Бывалый воин, отличный муж, герой своего государства и отец множества детей, встречается с испытанием, которое не преодолеть даже лучшим из лучших. Старение одолевает его могучее тело, а дамоклов меч скорой смерти грозит отобрать всё то, что он наживал долгие годы, непосильным трудом. Но Вейгер Брод, легендарный боец и сильнейший из знатных мужей Арханура не привык сдаваться, даже перед ликом неминуемого. Он находит способ, как продлить свою славную жизнь. Вот только, демоническая магия не так проста и не так уж добра к тем, кто избрал её своим инструментом...
Сияющий синевой меч ударил остриём в кирасу сплетённую из чёрных черепов и багровой крови, и пронзил её насквозь. Король демонов Чантрахар Бессмертный в обличии чудовищной химеры получеловека-полукозла завопил тысячегласым басом. Вождь воинов Арханура, Вейгер Брод оскалился и заскрежетал зубами от боли в ушах. Его магическая броня была испачкана в грязи и крови не меньше, чем лицо и длинные седые волосы. Крепкие мышцы на руках дыбились от напряжения, вкладывая все силы в решающий удар.
Проклятое чудовище пораженное заколдованным металлом задребезжало, скукожилось и рассыпалось в пепел. Мощные ветра тут же подхватили эту пыль и развеяли по розово-жёлтому предзакатному небу. Мерзкие одежды опали на гладкий каменный пол парящей платформы.
Вейгер тяжело вздохнул, испытывая глубокое облегчение. Величайшая битва всей его жизни подошла к концу. Последние десять лет он посвятил этому противостоянию, а вместе с ним также поступили и все люди Арханура. Славный воин обессиленно склонил сияющий клинок вниз и медленно обернулся. Позади него всю площадь платформы усеяли тела поверженных врагов и павших товарищей. До конца дошли лишь он и его верный соратник Маргад.
Слегка смуглый, с короткой стрижкой, в лёгкой кожаной броне, напарник стоял на одном колене и горбился. Усталость и раны не позволяли ему даже выровнять торс. Лишь измождённая голова с тяжело дышащим ртом приподнялась, чтобы взглянуть на своего лидера из-под лба.
— Хвала священному Зельдаду! — провозгласил Маргад не без горечи в голосе. — Вы сделали это! Вы одолели Чантрахара!
— Мы… Мы все, сделали это. — с дрожью в голосе молвил Вейгер.
Какое-то время они оба молча дышали, пока в голову каждому проникало окончательное осознание произошедшего. Воины были искренне рады. Рады, что цель их жизней осуществилась. Но одновременно их души терзала скорбь об утратах. Очень большую цену пришлось заплатить Архануру за эту победу.
Вождь обернулся обратно к заострённому краю платформы. Впереди, сразу за местом где был повержен демон в воздухе парила лазурная полупрозрачная призма. Голубая дымка и удивительное чарующие сияние окутали её, после уничтожения проклятой твари.
— Вот она, Призма Айртрана Всеведущего. — сказал Вейгер — То, ради чего мы совершили этот путь.
— Да… — тихо прохрипел Маргад.
Славный воин сделал шаг навстречу судьбе.
— Стой!.. — донеслось сзади.
Последний выживший соратник заговорил сквозь стиснутые зубы.
— Я знаю, Вейгер, ты давно хотел этого… Но мне всегда казалось, что Призма тебе нужна только для того, чтобы поставить её на полку в трофейном зале.
Вождь вновь обернулся и увидел своего напарника. Голова перепачканная в крови упала подбородком на колено и уже не смотрела на него. Мужчина нахмурился. Он знал, что Маргад скажет что-то такое. Он слишком долго его знает.
Собравшись с силами соратник продолжил:
— Ты, Вейгер, лучший из знатных мужей Арханура, в тебе течёт кровь Зельдада, не иначе. С малых лет всё давалось тебе легко. И в самой тяжкой драке побеждал, и самую строптивую девицу в койку за один вечер укладывал. А нынче, так и вовсе, ты герой! Нынче ты олицетворение Арханура. Да в твою честь ещё поколений десять будут сыновей называть. В общем… Тебе нельзя нас покидать.
Чуть погодя, он добавил:
— Да бабы меня живьём съедят, если узнают, что я тебя не отговорил.
На этих словах Маргад скривился и выдавил улыбку.
Вейгер опустил глаза полные добродушия. Он понимал о чём говорит боевой товарищ. Но он также знал, что Маргад никогда не поймёт его.
— Я знаю, дружище, знаю… Но мне уже пятьдесят. Лучшие годы мои позади. Не сегодня, так завтра сморит меня хворь и поминай, как звали. Я своё отжил. Было всё, женщины, богатства, приключения. Да что говорить, ты был рядом и сам всё видел. Но… Я не собираюсь останавливаться на том, чего достиг за свою людскую жизнь.
Славный воин начал поворачиваться. Раненный соратник поспешил сказать ещё, прежде чем лидер отвернётся от него раз и навсегда.
— Подумай! Хорошенько подумай! Это же демоническая магия! — Маргад сглотнул и перехватил живот, чтобы хоть слегка приподняться — Она не выполнит твоё желание, а всё извратит, испортит! Неизвестно, что с тобой случится, Вейгер! Ты пожертвуешь своей нынешней лучшей из лучших жизнью, ради призрачной надежды на непонятное будущее⁈
— Я общался по этому поводу с магом Ливатусом. — спокойно ответил вождь — Он сказал, что главное коротко и ёмко сформулировать своё пожелание, не наговорить лишнего и не использовать двусмысленные речевые обороты. Тогда всё сработает, как надо.
Вейгер резко развернулся и уверенно зашагал к призме. Порывы ветра высушили его волосы от пота и теперь длинная седая шевелюра развивалась вдоль правого плеча.
— Да уж, такой ты друг получается… — зло молвил Маргард — Мы… Ради тебя… Я! Я ради тебя!..
Мужчина больше не мог сдерживать слёзы, хоть и скалился от злобы и обиды.
— А твоим жёнам⁈ А твоим детям⁉ Что им сказать, Вейгер⁈ Что отец выбрал не их⁈
Славный воин не отвечал. Он знал — бестолку что-либо объяснять. Он мог бы сказать, что сам разберётся, что сказать своим жёнам и детям, когда вернётся к ним, но Вейгер не был уверен, что вернётся… Он только надеялся, что Призма действительно сработает, как надо.
И вот, мужчина в доспехах с роскошной резьбой посечённой множеством царапин, остановился перед магическим артефактом. Окружающая колдовская аура заставляла мурашки бегать по спине и вызывала ощущение безграничной свободы. Казалось платформа под ногами растворилась и он уже парит над пропастью. Где-то там, внизу, родные земли Драугфага. В военных походах Вейгер исходил их все, вдоль и поперёк. А теперь он в конце своего пути, на самой вершине, у двери, за которой начинается уже совершенно другое существование.
Голос Маргарда долетал сзади приглушённым эхом. Он всё кричал какие-то свои обидные фразы и искренне плакал. Хоть они и победили, но сегодня он потерял лучшего друга.
«А может и не потерял.» — подумал Вейгер — «Хочется верить, что нет.»
Он собрался с мыслями и молвил к Призме.
— Я желаю жить вечно и быть вечно молодым…
Тут он слегка запнулся. Как обычно, в самый ответственный момент, от волнения мысли путались.
— Хочу… Хочу иметь много женщин. Спать с ними каждый день. И ещё… Конечно же, хочу оставаться Бродом. Чтобы я был тем же, кем я есть. Человеком… Красавцем… Отличным бойцом.
Тут ему показалось, что он уже достаточно чётко сформулировал своё пожелание, поэтому Вейгер замолчал.
— Та-ак… И-и… — протянул мужчина, потому что с полминуты ничего не происходило.
Как вдруг, в могучем теле прострелила жилка слабости. Колени подкосились, рукоять выскользнула из ладони в перчатке и тяжелый меч громыхаюче упал. Голова закружилась, а в глазах помутнело.
«Действует, действует…» — думал Вейгер.
В какой-то момент сил держаться на ногах не осталось и славный воин грохнулся на спину. Затылок больно приложился о холодный каменный пол, но это было уже не важно. Приподняв руку мужчина увидел, как из-под краги вылетает ворох синих светлячков. Ладонь испарилась и обмякшая перчатка упала совершенно пустая. Магия медленно растворяла его с ног до головы. Старое тело бесследно исчезало, пока воин представлял себя снова молодым и полным сил.
«Двадцать лет, помню себя. Море было по колено. Никто не мог меня остановить. Да в те годы, да с моим нынешним опытом, я бы этого Чантраха одной левой уложил, не запыхавшись! Ну и самое главное, в постели мог с вечера и до самого утра, пол трактира перетрахать, и дрын колом стоял, не то, что сейчас…»
Сознание славного воина ослабло. На какое-то время оно погрузилось в тёмную пустоту. Состояние напоминало неинтересный и глупый сон, зацикленный на своей бесцельности. Разум Вейгера ожидал. Ожидал, когда чары воплотят замысел колдуна создавшего их. Результат будет непредсказуемым. Но он определённо будет и его следует лишь дождаться.
Неизвестно сколько времени прошло в тёмной пустоте, но вот…
Бывший предводитель воинов Арханура раскрыл глаза. То, что он увидел было не парящей платформой, и то, что он ощутил, было не тело Вейгера Брода. Сознание тоже изменилось. Новые знания наполнили черепную коробку в дополнение к старым. В тоже время, какая-то важная и не очень информация из прошлого ушла в забвение.
И только одно можно было сказать наверняка — новая жизнь, начиналась прямо сейчас.
Вейгер Брод лежал распластавшись на широкой мягкой кровати. Точнее сказать, сейчас его уже звали Шосо Брод, сын Рувина Брода. Рувином Вейгер в прошлой жизни назвал своего первенца, рождённого от сводной сестры. Это означало, что он переместился не в кого нибудь, а в тело своего собственного внука.
Бывший воитель мало-помалу узнавал место, где очутился. Деревянные стены, большая костяная люстра на потолке, массивный пушистый ковёр из шкуры толсторыка на полу, серебряный подсвечник на тумбочке из красного дуба. Похоже на одну из комнат поместья Остерлинга недалеко от столицы Арханура.
Шосо поднялся с кровати на ноги, ощущая себя совершенно иначе, нежели раньше. Тощее совсем юное тело, разрывало от бойкой бесперебойной энергии. Каждое движение было до того лёгким и непринуждённым, что казалось он сейчас оттолкнётся и взлетит. Никакой тебе боли в пояснице, никакого треска в коленях, ни капельки желания прилечь отдохнуть подольше. Вот она молодость! Вот он расцвет мужской доблести!
Шосо шагнул к окну, откинул задвижку и снял сбитый из досок ставень. Дневной обеденный свет залил просторную, слегка пыльную комнатушку. Вид из окна подтверждал догадку о поместье. Теперь он мог подойти к зеркалу напротив кровати и взглянуть на своё новое тело. Перерожденец так и сделал.
С другой стороны на него взирал худой, мускулистый юнец, с голубыми глазами, густыми каштановыми волосами, полоской светлых веснушек на носу и острым, словно копьё, подбородком. Миловидное лицо выглядело до того женственным, что сложно было сказать сразу, кто отражается в зеркале, девушка или парень.
«Да, внучок… Не перевелся на тебе мой род. Ты также красив, как я в твои годы. Что не говори, а большинству женщин нравятся именно такие смазливые паршивцы.»
На широкоплечим торсе висела свежая серая войлочная рубашка, а на узких бёдрах сидело чистенькое зеленоватое бре из конопли. Привычка спать в нижнем белье осталась сквозь поколения. Только если Брод засыпал в обнимку с пылкой красавицей, он делал это полностью нагим.
Юноша немного подвигался, красуясь в зеркале и испытывая молодые суставы на гибкость. Последний раз встать в такой высокий мостик он мог лет в тридцать. А вот шпагат Шосо не осилил ни продольный, ни поперечный.
«Плохо, внучок, плохо. Воину нужно уметь не только мечом махать да из лука стрелять. Ну и как после силовой тренировки без растяжки?»
В животе неожиданно заурчало. Признак явного голода. Он проспал до обеда и, судя по воспоминаниям, вчера был пир по поводу возвращения из похода войска генерала Ханмута. На гуляньях юноша не пил, к девкам не приставал, а только заворожённо слушал рассказы старых вояк о том, как они сражались с полчищами гигантских крыс у предгорий Маракуна. С их слов, твари сначала выжрали всех гоблинов в горных пещерах, а когда уродливые карлики закончились, побежали всем скопом кошмарить мирные людские деревни.
«Так-так, выходит мой первенец Рувин сейчас главный военный советник при дворе короля Рейтгара.» — отыскал нужные воспоминания Вейгер — «А ведь я думал он добьётся Серебряного Трона для моего рода. Вот обалдуй, весь в свою мать…»
И тут в входную дверь постучали. Юноша повернул голову от зеркала к высокой створке украшенной резьбой по дереву. По одному стуку он определил, что ударяла женская рука, не мужская. Очень хрупкая и нежная…
Шосо довольно улыбнулся. Он знал, кто пришёл. В воспоминаниях была эта информация. В голове юноша сразу прокрутил все дальнейшие свои действия.
«Ну что, внучок, моего-то опыта и самоуверенности тебе и не хватало. Сбросим твою листву здесь и сейчас. Заодно проверю наш Бродовский родовой „клинок“ на износостойкость. Не подведёшь славное имя деда?»
— Господин Брод, я принесла ваш обед, позволите войти? — долетел из-за створки тоненький девичий голосок.
Согласно чину служанка была обязана обратиться «ваше превосходительство», но Шосо сам разрешил ей называть себя просто господином.
— Входи, Франческа. — промолвил он, не скрывая радости в голосе.
Тяжёлая створка медленно и со скрипом откатилась. Дверь не запирали, потому что в коридоре дежурила стража, да и никто в здравом уме не решиться навердить человеку из рода Бродов. В проёме показался женский силуэт в длинном лиловом платье. В руках он сжимал деревянный поднос заваленный фруктами, сырами, жареным мясом и свежим хлебом. Также на нём стоял кувшин с любимым Шосо козьим молоком.
Тоненькие девичьи руки дрожали от нагрузки, но служанка всё равно держала безупречную осанку. Копна кудрявых рыжих волос обнимала милую юную мордашку. Застенчивые голубые глазки смотрели на своего господина с раболепным восхищением.
«Ох, не зря эту девицу поставили служить в поместье Остерлинга, ох не зря. Такое выражение на лице, словно увидела самого Зельдада воплоти. Отлично справляешься золотце. Такие женщины всегда знают, что нужно знатным господам.»
Шосо уже не мог скрыть широкой улыбки. С высоты прожитой жизни, он по первому взгляду чётко распознал и прочитал эту молодую особу. Дальше дело было за малым.
— Поставь поднос на тумбу и закрой дверь. — уверенно сказал парень.
Девушка выполнила указания, не спеша, выдерживая нежный и грациозный темп. Затем повернулась, опустила глаза в пол и проговорила.
— Какие будут ваши дальнейшие указания, господин.
— Подойди ко мне. — сказал Шосо, наслаждаясь моментом.
Глаза его заскользили по ладной фигуре, обтянутой красивым платьем.
«Ох… Вот это да!» — мысленно поразился Вейгер — «Пресвятой Зельдад, она ведь даже не разделась ещё! Только смотрю, а в бре уже шевеление и какое! Я и забыл, что от одного вида женского тела может вставать!..»
На лицо Франческа была чуть выше среднего. Двумя словами — обычная молодуха. Старый воин за долгие годы путешествий встречал гораздо, гораздо красивее. Но тело… Широкие бёдра и крепкие ляжки выдавали мясистый упругий зад, даже без вида со спины. Узенькие хрупкие плечи переходили в тонкую ласковую шею. Среднего размера грудь, смотрелась достаточно объемно, на фоне подтянутой талии.
Для зелёного парня этот вариант был более чем приемлемым. Шосо уже ощутил, как учащается его дыхание. Фантазия рисовала картины страстного соития. Крепкий молодой член явственно оттопырил ткань.
Это заметила служанка своим опущенным взглядом. Она отвела глаза в сторону, сжала губки и покраснела.
— Как твои дела при дворе, Франческа, никто не обижает? — басисто вопросил парень, отщипывая виноградинку с подноса.
— Нет, ваше превосходительство. Мне здесь очень хорошо, кормят, поят, одевают. В моей родной деревне было не так. В неурожайный год, я едва не погибла от голода, когда мне было восемь.
— Надо же, бедняжка… — спокойно с тем же басом продолжал Шосо — Хорошо, что такую милую девочку спасли и обогрели. Иначе, кто бы радовал меня своим видом, после пробуждения, м-м?
— В поместье Остерлинга множество прекрасных женщин, господин. Каждая из них почтёт за величайшую радость принести вам обед. — покорным голосом ответствовала служанка.
Юноша медленно обошёл кровать и облокотился на подоконник, прижимаясь к краю.
— Посмотри, какой чудесный вид из этого окна. У вас на нижнем этаже такого нет. Ну же, не стесняйся, подойди.
Девушка приблизилась, держа руки сложенными внизу живота. Она остановилась чуть позади, не решаясь облокачиваться, подобно парню.
— Смотри, перед поместьем растёт лес принадлежащий лендлорду Хамсвиту. Он любит хвастаться шкурами животных, которых там поймал, но в настоящем бою этот старый дурак ни разу не бывал. Так что вся его власть держиться только на имени покойного отца, героя войны в Шести Горах.
Шосо показал рукой в другом направлении.
— Дальше мы видим великую реку Арантию. Своими водами она кормит весь Драугфаг и поговаривают, что течёт она до самого края мира… Так вот, не течёт она, ни до какого края. Я бывал в самом её конце и видел, что Арантия впадает в бесконечное море.
Юноша обернулся и взглянул в лицо Франчески. Та округлила голубые глазки, словно сильно поражена услышанным.
— А что такое… Море? — аккуратно спросила она.
— Ну-у… Это когда воды так много, что она буквально повсюду, даже вместо земли.
Тут юная красавица тихонько хихикнула.
— Господин, вы такой выдумщик.
Шосо поднялся с подоконника и с обаятельной улыбкой посмотрел служанке в глаза.
— Не веришь, я тебе как-нибудь покажу.
Девушка лишь на мгновение подняла глаза, встретилась своим взглядом с его, быстро опустила их и смущённо закивала.
— Как пожелаете, Господин. — на всякий случай, добавила она.
Юноша вернулся к окну и продолжил говорить:
— Ну и конечно, за рекой… Столица Арханура, чудесный город Мильдхорн. Не правда ли он красив в своём величии, Франческа?
Шосо посмотрел на рыжеволосую малышку, а та выполняла его пожелание, наслаждалась красотой, с улыбкой и интересом разглядывая городскую застройку из сотен и тысяч каменных домов, отливающих туманной желтизной на таком удалении.
— Он прекрасен, господин! — молвила девушка, вдыхая в свои слова восхищение.
И тут парень резко поднялся и приблизился к ней, на непростительное расстояние.
— Ах!.. — чуть испуганно вздохнула служанка.
Шосо медленно прикоснулся тыльной стороной ладони к её густым волосам.
«Сейчас важно молчать.» — думал Вейгер — «Но не слишком долго. Если она сама не заговорит, заговорю я.»
— Госпожа Фейгина, запрещает нам прикасаться к знатным мужам, господин. — почти дрожащим голоском прошептала Франческа.
— Видела ли ты чудные леса и реки Драугфага, Франческа? — уверенно спросил парень.
— Видела, Господин. — дрожащими губками ответила она.
— Видела ли ты славные города и сёла Драугфага, Франческа?
— Видела, Господин.
Как вдруг, его ладонь перекочевала с волос, ей на плечо.
— Так вот, знай моя милая Франческа, скоро всё это будет принадлежать мне! Я внук самого Вейгера Брода! Всё что ты видишь в окно, так или иначе, станет моим! И эта… госпожа… Фейгина, будет кланяться тебе и вытирать хрустальные туфельки, прямо на твоих ногах, стоит только захотеть!
Бедная девушка вся скукожилась и опустила голову едва ли не ниже плечей.
«Чёрт, передавил, старый я дурак!» — мысленно поругал себя Вейгер — «Ну ничего, сейчас она у меня растает, как сахар на языке.»
Он отпустил её плечо и аккуратно взял за ладонь.
— Не бойся. Ничего не бойся. Рядом со мной ты в полной безопасности. Ну же, подними взгляд… Я хочу, чтобы ты смотрела мне в глаза.
Служанка повиновалась. Было заметно, как и она сама задышала глубже и быстрее. Глядя в чудесные голубые глазки, Шосо делал именно такое лицо, какое хотела бы увидеть любая слабая женщина. Лицо уверенного и властного мужчины, готового перевернуть мир, ради себя и неё.
— Твои волосы и платье… Да ты прекрасна, как само пламя вечернего костра.
Он нежно провел фалангами пальцев вдоль её руки.
— Не бойся, моя Франческа… Ты станешь моей фавориткой. Ты станешь моим трофеем. Ты станешь моей…
Тут юноша мягко взял её голову в ладони и поцеловал прямо в губы. Не слишком нежно, и не слишком грубо, ровно так, чтобы они оба насладились этим теплым влажным переплетением ртов. Язык поучаствовал лишь самую малость, подсластив финальный момент.
А дальше всё пошло само собой. Шосо скинул рубашку, не убирая самодовольного выражения с лица. Да, именно так выглядит король жизни, когда берёт то, что ему причитается.
— Ах… Господин… — заблеяла рыжая малышка — Вы… Очень красивы…
«Ха-ха-ха» — почти рассмеялся мысленно Вейгер — «Я так и знал, что ты этого хотела. Играешь недотрогу, чтобы знатные мужи получали больше удовольствия. Мол сами завоевали, а не из-за чина отдалась. Ух-х, хороша чертовка. Знает своё дело.»
Он наклонился, взял края её платья и, растягивая удовольствие, задрал их до поясницы. Параллельно его ладони хватались за мягкие ляжки, и гладили абсолютно гладкую бархатистую кожу.
Служанка оказалась начисто выбрита и пахла свежестью и мылом. Получается она готовилась. Или её подготовили. Вот только обеды носит она не только Шосо, но и ещё много кому. А судя по воспоминаниям, внучок ни разу ею не пользовался.
«Жаль…» — подумал Вейгер, уже понимая, что она не девственница — «Таким молодым членом можно без труда входить в самые тугие щёлки. Ну ничего, я ещё найду здесь достойную прислугу для моего родового клинка. Новая жизнь только начинается. Вот же я наворочу дел в новом теле!»
Юноша снял лиловое платье до конца. Пламенные копна упали из горловины на милые девичьи плечи. Округлые груди с острыми приподнятыми сосками притянули всё его внимание. Он сдавил их в ладонях, замечая, как Франческа закрывает глаза и приоткрывает рот.
— М-м-х… — выпустила она тихий стон — Господин, вы хотите меня?
— О да, я хочу тебя, я хочу…
И это была не преукраса. Его молодое тело полное гормонов пылало. Стояк пульсировал от напряжения, и рвался трахать пухлый зад рыжей сучки до потери сознания.
— Тогда позвольте мне обслужить вас, как подобает. — сказала девушка, положила руки ему на живот и начала опускаться на колени. Голубые глазки её сосредоточились на члене, скрытом за тканью.
Шосо подождал, пока она снимет с него бре, полюбовался видом того, как юная мордашка подбирается к его стальному стояку, но в последний момент остановил любовницу.
— Нет… Это я тебя отымею, как подобает.
Парень подхватил рыжую под руки, подорвал с пола и метнул на кровать. Голая девушка взвизгнула, падая на спину и тут же перевернулась на бок, демонстрируя гладкую извилистую спинку.
«В прошлой жизни я заделал под три сотни детей» — подумал Вейгер — «Не знаю откуда у меня эта мания, но мне хочется спускать прямо в женщин. В этом несомненно есть какая-то доля наслаждения моей властью… Начну делать детей с этой рыженькой, а там дальше посмотрим.»
Шосо запрыгнул на кровать и быстро пристроился позади голой служанки. Сначала он хорошенько помял её большую круглую ягодицу. Затем провел рукой до коленки и подхватил красивую ножку.
«Хм-м, с таким стойким бойцом мне даже не нужно помогать себе рукой, чтобы войти. Так сказать, на опыте…» — радостно рассуждал Вейгер.
Он начал двигать тазом и водить концом вдоль девичьей щёлки.
— М-м-х… Господин…
Потом опустил голову и принялся ласкать её шею и ушко. Малышка стала постанывать с каждым своим вздохом:
— Ох-х… О-у-ф…
В таком положении он провёл около пяти минут.
«С молодым телом, я вообще не устаю заниматься прелюдией. Ну просто сказка, а не жизнь!»
Следующим движением юноша немного поменял позу. Нога красавицы опустилась, зажимая член между влажных ляжек. Теперь обеими свободными руками, парень схватился за её грудь. Франческа встала на локоть и приподняла торс, пропуская его предплечье под собой. Также она напрягла ноги, благодаря чему елозящий член, стал входить и выходить туже.
«Ах ты ж… Опытная сучка.» — подумал перерожденец, не ожидавший, что любовница так быстро поймёт, что от неё хотят.
— М-ах… Ах!.. У-ах… У-ах… — служанка начала явственно стонать на каждом его движении. — Вы такой… Такой энергичный. — сказала она в перерывах между стонами — Прошу, Господин… М-х-хм… Сделайте меня своим трофеем…
После таких слов, молодому парню просто сорвало крышу от перевозбуждения. Он снова задрал молодухе ногу, не прекращая сдавливать одну из её грудей, и стал целиться, как он хотел, без рук. Рыженькая выгнула спину и оттопырила зад, чтобы помочь ему.
Пару раз Шосо провёл вдоль влажной щели, стараясь углубиться в неё и войти. И вот, у него таки получилось. Головка заскочила промеж половых губ, проникла в тесную, горячую женскую обитель. Медленно парень ввёл стояк на всю глубину, чувствуя, как насаженная красавица извивается, стонет и царапает постель. Она обхватила его клинок своими ножнами по всей длине и пульсирующие удовольствие заполнило всё, от самого кончика и до яиц, вызывая в голове эйфорию.
«У зелёного юнца ещё такие сильные ощущения…» — подумал Вейгер.
Шосо отпустил ногу, верхней рукой взялся за талию, а нижней, просунутой под торс девушки, обнял её и прижал к себе. В таком положении он чувствовал полный контроль над её великолепным телом. От мягких ляжек, до упругой попки, от выгнутой талии до милой головы закопанной в куче вкуснопахнущих волос.
— Вот и всё. Ты в моей власти. Никуда не денешься. У тебя один путь, быть оттраханой.
— Сделайте это, Господин! Воспользуйтесь мной, как пожела… А! А-а-а! Мх-а-а!
Он заработал тазом, не дав ей договорить. Хлюпающий во влагалище член начал быстро входить и выходить промеж ног стонущей девицы. Мощные, неостановимые толчки вбивали его лобок во вздрагивающие ягодицы.
— Да! Да! Это я! Снова я! Тот же что в молодости! — не в силах сдержаться, в голос заголосил Шосо.
Сдавленная сильными руками Франческа не пыталась понять его слова, и вообще больше не пыталась заговорить. Она просто стонала, как последняя шлюха, так громко, что наверняка было слышно на весь коридор.
— Мха-а-ах! А-а-ах! А-а-а! А-а-а-х!
Разгорячённого и возбуждённого юнца было не остановить. Даже если бы сейчас в эту комнату вбежала вся его семья и первые чины королевства, он бы продолжил пялить эту суку, будто в последний раз.
Попка рыженькой раскраснелась от постоянных шлепков. Девичье лицо в слезах и поту могло лишь жадно хватать воздух ртом. Её трахали без остановок, с постоянной скоростью уже более двадцати минут. Опытный любовник Вейгер умел растягивать окончание, когда это требовалось. Сейчас, забавы ради, он решил проверить, как отреагирует эта ссыкуха на самый долгий и жёсткий секс в её жизни.
— Ну как ты там, крошка? Тебя ещё не ебали с таким напором в этих стенах? Уверен, ни один мужик во всём Драугфаге тебя так не отымеет, как я!
— О… О-о… О-ох-х… Шо… Со… — пыталась что-то сказать служанка, сотрясаясь от непрерывных вхождений. — Люблю… Люблю… Люблю тебя, Шосо! М-мха-а-х-х… Люблю!
— Я тебя тоже, малышка… Твоё тело, теперь… Моя любимая… И… Игрушка…
Дальше сдерживаться ему было всё сложнее. С таким молодым членом даже специальные техники не помогали. Он приготовился заполнить любовницу своим именитым семенем. Накончать ей в живот и заделать ребёночка.
— Давай… Давай…
Юноша впился пальцами в тонкую нежную шейку. Второй рукой взялся за пламенные кудри и беспощадно потянул их на себя. Его бёдра двинулись вперёд в последний раз, вталкивая стояк до упора. Он застонал, впервые за всё соитие.
— О-о-о-у-у-м-м-м-м… А-а-а-а…
Член взорвался неземным наслаждением, извергая горячую сперму промеж прекрасных ножек. Бедная Франческа не смогла сдержать облегчённого вздоха. Она кончала уже раза четыре или пять за это время, и в благодарность за такой подарок, продолжила сладко постанывать, пока Шосо наполнял её.
Завершив безумное совокупление, парень отдёрнул рыженькую за плечо, опрокидывая её на спину. Затем грубо, с языком, засосал её рот в рот. После этого он и сам упал на спину, сбоку от обессиленной и обездвиженной девицы. Между ними протянулась полосочка слюны, после вульгарного засоса. Юноша тяжело дышал, а в голове его проносилось:
«Да это ни в какое сравнение не идёт с тем, что у меня было в пятьдесят, да даже в сорок лет! Пресвятой Зельдад, я снова бог секса! Давайте мне больше! Любых, молодых, и не очень, красивых, с изюминкой, пухлых, тощих. Да я вытрахаю весь Драугфаг! Как сделал это уже когда-то…»
Они с Франческой синхронно повернулись друг к другу и обнялись лицом к лицу. Ноги переплелись, лбы и носы столкнулись с нежны нажимом.
— Слушай, рыжик… Я чувствую у меня под вечер снова будет полно сил. Хотя я и сейчас бы продолжил, но есть важные дела. Приходи перед сном, я проверю на глубину твоё горлышко.
— Хорошо. — она улыбнулась — Обязательно.
И улыбка эта отличалась, от той притворной, что она рисовала в начале. Она смотрела на него совершенно по другому. Таким взглядом, который ни с чем не спутаешь…
«Ну вот, ещё одна влюбилась.» — подумал Вейгер — «И так всегда. Приятная внешность и хороший трах, открывают путь к сердцу любой бабы… Хотя, наверное, возможность стать любовницей богатого и успешного мужика тоже очень влияет.»
Они ещё немного повалялись, поглаживая партнёра по разным местам, а потом Франческа встала и начала приводить себя в надлежащий вид.
— Господин, я высоко ценю оказанное вами внимание, но у меня много работы. — натягивая платье, она встретилась взглядами с Шосо и снова улыбнулась — Вечером… Буду… — после чего, послала ему воздушный поцелуй.
Он проводил глазами её миловидный силуэт до двери. В стройную выверенную походку служанки добавилась капелька хромоты. Тут уже Вейгер вовсю расхохотался, но всё ещё в мыслях.
После ухода рыженькой, парень полежал, пялясь в потолок. Потихоньку в его голову проникали дела военные и политические. Пятидесятилетний стратег и полководец скрывающийся в теле юнца собирался возвращать власть, которую наследники бездарно растеряли.
«Хм, мой отец и одновременно сын Рувин, военный советник при дворе короля. Что же, это явно более хорошие вводные, чем те, что я имел в своей молодости. За эту жизнь я обязан успеть гораздо больше. Согласно моему расписанию сейчас мне нужно идти на тренировку по фехтованию, а потом учится играть на лютне. Что за бред. Тем более, что я уже умею и то, и то.»
Шосо подскочил с кровати и направился к подносу с едой, параллельно размышляя, чем бы ему в действительности заняться, чтобы начать обрастать авторитетом и властью уже сейчас.
Он тянулся за ломтиком сыра, как вдруг…
Сквозь крепкое молодое тело прострелила жилка слабости. Очень знакомое ощущение… Да, так было, перед его растворением магией Призмы!
— Нет! Только не это!
Голова закружилось, а в глазах помутнело, как и в тот раз.
— Нет, не смей!
Колени подкосились и он начал заваливаться назад.
— Моя жизнь! Моя новая жизнь!.. — хрипел Вейгер ослабевающим голосом. — Не смей забирать у меня мою новую жизнь!
Но всё бестолку. Магия не слушалась его уговоров. Голое юное тело прямо на глазах рассыпалось на рой синих светлячков. Не долго летая, и сами светлячки растворялись в пыльном воздухе поместья. И вот, сознание вновь погрузилось в тёмную пустоту. Что же произойдёт дальше? Старый воин узнал об этом, в следующие мгновение.
Вейгер Брод разлепил заспанные глаза, пробудившись от глубокого сна, потому что кто-то нещадно пинал его грязным сапогом по голой ступне. На разум тут же навалился поток новой информации об окружающей действительности. Также проявились давние и недавние воспоминания.
Больше, чем острая боль в ноге и ощущение холодной, налипшей грязи, его шокировало состояние собственного тела. Оно было… Жирным! Не сказать, что совсем распухшим, но явно с лишним весом. И это напугало и разозлило старого воина больше, чем все остальные минусы его положения вместе взятые.
Он лежал на земле, подстелив под себя дешёвый спальный мешок из грубой ткани, набитой слежавшейся соломой. Над ним была натянута небольшая двускатная палатка подпёртая деревянными жердями. Штопанная-перештопанная, рваная и грязная, вся в жирных маслянистых пятнах, смотрелась она совсем бедно, даже изнутри. Снаружи, так и вовсе, взглянуть было страшно.
Воспоминания гласили, что зовут его, как какого-нибудь рыночного мясника, топорным именем Бёрк. К имени уже не прилагалась фамилия, потому как рождён Бёрк был от обычной деревенской простолюдинки, ставшей по счастливой случайности служанкой в роскошном поместье. Сама матушка в детстве рассказывала Бёрку, что его отец никто иной, как знатный муж из великого, почти легендарного, рода Бродов. Естественно, когда парень пытался кому-то поведать о таком, над ним лишь смеялись. Одной суровой зимой матушка ослабла от голода и захворала неизвестной болезнью, после чего померла. Но перед смертью она постаралась пристроить единственное любимое дитя на службу в городской гарнизон, и чудом, используя какие-то связи с работы в поместье, ей это удалось.
«Да чтоб тебя прокажённые ойры драли, бесова призма!» — с ненавистью воскликнул Вейгер у себя в голове — «Переродила меня в теле ничтожного бастарда! Жирного вонючего ублюдка!»
Спал Вейгер один, поэтому по родовой привычке был в исподнем. На толстых руках-сардельках росли рыжие волосы из чего старый воин сразу сделал вывод, что отпрыск пошёл больше в мать, чем в отца.
«Ну конечно, он весь в мать! Настоящий Брод никогда не запустил бы себя до такого состояния!»
Негодовать и размышлять дальше над происходящим бывший предводитель воинов Арханура не смог, потому как тот, кто пинал его в ступню, неожиданно наклонился, схватил парня за щиколотки и в наглую потащил из палатки наружу.
— Э-эй, рыжая свинья! Какого дьявола ты дрыхнешь, не постирав от дерьма мои портки! — орал мерзкий мужской голос.
Ночная рубашка задралась от трения с мокрой землёй, покрытой редкими пучками травы. Кожу на оголившейся спине зацарапали мелкие камешки и обломки веток. Выехав из палатки, как сани по снегу, Бёрк увидел тёмное вечернее небо, окаймлённое кронами высоких мохнатых сосен.
Крепкая мужская рука в кожаной перчатке схватила его за не длинные кудри и потянула вверх. Юноша был вынужден неловко сгруппироваться и подняться, чтобы ему не выдрали клок волос.
— Я тебя спрашиваю, жиртрест сраный! Почему работа не выполнена, а ты уже развалился на моей постели⁈
Взрослый мужчина, головы на две выше паренька, склонялся и орал ему прямо в лицо. Из рта крикливого несло жутким духом тухлого мяса и перебродившего кислого пива.
— Да ты столько жрёшь и так мало работаешь, что выгоднее тебя самого на мясо пустить, грёбаный хряк!
Тут ладонь сжимающая кудри, резко дёрнула голову Бёрка в сторону, отправляя его в падение, обратно на размокшую почву. Рыжий бастард шлёпнулся, мгновенно перепачкивая нос, глаза, губы и исподнюю одежду в скользкой грязи. Вокруг разразился громкий многоголосый смех. Множество других мужчин, упиваясь, насмехались над ним.
«О как…» — только и подумал Вейгер.
Он поднялся на четвереньки, протёр веки пальцами и осмотрелся. Взору открылся вид десятков палаток и шатров разбитых посреди хвойного леса. Тремя словами — обычный армейский лагерь. Вид этот был до того близким и родным душе старого воина, что он почувствовал себя, как дитя вернувшееся в отцовский дом, спустя долгие годы.
Но вот, жёсткий пинок в зад, вернул его в суровую реальность нового бытия. Юноша опять упал на живот и впечатался лицом в грязь. Смешки всё ещё долетали отовсюду, хоть и не такие резвые.
— Ты там ещё долго будешь в своей любимой луже плескаться, а⁈ Свинтус⁈ Ну-ка подорвался и поскакал отмывать мои вещи в реке!
Бёрк неспешно поднялся, оценивая обстановку опытным глазом. Сейчас он стоял посреди небольшой полянки на въезде в лагерь. В таком месте обычно разбивали палатки самые конченные отбросы. Под ногами у него разместилось целое озеро вытоптанной сапогами и копытами грязи.
Напротив торчал с горделивым видом рослый темноволосый мужлан. Носатая рожа с редкой мерзкой щетиной скалилась кривыми жёлтыми зубами. Облачён он был в стандартную кожаную броню рядового бойца Арханура. Помятые штаны небрежно болтались на длинных ногах, а концы расстёгнутого пояса свисали из-под кирасы.
По сторонам от крикливого бродили другие подобные ему солдафоны. Некоторые из них с хищными призрительными улыбками взирали на Бёрка.
«Так-так…» — анализировал Вейгер — «Судя по времени суток и окружающей обстановке, это стадо обнаглевших баранов только что припёрлось из рейда. Уставший и обозлённый, бывший деревенский плотник, по имени Шарк, решил заняться своим любимым делом и поиздеваться над рыжим пухлым оруженосцем. А ведь мной правнук, пускай и рождённый от служанки, стирал этому уроду вещи сегодня днём. Но Шарку плевать. Он просто любит унижать слабых и самоутверждаться за счёт них.»
Старому воину хотелось порассуждать ещё и о том, почему это демоническая призма начала перерождать его в разных отпрысков, по конкретной ветви семейного древа. Но на подобные мысли не оставалось времени, ведь терпеть дальнейшие издевательства он больше не намеревался.
Парень стоял молча и взгляд его из обычного, испуганно и раболепного, превратился в иной, надменный, суровый, злой. Сейчас по одному выражению перепачкананого лица, можно было сказать, что перед солдатами предстал уже какой-то совершенно другой Бёрк. Его пухлые кулаки сжались с необычайной силой, массивные плечи вздыбились дугой.
Крикливый заметил все эти неожиданно возникшие перемены. Но заскорузлое представление о своём оруженосце, как о слабом и беспомощном юнце, слишком глубоко засело в его пустой башке. Огромная пропитанная грязью до костей лапа снова потянулась узловатыми пальцами к рудым кудрям.
«У меня меньше силы, меньше роста, но хотя бы вес приблизительно тот же. И этого вполне достаточно, чтобы отделать такой мешок с дерьмом!» — самодовольно подумал Вейгер.
Левой рукой он отбил тянущуюся к нему пятерню, потом сделал резкий рывок вперёд и провёл идеально поставленный удар правой под дых. Если бы не кожаная кираса, защищающая торс, Шарка скрутило бы пополам. А так, он отшатнулся назад и развёл руки в стороны, сохраняя равновесие. В момент столкновения живота противника и своего кулака, юноша взглянул прямо в тёмные крысиные глазки над собой. Что он увидел там? Именно то, что ожидал увидеть Вейгер Брод. Страх перед силой его безграничного боевого опыта.
И тут славному воину захотелось, ко всему прочему, ещё и морально унизить деревенского дурачка. Вместо прицельного удара сразу в челюсть, он положил левую ладонь ему на грудь и просто оттолкнул. Специальная техника и правильная стойка, вложила в этот толчок такой импульс, что Шарк буквально отлетел назад, едва успевая перебирать ногами, чтобы не свалиться наземь.
— Да что ты сразу за волосы хватаешься, как баба! — сказал Бёрк не своим голосом и сплюнул смачный харчок — Хочешь подраться, давай на кулаках. Или на палках. А если жить надоело, то можем и на мечах.
Вся отара рядовых бойцов встала, как вкопанная и вперила ошалевшие взгляды в парня посмевшего дать отпор. Из некоторых палаток выглядывали удивлённые головы. Но больше всех не поверил в увиденное сам подбитый Шарк. Его рожа вытянулась от секундного испуга, но всё ещё пылала злобной ненавистью.
— Ну что ты вылупился, ойрово отродье! — бросил ему парень вдогонку — Оруженосец, это зелёный сопляк, не видавший настоящих битв. Его приставляют к опытному бойцу, чтобы он набирался знаний и обрастал навыками… Так вот, я тут рассудил, что теперь ты будешь моим оруженосцем!
На этих словах крысиные глазки мужлана полезли из орбит и налились кровью. Жёлтые зубы заскрежетали друг о друга от непомерной ярости.
— Хотя-я… Звание оруженосца самого господина Брода, это слишком жирно для такой слизи, как ты. Как насчёт должности моей личной девочки разносчицы пива?
Разъярённый рослый бык сорвался с места и понёсся сломя голову на распоясавшегося мальца. Очень грубо и небрежно, так сказать, по деревенски, он занёс кулак над головой, чтобы вложить в удар всю свою дурь. Вейгер не смог сдержать ухмылки. Настолько бездарная атака, вызывала у него лишь приступ искреннего смеха.
Волосатый кулак Шрака нёсся прямиком в грязное улыбающееся лицо рыжего наглеца. Ему не хватило каких-то пятнадцати сантиметров, чтобы достичь цели. Повстречав на пути мягкую пухлую ладонь, он вдруг перенаправился вниз и, захваченный железной хваткой, начал проворачиваться вправо. Бёрк крутанулся волчком, заныривая под руку противника. И вот, он уже очутился позади него, а в сжатых пальцах у парня трепыхалась заломаная за спину конечность мужчины. Чтобы локтевой сустав тупо не сломался, солдафон сложился вдвое, как шлюха в конце рабочего дня. А потом и опустился на четвереньки.
— Сука! Пусти, мразь жирная! — запел прижатый бычок, более тонким голосом, чем кричал по началу.
— Ну-ну, зови меня мой Господин… — весело дразнил его Вейгер и надавливал сильнее.
В конце-концов, он мокнул крикливого лицом в грязь, в отместку за собственный подобный опыт.
На полянке к тому моменту собралась целая толпа мужиков и все наблюдали за дракой, смеясь, присвистывая, вскрикивая и подначивания.
— Ха-ха-ха! Шарк, тебя что, рыжий грязью накормил⁈ Ну ты и слабак!!! Ха-ха-ха-ха-ха!!! — громко вопил и ухохатывался кто-то, будто увидел самое абсурдное и смешное действо в своей жизни.
Поизгалявшись над бывшим наставником, Бёрк отпустил выкрученную руку. Не ломать же её до конца, в самом деле. Рядовой тут же захотел взять реванш, но вместо того, чтобы махать кулаками, он решил попытать удачи в борьбе. Волосатые лапищи взялись за плечи юноши с целью повалить его. Пара ловких движений и рыжий пухляш уже освободился от этой хватки. Не теряя времени, он прошёл оппоненту в ноги. Все потуги Шарка оказались бесполезны. Разница в навыках была просто колоссальной. Да и комбинация опыта и молодости давала взрывной результат. Парень схватил рослого деревенщину за пятки, потянул его ступни на себя и попросту опрокинул дылду на спину.
— Мало тебе⁈ Мало⁈ — приговаривал Бёрк, налетев на поваленного мужика и обрушивая на его голову шквал ударов.
Сначала бык пытался извернутся и подняться. Потом даже хотел дать сдачи, в своём-то положении. Но схлопотав тройку таких прямых, что носом пошла кровь, а несколько гнилых зубов покинули десну, он всё же понял, что лучше прикрыть морду руками и жалостливо закричать:
— Хватит! Хватит! Сдаюсь!
Эти его слова вызвали настоящее извержение вулкана хохота у собравшихся зевак.
— Во дает молодой! Рыжий, если ты так драться умел, то чего терпел-то⁈ Ха-ха-ха-ха-ха!
— Эй, Шарк! Видать и правда теперь тебе придётся оруженосцем рыжего стать! Ха-ха-ха-ха-ха-ха!
На балаган вышел капитан сотник, командующий их подразделением. Невысокий седовласый мужчина в возрасте, ровесник Вейгера, появился на поляне в наспех натянутых штанах и камизе. Даже подпоясаться не успел. Похоже старик собирался уже отдыхать, но подчинённые устроили «подарочек» на его седую голову. При виде командира солдаты ещё какое-то время смеялись и обсуждали драку.
«Что-то они у тебя совсем не обузданные, раз не смолкают, стоит тебе показаться…» — подумал опытный вояка в теле рыжего юнца.
— Что тут происходит? — спросил сотник с таким презрением на лице, словно его заставили разнимать двух прокаженных дворовых псов.
— Ничего особенного, командир. — обратился к нему первее всех Бёрк — Просто проучил одного дебошира. Облегчил вам работу, так сказать.
Старый посмотрел на парня, округлив глаза. Наверное не верилось, что слышит это от толстяка, над которым все только глумились.
— Ты-ы⁈ — протянул капитан — Бёрк, какого лешего⁈..
Разобраться в ситуации он не успел. С западной стороны, ко въезду в лагерь прибыла группа солдат, которая почему-то задержалась в глубинах дикого леса дольше, чем должна была. Их опоздание, а также другие явные детали, мгновенно привлекли всеобщее внимание.
Во-первых почти все они были побиты и ранены. Во-вторых, вместо пятнадцати человек, вернулось девять. Рядовые и седой командир столпились дугой, перед пришедшими. Коллеги по воинскому делу тут же бросились помогать пострадавшим, проверять их ранения, давать свежую воду и расспрашивать о случившимся. Про Бёрка и Шарка, все мгновенно забыли. Рыжий юноша встал с бывшего наставника и поспешил тоже послушать рассказ уцелевших бедолаг.
Поначалу говорить пытались сразу трое, но это мешало пониманию, поэтому в итоге двое замолкли, а свой сказ продолжил самый бойкий.
— Мы попали в засаду волколюдов, еле отбились, но всё же отогнали их… — затараторил он — Спасибо его светлейшеству Мандангусу, если бы не он и его чары, мы бы все там полегли! Четверых наших они убили, ещё двоих уволокли в лес. Мы прикончили семерых. А его светлейшество даже сумел взять одного живьём… Мы не стали забирать тела наших, потому что побоялись, что с грузом, волчьи отродья нас нагонят по пути к лагерю и снова ударят, уже с подкреплением. В общем, еле ноги унесли. Видать неподалёку их логово…
Повисла неловкая тишина. Мужчины осматривали исцарапанные перепуганные перепачканные в крови лица товарищей. Для многих погибшие бойцы были друзьями…
— Капитан Чант, позвольте собрать отряд и отомстить за павших товарищей! — вдруг выпалил ответствующий, поняв, что их бегство выглядит отчасти позорно.
— Не хорохорься, Бальдор, сейчас у нас, помимо беготни за всяким зверьём по лесу, дел по горло. — недовольно сказал ему старый командир — Если генерал Лейман узнает, что я трачу людской ресурс на такие задачи, он меня лично волколюдам скормит.
Дальше капитан Чант, начал выяснять некоторые детали прошедшего сражения, а также отдавать мелкие распоряжения, связанные с бытом, укреплением наблюдательных постов и распределением по войску вещей погибших. А тем временем, пока суть да дело, взрослые мужчины, их молодые оруженосцы и Бёрк, в том числе, обращали всё больше внимания на необычную фигуру, стоящую подле чародея Мандангуса.
Сам маг выглядел совсем не потрёпанным. Его бежевая мантия всё также стекла вдоль высокого тощего силуэта, без единой складочки или засечки на ткани. Длинные волнистые волосы колдуна походили на причёску какой-нибудь ухоженной придворной леди. К слову, из-за такого внешнего вида, о чародее ходили слухи, что он не очень-то интересуется женщинами. Хотя прямых доказательств никто из солдат не имел.
Так вот, рядом с ним расположилась фигура, принадлежавшая какой-то молодой особе прекрасного пола. Сразу бросалось в глаза, что девушка почти голая. А ещё то, что она седая. Но первый факт, естественно, гораздо больше привлекал отовсюду мужские взгляды.
Её смуглая, загорелая кожа обтягивала крепкое, ладно сложенное, подтянутое тело. Широкие бёдра смотрелись просто завораживающе на фоне тонкой талии и плоского живота с проступающим прессом. Округлые ягодицы вместе со стройной спиной создавали невероятной красоты изгиб. Вместо трусов на ней был надет самый обычный толстый плетёный канат, едва скрывающий женские прелести. На груди и на предплечьях сидели полосы одежды, вырезанные из шкуры какого-то лохматого зверя. Длинные густые волосы свободно ниспадали на плечи и переливисто серебрились под сиянием жёлтого месяца. По бокам от макушки торчала пара острых волчьих ушек, покрытых дыбящейся шёрсткой у основания. Ну и конечно, от глаз не мог скрыться пушистый объёмный серый хвост, застенчиво обвившийся вокруг бедра. Девушка определённо являлась тем самым взятым в плен волколюдом.
Бёрк вгляделся в хмурую, сердитую мордашку. Точёные черты лица делали из волчицы настоящую красавицу. Прямые выраженные скулы сходились в острый подбородок. Маленький аккуратный нос отлично сочитался с небольшим тонкогубым ртом. Гладкие нежные щёки были достаточно худыми, но при этом не впалыми. Большие серые глаза, гневно взирали из-под тонких серебряных бровей.
Потом юноша перевёл взгляд вниз и полюбовался длинными, тощими, и в то же время мускулистыми ногами.
«Да-а… Ну и сучка… Да у неё тело тренированной воительницы!» — мечтательно подумал Вейгер — «Среди людей такие самки встречаются редко. А потому для меня, вкусившего за прошлую жизнь немало женщин, подобный экземпляр особенно ценен…»
— Мужики, да вы поглядите кого они к нам привели… — тихо проговорил кто-то из толпы.
Сейчас уже все собравшиеся солдаты чуть ли не отвесив челюсти взирали на пленницу. Потребовалось время, чтобы каждый осознал насколько красивая девушка предстала перед ними.
— Э-э, нет! — предвидя неладное, выступил вперёд и резко провозгласил его светлейшество чародей Мандангус — Я не прикончил эту тварь и притащил её с собой в лагерь, только потому что она нужна для важного дела! Мой учитель занимается написанием Великой Энциклопедии Драугфага. Ему потребуется свежее тело представителя вида волколюдов, чтобы подробно описать их анатомию в своём труде. Поэтому, капитан Чант, я попрошу немедленно предоставить мне надёжную клетку для этого дикого и опасного зверя! Я наложу на металл чары, чтобы не оставить ему и шанса на побег!
Нынче волчицу от необдуманных поступков удерживали кандалы закрытые на кистях заведённых за спину. Ну и сила магии опаснейшего из пленителей, которая в действительности могла мгновенно её умертвить, одним заклинанием.
— Э-э-э-й!.. — хором заголосили вояки.
А один, самый наглый даже проговорил:
— Ваше светлейшество, какая разница вашему учителю, сколько членов побывало в объекте изучения…
Тут старый воин Вейгер Брод понял, что ежели он хочет насладиться волчицей, ему срочно следует спасать её от группового изнасилования. Слишком сексуальную бабу этот латентный чародей притащил в логово изголодавшихся мужиков. И к счастью, у опытного приключенца имелась достаточно веская не надуманная причина, чтобы остановить деревенщин от вступления в половую связь с дитём леса…
Рыжий Бёрк, и так стоявший в передних рядах, выступил вперёд ещё больше и поднял руку вверх, чтобы даже самые засмотревшиеся на женские прелести солдаты обратили на него внимание. А дальше он заговорил, с такой интонацией, словно перед толпой выступает лидер, водивший этих воинов в сотню битв, а не случайный юнец простолюдин.
— Волчица обитательница Сапфирового Леса. Сапфировый Лес это обитель верховного друида Авайнора. Авайнор, древнее и могущественное существо, старее Арханура и всех нынешних государств Драугфага. Все разумные существа в этом лесу находятся под защитой его друидских чар. Оскорбить обычаи народа волклюдов, означает накликать на себя страшное проклятие!
Если бы не железная серьёзность в голосе юноши, наверняка, многие мужчины посмеялись бы с такого заявления. Но вместо этого из толпы ему задали резонный вопрос.
— А тебе откуда всё это знать, рыжий? Ты с каких пор чародеем заделался?
Парень многозначительно посмотрел в глаза Мандангуса, ища там поддержки. Высокий маг нахмурил брови. С некоторым сомнением он произнёс:
— Я слышал, что Хозяин Лесов силён… Но не думаю, что настолько.
«Вот же кретин!» — разгневался в мыслях Вейгер — «Ты же и сам не хочешь, чтобы её поимел взвод солдат! Мог бы мне и подыграть. Тем более, что мои слова чистейшая правда, просто, малоизвестная для не посвящённых.»
Делать нечего, пришлось Бёрку самому спасать положение. Он резко обернулся к большинству мужчин и чувственно заговорил, заглядывая им в лица.
— Эта история приключилась с моим прадедом. Тогда он был в военном походе в этих краях, прямо, как мы сейчас. Племя волколюдов наткнулось на группу разведчиков во время охоты. В жестоком сражении выжило лишь пятеро людей. Стая сбежала, оставив на поле боя раненую сородичку. В отместку бойцы надругались над ней, а потом прирезали. Очень скоро, каждый из пятерых захворал неизвестной болезнью. Всё войско перевели на карантин, но надобности в этом не было. Никто, кроме насильников волколюда, так и не заразился. Попытки лекарей помочь им оказались тщетны. Все пятеро скончались в одну ночь, в жутких муках…
В толпе бойцов зашептались. Уж чего-чего, а суеверности простому народу было не занимать. Бёрк снова обернулся и теперь обратился лично к Мандангусу.
— Это и вас касается, ваше светлейшество. Вы вздумали забрать волчицу из Сапфирового Леса в обход местных обычаев. Считаете ваших сил и знаний хватит, чтобы потягаться с древним друидом, Хозяином Лесов, Великим Авайнором?
Чародей скорчил возмущённую рожу и с глазами навыкате шагнул навстречу рыжему оруженосцу.
— Да что ты такое несёшь, малец⁈ Ты себя видел-то⁈ Откуда тебе знать, на что способны маги нашей школы⁈
И тут Бёрк, как ни в чём не бывало, взял и начертил рукой в воздухе секретный символ, известный лишь высшим членам тайного чародейского ордена Арханура. Мандангус чуть не поперхнулся на вдохе, дёрнулся, отскочил назад, поднял ладонь ко рту. Во взгляде колдуна отразился страх — а вдруг кто-то, кому не следовало бы, увидел и распознал сигнал поданный ему юношей. Без слов Вейгер понял, что Мандангус хочет отчитать его за столь вульгарное использование их тайных знаков.
— Что же, эм-м… — как-то замялся высокий мужчина с длинными ухоженными волосами — Вынужден признать, всё сказанное этим парнишкой правда. Друид Авайнор действительно нашлёт проклятие на всякого, кто вздумает обесчестить дитя леса. И-и… Я ничего не смогу с этим поделать.
— Вот-вот. — сразу подхватил рыжий — И вы сами, как я уже сказал, подвергаете себя опасности, ваше светлейшество… Но, к счастью, я знаю, как обезопасить вашу важную персону и без проблем доставить зверя к уважаемому учителю для изучения.
Среди собравшихся солдат вновь поползли осторожные перешёптывания. «Да что за дьявол в рыжего вселился?» и «Они что-то темнят…», долетали до слуха тихие фразы. Ну а Бёрк продолжал:
— Согласно обычаям волколюдов, овладеть самкой имеет право лишь тот самец, что одолеет её в равном бою. Овладеть не только в плане переспать, но и полностью её себе подчинить.
По толпе прокатились удвилённые возгласы.
— В случае победы самца, волчица, по сути, становится его собственностью. Когда в дуэли участвуют чужеродцы, она также имеет право, в случае своей победы, лишить оппонента жизни!
Тут юноша вопросительно взглянул на седовласую, ушастую хвостатую девицу.
— Да, всё так. — молвила она с сильным акцентом — Откуда тебе известны наши законы, чужак?
— Мне многое известно, дитя леса. — таинственно ответил парень.
В разговор вклинился чародей. Он пшикнул губами, сложил руки на груди и уверенно заявил:
— Ну так ведь я уже одолел эту самку в бою. Отчего же ей мне не подчиняться, если я точно, в разы сильнее неё.
Волчица, кажется, немного зарычала от недовольства. Бёрк поспешил объяснить:
— Проблема в том, что вы владеете чарами, ваше светлейшество, а она нет. Между вами просто невозможен равный бой.
Как вдруг, молодая зверолюдка буквально закричала на Мандангуса:
— Мы можемь подраться на кинжалах! Тогда я тебя с лёгкостью побью, человеческий мужчина! Только без магии и фокусов!
Маг поморщился, фыркнул и презрительно проговорил:
— Ди-карка…
Потом обратился к седовласому командиру:
— Капитан Чант, выделите мне вашего лучшего бойца, чтобы он приструнил эту сучку, раз их обычаи так велят.
Командующий сотней воинов открыл рот и начал говорить своё слово, но его перебил Бёрк.
— Думаю здесь не найдётся бойца лучше меня!
Толпа дружно захохотала. Хотя смеялись в основном те, кто не застал его драку с Шарком. Юноша решил усмирить смешки:
— Если кто-то сомневается, можем хоть сейчас устроить чёртов турнир! Нападайте по два, по три, только потом не стоните, как ойрово отродье!
В его крике звучала железная уверенность и настоящая боевая ярость.
— Тебя что, проучить, малец. — выступил вперёд с такой фразой тридцатилетний военный ветеран, по имени Шейман.
На поясе у него висел дорогой клинок с резной рукоятью, а на лице сидела самоуверенная улыбка. Да, этот солдат уже руководил десятком и приближался к должности заместителя капитана. Он был явно покруче Шарка, но если бы он знал, кто поселился в голове рыжего… То ретировался бы, поджав хвост, и не подумав лезть в драку.
— А ну, стихли все! — гаркнул старый командир — Никаких потасовок из-за бабы при мне тут не будет! Бёрк, придержи свои таланты, сходи поешь чего-нибудь, а то дикий сегодня какой-то… Шейман, победишь эту волчицу для его светлейшества?
Прежде, чем ветеран ответил, опять заговорил перерожденец:
— Вы не поняли. К волчице вы подойдёте через мой труп. Хотите проверить? Сделайте шаг или попытайтесь меня остановить…
— Да что на тебя нашло, парень⁈ — возмутился седовласый Чант — Ты решил ослушаться моего приказа? Ты знаешь, что тебя ждёт за такое⁈
Тут в разговор вклинился улыбчивый Шейман, который негромко засмеялся, после чего заговорил:
— Да ладно вам, не горячитесь, капитан. Молодой увидел красивую бабу и у него вскипела кровь. Думаю многие здесь его понимют.
Затем ветеран обратился к прекрасной волколюдке:
— Скажи мне… Дитя леса, это правда, что в дуэли с чужаком на кону стоит жизнь того, кто дерзнёт заполучить твоё тело?
— Правдивей некуда! — сердито огрызнулась девушка.
— Ясно… — сразу подытожил Шейман, слегка склонив голову вперёд — Капитан… Дайте мальцу и зверю по кинжалу. Если рыжему так хочется сдохнуть в бою, пускай его перед смертью унизит эта хвостатая девка.
Предложение тут же поддержала вся солдатская братия своими радостными возгласами.
— Бред какой-то… — пробурчал себе под нос старый сотник — Вы что тут устроить собрались, идиоты…
Капитан уже хотел заорать во всё горло на обнаглевших подчинённых, но его гнев остановили неожиданные слова чародея:
— Я согласен. — затейливо промолвил Мандангус — Как владелец пленницы я не против взглянуть на такой бой. Тем более, он может принести мне желаемое. То есть, полное послушание зверя.
— Но… Но… — опешил командир, раскрыв рот и опустив плечи — Этот рыжий совсем зелен. Его прикончат, а мне потом держать ответ перед его наставником!
— Валяй, капитан. — выскочил откуда-то сзади высокий силуэт побитого Шарка — Этот… Парень, мне больше не нужен. Пускай дерётся с кем-угодно, лишь бы не со мной.
После того, как вся воинская община пожелала дуэли Бёрка и волчицы, у старого командира не осталось аргументов против. Хотя на лице у повидавшего жизнь мужчины застыла ошалевшая гримаса, он распорядился выдать соперникам два идентичных кинжала.
Военный маг произнёс короткое заклинание. Заколдованные кандалы сами раскрылись и спали с тонких девичьих запястьев. Дуэлянты приняли из рук солдат оружие грядущего сражения. Толпа начала расходиться широким кругом, освобождая пространство.
— Ты хоть бы обулся, Бёрк… — обеспокоено проронил кто-то.
Юноша не ответил. Он стоял в исподнем, весь грязный после драки с Шарком, чувствовал холодную влажную мягкую жижу под ступнями и мечтательно любовался своим будущим трофеем. Лесная красавица не отвечала взаимностью. В её взгляде застыла дикая ненависть.
Человек и волколюд поравнялись друг перед другом. Пушистый серый хвост встал торчком, шерсть на нём вздыбилась. Волчица приняла низкую стойку, на широко расставленных ногах и оскалилась большими клыками. Она вынула сверкнувшее под месяцем остриё и отбросила ножны вбок. Парень продолжал стоять ровно и расслабленно. Его клинок сжатый по краям в ладонях, оставался в ножнах, на уровне чуть ниже живота. Со стороны казалось, что рыжий держит какой-нибудь футляр с очками и ничуть не готов к опасной схватке.
— Человеческий мужчина, я выпущу твои кишки и обмотаю их вокруг жирной шеи! — злобно и с жутким акцентом проговорила дикарка.
— Интересно, что ещё умеет твой милый рот, кроме как извергать подобные угрозы? — с ухмылкой вопросил бывший оруженосец.
Словесная перепалка развеселила зрителей и они даже начали кричать слова поддержки соратнику.
— Эгегей! Давай Бёрк! Больше тебе такая никогда не даст!
Девица тоже намеревалась сражаться босой, а значит оба они будут сильно скользить. Но Вейгер, как раз хотел сыграть на этом. Босыми ногами он управлялся на такой поверхности даже лучше, чем в обуви. Просто пальцами приходилось цепляться, как когтями за лёд. Впрочем, волчица вообще всю жизнь бегала по лесам босоногой. Возможно, для неё озерцо грязи тоже не проблема.
Перерожденец выжидал. Его беспечная стойка должна спровоцировать вспыльчивую воительницу напасть первой. Та, в свою очередь, почему-то не спешила атаковать в такой удобный момент.
«А ты не так уж и глупа, моя серебряноволосая королева леса.» — подумал Вейгер — «Но тебе не поможет никакая осторожность. Не думаю, что и за тысячу лет, родиться воин способный одолеть меня в дуэли. Сегодня, ты станешь моей послушной девочкой.»
Дитя леса сорвалась с места с невероятной скоростью. В её мускулистых конечностях пульсировала животная необузданная мощь. Сложившись в тонкое длинное копьё, волчица выстрелила парню в глотку. Опиралась она на всего одну ногу, торсом подалась вперёд, а руку с остриём вытянула перед собой. Выпад, который ставил на кон всё и сразу.
Легендарный воин парировал это движение, не вынимая оружия. Один хлёсткий удар ножнами по кисти и кинжал вырвался из тонких смуглых пальцев. Вращаясь, он отправился в полёт, преодолел какое-то расстояние и врезался в сосну, оставшись торчать высоко в стволе.
Девица отскочила назад, скалясь и рыча. Сердитые, завораживающие красотой глазки, проследили за траекторией клинка, а потом вернулись и сосредоточились на противнике.
— Говоришь, выпустишь кишки, а сама бьёшь в горло. Хитро, но предсказуемо. — спокойно сказал юноша.
Солдаты армии Арханура опешили второй раз за вечер. Затих и ничего не комментировал даже самодовольный Шейман. Раненный боец из бежавшей от волколюдов разведгруппы поражённо выпалил:
— Да быть такого не может!.. Вот так просто⁈ Одним движением⁈ Да их волчицы же в бою просто бешенные!
Единственный, кто смотрел сейчас на Бёрка с равнодушным пониманием, был Мандангус. Маг, увидевший тайный символ, знал, что что-то тут не чисто и перед ним не обычный юнец. Но сообщать кому-либо о своём знании он не спешил. Раз некто посвящённый в таинства засел в теле оруженосца, значит так нужно.
— Скажи, как тебя зовут, храбрый воин своего племени? — серьёзно спросил у девушки рыжий.
Красавица слегка растерялась и смутилась, от такого обращения. Но быстро собралась:
— Меня… Меня зовут Васотури.
— Ах, Тури… Пожалуй, буду называть тебя Тури. — с тёплой добротой промолвил парень.
И тут волчица резко разгневалась.
— Бой ещё не окончен! — закричала она и растопырила пальцы рук с длинными чёрными ногтями, похожими на когти зверя.
— Ну конечно… — ответил Бёрк, всё ещё сжимавший у себя под животом ножны с кинжалом. — … мне осталось подойти и взять то, что мне принадлежит.
Юноша демонстративно выбросил своё оружие под ноги бойцам столпившимся вокруг.
— Безумец… — с обидой и негодованием выронил кто-то.
Короткими спокойными шагами рыжий пухляш направился прямо к злой и опасной жительнице леса. Та раскрыла зубастый ротик и вытаращила прекрасные серые глаза. Похоже, даже несмотря на буйный звериный нрав девицы, поведение дерзкого человека по настоящему пугало её.
Когда между ними оставался всего метр и противник стоял полностью открытый, опустив руки в пол, дикарка предприняла последнюю попытку защитить своё достоинство. Она резко наклонилась и ударила снизу вверх, метя сведенными пальцами в раздувшееся от чрезмерного питания пузо рыжего. Для сознания Вейгера Брода её движения выглядели такими медленными, что он мог бы успеть сосчитать до десяти прежде, чем удар достиг бы цели. Хотя для окружающих мужчин она била, словно серебряная молния.
Юноша отбросил свой левый бок назад, одновременно заваливаясь торсом вперёд с выставленной перед собой, согнутой в локте рукой. Этим простым движением он полностью обезвредил хитрую атаку девицы и влепил ей предплечьем в затылок. А дальше, он навалился на этот затылок всем весом, впечатывая её лицо в землю. Теперь он лежал на волчице сверху, пока её буйный хвостик размахивал из стороны в сторону и щекотал ему лицо.
— Х… Хозяин… Вы победили меня… — донеслось снизу.
Бёрк расплылся в улыбке.
— Вот так-то лучше… Молодец. Теперь ты будешь послушной девочкой, верно?
Волчица всё ещё прижатая его рукой, сглотнула и промычала.
— Угум…
Парень расслабился, бой был окончен. Он взял лесную красавицу под руки и помог им вместе подняться. Оба они стали грязные и слегка ушибленные, после сегодняшних потасовок.
На въезде в лагерь висела гробовая тишина, хотя народу здесь собралось не мало.
— Рыжий. Теперь хозяин. Этой бабы. — не веря собственным словам, отрывисто проговорил какой-то солдат.
Бёрк обернулся к хлоднокровному Мандангусу.
— Ваше светлейшество, ради вашей безопасности, сегодня я заночую в вашем шатре. Велите подать нам горячей воды в миске.
Тут парень едва заметно кивнул магу, намекая на их секретное союзничество. А сам подумал:
«Давай, не тупи чародеешка. Если мы не переночуем под твоей охраной, нам во сне вскроют глотки.»
Высокий худощавый мужчина в роскошной мантии какое-то время молчал. Потом выдал такое:
— Эм-м… А ты никак не можешь передать мне управление над зверем? Просто…
Юноша скорчил настолько многозначительную рожу, что колдун сразу умолк и смущённо потянулся ладонью ко рту.
— Ох-х… — вздохнул Мандангус — Ну как же я забыл, это так не работает. К-хм… Капитан Чант, подайте к моему шатру две… Нет, три миски с горячей водой. И пускай меня никто не беспокоит. Я хочу провести первичные записи по анатомии волколюдов сегодня.
Всю дорогу до шатра троица из чародея, волколюдки и рыжего юнца молчала. Хвостатой девушке не пришлось больше надевать никаких кандалов, она послушно шагала сразу за парнем, грустно прижав ушки к затылку. Позади них раздавался шум возгласов и возмущённых разговоров. Девку, о какой солдаты могли только мечтать, уводили у них прямо из-под носа.
«Опасно.» — подумал Вейгер — «Сразу десяток отморозков, с телом Бёрка я могу и не присмирить. Ну, хотя бы под защитой колдуна уже поспокойней.»
И вот, они вошли в просторное круглое временное жилище из бежевой ткани, закрепленное с помощью деревянного каркаса и колышков с подвязанными канатами. Манадангус взмахом пальца зажёг три масляных светильника из глины, стоявших на столе и на полу. Внутри шатра у него имелись: два стула со спинками, собственный столик заваленный книгами, свитками и картами, целая разборная походная кровать, застланная шёлковым бельём, пара ковров под ноги, вместо грязной травы, вешалка для одежды, сундук закрывающийся на ключ и даже небольшой шкафчик набитый канцелярской утварью, а также с подносом с едой на верхней полке. Сразу видно, что человек здесь обитал при деньгах и статусе. Вейгера сложно было поразить роскошью, но он всё равно обрадовался, что не придётся спать на драном мешке, спиной к спине с пьяным Шарком.
Стоило входным занавесям сомкнуться за спиной Тури, как чародей резко обернулся, схватил рыжего за шиворот и шипя, рыча, заговорил:
— Кто ты дери тебя ойра такой⁈ И не смей мне врать, зельдадова отрыжка!
Парень смотрел в бешеные глаза мужчины, снизу вверх, не теряя холодного самообладания.
— Я настоящий правнук Вейгера Брода. — ответил он и замолчал, давая магу возможность переварить услышанное.
Медленно Мандангус отпустил сжатую в кулаках спальную рубаху, а потом и обходительно стряхнул с плеча юноши пыль.
— Вот оно как… Вот уж не ожидал…
Колдун сделал пару аккуратных шагов назад, после чего повернулся к парочке человека и волчицы спиной.
— И что же сын из рода Бродов, делает в этой забытой богами глуши в качестве оруженосца какого-то отребья? — вопросил он.
— У меня здесь свои дела. — деловито произнёс Бёрк — Знать какие именно, никому не стоит, и тебе в том числе чародей. Но будь уверен, я не забуду твою помощь. Семейство Бродов и тайный орден всегда дружили и тесно сотрудничали. Магия и меч, вместе порождают величайшую силу призванную вершить судьбу нашего мира.
Было заметно, как Мандангус слегка вздрогнул.
— Ваш дед говорил эти слова на собрании…
Юноша не удержался и ухмыльнулся.
— На самом деле, мой дед позаимствовал эти слова у моего прадеда. Но это так, небольшой родовой секрет.
Колдун резко обернулся и бросился вперёд, одновременно падая на одно колено.
— Ваше превосходительство!..
Мужчина бережно подхватил кисть рыжего и похоже собирался её расцеловать, несмотря на разводы подсохшей грязи.
— Довольно тебе! — вырвал ладонь и отмахнулся от него парень — Не нужно лебезить!
— Я повёл себя так нагло! Я не знал! — оправдывался жалостливым голосом маг и склонялся всё ниже.
— Всё нормально! Успокойся! Броды никогда не были такими заносчивыми тиранами, как многие о них думают… Лучше наколдуй себе спальный мешок. А я посплю на твоей кровати, раз уж тут нет вариантов получше.
