предпочитает об этом не задумываться.

– Хорошо, пойдёмте разменяем деньги.

Они зашагали к ларьку на остановке. Человек продолжал говорить.

– Мне, право, неловко. Я и так отнял у вас много времени.

– Ничего, времени у меня предостаточно.

– О, как вы ошибаетесь. Время – самый ценный из ресурсов. Помните свой детский сад, песочницу, голубую веранду, девочку в панамке? Давно это было?

– Смотрю, вы решили поиграть в экстрасенса. В каждом садике есть веранда, покрашенная в голубой цвет. Это было недавно, да. Я хорошо помню детство.

– Вот видите. Не успеете оглянуться, как сегодняшний день тоже станет историей. Вы будете по нему скучать, обещаю.

– А кто вы такой, чтобы мне что-то обещать?

– Я желаю вам добра.

– Минутку. Девушка, разменяйте, пожалуйста… Вот ваши пятьдесят рублей. До свидания.

– Помните, время бежит быстро!

Он досадливо поморщился и пошёл прочь, но, прежде чем свернуть за угол, всё-таки обернулся. Человек стоял там же, у ларька, и улыбался. До чего нелепый у него вид: пиджак на пару размеров больше нужного, жалкие брючки, одна штанина подвёрнута, в волосах и на плечах то ли пух, то ли остатки перьев. Ангел?! Нет, голубей жрёт, наверное.

Есть ещё одна удивительная работа, на которую, повидимому, принимают по личному приглашению Сатаны. Это, конечно же, коллекторы. Нет, я понимаю, что долги и кредиты надо отдавать. Ещё лучше – их не брать. Но когда твой номер телефона случайно или специально оказался в базе взыскания…

Так было и с моим коллегой, его номер каким-то образом затесался в кредитный договор какой-то женщины, которую он даже не знал. И в его жизни появился новый «друг».

– Алло, это из службы безопасности вас беспокоят. Вы Ольга Петровна?

– Нет. По голосу не заметно?

– Заметно. Вы, значит, сожитель её?

– Нет. Я женат на другой женщине, – решил пошутить коллега.

– А почему чужую трубку берёте? Значит, так, передайте Ольге Петровне, чтобы немедленно погасила кредит. Пеня начисляется каждый день.

– Извините, но я не знаю никакой Ольги Петровны. Вы ошиблись.

– Конечно, ошиблись. Сколько верёвочке ни виться… Передайте!

Поначалу это было даже забавно. Но новый «друг» звонил каждый день по несколько раз:

– Алло, это я. Из банка. Ольга Петровна?

– Нет!

– Передали Ольге Петровне?

– Я на совещании.

– На совещании присутствует Ольга Петровна?

– Я даже не знаю, кто это!

– Нет дыма без огня. Можете за неё долг погасить. Запишите адрес, куда подойти и заполнить документы.

– До свидания!

Коллега внес телефон коллектора в чёрный список. Но находчивый представитель сомнительного банка звонил с разных телефонов. Иногда в самые неподходящие моменты.

– Алло, это Ольга Петровна?

– Нет, я в кино с женой и детьми.

– А ваша жена в курсе про Ольгу Петровну?

В разговор вмешалась жена:

– Про какую Ольгу Петровну я должна быть в курсе?

– До свиданья! Дорогая, ты неправильно поняла…

Коллеге уже было не до шуток. Он уже хотел сменить свой номер телефона, проблема была в том, что он работал с клиентами и его телефон многие из них знали. На работе мы устроили мозговой штурм:

– Смотри, у этого дяди из банка чёткий алгоритм.

– Схема.

– Алгоритм нужно как-то сломать.

– Есть идеи?

– Есть одна… Дай-ка мне телефон, – предложил свою помощь Вадим. Он был бывшим военным с мощным басом.

Раздался долгожданный звонок.

– Алло, это Ольга Петровна?

– Так точно. Это Оля, – ответил басом коллега. По ту сторону трубки сотрудник банка явно растерялся.

– Ольга Петровна, а что у вас с голосом?

– Простудилась.

– Вы не Ольга Петровна!

– А кто?

– Мужчина!

– Так! А вы кому звоните?

– Ольге Петровне!

– А я кто?

– Ну точно не Ольга Петровна!

– И?

– Ошибка, значит!

– Отставить.

– Так точно!

– Отбой.

Алгоритм был сломан. Звонков больше не было. Всё-таки бывших военных не бывает.

Валю взяли на работу мечты. Вот бывает же так, что человек всю жизнь ищет ту самую работу, с которой ему не захочется вечером уходить домой, а ей сразу повезло. Во время летних каникул Валя устроилась администратором в кинотеатр на последнем этаже огромного торгового центра. И тут у неё открылась её сверхспособность. Нет, она не пересмотрела фильмов Марвел. Валя лучше рейтинга IMDB или любого другого рейтинга определяла качественные характеристики фильма. Соберёт ли фильм кассу, будет ли он номинирован на Оскар и, главное, получит ли его. Она определяла это по лицам людей, которые выходили из кинотеатра после сеанса.

На лицах зрителей читалось абсолютно всё: если были огрехи в сценарии, то люди начинали друг с другом говорить, если фильм был сложный для восприятия, то часть людей покидала зал намного раньше окончания, ну а если фильм – будущий оскароносец, то на лицах людей читалось счастье. Сама Валя фильмы не смотрела. Когда время проката заканчивалось, она шла на последний сеанс и, как правило, подтверждала своё мнение о фильме.

Был второй день показа какого-то французского фильма. Валя пока не могла определить этот фильм. С одной стороны, люди смеялись, а с другой – лица были задумчивые. На вечерний сеанс пришли две пары и один странный парень. Впервые Валя не смогла определить настроение молодого человека. Такое впечатление, будто он надел маску. Когда сеанс закончился, парень улыбался при выходе из зала, в то время как все остальные зрители грустили. Ну понятно, дурачок какой-то. Все грустят, а он смеётся. А вдруг там все умерли…

На следующий день этот паренёк пришёл снова. На этот же фильм, на этот же сеанс. В конце фильма у него было заплаканное лицо. Блин, да что же ты за фрукт-то такой, думала Валя. Она не выдержала и спросила:

– Вам не понравился фильм?

– Напротив, очень понравился.

– А почему вы вчера смеялись?

– Я смотрел его с другой стороны. Извините, мне пора.

Больной, точно больной. Сколько сторон может быть у фильма? Либо зацепил, либо нет. А этот стороны какие-то высчитывает. Многогранный ты наш, злилась Валя. Она долго не могла уснуть. Перечитала все рецензии про этот фильм. Мнения критиков действительно разделились.

На следующий день он пришёл опять. Валя с нетерпением ждала его выхода из кинотеатра. Парень вышел на середине и сразу направился к ней:

– Могу ли я вернуть деньги за билет?

– А в чем дело?

– За это безобразие я не намерен платить! Такое нельзя показывать в кино.

– Погодите, вы же вчера его смотрели и вам понравился?

– Это было вчера. Всего хорошего.

Ну точно – у парня биполярка в стадии обострения. Или диссоциация, множественная личность. Реально три разных человека. Да что это за фильм-то такой? Он приходил ещё три дня подряд. И каждый раз у него была разная реакция. Она решила посмотреть сама. Фильм назывался «1+1». В конце она разревелась, но на душе было радостно.

Был последний показ этого фильма на этой неделе. «Странный чудик» пришёл опять. Она решила после фильма расставить все точки над «i». Как только парень вышел, она подошла к нему и спросила:

– А как вам сегодня этот фильм?

– Прекрасное кино! Драматическая комедия. Люблю такие!

– Слушай, ты меня извини, но я тебя не понимаю. Ты каждый вечер говоришь разное! Ты больной? – Валя от волнения перешла на «ты».

Парень начал смеяться.

– Я что-то смешное сказала? Ты псих? Маньяк? Ты меня убьёшь?

Парень начал смеяться ещё сильней.

– Нет, я не псих. Я просто учусь на втором курсе на актерском. И мастер нам даёт задание: смотреть фильмы с разных сторон. Один день я смотрел его глазами главного героя – инвалида, второй, будто я – мама главного героя, потом глазами фашиста и расиста. Понимаешь?

– Не очень…

– Завтра выходит новый фильм?

– Да.

– Пойдём со мной. Я научу.

– Имей в виду, у меня с собой будет газовый баллончик.

Эта поучительная история произошла с моими знакомыми.

Два друга одновременно окончили университет с отличием. Умные и способные, они ещё с младших курсов подавали большие надежды. И шли «ноздря в ноздрю», блистали одинаково.

После выпускного друзья отправили резюме в крупную иностранную компанию. Их вызвали на собеседование, дали заполнить анкету. В анкете, как ни странно, было много личных вопросов.

Первый друг решил сразу зайти с козырей: работа хорошая, можно и приврать. На вопрос «Владеете ли вы техническим английским?» он ответил, что английский безупречен. Жалоб на здоровье «никаких» (хотя сам страдал аллергией на всё на свете, от арбузов до мебельного полироля). Отношение к курению и алкоголю «резко отрицательное», разумеется.

Второй друг выбрал честность: первая в жизни серьёзная анкета, как-то стыдно обманывать. Английский «слабенький, со словарём». Здоровье – «сколиоз второй степени, две протрузии, близорукость». Алкоголь «в хорошей компании по хорошим поводам».

Ещё более странно, что в компанию взяли обоих. Но на разных условиях.

Первого друга отправили на север. Раз здоров как бык, осилит тяжёлый физический труд на бурильной установке, решили боссы. Работать приходилось на таком морозе, что тряслось всё, включая станцию. Вечерами бедняге тоже не удавалось отдохнуть: свободно владеешь английским – изволь писать отчёты о проделанной работе на языке Шекспира. Ну и, конечно, на вахте с алкоголем было строго – сухой закон.

Второго друга пожалели: кто-то из начальников по себе знал, что такое проблемы со спиной. Отправили в головной офис. Климат – на порядок мягче сибирского, обязанности – не бей лежачего: встречать важных иностранных гостей и помогать адаптироваться к жёсткой российской действительности. Если по-простому, работать «печёночником». Второй друг не вылезал из ресторанов, ел и пил вдоволь, болтал не умолкая. Главное, чтобы было весело. Сам же написал: выпить можно в хорошей компании и по хорошему поводу. Незнание языка компенсировалось постоянным присутствием рядом двух хорошеньких девушек-переводчиц. Ну и вишенка на торте: компания оплачивала услуги профессионального массажиста.

Думаю, не стоит уточнять, у кого из них карьера взлетела ракетой. Второй друг осел то ли в Цюрихе, то ли в Женеве в должности аффилированного вице-президента компании. А эту историю мне рассказал друг номер один: после очередной вахты он не выдержал и уволился. Ныне работает преподавателем в родном универе. И знаете, я ему верю.

В конце концов должен он был научиться говорить правду.

Сергей был против этой вот всей голубятины. Агрессивно против. Ему очень нравилась группа «Queen». Вот, бывало, поставит в плейере «We are the champions» и давай на гей-параде парочку участников, отбившихся от шествия, бить по лицу. Они аж бесили его. «Ну будьте же мужиками!» – думал он. В футбол играйте вместо своих педотус. Я вот два раза в неделю играю. В майке любимого футболиста Криштиану Роналдо. У нас вся команда в этих майках играет. А дома у меня постер его висит, где он в раздевалке, полуголый, вытирается полотенцем после душа.

В соцсетях Сергей создал группу «Сергей против радуги». В ней размещали оргинформацию – например, где и когда пройдут педомитинги. Подписчики группы собирались толпой, и в самый разгар мероприятия сваливались как снег на голову и всех били. Сергею реально казалось, что эту болезнь можно вылечить. Выбить дурь из их тупых бошек.

Сегодня в группу кто-то написал, что в кинотеатре будет гей-просмотр «Богемской рапсодии». Срочно нужно было наказывать. У Сергея созрел план, пока он делал свою любимую корейскую маску для лица с мордочкой панды. Производители обещали эффект «отдохнувшей кожи». Сергей любил выходить в люди при всём параде. План был прост: он и ещё десяток братьев-гомофобов идут на сеанс и, в тот момент, когда на экране начнётся гомосятина, начинают бить всех вокруг. Идея понравилась. В группе план утвердили.

Сеанс начался. Первый шок Сергей испытал, когда узнал, что этот фильм про его любимых «квинов». Второй, когда узнал, что Фредди, да-да, тот самый, который в наушниках помогал ему наказывать заднеприводных, сам оказался королём этих самых. Во время фильма его несколько раз спрашивали: «Ну что, начинаем?» Он отнекивался – позже. Внутри него всё кипело, его обманул его кумир. В фильме показывали выступление на стадионе Уэмбли. Сергей принял решение. Ща закончится эта сцена и надо бить уродов неправильных. За правду нужно стоять до конца.

На песне «Radio Ga Ga» он оглянулся. Весь зал подпевал. При этом пели и братья по оружию, и заднеприводные. На «We are the champions» люди встали, начали обниматься и раскачиваться из стороны в сторону, пели уже в полный голос.

Потом кто-то из тех начал ломать сиденья кинотеатра. Подключились все. Оторванные сиденья кидали к экрану в честь великого Фредди. Кто-то аплодировал. Вызвали полицию. В «бобики» запихивали и тех и других. Счастливы были все.

Этот случай произошёл у меня на работе. Клиент из другого города решил отблагодарить сотрудницу нашей компании за длинный и сложный проект. Передать с водителем небольшой презент в знак уважения. Коллеге в пятницу в обед звонит водитель КамАЗа и говорит, что он в рейсе и ему надо передать подарок. Но в город его не пускают и надо ей «подскочить» в кафе «Вдали от жён» на Омском тракте.

Коллега в легком платье, на каблуках не хочет обесценивать «души прекрасные порывы» клиента, матерится, вызывает такси и едет. Так как пятница, она попадает в огромную пробку из дачников. Через три часа коллега заходит в место, где одинокие дальнобойщики забывают про жён. По пути к нужному столику она оптом получает штук десять предложений прокатиться в рейс от Самары до Владивостока. Страну посмотреть, ну и себя показать.

Когда она наконец-то присаживается за нужный столик, у неё вырывается:

– Я к вам три часа по таким пробкам ехала. Ужас.

– Да я знаю. Я поэтому сам и не поехал. Столько времени напрасно терять…

Оба окинули взглядом «весёлую» обстановку в кафе.

– Вас беляшиком угостить? – в качестве репарации предложил водитель.

– Нет! Вы мне что-то передать должны?!

– Да вот. Коробка воблы!

С тех пор у моей коллеги из рациона пропала рыба.

В университет Татьяна, конечно, не поступила. Пора было возвращаться в свой маленький городок, где ждали сочувственные взгляды родителей и ехидные – одноклассников. Поступить в техникум, выйти замуж, на втором курсе родить ребёнка, потом гонять пьяного мужа по огороду, плакаться подружкам, закатывать на зиму огурцы и патиссоны. Ну уж нет. По этой колее пусть катятся другие, у неё – свой путь.

Когда Татьяна шла забирать документы, в голове робко зашевелилась мысль: а зачем, собственно, поступать на исторический факультет с конкурсом 15 человек на место? Главное – учиться в университете, детали несущественны. Есть ещё мехмат – 3 человека на место. И физфак с 1,7 – почти как в детской задачке про землекопов.

В коридоре висело объявление: «Работа в гардеробе, общежитие». А неплохой вариант – днём работать, вечером учиться, за год физику приручить. Мысль начала оформляться в план.

Родителям Татьяна сказала, что поступила на подготовительные курсы при университете. Что это такое, они не поняли, но очень порадовались за дочку. И даже иногда присылали деньги.

Дни напролёт она сидела в гардеробе, урывками читая толстую книжку «Физика. Начальный курс», но план буксовал на каждом шагу. Во-первых, выяснилось, что таскать верхнюю одежду – это очень тяжело. Во-вторых, смысл написанного в учебнике от Татьяны ускользал. Дело в том, что школьный учитель работал по совместительству физруком, физику считал лженаукой и был доволен, что умные люди в своё время сожгли Джордано Бруно. Вместо того чтобы решать задачи, класс играл в баскетбол. Нельзя сказать, что Татьяну это расстраивало: трёшки она всегда кидала неплохо.

К весне удалось прочитать только половину книги. Но сдаваться девушка не собиралась: пусть она слабо понимает суть, зато может выучить наизусть формулы и определения. Наступил день экзаменов. С изложением Татьяна справилась отлично, а вот физика подвела. Ни одной решённой задачи. Экзаменатор, тучный мужчина в очках, уже собирался поставить «двойку», но в последний момент решил поспрашивать определения. Тройка! И заветный студенческий билет в кармане. В группе 26 парней, она – двадцать седьмая.

Учиться было ещё сложнее, чем поступить. На лекциях Татьяна не понимала почти ничего, на семинарах – позор за позором. Однажды её вызвали к доске и предложили упростить часть выражения:

Девушка помнила, что можно сокращать одинаковые значения в числителе и знаменателе. И написала:

Она сократила S.

Группа покатилась со смеху. Татьяну, уже не скрываясь, считали тупой, первую сессию она чудом сдала на тройки. Несколько пересдач, почти круглосуточная зубрёжка, пузырёк валерьянки. Надо валить, решила она. До второй сессии доучиться – и хватит.

Приближался первый почти весенний праздник – День защитника Отечества. Вроде бы полагалось в одиночку поздравить одногруппников, но Татьяна этого делать не хотела. Зачем поздравлять тех, кто тебя презирает? Переубедила мама. Решили, что стоит подарить каждому по открытке. Татьяна не поленилась и сочинила двадцать шесть стихотворений с научным уклоном.

«Виктор транзистор по дому гонял, Виктор транзистор в ногу вогнал. Витя, с 23 Февраля! У тебя очень красивая синяя рубашка, носи почаще. Она подчёркивает твои глаза».

Парни так удивились подарку, что перестали смеяться над Татьяной. Более того, решили взять над ней шефство: если девушка чего-то не понимала, после занятий один из них обязательно растолковывал ей сложные моменты.

На 8 Марта Татьяна получила в подарок букет из двадцати семи роз: одна оказалась от преподавателя, того самого, который поставил тройку на вступительных. Никогда в жизни ей не дарили таких пышных букетов. Когда она принесла розы в общагу, в гости пришли все девочки из соседних комнат. Кто-то завидовал, кто-то предлагал сдать цветы на рынок по хорошей цене, пока не завяли.

Вторую сессию Татьяна закрыла без троек, со следующей стала отличницей и лучшим студентом-физиком в университете. Её ждала долгая и славная карьера. Татьяна Максимовна Колокольцева – доктор физико-математических наук, автор нескольких учебников, крупнейший специалист по статистике полимеров, увлекается историей.

Эта история произошла с моим дядей из Омска. В восьмилетнем возрасте он изобрел любопытный способ заработка: карманных денег родители не давали, а булок растущему организму очень хотелось. Дядя вставал у оживлённого магазина, старательно изображал на лице скорбь и просил у прохожих две копейки – позвонить бабушке. По легенде, бабушка страдала всем сразу, от прострела в пояснице до мигрени, нужно справиться, как она там. Люди верили и жалели заботливого мальчика. Некоторые даже давали десять копеек вместо «двушки»: телефонные аппараты, случалось, принимали то и другое. Монетки сыпались в карман, дядя богател. До поры до времени.

Однажды он нацелился на очень бодрую бабулю, выходившую из магазина. Как обычно, скроив максимально умильную мордочку, приступил к делу:

– Извините, пожалуйста, тётенька, дайте две копейки позвонить, у меня у бабушки слабое здоровье, мама велела, чтобы проверил.

Противник оказался не по годам коварен.

– А почему мама тебе денег не оставила?

– Забыла. Много работает и мало спит.

– Ну что ж, идём.

– Куда?

– К автомату. Звонить будешь при мне. Проконтролирую, чтобы не забыл, может, это у вас семейное.

К такому повороту дядя был решительно не готов.

У ближайшего телефона-автомата бдительная бабуля сама бросила монетку и внимательно смотрела, как он набирал номер. Надо сказать, что бабушка действительно существовала, работала тренером по плаванию, обливалась по утрам ледяной водой и, к счастью, никакими особенными хворями не маялась. Дрожа, дядя проговорил:

– Привет, бабушка, это Олег.

– День добрый. Как неожиданно! Что-то случилось?

– Нет, просто звоню узнать, как ты себя чувствуешь.

– Нормально, утром была в медпункте.

Оказавшись между двух внимательных бабушек, поневоле научишься проявлять смекалку.

– Бабушка, а синяков, ушибов нет? Воды не наглоталась?

– Олежка, всё отлично! А вот ты какой-то странный…

– Я тебя люблю, – выпалил дядя. – И хочу, чтобы моя бабушка всегда была здорова!

– Спасибо, миленький. Я тебя тоже.

Он повесил трубку и посмотрел на своего улыбающегося контролёра.

Прошло много лет. Однажды мы с дядей Олегом выходили из магазина, и к нам пристал мальчик-цыганёнок, нахальный, но симпатичный.

– Дяденьки, дайте денег поесть, у меня у мамы работы нет, умираю от голода.

– За мной! – тут же скомандовал дядя и повернул к фруктовому киоску. Мальчик потрусил следом.

Выбрав банан как самый питательный фрукт, к тому же не требующий гигиенической обработки, дядя вручил его цыганёнку.

– Ешь!

Мальчик растерялся, но банан умял в одно мгновение.

– Вкусно, – похвалил он с набитым ртом. – А можно ещё?

Купили ещё один, и ещё, потом целую связку. Разговорились. На прощание мальчик признался:

– Я никогда не пробовал бананы. Спасибо.

– Это не мне спасибо. Бабушкам.

В обычной серой жизни продавщицы супермаркета она была Екатерина. Но в душе она была красавицей Нимлот – воздушным эльфом со светлыми волосами. Люди приходили, покупали курицу, сыр или консервированный горошек к Новому году и не догадывались, что их обслуживает принцесса из благородного эльфийского рода.

Она увлеклась эпопеей Джона Р. Р. Толкиена ещё в школе и быстро поняла, насколько созданная им вселенная лучше и интереснее обычной. Здесь Катю называли очкастым ботаном, а там принцы и даже короли посвящали ей поэмы и сражались ради неё на мечах.

Потом начались ролевые игры. Грибники, забредая в лесок на окраине микрорайона, видели только странных мужчин и женщин в длинных плащах и с палками. Их зрению была недоступна панорама грандиозной битвы Средиземья. Принцесса Нимлот, разумеется, была не только волшебно красивой, но ещё и образованной – знала все эльфийские языки, тёмное наречие и могла нарисовать родословную королей Нолдоров. Она одержала свою первую серьёзную победу в битве за два моста. Пир, амброзия, красавцы эльфы, тролли, гномы. Что было дальше, принцесса не помнила.

А Екатерине в это время жилось трудно: большой пир в лесу и мимолётное увлечение принцем из дружественного эльфийского рода закончились беременностью. Факультет иностранных языков в университете пришлось бросить, Катя села за кассу в супермаркете, а в свободное время прилежно шила для наследника подобающую его статусу одежду и доспехи.

Принц Семи королевств родился душной грозовой ночью. Крепкий, здоровый малыш, вот только уши оказались не эльфийскими, но это мелочи. Нимлот приветствовала его на эльфийском языке, сказав: «Добро пожаловать в мир, о принц, нарекаю тебя именем Белег».

Акушер, принимавший роды, сам чуть не родил. Хотел было пригласить для консультации психиатра, но родители Екатерины, сунув в карман белого халата мятые рубли, прошептали, что их дочка просто очень начитанная. В рамках медицинской нормы.

Смирнов тоже проживал две жизни одновременно. Здесь – бухгалтер, там – волшебник Люциус из вселенной Гарри Поттера. Между прочим, это непросто: чего стоят одни только изнурительные тренировки по правильному произнесению заклинаний. Перед зеркалом, с волшебной палочкой для суши.

Как нетрудно догадаться, жены у Смирнова не было. Попробуй найти женщину, которая спокойно отнесётся к привычке мужа ходить по дому в пододеяльнике, бормоча крылатые латинские слова и выражения. С татуировкой на всю спину. В виде лица Дамблдора.

Волшебник Люциус попал в переплёт. Переборщив с магическим зельем, однажды ночью он женился на колдунье, которая оказалась колдуном. Утром срочно был оформлен развод. О конфузе узнали все, и супруги так устыдились, что ненадолго бросили пить.

На этот раз организаторы что-то напутали, и на выездном мероприятии около деревни Пантелеевки столкнулись две вселенные: имени Дж. Роллиг и имени Дж. Р. Р. Толкиена. Местные ходили смотреть, как взрослые люди бегают по двум палаточным городкам: одна группа была одета красивее, зато вторая вооружилась более длинными палками. Посмеялись. Продали чудакам молока и рассолу. Бить не стали.

Люциус преследовал злого мага, убегавшего в дремучий лес. Он почти настиг жертву, как вдруг из кустов наперерез бросилась незнакомая женщина с луком в руках и колчаном за спиной.

– Именем Турина повелеваю вам остановиться! Орк вы или тролль?

– Баобиллиус! – что есть мочи завопил Люциус и направил на женщину палку для суши. В ответ она выстрелила в него из лука – довольно метко, надо признать. Стрела угодила точно в центр лба. Волшебник закричал от боли.

– Простите, – сказала она и внезапно вышла из роли. – Я думала, вы извращенец какой-то, бегаете в одном постельном белье.

Поскольку всё испортила она сама, Люциусу терять было нечего.

– И это говорит мне женщина в костюме из шторы?

– Из шторы даже Скарлетт О’Хара не стеснялась шить, – с достоинством ответила женщина. – А вы ведёте себя как шизофреник. Зачем так орать?

– Отлично. Вы спросили, тролль перед вами или орк, а шизофреник почему-то я.

Они засмеялись. И смеялись ещё долго, а потом кто-то включил песню «All we need is love», приказал лесным цветам пахнуть слаще и выстрелил Люциусу и Нимлот прямо в сердце.

Возможно, его звали Купидоном.

Я не понимаю, как можно назвать новорожденного ребёнка – Анатолий. Нет, поймите правильно, я очень уважаю это имя. У знакомых родился сын, и они назвали его Анатолием. И я смотрю на него, и вот это ни фига не Анатолий. Анатолий, мне кажется, рождается сразу с усами, с дипломатом и немного подшофе.

Он практически сразу должен давать советы родителям по безоценочному принятию и воспитанию ребёнка в комфортной и развивающей среде. С бабушками Анатолий незамедлительно будет обсуждать перспективы роста мартовской рассады, рецепты домашней наливки на черной смородине и необходимость лечения подагры смесью аммиака и борной кислоты. Ну а с дедушками – только про раздатку и дроссельную заслонку. Анатолий не может ходить в детский сад или в школу, он сразу должен работать на очень серьезной должности, например директором в гороно. Разбираться во внутренней и внешней политике Монголии и Бахрейна.

Анатолий рождается сразу с праворульной «Тойотой-Короллой» 2005 года выпуска и, конечно же, гаражом. В гараже тепло и уютно. Есть небольшой столик, нарды и пятидесятилитровая канистра с заводским московским коньяком. Иногда там собираются уважаемые люди из гаражного кооператива и под первопрестольное содержимое канистры плетут интриги против председателя кооператива, называя его «вором и алкашом проклятым». Иногда Анатолий выпивает с этим самым «вором», активно озвучивая позицию, что «страну-то просрали!».

И вот смотрю я на «сомнительного Анатолия» весом в 3,2 кг и понимаю, что это ни фига не Анатолий… Это Толик!

История про братьев по разуму – программистов. По образованию я математик, и с моего потока очень много братишек. Ситуация простая: у меня была офигенная чёрная борсетка. Очень удобная. Хранил в ней все документы, включая водительские права, паспорт, ключи, телефон. Дурак, короче! Во время обеда на фудкорте, пока я увлеченно что-то рассказывал коллегам, борсетку украли. Она была в куртке, куртку повесил на спинку стула. Множество людей сновали туда-сюда в большом торговом центре.

Коллеги-подонки стали поддерживать и рассказывать, как сложно восстанавливать документы, про схемы с регистрацией компаний на левые документы, на кредиты. Я побежал к охранникам торгового центра, они отправили в службу безопасности, чтобы те подняли видеозаписи. Там сказали, что у них обед, а в обед они отключают запись для экономии места на жестком диске. Логично. Правды я не нашёл. Позвонил с другого телефона на свой. Гудки шли. Я сразу вспомнил про Чайковского и помчался к нему.