— Ох-х! Почту за честь, ваше превосходительство! — простонал Мандангус.
«Да чтоб тебя…» — мысленно ругнулся Вейгер — «Где твоё мужество, тряпка⁈ Видит Зельдад, слухи о тебе не врут.»
Бёрк немного прошёлся по ковру, разминая ворсинки между пальцев ног.
— И ещё кое-что…
Чародей подбросил голову и приоткрыл рот, внемля желанию господина:
— Сейчас нам принесут воду. Свали прогуляйся по вечернему лесу и не приходи до середины ночи. А ещё лучше, походи по лагерю, посмотри, чтобы никто не буянил. И чтобы к нашему шатру никто не подходил, не подслушивал.
— Ва-ва-ва… — заблеял колдун — Ва-ва-ва-ше превосходительство! Тогда смею просить вас, чтобы вы замолвили за меня словечко у генерала Леймана! Пускай перестанет гонять меня на драки с презренными лесными тварями и переведёт от этого сноба Чанта обратно в основной штаб! Не место такому, как я, в этой обгаженной дыре!
Парень сжал губы и сощурился. Он не мог обещать ничего такого, ведь по сути являлся никому неизвестным бастардом. Но переспать с прекрасной Тури в удобной постели ему слишком уж хотелось. Поэтому он соврал.
— Добро, будь по твоему. Генералу словечко замолвлю, но и ты сейчас постарайся.
— Ах-х, как пожелаете, как пожелаете…
Дальше чародей отбежал к другому концу палатки, отворил сундук и принялся возиться в вещах, сложенных в нём стопками.
— Ваше превосходительство, тут у меня есть пара ночных рубашек, чистеньких, из нежной дактриской ткани…
— Нет, не надо. — отказался Бёрк — Сегодня мы будем спать голыми.
Юноша обернулся к девушке у себя за спиной. Ему хотелось снова заглянуть в её большие, блестящие глаза. Но лесная красавица склонила голову и прикрыла веки. Тогда парень нежно взял её за подбородок и приподнял милую мордашку. Веки с длинными ресницами распахнулись, серые радужки чудесных глазок походили на полные луны. Они постояли молча, глядя друг на друга, и рыжий из последних сил удерживался от желания провести по её губам пальцем. Не хотелось лезть грязной пятернёй девушке в рот. Хотя он знал, что она всё стерпит.
— Не понимаю, хозяин, — заговорила тихо волчица — на вид вы так слабы и беспомощны. Но в бою вы оказались сильнейшим бойцом за всю мою жизнь.
Юноша, улыбаясь, взял её за гладкую щёку.
— Всё дело в том, что я и правда сильнейший.
Волколюдка задрожала, закусывая клыками нижнюю губу. Тонкой мускулистой ручкой она потянулась к канату, который заменял ей трусы.
— Я так долго ждала, когда появиться самец, достойный чтобы от него понести…
— О, да-а. — властно изрёк Вейгер, кладя ей ладонь на поясницу — Наши волчата, станут опаснейшими хищниками Сапфирового Леса.
Серая сучка приоткрыла рот и тихо со вздохом простонала:
— О-а-х-х…
Тело её начало слегка извиваться в его руках. Невзирая на грязь и присутствие постороннего в шатре, волчица стала ласково водить кончиком хвоста вдоль бедра рыжего. Она положила ему руки на плечи, а потом взяла шею и скулы в когтистые пальчики.
— Хозяин, от мыслей о вашей силе мне так приятно в животе. Пятнадцать волков не смогли добиться меня. Я готовила своё тело для самого вождя. Но сейчас… О-ах… У меня началась течка из-за вас.
Пока несли воду, Мандангус сидел за столом, повернувшись к сладкой парочке спиной, и делал вид, что он мебель. Человек и волколюдка успели хорошенько облапать друг друга за разные места, ничего не стесняясь. Парень сжал в ладонях пышный упругий зад, тренированный многолетней беготнёй по лесу. Эти загорелые ягодицы определённо превосходили по своей крепкости нежные и мягкие булки людских барышень.
Седовласая девушка взялась за молодой стоячий член через одежду и с довольной клыкастой улыбкой принялась его поглаживать. Вверх-вниз, вверх-вниз… Игривый, вульгарный нрав волчицы отдавал животной дикостью и тоже выделял её на фоне зачастую стеснительных и зажатых человеческих девиц.
Отношение лесного народца к сексу явно отличалось от привычных представлений в развитом людском обществе. Осознание этого будоражило старому воину кровь. Он жаждал ощутить себя диким, необузданным сыном леса, который сношается со своей самкой, как животное.
Вскоре с улицы донёсся крик:
— Ваше светлейшество, вода подана! Позвольте войти и занести вам в шатёр!
— А! Входите! — разрешил маг.
По очереди в палатку вошли три пары мужчины с уставшими злыми рожами. Каждая двоица несла таз с кипятком. Они ставили ёмкости с плескающейся подогретой на костре жидкостью на ковры и сразу уходили, а глаза их неизменно скользили по полуобнажённому женскому силуэту невероятной красоты. О чём думали солдаты, глядя, как сексуальные изгибы волчицы сжимают толстые лапы рыжего юнца? Точно не о том, как прекрасна их собственная жизнь…
Бёрк обнял худенькую мускулистую девушку, поднял её с земли и понёс к миске. Красавица хихикнула и сказала:
— Погодите, хозяин, дайте я сначала разденусь.
Потом она крепко обхватила голову парня и с нескрываемым наслаждением закопалась носиком в его кудри.
— От вас пахнет настоящим самцом… — проговорила волчица, жадно втягивая воздух ноздрями.
Рыжий чувствовал, как с каждым вдохом она всё больше вжимается в него своим тельцем, как елозит по нему вверх-вниз и трётся, будто зверушка жаждущая ласки.
— Я, пожалуй, пойду. — проронил Мандангус, встал со стула и побрёл на выход, в обход трёх мисок.
Любовники остались наедине, в тусклом свете масляных ламп. Юноша оторвал от себя вцепившуюся девицу и поставил её ступнями в воду. Мыслями он уже драл её раком на кровати и избивал строптивый зад, придерживая за основание хвоста.
Ну а пока, волчица начала оголять себя окончательно. Бёрк осматривал её с ног до головы, оценивая насколько шикарную сучку он себе раздобыл. Маленькая, кругленькая грудь с торчащими сосками, имела безупречную форму и отлично подходила под тощие плечи. А в сочетании с большой попой, рождалась чертовски привлекательная комплекция, способная свести с ума любого мужчину.
Девушка отбросила все локоны волос за спину. Только потом, самым последним, сняла канат, закрывающий её лобок и междуножье. В этот момент, парень увидел, что она действительно уже сильно намокла. Выше её розовой щёлки показалось совсем маленькое пятнышко серой шёрстки. Обычно Вейгер не любил женскую растительность нигде, ниже бровей. Но в этом случае, крошечный островок густых коротких волос, на теле у такой юной, подтянутой, малышки, выглядел мило и безумно возбуждающе. Даже такая деталь лишь улучшала её вид и добавляла больше манящей животной остринки.
Девушка повела ладонями вдоль своего гладкого смуглого тела.
— Я достаточно красива, чтобы вы захотели осеменить меня, хозяин?
Рыжий сделал вид, будто задумался.
— Вообще-то, для потомства, мне нужна сильная самка…
Волчица заметно погрустнела и, кажется, даже испугалась. Она точно не могла прикидываться. Дитя дикого народа искренне поверила в придирку юноши, что она для него слабый партнёр. А ведь волки и вправду могут отказать самке, если она покажется им слабачкой. Бёрк понял, что сморозил лишнего и поспешил исправить положение:
— … Поэтому ты идеально подходишь для моего семени, грациозная и быстрая Тира.
Девушка раскрыла рот, изобразила на мордашке блаженство и чуть не упала из-за подкосившихся коленок.
— О-о-ох-х-хозяин… Слышать от вас такое одобрение, величайшая радость для Тиры. Прошу, давайте этой ночью ваш кайярун войдёт в мою норку и заполнит её жидкостью жизни!
Волчица взяла его за ладони, сложила вниз ушки и сделала молящее выражение на лице. Тонкие бровки съехались домиком над чудесными глазами. Кончик носа задрожал, а пушистый хвост завилял из стороны в сторону.
— Давай так и сделаем. — дикарка радостно улыбнулась и слегка подпрыгнула — И, понимаю, что для тебя это ни разу не преграда, но я хочу, чтобы мы были чистыми.
Девушка быстро закивала. Потом, без лишних слов, плюхнулась в таз, разбрызгивая воду, сворачиваясь калачиком и помещаясь в нём целиком. Дальше она энергично задвигала ладошками, отмывая каждый сантиметр своей кожи, каждый локон серых волос, залазя пальцами в каждую складочку и щель.
«Ну точно зверёныш.» — подумал наблюдающий Вейгер.
Он скинул грязные бре и рубаху, после чего залез в соседнюю ёмкость. Присев в ней, парень сперва умылся, затем стал оттирать грязевые разводы, в основном на ногах и руках. Пока он занимался делами банными, улыбчивая волчица плескалась напротив и бросала в его сторону довольные взгляды. Под конец она уже не отводила от него глаз, время от времени, облизывая губы и клыки.
Управились они приблизительно одновременно. Тира выскочила на ковёр, приземлившись сразу на ступни и ладони. И тут девица задёргала телом, словно собака, стряхивая с волос и торса капли. Бёрк посмотрел на это, округлив глаза. Человеку точно было не повторить такой трюк.
Дальше дикарка в один прыжок залетела на кровать чародея. Там она сразу заняла положение на четвереньках, с упором в колени. Потом выгнула спину, откинула затылок назад и закрутила задом, будто приманивая добычу на живца.
— Хозяин, моя нора теперь ваша. Входите и живите в ней, как предводитель нашего семейства.
Учитывая, что вылколюды и правда жили в больших земляных норах, а также учитывая прошлые выражения Тиры, прозвучали эти слова очень двусмысленно.
Рыжий приподнял одну бровь и задумался. Конечно, такая вульгарная прямота ему нравилась. А ещё вид великолепной фигуристой сучки, просящей ей поскорей присунуть жутко возбуждал. Но он не хотел слишком быстро переходить к основному процессу, когда в руки ему попал такой редкий экземпляр. Поэтому Бёрк не побежал, сломя голову, поскорее трахаться, а вместе этого сказал:
— Слушай, Тира, у вас в племени есть такое, как бы это сказать… Когда волчица берёт в рот кайярун волка и сосёт его?
Девушка подняла торс, присаживаясь на сложенные колени. Выражение её очаровательной мордашки снова помрачнело.
— Вы хотите со мной «семейные объятия»? Я думала вы считаете меня достойной вашего семени.
Услышав словосочетание «семейные объятия», парень нахмурился.
«Может она как-то неправильно перевела?» — подумал он. Ну а сказал следующее:
— Тира, что значит «семейные объятия»? Я прошу отсосать мне член.
Волчица присела на постели, свесив ноги с края, опустила взгляд на его голый стояк и заговорила:
— Вы сказали, что хотите войти в мою нору, как мой хозяин, как главарь моей семьи. А объятия, это как если бы мы были другом и подругой, или братом и сестрой, или отцом и дочерью, не по настоящему…
«Брат, отец, дочь… Пока ничего не понятно.» — думал Вейгер, не очень разбирающийся в таких тонкостях культуры волколюдов — «Ну вот, век живи, век учись. Даже я не знаю всего о Великом Драугфаге!»
— Тира, — с добротой в голосе обратился юноша — я и правда считаю тебя достойной. И я обещаю, что войду в твою нору, как хозяин. Мне просто интересно узнать, что такое «семейные объятия» для твоего народа. Покажи мне, а тогда уж…
Девушка скривила губки. Похоже она всё равно не была рада, что её склоняют к чему-то подобному.
— Ну ладно. — смирилась дикарка — Вы чужак, хоть и сильнейший во всём лесу… Вы скорее волк, а не человек! Я хочу чтобы вы знали, что Тира гордиться вашей силой, хозяин!
— Да-да, показывай давай. — подогнал её рыжий.
Серебряноволосая красавица опять залезла коленями на кровать и отползла к краю. Там она похлопала ладошкой по шёлковой перине и сказала:
— Ложитесь, ваша лучшая самка сделает всё сама.
Парень улёгся на спину вдоль кровати, так что любовница очутилась где-то у него в ногах. Теперь он смотрел на круглую тканевую крышу шатра, освещённую мерцанием фитилей, и чувствовал шевеление худенькой девицы рядом с собой.
— Хоть мы и делаем «семейные объятия», я всё равно люблю вас, как моего предводителя. — на всякий случай, уточнила волчица и попросила — Поднимите голову…
Бёрк оторвал затылок от простыни и в этот момент он увидел, как смуглая мускулистая девичья ляжка проноситься у него перед глазами. Вейгер мог бы остановить это дерзкое движение, мог бы мгновенно сломать любой сустав в конечности волколюдки, но он понимал, что она не причинит ему вреда, а значит нужно просто расслабиться и получать новый опыт.
И вот, голова парня оказалась зажата между крепких тренированных бёдер девушки. Перед своим лицом он увидел две девственные дырочки, круглые ягодицы и пушистый волчий хвост, растущий в районе копчика. Нога под затылком служила, в качестве подушки.
«Так-так…» — подумал бывалый полководец — «Принудительное вылизывание? Сделать приятно такой милашке я, пожалуй, не против.»
От столь приятного глазу зрелища славный воин из рода людей даже позабыл, что над ним вершат причудливые «семейные объятия».
Голая волчица прижималась к нему по всей длине своего торса. Её упругие груди упирались затвердевшими сосками в толстый живот. Нижняя рука пролезла под тазом рыжего, после чего взялась когтистой лапкой за его зад. Верхняя рука нежно легла ладонью на волосатое мужское бедро.
«Взаимный оральный секс?» — начал догадываться Вейгер.
Тут он ощутил, как кончик стояка пролазит между тёплых, влажных губ. Невозможность увидеть, как это происходит, добавляла пикантности моменту. К губам внутри рта присоединился елозящий по головке язычок. Сами губы задвигались вдоль елды взад-вперёд, с каждым разом углубляя отсос. Также девушка отлично избегала соприкосновения члена и зубов. Её минет был исполнен явно со знанием дела.
Бёрк еле слышно замычал, даря эти скромные звуки старательной партнёрше, чтобы она понимала, что ему нравится.
«Ну а мне присоединяться не обязательно?» — подумал он — «Могу просто любоваться её задницей и наслаждаться миньетом.»
— М-м… М-ф-ф… — постанывала сосущая Тира.
И тут прекрасные девичьи ножки неожиданно согнулись в коленях. Пяточка толкнула парня в затылок и голова его закономерно подалась вперёд. Девушка поджала толкающую ступню голенью и вдавила лицо юноши в свою промежность.
«А она не соврала, когда сказала, что сделает всё сама.» — только и подумал Вейгер.
Он всё ещё не лизал, но лицом был погружён в пышный зад волчицы. Она же ускоряла насаживания своего рта на твёрдую молодую елду и постепенно погружала её уже в горло. Ладонью девушка подталкивала таз рыжего сзади, а ступнёй удерживала его голову у себя промеж ног. Мышцы в мощных бёдрах передавливали горло и становилось тяжело дышать. В таком тесном контакте, у толстяка складывалось впечатление, что прелестная дикарка его насилует. Хотя она оставалась нежной, а силу и напористость прикладывала лишь там, где без этого будет меньше удовольствия.
Бёрк положил руки на худенькую бархатистую выгнутую спинку. Провёл ладонями по гладкому изгибу, залез на напряжённые ягодицы и сдавил их пальцами. Тут он впервые раскрыл рот и поцеловал влажную щёлку, залазя в неё языком. Это отразилось на поведении волчицы. Она ненадолго прервала отсос, замерла с членом во рту, застонала громче прежнего.
— Мх-х-мх-х-х…
Дальше, юноша грубо взялся за основание хвоста и принялся водить языком по кругу. От этого ляжки вокруг его головы задрожали. Девица вынула стояк, сдавила елду в кулачке и издала звуки наслаждения:
— А-а-х! М-м-а-а-х!
Парень пару раз шлёпнул по мясистой попке. Тира вернула член в ротик и быстренько задвигала головой. Так продолжалось около пятнадцати минут, после чего рыжий не выдержал скопившегося возбуждения и потянулся рукой вниз, чтобы уже самому придержать партнёшру за затылок. Бёдра его двинулись вперёд, пропихивая стояк промеж губ, по самые яйца. Много горячего семени выстрелило из пульсирующего конца в тесное горлышко. Судя по звукам, девушка давилась, задыхалась, но терпела и ничуть не сопротивлялась.
После окончания, ляжки лесной красавицы наконец расслабились и освободили шею хозяина из своих тисков. Бёрк почувствовал, что ему надавили пару болючих гематом, но Вегеру Броду у руля было плевать на такие мелочи. Человек и волколюдка отцепились друг от друга и развалились на кровати валетом.
— Ф-у-ух! А ты оказывается горячая сучка. Мне с такой страстью не сосали уже лет пятнадцать. Ну или это из-за того, что я сам был стар, мне так казалось…
И что же он услышал снизу, после такого бравурного заявления? Грустное тихое хныканье…
— Вы так много накончали мне в рот. А вся эта жидкость жизни должна была попасть в мой живот! Я не прощу вас, хозяин, если в следующий раз, вы не поступите, как предводитель семьи.
По интонации можно было сказать, что Тира серьёзно обиделась.
— Может вы не понимаете, потому что чужак, — продолжала она — но понести от сильнейшего самца в лесу, это смысл жизни женщины волколюда. Если одолевший меня волк, откажется меня сношать, дальше я могу не жить. Прирезать себя будет самым достойным поступком!
Юноша поднял торс с кровати и уселся. Светильники почти погасли и в тусклом сиянии догорающих огоньков он увидел мордашку серой волчицы полную вселенской тоски. Парень встал, вынес на улицу и вылил все три миски с водой, чтобы те не мешались под ногами. В тёмном ночном лагере не было видно ни одного зажённого костра или бродящего пьяницы. Чародей Мандангус тоже куда-то пропал. Во всяком случае, возле собственного шатра, аннексированного под жёсткую еблю, он не находился.
Рыжий полазил по палатке, нашел кувшинчик с маслом, и подлил топлива в светильники, чтобы те окончательно не погасли. Тира следила за его ходьбой туда-сюда сощуренными глазками с проступившими слезами. Когда Бёрк закончил мелкие дела и присел на постель, она вся свернулась в клубочек и спрятала личико за поджатым хвостом. Парень положил руку ей на голову и ласково погладил, параллельно ощупывая пальцами лохматые звериные уши.
И опять в голову лезла политика и желание поскорей навести вокруг порядок. Порядок выгодный Бродам, если быть точней.
«Что же случилось в тот раз? Почему Призма опять меня переродила?» — задумался старый военачальник — «В теле бастарда я пробыл уже явно дольше, чем в теле его отца Шосо. И вроде ничего особенного не делал, только с рыжухой переспал.»
От смутных мыслей его отвлекла когтистая лапка. Волчица продолжала прятаться за хвостом, но полезла рукой к юноше в область паха. Там она нащупала его молодое и полное сил достоинство, и принялась ласкать по всякому. Член быстро налился кровью, тогда девушка стала методично надрачивать елду при помощи сильной хватки. Не мешал ей и синяк на кисти, появившийся после того, как из ладони жёстко выбили кинжал.
— Мой животик ждёт. Исполните своё обещание. — прошептала она.
Бёрк встал коленями на постель. Дикая партнёрша приободрилась и поднялась на четвереньки, не прекращая мастурбировать член. Теперь она не отводила глаз от мужского конца. Где-то в нём таилась её заветная мечта.
— Во-от, во-от… — приговаривала девушка — Он опять такой твёрдый. В нём ещё много сил.
Она медленно развернулась, стоя на коленях и руках, и подставила ему свою оттопыренную попку, с влажной, готовой ко всему дырочкой.
— Возьмите меня и поимейте, как настоящий волк.
Парень осматривал её широкие, гладкие округлые бёдра, глубокий изгиб талии, выгнутую спину и тощие плечи, пока волчица уже тулилась к нему мокрой щелью. Шерстяной хвостик завернулся под живот, чтобы нисколечки не мешать её трахать. Звериные уши сложились по бокам. Всем своим видом девушка источала покорность и готовность отдаться. Имей она право уже сама бы набросилась и изнасиловала его. Но обычай велел слушаться хозяина.
Рыжий взял родовой клинок в пятерню и направил куда нужно. С девственицей бить без рук было не вариант. Хорошо смазанное влагалище оказалось очень тесным и горячим.
«Ну вот, внучок, деда и здесь за тебя поработал.» — думал Вейгер, вспоминая, что до сегодняшней ночи кудрявый толстяк спал только с дешёвыми городскими шлюхами. Ну а сейчас, его член лишал невинности прекрасную лесную воительницу, красивую, как сама богиня природы.
— Мх! Мх! Мх-х! Мх-х-а-а-а! — то ли стонала, то ли готовилась расплакаться девица.
— Терпи, моя хорошая, папочка вошёл почти целиком… — говорил Вейгер, удерживая дрожащий таз сучки в ладонях.
Запихнув до упора, парень насладился ощущением того, как непокорное влагалище давит со всех сторон. Также он услышал, как волчица быстро дышит с раскрытым ртом. Он бы не удивился, если бы узнал, что она сейчас высунула язык.
Пара вытягивающих и вставляющих движений заставили красавицу вонзить когти в простынь и прорезать ткань.
— Уф! Уф! Ауф! — тихо завыла смазливая дикарка, запрокидывая затылок назад.
Понемногу рыжий задвигался непрерывно. Никакой крови, как у людей, из Тиры не появлялось. К тому же, на памяти Вейгера, это была самая мокрая и отлично смазанная дырка, какую он только трахал. И столь обильное выделение смазки, пачкающее спальное место колдуна, ему пришлось по душе. Оно помогало заниматься сексом с девствиницей, без побочных для этого процесса эффектов. Хотя Вейгер со своим опытом, вооружённый молодым стояком, мог бы вскрыть за ночь и десяток целок, успевай только подавать.
Спустя полсотни пенетраций, партнёры притёрлись и оба вошли в ритм пылкой ебли. Их бёдра синхронно разъезжались и снова сталкивались, вгоняя возбуждённый член в скользкое женское влагалище. Парню наскучило держаться только за талию и одной рукой он взял волчицу за густую серую гриву. Девушка, словно бы только этого и ждала. Она рванула волосы на себя, специально создавая натяжение. Юноша понял намёк и потянул копну сжатую в ладони назад, не жалея сил и не думая о причиняемой боли. Удовольствие, которое получила от такого воздействия Тира, тут же отразилось в её стонах:
— М-м-м-м-х-х!
Вторая рука Бёрка скользнула по спине любовницы к копчику и взялась там за основание хвоста. Теперь он насаживал сучку, надёжно удерживая её на месте.
— Да! Да-а! Хозяин! Мх-х-а-а! — громко восклицала дикая жительница леса — Заполните меня семенем! Я буду растить из наших щенят настоящих воинов, под стать отцу!
Слова Тиры разжигали в Вейгере ещё большую страсть. Знойная девица умела заставить мужчину забыть о проблемах и сосредоточиться на полном погружении в похоть. И старый герой многих приключений погружался… Вынимал и погружался, раз за разом.
Хлёсткие шлепки лобка об ягодицы, заставляли содрогаться круглый загорелый зад. Непрерывный секс накапливал в точке соития иступлющие возбуждение. От переизбытка чувств волчица опять стала подвывать, но уже в перемешку со стенаниями.
— Мх-х! М-м-у-ф! М-у-у-ф! М-м-а-а-у-ф!
И вот её бёдрышки задрожали так сильно, как никогда. Подвижный таз задёргался и рыжему пришлось уменьшить амплитуду пенетраций, чтобы бойкая Тира не соскочила с натраханного стояка. Девушка выгнулась глубокой дугой. Пыльцы её утонули в порванной перине. Пушистый хвостик утратил самоконтроль и завилял перед лицом. В момент пика наслаждения волчица, ничего не стесняясь, тоненько завыла своим нежным голоском.
— А-у-у-у-у-у-ф-ф!
Затем, какое-то время она вся извивалась с закрытыми глазами и раскрытым ртом. Со стороны было очень заметно, как Тире невероятно хорошо, каждое мгновение бурного оргазма. Потребовалось секунд двадцать, чтобы она успокоилась и пришла в себя. Девушка разлепила раскасневшиеся веки, с выступившими слезами, и заговорила:
— Простите… Вы ещё не кончили… Мне вдруг стало та-ак приятно…
Парень дал ей отдышаться. В целом, Вейгеру было не привыкать, что партнёрши не поспевают за его либидо. Большинство любовниц кончали по два-три раза вперёд него. Мужчина давно знал, что он ниспослан богами на эту бренную землю для ублажения потребностей противоположного пола.
Волчица вернулась в устойчивую стойку на четырёх конечностях и сама поспешила обслужить своей дырочкой всё ещё стоячий член. Её раздвинутая промежность принялась старательно насаживаться на твёрдый мужской конец. Потом она передумала и легла обратно грудью на кровать, после чего обернулась мордашкой назад, чтобы лично наблюдать за процессом.
— Хозяин, я не хочу вас утомлять. Вы можете не двигаться, Тира сама добудет из вашего кайяруна всю жидкость, которая в нём есть.
Такая перспектива вполне устраивала рыжего, но юное тело полное энергии рвалось в бой! Он подался вперёд, взялся за серебряную гриву и потянул её на себя с такой силой, что девушка была вынуждена поднять торс. Та лишь негромко заскулила. Дальше Бёрк перекинул кисти на тощие миниатюрные плечики и, удерживая их, начал жёстко вколачивать свой боевой молот ебливой сучке промеж ног.
— М-м-м, да-а!.. Вы… М-м-м! Вы лучший! М-м-м! Мой хозяин!
Следующим движением парень завёл руки на упругие сиськи и прижал великолепное стройное тельце к себе. В этих цепких объятиях он окунулся лицом в густые шелковистые волосы и продолжил трахать раком свою покорную самку. Тонкая выгнутая спинка елозила по всей протяжённости живота. Мягкие ягодицы упирались в лобок чуть выше хлюпающего члена. Под ладонями попадалась то небольшая грудь с затвердевшими сосками, то жилистая шейка с костлявыми ключицами, то плоский живот с каменным прессом.
— Давайте, накончайте в меня, хозяин! Прямо в мой животик! Наполните меня жидкостью жизни! Сделайте меня волчицей достойной моего племени!
Под уговорами Тиры необходимая кондиция члена достигалась быстрее. Давление её девственной норки со всех сторон не ослабевало и стояк готовился к извержению. Волчий хвостик отведённый в сторону мягко обнял парня сбоку и щекотнул спину. Это стало последней каплей. Стоящий колом конец запульсировал, вливая в щель густую сперму.
Хвостая малышка снова завыла, вздымая голову вверх, на этот раз с радостной интонацией.
— А-у-у-у-у! А-у-а-у-а-у-у-у-у-у-у-у-ф!
В вое утонуло тихое кряхтение юноши, который не привык изливать голосом все испытываемые чувства. Продолжая удерживать девушку, Бёрк плюхнулся вместе с ней на разодранную постель. Тира затейливо хихикнула и сразу завертелась, поворачиваясь к нему лицом. Дикая красавица придвинулась к своему мужчине передом и закинула на него руку и ножку.
— Большое спасибо, хозяин. Вы исполнили обещание и доказали, что настоящий волколюд.
Дальше она вся вжалась в рыжего, положила на него голову и принялась тереться личиком о грудь, елозить щекой и прижиматься ушком. Дошло до того, что от переполняющего чувства благодарности, волчица стала облизывать паренька. И ей было плевать, что попадает под слюнявый язык: кожа, волосы, щека, сосок, ухо.
Парень приобнял девушку, протягивая руку вдоль её спины. Потом сказал:
— Ну всё, хватит, глупышка, я понял, что ты очень рада.
Дикая девица расслабилась, закрыла глазки и замерла с довольной улыбкой на мордашке. Они немного полежали в тишине, слушая завывания прохладного ветра на улице, после чего рыжий сказал:
— Ты не засыпай. Я только начал. Семени будет ещё много. — тут серый хвостик радостно заметался — Пока у нас есть время, я хочу попробовать много разных поз. С твоим крепким телом я могу многое воплотить…
Сладкие губы чмокнули его под скулу пару раз, ловкий язычок провёл по щеке, острые зубки слегка прикусили кожу.
— Ради вас я готова на всё, мой хозяин. Тира любит вас, как щенята любят мясо свежего оленя… — прошептала волчица ему на ухо.
Парочка снова замерла в объятиях друг друга. Вейгер вперил взгляд в желтоватый тканевый потолок освещённый мерцающими огоньками. Сейчас и он немного успокоился. А всё потому, что шаткость его положения скрашивало столь приятное времяприпровождение.
Но призрачная тень страхов так и висела где-то в стороне. Даже герои, должны бояться, как любой нормальный человек, чтобы продолжать жить и оставаться героями. А Вейгер всё ещё плавал в заоблачной дали, в плену демонических чар Призмы. И то, что с ним происходило всё также скрывала завеса тайны. Он ничего не понимал и был вынужден плыть по течению удивительной жизни.
«Ну, хотя бы не случается ничего плохого.» — успокаивал себя старый воин — «Пока я встречаюсь с испытаниями, которые уже проходил много раз. Я это я, и доколе будет так, Вейгер Брод преодолеет любую сложностью, как и всегда…»
За потоком мыслей, явилась усталость. Опытный боец в теле правнука удивился. Может это организм рыжего так сказывался? Вроде молодой, но с лишним весом. Неужели он не справлялся с амбициями и желаниями легендарного любовника?
А дальше пришли уже известные симптомы, и Вейгер мотнул головой, осматривая свои телеса. Вот и начинался распад на стайки магических светлячков. Он глянул в сторону волколюдки. Та лежала, словно без сознания, и не обращала ни капли внимания на растворение человека, впритык к ней.
— Что ты хочешь от меня?.. — просипел рыжий бастард — Оставь меня в покое проклятая нечисть…
Он хотел ещё крикнуть «Мандангус!», позвать чародея, чтобы тот помог, чем бы смог, но силы в горле закончились. Вскоре его физическая оболочка полностью рассыпалась на частички быстро гаснущего света, а парализованное сознание провалилось в тёмную пустоту.
Проснувшись и раскрыв глаза, Вейгер Брод увидел потолок тёмного подземелья из коричневой земли, со свисающими с него корешками растений.
— Ах ты ж сраный бастард! Втюрился в рабыню и помог ей сбежать! — заорал старый мужчина, ощущая, что произносить слова на родном языке, как-то сложно и из рта они вылетают с сильным акцентом.
Рядом в полутьме раздался рычащий храп, сменяющийся удивлённым возгласом. Своими криками Вейгер разбудил сестру, спавшую на соседней кучке соломы и листьев.
— Э-эй, эй! — сонным вялым голосом пробурчала юная волколюдка — Чего разорался, плешивый твой хвост…
Говорила она не на людском языке, но перерожденец всё понимал, ведь он и сам отныне являлся получеловеком-полуволком.
«Ясно…» — сразу понял, что к чему бывалый воин — «Призма перерождает меня в ребёнка, которого я зачал. Стоит спустить в девку и меня тут же распыляет по ветру! Но выбирает она для пробуждения почему-то случайный день из взрослого периода жизни. Шосо, Бёрк, а теперь и… Вайтрамон, все мои внуки, и их тела разного возраста, когда я в них попадаю. Какую логику ты преследуешь, ойрово отродье⁈»
С рассуждений о глобальном положении дел, Вейгер переключился на оценку своего нового организма. И то, что он увидел и ощутил, было просто… Потрясающе! Огромный широкоплечий мускулистый торс на длиннющих ногах и с длиннющими мощными ручищами. Лапы истерзанные множеством царапин и шрамов оканчивались страшными чёрными когтями. По комплекции, росту и маскулинности, это тело превосходило даже изначальное тело легендарного Вейгера Брода. Смешение крови человека и волколюда породило настоящего монстра-убийцу, способного рвать брёвна голыми руками.
Рыжий цвет волос сменился рубиново-каштановым. Не очень густой волосяной покров застилал всю кожу, делая из него поистине человекоподобного зверя. Длинная шевелюра до плечей, на конце заплетенная в косу, сохранила немного отцовской кудрявости. Хвост и уши достались от мамы, пускай и не такие пушистые. А ещё у него не было столь же крупных клыков, как у прочих дикарей лесной расы.
Амон (так для себя условился сокращать имя отпрыска перерожденец) окинул взглядом примитивное волколюдское жилище. За утро в нём ничего не изменилось и оно выглядело таким же, как рисовалось в новообретённой памяти. Одна большая комната вырытая под землёй, с единственным туннелеобразным выходом на поверхность. Четыре деревянных столбика, чтобы потолок метровой высоты не обрушился. Пара десятков кучек соломы и листьев, для комфортного лежания всего волчьего семейства. Стопка костей в углу, связка верёвок разной толщины, сушёная рыба на верёвке между столбами, шкуры добытые на охоте, всевозможный деревянно-каменный инструмент, резные фигурки животных на земляной полке-нише.
Родители этого выводка давно померли, так что десять братьев и сестёр теперь жили в общей норе, предоставленные сами себе. Некоторые родственники водили домой друзей и подруг, чтобы развлечься с ними в «семейных объятиях». И даже сейчас, посреди полудня, пока в подземелье спало пятеро наследников хозяев, кто-то тихо занимался оральным сексом в углу.
«Пресвятой Зельдад, как же низко пал мой род…» — подумал Вейгер. — «Впрочем, судя по последним сведениям, достаточно обрюхатить какую-нибудь знатную женщину и вот, я уже пробужусь в теле дворянина. Конечно, если судьба у потомства будет удачная.»
С другой стороны, славный воин задумался над тем, а есть ли вообще для него смысл бороться за власть в Архануре? В его положении, пытаться снова чего-то добиться, представляется возможным, только если Вейгер перестанет, как он любит, кончать во влагалища. Иначе все заслуги в текущей жизни просто перечеркнутся, ведь он тут же переродится в следующего внука.
«А ещё, мне до конца неизвестно, что будет, если я так ни с кем и не пересплю за долгое время. Возможно у Призмы есть план и на такой случай.» — продолжал линию мыслей мужчина — «Да и что будет, если умереть в новом теле, мне тоже неизвестно. А вот как раз сдохнуть в этой непостоянной и непредсказуемой чехарде, проще простого. Где гарантии, что следующий отпрыск не уродиться отсталым? И попади я в такого немоща, уже не смогу завести ребёнка. Ладно, можно будет купить шлюху, если он просто окажется уродцем. Но вдруг у порочного родовой клинок будет пригоден только для показа, но не для боя. Чёртов импотент станет для меня приговором. И моё сознание навсегда погаснет, прожив напоследок бытие ничтожества… Тогда друг мой Маргад сможет сказать: а ведь я предупреждал тебя, старый дурак, демоническая магия не даст тебе желаемого.»
Рослый самец волклюда Амон поднялся с лежбища и встал на корточки. Лежал он целиком голый, потому что на улице стояло лето, а родовая привычка не сработала в случае с дикарём. Рядом, на длинной низкой вешалке скрученной из веток и лозы висела, так называемая, «одежда». Толстые трусы-канаты для девочек и набедренные повязки для мальчиков. Также натянуть на себя можно было различные кожаные пояса, плетённые ремешки, лоскуты шкур и украшения из костей.
Вейгер пополз к вешалке на четвереньках, с упором на ступни и в кисти, чувствуя, что передвигаться так ему очень даже комфортно. Там он взял свою повязку из трофейной позолоченной верёвки, снятой с убитого гвардейца, и шкуры толстогрива, забитого им лично на охоте. Дальше мускулистый полукровка двинул к выходу в виде узкой земляной горловины. Все родичи дремали или были заняты делами любовными, а кто не спал, гассал где-то по лесу, так что на уход члена семейства никто не обратил внимания.
Высунув голову наружу, Амон увидел обычный лесной пейзаж. Высоченные деревья с голыми стволами росли плотно, а первые ответвления у них встречалась только на высоте десяти-пятнадцати метров. Очень мало кустов, но много истоптанной потёртой травы, в пермешку с опавшей листвой. Неоднородности также добавляли мелкие бугорки, рытвины, камушки и валуны раскиданные по округе.
Ухо волколюда дёрнулось, прогоняя мошку севшую на кончик слухового органа. Амон выкинул наружу огромные, бугристые лапищи и поднялся на них из норы. Не успел он присесть задом на земляной ободок, как нечто живое влетело ему в спину на большой скорости. От удара его бросило вперёд, но он вовремя упёрся руками и не упал.
Это нечто кувыркнулось, перекатываясь колобком по шее и затылку мужчины, а затем приземлилось в метре перед лицом, и ещё немного проехалось по инерции. Амон рефлекторно вскинул голову и увидел темноволосую волколюдку, раза в полтора меньше Тиры. Её ротик был широко раскрыт в клыкастой улыбке. Одна ладошка угрожающе растопырила коготки в воздухе. Взгляд тёмных глаз излучал задор и энергичность.
— Давай дррраться! — прикрикнула малышка.
На языке лесного народца это означало: «ты мне нравишься» или «я хочу тебя».
Новая память Вейгера знала нападавшую. Молоденькая сучка, по имени Сиановата, уже пол года всюду носилась за громадным самцом и пыталась уломать его на соитие. Внешне она была не так красива, как Васотира, но тоже ничего. А гордые волки, под стать своим женщинам, жаждали отыскать лучшего партнёра. Слабая и недоросшая Сиановата вряд ли когда-либо добьётся дуэли с таким здоровяком как Вайтрамон. Делать с ней потомство для него просто позорно. А победить и потом продинамить сучку, слишком жестоко. В таких ситуациях волколюды предпочитали попросту не принимать вызов, чтобы не оскорблять соплеменника.
Мужчина вылез из норы до конца и выровнялся на чудной лесной лужайке. Хотелось пить, есть и трахаться, но всё по порядку.
«Вот же ещё один примечательный момент…» — осознал Вейгер — «После перерождения предыдущие соития, бывшие для меня совсем недавно, утрачивают значение. Моё либидо восполняется, потому что внуки не ведут активную половую жизнь. И я снова жажду поскорей найти партнёршу, ведь гормоны в молодом теле бьют в голову.»
— Эй, Вайтрамон, неужели ты совсем меня не боишься⁈ — спросила Сиана и бросилась на него.
Но вместо жестокой атаки когтями или клыками, девушка обняла высокого молодца, прижимаясь лицом к кубикам пресса.
— М-м-м — мычала она, проводя носиком вдоль волосатой кожи — Такие твёрдые и мощные… Я про твои мышцы… Мне кажется ты лучший самец во всём племени. Давай ты отымеешь меня прямо здесь и сейчас, а я рожу тебе сильных и красивых волчат?
Вейгер положил лапищу на маленькую головку в районе своего живота и погладил крошку-волчицу. Та улыбнулась и опустила ушки.
— У меня дела. — спокойно ответил мужчина и развернулся уходить.
При повороте, девица осталась висеть на нём и ноги её безвольно поволочились по земле.
— Я знаю. — бурчала Сиана прямо в него — Сегодня состязание за право стать вождём племени. После него все волчицы, всех семей Занзиндара захотят быть твоими. Потому что я уверенна, что ты в нём победишь. Но для меня ты уже здесь и сейчас настоящий Вождь. Умоляю Вайтрамон, дай мне понести от тебя. Я буду самой верной, самой любящей самкой в твоей стае. Я буду содержать нору в чистоте, буду готовить для тебя лучшее мясо и печень, буду вылизывать твою чудесную шёрстку каждый день, буду давить каждую блошку на твоём теле, только трахни меня!
Рослый самец устало вздохнул. Действительно сегодня все волчьи семьи из племени Занзидар устраивали некий турнир для избрания нового всеобщего предводителя. И Амон, судя по всему, собирался участвовать, как и все лучшие мужчины волколюды нынешнего поколения. Но вот Вейгер, попавший в тело пра-правнука, уже и не знал, чего именно он хочет и что ему делать, чтобы вернутся в привычную среду обитания — в человеческий город, желательно столицу Арханура, Мильдхорн.
Пораскинув мозгами, славный воин понял, что у него не так уж и много выборов. В глухом диком лесу, в теле полузверя, он никак не сможет безопасно связаться с каким-нибудь человеком чародеем и попросить у него помощи. Да и идти против воли Призмы, было как-то боязно. Всё-таки его жизнь сейчас в её власти. Может стоит расслабиться и пустить всё на самотёк?
«Ладно, в крайнем случае, ближе к вечеру обрюхатю эту Сиановату.» — рассуждал Вейгер — «Даже если проиграю в состязании на вождя, она, наверняка, будет не против от меня понести. Другого такого согласного самца ей не найти. А там, будем действовать по ситуации. Может мне повезёт и в следующей жизни я попаду поближе к человеческому городу. Замаскируюсь под нормального мужика, найду мага и хотя бы спрошу совета. Надеюсь к тому поколению фамилия Бродов будет ещё что-то да значить…»
Перспектива стать предводителем Занзидара тоже привлекала бывалого бойца. Во-первых, он никогда не отказывался от драки ради заполучения власти. А во-вторых, ради безопасности потомства и, соответственно, его следующего организма, лучше будет, хотя бы в племени дикарей, заиметь побольше уважения.
Амон взял темноволосую волчицу за плечи и насильно отцепил её от себя. Девушка шлёпнулась плашмя на траву. Немного порычав от недовольства, она подобралась и засеменила следом за возлюбленным на четвереньках. По пути Сиана не застеснялась начать тереться головой о бедро мужчины, словно пёсик выражающий признательность хозяину.
— Я буду ждать, Вайтрамон. Буду тренироваться, стану лучшей охотницей, побью всех твоих сучек. Твой кайярун войдёт в мою нору, клянусь шерстью чёрной Хальям!
Перерожденец остановился и глянул на малышку сбоку от себя.
— Сиана, а у тебя в норе… В смысле в жилище, есть чистая вода и готовая еда?
Девушка подняла на него удивлённый взгляд.
— Я хочу подкрепиться перед состязанием, а у меня дома сёстры всё сожрали. Охотиться лень, до реки идти далеко, а твоя нора тут совсем близко. Давай заглянем и ты меня покормишь.
В пустом животе волколюда, очень кстати, громко заурчало.
Волчица присела на попу, раздвинув в стороны согнутые коленки. Черный хвостик заелозил по земле туда-сюда.
— А мне что за это будет? — спросила она, широко улыбаясь.
Вейгеру было плевать с высокой горки на все принципы лесного народца. Поэтому он сказал то, что девушка жаждала услышать больше всего.
— После победы на турнире… То есть победы в состязании, я отымею тебя на глазах у всех семей Занзидара и искупаю в моей воде жизни.
— А в нору? — сразу уточнила Сиана.
— В нору налью до краёв. — заверил Амон.
Услыхав заветные слова, девушка буквально взлетела, запрыгивая на него. Она обняла огромный торс руками и ногами, и принялась с неистовой скоростью лизать щетинистое лицо своим слюнявым язычком.
— Я так рада! О-о, Вайтрамон! Я сделаю всё, что пожелаешь, вода, еда, любая услуга! Считай я уже в твоей стае, мой хозяин!
— Ну-ну, успокойся. — говорил волколюд и отталкивал её мордашку лапой — Для начала твой будущий хозяин хочет, чтобы ты была спокойна.
Волчица прекратила рваться к его лицу, но с торса не слезла. Она опустилась пониже и прижалась щекой к груди, широкой, как сама Великая Арантия.
— Давай, достань мне воду и еду. Как мне драться-то, на пустой желудок?
И драка ведь намечалась действительно серьёзная. Состязаться с лучшими волками лесного племени, это не пьяных арханурцев в грязь макать. Тут можно и пораниться. А вдруг инфекция в ранку попадёт? Потом ещё к Авайнору напрашиваться, чтобы полечил. А по слухам, у древнего друида за много тысяч лет, характер очень испортился…
Сиана вдруг что-то вспомнила, отчего её ушки и хвостик резко выпрямились, а сама она спрыгнула на землю.
— Ой… Мой пушистый силач, ты только не злись. — заговорила малышка с озадаченным видом — Кажется мои братья тоже всё съели у меня в жилище.
Волколюд опять тяжело вздохнул. Потрахаться с этой девкой за пропитание, выглядело таким простым и заманчивым вариантом. А теперь он отпадал и что делать было вообще не ясно.
— Но! — поспешила дополнить слова Сиана, заметив, как расстроился возлюбленный — У моего отца есть тайник в Колючей Роще. Там спрятаны колбаса, сыр и вино добытые в бою с человеческими отродьями! Отец говорил, что это запас на праздник Кровных Уз…
Девушка умолкла, с грустным видом сделала пару шажочков на встречу мужчине и упёрлась ему в пресс лбом.
— Для тебя, мой будущий хозяин, ради твоей победы в состязании… Как и говорила Сиановата, она готова на что угодно. Я могу показать, где спрятан тайник.
— Ну и зачем было пугать, что у тебя ничего нет! — раздаржённо ответил Вейгер, хватая волчицу за плечо и разворачивая в нужном направлении — Всё, пошли в Рощу… А твоему отцу мы подарим щенят от семени самого Вождя, вместо сыра и колбас. Думаю он не сильно расстроиться.
Маленький чёрный хвост ненадолго заметался, а потом опять замер. Вместе с ним остановилась и погрустневшая Сиана. Девушка хмурила бровки и водила потерянным взглядом по земле.
— Постой… Мой сильнейший и прекраснейший волк, давай лучше сходим на реку и Сиановата словит тебе свежую рыбку… А ещё я могу найти много птичьих яиц, потому что отлично лажу по деревьям. Только дай времени, мой чудесный волк…
Рослый мужчина серьёзно посмотрел на колеблющуюся девицу. Ей и правда не хотелось расстраивать отца, настолько, что она была готова отказаться от мечты всей своей жизни. Но и Вейгер никак не мог тратить время на какую-то нелепую рыбалку, ради сырой рыбёшки, или утомительное лазанье по деревьям, ради тройки мелких яиц. Человеческая гордость и неверие в глупые волчьи порядки толкали его на более настойчивые шаги.
Амон подхватил крошку на руки, почти не чувствуя веса тощего, мускулистого тельца. Потом прижал её маленькую головку к своей здоровой башке и сладко поцеловал небольшой зубастый рот. Сиана с удовольствием поддержала этот поцелуй, и постепенно целиком растаяла в его крепких объятиях. Когтистые пальчики утонули в бордовой волнистой шевелюре. Маленькая сучка жадно сосалась, напористо суя язык промеж губ партнёра. Влага от щёлочки пропитала канат на лобке и достигла кожи здоровенного зверя. Девица текла у него в руках и не думала прерываться.
Спустя минут пять страсного засоса, Амон сам оторвался и поставил малышку на землю. Та вся раскраснелась и стояла с затуманенным взглядом, словно в дурмане.
— Ну что, пошли в Колючую Рощу? — спросил молодой волколюд.
— Пошли. — тихонько ответила ему волчица.
Амон и Сиана нашли и раздерибанили отцовский тайник. Чтобы девушка не сильно переживала, волколюд затащил её в кусты и немного потискал там. Приобняв сзади, мужчина облапал самые чувствительные места волчицы, залез пальцами под её канатик, слегка придушил за шейку, пощупал небольшие сиськи, покусал за уши. Малышка была очень рада принять от него все эти ласки. Но, конечно, больше всего её сердечко тешило ранее данное обещание заделать с ней щенков.
Сиановата, не смотря на мелкую комплекцию, являлась взрослой волколюдкой в расцвете сил. Быстрая, ловкая, юркая, с худеньким подтянутым тельцем, с упругой тренированной попкой, с маленьким миловидным личиком, она безусловно привлекала Вейгера, как партнёрша для соития. Лишённый волчьих предрассудков, человек видел в ней в первую очередь обычную манящую девичью красоту. Поэтому, занимаясь с девицей всякими пошлостями, он и сам наслаждался процессом, а его огромный член торчал из-под набедренной повязки и жаждал грубо надругаться над хрупкой красавицей.
Сиана заметила стояк упирающийся ей в бедро, но ничего делать с ним не решилась. Не хотелось обидеть Вайтрамона, который не давал добро на любовную схватку, а значит не подтверждал официально их особую связь. Пока что волчица удовлетворялась тем, что самец сам предоставлял, и ждала состязания за звание вождя. Согласно обычаю, все женщины племени, могли переспать с победителем, не вызывая его предварительно на бой. Нужно только, чтобы и так доказавший свою исключительность волк даровал им внимание, избрав из толпы самых приятных ему самок. И Вейгер пообещал Сиане, что в случае победы, среди всех волчиц, изберёт первой её. Иными словами, наречёт крошку лучшей самкой всего племени, чем воздаст величайшие почести из возможных.
«Мне не сложно сделать эту волколюдку счастливой.» — думал старый воин — «Какая разница, если я сразу перерожусь. Да и уподобляться зверям и проводить отбор по физической силе и умению драться я точно не собираюсь. Просто устрою небольшую оргию напоследок, а потом наполню норку Сианы. Ко мне она добра и щедра, так что пускай порадуется девочка.»
Пообедав, парочка вдвоем отправилась к месту, где будет проводиться состязание. Чтобы поспеть к часу волколюды перешли на стремительный бег. Проносясь по чаще со звериной скоростью, Амон наблюдал, как партнёрша игриво скачет вокруг него, явно радуясь, то что они вместе на пробежке. Ей можно было не экономить силы, ведь драться сегодня не сучкам, а только кобелям.
Ближе к вечеру они добрались к высокому одинокому холму поросшему деревьями. На его склоне находилось плато с торчащими из земли острыми скалами. Там и находилась пресловутая арена занзидарцев. Сбоку пролегала низина с текущей вдоль неё небольшой рекой.
Приближаясь к пункту назначения, волколюды услышали множественное эхо волчьего воя, разносящееся по лесу. Семьи полуживотных созывали своих членов на важное мероприятие. Малышка Сиана остановилась и тоже завыла, отдавая дань традициям. Амон промолчал. Человек в его голове не видел смысла в подобных дикарских замашках.
На плато парочка добралась, когда солнце уже наполовину спряталось за горизонт. Арена представляла из себя огромную воронку, обложенную по ободку стволами столетних сосен. Внизу имелась ровная площадка, засыпанная золой и песком, диаметром около пятнадцати метров. Со всех сторон к воронке сходились сотни волколюдов, женщин, мужчин, детей и стариков. Многие усаживались на брёвнах группами по десять-двадцать особей. Так сразу становилось видно, что это семья, или, как говорят волки, стая. Особо ряженные в разные шкуры, пояса и костяные украшения выдавали в себе претендентов на звание вождя.
Представители семьи Амона и Сианы тоже пришли, хоть и не в полном составе и не в одной компании. Одни попросту бродили вокруг, и обсуждали предстоящие событие. Другие отрабатывали удары на деревьях или на друзьях, в ближайших зарослях. Вейгер и его спутница зашли на обложенный древесиной обод и присели впритык к друг-другу. Мужчина поднял глаза на темнеющее небо и стал любоваться загорающимися на нём звёздами.
Волчица подле него удивлённо наблюдала за странным поведением переменившегося самца. Раньше её любимый Вайтрамон никогда ни на что не смотрел таким мечтательным взглядом.
— Эй, Вайтра, ты чего с этой дурой там расселся? — послышался наглый голос со стороны.
Вейгер медленно обернулся и увидел ряженного в кучу костей приятеля, по имени Шауншан. До перерождения его внук частенько охотился с этим дерзким и весёлым волком. Судя по наряду, дружок решил тоже попытать удачи и стать главным осеменителем племени. Позади наглеца толпилась его стая из тридцати особей. Все они пришли поддержать своего выдвиженца.
— Зря ты явился в боевом обличии. — серьёзно ответил Амон — Сегодняшний победитель уже определился, в момент когда я решил поднять задницу и прийти на состязание.
Шауншан искренне рассмеялся. Потом ткнул в его сторону кулаком и уверенно заявил:
— Эй! Ты же знаешь, что среди волчиц ожидающих победителя моя любимая Шейранко. Чтобы сделать её лучшей самкой племени я порву любого. Так что не обижайся мой добрый друг, если получишь сегодня от меня по морде!
Вейгер отвернулся и ничего не ответил. Ему хотелось плюнуть и посквернословить. До чего же он, цивилизованный человек, был далёк от всех этих звериных разборок. Желание поскорей потрахаться и проснуться в ином теле только нарастало.
Маленькая девушка обняла его за руку, прижимаясь щекой к бугристым мускулам.
— Ты точно победишь. — шептала она, глядя вглубь воронки — Остальные волки чахлые щенки по сравнению с тобой, мой прекрасный Вайтрамон.
И вот, из толпы к краю «зрительских мест» выступила старая горбатая шаманка, закутанная в три слоя шкур и с огромным причудливым посохом в костлявой руке. Её появление знаменовало начало турнира и все бездельники разом помчали на сосновый обод. Вокруг арены вдруг стало очень тесно. Какого-то невезунчика случайно спихнули на дно, а потом принялись доставать под дружный хохот всего лесного народца.
Старуха подняла свою палицу с идолом на конце и заорала так громко, что услышали буквально все, и даже белки дремлющие в дуплах у реки.
— Слушайте меня, щенки! Меня зовут Агантона, и я старейшая из самок непобедимого Занзидара! Как хранительница всех таинств и секретов племени, я расскажу правила состязания за право стать нашим вождём! Обычно бои проводятся на третью полную луну нового года! Но поскольку наш прежний вождь захворал и помер, мы проведём второе состязание за текущий год! Подраться сможет любой желающий, но все претенденты должны определиться до начала первого боя! Драться можно голыми лапами, когтями, клыками и костяным оружием, не длиннее двух ладоней! Также можно нацепить защиту из шкур или костей, но не более двух слоев на груди и не более одного слоя на руках, ногах и голове! Никаких поганых щитов, как у людских отродьев, быть не должно! Из метательного оружия только ножи не длиннее одной ладони! Бой продолжается пока один из участников не признает поражения или не потеряет сознание! Убивать можно, а особо строптивых, даже нужно! Если волк не признает поражения, значит он сознательно готов пожертвовать жизнью ради победы! Спускаясь вниз, будьте готовы умереть, плешивые ваши хвосты! И да победит сегодня сильнейший волк Сапфирового Леса!
Толпа взорвалась многоголосым воем и рыком. Крошечная Сиана запрыгнула на плечо Амона и протяжно завыла своим тоненьким тембром, вздымая мордочку вверх. На сине-чёрном небе проступила полная луна.
— Желающие драться спуститесь в отцовскую нору! — провозгласила Агантона.
Под словосочетанием «отцовская нора» она подразумевала нижнюю плоскость арены.
Семнадцать взрослых самцов волколюдов, включая Вайтрамона и Шауншана, протиснулись к краю зрительских мест и спрыгнули вниз. Вместе с ними туда же сиганул какой-то хвостатый парнишка подросток. Разъярённый отец тут же принялся отчитывать отпрыска, угрожая самыми страшными карами. Но юнец жаждал участвовать и никакие слова родичей не могли его переубедить.
Тогда к паршивцу подошёл огромный зверюга, ещё крупнее самого Амона. Мелкий оказался ему по пояс. Гигант молча взял недоросля за плечо и поднял над землей. Раздался жалобный скюлёж, сопровождаемый всеобщим смехом и злорадными выкриками. Затем зверюга закинул юнца обратно на обод, используя всего одну руку. Там щенка поймал злой батя и добавил ему сверху жёстких оплеух.
Слабых, слишком старых, слишком молодых, слишком толстых, слишком тощих, отсеивали сразу, без лишних разговоров. Практика показывала, что против настоящих монстров они стояли до смешного мало и не имели никаких шансов. Что до Амона, он с своей фигурой, чисто внешне, вполне вписывался в тройку фаворитов. Но кроме мышц, уважали ещё и навыки. А их круглый год показывали в битвах и на охоте, так что с этим тоже было всё плюс-минус понятно.
«Увидеть навыки Вейгера Брода, в арсенале своего знакомого, эти псы никак не ожидают.» — подумал старый полководец — «Вот же потеха будет, смотреть на их удивлённые перепуганные морды.»
Близость его родной стихии — битвы, разогревала в славном воине азарт и жажду посоревноваться. Не сложно полюбить драку, когда ты в ней лучший на всём белом свете.
Старуха-шаманка замахала руками, раздавая какие-то указания.
— У нас набралось семнадцать участников! Для равного счёта нужно округлить до шестнадцати! Уберите Хеваральдо, он самый слабый! Всё равно не победит…
Хеваральдо закричал в сторону Агантоны какие-то оскорбления, но его слова утонули в спышке громкого хохота. Делать нечего, пришлось, скрипя клыками, подчиняться. Ослушаться решения хранительницы таинств было нельзя.
И так, чтобы растянуть удовольствие и детально проследить за каждой схваткой, одновременно сражаться сразу восемь пар никто не запускал. Да и тесновато было бы, не разбежишься особо, не устроишь тактическое отступление… Поэтому четырнадцать претендентов поднялись наверх, а внизу остались двое. Кто с кем будет драться решала шаманка, по каким-то своим соображениям.
Первыми в очереди оказались самый рослый и массивный волколюд, пришедший сражаться в одной набедренной повязке, как и Вейгер, а также долговязый и тоже довольно крупный самец, укутанный в шкуры, вооруженный двумя кинжалами предельно допустимой длины. Амон хорошо знал обоих. Тот что помельче мог из лука подстрелить полёвку на расстоянии в сотню метров. А тот, что покрупнее голыми руками придушил дикорыка.
По команде хранительницы бой стартовал. Со всех сторон полетели рвущиеся на перебой выкрики болельщиков. Гигант помчал в таранную атаку, дабы поскорей перейти в клинч и воспользоваться преимуществами своего тела. Его противник нырнул вниз и в перекате оставил на бедре порез костяным кинжалом.
Наблюдающий Вейгер хмыкнул и закатил глаза. Для него всё выглядело каким-то нелепым, неинтересным.
«Очевидно, что он бы ушёл от захвата перекатом. Его нужно было ловить на земле, пока он крутит свои кульбиты.» — комментировал он в голове.
Бой закончился как и ожидал знающий толк в дуэлях мужчина. Парень с кинжалами немного повыделывался, поуворачивался, помахал своими кортиками. Но стоило ему один раз ошибиться и удар кулака-кувалды отправил его в отключку. Волколюд-гигант с лёгкостью победил и прошёл во второй тур.
Следующими на арену вызвали Шауншана и самого молодого участника, только-только успевшего обрасти весомым уважением в стае. Дружок Амона был облачён в броню из шкуры с нашитыми костяными пластинами. На голове у него сидел шлем из черепа, а на пятернях поселились самодельные костяные кастеты с шипами. У его юного противника был голый торс, короткое платье из шкур и один изогнутый кинжал.
'В драке Шауншан всегда показывал себя хорошо. А вот мальца я ни разу в бою не видел. Есть ли у него шансы?" — рассуждал Вейгер.
По первым выпадам славный воин понял, что молодой не дотягивает до более взрослого волка. Хотя он был довольно хорош, ему не хватало одной десятой скорости, чтобы поспевать за Шауншаном. Бой растянулся, потому что противники оказались почти равны. Броня из шкур и пластинок, в итоге отлично помогла защититься от уколов костяного жала. А вот кастеты окрасились в красный, расквасили нос и выбили несколько зубов. Волчонок сдался, чтобы его не изуродовали окончательно.
Последующие поединки не отличались особой жесткостью. Разница в силах оппонентов быстро становилась очевидна и слабаки просто сдавались, спасая себя от серьёзных ранений.
Амона запустили в отцовскую нору в последней восьмой паре первого тура. Когда он зашагал вперёд, Сиана шлёпнула его по заднице и заверещала:
— Давай, оторви ему хвост! А-у-у-у-у-ф! Вейтрамон сильнейший самец! А-у-а-у-а-у-у-у-у-у-ф!
Его сестра, которая тоже пришла на состязание, сидела грустная напротив своего побитого любовника. Выступление родного брата её не интересовало, ну а перерожденца Вейгера это совсем не задевало. Точнее говоря, ему было просто плевать.
Мужчина остановился посреди песчаной поляны и не думая скалиться, кричать или угрожающе таращить глаза. Он стоял спокойно, опустив лапы, и даже как-то скучающе глядел на своего противника.
Второй по величине волколюд на турнире, взирал на него с противоположной стороны. На его бугристом волосатом теле сидели костяные краги из черепов, а на шее висело ожерелье из острых зубов. Громила был где-то на полголовы выше Амона и его голубые глаза тоже излучали внутренний покой. Широкие кисти растопырили мощные пальцы, деловито приготовив когти к атаке.
По слухам, этот самец победил уже в двадцати неофициальных боях, ни разу при этом не проиграв, поэтому считался фаворитом состязания. Среди сучек он также был очень популярен. Поддержать его пришли сразу семеро волчиц.
— Удивишь меня или просто скучно подёргаешься, как все тут до тебя? — спросил Вейгер с жутко надменной интонацией.
Такой плевок, не только в лицо оппоненту, но и в морду всем участникам, вызывал у толпы зрителей взрыв эмоций. Голубоглазый же просто, молча улыбнулся. Выждав паузу, когда все утихли, он размеренно заговорил:
— Я знаю, что ты рождён не от волка, а от человека, поэтому я не переживаю за исход поединка.
На зрительских местах повисла гробовая тишина. Упоминать о таком было не очень тактично. Людей в этих краях, мягко говоря, недолюбливали, предпочитая не задумываться, что какая-то сука когда-то понесла от человечишки.
Амон приподнял бровь, стирая с лица всю серьёзность и оставляя лишь насмешку, после чего дёрнул пальцами в подманивающем жесте.
— Ну. Нападай. Кудлатый. Твоей самке сегодня ещё с моей жопы блох собирать. Так что давай, не затягивай.
Ухмылка слетела с мужественного выражения его противника. Пришло время переходить от словесной перепалки к действиям. Громила, по имени Зарганон, медленно пошёл на сближение. Он оставался в своей необычной стойке с выровняным торсом и со слегка разведенными в стороны лапами. Всем видом зверь показывал, что атаковать собирается когтями.
«Этот волколюд сделает что-угодно, ради победы, даже убьёт.» — прочитал в холодном взгляде оппонента Вейгер — «Он оценивает меня, как серьёзного бойца, хоть и чувствует превосходство в опыте и росте. Вероятность один к двум, что первым выпадом Зарганон пойдёт на ухищрение и ударит ногой, а не рукой… Вот же зельдадова отрыжка!» — славный воин мысленно улыбнулся — «А ты хорош… Моя профессиональная оценка выдает результат один к двум. Иными словами, я даже приблизительно не могу предугадать твоих действий.»
Напряжение в воздухе нарастало, по мере приближения голубоглазого волка. Тем временем, на теле Амона не дрогнул ни один мускул. Но внутри него сидела сдавленная пружина, готовая в любой момент выстрелить с неистовой силой и скоростью.
И вот дуэлянты оказались на краю зоны досягаемости друг друга. Мир вокруг Вейгера замедлился, звуки толпы превратились в приглушённое эхо. Запредельный уровень концентрации стал доступен человеку, после десятилетий упорных тренировок и кровавых сражений. А невезучий Зарганон и не подозревал, какое чудовище стоит сейчас перед ним.
«Против моего внука, у тебя были бы шансы…» — успел подумать мужчина.
Мускулистая когтистая нога фаворита оторвалась от песчаной поверхности и полетела вверх.
«Боковой удар ступнёй в голову.» — мгновенно прочитал Вейгер и дал противнику ещё пару мгновений развить атаку.
Не успело колено голубоглазого до конца согнуться, как вдруг… Длиннющая конечность понеслась не вверх, а вперёд! Движение оказалось безупречно исполненной обманкой, чтобы приблизиться ещё больше и нанести сокрушающий боковой удар рукой.
«Узри силу человека из рода Бродов!»
Амон слегка согнул колени и отскочил назад по высокой дуге. Раскрытая, ощетинившаяся когтями кисть громилы прочертила воздух в том месте, где долю секунды назад была голова соперника. Прямо в полёте перерожденец выстрелил правой, со сжатым кулаком, метя по роже Зарганона. Костяшки пальцев попали чуть ниже глаза. Более точно в таком кульбите ударить не удалось.
Голова клыкастого красавца содрогнулась, впитывая чудовищный импульс. Утративший цель и оглушёный волк, не теряя ни крупицы времени, дёрнулся назад и отступил на три шага, чтобы его не добили в тот же момент.
Ряды зрителей затихли на мгновение, а потом разразились громогласным ликующим воем.
— Е-еху-у-у-у-у! Это мой будущий самец! — надрывалась энергичная Сиана.
Первый размен ударами был за Вайтрамоном, хоть он и не нанёс своему противнику существенного ущерба. Подумаешь, синяк под глазом выскочит. Чтобы повалить такую зверюгу, нужно влупить прямо по подбородку, и с не меньшей, если не с большей, силой.
Голубоглазый волк встряхнул головой, приходя в себя, и метнул в сторону Амона напряжённый взгляд. Кажется, он начинал что-то понимать… А мужчина в теле внука продолжал всё-также спокойно стоять с опущенными руками и скучающее глядеть то на соперника, то по сторонам.
— Многие считали тебя фаворитом. — тихо и без злобы сказал Вейгер — Я тоже думал, что этот турнир меня развлечёт. Но жизнь полна огорчений.
Зарганон с силой стиснул кулаки. Но на лицо его гнев так и не проник. Опытный волколюд старался не терять самообладания. Он уже знал, что против такого соперника ему потребуются все его навыки.
Громила вновь не спеша зашагал вперёд. О напряжении вокруг не требовалось и говорить. Сотни полулюдей, от мала до велика, как один затаили дыхание.
Приблизившись, голубоглазый принялся слегка пошатываться из стороны в сторону, и ритмично переносить вес с ноги на ногу. Таким образом он решил воспользоваться положением, в которое сам себя загнал самоуверенный оппонент. Неподвижный Амон отдавал первый ход противнику и теперь ему приходилось гадать, какой из качков превраться в стремительный выпад. Может этот? А может следующий? А может рослый волк будет шататься, пока у самого Вейгера не закончится терпение? Такой дурацкий танец невероятно бесил и мог свести с ума неопытного дуэлянта.
Легендарный же боец заскучал и сделал такое, что у многих наблюдающих глаза полезли на лоб. Вайтрамон расслабленно поднял лапищу к лицу, запрокинул голову назад, закрыл веки и глубоко зевнул. Стоило ему так поступить и Зарганон тут же прекратил свою клоунаду, сорвавшись в остервенелую атаку.
Ориентируясь по звуку, перерожденец понял, что провокация удалась. Он раскрыл веки, но к своему удивлению, не увидел перед собой соперника. Мощный толчок в ступни выбил у него из-под ног почву, и величественное тело лесного хищника отправилось в падение.
«Подсечка!» — подумал Вейгер, глядя, как песок вперемешку с золой несется на встречу его голове.
Казалось бы, сейчас он поплатится за свою наглость и получит такой удар, что всех костей не соберёт. Но нападавшему тоже ещё требовалось выйти из подсечки и сменить стойку, чтобы эффективно отработать. Этого крохотного промежутка хватило, чтобы Амон сгруппировался и оттолкнулся руками от поверхности арены. Здоровенная туша подлетела в воздух. На отходе его достала когтистая пятерня и прочертила четыре пореза вдоль плеча.
Кудрявый волк отбежал на пять шагов, не давая противнику развить успех. Толпа оголтело заверещала. Где-то в многоголосом вопле утонул визгливый голосок встревоженной Сианы.
— Осторожней, мой пушистик!
Зарганон с довольным видом поднёс кисть ко рту и слизнул с кончиков когтей багровую кровь.
— Твоя гордыня, это людская черта. — холодным голосом проговорил он — Волки уважают битву и не устраивают из неё шутовское выступление.
Здоровяк глянул на своё плечо и, ткнув пальцем, проверил насколько сильно кровотечение. На подвижность конечности рана особо не влияла, но её лучше было поскорей перевязать. Он не хотел продолжать обрастать новыми царапинами, поэтому нахмурил морду, глянул на оппонента и сказал:
— Ну всё, и правда, довольно придуриваться.
Вейгер встал в боевую стойку на полусогнутых ногах, с выставленными вперёд руками, с полусогнутыми локтями и раскрытыми ладонями.
— Сейчас величайший воин в истории Драугфага выбьет из тебя дерьмо, плешивая ты шавка.
Голубоглазый оскалился в злой ухмылке. Похоже его самообладание уже трещало по швам из-за безмерной нахальности соперника. Он схватил ожерелье у себя на шее и сорвал его, разрывая плетёную верёвочку служившую основой. Сдавливая костяное украшение в кулаке, он провозгласил:
— Эти клыки я вырывал у поверженных врагов! Здесь есть человеческие, звериные и волколюдов из других племён. Забирать зубы у соплеменника, как по мне, не очень достойно. Но ты выбесил меня своим скверным нравом! Вайтрамон, сейчас ты отдашь мне один из своих резцов!
Время на разговоры и выпендрёж закончилось. Вейгер ломанулся вперёд с выражением лица, как у маски отлитой из стали. Зарганон поспешно отбросил ожерелье и тоже встал в стойку. На этот раз, громила решил дождаться надвигающегося оппонента на своей позиции.
Без долгой чехарды раскрытые лапы волков сцепились пальцами, подразумевая переход к борьбе.
«Ну вот, коготки я обезвредил, чтобы не царапались, а теперь…» — подумал старый воин и перешёл к действию.
Кисти Амона резко обернулись вниз, разворачивая вместе с собой кисти голубоглазого. Затем они надавили вперёд, выворачивая вражеские запястья и выламывая вверх локтевые суставы. Конечно, ему не хватило сил, чтобы действительно что-нибудь сломать страшной зверюге таким сложным приёмом. Но кудрявый волк зафиксировал соперника на месте и лишил его защиты. А дальше, Вейгер попросту влупил своим лбом по башке Зарганона со всей дури. Он хотел сломать тому нос, но повидавший много битв боец отвернулся, подставляя под удар щёку. Парочка зубов внутри его рта треснула, а может и вылетела из дёсен.
Пока поражённый зверолюд не понимал, что ему вообще делать в подобном положении, перерожденец откинул голову и влупил лбом во второй раз. Кожа на лице громилы разорвалась и закровила. Примитивный разум дикаря рвался наклониться, чтобы увернуться, упирался ногами и пятился, но вывернутые перед грудью руки не давали ему сдвинуться. В то же время, заломанные конечности были в слишком неудобном положении, чтобы напрячь мышцы и пересилить противника.
«Раз уж ты попал в такой захват, у тебя два пути: бить меня коленом по яйцам или самому пытаться атаковать лбом.» — подумал Вейгер.
Но подсказывать сопернику или ждать, пока он догадается, что делать, перерожденец не намеревался. За долю секунды он отвёл торс назад и с оттяжечкой вогнал свой лоб в волчью рожу в третий раз. Теперь Амон попал в переносицу и его оппонент явно поплыл. Тогда кудрявый здоровяк набрал в лёгкие побольше воздуха и на выдохе протаранил лбом лицо Зарганона, словно осадное бревно ворота крепости. Ряд передних зубов на верхней челюсти покинул насиженные места. Верхняя губа разорвалась надвое. Массивное мускулистое тело обмякло и безвольно грохнулось на землю. Голубоглазый волклюд был безоговорочно повержен.
Мужчина провёл пальцами у себя над бровями. Осколок зуба застрял у него в коже.
— В-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!! — заголосила первее всех Сиана.
Её тут же поддержали своими воплями другие занзидарцы. Чтобы там не наговорил Вайтрамон, он победитель, а значит достоин всеобщего признания, любви сучек и уважения кобелей.
— Победителем последнего боя первого тура становиться Вайтрамон! — прокричала старая Агантона. — Вытащите тушу слабака из отцовской норы и давайте же взглянем на противостояние сильнейших!
Молодой волколюд с разбегу выбрался на обод обложенный соснами. Там его встречала куча радостных сородичей, протягивала лапы, прикасалась к плечам и хвалила за отличную битву. Вейгер не нуждался во внимании дикарей. Он игнорировал все их лебезящие выпады и направлялся в сторону Сиановаты. Девушка врезалась в него с разбегу, заключая в крепкие объятия.
— Ты лучший, лучший, лучший, лучший, лучший, лучший!!!.. — громко и эмоционально повторяла она, расплющив щёчку об волосатый пресс.
Мужчина взял волчицу за гриву и оттянул от себя. Потом указал пальцем на кровящие раны у себя на плече.
— Перевяжи. — спокойно приказал он.
Старая Агантона подняла свой посох (и как только ей сил хватало удерживать на весу такую бандуру?). Глаза изабражённого в идоле зверя зажглись зеленоватой дымкой. Послышалось раскатистое эхо трубного голоса, принадлежавшего какому-то мужчине. Магическое заклинание усилило сияние полной луны, разгоняя тьму ночи над плато и отцовской норой. Теперь потёмки не мешали и дальше лицезреть состязание всем собравшимся. Хотя волки и так неплохо видели в темноте.
«Чары принадлежат не шаманке.» — сразу понял по косвенным признакам немного разбирающийся в теме Вейгер — «Кто-то сильный заточил много энергии в посохе, а потом подарил его племени, уже как магический артефакт.»
Заботливая и самоотверженная Сиановата сняла с себя пару полосок шкур, дабы перевязать царапины на плече возлюбленного. Но этого не хватало и она начала снимать с себя буквально всё, оголяя себя полностью.
— Остановись. — сказал ей Амон — В следующих боях меня могут опять ранить. Мне нужно чтобы ты раздобыла много ткани и быстро.
Девушка выслушала его с раскрытым ртом и широко распахнутыми глазками. Потом резво закивала и убежала, растворившись в лесе из тел соплеменников. Спустя минуту, где-то в глубине толпы послышались крики и ругань, с участием тоненького тембра маленькой волчицы. Уже через пять минут она вернулась к кудрявому самцу, неся в руках лоскуты шкур и тканей. Некоторые из них были рваные, другие даже имели на себе пятна крови.
Расплываясь в широченной улыбке, хвостатая красотка поднесла добычу к Амону и принялась мастерить из кусков длинную перевязку.
— Проблем не будет? — спросил здоровенный волколюд, оглядываясь по сторонам и ища недовольных личностей, с которых силком стянули предметы одежды.
— Все проблемы я решу, мой пушистик. Отдыхай перед следующим боем. — малышка потянулась вверх и потрепала его за щеку.
Закончив своё дело, Сиана пару раз поцеловала любимого, куда смогла.
Тем временем, уже вовсю шёл первый поединок второго тура. Шауншан со своими кастетами встретился в бою с ещё одним кинжальщиком, постарше и посноровистей предыдущего. Дуэль опять затягивалась, потому что броня дружка Амона отлично справлялась с уколами заточенной кости и позволяла ему проводить наглые серии ударов. У его противника во всю кровило лицо от пары прямых попаданий. Но он был не так малодушен, как отсеянные в начале волки, поэтому продолжал отчаянное сопротивление.
Терпение и силы заканчивались у обоих. В итоге, при очередном накате атак, оппоненты синхронно перешли к отчаянным действиям и, жертвуя защитой, попытались достать уязвимое место врага. Шип кастета влетел в глаз, уничтожая глазное яблоко. Остриё кинжала вошло в правую подмышку, прямо в стык лоскутков шкурной брони. Серьезно раненые, оба соперника отшатнулись назад, хватаясь за повреждённые участки тела. Кровь хлынула ручьём, одному на бок, а другому на лицо.
Дуэлянты переглянулись. Шауншан выдохнул, отпустил подмышку и вернулся в боевую стойку. Стоило ему сделать пару уверенных шагов навстречу кинжальщику, как тот протянул вперёд руку с раскрытой ладонью и прокричал:
— Сдаюсь! Сдаюсь!
Видимо перспектива потери и второго глаза с последующей слепотой до конца жизни, слишком пугала его. Товарищ Амона победил, за счёт своей решительности и суицидальной самоотверженности. Но теперь он был серьёзно ранен и каждое мгновение из глубокого пореза вытекало много крови. Чтобы не ослабнуть и не лишиться боеспособности Шауншан в спешке скинул броню и принялся латать себя прямо на арене, не тратя время на подъём на обод. Забраться наверх ему помогли уже родственники.
«Учитывая, какие твари пройдут в полуфинал, в этом турнире ты больше не боец, дружок внука…» — подумал Вейгер, глядя как покалеченный волк кривит рожу и поджимает тряпку окрасившуюся в красный.
Следующим выступал самец-гигант, крупнейший среди участников. Его соперником стал относительно старый кобель, прошедший через семь ежегодных состязаний за звание вождя, но так ни разу и не победивший в финале. Как только оппоненты остановились друг напротив друга, бывалый волчара поднял руку в небо и провозгласил:
— Я сдаюсь!
По толпе зрителей прокатилися возмущенный рокот, но не то чтобы сильный. Кто-то рядом с Амоном негромко сказал:
— Чухнхарах, как обычно, в своём стиле…
Старый волколюд не повременил объясниться, почему он так поступил:
— По одному взгляду могу сказать, что мне не победить. Какой смысл калечить себя? Лучше дождусь года, когда среди участников не будет таких монстров, как сегодня.
— Ты так до самой смерти ждать будешь, дурень блохастый! — выкрикнула какая-то женщина.
Все дружно засмеялись, а Чухнхарах улыбнулся, пожал плечами и побрёл к подъёму.
Третий поединок второго тура состоялся между братьями из одной стаи. Шаманка явно поставила драться их двоих, чтобы подбавить интереса всем наблюдающим. Только один из братьев пройдёт дальше. Какой же победит, если они, вроде-как, двойняшки и даже, почти близнецы?
Основательно закутанные в костно-шкурную броню молодые парни волколюды предпочитали бороться, а не бить кулаками или царапаться. Они же вместе и тренировались всё время до турнира, так что безупречно знали слабые места, сильные стороны и секретные фишечки друг друга. Два кудлатых провалялись в песке около двадцати минут, стараясь пересилить сородича. В серьезной дуэли с весомым призом на кону, они выкладывались гораздо больше, чем в тренировочных спаррингах на лужайке перед родной норой.
В конце-концов, один из братьев, сломал второму предплечье жёстким захватом. На этом их противостояние окончилось, а чтобы понять кто-именно победил, потребовалось, чтобы оба скинули шлемы, а потом и назвали свои имена.
Четвёртый и последний поединок второго тура отводился Вайтрамону. Кудрявый здоровяк спрыгнул в воронку под визгливые выкрики своей главной болельщицы:
— Рви! Рви их Вайтрамон! Ты сильнейший волк в лесу! Мой мальчик!
Его новый противник сполз на арену, не издавая звуков, почти бесшумно. Это был тощий, невысокий, узкоплечий, но жилистый самец. Короткостриженный, белошёрстный, с серыми глазами, одетый в шорты и безрукавку с капюшоном. На торсе у него висели крест-накрест ремни с продетыми в кожаные ячейки метательными ножами. На пояснице сидел пояс с ещё шестью заточенными костями, подлиннее. Обвешанный оружием, кобель выглядел совсем молодым, а на лице его виднелось серьёзное и слегка надменное выражение.
«Ещё один фаворит.» — подумал Вейгер — «Судя по его первому бою, это самый быстрый участник из всех. И не факт, что тогда он показал пределы своей скорости. Зачем выкладывать все карты против слабака?.. А эта Агантона на меня зуб точит? Почему мне второй раз подряд подсовывают, едва ли не сильнейшего? О гиганте не скажу, но брат борец и Шауншан явно слабее этого хвостатого ублюдка. Старуха пытается выбить меня ещё до полуфинала. Думала я проиграю Зарганону, а тут вон какая неожиданность… Что же, никого быстрее демона скорости из Лабиринта Забвения в нашем мире точно нет. А его-то я победил. Значит и с этим блохастым мальцом управлюсь.»
В боку фантомной болью кольнула старая рана, в напоминание о давнем сражении. Тогда демон, выглядящий как нефритовая статуя огромного богомола, переломал славному воину все ребра и едва не убил его. Вейгеру Броду пришлось выложиться на все сто, а потом и превзойти лимиты своего тела, дабы одержат верх над полулегендарным стражем лабиринта.
От рассуждений перерожденца оторвали слова оброненные соперником напротив:
— С каких пор лентяй Вайтрамон стал таким крутым бойцом? — спрашивал белогривый самец и слегка щурился.
Кудрявый здоровяк ничего не ответил. Тогда он продолжил:
— Зарганон должен был пройти в полуфинал или в финал, а там пасть от моей лапы. Все здесь знали, что он сильнее большинства и уж тем более тебя. Так в чём дело? А, Вайтра? Ты строил из себя дурачка и на охоте выкладывался не на полную?
Вейгер выдержал небольшую паузу, не отрывая взгляда от волколюда, по имени Синзингай. Потом заговорил:
— Хочешь сказать, все результаты здесь заранее определены? И что там Зарганон говорил о шутовских выступлениях?
Тут мужчина провёл глазами по рядам занзидарцев на ободе воронки.
— Сколько здесь самцов? Сотня? Две? Из всех принять участие отважились только семнадцать!.. Ну ладно, восемнадцать, если с ребёнком. А остальные что? Повязки свои обгадили при виде фаворитов? Сдались, чтобы шишек не набить? — Вейгер резко перешёл на яростный крик — И вы зовёте себя воинами⁈ Вам же ясно сказали! Спускаясь сюда будьте готовы умереть! Стать вождём такого отребья, это как слепых щенков на улице подобрать, сукины вы дети!
Тишина повисла над окутанным ночью плато. Сотни полулюдей молча взирали на дерзкого кобеля посреди песчаной арены. Прошло секунды три с момента, как он закончил речь, и всё племя в одночасье взорвалось безумными воем, криком и рыком. Они вздымали когтистые лапы вверх, прыгали, бесновались, но не от злости… А от радости!
— Наконец! Какой же он крутой! — вопили волчицы.
— Да-а! Хочу чтобы он победил! Вайтрамон наш вождь!!!
— Рви их! Рви их всех! Докажи, что лучший!!!
Зверолюды обожали доблесть, храбрость, дерзость, мужество, самоуверенность. И Вейгер своим изречением попал прямо в точку. Именно такого предводителя жаждали увидеть для себя занзидарцы.
Сорвав овации, здоровяк вернул взгляд на белогривого. Синзингай улыбался, оголяя один клык. Он сказал:
— Эй, Вайтра. Лови.
На этих словах его верхние конечности вздёрнулись со скоростью недоступной зрительному восприятию простых существ. Но легендарный воин из рода Бродов различил две молочно белые молнии запущенных ножей. Его широкие лапищи мгновенно взмахнули, пытаясь остановить или отбить острые снаряды. Один костяной дротик зацепился за кончик когтя и, вращаясь, отлетел куда-то за спину. Второй скользнул по ладони, оставляя глубокий порез, и отбился в землю. Кровь побежала вдоль среднего пальца и закапала с кончика.
— Ничего себе! — показушно удивился Синзингай — Отбил! Не думаю, что наш прошлый вождь так бы смог. А ты хорош… Хоть кто-то меня развлечёт, за последние три года.
Вейгеру захотелось сказать: «Вообще-то, это моя фраза.», но он промолчал. Бросок ножей в исполнении его противника был действительно первоклассный. Он даже предупредил Амона заранее, но это не помогло парировать атаку без ранения.
— Не хочу потом собирать кинжалы по всей отцовской норе. — сказал низкорослый самец — Так что, нападай.
Перерожденец непроизвольно хмыкнул. Своими словами соперник признал, что он в теле внука сумеет отбить весомую часть дротиков. А если говорить совсем прямо, Синзингай понял, что в тупую расстрелять Амона, не приближаясь, не получится.
Медлить более не было смысла. Рослый кудрявый волк рванул вперёд с максимальной возможной скоростью. За две секунды дистанция сократилась до критической, и вот, мощная лапа-молот выстрелила в прямом ударе правой с титанической силой. Неважно куда попадёт кулак, он раздробит любую кость, будь то предплечье, череп или грудная клетка. У оппонента нет иного выбора, кроме как уклоняться.
Белогривый сорвался с места заранее, словно полностью, на сто процентов, предугадал движение противника. Он ушёл влево, оказываясь тет-а-тет с открытой стороной Амона, растянувшегося в глубоком выпаде.
Прошла одна десятая секунды и Вейгер подумал:
«Атакуй.»
Прошло две десятых секунды и Вейгер подумал:
«Атакуй!»
Прошло три десятых секунды и старый воин сердито взревел у себя в мыслях:
«И долго мне ещё делать вид, что я открыт и беззащитен перед тобой⁈ Вот же шавка, ты что, уснул там⁈»
Когда прошло пол секунды, и не последовало никакой ответки за наглую лобовую атаку, мужчина понял, что его раскусили. Синзингай набирал расстояние, а не пытался ударить. Он каким-то образом прочитал и то, что стоит ему сейчас приблизиться, как его мгновенно уничтожат.
Амон выпрямился и повернулся лицом к улетевшему влево волку, опускай руки вниз. Признаться, Вейгер был очень разочарован, что не удалось победить сходу.
«А этот снежок, не так прост, как кажется. Он напоминает мне меня в молодости…» — рассуждал бывалый приключенец, разглядывая спокойного и одновременно предельно серьёзного волколюда напротив.
Как вдруг, Синзингай поднял руку вверх. Никому в тот момент нисколечки не поверилось, что он может вот так просто сдаться. Низкорослый самец заговорил:
— Агантона, проверь моего соперника на магический след. Он сильнее известного нам Вайтрамона раз в десять. Может его тело под влиянием каких-то чар?
И тут Вейгер приложил просто невероятные усилия, чтобы не скривиться в гневе и, тем самым, не выдать себя. Если шаманка уловит след Призмы, то могут начаться проблемы.
— Хм-м-г-р-р… — прорычал он, переводя весь шквал эмоций в нейтральное недовольство.
Горбатая старуха протянула колдовской посох вперёд. Глаза идола, как и в прошлый раз, зажглись зеленью. Свои же веки хранительница таинств закрыла, а второй рукой взялась за лоб.
— О-м-м-м… — промычала она.
Лицезреющий всё это действо Вейгер, чуть не расхохотался во весь голос. Теперь его ментальные усилия были направлены на то, чтобы сдержать истерический смех. Он сразу понял, что морщинистая карга, просто делает вид, что что-то там считывает. Настоящая проверка на магический след выглядела совершенно иначе, но для недалёких дикарей и такого было достаточно.
— Он чист, Синзингай, хватит ныть, дерись, как настоящий самец! — недовольно отчитала Агантона скептика.
Оппоненты вновь столкнулись взглядами и в глазах белогривого волка перерожденец увидел злость и обиду.
— Не знаю, что с тобой случилось Вайтра, но я всё равно тебя побью. — уверенно заявил он.
Здоровяк ответил переходом в боевую стойку. Настоящая дуэль начиналась сейчас!
И снова Вейгер пошёл на сближение, пока метатель ножей остался нерушимо ждать на месте. Надеяться, что он согласиться перейти к борьбе, как Зарганон, не приходилось, а значит требовалось проводить серию ударов.
«Цель вымотать меня. Или словить на ошибке.» — думал человек — «Чтобы этот снежок не отпрыгнул, мне нужно наносить удары, которые он сможет блокировать без переломов. Он что, согласен поиграть со мной в размен приёмами кулачного боя? Как и в фехтовании, один на один, в этом деле мне нет равных!»
Последний шаг вчеканил босую ступню в песок. Верхняя конечность Амона сорвалась в стремительную атаку, но без вкладывания в неё всей силы. Его прямой левый метил в щетинистый подбородок зверолюда. Правая рука Синзингая, буквально телепортировалась вверх (настолько быстро она двигалась), ударяя предплечьем в сжатую кисть противника сбоку. Идеально выполненный блок вынудил проскочить огромный кулак мимо цели.
Разворачивая весь торс, Вейгер мгновенно перешёл к правому боковому. Белогривый хищник начал присаживаться, наклоняя голову и одновременно прикрывая её рукой. Легендарный боец не довёл удар, заранее понимая, что он безуспешен. Вместо этого, он за одну десятую секунды превратил его в обманку и тут же провёл апперкот левой. Краешки костяшек скользнули по лбу волка, отпрыгивающего назад.
Но тут… Оказалось, что прыжок был совсем слабый и по большей части Синзингай просто отклонился. Не отступив полностью, метальщик ножей, сам перешёл в атаку, намереваясь ударить когтями в широкую голую грудь. Перерожденец поспешил провести левым предплечьем сверху вниз, чтобы перехватить вражеский выпад. Тогда и низкорослый самец остановил свой удар заблаговременно.
Исчерпав все варианты, для нападений руками, славный воин также понял, что у него слишком неудобная стойка для работы коленями или ступнями. Поэтому он проникся своим звериным нутром и рванулся головой к лицу соперника, чтобы вцепиться в него зубами. Челюсти клацнули в пустом месте, потому что белогривый резко отклонился назад и тут же, кувырком, увеличил дистанцию между ними на два метра.
«Он быстрее меня!» — осознал поражающую разум истину Вейгер — «Быстрее лучшего воина из рода людей! Если бы не мой зашкаливающий боевой опыт, то мне бы вспороли грудные мышцы в этом размене!»
Синзингаю впору было бы улыбаться, ведь он обескуражил своими навыками самого Вейгера Брода. Но ловкий волк оставался напряжён и сосредоточен. Его пугали способности оппонента, который двигался лучше, чем кто-либо, кого он видел прежде.
— Что ты такое? — спросил самец, кривя лицо в злобной гримасе.
Видимо снежно белый зверь вспомнил недавние слова Амона, о величайшем воине в истории Драугфага и стал воспринимать их не как обычный выпендрёж.
— Я тот, кто победит тебя сегодня. — не выходил из образа перерождённый.
Нельзя было ни в коем случае раскрывать все карты. Иначе занзидарцы могут пусть его на фарш, от греха подальше.
— Вот как… — ответил Синзингай, протягивая лапы к кинжалам на поясе — Посмотрим!
Шквал скоростных ударов мощными конечностями обрушивался на небольшого самца волколюда. Тот с непревзойдённым мастерством парировал каждый из них. Правый в нос! Заблокирован. Левый в скулу! Уворот с отходом на полшага. Коленом по животу! Блок двумя руками. Голенью по бедру! Блок коленом. Пальцы в глаза! Уход влево.
Постепенно у Вейгера заканчивалось терпение и он терял контроль над прикладываемой силой. Стоило ему начать лупить наотмашь, как Синзингай резко набрал дистанцию и бросил в него костяной нож. Впритык у мужчины не было времени должным образом среагировать, и он подставил под снаряд широкое предплечье, чтобы тот не вошёл в живот.
Обескуражила ли славного воина эта маленькая победа его соперника? Абсолютно нет. Он оставил дротик торчать в своей мышце и продолжил хладнокровно действовать так, словно ничего не произошло.
В два прыжка Амон сократил расстояние между ними и вновь разразился серией точных безупречных приёмов. Он сменил стиль и теперь атаковал прямыми пальцами. Хоть и немного, но это позволило удлинить руки.
Хлопки от столкновений конечностей дуэлянтов звучали по десять раз в секунду и накладывались друг на друга. Их предплечья, кисти, голени, бёдра, плечи и лбы стремительно обрастали царапинами, ссадинами и синяками. Но ранить противника по настоящему, не удавалось ни одному, ни другому.
Посреди очередного размена Синзингай выхватил кинжал из чехла на поясе. Как и предполагал Вейгер он атаковал им, когда кудрявый здоровяк начал вдыхать, перед приготовлением нового выпада. Отсриё сжатое в ладони смотрело вниз. Ничего серьёзного из такого положения белогривый предпринять не попытался. Он просто взмахнул им наискосок, стараясь оставить на подбитой ранее руке длинный порез.
«Ты шутишь⁈ Ранить меня такой атакой⁈ Будь серьёзен, грёбаный пёс!» — успел мысленно возмутиться легендарный боец.
Его запястья столкнулись крест-накрест, перехватывая заточку и разбивая её в крошево. Прошла одна двадцатая секунды и прямые когтистые пальцы Амона выстрелили в шею волка в безрукавке. Того буквально снесло назад, рывком его собственных ног.
Оппоненты взаимно остановили непрерывное сражение и замерли, переводя дух. Это заметили оба… Рослый самец нанёс удар быстрее прежнего. В столкновении с достойным соперником Вейгер Брод постепенно раскрывал потенциал молодого и крепкого тела лесной твари.
В встревоженных серых глазах дикаря напротив, перерожденец прочитал очевидную мысль:
«Да когда же ты уже выдохнешься⁈»
А другого пути, кроме как выматывать зверюгу-переростка, у ловкого метальщика ножей попросту не было. Слишком велика разница у них в весе, росте и длине конечностей. Так-то Синзингай намеревался победить за счёт превосходства в боевых навыках. Но в старого знакомого Вайтрамона вселилась какая-то бесовская сила, дарующая ему невообразимые реакцию и опыт.
Выражение на морде белогривого поменялось. Теперь он скалил клыки и, кажется, испытывал неподдельную ненависть к соплеменнику. Это осознание собственной слабости на него так повлияло?
По мелким деталям Вейгер догадался, что снова на плотный контактный бой его противник не согласиться. Увеличение скорости ударов внука напугало ловкача, который и так выкладывался на полную, чтобы не пропустить сокрушающий убийственный крошащий кости кулак.
Не дожидаясь, пока Амон снова перейдёт из отдыха в нападение, Синзингай ломанулся в случайную сторону. Вернее, это перерожденец сначала так подумал. А когда метатель подобрал с пола ожерелье из зубов и, заодно, брошенные ранее кинжалы, человек в теле волколюда всё понял…
От точки с упавшими снарядами, белогривый сразу побежал по кругу, заходя к оппоненту с левого бока. Прямо на ходу, взмахом одной руки, он запустил одновременно три ножа. Один летел в голову, второй в рёбра, третий в ногу. Приём назывался: «попробуй отбей, параллельно решая, какая часть организма тебе важнее».
Вейгер определился, что ему одинаково важно всё. Поэтому он и не пытался перехватывать, а мгновенно начал уклоняться всем телом. Против такого мастера, которым несомненно являлся Синзингай, обычный уворот помог лишь отчасти. Заточки прочертили три глубокие царапины на волосатой коже. Пока они пролетали дальше, в голову перерожденца, вдруг проникло осознание, какую ошибку он допустил.
Кости, от которых он уклонился, упадут на поверхность арены и станут повторно доступны убегающему сопернику для использования. В то же время, встать рядом с ними и не дать их подобрать, означает подарить схему своих действий столь опасному и хитрому бойцу. Вейгер уже видел у себя в голове, как белогривый забрасывает его ножами на опережение, понимая куда он побежит. А если попытаться наклонится и подобрать, то пару дротиков тут же окажется у тебя в почках. Тоже самое касается игры в догонялки. Гоняясь за юрким мелким волком по кругу, здоровяк в любом случае устанет раньше, да и к тому же обрастёт кучей новых ранений.
«Вот же ойрово отродье!» — ругнулся славный воин, пока снежно белый зверёныш проносился слева от него — «Так значит, всё это время ты дрался со мной на кулаках, просто чтобы испытать свои возможности? С самого начала ты мог расстрелять меня, выкидывая сразу по три или больше ножей. Значит настоящая дуэль для тебя стартовала только сейчас⁈»
Картина всего дальнейшего боя предстала перед глазами мужчины. Синзингай убегает, бросает заточки, уворачивается, держит дистанцию, подбирает, бросает, подбирает, бросает, снимает клыки с ожерелья Зарганона, использует их как оружие. Пол часа беготни и Амон сдыхает, истекая кровью или потеряв силы на сражение вплотную.
Можно конечно попробовать сыграть по правилам метателя и постараться отбить все броски в землю, стоя на месте. Тогда сучонок не сможет подбирать дротики повторно, ведь стоит ему приблизиться к точке сосредоточения снарядов, как ему разнесут на кусочки всё, чем он вздумает защититься. Но такая перспектива не очень нравилась Вейгеру. А вдруг соперник решит метнуть одновременно шесть костей? Сколько из них отобъёт перерожденец? Дай Зельдад, чтобы хотя бы половину.
И тут старого предводителя воинов Арханура пробило на смех. Оценка ситуации говорила о том, что он уже проиграл. Нет никаких шансов одолеть настолько сноровисто и ловкого зверолюда в текущих условиях. Будь это не бой на арене с определенными правилами, он бы нашёл выход в окружении. Но сейчас у него был только один путь — сдаться, чтобы спасти свою жизнь, и удовлетвориться наградой в виде утешений от Сиановаты.
Или…
Длинноногий Амон сорвался с места и побежал за Синзингаем, что есть мочи. Он развёл свои гигантские лапищи в стороны, показывая всем видом, что собирается схватить мелкого и заключить его в смертоносные объятия.
— Р-а-а-а-а! — завопил кудрявый здоровяк, нагоняя жути.
О чём думал в этот момент белогривый ловкач? Наверное о том, что соперник окончательно слетел с катушек и собирается раздавить его в одном рывке. И конечно, быстрейший волк Занзидара, сделал самое очевидное в таком положении. Он побежал наперегонки, вокруг арены, прижимаясь боком к подъёму, для максимальной амплитуды. Сейчас он покажет, что в тупую догнать будущую легенду Сапфирового Леса, точно не получиться. Даже если ты верхом на крылатом коне, он убежит и закидает тебя своими кинжалами до полусмерти.
Когда Вейгер убедился, что оппонент удирает на всех парах и не думает обернуться назад, ведь это сулит ему мгновенное поражение, он потянулся к раненому предплечью и вынул дротик торчащий в нём.
«Вот ты и допрыгался, снежок…»
В следующий миг, мощная конечность метнула заточенную кость с неистовой силой. Не видевший этого Синзингай ничего не предпринял, чтобы увернуться. Нож вошёл ему в голень, по самую рукоять. Как и Амон, низкорослый самец отреагировал хладнокровно. Он тут же понял, что бежать больше нет смысла. Его подловили и ранили в самую важную часть тела. Значит пора дать последний бой.
Волк прыгнул вперёд, одновременно разворачиваясь лицом назад. Пространство перед ним вспыхнуло расцветающим бутоном из жёлто-белых кинжалов. Круговым движением рук Вейгер рассеял импульс четырёх из них. Оставшиеся два поразили его плечо и надплечье.
Синзингай призимлился на спину и тут же, перекатом через голову, встал на четвереньки. Этот манёвр спас зверолюда от титанического удара, попавшего в итоге в землю, а не в грудь, и продлил ему жизнь. Следующий пинающий выпад ногой от противника, вынудил ловкача подняться на задние лапы.
И вот, они снова сошлись в кулачном бое, но убежать больше не получиться. Вейгер нанёс четыре техничных удара с разных сторон, после чего лимит на блоки вымотанного самца закончился. Мужчина наконец попал ему по лицу, впервые за все попытки, от чего Синзингай упал на спину, закрылся всеми конечностями и закричал во весь голос:
— Сдаюсь! Сдаюсь! Сдаюсь!
Амон тяжело выдохнул, опуская руки и расслабляя внутреннюю пружину. Если бы зверёныш не признал поражения, то в пылу битвы он бы прикончил его. Уж слишком этот сноровистый волколюд разжёг в бывалом бойце огонь боевой ярости и жажду победы любой ценой.
Крики обезумевшей толпы наполнили лес на холме. Но Вейгеру было не так уж важно признание зрителей. Он подошёл к валяющемуся в песке избитому волку и протянул ему руку, выражая намерение помочь подняться. Тот не сразу, но воспользовался предложением. Дальше перерожденец закинул его руку себе на плечо и помог пройтись, потому что кураж битвы спал и пробитая нога не могла более нести на себе нагрузку.
— Ты молодец. — говорил мужчина побеждённому сопернику по пути — Будь я постарше, ты бы победил. А так, у тебя ещё всё впереди. Только сходи к Авайнору лапу подлатай.
Синзингай слушал его молча, склонив грустное лицо вниз. Вряд-ли он поймёт намёк про «постарше».
На этом второй тур состязания за право стать предводителем племени Занзидар был окончен. На ободе обложенном соснами бойцов встречали с почестями. Хромого Синзингая приняли из рук Амона двое хмурых друзей. Они глянули на здоровяка, не скрывая недовольства его успехом, но ничего не сказали. Как-никак, возможно, это их будущий вождь.
Кудрявого же самца со всех сторон облепили бойкие волчицы. За тремя рядами полуголых женских тел не было видно крохотной Сианы. Её визгливый голосок спорил и верещал где-то позади. Десятки когтистых руки легли на широкоплечий торс, жаждя прикоснуться к могучему воину. Самые наглые уже прижимались к нему носами и активно обнюхивали.
— Вайтра, я и не знала, что ты такой…
— Ты был бесподобен в этом бою, сильнейший самец…
— Оказывается он такой скромный, их-хи-хи-хи, милашка…
— Вайтра, хочешь потрогать мою грудь? Она у меня здесь самая большая.
Мужчина грубо растолкал сучек в стороны.
— Ну-же, девочки! Мне нужно перевязать раны!
Тем было плевать, что он тычет им в головы ладонями. Они липли к нему, словно семена лопухов к рубашке.
— Я тебя перевяжу!
— Нет, я!
— Возьми шкуры из моей одежды, они самые мягкие!
Вейгер вышел из себя и громко злобно прорычал, переходя на более яростное расталкивание и пинки ногами. Разогнав всех на пол метра от себя, под бабьи визги и скулёж, он закричал:
— Ну-ка, животные! Слушаться меня, пока хвосты не повырывал!
Почувствовав мужскую ярость, самки поумерили свой пыл. Но уходить не спешили. Вся толпа молодых девушек замерла на месте и ожидала решения альфы, кого он выберет для помощи. Хоть Вайтрамон ещё не победил, но он отлично показал себя в прошлом бою. А значит начинать подлизываться к новому фавориту, можно было уже сейчас. Каждая волчица избрала свою тактику, чтобы приманить его внимание. Одни демонстрировали гордость и решительность, другие водили лапами по телу и общупывали округлости, рисуя соблазн, третьи строили из себя смущенных скромняшек.
Амон молвил приказательным тоном:
— Пропустите ко мне Сиановату, быстро!
В толпе послышались возмущенные плевки и шипение.
— Пропустите или я вас в яму всех выкину к ойровой матери!
Маленькую самочку отпустили и она провралась через стену тел, как бешеный медведь через заросли. Влетев в кудрявого волколюда, она вцепилась в него из-зо всех сил и, расплющив щёчку об волосатый живот, заголосила:
— Любимый, они забрали у меня все шкурки! Я навязала целую кучу перевязок, пока ты дрался. Видела ведь, что тебя там сильно ранят! Думала сейчас всё сразу перевяжу, но эти сучки…
— Ты и ты. — перебил её мужчина, указывая пальцем на парочку самок — Снимайте с себя тряпки. А потом поможете Сиане меня подлечить.
Высокие брюнетка и блондинка охотно согласились и поспешили раздеться. Судя по схожести их лиц и фигур, они были сёстрами. Чертовски красивыми сёстрами… Длинноногие, загорелые, очень худые и слегка мускулистые. Небольшие, компактные груди и тощие упругие попки. Если бы не серьёзные раны, при виде их оголённых прелестей у Амона точно бы встал.
Что примечательно, верная малышка ничуть не возмутилась тому, что самец избрал ей в помощь двух конкуренток, явно привлекательней неё. Сиана понимала, что вождя придётся делить с другими волчицами. На то он и главный осеменитель племени.
Под недовольными завистливыми взглядами остальных девиц, троица волколюдок приступила к обслуживанию здоровенной зверюги. Сперва они вынули те два кинжала, что встряли в плечах. Затем поспешили обмотать кровящие порезы шкурами, которыми прикрывали свои обворожительные груди. Вейгер не удержался и в процессе, немного облапал красоток. Ему хотелось отвлечься и расслабиться, а молодой организм жаждал пылкой ебли здесь и сейчас. Чтобы хотя бы немного выпустить пар, он по очереди поцеловал сексуальных сестричек. Погладил их по спинам и посжимал ягодицы. Те выполнили все его пожелания, не прекращая при этом трудиться над лечением.
Когда самцу стало получше и он отвлёкся от боли, его член таки встал, а из-за того, что он сидел на заднице, стояк оттопырил набедренную повязку и предстал перед соплеменницами во всей красе. В обществе дикарей на такое посмотрели, как на вполне будничную картину, и лишь некоторые сучки задержали взгляд, оценивая желанный трофей.
Перед полуфиналом Агантона сделала перерыв, чтобы участники могли, как следует подготовиться. Этого промежутка хватило, чтобы Амон, готовый продолжать бороться, вернулся к краю воронки и встал, сложив руки на груди. По бокам и сзади его поджали девушки, возложившие на бугры мышц свои нежные ладошки и щёки. В копчик, держа мужчину за бёдра, дышала маленькая Сиана. Крошка наслаждалась каждым мгновением, дарующим ей возможность прикасаться к телу возлюбленного. Не будь у неё выбора, она бы и на ноге у него повисла.
Такая же картина наблюдалась возле волколюда-гиганта. Мало у кого остались сомнения, что победит либо он, либо Вайтрамон. Так что молоденькие сучки мостились возле двух очевидных финалистов.
— Эй, Шауншан, ты там ещё не издох? Драться-то будешь⁈ — прокричала шаманка, пытаясь выяснить, стоит ли вообще объявлять раненого участника в следующем поединке.
Из толпы, к краю воронки, недалеко от Амона вышел бледный помрачневший волколюд. Его уже подлатали и помогли нацепить броню поверх перевязки. Но видок у Шауншана всё равно был неважный.
«Сдавайся. С такой дыркой и я бы не рискнул выходить.» — подумал Вейгер.
— Я буду драться, плешивый твой хвост, старуха! — прокричал парень.
Услыхав это, кудрявый самец резко обернулся и вперил взгляд в товарища. В этот момент храбрый волк смотрел на него и улыбался. Он поднял руку с окровавленным кастетом и сказал, обращаясь к Амону.
— Спускаясь в отцовскую нору, будь готов умереть. Моя Шейранко сейчас стоит там, возле того переростка. Глупышка. Я настоящий воин, достойный тысячи самок, вот увидишь. Все вы увидите.
Вейгер раскрыл рот от возмущения и недовольства. Он, как опытнейший полководец знал, что молодняк частенько одолевают приступы героической дурости. Но сейчас от этого выбора, ко всему прочему, зависела жизнь, которую вполне можно было спасти, если не лезть в смолу с зажённым факелом в заднице.
— Э-эй, ты что⁈ С сосны свалился⁈ Дери тебя ойры!.. — заорал мужчина.
Все занзидарцы обернулись и удивлённо посмотрели на здоровяка. «Разве не ты совсем недавно рассказывал о воинской доблести и жертвовании жизнью, ради победы?» — читалось в их взглядах.
«Я так говорил, только потому что знал, что в любом случае выиграю. И вообще, эти слова пустой звук, когда речь о бесполезной и бесцельной потери своего права на существование!» — хотелось ответить старому человеку, который отдал всё, ради продления собственного бытия.
Шауншан наплевал на странные выкрики друга и уверенно прыгнул в воронку.
«Не могу же я вытаскивать его оттуда силком! Как на меня посмотрят остальные?» — судорожно рассуждал Вейгер — «Шаманка меня с турнира выгонит за такое поведение… Или не выгонит?»
Наконец он решился на ещё одно громкое обращение:
— А-а-а, ойрово ребро тебе в глотку! Возвращайся назад, тупая псина! Нет смысла драться в твоём состоянии!
Агантона хотела уже вмешаться и осадить крикливого самца, но тут Шауншан поднял руку в небо. Все сосредоточились на следующих его словах, которые он проговорил, не оборачиваясь:
— Вайтра… Если ты так считаешь… Ты мне больше не друг.
Злое лицо перерожденца враз посерело и утратило любую эмоциональность. Спасти малолетнего дурачка он больше никак не мог. Оставалось смириться с тем, что недобитка отмудохают ещё сильнее, что черевато смертельным исходом, в условиях отсутствия развитой медицины.
— Ха-ха-ха! — хрипло рассмеялась карга — Чабакичака, это твой соперник в третьем туре.
Лесной монстр высотой в два с половиной метра метнулся вниз, минуя пологий спуск и сразу приземлился на нижнюю плоскость, впечатывая свои ступню и колено в песок. Несмотря на чудовищные размеры тела, гигант был неимоверно быстр и энергичен.
«Чабакичака… Тебя родила самка дикорыка, а не волколюда, не иначе.» — подумал Вейгер.
Молчаливый громила с длинными каштановыми волосами, в одной набедренной повязке, обзавёлся несколькими царапинами за прошлые дуэли. Его кулаки-кувалды были едва ли ни того же размера, что и головы его соперников. Он предпочитал ближний бой, мог неуклюже бороться или очень быстро бить кистями. Про него шутили, что после соития он сжирал самку, чтобы далеко не ходить. Получеловек-полуубийца, аномалия среди тощих волков, тролль среди гоблинов, горный орёл в окружении синиц.
Шауншан принял боевую стойку. Ему пришлось очень потрудиться, чтобы поднять правую ладонь к голове. На невозмутимом лице гиганта не отразилось ни тени эмоций.
— Вот же, мымра старая… — тихо прошептал мужчина, кривясь в презрении.
Судя по прошлым поединкам, Чабакичака был обязан стать оппонентом Амона в полуфинале. Но Агантоне хотелось крови и зрелищ. Она действовала кудрявому самцу исключительно назло.
Всё закончилось быстро. Монстр подлетел к бледному волку так быстро, что тот не успел ничего понять. Лапы широкие, как подносы для еды, обхватили голову с двух сторон. А дальше, вся мощь полутора сотен килограмм мышц вложилась в один рывок. Колено Чабакичака и лоб Шауншана столкнулись. Костяной шлем лопнул, а сразу за ним лопнул и череп, сдавленный в кистях. Кровавые мозги разлетелись по песку, а бездыханное тело с изуродованной башкой плюхнулось на спину.
Сотни дикарей завопили, завыли, зарычали, приветствуя победителя и воздавая почести его силе.
Труп волколюда унесли с арены родственники. Горевать по утрате будут немногие. Слабые самцы не нужны стае и племени. Молчаливый гигант вернулся на сосновую окружность, обернулся и встретился глазами с Вейгером, который следил за ним оценивая будущего соперника. Чем больше движений Чабакачаки увидит перерожденец, тем точнее сможет предсказать его действия и решения в дальнейшем.
— Вайтрамон, Джакахит, чего ждёте? Остались только вы. — молвила Агантона.
Мужчина развеял ворох смутных мыслей в голове и вернул себе боевой настрой. Он спустился на песок, испытывая скуку. После прошлого сражения, текущий волк никак не мог его удивить. Судя по тому, что увидел старый воин в предыдущих раундах, Джакахит до смешного слаб. Не строили иллюзий и собравшиеся зрители.
— Давайте быстрее, хочеться уже настоящий бой посмотреть! — недовольно выкрикнул кто-то.
Брат борец, по уши в надёжной броне, сбежал по спуску и как-то неуверенно поглядел на кудрявого самца перед собой. Он ведь видел, как Амон бился с Синзингаем. И он отлично ощущал насколько велика разница в их навыках. По сравнению с этим здоровяком, Джакахит чувствовал себя полухомяком, а не полуволком.
— Сдавайся, пёсик. Убивать не стану, но могу что-нибудь серьёзно повредить. — не без угрозы сказал Вейгер.
На морде молодого парня зверолюда отразилось возмущение смешанное со страхом. В итоге, первая эмоция пересилила и ретивый зверёныш поднял дрожащие кулаки.
— Настоящие воины не сдаются! — попытался он изобразить самоуверенность.
— Да что с вами дураками случилось? Иногда признать поражение лучше самоубийства. — спокойно ответил перерожденец.
— Прав был Зарганон! — тут же заголосил борец — В тебе больше людской крови, чем волчьей! Истинное дитя леса никогда бы так не сказало!
— Ну да, ну да… — заговорил Вейгер и зашагал вперёд — Ты это своим соплеменникам скажи, которые уже сдались и пошли оленей жрать, да сук драть, живые, здоровые.
Молодой кобель попятился, глядя ошалевшим взглядом, как неотвратимое поражение медленно, но верно приближается к нему.
— Лучшие суки достаются только вождю! — продолжал истерично доказывать свою правоту Джакахит — Смысл жизни каждого волка добиться признания сильнейших самок в лесу! Дети от слабого рода вырастут ничтожествами! Они не защитят свою нору, они не защитят свою стаю, они… Они просто сдохнут!
— Если ты не сдашься, то сам сейчас сдохнешь. — уверенно заявил Вейгер — Я ведь могу и передумать оставлять тебя в живых.
Эти слова напугали бронированного братца ещё больше. Но отвечать на них бегством он не мог. Поэтому ответил готовностью вступать в борьбу.
Старый мужчина в теле внука расслабленно шагал к нему без остановки, опустив руки и не моргая. Он собирался совершить безумную провокацию. Борец, в свою очередь, жаждал окунуться в родную стихию и поваляться с ним в грязи, проводя захваты и броски. Легендарный воин мог бы победить его и в борьбе, но зачем так затягивать и тратить силы перед решающим поединком?
Шаг за шагом, дистанция сокращалась. Вот их зоны досягаемости пересеклись с телами противника, но Джакахит не ринулся в нападение. Он замер и выжидал, предвидя какой-то подвох. Тогда здоровяк, как ни в чём не бывало, сделал ещё два подшага и оказался у оппонента прямо перед мордой. Даже не в стойке, а полностью расслабленный и беззащитный. У молодого самца от такой наглости сломалось всякое стандартное понимание вещей и он, наконец, атаковал. Просто потому что, если ждать дальше, то Амон укусит его за нос или чего хуже.
Лапы под слоем толстых шкур метнулись вперёд, намереваясь накрыть мускулистые плечи сверху. И тут Вейгер применил свой новооткрытый лимит скорости, позволяющий наносить двадцать безупречных ударов в секунду. Оттолкнувшись одними ступнями, перерожденец подлетел вверх, назад, и слегка в сторону. Правая рука его мгновенно материализовалась в пустом пространстве перед торсом. Начальные суставы указательного и среднего пальцев вошли в открытый подбородок лесного борца за чистоту расы.
Нижняя челюсть дикаря затрещала. Сознание улетучилось из головы в страну снов, а тело плашмя развалилось на поверхности арены.
Вместо ликующих возгласов, наблюдающие занзидарцы все вместе громко засмеялись.
— Ха-ха-ха! Видать мамка Джакахита не очень-то сильным самцам давала!
— Да-да-да! И не очень умным! Ха-ха-ха-ха! — кричали и хохотали со всех сторон.
Не дожидаясь слов шаманки, Чабакичака спрыгнул в отцовскую нору в своей излюбленной манере — сразу на песок, не щадя ступни и колени.
— Эй, эй, сначала нужно убрать слабака! — возмутилась старуха.
Гигант молча остановился рядом с отрубившимся сородичем и заглянул в глаза неподвижного Амона, сверху вниз. От его колоссальной туши источались аура неоспоримой доминации и жажда уничтожения всякой непокорности. На фоне разлетались крикливые указания карги, принуждающие подручных спуститься и забрать безсознательное тело. Волколюды не спешили исполнять приказы, страшась приближаться к двум монстрам на арене, способным стереть в порошок любого, кто случайно попадёт под руку. В итоге, Джакахит сам пришёл в себя. Разлепив веки, он ухватился лапой за сломанную челюсть и испуганно завертел головой, глядя на титанов стоящих над ним. Молодой самец поспешил убраться на своих двоих, пока его не раздавили, как мышь в тёмной комнате.
— Настоящий воин на этом турнире только один и его зовут Синзингай. — тихо заговорил Вейгер — Ему на роду написано стать вождём Занзидара и в следующем году он им станет. А ты просто тупое животное, способное только жрать, срать и трахаться. Я постараюсь сделать так, чтобы ты не помешал Синзингаю на следующем состязании. Например, положу тебя рядом с Шауншаном, которого ты убил. Вместе отправитесь червей кормить, дерьмо ты ойрово.
Рубиновогривый здоровяк харкнул слюной под ноги Чабакичаке. Тот отреагировал железным самообладанием. Волосатая безразличная морда, осталась такой же безмерно спокойной и невозмутимой. Но спустя секунд пять, он таки заговорил:
— Не важно, что ты скажешь, человечишка. Важно, кто победит.
Амон не сдержал кривящейся в презрении гримасы.
— Тут ты абсолютно прав… Пёс…
Слова шаманки и кого-либо ещё, больше не имели значения. Битва двух чудовищ состоится потому что ей суждено быть. Потому что сильнейшие по своей природе обязаны сражаться, чтобы выяснить кто лучше.
Удар лапы способный крошить камни выстрелил вперёд, метя по лицу бесклыкого полукровки. Или, учитывая что его мать наполовину человек, тричетвертикровки. Сверхскоростной здоровяк прошёл под бьющей конечностью, используя то, что он меньше ростом и всадил свою правую со сжатой кистью в бугристый, мускулистый живот. Прямое попадание в солнечное сплетение, со всей доступной силы не возымело никакого эффекта.
— Из чего ты сделан⁈ — со злобой вопросил мужчина.
Вместо ответа противник попытался обхватить его огромными лапами, но кудрявый волк мгновенно переместился на три метра назад.
«Словно в глыбу обтянутую кожей ударил.» — подумал перерожденец. — «Бить сжатыми кулаками не имеет смысла. Все уязвимые точки в людском теле мне известны. У зверолюда из них отсутствуют разве что уши. А ещё у меня в арсенале есть волчьи когти. Считай по заточке на каждом пальце. И как прошлые его оппоненты я не ошибусь. Придётся только попотеть…»
Кудрявый самец пронёсся рубиновой молнией, через тушу гиганта, уворачиваясь от всех его замахов и оставляя на плече, животе и бедре свежие порезы. Чабакичаку новые раны ничуть не смутили. Соперники всю его жизнь только и могли, что царапаться. Он медленно развернулся, снова нашёл глазами мелкого по сравнению с ним Амона, и полетел в таранную атаку.
«Лет до тридцати я ещё ошибался.» — размышлял легендарный воин — «Но после… Ошибались лишь те, кто избирал меня своим врагом.»
Дождавшись лесного монстра на месте, Амон парировал его прямой правой, своим боковым правой, нанеся удар кулаком по предплечью. Иначе перенаправить этот выпад, было просто невозможно. Прежде, чем Чабакичака разродился вторым выстрелом кулака, перерожденец вставил ему в пупок средний палец, разрывая когтём мягкие ткани, незащищённые толстым слоем мышц. Второй лапой он срезал набедренную повязку, заставив противника остаться стоять с голым достоинством.
Увидев прибор гиганта, Вейгер подумал:
«Бедные сучки, и как они принимали в себя такую штуковину?..»
И снова сверхскоростной самец переместился на три метра назад, давай медленному громиле оценить полученный ущерб. Волосатый монстр схватился за живот, закрывая струйку сочащейся крови, и скривил морду. Острый пальчик в пупке был чертовски неприятным приёмом.
— Можешь и не думать о том, чтобы сдаться. Я убью тебя даже если меня начнут оттягивать вдесятером. — злобно проговорил Вейгер.
— Никто не будет оттягивать тебя, малыш, потому что… — Чабакичака ненадолго запнулся, соображая, что бы сказать такого остроумного — .. потому что ты сам сдохнешь! — в итоге выдал он.
Следующим, что сделал волк переросток, это подлетел к Амону и принялся беспрерывно лупить наотмашь, обрушивая на соперника шквал бездумных, но могучих ударов. Тут уже кудрявому самцу, пришлось примерить на себя стиль боя Синзингая и начать уворачиваться, как комар над ухом посреди ночи. Он дождался, пока неуклюжая тварь выдохнется и подловил её на ошибке.
Когтями по голым яйцам! Разрыв мошонки. Два пальца в нос! Разрыв мягких тканей и неостановимое кровотечение из обеих ноздрей. Пальцы в кадык! Два кровящих пореза и перелом хряща с перекрытием дыхательных путей. И, наконец, пальцы в глаза! Пробитие обоих глазных яблок и пожизненная слепота.
Чабакичака взревел и отпрыгнул назад.
— Нет! Не-е-ет! А-а-а-а-р-р-р-а-а-р-р-а-а-а-а-а-а!!!.. К-х-х-а-ф-х-х…
Воздух в гигантских лёгких закончился, а набрать новый стало уже проблематично.
— Знаешь, что я чувствую сейчас? — надменно сказал человек — Ощущения словно загнал жирного зверя на охоте. Гон подходит к концу, тварь уже выдохлась, осталось только добить, чтобы не мучилась.
Огромная лапища потянулась в небо, а широкий клыкастый рот закряхтел:
— С-с… С-сд… Сда-ю-ю…
— Нет! — отрезал мужчина и подскочил к противнику за долю секунды — Спускаясь в отцовскую нору, будь готов умереть! Так умри же…
Амон подпрыгнул и в рывке глубоко распорол толстую бычью шею. Гигант отпустил глаза и пупок, и накрыл кистями самую жёсткую новообретённую рану. Дальше он упал на колени и выпучил пробитые глазные яблоки на тёмное звёздное небо. Рубиновогривый волколюд переместился ему за спину, взял за плечи и вгрызся в шею зубами. Выдрав большой кусок мяса, он выплюнул его и сомкнул челюсти повторно, с другой стороны. Проделав такие манипуляции четыре раза, самец-здоровяк взял огромную башку за волосы и окончательно срубил её с шеи, ударом ребра ладони.
Обезглавленная туша грохнулась на грудь, поднимая облачка пыли. Зверь с окровавленной пастью поднял в руке голову с исказившимся в ужасе лицом и провёл ею по кругу, демонстрируя трофей ревущей в экстазе толпе.
— Победитель ежегодного состязания и новый вождь Занзидара, а также лучший волк Сапфирового Леса, Вайтрамо-о-о-н! — заорала громко, как никогда морщинистая Агантона.
Вейгер опустил руку, повернул башку лицом к себе, заглянул в окровавленные глазницы.
— Собаке собачья смерть. — сказал он, развернулся и с силой метнул обрубок за пределы арены.
Тот полетел по высокой дуге, по пути забрызгивая всё кровью, и вылетел за границы плато. Там мёртвая голова пробила лесной полог, собирая в себя мелкие веточки и колючки, приземлилась на склон и покатилась вниз. Набрав разгон она вырвалась из чащи и угодила в реку. Течение подхватило изуродованный кусок костей и мяса, и понесло его прочь.
— Теперь, когда сильнейший волк определён, настало время стать ему предводителем священной стаи! — заголосила старуха шаманка, когда вопли дикарей утихли — Сейчас Вайтрамон должен самостоятельно выбрать волчиц, которых считает достойными понести от него, без предварительной любовной схватки! Все самки Занзидара, по возрасту имеющие право рожать щенков, обязаны спуститься в отцовскую нору и предстать перед новым вождём!
Молодые полуголые девушки зверолюдки хлынули в воронку со всех сторон. И не то чтобы это «обязательство» их очень тяготило. Скорее, они буквально сходили с ума от жажды отдаться лучшему отцу будущих детей из всех возможных. Пока самки собирались вокруг одного единственного самца, хранительница таинств продолжала.
— Избрав достойных, предводитель отправиться с ними к реке Ченхандан! Там он наполнит их норы жидкостью жизни и, тем самым, передаст свою силу новому поколению! После этого вождь отведёт избранных матерей в своё жилище и с утра начнётся обряд благодарности племени! Все слабые самцы могут уходить и начинать готовить дары, которые они преподнесут священной стае!
Мужчины волколюды и правда стали расходиться. Ничего интересного они сегодня больше не увидят. А наблюдать за тем, как их любимую женщину забирает себе более достойный, не очень-то приятно. Но, невзирая на ревность, кобели знали, что так нужно. Без подобных мер Занзидар проиграет другим племенам, а также людским отродьям в борьбе за территории и будет уничтожен. Так они считали.
Иными словами, селекция породы лучших воинов лежала в основе жизни волклюдов Сапфирового Леса.
«Как хорошо, что безумные дикари не знают, какую злуюу шутку с ними сыграла Призма Айртрана.» — думал Вейгер — «Хоть этот зверёныш и номинально из рода Бродов, но он и близко не так крут, как его именитый дедушка.»
Перерожденец окинул взглядом ряды прекрасных и не очень, ушастых и хвостатых самочек. Высокие, низкие, пухлые, тощие, пышногрудые, пышнозадые, плоские, с цветами шерсти и глаз на любой вкус. Среди них встречались богоподобные красавицы, соитие с которыми стало бы мечтой любого существа мужского пола, стоит посмотреть на них лишь раз.
— Сколько я могу взять? — спросил кудрявый здоровяк у Агантоны.
— Забирай хоть всех, какое мне дело? Главное возьми не меньше, чем сможешь осеменить за ночь. — ответила шаманка.
Мужчина уже собирался подойти к толпе поближе и начать оценивать впритык, (всё-таки трахаться они тоже будут вплотную), но вдруг вспомнил, о кое-чём важном. А конкретно, о данном одной милой особе обещании.
Амон улыбнулся, предвкушая, какой эмоциональный удар он нанесёт по куче заносчивых девок.
— Первой женщиной священной стаи и самой достойной вождя самкой я считаю Сиановату! — громко прокричал здоровяк.
Малышке потребовалось какое-то время, чтобы прорваться через плотный круг из тел. Её опять неохотно пропускали вперёд. В свете полной луны было отлично заметно, как посерели взгляды хищниц. Будь у них возможность, они бы разорвали крошку-волчицу на месте.
Но вот, её смазливая сияющая счастьем мордочка появилась на открытом пространстве, а потом и вжалась в волосатый испачканный в высохшей крови живот. Тёмный хвостик крутился в районе копчика с неистовой скоростью.
— Мой вождь! Мх-ха-х! Это так чудесно! Не могу выразить всю радость, что меня наполняет! Я хочу запрыгнуть на тебя и вылизать всего, с ног до головы! — растекалась в благодарности Сиана. — Я исполню любое твоё желание. Проси такую грязь, о какой и подумать стыдно. Только скажи и твоя самая преданная самка сделает всё возможное. Я буду удовлетворять тебя днём и ночью, стерплю любую боль, встану в любую позу, засуну в…
— Сейчас главное желание вождя, чтобы ты помолчала и постояла спокойно. — перебил её Вейгер.
Бойкая девочка враз затихла и замерла, оставляя на лице широченную улыбку. Она закрыла глазки и очень неохотно отклеилась от крупного мужского тела. Когда волк отошёл от неё, самочка принялась слегка пританцовывать, не в силах сдержать переполняющих эмоций.
Амон побрёл вдоль толпы молоденьких сучек. Под его взглядом они начали раздеваться, демонстрировать оголённые груди, поворачиваться боком или спиной и выгибаться. Каждая старалась подать себя с лучшей стороны, подчеркнуть свои главные достоинства.
Мужчина хотел найти каких-то девочек, которые выделялись бы на фоне остальных особой привлекательностью. Вот он увидел голубоглазую длинноволосую девицу, с очаровательным лицом. Она стояла в глубине и застенчиво, склонив уши, строила большие блестящие глазки с длинными ресницами.
— Ты. — сказал кудрявый самец, тыча в неё пальцем — Выйди ко мне и покрутись.
Волчица повиновалась. Показавшись на открытом пространстве, она элегантно скрестила руки над головой и закрутилась. После пары обращений, волк прикоснулся к её ключице и девушка остановилась. Дальше он пальцем приподнял полосу шкуры на груди, оголяя молодые упругие сиськи.
«Фигуристая, талия отличная, мордочка просто загляденье, груди выше среднего, но вот форма ягодиц не лучшая.» — мысленно подвёл итог оценки Вейгер.
— Вставай к Сиане, — сказал он — но, до самого утра не поворачивайся ко мне спиной. Я хочу видеть тебя только лицом к себе. Приказ вождя.
Волчица молча закивала и замахала пушистым хвостом. Она была из тех, кто делал ставку на скромное и тихое поведение.
По рядам сучек пробежались перешёптывания. Девочки делились соображениями, о том, как понравится новому предводителю, какие детали могут его заинтересовать и чего лучше не делать. Обычно волки выбирали самых крепких, мускулистых, сноровистых, быстрых, наглых и храбрых. Но этот самец вёл себя несколько иначе. Его интересовала женственность, худощавость, приятные черты лица, хорошая форма ягодиц или сисек.
Несколько дикарок грустно вздохнули и развернулись уходить. Перекаченные, исполосованные шрамами, лишённые утончённости, с явными уродствами, самки понимали, что с их внешностью и повадками, в этом году они в пролёте. Наблюдающая Агантона не стала их останавливать. Если бы вождь был в них заинтересован, остановил бы сам.
Следующими Амон нашёл в толпе сестричек, которые его перевязывали. Вдвоем, почти близняшки, ещё и с разным цветом волос, желтовато-русым и смолянисто чёрным, являлись превосходным материалом для реализации похотливых фантазий.
«Поставить их делать мне парный отсос. Вот, что мне нужно.» — подумал перерожденец и приказал парочке выходить к остальным членам священной стаи.
Ещё минута поисков и взгляд самца остановился на рыженькой веснушчатой сучке. Из-за цвета волос она больше походила на полулисицу, чем на полуволка. Он вывел её во внутренний контур, покрутил на месте, проводя осмотр, и не удержался от того, чтобы зажать красотку в объятиях, сдавливая задницу и жадно целуя в рот с языком. Великолепная фигура, круглый мясистый зад, достаточно крупная грудь, миловидная мордашка и редкий цвет шерсти, делали её отличной кандидаткой для соития.
Дальше мужчина нашёл низенькую темноволосую девушку, с огромными сиськами и большой пышной попой. И всё это на фоне узкой талии, узкой шейки и общей худобы. Мордочка при таких данных, играла не самую важную роль, но и она была вполне приемлемой. Амон представил, как просовывает свой стояк, промеж этих выдающихся вершин, и понял, что уже не сможет от такого отказаться.
Грудастая малышка встала напротив Сианы и стало заметно, как они похожи. Только одна более плоская, а вторая её версия для любителей больших форм.
Следующий выбор пал на высокую каштанововолосую самку, стоящую в первом ряду. Худенькое, подтянутое тело с выраженными мышцами имело длинные ноги с крепкими ляжками, среднего размера грудь и среднего размера ягодицы. Всё безупречной формы и отлично сбалансировано. Серьёзное красивое лицо с сероголубыми глазами источало самоуверенность и даже некоторую надменность. Выглядела волчица, как статная и независимая королева, что и подкупило Вейгера. Ему захотелось увидеть, как такая женщина будет ему беспрекословно подчиняться.
Когда здоровяк остановился напротив неё и засмотрелся в чудесные, чарующие глазки, самка сказала:
— Так вот, какой он, лучший волк Сапфирового Леса. Хотелось бы верить, что он сможет заставить меня покорно скулить, под ударами своего кайяруна.
Славный воин улыбнулся. Он прикоснулся пальцами к её щеке и образ сильной волчицы рассыпался. Красавица раскрыла клыкастый рот, тихо томно вздохнула и слегка прикрыла веки.
— Иди в стаю и служи верно. — ответил ей Амон.
Мужчина двинул дальше и почти обошёл весь круг, как вдруг, под конец увидел невысокую девушку со снежно белой шерстью. Её гладкое, юное, маленькое личико с впалыми щеками и острым подбородком, обладало завораживающей притягательностью. Серые глаза под белыми бровками сияли девичьей скромностью и невинностью. Худенькое тело с тонкими ногами и руками смотрелось не очень мускулистым относительно прочих сучек. Маленькая грудь скрывалась под полосой лохматой шкуры.
Вейгер подозвал её к себе, и девушка пошагала, застенчиво отводя глаза в сторону и нервно трогая свои пальцы внизу живота. Выйдя к предводителю милашка так и не встретилась с ним взглядами. Тогда мужчина сам оголил ей грудь, увидел пару розовых, торчащих вперёд и вверх сосков на кругленьких компактных шариках и подумал, что ему чертовски нравятся такие цвет и форма. Затем он повернул волчицу боком и взглянул на её задницу. Несмотря на общую худобу, ягодицы были объёмные, крупные, сочные. В целом самочка напоминала Васотиру, но имела свою изюминку. Изгибы её тела казались по особому прекрасными.
— Ты же младшая сестра Синзингая? — уточнил здоровяк.
Белогривая скромняшка быстро закивала. Самец положил ей огромную лапу на маленькое плечико.
— Я победил твоего брата, так что теперь ты моя.
Красавица поменялась в лице, закусила клыками нижнюю губу, а на бледных щеках её проступил румянец.
— Да, мой вождь. — тихонько проронила она.
— Хочешь щенков от меня? — вульгарно спросил мужчина.
— Это то, о чём я мечтаю. — всё также тихо, ответила малышка.
— Тогда пошли к реке и там я тебя отымею в твою нору. — заявил кудрявый самец.
Сестрица снежного волка быстренько кивнула, хмуря бровки и сжимая губы от возбуждения, и сказала:
— Слушаюсь, мой вождь.
Она пошагала в центр, а Вейгер обернулся и проследил за её попкой в движении. В сочетании с узкими ляжками и тощей спиной, мясистые упругие ягодицы создавали безумно возбуждающую картину. В итоге, мужской член встал, оттопыривая набедренную повязку.
«Ах-х, какая…» — думал перерожденец — «Просто создана, чтобы её жёстко оттрахали. Невероятная притягательность…»
Больше никто особенно не заинтересовал законного предводителя Занзидара. Конечно, среди волчиц племени, было ещё полно достаточно привлекательных особ, способных заставить кровь забурлить в его жилах. Но Вейгер знал меру. Имеющий опыт группового секса, он понимал, что восемь партнёрш одновременно, это уже опредлённые сложности в назначении роли для каждой. Взять с собой ещё больше и девочки заскучают, в ожидании внимания и ласк. Тем более, самолично осеменить человек сможет только одну из них, а дальше магия Призмы переродит его в следующего наследника.
— Священная стая сформирована. — молвил вождь, обращаясь к шаманке.
Хранительница таинств заголосила с торжественной интонацией.
— Да защитят ваше потомство клыки и когти белого Ильхмуна! Ступай к реке Вайтрамон и сделай, что должен! Завтра ты станешь во главе Занзидара и поведёшь за собой все стаи. А в конце года, в межплеменной битве вождей будет решено, кто овладеет самыми богатыми на дичь угодьями. Будь готов, наш сильнейший самец!
Амон слегка поклонился, хотя обычаи обязывали его в ответ завыть на полную луну. Избранные сучки так и сделали, пока арханурец просто молчал и убеждал себя, что он не станет уподобляться зверям.
К этому часу вокруг воронки осталось совсем мало народу. В основном продолжал глазеть молодняк — подростки, которые достаточно окрепли, чтобы начать перечить родителям и творить, что им вздумается. Некоторые из них попробуют проследить за священной стаей, в попытке увидеть, как сношаются лучшие из лучших. Ну и получив по морде от подручных шаманки, они убегут в глубины ночной чащи, скуля и поджав хвосты.
— Всё, ступайте. — махнула рукой Агантона.
Рубиновогривый самец развернулся в сторону склона ведущего к водной артерии и пошагал вперёд. Его личный гарем поспешил оказаться перед ним и выстроиться в цепочку. Некоторые девушки вставали на четвереньки, чтобы ускориться. Только невысокая Мьянодара старалась держаться сбоку и не скакать на опережение, потому что помнила приказ вожака, не показываться спиной к нему.
Стая Вайтрамона покинула отцовскую нору, сошла с плато и очутилась посреди густого ночного хвойного леса. Глаза хищников зажглись мутными огоньками, отражая лунный свет. Их зрение видело в темноте гораздо лучше человеческого. Гигантские столетние деревья мирно покачивались от порывов ветра, над кучкой крошечных в сравнении с ними хвостатых существ. Красота дикой девственной природы завораживала своей величественностью и могуществом, а также даровала внутреннее умиротворение и покой.
Но глаза мужчины были прикованы отнюдь не к окрестным пейзажам. Вместо этого он наблюдал, как вереница из семи оттопыренных гладеньких молоденьких задниц с растущими из копчиков хвостами, трясла ягодицами в пробежках от уступа к уступу, от ствола к стволу. Время от времени сучки наклонялись, становясь в звериную позу, и демонстрировали промежность, закрытую лишь толстым канатом.
Вейгер пристально следил за их грациозными ловкими движениями, за тем, как изгибались прекрасные тела, длинные ноги и тонкие руки, как напрягались крепкие мышцы и крутились, принюхиваясь, ушастые головы. Ему хотелось овладеть стаей очаровательных волколюдок, засунуть свой крепкий стояк в их влажные дырочки, сдавить в пальцах нежные упругости, заставить стонать и скулить от наслаждения. Сегодня он всё-таки уподобится зверю, но лишь в своей непомерной животной похоти.
Благодаря удару гормонов в голову старый воин забыл о глобальных проблемах и жизненных перипетиях. Не так уж и важно, что будет после следующего его перерождения. Этой ночью он утонет в объятиях великолепных диких женщин, не думая ни о чём, кроме непрерывного группового секса.
И вот, они вышли к быстрому водному потоку бегущему меж высоких холмов, с каменистым берегом. Девочки тут же полностью разделись, раскидывая одёжки по камням. Улыбчивая голенькая Сиановата первее всех потянулась к завязям набедренной повязки на бёдрах Амона. Откинув лоскуты кожи на золочённой верёвке, она сразу взялась обеими руками за длинный затвердевший член и принялась надрачивать его.
— О-о-о, вижу вождь уже готов к спариванию. Моя норка давно вся намокла. Какие предварительные ласки будут угодны нашему хозяину?
Не дожидаясь ответа, она лизнула язычком кончик головки, а после, погрузила её промеж губ. Чтобы делать минет, крошке не требовалось вставать на колени. Со своим ростом она просто наклонилась и старательно засовывала толстый стояк в тесный маленький рот.
Остальные волчицы начали подходить к самцу с разных сторон. По их взглядам и приоткрытым губам, было заметно, что они тоже хотят поводить по нему языками и руками.
— Девочки, стоять. — сказал здоровяк, поднимая лапы в останавливающем жесте. — После сражений мне нужно хотя бы немного ополоснуться. Простите мою тонкую натуру, но я не люблю трахаться в грязи и в кровищи.
Он направился к быстро бегущей воде, а хвостатые сучки последовали за ним, прикасаясь к его спине, плечам, и выражая, тем самым, поддержку.
В холодном потоке организм зверолюда чувствовал себя отлично. Никакого мандража и морозной боли, как у изнеженных людишек. Закалка в суровых условиях жизни, давала о себе знать.
Мужчина не стал окунаться целиком, из-за свежих ран, едва переставших кровить. Вместо этого, он зашёл по пояс и принялся зачёрпывать кристально чистую жидкость в ладони, после чего обтирал себя и смывал всё лишнее. Нагие красавицы обступили его в воде. Бедная Сиановата, ушла по самую шею и боролась с потоком, чтобы не выбиваться из совместного купания. В итоге, она обняла мужское бедро и повисла на нём, удерживаясь, будто за опору моста.
Девушки повыше, тоже зачёрпывали воду и обтирали здоровенный мускулистый торс. Некоторые из них, не теряя времени, целовали кобеля в кожу или проводили по ней языком. Купания постепенно превращались в облапывания из-за чего Вейгер малость бесился, но при этом, и получал удовольствие.
Вот он посчитал, что уже достаточно чист, и развернулся уходить. Волчицы двинули за ним, словно отряд преданных телохранителей.
На берегу Амона начало одолевать желание встать на четвереньки и встряхнуть телом, освобождая шерсть от капель, подобно собаке. Он поборол врождённый инстинкт и сказал своим партнёршам:
— Возьмите одежду, которую сняли, и вытрите меня досуха.
Самочки, к тому моменту, уже осушили себя посредствам тряски и тут же поспешили исполнить поручение. Восемь пар рук прижали к телу предводителя лоскуты шкур и принялись старательно тереть. За право оттереть кайярун волка, рыженькая и Сиана, чуть не подрались.
— Я первая самка стаи! Ты дура блохастая забыла что-ли⁈ — злобно проговорила маленькая волчица и влепила конкурентке ладошкой по лицу.
Мужчина пихнул буйную девку коленом в грудь и грубо осадил её:
— Эй! Трите молча!
Злые выражения на девичьих мордашках враз сменились покорными и немного грустными. Острые, торчащие уши прижались к затылкам.
Пока остальные ещё осушали длинные бардовые волосы на голове, Сиановата вовсю взялась за дрочку члена возлюбленного. После погружения в холодную жидкость он упал и скукожился. Но вот, самец хорошенько согрелся благодаря работе множества рук, и под ласковыми движениями маленьких ладошек, стояк вновь крепчал.
«Пора раздать девочкам конкретные указания.» — подумал Вейгер — «Они ведь достаточно сильные и ловкие, чтобы я мог воспользоваться ими на полную.»
— Сейчас предводитель осеменит свою самую преданную… — шептала Сиана, когда Амон её перебил.
— Помолчи. Перед тем, как залить ваши норки жидкостью жизни, я хочу поразвлечься. Вы две, вставайте на колени…
Дальше перерожденец приказал худеньким сестричкам обслуживать ртами его член. Темноволосой он поручил вылизывать яйца, а светловолосой приступить непосредственно к отсосу. Тёплые влажные губы и подвижные языки объяли мужской половой орган, погружая его в разнообразные ласки. Глядя вниз, волк видел два прекрасных похожих друг на друга лица сексуальных голых девушек с большими глазами и гладкой бархатистой кожей.
Без каких-либо указаний, по личной инициативе Саина залезла самцу под торс, оказавшись между мощных ног. Своей мордашкой она вжалась в его промежность и принялась водить по ней языком, а также целовать это чувствительное место губами. Здоровяку пришлось раздвинуть нижние конечности пошире, чтобы крошке-волчице было комфортней. Старательная девочка не остановилась на разведанном участке и полезла дальше, промеж мужских ягодиц. Там она взялась вылизывать Амону анус. Теперь женские рты обрабатывали его и спереди, и снизу, и сзади.
Рыжая жопастая «полулисица» и самоуверенная серьёзная самка были достаточно высоки, чтобы дотянуться до головы здоровенного волколюда. Поэтому Вейгер приказал им целовать его в шею и в губы. Красавицы прижались к нему по бокам, а он обнял их за изгибы талий, кладя огромные лапищи на нежные спины. Рыженькой досталась шея, а каштановогривой рот самца. В итоге, полулисица сразу принялась ставить засос, а тренированная волчица вся отдалась страстному, вульгарному слюнявому поцелую с переплетением языков.
Здоровяку хватило длины рук, чтобы взять рыжуху за упругую булку, а статную красотку за основание хвоста. Сучки тихонько застонали, а из-за поцелуев их стоны обратились в мычание.
Вторую по счёту избранную партнёршу, вождь заставил ласкать ртом свой живот. Чтобы дотянуться до кубиков пресса, Мьянодаре пришлось упереться руками в плечи сестричек оформляющих миньет. Её язычок заелозил вокруг пупка. Потом губы и зубки прижались к коже, ставя ещё один засос.
Спереди места для любовниц не осталось, поэтому низенькой темношёрстной самке с пышными формами, мужчина сказал, зайти сзади и обслуживать его там. Гладить руками, целовать ноги, бёдра и спину. Девушка повиновалась. Она начала осыпать его короткими поцелуями, мягко царапать коготками, прижиматься своими объемными сиськами, сжимать твёрдые ягодицы самца.
Оставалась не у дел, только сестрица Синзингая. Она стеснялась даже взглянуть на клубок из переплетённых тел. Видимо брат слишком оберегал девчонку и та не привыкла к развратным игрищам, в которых регулярно участвовали большинство зрелых соплеменников.
— Эй, снежная королева леса, подойди к своему хозяину. — обратился к ней Вейгер.
Пока он говорил, партнёрша выделенная для поцелуя в губы, перешла на ключицу и плечо.
Снежинка приблизилась, склоняя голову и глядя в землю.
— Открой рот и соси. — приказал вождь, запихивая ей промеж губ указательный и средний пальцы.
Волчица не сразу, но сориентировалась, и принялась посасывать два длинных толстых пальца с острыми когтями. Немного привыкнув к своей роли, она взялась мягкими ладонями за мускулистое предплечье и ускорила движения, делая их более энергичными и разнообразными.
— Ну вот, работайте, девчонки. — самодовольно произнёс перерожденец, объятый со всех сторон непрерывной девичьей любовью.
Серьёзная высокая сучка, схватила его за скулы, развернула к себе лицом и сказала:
— Хватит разговаривать, мне нужен твой рот.
После этого она грубо сомкнула их уста и полезла к нему в ротовую полость языком.