Чайковский – это прозвище моего друга-однокурсника. Нет, он нормальной ориентации. Прозвище он получил после одного случая: в студенчестве отправился на свидание к девушке и, вместо презервативов, случайно взял чайные пакетики «Гринфилд». Типа, темно в шкафчике, и он перепутал. Он и дама были принципиальны, в те времена аптеки ночью не работали, поэтому они всю ночь пили чай и обсуждали фатализм.

Может, после того случая он так и не женился. Он – классный программер и любит троллить мужчин на сайтах знакомств, представляясь жгучей блонди с четвёртым размером. Работает дома, поэтому, когда я влетел к нему в квартиру с криками: «Хочу на Восток, хочу, по законам шариата, ворам руки отрубать!», он просто налил мне чаю и начал рассуждать:

– Объясни, зачем воришке этот куш? Денег там не было. Документы не продать. Телефон сдаст за копейки.

– Зато мне мороки – переоформление доков, ключи, ааа!!!

– Значит, он неумный человек. Значит, есть мысль. Гришь, он симку еще не вытащил?

Чайковский застучал по клавиатуре, напевая: «Что ж ты, фраер, сдал назад, не по масти я тебе?» Потом взял свой сотовый и написал смс: «Привет. Это я. Хочу тебе вернуть долг. Пока только 250 000 рублей. Скинь номер карты Сбера». Через три минуты пришёл ответ: «Номер карты 4075 4560…» Чайковский оживился и сказал:

– Как я и думал, он конченый дебил. Но, скорее всего, карта – его родственника. Менты смогут его взять, но вряд ли он сдаст воришку. Продолжим.

Он написал ещё смс: «Хрен с тобой, верну весь долг 500 тысяч, но Сбер не пропускает такую сумму. Вот сайт банка крупного. Открой там виртуальный счёт на себя. Придёшь в центр сегодня и получишь». Сразу пришёл ответ: «Ок. Регюсь». Через десять минут Чайковский распечатал мне адрес, копию паспорта, и сказал:

– Готово. Иди в ментовку, пиши заяву. Вот адрес твоего воришки-олигофрена.

– Как?!

– Я сделал сайт банка, которого не существует. Там есть вкладка – регистрация карты, где надо ввести паспортные данные, место проживания по прописке и фактическое, скан паспорта и т. д. Абсолютно конфиденциально. Ап! И готово.

Воришку нашли. Борсетку вернули. Когда мне приходят сообщения о том, что надо где-то зарегистрироваться и перевести деньги, я сразу вспоминаю Чайковского. Всё хочу позвонить, поинтересоваться, что именно он программирует.

Петр Сергеевич был счастливым человеком. Он нашёл ту золотую середину, баланс между временем, проводимым с семьёй, и работой. Когда он был дома – он скучал по работе, когда был на работе – стремился домой. Ещё в школе он твёрдо решил, кем станет, и планомерно шёл к своей мечте. Петр Сергеевич был вором-домушником, он обворовывал квартиры.

Он был действительно хорош в этом деле. Любил свою работу. Отдавался ей всей душой. Всего один раз в своей карьере он допустил ошибку: не учёл сигнализацию. Пришлось взять оплачиваемый государством отпуск на четыре года. С другой стороны, специалисту его уровня тоже требуется отдых, думал он. Плюс на отдыхе были неплохие внутрикорпоративные тренинги по его специализации. Поэтому четыре года пролетели незаметно.

У Петра Сергеевича была одна небольшая слабость. Он очень любил домашних животных. Если в квартире, которую он грабил, оказывалась, например, кошка – время ограбления сдвигалось на 20–30 минут. Петр Сергеевич доливал воды в миску домашнему питомцу, подсыпал сухой корм. Иногда, когда настроение было хорошее, он расчесывал кошек. Поэтому, помимо основного инструмента – отмычек, в его кейсе всегда лежали несколько видов расчесок для животных. Нет, упаси боже, никаких пуходралок! Только аналоги тангл тизер для животных, только хардкор. Пару раз, когда сухого корма не было, а кошка, жалобно мяукая, заглядывала в глаза, он доставал заветную баночку паштета из кролика и угощал бедолагу. А уходя из квартир, писал подробную записку нерадивым хозяевам с рекомендациями по графику кормления и выбору корма. И оставлял пару тысяч рублей на «Грандорф».

Особенно сильно его любили собаки. Один раз при ограблении хорошей квартиры на двенадцатом этаже спаниель так сильно скулил, что Петру Сергеевичу пришлось выгулять кобеля. Потом местные бабушки рассказывали милиции, что такой приятный мужчина в очках им здоровья пожелал. Собака от него ни на шаг не отходила.

В другой раз, в выбранной им квартире был такой беспорядок, что Петру Сергеевичу пришлось заказать выезд клинеров на дом. Ну разве может быть здоровой психика животного в таком бардаке? Пока мыли и чистили квартиру, Петр Сергеевич в другой комнате подстригал когти девятимесячному шарпею. После этого он взял пару вещей и ушёл. Хозяева даже не заметили, что их обворовали. Они так сильно были потрясены порядком в квартире, что начали звонить на телевидение в программу «Квартирный вопрос» и говорить: «Спасибо».

Потом Петр Сергеевич открыл приют для домашних животных. Дел было очень много, так что не оставалось времени на основную работу. Пришлось завязать.

Не знаю, выдуманная ли эта история или нет. Саму байку мне рассказал мой коллега по работе, из Читы. Его супруга, учительница биологии, попросила во время школьных каникул скелет человека отвезти в ремонт. Модель, конечно. Нужно было заменить одну из костей. Раз сломался, значит – очень хрупкий, подумал мой коллега, и завернул скелет в ковёр, бросил в багажник машины и повёз.

Как вы понимаете, по закону подлости, останавливают его на дороге гаишники. А теперь самое интересное. Вот есть странные люди, а есть очень странные люди. Мой коллега относится к ещё более странным. Решил он поиграть с гаишниками, педаль газа в пол – догоняйте. Обычно ему нравилась такая игра. Ну остановят, ну скажу, что не заметил, делов-то. В этот раз всё было немного по-другому.

За ним по всему городу гонялось несколько экипажей. Наконец-то загнали в тупик. Как в фильмах, обступили машину с разных сторон, орут по матюгальнику, ждут пьяного водителя. А наш герой бодро выскакивает из машины с поднятыми руками и кричит: «Не заметил, сорян!» Работники внутренних дорожных органов были злы и устроили обыск машины. И наверху их услышали – в багажнике скелет человека в ковре.

Моего коллегу сразу в КПЗ. Он объясняет: «Да это же школьный экспонат!» Ему спокойно отвечают: «Экспертиза определит». Через пару дней следователь показывает ему результат экспертизы. Скелет мужчины 1978 года рождения, смерть от удара тупым предметом в основание черепа. Следователь намекнул, чтобы коллега мой кололся. В нашей стране нельзя убивать людей тупыми предметами. Друг начал оправдываться, что, типа, какие кости – этот скелет из пластмассы, пусть сделают вторую независимую экспертизу.

Сделали вторую. Оказалось, что череп скелета принадлежит женщине, которую тоже умертвили тупым предметом. То есть получается – два убийства. Составной скелет.

– Так вы – серийный маньяк?! – интересуется следователь. – Предлагаю вам признаться, и мы уговорим суд дать двадцать лет, за хорошее поведение выйдете по УДО, – успокаивал следователь.

– Да вы чо, мужики, это же по сути кукла, школьный скелет, на нем даже серийный номер должен где-то быть! – заходится от ужаса и абсурдности ситуации коллега.

– Мы понимаем, но вот две экспертизы! Плюс вы скрывались от экипажей ДПС, типа, не заметили.

– Ребята, да прикалывался я. Что, типа, не заметил. Приношу свои извинения за шутку дебильную – уже чуть ли не плача говорил он.

– Ну тогда можете быть свободны!

– Как?!

– Ну, не один вы умеете прикалываться…

– Горнолыжный курорт – само словосочетание режет слух. Завтра будет минус тридцать и слово «курорт» звучит как жестокая насмешка. Ну и на фига я с вами поехала, – жаловалась Татьяна своим коллегам по работе, едущим в Геш.

– Хватит ныть, Татьяна Ивановна! Ты сама сказала, что надоела рутина. Что хочешь жить, любить, прыгать с парашютом…

– Я это говорила на корпоративе после второй бутылки «пино гриджио».

– Татьяна, мы люди исполнительные, перед парашютом покатайтесь на горных лыжах. Может, передумаете из вертолета прыгать, – примирительно вещал коллега помоложе, тот, что был за рулем.

– Люда, да я на лыжах со школы не стояла.

– Не переживайте, наймёте себе инструктора. Он научит – что да как.

– Интересно, а есть инструктор для жизни?..

– Лыжи подошли. Татьяна Ивановна, давайте паспорт. И да, женщине ещё бы инструктора. – Люда, не женщине, а молодой симпатичной горнолыжнице!

– Ой, простите, простите. Глинтвейн меня туманит.

В прокате горнолыжного снаряжения, перед горой, было самое оживленное место. Горячее был только бар «Grelka», но по другой причине. Паренёк с отверткой и паспортом крикнул куда-то в глубь зала:

– Михаил, тут к тебе.

Прошла пара минут, никто не появился. Паренёк раздражённо пошёл внутрь.

– Михалыч, ты зае… хорош бухать. Иди, там клиент.

Паренёк вышел с мужчиной в спортивном комбинезоне Atomic ярко-салатового цвета. Проблема была в том, что внешность у мужчины была далеко не спортивная.

– Михаил, мастер спорта по горнолыжному спорту, ваш инструктор!

– Татьяна, мастер спорта по бухгалтерскому учёту, ваша ученица.

В зале все улыбнулись, кроме Михаила. От него несло всем чем угодно, но только не спортом.

– Смешно. Пойдёмте на гору.

– Слушаюсь. Люблю людей в форме.

Странная пара с лыжами вышла из помещения проката. Провожающие глаза с сочувствием смотрели на временный союз.

– Татьяна, прошёл всего час, а вы уже ездите плугом. Вы молодец, схватываете на лету.

– Спасибо, Михаил. Вы, я тоже смотрю, на свежем воздухе протрезвели и из мастера спорта по классическому литроболу превратились в достойного мужчину.

– Поехали на подъемнике на гору. Думаю, вы готовы.

– Как скажете, мастер.

Они ехали одни на подъемнике. Холодало, и Татьяна легонько прижалась к Михаилу.

– Боже, как красиво вокруг. Какие ели – монолиты под белоснежными одеялами. Я вам завидую, Михаил. Вы живёте в нетронутой сказке.

– Когда видишь это каждый день – не замечаешь. Вот вы сейчас сказали, посмотрел, ведь действительно – красиво! А у вас не красиво?

– Ох, я живу в мире цифр. Он тоже прекрасен. Когда сводишь годовой баланс, и он сходится копейка в копейку. Это тоже очень красиво, но это другая красота! Можно личный вопрос?

– Конечно, – ответил Михаил и пододвинулся ближе.

– Зачем вы гробите себя? У вас четкий ум, живая речь, обаяние… Вы живёте в одном из самых прекрасных мест на Земле и… пьёте, пьёте…

– Татьяна, всё просто. Двадцать пять лет назад здесь был один подъёмник – моего отца. Со всей страны приезжали люди. Толпы были в километр. Тогда мастера как раз получил. Начал инструктором подрабатывать. Ко мне за полгода записывались. Я был звездой. Уважаемым человеком. Нас на всю гору было три инструктора. А сейчас… понастроили подъёмников, прокатов, гостиниц. Одних инструкторов человек триста… Учат подростки. Ну и как-то…

– Вы вроде взрослый мужчина, Михаил. Это же базовый закон экономики – конкуренция способствует развитию. Вам надо было вовремя найти голубой океан. Слышали о таком?

– Конечно.

– Свою нишу… Вы спортсмен и знаете, как устроено человеческое тело, как оно реагирует на травмы, как восстанавливается… Вы бы могли, например, работать с теми, кто боится горы после переломов. Или быть инструктором по реабилитации. Или пойти отучиться на остеопата или мануального терапевта, мало ли у кого что защемит после спусков… Или для детей что-нибудь придумать, пока их родители катаются.

– Таня, а где вы, такая умная, были десять лет назад?

– Счастливо замужем.

– А сейчас?

– А сейчас нет.

– Да поздно уже, мне под полтос, семьи нет, детей тоже, пора о боге задумываться…

– Вы мне зубы не заговаривайте, не мешайте женщине вас спасать. Или, вот еще, вы бы могли быть гидом летом, показывать тайгу, какие-нибудь курсы по выживанию придумать. Это сейчас модно.

Если бы их кто-то увидел, то со стороны показалось бы, что инструктором была женщина…

Через полгода они поженились. Михаил бросил пить, а Татьяна бросила свою работу и переехала к нему. Вести бухгалтерию его новых бизнесов. Думала, что наконец-то нашла время и место в новом сезоне накататься с горы вдоволь. Правда, как оказалось, на ближайшие девять месяцев она занята новыми хлопотами. Но тсс, это я вам по секрету рассказал, счастье любит тишину.

– Папа, дело есть. Дай тысячу рублей, – сказала старшая дочь Катя.

– Не дам! Я пашу на работе как вол. Тащу на своём горбу всю нашу семью. Ночами не сплю, думаю, как прокормить вас, спиногрызов, – сказал сорокалетний отец, увлечённо играя в новую FIFA на PS4.

– Горб не сломай, Месси ты наш, – Катя выключила телевизор и встала между ним и папой.

– Ну ты чо, это ж финал! Зачем тебе деньжища такие?

– Хочу тебе, маме, бабушке и дедушке подарки на Новый год сделать.

– Катя, я думал подарки – это что-то неожиданное.

– Ты хочешь, чтобы у тебя из кошелька неожиданно пропала тысяча рублей?

– Нет, конечно. Молодец, что спросила. Ну как-то это странно. Я даю тебе деньги, чтобы ты мне на них же купила подарок. У меня на работе такая же система. Нас одиннадцать человек в отделе, мы скидываемся по пятьсот рублей на день рождения, чтобы раз в год получить конверт с пятитысячной бумажкой. Бессмысленный круговорот бабла в конторе.

– Хорошо, оставь себе двести пятьдесят, жмот, дай мне хотя бы семьсот пятьдесят рублей.

– Слушай, так сделай что-нибудь своими руками! Это же так приятно!

– Серьёзно, ты хочешь получить открытку с оленем? Папа, мне тринадцать лет! Как ты себе это представляешь: мама, вот тебе оригами слона, а вам, бабушка с дедушкой, танец SKIBIDI.

– Зато будет от души. Им понравится.

– Папа, мне тринадцать! Жена Грибоедова в пятнадцать замуж вышла! Тыщу дай!

– Ну, ты хотя бы заработай её.

– Как? Устроиться в Макдоналдс? Можно, я у вас поработаю за тысчонку пару деньков? Понимаете, у меня отец скуп немного.

– Ну зачем же так сразу? Сор из избы выносить, делиться самым сокровенным. Попробуй вначале меня в FIFA обыграть. Бери второй джойстик.

– Ну всё, тебе конец! Где ты мой, Рональдушка, птенчик португальский.

И был Новый год! И всем достались подарки! Правда, маме подороже, но ничего, бабушка с дедушкой перекрестились, когда внучка с сыном танцевали SKIBIDI.

– Ты с ней общался? – спросила Ирина, жена младшего брата.

– Да, пару раз съехали вместе на лыжах с горы. Прикольно было, – сказал Михаил, старший из трёх братьев.

– Я тоже с ней поговорила. Эта барышня головой не ударялась на спуске?

– Не ударялась. А что тебя напрягло?

– Пусть сами разбираются, – Ирина допила пиво и бросила пустую банку в ведро. – Дочь Вовы, значит, и проблемы его.

Владимир был средним братом в семье.

– По-моему, ты много сплетничаешь и злишься, – Михаила начала раздражать эта беседа. – Нормальная у Вовы девочка. Вуз закончила, голова светлая. Вполне сформировавшийся человек.

– Миш, ей двадцать пять лет. Работает СММщицой. Ведёт профили каких-то кафе и всё время, пока не спит, она выкладывает фотки в Инстаграм. Нормальную работу искать не хочет, карьеру делать не хочет, семью тоже не хочет. Блогер фигов. Какой толк от её красного диплома?

На новогодние каникулы вся большая семья собралась на даче – лепить пельмени и вареники, кататься на лыжах и смотреть старое кино. Давно перевалило за полночь, дом спал, и только Михаил с Ирой засиделись на кухне за пивом и разговорами.

– То есть все должны, как ты, работать бухгалтерами в отделении РЖД?

– Во-первых, главным бухгалтером, – обиделась Ирина. – Во-вторых, девочке нужна дисциплина. Знаешь, во сколько она просыпается? Слава богу, если к полудню.

– Ну и что? Зато зарабатывает больше нас с тобой.

– И сразу всё просаживает в Тае. Можно было уже на квартиру накопить! Так и проскитается до пенсии по съёмным.

Михаил помолчал.

– Слушай. У нас на работе недавно был тренинг по психологии. Рассказали про любопытную классификацию. Вот ты и я – представители поколения X. А Вовина дочка – уже Y. Другие ценности, принципы, вообще взгляд на мир.

– Да пусть хоть альфа с омегой. Где она себе мужа найдёт, если из дома не выходит и спит до обеда?

– Живёт для себя, имеет право.

– Дети тоже от себя появятся?

– Может, они ей не нужны.

– Миш, ты или головой ударился, прости, или тренингов переел. Зачем жить-то без детей?

– Ну, сама напросилась, – Михаил погрозил ей пальцем. – Твоему сыну сколько лет, девять? За праздники он ни разу не оторвался от смартфона. На свежем воздухе не гуляет, лыжи ему неинтересны. Сидит как зомби.

– Да я бы рада его от телефона оторвать! Говорит, у него там друзья. Игры какие-то проходят, видео снимают каждый день.

– Типично для поколения Z.

– Задолбал со своими буквами. Решено, завтра заберу у сына телефон. В сети болтаться опаснее, чем во дворе.

– Во дворе не опасно? Ты, похоже, забыла, как мы всё детство по стройкам лазали, по гаражам, карбид смешивали с водой.

– Такое не забывается, Потапову тогда чуть руку не оторвало. Но лыжи-то… Чёрт, а я в детстве лыжную мазь ела на спор. Пусть всё-таки в телефоне сидит. Это ты виноват, грузанул поколениями X, Y, Z. Как жить?

– Не знаю. И никто не знает. Может, следующие придумают. Те, кто после Z.

Гостила на выходных моя десятилетняя дочка у бабушки. Забираю. Моя довольная тёща говорит:

– Мы так классно провели время! Купили в аптеке тетраборат натрия, клей ПВА, ещё что-то. Месили, смешивали. И сделали СПАЙС!

– Вы хотели сказать – СЛАЙМ?

– Какая разница, нам так весело!

А мне зима нравится. И пускай за окном минус тридцать три, мне она очень симпатична. Я не сумасшедший и последнее время головой не ударялся. Зимой люди меньше ссорятся. Вот представьте, идёт пара летом по улице, ну, уже всё обсудили и всех обсудили, идут спокойно, аж бесят друг друга, и начинается… Ты почему молчишь, а не обо мне ли ты мерзко думаешь? Ах ты скотина! И понеслось. А зимой не так. Ааа, что ж за дубак-то такой, холодно, долго ещё до подъезда? Заткнись, у меня от мороза губы потрескаются. У людей появляется общая цель – согреться. Мне кажется, что количество разводов в минус тридцать в разы меньше, чем в плюс тридцать. Людям тупо неохота в такой мороз идти в ЗАГС. Ну и главное, ночью пары так друг друга к себе прижимают, что мне кажется, все протрузии и грыжи позвоночника оттуда. Греются, бедные.

Ну кто-нибудь обязательно скажет мне, что, мол, снег надо счищать с машины. Соглашусь, это да, зима не продумала. Особенно когда торопишься, обязательно снега нападает с маленький Эверест. С другой стороны, зимушка заботится о тебе, ты берёшь щётку и начинаешь двигаться. А это полезно для той же спины. А потом и мысли всякие прикольные в сонной голове появляются. Ну почему в машине нет кнопки «отряхнуться»? Нажимаешь, и машина, как собака, отряхивается от снега. Потом лизнёт тебя правой фарой. Производитель, который придумает такую кнопочку, станет самым богатым человеком в мире. Уверяю вас!

Ещё мне нравится, что зима не церемонится. Например, решил не надевать термобельё под костюм на работу. Такой протест, экономия времени. Вышел на улицу и понял, что полный придурок с такими осенне-либеральными мыслями.

Под звон бубенцов добегаешь до машины, садишься в нее, а в ней ещё холоднее. И пока еще подогрев сидений сработает. В итоге ты задаешь себе правильные и честные вопросы. Как правило, матом. Ты будешь всегда поддевать теплое белье, как мама в детстве говорила. Да-да, Саша, обещаю тебе, тьфу, себе. Скорее всего, ещё одеялом укутаюсь сверху. А зима смотрит на всё это и посмеивается.

Мне несказанно повезло. Пять лет, учась в универе, я жил в общаге. С восторгом заявляю – это были лучшие пять лет моей жизни! Первые три года я жил в большой комнате с тремя соседями. В первый же вечер после моего заселения к нам в комнату буквально ввалился абсолютно пьяный мужик и спросил, а потом сам же себе ответил:

– Ребятки, что вы знаете про комнату, в которой живёте? А я вам отвечу – ничего!

Мы приготовились его слушать.

– Это не просто комната. Это сгусток энергии. Здесь находится портал безудержной страсти и безрассудства.

Я почему-то подумал про Гэндальфа и предложил поудобнее расположиться нашему нежданному гостю. Так как мебели ещё не было – на пол. Гость оказался культурным, снял куртку, постелил её и сел, прислонившись к стене. Достал откуда-то банку пива и начал повествование:

– Я расскажу вам историю, один хрен, вы мне не поверите. На вашем месте я бы не поверил. Я прожил в этой комнате пять лет. На втором курсе мы как-то легли спать, я и три моих соседа. Выключили свет. Неожиданно к нам в дверь кто-то быстро юркнул. Раньше двери не закрывали, не то что сейчас. Темнота полнейшая. Кто-то начал говорить женским пьяненьким голосом:

– Девчонки, дрыхнете уже?! Ну и спите. Всех нормальных разберут, пока вы дрыхнете. – Мы поняли, что девушка ошиблась комнатой. Судя по шороху и шуму, она раздевалась и одновременно говорила. Мы вчетвером начали тереть свои глаза, уговаривая их включить режим прибора ночного видения. Главная задача была молчать. Ночная гостья продолжала монолог.

– А вообще все парни – дураки нерешительные. Ну, позвал меня Витя сегодня в кино. Уже пятый раз. После фильма обсуждали строение светового меча джедая. Историю знаменитых падаванов. А мне вот это зачем?! Я хочу секса, а он мне лечит про секрет силы Дарта Мола. Я бы с удовольствием взглянула на световой меч Вити, вот какой секрет силы я хочу познать. Ох уж эти физики… – мы еле сдерживались от смеха, а ещё больше от эротических фантазий. Её голый силуэт мы уже видели, и я вам скажу – он был хорош. Ну и как же лестно было нам, математикам, слышать про провалы наших вечных конкурентов – физиков. Дама была уже в нижним белье. Она говорила, и, скажу честно, мы готовы были слушать её вечно.

– Не понимаю нерешительных, ну вот она же я. Ну, вот луна. Ну прижми меня. Груди мои для кого мама моя растила? – тут я не сдержался и крикнул:

– Для меня! Выходи за меня замуж! – она тут же поняла, что это не её комната. Пискнула от неожиданности, схватила в охапку вещи и выбежала за двери. Я натянул штаны и под конский ржач соседей выбежал за ней.

Рассказчик остановился. Тут уже мы проявили интерес.

– И что дальше?

– Догнал. Поженились. Двое детей. Ну мне пора. Малого купать надо. Главное, парни, мой вам завет – берегите портал!

Он ушёл, больше мы никогда его не видели. И уж поверьте мне, портал мы ох как берегли!

Не знаю, как у вас в городе, а у нас слова «ГОМОСЕКСУАЛИСТ» и «ЭВАКУАТОРЩИК» – это синонимы. Дальше буду писать от третьего лица, так как стараюсь поменьше материться в последнее время.

Итак, в одно прекрасное летнее утро Александр припарковал свою машину на привычном месте, рядом с работой. Он там ставил её уже минимум полгода, нарушений не было. Очередное совещание на работе, срабатывает сигналка, коллеги советуют спуститься проверить авто. Александр, в полной уверенности, что надо заменить батарейку в брелке, лениво спускается и, увидев происходящее, расслабленный шаг переходит в спринтерский бег. Машина на эвакуаторе. Он подбегает к машине и орёт на ходу:

– Стой. Любые деньги!!!

Но водитель эвакуатора смеётся ему в лицо, шепчет губами «не успел», показывает фак и по газам…

Первое, что пришло в голову Александра: «Чтобы у тебя, тварь, не встал в самый нужный момент!» Тут же к Александру подошёл таксист и сказал:

– Вот уроды, да?

– Не то слово! Я здесь всегда стоял.

– А теперь нельзя, получается. С ним гаишник был. Жалко вас. Два дня потеряете, – сочувствующим голосом произнёс таксист.

– Охренели совсем, суки!

– Могу помочь, за день всё объездим, – почти шёпотом сказал таксист.

«Мафия», – подумал Александр и убил на вызволение своего железного друга три дня! Каждую минуту, стоя в очередях в ГАИ, в банке, оплачивая штраф, на штраф-стоянке, соскабливая наклейки с дверей машины, он вспоминал лицо эвакуаторщика. Александр не был злопамятным, просто память на лица у него хорошая. И кто-то сверху его услышал.

Конец рабочего дня, он стоит на первом этаже офисного здания и ждет лифт, забыл телефон в бумагах на столе. И тут появляется он! ЭВАКУАТОРЩИК. Средоточие всех сил ада! Александр тут же передумал ехать. Если бы он поехал, произошло бы убийство. Прямо в лифте. С отягчающими. Вместо этого Александр направился к вахтёру Тимуру и спросил:

– Тимур, ща мужик прошёл, кто он? – Тимур знал всех и про всех.

– Это Игорь. У него здесь жена работает. Он каждый вечер заезжает за ней на джипе своём. Вот!

– То есть они сейчас с ним спустятся вместе?

– Да, у него жена нереальная истеричка. Не дай бог, опоздает или за ней не поднимется.

Александр вышел из офиса и увидел, что прямо под знаком «стоянка запрещена» стоит грязный джип. Ну, а все случившееся потом – просто череда случайных событий.

Через двадцать минут Александр наблюдал страшный скандал. Женщина избивала своего мужа пакетами с томатами и абрикосами и орала на всю улицу, что она так и знала. Что он «мудак, членосос и вообще козлина козлячая» и т. п.

Александр в кармане сжимал фак. На машине было написано: «Игорь, у меня гонорея. Но я всё равно люблю тебя! Срочно позвони!»

В маленьком уютном дворике шла оживлённая работа. Второй час двое мужчин, с фотоаппаратами наперевес, устраивали кукольное представление с парой молодожёнов. Один из этой парочки был, видимо, главным и постоянно раздавал команды. Второй напоминал тюленя и спокойно подавал сменные объективы. Работа кипела, фотограф постоянно говорил:

– Так, теперь встаньте на круговой лестнице, жених чуть выше, а невеста ниже и ладошку вверх, как будто его держите.

– Я его и так могу спокойно поднять. Скажи же, Серёга? – заржала тучная невеста. Замученный фотосъёмкой жених кивнул. По его выражению лица читалось, что ему уже по фиг на высокое искусство фотографии, давайте быстрее в ЗАГС ведите, и пусть уже это всё закончится.

– Так, Рита, у тебя сейчас счастливое фото в прыжке. Владимир, дайте мне портретный объектив, – фотограф посмотрел на напарника-тюленя. Тюлень не понимал.

– Ну, фиолетовый! – тюлень озадачился на секунду, подал и посмотрел такими глазами на фотографа-босса, стало понятно, что тюлень заслужил сахарок.