И так мужчина утопал в наслаждении, ощущая повсюду губы, языки, зубы, ладони, груди, талии, задницы и хвосты, сразу восьми молодых обворожительных волколюдок. Партнёрши ни капельки не ленились и не отлынивали. Каждая искренне жаждала угодить лидеру своей стаи и сильнейшему волку племени. Их влажные слюни, тепло голых тел, упругость и нежность женских прелестей, заволакивали людской разум похотью, насыщали пульсирующий стояк возбуждением, дарили минуты невообразимо приятных ощущений.
Долго под таким переполняющим чашу оргазма воздействием, юный самец пребывать не мог. Яйца полные семени и так целый день изнывали по извержению в какую-нибудь притягательную особу. Приблизившись к кульминации, Амон резко растолкал всех сучек, схватил снежинку за шею и грубо повалил её на землю. Дальше здоровяк силой раскрыл ей пасть и вставил в неё стояк, по самое горло. Прижатая затылком к земле, сестрица Синзингая не могла никуда деться или воспротивиться. Она просто положила руки мощные бёдра, которые жёстко трахали её большим членом в рот, на глазах у всех.
Отодрав красотку в глотку, кудрявый кобель вынул оргазмирующий конец и выпустил выстрел спермы на миловидное белобровое сероглазое личико, забрызгивая его от лба до подбородка. Стоило ему так поступить, как сразу три избранницы взвыли за спиной:
— Нет! Хозяин! Что ты наделал! Столько жидкости в пустую! Нам всем теперь не хватит!
Вейгер перевернулся, усаживаясь на зад, напротив распластавшейся белой волчицы.
— Да успокойтесь вы, дуры, я обрюхачу вас всех, но не обязательно сегодня. Можно и в другие дни, никто не заметит разницы…
Он посмотрел на слегка ошалевшую от произошедшего снежинку. Наверняка ей было больно, но она и слова не скажет.
— Иди умойся. — велел ей мужчина.
Девушка поднялась и уже собиралась проследовать к реке, как вдруг, выскочила вперёд и заголосила бойкая Сиана:
— Вы что! Так поступать с семенем вождя, это же кощунство! Ну-ка, девочки, помогите мне…
Дикарки обступили соплеменницу и принялись вылизывать её испачканную мордашку. Прошло с полминуты и милое розовощёкое лицо снова сияло чистотой.
Наблюдающий Вейгер лишь тихо хмыкнул. Он посидел, переводя дух и поправляя окрасившиеся красным перевязки. От резкого рывка, некоторые его раны раскрылись. Но оно стоило того. Всё прошло по сценарию, который вызывал в нём максимальное возбуждение.
Пока Амон отдыхал, волчицы расселись вокруг него, впритык, облокачиваясь, или на небольшом удалении. В таком положении он и правда ощущал себя предводителем стаи. Старый воин хотел бы попробовать себя в роли командира подобного гарема. Научить каждую сучку беспрекословному послушанию, показать им, как правильно доставлять удовольствие человеку, рассказать какие тонкости и детали сделают из них идеальных жён. Но такой возможности у него не было, ведь он с ними не более, чем на одну ночь.
Не теряя времени, мужчина поспешил озвучить следующую идею для группового секса.
— Ну, посидели и хватит. Становитесь раком, в один ряд, так чтобы ваши бёдра прижимались друг к другу без зазора.
Восемь ушастых голов обернулись и внимательно посмотрели на него блестящими глазами, внемля каждому слову.
— Плечом к плечу, бедром к бедру, стоя на коленях и ладонях. С выгнутыми спинками и поднятыми кверху хвостами, как послушные пёсики. Всё поняли, мои хорошие?
Девочки дружно закивали и приступили к созданию цепочки из стоящих раком, голых, готовых к совокуплению женских тел.
Когда построение было завершено, бывший командующий войск Арханура, прошёлся вдоль, осматривая каждую промежность, обрамлённую кругленькими гладкими ягодицами и нежными слегка пухлыми ляжками (хотя пухлые они были не у всех, но у большинства). Восемь манящих мокреньких щёлок, будто проговаривали к самцу: войди в нас, войди в нас, войди…
«А почему бы им и правда не проговаривать?..» — задумался Вейгер.
Он сказал:
— Я не слышу вашего желания стать матерью моих детей. Хочу, чтобы вы озвучивали свои истинные чувства. Кто будет самой убедительной, получит в себя вождёвский кайярун.
Восемь голосков закричали наперебой:
— Войди в меня, мой вождь!
— Нет в меня!
— Моя верность тебе не имеет пределов! Я самая достойная!
— Во мне ты получишь больше удовольствия!
— А меня можешь долбить так грубо, как пожелаешь!
— Я была верна тебе ещё до победы на турнире!
— Мое тело в твоей власти! Бери и пользуйся!
Мьянодара, так и вовсе, расплакалась и заговорила через слёзы:
— Умоляю, трахни меня Вайтра, я не смогу жить без этого…
А здоровяк не спешил. Он выбирал, какая оттопыренная задница больше приглянётся, хоть они и все были до дрожи привлекательны.
Для начала он вошёл во влагалище рыженькой. Она оказалась не девственницей, в значит сейчас вождь трахал чью-то чужую партнёршу. Жаль, но по волчьим законам, она теперь больше любила сильнейшего воина племени, а не своего бывшего, слабака и неудачника.
Войдя в неё с полсотни раз, самец довёл любовницу до громких стонов. Продолжать он не стал, а перешёл к одутловатой попке низкорослой, пышногрудой сучки. Ей он вставил не в щель, а в анальное отверстие. От такой пенетрации, девушка вся напряглась, задрожала, заскулила, но стерпела. Первая разведка её пещеры, а не норы, произошла этой ночью.
Следующая на очереди была любимица Вейгера — белогривая худышка с отличной задницей. Уже отымев её в рот, он вставил, на этот раз, в тесное влагалище. Малышка оказалась девственна и очень громко и пискляво отреагировала, на свой первый сексуальный опыт. Взяв бледнокожую красавицу за плечо и возложив широченную лапу на тонкую поясницу, огромный мускулистый волк отодрал молоденькую сучку быстрыми ритмичными движениями.
К тому моменту, дикарки устали выдумывать фразочки и затихли, в ожидании своей очереди. Мужчина немного задержался на любимице, и сделал так, чтобы девочка по настоящему кончила от его члена. Когда он дотрахал её до оргазмирующего состояния, снежинка упала на землю и забилась в конвульсиях, извиваясь вся, словно змея. Смазливая мордашка вспотела, закрыла веки и вся раскраснелась, становясь похожа на помидор. Другие девушки смотрели на неё с неподдельной завистью.
Самец вынул раздроченный, но ещё заряженный стояк и пошагал дальше, уже с другой стороны построения. Теперь его выбор пал на серьёзную и самодостаточную волчицу, которая постоянно сверлила предводителя каким-то возбуждённым, и в то же время, сердитым взглядом. Ей он вставил промеж губ и затолкнул в горло. Ладонью кобель взялся за шею и нащупал свою елду, внутри плотной и горячей гортани. Удерживая суку за подбородок и за затылок, он протолкнул конец так глубоко, что лицо девушки расплющилось об его лобок. А дальше Амон оттарабанил эту самодовольную волчицу до того грубо и быстро, что у неё слёзы пошли из глаз.
После освобождения глотки от огромного мужского достоинства, длинноволосая длинноногая самка громоко задышала, бешено хватая ртом воздух. Жёсткий оральный секс едва не задушил её до потери сознания.
— Спасибо, хозяин. — прохрипела она, вытирая губы от смазки вытекшей из члена.
Мьянодаре, которую он выбрал за приятное лицо, мужчина подсунул стояк под нос. Та раскрыла рот и высунула язык, но Вейгер не стал пользоваться этим приглашением. Он взялся самостоятельно дрочить себе и параллельно хлопать девушку головкой по щекам, водить ею по лбу, оставляя полоски вязкой жидкости, а также прижимать кончик к красивым губам и носику.
— Лижи языком вдоль. — отдал приказ вождь.
А сам схватил красотку за волосы, и силой прижал её мордашку к члену. Задвигав бёдрами, здоровяк добился того, что дрочит свой стояк об очаровательное лицо любовницы. Той по сути оставалось только подставлять слюнявый язык, который елозил вверх-вниз.
Насладившись этим действом вдоволь, Вейгер отпустил привлекательную самочку и остановился напротив волчиц сестричек. Белокурой он поставил на голову ступню, продолжая себе дрочить, а сам спросил:
— Что ты чувствуешь, моя дорогая?
— Я безмерно рада быть вам полезной, мой вождь. — без малейшей задержки ответила блондинка, голова которой тряслась от нагрузки.
И будь на её месте какая-то шлюха, перерожденец бы засомневался в искренности сказанного. Но дикарка ведь и впрямь могла ощущать счастье от того, что ею вот так пользуются.
«Хотя всяких извращенок и среди людских женщин хватает…» — подумал бывалый вояка.
Он поднёс ступню к лицу Сиановаты и та провела язычком по его пальцам. Благодаря каменистой почве берега, босые ноги оставались достаточно чистыми, после купания. Здоровяк дал пососать крошке его большой палец, а потом серьёзно задумался.
До рассвета оставалось совсем немного, и ему уже хотелось спать. Раны начинали саднить и пылать колющим жаром. Похоже организм внука израсходовал данный от природы запас сил, так что продолжать развлекаться с девчонками получится ещё не долго. Пора было закругляться и зарождать новую жизнь, в которую предстоит переродиться.
Напоследок Амон перевернул сиськастую самку на спину и сдавил свою елду промеж её двух крупных, мягких вершин. Трахая чудесные округлости, он время от времени окунал член в пасть фигуристой сучке, после чего доставал и снова имел в сиськи.
— Так девочки, подъём. Сейчас я наполню норку Сианы, а вы поможете нам полюбить друг друга. — говорил предводитель, не отрываясь от соития с низкорослой партнёршой.
— У-в-а-а-а-а! — заверещала что-то нечленораздельное крошка-волчица.
Волколюд-громила развалился на спине и скомандовал:
— Давай, малышка, запрыгивай.
Сиана встала над ним, перекинув ножку через широкий, мускулистый торс. Потом начала неспеша опускаться. Взяв в ладонь огромную по её меркам елду, она направила красную раздроченную головку в свою узкую девственную дырочку. Её небольшой тёмный хвостик нервно крутился позади, в районе копчика. Дрожащая тощая попка медленно насаживалась на крупный член, пока маленькое личико искажалось гримасой боли смешанной с наслаждением.
— У-а-ф! У-а-ф! У-а-а… — постанывала самочка.
Но вот, девушка сама постепенно пришла к аккуратным движениям вверх-вниз. И пока процесс спаривания стремительно ускорялся, Вейгер не стеснялся раздавать указания.
Мьянодаре, он велел подлезть к трахающейся парочке сзади и вылизывать подпрыгивающие вождёвские яйца. Сестричкам и рыжухе перерожденец сказал целовать и вылизывать ему живот и грудь. Ну а к снежинке, самец вдруг непроизвольно обратился с лаской в голосе:
— Эй, моя зимняя красавица… Будь добра, подойди к своему папочке.
Всё ещё слегка розовая после ебли девушка подскочила с улыбкой на лице. Похоже хороший секс растопил её ледяное сердце.
— Стой сверху и целуй меня в губы, столько, сколько пожелаешь. — проговорил мужчина с добротой в глазах, касаясь пальцами к мягенькой щеке.
«Ох, что это со мной?» — удивился сам себе старый воин — «Неужто и на своём веку, я могу… Влюбиться?»
Ощущения необычайной теплоты в груди и желание бесконечно смотреть в прекрасные серые глаза, говорили о том, что человек действительно начал влюбляться в сестрицу Синзингая.
От прикосновения её губ, внутри зажглось яркое и сильное пламя.
«Ох-х…» — поразился своим же чувствам Вейгер — «Я влюблялся множество раз, не зря у меня столько жён в прежней жизни. Но я уже позабыл, какого это, когда любовь в молодости.»
Остальные девушки и их оголённые телеса, вдруг стали какие-то чужие, бессмысленные, ненужные. Перерожденцу захотелось остаться на едине с белогривой красоткой. Слиться с ней в потоке взаимного любовного наслаждения. Но его член уже вовсю трахала разгорячённая, быстрая и неостановимая Сиановата. Другие волчицы навалились со всех сторон и не думали отпускать из непрерывных ласк. Возбуждённый до предела стояк высвободил повторный заряд, наполняя плотное влагалище стонущей волколюдки.
Всё, что оставалось человеку, это сосредоточится на возлюбленной и представлять, что он кончает в неё. Темноволосая малышка упала на бок, соскакивая с мужского конца и глубоко дыша всей грудью. Белое семя выливалось из неё через край. Главное условие для перерождения было выполнено. А значит времени в текущем теле у Вейгера оставалось всё меньше.
Бывший предводитель воинов Арахнура растолкал девок, нависших над ним. Дальше он быстро поднялся на ноги и повернулся ко всем спиной, кроме белогривой самки. Последнюю он неожиданно заключил в крепкие объятия и прижался носом к её уху на затылке.
— Моя снежная королева… Как жаль, что я не смогу прожить с тобой следующие годы. Знай, что я люблю тебя… И не имея возможности быть рядом, скорее всего, буду любить до конца своих дней.
Нежная, сладкая, мягкая, худышка, таяла в его бугристых твёрдых лапах.
— Я тоже люблю тебя, мой вождь. — хрипло проговорила она с милой улыбкой.
Их уста сомкнулись в долгом поцелуе. Вейгер больше не лез в неё грубо языком, страшась доставить дискомфорт.
Остальные дикарки глядели на парочку молча. Что они испытывали в тот момент? Возможно зависть. А возможно непонимание, как можно влюбиться в такую слабачку.
Ну а человек, случайно попавший в племя лесного народца, нашёл здесь гораздо больше, чем надеялся. И от того было в разы больнее осознание, что магия Призмы необратимо всё отберёт.
Ощущения бархатистой спинки под ладонью пропало. Перерожденец ослабил объятия и посмотрел на свою конечность. До самого локтя она исчезла, а за тельцем снежинки воздух уже наполнял ворох синих светлячков.
«Началось…»
Мужчина отшагнул назад на шатающихся ногах и заглянул в серые глаза возлюбленной. Та замерла с довольной улыбкой и словно бы обратилась в безжизненную статую. Ни дыхания, ни моргания век, ни какой-либо реакции на окружающий мир. Вейгер крутанулся и поглядел на прочих волчиц. Все они также застыли в своих позах и потеряли любые признаки жизни.
А тем временем, могучее туловище грохнулось на камни, тут же обращаясь в стаи магических огней. Людское сознание быстро померкло и переместилось в тёмную пустоту.
Когда Вейгер пробудился, его новое тело находилось в какой-то неглубокой яме, доверху засыпанной опавшей листвой. Лежал он в положении свёрнутого компактного клубка — поза для сна доступная гибким зверолюдам, но не человеку.
Прежде, чем начать двигаться, предстояло разобраться в новообретённой памяти и раскидать по полочкам ворох мыслей. На передний план вылезла печаль связанная с основным сознанием. Прекрасной снежинке сейчас было за сорок. Она постарела и поблекла, а мужчина так и не смог вдоволь насладиться цветом её юности.
«Да уж, не привык я лишаться желанных женщин.» — подумал воин из прошлого.
Лишившись бонуса от дедовского разума, Вайтрамон стал худшим из бойцов на межплеменном турнире вождей. В бою он был так плох, что свои же соплеменники отказались его лечить и попросили чужого предводителя добить слабака. После такого эксцесса, наступили тёмные времена для Занзидара, которые, впрочем, быстро закончились, когда Синзингай пошёл на поправку, залечил пробитую лапу и победил в ежегодном состязании. Белогривый волк правил племенем ещё десять лет, после чего добровольно покинул пост, в угоду молодым претендентам. Снежинка родила от Вайтрамона двойню, но эти потомки подохли в возрасте двенадцати лет, в результате нападения бешеного дикорыка.
Вейгер поискал воспоминания о том, с кем водилась сестрица Синизнгая в последствии, но в памяти таких сведений не нашлось. Сыну Сиановаты было просто плевать на эту волчицу. Он за ней не следил и особого внимания не обращал.
«Ну всё… Возьми себя в руки!» — убеждал сам себя перержденец — «Будешь ещё ревновать какую-то тупую дикарку. Не так уж и хороша она была… В любом случае, сейчас она уже выглядит, как сухофрукт. Пора двигаться дальше.»
Теперь его звали Чачаунор и он являлся волколюдом из племени Занзидар, рождённым от чистокровной самки и тричетвертикровки самца. Как и в прошлые разы, тело принадлежало молодому парнишке, полному сил и энергии. Хотя бы это радовало человека, не успевшего забыть каково быть старым и дряхлым мужчиной предпожилого возраста.
Он распрямил ноги, руки и спину. Конечности упёрлись в стены земляной ямы. Немного покопавшись в листве, кобель вынырнул головой на свежий воздух. Время было — раннее утро. Локация — дикий лес с невысокими широколистными деревьями. Чача воспроизвёл в голове последние события вчерашнего дня. Прошлым вечером он собственноручно выкопал небольшое углубление под корневищем старого дуба и натаскал в лежбище листьев, для тепла, мягкости, сухости и маскировки.
Парень выбрался на зелёную травку близлежащей лужайки и окинул себя взглядом. Темноволосый, тощий, слегка мускулистый, вытянутый в рост, с не очень широкими плечами. Вернее не так… Это по сравнению с громилой отцом, он не так уж и широкоплеч. Но если брать средние показатели по миру, то его плечи таки довольно широки.
В районе поясницы классическая набедренная повязка волколюдов. На бедре кожанные ножны с костяным кинжалом. В ушах костяные серьги, а на шее дорогое по меркам лесного народца ожерелье, собранное из цветастых минералов. На спине длинные волосы заплетенные в две толстые косы, перетянутые верёвками на концах.
Язык во рту прикоснулся к десне и нащупал пустующее зубное ложе, справа от нижнего клыка. Этот резец выбили в драке ещё в детстве.
«Н-да-а… Опять сыночек в матерь.» — недовольно подумал Вейгер, лишившийся управления над здоровенной тушей с буграми железных мышц.
Теперь предстояло вспомнить, где он находиться, чем занят, и что вообще происходит.
Тридцать дней назад Чачаунор покинул родные леса и отправился на северо-восток, в глубины Забытых Земель. Все прошедшие три десятка суток он непрерывно двигался, удаляясь от территорий подконтрольных Занзидару.
«Если вспомнить вид с последнего дерева, на которое забирался мой внук, Остроконечные Горы располагались где-то на юге и были высотой в три пальца на вытянутой руке…» — рассуждал бывалый приключенец — «Пресвятой Зельдад, если я всё правильно понял, то до ближайшей людской деревни три месяца скачки верхом на хорошем коне! Ну и занесло же меня…. Хотел переродиться поближе к поселениям Арханура… Ага, как же! Нет, я бесова призма лучше закину тебя к ойровой матери на поклон, в такую задницу, где человеческая нога не ступала со времён создания мира!»
Дальше мужчина отыскал в подкорке причину, по которой Чачу понесло в подобную глушь. Три месяца назад, племена волколюдов из Сапфирового Леса и племена котолюдов из Забытых Земель устроили масштабную бойню в здешних краях, за право охотиться на златошёрстных ланей. Вернее, охотится они могли и так. Но просто волков расплодилось в последнее время уж больно много. И под таким надуманным предлогом кудлатые решили потеснить котообразных братушек из соседних угодий, пользуясь численным преимуществом.
Но, как оказалось, котолюды тоже неплохо расплодились. И получилось так, что в основной битве силы сторон были равны. Положив несколько тысяч сородичей, зверушки разошлись, оставшись каждый при своём, и снова занялись постоянной охотой и спариванием, в своих обжитых уголках.
Так вот, в одну роковую ночь, когда отряды вооружённых костяными заточками хвостатых воинов схлестнулись в ожесточённом противостоянии, Чачаунор был в их рядах и получил серьёзное ранение, в результате чего отступил с поля боя бегством. Теряя много крови, он нашёл небольшую речушку и решил зализать раны на её берегу. Другие волки не знали где он находиться и не могли никак помочь, а значит оставалось рассчитывать на свои силы и, после выздоровления, уже пытаться, как-то выбираться к своим. Ослабленный и уставший парень уснул прямо на влажной береговой гальке.
Ранним утром юноша проснулся от прикосновения острого лезвия. Он разлепил веки и увидел котолюда, прижимающего к его шее кинжал. Это была молодая, синеволосая девушка воительница.
Между ними состоялся разговор и выяснилось, что она тоже сильно ранена. В итоге, киса пощадила кобеля и не стала его убивать, в обмен на обещание, что он и сам не тронет её. Следующие три дня, они боролись со смертью вместе. Помогали друг другу и словом, и делом, поддерживали и выхаживали недавнего кровного врага. Постепенно между двумя зверолюдами зародилась особая связь. Чего уж таить, Чача втюрился в обаятельную милую кошечку по самые уши. И она, кажется, отвечала ему взаимностью.
Но, естественно, никто из племени котов или волков, ни за что в жизни не понял бы и не принял бы такого поступка. Между этими родами зверушек-полулюдей существовала давняя въевшаяся под шкуру вражда. А значит влюбленные не имели возможности привести своего партнёра в родное племя. Также они оба понимали какие сложности их ждут в связи с подобными отношениями. Но ничего поделать с собой не могли.
Окончательно выздоровев, сладкая парочка договорилась разойтись по домам и попрощаться с родственниками, раз и навсегда, а потом вернутся к тому же месту, где они впервые встретились. После этого Чачаунор и Шанхаята собирались отправиться к друиду Авайнору и просить у него защиты для их маленького и независимого союза.
«Ойрово отродье! Романтики бесовы! Тупые малолетки!» — бесился Вейгер, понимая, что теперь ему нужно переться к той реке и брюхатить кошкодевочку, чтобы переродиться в следующем теле.
Любви своего отпрыска к случайной лесной котолюдке он не разделял, и для него она являлась не более, чем очередной девкой для ебли.
Мужчина снял с шеи ожерелье из минералов и выкинул его в кусты. Потом достал из мочек серьги и отправил их туда же. Тягаться с бабьими украшениями славному воину было не к лицу. Единственную побрякушку, которую Вейгер Брод признавал достойной ношения, надевали на голову королям Арханура и называли короной короля Арханура.
Внутренние ощущения волка подсказывали, что до конечного пункта назначения оставалась ещё половина дня хода. В пустом животе заурчало, а пересохшие губы потрескались. Так организм намекал на голод и жажду. Вот только Вейгер не умел охотиться, как зверолюды, с пустыми руками. Для поимки дичи ему требовалось копьё и быстрый скакун, или лук и колчан стрел. Питаться же грибами и лесными ягодами подобно людям, дикие хищники не могли.
«Можно воспользоваться врождёнными инстинктами и опытом нового тела, и попытаться поймать, что-нибудь не очень крупное…» — подумал мужчина, понимая, что других вариантов у него всё равно нет. — «Может удасться найти нору с ежом или зайцем… Точно, у меня ведь есть обоняние волка! Принюхаюсь, и запахи укажут мне путь.»
Палитра ароматов в лесу оказалась поистине богатая и разнообразная. Перерожденец мог распознать определённые слои летучих веществ и определить их расположение в трёхмерном пространстве. Для человеческой половины такой опыт был чем-то удивительным и совершенно неизвестным. Чтобы эффективно идти по следу, требовалось постоянно вертеть головой и быстро вдыхать очень много воздуха. Увлёкшись новообретённым навыком, парень довёл себя до опьянения кислородом и лёгкого головокружения.
«Та-ак…» — задумался Вейгер, присаживаясь на короткий отдых под деревцем — «Это всё хорошо. Но, раз уж мне предстоит голыми руками ловить дичь, следует хотя бы немного размяться после сна, а ещё выяснить физические способности этого тощего сорванца. Силы в нём будет явно поменьше, чем в Амоне.»
Мужчина начал с медленной пробежки. Когда мышцы немного разогрелись, он ускорился. После двух минут движения по пересечённой местности на средней скорости, Чача обнаружил, что энергичность в теле не убавляется, а наоборот, кажется, только прибавляется. Тогда он разогнался на полную и его когтистые ноги безудержно замахали взад-вперёд, увеличивая длину шага до трёх метров. Судя по проносящимся мимо стволам, волколюд чувствовал в себе силы потягаться с лошадью, скачущей галопом.
И тут он понял, что может ускорится ещё больше. Старый воин отдался звериному началу, наклонился вперёд и принялся отталкиваться от земли не только ступнями но и ладонями, быстро сгибая и разгибая спину. После этого, бег развился до каких-то невообразимых показателей. В таком положении, Вейгер мог бы поклясться, что обогнал бы лучших породистых скакунов из королевских конюшен Мильдхорна.
Оттолкнувшись ногами, волколюд взлетел на горизонатльнорастущую ветку низкого дерева. С неё, используя инерцию, он перескочил на следующую, а оттуда, продолжая работать ногами и руками, уже запрыгнул на третью. Дальнейший путь скоростного зверя продолжался по спутанным размашистым кронам. Преодолев около полутора десятка деревьев, Чачаунор в кувырке приземлился на землю, на широко расставленные лапы, и мгновенно нанёс три молниеносных удара когтями.
«Зельдадова борода! Какой же он быстрый и энергичный!» — радостно изумился мужчина.
Ему тут же захотелось проверить, насколько лесная тварь будет эффективна в бою. Достойного противника под рукой не оказалось, но были человеческие память и воображение.
Темногривый парнишка подошёл к толстому дереву и представил, что перед ним демон скорости из Лабиринта Забвения. К сожалению, в воспоминаниях сохранилось слишком мало сведений об этом жутком существе. Делать нечего, пришлось воображать Синзингая, с которым перерожденец дрался буквально вчера. Хотя бить белого волка, даже в фантазии, не хотелось ни Вейгеру, ни его внуку. Оба испытывали к легенде Сапфирового Леса глубочайшее уважение.
«Тогда, допустим, у нас тренировочный спарринг…» — добавил небольшое условие мужчина, снимая с себя моральные издержки.
Удары прямыми пальцами с разных направлений обрушились на сухую твёрдую кору. Тем временем, перед глазами зверолюда стояла картина в виде неудержимого бойца в безрукавке, способного ловить ладонями выстрелы из арбалета и тут же запускать снаряды обратно. Белогривый самец ловко парировал выпады противника, не оставляя и шанса на прямое попадание по себе. Постепенно движения обоих ускорялись и не было пределов, этой эволюции.
Очень скоро, Чача достиг результата Амона заключающегося в двадцати безупречных ударах в секунду. К этому моменту кора на стволе закончилась и под натиском чёрных когтей отлетали уже желтоватые щепки.
«Мало!» — подумал Вейгер — «Это тело может больше!»
Горячий пот стекал по волосатой коже на дыбящихся мышцах. Конечности юноши вошли в режим, когда сопротивление воздуха деформировало кожу. От невообразимой скорости верхние лапы изменили форму и обратились в два расплывчатых извивающихся щупальца.
И вот, благодаря чудовищной нагрузке, порог был пробит! Двадцать один безупречный удар в секунду! Двадцать два! Двадцать три! Двадцать четыре! Двадцать пять!
Тут крона столетнего древа задребезжала, словно от землетрясения.
Двадцать шесть! Двадцать семь! Двадцать…
Чача, ощутил, что лёгкие не могут зачерпнуть воздух, потому что мышцы торса сдавили грудную клетку. Он достиг двадцати восьми идеальных ударов в секунду лишь на мгновение и сразу выдохся.
Парнишка плашмя упал на траву, глубоко дыша и глядя в небо. Полупрозрачные струйки испаряющегося пота вздымались от его кистей и предплечий. Зверь сумел раздербанить половину ширины ствола, и продолжи он в том же духе, то срубил бы прочное растение без помощи топора или пилы.
Вейгер поднял руку к голове и смахнул капли пота с бровей, чтобы те не скатывались в глаза. Параллельно он заметил перемену в своём теле. На среднем пальце левой руки обломался острый коготок. Видать не выдержал безумной нагрузки, возложенной на него великим воином. В молодости арханурский полководец сломал много стальных лезвий, пока ему наконец не подарили заколдованный меч. Уж тогда его соперники познали всю мощь стадвадццатикилограмового богатыря. Ну а в случае с тощим и ловким волком, можно было делать ставку на скорость и манёвреность. Этими характеристиками мужчина тоже отлично владел и реализовывал их на практике.
«Будучи Чачаунором, я бы победил Синзингая без каких-либо хитростей.» — рассуждал перерожденец — «Уж прости, кудлатый, но легенда какого-то отсталого народца не тянет против легенды всего Драугфага.»
Выяснив возможности нового тела, мужчина задумался над дальнейшим планом действий. Не помешало бы утолить голод и жажду. А ещё требовалось попасть на встречу с синеволосой котолюдкой Шанхаятой и заделать с ней котопса. Взвесив все за и против, опытный приключенец решил в первую очередь добраться к обусловленному месту и разведать обстановку. Может спутница уже давно явилась туда и ждёт его, чтобы угостить кипячённой водой и приготовленной на костре пищей. Хотя, скорее она скажет попить прямо из ручья, а потом поделиться куском сырого мясом. Они ведь оба дикие зверолюды, а не деревенские подростки.
Если девушки на месте не окажется, можно оставить ей какой-нибудь знак, а самому пойти охотиться или рыбачить. Оттягивать же момент встречи, не имеет смысла. Возможно удасться по быстрому спариться и надобность в поиске пропитания вовсе отпадёт.
«Пресвятой Зельдад, дай мне удачи, переродиться поближе к людям…» — коротко помолился своему верховному божеству арханурец.
Отдохнув после испытания на скорость, волк поднялся и поскакал на четвереньках дальше. Темногривый юноша не жалел сил, потому что желал поскорее найти единственную привлекательную самочку на многие километры вокруг. Также он не расслаблялся и анализировал все долетающие до слуха звуки и распознаваемые обонянием запахи. А вдруг, по пути встретиться недоеденная кем-то падаль и получится хотя бы косточки погрызть? Старинный нетронутый человеком лес всегда полон сюрпризов.
Около полутора часа он непрерывно бежал, после чего всё-таки решил присесть на передышку. Поводом для остановки стала небольшая мутная лужица, из которой Чача не удержался и выпил несколько глотков. Ощущая скрежет песка на зубах, Вейгер оправдывал своё поведение следующими мыслями:
«Ну подхвачу я здесь желудочных червей и что? Звереныш всю жизнь хлебал, где получится. У него и так, наверняка, полные кишки паразитов. Да и не долго мне в этом теле осталось…»
Он отдышался и снова побежал, чувствуя, как внутренности сжимаются от голода. Хотя, с утолённой жаждой стало существенно легче. Но на этот раз, парень не пробыл в движении также долго. И причиной была не усталость. Через десять минут скачки по зарослям, волчий нос уловил запах сырого мяса. Судя по яркости аромата, тушку разделали совсем недавно и лежала она где-то недалеко.
Волколюд вынул кинжал из набедренного чехла и отныне ступал максимально бесшумно. Спустя полсотни метров в направлении к источнику запаха, нос Чачи рализичил ещё один важный аромат, хорошо известный, как разуму деда, так и разуму внука. Так воняли болотные орки — отродья такие же мерзкие и жестокие, как горные гоблины, но к тому же ещё и чертовски сильные, и от того, жутко опасные.
Вейгер посуровел, очищая мысли от всего, кроме хладнокровного, праведного гнева. Всей душой он ненавидел этих тварей, служивших Чантрахару Бессмертному и положивших в могилы тысячи его соратников в десятилетней войне.
Чача прошёл по лесной чаще ещё двести метров в полуприседе, пристально смотря под ноги и аккуратно переставляя стопы, чтобы случайно не захрустеть чем-нибудь ломким. Сознание предельно сконцентрировалось на звериных органах чувств. Волчьи зрение, слух и обоняние старательно улавливали мельчайшие детали окружения. Запахи усиливались, что говорило о приближении к их источнику. В момент, когда едкая вонь окончательно забила ноздри, парень понял, что нужно остановиться, бдительно осмотреться и прислушаться.
На самом краю восприятия, он уловил мерзкое гуммозное чавканье, напоминающие звуки ударов лопаты по влажному калу. Молодой самец продолжил двигаться навстречу к неизведанному. Ему очень хотелось засечь предполагаемого противника первым, но в этом могла помешать раскинувшаяся впереди поросль высоких кустов. Преодолевать её пришлось ползком, чтобы не зацепить тянущиеся вверх ветви с шелестливой листвой.
За кустарником показалась равнина, закрытая от солнечного света плотным пологом переплетённых древесных крон. Здесь пространство просматривалось на метров пятьдесят вглубь, что позволило волколюду засечь, едва заметное движение вдалеке. Чей-то лысый затылок изредка выглядывал из-за широченного поваленного гнилого ствола и быстро исчезал обратно.
«Попался, гадёныш!» — обрадовался Вейгер.
Когтистые пальцы поудобней перехватили костяной кинжал в ладони. Чача мог бы подкрасться к ублюдку ещё ближе, продолжая сохранять режим бесшумности. Но старый воин не видел смысла так затягивать. Скорости волка-ловкача должно хватить, чтобы атаковать без последствий. А в случае непредвиденных обстоятельств, можно дать дёру и никто не догонит.
Парень выпрямился в полный рост и сорвался с места. Топот его лап зазвучал в тихом летнем лесу, как гром среди ясного неба. Морда с мелкими жёлтыми глазками, обтянутая тёмно-зелёно-болотно-коричневой кожей, выглянула из-за поваленного дерева. Из огромной пасти, острыми концами вверх торчали два длинных клыка. Жирные губы лоснились от свежей крови. Приплюснутый широкий нос морщился злобными складками. Лысый узколобый череп исполосовали множественные царапины, ссадины и шрамы. Это точно был болотный орк и Чача застал его за трапезой.
Противник подскочил на ноги и показал целиком свой грузный массивный торс. Толстые лапищи с кистями на уровне колен, панически заметались по поясу с подвешенным за петлю оружием. Пока орк увидел, осознал и среагировал, скоростной волк преодолел большую часть расстояния между ними.
Кудлатый парнишка грозно зарычал, чтобы намекнуть: «я уже близко!», и ещё больше напугать презренную тварь. Это сработало, но не то чтобы в пользу, а скорее во вред. Клыкастый уродец понял, что не успевает освободить свой короткий ржавый меч и наклонился, подхватывая с земли увесистый деревянный дрын.
Вейгер не сдержался и громко выкрикнул:
— Сдо-охни-и-и!!!
Слово произносил он конечно же на орочьем наречии, чтобы жертва поняла посыл.
От неуклюжего замаха деревяшкой в район груди, зверолюд уклонился перекатом по земле. Выровнялся парень уже сбоку от вонючего зелёного громилы. Пока инерция уносила его дальше, зверёныш нанёс один короткий удар в шею, погружая лезвие по рукоять и тут же вынимая его. Кровь похожая на болотную жижу хлынула из открытой раны. А тем временем темноволосый самец всего за секунду удалился на десять метров от точки контакта.
Орк перехватил горло лапой и обернулся, дёргая за рукоять своего клинка. Увидев, как далеко убежал противник, он опешил.
Чача резко крутанулся и затормозил, проезжая ещё метра два и вспарывая почву когтями на ступнях. В отличии от тупого громилы, он не растерялся. Скорая оценка ситуации подсказывала, что поблизости нет других болотных тварей и они сражаются один на один. А значит костяной заточкой можно пожертвовать в рискованном броске.
Замах тощей лапы метнул нож с заправским мастерством, отточенным многолетней практикой. Снаряд попал остриём точно в маленький злобный глаз и вынудил узколобую башку слегка откинуться назад. Это ранение сбило очередную попытку достать из петли ржавый меч и похоронило последние надежды на сопротивление.
Волк разбежался и подпрыгнул, выбрасывая вперёд две ноги. Удар ступней протаранил широкую орочью грудь, отбрасывая тяжёлую тушу спиной на землю. Прошло мгновение и Чача вскочил на четыре лапы, а противник успел лишь жёстко грохнуться и хрипло простонать.
Неостановимый волколюд напрыгнул на развалившееся зелёное тело, нанося пять поочерденых кромсающих взмахов когтями. Торс, шея и лицо уродца покрылись глубокими порезами. Уже после атаки, тварь рефлекторно закрылась руками и завопила, застонала, зарычала. В общем, издала характерные для орка в подобной ситуации звуки. Тогда кудлатый парень в один мощнейший выпад всадил ему четыре пальца в грудную клетку. Когти пробили щит из костей и мышц, и поразили сердце, расположенное слегка правее, чем у людей. Конечности существа задёргались в предсмертной агонии, а потом обмякли.
«Живучие, как и всегда.» — подумал Вейгер, вспоминая, как арханурцы рубили оркам бошки, чтобы те повторно не оживали во время боя.
Кобель вынул кинжал из глазницы поверженного противника и вытер его об землю. Дальше он осмотрел истерзанную жертву болотной твари. К удивлению перерожденца, это был эльф мужского пола в грязном бирюзовом кафтане. Его глотку вспороли, а брюхо выпотрошили. По запаху и внешним признакам, Чача мог бы сказать, что убили эльфа не ранее сегодняшнего утра. Нанести смертельную рану мог и какой-нибудь забрёдший зверолюд, а орк просто нашёл труп и решил сожрать.
«Судя по длине и углу изгиба ушей, этот юноша не из Силинграда.» — размышлял Вейгер — «Тамошние эльфы больше похожи на людей из-за многих веков смешения крови. А у этого даже глаза какие-то слишком крупные… Похоже он из какого-то неизвестного мне поселения, скрытого в Забытых Землях. Выходит в глубинах неразведанных лесов есть народы, о которых людям ничего неизвестно. Да и в памяти волколюда о таких эльфах ничего нет. Хотя в ней в целом, не очень-то много знаний…»
Мужчина залез в эльфийские поясные сумки и карманы на кафтане. Все они оказались пусты. Тогда он обыскал тело орка и в его-то подсумках уже обнаружил вещи обоих покойников. Первым делом он забрал себе первоклассный эльфийский кинжал из качественной стали, заколдованный на устойчивость к слому, ржавению и затуплению. От чар его лезвие переливалось оранжево-феолетовым градиентом. На деревянной рукояти было написано слово «ухо». Вейгер знал эльфийский, но всё же с трудом различил иероглиф, изображённый как-то странно, по другому, нежели писали в Силинграде. Он также догадался, что такое прозвище клинку дали из-за изогнутой формы, повторяющей очертания уха дикого эльфа.
С помощью петельки волк прикрепил ножны с трофейным оружием к двум кожаным ремешкам на бедре. Теперь набедренный комплект включал два кинжала — костяной и стальной, заколдованный.
Следующим, что привлекло внимание старого воина, было два маленьких стеклянных пузырька с жидкостью. Откупорив пробку, он нюхнул содержимое и выяснил, что это обычное исцеляющие зелье. Чача хлебнул кисловатой, голубоватой эссенции и почувствовал, как ему становится лучше, энергия восполняется, царапины на лапах затягиваются. Обломанный коготок отрос заново, ну а утраченный зуб, конечно же так и остался утраченным.
«Хорошая вещь, но от серьёзных ран не поможет.» — подумал Вейгер, вспоминая, как соратники погибали, несмотря на литр выпитого снадобья.
В грубо обтёсанной деревянной фляге, парень обнаружил настойку на травах с приятным мятным привкусом. Хоть производство и орочье, выпить, чтобы восполнить жажду не помешает. Всяко лучше, чем из лужи хлебать. Так он и поступил, опустошив ёмкость до дна.
Кроме различных бесполезных побрякушек, амулетов и украшений, самец нашёл две хлебные лепешки и мешочек полный сочных ягод зелёного винограда. Волколюд сожрал хлеб, без особого удовольствия, а к винограду даже не притронулся. Ощущения подсказывали, что хищнику он точно не понравится.
Дальше он принюхался и с помощью обоняния отыскал в кустах неподалёку оброненный эльфийский лук, а рядом и колчан стрел. Оружие было сломано, предположительно в ходе боя, поэтому присвоить его себе Чача не захотел. Такого же мнения он придерживался и касательно грубого, тупого, заржавевшего, одноручного, орочьего меча.
Закончив с обыском, ловкий зверёныш развернулся и поскакал по чаще, продолжая свой путь к реке. Пока он двигался, нос подсказывал, что вся округа провоняла болотными клыкастыми урдоцами. Кажется, где-то неподалёку находилось их логово, организованное совсем недавно, раз последняя война зверолюдов его не зацепила и впоследствии не уничтожила.
Тут парнишка напрягся. Ведь возлюбленная Шанхаята тоже могла наткнуться на орочьих отродий. Кого тогда брюхатить, если самочка уже пала их жертвой? Не орчих же насиловать…
Можно конечно прожить и без секса, побегать месяцок по лесу, вернутся в Занзидар, победить любую понравившуюся сучку и снова переродиться в дикого щенка. Но какое-то внутреннее ощущение, подсказывало Вейгеру, что это не лучшая идея. Как-будто стоило ему подумать об отказе от ближайшего перепиха, и некий холодящий фантом возникал позади, вынуждая мурашки бежать по коже. Быть может призрак демонической призмы на что-то намекает ему?
«Следуй по намеченному пути.» — по наитию проговорил у себя в голове старый воин — «Если так подумать, каждый раз, когда я просыпался в новом теле, у меня на горизонте маячил легкодоступный секс. Или может, это молодость так влияет на мой извращённый ум? Что не говори, а в такие годы мысли только о девках.»
Солнце мало-помалу катилось к зениту. Лес вокруг то густел, наполняясь плотным высоким кустарником, то редел, разделяясь длинными полянками-проплешинами. Равнинная местность сменилась некоторой бугристостью. Деревья исхудали и вытянулись вверх — так просто поскакать по ним больше не получится. На горизонте нарисовались вершины высоких, каменистых холмов с гранитными вертикальными откосами.
Близился полдень, когда Чача выскочил на очередную возвышенность и услышал внизу журчание воды. Пользуясь волчьими навыками навигации, он по памяти отыскал искомый ручей, но вышел к нему, на каком-то незнакомом участке. В несколько прыжков самец прорубил своим туловищем заросли и оказался на берегу. Куда идти дальше, вверх по течению или вниз, было не совсем понятно.
Он принюхался. Орки ходили здесь повсюду. Если постараться, может даже получиться обнаружить их следы на влажной глине. Наверняка, уродцы собирали здесь на обед любимых жаб, без которых их болотная натура жить не может.
Но вот, волчий нос разнюхал другой, знакомый аромат. Когда они с синеволосой кошкой вместе выживали, то не занимались сексом, но очень много обнимались и целовались. За несколько дней плотного контакта, кобель отлично запомнил запахи её пота и всех других выделений организма.
Обоняние подсказывало, что Шанхаята тоже ходила здесь. Парень побежал, шлёпая босыми ступнями по воде. Возможно нос выведет его прямо к девушке.
Минут через двадцать он добрался к высокому дереву стоящему недалеко от берега. От него за версту несло кошачей мочой. Цепочка запаха вела дальше, вниз по устью водной артерии. Чача догадался, что возлюбленная пометила территорию, чтобы помочь ему найти верный путь и сразу дать понять, что она уже прибыла на обусловленное место.
Волколюд побежал без остановок, минуя все остальные пахнущие кошкой объекты. Вскоре он нашёл на земле два синих волоса, судя по длине, вырванных из головы. Если бы не запах исходивший от них, он бы, конечно, их не заметил.
«Уже близко.» — подумал Вейгер.
Преодолеть пришлось ещё километров двадцать, благо зверь нёсся через чащу неистово, а дальше на глаза волку попали два холма, которые и являлись конечной целью его тридцатидневного путешествия. Возле них ручей протекал зажатый между двумя склонами и имелся небольшой пятачок горизонтальной почвы, закрытый отовсюду плотными зарослями и примыкающий к пойме с намытой галькой. В тамошних лужах, остающихся после наводнений, можно было найти мелкую рыбёшку, пойманную в природную ловушку. Ею зверолюды и кормились, будучи тяжело ранеными, благодаря чему в итоге выжили и пошли на поправку.
Перерожденец ощутил, как разгорячённое от бега тело испытывает лёгкое волнение и непроизвольную радость. Близился час, когда он встретиться с прекрасной девушкой. И вроде, всё его изначальное недовольство сошло на нет. Пускай он вынужден слоняться по диким лесам, но мужчина чувствует себя в них, как в родной стихии. Да и в целом, положение у него не худшее. Молодой энергичный влюбленный парень, который вот-вот окажется в объятиях чудесной красавицы котолюдки.
Тут Вейгер вдруг задумался, что быть может призма даровала ему не худшую судьбу. Даже если придется до скончания времён перерождаться в телах наследников и спариваться с самками разных видов, разве это не отлично? Всякий раз он просыпается с новой, неудовлетворенной жаждой секса. Всякий раз его цель зачать новое дитя. Бесконечная жизнь полная бесконечной похоти. А ведь ещё и посражаться удаётся в процессе. В сущности, трахаться и драться, это два любимых занятия Вейгера Брода. Возможно, действительно, стоит просто расслабиться и плыть по течению…
Волколюд взошёл на склон с юга и побежал по холму, огибая вершину чуть сбоку. Дальше ему пришлось замедлиться, потому что под ногами в высокой траве начали встречаться норы грызунов. Угодить в одну из них лапой и вывихнуть сустав было бы неприятно.
Когда Чача ворвался в чащу, примыкающую к пойме, его нос ощутил свежий запах Шанхаяты распространившийся повсюду. Он доскакал до берега и нашёл место, где они ночевали в обнимку. Недалеко располагалось старое кострище, от которого за пару месяцев почти не осталось следов. Самец осмотрел окрестности в радиусе сотни метров и не обнаружил свежих пятен гари. Также он не увидел рыбьих костей, которые кошка старательно выбирала и выплевывала, в отличии от него. Никаких отпечатков лап на почве или новых прядей синих волос тоже не наблюдалось.
«Может она куда-то ушла?» — подумал Вейгер — «Теперь мне остается сидеть здесь и дожидаться её возвращения. Ну или ещё немного пройтись вдоль устья. Вдруг, девочка рыбачит где-то неподалеку.»
Он встал на четвереньки и поскакал на северо-восток, прочь из укромного местечка, меж двух холмов. Передвигаясь на больших скоростях, перерожденец привык, что его хлещут по телу все встреченные растения. Он давно перестал обращать внимание на мелкие царапины и колючки застряющие в коже. Такая уж она, волчья жизнь. Но вот его по спине ударил настоящий тяжёлый булыжник, и от такого поворота событий волколюд оказался в смятении. Он остановился и замотал головой по сторонам, ища откуда мог прилететь гранитный подарочек. Над собой на высоком дереве парень увидел огромное гнездо огнепёрого орла. Вид птицы, хозяйки жилища, старый воин определил по торчащим в переплетениях оранжевым перьям.
— Эй, чёрный волк, хватит вести себя, как глупый щенок. — донёсся до слуха уверенный, слегка игривый женский голос.
Чача выровнялся и ухмыльнулся.
— Ты полукошка или полуптица? — спросил он с иронией.
Повисла небольшая пауза. Прошло секунд десять прежде, чем голос сверху заговорил снова.
— Вайтран, это ты? Мой Вайтран понимал, что такое юмор…
Самец приподнял одну бровь и, не прекращая улыбаться, ответил:
— Вообще-то, меня зовут Чачаунор. Матушка так назвала.
Он услышал недовольный цокот, а затем новые фразы долетающие с дерева:
— Ох, уж эти дурацкие собачьи имена! И с каких пор ты используешь слово «матушка»?
Из-за края гнезда вынырнула девичья голова на длинной худой шее. Синие волосы тянулись до скул, были безупречно чисты и аккуратно расчесаны. Из макушки торчало два нежных кошачьих ушка. Большие зелёные глаза выглядели мило и одновременно, как-то по хищному, опасно. Возможно, это только натура рискового приключенца в Вейгере, видела что-то милое во взгляде дикарки-воительницы.
Тонкие синие брови слегка хмурились. Маленький рот сжимал пухленькие розовые губы в гримасе недовольства. Высокие щёки впали из-за худобы и тем самым подчеркнули точёные черты лица. Маленький, почти детский, курносый носик дополнял другие детали и делал из девушки первоклассную красотку.
Чача или, как его желала называть котолюдка, Вайтран взглянул на неё с добротой и ехидным весельем.
— Я ждала тебя десять дней в окружении этих мерзких клыкастых тварей! — эмоционально высказала Шанхаята. — Я понимаю, что тебе дальше идти до своих, и всё такое… Но что ты, медведь тебя дери, творишь⁈ Носишься по лесу как ополоумевший дурак! Хочешь чтобы все орки из округи за тобой увязались и прикончили⁈ Хочешь сдохнуть, чтобы я снова осталась одна⁈
Рот красавицы сдавил губы ещё сильнее, а носик поморщился. Глазки сощурились и всё говорило о том, что она вот-вот расплачется.
Парень под управлением старого мужчины не поменялся в лице ни на йоту. Он лишь развёл руки и проговорил:
— Спускайся, моя хорошая. Раз уж я здесь, тебе больше нечего бояться.
Девушка протёрла взмокшие глаза ладошкой.
— Спускайся или я сам к тебе залезу, нет сил больше терпеть, Хаята… Я хочу обнять тебя.
Кошечка встала в полный рост. В таком положении гнездо всё ещё скрывало большую часть её тела.
— Лучше уж ты поднимись. — наконец молвила она — Пока на улице день, орки не спят и ходить по земле не безопасно.
Вайтран, недолго думая, вынул из ножен на бедре эльфийский кинжал и поднял его над головой, демонстрируя зверолюдке.
— Видишь? Это эльфийский клинок. Орк отобрал его у какого-то длинноухого юноши. А потом я отобрал его у орка. Вместе с его жизнью. Если боишься спускаться из-за болотных уродцев, этим оружием я всю здешнюю орочью братию вырежу под ноль и принесу их головы тебе под гнездо.
Свечение лезвия привлекло внимание Шанхаяты, но ненадолго. Девушка выслушала парнишку с раскрытым ртом. Затем, она изобразила на мордашке искреннее возмущение, которое постепенно трансформировалось в сильную злость.
— Чт… Что за бред ты несёшь⁈ Я проторчала здесь десять дней! Я соскучилась до того, что у меня хвост дрожит, как хочется тебя обнять! Но ты, глупый, дурной, пёс! Прекрати хорохориться! Прекрати выпендриваться! Мне не нужен Вайтран-крутой-воин! Мне нужен Вайтран-живой-и-здоровый! Вайтран-верный-и-любящий-муж!
Вейгер убрал с лица ухмылку и оставил лишь добродушее. Похоже котолюды жили не по таким суровым законам, как волки. Кошечка желала перетянуть полюбившегося дикаря в свой культурный кластер. Но она не понимала, что сейчас перед ней отнюдь не отсталое дитя леса и не слабак, которому впору бояться орочьих отродий.
— Ладно. — ответил он, пожимая плечами — Жди здесь, скоро вернусь. Я так думаю, их логово не далеко.
После этих слов он развернулся и начал спокойно уходить.
С дерева в спину полетели истеричные крики.
— Что!!? Что ты творишь!!? Стоять! Я сказала тебе остановись! Вайтран! Если ты не остановишься, мы расстаемся!
Повлиять на старого бывалого бойца подобные детские манипуляции никак не могли. Он просто продолжал уходить и ментально готовиться к охоте на орков. Пожалуй, по запаху, к концу дня он сможет отыскать, если не логово, то хотя бы несколько особей. После чего останется принести их бошки возлюбленной, в качестве доказательства его силы и уже переспать с расслабленной и спокойной за свою жизнь партнёршей.
«Когда девочки нервные, они не горят желанием отдаться, даже тем, кого искренне любят.» — подумал мужчина — «А между этими голубками к тому же ещё не было половой связи. Так что сходу запрыгнуть на девицу не получится. Сначала требуется провести обряд ухаживаний-уламываний. В общем, другого пути нет, нужно показать кошке, что она зря переживает.»
Волк удалился на шагов тридцать, когда позади послышался громкий шлепок о землю. Тут перерожденец не сдержал улыбки. Девушка решилась спрыгнуть, а это означало уже несколько иной план действий. И не важно, будет она сейчас в обиде убегать от него с криками, что между ними всё кончено, или подойдёт и согласиться на разговор, опытный обольститель найдёт путь к женскому сердечку. Нужно лишь довериться его врождённому чутью альфа-самца, доступному благодаря отнюдь не волчьему началу.
Вайтран вернулся к дереву с гнездом и увидел котолюдку стоящую на земле. Она была худой и самую малость мускулистой, но не такой высушенной, как некоторые воительницы-волчицы. Её элегантный пушистый хвост с синей шерстью отличался от лохматых, взъерошенных волчьих. Сейчас он нервно помахивал кончиком, выглядывая из-за левого бедра и сразу прячась обратно.
Узенький таз закрывала короткая кожаная юбка. На плоской груди сидела полоса потёртой, но качественной шёлковой ткани. Выделенные ключицы украшала серебряная цепочка с кулоном из лилового самоцвета. Талию с поразительной глубины изгибом обтягивал толстый ремень, на котором висело два кинжала в хороших деревянных ножнах и пара небольших сумок. В остальном, милый плоский животик оставался голым, как и длинные, прямые, обворожительные ножки.
«Ого, девочка постаралась.» — подумал Вейгер — «В прошлом, в своём боевом обличии, она выглядела не так утончённо, а тут… Нарядилась во всё самое лучшее, чтобы произвести впечатление.»
Смазливая мордочка окружённая локонами ухоженных волос корчилась от злости. И даже так она выглядела прекрасно и очень привлекательно.
— Где твоё оружие? — сразу спросил самец.
— В надёжном месте! — агрессивно ответила кошка, пуча глазки и сжимая губы.
— Не так уж ты и боишься орков, если разгуливаешь без него. — продолжал мысль Вайтран.
— О-о, я не собираюсь никуда уходить… — проговорила девушка и двинула на него — Я спустилась, только для того, чтобы сделать так!..
Ладошка с закрученными кошачьими коготками замахнулась для удара. Будь это кисть человеческой женщины, Вейгер мог бы стерпеть пощёчину, чтобы позволить партнёрше выпустить пар. Но от пятерни котолюдки, он побоялся получить в придачу несколько глубоких порезов. Поэтому мужчина ловко перехватил удар, фиксируя конечность Шанхаяты на месте, своей стальной хваткой.
— Тупой пёс! Как ты мог вот так просто уйти, после того, как мы не виделись два месяца!
Зверолюдка дёрнула руку на себя, но освободить её не получилось. Тогда она замахнулась второй ладонью. Её самец также с лёгкостью перехватил.
— Ты меня бросил! Даже не обняв, спустя столько времени!
И тут парень просто дёрнул кошку на себя за обе руки. От рывка она упала в его крепкие объятия, прижимаясь к мужскому торсу всем своим нежным тельцем. Перерожденец ласково положил ладони на тонкую девичью спину.
«Рискованный ход!» — подумал Вейгер — «Тут либо пан, либо пропал. Или она примет объятия, или начнёт вырываться, и тогда я отлечу на пятьдесят шагов назад от примирения.»
Шанхатая мгновенно обхватила волколюда руками и сдавила его до боли в рёбрах, вжимаясь маленьким носом в ключицу. С этого момента опытный приключенец понял, что девушка действительно, искренне полюбила его внука. И, похоже, разлука лишь усилила её чувства.
— Я тебя не бросал и никогда не брошу. — тихо заговорил Вайтран — Я лишь хочу показать, что ты зря боишься.
— И почему же я зря боюсь? В округе, по меньшей мере, три десятка орков. — негромко ответила кошка, не отрываясь от его тела и на миллиметр.
— Если они решат обидеть нас, я убью их всех до единого. — сказал волк, с такой интонацией, словно это само собой разумеющееся.
— Ка-ак⁈ — сердито выкрикнула котолюдка, всаживая ему когти в спину.
Курносый соник злобно засопел в мужскую грудь.
— Ну-у… — спокойно отвечал самец, не обращая внимания на боль — Для начала мне может потребоваться поцелуй прекрасной девушки, который вдохновит меня на подвиг.
Красавица немного отстранилась и подняла на него взгляд своих чудесных зелёных глаз. В них Вайтран увидел, как злоба быстро сменяется тревогой.
— Что с тобой, любимый? — спросила она, вглядываясь в его лицо. — Ты как-то изменился с нашей последней встречи. Ты ведь…
И снова на милой мордашке проступили признаки скорых слёз.
— Ты ведь… Не разлюбил меня за эти дни?
Взгляд Вейгера на мгновение посерел. Чуткая зверолюдка невероятно быстро раскусила его. Он ведь и правда не любил её с той же силой, что и Чачаунор. Для него она являлась первой встречной девкой, пускай и очень сексуальной. Но старому воину было не впервой лгать женщинам о чувствах, ради заполучения желаемого. Можно сказать, в этом обычном для мужчин деле, он был настоящим профессионалом.
Выдержав паузу, перерожденец молвил с лёгкой улыбкой:
— Глупенькая… Позволь, я покажу тебе силу моей любви.
Он взял Шанхаяту за голову и страстно засосал её в губы. Нежным, мягким поцелуем, который должен понравится ранимой эмоциональной девочке. Постепенно напряжение в её тощем тельце спало. Кошка окончательно расслабилась и отдалась наслаждению сосредоточенному в точке сплетения слюнявых языков и губ. Заполучив нужный эффект кудлатый парнишка решил также взять то, что интересовало лично его. Когтистые исцарапанные лапы сползли по сладенькой спинке вниз. Миновав поясницу, они заползли на две упругие округлости с накинутой поверх юбкой. Пальцы приподняли подол одежды и сдавили сочные мясистые ягодицы. Без осмотра, лишь на ощупь, Вейгер мог сказать, что сорвал куш. Теперь он хотел трахнуть Шанхаяту независимо от обстоятельств, просто потому, что она ему очень понравилась внешне.
Мужчина первый оторвался от поцелуя, прежде, чем тот успеет надоесть партнёрше. Затем аккуратно чмокнул девушку в лоб и погладил по волосам за ухом.
— Ох-х… — вздохнула она — Я… Я и не помню, чтобы ты так хорошо целовался.
— Ты ещё плохо меня знаешь. Впереди тебя ждёт много открытий. — самодовольно проговорил Вайтран — Ты поймёшь, что не зря меня полюбила.
Зверолюдка ткнула его кулачком в грудь.
— Глупый волк… — совсем тихо сказала она — Я ни разу и не сомневалась, что ты лучший…
Он ещё немного погладил её по изгибам талии, полапал за груди и прекрасную длинную шею. От этих ласк у красавицы разрумянились щёки и взгляд стал более томным.
— Ну всё… — прошептала она — Полезли на дерево. Наконец мы будем вместе.
Тут самец резко отпустил девушку и слегка отступил назад.
— Я осмотрю окрестности и очищу их от любых угроз. Не хочу, чтобы нас прервали.
Кошечка приоткрыла рот и округлила глазки.
— Прервали во время чего? — поинтересовалась она.
Вейгер тотчас распознал, к чему клонит своим уточняющим вопросом партнёрша. Она собиралась его обломать, сказав что-то вроде «я ещё не готова» и «мне нужно время». И основная причина такого поведения заключалась в том, что она боялась, что её используют и бросят. Ну а пока парень не заполучил главный трофей, можно эксплуатировать секс для шантажа и манипуляций. Обычный женский приём, которым каждая женщина, даже зверолюдка, владеет в совершенстве.
Мужчина решил пока не раскрывать все карты, а отбить пас в её сторону.
— Во время того, как мы будем наслаждаться друг другом. — молвил он и постарался изобразить самую обаятельную и милую улыбку, на какую только был способен.
— Ну и куда ты пойдёшь? — мягко спросила девушка и склонила головку вбок.
— Убивать орков. — тупо сказал Вайтран, развернулся и пошёл прочь.
Он не видел лица Шанхаяты, но чувствовал, как её яростный взгляд выжигает в его спине дыру.
«Девочка собственница.» — подумал старый воин — «Уйти от меня ты не можешь, влюблённость не позволит. Значит будем торговаться. Ты не хочешь давать мне секс, а я не буду сидеть с тобой на дереве. Нужно расшатать её эмоциональный фон. Злоба, ревность, даже к охоте на орков, отличные инструменты, чтобы надломить характер такой командирши. Сегодня, ты поймёшь, что я не твой ручной пёсик. Может Чачаунор и был таким. Может ты хотела себе такого, мягкого паренька. Но сейчас ты общаешься с Вейгером Бродом. И Вейгер Брод трахнет тебя в тот день, когда пожелает. Без насилия и принуждения. Ты сама этого захочешь, моя чудесная котолюдка.»
Волк уходил всё дальше от места встречи, а позади него слышались мягкие шелестящие травой шаги. Кошка брела расслабленно, но стоит ей пожелать и она перестанет издавать вообще какие-либо звуки.
— Нет, дорогой, так не пойдёт. — негромко сказала девушка и остановилась.
Самец тоже остановился и обернулся, сразу делая разочарованное лицо. Он увидел Шанхаяту с уже мокрыми и слегка красными глазами.
— Если ты уходишь, мы вынуждены расстаться. — продолжала она повышать ставки и играть на слабо.
Вайтран недовольно пыхнул носом и проговорил:
— Послушай… Хватит делать из меня идиота! Я знаю, что делаю. Я не слабак и не придурок. А если ты не веришь в мои силы… Возможно оно и правда, того не стоит.
Он продолжил сердито глядеть на синеволосую полуголую красавицу. А та таки выложила на стол свой главный козырь и постепенно расплакалась. Мужчина знал, что эти слёзы искренни и неискренни одновременно. Просто умение вовремя разрыдаться и надавить на жалость, передается в бабьем роду из поколения в поколение, как основной навык для выживания. И эта вертихвостка не была исключением из правила. Скорее всего, её сложный характер и есть та причина, по которой она не нашла партнёра среди своих, а начала охмурять самца со стороны.
«Ну ладно, давай сыграем.» — подумал умудрённый опытом человек — «Только ты не знаешь, на кого напала. Я в этих играх и собаку, и кошку съел.»
Вайтран выдержал паузу, давая девочке хорошенько разреветься и начать переживать, что её никто не утешает. Затем, в момент, когда она уже была готова очень сильно на него обидеться, резко обнял, кладя одну руку на шею, а другую на поясницу.
— Ну-ну, тише-тише, моя хорошая…
После этого, парень выждал, покуда кошечка немного успокоится. Ощутив, что истерика пошла на спад, он неожиданно взял её за подбородок и приподнял заплаканное личико.
— Ты так прекрасна, моя любимая. — сказал волколюд, улыбаясь и заглядывая ей в глаза — Даже когда плачешь, твои глаза, как две полные луны. А ты ведь знаешь, как мы волки, любим полную луну… Лучше закрой веки, а то я сейчас завою.
Несмотря своё горькое состояние, девушка хмыкнула и на мгновение скривила губки в улыбке. И тут же её мордочка вновь заплыла грустью.
— Пошли со мной. — заговорил кобель уже более серьезно — Я покажу тебе один раз, а дальше ты сама поймёшь, какая ты маленькая глупая проказница.
Следующие минуты три Шанхаята стояла молча, изредка хныкая и утирая нос. Парень держал её за плечи и не прекращал по доброму улыбаться.
— Вайтран, ты сумасшедший. — наконец сказала синевласка, глядя им под ноги.
Мужчина расплылся в ещё более широкой улыбке.
— Нет. — коротко ответил он — Я и орки, это как волк и кролики. Люблю убивать их и готов душить десятками, ради забавы.
Красавица подняла на него слегка удивлённый взгляд.
— Всё-таки ты изменился. — серьёзно сказала она. — Строил из себя простачка, чтобы я тогда тебя не прирезала?
Не меняясь в лице, самец проговорил:
— Может и так. Но ради такой, как ты, мне не сложно измениться к лучшему.
И тут, выражение Шанхаяты враз стало каким-то спокойным, будничным.
— Я схожу за луком и стрелами. — сказала она и не спеша побрела к дереву с гнездом.
«Ха-ха-ха-ха-ха!» — рассмеялся у себя в мыслях старый воин — «Такие орешки, как ты, я в лет двадцать уже трескал с закрытыми глазами! Ещё какая-то малолетняя сыкуха будет пытаться управлять Вейгером Бродом!»
Кошка повернулась спиной и не спеша потопала, заманчиво повиливая тазом. Позади в её юбке имелся вырез для хвоста, застёгнутый на пуговичку. Взгляд парня примагнитился к проступающим очертаниям двух замечательных кругленьких ягодиц. Потом опустился ниже, на гладкие и нежные ножки. От такого вида у него под набедренной повязкой началось шевеление. Самочка была чертовски привлекательна, и пробуждала в молодой волчьей голове пылкую страсть. А девушка, кажется, была и рада стараться. Так медленно и элегантно она ступала, слово специально гипнотизировала.
Мужчина остался стоять на месте, распрямив спину и сложив руки на груди. Над лесным пологом раскинулся знойный летний день. Вблизи водоёма чащу наполнила, какая-то приставучая мошкара. Пришлось разрушить невозмутимый мужественный образ, чтобы отмахнуться от неё.
А вот и Шанхаята вернулась. На плече зверолюдки висел деревянный лук, укреплённый костью в трёх местах. Пояс на животе оттягивал колчан полный стрел с разноцветным оперением, преимущественно серым и чёрным. Ладонь сжимала веревочку, на которой висело пять сухих рыбёшек. Вейгер, хоть и заметил все эти детали, всё же не отрывал взгляда от чудных зелёных глаз.
Кошка остановилась в паре шагов от него, приподняла конечность с ношей, слегка склонила головку вбок и спросила:
— Рыбку будешь?
— Конечно. — ответил парень с мягкой улыбкой.
После чего подошёл к девушке сбоку, приобнял её за талию одной рукой и поцеловал в щёку. В момент, когда его губы оторвались от гладенькой, красноватой кожи, когтистая кисть дёрнулась к связке рыб и ловким молниеносным движением сорвала одну. Верёвка подпрыгнула, а Шанхаята замотала головой, глядя с раскрытым ртом, то на своих рыбёшек, то на жующего волка.
— Как… Как ты это сделал? — спросила она, заглядывая в его безучастное лицо.
— Ты о чём? — ответил самец и улыбнулся.
— Рыба! Как она у тебя оказалась⁉ — поражённо воскликнула синевласка.
— А-а… — продолжал строить дурочка Вайтран — Ну, я взял её рукой.
— Я понимаю! — уже сердилась зверолюдка — Но я этого не увидела! Хотя я даже не моргала!
— Ну-у… Наверное, я волшебник. — ответил парень, не прекращая лыбиться.
Шанхаята свела бровки, делая у себя над носом складочку. Она как-то пристально и испытывающе посмотрела на возлюбленного. Тот лишь пожал плечами и, разворачиваясь, сказал:
— Пойдём, прогуляемся.
Кобель зашагал на двоих задних, не разбегаясь и выдерживая скорость спокойной прогулки. Во-первых, он ещё доедал костлявую, сушёную рыбку. А во-вторых, после долгой разлуки и короткой ссоры, парочке требовалось поговорить, чтобы восстановить эмоциональную связь.
— Как там у тебя дела, в твоём племени? — спросил темногривый парнишка.
— Никак. — расстроенно и с грустью молвила девушка за спиной — Отцу я так и не решилась сообщить, а мать меня отругала и сказала, что я ей больше не дочь… Но, честно говоря, на большее я и не рассчитывала. А у тебя как?
— Да в принципе также. — спокойно ответил самец — Матушке на меня плевать. Даже в её годы, она интересуется только охотой и спариванием с сильными партнёрами. Типичная волчица, надо сказать… Знаешь, волчья стая, это не про семейную любовь… И мне всегда казалось, что я какой-то другой, не такой, как мои соплеменники. А встретив тебя, я понял, что наконец нашёл своё место. Котом стать для тебя я конечно вряд-ли смогу. — тут он хмыкнул — Но постараюсь быть лучшим из волков.
Прошло несколько секунд, а никакого ответа на эти слова не последовало и мужчина понял, что ему нужно обернуться, посмотреть на реакцию кошки. Он остановился, но не успел развернутся. Худенькие девичьи руки, выскочили по бокам от торса и сомкнулись у него на животе. В спину упёрлось тощее тельце, а на шею легла голова.
— Ты чувствуешь то же, что и я. — прошептала девочка и нежно поцеловала его в затылок.
Вайтран постоял на месте, поглаживая возлюбленную по предплечью. А Вейгер, тем временем, размышлял:
«Вот, теперь ты влюбляешься в Вейгера Брода, а не в Чачаунора. Мы пробудем вместе всего один день, но тебе этого хватит, чтобы искренне полюбить меня, вот увидишь.»
Красотка расцепила объятия и они пошагали дальше.
— А знаешь, иди впереди. — сказал ей самец — Хочу любоваться твоей прекрасной походкой.
Они поменялись местами и в процессе перерожденец заметил, что Шанхаята довольно улыбается.
— Я всё ещё не пойму, — прервала она их недолгое молчание первой — на кой сдались тебе эти орки? Зачем ты хочешь их поубивать? Не легче ли переждать в безопасном месте? Я не хочу говорить, что ты слабый или я слабая. Но их тридцать!
Вейгер специально, глубоко вздохнул, изображая моральное усилие над собой.
— Я не хотел поднимать эту тему, чтобы не говорить о грустном. Но с тобой, думаю, я готов поделиться этой болью… Орки убили несколько моих близких друзей. С тех пор я на дух не переношу этих ублюдков, покуда они живые и где-то рядом со мной.
— О-о-у… — мрачно удивилась кошка — Тогда понятно. И ты думаешь, мы справимся с таким большим логовом?
— Я не думаю, — серьезно ответил старый воин — я знаю. И ещё, тебе незачем подвергать себя опасности. Я всё сделаю сам. А ты пока что…
Вайтран подскочил и хлёстко шлёпнул девушку по сочной заднице.
— … готовь свою попку, как награду победителю.
Парочка зверолюдов весело общалась и шутила, беспечно бредя по лесной чаще. Они так и не перешли на стремительный бег, потому что оба увлеклись разговором.
— … и тут пьяный чародей говорит: всё таки это был обычный попугай. — закончил рассказывать свой коронный анекдот Вейгер, артистично изображая пьяную речь, и они вместе с Шанхаятой вместе дружно рассмеялись.
Отдышавшись, девушка застенчиво погладила себя по синим локонам. По ней было видно, что она ищет способ заинтересовать любимого каким-то жестом или фразой. А то, что это он так хорошо шутит, а она идёт и не проявляет никакой инициативы.
Мужчина спас её, предложив тему для обсуждения.
— А ты знаешь, как появились зверолюды?
— А? — слегка удивилась красавица — Ну да, но… Я слышала у волков свои легенды. Думаю ты придерживаешься их. Меня учили другому.
Вайтран отмахнулся и скорчил утомлённое лицо.
— Да погоди-и ты. Какие легенды? Я знаю как было на самом деле, а волчьи сказки это всё бред.
Таким заявлением самец сумел заинтересовать партнёршу. Она вопросительно взглянула на него, видимо ожидая очередную шутку. Ну а Вейгер взял да и рассказал человеческую версию, которую действительно считал истинной.
— Пять тысяч лет назад, отец Авайнора, низший бог Харакул сотворил зверолюдов на потеху своей возлюбленной богине Шанти. Он хотел, чтобы она баловалась с ними, как дитя игрушками. Но милосердная златовласая Шанти отпустила зверушек и позволила им жить бок о бок с другими народами Драугфага.
Кошка выслушала парня, как она любила, с приоткрытым ртом. Немного подумав, она задала вопрос, развивая тему.
— Ого… Наверное Харакул разгневался на любимую за то, что она так поступила с его подарком.
— Ну да. — продолжал рассказ старый воин — Он сам и её превратил в зверолюдку, после чего отправил жить с низшими существами. Только до сих пор неизвестно в какую именно породу зверолюдов Харакул обратил свою Шанти… Говорят, она была невероятной красоты девицей. Настолько привлекательной, что её лик затмевал красотой и луну, и солнце. А ещё говорят, что поселившись на землях смертных, она родила множество детей. И с тех пор в той породе зверолюдов, из поколения в поколение, появляются девушки божественной красоты.
Он приподнял краешки рта и посмотрел на милое личико своей спутницы. Та заметила это и тоже слегка улыбнулась.
— Красивая история. — молвила Шанхаята.
— Да… Не знаю кто как считает, а я думаю низвергнутая богиня была котолюдом.
Кошечка обернулась на него, поднимая обе брови.
— Иначе, как объяснить твоё существование. — закончил мысль Вайтран.
Девушка наигранно вздохнула с возмущением и легонько стукнула его кулаком в плечо.
— Ты это только что всё придумал! Так ведь⁈
Маленький рот из гримасы возмущения преобразился в весёлую улыбку. А вместе с ним улыбнулись и большие зелёные глаза.
— Кто знает, кто знает… Время стёрло детали, но факты у меня перед глазами. — ответил темногривый, едва сдерживая смех.
Прекрасную Шанхаяту переполняли эмоции. Она не нашла в голове подходящих слов, поэтому просто двинулась навстречу волку, чтобы крепко обнять его и расцеловать. Вейгер развёл руки, готовясь хорошенько потискать сладенькую девочку. Как вдруг…
Самец положил ладонь на грудь котолюдке, останавливая её на половине движения. Одновременно с этим, он резко обернулся. Волчьи уши покрытые тёмное шесртью выпрямились востро, виляющий лохматый хвост замер.
«Я заметил первым.» — не мог не отметить про себя бывший предводитель войск Арханура.
Девушка увидела его серьезный взгляд и тоже начала оглядываться по сторонам. Кобель наклонился, встал на четвереньки и приложил ухо к земле. Немного послушав, он пригласил к себе хвостатую партнёршу взмахами руки.
— Послушай.
Синевласка последовала его примеру и улеглась напротив. Внизу она уловила еле различимый стук, долетающий через почву, откуда-то издалека.
— Рубят деревья. — прошептал Вайтран.
Сейчас они с кошкой смотрели друг другу в глаза и не шевелились.
— Твоих котов здесь быть не может? — уточнил волк.
— Нет. — тихонько ответила Шанхаята — После войны мы забрали всех умерших и больше здесь не появлялись. Но кровь пропитала землю и привлекла этих проклятых тварей.
Вейгер не особо верил в такую взаимосвязь, но спорить не стал. Скорее, орки припёрлись сюда просто потому что, а почему бы и нет? Дикари с костяными кортиками для них не так опасны, как организованные армии людей, эльфов или гномов. Можно расплодиться и наворотить делов, пока Авайнор не соизволит прийти и изгнать их.
Вайтран выпрямился и аккуратно вынул из ножен заколдованный кинжал. Кошка повторила за ним, снимая с плеча лук и доставая из колчана стрелу.
— Значит так, — обратился парень к своей прекрасной спутнице — оставайся здесь, заберись на дерево и найди место откуда ты будешь видеть всё не менее, чем на двести метров. Помогать мне не вздумай. Если они тебя заметят, могут атаковать. Когда я закончу, то подам сигнал. Пение жёлтой сойки знаешь?
— Угу… — как-то неуверенно промычала девушка — Это та, у которой красное пятнышко на лбу?
— Нет, — отрезал парень — это жёлтая чечётка. Но, ладно, я могу воспроизвести и пение жёлтой чечётки. Хотя в целом, это всё не так уж и важно. Главное сиди на месте и не отсвечивай.
Красавица с каким-то растерянным видом кивнула, и когда волк уже обернулся уходить, сказала:
— Нет, я не согласна.
Вайтран вопросительно взглянул в милые зелёные глазки.
— Я тоже воин, — объяснила она — и бросать своего любимого драться в одиночку для меня позор.
— Вот как… — задумчиво сказал самец и отвёл взгляд в сторону.
У Вейгера не было желания придумывать слова, которые смогут уговорить партнёршу остаться и не ввязываться в предстоящую стычку. Тем более, она ведь и правда опытный боец-зверолюд. А отбирать у какого-либо существа радость битвы старый вояка считал кощунством. Исключением являлись только ситуации, где поражение, смерть или тяжёлые увечья неизбежны.
— Что же, воин, — сурово заговорил мужчина — тогда пошли со мной. Но знай, если тебя смертельно ранят, мы оба окажемся в дерьме.
А сам он подумал, что приложит все усилия и пожертвует любой частью тела, кроме жизненно важных, чтобы не допустить нежелательного хода событий.
Лицо девушки тоже посуровело, насколько могло.
— За меня не переживай. У меня лук, я буду держаться на дистанции. А вот ты, пообещай мне, если почувствуешь, что не справляешься, то сразу убежишь и станешь геройствовать.
Она ткнула в него тонким когтистым пальчиком из ладони сжимающей стрелу. Перерожденец приподнял бровь. Ему хотелось сказать: вообще-то я здесь раздаю указания и произношу мотивационную речь. Но он сказал следующее:
— Слушай внимательно. Когда мы обнаружим их стоянку и я покажу тебе два пальца, это будет означать, что тебе нужно забираться на ближайшее дерево и вести стрельбу оттуда. Если я покажу три пальца, значит нужно отступать на пятьдесят-сто метров и искать позицию получше. Независимо от того, что будет происходить дальше, ты поступишь, как я сказал… — он пристально посмотрел в глаза напарнице, а та быстро кивнула — И ещё, самое важное в битве с орками, не давать им себя схватить. В ближнем бою они невероятно сильны. Я лично видел, как один голыми руками разорвал стальные латы прямо на бойце. Их слабости медлительность и неповоротливость. Целься в шею или в гениталии. Другие места стрела сильно не повредит.
Хмурая серьёзная кошечка повторно уверенно кивнула.
Волколюд развернулся и опустился на четвереньки. Эльфийский кинжал переливающийся оранжево-фиолетовым градиентом он зажал в зубах. А дальше зверь покрался вперёд, держа торс низко, у самой земли. Он и будучи обычным человеком умел хорошо красться ползком, но в теле волка, это получалось ещё лучше и легче.
Шанхаята сделала также, только закинула лук обратно на плечо, а в зубы взяла древко стрелы. Пояс на животе она развернула так, чтобы пристёгнутый к нему колчан лежал у неё на спине и не болтался сбоку. Гибкая девочка держалась в стороне и чуть позади от ведущего самца. Расставляя ноги широко, она задрала свою короткую юбочку на поясницу. А под ней худышка оказалась абсолютно нага, что заметил краем глаза Вайтран. Молодому парню тут же сильно захотелось пропустить синевласку вперёд, чтобы взглянуть на этот шикарный вид сзади. Но вскоре предстояла непростая схватка и Вейгеру было не до шалостей. Поэтому он приложил моральное усилие и охладил свой разум.
Они преодолели густую рощицу и вышли к небольшому оврагу поросшему рогозом. За ним раскинулись заросли высокого кустарника. Парочка разделилась и поползла по двум противоположным краям земляного разлома. Мужчина держал напарницу в постоянном зрительном контроле. Если потребуется, он перескочит овраг за долю секунды.
Вот они заползли в кусты и самец показал самке открытую ладонь, обозначая, что он остановился и требует от неё поступить также. Та ничего не заметила и полезла дальше. Волк уже замахнулся, чтобы пихнуть её в бок, но девушка выдалась вперёд достаточно, чтобы ему открылся вид на распахнутую промежность и оттопыренную попку. Кобель засмотрелся, а кулак его так и остался висеть в воздухе. Гипнотический эффект не спал и когда кошка заметила остановку партнёра, после чего обернулась на него.
— Эй, куда это ты смотришь? — спросила она, вытянув изо рта стрелу.
Парнишка, не отрывая взгляда, освободил зубы от рукояти ножа и ответил ей.
— Да-да, сейчас я прислушаюсь и догоню тебя.
Шанхаята поняла, что любимый её не слышит и прикрылась от него хвостом. Только тогда он вышел из транса и глянул ей в глаза.
— А? Да, я хотел сказать, чтобы ты остановилась, но что-то отвлёкся. — молвил Вайтран шёпотом — Кстати, не могла бы ты говорить тише?
— Могла бы, если бы ты не пялился мне на зад, пока мы у орков под логовом копошимся!
— Извини, если бы ты не отрастила себе такой красивый зад, я бы не смотрел на него. А так, уж изволь, я буду пялиться при любом удобном случае.
Вейгер паясничал и на то у него была веская причина. Как оказалось, кошечка безупречно выбрила щёлку и лобок от каких-либо волосков. И сделала она это, идя на встречу со своим возлюбленным, с которым планирует создать семью. Значит предприимчивая зверолюдка подозревала, что партнёр туда взглянёт и сделала всё, чтобы тамошний вид ему понравился. Получается красавица вырядилась во всё самое лучшее, сделала из себя манящую, сексуальную конфетку и при этом возмущается, что на неё пялится, не кто-нибудь, а её спутник на всю оставшуюся жизнь. В такой ситуации, мужчина мог ответить исключительно так, как он ответил, и никак иначе.
Девушка сердито, выпрямила ноги и натянула юбочку обратно на ягодицы. От этого общая картина стала ещё более завораживающая. Волк наконец сделал то, ради чего останавливался — приложил своё звериное ухо к земле. Стук долетал более отчётливо и ради его распознания уже не требовалась абсолютная тишина.
— Мы двигаемся в правильном направлении. — прошептал он. — Лучше ползи позади, а то ты мешаешь мне концентрироваться.
Шанхаята немного угрозливо порычала с закрытым ртом, как кошки и многие другие животные это умеют. Затем начала отползать назад. По пути самец сказал ей:
— М-м, отличные ножки, так бы и укусил. — на этих словах он ущипнул синевласку за мягкую ляжку.
— Ай! Хватит дурачится! — мгновенно огрызнулась она. — А то я на дерево вернусь!
— Можешь хоть сейчас убегать. — ответил волколюд — Всё равно выслежу и догоню.
Тут кошка шлёпнула его ладонью по голове и сердито проговорила:
— От тебя пока одни разговоры и никакого дела!
Эта брошенная сгоряча фраза очень задела лично Вейгера Брода. Уж кому-кому, а ему говорить подобное не стоило. Но и девушку он не судил строго. Она ведь пока толком не видела на что он способен.
«Достала ты меня наглая малолетка!» — подумал старый воин — «Меня уже трясет от того, как хочется всех этих ублюдков порвать! Ещё и ты сверху насыпаешь! Ну держитесь, твари…»
Молча они продолжили путь. Через три сотни метров густая поросль кустов закончилась и они снова попали в окружение высоких ветвистых деревьев. Здесь зверолюды впервые услышали звуки лесоповала доносящиеся по воздуху, а не по земле.
— Мы близко. — шепнул Вайтран.
— Правда? А как ты это понял? — поёрничала Шанхатая.
Они переглянулись и скорчили друг другу рожи.
Проползя ещё с полсотни метров, парень поднял руку в останавливающем жесте. Он оторвал торс от земли и покрутил головой, осматривая пространство перед собой, во всех направлениях. Обычный лиственный лес, с почвой покрытой длинной травой, просматривался вглубь на метров сто-двести. Дальше разглядеть что-либо мешала рябь из мириады древесных стволов. В стороне, откуда доносились звуки глухих ударов, ко всему прочему, виднелась густая чаща обтянутая не то диким виноградом, не то плющом.
Самец потрепал спутницу по плечу, привлекая её внимание.
— Похоже мы подошли с дерьмовой стороны. Боюсь, если мы двинем через заросли, то окажемся слишком близко и нас засекут. Я бы хотел оценить обстановку, перед тем как нападать.
— Наконец я слышу от тебя умные мысли. — пробурчала зверолюдка.
— Давай подойдём с северо-запада и поищем там высокое дерево, чтобы забраться и осмотреться.
Серьёзная девушка утвердительно кивнула. Парочка воителей повернула левее и поползла через плотную траву, плавно перебирая лапами. Отныне голова волколюда пребывала в непрерывном движении. Вейгер проверял всё окружение, стараясь заранее засечь посторонних существ. Так он обнаружил две мелкие пташки и даже белку сливающуюся с корой благодаря окрасу шерсти. В этом режиме повышенной бдительности Вайтран тратил много сил. Но, как показала практика, тело зверя обладало почти нескончаемым запасом энергии. Пока не наступит время спать, согласно режиму, он может драться, бегать, тяжело работать и делать вообще всё, что пожелает. Лишь после пиковых нагрузок, требовалась небольшая передышка.
Вместе зверолюды обогнули поросли ползучего растения и взглянули на подозрительный участок с другой стороны. Оттуда они смогли заметить нечто, вроде опушки леса, вдалеке. Вдруг, раздались хлопки ломающихся веток и громкий скрип рвущейся древесины. Затем, мощный глухой удар — срубленное дерево приземлилось.
Самец ткнул пальцем в ближайший стройный ствол и скомандовал своей спутнице:
— Заберись наверх и найди мне самую высокую точку, откуда мы увидим всё, что нам нужно.
Девушка среагировала мгновенно, вскакивая на дерево и цепляясь когтями за кору. Навыки полукошки позволили ей с лёгкостью взбежать по пяти метрам вертикальной поверхности, а там уже схватиться за первое надёжное ответвление. Раскачавшись на ветке, она выбросила вверх торс и легла на опору животом. Дальше гибкая ножка просто поднялась и встала на ветку ступнёй. Вейгер завороженно наблюдал за ловкими уверенными движениями зверолюдки. Мужчина не мог не отметить, что такие навыки прибавляют красотке несколько очков сексуальности.
Вскоре она вернулась, просто перебирая лапами по стволу, изредка соскальзывая и срывая щепки коры. Волк воспользовался моментом, чтобы заглянуть напарницее под юбку. Тренированные, голые худенькие ляжки и зад, с гладкой и нежной на вид кожей снова заворожили молодого парня.
Спрыгнув на траву, Шанхаята сказала:
— Они там большую плешь прорубили в лесу, но ничего конкретного отсюда не видно. Нужно подойти ближе, и ещё я нашла подходящее дерево.
— Веди. — покивав, ответил самец.
Полулюди поползли дальше, в обход проплешины лесоповала. Теперь голова Вайтрана в основном глядела в одну сторону, откуда он ожидал подставы больше всего. В итоге, им удалось приблизиться к краю стены деревьев на расстояние в пятьдесят метров. Здесь до звериного слуха начали доноситься орочьи голоса.
Парень пшыкнул, привлекая внимание спутницы, и тихо, недовольно прошептал:
— А подальше наблюдательной точки не нашлось? Мы к ним чуть ли не в задницу залезли!
— Давай ты не будешь учить меня выбирать деревья, волк! В отличии от вас мы на них живём! Если хочешь увидеть что-то дальше своего носа, лезь вот на это!
Кошка указала пальчиком на очень высокое и ветвистое растение, которое и снизу смотрелось значительно больше окружающих. Мужчина оценил путь вверх предстоящий покорить. Он немного усомнился в своих способностях и сказал:
— Лучше ты первая… И поможешь мне. Затащишь меня за волосы, если потребуется.
Эта просьба вызвала у синевласки снисходительную улыбку. Было заметно, она хочет вставить какой-то колкий комментарий. Но хвостатая девица удержалась от издевательств, не считая нужным перебарщивать в общении с возлюбленным. Она покарабкалась вверх, а волколюд последовал сразу за ней. Его когти были более прямые и толстые, нежели кошачьи. Они, конечно, помогали цепляться лучше, чем человеческие, но для полноценного лазанья по коре, им не хватало остроты и загнутости.
Вайтрану пришлось обнимать ствол конечностями и напрягать мышцы гораздо больше, чем Шанхаяте. Он также содрал парочку больших кусков древесной «кожи» и едва не сорвался. Оставив в дереве несколько глубоких царапин, самец смог кое-как добраться до первой надёжной ветки. Там он взялся за руку протянутую напарницей и дальнейшее восхождение прошло легче.
— А ты довольно способный, как для волка. — сказала улыбчивая девушка, пытаясь сделать комплимент.
Вейгер ответил, занимая позицию поудобней:
— Лазить по деревьям не мой конёк. Спасибо за помощь.
— Я поблагодарю тебя, когда мы уйдём отсюда живыми… — проговорила напарница, когда они вместе увидели то, ради чего взбирались.
На широкой травянистой поляне, усеянной пнями, стояла круглая стена частокола. Во внутреннем её периметре виднелось несколько шалашей из тряпок, досок и жердей. В самом центре расположилась крупная, двухэтажная, деревянная халупа с односкатной крышей. Проём предназначенный для прохода за стену был раскрыт. Сбоку от него стоял облакочённый большой щит из брёвен стянутых канатами. По всей видимости, он выполнял функцию створки, которую ещё никак не закрепили.
Семеро коричнево-зелёных лысых клыкастых уродцев работали топорами и пилами у юго-восточного края поляны сотворённой их же руками. Они очищали свежесрубленное дерево, чтобы сложить его ствол на стопку к другим стволам, а мелкие ветки на кучу других веток. Орки заготавливали материал, очевидно, для дальнейшего строительства своей базы. Из-за частокола уже выглядывала основа для будущей смотровой башни, куда они посадят постового с луком и сигнальным рогом.
Кроме семерых работяг на лесоповале, больше никаких болотных громил с верхушки дерева видно не было.
— Ну и, господин военачальник, каков ваш вердикт? — иронично спросила Шанхаята, не знавшая, что она и вправду обращается к великому полководцу.
— Отсюда из лука до них дострелишь? — спросил волк.
— Дострелить-то дострелю, но точность будет плохая. Они же на месте не стоят. А попасть отсюда я смогу только по нерушимой цели.
— По нерушимой отсюда попадёшь? — немного удивился Вейгер.
— Ну да, только ветер сегодня какой-то непостоянный…
— Со скольки лет ты занимаешься стрельбой из лука?
— Лет с четырёх.
Мужчина помолчал, размышляя. Затем выдал:
— Знаешь, мне очень нравятся девушки, которые так хороши в воинском ремесле.
Столетний двадцатиметровый клён накренился в сторону поляны. Услышав характерный звук рвущихся волокон, орки с инструментом в руках разбежались в стороны. Пока дерево лишь слегка качнулось и существовала опасность, что оно выберет для падения непредвиденное направление. Медленное движение отяжелённой листьями кроны постепенно ускорялось, а вместе с ним не прекращался и громкий угрожающий скрип. Истончённое лезвиями топоров место в стволе изгибалось. Как вдруг, из земли вырвалось несколько жил длинных корней. Падение могучего клёна резко перешло к своей кульминации, но вместо слома, он предпочёл выдрать корневище вместе с массивными ломтями земли.
Ветви громогласно разбились о твёрдую почву на заранее расчищенном участке. Теперь бритоголовые уродцы могли перейти к следующему этапу лесозаготовки. Семеро мускулистых громил обступили поваленное растение, готовясь его разделывать. Один орк подошёл к основанию дерева, чтобы окончательно отделить упрямый пенёк. Там клыкастый верзила услышал какой-то шорох со стороны дикой чащи. Он обернул свою не обременённую интеллектом морду и осмотрелся, вдруг рядом притаился съедобный зверь? И то, что падение клёна было обязано распугать всю живность поблизости, тупоголовую тварь ничуть не смущало. Он беспечно двинул к ближайшему ухабу поросшему высокой травой и принялся раздвигать топором жёлтые стебельки.
Чёрная молния пробила слой растительности и мгновенно очутилась за широченной орочей спиной. Брызги зелёно-коричневой жидкости фонтаном ударили из наполовину разрубленной шеи. Широкая лапа с толстыми пальцами-сарделинами накрыла открытую рану, из-за чего мутная кровь хлынула на торс.
Шестеро громил повернули голову в направлении подозрительного шума. Там они увидели, как обезглавленная туша их сородича падает на колени, а срубленная бошка, вращаясь, летит вниз. И… Больше ничего.
Труп возникший на пустом месте, вынудил весь отряд лесорубов опешить и вытаращить жёлтые глаза. В следующее мгновение, стрела пущенная по навесной траектории прорезала листья на высоте пяти метров и вонзилась в глазницу самого дальнего орка, стоящего у верхушки поваленного клёна. По инерции он отлетел назад и уже на земле схватился за древко, пытаясь достать снаряд из своего черепа. Специальная форма костяного наконечника не позволит ему это сделать, не превратив мозги в кашу.
Трое ближайших к обезглавленному побежали к основанию, разведать обстановку. Они и не заметили, что крайнего подстрелили. Никто ещё этого не заметил…
Стоило троице приблизиться к корневищу, как у одного во лбу образовался стальной кинжал, всаженный по рукоять. У второго в глазнице возник костяной кинжал, всаженный также по рукоять. Третий увидел на кленовом стволе неожиданно выскочившего черношёрстного зверолюда. Он вспомнил о топоре в ладони и даже начал его поднимать. Но прежде, ему на плечи приземлились волчьи ступни. Восемь когтистых пальцев вошли в шею и в один оборот отделили башку от туловища.
Кувырком самец спрыгнул с орочьих плечей на истоптанную траву. Инерцией этого же движения, он запустил мёртвую голову из своей лапы в лицо противника напротив. Оглушить таким образом болотного орка не получилось, но ненадолго его поле зрения оказалось перекрыто. Этого короткого промежутка хватило, чтобы сверхскоростной зверёныш вернул себе оба кинжала и добил ублюдка уже вынувшего костяную заточку из глаза.
Ещё одна стрела посланная скрытым лучником вонзилась в бедро зелёного лесоруба, снявшего с пояса сигнальный рог. Бугай с духовым инструментом, находился в пятнадцати метрах от Вайтрана, по другую сторону от дерева. Зверолюд понял, что помешать оповестить всё логово он никак не успевает. Это должна попытаться сделать его хвостатая напарница, а личная задача волка, сразить врага перед собой.
С кинжалами в ладонях, самец в пару скачков сократил дистанцию. Клыкастая тварь размахнулась и метнула в него топор, почти в упор. Вейгер уверенно отбил бросок, встречным ударом эльфийского уха. Зазубрина осталась на орочьей стали, но не на заколдованной.
Следующим выпадом волк сделал вид, что замахивается для броска заточки. Грузный противник поверил и попытался неуклюже увернуться. Стоило моргнуть, как вместо метания костяного ножа, он увидел уже проход зверя ему под правую руку. Одновременно с этим, сияюшее лезвие прочерчивало полосу чуть выше обода грязных портков. Вместо попыток поджать наглого нападающего, толстые лапищи сложились лодочкой под животом, ловя выскакивающие из вспоротого брюха кишки. Бойкий же парнишка, просто проскакал пару шагов на четвереньках и снова выровнялся. Будь он человеком, ему пришлось бы переводить столь резкий выпад в кувырок, чтобы не проехаться лицом по земле. Ну а в теле волколюда, возможности для манёвренного боя значительно расширялись. И талантливый перерожденец открывал для себя новые приёмы, которые раньше не подумал бы исполнять в серьёзном сражении.
Попав за спину оппоненту, Вайтран развернулся, приблизился и всадил тому два пальца чуть ниже затылка. Когти рассоединили позвонки и тварь вывернуло дугой от мгновенного паралича.
Над поляной усеянной пнями раздался громкий протяжный гудок. Он коротко прервался, а потом снова продолжился — это стрела котолюдки вонзилась в грудь задувавшего громилы.
Самец перемахнул через ствол поваленного дерева. В руках у него был топор и ухо, а в ножнах на бедре заточка. Сигнальщику, кажется, было плевать на угрозу исходящую от темногривой смерти пришедшей по его душу. Он трубил, не прекращая, и три стрелы в теле, ему ничуть не мешали.
«Бедная Шанхаята…» — подумал старый полководец, представляя, как девушка старательно целиться и сильно нервничает, из-за того, что у неё не получается попасть куда надо — «Не смей заставлять прекрасного юного воина так переживать и сомневаться в своих способностях! Ты… Грязь из-под ойровой задницы!»
Лезвие брошеного топора вошло в кисть сжимающую сигнальный рог и почти полностью её отрубило. Будь это метательный топор, не затупленный долгой работой, он бы отсёк орочью пятерню и полетел бы дальше. Но вот, гудок стих, потому что инструмент его издающий упал в грязь и окропился зелёно-коричневой кровью. Вейгер собирался добить ублюдка голыми руками, но не успел. Четвёртая стрела вонзилась зелёному в слуховое отверстие и утихомирила его навсегда.
Волк развернулся и замахал руками над головой, отдавая указания лучнице на дереве. Он попросил её занять позицию поближе к поляне, чтобы она могла работать по целям внутри деревянного форта. Хотя, получеловек не был уверен, что напарница правильно поняла все его жесты.
Дальше он повернулся к открытому проходу в частоколе и присмотрелся. Главный вопрос терзающий старый разум, звучал сейчас так. Сколько?
Сколько огромных безжалостных кровожадных уродливых вооруженных до клыков монстров этот табор в себе вмещает?
Дожидаться ответта снаружи бывалый боец не хотел. Драться в открытом поле с противником, у которого численное преимущество, тоже. Может Вейгер Брод и бог сражений, но это лишь фигура речи, а не фактическое обозначение его сил. Чтобы ловкого зверька не взяли в кольцо и не раздавили, требуется принять бой в таком месте, где он всегда найдёт путь к отступлению и перегруппировке.
Сияющий клинок вернулся в родные ножны. Топорище в мерзкой кровищи очутилось зажато челюстями с человеческими зубами.
Когда первый орк с копьём и щитом наперевес появился на входе в логово, он увидел тощего мускулистого зверолюда, несущегося через поле прямо на него. Ломти земли с травой отрывались от цельного слоя дёрна под нажимом когтистых лап. Кровь сородича на инструменте зажатом в пасти говорила о том, что все кто был снаружи уже мертвы. В бешенном остервенелом взгляде волка читалось одно слово — Смерть.
Приближаясь к проёму в стене из кольев, Вайтран увидел, что за спиной у копейщика стоит целая толпа соратников. И она была на грани того, чтобы вывалиться наружу, плотным полуорганизованным строем, после чего, очевидно, намеревалась дать бой неизвестному врагу.
Торс зверя на ходу начал выравниваться. Топорище вылетело изо рта, направляясь в выставленную раскрытую ладонь. В следующий миг, тяжёлое лезвие протаранило край щита, разорвало стальной обод, обернулось и ударило в скалащуюся рожу обухом. Копейщик едва успел прикрыться, но это его не спасло. Лапа с пятью растопыренными пальцами прошла над щитом, скользнула по подбородку и тут же вернулась обратно, сжимая в ладони вырванный кадык. Волколюда забрызгало бурой жижей от кончиков острых ушей и до самых бёдер.
Болтающийся в предсмертной агонии бугай заваливался вперёд. Занзидарец отскочил, параллельно выхватывая у него из руки копье. Мстить за сородича ломанулись разом трое громил. Широкие плечи не позволили им быстро протиснуться, а их замешательством воспользовался Вайтран, всадив отриё на древке в коленную чашечку орка по центру. Ему было выгодно создать на проходе толкучку и покрошить несколько отродий, пока противник не поймёт что происходит.
— Сколько их⁈ Сколько их⁈ Сколько их⁈ — орал хриплым басом где-то позади орочий вождь.
Те, кто находился в первых рядах, затруднялись ответить. Пока что они видели, как один единственный волколюд сдерживает всё их войско, демонстрируя невероятные навыки контактного боя.
Вынув, копье из толстого колена, Вейгер направил его в пах левому уродцу и оттяпал тому яйца. Когда перерожденец повернулся к правому, тот уже ожидал удара по ногам или промежности. Но, поскольку щитом клыкач не располагал, он прикрылся имеющейся у него в руках широкой дубиной, после чего попятился назад, упираясь спиной в наступающих из глубин лагеря собратьев.
Вместо ожидаемого противником колющего выпада, самец крутанул древко в кистях и нанёс рубящий удар сверху вниз. Остриё пробило надбровную дугу, располовинило мелкий глаз, срезало лоскут с щеки, оголяя гнилые жёлтые зубы, прочертило полосу на груди и врезалось в дубину. От моментной нагрузки деревянная жердь сломалась, отделяя боевую часть от рукояти. Вайтран лишь недовольно прыснул. Орочьи технологии не отвечали его запросам качества. А может, он и правда сдуру влупил с непомерной силищей.
Мастерство легенды Арханрура должным образом оценили мерзкие ублюдки, наблюдающие из-за спин раненных товарищей. Больше так своевольничать они ему позволить не могли. Вся кобла дурнопахнущих туш в едином порыве ломанулась в проём, снося трёх передних бедолаг и беспощадно растаптывая их.
— Куда попёрли, мрази дубоголовые! — завопил предводитель орков.
Как боевой командир, Вейгер понимал его эмоции. Командовать сворой безмозглых болотных упырей и врагу не пожелаешь. Сам же он отскочил в сторону, присел на корточки и резко распрямил ноги, отталкиваясь изо всех сил и отправляя себя на середину стены из кольев. Когти на волчьих лапах врезались в древесину и немного проскользили вниз, впиваясь в волокна поглубже. В том месте, где зверь находился мгновение назад, в землю ударил двусторонний боевой топор, а воздух рассёк широкий изогнутый меч.
Одинокая стрела пролетела над поляной и вонзилась в случайную особь из коричнево-зелёной толпы. Мужчина заметил падение снаряда краем глаза. Он оценил такую поддержку напарницы выше, чем оценил бы прямое участие сотни элитных бойцов.
«Бедной девочке наверняка страшно.» — подумал человек в теле потомка — «Она идёт на такой риск лишь из любви к моему внуку! А ещё, наверное, считает, что я спятил. Интересно, что бы сказала Хаята, увидь она, что я собираюсь делать дальше…»
Зверолюд рывком подбросил себя вверх и схватился ладонями за два заточенных конуса кольев. Затем подтянулся, оттолкнулся сразу всеми конечностями и перескочил на перекладину в виде толстого бревна, вмонтированного над проходом. Не дожидаясь, пока противники поймают его за щиколотки, Вайтран затащил на эту балку торс, закинул ногу… И вот, он уже вытянулся над проёмом в частоколе в полный рост.
Десятки жёлтых глаз в едином порыве поднялись на дерзкого полуголого вторженца, залитого кровью собратьев и вооруженного лишь парой мелких ножей. Старый воин в ответ, также окинул представшую перед ним свору коротким оценивающим взглядом. Навскидку он насчитал около трёх десятков тварей мужского пола, как и предполагала кошка, а также около дюжины клыкастых лысых женщин, отличающихся от самцов фигурой и формой грудей, но не особой привлекательностью. В конце-концов, взор его приковался к орку в добротной кожаной броне, стоящему недалеко от центральной халупы. На жирной морщинистой морде красовалась красная татуировка, означающая дословно: «Слуга Чантрахара Бессмертного».
Лицо Вейгера рефлекторно перекосило от переполняющей ненависти. И только потом он задумался, а сколько же лет прошло со дня уничтожения могущественного колдуна? Перерожденец в плену собственного загаданного желания проскочил уже четыре поколения. Тогда каким образом уродец с характерной отметиной до сих пор жив, если орочьи отродья стареют чуть быстрее людей?
Спокойно порассуждать ему не дали. Лучники в задних рядах натягивали тетивы, а тяжелые пехотинцы заводили лапы с оружием за голову для броска. Стрелы смазанные лягушачьим ядом сорвались в полёт с невероятной скоростью. Сил оркам хватало, чтобы пользоваться луками равными по мощности людским арбалетам. Зверь спрыгнул с перекладины головой вперёд, отправляя себя прямиком в гущу вражеского войска. Все снаряды просвистели в пустоте, пока долговязое тело зверя неслось навстречу тёмно-зелёным лысинам.
Подобного поворота событий не ожидал никто. И Шанхаята видевшая этот самоубийственный кульбит тихо вскрикнула, закрывая рот ладонью. Бедняжке показалось, что возлюбленного подстрелили, и он тяжело раненный свалился с ног. Никогда раньше, она не чувствовала себя такой разбитой и отчаявшейся, как в тот момент.
Высокий забор скрыл от взора котолюдки дальнейшие события. Ну а в действительности произошло вот что: лапы падающего волка так и не столкнулись с землёй. На лету они упёрлись в плечи и головы изумлённых орков, тут же впиваясь им в плоть когтями. Болотные твари не смогли расступиться, потому как по бокам их поджимали соратники. Вместо этого они сразу попытались обхватить безумного самца толстыми ручищами или ударить его оружием. Но тот мгновенно совершил новый неистовый рывок. Звериные когти разорвали мышцы надплечий и вспороли кожу на черепах. Торс волка пронесся пару метров над толпой, а конечности приземлились на тела следующих четверых громил. Одному из них хватило пространства, чтобы отклониться в сторону. Пальцы Вайтрана скользнули по его лицу, так и не найдя опору для левой руки.
Оставаться на месте, даже на мгновение, было смерти подобно, и занзидарец прыгнул, отталкиваясь тремя конечностями, как получится. Неполноценный скачок вышел в разы медленнее первого и второго. Поэтому в области куда волк приземлялся, противники успели расступиться, чем не оставили ему иного выбора, кроме как упасть наземь. Ещё в середине полёта Вейгер рассчитал такой исход и начал складываться пополам.
До края толпы он не допрыгнул всего метр. Между ним и открытым пространством лагеря оставалось два ряда огромных тяжеленных туш. Единственный способ не попасть в полное окружение, это пройти сквозь них напролом.
Парень приземлился на четыре полусогнутые лапы. Его спина уже была скручена улиткой, а мышцы напряжены до предела. На долю секунды тонкого ловкого зверёныша со всех сторон окружили центнеры жирного злобного мяса. Всего мгновение и его растопчут, расплющат, разорвут…
Внутренняя пружина самца, протянутая от пяток, через позвоночник и до ладоней, выстрелила с колоссальной мощью! Голова и плечи как копье вонзились в сомкнутые ряды врагов. Ощущения испытываемые Вайтраном напоминали прямое столкновение с кирпичной стеной. Но остановить его не смогла бы и она. Сразу четверо верзил разлетелись в стороны и стеная попадали на спины. Лоб молодого кобеля расшибся в кровь, кожу на лице слизало до кровавых пятен. Ключицы и плечевые суставы перенесли чудовищный удар, из-за чего ужасно саднили. Но боевой раж и пылающая в голове мстителя ярость попросту отменили все эти повреждения.
Засланные кровью глазницы вытаращили полоумный звериный взгляд на ублюдка с татуировкой, лишившегося прикрытия своей армии. Заглянув в волчьи глаза тёртый исполосованный шрамами орк впервые в жизни усомнился, что он жаждет битвы. Но сейчас его никто не спрашивал. Извергая дикий протяжный рык, темногривый демон ломанулся на вождя в неостановимой атаке.
Чёрные когти отбили в сторону вынутый меч и принялись кромсать на части всё, до чего могли дотянуться. Брызги коричневой крови, куски кожаной кирасы и ошмётки орочей плоти разлетелись во все стороны.
— Хга-ар-ха-а-а — мерзо кряхтела тварь, которую рвали на части живьём.
Когда предводитель болотного племени понял, что не выдерживает натиск соперника, всё его массивное туловище уже было покрыто глубокими порезами и жуткими открытыми ранами. Ему оставалось только отпрянуть назад и упасть. Вайтран, без тени сомнений, пробежался прямо по распластавшейся зелёной туше и на всём ходу вонзил пальцы ног в орочий подборок. Когти на стопе глубоко вспороли глотку, лишая тварь последних шансов на выживание.
Волколюд повернулся к громилам сгрудившимся перед проёмом в частоколе. Те пялились на него пустыми тупыми взглядами, ещё не успев осознать всего произошедшего. На земле, где зверь отталкивался лапами для последнего рывка осталось четыре полосы срезанной почвы. От них вверх вздымались струйки белого пара.
Вейгер опустил глаза на свои покрасневшие и покрывшиеся вздутыми венами конечности.
«Это тело создано для битв.» — подумал он — «Как и мой разум. А вместе, они превосходят даже пиковую форму моего изначального людского облика. Пробежаться по головам врагов. Отбросить сразу четверых орков, при такой-то мышечной массе. Разорвать многослойный кожанный доспех голыми руками. Когда я спрыгивал в толпу, то ожидал, что сумею всё это сделать. Но теперь… Когда я и правда всё это сделал! Никто и ничто меня не остановит!»
— Ну что вылупились мерзкие твари⁉ — закричал мужчина.
Какой-то не очень смышленый орк (как-будто бывают другие) начал что-то ему отвечать, видимо решив, что противнику интересно поучаствовать в словесной перепалке. Но у Вейгера Брода никогда не было ни малейшего желания общаться со слугами Чантрахара. Если, конечно, это не допрос с целью добыть важную информацию. А так, его риторический вопрос, был лишь подводкой к следующей фразе, которую он изрёк немедля:
— Сегодня все вы сдохните от руки величайшего воина Арханура!
Лшившаяся предводителя толпа тупых тварей бросилась в лобовую атаку всем скопом. Никто из них не задумывался о помощи раненым. Все забыли и о прикрытии единственного прохода в частоколе (а вдруг нападающий не один?). Безумная ярость и жажда крови отключила и без того скудные орочьи умы, вложив в них одну единственную цель — прикончить волколюда вторгнувшегося в логово.
Несмотря на предшествующее дерзкое заявление, Вайтран бросился наутёк. И со всей своей запредельной скоростью он не остановит вал из тридцати громоздких туш. А значит ему предстоит примерить на себя стиль боя Синзингая, адаптированный под характер Брода.
Ещё стоя на перекладине, старый воин оценил не только всех противников, но и здания расположенные внутри форта. Хотя, обозначение «здания» звучало слишком благородно для этих хлипких кривых шалашей. Лишь одна халупа, стоявшая в самом центре, выглядела более-менее надёжно. Вейгер немного разбирался в убогой орочьей культуре и мог предположить для чего служила эта двухэтажная постройка из кривых палок и плохо обтёсанных брёвен. У болотного подвида она называлась «Большая Куча». Во-первых в неё складывали всё добро добытое в рейдах. Во-вторых там проживал вождь, его пленники и личные рабы.
За закрытой дверью сплетенной из сухого рогоза, мужчина пока не видел наполнения тёмного помещения. Но он обязательно туда заглянет, после того, как разберётся с недовольными хозяевами.
Разбежавшись, получеловек запрыгнул на косую деревянную стену и зацепился за неё когтистыми пальцами. Лавина зелёноголовых заполнила пространство внизу и принялась тыкать в зверя копьями, бросаться дубинами и топорами. Самец отцепил одну руку, вынул из ножен ухо и отбил несколько запущенных по нему снарядов.
Сейчас он рассматривал два варианта: перехватить вражеское оружие на лету и метнуть его обратно или забраться на односкатную крышу и, тем самым, заставить противников притащить лестницы. Перехватить у парня так и не получилось. Он спрятал кинжал в набедренный чехол и попытался забраться повыше. И тут его плечевые суставы вспыхнули адской болью, сковавшей движения. Прошлые подвиги не прошли бесследно.
Тем временем, лучники выстроились в ряд, на позиции чуть поодаль. Они уже натягивали тетивы и прицеливались. Вайтран качнулся и прыгнул в сторону, вдоль стены. Ему хватило импульса чтобы перемахнуть через островок сгрудившихся внизу врагов. Молодой волк приземлился спиной впритык к краю толпы. Ближайший бугай выронил сжатый в кулаке валун и попытался схватить зверолюда за плечи. Взмокшая потная кожа, выскользнула из его жирных пальцев. В последний момент, орк додумался поймать парнишку за чёрную косу. Вейгер отреагировал мгновенно. В изначальной жизни он любил носить длинную шевелюру, поэтому давно привык к рискам, которые с ней связаны. Мужчина выхватил нож и отсёк переплетённые локоны, возвращая себе свободу действий. Дальше он побежал что есть мочи, сразу заворачивая за угол халупы, чтобы не показываться на линии стрельбы. Орки двинули следом, и среди них послышался тягучий указывающий голос:
— Обходи! Обходи с другой стороны!
Зверь завернул ещё за один угол, подбежал к краю стены и замер с клинком в ладони. Через пару секунд, из-за халупы вынырнул рослый клыкач, решивший прислушаться к указанию и пойти в обход. Порхающее лезвие отразило солнечный свет ему в глаза, ослепляя и вынуждая сощурится. Спустя мгновение широкая зелёная шея взорвалась веером кровавых брызг. Перехватывая рану, громила выронил свою дубину. Её подхватил Вайтран и тут же крутанул над головой, заряжая ею по роже следующего орка. Послышался треск, не то костей, не то древесины. Один из длинных клыков вылетел из кривящейся пасти. Толстая губа разорвалась и обильно закровила.
Пока самец совершал два этих движения, подоспели остальные твари и ему пришлось снова сорваться с места. Волколюд быстро пересёк весь лагерь и упёрся в частокол. Обернувшись, он увидел громил несущихся на него полумесяцем и заходящих сразу с трёх сторон. Вайтран мог бы перемахнуть через ограду и оставить тупоголовых увальней ни с чем. Но он решил показать противникам, что его невозможно окружить, как бы они не старались.
Зверь повернулся боком к забору и побежал вдоль него. Дорогу ему преградили пятеро вооруженных верзил. Полуволк перешёл в звериную стойку и разогнался до предела. Двое ублюдков попытались насадить его на примитивные копья с каменными наконечниками. В последнее мгновение парень резко отскочил на деревянный забор и пробежал по вертикальной поверхности несколько метров. Громилы растерянно крутнули головами и потянулись оружием за проворным зверолюдом. Тот спрыгнул на землю и невероятно быстро помчал дальше, окончательно ускользая от них.
Попытки взять в кольцо продолжились. Орки неслись наперерез кобелю, наворачивающему круг вдоль частокола. И даже так, они едва успевали встать у него на пути. Лучники старались пускать стрелы на опережение, но их мощные луки плохо подходили для точной стрельбы. Остальные зелёноголовые от бессилия метали всё, что окажется под руками. Их стараниями Вайтран изловчился и таки поймал один из запущенных предметов. Это был какой-то старый длинный кинжал, судя по качеству, явно украденный, а не изготовленный местным кузнецом. Вейгер на бегу бросил его в ближайшего бугая, целясь по ногам. Острие жёстко ударило чуть ниже колена, от чего клыкач остановился и застонал, хватаясь за голень.
«Синзингай без труда попал бы в шею.» — пронеслась мысль в голове перерожденца. — «К сожалению, я не так хорош в этом стиле.»
На первом кругу самец заприметил на случайном столе большой тесак, торчащий в разделанном олене. Уже на втором кругу, он перепрыгнул через столешницу и в прыжке вытянул это оружие. И вот когда очередной неугомонный противник, встал перед волком, намереваясь его остановить, тот метнул добытый инструмент. Широкое лезвие глубоко пробило узкий зелёный лоб. Живучий уродец не сдох от такой раны, но потерял былую прыть, став слегка заторможенным. Это стало ещё одним доказательством, что мозг у орков не жизненно важный орган.
На третьем кругу Вайтран сумел поймать на лету копьё. Не долго думая, он всадил его в неприкрытое пузо орчихи, которая размахивала над головой цепью. Клыкастая женщина вскрикнула и упала на спину. Затем она выпустила из кистей стальные звенья и схватилась за торчащее в животе древко.
Не добегая четвертый круг, парень повстречал на пути запыхавшегося растерянного громилу, отставшего от собратьев. Заметив приближение волколюда, здоровяк развёл огромные ручищи, готовясь ловить вторженца в костедробильные объятия. Старый воин мгновенно сгенерировал десяток различных вариантов, как разобраться с ним. Окончательный выбор пал на достаточно необычный, но подходящий под ситуацию приём. Получеловек на бегу отклонил торс назад, падая на землю и по инерции проезжая по траве. Он проскочил прямо между широко расставленных ног, одновременно нанося рубящий удар кинжалом по вонючей орочьей промежности. Кровавый фонтан догнал голову волка, окропляя коричневой жижей его воронной загривок.
На пятом кругу, Вайтран обратил внимание, что болотные отродья замедлились и гоняются за ним как-то вяло.
«Я только начал, а вы уже устали.» — подумал арханурец — «Надо бы вас взбодрить.»
Он неожиданно развернулся, меняя привычную траекторию движения, и помчал прямиком на лукаря, который спешил занять другую позицию. Орк затормозил и обескураженно округлил глаза. Его жирные лапы принялись поспешно натягивать тетиву. Смена алгоритма поведения зверолюда застала пустоголовых громил врасплох. Хоть и запоздало, они всё же бросились на помощь собрату. Но это возымело обратный эффект. Опасаясь быть пойманным во время контратаки, темноволосый парнишка снял все внутренние лимиты и достиг своей пиковой скорости.
Небрежно выпущенная стрела пролетела всего метр и остановилась, схваченная когтистой лапой. Импульс последующего удара повалил бугая на землю. Уже внизу он осознал, что у него в сердце торчит собствественная стрела, всаженная через ключицу.
Оттолкнувшись ногами в режиме максимального ускорения, волк подбросил себя на высоту двух метров и, вращаясь клубком, отлетел в сторону. Завидев такое, орки впервые с момента вторжения замерли, как вкопанные, не зная, что делать.
— Лесной демон! Лесной демон! — испуганно заголосила лысая баба.
В бездушные орочьи сердца наконец проникло опасение по поводу исхода битвы. Дошло ещё не до всех, но до самых смышлёных начало доходить — грубая сила, количественное преимущество, храбрый воинственный нрав, не помогут победить неуловимого сверхскоростного зверя.
Хотя до всеобщего бегства было ещё далеко. Подумаешь, десяток раненых стонут от боли или трепыхаются в предсмертной агонии. Подумаешь несколько трупов успели остыть и привлечь внимание птиц падальщиков. Большая часть общины ещё на ходу и поддержка сородичей ощущается отовсюду.
Если бы к этому моменту остался жив орочий вождь, он спросил бы у вторженца, не посланник ли он самого Авайнора. Но помеченный особым знаком предводитель давно истёк кровью и испустил дух, а среди прочих членов племени не было достаточно умных и сведущих особей.
Безумный забег по периметру форта возобновился. Ещё через два круга, Вейгер заметил, что кучная плотная толпа противников рассыпалась и разбрелась по лагерю. В большинстве своём, орки устали носиться сломя голову и теперь передвигались короткими медленными перебежками. Некоторые, так и вовсе, остановились и просто ждали, когда полуволк пробежит напротив, чтобы метнуть в него чем-нибудь.
Вайтран заскочил в ближайшую халупу, скрываясь с общего обозрения. В тёмном сыром помещении он различил пару силуэтов мелких орочьих детишек. Клыкастая мелюзга опасливо зажалась в углу и глядела на чужака злобными блестящими глазками. Перерожденцу не было до них дела, поэтому он проигнорировал присутствие отпрысков презренных существ. Сейчас ему требовалось ненадолго остановиться и перевести дух.
Парень сделал шесть глубоких вдохов-выдохов. Жгучая терзающая тело боль скрылась за железной сосредоточенностью. Бесконечная звериная энергия насытила пульсирующие от напряжения конечности. Великий воин готовился исполнить боевой «танец», который в своё время сделал из него легенду этих земель. Пускай тогда он орудовал большим двуручным мечём, а сейчас вооружен двумя кинжалами и когтями, его мастерство осталось таким же смертоносным.
Волк вышел наружу не через входной проём завешенный тряпкой, а пробился прямо через стену из веток и глины. Пятеро противников поджидали его на проходе, не решаясь войти внутрь. Рывок разрушивший хлипкую стену стал для них неожиданностью. К тому же, лишённые централизованного управления орки так и не додумались снова сгрудиться в кучу, чтобы противостоять зверолюду плотным строем.
Для первой атаки Вейгер выбрал цель без щита, в шести метрах от себя. Этому верзиле на помощь могли подоспеть двое сородичей. Возможное подкрепление мужчина также, тотчас оценил, отмечая уязвимые точки в нательной броне и моделируя до двадцати линий развития боя с их участием.
Ещё одно преимущество, которое подарило вторженцу его стремительное нападение, заключалось в том, что зелёноголовые не успели должным образом экипироваться. Лишь отдельные особи были облачены в кожаные доспехи и снабжены щитами. Таких старый воин старался оставить напоследок, выбивая в первую очередь слабозащищенных орков, в набедренных повязках и драных штанах.
Ставший приоритетом для Вейгера бугай натянул кирасу, но так и не завязал стягивающие петли. Его бугристые ручищи сжимали двусторонний топор на длинной рукояти. Страшную кривую рожу рассёк шрам от скулы до переносицы.
Волколюд в один звериный прыжок сократил дистанцию между ними до метра. Пальцы с чёрными когтями выстрелили в мелкие жёлтые глаза. Противник оказался не так прост — видать бывалый задира. Он предугадал действия занзидарца и заблокировал его выпад толстым топорищем. Вот только он не знал, что соперник специально замедлил удар, давая ему возможность защитить морду, но в то же время, открыть пузо. Переливающееся градиентом лезвие заскочило под болтающуюся кирасу и вспороло брюхо. Успей орк стянуть узлами все завязки, быть может продержался бы подольше.
Получив ранение, зелёноголовый не стал ловить свои потроха. Вместо этого он замахнулся топором с намерением тут же отомстить темногривому самцу. Видя, что позади раненого ублюдка бежит ещё один, Вайтран отскочил назад и замер на пол секунды. Боковым зрением кобель заметил, что в него целятся из лука. В итоге, клыкач не смог ударить двусторонней секирой даже по пустому месту. Прибежавший на помощь сородич, дёрнул его за плечо и оттолкнул в сторону. В следующий миг по волку одновременно метнули здоровенный молот и выстрелили из лука. Парень упал на четыре лапы, прижимаясь к земле и пропуская оба снаряда над собой. И тут же, все конечности получеловека рывком запустили его торс вперёд. Он очутился впритык к коротким орочьим ногам. Молниеносное движение отправило эльфийское ухо за коленный сустав и перерезало там сухожилие.
Обезоруженный и обездвиженный противник покосился и тяжело упал на одну ногу. Вайтран отскочил вбок от удара копьём третьего уродца. В тот момент старый воин ощутил, что ему удобнее маневрировать на четвереньках.
«На четырёх лапах я быстрее и устойчивее, дальше прыгаю и сильнее бью.» — мысленно отметил мужчина — «Но есть и минусы. Мне сложнее контролировать происходящее позади, сложнее резко поворачивать. А ещё я не дотягиваюсь до шеи или головы прямоходящих, без прыжка.»
Копейщик встал так, чтобы упавший на колено соратник послужил для него живым щитом. Вейгер понял, что попытки подлезть к подлецу сбоку отберут много времени и не дадут желаемого результата. Поэтому он бросился в атаку по прямой и просто взбежал по массивному туловищу, цепляясь когтями за мягкое мясо. Оттолкнувшись стопой от лысого затылка, сверхскоростной зверёныш перелетел сразу и через живой щит, и через копейщика, приземляясь у последнего за спиной. Верзила начал разворачиваться, но занзидрец сделал это быстрее. Эльфийское ухо погрузилось в широкий торс в районе левой почки и сразу выскочило, потому что его хозяину требовалось быстро сменить позицию.
Лесной демон поскакал прочь, а через мгновение двоих раненных им орков накрыло большой сетью. Туда же вонзилось два копья и грохнулся тяжёлый валун. Не успела болотная дружина опомниться, как получеловек забежал за халупу напротив и вновь от них скрылся.
— Он сильнее, нужно уходить… — послышалась обеспокоенная фраза.
— Вали отсюда, трус, но больше не возвращайся! — агрессивно ответил другой голос.
— Мы ни разу по нему не попали! Ни разу! Он ходит по стенам! Он…
— Заткнись, возьми оружие и бей! Он почти выдохся!..
Насколько Вайтран выдохся, он показал, когда орки снова приблизились к нему с разных сторон. Они попытались, как и прежде, зажать его между лагерной постройкой и стеной частокола. Но теперь никто не спешил подходить к дикарю вплотную, опасаясь в который раз получить серьезные ранения и ничего не добиться. Ублюдки выдерживали безопасное расстояние. Им казалось, что оно безопасное…
Костяной нож выскочил из набедренных ножен, рассёк воздух и встрял в широкой шее передового орочьего бойца. Тот потянулся к рукояти своими неуклюжими сарделинами, однако заточка уже исчезла. Она вернулась в ладонь подскочившего волка, оставляя после себя глубокую открытую рану. Зелёный здоровяк агрессивно взмахнул топором, но к его удивлению, лезвие ни во что не упёрлось. Близкий образ врага просто исчез, а орк даже не заметил куда.
Но вот, громилу что-то толкнуло в спину, вынуждая обернутся. Оказалось, сородич стоявший позади потерял сознание, а в затылке у него возникло узкое кровоточащее отверстие.
Лысые головы в панике закрутились по сторонам — никто не знал где противник!
— Он внизу! — подсказал кто-то, наблюдающий со стороны.
Но было уже поздно. Волк просочился через лес из ног, и четверо клыкастых тварей повалились из-за перерезанных сухожилий.
Когда подсказка долетела до слуховых отверстий, зверь уже находился в двух метрах от толпы и быстро набирал расстояние.
— Де-емо-о-он! — завопила клыкастая баба, а после развернулась и побежала к проходу в ограде.
Её настроение подхватили остальные женщины племени и некоторые мужчины. Кудлатый парень сломил боевой дух врагов, но не спешил расслабляться. Он спрятался за шалашом и, чуть погодя, вылетел из-за него на полной скорости. Лучник которому была уготована участь его новой цели, опешил и испуганно отступил. Выстрелить он всё равно не успевал. Удар кинжала усиленный чудовищным разгоном, расчленил орочью ногу и опрокинул зелёную тушу на спину.
«С помощью скорости я компенсирую недостаток силы.» — подумал Вейгер — «Организм волклюда с малых лет закалялся тяжёлой жизнью в диком лесу. Но даже его прочности едва хватает, чтобы выдержать мой темп. В скелете Чачаунора множество трещин и несколько незначительных переломов. Мышцы уже не гудят, а горят от нагрузки. И это при том, что я пропустил всего пару-тройку бросков и ни одного удара. С бесконечной энергией я способен загнать себя до полусмерти, но сегодня до такого не дойдёт…»
После жёсткого поражения лукаря, громила находившийся поблизости остервенело влупил по волку копьём. По выражению орочьей морды и злобному рыку было заметно, что он в отчаянии. Вайтран стоял на трёх лапах, с кинжалом в поднятой ладони. В этой же стойке он уклонился, отскакивая назад, а затем наоборот, подскочил ближе. Орк в страхе начал отходить, прикрываясь щитом. Тогда парень подскочил ещё ближе и, выравниваясь, сделал глубокий выпад, технично ударяя в центр щита кулаком. От столкновения с костяшками его пальцев, многослойная деревянная поверхность раскололась и рассыпалась прямо в орочьей руке.
Бугай взглянул ошалевшими глазами на ладонь, в которой осталась одна только ручка. Потом отбросил копьё в сторону, развернулся и принялся с криками убегать.
— Пощади! Пощади-и!
Вейгер быстро провёл взглядом по всему логову и удостоверился, что никто из оставшихся в живых не желает с ним сражаться. Паника и пораженческие настроения окончательно овладели болотной общиной. Отважные до недавнего времени мужчины поспешно покидали собственные укрепления, на постройку которых потратили немало усилий. Кто-то уже кричал, что снаружи чисто и нет никаких новых угроз. Женщины выносили из жилищ ценные пожитки, детей, и что есть прыти уносили ноги. Раненные, громко стеная, ползли к выходу, волоча за собой потроха, культи, нерабочие конечности и оставляя на траве кровавые разводы. Некоторые особи продолжали пристально пялиться на волка и недовольно скалиться. И всё же, они учитывали отступление большинства и медленно пятились, вместо попыток атаковать в одиночку.
В других обстоятельствах, мужчина с удовольствием погонялся бы за ненавистными существами по лесу, до самого утра. Но снаружи его ждала прекрасная пассия, поэтому он решил обойтись тем, что у арханурцев называлось «прощальная стрела».
Старый воин подбежал к уползающему одноногому лучнику и сорвал с него колчан. Дальше он подобрал лук валяющийся неподалёку и вложил в него стрелу. Тетива натянулась с большим трудом, но разгорячённый боец не обратил на это внимания. Он стал быстро и непрерывно палить по оркам, которые были ещё на ходу. Отравленные стрелы вонзались тем в спины или попадали по ногам. Более точно с таким топорным оружием у волка орудовать не получалось. К слову, яд лягушек не влиял на здоровье болотных верзил — те давно выработали к нему иммунитет. Так что стрелы портили им жизнь обычными механическими повреждениями и это вполне устраивало непреклонного мстителя.
Когда последний зелёный увалень покинул форт, позорно терпя обстрел в спину от одного единственного противника, Вейгер наконец выдохнул. Его работа на сегодня была почти окончена. Он отбросил текущие орочье оружие и побрёл за другим.
«Скоро Шанхаята придёт приветствовать победителя. Не хочу чтобы это сопровождалось мерзкими стонами.» — подумал мужчина, поднимая с земли копьё.
Слой коричневой засохшей крови тягучей коркой застыл на его коже. Ощущение сильной боли ломило тело волклюда от пяток до макушки.
«Нам двоим надо бы настроиться на романтичное настроение.» — размышлял перерожденец, всаживая остриё в глотку трепыхающегося недобитка.
Закончив грязные дела, Вайтран направился к проходу в частоколе. Окровавленный волколюд спокойно шагал и оглядывался по сторонам, на случай, если кого-то пропустил. Несмотря на изнурительный бой с тремя десятками тяжеловесных противников, его всё ещё переполняла энергия.
Дойдя до проёма, парень увидел неожиданную для себя картину. Шанхаята слезла с дерева и носилась по усеянной пнями поляне, остервенело сражаясь с отступающими орками. Те не оказывали ей особого сопротивления, а старались поскорее скрыться в лесной чаще. Хвостатая девушка выкрикивала боевые кличи кошачьего племени и мастеровито отстреливала из лука убегающих зелёноголовых уродцев.
Но вот в её поле зрения попал долговязый силуэт полуволка стоящего на входе в форт. На секунду котолюдка вперилась в него глазами и замерла, позабыв обо всём. Оттаяв, она сразу встала на четвереньки и помчала к самцу безудержным звериным бегом. Вайтрану оставалось только ждать на месте, что он и сделал.
Жаркий летний денёк близился к концу. Знойное солнце опустилось к скрытому за деревьями горизонту. Лёгкий ветерок донёс до кожи приятную остужающую прохладу.
Красная девичья щека с разгону врезалась в грязную мужскую грудь. Парню пришлось отшагнуть назад, чтобы тощее тельце красавицы не снесло его и не повалило наземь. Тонкие когтистые ручки сдавили торс ещё сильнее, чем при первой встрече, после долгой разлуки. От головки закрытой ухоженными синими волосами донеслись прерывистые вздохи и всхлипы.
— Я… Я д-думала ты погиб… — давясь горькими слезами, проговорила девушка.
Самец хотел обнять и утешить взлонованную малышку, но его руки были по плечи в зловонной коричневой жиже, и ему показалось кощунством класть такие лапы на чистенькую нежную спинку.
Какое-то время они постояли нерушимо, пока кошка размазывала носом слёзы по ключице волка. Затем она резко отстранилась, взглянула обеспокоенными глзами в лицо Вайтрана и быстро затараторила:
— Что тут произошло⁈ Ты ранен⁈ Нам нужно перевязать твои раны! Где выходит кровь⁈
Отвечая ей, парень не изменился в лице.
— Я в порядке, никаких ран нет. Нужно просто помыться и отлежаться.
Услышав это, синевласка растерялась и нахмурила бровки. Она отступила на шаг и недоверчиво осмотрела возлюбленного с ног до головы.
— На мне нет моей крови. — уверенно сказал самец.
Девушка приоткрыла рот, оставаясь в смятении. Потом она наконец обратила внимание на побоище внутри орочьего логова. Кошка прошла за ограду и окинула взглядом погром, торчащие повсюду стрелы, топоры, копья и множество раскиданных трупов. Сначала она просто мотала головой из стороны в сторону. Затем тихо пробурчала:
— Ничего не понимаю…
Зверолюдка повернулась к волку и протёрла кулачком розовые от плача веки. Они постояли молча, глядя друг другу в глаза. Первой прервала молчание Шанхатая, повторив свой вопрос более настойчиво:
— Что. Здесь. Произошло?
Вайтран провёл ладонью по лицу, сдирая с него мерзкую корку, легко улыбнулся, придавая себе самоуверенного лоска и промолвил будничным голосом:
— А на что это похоже? Я вошёл в логово орков и перебил всех, кто осмелился со мной тягаться. Будь они поумнее, пришлось бы повозиться дольше. Но эти дуболомы сами себя вымотали и разделились.
Кошечка сощурила свои прекрасные зелёные глазки и нервно вильнула синим хвостом. Она подняла указательный пальчик и, обводя им пространство вокруг, задала вопрос:
— Хочешь сказать, ты тут сам разобрался? — в её интонации звучало сильное сомнение.
— Нет же, Святой Зельдад снизошёл с небес и помог мне своим золотым молотом. — иронично ответил парень — Конечно сам! Но…
Тут он приблизился к красавице, разводя руки в стороны.
— … с твоей поддержкой, без которой мне было бы в разы сложнее.
Самец обнял бы и поцеловал её, но в своём состоянии он решился лишь слегка прикоснуться к дуге лука.
— Ты самая храбрая самка, которую я встречал. Ни одна волчица с тобой не сравниться.
Шанхаята открыла рот и вдохнула, собираясь что-то сказать, но запнулась на полуслове. Она снова огляделась, а затем пристально посмотрела на волколюда. На её милом личике одна за другой сменялись эмоции: смятение, возмущение, растерянность, обеспокоенность, настороженность. В конце концов она рассердилась и ткнула указательным пальцем кобелю в грудь.
— Что было на мне в нашу первую встречу⁈ — резко выдала девушка.
Вейгер удивился такому вопросу, но быстро отыскал в воспоминаниях внука нужный фрагмент.
— Э-м-м-а… Ты была в зелёном кафтане до колен. Стандартный кошачий боевой наряд. И-и… — перерожденец поводил пальцем в районе своего живота — Там, где тебя ранили, было большое кровавое пятно. А к чему этот вопрос?
Синевласка пыхнула воздухом из ноздрей и сжала губы.
— Мне нужно удостовериться, что ты, это ты, а не какой-нибудь злой дух притворяющийся Вайтраном.
Мужчина хмыкнул и покрутил головой. А ведь он и правда в какой-то мере дух притворяющийся Вайтраном. Но он в то же время и есть Вайтран, ведь обладает его памятью и телом. В своё оправдание старый воин сказал:
— Тебе легче поверить, что я злой дух, чем в то, что я умею драться. — тон у него был слегка обиженный.
Шанхаята поменялась в лице, подобрела, смутилась. Всё-таки она была ещё очень молода, наивна, и легко поддавалась манипуляциям.
— Если ты так силён, почему ты не вождь?.. — тихо проговорила котолюдка, опустив грустные глаза вниз — И зачем тебе я…
Парень по доброму улыбнулся. Старого вояку внутри него забавляли эти детские игры, под названием «кто на кого обиделся?». В отличии от волчиц, кошка казалось более цивилизованной и больше походила на людских девиц. Кошачье племя, в целом, развивалось явно быстрее волчьего. Вполне возможно, в грядущих столетиях оно встанет наравне с другими великими народами Драугфага.
— Я же говорил, что мне не хочется жить по законам Занзидара.
Тут самец таки решился прикоснуться кончиками грязных пальцев к ладони сжимающей лук.
— Мы с тобой организуем своё племя. Или найдём общину, которая примет нас такими, какие мы есть.
Красавица подняла милые глазки и посмотрела на возлюбленного с таким выражением, будто просит: «обними меня, пожалей, поцелуй».
— Мы сделаем свою общину. — негромко ответила она.
Волк улыбнулся ещё шире и утвердительно покивал. Синевласка продолжала просительно пялиться на него и, спустя небольшую паузу, сказала:
— Надо тебя помыть.
Юноша, не снимая широкой улыбки с лица, поднял кисть к её голове и самым кончиком когтя провёл вдоль волосин в синем локоне.
— Моя девочка… Хочешь целоваться и обниматься?
Девушка быстро покивала и мило протянула:
— Угу-у-м.
Что же, на меньшее мужчина и не рассчитывал. Он знал что молодой организм возьмёт своё и сподвигнет девицу к пошлым действиям этим вечером. Но это всё ещё не означало, что она ему даст. Ведь они до сих пор не преодолели рубеж поцелуйчиков и обжиманий. А для такой влюблённой пары, первое соитие всегда является чем-то особенным. Чем-то слегка запретным, пока оба не изъявят взаимное согласие. Всё потому, что попытка взять желаемое насильно, может разрушить тонкую и ранимую связь искренней любви. Она пошла на многое, ради него, покинула родное племя, доверила свою жизнь в опасном мире. Теперь он действительно обязан быть для неё лучшим и чтить её право дать отказ.
— Сходим к реке. — ответил Вайтран — Но сначала, давай заглянем в логово местного вождя. Символ на его морде меня обеспокоил.
— Что за символ? — сразу поинтересовалась Шанхаята.
— Точно не скажу, но слышал подобные носили слуги Чантрахара Бессмертного. — увилисто ответил перерожденец.
— А-а… — что-то поняла девушка — Слышала о таком. Вроде как его давно убил какой-то известный арханурец. Не помню имени, как-то на В-э…
— Вейгер Брод. — подсказал парень.
— Точно, что-то такое. Ну и какое нам дело до этого давно убитого Чантрахара?
— Могущественные демоны имеют свойство восставать из мёртвых. По разным причинам. — спокойно объяснял волколюд — Например, Чантрахар обладал призмой Айртрана Всеведущего. Это очень могущественный артефакт, и кто знает, что он с ним намудрил. Да и не зря у него прозвище Бессмертный. Если он воскрес и решил вторгнуться в Забытые Земли, то у Авайнора и всех местных народов большие проблемы.
Котолюдка с подозрением посмотрела на возлюбленного.
— Вайтран… Ты кто такой? — недоверчиво спросила она — Откуда в тебе все эти знания и навыки боя? Я пропустила момент, когда в Занзидаре открыли первую академию?
Юноша хотел ответить, но партнёрша его перебила, продолжая свою мысль.
— В первую нашу встречу ты был совсем другой. Я с трудом тебя узнаю. Ты мне случаем не врёшь⁈
«Конечно вру, а если расскажу правду, сегодня мне тебя ни при каких условиях не отыметь!» — сердито подумал старый воин. Ну а сказал вот что:
— Теперь, когда я воочию увидел твою преданность в бою, думаю можно тебе рассказать. Отныне между нами не будет никаких секретов…
Самец выдержал паузу, изображая моральное усилие над собой.
— Ты ведь уже заметила, что мои клыки гораздо короче, чем у других волков.
Красавица медленно и напряжённо кивнула.
— Если говорить точнее, их просто нет. — продолжал кобель — У меня зубы обычного человека и это не случайность. Всё дело в том… Что Вейгер Брод мой родной пра-пра-прадед.
Брови синевласки поползли вверх, зелёные глаза округлились. Её милый ротик, запинаясь, изрёк лишь одно слово:
— Ч-что?
— Волколюдки сношаются с любым существом, которое победит их в честном бою. — уверенно говорил перерожденец — Так уж вышло…
— Что Вейгер Брод трахнул волчицу из Сапфирового Леса? — язвительно перебила его Шанхаята и улыбнулась — Ты ведь сейчас шутишь? А я почти повелась…
— Нет! — строго отрезал Вайтран — Во-первых я не шучу. Во-вторых, мою бабку сношал не Вейгер Брод, а его правнук по имени Бёрк. В Занзидаре эту историю не любят распространять. Победа человека над волчицей, в некоторой степени, позор для племени. Но против обычаев никто не идёт. Традиция скреплена сильными чарами.
Увидев на лице девушки растерянность, он дополнил свои слова.
— Именно поэтому мне известно так много. Эта история передается в нашем роду из поколения в поколение, как и превосходные навыки боя.
И тут перерожденец не соврал. Он лишь слегка не договорил, каким образом всё это передается…
Кошка задумчиво нахмурила бровки, склонила уши и поглядела куда-то в сторону. Когда она вернула взгляд на заляпанное кровью лицо, выражение её смягчилось.
— Вот почему ты у меня такой необычный. — добродушно проговорила синевласка и ласково прикоснулась к щеке парня, не боясь испачкать ладошку.
Вейгер коротко кивнул и улыбнулся. У себя в голове он ликовал от того, что ему удалось убедить наивную девчонку.
— Пошли за мной. — сказалл он и направился к Большой Куче в центре орочьего лагеря.
Шанхята молчаливо повиновалась. Ей требовалось время, чтобы всё обдумать и выстроить линию поведения, с учётом новых фактов о возлюбленном. Похоже она начинала понимать, что связалась не с простым пещерным дурачком.
Вместе парочка подошла к хлипкой, сплетённой из рогоза и закрепленной на верёвочных петлях двери. Такая не смогла бы остановить и ребёнка. Скорее всего, она служила только, чтобы прикрыть помещение от взора снаружи.
Вайтран, не церемонясь, разломал створку и отбросил её. Войдя внутрь, они ощутили всю палитру ароматов орочьего логова. Смрад стоял такой, что зверолюдам с их чувствительным обонянием пришлось прикрыть ноздри. Тусклый предзакатный свет проникал через дверной проём и обрисовывал очертания разных предметов интерьера, а также сложенного грудами хлама, полезность которого была ведома лишь прошлым хозяевам.
— Хэль-на-хута… — промолвил во тьме тонкий дрожащий голосок.
Слова прозвучавшие на неизвестном языке привлекли внимание пары зверолюдов. Что интересно, Вейгер тоже не знал их значения. Хотя в изначальной жизни ему доводилось слышать и частично изучать даже очень редкие наречия окраинных народов.
Шанхаята насторожилась и вложила стрелу в лук. Вайтран не был таким подозрительным и спокойно пошёл на голос. Приблизившись к тёмному углу, он различил силуэт какого-то человекоподобного существа, лежащий на полу. Волк склонился над ним, всматриваясь и принюхиваясь.
— Зверь… — долетело до слуха тихое слово на волчьем языке, произнесенное нежным женским тембром — .. ты пришёл съесть меня или спасти?
Сильный акцент свидетельствовал о том, что говорит не волчица. Манера речи также не походила и на говор котолюдов.
— Кто-бы ты не был, выходи на свет и без резких движений! — грозно выпалила синевласка.
Она уже натянула тетиву и прицеливалась.
— Не могу… — просипел тихий голосок.
Парень аккуратно провёл пальцами вдоль лежащего тела, от головы до щиколоток. Ощутив прикосновение острых когтей, существо вздрогнуло. Перерожденцу же удалось выяснить, что незнакомка связана веревками в трёх местах и одета в грязное рваное тряпьё. Он догадался, что это пленница болотного племени.
— Хаята, опусти лук. — приказал занзидарец, не оборачиваясь.
Сам он просунул лапы под связанное тельце и поднял его, удерживая под ноги и спину. Тактильные ощущения подсказали, что у него в руках тощая, не очень крупная девушка. С ней самец направился на выход.
Снаружи, в свете уходящего дня, он окинул взглядом свой «живой трофей». Это оказалась юная светловолосая эльфийка с необычайно большими голубыми глазами и длинными закрученными дугой ушами. Её измождённый вид говорил о том, что в плену ей довелось перенести многое. Расцарапанная грустная мордашка осунулась от недоедания. Полуголый торс едва прикрывала слежавшаяся, пропитанная грязью тряпка. Стянутые узлами в коленях и щиколотках босые ножки были покрыты ссадинами и синяками. Некогда шелковистые золотистые локоны потемнели и слиплись. Усталый взор уставился в лицо Вайтрана и, не отрываясь, смотрел в него с надеждой.
Несмотря на все жуткие детали, парень не мог не отметить, что пленница невероятно красива. Будучи Вейгером Бродом, он не раз спасал прекрасных девиц из заточения, поэтому для него сложившаяся ситуация была привычна и не лишена корыстного умысла. Не зря же он тут рисковал здоровьем в ожесточённом сражении…
Волколюд бережно положил эльфийку на землю, в стороне от истерзанного трупа вождя и взмахами когтистых лап распорол все канаты на её конечностях. Девушка наконец свободно разлеглась и потёрла пальцами красные полосы на запястьях. После этого она подняла в темнеющее небо отрешённый взгляд и тяжело вздохнула. Бедняжка искала в себе силы повторить вопрос, ответ на который определит её дальнейшую судьбу. Самец поспешил успокоить несчастную и заговорил первым:
— Успокойся, теперь ты в безопасности. Пока я жив, никто тебя не тронет.
Незнакомка отреагировала необычайно бойко. Она бросилась занзидарцу в грудь, крепко обняла его за шею и громко эмоционально разрыдалась.
— Спасибо тебе зверь! Спасибо тебе! Спасибо! Ох-х…
Понимая, что за ними наблюдает Шанхаята, Вейгер медленно возложил ладони на спину освобождённой пленницы. Он хотел вызвать у хвостатой партнёрши небольшую ревность, поэтому не отстранял эльфийку, невзирая на вонь и кровищу. Но вот, ушастая девушка самовольно перешла к более непристойным действиям. Она вдруг начала целовать волка в щеку, скулу и шею. И с каждым разом поцелуи эти становились более вульгарными и напористыми. Перерожденец сразу понял намёк на желание незнакомки отплатить спасителю натурой. Возможно, подобным образом она также пыталась дополнительно обезопасить себя. Мол, я готова тебе отдаться, только не бросай меня и не ешь.