Прыгать у молодожёнов не особо получалось. Невеста после десятого кадра явно подустала и проговорила с отдышкой:

– Всё, товарищ фотограф, я больше не могу. Один фиг, я толстая и в кадр не влажу.

Фотограф остановил съёмку, внимательно посмотрел на невесту и уверенно сказал:

– Не говорите глупости, вы корпулентная и никакая не толстая!

– Сергей, дай фотографу пять тысяч! Ну что стоишь как зомби?! Прыгай давай.

Пара продолжила серию прыжков для самых красивых фотографий в их жизни.

Волков был свадебным фотографом от бога. У него было развито чувство прекрасного. Его фотографии молодожёнов нравились абсолютно всем. Он всегда находил в паре что-то необычное, свойственное только именно этим двоим. Казалось, что он снимает штампы, типа «солнышко на ладони», но нет. Через такие штампы он заставлял пару расслабиться и быть собой. Как правило, из фотосессии в два часа было два-три кадра, которые можно было отправлять на чемпионат мира по фотографии. И лишь одна нравилась Волкову.

Сам Волков был в разводе четвёртый раз. Поначалу всё было прекрасно: он видел супругу в белоснежном свадебном платье, как на том самом одном фото. Ну, чисто ангел. Потом они начинали жить вместе, и он обнаруживал на платье пятна, у ангела отваливались крылья. Он уходил в себя… Ну и развод, собственно, фото рвалось…

У него был друг по прозвищу Тюлень. Он помогал ему по работе и постоянно пил пиво. Волков сразу представил, что тюлень – это сплошное тёмное пятно, и не раздражался на своего верного Санчо Пансу.

Маргарита Васильевна была женщиной строгих правил. Ну и просто строгой женщиной, хотя работала государственным регистратором в районом ЗАГСе. У неё был дар – с точностью до месяца могла предсказать, когда «счастливая пара», которую только что расписала, придёт с заявлением на развод. Нет, конечно, были и такие пары, которые не приходили. Но почему-то Маргарите Васильевне на них не везло.

– Здрасьте, мы хотим расписаться!

– Я тоже! – отвечала Маргарита Васильевна. – И?

– Ну, распишите нас?! – просила пара.

– Хорошо – вы расписаны! Желаю вам мира и хорошего кухонного комбайна «Bosch»!

– Нет, по-настоящему!

– Дети, сколько вам лет?

– Мне – 17, ей – 17 с половиной. Мы на первом курсе мехмата! Вчера на дискотеке поняли, что созданы друг для друга. На всю жизнь!

– Как мило?! Можешь ещё раз сказать, я видос для ТикТока запишу?

– Мы серьёзно!

– Милые мои первокурсники, хотите скажу, что будет к третьему курсу?

– Дети и любовь?

– Ты будешь глубоко беременной, бросишь институт, пойдёшь работать. Вас обоих попрут из общаги. Вы переедете к твоим или его родителям. С каждым часом вместе вы будете ненавидеть друг друга всё больше и больше, потому что ваши сверстники будут веселиться, жить на полную… А ты, зайка, будешь слушать тещу, которая будет постоянно твердить тебе, что ты – конченый неудачник. Из-за тебя её дочь вынуждена страдать и сидеть дома. А она, между прочим, победитель районной олимпиады по географии! Или по истории, не помню, надо грамоту свою достать. И потом вы опять придёте ко мне, догадываетесь зачем?

Как правило, после этого монолога пара молодых людей молча уходила из ЗАГСа.

Маргарита Васильевна была небольшим совладельцем маленького бизнеса:

– Вот есть прекрасная дата – на 07 июля на 11.30? Подтверждаете? – уточняла Маргарита Васильевна приятным голосом.

– Конечно же!

– И вот визиточка, я настоятельно рекомендую самого лучшего фотографа в городе. Лауреат премии «Абаканский объектив». Маэстро Волков.

– Ой, а вы знаете, у нас свой фотограф, – напористо продолжала невеста.

– Ой, а вы знаете, 07 июля занято. 12 декабря только свободная дата осталась.

– Хорошо, давайте вашего Волкова! – отвечал мудрый жених.

– Ну вот и славненько, 07 июля пишу ручкой! Карандашик стираю.

Партнёры по бизнесу – это больше, чем муж и жена. Это единый организм. Отношения между Волковым и Маргаритой Васильевной были сложными, но они доверяли и уважали друг друга. Марго, так называл её Волков, знала про него всё. Более того, она регистрировала все его четыре брака и постоянно говорила, что это на время и несерьёзно. На очередном заседании совета директоров, состоящем из двух человек она сказала:

– Волков, вот за что тебя люблю, ну прям ни одной рекламации по твоей работе!

– Так доверяются профессионалам!

– Я прям заволновалась, когда полная невеста прокуратурой грозилась за то, что тебя пропихивала… А сегодня на регистрации так благодарила за тебя и просила твой сотовый для фото-консультаций.

– И что, дала?

– Ты фотограф, а не проститутка!

– Да ладно, ревнуешь поди…

– У тебя четыре развода!

– Нет. Четыре красивые истории любви!

– «Тупая, злая, уродина и ещё раз тупая!» – вот реальные названия твоих историй.

– Понимаю, злишься, нет места в моей лодочке для красавицы Марго!

– Пошёл ты, Волков. Завтра в 10.00 в старом центре. Не проспи!

Когда Волков вышел за дверь, Маргарита Васильевна вдохнула запах Диор Фаренгейт. Это был его запах. Запах лаванды, сандала и пачули. Она невольно заулыбалась.

На следующее утро Маргарите Васильевне позвонили и наехали, что Волков сорвал съемку, а телефон отключён. Это было на него не похоже. Она тут же набрала тюленя:

– Вы где?

– В шестой градской, в приёмном покое!

– Поняла! Выезжаю!

Она переживала, а услужливый мозг накручивал черте что. Автомобильная авария, пожар в доме, спасение утопающих ценой собственной жизни – вот далеко неполный список за двадцать минут. Пару раз проехала на красный, чуть не задавила какого-то бородатого хипстера на самокате. Влетев в приёмный покой, она увидела Волкова, который лежал на кушетке. Лицо его скривилось от боли и было белее белоснежных платьев невест, которых он так любил снимать. Тюлень был невозмутим и как всегда пил пиво. Она закричала:

– Что случилось?

– Камни в почках вроде…

– Почему он лежит в коридоре?

– Все врачи заняты, мы тут с четырех утра ждём…

Маргарита Васильевна сделала глубокий вдох, досчитала до десяти… А потом небеса упали на землю и случился апокалипсис. Она орала, визжала, кому-то звонила. Через десять минут по лестнице вниз, позабыв о лифте, скатился сам главный врач. Еще через тридцать минут приехал министр здравоохранения области и сам лично порывался проводить осмотр. Остановило только то, что по диплому он числился гинекологом. Но ор стоял ещё до конца дня. Пару раз вызывали охрану, чтобы сдерживать мегатонный напор Маргариты Васильевны.

На следующее утро Волков проснулся в отдельной палате. Боль ушла. Камень ночью вышел. Рядом с ним в кресле свернулась клубком Маргарита Васильевна. Она спала. Он нащупал телефон и сделал фотографию Марго. Потом открыл её и стал смотреть. Это была та самая фотография. Безусловно пятна были, но они были привычные и родные. Потом она открыла глаза и спросила:

– Живой?

– Не дождёшься!

– Я тут подумала… Нашим клиентам нужна скидка. А как её сделать?

– Как?

– Нужно сокращать затраты! Переезжай ко мне!

– Точно! Будем экономить на свете! И на чайных пакетиках.

– Я серьёзно, вчера очень за тебя волновалась.

– Слушай, у меня четыре развода за спиной! Не боишься?

– Больше не будет…

– Почему?

– Я же работник ЗАГСа!

Семён Красавчиков ненавидел эти дурацкие группы в вотсапе. Стоит один раз потерять бдительность и не отписаться, как тебя завалят тоннами видеороликов с котиками и поздравлениями с Днем железнодорожника и Медовым Спасом.

Как раз сегодня он упустил момент и не понял, что его уже втянули в липкую, будто пролитое варенье, вотсап-беседу. Семён находился в приподнятом настроении после телефонного разговора, сулившего ему нового крупного клиента. Он практически стал монополистом по поставке щебня в регионе. Садясь в свою солидную, как и полагается щебёночному королю, машину, Красавчиков увидел на экране телефона надпись: «Встреча „Соловушек“ в караоке в эту пятницу».

– Здорово, други! Пора тряхнуть стариной. Кто может?

– +1.

– Я в теме!

– +1. Наконец-то собрались.

– Семён, почему молчишь?

– У меня в пятницу вечером йога.

– Слышишь, латентный гомик, с тех пор как ансамбль распался, мы виделись пару раз. Давай двигай к нам.

– Ладно, буду.

Наступил вечер пятницы. Пятеро мужчин, в которых никто уже не опознал бы бывших творческих работников, собрались в ресторане на первом этаже большого развлекательного комплекса. Прямо под ними находился караоке-клуб. План был простой: как следует накидаться на первом и скатиться по наклонной в подвал. Сначала пить, потом петь.

В караоке их ждал сюрприз: на сцене, пританцовывая и встряхивая волосами, две подвыпившие девушки пытались исполнить песню Лободы. Еще пятнадцать наряженных красоток потягивали коктейли в зале. Конкурентов не было. Ребята приободрились и расправили плечи. Пожалуй, столько женского внимания они не получали со времён выступлений.

Семён ощутил, как соскучился по сцене, и принялся раздавать команды друзьям:

– Серёга, возьми нам водочки и закуски. Саня, дуй к диджею. После того как вмажем, пусть поставит нашу любимую. И не сачковать, работаем ударно.

Друзья выпили и поднялись на сцену. Шёпот в зале прекратился. Красавчиков отработанным жестом взял со стойки микрофон и произнёс:

– Добрый вечер. Мы хотели бы исполнить русскую народную песню…

Его бархатный баритон, покоривший множество женских сердец, и сейчас не утратил чарующих модуляций. Да и весь ансамбль «Соловушки» когда-то не зря ел свой артистический хлеб: талантливых ребят собрали со всей области и выучили на совесть.

… Женщины никак не хотели их отпускать: аплодировали, кричали «бис», а некоторые даже подходили к сцене и целовали в щёку. «Соловушки», подогретые водкой и атмосферой всеобщего обожания, были неподражаемы. Такую приятную усталость, думал Семён, дарит только любовь зрителей. Точнее, зрительниц. Под утро в зале остались самые стойкие: вокалисты, две девушки и диджей. Он сказал:

– Ребята, мне пора. Вы откуда? Столько лет здесь сижу, но первый раз слышу такие чистые голоса.

– Мы «Соловушки», – ответил Красавчиков, обнимая девушку. – Секция вокала такая. Была.

– Реально зажгли, респект. Ну, счастливо.

Саня, подливая второй девушке вино, показал на Семёна и прошептал:

– Знаешь, кто такой? Царь горы. Первый в регионе по щебёнке. У него дом за городом и «Лэнд Крузер».

– Да мне по фиг, какая у мужика машина. Слушай, а «Прадо» или «двухсотка»?

Семён посмотрел на свою правую руку, всё ещё сжимавшую микрофон. Этот старый друг был частью его тела. Плеснув в бокал водки, Красавчиков решил сказать тост:

– Дорогие «Соловушки», а также их очаровательные спутницы! Вы любите фильмы про вампиров? Я люблю. Когда вампир заканчивает свою карьеру, ему приходится питаться кровью мышей и крыс.

Он окинул взглядом полутёмное помещение. Один из «Соловушек» похрапывал, откинувшись на спинку дивана и запрокинув голову, другой громко блевал у бара.

– Старому вампиру противно, но деваться некуда, времена свежей крови давно прошли. Давайте выпьем за наши мечты, которые мы предали, и таланты, которые бездарно растратили.

Семён опрокинул бокал залпом. Ему захотелось прилечь. Он опустился на сцену, вытянул ноги. Дэвид Боуи сочувственно смотрел с плаката на стене и обещал, что всё пройдет. Поспи, «Соловушка», а завтра расскажешь мне, как правильно продавать щебень. Сейчас я спою колыбельную специально для тебя.

– Отлично, Дэвид, – пробормотал Красавчиков. – Держи микрофон. Как эстафетная палочка, в школе на физре её передавали.

Семён размахнулся и бросил микрофон в угол. Что-то легонько треснуло, булькнуло, и знакомый с детства голос запел: «The man who sold the World». А может, только послышалось.

– Ну вот скажи мне, зачем идти в театр или кино? Есть же телефон. С развитием мобильного интернета можно смотреть что угодно и где угодно, – вопрошал один прогрессивный мужчина свою более чем обычную сожительницу.

– Ты вчера в ванной уснул! В одной руке – мочалка, в другой – смартфон! – с укоризной сказала молодая женщина.

– Я смотрел онлайн чемпионат мира по парусному спорту.

– Ты чуть соседей не затопил! Ну и кто победил?

– Так он девять месяцев длится. Сейчас шестой. Я смотрел, как один матрос стриминг делал. Он три часа снимал штиль. И меня укачало, заснул.

– То есть ты три часа смотрел в ванне, как какой-то незнакомый тебе чел делал прямой эфир и просто снимал море? – Женщина не понимала своего сожителя.

– Это же сама жизнь. Без фильтров. Какая есть. Он за весь эфир не сказал ни единого слова. Сегодня вообще вечером будет феерично – три парня из Филадельфии разожгут огонь на специальных дровах, пропитанных керосином. Пять часов костра. Это же гениально.

– Ты совсем с ума сошёл? Пять часов смотреть с телефона на костёр? – не выдержала она и уже кричала: – Тебе тоже не мешало бы. Я кину ссылку. Костёр успокаивает.

– Ты бы лучше сыном занялся!

– Да что ты кричишь-то. Сыном занимается ютубчик. Там распаковки новые появились. Парень из Африки распаковывает куклы LOL. Я вчера перед морем чуток позалипал. Не моё. Сюжета нет. Двадцать минут вхолостую. Вот то ли дело – море…

– Ладно, давай по-другому… Ух, я почти спокойна. Ты понимаешь, что ты проживаешь чью-то жизнь, а свою просираешь?! Ты в замочную скважину подсматриваешь за кем-то, а на себя тебе наплевать. Мы когда последний раз с тобой просто гулять ходили? Не в магазин по очереди, а вместе по улице? Или тот же костер, когда последний раз на даче разжигали? Или в поход ходили? А когда ты с сыном просто поговорил? Не про распаковки непонятные, а про его друзей в школе. Они у него есть?

– Блин. Точно! Хорошо сказала! – мужчина оторвался от смартфона. – Я знаю, что нам надо! Будем стримить сами! Можешь то же самое на камеру сказать ещё раз? Взорвём сеть!

– Мама, ну зачем мне этот репетитор по испанскому нужен? И так в школе задают прилично. А ещё этому мачо задания делать.

– Хватит бубнить, умнее будешь. Меньше в телефоне зависай. К тому же, испанский – второй по популярности в мире язык.

– А почему я не учу самый популярный?

– Ну, если ты в будущем хочешь выйти замуж за китайца…

– То есть, следуя твоей логике, я хочу выйти замуж за мексиканца или жителя Колумбии?

– Конечно же, нет. Только за испанца. Как Шакира за Пике.

– Но Пике занят. Да и к тому времени он уже будет совсем старый.

– Жерар Пике будет вечно молод! Эх, жду не дождусь, когда мы переедем в Испанию.

– Это куда вы собираетесь переезжать? – неожиданно в разговор вмешалась бабушка. – Значит, я за вами в столицу перебралась из нашего маленького уютного города, а вы, я смотрю, намылились куда-то?

– Мам, в твоём маленьком уютном городе сейчас минус сорок, – сказала дочь.

– А здесь что? Слякоть московская, реагенты – сопли Собянина!

– Бабушка, зато ты работаешь здесь! – вмешалась внучка.

– Ой, дорогая, если бы дедушка узнал, что я в секондхенде работаю, он бы в могиле перевернулся. Ну как вы не понимаете, там все наши родственники, друзья. А что там в этой Испании? Русских много? Секонд-хенды хоть есть? Как я без языка буду? Сидеть в квартире безвылазно?

– Мам, тут такое дело… Мы хотим вдвоём переехать. Накопим денег здесь и рванем.

– Как вдвоём, а я?

– Ну, во-первых, Ирине уже четырнадцать. Нам твоя помощь не нужна. А, во-вторых… Блин, мам, уже почти сорок, мне надо как-то личную жизнь строить. Ну, неправильно как-то втроём в однокомнатной квартире жить уже пять лет.

– Вот как мы заговорили… То есть пять лет назад – мама помоги, бросай огород, бросай родню… Все, теперь не нужна? Хахаля некуда привести, так ты скажи когда, мы с Ирой на улице посидим. Эх, не стыдно тебе? То есть вы в Испанию, а я здесь бобылем…

– Ну, вообще-то эту квартиру компания моя снимает. Тебе придётся домой вернуться.

– А вот оно как! Ну, молодец, дочка, всё продумала. Попользовалась мной как полиэтиленовым пакетом, постирала, всё – виси, сохни…

– Мама, надо двигаться вперёд…

Прошло семь лет. Испания.

– Ира, привет! Как в кино сходили с Хуаном?

– Мам, тут такое дело… Мы с Хуаном решили жить вместе. Попробовать. Можешь съехать?

– Как? Куда?

– Мама, надо двигаться вперёд…

– Чо-то капец… За ремонт машины отдал 45 тысяч. Там прям много чего перебрали. На отпуск жена уговаривает поехать за 170 тысяч на семью. Копить надо. Ну и детям в фонд школы по 5 тысяч надо ежемесячно каждой, да и на репетиторов, плюс одежда. Блин, капец, денег не хватает. Все, что зарабатываешь, – сразу куда-то уходит. Более того, с кредитки приходится брать.

– А помнишь, когда учились в универе, в общаге жили. Родители давали пару тысяч в месяц и на всё хватало…

– Точно! Даже ещё пиво пили. Вот на той лавочке.

– И главное – мы были счастливы!

– А что поменялось-то?! Семья, ответственность.

– Ты хотел сказать – рабство?

– Не, рабство, если бы били плётками.

– Так погоди, банки за кредитными деньгами скоро придут. Вообще, в какой момент ты превратился из счастливого человека в человека, который тащит на себе весь мир?! В человека, который, если раз в день не оплатит что-то картой, то Земля остановится и мне позвонит лично премьер и скажет: «Александр, ну елки-палки, экосистеме нужны твои деньги. Заплати за вывоз мусора!»

– А может, оно и правильно! Мужчина должен жить и работать ради семьи. Я вот сейчас с бронхитом две недели просидел дома, и ты знаешь, мне реально понравилось с детьми общаться. Они мне столько интересного рассказали. Например, что татуировки с лица очень трудно сводить. Что географичка в школе тупая и не знает, что столица Австралии – Канберра, а не Сидней.

– Ну и чо, ты счастлив был?

– Да, но давясь кашлем периодически. Такое единение семьи.

– Ну вот и плати. Ты же мужик!

– Плачу. А поехали в стриптиз-клуб?

– За счастьем?

– За счастьем!

– Резко ты с темы съехал… Не могу, мне вечером с собакой гулять…

Эту историю рассказал мне коллега по бассейну. Во время отдыха между заплывами излил, так сказать, душу.

– Всё, больше не хочу быть старшим по дому. Есть люди, а есть нелюди! И они у нас тоже живут.

– Да, хобби расстрельное. А что стряслось?

– Представляешь, решили улучшить качество жизни, комфорта, мать его, добавить. Поднимаю на общедомовом собрании вопрос: давайте поставим в подъезде систему видеонаблюдения. От воров защита, от вандалов, от подростков с пивом. Хорошо же?

– Подростки теперь пива не пьют, с компьютером им интереснее.

– Слушай дальше. Короче, на собрании взяла слово женщина бальзаковского возраста. Я, говорит, против. По пятницам, говорит, привыкла выпивать и не собираюсь менять своих привычек. А чтобы весь дом наблюдал, как почтенная мать семейства возвращается, упившись в стельку, – этого никак нельзя, некультурно.

– На ютуб выложат, чего доброго.

– Дальше ещё хлеще! Сосед мой этажом ниже, Петрович. Нормальный мужик был. И тоже против. Мол, дорого. А я, между прочим, полдня мониторил цены, нашёл самую дешёвую камеру в городе.

– Не послушал?

– После собрания отвёл меня в сторону. Шепчет: будь другом, не мути ты эту систему. Оказалось, его жена работает посменно, два через два. А пока она на дежурстве, Петрович приводит домой любовницу, по совместительству – лучшую подругу жены. И вот представил я, какой карнавал начнётся, если каждый снимется в таком кино. К чёрту камеры. Жили всю жизнь без этой хрени спокойно, нечего и начинать! Пошли ещё поплаваем.

Один мой приятель работает тату-мастером, ему не очень нравится, когда мы называем его «кольщиком». Так вот, история от него. Дело было накануне Дня всех влюблённых. Одним февральским утром к ним в салон вместе с метелью заносит девушку, по описанию приятеля – «сочную блонди», которая желает набить тату-признание чуть выше груди: «Я люблю тебя, Арсен!» Мой приятель начинает отговаривать её, типа, мало ли что, а тату останется… Блонди заявляет, что у них с Арсеном всё настолько серьёзно, что не надо завидовать и лезть со своими сомнениями. В общем, приятель сделал свою работу.

Ровно через десять дней, к 23-му Февраля, в салон уже без метели влетает эта же дама и просит заменить имя «Арсен» на «Валера»!

Любовь – она такая.

В одном самом обычном городе отмечали юбилей тёти Нины. Все родственники были знакомы с сильным характером именинницы и безоговорочно пришли. Привезли даже деда Егора. Он почти не сопротивлялся. Знал, что единственная уважительная причина для отсутствия на праздниках, организованных тетей Ниной, – смерть. А умирать, ох, как не хотелось.

Выбор места также не обсуждался. Все праздники и юбилеи этого семейства проходили именно в этой столовой при школе-лицее № 73. Объяснялось всё очень просто – заведующей столовой была сама тетя Нина.

Шёл пятый тост за благополучие тёти Нины. Всё произносила сама тётя.

– У меня хороший муж. Только в этом году он мне подарил шубу, телефон и машину. Без малейшего повода. Давайте же выпьем за удивительного и прекрасного человека, который всегда рядом, который заставляет другого человека делать такого рода подвиги! Да что говорить – за меня!

Все гости выпили и не без сочувствия посмотрели на мужа тёти Нины – дядю Борю. Юбилярша не собиралась съезжать с темы семейных ценностей.

– Маша, ну рассказывай про свою Таньку. Говоришь, в кафе устроилась работать? – обратилась она к сестре.

– Спроси её сама. Она рядом с тобой сидит, – жуя, проговорила тётя Маша.

– А кем она в кафе-то работает? – продолжала тетя Нина.

– В обслуживающем персонале, – ответила тётя Маша.

– Официанткой, что ли?

– Ну типа того. Давайте выпьем…

– Не поняла кем? – не унималась тётя Нина.

– Стриптизёршей! – громко ответила племянница Татьяна.

Все гости уткнулись в свои тарелки. Напряжённую атмосферу попытался разрядить дядя Боря.

– Нет, ну а чо?! Модная профессия. Вот предположим, у мужчины стресс на работе… Он идёт в подобное заведение. Девушка из обслуживающего персонала посидит у него на коленках. Ему немного полегчает. А на следующий день он жене шубу купит, чтобы чувство вины не мучало.

Все гости сочувственно посмотрели на тётю Нину, потом на дядю Борю.

– Модная… Скорее древнейшая, – размышляла вслух тётя Нина. – Маша, а Светка, младшая твоя, ну молодец же! В актрисы пошла! Название скажи, мы с Борей посмотрим на выходных…

– Ниночка, не помню я. Вкусные салаты какие. Это же руккола? – зачем-то уточнила тётя Маша.

– Маша, тему не переводи, название?

– Ну, какая она актриса, в любительском кино снимается. И то – в интернете.

– Так ещё и на международный уровень вышла? Срочно название! – почти скандировала тётя Нина.

– Записывайте! «Охотники за меховыми треугольничками», «Почтальон всегда кончает дважды» – озвучил более осведомленный родственник.

– Так она в порнухе снимается?

Гости, не сговариваясь, налили себе полные ёмкости спиртного. Атмосферу опять разрядил дядя Боря.

– Нет, ну а чо?! Это тоже своеобразного вида искусство. Вот предположим, у мужчины стресс на работе. На помощь приходят подобного рода фильмы. Он включит компьютер, понаблюдает за жизнью других гомосапиенсов. И ему сразу легче. А на следующий день он жене новый телефон подарит из чувства вины.

Алкоголя на столе не осталось. Гости пили большими глотками кетчуп.

– Хорошо, оставим девок в покое. Витька, ты же предприниматель. Расскажи про свой бизнес, – продолжила тётя Нина.

– У меня с партнёрами бизнес квестов. Первый очень простой. Мы прячем один из двух госномеров автомобиля у игрока. Как правило, он ездит на хорошей машине. Оставляем на лобовом стекле наш номер телефона. Он звонит – и начинается квест и монетизация.

Тётя Нина начисто забыла о перемене блюд. Виктор продолжал рассказывать про свою бизнес-империю.

– Второй квест называется «кладоискатель». Мы закладываем в разных малодоступных местах города психоактивные вещества. Задача клиентов…

– Хватит! – рявкнула тётя Нина. В разговор вступил дядя Боря.

– Вот предположим, у мужчины стресс…

– Борис, не вздумай продолжить!

Больше никто из гостей слова не промолвил. Рот открыли только для «хеппи бездей ту ю», сопровождавший огромный трёхъярусный торт с портретом юбилярши. Когда никого не осталось, тётя Нина тихонько пробормотала себе под нос:

– Надо перечитать «Отцы и дети».

Как все, рожденные в СССР, она свято верила в исцеляющую силу классической русской литературы…

– Ты почему на работу опоздал? – генеральный орал, брызгая слюной. От слюны спасал экран монитора.

– Электронный браслет показал, что у меня была очень короткая фаза глубокого сна. Пришлось восполнять.

– То есть проспал из-за этой электронной хреновины?

– Это не хреновина. Гениальная разработка тайваньских учёных. Браслет измеряет основные параметры жизнедеятельности и даёт рекомендации. Извините, он сигналит – мне срочно необходимо сто приседаний сделать. Пульс падает.

– А ничего, что ты на макрорегиональной планёрке по видеосвязи, в костюме, и должен отчитаться по проекту?

– Я очень переживаю, но браслету по фиг. Он заботится о моём здоровье. Кто ещё позаботится – вы?

Мужчина снял пиджак и начал быстро приседать в присутствии двадцати человек в переговорной и ещё ста пятидесяти в других переговорных по всей России. Корпорация, в которой он работал, занималась дистрибуцией сигарет. Когда ему подарили браслет, его жизнь кардинально изменилась. Он понял, что жил неправильно. Пришлось развестись, так как во время занятия сексом с женой браслет показывал анаэробные нагрузки, а лишние мышцы ему были не нужны. Работать тазом в аэробном режиме и сжигать жир у него не получалось.

На работе, в коридоре, он постелил себе коврик для йоги. Часто во время жестких переговоров можно было слышать, как пикал браслет, мужчина в гневе выбегал из кабинета, заваливался на коврик и медитировал в позе дельфина. Для пущего эффекта по всему офису были натыканы курительные палочки.

Приложение на браслете часто предлагало ему перекусить. При этом если учесть, что приложение было тайваньское, то и еду нужно есть азиатскую. Единственное требование браслета – еда должна быть свежеприготовленной. Пришлось готовить. Рядом с монитором он поставил плитку, и постоянно в кастрюльке что-то варилось. То какие-то водоросли, то лапша-удон с рыбным соусом, то креветки. Коллеги жаловались, он отнекивался: «Лучше запах еды, чем табака».

Когда трое мужиков били его в подворотне, целью ограбления были не деньги. Целью у его коллег в масках был злополучный браслет. Они не знали, что на ноге он носил ещё один.

Он увидел её, а она – его. Они понравились друг другу, и вроде бы стоило шагнуть навстречу и познакомиться, но ни он, ни она не знали, как это сделать.

Над старым парком ярко светило солнце. Мир был приветливый, ясный и чистый, какой бывает комната, когда после зимы как следует вымыли окна и выбросили всё ненужное.

Она была здесь впервые, а он так хорошо знал парк, что уже не смотрел по сторонам, и поэтому не сразу заметил её появление. Наконец они увидели друг друга и улыбнулись едва заметно, краешками губ. Улыбка в ответ на улыбку – это всегда немножко магия.

Погода испортилась. Небо затянуло тучами, дождик накрапывал лениво, но вскоре разошёлся, полил от души, будто кто-то наверху до отказа выкрутил кран. Люди разбегались по домам, а они стояли как вкопанные, и не было на свете силы, способной сдвинуть их с места.

Тела намокли, но радость на лицах цвела. Он рассматривал её, миллиметр за миллиметром. Никого на свете нет красивее. Глаза, в которых можно утонуть, локоны, разметавшиеся по нежной беззащитной шее, маленькие белые ручки. Девушка, похожая на ангела.

А ей казалось, что она встретила кого-то знакомого и близкого и в то же время не похожего на остальных. Морщинки у чуть лукавых глаз, идеальный греческий профиль, усмешка, спрятанная в уголках губ – всё казалось родным. От него веяло теплом и покоем. Мужчина ровным счётом ничего не сделал, не приблизился к ней, не заговорил, но сумел околдовать одним своим присутствием.

Ноги затекли, и она немного пошатнулась. Улыбка сбежала с его лица. Он всерьёз испугался, что она упадёт и пострадает, и готов был броситься ей навстречу. Нельзя, чтобы с этим чудом случилось что-то дурное. Но она устояла и несмело взглянула на него ещё раз. Сколько же в ней света, подумал он, сколько солнца, словно в её глазах жила вечная весна.

Они всё стояли и смотрели друг на друга: прекрасно сложённый, сильный мужчина и хрупкая девушка с белой алебастровой кожей. Незаметно в парке стемнело и зажглись фонари. Две скульптуры по разным сторонам аллеи отлично вписывались в ландшафт.

Недавно мой друг Леша пригласил меня в ресторан. Обмывать крупную сделку. Его небольшая компания выиграла огромный тендер на поставку важного сырья для госкомпании. Мы с товарищами до конца не верили ему, считая, что это дебильный способ собрать всех на обычную пьянку. Наши шуточки закончились, когда он зашёл в банк-клиент с телефона и показал нам сумму предоплаты от этой госкомпании. На экране была сумма с семью нулями. Фразочки типа «Дай контакты своей школы фотошопа», «С кем ты переспал в этой конторе?» застряли в горле. Всех мучил только один вопрос: «Как?» Точнее даже: «КАК?»

Дело в том, что у друга семейная компания, человек десять, включая бухгалтера и юриста на аутсорсинге. Что-то поставляют, как-то крутятся, но чтобы так! Леша, очень скромный человек по жизни, чуть смущаясь, начал:

– Думаю, все знают про ФЗ и госзакупки. Если хотя бы на тысячную долю процента в предприятии есть государственная доля, оно обязано все подряды размещать на сайте госзакупок. И вот здесь начинается самое интересное. Самые лакомые тендеры не найдёшь. То буквы на латинские исправляют, то цифры на буквы меняют. И ещё много что придумывают. Всё для того, чтобы абы кто не нашёл. Некоторые тендеры мы находили. Давали наши предложения, но нас исключали, либо по цене не сходились, либо полный комплект документов не предоставили. Выиграть тендер стало для меня наваждением. Война, если хотите. Мне как-то на глаза попалась история про осаду китайской крепости:

В 756 году во время битвы при Йонгкви полководец Жанг Ксун засел в крепости, окружённой врагами под предволительством полководца Лингху Чао. У Жанг Ксуна закончились стрелы. Тогда он приказал изготовить тысячу чучел и свесил их со стен на верёвках. В войсках Лингху Чао решили, что Жанг Ксун задумал вылазку, и обстреляли чучела. Затем чучела втащили обратно и выдернули из них застрявшие боеприпасы.

Когда Лингху Чао узнал о происшествии, он запретил стрелять по чучелам. Еще пару ночей их вывешивали, безрезультатно для войск Жанг Ксуна. Однако затем вместо чучел со стен спустились отборные воины полководца, ворвались в лагерь Лингху Чао и перебили всех.

– Блин, какой ты скучный! Лучше скажи, кому и сколько откатил? – просили мы рассказчика.

– Никому ничего не платил. Я же принципиальный. Когда прочитал эту историю, у меня созрел план. Мы начали заявляться на все тендеры, которые находили. Давали цены и условия в два раза выше рынка. Например, тендер на 100 миллионов. Мы ставили 200 миллионов. К нам стали относиться как к неадекватной компании, которая не представляет угрозы. Нам специально высылали предложения по каждому тендеру, протокол с ценами и условиями. Везде мы были на последнем месте. Мы начали понимать цены, которые проходят. Искать оптимальных поставщиков под эти условия. Качались.

Дальше – больше. Прошёл слух, что мы не от мира сего, и нас стали приглашать в тендеры до кучи. Согласитесь, сомнительный тендер с одним участником. Мы прошли идеальную аккредитацию на всех крупных площадках и предприятиях по нашей теме. В итоге мы нашли «наш тендер» и дали убойную цену. Организаторы не успели ничего предпринять. Мы выиграли.

– Ну что, за полководцев?!

Недавно я увидел в зеркале Робинзона Крузо: угрюмый взгляд и неопрятные спутанные патлы. Решил подстричься. А если и делать это, то в самом лучшем месте. В нашем городе им считается барбершоп Winner, в переводе «Победитель». Слоган тоже внушает трепет: «Бреем бороды, стрижём волосы».

В общем, набрался смелости и пришёл. На стенах у них висели грамоты, дипломы и чемпионские ремни победителей по смешанным боям ММА. Полки ломились от кубков. Не успел я подумать, что декор диктует тематика заведения (проще говоря, понты), как мне объяснили: с клиентами работают реальные бойцы ММА: действующие и на пенсии. Моментально захотелось уйти. Но отступать было поздно, поэтому я выпил клубнично-банановый смузи для храбрости и сел в кресло. Знаете, это очень странное чувство – тебе моет голову чемпион ММА. Кстати, подстригли хорошо (ещё б я сказал, что плохо). А пока стригли, я думал, что у каждого идущего в ногу со временем барбершопа и его сотрудников должен быть свой кодекс чести. Например, такой:

1. Помимо мамы, папы и Родины, барбер обязан любить вейп, хайп, лофт, свитшот, гироскутер и фраппучино с пенкой.

2. 40 % тела настоящего барбера покрыто татуировками, остальное – волосами. Татуировки цветные.

3. Барбер должен расти над собой, а именно – посещать курсы по фигурному закручиванию усов и отслеживать момент, когда мировая мода отвернётся от прямых височков и обратит внимание на скошенные.

4. Аккаунт в инстаграме обязан быть. Аккаунт в «Одноклассниках», если есть, нужно тщательно прятать.

5. В свободное от работы время барбер должен постоянно тренировать свои профессиональные навыки в Mortal Kombat X.

6. Отличительные черты барбера – крепкие руки, стальные нервы и творческая и ранимая душа.

7. Легенда гласит, что барберы появились тогда, когда бойцы ММА заросли настолько, что начали стричь друг друга, а остановиться не смогли. Все, кроме одного – он занялся йогой и уехал в Индию.

8. Настоящий барбер никогда не признается, что не смотрел «Игру престолов», не слушал Монеточку и не читал «45 татуировок менеджера».

9. Клиентов запрещается душить.

10. Если очень хочется сломать клиенту шею, как в фильмах с Ван Даммом, вспомните, где Ван Дамм сейчас, и благоразумно откажитесь от этой идеи.

11. Настоящий барбер питается только в смузи-барах и в бургерных. Даже если страдает гастритом и хочет борща.

12. Если барбер нечаянно отрезает клиенту ухо, он громко говорит: «Сорян», вызывает скорую помощь и продолжает приятную ненавязчивую беседу.

13. Если клиент просит стрижку под ноль, не торопитесь осуждать. Возможно, перед вами Дмитрий Нагиев или кто-то из его поклонников.

14. Любой толковый барбер немного нарцисс. За качественно проделанную работу он украдкой целует себе руки.

15. Между парикмахером и барбером разница примерно такая же, как между гроссмейстером и членом районного шахматного кружка. Парикмахер как минимум тупо слабее. И без татуировок. Иногда это вообще женщина. Вы бы еще Баскова с Киркоровым сравнили.

16. Хороший барбершоп делает из мужика мужчину. 17. Всё свободное время барбер чатится в вотсапе, а лучше в телеграмме. Окружающие должны видеть, что вы современный, востребованный, интересный человек. Если чатиться не с кем, хотя бы делайте вид, время от времени не забывая красиво смеяться. Можете писать любую ерунду, какая только придёт вам в голову. Если честно, примерно этим я сейчас и занимаюсь.

Вот есть такие люди – вампиры. И это не про эзотерику, нет. Приходишь на встречу весь на позитиве. Пообщаешься с индивидуумом час и понимаешь, что встать из-за стола не можешь. Энергии нет. А этот товарищ бодренький убегает куда-то вдаль. И как-то обидно, что эмоционально поюзан, но тебе настолько хреново, что только кофе и может спасти.

Заходишь в кафе, а тебе по закону синхронии попадается такой же официант – вампир. Хуже, чем настоящий. И тыкает меню в лицо, когда ты ещё даже верхнюю одежду не снял. Ты гришь «чуть позже», он с обидой где-то растворяется в воздухе, ты садишься за столик, просматриваешь меню и уже готов сделать заказ. И вот, сука, хрен его дозовёшься. Наверняка в подсобке кровь пьёт. Если учесть, что он так себе, то, скорее всего, свою.

Конечно же, скажете вы: ну не общайся с такими, но как? Как я могу сказать своему начальнику, что иногда (в день отчётов), он самый настоящий трансильванский вампирюга? Я один раз во время совещания нарисовал у себя в ежедневнике крестик. Так он орать на меня начал, конечно же, под предлогом, что я план не выполнил. Стопроцентную гарантию даю, что вампир.

Бабули в нашем подъезде – верняк жёны Дракулы. Как только вечером расслабленно в тапках выносишь мусор, сразу налетают: «Скидываемся на юбилей главной по дому». Хорошо, что тут же откупаюсь, а так бы – хлоп – и бабка в шею кусает. Потом фиг докажешь жене, что это укус пожилого вампира, а не засос. Тем более засос от бабушки.

Есть еще, конечно же, моя собака-вампир. Во-первых, он всегда ходит голодный, во-вторых, у него клыки, в-третьих, он кусается, в-четвёртых, он днём спит, а ночью шорохается по квартире в поисках свежего тела. Когда не находит, подбирает на улице дохлых голубей.

Но главное пристанище вампиров – это, конечно же, родительский чатик в вотсапе. Вот уж где сборище отъявленных, восьмидесятого уровня, вурдалаков. «Уважаемые родители, у детишек в кулере водичка заканчивается, нужны три здоровых мужика, чтобы затащить шесть бутылей на четвертый этаж, а то машину доставки на территорию школы не пропускают». Все отцы в классе тут же превращаются в немощных склеротиков, страдающих паховой грыжей и недержанием слова. Включая меня. Метаморфозы… А вот эти вот все, когда: «Дорогие родители, голосуем в гугл-таблицах, куда наших любимых отправляем: на весенних каникулах по «Золотому кольцу» с параллелью от 30 000 с рыла, ой, простите, с носа, или летом в языковой лагерь на Мальте – от 80 000». И начинается…

Слава богу, до меня только отголоски долетают, когда папа Пети из 4-го «А» долбит битой кредитный «Мондео» папы Маши из 4-го «Б», потому что один папа – патриот и за внутренний туризм, а другой – гражданин мира и «ростит» такую же…

Ладно, что жаловаться. Пока держим оборону. Спасает от всего этого ужаса хороший сон.

Он никогда не ходил по центру тротуара, как обычные люди. Предпочитал неустойчивые бордюры. А ещё лучше – тропинки без асфальта. А ещё лучше – запущенные дороги, чтоб снег по колено, ледяная корка, лужи или пыль столбом.

«Ежедневные трудности закаляют характер», – говорил он. Нужно доказывать себе, что можешь. И доказывал, благо фантазия была неистощима.

Вот список за последнюю неделю: 1) сходить в магазин в одних трусах; 2) явиться на работу в памперсе для взрослых и на совещании надуть в него, не покидая кабинета; 3) съездить в самый криминальный район города и предложить местным гопникам немного большой и чистой любви.

Сегодня с утра шёл дождь, и он тоже шёл. Уже второй час. Одежда промокла насквозь, холодный ветер прозрачно намекал на будущий бронхит, очень хотелось всё бросить и вернуться домой, забраться под одеяло из верблюжьей шерсти, а может, поехать в баню, чтобы жар парилки пробрал до костей.

Ноги совсем окоченели и перестали слушаться. Он упал в лужу.

Странно, но в воде стало гораздо теплее. Лужа была настолько глубокой, что поместилось почти всё тело, и, повертевшись так и эдак, он устроился почти с комфортом. Стоп. Комфорт – зло. Нужно идти дальше.

Он приподнялся и попробовал встать на ноги. Тело не слушалось, было чужим и незнакомым, мелко тряслось и покрывалось всё новыми порциями мурашек. Он неловко забил руками по воде и закричал: «Давай, скотина, ну». Тело ответило: «На», и медленно, очень медленно выполнило приказ.

На ветру, без спасительной защиты воды, стало совсем худо. Дрожащими пальцами он расстегнул пуговицы плаща, потом пиджака, сорвал галстук, висевший мокрой селёдкой, снял сорочку, брюки и бельё. Пройдясь вокруг лужи в чём мать родила, он снова прыгнул в воду. Это же почти бассейн. Купание в луже – прекрасное средство закалки характера. Почему раньше он до этого не додумался?

На обочине остановился автомобиль. К грузному, синюшному от холода и отвратительно грязному мужчине в луже, напоминавшему сейчас гигантскую свинью, подошли двое. Они были одеты в строгие костюмы. Один держал в руках махровое банное полотенце, второй – зонтик.

– Господин министр, машина подана. Скоро заседание в Совете безопасности, – сказал первый.

– Надо ломать себя! – сипло закричал человек в луже.

– Мы всё понимаем, – интимным шёпотом сказал второй. – Но ехать надо.

– Человек воспитывается через страдания! Ты читал Джека Лондона, гнида? А ну ударь меня!

Первый, пробормотав по нос: «Господи, опять», неохотно прицелился и ткнул его носком ботинка куда-то под рёбра.

– Мало! Где второй? Прыгайте в лужу, будем драться, как в последний раз драться! Уволю, с довольствия сниму, выговор с занесением в трудовую! Живо сюда!

Они переглянулись – и прыгнули.

Возня в луже трёх тел, одного голого и двух в костюмах, напоминала какую-то замысловатую пантомиму.

Через полчаса премьер-министра, завернутого в полотенце, отнесли на заднее сиденье автомобиля. Он блаженно улыбался, щурился и напевал попеременно песню Высоцкого о горах и «Младший лейтенант, мальчик молодой».

Пока министр дремал, первый подписывал документы о помилованиях и казнях, о распределении государственного бюджета, а второй вёл автомобиль и отдавал приказы по телефону.

– Сейчас пулей к врачу на укольчики, переоденем, и можно везти. Нормально побесился, до четверга посидит спокойно, – вполголоса сказал первый.

– Ты не знаешь, что за Джек Лондон?

– Кто-то из ММА.

У некоторых людей открываются суперспособности после третьей рюмки водки. Взять хотя бы меня. Очень люблю петь под гитару, но, когда пою дома, члены семьи моментально выходят из комнаты. Почтительно закрывают двери под предлогом, что папе нужно побыть одному. Мне кажется, дальше они берут билет на самолёт в один конец, например на Мыс Доброй Надежды, и пережидают там, пока я закончу петь. Приходится идти на поводу у домашних, и после пары песен, как правило, ставлю гитару на место, а свой бархатистый тенор берегу до программы «Голос». Но всё меняется после трех рюмок…

Это было пару лет назад. Пригласил меня мой двоюродный брат к себе на юбилей в другой город. Сказал, что день рождения будет в ресторане и попросил поздравить красиво. Я понял, что это мой шанс, взял с собой гитару и старшую дочку. С нами могло поехать и больше людей, места в машине много, но, когда увидели гитару, у всех возникли срочные дела.

Городок маленький, и ресторан – единственный в городе. Зато двухэтажный. Сам банкет на втором этаже, а на первом заведение работало в обычном режиме, то есть сидели небольшие компании, влюбленные парочки и люди солидные, деловые. Народу много, ресторан-то один и выходной день. Нас с дочкой посадили рядом, напротив – брат с семьей и гости. Сидим, молчим, накатили по второй за родителей юбиляра, друзья оживились, начали произносить тосты. Оказывается, сверхспособности есть не только у меня.

Дали слово коллеге по работе брата – Виктору. Витя после пары рюмок становится сентиментальным и реально начинает плакать. Тост его звучал так:

– Дорогой друг, мы знакомы с тобой почти всю жизнь, – он остановился и вытер слезу, – три года! Для кого-то это ничего, а для меня это срок. Как на зоне.

Ещё немного проясню ситуацию. Город далеко в заМКАДье. Там один градообразующий завод и четыре зоны. Поэтому люди все простые, без затей и степеней, зато душевные. Давайте не перебивать Виктора.

– Я хочу поднять эту рюмку за тебя и твои глаза. Они такого же цвета как у моей бабушки, – возникла пауза и он начал плакать, видимо, вспомнил бабушку. – Извините, я спросил вчера у своей бабушки, что подарить хорошему другу. Она вытащила из своей тумбочки вот этот одеколон «Гранат» 1956 года. За тебя, за бабушку и за «Гранат».

Все выпили. Это была третья рюмка. Слово предоставили мне. Я взял гитару. Сказал, что лучший подарок – это песня. Дочка на ухо попросила не делать этого, но у меня уже открылись суперспособности. Я спел «Девочку» Мумий Тролля. Виктор плакал. Мы выпили. Витя попросил спеть ещё, и понеслось…

Начался мой творческий вечер. Я пел и пил одну за одной. Понимал, что нужно поберечь нежную психику Виктора и сделать паузу. Поднялись какие-то ребята с первого этажа и попросили гитару. То ли даже там начали уставать от моего творчества, то ли обычная зависть. Тосты продолжились. Потом кто-то сказал, что с песнями было веселей. И надо бы вернуть гитару. Моя суперспособность нравилась!

Мы с братом спустились вниз. За столиком сидела компания, человек шесть, с нашей гитарой, и пели песни. Нас тут же посадили рядом, налили, и как-то так получилось, что мы начали петь песни, которые я раньше никогда не слышал. Тут включилась суперспособность моего брата. Он очень странно шутит. Очень. После очередной песни раскаченный парень, в тельнике, лет тридцати, спросил, что ещё спеть. Блондинка рядом сказала:

– Миш, спой из «Голубых беретов» что-нибудь!

И тут вмешался мой брат:

– А чо, голубые ещё и поют?

Ладно бы сказал глупость, так он и начал ржать как ненормальный, а ещё хуже – объяснять свою супершутку.

– Ну голубые, заднеприводные… певцы!

Ребята как-то нервно посмотрели в его сторону. Михаил отложил гитару в сторону и начал зачем-то разминать пальцы. На пальцах было набито: «За ВДВ!» Повисла пауза. Стало страшно. В какой-то момент влетела жена брата. Без слов схватила гитару, нас и со словами: «Вас все там ждут!», потащила наверх… Мы были не против и, насколько позволяли приличия и желание сохранить хорошую мину при плохой игре, побежали за ней. Сзади было слышно что-то вроде «блин, погоди» и «мы не договорили»…

Мой бенефис продолжился. Я спел всё, что знаю. И вот что странно, обычно мои суперспособности работают до двенадцатой рюмки максимум, потом срубает. А здесь выпил рюмок сорок. И пел, пел. Водка не брала меня. Ближе к концу вечера Витя решил освежиться одеколоном бабушки «Гранат» и попросил брата. Брат побрызгал ему на руки. Витя нанёс одеколон руками на лицо и опять начал плакать. Как оказалось – от невыносимых воспоминаний. Запах бабушкиного «Граната» был похож на запах «Черемухи», которую в 90-х милиционеры иногда использовали, чтобы разогнать фанатов местного футбольного клуба. Витя попросил выпить. Я был рядом и протянул свою стопку с водкой. Витя выпил и заорал:

– Блин, да это же вода!

Я строго посмотрел на дочку. Дочка улыбалась. Похоже, моей суперсилой была она!

Карточный долг – превыше всего. Правда, когда ты играешь в онлайн-казино, на законы чести можно смело забить. Смирнов был по уши в долгах не только во всех онлайн-казино мира, но и у всех родственников, друзей и у друзей его друзей. Младший научный сотрудник в институте генетики, он расшифровывал ДНК дрозофилы, пока друг не попросил написать прогу, которая «обула бы все эти онлайны». Друг работал поваром в институтской столовой, и Смирнова сильно замотивировала фраза: «На вот, попробуй шницель и напиши код, чтобы их деньги стали нашими». Как вы понимаете, всё решил шницель в панировке.

Смирнов написал. Если смотреть на результат работы программы, то фраза про деньги сработала с точностью до наоборот. Он не только проигрывал все свои деньги, но ещё и все деньги друга-повара. Во время обеда они пили компот из сухофруктов и подводили итоги очередного дня работы программы:

– Слышь, Смирнов, я больше не буду воровать мясо из холодильника столовой. Его трудно продать.

– Блин, нужно хотя бы сорок косарей. Я код изменил. Ща попрёт.

– Остановись, я уже машину продал. На тебе столько кредитов висит, что тебе ни в жизнь не рассчитаться. Это ж надо додуматься: занять деньги в надежном банке на остановке автобусов. Сегодня два бугая приходили из этого серьёзного заведения.

– Ты не понимаешь, я уже рядом. Понял, где ошибка.

– Это ты не понимаешь, тебе пальцы сломают, а меня заставят из них сварить холодец. Остановись!

– И что мне теперь делать?

– Переключись на другой проект. Я слышал сегодня за раздачей, как зам института рассказывал Потапову про нейронные сети.

– Это ещё так сыро…

– Так самое время, пока никто не чухает. Про чо там?

– Ну, это когда код сам учится и создаёт аналоги.

– Как я котлеты-аналоги из сои делаю, когда мясо уже продано?

– Ну, типа, я слышал на основе нейронных сетей вышел альбом «Гражданской обороны».

– Так… А с клонированием как обстоят дела? Может, гусей наклонируем? Скоро Новый год…

После этого обеда дела у друзей поперли. Смирнов написал работу сразу в три научных журнала Nature, Cell и Science. Все три журнала опубликовали его статью. Чуть позже институт Смирнова получил такой грант, что к нему в лабораторию приехал сам губернатор. Губернатор минут десять потусовался с народом и выбежал в коридор, по словам институтского охранника дяди Пети, – звонить президенту.

Деньги от гранта растворились в пикселях казино «Три топора». Со словами «ещё чуть-чуть» Смирнов опять ушёл в минуса. Он был очень талантливым ученым. После того как к Смирнову домой пришли двое вышибал из «Быстрозайма» и намекнули, что сломают пальцы, он сразу сел писать вторую статью. Очень нужна была статья. Желательно не уголовная.

Опять все три журнала опубликовали её. Однажды утром Смирнов проснулся знаменитым на весь мир ученым. К нему в лабу опять скребся губернатор:

– Поздравляю, можно посмотреть, поздороваться с ним?

– Не стоит, он ещё не отошел от процедуры репликации! Позже!

– Мне с утра позвонили с Москвы, сам, интересуется вашими экспериментами! Грит, под личный контроль! Чем краевые министерства могут вам помочь?

– Займите пять тысяч рублей!

– На препараты для него?

– Именно!

– Вот! Господину Моцарту привет! Когда он будет в форме?

– Через неделю!

– Я в нашем драматическом театре бронирую площадку под концерт!

Этим же вечером Смирнов привёл своего друга-повара в стриптиз-клуб. Немного выпили, обстановка накалялась:

– Слышь, Смирнов, меня не приплетай, понял?

– Ну чо ты так заводишься, ты же в детстве в музыкалку ходил. Там надо-то всего минут сорок на скрипке поиграть.

– Сорок минут?! Ну, я понимаю, твоя первая статья про нейронные сети, которые создают копию интеллекта знаменитых людей, выстрелила. Ну зачем во второй было писать, что ты клонировал Моцарта!

– Так коллекторы же приходили… Я и испугался. Давай соглашайся, там даже актерской игры не требуется.

Концерт имел ошеломляющий успех. Смирнов взял напрокат в ТЮЗе камзол и парик с кисточкой, реквизит из «Щелкунчика». Друг-повар сыграл то, что с матами часами зазубривал в детстве. На бис от себя виртуозно исполнил «Владимирский централ». Потом Смирнов объяснил, что клон развивается каждый день, подстраивается под среду. И попросил всех присутствующих скинуться «по пять тыщ на препараты».

Весь мир захотел посмотреть на камбэк великого композитора. У «Моцарта» намечалось годовое мировое турне. Повар в разговорах со Смирновым намекал на самоубийство, но потом раздумал и написал заявление на годовой отпуск без содержания.

В этот раз губернатор влетел к Смирнову без стука.

– Ещё раз поздравляю с прорывом. У меня заказ из Белокаменной.

– Слушаю.

– Нужно клонировать Трампа. Будем менять.

– Займете десять тысяч?

Однажды два друга – Николай и Семён – решили сходить в кино. На комедию, поржать от души воскресным вечером. Заранее запаслись пивом, попкорном: солёным, с сыром и с беконом.

Гогота и ржания не случилось. С самого начала что-то пошло не так. Кинотеатр внезапно решил сменить программу и прокрутить зрителям фильм ужасов. Николай к фильмам ужасов относился положительно, особенно если среди героев была грудастая блондинка. Семён, напротив, страшного кино очень боялся, зато отличался сказочной жадностью. Комедия через час стоила на сто рублей дороже. В битве трусости со скупостью верх одержала последняя. «Сэкономленные деньги – это заработанные деньги», – сказал Семён Николаю, и друзья отправились смотреть ужастик. Ни к чему поднимать волну негодования.

Уже через десять минут Семён пожалел о своём решении. Маньяк с бензопилой резал персонажей как овец, воздух в зале звенел от криков. Семён подышал поглубже, как учили на йоге, потом принялся размышлять, что он купит на сэкономленные сто рублей. Мечтаний хватило до двенадцатой минуты, потом паника нахлынула волной. Может, кто-то из зрителей начнёт протестовать против изменений в программе? Но кроме двоих друзей, в кинотеатре сидел только странный мужчина в длинном сером плаще, он причмокивал, вздыхал и качал головой. От этого делалось ещё страшнее.

На двадцатой минуте Семён заплакал. Ей-богу, отдал бы сейчас несчастные сто рублей, только бы выпустили на волю. Обратиться к администратору и попросить о помощи, конечно, можно, но как заставить себя пройти по тёмному залу…

В детстве, если становилось страшно, он забирался под одеяло с головой. Семён пошарил руками вокруг – одеяла не было. Только пустые бутылки и ведёрко с поп-корном. Выкинуть лакомство не позволяли остатки скупости, поэтому Семён в рекордном темпе покидал попкорн в рот и нахлобучил картонное ведро на голову.

Внутри было спокойно и пахло маслом. Очень легко представить, что и кино никакого нет. К сожалению, Николай наклонился ближе и сказал басом: «Ништяк кин-чик. Я читал, что фильм основан на реальных событиях. Там девочке сняли скальп, и она…» Семён еле слышно заскулил. Мужчина в сером плаще пересел к ним поближе. Во второе ухо несчастного Семёна полился бодрый фальцет: «Дальше будет интереснее. Не бойтесь, я рядом». Это пугало едва ли не больше самого фильма.

Когда сеанс закончился, взопревший, бледный Семён готов был целовать землю. Мужчина в плаще оказался работником кинотеатра. На прощание он засыпал друзей цитатами Станиславского, самой ценной из которых оказалась вот эта: «Нет искусства без переживаний».