Когда ладони эльфийки уже поползли к набедренной повязке занзидарца, о себе напомнила котолюдка. Она подошла сзади и несильно стукнула дугой лука светловолосую девушку по лбу.
— А ну, отлипла от него, ушастая, а то обратно свяжу. — сердито проговорила синевласка.
Лёгкий удар отрезвил бывшую пленницу и вынудил остановиться её шаловливые ручки. При этом она не спешила выполнять указание и отлипать от груди самца, а лишь угрюмо глянула на конкурентку. Старый мужчина уловил напряжение нависшие в воздухе и осознал, что эльфийка сейчас предоставила окончательный выбор ему. На чью сторону встанет Вейгер и кого предпочтёт?
Мудрый воин выровнялся, оставляя трофейную любовницу сидеть на траве. Он сделал пару шагов вбок, занимая нейтральную позицию между двумя девушками, после чего произнёс:
— Пока я тут дрался, то заметил стол с кучей свежего мяса. Предлагаю перекусить.
Полевая харчевня орков представляла из себя четыре деревянных стола, поставленных под тряпичный навес. На кривых исцарапанных столешницах расположились огромные грубо обтёсанные столовые приборы. Большая часть кухонной утвари валялась то тут, то там, беспорядочными грудами. Среди куч мало полезного хлама не находилось скамеек и табуретов. Вместо них лежали длинные, отполированные задницами брёвна.
Волколюд, который уже ориентировался в орочьем логове, как в родном доме, первый дошёл до кухни и поманил к себе своих спутниц. Пока котолюдка и эльфийка усаживались, он копался среди мисок, котлов, кружек и искал в них, что-нибудь съестное. Часть припасов вынесли сбежавшие зелёноголовые, но что-то, так или иначе, должно было остаться. При помощи звериного обоняния ему удалось найти кувшин с травяным отваром, вполне пригодным для употребления, и несколько крупных ломтей жареного мяса, спрятанных в стопке корзин.
Недовольная Шанхаята, не дожидаясь никого, сняла с пояса сушёную рыбу и принялась жевать её в одиночку. Надменный взгляд кошки и отсутствие желания поделиться пищей, говорили о нарастающей внутри неё обиде. Вейгер, пока не обращал особого внимания на козни синевласки и продолжал гнуть свою линию. Он разложил найденную еду на столе, взял три громоздкие кружки и разлил между ними пахучую жидкость, вынул из ножен ухо и приготовился нарезать мясо.
Заметив переливающиеся сияние лезвия, сидящая напротив эльфийка дёрнулась и уставилась на кинжал.
— Откуда у тебя это оружие⁈ — тревожно спросила она.
Зверолюды синхронно посмотрели на незнакомку. Вайтран медленно отвёл клинок в сторону и уточнил:
— Ты про этот кинжал?
Ушастая девушка, не убирая глубокой обеспокоенности с лица, быстро закивала головой.
— Я нашёл его на теле убитого орком эльфийского юноши. — спокойно проговорил волк.
Стоило ему это произнести, как и без того грустная мордашка эльфийки скривилась в сильной печали. Светловолосая красавица закрыла нос ладонями и горько заплакала. Даже ревнивая Шанхаята при виде такого поменяла своё обозлённое выражение на сочувственное.
Пока бедняжка давилась слезами, парень продолжил, как ни в чём не бывало, распределять между троицей порции пищи. Наконец и он сам уселся на бревно, тут же жадно впиваясь зубами в кусок мяса. После сегодняшних приключений, самец сожрал бы и целую тушу за раз. Но людская половина организма и людсая тричетвертина сознания удерживали его от того, чтобы наброситься на выпотрошенного оленя, лежащего на соседнем столе.
Вскоре рыдающая незнакомка немного успокоилась и потянулась крошечными ручками к массивной кружке с отваром. С трудом отсербнув пол глотка, она потупила грустный взгляд в мясной ломоть со слегка подгоревшей тёмно-коричневой коркой. Вейгер внимательно рассматривал её, подбирая момент, когда можно обратиться. К котолюдке, тем временем, на лицо вернулись лёгкие черты недовольства.
— Как тебя зовут? — поинтересовался волк.
— Визи. — тихонько сказала эльфийка, так что собеседники сперва её даже не расслышали.
— Ви-и-зи-и? — переспросила хвостатая лучница.
— Ви-и-зизи. — более уверенно подтвердила златовласка.
Старый воин удручённо вздохнул. По одному виду освобождённой он понимал, какие ужасы ей довелось перенести. Ему было безмерно жаль это безобидное слабое существо, но большего для неё он сделать уже, увы, не сможет. Хотя бы спас из лап кровожадных монстров, и то хорошо. Теперь ему остается выяснить некоторые важные детали, а дальше придется целиком вернуться к вопросу перерождения. Нехорошее предчувствие засевшие в глубине души, намекало, что затягивать с зачатием наследника не стоит.
— Ну, Визи, рассказывай, — медленно и с расстановкой начал проговаривать кудлатый юноша — откуда ты родом, как попала сюда, что тебе известно об этих зелёных тварях, что они с тобой делали, что за кинжал я подобрал, слышала ли ты что-нибудь о Чантрахаре Бессмертном, какие силы орков находятся поблизости? Также, возможно, у тебя есть какие-то полезные сведения, вне заданных мной рамок, которыми тебе не жаль поделиться с нами.
Шанхаята снова глянула на возлюбленного с подозрением и тревогой. Больно заумно он разговаривал, для запомнившегося ей дикаря. Визи, в свою очередь, оставалась погруженна в личную печаль и угрюмо водила дрожащими пальчиками по шершавой древесине. Она не спешила отвечать на заданные вопросы. Вайтран дал ей время собраться с мыслями, а сам продолжил жадно пожирать холодное подгоревшее мясо. Котолюдка ещё немного покусала твердую сухую рыбу. Потом всё-таки отбросила обиды и набросилась на пищу поданную волком.
Эльфийка осмотрелась по сторонам, поёжилась от вечерней прохлады и вдруг, резко приложилась к кружке, заливая в себя разом три объемных глотка. Также резко она отняла толстый ободок от потрескавшихся синеватых губ и закашляла. Затем последовали глубокий вздох и начало её истории:
— Кинжал прозванный ухом у моего народа не редкость. Такой был у многих эльфов, но в моем поселении с подобным именем клинок лишь у моего брата…
Ушастая девушка замолчала, упираясь уставшим взглядом в столешницу. Чуть погодя, она продолжила:
— Мой милый младшенький братик… Какой же ты дурак…
И снова на очаровательных голубых глазах проступили слёзы, а миловидное раскрасневшееся личико скривилось. Вейгер мог бы поубеждать бедняжку, что, быть может, погибший юноша это и не её брат вовсе, но у него не было времени на долгую беседу. Перерожденец неожиданно шлёпнул ладонью по столу и настойчиво произнёс:
— Нам нужно отсюда уходить. Говори быстро всё что знаешь.
Такой настрой волка вызвал на лице синевласки улыбку. Она одобряла его жёсткость по отношению к потенциальной сопернице. Визи же приняла шлепок на свой счёт, бросила на самца испуганный взгляд и вся сжалась. Этот страх помог ей справиться с эмоциями и начать говорить то, что требовал от неё освободитель.
— Я живу далеко на север отсюда, в краю под названием Тихолесье… М-мы… — запнулась на полуслове эльфийка.
— Что за поселения у вас там? — помогал ей Вайтран — Город? Деревня? Сколько населения? Сколько воинов?
— Поселение у нас большое. Эльфов много. — растерянно отвечала девушка, не до конца понимая смысл вопросов.
Парень, в свою очередь, старался направить её мысли в нужное русло.
— Тогда почему ты здесь, а не под защитой множества собратьев? — спросил он.
Взволнованный взор прекрасных глазок забегал по сторонам. Визи в панике искала в голове нужные сведения, чтобы не злить зверолюда.
— Я-я… Я пошла собирать ягоды в материнскую рощу. Там они набросились на меня и уволокли. Я не знаю, что с моим поселением. Не знаю, что с моим братиком! Наверное он пошёл спасать меня. Он ведь у меня такой!.. Пошёл один, не дожидаясь никого!
— Тебя уволокли, что было дальше⁈ Что с тобой делали⁈ Что ты видела⁈ — уже более грубо расспрашивал волк.
— Я… Я плохо помню… — фразы эльфийки обрывались тяжелыми вздохами — Меня связали и долго несли с мешком на голове… Потом везли в тележке… Потом… Через дня три меня положили на каменный стол. Я думала хотят принести в жертву… Меня много били, чтобы я успокоилась и не слазила… Приложили, что-то холодное и колючее к спине. После этого я упала в обморок. А когда очнулась, первый же орк принялся меня насиловать…
Тут оба зверолюда испытали искреннее удивление и даже переглянулись.
— Ваш народ не под защитой чар Авайнора? — первее напарника спросила Шанхаята, внимательно следя за мимикой златовласки.
— Под защитой. — кивнула та и поспешила объясниться — Сексуальное насилие над эльфийками насылает страшное проклятие. Всё как у остальных гордых народов Забытых Земель. Но… Меня насиловали очень много. Очень… И здесь, в этом логове, в том числе… Мне кажется, проклятие ни на кого из них не подействовало.
Вейгер больше ничего не спрашивал. Он подорвался с бревна, перескочил через стол и встал напротив скукожевшейся остроухой девчонки. Дальше мужчина, не церемонясь, задрал вверх тряпьё на её теле, оголяя тощую спину. Там, на бледной гладкой коже эльфийки, отметился витиеватый символ, изображённый широкими фиолетовыми полосами. На мгновение перерожденец застыл, вытаращив глаза на этот знак. Он оказался известен ему из практик демонической магии.
Дальнейший ход мыслей был прост, как дважды два. Объявился демон способный подавлять чары древнего друида. Объявились орки с татуировками Слуг Чантрахара. Других выводов быть не могло — бессмертный колдун возвратился, после того, как легендарный воин самолично рассеял его прах по ветру.
Человек в теле волклюда медленно опустился на бревно, опустёшенно глядя на древесные верхушки выглядывающие из-за забора. Узнать, что один из твоих злейших врагов вернулся с того света, само по себе сильный удар. В ситуации же Вейгера, это ещё и дополнительные риски, связанные с его пленением Призмой. Кто знает, какой властью над душой арханурца сможет обладать Чантрахар, в случае чего?..
«Теперь я просто обязан, как можно скорее встретиться и посоветоваться с опытным чародеем.» — подумал бывший полководец. — «Мое положение ухудшилось. Айртран, ойров ты сын… Надеюсь ты всё хорошо продумал, и я не стану марионеткой в руках того, с кем боролся десять лет!»
Шанхаята собиравшаяся снова обидеться, из-за того, что возлюбленный беспардонно раздевает постороннюю девку, заметила, что волк выпал в осадок. Вместо предъявления упрёков и обид, она решила подойти к нему, положить руку на плечо и заговорить сочувствующим голоском:
— Что случилось?
Вейгер не услышал вопроса. Он прокручивал в голове возможные варианты действий, а в такие моменты отвлечь его можно было только прямым нападением. Тряпки на торсе златовласки сползли обратно и накрыли демонический символ. Чтобы разобраться в происходящем, котолюдке пришлось повторно их задрать. Увидев странную отметину на спине эльфийки, хвостатая девушка снова обратилась к партнёру.
— Вайтран, что это такое?
Но самец продолжал пребывать в трансе и не реагировать на вопросы. И вот о чём он размышлял:
«Как только я задумываюсь об отложении зачатия наследника у меня непроизвольно кровь стынет в жилах. И чем ближе ночь, тем сильнее это пугающее ощущение. Намёк от призмы становится всё менее прозрачным… Значит нужно как можно скорее, любым способом обрюхатить доступную самку… И так, что я имею? Доступных самок у меня всего две. Шанхаята не очень горит желанием заняться любовью по взрослому. Над ней придется совершать насилие, как минимум моральное, а как максимум и физическое. Но я противник таких шагов, не хочу опускаться на дно ради спасения собственной шкуры. Ещё есть эльфиечка, стройная, привлекательная, милая, немного потасканная, но на всё согласная. Чтобы обрюхатить её, придется разругаться с любимой девушкой внука. То есть разрушить любовь, ради которой он покинул собственное племя. С моральной точки зрения, тоже не лучший вариант. Но, в то же время, я, как старший муж рода, могу сказать, что Чачаунор ещё молод, глуп и самонадеян, и что вся их любовь-морковь быстро разобьётся о суровую реальность. Какова цена любви, этих юных, неокрепших умом дикарей? Не думаю, что слишком велика… К тому же, их отпрыск, в чьё тело я перемещусь, будет неведомой зверушкой, химерой-котопсом, отщепенцем, который обречён стать изгоем в любом обществе. И поселится он в каком-то диком, забытом богами лесу… Не-е-ет, так я с добротным чародеем не встречусь… Что касается эльфов, они, насколько я знаю, народец не дурной. Даже эти, дикие, судя по одежде и оружию погибшего юноши, довольно развитые и владеют магией. Лучше я буду наполовину эльфом, чем непонятным зверолюдом, непризнанным даже в самой захолустной и отсталой общине. Да и как отреагирует Авайнор на кровосмешение ещё неизвестно… В общем, решено! Прости Хаята, но сегодня я разобью твоё хрупкое девичье сердеч…»
И тут Вайтрана скрутило не по-детски! На мгновение он ощутил себя так, словно раскалённый лом вонзился ему прямо в сердце! Парень дёрнуся вперёд, хватаясь за грудь и отталкивая синевласку. Уже через секунду, боль исчезла, а перерожденцу, откуда ни возмись, в голову прилетело осознание — эльфийка больше не может иметь детей, после всего, что с ней сделали.
Тогда у него отпали последние сомнения. Призма не просто намекает или подсказывает ему. Она угрожает! Если ты, Вейгер Брод, попытаешься отойти от намеченного плана, попытаешься обрюхатить женщину, которая не может забеременеть, тебе будет плохо! Очень плохо!
— Да что с тобой такое, Вайтран! — громко выпалила Шанхаята и схватила напарника за плечи. — Тебя прокляли⁈ Скажи мне честно! Если эта сука что-то сделала с тобой, я её!..
— Я ничего не делала! — пропищала Визи, отодвигаясь в сторону.
— Нет! — поспешил ответить ошарашенный мужчина, пока не дошло до драки.
Перерожденец подскочил с бревна, вытянулся в полный рост, посмотрел кошке в зелёные глаза и уверенно провозгласил:
— Всё нормально!
Поняв, что этого мало, чтобы в чём-то убедить проницательную девушку, он добавил:
— Живот просто скрутило, давно жаренного мяса не жрал. Уже отпустило…
Волк покрутил головой, ища в окружении повод, чтобы сменить тему. Ему попалась на глаза всё та же дрожащая наложница орков. Самец сразу и сообразил.
— Визи, ты наверное замерзла. Покуда ты свободна, ходить в драных лохмотьях больше не будешь. Давай найдём тебе одежду, а потом сразу на речку. Искупаемся!
Не дожидаясь согласия эльфийки, Вайтран сорвался с места и пошёл к ближайшему шалашу. Он притворился дурачком и проигнорировал возмущённый взгляд Хаяты. А сам подумал:
«Мне больше не интересен секс с освобождённой пленницей, но хвостатая об этом не знает. Она и не догадывается о моих настоящих проблемах. Для неё я обычный падкий на красивых молодух мужик. На этом и попробуем сыграть. Призма вроде не против, значит работаем с тем, что есть.»
Когда волколюд вернулся в харчевню, грустные девчонки молча жевали мясо. Дистанция на которой они сидели друг от друга, говорила о том, что дружбы в их маленькой компании не предвидится. Оно и не странно. Когда эльфийка полезла целовать своего спасителя, она подписала объявление войны.
Мужчина понимал, что сейчас испытывает потенциальная половая партнёрша. Не успела она отпереживать за его жизнь и здравие, как нарисовалась наглая конкурентка. И этим, конечно же, требовалось воспользоваться по полной, чтобы сломить её неприступность. Первым шагом, были ласковые обжимания на траве. Вторым шагом, нужно пойти ещё дальше. Но не слишком, чтобы не вызвать презрение.
Парень приблизился к столу, неся в руках тяжёлую и лохматую медвежью шкуру — довольно ценный трофей, который зелёноголовые так и не унесли впопыхах. Он положил этот массивный лоскут на столешницу и обратился к остроухой девушке.
— Ну-ка, Визи, подъём!
Не успела эльфийка отреагировать, как он взял её под руки, поднял с бревна и поставил на траву, на вытянутые ноги. Затем самец просто разорвал остатки драных лохмотьев на худеньком тельце, оставляя эльфийку стоять полностью голой. Бедняжка прикрыла ручками, что смогла, и испуганно простонала. Зрачки Шанхаяты стрельнули искрами от внутреннего напряжения. Ну а Вейгер не дурак — он и глазом не повёл, чтобы оценить прекрасные девичьи формы. Взор волка зафиксировался на лице златовласки, а с него плавно перешёл на подготовленную шкуру.
Вайтран аккуратно закутал Визи в меха и погладил её по бокам. От такой заботы милая мордочка девушки немного повеселела.
— Ну вот, — тихо молвил кудлатый парень, водя ладонями вверх-вниз — другое дело…
Он обернулся и встретился взглядами с котолюдкой. Многозначительное выражение её лица источало яркую ревность и недовольство. Требовалось как-то ответить ей на эту молчаливую претензию.
Самец приподнял одну бровь и сжал губы, изображая добродушное непонимание. Это ничуть не успокоило синевласку, но и не вывело из себя. Тогда волк развернулся и пошагал на выход. Он махнул рукой своим спутницам и сказал, не оборачиваясь:
— Девочки, за мной. Нам ещё нужно многое успеть перед сном.
На пути к проёму в частоколе волк вспомнил, что Визи не такая дикая, как они с Шанхаятой, и что ходьба босыми ступнями по лесу может вызвать у неё сильный дискомфорт. Парень обернулся и взглянул на эльфийку закутанную в толстую лохматую шкуру. Она достаточно уверенно брела по стоптанной траве и, опустив голову, смотрела себе под ноги. Тогда Вайтран также вспомнил, что даже если захотеть, нормальную обувь здесь для златовласки не найти. На её маленькую, почти детскую, стопу, размер среди орочьих сапог и сандалий не подобрать. Поэтому самец быстро отвернулся, пока он не привлёк внимания девушек и не пришлось придумывать оправданий, чего это он на них пялиться.
Троица покинула недостроенный форт и вышла на поляну усеянную пнями и трупами добитых котолюдкой монстров. С неё они вошли в густую наполненную кусачей мошкарой чащу. Здесь темнело ещё быстрее, чем на открытом пространстве и Вейгер перешёл на быстрый шаг, тем самым намекая спутницам, что им тоже следует поторопиться.
Зверолюды молчали, ощущая осадок, после всех укоризненных взглядов, и не переходили на звериный бег, понимая, что длинноухая за ними не угониться. Ослабшая измождённая Визи взяла с собой ломоть жареного мяса и пыталась прямо на ходу отрывать от него куски зубами. Медвежья шкура постоянно сползала с её узеньких плеч, вынуждая красавицу отвлекаться и поправлять неудобное одеяние. Изредка, она наступала на острый камень или ветку, из-за чего подпрыгивала и шипела.
Едва поспевающая за спутниками эльфийка первая прервала всеобщее молчание:
— А где ваше войско? — растерянно спросила она.
Вайтран коротко глянул на неё через плечо и ответил:
— Мы и есть наше войско. Волк да кошка.
Настало время и Визи испытать удивление и недоверие.
— Кто же победил орков?
Вейгер внутренне ухмыльнулся и повторил свои слова.
— Волк да кошка.
— Вы вдвоём⁈.. Всех орков⁈ — поражённо вопрошала Визи, переводя взгляд круглых глаз с одного собеседника на другого.
— Волк в одиночку. — буркнула Шанхаята.
— Несогласен. — не оборачиваясь, возразил парень.
— Я ничего… — поспешила сердито открестится зверолюдка. Но самец её перебил.
— Сила воина исчисляется не количеством поверженных врагов. А его храбростью и доблестью. — бравурно заявил перерожденец.
Тут он таки обернулся и установил зрительный контакт с хвостатой напарницей. В полутьме её глаза сияли зеленоватым блеском, а элегантный девичий силуэт стал ещё более привлекательным и сексуальным. Юный волколюд ощутил, как забурлила кровь в жилах. В голову полезли мысли о чудных изгибах фигуристого тела. Недавние воспоминания восстановили картину двух гладких упругих ягодиц под коротенькой юбчонкой. Возбуждение отвлекло от боли, похлеще боевого ража.
Последний раз Чачаунор выпускал жидкость жизни месяц назад. Как раз, перед уходом из племени, в качестве прощания, устроил с одной подругой семейные объятия. Она, конечно, была и вполовину не так красива, как Шанхаята. Иначе, вряд-ли молодой волк вот так просто распрощался бы с роднёй. Хоть Вейгер знал, что влюблённость внука искренняя, он, как опытный мужчина, догадывался, что сформировалась она отнюдь не из-за прекрасной души партнёрши. А скорее, из-за её милых глазок, длинных ножек и отличной упругой задницы. Уж так работает любовь у молодых, и ничего с этим не поделать.
— Я надеюсь, после речки, мы вернемся в логово и обчистим его от кромки до кромки. — сказала кошка, когда встретилась глазами с волком. — Нам не помешают ресурсы для дальнейшего пути и в целом, для дальнейшей жизни.
— Мы вернёмся, но это опасно. Орки тоже могут вернутся и притащить с собой подкрепление. Либо мы оставим Визи в укромном месте и сходим за добычей вдвоем, либо вы подождёте, пока я схожу сам. Посмотрим, как сложиться ситуация.
— Ты великий воин, зверь, раз справился с орками в одиночку. — вставила свои пять копеек эльфийка — Отведи меня к трупу того эльфийского юноши, и я отплачу тебе своей признательностью.
Златовласка еле заметно облизнула губы и глянула игривым взглядом на зверолюда, как бы намекая, о какой признательности она говорит. И действительно, чтобы добиться желаемого, ничего другого она сейчас предложить не могла. Вайтран, понимая, что на них смотрит Шанхаята, просто улыбнулся и приподнял одну бровь.
— Попридержи овец, ушастая, — тут же наехала на девушку котолюдка — никто не будет тягаться с тобой по лесу. Сейчас мы дадим тебе еду, одежду, оружие и сама потопаешь куда тебе угодно.
Визи недовольно выдохнула, почти фыркнула. Затем выплюнула хрящ, попавшийся в мясе, и молвила необычайно самоуверенным тоном.
— Мне показалось, что в вашей… Команде, главный зверь, это волк. Так пускай же…
— У нас равноправие. — быстро перебил её Вайтран, пока разговор не ушёл в нежелательное русло. — По поводу твоей просьбы… Боюсь то место очень далеко отсюда. Мы не можем тратить так много времени на бесцельные прогулки по лесу. К тому же, после многодневного плена, ты ослабла. А ещё у тебя нет обуви. Из тебя сейчас так себе ходок… Что касается дальнейших наших планов, мы не бросим тебя одну. Даю своё мужское слово. — последнюю фразу Вейгер сказал специально, чтобы забрать у хвостатой напарницы возможность оспорить его решение — Но, есть важное условие. Ты обязана во всём слушаться меня… Нас… Мы убедимся, что ты в безопасности и только тогда расстанемся. Быть может даже доведём тебя до твоей общины. Нас ведь обязательно наградят за спасение такой чудной девчонки…
Услыхав мнение напарника, кошка нервно подёргала ухом. Хвост её, так и вовсе, заходил ходуном, из стороны в сторону. Она тут же оценила для себя все дальнейшие риски. В сознании Хаяты нарисовалась картина, как герой зверолюд возвращает потерянное дитя в семью эльфов. Выслушав историю о победе одного воина над целым логовом, от него потребуют продемонстрировать навыки боя и доказать, что он не лжец. И конечно, Вайтран не лжец. Иначе он попросту не выжил бы в сегодняшнем сржении.
Такого первоклассного воина без сомнений пожелают оставить при себе. Мудрые эльфийские правители всячески замотивируют его поселиться среди остроухих. Жениться на спасённой девице, например. Тем более, она и сама на него прыгает, только дай волю. И не важно, какие на самом деле обычаи у диких эльфов, в мировозрении зверолюдки подобный ход событий вполне укладывался.
Стоило синевласке прокрутить в голове все эти мысли, как у неё сразу нашлась мотивация подскочить к возлюбленному и надавить ему коготками на ладонь. Она тихо недовольно по кошачьи зашипела, после чего прошептала самцу на ухо:
— Что ты делаешь? Зачем ты такое обещаешь?
«Чтобы трахнуть тебя.» — подумал старый воин, глядя в обворожительные блестящие глазки. Ну а сказал вот что:
— Мы не можем бросить беззащитное существо в столь опасном месте. Таким поступком мы обрекаем её на смерть. Тогда чем мы лучше орков?
Кошка довольно грубо дёрнула его за руку вниз.
— Вздумал гарем себе завести⁈ Совсем оборзел…
— О чём ты, любимая? — перебил её парень и скорчил гримасу искреннего непонимания — Зачем мне гарем, если у меня есть ты?
Он шлёпнул зверолюдку по попе, а потом возложил лапу ей на поясницу. Кровь на ладони всё равно уже превратилась в шелушащуюся корку.
— Сегодня я победил тридцать орков и десять орчих. Спасибо тебе за помощь, дорогая, но победителю всё равно нужен трофей.
Хаята остановилась, а вместе с ней остановился и волк. Где-то в стороне от них, кряхтела, поправляя шубу, Визи. Погрызанный кусок мяса выскользнул у неё из пальцев и шлёпнулся в жухлую траву. Быстро подняв его, эльфийка принялась сдувать и отряхивать ладошками налипшую грязь и пыль.
Влюбленные, тем временем, молча глядели друг другу в глаза. Вейгер внимательно отслеживал перемены в выражении котолюдки. Сейчас она, судя по мимике, была на грани нервного срыва.
— Что с тобой? — начала хвостатая девушка непростой разговор — Сначала ты ломишься в логово орков, теперь помогаешь каким-то полуголым эльфийкам. Когда мы договаривались о взаимном побеге, я не думала, что всё будет так.
«Извини, девчонка, уж такая моя натура.» — подумал арханурец — «А ведь ты и правда отличный трофей в мою коллекцию. Хоть сейчас у меня и нет выбора, встреться мы при других обстоятельствах, я бы также нашёл к тебе подход и трахнул при первой возможности. Жаль, что у меня нет времени и приходиться ломать тебя через ревность, а не добиваться через позитивные эмоции…»
— Я самец. — начал отвечать ей мужчина — Я дикарь. Я воин. Я такой, какой есть. Сказать тебе честно, я побежал бить орков, только чтобы выпендриться перед тобой. За всю жизнь я не встречал такой красивой самки. Одно взгляда на тебя мне хватает, чтобы потерять контроль. Всё моё естество жаждет сейчас одного…
Он наклонился и прошептал ей на ухо.
— Я хочу тебя… Хочу, чтобы ты была всецело моей.
Повисло молчание. Теперь кошка смотрела на него с каким-то смятением. Он решил дальше давить на их близость.
— Мы уже через многое прошли. Побег из племени, сражение плечом к плечу. После такого я готов признать тебя членом своей стаи. Но я не хочу, чтобы ты была кем-то вроде обычной сестры…
Девушка смотрела ему в глаза, снизу вверх, и постепенно её выражение смягчалось. То, что делал Вейгер называлось легальный шантаж. В пристуствии остроухой конкурентки он призывал к сближению. Если партнёрша откажется, она самолично толкнёт возлюбленного в проворные руки отчаянной эльфийки.
В итоге, смущенная романтичными фразами юноши Хаята не смогла продолжать сердиться. Она тихо вздохнула, повернулась и проронила:
— Пошли.
Перерожденец улыбнулся, довольствуясь собственным успехом.
Неспешным шагом, троица продолжила свой путь. Темнота сгущалась и Визи становилось заметно сложнее передвигаться.
— Эльфы плохо видят в темноте? — поинтересовался у неё самец.
Он-то, конечно, знал, что эльфы в темноте видят также, как и люди, — то есть плохо — но вот подвид диких, длинноухих, из Тихолесья, мог отличаться особыми умениями. Такие детали просто не было нужды уточнять.
— Мы видим в темноте лучше горлингов, но хуже зверолюдов. — ответила Визи.
Что за горлинги такие, старый воин в душе не знал. Да и мысли его сразу ушли в другом корыстном направлении. Если с приходом ночи златовласке становится сложно ориентироваться в лесу, значит появляется формальная причина взять её на руки. Достаточно аргументировать это действие тем, что так отряд значительно ускориться и новый приступ ревности захлестнёт Шанхаяту с головой.
Вейгер уже собрался с мыслями, чтобы выдвинуть провокационное предложение, как вдруг, хвостатая лучница взяла его за ладонь. Он ожидал от неё новых укоров и давления, но как оказалось, она просто захотела пройтись, держась с ним за ручку. Такой ход синевласки ударил по его намерениям на упреждение. Теперь ему нужно не просто взять на руки конкурентку, но ещё и предварительно расцепить их с кошкой ладони. Подобная последовательность выглядела уж слишком грубо и неуместно. А тут ещё и пушистый кошачий хвостик начал щекотать мужчину по бедру. Такие шаги со стороны партнёрши вынудили его пойти иным путём.
Волк наклонился к девичьей голове и прошептал на лохматое ушко.
— Взять бы сейчас твой хвост и… Потянуть на себя…
В этот момент, гибкий отросток обвил его ногу и щекотливо проехался вверх. Юный организм испытал прилив возбуждения, а управляющий им старый воин ненадолго потерял контроль. Вместо расчётливых обдуманных действий, ему захотелось дальше шептать на ухо девушке пошлости.
— Поставить бы тебя на четыре лапы и заставить показать всю кошачью гибкость…
Дыхание котолюдки стало быстрым, прерывистым. Несомненно, она тоже возбудилась. Эльфиечка, шагающая за ними по пятам держала дистанцию, чтобы не нарушать личные границы и не мешать воркующим голубкам.
— Давай скорее к речке… — прошептала Хаята, когда самец не удержался и подтянул её к себе.
Испытывая сильное взаимное влечение, они через усилие отцепились друг от друга и ускорились. По косвенным признакам парень ощутил, что неприступность партнёрши, как минимум, ослабла. Или что ещё мог значить тот кончик хвоста доставший до чувствительной точки?
Наконец Визи доела взятое в дорогу мясо. Чавкающие звуки прекратились, а сама остроухая, смогла покрепче обхватить края шкуры и начать идти, не отвлекаясь на сползающее одеяние. Тем временем, Вейгер посылал ей мысленные просьбы.
«Ну давай, выдай ещё что-нибудь, чтобы кошка приревновала. Если я сам проявляю инициативу, то снова начнется скандал.»
Эльфийка, судя по всему, навыком чтения мыслей не обладала, потому как следовать уговорам не спешила. Только вскрикивала, время от времени, «ой» да «ай», и всё шипела, от чего у зверолюдки подёргивалось ухо.
Ближе к полуночи троица вышла к речушке, ставшей для влюблённых местом первого свидания. Вейгер испытал приятное предвкушение возможности наконец содрать с себя слой коричневой орочьей крови. Он снял оба ремня с ножнами, а потом и набедренную повязку, представая перед парочкой девиц полностью нагим.
Позади послышался шлепок и, сразу за ним, возмущённый возглас эльфийки:
— А-а-ай! Ты что, совсем дура⁈
Вайтран полуобернулся на спутниц и убедился, что между ними не завязалась полноценная драка. О причинах удара со стороны Хаяты он мог только догадываться, ведь та не озвучила никаких претензий. Остроухая девушка отошла в сторону, не отрывая возмущённого взгляда от котолюдки.
Самец оставил свои вещи в траве на глинистом берегу и поспешил выйти на центр потока. Вода на этом участке, в самой глубокой точке едва превышала уровень колен долговязого зверя. Чтобы начать обмываться ему пришлось присесть и начать черпать холодную жидкость руками. Из соображений общей безопасности, волк сразу обернулся лицом к стервозным девушкам. Сейчас опасаться возмездия орков стоило меньше, чем того, что они сами поубивают друг друга.
Вот Визи набралась смелости, подошла в плотную к воде и откинула назад массивный лоскут бурой шкуры. Впервые светловолосая обольстительница предстала перед парнем во всей красе, не сгорбленная, не сжатая собственным стеснением. Молодая, стройная с приятными формами, худенькой шеей, острым подбородком и подчёркнутыми ключицами. Полутьма скрыла синяки и царапины на её гладенькой бледной коже. Тоненькие руки протянулись вдоль нежного изгиба талии.
Не потеряй она возможность иметь детей, перерожденец оприходовал бы эльфийку прямо в этой траве, сразу после мытья. Ну а так, он просто уставился на неё небрежным оценивающим взглядом, который не ускользнул от внимания хвостатой лучницы. Хаята злобно сжала губы и насупила брови. Она отбросила на землю лук и связку сушённой рыбы, после чего уверенно пошагала на встречу наглой конкурентке. Когтистые пальцы кошки встали в боевую растопырку. Волк сразу догадался, что синевласка собирается разукрасить беззащитную спину Визи кровавыми порезами. Ничего не подозревающая эльфийка, тем временем, успела только намочить ноги по щиколотки и поежиться от холодного ночного ветерка. Видимо одного намерения златовласки купаться голышом, одновременно с возлюбленным, хватило зверолюдке, чтобы пойти на крайние меры.
Вейгер быстро сообразил, как обернуть ситуацию себе на пользу и пресечь нежелательное насилие. Он воспользовался специальным навыком, выработанным в изначальной жизни, за долгие годы командования тысячами солдат. Это был командирский голос с особым звучанием и расставленными акцентами, способный заставить мгновенно повиноваться всякое существо, его услышавшее.
— Хаята, стоять!
Кошка замерла, как вкопанная, и резко обернулась на мужчину. Глаза её округлились, шерсть на хвосте встала дыбом. Девушка никогда ещё не испытывала такого эффекта от пары слов. Вейгер, в свою очередь, не единожды применял особое умение, не только в воспитательных целях, но и в реальном бою. Многие после такого называли его колдуном, хотя в подобной технике не было ни капли магии. Помниться, один учёный столичный чародей окрестил этот трюк словосочетанием «боевой гипноз».
Фраза оказалась настолько действенная, что пугливя Визи тоже остолбенела. Но быстро отошла, ведь не являлась целью «атаки».
Старый воин поспешил дать следующую команду, пока эффект не ослаб. Повторно его наслать будет в разы сложнее. А в случае с таким опытным воином, как Хаята, почти невозможно.
— Хаята, ко мне! — эти слова Вейгер дополнил жестом руки, тоже являющимся частью спецнавыка.
Лучница открыла рот и, как околдованная, сделала пару шагов вперёд. Но вот, разум зверолюдки опомнился и вышел из-под гипнотического воздействия. Она вдруг отклонилась назад, насупилась и вжала голову в плечи. Тогда мужчина ухватился за остатки своего влияния и применил последнюю доступную ему технику — обычный диалог.
— Ну чего ты там торчишь, иди ко мне, моя хорошая.
Кошка помотала головой, выходя из наваждения. Затем сфокусировала взгляд на самце и ответила:
— А? Я не буду купаться…
Тут она заметила голую эльфийку, уже по колени в воде, и вспомнила о своей ненависти. Перерожденец не дал ей вновь всецело погрузиться в негативные эмоции и сказал:
— При чём здесь ты? Тут воды, чуть больше чем в луже. Мне нужна помощь, чтобы кто то потёр спину и волосы…
Волк бросил короткий взгляд на купающуюся в стороне Визи, как бы намекая, что если кошка не согласна, то есть кому сделать это вместо неё.
— Раздевайся. — приказательным тоном обратился к девушке Вайтран.
— Я не…
— Снимай с себя всё. — уверенно перебил её парень. — Тебя тоже нужно помыть.
И снова хвостатая стиснула губы в недовольстве. На её мордочке было написано желание задать язвительный вопрос «зачем?». Но всё опять же упиралось в присутствие уже раздетой и на всё готовой эльфийки.
И вот, наконец, остроухая таки подыграла, как того и хотел Вейгер. Она вдруг посмотрела на спутников и незатейливо сказала:
— Ладно тебе, волк, не утруждай её. Сам знаешь, коты не любят воду. Лучше позволь мне отблагодарить тебя за спасение…
Парень ничего не ответил, а сразу посмотрел на быструю реакцию кошки. Та мгновенно принялась раздеваться, а на предложение эльфийки грубо выпалила:
— Стой, где стоишь, пока уши не укоротила!
По мере оголения, она добавила:
— Притронешься к нему и я тебе локотки в обратную сторону выверну!
А пока всё это происходило, в глубине себя мужчина ликовал:
«Пресвятой Зельдад, я знаю, это ты донёс мои мысли до светлой головы! Спасибо тебе славный охранитель воинов, что не бросаешь своего сына в тяжкий час!»
Холодный поток заставил окончательно расслабиться перенапряжённые мышцы самца. Впервые за сегодняшний день он мог перейти от сверхнагрузок и сверхсосредоточености к покою, отдыху и удовольствию. Над головой протянулась полоса звёздного неба поджатая кромками лесных зарослей. Взглянув вверх перерожденец узнал знакомые созвездия. Это позволило ему более точно сориентироваться и удостовериться в своих предыдущих выводах. До ближайших крупных людских поселений было критически далеко.
Парень вернул взгляд на раздевающуюся зверолюдку. Наконец он получил возможность насладиться видом её нагого тела. Юбка расстегнулась и сползла вниз с округлых бёдер, вдоль длинных стройных ног. За ней с талии слетел толстый ремень, делая девушку голой по самую грудь. Аккуратно заведя руки на затылок, она сняла с шеи кулон, так чтобы не испортить свою причёску. И вот, с торса полукошки слез последний элемент одежды — нагрудная шёлковая полоса. Компактные молодые сиськи безупречной формы выставили вперёд пару торчащих кверху розовых сосков.
Глаза волка жадно всматривались в каждую деталь открывшуюся взору. Теперь, увидев Хаяту без одежды, Вейгер мог с уверенностью сказать — ради такой и родню покинуть не жаль. И вообще, удивительно, как сами коты отпустили столь чудную красотку. По логике вещей, они за неё поубивать друг друга должны были!
«Ай да Чача!» — подумал арханурец, испытывая гордость за внука — «Такую сочную девку охмурил… Не зря ты из рода Бродов!»
Старый воин боролся с желанием попросить партнёршу покрутиться на месте и показать себя со всех сторон. Слишком наглеть сейчас не стоило, ведь кошка и так через не хочу согласилась его помыть.
Синевласка вошла в водный поток, держа себя за локоток и смущённо глядя вниз.
— Хм-м-м, жаль котолюды не такие раскрепощённые, как волки… — неожиданно промолвила Визи.
Вайтран обернулся на неё и увидел, что эльфийка также с интересом разглядывает голую зверолюдку. По одному этому взгляду опытный мужчина сразу догадался, что остроухая из числа тех, кому не так уж важно какого пола существо в постели…
Подобное открытие слегка шокировало Вейгера. Выходит, увидь освобожденная пленница, что среди их пары главенствует кошка, она вполне могла бы начать приставать к самке, а не к самцу! Тогда ситуация явно усложнилась бы. И не факт, что перерожденец сумел бы повернуть её в выгодное русло.
«Интересно, как Призма поступит со мной, если я банально не смогу добиться секса по доброй воле?» — вдруг задумался старый воин — «Заставит меня насиловать, под угрозой жутких пыток или смерти?»
Но мысли о тяжкой судьбе быстро покинули разум, ведь Хаята приблизилась и встала в полный рост над сидящим в воде парнем. Он был непрочь полюбоваться ею с такого ракурса. Первым делом зверь взялся за пару мягких гладких ляжек и сжал их в когтистых лапах. Затем, он провёл ладонями вверх и завёл их на упругие нежные ягодицы. На ощупь они были, всё также, идеальны.
Синевласая красавица оказалась не против, чтобы возлюбленный облапал её, пока сама она займётся его мытьём. Но и церемониться и излишне нежничать с упёртым кабелём девушка не собиралась.
— Начнём с головы. — сказала она, схватила волка за гриву и силой окунула мордой в воду.
У Вейгера такая месть за препирательства вызвала искренний добродушный смех. Вот только смеяться ему пришлось под водой… Загнутые кошачьи коготки впились в кожу на макушке и принялись выдирать комки из сухой крови и слипшихся волосы. Неизвестно сколько волосин в ту ночь Хаята вырвала Вайтрану с корнем — все их унесло течение — но несколько царапин на черепе оставила точно.
Когда дело дошло до лица, кошка стала более бережной. Испортить порезами любимую физиономию ей не хотелось. На плечах и торсе, хвостатая замедлилась и несколько раз, ради собственного удовольствия, погладила бугристые мышцы. От таких ласк у самца быстро вырос крепкий стояк. Настолько долго в нём копилась энергия, что и холодная вода оказалась не помехой.
Парень выровнялся над водной рябью, ведь настала очередь отмывать самый «ответственный» участок. Стоячий член вынырнул из потока и упёрся кончиком в тренированный девичий живот. Котолюдка сразу уставилась на него, отступила немного назад и смущённо поправила волосы.
— Кхм… Ну вот, ты и чистенький. — сказала Хаята, отворачиваясь в сторону и делая вид, что перед ней не маячит огромная елда, готовая к совокуплению.
Зверолюд взял её за плечи и придвинул к себе. Хвостатая малышка продолжила глядеть в бок, пока головка волчьего кайяруна уткнулась ей в лобок.
Сбоку послышался ехидный смешок. Визи улыбалась, рассматривая сладкую парочку.
— Так вы ещё не трахались? — вызывающе спросила она.
Ни кошка, ни волк ничего не ответили. Хаята, потому что утопала в стыде, смущении и волнении. Вайтран, потому что добивался нужного эффекта. И он был очень рад тому, что эльфийка сейчас вела себя подобным образом. Это беспорно играло ему на руку.
— Если нужно объяснить, что куда засовывать… — продолжала подначивать златовласка.
— Да заткнись ты! — сердито перебила её кошка. А потом, более ласково, обратилась к самцу — Ты уже чистый.
Зелёные глазки и синие бровки сделали просительный, умоляющий взгляд и направили его в лицо волку. Милая мордашка одним своим видом проговаривала: «Отпусти меня, мне очень неловко.» Вайтран, в свою очередь, продолжал держать скромняшку за плечи и непроизвольно любоваться её красотой. Он искал подходящий момент, чтобы уговорить партнёршу помыть его полностью, включая интимные зоны. Было важно, чтобы она преодолела этот рубеж и прикоснулась ладонью к его родовому клинку.
— Божечки… — издевательски проронила Визи и во всю рассмеялась — Зверь, если тебе пондобится настоящая женщина, я буду на берегу. — сказала она, вышла из реки и занялась выжиманием воды из копны мокрых волос.
Хвостатая девушка бросила в её сторону сердитый взгляд и снова насупилась. Вейгер решил сжалиться и поддержать растерянную кошечку, пока она не связала ненависть к конкурентке с его желанием спариваться. Он негромко сказал:
— Ты гляди, какая эта эльфийка оказалась… Сначала о братце заливала, вся бедная, несчастная. Стоило накормить, обогреть и сразу превратилась в корыстную сучку.
— Она просто пытается выжить. — поникшим голосом ответила Шанхаята. — На её месте я бы поступала также. В Забытых Землях, если ты слаб, ты вынужден быть добычей, а не охотником. И лучше, если охотник будет к тебе добр и благосклонен.
Серьёзный суровый взгляд кошки, смотрел в темноту, в направлении вниз по течению. Её ответ обескуражил мужчину. Всё-таки кадрить столичных девок в трактире, это не то же самое, что общаться с дикой зверолюдкой. Он-то думал, что она для него открытая книга, что он манипулирует ею, как малым ребёнком. А оказалось, синевласка способна сочувствовать той, которую искренне ненавидит… В итоге, агрессивные выпады эльфийки обнулили его ход с настойчивым требованием прикоснуться к члену. После такой тирады со стороны Хаяты, разговоры о мытье стояка казались ужасно вульгарными и совершенно неуместными.
Делать нечего, пришлось заключить хвостатую в крепкие объятия и сладко поцеловать в засос. Обжиматься голышом было для них вполне легально, хоть и вновинку. Зажатый между животами член больше не смущал кошку. Жадный поцелуй с плотным переплетением языков отвлёк её от дурных мыслей. Руки зверолюдов задвигались по телам партнёра. Пальцы погружались в влажные волосы, гладили голову и шею, скользили по изгибам мускулистых худых тел. Сквозь занятый засосом рот начали доноситься манерные девичьи постанывания.
Вейгер воспользовался моментом, поймал кисть Хаяты и принудительно возложил её на стояк. Чтобы та не убрала руку и хотя бы немного свыклась с новыми ощущениями, он накрыл небольшую женскую ладонь своей широкой мужской лапой. Никак возразить девушка не могла, потому что не хотела отрываться от пытливого слюнявого поцелуя. И вот красавица, позабыв о своих принципах, даже начала понемногу надрачивать конец.
«Отлично!» — подумал старый воин — «Контакт налажен. Теперь ей будет проще пустить его внутрь.»
Они проторчали по колени в реке, пока у них не устали челюсти. К тому моменту, вся кожа выше уровня воды успела обсохнуть. Эльфиечка закуталась в медвежью шубу с головой, улёгшись недалеко от полосы кустов, и вроде-как собиралась спать. Её роль на сегодня была выполнена. Вейгер не чувствовал, что от участия конкурентки можно добиться большего, чем она уже сделала. Визи помогла эмоционально утомить Хаяту, а потом раздеть и затащить в речку. Если бы не златовласка, кошка нашла бы сотню поводов, чтобы поспорить, поругаться, обидеться и не дать волку ничего, кроме поцелуйчиков и сна в обнимку в одежде.
Мужчина решил немного раззадорить партнёршу и привнести в их взаимодействие нотку игривости. Он вдруг резко схватил красотку за тоненькую талию и опрокинул её в воду. Сразу за этим последовал его громкий заливистый смех. Выглядел поступок предельно глупо, но он полностью разрядил напряжённую обстановку и обнулил все предыдущие споры и обиды.
Плюхнувшись спиной вниз и уйдя в поток на пол головы, девушка не вскрикнула и не завизжала, а восприняла бросок, как вызов. Воинский нрав дикарки не позволил ей спасовать и проявить слабину. Она подпрыгнула, одновременно запуская веер брызг в лицо самцу. Капли в глаза оказались не только атакой, но и ослепляющим манёвром. За время пока веки волка были вынуждены закрыться, зверолюдка свхатила его за руку, повернулась спиной и провела бросок через плечо. Её движения были очень техничны и сильны. Чувствовался большой опыт в борьбе, и понимание, как правильно работать с более высоким и тяжёлым противником. И всё же… Вейгер нарочно поддался, чтобы у кошки получилось задуманное. Будь его воля, она бы и со спины не поднялась, не говоря об ударе брызгами.
Падение плашмя на воду было болючим. Но ещё большей болью отразился повреждённый в бою плечевой сустав, за который потянула Хаята. Волк молча всё стерпел, не выражая ни капли возмущения или недовольства. Наоборот он весело улыбнулся, а старый воин внутри него восхитился, сколь умело провернула свой приём юная воительница.
После всего увиденного сегодня Вейгер был готов не только потрахаться с девушкой, но и подружиться. А это многого стоило. Во всяком случае, искреннюю дружбу легендарный полководец ценил больше постельных отношений. Партнёрша для сношений, конечно близкий человек, ведь ей ты доверяешь своё беззащитное нагое тело. Но партнёрша для сношений плюс настоящая подруга и боевой товарищ, это уже, несомненно, нечто большее…
Перерожденец поднялся, после броска и посмотрел на Хаяту радостным взглядом. Впервые за всё их общение он не лукавил и не выдавливал нужные эмоции ради манипуляций. Впервые он жаждал понравится котолюдке не для исполнения задания Призмы и не для склонения её к соитию. Впервые она взаправду нравилась ему такой, какая есть. Самоуверенная, упёртая, гордая.
— Ты поддался. — почти обиженно заявила хвостатая девушка. — Если ты и правда так хорош, то обязан обучить меня всему, что умеешь сам.
— Не переживай у нас вся жизнь впереди. — соврал Вейгер. Сегодня, к сожалению, он будет вынужден навсегда расстаться с этой удивительной девчонкой. — Хочешь, я помогу тебе проучить наглую эльфийку? — затейливо предложил парень.
Синевласка вопросительно приподняла одну бровь, копируя его манеру. Самец подошёл вплотную, положил ладони на узенькие девичьи плечи и тихо проговорил в кошачье ухо.
— Сейчас, ей на зло, я заставлю тебя стонать до самого утра.
Парень отвёл голову назад и посмотрел в большие зелёные глаза, разглядывая реакцию Хаяты. Та молча глядела на него снизу вверх, выражая не то согласие, не то сомнение, не то страх, не то смущение. Старый воин расценил это, как толчок к действию. Остается только показать девчонке, что ей нечего бояться и что она в надёжных руках.
Взяв красавицу за запястье, он не спеша повёл её на берег.
— С кем ещё мне это делать, если не с тобой. — шептал волк, закрепляя молчаливое неуверенное согласие котолюдки — Я не хочу ни с кем, кроме тебя. Я хочу только тебя.
Вейгер чувствовал себя рыбаком, который медленно подтягивает рыбу на крючке к поверхности воды. Нужно всё делать плавно, аккуратно, чтобы не сорвалась…
— Ответь мне, ты ведь тоже хочешь этого… Только со мной? — намеренная пауза в предложении, служила для спутывания мыслей и эмоций.
— У… Угу. — еле слышно промычала девушка.
Влюбленная парочка миновала прибрежную полосу травы и вошла в чащу. Острые ветки заелозили по голой коже. Уверенность Хаяты в правильности их действий постепенно улетучивалась, а с этим и возрастало сопротивление девичьей руки зажатой в ладони парня. Вайтран поспешил найти подходящую полянку с ровной поверхностью, пока партнёрша окончательно не передумала.
— Не переживай, ты ведь со мной… — всё нашёптывал он — Я не причиню тебе вреда… Уверен, тебе очень даже понравится… Потом сама будешь ко мне лезть…
Вот самец приметил достаточно просторную прореху между кустами и деревьями, без камней и колючек, покрытую опавшей листвой и круглыми островками мха. Вместе они остановились посреди холодного дикого леса, под стрёкот ночных насекомых и эхо далёкого кваканья жаб. Большинство зверолюдов занимались любовью именно в таких условиях.
Девушка и парень снова встретились чувственными взглядами, как на реке. Котолюдка выглядела немного грустной. В своих фантазиях она рисовала этот момент несколько иначе. Как и всю остальную жизнь с возлюбленным. Но, как это обычно бывает, ожидания и реальность расходятся. И в делах любовных подобное положение встречается, едва ли не чаще, чем во всех других.
Вейгер отлично понимал, что чувствует сейчас синеволосая красавица. Сам он прошёл через трудности юности уже давно. Ему хотелось подбодрить её по дружески, дать пару советов в отношениях и по жизни. Но старый воин не мог выходить из образа и быть самим собой. Будь он Вейгером Бродом, гордым полководцем и героем, то не склонял бы девицу переспать с ним поскорей, будто неугомонный дурачок с недотрахом, а отвёл бы этот вечер для душевного разговора и укрепления товарищеских уз. А уж потом, в какой-нибудь из дней, когда и у самой зверолюдки было бы настроение…
— Я… Хочу сказать… — неуверенно заговорила кошка.
Перерожденец запереживал, что партнёрша опять придумает какую-то отговорку, но следующим движением та стыдливо опустила глаза. Тогда человек догадался, что намерения у неё иные, и что готовится девушка выдать нечто совсем неожиданное. Возможно она собирается заплакать и, тем самым, вдребезги разбить все его старания по уговорам и уламываниям. Ежели так, Призма толкает Вейгера на изнасилование, не иначе!
И действительно, кажется кошка почти захныкала. Вся романтичность ситуации готовилась вмиг улетучится. Легендарный воин ускорил свои мысли, как в момент пиковой опасности, и принялся судорожно рассуждать, как лучше поступить, чтобы не дать девке всё сломать.
«Не плачь, дура! Не плачь! Заплачешь и придется брать тебя силой!» — в панике рассуждал он. — «Кувыркнуть тебя что-ли⁈ Или шутку рассказать⁈ Или по носу щёлкнуть! Себе же хуже делаешь, ойры тебя дери!»
Наконец котолюдка собралась с мыслями, взяла возлюбленного за ладони и молвила с глазами на мокром месте:
— Сегодня ты сказал такие важные слова… О том, что я достойна стать членом твоей стаи, о том, что на меня можно положиться в бою. — девушка почти плакала. Первая прозрачная горошинка слезы, скатилась по румяной щёчке. — Ты много сегодня сказал, чего раньше не говорил, и я почувствовала… Что веду себя не правильно…
Вейгеру оставалось только молча слушать Хаяту. Не похоже было, что она ищет надуманный повод, чтобы дать ему отказ. Напарница клонила к чему-то очень серьёзному и важному.
— Я боялась это говорить, потому что считаю, что ты имеешь право бросить меня после того, как узнаешь… Ты сейчас жаждешь нашей близости, не как с сестрой, то есть не ради удовольствия… Ты хочешь от меня детей.
Она вдруг умолкла и пристально посмотрела в глаза волку. Тот глядел на неё напряжённо, нахмурив брови. Он понял, что кошке нужно подтверждение и коротко, но чётко, кивнул. Зверолюдка тяжело выдохнула, словно в чём-то разочаровалась. И тут же спохватилась, быстро оправдываясь:
— Нет-нет, ты не подумай! Я тоже хочу от тебя детей! И ты правда мне очень понравился, как парень, как самец… Я просто хочу сказать, что правда, искренне тебя полюбила, и мои эмоции к тебе, это не ложь и не лукавство.
— Говори. — твёрдо, с пониманием, молвил мужчина.
Девушка вздохнула и ещё ближе придвинулась к нему. Её когтистые кисти легли на мускулистые изодранные плечи. Лоб почти лежал на мужской груди. Она заговорила, пряча от возлюбленного лицо.
— Ты у меня не первый. — пальцы красавицы задрожали и надавили на мышцы самца — Я была замужем за сыном нашего кошачьего правителя.
Девушка замолкла, по всей видимости ожидая реакции партнёра. Вейгер же стоял обескураженный и растерянный. Призма пока в грудину не колола, и ему было интересно послушать, что расскажет девица.
— Да ладно, мы не маленькие уже. — тихо и спокойно ответил он — У кого-то, что-то было… Какая разница? Сейчас мы здесь и любим друг друга.
Спать с жёнами всяких правителей рисковому герою было не привыкать. Причём не только с бывшими, но и с действующими…
Неизвестно от чего, кошка заплакала ещё сильней. Похоже признание на этом не заканчивалось. Сквозь слёзы она заговорила дальше:
— Мы расстались с ним, потому что я так и не смогла родить ему ребёнка.
Тут перерожденец вообще выпал… Разве это не эльфийка не может иметь детей и поэтому Призма склоняет его к сексу с котолюдкой? Или он что-то неправильно понял? Вроде бы наваждение само ему в голову стрельнуло и чётко мысль донесло — даже не думай о спаривании с остроухой! Иль мужчина с перепугу додумал то, чего не было? Странные однако дела…
Но вот Хаята продолжила говорить, уже вытирая нос об его грудные мышцы.
— Не то чтобы он мне сильно нравился. Ну красивый, ну мастеровитый, ну уважают его. Но его я не любила, как тебя…
Девушка взялась вытирать личико ладонью.
— Так в чём проблема, я не пойму? — с искренним удивлением возмутился Вайтран, и слегка развёл руки в стороны — Детей мы не сможем иметь, ты это хотела сказать?
Сам-то он прекрасно знал, что смогут. У них на то разрешение от самой хозяюшки Судьбы было выписано.
— Нет… — покрутила головой синевласка — Я не это хотела сказать. Я хочу признаться тебе, что ты, как раз, моя последняя надежда детишек заиметь. Наша племенная провидица сказала, что когда-нибудь я таки понесу, но не от кота. А покуда буду пытаться от кота, ничего у меня выйдет, до самой смерти.
Услыхав слова девушки, Вейгер не сдержал улыбки.
— Не соврала провидица, не соврала. — на радостях сказал он.
А сам внутри почувствовал благодатное тепло. Не просто ради спасения своей жизни он сейчас будет сношать эту зверолюдку. Но и ей он поможет наконец испытать счастье материнства. Судьба свела две страждущие души и через любовь помогла им достигнуть целей.
— Я… — запнулась крошка и вдруг бросилась всем тельцем вперёд, цепляясь за торс самца и руками, и ногами — Я ведь люблю тебя Вайтран! — громко ревя, провозгласила она — Я так боялась, что ты подумаешь, что я с тобой, только потому что с котом не могу!.. А я без тебя не могу! Если бросишь меня сейчас, клянусь, покончу с собой, сегодня же! Мне жизнь без тебя не мила! И даже если детей завести не сможем, я тебя не брошу, ни за что и никогда, не брошу!
— Я тоже тебя не брошу, глупенькая, успокойся! — стал уговаривать её кабель. Он крепко обнял голенькую худенькую спину — Ну чего ты разревелась из-за пустяка? Дети, не дети, мы сами ещё дети! Что будет, то и будет. Как поживём, так и проживём. Я же тоже не ради одних детей тебя полюбил. Сердечко мне так приказало. И теперь главная у меня в жизни морока, чтобы ты моя хорошая была счастлива, цела и здорова. Поэтому прекращай реветь и всё у нас будет хорошо. Покуда я жив, никому тебя в обиду не дам. Даже самому себе.
Как-то довольно быстро девичий плач прекратился. Похоже и плакала она только, чтобы пожалел её волк сильней и точно никуда не убёг. А Вейгеру было всё равно. Даже если соврала кошка его внуку, и трётся с ним лишь ради материнства, лично перерожденца это никак не задевало. И вообще, найти мужика хорошего та ещё морока. Чтобы не обормот какой-то, не пьяница, не тряпка, а годный отец для будущих детей. Потому в этом деле старый воин был всецело на стороне женщин и их маленькие хитрости аморальными не считал. Ежели и такое право у баб отобрать, то какой с них спрос за будущее поколение? Нет, пускай мутят, крутят мужиков и обманом своего добиваются, но чтобы новых славных воинов на защиту родины растили исправно! А по поводу таких несчастных, как Хаята, которые забеременеть от желанного не могут, так и вовсе, разговор короткий. Для них любой партнёр, способный подарить не только семя, но и здоровый росток, из этого семени проросший, уже не просто радость, а можно сказать великое благо ниспосланное богами! Быть может потому Призма и кольнула Вейгера так больно, в самое сердечко, когда он про эльфийку подумал, что он и правда для зверолюдки последняя надежда…
«Семя Бродов даже через всякую хворь и проклятия пробьётся, и проростёт могучим древом!» — горделиво подумал он.
— Ты матерью стать хочешь⁈ — не удержав бравурной интонации, спросил он у котолюдки.
— Угу-у — хныкая, жалостливо ответила хвостатая девушка — Давно уже хочу. Мечтаю.
«Ну вот.» — стыдливо подумал Вейгер — «А я считал она меня за нос водит, чтобы покомандовать. Чтобы я за секс с ней послушным пёсиком бегал. А оказывается она сознаться боялась, чтобы внук мой её не бросил! Бедное дитя… Ведь Чачаунор быть может её и бросил! Но молилась она своим кошачьим богам исправно. И послала к ней Судьба меня в теле внука, чтобы я вместо него уж точно сделал правильный выбор.»
Человек ласково погладил зверолюдку по красивым ухоженным волосам. Он таки не сдержал эмоций и сказал:
— Бедная моя девочка, не переживай, теперь всё будет хорошо. Ты мне просто поверь, я это наверняка знаю, будет у тебя ребёнок, будет… У нас…
Вайтран дождался, пока повисшую на нём девушку покинет то сильное волнение, что охватило её, после непростого признания. Ему хотелось, чтобы котолюдка сосредоточилась на чувствах, которые связаны с их предстоящим половым актом. Для этого парень долго гладил красавицу по голове, нежно целовал её в щёки и губы, и периодически вытирал с краёв зелёных глазок проступающую влагу.
Знаком того, что Хаята пришла в норму послужил её собственный порыв к поцелую. Девушка ласково укусила губами волка за щетинистую скулу. Потом коротко, пару раз провела по ней языком. Так коты выражали особую заботу.
Зверолюдка никак не хотела отлипать от самца и вставать босыми ступнями на твёрдую почву. По всей видимости, так тоже проявлялся её кошачий характер. Перерожденец воодушевлённый тем, что партнёрша открылась ему, снова мог сосредоточится на удовольствии. Пока загнутые коготки дразняще покалывали его спину, он решил поинтересоваться у хвостатой:
— Как бы тебе хотелось, стоя или лёжа? — Вайтран тщательно подбирал интонацию, чтобы не прозвучать слишком вульгарно.
Девушка ответила не сразу. Сначала она закопалась носом в растрёпанные мужские локоны, слегка укороченные в сегодняшней стычке. Затем мягко поцеловала возлюбленного в шею. Вейгер отметил непривычность ощущений — у обычных людей в той области располагалось ухо, а у зверолюдов гладкий стык шеи и головы.
Прервав ласки, синевласка резво ответила на его вопрос:
— Это волки с рождения спят на земле, а коты предпочитают для сна деревья. Поэтому, мне совсем не понятно, где мой лохматый зверь разглядел здесь возможность заняться любовью лёжа.
Мужчина резко схватил Хаяту за талию и отодрал её от себя, вынуждая встать на ноги. Пушистый хвост нервно взмахнул у девушки за спиной. Пытливый взгляд уставился в тёмные глаза.
— Не знаю, как трахаются коты. Я могу тебе показать, как трахаются наследники рода Бродов. — сказал старый воин и всё также резко обернул партнёршу к себе спиной.
Отросток покрытый синим мехом проехался по его груди. В последний момент он заметил надменное выражение возникшее на лице зверолюдки. Оно будто проговаривало: «Ну и чем ты можешь меня удивить? Ты ведь теперь знаешь, что в родном племени я не была недотрогой. Ты должен понимать, что у такой красивой самки точно есть опыт…»
Этой гримасой она негласно выдвинула ему требование. Трахни меня так, чтобы мне понравилось! Чтобы это было сделано не только ради потомства. Чтобы не пришлось в глубине души сомневаться в искренности любви. Чтобы наши отношения были подкреплены не только словами, но и неподдельным наслаждением двух любовников. Вейгер решил в открытую принять этот вызов. Он сказал:
— Думаешь я только в бою так хорош? Довольно нам строить из себя невинных. Когда я грозился не дать эльфийке спокойно поспать, я знал о чём говорю.
Сильные лапы волка надёжно удерживали тощие, с виду хрупкие плечи. Юная обворожительная котолюдка предоставляла ему в распоряжение своё тренированное сексуальное тело. Взамен парень обязался погрузить её в настоящее похотливое наслаждение.
Вайтран на уровне незримого морального давления чувствовал — если он не справится, она возьмёт дело в свои руки. И уж тогда, хотя бы в постели, строптивая кошка получит долю власти над ним. Вернее, над Чачаунором. Лично Вейгера, это уже не коснётся, ведь он вскорости исчезнет. Единственное, что может быть задето, это самолюбие великого любовника.
Хаята неожиданно негромко заговорила:
— Раз уж я призналась тебе в самом страшном, думаю можно и ещё кое-каким секретом поделиться…
Мужчина снова напрягся. Девушка так и норовила превратить ночь любви в ночь откровений.
— В соитии с самцами я никогда не получала всей полноты ощущений, которую должны испытывать самки. Моя бабуля сказала, что не у многих женщин такое бывает… Не у многих, но бывает… Это нормально, и вроде-как не связано с тем, что я не могу иметь котят… Я только хотела сказать, что не больна, и самцам не нужно боятся вступать со мной в связь… — бедняжка постоянно запиналась, подбирая осторожные слова — Те коты… Которые были со мной… Никак не пострадали. А по поводу моего удовольствия… За меня не переживай. Главное получай удовольствие сам.
Вейгер еле держался, чтобы не вздохнуть. Какая бы Шанхаята не была красавица, в ней точно отсутствовала жилка природной женской страсти. Не умела она обольстить мужчину парой игривых взглядов или пошлых фраз. Не умела сыграть правильную роль, чтобы надавить на фетиш. Даже в момент близости, продолжала сбивать настрой и болтать о лишнем.
«Скорее всего, это от неопытности.» — подумал арханурец — «Может она уже не девственница, но из-за её привлекательной внешности ей не пришлось вырабатывать обаяние. С годами, когда красота увянет, она научится завоёвывать мужчину не только милыми глазками… Хотя о чём это я? Она собирается стать изгоем. Надо сказать, характер у неё под это дело подходящий. Ну ладно… При всех минусах, она всё ещё отличный воин и верный соратник. Будем считать, что у нас секс по дружбе. Просто потому что мы оба молоды и привлекательны. Почему бы не порадовать своего напарника пылким соитием? Ведь завтра мы можем проснутся в окружении орков и умереть от града ядовитых стрел…»
Такое самоубеждение помогло Вейгеру настроится. Забыть о грустном и отыскать в себе мотивацию искренне постараться для котолюдки. Он наклонил голову вперёд, раздвинул шторки синих волос носом и прикоснулся им к девичьему затылку. Затем медленно поцеловал сзади тонкую нежную шею. Мужчина выдержал небольшую паузу, отслеживая реакцию партнёрши. Наконец он ощутил, как она немного расслабилась от приятного поцелуя. Бойкий хвостик обмяк, плечи опустились. Теперь можно было двигаться дальше.
— Помнишь на реке, ты гладила ладонями мои мышцы? — спросил волк.
Синеволосая не сразу, но кивнула. Тогда он настойчиво заявил.
— Я хочу чтобы ты отвечала в голос. Да или нет?
— Да. — негромко проронила кошка.
— Они тебе нравятся, не так ли?
Перед ответом девушка вдохнула глубже, чем обычно.
— Да…
— Значит тебе нравятся мускулистые парни?
Не дожидаясь следующих слов Хаяты, Вайтран схватил её одной рукой за щёки, а вторую положил на живот, и резко прижал спиной к себе. Красавица непроизвольно вздрогнула, но не испугалась, ведь он действовал одновременно решительно и аккуратно. Сейчас она находилась в его стальной, но заботливой хватке и совсем позабыла о вопросе. Самец продолжил говорить.
— Нравится ощущать, как ты зажата в моих сильных мускулистых руках?
— Угму-у… — промычала кошка и задышала носиком глубже.
В самом этом «угму» послышалась эмоция нового пробуждающегося возбуждения.
— Я ведь гораздо сильнее тебя… — сказал парень, Его рука на щеках опустилась ниже и несильно сдавила узкую шейку. Ладонь на животе сползла на гладкий выбритый лобок. — Думаешь мне нужно твоё разрешение, чтобы овладеть тобой? Я альфа своей стаи, а ты моя собственность. Такая у волков любовь.
Рука с шеи поднялась на скулы. Один длинный волчий коготь слегка надавил на нижнюю девичью губу, приоткрывая маленький рот.
— Поэтому я трахну тебя здесь и сейчас, что бы ты не попыталась предпринять… Можешь попробовать сопротивляться… Тогда ты узнаешь, насколько ты в безвыходном положении.
Вейгер делал ставку на решительную грубость. Во-первых, это нравилось большинству девушек. Во-вторых, этого в особенности не хватало фригидным дамам, отчаявшимся достичь оргазма с партнёром. Он не знал, как такая тактика сработает на Хаяте, но нужно было с чего-то начинать.
Своей длиннющей лапой самец обхватил котолюдку поверх, груди от плеча до плеча. Пальцы на лобке медленно поползли ещё ниже. Тут партнёрша слегка напряглась и негромко заговорила:
— К-куда?.. Вайтран… Что ты делаешь?
— Помолчи. — шепнул ей на ухо зверь.
Заводя кисть на нежную девичью щель, ему требовалось помнить о своих острых когтях и быть осторожным. Кожа на волчьих ладонях была неимоверно груба, несмотря на молодость Вайтрана. Сказывалась привычка бегать на четвереньках. Впрочем, арханурцу было не привыкать. С шестнадцати лет его ладони также задубели от ежедневных тренировок.
Рука самца поудобней разместилась между мягких ляжек и накрыла чувствительную плоть двумя пальцами. Девушка тут же взялась когтистыми лапками за его предплечье. Похоже, за любую приченённую ей боль она приготовилась отвечать уколами и царапинами. Вейгер, в свою очередь, не спешил. Он аккуратно нащупывал нужные точки, чтобы без лишних движений, одним нажимом, вызвать у кошки приятные ощущения. И вот девичий таз вздрогнул, давая ему понять, что цель достигнута.
— Коты так не делают? — спросил парень.
— Самцы, нет… — ответила Хаята, переменившимся голоском — Коготки мешают…
Мужчина продолжил со знанием дела массировать этот «спелый плод» готовый в любой момент засочиться свежым соком. Девушка откинула голову назад и упёрлась макушкой в его ключицу. Её руки беспокойно заметались вверх-вниз, не зная за что хвататься. Ротик раскрылся, прерывистое дыхание ненадолго остановилось. И сразу после, она издала первый стон:
— А-х-х-м-м!
Он послужил знаком того, что можно переходить от нажимов к поглаживаниям. Хвост зверолюдки обвился вокруг её собственной ноги. Худенькое зафиксированное на месте тельце то напряглось, то расслаблялось. То откидывалось назад, то извивалось и рвалось вперёд. Быстрое неутихающее дыхание норовило обратиться в постоянные стоны. Пару раз её рот плотно закрывался и из него доносилось натужное мычание. Складывалось впечатление, что синевласка сдерживает рвущиеся наружу эмоции, вызванные переизбытком приятных ощущений.
Вот и очаровательные ножки не смогли устоять на месте, попытались сделать шаг. Затем обмякли и почти повисли. Но вдруг, резко напряглись, сжимая коленки вместе. Это немного помешало волку, ведь пространство для пальцев уменьшилось.
Девушка громко надсадно вздохнула, душа в себе стон. Она оставалась напряжена, не желая снова разводить колени. Тогда самец обратился к ней:
— Тебе больно?
Красавица помотала головой.
— Почему же ты не расслабишь ноги?
— Просто… Просто это…
Зверолюдка никак не договаривала, но Вейгер знал, что она хочет сказать. «Просто я не ожидала, что будет так приятно.» Не найдя подходящих слов, Хаята всё-таки развела колени и снова пропустила пальцы Вайтрана. Её щёлочка была уже влажной, и парень не давал ей передышки. Он начал постепенно ускоряться и увеличивать амплитуду. Второй рукой волколюд взялся за упругую компактную грудь.
Сейчас, удерживаемая за две чувствительные точки и протянувшаяся вдоль его торса девушка, представлялась ему сложным музыкальным инструментом. Чтобы не просто добыть из него звуки, а сыграть полноценную мелодию, требовалось высочайшее мастерство. И самец приступил к её исполнению, подбирая идеальные усилия для нажимов и оптимальную скорость для поглаживаний. Инструмент в его руках тут же заиграл новыми нотами.
— М-м… М-м-м!.. М-м-м-х-х! — периодически мычал сладкий девичий голосок.
Тело кошки, получившее чуть больше свободы, стало извиваться и вырываться активней. На эмоциях, загнутые коготки с усилием впивались в мужские предплечья.
— М-м-х… М-м-р… М-р-р… М-р-р-р-р…
Перерожденец вдруг осознал, что котолюкда натурально мурчит. Подобные стоны он ещё не извлекал ни из одной партнёрши. А разве что из домашних кошек, которых он гладил без всяких похабных мыслей. Что же, всё бывает в первый раз. И мужчине безусловно понравилось, как внутренние вибрации Хаяты отдавались в прижатый к её пояснице член. Получалось очень даже приятно и ей, и ему.
— М-м-р-р… М-м-р-а-у-р… М-я-у-р-р! Ой! Извини… — смутилась зверолюдка от того, что не сдержалась и мяукнула — Ухм-ф-ф… Я что-то… М-х…
— Тише девочка. — заботливо ответил ей парень — Не надо оправдываться, дай себе волю.
После этих слов Хаята взялась мурчать и стонать на перебой. Рука Вайтрана уже хлюпала у неё промеж ног, слово по блинам залитым сиропом.
— М-р-р-а-а-х! М-р-р-а-ах-х-а-а-х!
Губы получеловека задвигались вдоль шеи и затылка девушки, оставляя на гладенькой коже щекотливые поцелуи. Отсель Вейгер заметил, что помимо прочего у кошки задёргалось ухо. Она вдруг громко и эмоционально потребовала:
— Почеши! Почеши!
Мужчина отпустил сжатую в ладони грудь и принялся исполнять просьбу — чесать у кошки за ухом. Благо, благодаря его звериным когтям нужный эффект был достигнут быстро. Хаята отреагировала тем, что начала издавать совсем уж непривычные звуки. Какие-то полуживотные «мяу», переходящие в мурчащие стоны…
— Мя-я-ф! Мя-у-ф-р-р! Мя-у-р-м-р-р-ф! М-я-у-ф-ф-ф!
Даже для опытнейшего любовника, это было очень экзотично. К своему удивлению, старый воин не смог уйти от мысли, что ему нравятся эти звуки. После того, как он за свою долгую жизнь вкусил двести оттенков женских стонов, послушать любовную песню женщины-кошки оказалось довольно возбуждающе.
— А теперь за основание хвоста… М-р-р… Возьми, как ты хотел!.. — подсказывала вошедшая во вкус девушка. Сегодня она открыла для себя, что приятно бывает не только от собственных пальчиков, и на радостях стала вволю фантазировать.
Вейгер крепко ухватился за пушистый отросток растущий из копчика зверолюдки. Теперь он ещё лучше контролировал её таз. Он мог не давать ему дёргаться и, тем самым, мешать правильно воздействовать на раздроченную щёлку. Быть может кошка и попросила его об этом, чтобы он наконец возымел полную и безоговорочную власть над её промежностью. Сама-то она не могла выдержать все ласки и постоянно куда-то уползала. Ну а сейчас у крошки попросту не оставалось выбора. Либо она отрывает хвост, чтобы освободиться, либо испытывает в полном объеме всё то наслаждение, что вгоняет в неё энергичная, неостановимая кисть возлюбленного.
Без возможности сбежать, отступить, отклониться красавица продержалась недолго. Под давлением неумолимых елозящих пальцев она потеряла остатки самообладания и перешла на откровенные вопли.
— М-р-р-ха-а-а-аха-а-а! М-ра-а-а-а! М-р-а! М-р… М-м-м-м-ха-а-а-а!!!
Прекрасное девичье тельце выгнулось назад и всё напряглось, затвердело, как дуга лука. Мужчина понял, что ещё капля в эту чашу оргазма и жидкость хлынет через край. Он враз прекратил любые движения кистью и запястьем. Вторая его широкая лапа жёстко схватила кошку за шею, пресекая любые возмущения.
— Ну что ты там говорила⁈ Не получаешь удовольствия с партнёром, а⁈
Послышался сиплый хрип. Грудь самки пыталась набрать воздуха, но горло было перекрыто. Арханурец специально давил на неё чрезмерно. Он знал, что теперь она простит ему любую грубость, лишь бы он закончил начатое. Вайтран оправдал доверие и может делать с ней всё, что захочет. А захотеть он отныне может абсолютно всё.
Но вот, загвоздка. Вейгер буквально вчера воплотил все грязные фантазии с толпой волчиц. Сейчас же он доказывал Хаяте своё мастерство только, чтобы потешить самолюбие и немного ублажить боевую подругу. После отлично исполненной дрочки он добился желаемого. Дальше выдумывать что-то изощрённое у него не осталось моральных сил. Поэтому мужчина позволил командовать своему стояку. А стояк хотел просто, поскорее войти в тесное влажное влгалище и хорошенько потрхаться!
Удерживая синевласку за бедро, дикарь толкнул её в спину. Кошка упала на четыре лапы, с упором в стопы. Он подтянул её тощий зад поближе к себе, наблюдая, как ловко девушка встает в позу недоступную простому человеку для секса. Во всяком случае, для долгого…
— Вайтран… — сказала немного севшим голосом Хаята — Отьеби меня также грубо, как ты сделал бы это с волчицей…
Мужчина задумался над достойным ответом. Он предпочёл бы обычный кивок, но стоящая на четвереньках и к нему спиной котолюдка ничего не увидит. Спустя короткую паузу самка продолжила говорить:
— Это не моё желание, это моё требование!.. Сегодня ты доказал, что ты настоящий воин и самец, достойный высочайшего уважения. Вспоминаю, как я себя вела, и понимаю… что выглядела перед тобой дурой. Я хочу извиниться и сказать, что не достойна быть членом стаи такого вожака, как ты. Отымей меня без тени сожалений и сочувствия. Твоё семя будет для меня благословением, а моя покорность искуплением за мою глупость.
Хаята настойчиво придвинулась к нему задом. Её хвост лежал на ягодице, обнимал сбоку бедро и прятался под живот. Мужчина самодовольно окинул взглядом эту скульптуру под названием «бери всё, что пожелаешь». Она напомнила ему о первой в его жизни ночи проведённой с зверолюдкой. Та серая дьяволица тоже тулилась к нему попкой и выпрашивала член. Да и последний монолог Хаяты по содержанию отдавал волчьим духом. Куда же пропала вся её цивилизованность и независимость? Сейчас она больше походила на зверя, чем на человека… Эти мысли подтолкнули перерожденца к правильному по его мнению ответу.
— Отбрось свою гордость, признательность и прочие выдумки разумных существ. Мы два диких зверя встретившихся в глухом лесу. Так давай же отдадимся инстинктам и просто устроим бездумное животное соитие.
Когтистая лапа хлёстко влепила по оттопыренной заднице и тут же ухватилась за крепкую ягодицу. Стойкая девушка не проронила ни звука. Второй рукой волк провёл по элегантной спинке от копчика до лопаток. Испорченная лишь парой незначительных шрамов кожа котолюдки была безумно приятной на ощупь. Ладонь на ягодице переместилась на изящную талию. Пальцы немного погладили волосы на затылке и сжались в кулак, зажимая между фаланг синие локоны.
— Ну что, готова?
Хаята замычала одобрительное «угум». Но прежде, чем она успела договорить, стояк самца резко проник в неё сзади. В итоге, её ответ превратился в протяжный скулящий стон:
— Уг-х-хм-м-м-м-х-м-м!!!
Удерживая кошку за изгиб талии и копну волос, кобель потянул её на себя и насадил на член по самые яйца. Он сделал пару вхождений, ощущая, как его истосковавшийся по самке половой орган вспыхивает волнами похотливого удовольствия. На самом деле, кайярун оказался очень близок к быстрому извержению. Уже после десяти толчков тазом Вейгеру пришлось сдерживаться, чтобы растянуть спаривание.
Как вдруг… Где-то в стороне, послышался шелест травы. Чьи-то лёгкие шаги потревожили покой ночной чащи. Синевласка была слишком вовлечена в процесс, чтобы заметить. Старый же командир оставаться бдительным, даже во время потрахушек, и сразу уловил подозрительные звуки. Он не прекратил иметь Хаяту раком, несмотря на опасения — незачем девочке отвлекаться — а сам повернул голову в сторону, где шелестела подножная труха.
Зрением волка Вайтран различил невысокий силуэт в медвежьей шкуре, притаившийся между кустов. Эльфийка не то из страха, не то из интереса пришла к парочке зверолюдов. Вглядевшись во тьму получше, самец понял, что Визи в наглую подглядывает за ними. Хотя вряд-ли она многое увидит при таком-то освещении.
Причин для слежки у остроухой было много. Вейгер мог сходу назвать минимум три. Поэтому он решил оставить её в покое и вернул взгляд на покорную Хаяту.
Первым испытанием для котолюдки стала сила. Самец накрыл лапищами миниатюрные плечики и навалился своим торсом на маленькую бархатистую спинку. Теперь его толчки ударяли импульсом по всему девичьему тельцу. Четырём тонким кошачьим лапкам пришлось удерживать вес сразу двух существ. Острые локотки девушки прогнулись под нагрузкой и задрожали. К стонам наслаждения добавилось натужное пыханье ноздрями.
Зато Вайтран чувствовал себя прекрасно. Он в край обнаглел и плюсом ко всему лёг щекой Хаяте на макушку.
— Мх! М-х-ф! М-х-х! — кряхтела девушка через стиснутые губы.
— Тебе такое не нравится. — повелительно произнёс Вейгер — Что не говори, а ты у нас больше по нежностям.
Вторым испытанием для котолюдки стала гибкость. Волк вернулся в вертикальное положение. Потянув кошку за волосы, он вынудил её оторвать ладони от земли. Второй рукой он удерживал её осиную талию на месте, из-за чего зверолюдка начала выгибать спину. В конце концов изгиб достиг поразительной глубины — ещё немного и Хаята могла бы заглянуть самцу в глаза.
— Мф-ф… Ай! — скривила она мордочку.
Вейгер понял, что партнёрше больно из-за того, что он слишком сильно тянет за волосы. Он отпустил синие локоны и торс девушки немного выпрямился. Мужчина взял красавицу за предплечие и стал оттягивать её назад за руку. Звонкие быстрые шлепки ударов женских ягодиц о мужской лобок разлетались по лесу. Хаята стонала не так громко, как в начале, при ручных ласках. Это оскорбляло самолюбие перерожденца и побуждало его искать оптимальный ритм и угол вхождения. Непроизвольно он жаждал угождать подруге до конца.
Третьим испытанием для котолюдки стала стойкость. Вернее, это было уже не испытание, а негласное соревнование с Вейгером Бродом. Сейчас решалось, кто первый из них кончит. Она, которая никогда не достигала оргазма от мужского члена или он, который не выпускал семени целый месяц. Даже со всеми умениями арханурца, при таком перевесе в пользу партнёрши, не обкончаться первым было очень сложно.
Парень замедлился и отвернулся от сексуальной фигуры, чтобы хотя бы вид прекрасной Хаяты не доводил его до оргазма. Затем ему пришлось замедлиться. Но и это едва помогло. Мягкий стонущий голосок девушки продолжал ласкать слух. Гибкое соблазнительное тело само задвигалось взад-вперёд, насаживаясь на мужской стержень. Синий хвостик выгнулся крюком, щекотливо проводя шерстью по груди волка.
Вейгер был вынужден пойти на крайние меры и убрал руки прочь от притягательной партнёрши. Дальше он зажмурился и стал представлять, что-нибудь мерзкое, что остудит его пыл.
Котолюдка, как на зло, принялась усердствовать и ускорила атаки бёдрами на раздроченный член. Её волновало не удовольствие, а желание поскорей проверить истинность пророчества. Она стала стонать громко и надсадно, повизгивая словно деревенская шлюха. Опытному любовнику ничего не стоило обличить её притворство. Но всё же, даже так, старания Хаяты делали своё дело. Мужчина не смог сформировать в фантазии отталкивающий мыслеобраз. Вместо него в темноте закрытых век появился лик очаровательной хвостатой малышки.
Милая вытянутая фигурка с плоским животом. Кругленькие гладенькие бёдра подпёртые безупречными ножками. Сладкая смазливая мордочка объятая красивой ухоженной причёской. Великолепная светлая кожа, манящая к себе губы и ладони. Каждый сантиметр этого прекрасного тела был создан чтобы дарить мужчине наслаждение.
Увидев в сознании такую картину перерожденец сдался. У него не было больше сил терпеть. Он раскрыл глаза, наклонился вперёд и схватил кошку за надплечье и талию. Его бёдра возобновили ударный ритм. Ягодицы девушки снова начали вздрагивать от мощных шлепков. Не ожидавшая такого Хаята на мгновение замолкла, а потом застонала тише, но зато искренне, без симуляций. Теперь зверолюдка замерла и только слегка передвигала лапы, чтобы упереться понадежней. Жёсткие атаки стояка, едва не сбивали её с ног.
Вейгер чувствовал на душе осадок — он так и не довёл подругу до оргазма. Но его молодой член был готов лопнуть от переизбытка возбуждения и подпирающего выстрела.
— Внутрь… Внутрь… — тихонько, просительно зашептала кошка.
Мужчина по другому и не собирался. Последняя струнка сдерживания в нём лопнула и оргазмирующий стояк выплеснул содержимое в тесную девичью щёль. Жидкости жизни накопилось очень много, так что она заполнила всё до упора и брызнула наружу. Хаята закрутила головой, будто пытаясь проконтролировать, как в неё кончают. Самец сделал ещё пару проникновений, пока семя, порция за порцией, поступало из него в партнёршу.
Пучок нервов в его половом члене на протяжении десяти секунд пылал неописуемым запредельным удовольствием, вынуждая забыть обо всём и стонать, невзирая на мужскую сдержанность.
Дело было сделано и сомкнувшиеся в любви зверолюды рассоединились. На Вайтрана тут же навалилась сильная усталость и он, вынужденно, присел голой задницей на траву. Хаята взглянула на него, продолжая стоять на четырёх конечностях. В её зелёных глазах застыла какая-то грусть.
— Любимый, не пойми меня не правильно… — тихонько заговорила она — Сейчас мне нужно подняться на дерево и помолиться. Ты бы мог побыть со мной рядом, но тебе сложно лазить и ты устал…
— Иди. Ни о чём не переживай. — ответил ей покачивающийся волк.
Он уже отключался и был готов мгновенно провалиться в беспамятство.
Котолюдка кивнула, подползла к лохматому дикарю и бережно поцеловала его в щёку. Затем быстренько поскакала к высокому дереву, запрыгнула на ствол и, сошкербая кору когтями, покарабкалась наверх. У Вейгера не хватило сил поднять голову, чтобы проследить за ней. Похоже сильное сескуальное возбуждение было той последней гранью, которая удерживала его в сознании после захода солнца. Теперь же, все затраты энергии, от утренней проверки способностей, до ночных виляний тазом в соитии, разом навалились на организм избитого и исцарапанного Чачаунора.
«Так быстро…» — тоскливо подумал мужчина — «Прощай, Хаята.»
Он откинулся на спину, довольно больно приложился затылком и сомкнул веки. Затуманенный разум так и не не смог понять, что произошло первее, провал в сон от усталости или падение во тьму перерождения.
Книга получилась очень большой. Решил разбить на два тома. Первый, как водиться, бесплатный, для дегустации. Чтобы тем, кто уже оплатил книгу, не покупать её во второй раз, второй том будет пристыкован к этой же странице на сайте.
Арты к книге:
Изначальный Вейгер Брод
Котолюдка лучница Шанхаята
Волколюдка Сиановата
Обложка:)
Авторка АРТОВ — Kimiko (https://author.today/u/kimiko)
Как и в прошлые разы, Вейгер пробудился от сна уже в новом теле. Пребывая в горизонтальном положении, под собой он ощутил странную бугристую деревянную поверхность. Мышцы в нижней половине затекли и немного побаливали, из-за чего, первым делом, захотелось потянуться.
Перерожденец раскинул руки в стороны, одновременно переворачиваясь на бок, и тут же понял, что под лопатками отсутствует упор. Торс начал проваливаться в пустоту, заспанные глаза широко раскрылись в испуге. Тогда мужчина увидел, что, оказывается, он спал на дереве, и довольно высоком…
Он попытался сгруппироваться, зацепиться пальцами за толстую ветку, поймать её ногами. Но было уже поздно. Спросонья старый воин не среагировал должным образом и был вынужден отправится в свободное падение. По пути, пока его хлестали по голой коже тонкие побеги, он думал не о предстоящем болючем ударе, а о том, какой он слабак, раз со всем своим опытом не смог избежать провала.
Левая рука выстрелила в бок, пытаясь словить проносящуюся мимо ветвь… Тщетно. Набранное ускорение мощным рывком разорвало хватку и пальцы соскользнули. Тело лишь слегка поменяло траекторию и ничуть не замедлилось.
«А пальцы ведь с человеческими ногтями…» — пронеслась мысль.
Удар о корневище и каменистую почву получился ничуть не щадящим и очень даже неудачным. Жуткая, мучительная боль вспыхнула в затылке, спине и ногах. Вейгер скривился и закряхтел, душа в себе стоны.
За болью физической в голову проникла боль душевная. Лежа под деревом перерожденец стал вспоминать события минувшей жизни. Сверху на воспоминания о несчастной котолюдке хлынула информация связанная с текущим телом. Всё это перемешалось и собралось в комок сумбурных, полу тоскливых эмоций.
Этого молодого парня, очередного продолжателя рода Бродов, звали Пауль. Мысли по поводу Шанхаяты в нём таились грустные, с лёгким оттенком обиды. Юноша расстался с матерью после ссоры, и отправился в путешествие на поиски родного отца. С малых лет он рос в поселении эльфов, а его мать котолюдка состояла в брачном союзе с мужчиной полуэльфом. Немного подросши, Пауль начал догадываться, что муж матери, ему не кровный предок. Тогда-то он в течении нелёгкого разговора добился от Хаяты признания. По её словам Чачаунор бросил семью, ещё до его рождения и вернулся в племя волколюдов.
Бедный ребятёнок не смог смириться с таким поступком отца. Подросши ещё, набравшись сил и обучившись навыкам выживания, он, вопреки запрету матери, отправился в земли Занзидара. Там он, к своему удивлению, обнаружил, что волки хотят его убить и не желают слушать ни единого слова. Причиной тому была внешность парня, который всецело пошёл в матушку и выглядел, аки натуральный котолюд.
Едва унёсши лапы от жёстко многодневного преследования, Пауль забросил тщетные попытки отыскать Чачаунора. Он немного поразмыслил и решил пожить в одиночку, попутешествовать по миру и поискать местечко, где ему будет хорошо… За два года брожений по Забытым Землям, юноша порядком соскучился по матушке и всё чаще задумывался о том, чтобы с ней повидаться. Останавливало только то, что Хаята наверняка будет в бешенстве и костьми ляжет, но больше никуда не отпустит сына.
«Интересно, Чачаунор и правда бросил беременную возлюбленную или в дороге к эльфийскому поселению случилось что-то иное, о чём кошка не захотела рассказывать?» — задумался Вейгер — «Быть может Визи таки увела у неё темногривого. Эмоциональная зверолюдка не выдержала предательства и прикончила обоих во сне… Истины я не узнаю уже никогда, хоть и очень интересно… Что не говори, а своих детей я тоже бросил, так что такое поведение у моих отпрысков вполне прогнозируемо. В духе Бродов, так сказать…»
Сознание обработало информацию о последних месяцах жизни котопса и полученные сведения наконец подарили старому воину лёгкую радость и проблеск надежды. Оказывается юноша-полукровка забрёл не в какую-то глушь, а выбрался к полноценному людскому поселению под названием Харачун. Это была небольшая провинциальная деревенька, и Вейгер поспешил отыскать в памяти, где же он уже видел такое название.
Последний раз он держал в руках карту Драугфага всего месяц назад, перед восхождением его войска на Хребет Безумия. А до этого он разглядывал работы разных картографов почти всю жизнь. Должность полководца обязывала хорошо разбираться в местности и постоянно планировать маршруты.
Покопавшись в памяти изначального разума, он вспомнил слово похожее на «Харачун», отмеченное где-то на северо-западе региона называемого в народе Новый Арханур. Эту догадку подтверждали воспоминания Пауля о словестном контакте с одной жительницей деревни. Сам котопёс обладал скудным образованием, владел только эльфийским и кошачьим диалектами. Но Вейгер, по одному лишь акценту той простолюдинки, мог с уверенностью заявить, что Харачун находиться под властью Арханура. Хотя, кто знает, какая политическая ситуация установилась в стране спустя столько лет? Расколы внутри империй не редкость. Но то, что сто лет назад, Харачун был окраиной Нового Арханура, это точно.
«Пресвятой Зельдад… Сто лет…» — вдруг осознал мужчина — «Сто лет, как Вейгера Брода не стало на сей грешной земле. Никто и не знает, что я вот он, здесь, жив, здоров. И что для меня прошло всего пять дней…»
Сквозь зелёный полог леса проникали приятные, ласкающие кожу солнечные лучи. Утренние птицы надрывали голоса в громких брачных песнях. Парень немного пошевелился, укладываясь поудобней и поправляя хвост. Вставать ему совсем не хотелось, несмотря на предшествующее падение. А хотелось немного полежать и, быть может, даже подремать. Догнать сон, так сказать…
Лень определенно являлась одной из основных граней характера Пауля и отчасти влияла на поведение перерожденца. Но прадеду нравилась простодушность и беззаботность присущая его внуку. Она вселяла в сердце покой и умиротворение, которых так не хватало Вейгеру. Он считал, ему есть чему поучится у этого молодого и мечтательного парня.
«Жажду путешествовать и изведывать неизведанное он унаследовал от меня, то есть от дедушки.» — с гордостью подумал мужчина — «Порывы сбежать из дома, это у него от матери. Ну а лень… Может от Бёрка, может от Вайтрамона, не знаю.»
И тут, в его спокойные мирские рассуждения проникло осознание одной важной упущенной мысли. А ведь двадцать лет назад над Забытыми Землями нависала угроза вторжения болотных орков! И некий могущественный колдун промышлял демонической магией. Что же случилось впоследствии? В памяти Пауля не нашлось ни единого воспоминания о какой-либо крупной войне. Видимо, основные события произошли до обретения им осознанного возраста и никак не коснулись удалённых территорий Тихолесья. Ведь даже баек среди длинноухих никаких не ходило. А должны были, если бы угроза уровня Чантрахара заявилась бы к ним в гости.
Путешествуя по Забытым Землям, котопёс лишь раз наткнулся на клыкастый узколобый череп орка, когда откапывал сладкие корешки рогоза. Есть ли орочьи кости среди снаряжения встречаемых зверолюдов, он попросту не обращал внимания.
«Наверное старик Авайнор удачно отбил нападение и защитил свои владения, так что ни один из малых народов под его покровительством не пострадал.» — предположил Вейгер — «Может я себя просто накрутил и нет никакого воскресшего Чнтрахара? Но ведь у вождя была татуировка… Что-то здесь не чисто.»
Арханурец оставался подозрительным, но времени выяснять что-либо у него не было. До вечера требовалось найти партнёршу для зачатия следующего носителя сознания. Как и прежде, перерожденец начал с оценки новообретённого организма.
Пауль поднялся на ноги и потянулся уже без угрозы куда-то свалиться. Рот его широко раскрылся в глубоком зевке. Ощутив в мышцах приятное покалывание, он расслабил конечности, опустил глаза и осмотрел себя спереди и с боков.
Взору предстало тело невысокого щуплого парнишки. Босого, в латаных тканевых шортах до колен, и с голым торсом. Узкий кожаный пояс, некогда служил для ношения ножен с эльфийскими кинжалами. Сейчас он был пуст и просто поддерживал портки. Свое оружие и припасы Пауль распихал по тайникам в окрестностях Харачуна, чтобы при встрече с людьми его не боялись или не хотели ограбить. Ну бегает себе зверёныш голодранец, никого не трогает, и бес с ним.
Сзади в шортах имелась прорезь под хвост, застёгнутая на пуговицу. Делать такую удобную одежду, котопса научила мама. Шерсть на гибком длинном отростке, растущем из копчика, была тёмно-тёмно-синего цвета. По сути, средний оттенок возникший в результате смешения палитры родителей. Кстати, расцветка шерсти и послужила основной зацепкой для появления сомнений в родстве с белокурым эльфийским отчимом.
В целом, волос на теле у Пауля было меньше, чем у обычного волколюда. Удлинённые клыки и боевые звериные когти отсутствовали. В этом плане, юноша больше походил на своего дальнего родственника, чистокровного человека. Цвет глаз у него с рождения тёмный. В то время, как у отчима голубой, а у матери зелёный. «Значит настоящий мой отец должен быть темноглазый.» — подумал когда-то ребятёнок.
На голове у него торчали тонкие кошачьи уши с короткой шерстью. По всем параметрам котопёс являлся скорее просто слегка выродившимся котолюдом. Волчьи же черты во внешности юноши почти не отразились. Он вполне бы мог вернутся в родное племя матери, придумав для форса какую-нибудь сказку о потерянном наследнике рода. Возможно, ему бы даже поверили…
Но как поступать со своей жизнью, это уже личное дело Пауля. Вейгер здесь проходом и решает другие проблемы.
«Близость людского поселения, именно то, чего мне не хватало.» — анализировал ситуацию мужчина — «Нужно любым способом вернуть этой родовой ветви человеческий облик и выйти на контакт с добротным чародеем. Значит я обязан, как минимум, обрюхатить какую-нибудь деревенскую бабёнку, чтобы начать вымывать звериную кровь.»
И, похоже, судьба снова подбрасывала перерожденцу близкий и доступный вариант. Дело в том, что Пауль не просто так задержался именно возле Харачуна. Здесь котопёс, совершенно случайно, повстречал деревенскую девицу, которая зашла поглубже в лес, собрать корзинку диких ягод. Молодуха по началу сильно испугалась, выронила кладь и побежала куда глаза глядят, лишь бы подальше от страшного зверя. Паренёк не собирался за ней гнаться. Он подошёл только чтобы забрать ягоды из корзины, раз самка человека так легко с ними рассталась. Затем Пауль заметил, что девица убегает не в сторону поселения, а вглубь дикой чащи. Это означало, что с большой долей вероятности она заблудиться, со всеми вытекающими последствиями…
Хаята обучала сына с уважением относиться к особям женского пола, независимо от обстоятельств. Поэтому котопёс решил помочь бедной селянке не попасть в беду. Он выследил молодуху, таща с собой её оброненную кладь, чтобы доказать благостность своих намерений. Ему казалось вид корзинки, должен успокоить человеческую самку. Но та всё равно потеряла сознание от сильного шока, когда увидела, как ей навстречу шагает тот самый зверь.
Очнулась молодуха уже лёжа у Пауля на коленях. От повторного побега её удержала добродушная улыбка на лице зверолюда. Получив от него в руки оброненную корзину с ягодами, она окончательно успокоилась и переменилась. Парочка не понимала речи друг друга, но сумела наладить контакт на уровне жестов и эмоций. С тех пор они подружились, а добрая селянка принялась периодически подкармливать своего лесного питомца сметаной, сыром и молоком.
Ориентируясь по фазам луны, они договорились встретиться сегодня, в условленном месте, чтобы девушка опять передала коту разных вкусностей с отцовского стола. При этом, их общение никогда не заходило дальше поглаживаний зверёныша по макушке. Но Вейгер имел доступ в голову Пауля, а потому знал, что внешность заботливой приятельницы, вызывала у внука очень даже похабные мысли. Взять хотя бы размер груди, который хорошо отпечатался в памяти юноши, как значимая деталь.
«Вот тебе и задачка.» — подумал старый воин — «Охмурять деревенскую бабу будучи полукотом-получеловеком… Таким я ещё не занимался.»
Самец отряхнул шорты от пыли и налипших листьев. Затем прошерстил пальцами волосы на голове и достал из них пару обломанных веточек. Инстинкты опытного бойца уговаривали его сходить в тайник за оружием. Но Вейгер пересилил эту манию и убедил себя, что в подобном нет сильной необходимости. В крайнем случае, он управится голыми руками или раздобудет оружие в бою.
Теперь, разобравшись со всеми насущными вопросами, следовало поскорее выдвигаться. Встреча была назначена на утро и Пауль мог на неё даже опоздать. Ведь конкретного времени, когда у селянки получится отпроситься в лес, никто не знал.
Мужчина поднял взгляд и всмотрелся в рябь из листьев и солнечных зайчиков, пытаясь определить сколь давно рассвело. Вроде бы недавно…
Пользуясь памятью внука, который хорошо разведал окресности, перерожденец пошагал на юго-восток. Вместе с этим он начал прислушиваться к ощущениям, как ведёт себя молодое тело, где отдаются болью старые раны, сколь легка походка и гибки движения. Котопёс определённо был ниже отца и слабее деда. В нём не ощущался нескончаемый запас энергии, как в Чачауноре. В нём не таилась разрушительная мощь, как в Вайтрамоне. Как и другие дети в эльфийском поселении, Пауль сосредоточился на практике в стрельбе из лука. И даже так, едва ли он в свои юные годы смог бы посоревноваться в меткости со старым Вейгером, у которого был прирождённый талант к владению любым оружием.
Но всё же, тело Пауля было подготовлено лучше, чем у того же Бёрка. Сказывался кошачий инстинкт лазить по деревьям, в купе с отсутствием прочных когтей для зацепа. Юноше полукровке приходилось рассчитывать только на силу своих конечностей, благодаря чему он неплохо укрепил мышцы и суставы.
К слову, скакать на четвереньках, как другие зверолюды, он не умел. Когда-то в детстве, маленький котёнок пробовал бегать на четырёх лапах. Но в обществе прямоходящих эльфов над ним посмеивались. Поэтому Пауль прекратил заниматься подобными вещами и с возрастом совсем отвык от звериных повадок.
Вот лазить по деревьям эльфы любили. Построить дом на самом высоком дереве у них считалось большим достижением. Остроухие всегда завидовали умению Хаяты, не напрягаясь, висеть на гладком вертикальном стволе.
Пройдя метров двести по кустистым зарослям, парень вышел на широкую поляну застланую высокой травой. Гнущиеся под собственным весом зелёные колоски переплетались в обширные густые сети. Самец предпочитал охотиться здесь на неядовитых змей, которые были уязвимы в плотных сплетениях полевых растений.
Сразу за полем начиналась глубокая балка с небольшим озерцом на дне. Там изредка увадалось поймать жирную лягушку, вылезшую погреться на солнышке. Но после того, как Пауль зачастил заглядывать это на озеро, род земноводных в нём изрядно оскуднел. Оттого в последнее время визиты перестали давать положительный результат.
После балки снова вырастала стена высоких деревьев. Зайдя в неё, котопёс мог перейти с размеренного шага на стремительный бег. Во-первых, здешние заросли изрезали тропинки вытоптанные местными грибниками, охотниками и бортниками. Во-вторых, всюду на древесной коре были отметины тех же людей, помогающие ориентироваться на местности. В этот, относительно разведанный и обжитый участок леса и ходили деревенские девицы на сбор диких ягод и прочих подаяний природы. Здесь же и назначали встречи юная селянка и юноша полукровка.
Скоро Вейгер лично, а не через воспоминания, познакомиться с новой девушкой, которую необходимо склонить к соитию. Осознание этого нагоняло на него лёгкое воодушевление и приятный мандраж. Выбор у него стоял между, добиться желаемого и пойти на изнасилование. Но мужчина оставался уверен, что у него всё получится. Уж с деревенскими бабами ему доводилось трахаться, едва ли не чаще, чем получать ранения в бою.
Большой заострённый кверху валун стоял подле высохшего дерева со скудной крючковатой кроной. Вокруг раскинулись заросли дикого шиповника и торчали лысоватые вытянутые ввысь разреженные сосны. Дикие звери редко заходили сюда из-за близости людского поселения.
Выглянувший из-за гребня холма Пауль увидел подле сухого ствола одинокий девичий силуэт в белой рубашке и длинной синей юбке. По светло-золотистому цвету волос он понял, что это его подруга. На локте у неё висела коричневая плетённая корзинка, в которой наверняка была припрятанаа утащенная из дому еда. Знакомая не спеша прогуливалась по полянке с валуном и мнительно оглядывалась по сторонам.
Вейгер немного понаблюдал за ней и за окружающим лесным пространством. Привычка быть во всём осторожным у старого бойца никуда не делась. Он и так сегодня сделал себе поблажку, не вооружившись. Так что оценить обстановку перед выходом на открытое пространство не помешало бы.
«А вдруг отец селянки выпытал у неё куда пропадают харчи и организовал засаду на наглого зверолюда?» — подсказывала перерожденцу его паранойя.
Прошло немного времени. Поднялся лёгкий летний ветерок и обдал тёплым воздухом притаившегося у земли котопса. Светловолосая приятельница отчего-то приуныла, присела на зелёную травушку и склонила голову на бок. Мужчина отбросил последние сомнения и поднялся на вершину холма, выровнявшись в полный рост. Он направился вниз по склону, навстречу ожидающей его подруге.
Навык бесшумного хождения кота наложился на умения славного воина, и сделал из него непревзойденного лазутчика. Девушка заметила приближение зверя, лишь когда он показался на краю её поля зрения. Она тут же подскочила и с радостным видом побежала его обнимать.
Селянку звали Арка. Вернее, это Пауль так запомнил звучание её имени, когда она впервые ему представилась. Вейгер же знал, что это распространенное женское имя по-правильному произносилось Айка.
Возраста девушки зверолюд не ведал, но выглядела она лет на восемнадцать-двадцать. Оттого араханурец удивился, что у неё на шее не видно янтарных бус — признака замужней женщины. Вполне возможно, Айка была приёмным ребёнком в семье. Таких обычно не спешат венчать, а оставляют ухаживать за старшими рода до их смерти.
Мужчине хватило пары мгновений, чтобы оценить селянку с ног до головы и предположить, как выглядит её тело под одеждой. Длинные золотистые кудри пышными волнами стекали с макушки на широкие девичьи плечи. Приятное молодое лицо с округлыми чертами улыбалось, рисуя милые ямочки на щеках. Среднего размера голубые глаза выглядели необычайно умными и немного старили девушку. Крупная грудь и объёмные бёдра создавали видимость, что она малость полновата. В то же время, довольно тонкая подчёркнутая талия вселяла надежду, что у неё от природы такие пышные формы и переедание здесь ни причём. Запястья не закрытые рукавами тоже отличались сбалансированной толщиной и намекали на относительную худобу. Ростом человеческая самка превосходила мелкого щуплого котопса где-то на пол головы.
Айка набросилась на Пауля, сдавливая его в объятиях поверх плечей. Корзинка отяжелённая неким содержимым всё ещё висела у неё на локте. Парень вжатый лицом в шею девушки ощущал на уровне своих ключиц два упругих шара женских грудей. Не упуская шанса он положил руки ей на поясницу и тоже приобнял. Оценка ширины обхвата была утешительной.
«У неё отличное соотношение размера сисек и глубины талии.» — подумал Вейгер. — «Лишний вес, если и есть, то совсем немного.»
Юноша попытался опустить ладонь чуть ниже и невзначай потрогать задницу, но селянка разорвала их объятия, по свойски взяла его за плечи и посмотрела в глаза.
— Привет Павул, мой хорошенький… — сказала она на северо-арханурском наречии.
— И тебе привет, Айка. — ответил зверолюд — Только меня зовут не Павул, а Пауль.
Девушка отскочила назад, как ошпаренная. Оторопевшим взглядом она уставилась на приятеля, повернувшись немного вбок и прикрываясь от него корзинкой.
— Извини, что не признался сразу. — сказал синешёрстный кот, невинно пожав плечами — Да, я знаю людской язык.
Простолюдинка продолжала таращить свои голубые глазёнки и уже приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но первое же слово застряло у неё в горле. Тогда Пауль изобразил обеспокоенное виноватое выражение и тяжело вздохнул.
— Мне нужно было удостоверится, что тебе можно доверять. Сейчас я вижу, что ты не предашь. — добавил парнишка.
Айка немного подождала. Затем медленно опустила корзинку на землю, в знак того, что она верит зверю и не опасается его.
— Что же ты молчал, глупенький…
Вейгер специально продолжал стоять на месте, чтобы девушка сама вернулась к нему.
— Пойми меня. К котолюдам в здешних краях не очень благосклонны. Я переживал… Чтобы меня никто не обидел.
Сказав это, юноша скорчил грустную мордашку и опустил взгляд. План притвориться жертвой сработал. Смущённая селянка побрела мелкими шажочками навстречу и остановилась в полуметре напротив. Её внимательный сочувственный взор не отрывался от тёмных глаз котолюда.
— Пресвятая Харануш, что же ты…
Айка снова набросилась на Пауля, теперь едва не запихивая его голову промеж своих добротных грудей.
— Что же ты, как же ты… — бормотала она, не находя других слов.
Зверолюду оставалось только наслаждаться плотным телесным контактом. Он вернул руки на девичью фигурку и ласково коротко поглаживал её.
— Так ежели ты всё знаешь и понимаешь, мы можем… — воодушевленно начала и вдруг запнулась человеческая самка.
— Да, мы можем поговорить. — подсказал юнец. — О чём пожелаем.
И снова Айка резко оторвала лесного приятеля от себя, крепко взяв за костлявые плечи. Она слегка затрясла самца, осыпая его вопросами.
— Расскажи, как ты сюда попал? Откуда ты? Почему ты один? И почему ты не злой, хотя выглядишь, как зверь?
— Я с далёкого севера. — стал серьёзным голосом рассказывать Пауль — Моё племя уничтожили болотные орки. Жуткие твари… Я единственный кто спасся. Моя матушка, отец, сестра и трое братьев погибли… — он тяжело вздохнул — Всё это произошло два года назад. С тех пор я ищу место, где смогу пожить в тишине и спокойствии. Признаться, когда мы впервые встретились, я испугался не меньше твоего. Но я всё же мужчина, поэтому…
Парень вновь вздохнул и заглянул подруге в глаза. Та смотрела на него мокнущим взглядом — настолько она прониклась его горем.
— Я порядком проголодался. — перевёл тему Вейгер — Давай перекусим?
Но девушка даже не обернулась в сторону корзины. Она просто по новой обняла его, на этот раз опустив голову со шмыгающим носом юноше на надплечие. Его лицо уткнулось в копну светлых шелковистых кудрей пахнущих дешёвым деревенским мылом. Делать нечего, кот постоял в обнимку с приятельницей ещё немного.
— Бедненький, бедненький котик. — шептала Айка.
Отлипнув от зверолюда, она торопливо зашагала к своей поклаже. Подле неё, селянка присела на корточки, для удобства поправляя юбку. Пауль подошёл к девушке сзади и заглянул ей через плечо. Когда селянка откинула узорчатый платок, на дне её лукошка взору предстали добротный ломоть хлеба, пара варёных картошин и глиняный кувшинчик с молоком.
Айка тут же взяла ёмкость с белой жидкостью, протянула её парню и сказала:
— Вот, свеженькое. Сегодня утром доила.
Зверёныш принял от неё угощение и, прежде чем отпить, промолвил:
— Ты очень добра ко мне. Спасибо тебе за это.
Юная златовласая красавица обернулась на него и посмотрела снизу вверх.
— Так непривычно, что ты отвечаешь на понятном языке. — сказала она и улыбнулась.
Вместе они принялись трапезничать. Кот лакал прохладное молочко, а доярка жевала хлеб с картошкой. Периодически они обменивались пищей — кто-то запивал, а кто-то доедал остатки.
— Я думала принести тебе гарной одежды. — пробубнила с набитым ртом Айка — Но батюшка с меня точно шкурку снимет, ежели я так поступлю. Он и так…
— Не переживай, я крепкий парень. — ответил Пауль — Обойдусь тем что есть. Но можно тебя всё же о кое-чём попросить.
Девушка вопросительно уставилась на него.
— Я безумно устал ночевать в лесу под укусами сотен комаров. Пусти меня хотя бы на одну ночку поспать в…
— Нет, не могу. — отрезала простолюдинка — Если нас раскроют, то придется и мне в лес перебираться.
— Да дослушай ты. — упорствовал перерожденец — Я видел на полях Харачуна кладовые для сена. Ты ведь сможешь добыть ключ от какой-нибудь из них, чтобы я всего разочек поспал под крышей?
Айка посмотрела куда-то в сторону и задумчиво насупилась. Парень присёл сбоку от неё и дружелюбно прикоснулся к плечу. Старый манипулятор внутри него быстро подобрал нужное выражение — щенячьи глазки и строгий уверенный рот. Девушка взлянула на это невинное лицо и долго сопротивляться не смогла.
— Я попробую стащить ключи, но… — замялась она.
«Быстро сломалась.» — подметил Вейгер — «Должно быть у Пауля приятная внешность. Зеркала проверить у меня нет, но по реакциям Айки заметно, что он ей нравится.»
— … в этих кладовых частенько прячуться влюблённые, чтобы… Попежится. — последнее слово селянка произнесла как-то неловко.
Мужчина чуть ли не ответил: «я знаю». Воспоминания тут же отнесли его в далёкие времена, когда он совсем молодой, целый месяц пялил разных баб на сеновале, покуда арханурское войско стояло лагерем рядом с одной деревенькой. В голос же он сказал следующее:
— Я спрячусь в сене и меня никто не найдёт. А даже если найдут, тебя ни в чём не заподозрят. Откуда им знать, как я туда попал?
Девица нервно покрутила золотистый локон в пальцах. Затем выровнялась и отряхнула хлебные крошки с юбки. Продолжительное время она о чём-то думала, глядя то на котолюда, то куда-то вниз.
— Я отплачу тебе за твою заботу. — промолвил парень, чем привлёк особое внимание селянки. — Если есть кто-то, кто тебя обижает, я его накажу, чтобы больше не зазнавался.
— Что ты⁈ Да кого ты накажешь⁈ — всполошилась Айка, выпучив глаза и перейдя на повышенные тона — Гляди, чтобы сам без хвоста не остался!
Она махнула на него рукой и отвернулась. Прошлась немного около валуна и остановилась. Потом обернулась и виновато посмотрела на зверя.
— Извини, я не хотела на тебя кричать.
— Ничего страшного. — Пауль приблизился к девушке и взял её пальцами за запястье. — Ты переживаешь, это нормально. Но я не такой слабый, как тебе кажется. У меня просто нет дома и семьи, которая могла бы меня поддержать.
Блондиночка сжала губы. Её подбородок задрожал. Вейгер начал догадываться, что молодуха и правда сирота, раз она так эмоционально реагирует на его слова.
— У тебя тоже? — аккуратно спросил он, внимательно следя за красивыми голубыми глазами.
— Я… — начала и запнулась простолюдинка — У меня…
— Потом расскажешь. — остановил её зверолюд — Когда посчитаешь нужным.
Айка сглотнула и медленно кивнула. Наверное история у неё была слишком жуткая, чтобы вот так взять и выложить её.
Котопёс пернёс свою руку с запястья на плечо девушки.
— Давай договоримся, как мы будем действовать.
Пышногрудая селянка нахмурилась и пожевала губы. Похоже она не знала с чего начать, а переживания вызванные рискованной авантюрой мешали ей рассуждать. Тогда мужчина решил рассказать свою часть плана.
— Я буду наблюдать за пшеничными полями из опушки леса, с восточной стороны.
— Н-н… — попыталась, что-то возразить Айка. Зверь её перебил, так что она лишь растерянно похлопала ресницами.
— Ищи ключи от зданий за речным каналом. Ближе кладовые нам не подходят. В посёлке могут заметить нашу беготню.
— Поля охраняют днём и ночью. — уверенно заявила девушка — Сегодня там дежурит дед Лагот со своим псом Тихако. Пройти через них будет очень сложно.
Пауль изобразил бурную мыслительную деятельность, хотя решение у него было готово в течении десятой доли секунды. Но его требовалось ещё правильно подать, а не пугать напарницу своим сверхскоростным мышлением. Он начал издалека.
— Этот старик, он ведь любит подремать в полдень, не так ли?
— Ага. — язвительным тоном сказала Айка — А его пёсик кажется вообще никогда не спит. И о каком полдне ты говоришь? Если мы и сможем пройти, то только ночью. По другому я не согласна.
Как только Вейгер задумался над ночным вариантом перебежки, неприятный холодок кольнул его в области груди. Призма была не согласна с тем, что перерожденец пойдёт на поводу у хлопотной доярки. Вот что он ей ответил:
— Если сторожевой пёс не дремлет, без разницы когда идти, днём или ночью.
Простолюдинка скорчила недовольную мину.
— Ну значит, ничего у нас не получится. — сердито молвила она.
Сказать прямо, «спи в лесу и не выделывайся», она не могла. Хотя по лицу было видно, что хочет.
«Обольщение или изнасилование.» — мысленно проговорил мужчина. — «Как же мне её обольстить посреди леса? Что ей наплести, чтобы она согласилась прямо здесь, в грязи со мной переспать? У них с Паулем дружеские отношения. Они от соития ещё дальше, чем Вайтран и Шанхаята. Затащить её на сеновал, и там как-нибудь раскрутить, кажется неплохой идеей. Это уж точно лучше, чем в кустах валять. Она ведь девственица, ещё и со странностями. Ходит по ягоды в одиночку, общается с каким-то отребьем, вместо прогулок с деревенскими парнями… Э-эх, такая скромница в кустах точно не захочет, как бы ей красавчик котолюд не нравился.»
Пока он рассуждал, девушка подошла к корзинке и подняла её с земли. Глянув на зверёныша, она с тоскою проговорила:
— Ну-э-х… Мне нужно идти собирать ягоды, а то батюшка рассердиться. Скажет, я бездельничаю.
Течение времени для Вейгера замедлилось в десятки раз. Он понимал, что рыбка почти сорвалась с крючка и нужно действовать решительно, чтобы уломать приятельницу на секс. Больше всего его удивляло, что Призма никак не реагирует на отказ оптимального партнёра для зачатия наследника от развития взаимных чувств. Неужели ей плевать будет ли человек загадавший желание учинять насилие над невинными? Хотя… Это был риторический вопрос. Стоило перерожденцу задать его себе, как он сразу осознал, что древнему магическому артефакту абсолютно плевать на общелюдские нормы морали. Если потребуется Призма принудит Вейгера трахнуть что-угодно, что сможет сформировать из его семени плод. И плевать на добровольность начал и пожелания сторон.
— Пройдешься со мной? Поболтаем. — предложила Айка, чем вывела Пауля из глубоких рассуждений. — Теперь-то мы можем поболтать.
А? — всполошился юноша — Да. Давай пройдёмся.
Он тоже отряхнулся от крошек, осмотрелся по сторонам, удостоверился, что никто за ними не следит, подошёл к подруге и встал сбоку от неё. Вместе они пошагали по тропинке, уходящей от порослей шиповника на восток. Девица пару раз бросила на спутника улыбающийся взгляд и больше не глядела. Хоть она и предложила поболтать, но сама лишь застенчиво молчала. Старому воину было не привыкать трепаться часами на пролёт, развлекая женщин смешными байками. Но сейчас ему требовалось нечто большее, чем пару похабных анекдотов, чтобы в течении одного дня основательно привязать к себе милую юную доярку.
— Хочешь, устроим небольшое приключение? — затейливо предложил он.
Девушка посмотрела на него озадаченно и одновременно грустно.
— Этот твой отчим наверное житья тебе не даёт. — сказал парень и невзначай коснулся юбки селянки хвостом.
— Угхум… — с хрипотцой нерешительно промычала та в ответ.
— Не представляю, как ты там с ним? У меня здесь свобода! Иду, куда хочу, делаю, что хочу. Никого не боюсь! И каждый день живу, как в последний.
Айка протяжно огорчённо вздохнула и ничего не ответила. Тогда зверолюд резво выскочил вперёд и преградил ей путь.
— Ты ещё много лет с этим старым козлом проведёшь. И все они будут такими же унылыми и безрадостными. Позволь я хотя бы на один денёк тебя развеселю. Ну не могу я смотреть, как такая красавица изнывает от тоски.
Хвост у Пауля за спиной пару раз дёргано взмахнул. Вейгер отметил, что это происходит непроизвольно, и ему трудно контролировать свой пушистый отросток в моменты эмоционального напряжения.
Простолюдинка постояла на месте, глядя вниз. Потом подняла взгляд на полное надежды лицо котопса.
— И что же ты хочешь сделать?
Вейгер лежал спиной на широкой горизонтальной ветви, на высоте трёх метров от земли, свесив хвост, облокотив голову затылком на древесный ствол и скрестив ноги. Оказывается отдыхать на дереве очень даже удобно, когда ты котолюд, и совсем не страшно, если не делать резких движений. К тому же, мужчина был уверен, что при ясном уме он сумеет сгруппироваться и предотвратить падение. Ведь, как показала практика, Пауль умеет лазить по веткам едва ли не лучше Чачаунора, несмотря на человеческие ногти.
Сейчас он глядел на покачивающуюся на ветру лиственную рябь и ждал возвращения Айки из Харачуна. До посёлка отсюда было не более пары километров, так что прибежать она должна уже вскоре. Перерожденец немного нервничал, удастся ли молодой доярке сделать то, что он ей поручил. Хватит ли ей смелости не отказаться от авантюры на полпути. Она ведь может просто проигнорировать желание приятеля, плюнуть на всё и остаться дома.
Вейгер условился сам с собой, что прождёт девушку на этом же месте вплоть до темноты, пока ему не захочется спать. Призма никак не отреагировала на его мысленное заявление. Таким образом старый воин догадался, что всё в порядке и подруга, скорее всего, вернётся.
Предстоящую драку с Тихако, он успел обдумать раз эдак сто. Не хватало сведений о росте, весе и длине лап пса. Поэтому араханурец, на всякий случай, прокрутил в голове планы борьбы с собаками пятнадцати разных пород. По поводу деда Лагота, он вообще не переживал. Чем бы старик не был вооружён, вилами или топором, легендарный полководец уложит его лицом в землю, используя не более двух пальцев.
Перерожденцу вспомнилось, как он лет в двадцать пять-тридридцать, будучи командиром развед-отряда попал в захолустную горную деревеньку. Все арханурские бойцы, включая Вейгера, ожидали, что там будут жить отсталые дикари, с которыми придётся провести короткий разговор огнём и мечём. Но оказалось горцы были очень даже умны и образованы. Они приняли отряд чужаков, как желанных гостей и пригласили их к столу. Тогда молодой командир приказал своим людям отказаться от любой еды предложенной горцами и есть только пищу принесённую с собой. На этой почве у Вейгера и главаря удалённой общины возник конфликт. В ходе него ещё не опытный и спесивый мужчина в открытую обвинил хозяина дома, что он намеревается их отравить. Главарь, выглядевший аки дремучий старик лет семидесяти, посмеялся с знатного мужа и заявил, что если бы он хотел убить пришельцев, то яд ему не потребовался бы.
Вейгер уже в том возрасте считался одним из сильнейших воинов королевства, и дабы не ударить в грязь лицом перед подчинёнными вызвал самоуверенного старца на дуэль. Когда он увидел, что горец собирается драться с ним голыми руками, араханурец снял с себя пояс с ножнами и оголил ладони от перчаток.
Так жёстко его не отделывали ещё ни разу в жизни. Бойкий командир успокоился лишь, когда старик сломал ему несколько рёбер и обе руки.
Весь период выздоровления молодой мужчина провёл в лагере у подножия горы, с мыслями о том, чтобы прийти в деревню к удивительному воину и обучаться у него его мастерству. Вернутся на ту гору Вейгер смог лишь через год, после окончания их похода. К сожалению, к тому моменту тайное поселение было уничтожено, скорее всего, горными троллями. Все его жители пропали, а приключенец так и не смог отыскать ни одного из них, за всю свою жизнь.
«Непобеждённый старик… Куда же ты пропал?» — задумался перерожденец — «Конечно, вряд ли Лагот из Харачуна будет таким же потрясающим воином, как ты. Но один раз я в деле с пожилыми людьми уже обжёгся об свою самонадеянность.»
Кошачье ухо у него на макушке непроизвольно обернулось в сторону. Послышался отдалённый топот ног по земле. Наверняка, это бежала Айка, которая немного заплутала и на сотню метров промазала мимо места встречи.
Котолюд поднялся в сидячие положение. Потом в одно движение свесился с ветви на руках. Ещё полтора метра до твёрдой почвы он пролетел и спружинил внизу ногами. Будь он более диким, то мог бы спрыгнуть с дерева сразу на четыре лапы и с более внушительной высоты.
Парень догнал взбаламученную торопливую подругу уже в спину. Та скакала по ухабам, в каких-то зарослях, задирая юбку до колен. Из-за бесшумных шагов зверя, она заметила его только когда он её окликнул. Качественная ткань одежды и длинные локоны волос насобирали по пути кучу иголок, лопухов и колосков. Немного ошалевший взгляд голубых глаз, уставился на юношу. Поняв, что она залезла не туда, селянка, кряхтя, начала выбираться из зарослей обратно.
— Где верёвка? — спросил Вейгер, туша в себе закипающие раздражение.
Айка без лишних слов полезла руками к себе в ворот рубахи. Из района пышной груди она вынула моток войлочной верёвки средней толщины.
— Такая пойдёт? — спросила девушка, борясь с одышкой.
Кот взял добытый ею шнур, покрутил в его в пальцах и осмотрел.
— Хорошо… Ты молодец.
Доярка улыбнулась и довольно вздохнула.
Пауль отстал от верёвки и обратил внимание на состояние приятельницы. Он потянулся рукой к её волосам и принялся вытаскивать застрявшую в них труху.
— Как же ты так?
— Ну-э-х… Так получилось. — голосок у неё звучал смущённо.
Между тем, игривая улыбка не слазила с девичьего личика, а широкие плечи продолжали высоко вздыматься. Было заметно, что Айка немного возбуждена.
— Нравится нарушать правила? — тоже улыбнулся мужчина.
— Угу-у-ум. — весело промычала девушка. — Ох и влетит же мне! Ну, ничего! Как-нибудь переживу.
Перерожденец одобрительно покивал.
— А ключ достала?
Простолюдинка залезла пальцами под обод юбки и вынула длинный металлический ключ. Тот был неприметно спрятан между тканью и телом.
— И от какой он кладовой? — спросил парень.
— От самой ближней к лесу и второй после канала. — объяснил селянка.
Вейгер сразу повеселел, ведь напарница добыла открывашку для наилучшего по расположению сеновала.
— Ух-х, какая молодец! — искренне радостно похвалил её мужчина и потрепал по плечу.
Дальше он аккуратно взял напарницу уже за оба плеча и принялся убедительно втолковывать ей, глядя прямо в глаза.
— Сейчас незаметно доберись до моста через канал. Хотя, если заметят, ничего страшного. Сделаешь вид, что решила прогуляться.
Айка кивнула, заправляя непослушные волосы за ухо. Лохматые космы просто вернулись назад, нивелируя её старания.
— Внимательно наблюдай за полем. Когда увидишь, что старик и его пёс убегают в лес, немедля отправляйся к кладовой. Отопри её, войди внутрь, закрой створки и жди, пока я приду.
Девушка быстро закивала. Затем снова поправила прядь, но уже с другой стороны от лица, и сказала:
— А где лисёнок, на которого ты будешь их выманивать?
Юноша немного растерялся. Он успел позабыть какую чушь наплёл доярке, чтобы она на всё согласилась.
— Он там… — Пауль махнул рукой в сторону — Я его пока усыпил.
— Усыпил? — удивилась блондиночка — А ты так умеешь?
— Конечно, я и не такое умею. Ну всё, иди.
Перерожденец указал селянке направление, куда ей следует поскорей убраться. Та приподняла полы длинной юбки и побрела, изредка останавливаясь и опасливо глядя под ноги. Вейгер проводил приятельницу глазами и досадливо покачал головой. После Шанхаяты, эта простачка казалась очень нелепой и совершенно беспомощной.
«Ну хватит на неё наговаривать.» — пожурил сам себя мужчина — «Она ведь выполнила всё, что я поручил.»
Никакого лисёнка он естественно не заготовил. И верёвка была ему нужна для цели вполне тривиальной…
Котопёс подождал, пока подруга удалиться, хотя бы на метров триста, а тогда и сам сорвался с места. Моток шнура он закинул себе на плечо, чтобы тот не занимал ладонь. В полукилометре на запад начиналось большое поле засеянное почти созревшей яровой пшеницей. В середине лета деревенские жители начинали выставлять на нём охрану, чтобы никто не воровал их урожай.
Сегодня там дежурил дед Лагот со своей верной собакой Тихако. И так уж вышло, что он преспокойно пропускал знакомых молодых людей, жаждущих уединиться в укромном месте. Но он никак не пропустил бы глупую Айку, притащившую из леса неведому тварь, предложи она ему за проход хоть все богатства Арханура. Такой уж был этот упёртый принципиальный старик. Вейгер, в свою очередь, торговаться с ним и не думал. По началу он собирался просто нейтрализовать дозорного. Но, чуть погодя, догадался, как можно использовать его в своих целях.
Зверолюд без лишней суеты добрался по зарослям до опушки леса. Преодолев последний заслон растений, он увидал раскинувшееся на километры золотое море, растёкшееся по волнистой равнине. То тут, то там стояли одинокие амбары, по обычаю окрашенные в жёлтый. На их стенах с восточной стороны были изображены большие белые символы богини плодородия Харануш. Узкие тропинки и широкие дороги изрезали набитые колосьями поля, вдоль и поперёк. На юге виднелась окраина Харачуна, в виде ряда одноэтажных желтоватых домиков, ограждённых плетёными заборами. Чуть ближе можно было заметить провал канала, подающего воду от реки протекающей на западе. Через этот канал проложили деревянный мостик, и на нём сейчас растерянно бродила мутная сине-белая точка. Айка даже с такого расстояния, казалось, вела себя очень подозрительно и принуждённо.
«Не быть тебе лазутчицей.» — удручённо подумал мужчина и отвернулся, окидывая взглядом приятный пейзаж.
Рваные облака синеватыми приплюснутыми комками зависали над пшеничным морем. Ветра разгоняли по его поверхности рябь, вызывая гомонящий шелест, похожий на шум дождя. Снова причаститься к человеческой цивилизации, после нескольких дней брыканий по дикарским захолустьям было приятно. А ведь до этого Вейгер и пол дня не пробыл в поместье, неподалёку от столицы. Что уж вспоминать о полугоде предшествующих победе над Чантрахаром блужданий по удалённым горным массивам…
Старого вояку разом охватили ностальгия, благостное чувство патриотизма и острое желание посидеть в тишине и покое, чтобы никто его не донимал.
«Что не говори, а родина всех милей…» — подумал воин, который пролил немало крови во благо сих земель — «Наверное, это ленивый характер Пауля на меня так влияет… Ну всё, хватит! После моего поступка, не имею я больше права даже думать о покое. Бессмертие и ежедневная борьба за секс мой удел.»
Старика должного охранять посевы нигде не было видно. Единственное движение на горизонте, кроме мнущейся на мосту Айки, происходило далеко на западе, аж у самой реки. Пастухи привели стадо коров на водопой и несколько запряжённых телег колесили в разных направлениях, кто куда.
Котопёс вышел вперёд и приблизился вплотную к полосе крайних покосившихся колосков. Он ещё раз обвёл взглядом всю округу и ничего нового не обнаружил. До желанной кладовой отсюда было метров двести.
Пауль набрал в грудь побольше тёплого летнего воздуха, положил в рот четыре пальца и громко, протяжно засвистел. Краем глаза он заметил, как доярка на мосту аж подпрыгнула. Она-то ждала, что он будет выманивать на лисёнка. Наверняка, девушка сейчас очень запереживала и уже пожалела, что позволила втянуть её в это.
Первой из ржи резко выглянула широкая, белая с коричневыми пятнами собачья голова. Она сразу, чётко определила направление откуда исходит посторонний звук и уставила туда свои тёмные глаза. Псину от кромки леса отделяло около пятидесяти метров.
Котолюд немного удивился, что она сходу не помчала на него. Видимо, была хорошо надрессирована. В итоге, Тихако предпочёл пару раз гулко гавкнуть. По низкому тембру зверюги угадывался размер её туловища, скрытый за пшеничными побегами. Теперь Вейгер полагал, что для выныривания головы, ей не пришлось даже подниматься на лапы.
Через секунд пять, возле питомца показался хозяин. Загорелый, аки фундук, голый по пояс, щуплый жилистый старик, с большой кожаной сумкой повешенной на плечо. Это был не тот горец, что отделал самонадеянного Брода в молодости. Но перерожденцу всё равно не понравились две маленькие косички заплетённые из седых волос, по бокам от морщинистого лица. Такие обычно делали себе североарханурские воины, после получения первого ранения в бою. Во всяком случае, так было во времена Вейгера. Когда же легендарный полководец загадывал желание, этот седовласый мужчина ещё и не родился. С тех пор обычаи могли поменяться.
Пристальный взгляд Лагота сориентировался по направлению собачьей морды и быстро отыскал силуэт странной ушастой твари на фоне стены леса. Длинные утолщающиеся к предплечьям руки деда принялись что-то крутить у пояса. Его кривой рот приоткрылся и издал прерывистые, клацающие звуки. Пятнистая псина резво отреагировала на них — обернулась на хозяина, и взгляд у неё сразу подобрел.
Одна рука старика неожиданно подняла вверх верёвочную пращу, готовую к раскручиванию. Вторая нырнула в сумку и достала оттуда гладкий камушек. Крючковатые пальцы ловко вложили снаряд в кожаное гнездо.
«Понятно.» — подумал зверолюд — «Он и без собаки может белок настрелять. Ну-ну… Попадёшь хоть с первого раза?»
Ремешки зажатые в кулаке Лагота завращались с огромной скоростью. В последний момент, он исполнил лёгкий финт, перенаправил весь импульс в бросок и отпустил один ремешок. Вейгер видел всю траекторию полёта камня и мог бы даже попробовать его словить. Но это было чревато переломами в кисти, поэтому он предпочёл просто отклониться. Снаряд просвистел около виска и врезался в ствол где-то позади. Так-то дедок попадал ему прямиком в лоб, что не могло не вызвать уважения к навыкам пожилого метателя.
Синеволосый котолюд издевательски вернулся в изначальное положение и поглядел на реакцию соперника. Тот недовольно нахмурился, махнул рукой, пробурчал себе что-то под нос и потянулся за следующим камнем.
— Эй, старый пердун! — заорал Пауль, приложив ладони ко рту для пущей акустичности — Я твою внучку раком драл, пока ты тут траву стережёшь!
Услышав такое, загорелый мужик оторопел. Его ладонь с камнем замерла и не спешила заряжать пращу.
— Так ты говорящий⁈ — заорал в ответ строгий старческий голос.
— Конечно говорящий! Иль ты совсем оглох на старости лет и не слышишь мою речь⁈
Дед дёрнул головой от удивления и округлил глаза.
— А кто ты такой, етить тебя в корень⁈
— Ты наверное ещё и ослеп, дурень горбатый! Котолюд я! Вишь какой хвост⁈
Парень повернулся боком и хвастливо провёл рукой вдоль пушистого отростка, изогнутого волной.
— Ч-чего⁈ Какой, ойра дери тебя, катаблуд⁈ — от частого крика голос деда осип и ему пришлось откашляться — Что ты тут забыл, тварь блохастая, а⁈
— Я явился сказать тебе, что завтра приду и сожгу к едрени матери все ваши поля! Чтобы вашему табору жрать было нечего и чтобы вас королевские мытари самих на колбасу пустили!
Тут, юноша громко и заливисто рассмеялся. Потом обернулся и дразняще покрутил тощим задом.
— Ч-чего-о⁈ — возмущённо воскликнул старик — Скажи, что ты пошутил малец, а не то я тебя на харачунском столбе башкою вниз подвешу!
Пауль снова повернулся лицом и закричал фразу, после которой он надеялся спровоцировать сторожа на решительные действия.
— Ты ещё не понял, маразматик плешивый⁈ Мне на весь ваш презренный людской род начхать! Я хочу, чтобы все людишки поскорее выздохли и чтобы земли ваши нам, котолюдам отошли! Ваших детей мы бросим в котлы и наварим похлёбки! А ваших женщин…
Лагот не стал дослушивать похабную речь. Он просто поклацал языком и его чудный питомец мгновенно среагировал. Длиннющая широченная пятнистая туша бросилась вперёд, нещадно разрывая и вытаптывая рожь. Пока перерожденец оценивал габариты несущейся на него зверюги, ремешки пращи снова раскрутились.
«Ну, повеселимся!» — подумал Вейгер, вставая в боевую стойку.
Тихако оказался редкой в здешних краях, но в целом популярной в Архануре породы чарка вислоухий. Их завезли в незапамятные времена, странствующие по морю торговцы, прибывшие из очень жарких краёв. Поговаривают чужеземцы спаривали собак с гигантскими гиенами, чтобы вывести таких крупных и широкоплечих тварей. В переводе с языка заморских народов, чарка означало «копатель». Опытные сабоководы рассказывали Вейгеру, что изначально эта порода была короткошёрстной и, вроде-как, имела внушительных размеров горб на спине, аки у пустынных коней — верблюдов. Уже позже, пройдя ассимиляцию в более прохладном климате, чарки обросла длинной волнистой шерстью и избавилась от горба. Славный воин всегда скептически относился к подобным байкам, которые травили, обычно, на пьяную голову.
Надо сказать, Тихако являлся довольно рослым псом, даже для своей породы. Его толстые лохматые лапы можно было вставить медведю, заместо родных, и тот не заметил бы разницы. Широкий мускулистый торс запросто прокатил бы на себе троих детей или самого хозяина, только держись покрепче. Здоровенную пасть на внушительной морде, прикрывали обвисшие слюнявые щёки. Казалось, её размеров хватит, чтобы глотать взрослых кур в один укус, не пережёвывая.
Ростом чарка, не вставая на задние лапы, доставал низкорослому Паулю до надчревья. Весом превосходил его минимум вдвое, а то и втрое. Хрупкие колосья никак не могли сдержать вал прущей туши и, похоже, даже не замедляли её.
Тем временем, хвостатый парень приготовился уворачиваться от второго выстрела пращи. На этот раз, Лагот сделал иной финт и умудрился запустить «кручёный». Снаряд полетел точно в цель, но не по прямой, а по дуге. И всё равно, против сверхвосприятия Вейгера такие уловки не работали. Он опять идеально проследил траекторию камня и без труда увернулся.
Хитрый дед метил в пах сопернику, намереваясь отбить тому причендалы.
«Сразу в лоб было гуманнее…» — пронеслась мысль у перерожденца.
Проблема столкновения с Тихако неуклонно надвигалась и грозилась настигнуть синеволосого юношу раньше, чем третий выстрел пращи. Вейгер приготовился перемахнуть через прыжок собаки, который будет метить челюстями ему в глотку. Дальше, он сумеет в полёте нанести удар кулаком в кудлатое темя и, тем самым, оглушит зверюгу. Или же, просто, окажется позади псины и быстрее, ловчее, развернётся на двух ногах, дабы атаковать её с тылу.
«Тогда мне самому в затылок прилетит камень.» — тут же осознал арханурец. — «Ещё, вполне вероятно, я просто не прыгну на достаточную высоту с такими короткими ножками. Чачаунор, тот бы запросто, а вот Пауль… Можно попробовать проскользнуть снизу… Но вдруг чарка не прыгнет к шее и решит укусить меня за руку, оставаясь на четырёх лапах? Тогда и проскользнуть не получится… Да и зачем, в принципе, мне выходить в тыл? Этим я только окажу услугу пращику.»
Следующим вариантом, попавшим в разум мужчины на анализ, было прямое столкновение с псиной, лоб в лоб. При таком раскладе, метатель камней выключался из игры. Ну а Вейгеру предстояло пободаться с громадным заморским волкодавом, один на один.
«Он точно свалит меня с ног и протащит по земле несколько метров.» — представлял стычку старый воин — «Уже внизу я смогу выдавить ему глаза или свернуть шею… Другой способ, чтобы не летально, взять на излом лапу. Сломать кость или вывернуть сустав в передней конечности и пёсик скис…" — свои размышления мужчина завершил следующим выводом — "Мне всё это не подходит.»
Он не мог убивать или сильно калечить старика и его милую собачку. Во-первых, это противоречило принципу Брода — не навреди невинным. Во-вторых, Айка ни за что не простит ему подобного. И зачем тогда всё затевалось?
Осознав все тонкости своего положения, Пауль развернулся и побежал вглубь леса. Оторваться от престарелого мужчины он сможет, не напрягаясь. А вот уйти от вислоухого чарки, без навыка звериного бега, не удастся никак. Ещё можно было забраться на дерево и прыгать с кроны на крону. В таком случае пращик вдоволь настреляется по нему, сделав из зверолюда кошачью отбивную.
Требовался иной, смешанный подход…
Для начала парень намеревался увести дозорных подальше от поля. Спустя сотню метров скачек по кустам и ухабам, котолюд почувствовал, что пёс его догоняет. Тогда он направился к ближайшему дереву и взбежал по вертикальному стволу вверх. Когда подъемный импульс растратился, он оттолкнулся в сторону и налетел руками на надёжную толстую ветку. Пока парнишка свисал ногами вниз, Тихако мог дотянуться пастью до его стоп, поэтому ему пришлось подтянуться и лечь на опору животом.
Вдали, с западного направления показался шебутной загорелый дед в коротких штанах. Он остановился посмотреть куда унеслись его питомец с неведомой лесной тварью и, заметив обоих, снова торопливо побежал, насколько позволяли его старые колени. Приблизившись на дистанцию метров в десять, Лагот глумливо заговорил:
— Ага-а, попался, паршивец! Ну, кого ты там драть и в котлах варить собрался, расскажи!
Услыхав голос хозяина, пёс на мгновение оторвал пристальный взор от добычи и обернулся на пожилого харачунца. Стоило ему так поступить, как на его пятнистую кудлатую спину приземлился сорвавшийся с ветки котолюд. От столкновения толстые лапы подогнулись, а мощный торс вздрогнул. Поначалу псина растерялась и замотала головой. Потом в её черепную коробку пришло осознание, что на ней повисло нечто живое, и зверюга упала на бок. Судорожно извиваясь и катаясь на спине, Тихако пытался избавиться от цепкого балласта. Завязалась беспорядочная звериная возня.
— К…! Куда⁈ — только и воскликнул всполошившийся старик. Настолько дерзкой контратаки он за свою долгую жизнь ещё не видел.
Немного повалявшись с блохастиком в грязи, юноша таки умудрился обхватить рукой его короткую морщинистую шею. Старания удержаться позади четырехлапого стоили ему отдавленных яиц и раздёртой в кровь спины. Уязвимый кошачий хвост тоже пострадал… А дальше Пауль просто взял и засунул средний палец в собачье ухо, да поглубже. Чарка перестал ворочаться и тянуться к добыче клыками. Испытав невиданные ранее ощущения, он вскочил с неистовой силой и, скуля, убежал прочь, оставляя получеловеку ещё пару отдавленных мест.
— Тихако! — взволновано воскликнул Лагот.
Чрезвычайно ловкий зверолюд молниеносно выровнялся и рванул на деревенского жителя. Дед опомнился, скинул с плеча сумку и потянулся свободной рукой к чехлу с ножом у себя на поясе. Прежде, чем лезвие показалось из кожаных ножен, молодой парень выстрелил кулаком вперёд, метя по коричневой роже. К его удивлению, старику хватило сноровки увернутся. Только сделал он это очень неумело, поэтому второй удар догнал его уже точно в челюсть и отправил в падение до земли.
К тому моменту Тихако отошёл от болевой паники и поспешил на помощь напарнику. Пока Пауля не схватили челюстями за зад, он поспешно вырвал из кулака Лагота пращу и вдарил пятками по траве. Снова убегая от здоровенной псины, котолюд на ходу забросил метательное оружие на дерево. Ремешки по инерции, пару раз обмотались вокруг тонких веток на высоте.
Достать пращу оттуда будет не проблема. Но лучше попросить об услуге кого-нибудь помоложе. А то не старческое это дело, по деревьям лазить…
Хвостатый юноша навернул несколько кругов по чаще, давая охраннику фору, чтобы тот оклемался. Пришлось пинать собаку пяткой в нос, дабы она не цапнула за мягкие ягодичные, и несколько раз ткнуть пальцем в глаз, а то уж больно усердствовала. Дошло до того, что чарка таки прикусил коту кончик хвоста, когда тот в суматохе забыл, что звериный отросток следует поджимать к спине.
Но вот, Лагот наконец оторвал голову от земли и огляделся. Пауль тут же выровнял траекторию бега и снова устремился на восток, дальше от посевного поля. Тихако неумолимо его нагонял.
Очень кстати на пути следования оказались кусты понцируса, а рядом с ними нашлась сухая лозинка с огромными шипами. Парень, не останавливаясь, подобрал её и сразу принялся вполоборота лупить по щекастой морде. Это позволило отодвинуть зверюгу на длину лозины, не более. Энергии, при этом, котолюд затрачивал в разы больше.
«Эх, по-моему проще было оторваться от погони занзидарских волколюдов, которых я при первой возможности отстреливал из лука.» — вспомнил былые времена Пауль.
Через двести метров, юноша снова забрался на дерево и подождал, пока их с псом догонит старый человек. Теперь, увидев своего хвостатого визави, старик замедлился, переходя с бега на быстрый шаг. Приближаться на десять метров он уже не решился, а остановился метрах в пятнадцати. И сразу наклонился, упираясь ладонями в колени и переводя дух. Такие тряски были сверх меры для дряхлого организма.