С тех пор Семён не экономит на искусстве. Лучше переживать из-за денег.

Был обычный серый осенний вечер. Александр, вернувшись с работы, застал супругу на пороге. Она убегала на кулинарный мастер-класс по приготовлению том-яма. «Удачный предлог, чтобы не сидеть вечером с детьми», – подумалось Александру, но вслух он бодро произнес: «Конечно, дорогая, я справлюсь, отвлекись от домашнего рабства!»

– Раз так вышло, то стоит заняться воспитанием по полной! – решил Александр и, вытащив из холодильника банку пива, отправился в гостиную играть в Call on Duty, MF3. Девочки сидели в детской.

Александр перманентно воевал с террористом Мака-ровым. Очень жестоким человеком. Периодически из брутального мужика со снайперской винтовкой Александру приходилось превращаться в официанта. «Папа, принеси яблочко», – доносилось из другой комнаты. «А мне – водички». И папа нес яблочко в руках, по локоть испачканных в крови массовых пиксельных расстрелов… В эти моменты Александру казалось, что две очаровательные спиногрызки воспитывали в нём терпимость и силу духа. Вот, вы, попробуйте оторваться от любимой игрушки в самый кульминационный момент! Не он же руководил воспитательным процессом, ведь правда?

Когда накал террористической контратаки почти достиг апогея, в соседней комнате развернулись реальные боевые действия. Девочки дрались! Программистам из Call on Duty стоило поучиться рукопашному бою с использованием детских стульчиков из Икеи, лего, Барби (точнее, ног Барби), my littile pony… Была и такая, светлая ей память… Периодически слышалось и задорное «брынь, брынь»!

Александр статусом генералиссимуса, данным ему семьей и богом, разнял их и стал выяснять, из-за чего? Девочки, перебивая друг друга и размазывая злые слезы по щекам, пытались донести до отца:

– Это моя гитара, – вопила старшая.

– Нет, моя!!! – голосила младшая.

До Александра дошло, что не поделили детскую зеленую гитару – звуки «брынь, брынь» издавала она. Как в демократическом государстве, попросил высказываться по очереди. Старшая включила все свои ораторские способности:

– Папа, пойми, эта гитара весь смысл моей жизни! Она моя!

– Понял, теперь ты.

Младшая, еще не овладевшая ораторскими приемами в полном объеме, просто дала старшей в ухо! Опять началась потасовка. Александру в глаз прилетел Бакуган. В младшую – Зублс. Хорошо, хоть не раскрылись.

Так продолжалось очень долго. То мирились, то дрались. Александр не помнил как, но зеленая гитара досталась младшей! Видимо, физическая сила оказалась более доходчивым аргументом.

Потом пришла тайский кулинар, быстренько отвела девочек в ванную, накормила их и повела спать. Старшая уснула сразу. А из детской еще час доносилось: брынь, брынь. Это дева-воительница наслаждалась трофеем!

– Ты хотел бы жить вечно?

– Если с тобой, то нет.

– Это ещё почему?

– Ты же постареешь, с бабкой как-то невесело.

– Так ты тоже будешь старым дедом.

– Нет. Я кремом пользуюсь, останусь красивым.

– Слишком много «я», не находишь?

– Сильные люди всегда одиноки, – напыщенно произнёс Артём и тут же получил ладошкой по лбу.

Они лежали на узком и неудобном офисном диване в кабинете его отца. Компания отца занималась продажей светодиодных ламп. Из окна на восемнадцатом этаже открывалась впечатляющая панорама ночного города.

– Почему мы не снимем комнату, как нормальная пара? Нам уже не по двадцать лет. По двадцать два! На этом недодиване моя полупопа постоянно в невесомости.

Он улыбнулся, но ничего не ответил и уткнулся в телефон.

– Снова срочное сообщение? Странно. Ну, Тёма, ну имей совесть! Даме нужна нежность.

– Таня, не мешай. Я меняю в телефонной книге твоё имя на псевдоним.

– Какой?

– Полупопа, конечно.

Последовал ещё один удар ладонью по лбу.

– Дурак! А ты не знаешь, как бы мне твою фамилию получить?

– Ты всегда можешь выйти замуж за моего деда.

Лоб Артёма становился всё краснее.

– Скажи, – она помолчала, собираясь с мыслями, – а ты боишься смерти?

– Тебя я боюсь больше. Ну если серьёзно, новый закон о реинкарнации всё изменит.

– Я слышала что-то от папы. Непонятно. Как он будет работать?

– Что ты делаешь, когда не хочешь потерять важный файл?

– Копирую его на флешку или в «облако».

– Вот! Молодец. А теперь представь, что ты сама – это файл. И, допустим, каждый вечер в восемнадцать ноль-ноль обновляешь в «облаке» информацию о себе.

– То есть за сегодняшний день информация следующая: я стала полупопой и несколько раз съездила тебе по физиономии. Небогато.

– Ну, ты сама хозяйка своей судьбы и полупопы тоже. Так вот, данные меняются регулярно. И если вдруг тебя не станет – машина сбила, нож соскочил, когда резала салат, старость подкралась, я убил, – система найдёт новое тело, в которое загрузится информация из «облака».

– Как у тебя глазки загорелись при мысли о новом теле.

– Внутри него будешь по-прежнему ты, моя любимая по…

– Только посмей!

– …моя любимая подруга.

Ветер из открытого окна становился всё прохладнее.

– Идея прикольная, но откуда взять столько новых тел?

– Да мало ли народу, желающего просрать свою жизнь. Бомжи, маньяки, суицидники. Допустим, в больнице откачали девушку, которая наглоталась таблеток. Очень вероятно, что этот подвиг она повторит. Зачем так нерационально тратить ресурс? Суд вынесет постановление вселить в её тело информацию о человеке, который очень хотел жить, но попал под трамвай. Первые опыты уже прошли, и вполне удачно. Спасли двух министров.

– А если женского тела не достанется и меня переселят в старого бомжа?

– Буду плакать в подушку, но сердцу не прикажешь. Я же тебя люблю.

– Секс будет?

– С бомжом только лёгкий петтинг.

– В случае, когда попытка суицида удалась, кому достанется тело?

– Насколько я понял, всё зависит от завещания или предсмертной записки.

Телефон Артёма запиликал: пришло новое сообщение. Юноша вскочил с дивана и принялся торопливо одеваться.

– Ты вроде обещал, что мы проведём тут всю ночь.

– Сорян, надо ехать. Совсем забыл, что у Лёхи день рождения.

– Так поздно празднуют?

– Да. Мне жаль.

Телефон пиликнул ещё раз, оповещая о получении файла – фотографии голой девушки с подписью: «Где ты, милый?» Это была Маша, девочка из параллельной группы.

Фотографию увидели они оба.

На следующее утро Таня проснулась в хорошем настроении, но уже через пару минут воспоминания о вчерашнем безжалостно на неё обрушились. Она выбежала из офиса, и Артём не остановил, даже ничего не сказал. Денег не было. Пришлось идти домой пешком через весь город.

Иногда нужно пожалеть себя, просто жизненно необходимо. Артём был её первым мужчиной, это раз. Два – он Овен и идеально ей подходил. Три – он классный и красивый. Урод!

Таня вышла на кухню. Отец ещё не ушёл на работу, он завтракал и смотрел утренние новости. Все каналы наперебой рассказывали об ошеломляющих спасениях великих ученых, представителей искусства и культуры благодаря закону о реинкарнации.

– Смотри, чего творят. Начали с торговли органами, теперь продают людей целиком, – проворчал отец. – А ты почему грустная?

– Всё в порядке.

– Артём обидел?

– Нет.

– Между нами, мне этот дебил ещё со школы не нравился.

– Отличный закон, – выпалила Таня. – Недостоин жить – отдай тело!

– Если бы ты не была моей дочерью, я бы сейчас с тобой подрался. Судьи кто? Опять кучка чиновников, возомнивших о себе, пытается решить, кому жить, а кому нет. Всё это человечество уже проходило.

Отец говорил долго, но она не слушала. Назад, в постель, свернуться калачиком и плакать.

Проходили дни, потом недели, а Таня выходила из комнаты только за порцией супа и родительских нравоучений. Универ позади, самое время ходить по собеседованиям, предлагая миру услуги свежеиспечённого социолога. Но мир не будет прежним. Хотелось мести. Что, ну что он нашёл в этой Маше?

В это время по телевизору показывали, что закон о реинкарнации начал давать странные результаты:

В Ростове в автомобильную аварию попали пьяный мэр города и его сын-подросток. Мэр как новенький, а мальчик скоропостижно скончался. К счастью, быстро удалось найти его ровесника, просившего милостыню на вокзале. Суд, реинкарнация, новый сын в порядке, мэр может спокойно заниматься подготовкой к отопительному сезону и ремонтом дорог.

В Тюмени целый притон с проститутками реинкарнировал в группу квалифицированных массажисток для сотрудников нефтяной компании. Существовали ли эти проститутки в действительности и что с ними случилось, никто не сказал.

У столичной элиты стало модным менять тела раз в сезон. Если ты красив и при этом беден – жди беды.

Интереснее всего получилось с подпунктом закона, который касался добровольной передачи тел. В больших городах всё чаще можно было встретить странные пары: пожилой человек оживлённо что-то втолковывал молодому, а тот слушал и молчал.

Таня безучастно смотрела в окно. Вот по двору пробежала кошка, потом прогрохотал мусоровоз, скользнула машина с аляповатой рекламой на заднем стекле: «Новые тела. Всего 40 тыс. руб.! Таджикистан. newlife@mail.ru».

В комнату зашёл отец и сказал:

– Одевайся.

– Я плохо себя чувствую.

– Хватит, пострадала. Ну, козёл, подумаешь. Яблоки гнилые бывают. Идём.

– Куда?

– Выбьем дурь из твоей башки.

Лидия Петровна работала семейным психологом в небольшом медицинском центре. Ей бы на пенсию, как-никак семьдесят четыре года, но дома скучно. А работу свою она очень любила, особенно по вторникам и четвергам. В эти дни приходил хулиган Фёдор. Точнее, хулиганом его называли родители, а для Лидии Петровны подросток был милым Феденькой. Она бы смогла его воспитать под себя. Эх, был бы мальчик чуть постарше, ну и она моложе. Вот поменять бы тела, вышла бы из них прекрасная пара.

В дверь постучали.

– Незаперто, входите.

– Здравствуйте, я папа Татьяны. Мы записывались с утра. Точнее, я записал её. А вот и Татьяна! А вот и сама Татьяна.

Он подтолкнул дочь вперёд.

– Ну пап!

У Лидии Петровны загорелись глаза. Белокурая сердитая девушка выглядела так, будто сошла с обложки журнала. Журнал, который листали они с Фёдором под его фразу «тёлки, которые норм». Был хороший летний день, и Фёдор изливал душу в прошлый четверг, на Фёдоре была обтягивающая белая майка. И ей было всё равно, что он говорил, лишь бы говорил. Неожиданно кто-то кашлянул. Она очнулась. Перед ней стояла та самая. У Лидии Петровны сверкнули глаза.

– Так, папе пора на выход, – скомандовала Лидия Петровна. – Дальше мы сами.

Отец неслышно удалился.

– Ну что, Татьяна, рассказывай. С чем пожаловала?

Рассказывать Тане не хотелось, но не молчать же теперь. Отец наверняка уже оплатил приём.

– Всё банально, – сказала она. – Парень бросил.

– Это вовсе не банально, это ужасно, – Лидия Петровна картинно всплеснула наманикюренными холёными ручками. – Когда бросает любимый человек, можно решиться на что угодно.

– Точно. А родители говорят, чтобы я не парилась.

– Им-то хорошо, они вместе. Сколько тебе лет, девочка моя?

– Двадцать два.

– Хороший возраст, но всё-таки многовато.

– Многовато для чего?

– Об этом не принято говорить, но хороших мужчин разбирают щенками. Чтобы не остаться с носом, надо начинать в шестнадцать. Как зовут кавалера?

– Артём.

– Хорошее имя. Почему он тебя бросил?

– Другой увлёкся. Машка-овца, мы же почти дружили.

– Жестоко. Но справедливо.

– Справедливо? Почему?

– Ну, даже я вижу, что внутри тебя что-то не то. Мы с тобой говорим, а мне неприятно. Сколько вы с ним были вместе?

– Три года, – ответила Татьяна.

– Бедный Артём, три года мучений. Я психолог, – веско сказала Лидия Петровна. – Психолог, который хорошо разбирается в людях и всегда говорит правду. С тобой что-то не так, ты отталкиваешь мужчин.

– Я знаю, что у меня неважный характер, – на глазах Тани начали проступать слёзы.

– Скажи, а ты задумывалась о мести?

– Конечно.

– И какие мысли?

– Хотелось яйца ему отрезать, честно говоря.

– Ты на это способна?

– То есть?

– Ты способна на серьёзный, решительный поступок? Реально хочешь отомстить или так, мечтаешь на ночь?

– Хочу!

– Умница. Я помогу тебе. Но кое-что попрошу взамен.

– Прямо мультик «Русалочка». Что вам нужно, ведьма? Мой голос? На выборы не хожу.

Лидия Петровна наклонилась к ней ближе.

– Твоё тело, девочка.

– А меня куда? А родители? А работа?..

– Тише, тише. Родителям ничего не скажем. Отправим тебя вот куда… Психолог вытащила из ящика стола мобильник.

– Алло, Вадим Семёнович? Ну привет, самый справедливый судья Центрального района. Помнишь, что за тобой должок? Тут постановление нужно оформить на плохого человечка, очень плохого. Записывай адрес… Татьяна, ну-ка быстро адрес этой Маши.

Поздним вечером в офисе на восемнадцатом этаже было уютно и тепло. Артём, вальяжный и чем-то недовольный, сидел в кресле, Маша – рядом, на столе.

– Киса, почему неделю назад было можно, а сегодня нет? Давай по-быстрому. Этот кабинет в нашем распоряжении на всю ночь.

– Я не против, но сначала поговорим немного. Даме нужна нежность.

– Хмм. Ну – ОК!

– Скажи, что тебе во мне особенно нравится?

– Брови. В точности как у моего деда.

Маша наклонилась и ударила его ладошкой по лбу.

– Ты меня любишь?

– Конечно, люблю. И тебя, и родину.

– А полупопу?

Артём нахмурился.

– Всё в порядке, милый?

– Ладно, пора ехать.

– Ты же сказал, что вся ночь наша. Или Лёха снова празднует день рождения?

– Ё-моё…

Показная мягкость наконец слетела с неё.

– Пришёл час расплаты. Привет, Артём. Я так долго ждала этого момента, что немного растерялась. Почему ты меня предал?

– Интересная ты. Так получилось. Ну, деревья растут, прыщи иногда появляются, хлеб дорожает. Это жизнь! Как тебе в новом теле, кстати?

– Тепло, не сквозит. Странный я человек, Артём. Хотела мести, может, даже убить тебя. А сейчас разговариваем как ни в чём не бывало.

– Забавно. Где же сейчас Маша?

– Не знаю. На «Яндекс-диске», наверное.

Его телефон опять издал тот же противный звук, не обещавший ничего хорошего.

– Что дальше, Артём? – Он пожал плечами.

– Вообще-то я вас обеих любил. Красивые.

– Какой же ты урод.

Телефон не унимался.

– А ты святая, конечно. Если я опять изменю, найдёшь новое тело? Возомнила себя вершителем судеб. Может, мы с Машей были бы счастливы вместе.

– Сильные люди одиноки, ты сам говорил. Я ради тебя продала душу.

– Ты не душу продала, ты воплотила в жизнь свой каприз. Я тоже не ангел, согласен, но никого пока не убил. Прыгай дальше, стрекоза.

Она кинулась на него с кулаками. Завязалась потасовка, но силы были явно неравны. Перевалив через подоконник бьющуюся в его руках девушку, он прислушался к затихающему крику. Потом постоял немного, переводя дух, взял со стола телефон и написал:

«Лидия Петровна, всё готово».

На экране появилась фотография голой улыбающейся Татьяны.

«Молодец, Феденька. Теперь наши тела так же подходят друг другу, как и наши души. Бессмертия достойны только лучшие. Жду тебя дома».

Виктор работал менеджером отдела снабжения на большом заводе, производившем линолеум. Как он там очутился, Виктор уже сам не помнил. Зато помнил его дядя, который когда-то попросил старого приятеля о небольшой услуге – пристроить племянника на работу. В институте Виктор звёзд с неба не хватал, но и самым тупым не числился. Трудолюбие и усидчивость – вот что спасало его от «хвостов» и пересдач.

В юности Виктор, конечно, собирался перевернуть мир. Амбиции лезли из него, как квашня из кадки, хотелось созидать, творить, заявить о себе. Ему поручили снабжать завод импортной промышленной химией: растворителями и стабилизаторами. И даже рассказали, у кого покупать, где и почём.

Задача Виктора заключалась в том, чтобы сырьё на заводе было всегда. Если оно закончится, производство заглохнет, и тогда две тысячи человек придут бить снабженца.

Физической расправы и прочих неприятностей Виктор очень боялся, поэтому, как мог, минимизировал риски: нарисовал в «экселе» простенькую модель, которая позволяла сохранять двухмесячный запас сырья. Коллеги восхищённо цокали и называли его молотком. Виктор стал звездой отдела снабжения. Окрылённый успехом, он принялся покорять новые высоты и провёл анализ закупочных цен десяти поставщиков. Выяснилось, что завод вполне может покупать растворители и стабилизаторы на 30–40 % дешевле, если сменит партнёров. Виктор написал докладную на имя директора завода и со сладостным замиранием в груди ждал оваций.

В тот же вечер у подъезда собственного дома его долго, со вкусом и явным удовольствием лупили трое. Он так и не понял, за что – попросили прикурить, и понеслась. Виктор дополз до квартиры, обмотал кровоточащее ухо полотенцем и провалился в сон. А когда проснулся, у кровати сидел дядя.

– Как ты, Витя?

– Вроде ничего не сломано, – прошелестел Виктор, осторожно трогая коленки и локти. – Вот уроды, побили по беспределу. Испортился наш райончик, за сигареты готовы избить человека до полусмерти.

Дядя улыбался и смотрел недобро.

– За сигареты? Вряд ли, Витя. Ты писал вчера докладную на имя директора?

– Писал. Из-за этого, что ли? Я же лучше хотел. Вопрос с сырьём слабо проработан, растворители закупаем по взвинченной цене. Можно сэкономить для завода десятки, нет, даже сотни миллионов в год. А если не экономить, то зачем… Кому…

Тупым Виктор определённо не был и всё понял быстро. Теперь дядя взирал на него почти с отеческим умилением.

– Начало положено. Молодец. Завтра тебе принесут котлетки, чтобы поправлялся быстрее.

На следующий день Виктор с трудом доковылял до работы. На входе кто-то украдкой сунул в его карман пухлый белый конверт. В конверте лежали пятьдесят три зарплаты скромного сотрудника отдела снабжения. Он бы вернул деньги, но не понимал, кому и как.

Виктор набрал номер дяди.

– Мне тут конверт передали, – сказал он интимным шёпотом.

Дядя засмеялся снисходительно, а потом стал серьёзным.

– Пора взрослеть. Запомни, не стоит ссать против ветра, разговаривать с телевизором и доказывать женщине свою правоту. Деньги – приятная вещь, любой магазин тебе это объяснит. Но покупки должны быть скромными, ты же обычный менеджер. А ещё лучше не трать ничего, береги ресурсы.

Виктор усвоил правила игры, и белые конверты теперь получал каждый месяц. Его повысили, он занимался закупкой уже шести позиций химического сырья. И «прибавку к зарплате», как учили, тратил осторожно. Отдыхать ездил в Турцию, чтобы не выделяться, зато в самый фешенебельный отель. Гардероб полностью обновлял раз в сезон, но на работу ходил в том же дешёвом костюме с потёртыми рукавами, что и раньше. Подарил любимой девушке обычное золотое колечко с секретом: внутри по всей окружности были инкрустированы бриллианты. Старенькую «Короллу» прокачал так, что мама родная не узнала бы: движок, салон, диски – всё по последнему слову техники. Родным передаривал конверты, которые становились толще с каждым разом. Одним словом, Виктор проявлял чудеса изобретательности и потихоньку мечтал о новой квартире и даче. Но чего нельзя, того нельзя.

Через год умер дядя. Семьи у него не было, на похороны почти никто не пришёл, однако Виктор, движимый любовью к покойному и привычкой тратить деньги с выдумкой, заказал духовой оркестр и три венка из белых лилий.

От дяди остался только старый гараж на окраине. Виктор приехал туда на третий день, но не сразу решился заглянуть в погреб: воняло так, будто сдохли разом все мыши города. Наконец, смазав нос вьетнамской «звездочкой» и нацепив одноразовую медицинскую маску, Виктор осторожно спустился вниз. На деревянных стеллажах, в мешках, на полу, на старом рваном матрасе лежали деньги. Деньги пахли. Деньги гнили.

Ольга всегда знала, что она человек особенный, но её вторые половинки почему-то это мнение не разделяли. Надоевший сценарий повторялся раз за разом: ссоры, долгие нудные монологи, одиночество. Мама говорила: «Олюшка, на тебя нельзя кричать, можно только договариваться». А где возьмешь того, кто готов договариваться?

И вот очередное фиаско. Ладно, одна так одна. Поначалу всегда больно. Ольга ждала, что постепенно жизнь начнёт налаживаться, однако прошёл месяц, а тягостное чувство где-то глубоко в сердце не утихало. Немного помогала работа, но в выходные очень хотелось позвонить подлецу – до того было душно и одиноко. Звонить никак нельзя, это нехитрое правило знают и пятиклассницы. В кино! Нужно срочно идти в кино! На три сеанса подряд.

По пути Ольга заглянула в почтовый ящик. Кипа газет, буклетов и один белый конверт. Подумав немного, она повернула ключик: заберу потом, не хватало ещё перед выходом пачкать руки о свежую типографскую краску.

Годзилла на экране лениво водила туда-сюда жирным хвостом, маленькие, как муравьишки, люди бегали вокруг и кричали. Господи, нельзя быть такой дурой! Письмо прислал он, совершенно точно он. Долгожданное примирение совсем близко, а она сидит и жуёт безвкусный, похожий на пенопластовые шарики попкорн.

Домой Ольга не шла – летела: её окрыляло предчувствие чего-то очень важного и хорошего. Письмо лежало на месте. Осторожно вытащив его двумя пальчиками, девушка понюхала конверт. Незнакомый запах, но приятный: что-то свежее, нежное, хвоя, лимонад и цитрус. Пикник на лесной полянке.

Письмо было написано от руки – милая странность в эпоху господства Times New Roman, и почерк твёрдый, красивый, без дурацких завитушек. Ни одной орфографической ошибки. Стоит заметить, что Ольга втайне гордилась школьными пятёрками по русскому языку и мужчины, пишущие грамотно, имели больше шансов на её симпатию.

«Добрый день!

Не сочтите меня нахалом, но вы – самая чудесная девушка на свете.

У меня есть предложение. Пожалуйста, завтра в 17:30 выйдите на балкон на 10 минут. Делать ничего не нужно, просто выходите. Любая работа должна быть оплачена, поэтому прилагаю к письму скоромный гонорар. Если моё послание вас оскорбило, приношу извинения.

С искренним уважением, Х.»

В конверте лежали две тысячные купюры. Ну дела. Таких чудиков Ольге встречать ещё не приходилось. Письмо так увлекло, что потерянная любовь сама собой отошла на задний план. Может, рискнуть и выйти? А что надеть? Улыбаться или не надо? Её будут фотографировать?

В эту ночь Ольга впервые уснула без пустырника.

Утро наступило предательски быстро. Приоткрыв один глаз, Ольга нащупала телефон и выключила будильник. Обойдутся денёк без неё. (Как ни странно, действительно обошлись: девушка была бухгалтером, а вне периодов сдачи отчётности бухгалтер – фигура эфемерная.)

Вчерашнее письмо оказало на Ольгу странное воздействие: хотелось слушать песни на французском и делать забавные глупости. И пионов, много белых пионов. Дойдя до метро, она купила у бабушек цветов на две тысячи рублей, привела себя в порядок и в половине шестого вышла на балкон в маленьком черном платье и с букетом в руках. Ничего подозрительного Ольга не заметила, но ощущение чьего-то присутствия приятно щекотало нервы. Взяв лист бумаги, она написала: «Продлим?» – и сбросила послание в свой же почтовый ящик.

На следующий день её ждали ещё две тысячи и письмо:

«Здравствуйте!

Конечно, продлим. Пионы прекрасны, но вы их затмили. Если можно, выскажу небольшое пожелание: распущенные по плечам волосы вам идут больше».

«Извращенец», – подумала Ольга и радостно засмеялась.

В обеденный перерыв она сбегала в салон красоты, обещавший посетительницам «лук, как у Ким Кардашьян», и на деньги извращенца сделала прическу, укладку и маникюр. Перемены не остались незамеченными: системный администратор тут же предложил Ольге помощь с операционной системой, а старший менеджер поменял бутылку с водой в кулере, хотя старая была полна на две трети.

В 17:30 она вышла на балкон и сказала громко: «Ну привет, извращенец. Наслаждайся». На прощание, не удержавшись, Ольга лукаво подмигнула невидимому зрителю.

Следующее письмо гласило:

«Добрый день!

Теперь я могу сказать, что видел ангела. Распущенные волосы очень вам к лицу. Пожалуйста, наденьте сегодня красное платье.

С искренней признательностью, Х.

P. S. Я не извращенец».

Как он мог её услышать? Хотя не всё ли равно, пусть тайна остаётся тайной и придаёт жизни новые краски.

На очередные две тысячи Ольга купила постельное бельё с розочками и васильками.

Постепенно балконные променады стали частью её распорядка. Каждый день Ольгу ждали деньги и маленькие задания. Сказать на языке глухих: «Мир красивый, и я красивая», жонглировать тремя яблоками, спеть «Как упоительны в России вечера» на китайском и так далее. Становилось всё интереснее, девушка с нетерпением открывала очередной конверт и ждала посланий. Деньги брала с удовольствием, но дело было уже не в них.

Конечно, ей хотелось знать, кто этот щедрый незнакомец. Созрел план, очень простой: Ольга решила отследить процесс попадания писем в ящик. В пять утра, прихватив бутылку с водой и бутерброд, она заняла стратегически удобную позицию на лестничной площадке второго этажа.

Через час снизу послышалось неуверенное шарканье. Перегнувшись через перила, Ольга увидела бабушку – типичного божьего одуванчика в платке и вязаной кофточке. Испуганно оглядываясь, старушка потянулась к почтовому ящику.

– Я так понимаю, вы моя тайная поклонница! – громко сказала Ольга и сбежала по ступенькам вниз.

Бабушка охнула и попыталась сбежать из подъезда, но не тут-то было! Молодость оказалась проворней.

Они вышли во двор вместе.

– Рассказывайте, – попросила Ольга. – Иначе я буду думать, что беру деньги у какого-нибудь бойкого пенсионера.

– Не у пенсионера, а у инвалида, – тихо поправила бабушка. – Не нравилась мне эта затея. Но он упёрся как баран: иди да иди. Хожу вот.

– Он инвалид?

– Колясочник. Двадцать пять ему было, красовался перед девушкой и прыгнул с обрыва в озеро. А там воды по колено. Операций много делали, да без толку, не ходит с тех пор.

– А откуда у него деньги?

– Только ноги отказали, голова-то в порядке. Сидит, стучит целый день по клавишам, работает в компьютере. Когда скучно, бинокль возьмёт – и глядит, что там делается в соседних домах. Когда начал письма писать, прямо расцвёл, улыбается каждый день. Раньше-то жить не хотел. Девушка бросила, друзья забыли, да и не друзья это никакие, значит. Не хочет, чтобы его жалели, особенно родители. Только со мной и общается. Сиделка я.

– Пожалуйста, ничего ему не говорите. Кстати, а как у него получается меня расслышать? До соседнего дома далеко.

– По губам читает.

После разговора с сиделкой письма перестали приходить. «Разболтала», – злилась Ольга, но упрямо выходила каждый вечер на балкон. От ощущения нужности кому-то отказаться очень непросто. Однажды она решилась и сказала:

– Привет, извращенец. Как ты там? Моего коллегу сегодня ужалил шмель. Точно посреди лба. Ещё я видела сон про динозавров и купила новый чайник.

Девушка понимала, что невидимый зритель ждал её и ловил каждое слово. Казалось, расстояние между ними сокращается. Ольга начала читать статьи, посвящённые людям с ограниченными возможностями. Сначала было страшно, потом не очень. Выйдя на балкон в очередной раз, она сообщила:

– Извращенец, я сегодня читала про твой недуг. В смысле не про больную голову, с этим всё понятно. Про ноги. Если меня укусишь, я тоже перестану ходить? Или будем кусаться осторожно?

Он смеялся, она чувствовала это.

– Ты бы написал чего, извращенец. Можно и без денег. Я волнуюсь.

В почтовом ящике лежало новое письмо.

«Привет, мой ангел. Вчера ты была ужасно смешной. Именно в этой последовательности (первое слово – ужасно). К письму прилагаю 23 рубля, юмор нынче стоит недорого. Ты очень красива!»

Переписка возобновилась. Однажды на улице Ольга встретила бывшего, но этот эпизод почти не произвёл на неё впечатления. Девушка торопилась домой: «балконное» время принадлежало другому человеку. В 17:30 она явилась на очередное заочное свидание в купальнике, шапочке для плавания и очках. И громко произнесла:

– Извращенец, я приглашаю тебя в бассейн. Не отпирайся, сиделка сказала, что можно. Хочу тебя видеть.

Наутро письма в ящике не было. Ольга пришла в ярость и, подкараулив бабушку-посредника, передала ей конверт с купюрами и письмом.

«Привет, мой милый, немного извращённый сосед напротив. Передаю тебе 14 000 рублей (7 дней по 2000, которые ты платил 3 месяца назад) плюс 50 000 от меня в подарок. Завтра ровно в 10 встречаемся у моего подъезда».

Ольга не спала всю ночь и утром, спускаясь вниз, несколько раз глубоко вздохнула и похлопала себя по щекам, чтобы успокоиться.

Он ждал внизу. Инвалидная коляска, рубашка, джинсы, знакомый уже запах лимонов и леса. Моложе, чем воображала Ольга, и очень симпатичный.

– Я заигрался, – сказал он. Было заметно, что переживает. – Прости меня. Вот деньги. Наверное, продолжать не нужно.

– Может, хотя бы попытаемся?

– Будет непросто и, скорее всего, больно.

– Я не собираюсь делать тебе больно.

– Всё равно поранимся. Оба.

– Ты с самого начала пытаешься командовать и решать за двоих, – заметила Ольга. – Теперь моя очередь. Сегодня сходим в бассейн, а дальше – посмотрим.

Она решительно подошла к коляске и повезла его в лето.

Хочу обсудить мою любимую тему – поликлиники по месту прописки. Вот честно, мне кажется, туда можно ходить только за смертью. Медленно умирать в очереди из бабушек к терапевту. Дедушки, видимо, не доживают до поликлиники. Мне как-то коллега посоветовал, чтобы я старался распределять болезни и назначал их себе на лето. Летом, говорит, бабушек в поликлиниках нет. Я спросил, что, выздоравливают все? Он ответил, нет, просто – летом дачи! Некогда болеть.

В общем, пару лет назад мне вырезали межпозвоночную грыжу в специализированной клинике – режим, корсет и три месяца каждую неделю наблюдаться у врача в поликлинике по прописке. Отлично, подумал я, глупенький, всё лучше, чем дома лежать и есть, стоя на коленях. Сидеть после операции нельзя. Осталось дело за малым – взять талончик. Если рассуждать логически, чтобы попасть к нужному врачу, нужно отстоять всего три очереди: очередь в регистратуру, очередь к терапевту, очередь к своему врачу. Логично?! Это мини-презентация ада – так мне иногда казалось.

Так вот, подходит первый раз моя очередь в регистратуру. Я, радостный, говорю бабушке в окне (и здесь они!):

– Дайте, пожалуйста, талончик к терапевту на сегодня!

– Регистрация к терапевту только по телефону.

– Извините, но я очередь отстоял. Еле пришёл сюда! Можно талончик?!

– По телефону! Следующий!

На моих глазах добрая бабушка превратилась в злую ведьму. Не отходя от окошка, беру телефон и набираю номер, который написан на стойке регистрации. Параллельно наблюдаю за бабкой. Звонит стационарный телефон, но она его полностью игнорит. Опять просовываюсь в окно и говорю чуть громче:

– Извините, а почему вы телефон не берёте? Он прям разрывается.

И я услышал гениальное:

– У меня тут люди!

– Так там тоже люди! Возьмите!

Она пристально смотрит на меня, не замечая, что звоню я. Поднимает трубку, тут же опускает её обратно и, глядя мне в лицо:

– Ошиблись номером!

Всё. У меня когнитивный диссонанс. Мозг плавится. Мне пришлось идти за талоном к заведующей. К ней, кстати, никакой очереди нет.

И да, я знаю про электронную запись. Но в нашей волшебной поликлинике запись к терапевту только по телефону!

Смирнов никогда не знал, что такое чувство меры. Ему всегда казалось, что всего – мало. Это стало проявляться ещё в детстве. Например, если он помогал маме варить суп, то непременно добавлял много картошки или морковки и у него получалась каша. Вкусная борщевая каша.

Он учился в консерватории, играл на альте. Ему всегда нравился его инструмент. Чувство невиданной мощи. Этой самой мощью он хотел делиться со всеми и поэтому уже на первом курсе организовал свой джаз-бэнд. Но как я говорил, у него были проблемы с чувством меры и он звал туда всех. Приток кадров в его джаз-бэнд «Почтовый рожок» был колоссальный. Иногда в репетиционную точку (большой отапливаемый гараж дяди) набивалось до пятидесяти человек. Одних игроков на музыкальном треугольнике было четыре человека.

У Смирнова была приятная внешность и невероятная харизма. Пары минут общения с ним хватало, чтобы уже этим вечером идти в гаражную зону на прослушивание. Играли в основном классические джазовые хиты. Уже на втором курсе его джаз-бэнд начали приглашать на разные мероприятия. Но когда узнавали, что состав коллектива минимум пятьдесят человек – сразу отказывались. Смирнов понял, что нужно резать коллектив до концертного состава. Но как? Ему казалось, что все ребята очень талантливые. Тогда он из пятидесяти человек костяка джаз-бэнда сделал восемь равнозначных составов. Дело пошло.

– Сегодня на похороны в администрацию района поедет состав номер семь. Там ничего сложного – реквием. На ярмарку огурцов с ветерком мчит пятый. Оплату не гарантируют, но зато это опыт, будут предлагать банки с солеными огурцами – берите. Медовый спас в Криводановке обслуживает номер третий. Скажу честно, не знаю зачем, джаз позвали на религиозный праздник, но дают автобус и мёд. Скоро холода, сезон простуд, мёд необходим. На свадьбу к пенсионерам поедет номер один, денег нет – зато пожрете. Остальные репетируют.

Заказы сыпались каждый день. Кредо Смирнова звучало просто – соглашаемся на любую работу. Главное – опыт. Слава и деньги потом. Один раз предложили разгрузить вагон с домашними тапочками – согласился полностью шестой состав. Потом в гараже все ходили в тапочках с ромашками. Пространства в гараже стремительно стало не хватать, и Смирнов с коллегами купили второй большой гараж в этом же месте. Кто-то из четвертого состава предложил заняться консервированием. Оказалось, очень прибыльно. Они часто с гастролями бывали в деревнях, там за копейки покупали овощи, пока сидишь ждёшь своей очереди на репетиции, крутишь банки. Со сбытом тоже проблем не было. Они часто выступали в торговых сетях. Предложили. Договорились. И уже весь джаз-бэнд крутит маринованные огурцы «Соль-диез».

Потом кто-то предложил заняться сборкой компьютеров – и понеслось. Гараж превратился в завод по производству всего, в том числе и джаза. Благодаря постоянным клиентам, связи были практически во всех сферах бизнеса. Самое интересное – было весело. Конечно, можно было бы студентам выпивать и в общаге, но можно и в гараже, да ещё и такая движуха вокруг. Народ попер в джаз-бэнд к Смирнову. Через год на гастроли отправились девятый, десятый, одиннадцатый и двенадцатый составы. Они были практически салагами и должны были пройти боевое крещение чёсом в полях.

К Смирнову стали идти ходоки. То бритые спортсмены в спортивных костюмах, то прокуроры с неожиданной проверкой не понятно чего, то пожарные с лопатами и песком. Он договаривался со всеми. Даже когда переговоры были тяжёлые, Смирнов просил проверяющих послушать их джаз. Джаз помогал.

Смирнов был очень увлечён делом, он, правда, уже не понимал каким. Ему нравилась энергия созидания. Все полученные деньги (помимо зарплаты) он вкладывал в следующее дело, а если идеи не было – покупал недвижимость. Руководствуясь простой фразой, которую прочитал где-то: «Покупайте землю, её больше не производят». Через пять лет Смирнову принадлежало 20 % коммерческой недвижимости города. А потом, а потом он купил себе малиновый пиджак. Забыл написать, что это было в 90-х. У них там Бил Гейтс с окнами, а у нас Смирнов с огурцами.

На похоронах Смирнова играл двадцать второй состав. Ходили слухи, что Смирнова подстрелили из-за разборок по приватизации местной филармонии. Джаз в этот раз не помог. Плакали все: и друзья, и враги. На могиле установили огромный черный памятник, на нём Смирнов изображён с альтом.

Посвящается всем бойким, созидающим и не дожившим. Вы были очень крутыми! Сейчас таких не делают.

– Привет, дорогой.

– Мам, ты же знаешь, у нас поздно. Я спал.

– Захотелось услышать твой голос. Как дела, Тёма? Почему говоришь шёпотом?

– Не хочу разбудить бабушку. За несколько часов ничего не изменилось. Я два раза поел, сделал уроки, прогулялся, ну ещё Серёга дал попробовать героин.

– Артём!

– Мам, ну ты правда очень часто звонишь.

– Я соскучилась.

– Мне двенадцать лет, пора мужиком расти, а ты суетишься, будто я девчонка. Сама согласилась на эту работу.

– Может, переедешь ко мне?

– Сто раз говорили. Мне там не нравится. А здесь друзья, родственники, школа знакомая.

– Пойдёшь в новую школу, заведёшь новых приятелей.

– Лучше ты возвращайся на старую работу.

– Сынок, деньги на деревьях не растут. Сейчас я директор представительства.

– Из двух человек.

– Не хами маме. Отец на выходные заберёт?

– Тётя Ира заболела, он не может. Вроде на следующих.

– Ты расстроился?

– Привык. Просто не надо было обещать мне аквапарк. Типа давай вдвоём поедем поплаваем. На следующих я тоже в пролёте, зуб даю. Сколько уже раз такое…

– Тёмочка, я тебе обещаю, что прилечу ближе к весне и мы обязательно съездим в аквапарк. Мне веришь?

– Мам, завтра в школу.

– Спокойной ночи, дорогой.

Проходит некоторое время.

– Алло, Лариса Игоревна? Это классный руководитель Артёма. Вам удобно разговаривать?

– Не совсем, я на совещании.

– Извините, потом перезвоню. Артёму привет.

– Постойте, он же у вас в городе!

– Он два дня не был в школе. Сказал, что вы за ним прилетели и забрали к себе.

– О Господи, нет, я Артёма не забирала! Почему вы не позвонили сразу?

Проходит некоторое время.

– Алло, мам. Где Артём?

– Не кричи так, я тебя хорошо слышу. Мальчик у отца. Олег его забрал на неделю.

– Ребёнок два дня не был в школе!

– А ты ему звонила?

– Телефон отключён.

– Олегу звонила?

– Я с ним три года не разговариваю, звони сама.

– С ума сойдёшь с вами. Сейчас наберу.

Проходит некоторое время.

– Ты только не волнуйся, Ларочка, у Олега его нет.

– Мама, ну как так, где мой сын?

– Он у Серёжи, наверное. Вместе ходят на карате, хороший мальчик. Сейчас позвоню его родителям.

Проходит некоторое время.

– Лариса, где мой сын?

– Здравствуй, Олег.

– Здравствуй. Где мой сын?

– Вероятно, он всех обманул. Маме сказал, что у тебя, учителю – что у меня.

– Доберусь – ремня всыплю.

– Для начала всыпь себе, воскресный папаша. Умение обманывать – твой конёк, а сын унаследовал. Напомнить, как ты жил на два дома?

– Не начинай. Давно Артём пропал?

– Во вторник.

– Позвоню Васильеву, пусть по ментам пробьёт.

– Ты смотрел фильм «Нелюбовь»? Когда ребёнок никому не нужен, вселенная его забирает.

– Хватит рыдать и нести чушь. Мне мой ребёнок дорог. По крайней мере живу с ним в одном городе.

– И видишь реже, чем я! Как у тебя вообще язык поворачивается упрекать, бросил жену с ипотекой и долгом за машину, эта работа – мой единственный шанс прокормить сына. Ты чудовище, Олег.

– Я говорил, что можно просто продать квартиру твоей мамы…

– Замолчи.

Проходит некоторое время.

– Ларочка, у Серёжи его нет.

– Мама, что нам делать? Почему ты не проконтролировала, где ты вообще была?

– Не паникуй раньше времени. У мальчика сложный возраст, за ним не уследишь.

– Всё, я вылетаю.

Проходит некоторое время.

– Алло, Лариса Игоревна?

– Да. Говорите быстрее, я в аэропорту.

– Вас беспокоит охрана аквапарка «Нептун». Тут мальчик лет десяти, светленький, дал ваш номер телефона. Говорит, что ночевал в раздевалке. Вот только что нашли, напоили чаем.

– Что с ним?

– Не волнуйтесь, он в порядке. Сейчас передам трубочку.

– Мам? Извини, я не хотел.

– Знаю, дорогой. Уже еду.

Когда Вера родилась, сразу стало понятно: она вырастет умной и полной. Даже толстой. Свою первую книгу Вера прочитала, когда в детском саду мальчик Вова обозвал её жирной коровой. Пришлось подойти к вопросу с максимальной серьёзностью и прочитать «Влияние парнокопытных жвачных животных на жизнь человека». На следующий день Вера обстоятельно, в течение нескольких часов, объясняла Вове, что, называя девочку коровой, он делает ей комплимент. Быть представителем крупного рогатого скота очень почётно, так как благодаря ему человечество до сих пор не вымерло. Остаток дня Вова осваивал полученные знания и сообщал детям, что вол – кастрированный самец, а дикий бык неплохо осеменяет тёлочек. На следующий день родители отвели Вову к детскому психологу, а потом и вовсе перевели на домашнее обучение – до окончания детсада и школы.

Так Вера поняла, что чтение – сила.

Она читала всё подряд. Домашняя библиотека, бабушкина, районная, городская, областная, научная. Одна беда – зрение падало. К выпускному балу Вера подошла со следующими показателями: острота зрения – минус пять, вес – девяносто кило, медаль – золотая. В классе её считали ботаном, но опасным ботаном, с которым лучше не связываться. Всё из-за той истории с химиком. Пустяк, рассказывать нечего, да и рука у него давно зажила, только ожог остался. Но завуч была права: не стоило при детях называть Веру гиппопотамом с первой парты. Цепь случайных событий, последовавших за этой фразой, привела химика к ведёрку, в котором смачивали тряпочку для школьной доски. В ведёрке оказалась щёлочь – Вера не зря неделю просидела в библиотеке, прилежно читая учебники по химии для поступающих в вузы.

Кстати, о вузах. Она без проблем покорила лучший университет страны, выбрав факультет иностранных языков. Родители не без гордости объясняли друзьям, что, когда книги на русском в городе закончились, дочь перешла на английский. Студентка Вера пользовалась примерно такой же популярностью, как Вера-школьница. То есть никакой. Но «педиковатые неудачники» её не интересовали. Единственным счастьем в жизни оставалось чтение.

Однажды зимним вечером Веру позвали на заседание дискуссионного клуба. Как ни странно, она пошла. Правила были просты: вытянуть бумажку с утверждением, найти аргументы и доказать его, убедив в своей правоте оппонента и весь зал. Вера за пять минут заставила собравшихся поверить, что красного цвета не существует. Тонко, ловко и красиво – как олимпийский заплыв Майкла Фелпса, как победа Каспарова над Карповым. Вера становилась известной, появились первые друзья – такие же ботаны и зануды. После выступления на тему «Если бы место Геббельса занял Киселёв» её впервые пригласили на свидание. Вера отказала, но предложение ей понравилось.

Через год она стала председателем дискуссионного клуба. Десять минут делового разговора с ректором – и «говоруны» получили постоянное помещение и денежное субсидирование на год вперёд. Куда утекали эти деньги, госпожа председатель слабо представляла. Этим вопросом занимался её заместитель Игорь, которому на Новый год любимая тётя внезапно подарила «Ниссан Кашкай».

Аппетиты росли, и вскоре Вера решила увлечь игрой в дискуссию всё взрослое население страны. Проект назывался «Докажи». По её задумке, дважды в год любой желающий мог явиться в одно из заведений, которые обычно задействуются на выборах мэра или президента. Участник получал ручку, листочек, час времени и задание – например доказать, что Дональд Трамп – моллюск. Получившиеся эссе люди должны были сдать на проверку, а компетентное жюри – прочитать, посовещаться и выставить баллы. Кому и зачем нужны эти баллы, неясно, но Вера всё рассчитала правильно: каждому приятно быть ранжированным и учтённым.

Начало было положено на районном уровне. Народу собралось столько, что в актовый зал университета все заинтересованные не влезли. Пришлось запускать их группами в течение дня. Пресса отозвалась быстро, на местном телеканале вышел сюжет, посвящённый игре. Журналисты назвали Веру первопроходцем и автором новой национальной идеи. И снимали её правильно, немного сбоку, так, что полнота превращалась в основательность.

Потом замахнулись на область. Идей у Веры было много. Она написала письмо губернатору с просьбой о поддержке, а верный помощник Игорь решил добавить пункт о софинансировании проекта. Губернатор ответил, что не возражает: «Думаю, высокие баллы в вашей игре должны стать одним из главных критериев при трудоустройстве». Игорь быстренько зарегистрировал на Верино имя некоммерческое партнёрство «А ты докажи!». Вся инфраструктура, использовавшаяся на выборах, перешла в их распоряжение. Явка на областные игры превысила все ожидания – 60 % жителей! Вера заблаговременно запустила в сеть вирусную рекламу, обещавшую, что баллы за «Докажи» пригодятся при определении размера пенсии. Народ попёр. В основном, конечно, люди элегантного возраста. Им предложили написать сочинение-доказательство на тему: «Если бы у президента были крылья, в стране наступил бы порядок, а урожай картофеля утроился».

После игры телефон Веры не умолкал целую ночь. Она была довольна и поняла, что может сделать больше. Игорь нанял себе двух помощников, те – ещё по помощнику, и все хором обзавелись новыми квартирами. Разумеется, по ипотеке. Вера продолжала жить с родителями.

Пора было заселяться в штаб, и соратники сняли офис в центре города. «Докажи» обрастала фирменной символикой, традициями, байками. Сюжеты о Вере и её гениальной идее часто крутили в местных программах, некоторые сочинения зачитывались на радиостанциях. Вера перестала сутулиться, чаще улыбалась. Поступило предложение стать рекламным лицом магазина здорового питания. Пару раз она сходила на свидание с Игорем. Он эти посиделки расценивал как «поели щавелевого супа». Бывало, она читала ему Ахматову, Игорь внимательно слушал, но засыпал. Загадочный мужчина.

Всероссийский уровень покорился неожиданно легко. За каждым коллегой Вера закрепила по несколько городов России, и игры в них должны были проходить синхронно. Когда сотрудники закончились, а города ещё нет, Вера написала письмо в администрацию президента. Игорь, как всегда, добавил пункт о финансировании. Через неделю пришёл ответ: «Утверждено. Просим предоставить смету, заключить договор». В тот вечер они с Игорем впервые поцеловались. Вере казалось, что она одновременно читает и пишет самый чудесный на свете роман – о любви, конечно, и немного производственный.

Первая общероссийская игра «Докажи» прошла в середине марта. Федеральные каналы вели прямые трансляции из больших городов. Стало модно выкладывать свои баллы в соцсетях. Вера давала по десять интервью в день, Игорь не вылезал из банков, в которых были открыты счета некоммерческого партнёрства, на закрытие игр был приглашён Элтон Джон, а в деревне Псковской области родители назвали младенца Докажисом. Полный и безоговорочный успех.

Через три месяца в офисе Веры и дома у её родителей прошёл обыск. Сотрудники соответствующего ведомства быстро завели уголовное дело о нецелевом расходовании денежных средств, выделяемых на игру. Бухгалтерией занимался Игорь, но его телефон молчал – поговаривали, что оборотистый помощник вовремя уехал на Бали. На всех документах и договорах стояла Верина подпись, так что в СИЗО посадили именно её. Когда следователи спрашивали, кто распоряжался денежными потоками, она отвечала: сама. Единолично.

На суде Вера произнесла следующую речь:

«Ваша честь, господин прокурор, уважаемые журналисты и все собравшиеся! Меня зовут Вера. Эта речь уже ни на что не повлияет, я знаю, каков процент оправдательных приговоров в нашей стране. Увы, мы не в голливудском кино. Отдельно хотелось бы поприветствовать коллег-филологов. Братья и сёстры! Донесите мою речь до молодых ребят, которые не верят в свои силы. Давайте сыграем в игру и докажем, что из мерзкой гусеницы может появиться прекрасная лёгкокрылая бабочка. Доказательство перед вами! Да, эта бабочка немного полновата. Зато она сотворила чудо. Верьте в себя, ботаны, задроты, неудачники! Пытайтесь, меняйтесь и меняйте мир! Следователи часто спрашивали меня, что бы я сделала, если бы могла повернуть время вспять. Об одном жалею, мои дорогие: Элтона Джона второй раз не привезу».

Вере дали восемь лет колонии общего режима.

P. S. Доказательство № 65438.

Автор: Потапов Е. М., 67 лет, пенсионер.

Задание: доказать, что Дональд Трамп – моллюск.

Докажем от обратного. Предположим, что Дональд Трамп моллюском не является. И посмотрим внимательно на его внешний вид, а также изучим программу строительства стены между США и Мексикой. Нам станет очевидно, что Трамп – моллюск!

Задание считаю выполненным.

– Привет!

– Привет.

– Где ты была? Почему не отвечаешь?

– Я тебе не жена, чтобы отчитываться. Неприлично задавать такие вопросы знакомым.

– Повторяю: где ты была?

– В кино.

– С кем?

– А тебе не всё равно?

– Нет, это важно. Говори.

– Ну, раз важно – с молодым человеком.

– Блин, я так и знал! Кто он?

– Вчера вечером в машине ты сам сказал, что ставим точку. Какая теперь разница, с кем я хожу в кино? Да хоть с целой футбольной командой, я свободная женщина. Супруга ужином-то покормила или как обычно?

– Ты пьяная?

– Я справедливая.

– Он с тобой?

– Хватит, надоело.

– С тобой?

– Да! Пьём вино, смотрим сериал. Доволен?

– Зачем ты это делаешь?

– Вино вкусное, сериал хороший.

– Зачем ты разбиваешь мне сердце?

– Ты сам выбрал семью, и слава Богу. Мне надоело быть игрушкой большого мальчика.

– Сейчас ты станешь игрушкой первого встречного, с которым решила переспать, чтобы доказать мне, какая теперь самостоятельная.

– Тебе это мешает жить своей счастливой жизнью?

– Мешает, чувствам не прикажешь. Прогони его.

– Чувствам нельзя приказывать, а мне можно? Все выходные и праздники сиди одна и жди, когда господин выкроит минутку. Бегай на свидания по съёмным квартирам, радуйся шпионским переглядываниям в ресторане и цветам, подаренным украдкой. Я пять лет прожила, пытаясь наслаждаться этим искусственным, жалким счастьем. Будь мужчиной. Решил – значит, решил.

– Голова решила, а сердце – нет. Послушай, я так не могу, давай встретимся завтра.

– Зачем?

– Надо поговорить. Ну есть ведь какое-то решение. Мне нельзя прямо сейчас с ней расстаться, ты знаешь, но я это сделаю! Назначим сроки, придумаем что-то. Больше никаких одиноких праздников, обещаю. Завтра в девять на нашем месте, а? Пожалуйста. Я готов умолять.

– Чёрт с тобой. Ладно.

– Привет, чат банка. Я Таня, мне нужна помощь. Дожила…

– Добрый вечер, Татьяна! Меня зовут Владимир. Как я могу вам помочь?

– Надо срочно забыть одного человека. Стереть из памяти.

– Извините, это вне моей компетенции. Только вопросы, связанные с деятельностью нашего банка.

– И ты туда же, Владимир. Я дома одна, непонятно? Не с кем поговорить. Сижу, пью вино, вою, как собака на покойника.

– Хм.

– Ладно, извини. Эмоции. Ты бот, наверное.

– Попробуйте на что-то переключить внимание. У вас в детстве была мечта?

– Вроде нет. Я – как все. Школа, институт, замуж, ребёнок, развод. И принц-женатик. Хороший такой, всё понимал, жалел меня, скотина.

– У каждого человека есть мечта, вспоминайте. О чём вы чаще всего думали, когда были маленькой девочкой?

– Ну, я хотела быть актрисой. Петь и танцевать.

– А почему не стали?

– Так некогда было. Учёба, потом семья, стирка, готовка. Да и вообще. Я дура, что ли, в актрисы идти?

– А в чате банка болтать не дура? Татьяна, у вас много нереализованной энергии. Вы вместо профессии направляете её в отношения, вот и получается театр одной актрисы.

– Драматический, хи-хи.

– Так почему бы не пойти в театральную студию?

– Мне уже лет много.

– Сколько?

– 37.

– Хм…J

– Что смешного? На вид я бабка.

– Вот список театральных студий в вашем районе. Обратите внимание, первое занятие чаще всего можно посетить бесплатно.

– Ну не знаю. Бесплатно – это хорошо. А надеть что, юбку или джинсы?

– Вот теперь вы думаете о правильных вещах.

– Спасибо, Владимир.

– Чем ещё мы можем вам помочь?

– Женись на мне, Владимир.

– Извините, это вне моей компетенции. Только вопросы, связанные с деятельностью нашего банка. До свидания!

– Ну хватит, что за дурацкая привычка охотиться на шапку? – возмущался отец, когда лабрадор Джесси в прыжке выхватила шапку из рук.

– Пап, да всё нормально. Она играет так. Смотри, – дочка надела шапку, и собака в прыжке сняла ее с головы ребенка.

– Я прошу, не делай так. Это очень опасно. А вдруг она случайно рассечёт тебе что-нибудь когтями или зубами зацепит?

– Да не переживай, мы же с ней старые циркачи-каскадёры. Давай быстрее собирайся, пора гулять.

– Дочка, вот скажи, как так получилось, что собаку хотели вы с мамой, а гуляю я? Когда вы гундеть начали, что жить без собаки не можете – я вас понял. Но я же не гундел, что жить не могу без вечерних прогулок.

– Во-первых, тебе полезно делать перерывы между просмотром роликов на ютубе по изготовлению ножей.

– Не только ножей… Ещё метательных топоров.

– Тем более. Во-вторых, у тебя сосуды развиваются, когда ты общаешься с другими собаководами из нашего района.

– Ты хотела сказать социальные связи?

– Да, именно.

– Мне их и на работе хватает. Ладно, Джесси, пошли.

Переписка в вотсапе.

22:15

– Пап, ты где?

23:23

– Пап, ответь. Ты уже два часа гуляешь.

23:45

– Папа!!! Возьми трубку или напиши. Мы вышли на улицу, вас нигде нет во дворе… только кровь возле подъезда.

Телефонный звонок:

– ПАПА!!!

– Привет!

– Уже час ночи! Вы гдееее?

– Ложитесь спать.

– Нет. Где вы?

– Со мной всё хорошо. С Джесси не очень…

– Что с ней?

– Я в ветклинике… Ей зашили горло в нескольких местах. Должна к утру прийти в себя.

– Пап, что произошло?

– Ты тетю Иру с Боней знаешь?

– Да, конечно. Немецкая овчарка. Девять лет ей, уже пожилая собака.

– Ну, Ира в белой шапке была, как у тебя. Джесси прыгнула и поцарапала лицо клыком Ире. Ничего страшного, царапинка. Ну, а дальше…

– Боня?

– Да, из доброй собаки она превратилась в демона. Мы с Ирой ничего не успели сделать. Боня молниеносно вцепилась в Джесси. Джесси даже ничего не поняла.

– Мамочка, а-а-а, – дочка ревела.

– Ну, разняли. Я её на руки и сюда. 12 швов. Должна оклематься, должна. Успокойся.

– Дурацкая шапка, и Боня тупая, – не успокаивалась дочь.

– Боня защищала свою хозяйку, ложись спать.

– А вы?

– А мы утром придём.

– Точно?

– Точно!

– Вместе?

– Конечно, вместе!

В небольшом медицинском кабинете на кушетке сидел мужчина. У него были разодраны куртка и брюки.

Напротив него возмущался врач:

– Я ещё раз говорю, нельзя у нас по телефону говорить! Вы и так столько крови потеряли. Надо срочно зашивать ваши раны на ноге и на руке.

– Так шейте, че.

Врач начал готовиться к операции.

– Это ж надо так животных любить… В начале занесли собаку в клинику, а потом сами сюда дошагали. Зачем вы вообще разнимать собак полезли? Жить надоело?

– Как зачем? Это моя собака! Кто, если не я…

– Где у вас розетка для телефона? – спросил усталый мужчина с тремя сумками, входя в кафе.

– Внизу на стене, – ответил официант. На его бейджике было написано: «Никита», и улыбался Никита так приветливо, что впечатлительным посетителям хотелось остаться в кафе навсегда. В шумном, не особенно респектабельном, неудобном кафе на втором этаже одного из самых оживлённых аэропортов страны.

– Принесите меню, пожалуйста. Я тороплюсь на рейс, нужно что-то быстро перехватить.

Официант протянул меню.

– Мне нужно побыстрее, – повторил мужчина.

– Побыстрее – кесадия и супы, – ответил Никита, уже зная, что будет дальше. Посетитель пробежался глазами по ценам в меню.

– Мда. Ладно, давайте апельсиновый сок.

Такие диалоги происходили едва ли не в каждую Никитину смену. Пассажиры заходили в кафе только для того, чтобы зарядить телефон, хотя в любом аэропорту можно без труда найти абсолютно бесплатные розетки. Некоторые, поддаваясь обаянию официанта, что-то заказывали.

Никите недавно исполнилось тридцать семь. Учась в институте, он, как всякий российский студент, страдал от безденежья и искал, где бы подработать. Кафе в аэропорту казалось неплохим вариантом: удобный график, чаевые, а главное – движуха. Он влюбился в суету, цейтнот, ощущение того, что именно тут и бьётся пульс жизни. Люди опаздывали и торопились, но в кафе могли перевести дух, полюбоваться на лучистые голубые глаза, светлые волосы и обворожительную улыбку Никиты. А потом улететь в Хабаровск или Тюмень. Все улетали, он оставался на месте. Уже шестнадцать лет.

С личным как-то не складывалось. Ранний студенческий брак быстро дал трещину, потом развод, новые женщины, попытки, надежды, разочарования. Последние три месяца «однушку» рядом с аэропортом с ним делила авиадиспетчер Даша. Она была нормальной и… И, пожалуй, всё.

Никита пришёл со смены рано утром, открыл дверь, уже не стараясь делать это потише. На кухне с кружкой чего-то сидела Даша.

– Привет. Думал, ты спишь, – сказал Никита. На самом деле он не думал о ней вообще.

– Я обманула твои ожидания, – слегка запинаясь, ответила Даша. В воздухе пахло шардоне.

– Как вчера смену отработала? Я в ванну и спать.

– Ты даже не дождёшься моего ответа?

– Я устал.

– Иди сюда, сядь, – потребовала она.

Никита присел на краешек стула.

– Давай в Турцию дней на десять? Отдохнём.

– Я работаю. Да и дорого.

– Я заплачу.

– Было бы чем платить. У тебя когда смена?

– Мне предложили хорошее место в Екатеринбурге.

– Супер. А ты?

– А я согласилась. Достань мне сока из холодильника.

Он достал, быстро налил апельсинового сока в два стакана, положил салфетки. Привычка аккуратно сервировать стол оставалась с ним и после работы.

– То есть ты ничего не скажешь? – спросила Даша.

Разговор начинал давить на нервы.

– Я только вернулся, голова не соображает. К тому же ты всё решила.

– Никита, мне тридцать восемь лет. Я ещё могу родить. Я должна.

– Кому должна?

– Себе. И тебе!

– Не надо говорить от моего лица.

– Работа официанта – это предел мечтаний и пик твоей карьеры, да?

– Зря ты так.

Никита встал и подошёл к окну, повернувшись к Даше спиной.

– Что зря? Ты сейчас надеешься, что я, как твои клиенты, допью сок, заряжу телефон и улечу в неизвестном направлении? Точнее, в известном. В Екатеринбург.

– Мне нравится то, чем я занимаюсь. Думаешь, жизнь, которую тебе показывают по ТНТ, лучше? Ребёночек, фотосессия в парке с коляской. Потом ипотеку возьмём, родим второго. Никиту повысят, станет менеджером, будешь гордиться. Муж подбухивает вечерами и завёл любовницу – не страшно, главное, что мы семья. По выходным в торговый центр, летом Турция или Крым. Дети – в садик, школу, институт, внуков дождёмся с тобой, и можно помереть с чистой совестью. Всё как положено, перед людьми не стыдно.

Даша плакала.

– Утром ты меня не увидишь, – всхлипнула она. – В твоей жизни нет ничего постоянного, на работе аэропорт, дома тоже аэропорт. А я, как «боинг», прилетела на ремонт и дозаправку. Завтра меня сменит «аэробус». Система должна работать. Ту-ду-дууууун! Объявляется посадка на рейс до Екатеринбурга. Пассажирку Дашу просят пройти на рейс, провожающего Никиту – показать, где тут розетка, и подать сок.

Он пожал плечами и ушёл в ванную.

В тёплый летний день на лавочке рядом с маяком сидел мальчик лет семи. У него были светло-русые волосы и голубые глаза. Он улыбался солнцу и смотрел на реку. Время от времени мимо проходили люди. Поскольку мальчик был воспитанным молодым человеком, он здоровался с каждым. Бабушку следовало поприветствовать особенно громко, что мальчик и сделал.

– Добрый день, бабушка!

Она остановилась.

– Ну привет, внучок. Можно присесть рядом?

– Конечно. Давайте знакомиться. Меня зовут Ваня. Я учусь в школе, но пропусков много, потому что болею. Зато летом почти не кашляю, это классно.

Бабушка села на лавочку рядом с мальчиком.

– А где твои родители?

– Я их жду. Едут с правого берега на пароме, недолго осталось.

– Они не говорили, что с незнакомыми взрослыми разговаривать опасно?

– Говорили. Но вы разве незнакомая? Сразу же видно, что своя бабушка, хорошая. Знаете, как здорово не кашлять? И во рту трубки не торчат. Это солнце меня вылечило, а ещё маяк. Надо общаться, пока есть возможность.

– Тебе повезло, что я хорошая. Хотя не знаю, можно так про себя говорить или нет.

Бабушка задумалась.

– У маяка все хорошие. Ну вы разве много врали или обижали кого-то? Или конфеты трескали прямо килограммами?

– Всегда старалась говорить правду. Хотя как-то соврала, что не люблю одного человека.

– А на самом деле?

– На самом деле всю жизнь его ждала.

Мальчик беззвучно пошевелил губами, будто что-то считал.

– А с конфетами?

– С конфетами порядок. Я больше солёное люблю.

– Значит, в целом всё нормально. Сейчас ваш человек приедет на пароме. Больше не будете ему врать?

– Ваня, я не ему соврала, а себе.

Приплыл медленный сонный паром. На берег сходили пассажиры, и одного из них, высокого седого мужчину, бабушка заметила сразу. Он тоже её увидел, прибежал быстро, как будто молодой. Бабушка сказала:

– Ты меня прости, ладно, я тогда…

– Знаю, знаю.

Они обнялись и долго стояли, бабушка улыбалась, и стало заметно, как ей идёт красивое летнее платье с орнаментом «турецкий огурец» – такой, говорят, всегда в моде. Мальчик жевал травинку и ждал, а потом спросил:

– Извините, вы не видели на пароме моих родителей?

– Нет, к сожалению.

– Ничего, я подожду. Пока солнце не зашло, можно посидеть на лавочке. А вам вон туда, в сторону мельниц.

– Ты уверен, что стоит их тут ждать?

– Конечно. Пока я чувствую, что они меня помнят, надо приходить к маяку.

– Мальчик, – осторожно спросил пожилой человек. – Как тебя зовут? А как называется эта река, знаешь?

– Я Ваня, очень приятно. А река – Сникерс. Ой, я путаю постоянно. Стикс.

– Привет.

– Неожиданно – год не писал… Ну привет.

– С Новым годом, моя бывшая любимая жена! Как ты?

– У меня всё хорошо.

– А я поехал с ребятами на горных лыжах кататься.

– Странно, сколько раз я тебя уговаривала – ни в какую.

– Я тут в основном пью. Скатился только три раза и повредил плечо.

– Отёка нет? Намажь «Спасателем», хуже не будет.

– Всё нормально. Тебе уже не обязательно заботиться обо мне.

– Кто, если не я.

– Мы это уже сто раз обсуждали, но я никак в толк не возьму: зачем ты это сделала? Ещё и с ним.

– Хорошо, повторю в сто первый раз для особо одарённых. Сначала ты перестал уделять мне внимание, потом перестал разговаривать. Я была не женой, а мебелью. Когда уехал на три месяца в командировку, хоть бы слово ласковое сказал и цветочек оставил, чтобы я поняла: у нас есть шансы.

– Ну пипец. То есть цветочка было бы достаточно, чтобы ты не полезла в его постель? Ты хоть понимаешь, что натворила?

– Год прошёл. Пора забыть.

– А я помню. Никто меня не любил так сильно, как ты, и, наверное, уже не будет. Ты по краешкам губ, по одному «алло» понимала, в каком я настроении. До сих пор ношу пуховик, который ты подарила. Любви твоей больше нет, а забота осталась и меня согревает. Знаешь, недавно выдался особенно солнечный яркий день. Я сел на подъёмник. Впереди ехала пара средних лет. Они смотрели друг на друга, а я любовался потихоньку: столько в них было спокойствия, преданности друг другу, жизни, что ли. И вокруг такая красота, хоть плачь. Зелёные ели, снег искрится, горы, которые всё видели и будут стоять ещё вечность. Я очень хотел, чтобы рядом вдруг оказалась ты! Молчать или разговаривать – не важно, лишь бы обниматься и знать, что потом мы пойдём в номер, а завтра проснёмся вместе, и послезавтра, и через год тоже. Мне плохо без тебя.

– Извини, я тороплюсь. С Новым годом.

Было ещё одно холодное почти летнее утро. Татьяне не хотелось вылезать из своей тёплой постели. Будильник настоятельно рекомендовал подниматься. Муж уже уехал на работу (как можно вставать в такую рань?!), дочка у мамы. Ну, можно же спокойно полежать, порассматривать идеально белую поверхность белого потолка. Нет же, будильник на телефоне разрывался как психованная истеричка. Пришлось встать. «О, Боже, какой холодный пол!!!». Пришлось снова лечь.

После волевого решения повторно опустить ноги на пол, Татьяна поползла на кухню. На холодильнике, как всегда, висел новый стикер от мужа. Сегодняшней надписью была: «Съешь лимон и… улыбнись». На столе – тарелка с аккуратными кружочками лимона, мечта перфекциониста. Так всегда нарезала лимон её мама. Татьяна улыбнулась, подошла к столу, быстро запихала пару кружочков в рот и, зажмурившись, начала жевать. Её лицо скривилось, языку стало очень-очень кисло, но остатки сна улетучились моментально. Татьяна опять улыбнулась и пошла умываться. Этой традиции было уже пять лет. Каждое утро, что она только не делала: стояла десять минут на одной ноге, обливалась холодным душем двадцать секунд, съедала три банана, натирала шкурками от мандаринов своё тело, чтобы пахнуть Новым годом и тому подобное. Эта был их семейный ритуал. Да, немного странноват, но их. Потом она включала песню RHCP «Can’t Stop» на полную, запивала капсулу флуоксетина водой, и день начинался.

Татьяна работала в десяти минутах ходьбы от дома. Дизайнером в компании, которая занималась компьютерными играми для телефонов. Она рисовала к ним картинки, и работа ей очень нравилась. Утром, как правило, проводили небольшую планёрку, где ставились задачи на день. Потом она садилась за свой комп с гигантским монитором, надевала наушники и оказывалась в своей реальности. Ну чем не Dream Work?

Её отвлекло сообщение на вотсап от мужа:

«Как ты?» – «За утро нарисовала прекрасное ухо эльфийской принцессе. Сейчас буду рисовать морду свиньи-завоевателя. Буду срисовывать с тебя!» – «))) Ты жестока!» – «А лимон утром – это не жестоко? У меня чуть скулы не свело от кислоты». – «Всё для тебя… Рассветы и закаты». – «Не пой! У тебя нет волосатой груди, как у кумира твоего. Что на ужин приготовить?» – «А может, плов?! Давно не было». – «Ну как скажешь, мой генерал!» – «Милая, я сегодня опять припозднюсь, ужинай и ложись без меня». – «Я и не удивлена. Хорошо!»

«Дочка постоянно живёт у мамы. Типа школа была ближе. Муж рано уходит и поздно приходит. На выходные опять с друганами уедет на концерт металлистов каких-нибудь. А я одна…» – думала Татьяна. К её столу подошёл Макс. Программист из соседнего отдела. Он доедал остатки завтрака.

– Похоже, сырники с кофе тоже придумал божечка. Танюха, обедаем вместе?!

– Конечно же. Куда пойдём? Рядом с нами восемь отличных мест.

– А что толку, ты меня опять потащишь есть позы на другой конец города.

– Ну согласись, они лучшие в городе?

– Ну вот здесь спорить не буду. Как представлю, так слюна непроизвольно выделяется.

– Когда у тебя отпуск?

– В июле. Как раз хочу с тобой поговорить. «Metallica» же в Москву приезжает, полетели?

– А-а-а-а, круто! Блин, мне надо с мужем договориться. Хотя, думаю, он не отпустит.

При упоминании мужа Максим погрустнел.

– Ну не расстраивайся, иногда я не могу шазануть его настроение.

– Шазануть? Это что-то новенькое.

– На молодёжный манер. Определить! У него перепады настроения очень частые. Как-то поехали с друзьями в караоке. Сказал, что будет утром. Под утро приезжает пьяный и заявляет, что я его не люблю. Я говорю, – с чего ты так решил?! Он объясняет – друзьям жёны звонили через каждые десять минут, а ты ни разу не позвонила. Разлюбила. Я ему говорю, ты же сказал, что под утро придёшь. Вот пришёл, что напрасно нервы тратить и тебе и себе. Он назвал меня мудрой и уснул в одежде.

– Ладно, в 13:15 жду тебя внизу.

– О’кей!

– Вы что, дамочки, охренели?! Какой рецепт на флуоксетин? – кричал психиатр на двух женщин у себя в кабинете. Одна из женщин была старше другой. Мама и дочь. Врач продолжал орать: – Вам самим нужна помощь врача! Нельзя поддерживать эту иллюзию! Это чревато, что человек уйдёт за грань и не вернётся. Вы чем думали? Почему сразу ко мне не пришли?

– Петр Михайлович, она спокойно работает. Ну пишу я раз в день эти странные записки, ну общается в вотсапе с сестрой за мужа Наденька.

В разговор вступила Надя.

– У неё срыв был после того, как её муж и ребёнок полетели на концерт RHCP и не долетели… Она в себе закрылась и ничего не говорила. Лежала на кровати и в потолок смотрела. Полгода. Мама, когда на холодильнике написала задание утром, она хоть на работу пошла. Ну, с вотсапом, может, конечно переборщили. И про антидепрессант не посоветовались, но его же раньше можно было без рецепта купить…

– Так нельзя. Дальше будет хуже.

Это утро было особенно холодным. Отопление в квартире уже выключили, а с холодом на улице никто не договорился. Татьяна зашла на кухню. Стикера на холодильнике не было. За кухонным столом сидела мама и сестра Татьяны.

– Тань, нам надо поговорить, – сказала тихим голосом мама.

Татьяна начала что-то быстро писать мужу на вот-сап. У сестры тут же на телефон пришло сообщение. Надя прочитала. Показала маме. Мама встала из-за стола и обняла двух дочек. Они стояли молча и плакали.

В сообщении было написано:

«Передай маме, что я всё знаю… Спасибо. Хорошо поиграли».

На прошлой неделе я летал в Москву – по работе, конечно, как все. Опаздывая на очередную встречу, поймал такси. За рулём сидел житель дружественного Таджикистана. Акцента у него почти не было, но сложные русские слова давались с трудом. Пару раз честно попытавшись сообщить навигатору, что нам нужна улица Шарикоподшипниковская, он махнул рукой. С навигатором поговорил я, и машина помчалась.

Увы, на ближайшем перекрёстке мы встали в мёртвую пробку. Телефон сел, книжки не было, конфеты в карманах закончились. От безделья я принялся пытать водителя:

– Извините, вы не могли бы рассказать интересную историю?

– Таких нет, – смутился он. – Я же просто водитель.

– Жалко.

Оставалось только вздремнуть, но вдруг я услышал:

– Пару месяцев назад была смена… Сидел в машине, ждал вызова. Недалеко от меня – пешеходный переход, светофора нет, а поток машин огромный. Смотрю, бабушка с костылём никак не может перейти улицу. Ну, я вышел к ней. Давайте, говорю, помогу. Она отказывается: уже внуку позвонила, ждёт. Ноги-то совсем больные. Я её спрашиваю, а зачем ждать, зебра рядом, сейчас спокойно перейдём. Бабушке страшно было, но взяла меня за локоть, двинулись мы медленно. Почти на середине были, вижу – летит двухсотка тонированная. Затормозила и сигналит. Я водителю показываю, что быстрее мы не можем, да и переход тут. А он высунулся из машины и давай орать:

– Дорога скоростная, люди торопятся!

Я отвечаю:

– У бабушки больные ноги.

– Не лезь, черножопый!

Старшее поколение – оно такое, молчать не будет. Бабушка сказала:

– Не хамите, он, в отличие от вас, человек воспитанный.

– Бабуля, завали рот!

Я понимаю, что тут не моя страна, но старая женщина за меня вступилась, поэтому ответил:

– Научись со старшими разговаривать, ишак!

Он выскочил, здоровый такой амбал, а в руке пистолет. Тычет в меня и кричит:

– Чурка, ты бессмертный? Чо сказал, повтори!

Бабушка трясётся, но спину выпрямила и ему ответила:

– Он сказал, что вы, юноша, тупой осёл. Извинитесь и езжайте куда хотели.

Амбал уже белый весь, орёт и орёт:

– Бабка, закрой пасть, я сказал! Кто здесь ишак, а? Он пистолет к моему лбу прижал, я зажмурился, читаю про себя молитву. Вдруг из громкоговорителя кто-то скомандовал: «Бросай пистолет, руки за голову».

Я открыл глаза.

Амбал с поднятыми руками, рядом стоит большой чёрный джип. Какой-то человек показывает удостоверение.

– Да это травмат! – кричит амбал. – Командир, мы чё, на месте не договоримся? Тут полтора человека, чурка и бабка, а возни на полдня. Сколько, командир?

Человек подошёл ближе.

– Мы с тобой, урод, не договоримся. Это моя бабушка. Уводите!

Амбала посадили в чёрную машину, а его двухсотку отогнали. Человек и бабушка долго обнимались, она что-то рассказывала.

Он подошёл ко мне, серьёзный, руку подал и пожал очень крепко.

– Ну вы же понимаете, что псих мог выстрелить, – не выдержал я.

– Там, откуда я приехал, учат уважать старших. У нас разные боги, но суть одна. А вы бы за бабушку не вступились?

– Извини, братиш, но ты дебил!

– Знаю, но она такая классная! Я, когда её первый раз увидел, клянусь, язык к небу прилип! Сказать ничего не могу, мычу. Она улыбается, а я ещё больше цепенею.

– Ты мычишь потому, что ты – баран! Надо же, она тебе такое условие поставила!

– Слушай, ну мы же с ней в он-лайне общаемся так-то.

– Я вообще думал вначале, что это мужик-извращенец с тобой переписывается. Потом ты фотки показал… Реальная. Чем-то на Билли Илиш похожа. Но, блин, её условие… И главное, ты согласился… Дебил!

– Это мой выбор. Пошли в универ, а то пару пропустим.

Два молодых человека закинули за плечи рюкзаки, вышли из общаги и двинули в сторону университета. Они были счастливы. Каждый про себя думал о будущем. У каждого оно было своё и безумно счастливое.

Несколько месяцев назад Макс случайно познакомился в сети с девочкой, которая очень смешно комментировала инстаграмы знаменитостей. Понятно, что звёзды никогда не следят за комментами поклонников, но эти стоили того, чтобы быть прочитанными.

Когда Леди Гага приглашала на голливудский концерт «своих людей», девочка с ником @Irina57 написала: «Боюсь, Гага, я не смогу. Начинайте без меня. Куперу приветик!»

Макс продолжал следить за ней. Комменты были нестандартными. Когда Шакира выложила свой обед из морепродуктов, Ира написала комментарий: «У меня кефир и глазированный сырок. Но ты не расстраивайся. Энигму послушай, расслабляет». Когда стареющий Энрико Эглесиас рекламировал презервативы, её ответ был таким: «Спасибо! Передам своей непутёвой дочери. Маша, 14 лет».

Макс буквально влюбился в её неординарное мышление. Через пару недель он ей написал. Она сразу ответила и попросила прислать фотку. Он отправил фотку Энрико Эглесиаса. Она ответила, что «свои люди, чо?». Потом они долго переписывались, и еще через месяц Макс отважился пригласить её в бар. И она согласилась!

Ирина выглядела просто и очень органично. Была в смешном худи с ушками панды на капюшоне, надписью «God, save the Panda!» и с красными волосами. Они долго разговаривали, в основном ржали. И в конце вечера Макс сказал, что хочет попробовать быть вместе, если он ей норм. Ира улыбнулась и сообщила, что она не против, правда есть одно условие: «Мы будем общаться, но видеться офф-лайн – раз в три месяца». Макс задумался, и через восемь секунд ответил «да».

@Irina57 действительно звали Ириной. Она училась на третьем курсе экономфака. Ещё чуть-чуть – и красный диплом её. Она жила с младшей сестрой. Полгода назад она стала главной в их маленькой семье. Мама ушла, когда ей было девять. А папа… а папа – полгода назад. О своём диагнозе отец двух девочек знал уже давно. И постоянно настраивал старшую:

– Ира, не надо трагедии! Если ты не хочешь меня расстроить, то ты должна мне кое-что пообещать. Когда я встречусь с мамой, я должен быть уверен, что вы с Викой не бомжуете! Ну, вот ты улыбаешься. Ты обязана закончить универ и устроиться на лучшую из работ!

– А вдруг я встречу богатого принца?

– Зная твой характер, максимум, кого ты можешь встретить – это наркомана какого-нибудь. Будете вместе ширяться в подъезде. Конечно же, на пятом месяце беременности.

– Пааап, не смеши меня так!

Они шли по парку и пытались обсуждать то, что пугало обоих. Поэтому они много смеялись, пытаясь вытеснить неизбежное.

– Ирочка, пойми, ты должна вкладываться в себя, в своё образование. Понимаю, что давлю на тебя, но ты отвечаешь ещё за Вику.

– Иными словами – мальчики долой! Феминизм – моё всё?

– Ира, пока не встанешь на ноги! Пообещай!

– Что мне остаётся, тут при смерти человек канючит.

– Ещё пообещай мне больше налысо не бриться и сестру не брить, когда она спит!

– Папуля, ты берега не попутал? Один вечер – одно обещание! И к тому же, это был протест в поддержку панд.

– Но сестра не поддерживала панд!

– Поздно! Когда проснулась, оказалось, что поддержала.

– Ира, Ира, ну в кого ты такая… На первое время вам должно хватить денег от сдачи бабушкиной квартиры.

– Пап, не переживай. Всё путём будет. Ты главное… того…

– Не плачь!

– Это дождь!

В парке ярко светило солнце, на небе – ни облачка. Этот диалог Ира часто потом вспоминала. Она понимала, что она – главная и нужно учиться. Но, блин, столько классных ребят. Когда папа ушёл, она всем ухажёрам стала говорить одно и то же: «Я готова быть твоей девушкой, но будем видеться раз в три месяца». Как правило, все сливались, считая её с приветом. Но появился Макс.

С ним было легко. В он-лайне он постоянно её смешил. Их отношения, если это так можно было назвать, длились уже полтора года. Виделись целых девять раз. Как и договаривались. Но Иру тянуло к нему! Она проверяла каждую минуту месенджер в поисках сообщения от него. Увидев смайлик, она брала учебники и зубрила, зубрила. Приговаривая: «Папа, ну ты капец… а-а-а…»

(Чатик)

– Спишь?

– Нет, Максимка, тебя жду! Чо?

– Мы сегодня с Антохой ТикТок пилили. Подходили к людям с хот-догом, типа микрофон, спрашивали про политическую обстановку в России и, когда люди отвечали, мы им тыкали в лицо хот-догом.

– Вы с Антохой конченные!

– Знаю! Скучаю…

– Есть хочу…

– Так поешь!

– Не на что. Мы с сестрой бичуем третий день.

– ?

– Арендатор не платит за квартиру. Прочухал, что я не собственник ещё, и не платит.

– Адрес дай!

– Зачем?

– Дай!

– Зорге, 5–67.

– Вопрос решён! Завтра заплатит!

– Да ладно! Ты поговорил с ним по-мужски?

– Не я, Антоха. Мы ща в травме. Он нам двоим дюлей навешал. Сука, сильный.

– ???

– Да живы все. Всё гуд.

– А почему заплатит?

– Ну, Антоха ему пообещал, что если не заплатит, то мы побои снимем и заявление на него в ментовку накатаем. Согласился как миленький!

– Дебилы… и герои. Спасибо!

– Когда я тебя увижу?

– Мне пора спать. Мррр…

– Макс, всё, ты запарил. Любая девушка после того, что мы с тобой сделали, сразу дала бы. А эта даже на свидание не соглашается.

– Тош, она не любая. Мне хватает с ней общения онлайн.

– Блин, я тебя вообще не понимаю. Вы оба ку-ку. Почему раз в три месяца?

– Она кому-то пообещала.

– Парню своему, который в армии? Или жадному папику, который деньги на содержание жабит?

– Тоха, ща нос сломаю!

– Не-не-не, мне ее арендатора хватило.

Раздался телефонный звонок.

– Привет, Ир! Что-о-о?! Да ладно! Буду через 15. Нет, через 10 минут.

На кладбище было тихо. На одной из могил, придавленное дешевой пластиковой вазой с цветами, лежало письмо. Оно подёргивалось на ветру. На памятнике с фотографии смотрели добрые глаза мужчины. В письме было написано:

«Привет, пап! Как там? Кормят хорошо? В Фифу дают играть? У нас всё хорошо!

Тут такое дело… Есть один, вроде не наркоман. Можно обещание поменять? Я не буду больше налысо бриться, а с ним буду встречаться.

Пап, правда. Мне тебя не хватает. Иногда очень трудно. Но я сильная, как ты говорил. Я справлюсь. А Макс хороший! Я в него, походу, того!

Па-а-а-ап, ну можно???»

Ветер перестал колебать письмо. Глаза на памятнике улыбнулись и одобрительно посмотрели вдаль.

Ровно в 13:00 к Маргарите Васильевне подошла нянечка по имени Оля и сказала, что в кабинете её ожидает странный посетитель. Маргарита Васильевна как раз заканчивала обход кухни. Кому-то из поваров давала советы, на кого-то смотрела так, что становилось понятно – получившуюся запеканку нужно тут же выкинуть в помойку и срочно делать новую, не такую сухую. Маргарита Васильевна работала заведующей хозблоком в детском саду уже долгие годы. Ей давно пора было быть на пенсии, но как она любила говорить: «Вот, представьте меня на каблуках, в феврале, на даче, представили? А теперь быстро варите компот!» Она всегда была одета очень изящно, тоненькая невесомая фигурка парила по кухне, задорно цокая каблуками по плитке пола.

Маргарита Васильевна вернулась в свой кабинет. Возле стола сидел мальчик 5–6 лет. У него были светлые волосы и обжигающие синие глаза.

– А вы почему не на сончасе, молодой человек? – строго поинтересовалась она у посетителя.

– Маргарита Васильевна, приветствую! Значит, на это есть веские причины. Меня зовут Егор. Я из старшей группы. И, вы абсолютно правы, действительно, сейчас сончас. Но у меня к вам деловое предложение, – мальчик тараторил без умолку.

– Извините Егор, что не поздоровалась с вами. Приветствую. У вас очень выразительные глаза. С большим удовольствием выслушаю ваше предложение, – Маргарита Васильевна решила подыграть мальчику и сделалась максимально серьёзной. Было видно, что Егор волнуется.

– Маргарита Васильевна, слухи о ваших кулинарных талантах давно выходят за пределы нашего садика. Ваши сырники нравятся не только нашей старшей группе, но и нянечкам и воспитательницам. Как правило, лишние порции они съедают.

– Егор, я рада это слышать. Скажите-ка мне, лучше другое – где вы научились так красиво говорить? – Она была изумлена мыслям и формулировкам мальчика.

– Я много читаю и ещё больше разговариваю с мамой. Собственно, вот мы и перешли к делу. У мамы день рождения, и я хотел бы заказать у вас морковный торт! Здесь 624 рубля.

Мальчик положил на стол Маргариты Васильевны пакет с мелочью. Она сделала вид, что не удивилась, и тут же спросила:

– Егор, у меня к вам несколько вопросов. Первый. Почему именно морковный?

– Вообще маме нельзя торт. Она худеет. Уже несколько месяцев не ест сладкое. Но я вижу, как она смотрит на шоколадки в магазине. Ну и морковка же полезная.

– Егор, а зачем мама худеет?

– Говорит, что нам с ней мужичка найти надо. А с такой попой, как у неё, шансов мало.

Маргарита Васильевна непонимающе посмотрела в окно.

– А папа ваш где?

– Маргарита Васильевна, у нас с вами бизнес. Зачем вам эта личная информация.

– Хорошо, Егор. Ещё вопрос – а почему именно 624 рубля? – немного расстроенно спросила она.

– Ну, во-первых, в копилке больше не было. Во-вторых, этих денег хватит, чтобы купить продукты. Вот я тут посчитал: яйца, масло, мука, ванилин… Ах да, забыл, – мальчик положил на стол четыре большие морковки.

– Егор, позвольте, а разве работа не должна оплачиваться?

– Я долго думал. Идею подсмотрел в ютубе. Давайте сработаем первую сделку по бартеру. Вы мне торт, а я всем в садике буду говорить, что вы делаете самые вкусные торты в городе. У вас столько заказов будет…

– Егор, давайте договоримся так. Морковку возьму. Я сделаю торт для вашей мамы. Заберите свои деньги с одним условием, вы положите их опять в копилку и продолжите копить на подарок маме в следующем году. А маме своей скажите вот что…

– Что?

– То, что она ищет, растёт у неё перед глазами. Зайдете за тортом на кухню в 17:30.

– Ничего не понял. Хорошо! Маргарита Васильевна, вы такая классная и красивая! – Мальчик был вне себя от радости.

– Егор, мне очень приятно. Хочу вам ответить словами Коко Шанель: «Женщина должна уметь носить духи, каблуки и возраст».

Недавно прочитал рассказ про 14 февраля и мужскую солидарность. У моего коллеги по работе был похожий случай, который заставил не просто поверить в эту самую солидарность, а возвести её в культ. Ну, а теперь по порядку.

Жена Михаила была на восьмом месяце беременности. Первый долгожданный ребёнок. Беременность проходила нормально. Готовили детскую, купили кроватку, бабушки с обеих сторон вязали модные распашонки и пинетки. Неожиданно Михаилу позвонила на работу тёща и сказала, что у его молодой жены преждевременные роды. В таком состоянии все решения принимаются на автомате. Михаил кинулся в машину, педаль газа в пол – и вот он уже у роддома. С парковками как всегда, он ставит машину вторым рядом, пишет свой телефон, прикрепляет под стекло и мчится в больницу.

В больнице уже собрались все родственники. Врачи успокаивают, говорят, что такое бывает. Ничего страшного. Нормально родит. На телефон кто-то позвонил. Надо сказать, что Михаил работал в транспортном бизнесе, и когда на телефон кто-то звонил с незнакомого номера, то в любое время дня и ночи отвечал уверенным голосом. Например, если звонили и спрашивали: «Груз в пути?», то он тоном, не вызывающим сомнения, отвечал: «В пути!» А какой груз и в каком пути, уже не важно.

Так вот звонок Михаилу с незнакомого номера:

– Рожает?

– Да!

– Удачи!

– Спасибо!

Периодически звонили друзья и родные. Михаил всем отвечал, «рожает», «все нормально». Опять звонок с того же номера:

– Не родила?

– Нет.

– Тогда название скандинавского сериала. Четыре буквы?

– Мост!

– Подходит!

Михаил не сильно удивился, бывают и такие. Прошло еще минут сорок. Звонок.

– Не буду мучать. Сам бы сказал. Сразу к делу. Диктатор и салат. Шесть букв.

– Цезарь!

– Подходит! Не родила?

– Нет!

– Ждём!

Замельтешили медсестры. Градус напряженности зашкаливал. Вышел врач. Сказал, что родила. Девочка. Два двести. Всё хорошо. Михаил выдохнул, как вдруг опять звонок с того же неизвестного.

– Имя возлюбленной Атоса?

– Не знаю. Блин, да кто вы?

– Вы мою машину своей машиной подпёрли, сижу, кроссворд разгадываю, жду! Родила?

– Да. Девочка!

– Поздравляю!

– А почему вы сразу не сказали, чтобы я вас выпустил? Вы же могли что-то важное пропустить?

– Что может быть важнее детей? У меня у самого четверо. Куда торопиться… Как говорил старина Дос: «Без детей нельзя было бы так любить человечество».

– Миледи, леди Винтер!

– Подходит!

История такая. Один мой товарищ – актёр, во время учебы в театральном институте подрабатывал, угадайте, где? Правильно – в театре! Помощником работника сцены. Театр уехал на гастроли в другой город. Понятное дело, без будущей звезды этого театра. Звонок в семь утра. Воскресенье, поздняя осень, утро. Типа: «Спасай! Забыли реквизит, беги в театр, потом рейсовым автобусом к нам. К вечернему спектаклю успеешь». Приятель и рад. У него таки будут гастроли!

Реквизитом оказалась бутафорская капельница со стойкой. Товарищ забрал её в театре, купил билет на рейсовый «икарус», сел там у прохода, рядом с собой поставил капельницу. И тут началось. Каждый, кто входил в автобус, непроизвольно начинал жалеть «умирающего» мальчика, который наверняка едет в другой город на пересадку печени или почек. Сразу обеих. Друг, в свою очередь, не захотел разочаровывать спутников или в нем взыграл его актерский талант, кто знает… В общем, он засунул шнур от капельницы себе куда-то в пуховик и начал тихонько постанывать.

Какая-то бабушка рядом взяла его за руку и убаюкивающе ворковала: «Держись милый, чуток осталось, там врачи тебя на ноги-то поставят!» Приятель понял, что уже перебор и хотел было признаться во всём. Он встал, набрал в грудь побольше воздуха, но тут к нему быстро подошёл мужчина в длинном сером пальто, взял его руку и начал измерять пульс. Померив пульс, мужчина сказал:

– Господа, я врач! Молодой человек находится в критическом состоянии. Товарищ водитель, нам нужно как можно быстрее добраться до больницы другого города. Мчите!

Друг все еще хотел объясниться, но мужчина тихо скомандовал: «Молчи!»

Водитель вдавил педаль газа в пол. Его, понятное дело, остановили гаишники, но он смело заорал: «Зачем остановили? У меня в салоне человек умирает. Не довезем пацана!» Один из гаишников даже поднялся и посмотрел на тяжелобольного. Гаишник предложил из аптечки водителя автобуса йод, аспирин и бинты. Друг вежливо отказался. Гаишник решил проверить лжебольного и спросил:

– Как ты, парень?

Моего друга что-то переклинило и он ответил замогильным голосом:

– Я видел такое, во что вы, люди, просто не поверите. Штурмовые корабли в огне на подступах к Ориону. Я смотрел, как ги-лучи мерцают во тьме близ врат Тан-гейзера. Все эти мгновения исчезнут во времени, как слёзы под дождём. Пора умирать…

Это был предсмертный монолог Роя Бати из «Бегущего по лезвию». Экзаменационная работа моего друга. Ну а что он ещё мог ответить. И я вам скажу, прочитал он его так, что гаишник заплакал, во всеуслышание объявив, что у него сын такого же возраста и дальше автобус поедет в сопровождении автомобиля ДПС. С мигалками.

Другу оказалось мало такого признания и он зачем-то добавил последнюю фразу его любимого персонажа из «Стражей Галактики»:

– Мы есть Грут.

Мужчина в сером пальто торопил:

– Надо ехать ещё быстрее, парень бредит!

Другу уже было не по себе от всей этой ситуации. Он понимал, что, если скажет правду, его как минимум побьют, а бабушка рядом точно сглазит или наложит проклятие. Придется играть до конца. Мужчина в сером пальто попросил водителя довезти их до ворот городской центральной больницы. Потом под сочувствующие взгляды всего автобуса они вылезли. Бабушка хотела последовать за ними, ждать моего приятеля в палате после операции. Но её, слава богу, отговорили.

Странная парочка зашла в приёмный покой и «умирающий парень» сказал мужчине в сером пальто:

– Тут это… Я работник сцены, а эта капельница – реквизит для спектакля.

– Спасибо, что объяснил. А то непонятно.

– А почему тогда…

– Я узкоспециализированный хирург, здесь у меня сейчас будет сложная операция пареньку твоего возраста. Пришлось врать. Иначе бы не успели.

– Я думал таких «узких» спецрейсами с мигалками доставляют.

– Ага, у нас в каждой больнице телепорты стоят. Сегодня сломались. Мне пора. Будь здоров! И ещё… Мы есть Грут!

– Пока, звёздный лорд!

Друг закинул капельницу на плечо и бодро пошлёпал в сторону театра, размышляя над фразой «ложь во благо».

– Мам, скажи, а я буду знаменитой певицей?

– Ты?! Не смеши меня. Марш за братом в школу.

– Мам, ну мне очень нравится петь!

– У меня от твоего пения голова болит. Под тобой сцена провалится. С таким-то весом. Быстрее беги, опоздаешь!

– Я всё равно буду петь.

– У тебя голоса нет!

– У каждого человека есть голос. Я же с тобой разговариваю.

– Иди уже, фантазерка!

Из подъезда обычного дома вышла обычная девушка. Необычными были только ее габариты. С её лица не сходила улыбка, а внутри всё кипело от злости. Сегодня она хотела поговорить с мамой о самом важном. О будущем и о том, о чем она мечтает, лежа в кровати перед сном. Хотела попросить, чтобы ей наняли учителя по вокалу… В итоге – она толстая и безголосая. Удар от самого близкого человека, от которого так ждешь поддержки и понимания… Нет, все-таки быть подростком – невыносимо трудно…

Она забрала младшего брата из школы. Они шли по скверу, пиная осенние листья. Он спросил:

– Ты чо такая грустная?

– Нормальная.

– Знаю я какая ты нормальная. Не ври младшему брату!

– Впервые поговорила с мамой о том, что я хочу. Короче, я – бездарная и жирная.

– Что есть, то есть… – серьезно заметил мальчик.

– Я тебя ща придушу! – она улыбнулась.

– А ты догони! А-а-а, забыл, люди твоих габаритов не умеют бегать… – откровенно троллил братишка.

– Ну всё, ты – труп.

Парочка бежала по осенней аллее. Девушка периодически догоняла мальчика. Он снова вырывался. Потом они присели на лавочку отдышаться. Мальчик поделился выводом:

– Для толстых ты быстро бегаешь.

– Ты опять хочешь получить?!

– Сколько я тебя знаю, ты никогда никого не слушала. Помнишь, захотела ремонт в своей комнате? Взяла, содрала все обои, кровать молотком разнесла. Ну да, родители поорали, но в итоге наняли ремонтников. У тебя сейчас новый ремонт и новая мебель. А я сплю как бомж в зале на диване и под дырявой шторой.

– Тебе сказать, где лежит молоток?

– Хочешь петь – пой.

– Но где?

– Во-от, это уже правильный вопрос.

Она решила мыслить логически. Чтобы научиться петь – надо петь. А где люди поют – правильно, – в караоке. Погуглив, она выяснила, что в один из ночных клубов требуется помощник администратора зала караоке. Она тут же договорилась на встречу с собственниками бизнеса.

Собственники оказались двумя молодыми людьми, одному из которых папа подарил на день рождения клуб. А тот, в свою очередь, на день рождения лучшего друга подарил ему половину своей доли. Бизнесмены с пушком под носом проводили первое в своей жизни собеседование. Не очень было понятно, кто волновался больше – они или их будущая сотрудница.

– Почему вы хотите работать именно в нашей компании? – задал стандартный в таких случаях вопрос один из собственников.

– Я люблю петь.

– А вы умеете?

– Да.

– Вы приняты, – сказал второй.

– А разве певицы не должны быть худыми? – уточнил первый.

– Нет! – сказала она.

– Вы приняты! – повторился один из партнёров.

– Хотя, из-за стойки, её вообще видно не будет, – размышлял другой, – хорошо, вы приняты!

Она была счастлива и недовольна одновременно. Амбивалентные чувства, как сказал бы ее школьный психолог, умный дядька, только очень уж толстый. Опять всё упиралось в её вес. По дороге домой она купила огромный кусок ветчины. Пришла домой и положила его в холодильник. Каждый раз, когда она хотела есть, она открывала холодильник и говорила: «Это же – я!» Закрывала дверцу, надевала ролики, выходила на улицу, втыкала в уши наушники и, вместе со своей любимой Бейонсе, носилась по асфальту всего города. Ей было настолько хорошо в эти моменты. В голове всё прояснялось. Желание свернуть шеи всем обидчикам постепенно уходило. Непонятно, то ли дело было в долгих успокоительных диалогах с Бейонсе, то ли в физической нагрузке.

Первый день на новой работе прошёл ужасно, хотя функционал был простым: включить в системе песню, которую заказал клиент. Если гость поёт не очень, то подпеть во второй микрофон, желательно незаметно. Как назло, все клиенты были ужасно пьяными, как и их голоса. Ей приходилось петь, а потом просто шипеть, когда сорвала голос. В конце смены было непонятно, кто поёт хуже: она или пьяный дед армейскую песню. Спасло то, что клиенты плохо соображали. Правда, под конец кто-то догадался, что почти все песни сопровождаются шипением из-за стойки… Поднялся гогот.

Она решила, что всё, хватит с неё такого позора. Когда все гости разошлись, она подошла к администратору клуба и просипела:

– Я завтра не приду.

– Уж по голосу поняла, – ответила администратор с розовыми волосами и очень приятным голосом.

– Я и потом не приду.

– Сдулась?!

– Ну типа того.

– Пойдём.

Они подошли к большим зеркалам на всю высоту стены. Администратор сказала:

– Посмейся над собой.

– Мне проще поплакать.

– Это всегда проще. Покривляйся перед зеркалом. Смотри, – она сделала вытянутое лицо и сказала: – Я никчемная и тупая. Даже не смогла поступить и должна здесь успокаивать девочку, которая, как она считает, облажалась в первый день.

– Если это так, продолговатое лицо, то у меня нет голоса, – сказала непонятная полузареванная физиономия, похожая на одного из Смешариков.

– Ну вот еще! Я же слушала тебя сегодня. У тебя офигенские данные. Я тебе расскажу все, что знаю сама, и ты всех покоришь, – ворковал нежный голос уже какой-то доброй феи.

Они уже не могли сдерживаться от смеха. Потом отзвонился таксист, что ждёт их у выхода, и пришлось ехать домой…

Следующая смена была намного лучше. Администратор дала пару дыхательных упражнений, распевки, кое-что рассказала из нотной грамоты и, конечно же, спела песню Селин Дион. Спела так, что ей аплодировали несколько минут. Тело нашей героини покрылось мурашками. У неё появился новый кумир.

Через три месяца работа стала любимой. Она уже заранее знала, что необходимо клиенту. Кому и в какой тональности поставить фонограмму, кому на высоких нотах помочь, а с кем – просто поговорить. После смены они с администратором оставались и пели песни для себя. И пели так, что некоторые из обслуживающего персонала забывали, что им надо ехать домой. Они сидели и слушали, открыв рот.

Ещё через пару месяцев люди специально приходили в караоке-клуб, чтобы послушать чудаковатую девушку, которая поёт всем сердцем и кривляется, словно перед зеркалом.

Ну, а потом её пригласили на телевидение. Потом на… Евровидение. Конечно же, она победила. Вы же не поверите, если я скажу, что её зовут Netta, и она представляла Израиль. Кривляется она до сих пор.

Ситуация абсолютно банальна: у моих знакомых, семейной пары со стажем, сломался самый обыкновенный чайник. И вот, вроде бы, минутное дело – покупка нового, но супруга моего приятеля заявила:

– Слушай, ну вот зачем опять барахло покупать, давай купим хороший – SMEG!

– Не вопрос! Сколько он стоит? – спрашивает муж.

– Двенадцать тысяч рублей!

– Вопрос!

Немного расскажу про супругу приятеля. Наталья – очень целеустремлённая женщина и всегда добивается поставленных целей, но как-то по-особенному, с изюминкой, я бы сказал. Как-то она решила похудеть и села на диету. Захожу к ним вечером в гости. Она сидит и уминает огромный кусок торта. Время было далеко за 18:00. При этом комментирует:

– Сижу на жесткой диете.

– А торт разве можно?! – удивляюсь я.

– Так я же его чаем для похудения запиваю. В итоге – в ноль выйду!

Ну теперь, надеюсь, вы понимаете, что чайник не просто так сломался. Она грезила SMEG. Решили в итоге жить без чайника. Началась «война роз» – манипуляции с ее стороны, стойкость и отвага – с его. Зимним вечерком возвращается приятель домой и видит на кухне следующую картину: его супруга держит над горящей свечкой из «Икеи» железную кружку и говорит со слезами на глазах:

– Чайку захотела, лишь бы пожару не было. Холод собачий…

Приятель – кремень. Сходил в ванную и поставил рядом со свечкой пену для бритья:

– Вот и огнетушитель нашелся!

Пришла весна. Отключили горячую воду. Друг вернулся после футбольной тренировки. А ему с порога:

– Мы воду нагрели, помылись. Тебе горячей воды не осталось. Эх, был бы чайник…

– Ничего, буду закаляться!

Приятель до сих пор обливается холодной водой. Всегда бодрый и полный сил. Чайник не купили до сих пор. Говорят, трудности сближают… Или Наталья захотела умную стиральную машину с поддержкой Wi-Fi. Просто приятель недавно интересовался у меня: «Есть ли платные прачечные?»

– Спасибо всем, кто пришёл сегодня в Дом офицеров. Знаю, что повод собраться – скорбный, но мы должны помнить наших друзей, мужей, сыновей, отцов, которые ушли на эту спецоперацию год назад и не вернулись… Я передаю слово супруге моего товарища – Оксане.

В большом банкетном зале было человек пятьдесят. Пили водку. Со своего места поднялась женщина лет сорока. Она была не в себе. Потерянный взгляд, красные глаза, лицо, как застывшая маска.

– Спасибо, конечно, Лёша, за слово. Мне вот интересно, а что ты хочешь от меня услышать? Что у меня в туалете света нет уже пять месяцев, потому что патрон расплавился и некому поменять? Или, что моей зарплаты бухгалтера и пособия по утере кормильца хватает ровно на квартплату и макароны с хлебом? Или что собака наша по ночам воет, как будто знает, что хозяина больше нет… Или что девятилетний сын замкнулся, молчит и всё время в компьютере… Ты это хочешь услышать? Да какая такая операция, что за война такая-то неназванная?!

– Оксана, успокойся! Чем мы можем помочь?

– Мужа мне верните!!! – Она со всей силы грохнула рюмку с водкой о стену. Схватила сумку и вышла из помещения.

– Мы сделали УЗИ почек. У Джоя опухоль с метастазами. Поэтому он скулит, ему больно. И на прогулку чаще просится. Несколько месяцев осталось.

– А что делать-то? Обезболивающие какие-нибудь сильные?

– Усыпить.

– Как?!

– Облегчите страдания животному. Поймите, без вариантов.

– Но это собака мужа… Я не могу так просто… – женщина глотнула воздуха, чтобы не расплакаться, – дайте мне двадцать минут попрощаться.

– Конечно, столько, сколько нужно.

За последний год Оксана из весёлой улыбающейся молодой женщины превратилась в старуху. После ветеринарной клиники они с сыном зашли в большой супермаркет. Впереди шёл Вадик, а сзади еле плелась она. Сын постоянно бубнил:

– Маам, давай купим электросамокат? А зачем мы Джоя в больнице оставили?

– Нет, не купим. Его там полечат.

– Ма-ам, ну в школе почти у всех пацанов есть! Я чо, лох, что ли?

– Нет. Мы ща пельмени купим и домой пойдём.

– Ма-ам, мне нужен электросамокат.

– Нет!

– Злюка! Папа бы купил.

Неожиданно женщина резко остановилась перед полками с крупами, села на пол и судорожно начала вытряхивать содержимое сумки. Люди с тележками обходили стороной, не обращая внимания, и выбирали еду.

– Злюка?! Да, я такая! Вот возьми все деньги – 6400 рублей. Мелочь забери. На, всё забирай. Вот паспорт, кредит возьмем. Ещё один! Купим тебе твой чертов самокат! Ты же не лох. Люди ещё помогут… Люди, дайте денег сыну на самокат!

Вадик стоял рядом. Глядя на маму, он испугался. Он подошёл к ней, обнял и сказал:

– Мама, прости. Мне не нужен самокат.

Она посмотрела куда-то вверх и тихо сказала:

– Прости меня… Я не вывожу…

Утром, перед работой, Оксана уверенным шагом зашла в комнату к сыну. Он, как всегда, играл в компьютер. Лето, каникулы же…

– Прервись! Надо поговорить.

– Да, мам.

– Прости за вчерашнее. Больше не повторится. Вот держи. – Она протянула мальчику белый конверт.

– Что это?

– Это все наши с тобой деньги до конца месяца.

– Не понял.

– Теперь ты будешь распоряжаться семейным бюджетом. Можешь хоть сейчас купить самокат.

– Реально, могу?!

– Но тогда у нас отключат свет и воду.

– Блин, без воды можно. Ну, мыться не буду… Вот без света – никак. В комп не поиграть.

– А еда?

– Точно! Чипсы ещё.

Он достал тетрадку и начал что-то писать. Оксана ушла на работу.

Офис Оксаны находился в съёмной квартире. Она и ещё шесть женщин-бухгалтеров занимались документами очень странной организации. Обороты были приличные, только компания ничего не оказывала и не производила. Директор тоже был странный парень. Пару раз в месяц приезжал на большом чёрном джипе и увозил чёрные пакеты с документами. Она гнала от себя плохие мысли. Работа была нужна, хоть и такая.

Когда вечером она пришла домой, сын всё ещё сидел с калькулятором и тетрадкой. Он начал первым:

– Ма-ам, ну я не хочу это делать!!! У меня минус!

– Нет. Банкир теперь ты. Выдай мне денег на ужин. Пойду в магазин.

Сын долго считал и выдал 74 рубля. Потом спросил:

– А что можно приготовить на 74 рубля?!

– Пойдём со мной в магазин. Я открою тебе новый мир.

– Лайфхаки?!

– Нет, гречка!

Прошло три месяца. Сын Оксаны изменился. Если раньше он залипал в ютубе, наблюдая, как кто-то из Южной Кореи выигрывает чемпионат мира по StarCraft2, то теперь его видео носили сугубо практический характер: «Как экономить на зубной пасте», «Как поставить счётчики воды и снизить потребление воды», «Магниты на счетчиках электричества – плюсы и минусы» и т. п. Он вёл тетрадку расходов и доходов. Эта игра ему даже начала нравиться.

Как-то после шопинга в секонд-хенде Оксана попросила его купить жвачку. Сын, продолжая идти, отрезал:

– Мама, никаких жвачек. Ты же знаешь, что в этом месяце мы копим на мешок риса. Вот месяца через три… Заживём! Я тебе две жвачки куплю.

– Какой ты добрый! С мятой?

– Да хоть с грейпфрутом!

– Счастье-то какое! Гостей позовём!

– Рису наварим, жвачка на десерт.

Они оба смеялись. Потом взгляд Оксаны зацепился за красные туфли в витрине. Она остановилась и замолчала. Сын посмотрел на четырёхзначный ценник и пообещал:

– Мам, когда-нибудь я тебе их куплю.

– Знаю, милый.

В четыре утра в квартире Оксаны проходил обыск. Возбудили дело по неуплате двухсот пятидесяти миллионов НДС компании, где работала Оксана. Забрали компьютер и все телефоны. Саму Оксану увезли на допрос. На выходе из квартиры она сказала сыну:

– Эта какая-то ошибка. Ложись спать. Я скоро.

– Мам, ничего не подписывай…

Было около десяти утра. В кабинете сидели два человека – Оксана и усталый следователь. При входе в здание Оксана заметила тот самый чёрный джип.

– Оксана Викторовна, мы же всё знаем, просто подпишите вот этот текст, и всё закончится.

– Я ещё раз вам говорю, я – обычный бухгалтер. Даже не главбух. Просто веду отчётность. Я не в курсе.

– Дебила-то из меня не делай, чо, умная самая? Ты всему городу налила!

– Все вопросы к директору.

– Он вообще не в курсе. В бухгалтерии не шарит. Всё ты вела! Подписывай!

– Понятно… Адвоката мне можно?

– Ты чо, не хочешь по-хорошему?! Сериалов насмотрелись, адвокатов им подавай. Ну ладно. – Следователь направился к двери, доставая ключ.

Неожиданно в дверь постучали.

– Я занят! Допрос у меня! – Дверь открылась, и на пороге появился Алексей, коллега мужа.

– Серёжа, привет! Пойдём, покурим.

– О, какие люди, разведка. Жди здесь!

Два человека вышли на крыльцо.

– Чо за дама?

– Да обнальщица. Заказ пришёл. Ща, надавим, и палка моя. Как там Петрович? С шашлыков не созванивались.

– Ты в курсе, что у неё муж погиб и у неё сын?

– Да, читал в деле. И чо? Ща подпишет и как мать-одиночка по амнистии выйдет.

– Амнистия будет, если она сумму НДС вернёт!

– Тебе чо надо от меня? Я работу свою делаю. Как бабло воровать…

– Ты у неё дома был? Хоромы?

– Ладно, давай. Мне пора. Если есть тема, готов выслушать коммерческое предложение.

– Вот, вроде, и ты, и я – офицеры. Так?

– Ну так!

– А вот начинка разная… Снимай пиджак, помнёшь не дай бог, жена недовольна будет.

В кабинет, где сидела Оксана, зашли двое. У одного была рассечена бровь и разбит нос. У другого два больших фонаря, как у панды. На рубашках у обоих была кровь.

– Оксана Викторовна, можете быть свободны.

– Сергей! – сказал Алексей. – Прошу простить нас за причиненные неудобства. Перегибы, понимаете, работа нервная, ночами работаем.

– Оксана, ты нас прости, что не заходим часто.

– Леш, это ты меня прости за ту выходку в день памяти. Если бы не ты…

– Это ты Вадьку благодари. Он позвонил мне вовремя. Вот, кстати, визитка моего одноклассника. Они буха ищут.

– Теперь точно закроют?

– Не, эти белые и пушистые. Мехом занимаются. Ну, что молодой человек, вот тебе подарок, как и просил! Правда, странный подарок. От нас всех. С Днем рождения!

Мальчик открыл коробку. Там лежали красные туфли. Мальчик посмотрел на маму и тихо сказал:

– Мам, это тебе.