— Отзови свою скотину, дедуля. — с издёвкой запросил кот.
Пожилой мужчина вдохнул поглубже, выравнивая торс, и устало ответил:
— Не могу я… Никого отозвать… Ты же падла… Демонёнок мелкий.
— А ты дурень. Старый. — продолжал ёрничать парнишка.
— Тебя не поймёшь… Говоришь людской род чтоб выздох. А меня чего уж тогда не добил, когда мог?
— Да я пошутил же. Ты не понял что ли?
— Не понимаю я таких шуток, звиняй.
Дед сгорбился и стал водить по земле взглядом, в поисках голыша, дабы в отсутствии пращи бросить его обычным ручным замахом. Свою сумку с заготовленными снарядами он так и не подобрал, видимо, чтобы та не мешала, сломя голову, носиться по лесу. Тихако у корневища пару раз раздражённо гавкнул и завывающе порычал. Между делом, пёс присел на лохматую задницу и вывалил из пасти розовый язык. Похоже тоже притомился.
Вот харачунец обнаружил подходящий для броска экземпляр. Подобрал его и вернул взор на древесную крону с засевшим на ней зверолюдом. И без специального оружия, Лагот придал голышу сильного ускорения, метнув его всё так же метко. Пауль не стал уворачиваться, а остановил гладкий камушек ладонью у себя перед лицом. Пришлось стерпеть вспышку сильной боли в кисти, но никаких механических повреждений крепкая тренированная конечность не получила.
Седой охранник недовольно зарычал, почти как его собака. Парнишка выбросил камень и посмотрел на старика очень серьёзно. Он заговорил сурово, переменившейся интонацией, без ёрничания и издёвок.
— Ты ведь не сдашься, дед?
Лагот аж засмеялся.
— Я тебе больше скажу. Не пройдёт и месяца, а в здешних лесах будет стоять целая армия, которая найдёт и истребит всё подобное тебе, хвостатое и говорящее! Думаешь Пурпурная Корона позволит так обращаться со своими подданными⁈ Это тебе не прошлый король Обвисшее Брюхо Хальтон!
Вейгер не понимал ни слова, о чём говорил харачунец.
— Что-то ты совсем обезумел на старости лет. Армию на меня вызывать собрался?
— Я обязан доложить о случившемся старосте деревни! А он уже передаст это губернатору Нодльхорна! Оттуда весть может пойти хоть до королевского двора, в сам Вильград! В зависимости от того, насколько большую опасность ты представляешь, весь Синханур отреагирует достаточно решительно и жё…
— Ну всё, всё, хватит в меня титулами тыкать. — перебил его Пауль. — А что, нынче королевский двор в Вильграде? — искренне поинтересовался он — А как же Мильдхорн?
Старик дёрнул головой и округлил глаза, высоко вздымая свои редкие брови. Затем ехидно улыбнулся, показывая три последних, оставшихся во рту зуба, и сказал:
— Ты, демонёнок, перед тем как душу мою забрать, поиздеваться решил?
Перерожденец расстроился и лёгкие черты его недовольства проступили на молодом лице внука.
— Нет, мне правда интересно. Раньше столица была в Мильдхорне. Теперь, судя по всему, она в Вильграде. Должно быть Мильдхорн кто-то разорил и сжёг, раз он больше не главный город на землях Арханура?
— Арханура?.. — удвилённо переспросил дозорный и застыл с раскрытым ртом.
Котолюд ничего больше не сказал, а продолжил с недовольной рожей пялиться на старика. Спустя секунд десять, Лагот оттаял и задумчиво возложил ладонь на свой щетинистый подбородок.
— Ты вроде молодой, а помнишь такие вещи… — промямлил он себе под нос — Ну точно демон!
— Да, ты угадал! Я верховный демон! — снова начал иронизировать и кривляться зверолюд — Сын самого Балагура! Пожиратель людских душ! Конец тебе дедуля. Сейчас поплатишься за грехи.
Лагот глянул на него, как на дурочка.
— Какой из тебя сын Балагура⁈ Ты так… Ойрова отрыжка.
Пауль измученно вздохнул. Тихако за время их разговора совсем заскучал и расслабленно разлёгся на земле. Летняя жара и беготня донимали бедного пса. У парня во рту тоже пересохло. Хотелось испить ещё Айкиного молочка… При этих рассуждениях, почему-то вспомнились её большие сиськи.
И вообще Вейгер, словил себя на мысли, что думая о доярке в первую очередь видит не лицо девушки, а её выдающийся бюст. Юноша, в теле которого очутился старый воин, был девственником. Он ни разу даже не держался за женскую грудь, не говоря о чём-то большем. Оттого в молодую голову, по поводу и без, лезли всякие похабные образы и мысли.
— Эх-х, и что же нам делать… — пробурчал Лагот, зачем-то осматриваясь по сторонам. — Долго ты там сидеть собрался? — спросил он, глянув на синеволосого демонёнка.
— Собачка у тебя больно здоровая. — пожаловался котолюд — Так бы мы уже давно закончили.
— Тихако, мой лучший друг! — гордо заявил загорелый мужчина.
Услышав своё имя, чарка оторвал морду от земли. Дед наклонился вперёд и упёрся руками в бёдра, собираясь присесть на мягкую траву. Похоже он решительно намеревался загнать кота до победного конца и не отступал, даже лишившись пращи.
«Отлично.» — подумал перерожденец — «Уведу его подальше. Только бы Айка не паниковала и дождалась меня.»
Кот спрыгнул с дерева, в неожиданный для преследователей момент. Он сходу набрал бешеную скорость и оторвался от настырной псины метров на пятнадцать. Пятнистая зверюга подорвалась и, злобно рыча, поскакала догонять добычу.
«Чего не сделаешь, чтобы присунуть бабе.» — думал Вейгер, пока встречные ветки хлестали его со всех сторон.
Чехарда с лазанием по деревьям и отбиванием от собачьей пасти продолжалась по мере удаления вглубь лесной глуши, на северо-восток. Сражаясь с тридцатью орками, старый воин так не усердствовал, как сейчас, стараясь сохранить в целости своё седалище. Старик постоянно отставал и каждый раз ему требовалось больше времени, чтобы достичь точки, где остановились его питомец и котолюд.
— Веришь, нет, я ещё не видал, чтобы от собаки так убегали. — сказал Лагот, согнувшись пополам из-за одышки — Вроде она быстрее тебя, а ухватить всё равно не может. Бесовщина какая-то…
— Мы на месте. — спокойно промолвил Пауль.
Дед поднял голову, не разгибаясь, и посмотрел на него.
— Чего-о? На каком месте? В засаду меня завёл⁈ Паршивец!..
Рука Лагота потянулась к сигнальному рогу закреплённому на поясе.
— Эту штучку будет слышно в Харачуне даже отсюда. — с удовольствием прозинёс он.
— Нет никакой засады. — сказал стоящий в полный рост на ветви парень.
Старый дозорный замер.
— Здесь только я. — договорил зверолюд и соскользнул с древесной опоры.
Он упал прямо на поджидающего Тихако и вложил всё ускорение своего тела в жёсткий удар пяткой по широкой морщинистой башке. Оглушённая псина отскочила назад и пошатнулась. Но даже такая атака была для неё лишь лёгкой встряской. За пару мгновений чарка уже оклемался и двинул на щуплого парнишку, намереваясь грызануть его за бок. Кот отпрянул в сторону и бросился наутёк. По уже привычной схеме, кудлатый начал его догонять.
Как вдруг! Пауль резко остановился подле старого древа с толстым стволом и целиком обернулся на сто восемьдесят градусов. Тёмные собачьи глазки аж заискрились от радости. Наконец добыча не пытается улизнуть и добровольно сдаётся на растерзание! Тихако тут же взмыл в воздух всей своей массивной тушей, в мощнейшем прыжке. Зев громадной пасти разверзся на лету, готовясь в одно движение сломать хрупкие позвонки.
Котолюд почти заглянул зверюге в чёрную дыру глотки, когда его туловище унесло влево рывком ловких ног. Собачьи челюсти в очередной раз промазали, рассекая пустой воздух и не находя сочной плоти для укуса. Одним плечом чарка черканул по ребристой коре, оставляя в глубоких бороздах клочки своей шерсти.
Тем временем, получеловек не остановился — он оббегал старый ствол по кругу и стремился очутится позади псины. Тихако не смирился с провалом и тоже принялся заворачивать за дерево. Его пасть старалась дотянуться до ноги Пауля по максимально короткому маршруту. Вот только правое плечо, из-за своей породистой ширины, постоянно цеплялось за кору. А короткая шея, никак не могла вытянуться вперёд, чтобы клыки сумели ухватить семенящую перед носом голень.
Старик наблюдавший картину со стороны увидел, как его питомец и неведомая тварь кружат друг за дружкой, подле древесного ствола, словно дети играющие в догонялки.
«Когда я сражался на четырёх лапах, в теле Чачаунора, то обратил внимание, что на полный оборот вокруг своей оси мне требуется больше времени, чем на такое же действие в стойке на двух ногах.» — мысленно проговорил Вейгер — «Значит ли это, что у меня есть преимущество в поворотах перед Тихако? Если добавить в расчёты дерево, то преимущество определённо есть. Размер тела чарки играет против него.»
В течении десяти оборотов вокруг ствола, ловкий кот обогнал зверюгу на полтора шага и поймал её з шерстистый хвост. Потянув за него назад, он вынудил собаку остановится. Та быстро сообразила, что к чему, и стала поворачивать налево. Парень тут же поскакал вправо, просочился между корой и собачьей задницей, и за счёт этого остался позади Тихако, всё также держась за его хвост.
И без того злобная четырёхлапая тварь взбесилась до невозможного, закрутилась в разные стороны, то влево, то вправо, то влево, то вправо, остервенело пытаясь извернутся и сцапать прицепившегося сзади зверолюда. Чтобы удержаться за собачий хвост и не свалиться наземь легендарный воин вышел на пределы своих способностей. По пять раз в секунду он отталкивался от земли определённой стопой и сменял направление своего манёвра.
«Отличная тренировка.» — пронеслось в голове мужчины.
Удерживая в ладони пёсий хвост, он ограничивал подвижность чарки и одновременно получал третью точку опоры, тем самым, увеличивая свой контроль над верхней частью тела.
Эта подлая борьба продолжалась недолго. Кудлатый быстро выдохся и обречённо остановился, дабы восстановить силы. Переминаясь с лапы на лапу, он ускоренно дышал и слегка порывался вперёд, держа руку Пауля в напряжении.
Старик Лагот, с ножом наготове, возник сбоку. Он не спеша подступал к парню, на полусогнутых ногах и сгорбившись. Поняв, что его заметили, престарелый харачунец заговорил:
— Не понимаю, почему ты пришёл безоружный…
На последних словах он сделал резкий рывок и взмахнул лезвием. Хорошо заточенное оружие помчалось в беззащитную шею зверолюда. Юноша отклонил торс и кончик острия прочертил у него на щеке тонкую красную полосу. Не успела рука с ножом вернутся назад, как по ней влетел хлёсткий удар босой стопы снизу вверх. Короткий клинок вырвался из загорелой ладони и отлетел в сторону. Лагот хрипло вскрикнул и затрусил повреждённой кистью. Противник выбил ему не только оружие, но и пару суставов в пальцах.
— Теперь понимаю… — заговорил охранник, кривясь от боли.
Такой ход стоил Паулю потери преимущества над Тихако. Вислоухий чарки почувствовал, что парень отвлёкся и рванул на него, что есть мочи. Собачий хвост выскользнул из пальцев котолюда. Когда получеловек повернулся от старика к его питомцу, оценка ситуации подсказала, что он никак не успевает уклониться. От зева пасти до бедра в драных шортах, оставались считанные сантиметры…
Руки юноши вцепились в морщинистую морду, торс наклонился навстречу зверюге, а всё тело в один миг напряглось в колоссальном усилии. Босые ноги немного проскользили по траве, под чудовищным нажимом здоровенного пса. Как вдруг, они оторвались от твёрдой почвы, взмыли вверх, вместе с остальным телом! На одной лишь шее, тварь умудрилась поднять мелкого котолюда над землёй. Парнишка чудом повис на лицевых складках, пока острые клыки грозились оттяпать ему достоинство.
«Мне критически не хватает веса, для эффективной борьбы.» — рассуждал Вейгер — «Не думал, что выполнение такой простой задачи будет столь захватывающим. Будь я в своём изначальном теле, то поборол бы Тихако без всяких приёмов и хитростей, одной лишь силой. Тогда бы всё вышло гораздо скучнее…»
Перерожденец малость согнул локти, за счёт чего опустился ниже и вновь обрёл упор в стопы. В тот же миг, он дёрнул левой рукой вниз, а правой вверх, проворачивая собачью морду по кругу. Подобным образом было невозможно сломать мощную шею. Мужчина преследовал иную цель.
Дальше наседать с вывернутой башкой чарка не мог. Он поспешно замедлился, а потом и вовсе остановился, сосредотачивая все усилия на том, чтобы не завалиться на бок. Брод в теле внука нещадно давил на его кожные складки. Левое мохнатое веко задралось вверх, оголяя глазное яблоко. Правое веко, наоборот, сползло вниз, закрывая глаз целиком. Старый воин чувствовал, как его ногти впиваются в толстую собачью шкуру.
В итоге, четырёхлапый зверь поддался и грохнулся на бок, лишь бы пытка прекратилась. Двуногий зверь навалился тазом ему на шею, прижимая пёсью голову к земле. Поняв, что никто больше не тягает его за складки, Тихако сразу попытался выскользнуть. Тогда сжатый кулак юноши разок всадил ему по рёбрам, для успокоения.
И тут, кошачье ухо рефлекторно повернулось вбок. Звуки быстрых шагов надвигались на Пауля сзади. Время замедлило свой ход.
«Если он уже здесь, значит он не подбирал нож…» — пронеслась в голове мысль — «Он будет бить кулаком или ногой. У него больные колени… Скорее кулаком… Если я отпущу пса и встану прямо сейчас, он ударит меня на подъёме и собьёт с ног. Значит решено — первый удар я пропускаю.»
Затылок взорвался острой болью, в глазах потемнело, а сознание помутнело. Надо сказать, дед умел врезать по-взрослому, на все свои шесть десятков прожитых. Бей он обычного зверолюда, то сумел бы выключить того на полторы секунды. Но он ударил сосуд, содержащий душу великого воина. А Вейгер, до того отточил свои рефлексы, что мог действовать, даже потеряв сознание. Поэтому лёгкое оглушение, нисколько не помешало ему свершить задуманное.
Тело парня подорвалось вверх, на лету оборачиваясь передом к противнику. Пока Тихако соображал, что он снова свободен, в запасе было пару мгновений. Гибкая нога котолюда взмыла вверх, очерчивая дугу. Носок босой ступни жёстко врезался в встретившийся на пути мужской подбородок. Лагот мгновенно обмяк и сложился вниз.
«С молодыми суставами драться одно удовольствие.» — отметил арханурец, когда пришёл в себя.
Голова продолжала гудеть, но вислоухий чарки не давал ему передохнуть. Он, в который раз, остервенело набросился на Пауля. Правда, уже не так энергично, как по началу.
Своим ускоренным восприятием Вейгер увидел заторможенные движения пятнистой псины и со скукой подумал:
«Дело за малым.»
Вынырнув из беспамятства, старик ощутил, что сидит на холодной земле, облокочённый спиной на дерево. Он раскрыл глаза и увидел, что связан, по рукам и ногам, войлочной верёвкой. Прямо перед ним стояло то самое существо, за которым он гнался от харачунского поля. Синеволосый котолюд глядел на Лагота сверху вниз, со скучающим выражением на лице.
Сбоку послышались странные звуки и пожилой мужчина обернулся. Оказалось, там лежит, также связанный, его верный пёс, Тихако. Вислоухий чарка беспрерывно чихал и мотал мордой. На чёрных ноздрях у него виднелись следы какой-то зелени.
Прочный канат обвивал задние лапы собаки. Оттуда он тянулся к передним и обвивал также их. От передних лап канат вился к собачье голове, а там стягивал вместе верхнюю и нижнюю челюсти. Потому питомец и не мог никак облизнуть выпачканный неизвестно в чём нос.
От пёсьей морды верёвка была проложена к щиколоткам деда. А от них уже к его же запястьям.
— У тебя даже ножа нарезать верёвку на куски нет! — злобно прыснул старик, подняв взгляд на Пауля.
— Как видишь, он и не потребовался. — не без бахвальства произнёс тот в ответ.
Недовольная рожа старика отвернулась вбок.
— Ты победил меня. — всё так же сердито продолжал он — Раз так, волен делать со мной что пожелаешь.
Зверолюд помолчал, с интересом ожидая, что ещё выдаст пожилой харачунец. Серьёзный взгляд седовласого мужчины суетливо забегал из стороны в сторону. Было заметно, что он собирает в кучу остатки достоинства для какого-то заявления.
— Это со мной… Ну а Тихако, здесь не при чём. Он просто следовал моим командам. Так-то он, ещё молодой и очень хороший пёс…
Серые, окружённые ореолами морщин глаза сторожа вдруг внимательно посмотрели в тёмные спокойные глаза юноши.
— Если есть в тебе хоть капелька сострадания, не убивай его. Можешь не отпускать, но оставь в живых.
Вейгер выдержал небольшую паузу, наблюдая за просящим выражением на старом лице. Оно было сухим и суровым, готовым принять прискорбный отказ. Сколько славный воин повидал таких лиц? Едва ли не больше, чем мёртвых, лишёных признаков жизни. Любая власть неизменно сталкивается с моментом, когда слабые вымаливают у неё сострадание.
Перерожденец бросил к ногам Лагота валун имеющий в своей форме одну заострённую грань. Видимо, харачуенец думал, что зверолюд намеревался размозжить им ему башку.
— Умеешь перетерать верёвки об камень? — спросил Пауль и приподнял одну бровь.
Дед уставился на него с раскрытым ртом.
— Ну, я пошёл. Королевскую армию можешь не вызывать. Освободишься и возвращайся к своей службе.
Теперь на лице старика возникло непонимание и даже некоторое возмущение. А котолюд, между тем, просто начал уходить куда-то на северо-восток, мерно повиливая своим длинным пушистым хвостом. Потрясённый Лагот проводил его ошалевшим взглядом, не находя нужным закрыть рот. Когда неведомая тварь исчезла из поля зрения, он пришёл в себя, глянул на острый валун и принялся подтягивать его ногами ближе к себе. Бедный Тихако поскуливал и старался вытереть морду о землю. В его уставших лапах не осталось сил, чтобы вырываться из пут.
Парень обернулся и удостоверился, что старик больше его не видит, а тогда сорвался в стремительный бег. Он преодолел внушительное расстояние по просторам густых лесов. Потом ему показалось, что уже достаточно набирать запасную дистанцию и зверолюд забрался на дерево. С него он перепрыгнул на соседние, а с соседнего на следующие, и так продолжалось, пока юноша не пропрыгал около двухсот метров.
В конце он спустился на землю и, не жалея остатков сил, помчал обратно к пшеничному полю. По его прикидкам, он в любом случае должен вернуться туда раньше пожилого сторожа.
«Только бы Айка была сейчас там, как я и просил…» — подумалось по пути.
Нос Тихако Вейгер намазал горькой травой, из-за которой тот потеряет остроту обоняния, по крайней мере до поздней ночи. Конечно, Лагот может притащить из деревни целый отряд сельских молодцев с ищейками. Поэтому старый воин решил дополнительно запутать след перепрыжкой по деревьям.
И вот, Пауль вновь добрался до опушки леса. На мостике через канал приятельницы уже не было. В целом, среди посевов вообще никого наблюдалось. Парень забежал на ближайшую тропинку между колосьев и направился к условленной кладовой. Приближаясь к ней, он постоянно осматривался по сторонам, чтобы в случае чего, вовремя припасть к земле и скрыться из виду. Но этого, по итогу, не потребовалось. Он спокойно добежал до входа в виде широких и высоких ворот. На деревянных створках, укреплённых прибитыми наискосок досками, были вмонтированы металлические скобы, а на них висел разомкнутый навесной замок.
Юноша подошёл и заклацнул его на одной скобе.
«Так издалека будет казаться, что всё заперто надлежащим образом.» — подумал он.
Потом он потянул одну створку на себя и приоткрыл вход в тёмное пропахшее сухим сеном помещение.
— Кто там? — послышался встревоженный девичий голосок.
Котолюд вошёл и увидел Айку на фоне наваленных гор скошенных пшеничных побегов. Урожай озимой ржи уже собрали, так что амбар был наполовину забит. Солнечные лучи пробивались через зазоры между усохшими досками и рисовали на внутренних тенях узкие полосы света. В момент, когда Пауль вошёл, девушка, на всякий случай, делала вид, что копошиться в соломе, неведомо зачем. Увидев парня, она сразу вышла из образа и поскакала к нему. Юноша поспешил захлопнуть створку у себя за спиной, прежде чем подруга опять утопит его головой в больших сиськах.
Но та не обняла котолюда, как обычно, а вместо этого, грубо схватила его за плечо. На щекастой девичьей мордочке застыло злое возмущение.
— Пресвятая Харануш! Что ты наделал⁉ — воскликнула селянка.
— Ничего я не наделал. — слегка обижено ответил Пауль. — Увёл старика в лес, а сам вернулся к тебе.
Тут по лицу парнишки прилетела смачная пощёчина.
— Ты мне соврал! — срываясь на крик, провозгласила доярка.
Вейгер ничуть не обозлился. К женским пощёчинам он привык, как к фразе «доброе утро». Он немного подождал, может девушке захочется ещё подраться и покричать. В общем — выпустить эмоции. Та многозначительно пучила на него голубые глаза и вздувала ноздри.
— Признавайся! Что ты сделал с Лаготом и Тихако⁉
Пухлые губки деревенской красавицы задрожали, носик поморщился. Милое личико подавало признаки скорого плача.
— Никакого вреда им я не причинил. — частично соврал перерожденец — А лёгкая пробежка даже полезна для здоровья.
Айка немного успокоилась и удержала слёзы в себе. Но ей требовалось больше ответов.
— А где же они? Как ты сюда попал?
— Я уже сказал. Увёл их в лес, оторвался, обогнул с севера и вернулся к тебе.
Парень лёгким движением скинул с себя руку, которая с силой сдавливала его плечо. Он сам сразу же взял светловолосую за оба плеча и уверенно успокаивающе заговорил.
— С Тихако и Лаготом всё в порядке. Ты сама в этом сегодня убедишься. Мне нет смысла тебе лгать, ведь я собираюсь остаться здесь, в кладовой на всю ночь. Я тебе доверяю. А ты мне?
Девичье личико утратило остатки злобы и недовольства, превращаясь в просто немного хмурую гримасу.
— Спасибо тебе огромное, Айка. — с благодарной интонацией продолжил кот и выдавил из себя маленькую улыбку — Ты первая за много лет, кому я могу довериться, как родному человеку.
Хотя последний родной человек Пауля умер много лет назад (его звали Бёрк), Вейгер всё же решил сказать именно «как родному человеку», а не «как родному зверолюду». Деревенской бабе подобные тонкости всё равно были невдомёк.
Услыхав последние слова приятеля, девушка совсем раздобрела и даже отчасти смутилась. Немного поразмыслив, она стыдливо опустила взгляд и вздохнула.
— Я тоже доверяю тебе. Но, если ты будешь лгать… Мне будет сложнее это делать.
Парень отпустил её плечи, взял девичью кисть обеими руками и поднял на уровень груди.
— Я не хотел тебе лгать. Просто ты так переживала за меня, и я решил тебя успокоить. Умоляю, извини меня. Главное ведь, что теперь всё хорошо. Можно я…
Вейгер изобразил смятение и сжал губы. Глаза его тоскливо сощурились.
— Прости, это глупо, но… После утраты семьи, мне так не хватает самой обычной ласки. Можно тебя обнять?
Он взглянул в глаза подруги, а у самого влага проступила на краешках век. Завидев такое, добродушная Айка без малейших колебаний бросилась в объятия с юношей.
— Бедный, бедный мой котик. — шептала она и прижимала его к себе.
Одна её рука начала поглаживать зверолюда по макушке.
— Как же я тебя понимаю. — добавила девушка.
Они постояли молча, наслаждаясь нежностью проявляемой друг к другу. Перерожденец из последних сил боролся с растущим в штанах стояком. Ему непрерывно приходилось уходить от мысли, что по бокам лица у него находятся две добротные женские сиськи. Член упёршийся в ляжку мог спугнуть скромную доярку, а мужчине требовалось максимально затянуть время. Всем сердцем, он жаждал сейчас одного — скорейшего возвращения Лагота на пост. Это был единственный аргумент, который удержит селянку в одном помещении с Паулем, по доброй воле. Иначе, она просто свалит и не подумает заниматься с ним сексом. А так, у Брода появлялся запас времени, для обработки девицы до согласного состояния, и некая романтическая обстановка маленького приключения в придачу.
— Ой… — проронила блондиночка и оторвала от себя хвостатого парнишку. У неё был озадаченный вид. — Ты наверное голодный, а я… Хотя постой. Как же я… Ой! Мне же нужно срочно уходить, пока Лагот не вернулся!
Время замедлило свой ход. Ускоренным восприятием старый воин увидел, как перекосилась щекастая мордочка в сильном испуге. Оказывается до Айки только сейчас дошло, что она рискует остаться с рисковым котолюдом в одной лодке. Нужно было любой ценой остановить селянку, чтобы она в панике не выскользнула через ворота. Даже наглой ложью. Даже грубой силой… Только применение силы придётся потом как-то оправдать. Что тоже, та ещё задачка.
Котолюд схватил приятельницу за плечи и быстро заговорил:
— Стой, а вдруг Лагот уже там⁈
Пока он произносил эти слова, девушка начала бесцеремонно отталкивать его в сторону.
«Вообще не сработало.» — осознал перерожденец, отлетая вбок.
Его ноги нарочно подкосились и он упал на землю плашмя, издавая громкий надрывистый стон.
— А-ай-а-а-й! М-м-х-х!
Полузверь обхватил руками живот, скрутился калачиком и плотно зажмурился, неистово кривя рожу. Девушка остановилась в проходе и обернулась на него.
— М-м-м! А-а-ш-ш-ы-ы! Пожалуйста, помоги… — сквозь стиснутые зубы упрашивал парень.
Это сработало. Доярка оставила в покое ворота и подбежала к нему.
— Что? Что с тобой? Где болит? — в её голосе чувствовалось недоверие.
Вейгер изо всех сил корчился в агонии, так что актёры уличного театра позавидовали бы его мастерству.
— Старая рана… Видимо от беготни открылось внутреннее кровотечение. Прошу, оттащи меня к сену и уложи на мягком, я всё тебе покажу… К-х-м-м-ф…
Айка в присущей ей манере вздохнула. Мужчина не заметил у неё острого желания поскорей помочь. Может она до конца не верила в его спектакль?
— Если ты сейчас уйдёшь, я здесь сдохну! Так что возвращаться можешь не с едой, а сразу с лопатой! — сердито добавил хвостатый юноша.
Он до того пыжился, что лицо у него всё раскраснелось и вспотело. Немного грубой остринки должно было утвердить веру единственной зрительницы. И действительно, скрученный в три погибели Пауль ощутил, как женские ладони пролазят ему под руки. Он раскинул плечи и наклонил голову вперёд, чтобы его было проще тянуть. Кряхтя и постанывая, девушка поволокла приятеля по полу, усеянному хрусткими жёлтыми стебельками. Щуплый парень принялся стонать с ней в унисон, изображая тяжкие страдания.
— Что у тебя со спиной? Она вся в царапинах. — спросила селянка по пути.
— Мх-х-х-м… Больно… М-х-х-м… — мучился и не отвечал котолюд.
Простолюдинка затянула его спиной на крайнюю кучку соломы, бросила, обошла, нависла спереди, снова подхватила под руки и, фыркая воздухом изо рта по съехавшему на лоб локону, подтянула беспомощное тело повыше. Красная, как помидор, потная рожа приятеля придавала уверенности, что всё это она делает не зря.
— О Боги Забытой Чащи, благословите Айку из Харачуна, лучшую женщину из рода людей! — страдальчески изрёк Пауль, сложив лапки на груди.
Богов Забытой Чащи Вейгер просто выдумал. Всё равно в здешних краях никто не знает, кому взаправду молятся зверолюды.
Доярка развела руки в стороны и немного раздражённо спросила:
— Ну и что с тобой делать? Чем я тебе помогу?
— Когда я был ещё маленьким, гоблин из Медных Гор попал по мне из лука. — стал проникновенно рассказывать юноша — Лекарь обрезал древко стрелы, но запретил доставать наконечник, и пару дней поил меня исцеляющим зельем… Так этот наконечник и остался во мне. — он опустил ладонь и потрогал себя за живот — Просто оброс плотью и скрылся под кожей. Оттель меня порой тревожит острая бо…
Кот оборвал свой рассказ и резко обернул настороженное лицо.
— Слышишь? — спросил он у Айки.
Та зачем-то посмотрела в том направлении, куда глядел Пауль, хотя там была просто стена.
— Нет. — ответила она, спустя какое-то время.
— Ч-ш-ш-ш! — строго шикнул на неё зверолюд — Похоже Лагот вернулся…
Девушка встрепенулась и закрутила головой, словно это могло помочь ей что-то заметить. Она приоткрыла рот, внимательно прислушиваясь. Снаружи доносился лишь шелест раскачиваемой ветром пшеницы.
На самом деле Вейгер не услышал ничего, что могло бы свидетельствовать о возвращении дозорного. А если бы и услышал, то сперва бы повернулось его ухо, а не голова. Просто мужчина так и не придумал, как подруга может помочь ему своим личным присутствием с выдуманной хворью. Поэтому он решил заранее запугать селянку, якобы звериный слух уловил недоступное людскому.
— Вот, во-от! — затрусил поднятым указательным пальцем юноша — Шагает… Прихрамывает… А рядом трусят четыре лапы. У собаки быстрое дыхание, она хочет пить.
Айка в неуверенности принялась бродить из стороны в сторону и глядеть то на котолюда, то на входные ворота.
— Он не идёт к сеновалу. Возвращается на своё лежбище посреди колосьев. — продолжал изображать чуткий слух парень.
Девичьи пальчики сжали лохматый золотистый локон и начали нервно накручивать его на фаланги.
«Наивная, как ребёнок.» — мимоходом подумал перерожденец — «Сидение дома, под постоянным присмотром старших, лишило её базовых представлений о жизни. Ну ничего, сегодня она станет чуточку взрослее…»
— Ой, мамочка! Что же мне делать?.. — не находила себе места и была готова сорваться на плач юная деревенская красавица.
Отчаяние проникало в её ранимую бесхитростную душу. Блондиночка тяжело задышала из-за переполняющего напряжения. И вдруг, метнулась к деревянным створкам.
— Куда⁈ — воскликнул Пауль и подскочил торсом с соломы, забыв о псевдоболи в животе.
Перепуганная Айка застыла в полушаге от выхода.
— Я выгляну! — дрожащим голоском промолвила она.
— Ни в коем случае! — шёпотом закричал парень в шортах — Сунешь голову наружу и тебя заметят! Тогда нас обоих кончат!
Девушка закрыла лицо руками, склонила голову вперёд и тихо захныкала.
— Иди скорей ко мне! — судорожно затряс рукой котолюд, подманивая её — Нам нужно находиться близко к соломе, чтобы иметь возможность быстро закопаться в неё, вдруг кто-то решит проверить кладовую!
Простолюдинка посмотрела на приятеля выражением полным слезливого отчаяния и засеменила к нему, приподнимая за полы юбку. Добежав до кучи, она затормозила и в неуверенности окинула её взглядом. Быстренько вздохнула, затем плюхнулась рядом с Паулем и сразу принялась зарываться вглубь.
Вейгер с долей пренебрежения глядел на неуклюжие старания переполошившейся доярки. А сам думал:
«Знала бы ты деточка, что я могу всю твою деревню к ноге поставить, только бы ты мне дала…»
Айка усердно работала обеими руками разгортая ворохи шуршливых стебельков с листьями. В спешке, она присыпала ими половину обнажённого торса Пауля. Тот, на всякий случай, не шевелился, изображая тяжело больного. Парнишка не вмешивался в суету наводимую девушкой и не тушил в ней панику, разожжённую им самим.
«Пускай выполнит, что задумала, иначе не успокоится.» — рассуждал он.
В какой-то момент селянка нырнула в образованную в стоге лунку и, сидя в ней, стала загортать солому обратно, засыпая себя целиком.
«Если знать кого искать, то всё это бестолку.» — подумал Вейгер — «Собаки разнюхают и приведут сюда хозяев. Те перещерстят амбар от стенки до стенки. Прятки в соломе, просто успокоение для дураков. Я даже не представляю, как действовать, если Лагот захочет собрать поисковый отряд, и потом, он выйдет на мой след. Грёбаная шкура зверолюда всё усложняет…»
Прошло ещё минут пять и хлопотливый шелест сбоку затих. Получеловек перевернулся на бок и опёр голову на руку. Он увидел овал девичьего лица обрамлённый грудой сухих пшеничных побегов и пару непослушных локонов светлых волос, торчащих над круглым лбом. Крем глаза юноша заметил, что внизу, у самого пола, из поверхности скошенной ржи выглядывает кусочек синей ткани.
«Замаскировалась, так замаскировалась.» — давя в себе улыбку, мысленно проговорил перерожденец.
— Зачем ты спряталась? — осторожно спросил кот, чтобы его интонация не намекала, что он считает поступок простолюдинки глупым — Если кто-то будет подходить, я заранее нас предупрежу.
На самом деле, Брод не был уверен, что он услышит подход посторонних личностей достаточно рано, чтобы они с приятельницей успели спрятаться. Просто ему было необходимо заняться с ней сексом, а не неподвижно сидеть в сарае и шкериться по пыльным кучам. Да и подобное заявление логически соответствовало рисуемому образу чуткого зверолюда…
Блондиночка ничего не ответила, а продолжила молча косить голубые глазки в сторону выхода. Пауль, не отрываясь, сверлил румяную мордочку взглядом, стараясь понять, осталась ли в девице хоть капля доверия к нему. Казалось, она сильно обижается на него за то, что он так её подставил.
— Что мне делать? Как мне выбраться? — спросила она, спустя некоторое время.
— Дождаться, пока Лагот с Тихако уйдут в Харачун, и тогда выходить. — спокойно ответил парень.
— Они не уйдут, пока не придут их сменщики. — сообщила Айка. — Мимо новых дозорных тоже не проскользнуть.
Полузверь задумчиво почесал голову покрытую густыми синеватыми волосами.
— Тогда, я снова отвлеку их, и на сей раз сбегу в лес. А ты, пока мы будем играть в догонялки, вернёшься в деревню.
Голубоглазка быстро обернулась — часть колосков съехала с русой головы — и посмотрела на него с большой надеждой.
— Давай. — коротко попросила она.
— Я собираюсь сделать это утром, после того как хорошенько высплюсь. — заявил хвостатый юноша.
Девушка аж подпрыгнула, высовываясь из стога по плечи.
— Батюшка меня кончит, если я вернусь домой под утро.
— А за то, что ты уже сделала, он тебя не кончит?
— Это да… Но пока есть выбор, смерть быстрая и безболезненная или долгая и мучительная.
Пауль ухмыльнулся. Шутки в такой ситуации были хорошим знаком.
— Ты говорил, что ты мой должник… — дальше наседала доярка.
Парень не выдержал её настойчивого взгляда и перевернулся с бока обратно на спину, переводя свой взор на двускатную крышу. Он положил руки за голову и вздохнул. Полностью отказать он не мог, потому что тогда бы его поведение выглядело уже, как настоящая неприкрытая подлость.
— Ну-у… Давай я сбегу хотя бы в полночь. А ты за это обязуешься побыть здесь со мной.
На последних словах хитрый смазливый зверолюд обернулся на подругу и ехидно улыбнулся. Та глядела на него, хмуря белёсые бровки и сжимая губы.
— Как-будто у меня есть выбор. — немного сердито пробурчала блондиночка.
— Выбор есть всегда. — глубокомысленно произнёс кот — Ты свой сделала, когда предпочла приключение со мной, вместо поручения отчима.
Он потянулся рукой к её голове и поправил пальцем прядь на лбу.
— Теперь, когда ты вдохнула капельку свободы, наслаждайся ею, а не жалуйся на жизнь.
Насупившееся юное личико немного расслабилось.
— Я понимаю твоё волнение, — продолжал парень — но если бы ты знала, через что довелось пройти мне… — он сделал небольшую паузу — Ты бы увидела, что для моей жизни сегодняшний день просто скучный отдых, не более.
— Ну извини, что тебе со мной так скучно. — промямлила Айка, развернулась телом к выходу и уложилась в соломе поудобнее.
Пауль медленно поднял торс и погладил ладонью живот.
— Вроде полегче. — аккуратно сказал он и глянул на реакцию девушки. Той, похоже, было уже всё равно. Она смирилась, что заперта с лесным приятелем, хоть её и давила обида.
Зверолюд поднялся на ноги и отряхнулся от налипших соломинок — из хвоста их пришлось доставать каждую по отдельности. Затем потянулся в разные стороны, разминая руки и спину. Дальше он развернулся и встал напротив закопанной в соломе доярки. Та мрачно смотрела куда-то в сторону, не желая контактировать с ним взглядами.
— Вот, как мы поступим, если нас обнаружат. — молвил юноша — Я схвачу тебя сзади и мы притворимся, что ты у меня в заложниках. Считай, принуждал тебя повиноваться под страхом смерти.
Услышав это, селянка подняла на приятеля голубые очи, полные хмурой тревоги.
— Ты с ума сошёл? Тебя убьют.
Парень улыбнулся и помотал головой.
— Нет, не сумеют.
Девчонка недовольно фыркнула и снова отвернулась.
— Думаешь меня так легко поймать? — самодовольно заявил Пауль — Гляди, что могу…
И тут, он с места сделал кувырок в воздухе, назад, через голову, твёрдо приземляясь обратно на ноги. У Айки округлились глаза, сначала от испуга, потом от восторга. Котолюд не остановился. Он тут же упал в упор лёжа с ладонями на уровне пояса и оторвал стопы от земли. Постояв немного в горизонте, парень сложил колени под грудь и вышел в стойку на руках. Дальше он принялся быстро отжиматься в вертикальном положении, так что его тело аж подпрыгивало вверх. Из-за лёгкости движений складывалось впечатление, что он ничегошеньки не весит. Сделав около сорока таких отжиманий, полузверь оторвал одну руку и, балансируя, постоял в вертикальной стойке, всего на одной конечности. Но и здесь он не почувствовал предела своих возможностей. Юноша присогнул руку в локте и резко выровнял её, благодаря чему сумел отнять ладонь от пола и встать на пять пальцев. Потея, как собака, в душном амбаре, кот поочередно загнул мизинец и безымянный, оставляя упор лишь на большой, указательный и средний.
Светловолосая девушка прикрыла кистью невольно открывшийся рот. В своей глухомани она таких представлений ещё не видела. Да и вряд ли даже самые удалые харачунские богатыри могли подобное повторить.
Пауль соскочил с руки на ноги и сразу побежал к деревянной стене кладовой. Стараясь сильно не шуметь, он взбежал по ней на высоту пары метров и зацепился за горизонтально доску прибитую плашмя. По-итогу он был вынужден повиснуть крайними фалангами пальцев на уступе шириной сантиметра три максимум. Дальше хвостатый парень подтянулся, закинул вверх ногу и зацепился за доску уже пальцами стопы. Короткие человеческие ногти до боли вонзились в старую твёрдую древесину.
«Сдать назад будет позорно.» — подумал Вейгер, ощущая, как титанически тяжело ему забираться на уступ шириной в три сантиметра.
Стиснув зубы от боли и силового напряжения, перерожденец затащил свою задницу достаточно высоко, чтоб и вторая нога забралась на доску. Со стороны это выглядело, как магия левитации, не иначе. Поэтому Айка тихонько вздохнула от переживаний, поражённо тараща глаза и не моргая.
Прижимаясь к стене, аки козёл к вертикальному горному склону, котолюд вдруг резко отскочил в сторону и налетел руками на толстую кровельную балку. На неё он уже с лёгкостью залез всем телом и уселся там на корточках. Фактически котолюд забрался под самую крышу, без помощи лестницы. За такие способности в лазаньи, старый воин мог сказать спасибо хорошей наследственности и жизни в обществе диких эльфов. В изначальном своём теле он бы раньше проломил стену насквозь, чем допрыгнул бы до горизонтального крепления.
— Мамочки… — тревожно проговорила на вдохе селянка — Слазь оттуда скорее, пока не сорвался!
Кот весело улыбнулся. Ему отчего-то вспомнилось его утреннее падение с дерева. Полузверь оттолкнулся от балки и, закручивая сальто в полёте, вонзился телом в высокую кучу соломы.
— Ох-х… Пресвятая Харануш… — прошептала девушка.
— Теперь ты понимаешь, как я ушёл от Лагота и Тихако. — спросил Пауль.
Блондиночка быстро закивала, не убирая волнительного удивления с глаз.
— Вот и не переживай за меня. — говорил парень, вылезая из шелестливого вороха на ровную поверхность. — Главное, кричи «спасите, помогите» погромче, и делай вид, что очень боишься меня.
— Хорошо, хорошо. — снова быстренько закивала Айка. Она накрыла лоб ладонями, зажмурила глаза и устало простонала. — Ох-х… Ты прости, для меня слишком много потрясений за день. Я всё ещё не могу прийти в себя от того, что ты говорящий.
Парень вернулся на то же место, откуда он начинал своё представление. Теперь взгляд девушки направлялся ему прямо в глаза, а не куда-то мимо. И сама она повеселела, поняв, что их положение не такое уж безвыходное.
Прошло пару мгновений игры в гляделки и деревенская красавица изменилась в лице. Она заметно смутилась, щёчки её зарумянились, а уголки рта сами собой поползли вверх.
«Ага! Пауль ей определённо нравится! Вон уже глазки строит…» — мгновенно понял Вейгер. — «Попробуем пойти на сближение…»
Он завалился вперёд и упал выставленными руками на стог, в котором пряталась доярка. Та вздрогнула от неожиданности. Голубые глазки растерянно забегали вверх-вниз и по сторонам. Получилось так, что Пауль завис голым торсом над златовлаской, а между их лицами осталось сантиметров двадцать расстояния. Девица глядела то ему в глаза, то на его губы, то на крепкие подтянутые плечи, и дышала глубоко, плохо скрывая своё замешательство.
— Помниться ты предлагала поболтать. — тихо и с налётом интимной обстановки проговорил синеволосый юноша. Он не отводил от неё взор и не убирал из выражения обаятельную самоуверенную улыбку — Хочешь расскажу свою сокровенную мечту.
Айка молча закивала, а у самой нижняя губа едва держалась, чтобы не залезть под зубы.
— Я бы хотел найти место, где смогу жить в тишине и покое, чтобы никто меня не тревожил.
Селянка немного привыкла к их чрезвычайно «близкому» общению и наконец выдохнула.
— М-м… — с пониманием промычала она на заявление приятеля — Хорошая мечта.
Некоторая скованность всё равно выдавала её смущение.
— Но это только половина мечты. — сказал более серьезно Пауль — Вторая её часть заключается в том, чтобы найти человека, с которым захочется поселится в таком месте. Человека, которого захочется оберегать, как и наш с ним общий покой.
Он умолк и продолжил впритык смотреть на девушку. Та строго сжала губки и глядела на котолюда сочувственно и проникновенно.
— Надеюсь тебе удастся воплотить свою мечту. — нежным добрым голоском промолвила она.
Вейгер не понимал, может ли он сейчас припасть к её устам с поцелуем. Какая-то капля серой отрешённости в девичьем взгляде вызывала в нём сомнения. Он чувствовал риск, что простолюдинка оттолкнёт инородца. Требовалось проложить тропинку понадёжней. Слишком много времени и сил он уже потратил на приготовления, чтобы сейчас всё упустить из-за спешки.
Юноша отклонился вбок и прилёг рядом на солому. То есть, вернулся в изначальное положение, в которое его уложила на стог подруга. Он полежал молча, давая простолюдинке побыть на едине со своими мыслями. Затем сказал:
— А у тебя есть мечта?
— Есть. — довольно быстро ответила Айка. Дальше она сама принялась её рассказывать, что являлось ещё одним хорошим знаком. — Я хочу выйти замуж и нарожать много детей. Три мальчика и три девочки. И буду воспитывать их, как посчитаю нужным. Не дам мужу их обижать, если вздумает.
«Мы были бы отличной парой.» — подумал арханурец — «Я вообще воспитанием детей никогда не занимался. А вот помочь нарожать мог бы с удовольствием.»
— Почему же ты ещё не замужем? — сделал вид, что не понимает, перерожденец.
Девушка заговорила с грустью в голосе.
— Дело в том, что у людей принято оставлять приёмных детей досматривать опекунов до смерти. А я, как раз, приёмный ребёнок в семье. Мои сводные братья и сёстры все давно уже оженились. Даже те, что младше меня. А ко мне никто и свататься не ходит. Потому что все знают, что обычай запрещает. Так меня наши парни, только в кусты затащить пытаются… Я вроде и не против. Есть у нас несколько красивых… Но мне не нравится, что они со мной своим жёнам изменять пытаются. Понимаешь, не хочу я ни с кем ссориться. Я и так в деревне, как чужая. Не любит меня никто. А так, совсем изгоем стану…
Интонация селянки стала более жалостливой под конец. Она шмыгнула носом и тогда парень заметил, что приятельница плачет. Дальше она загундосила сквозь слёзы:
— Я подожду, пока батюшка с матушкой помрут… Может тогда кому-то пригожусь… — бедняжка всхлипывала между каждой фразой — Хотя сама уже буду старой к тому времени… Ну… Может найдётся какой-то вдовец…
Айка пустилась в надсадный плач, растирая ладонями слёзы по щекам. Пауль подорвался с лежбища и подлез к рыдающей девчонке. В пару ловких движений он вытащил её из стога и поставил на ноги перед собой. Он тут же ласково обнял страждущую падчерицу, возложив одну кисть ей на затылок. Подождав, пока её мягкие руки залезут на его голые бока, он промолвил невзначай:
— Не знаю, что у тебя там с теми парнями, но… Могу сказать за себя. Мне ты нужна сейчас.
Котолюд почувствовал, как острый девичий подбородок ложиться ему на надплечье. Доярка продолжала всхлипывать, а парень напряжённо ожидал её реакции, на довольно откровенные слова.
— Спасибо, Пауль. — наконец заговорила она — Ты настоящий друг.
Последнее выражение ощущалось, как удар кувалдой по яйцам. Старый воин сконцентрировал немыслимые усилия, чтобы не засквернословить вслух и не задрожать от злости. В голове же у него всё пылало потусторонним пламенем.
«Какой медведь дери тебя в задницу „друг“⁈ Ты что, совсем дура⁈ Я же вижу, как у тебя глаза блестят, когда ты на него смотришь! Ты же сама говоришь, что тебе тут и потрахаться не с кем! Бери кота за хвост и дай волю самым похабным желаниям! Нет, что-то в этой формуле не так. Есть какое-то предубеждение, которое её останавливает. Она всё ещё из-за чего-то переживает и поэтому не может дать себе волю. Я обязан выяснить в чём дело! Или я зря пол дня потратил на барахтанья в грязи с блохастой псиной!»
— Когда я смотрю в твои глаза, то думаю не о дружбе. — тщательно подбирая интонацию, промолвил полузверь. Было важно оставлять пространство для двусмысленного манёвра.
Простолюдинка оторвалась от объятий, чтобы встретится с ним взглядами. Слезливые голубые глазки с раскрасневшимися веками выглядели подавленно.
— А о чём? — прямо спросила она.
Вейгер был слишком опытен, чтобы также прямо ответить.
— Ну понимаешь… Я не хочу бросаться громкими заявлениями… Но сегодня, как по мне, ты была потрясающей.
Девушка мгновенно позабыла о своём горе, прекратила хныкать и слегка ошарашенно уставилась на кота. Видимо, она совсем не ожидала услышать что-то подобное.
— То, как ты ради меня пошла на риск, как справилась с каждым моим поручением… Скажу честно, я давно не ощущал такого доверия к кому-то. Мне кажется ты заслуживаешь большего, чем то, что тебе предоставляет нынешняя жизнь. Может между нами могло бы… Не знаю… Может ты и я… Могли бы…
Парень бережно взял её за локоть. Уже установленный между ними тактильный контакт должен был помочь склонить чашу весов в пользу позитивного решения.
Взгляд Айки заметно похолодел. Перерожденец понял, что сейчас наружу полезет тот самый камень преткновения. Узнав причину, можно будет дальше что-то думать и предпринимать.
— Но… — неуверенно начала доярка — Ты ведь не человек. Разве это не странно, если бы мы…
«Да.» — подумал легендарный воин — «Когда к тебе относятся, как к зверушке, затащить бабу в постель гораздо сложнее, чем когда ты высокий широкоплечий богатый столичный вельможа, герой множества войн с именем известным на всю страну.»
Пауль отпустил девичий локоток, отстранился от Айки назад и отвернулся лицом вниз. Краем глаза он заметил, что селянка погрустнела от его реакции на её слова.
«Сама не понимает, чего хочет.» — подумал Вейгер — «Типичная женщина…»
Он помолчал, изображая мрачную обиду. Хотя в глубине души старый командир понимал отношение девушки к бродячему зверолюду. На её месте он бы ни за что не согласился забеременеть от такого прохвоста.
— Я не хотела тебя обидеть. — осторожно промолвила простолюдинка.
Юноша пыхнул воздухом из ноздрей и несогласно помотал головой.
— Что? — бесхитростно спросила она.
— Да просто… — зверолюд помялся на месте, корча недовольную рожу — Мой дед был человеком, мой отец был волком, а мать кошкой. Весь мой род доказательство того, что раса не имеет значения.
Айка по привычке взялась крутить в пальцах кончик волос. Перерожденец нервничал каждое мгновение, которое девушка молчала. Кошачий хвост рвался вилять из стороны в сторону, но получеловек старательно удерживал его на месте.
— Пойми, я не хочу торопить события… — попытался понизить ставки Пауль — Я просто хочу сказать, что ты мне нравишься. — он снова встретился с подругой глазами и увидел, что та смотрит на него, как голодный щенок на хозяйку. Она однозначно что-то чувствовала к нему. — Если хочешь остаться друзьями, давай останемся друзьями. Просто знай, что мне с тобой хорошо и я бы хотел и дальше проводить с тобой вре…
— Если у нашего ребёнка будет хвост, поветуха утопит его в реке. — неожиданно выдала златовласка, перебив эмоциональную речь парня.
Вейгер сильно растерялся, так что даже утратил контроль над собой и вытаращил на селянку глаза. Вообще-то вопрос дальнейшей судьбы их чада чрезвычайно интересовал перерожденца. Его, также как и у харачунскую повитуху, заботило будет ли будущий сосуд для души со звериными ушами и хвостом. Но прямо сказать партнёрше, «давай сначала чпокнемся, а там посмотрим что вылупится», он не мог.
— Эм… А-а… Ну если тебя только это волнует… — замялся юноша — Мы могли бы просто переспать, без окончания внутрь.
Он посмотрел на девушку, приподняв брови и улыбнувшись половинкой рта.
— Давай. — мгновенно согласилась та и набросилась на зверолюда с интенсивным страстным поцелуем.
Руки доярки крепко схватили его за плечи. Голова её наседала вперёд, запихивая в рот Паулю слюнявый язык. Их носы быстро истошно задышали, из-за вспышки возбуждения. Первым делом самец сделал то, о чём думал уже давно — взялся обеими руками за пышную объёмную грудь. Два чудесных упругих шара наполнили его ладони. Пальцев едва хватало, чтобы полностью обхватить восхитительные Айкины сиьски.
Дальше парень попытался перехватить инициативу в поцелуе. Перехитрить подвижные пухлые губы и быстрый упорный язычок ему удавалось с трудом. Казалось, блондиночка сильно истосковалась по сексуальным ласкам и, обезумев от похоти, просто сорвалась с цепи.
Наконец мужчина мог не сдерживаться и дать волю желаниям молодого организма. Под рваными шортами быстро вырос стояк. На голове у него неожиданно возникло необычное чувство… Он оторвался от вульгарного засоса и заглянул в открывшиеся голубые глазки.
— Я не знаю почему, но мне хочется, чтобы ты погладила меня по голове. — попросил зверолюд.
Златовласка тут же положила обе кисти ему на затылок, а сама поскорей вернулась к поцелую. Теперь она одновременно съедала его рот губами и нежила кожу за ушами поглаживаниями пальцев. Вейгер ощутил, как внизу шеи у него зарождаются первые вибрации непроизвольного мурчания. При этом, его член пылал желанием поскорей войти во влажное и тёплое влагалище.
«Я кончу в Айку, вопреки обещанию.» — подумал мужчина — «Если дальше произойдет перерождение, значит никто не утопит наше дитя. Во всяком случае, раньше это работало так. Призма ведь предупредила меня заранее, чтобы я не тратил время на Визи. Поскольку Айка устраивает Призму, можно смело её брюхатить.»
— Ты ведь ещё не кончала от мужского члена? — спросил Пауль, лезя руками к девице под юбку.
— Нет. — тихонько ответила она — Другие девочки в нашей деревне уже в четырнадцать узнают, что такое секс. А мне двадцать и я до сих пор не пробовала. Как же это бесит…
Парень прижался к фигуристому телу по всей длине. Под юбкой его ладони нащупали голые мясистые ягодицы. Несмотря на внушительную ширину бёдер, эта попка имела отличную округлость и тугость булочек. Пальцы жадно впились в мягкую приятную на ощупь плоть.
Затвердевший стояк протиснулся между ляжек закрытых синей материей и надавил внизу лобка на самое сокровенное. Брод заметил, как слегка напряглись девичьи ножки от такого контакта.
Голова низкорослого юноши идеально дотягивалась до крупной женской груди. Мешала только рубашка, поэтому он принялся целовать и покусывать большие сиськи прямо через ткань. Просто тереться об них лицом тоже было очень приятно и с мужской и с кошачьей точки зрения.
Мужчина сразу следовал любому наитию приходящему в возбуждённое сознание. В теле столь дикого и нелюдимого девственника даже обычное облапывание девушки вызывало у него бурю эмоций и наслаждения.
Нелюбимая падчерица была такой же малоопытной отщепенкой, как бродячий полузверь. Поэтому она также тонула в океане удовольствия от банальных прикосновений и нажатий. Светловолосая красавица крепко обняла ушастую голову, которая ласкала её грудь. В похотливом кураже она приоткрыла ротик, чтобы выпускать через него тихое томное дыхание.
Оба голубка так увлеклись моментной страстью, что кажется даже появление Лагота на входе в сеновал не остановило бы их рук и ртов. Но вот первая вспышка постепенно затухла. Требовалось переходить от начальных ласк к раздеванию и более решительным действиям. Тогда определённый страх и проник в незрелый трусливый ум девственницы.
Айка вдруг вся напряглась и стала пытаться отодвинуть от себя напирающего юношу.
— Постой, Пауль… Погоди… Тебе не кажется, что мы слишком спешим.
Вейгер знал, что бороться с такими приступами отчуждённости у женщин нужно быстро и эффективно. Иначе у них стремительно улетучивается весь настрой. Он взял простолюдинку за голову с одной стороны, а сам припал губами к её шее с другой. Пришлось отодвинуть лицом копна шелковистых волос. Короткий выдох впритык к коже в чувствительном месте вызвал каскад мурашек, пробежавший по спине девушки. Она невольно расслабилась и облокотилась на костлявые плечи парня. Дальше он принялся щекотливо водить устами и кончиком носа от её ключиц к скуле.
Вскоре остатки напряжённости полностью улетучились из конечностей подруги. Тогда перерожденец остановился напротив девичьего уха — для этого Пауль поднялся на носочки — и уверенно заговорил.
— Хватит отказывать себе в удовольствии. Подумай на что ты тратишь свою юность? Ты в том возрасте, когда всё твоё естество каждый день жаждет жёсткой ебли. Ты привыкла запрещать себе заходить с парнями слишком далеко. Ты делала это вынужденно, потому что боялась последствий. Но самовоздержание не отменяет стремлений твоего молодого тела. Когда ты остаёшься одна, твоя рука неизменно тянется вниз, и пока ты ублажаешь себя, твоя фантазия, из раза в раз, рисует картины, как парень твоей мечты грубо пялит тебя в разных позах. Так вот сегодня, мечты могут стать явью. Порою для счастья нужно так мало. Просто отключи мозг и раздвинь ноги.
На последней фразе Айка обернулась и глянула прямо в глаза юноше. Её светлые бровки стояли домиком в смущённой гримасе.
— Я так не могу. — жалостливо сказала девушка.
— Хорошо. — закивал после небольшой паузы зверолюд — Я понимаю тебя. — он указал селянке на стог позади неё. — Ложись на бок и просто доверься мне. Если что-то не понравится, можешь остановить меня. Но только, если не понравится. Я клянусь прекратить любые действия по первой же твоей просьбе.
Доярка поковырялась в волосах в нерешительности.
— Ну-у… — промычала она.
— Завтра меня разорвут на части псы и ты будешь до тридцати лет ждать смерти опекунов, а потом до сорока искать вдовца. — сердито выпалил парень — Если тебе по нраву такая жизнь, то наверное я в чём-то ошибся…
Щуплый котолюд отошёл в сторону выхода из амбара и замер в полуобороте к простолюдинке.
— Раз так… То, пожалуй, я сбегу в лес прямо сейчас. А ты… Возвращайся к своему отчиму. У него, наверное, уже руки чешутся.
Перейдя к открытому шантажу, Вейгер избрал рискованную тактику. Но иногда срабатывала и она. С некоторыми девицами, так и вовсе, по другому было нельзя.
Надавив на слабые точки и подменив понятия, он создал иллюзию возможности отсрочить наказание родителя, занявшись секском с Паулем. Невольно Айка задумается, что лучше бы рискнуть и попробовать новые ощущения, чем вернутся в жизнь, где гарантированы только постоянный стресс и издевательства.
«На одной любви и искренних чувствах, желаемого добиваются только в сказках.» — подумал старый воин — «Иногда проще относиться к бабке, как насадке на член, чтобы не терзать себя эмоциями попусту. Она же сама не понимает, что лучшего любовника ей не найти. Ну изнасилует её какой-то деревенский дуболом, чуть позднее. И что, это будет лучше, чем тот первый опыт, который предлагаю я? Да, с моей стороны это эгоистично. Да, грубо. Но разве настоящий мужчина, не больной импотенцией, может проявлять искренность иначе? Мне нравится тело Айки, а не её характер. Мне нравятся её большие сисьски и мощная задница. Если откинуть историю с Призмой, я хочу трахнуть её потому что так велит мой инстинкт самца. Останься я в теле Пауля до конца жизни, то поступил бы точно также. Я искренне лгу ей, потому что искренне желаю заняться с ней сексом любым доступным мне способом. Если я скажу правду, перестану лицемерить и притворяться, то не смогу добиться своего главного неподдельного желания. Вставить этой девке промеж ног и ебать её пока не обкончаюсь. Такое я существо. Такая моя истинная сущность. В этом настоящий я.»
Доярка попятилась назад и присела на солому. Она понуро склонила голову и ничего не ответила на жёсткий ультиматум Пауля. Парнишка постоял на месте, оцениваюе глядя на неё. Девица упёрла локти в колени и положила на ладони грустное личико, опять ничего не сказав.
«Ситуация сложная, но окно для второго захода ещё открыто…» — пронеслось в мыслях мужчины.
Юноша подошёл к безрадостной красавице и уселся рядом, так что их бёдра соприкоснулись. Он достал из ткани рубашки несколько соломинок, деликатно положил руку на спину и утешающе её погладил. Казалось молчание и неподвижное сидение в тишине залечивало взаимные обиды и восстанавливало теплоту чувств между ними.
Когда количество этого приятного тепла достигло определённого уровня, кот ласково приобнял девушку одной рукой за плечи.
— Давай просто полежим в обнимку. — предложил он.
Хмурая голубоглазка покивала и отклонилась назад, укладываясь на пологий стог. Она тут же перевернулась на левый бок, как бы давая понять, что отдает предпочтение, объятию со спины. Котолюд пристроился сзади, взявшись ладонью за изгиб талии и подтянув свой таз в упор к широкой заднице. Айка задышала глубже. Она понимала, что её телом хотят воспользоваться и давала на это негласное согласие. Быть может, она рассчитывала, что юноша потискает её округлости без проникновения и на этом успокоится. Когда же кисть Пауля поднялась выше и подхватила объёмную податливую грудь, девица закрыла глаза, приоткрыла рот и тихонько вздохнула. Что не говори, а удовольствие от их близости она точно получала.
Массируя эту великолепную женскую вершину, парень чувствовал, как у него под пальцами проскакивает закрытый тканью сосок. Мысленно он уже крепко держал обе недоенные сиськи в руках и ретиво поёбывал жопастую девку промеж сочных булок. От подобных фантазий его член постигла уверенная эрекция. Но полузверь не мог так спешить, хоть и очень хотелось. Он, на всякий случай, отодвинулся чуть назад, чтобы твёрдая елда не давила Айке не копчик и не смущала её раньше времени.
Тощий котолюд потянулся рукой к голове девушки, собрал непослушные светлые волосы в одну копну и сдвинул их, оголяя красивую гладкую шею. Блондиночка попыталась поймать его кисть, но та улетела вниз и легла на мягкий животик, страдающий лёгкой полнотой. Вейгер находил эту прослоечку жира чертовски сексуальной деталью во внешности грудастой девчонки. По его мнению Айка была из тех, кому можно немного потолстеть, ведь это делает её только привлекательней.
У себя на животе селянка таки поймала ладошку зверолюда и настойчиво вернула её на свою грудь. Мол массируй дальше и не отвлекайся. Парень с удовольствием продолжил наглаживать крупную девичью округлость. Головой он наклонился поближе и мягко прикоснулся устами к беззащитному сладенькому ушку. Затем он заговорил шёпотом так, чтобы краешки губ и горячий воздух слегка щекотали чувствительную кожу.
— Давай приподнимем твою рубашку.
Златовласка глубоко вдохнула и выдохнула. Потом замычала с закрытым ртом.
— Укхгум.
Пальцы юноши полезли под обод юбки, как когда он впервые лапал её зад. Оттуда они вытянули край рубахи, создавая первую брешь в одежде на женском силуэте. Пауль стал нежно целовать область вокруг уха и ниже, пока его рука не спеша задирала белую ткань.
Вот он оголил половину изогнутой талии и принялся вращательными движениями гладить открывшуюся кожу. Ладонь невзначай заскользнула под рубашку и постепенно заползла на голую грудь. Теперь парочка постигла новые тактильные ощущения, без преград. Парень получил возможность сжать между пальцев затвердевший сосок, а также потискать упругую плоть в любой области. Благодаря их поразительным размерам, вариантов, как именно ухватиться за сиськи, было несколько. Поджать их снизу, или надавить спереди. Применить силу или оставаться нежным. Утопить в них пальцы или водить всей ладонью по кругу.
Пауль, который никогда прежде подобным не занимался, забалдел от вседозволенности. Красная, как помидор, Айка тоже вся растаяла. Осознание того, что её грудь наконец попала в распоряжение мужского пола, утешало девицу и морально, и физически.
Перерожденцу становилось всё сложнее контролировать порывы молодого организма. Вот котолюд перестал заботиться о лёгкости своих поцелуев и бесстыдно присосался к девичьей шейке.
— Мы собирались просто полежать. — тихо промямлила пышечка.
— Мы это и делаем. — уверенно заявил юноша, оторвавшись от засоса.
Он сдавил между пальцев её сосочек и девица лишь негромко промычала ему в ответ. Дальше парень поднял торс и склонился над телом сговорчивой селяночки, аки зверолюд над добычей. Одной рукой он нежно придерживал её за затылок и шею, а вторую возложил на мясистое бёдрышко. Голову он направил вниз, и дотянулся губами до изгиба обтянутого безупречной кожей. Пауль принялся ласково чмокать эту область, не переходя на вульгарные засосы, чтобы не нервировать партнёршу. Сознание получеловека рвалось начать вылизывать девушку, но Вейгер тушил звериные порывы, дабы не выглядеть в её глазах странно.
Под прикрытием поцелуев, его правая рука стала подтягивать длинную синюю юбку. Краешек ткани медленно полз по гладенькой голени вверх. Периодически кот смачивал языком быстро сохнущие губы, и при этом старался сильно не слюнявить деревенскую красавицу.
Айка реагировала ускоряющимся дыханием. Она вспомнила о маленькой просьбе котолюда и положила кисть ушастому пареньку на макушку. Пара поглаживаний заставила перерожденца вмиг отвлечься от собственных коварных планов. Мужчину в теле вука, словно переклинило. Навязчивое желание тереться о женскую ладонь вытеснило трезвый расчётливый разум.
«Похоже в кошачьем теле макушка одна из эрогенных зон.» — подумал Вейгер, вращая головой и прижимаясь ею к ласковым пальчикам.
Теперь он понимал, почему Хаята вовсю мяукала, насаживаясь на член. Котолюды обладали какой-то повышенной чувствительностью. Вот и Пауль, вдруг осознал, что весь его торс вибрирует, а громкое мурчание разлетается по амбару.
— Их-хи-хи. — мило хихикнула блондиночка — Такой хорошенький. — сказала она, глядя на юношу улыбающимися глазами.
Парень схватился за её предплечье обеими руками и, сильно мурча, принялся обласкивать нежной ладошкой свою голову. Не в силах удержаться, он тёр ею лицо, скулы и подбородок. Затем водил вокруг ушей и по затылку. Шорты у него оттопыривал железный стояк. Больше всего ему хотелось, ощутить как одна рука доярки гладит волосы, а вторая надрачивает елду. Вряд-ли девушка догадывалась насколько она сейчас возбуждает его в секуальном плане. Для неё эти действия были, как игра с обычным дворовым котом.
Старый воин собрался с силами и отодвинул от себя девичью конечность. Возвращение из мира опьяняющих нежностей в суровую реальность вызвало такое моральное перенапряжение, что тощее тельце зверолюда задрожало. Пауль тяжело выдохнул.
— Чего ты? — спросила веселым голоском простолюдинка — Хочешь ещё поглажу?
— Хочу. — дрожащей челюстью промолвил самец — Но позже.
И тут он резко задрал юбку по самую поясницу.
— Погоди! — воскликнула златовласка и попыталась задвинуть ткань обратно.
Парень сдавил в ладони сочную ягодицу, а сам внезапно припал головой к профилю девушки.
— Ты знаешь, что у тебя шикарная задница? — сказал он ей впритык к лицу, потряхивая округлостью сжатой в руке.
Айка возбуждённо простонала с закрытым ртом и прекратила прятать свою попку обратно под одежду. Котолюд взял её за плечо и заставил частично перелечь на живот. Пышные бёдрышки расползлись под собственным весом, немного изменив форму. Юноша смачно влепил пятернёй по голым ягодицам и посмотрел, как сотрясается весь упругий жирок от копчика до ляжек.
— М-м-в-ф! — с ноткой недовольства издала доярка.
В данный момент Вейгер вообще не думал о перерождении. Он полностью отдался влечениям юного Пауля и забыл о возможном отказе партнёрши. По хорошему, чтобы получить гарантированный секс, ему требовалось действовать аккуратнее и не провоцировать панику у стеснительной девицы. Но мужчина уже внаглую раздевал её и лапал где попало.
Хвостатый парнишка уселся напротив голой задницы и, не отрывая взгляда от милого глазу зрелища, принялся тискать её по всякому. Он поглаживал и жмякал крупные булочки. Сползал с них ладонями на широкие мягкие ляжки. Ненасытно впивался пальцами в пружинящую плоть. Залезал в складочки и невзначай приближался руками к промежности. Полураздетая Айка лежала молча, ожидая пока юнюша натешится с её прелестями. В промежутках между нажимами, зверолюд несильно похлопывал по задку для разнообразия.
— Так нечестно, я тоже хочу тебя потрогать. — вдруг заявила девица.
— Обнимешь меня ногами, когда я лягу на тебя сверху, и тогда сможешь трогать сколько пожелаешь.
— М-м-м… А ты вот так просто ляжешь и всё?
— Ну да. Только сниму штаны, а потом просто лягу.
— М-м! Просто ляжешь на меня с голым членом, а я обниму тебя ногами?
— Да-а… Просто полежим… Вот так…
— Ну-у… Если просто полежим… — карасивица прикусила нижнюю губу — То думаю можно.
— То есть, ты не против так полежать?
— Нет. Давай ты ляжешь на меня… Так…
Пауль перевернул блондиночку на спину. Встретившись с ним взглядами, она почему-то отвернулась. Наверное, стеснялась собственной решимости. Он помог ей согнуть ноги в коленях и сам встал напротив неё на колени. Стесняшка не спешила раздвигать ножки, и вообще замерла, выпуская лишь быстрые вздохи через нос. Её милое щекастое личико лежало в окружении длинных волнистых волос. Светлые локоны сливались с пшеничным полотнищем на фоне. Внизу, между гладких элегантных бёдер можно было заметить девственную щёлочку, томившуюся под юбкой в одиночестве дольше положенного.
Белёсые, едва различимые бровки отчего-то хмурились. Опять девчонку терзал страх неизведаности.
— Пауль, мне что-то боязно… — с грустинкой в голосе проронила она.
Зверолюд ринулся вперёд, в обход сведённых ног, и накинулся на лежащую селянку с поцелуем. Пока языки двух молодых любовников сплетались в пылком засосе, рука полузверя вновь очутилась под белой рубашкой и сжала объемную чувствительную грудь. Пышечка приобняла его за спину, с удовольствием вливаясь в их взаимные ласки.
«Эту малышку просто нужно время от времени подогревать.» — понял Вейгер.
Ему постоянно приходилось лавировать между желаем немедленно жёстко поебаться и необходимостью поддерживать в мнительной партнёрше страсть.
Не отрываясь от поцелуя, парень взял края её рубахи и задрал с живота на ключицы. Из-под ткани вынырнули две великолепные вершины с крупными бардовыми сосками. Они уже успели порадовать самца тактильными ощущениями, а теперь давали ему усладу и своим видом. Прекрасное сочетание формы и размера позволяло оценить этот бюст выше среднего. Никаких тебе расплывшихся и обвисших лепёшек: у молоденькой всё было подтянуто и упруго. Приятные, аппетитные шарики…
У перерожденца не хватило терпения и он метнулся от губ девушки к огромной груди. Там он беспощадно сдавил обе сиськи в руках и тут же прильнул устами к оттопыренному соску. Зажав его между зубов, он принялся водить вокруг него языком.
— Котик, ты хочешь пить? Там нет молочка. — тоненьким голоском сказала Айка.
Мужчина от удивления поднял на неё глаза. Он не понял говорит доярка серьезно или так пошло шутит. Девичья мордочка не улыбалась, а смотрела на него томным взглядом. Парень с причмоком вынул сосок из рта и ответил с невинной интонацией.
— Я знаю, но у тебя такие красивые сиськи, можно я их повылизываю?
— Тебе правда так нравится моя попа и грудь? — поинтересовалась златовласка.
— Они прекрасны. Так что я бы на веки утопил в них и язык, и пальцы, и член. Когда смотрю на твоё тело, во мне просыпается животное… — зверолюд придвинулся к её лицу и соприкоснулся кончиками носов — Хочется трахать тебя в разных позах, до потери сознания. Вот так я дурею от твоих роскошных сисек и задницы.
Девица задышала глубже и прикусила губу. А Брод подметил, что её возбуждают комплименты.
«Ну а кого они не возбуждают?» — подумалось в голове — «Малышке просто хочется быть любимой и желанной.»
Пауль вернулся к девичьим ножкам и положил руки на стиснутые вместе коленки.
— Хочешь, чтобы я сделал это силой?
Селяночка ответила не быстро. Сначала она поднесла кисть ко рту и положила пальчик на губы. Потом еле заметно кивнула. Парень начал разводить в стороны эти две неприступные башни. Кисти его скользнули вниз, расталкивая бёдрышки с внутренней стороны. Айка охотно поддавалась принуждению, поэтому усилие приходилось прикладывать чисто символическое.
Но вот женские врата любви распахнулись. Вейгер положил ладонь на лобок покрытый коротким светло-русым пушком и медленно провёл ею вверх к пупку и обратно. Девушка отклонила голову назад, закрыла глаза и легонько задвигала бёдрами и тазом. Руки её легли на ключицы, обрамляя предплечьями торчащие сиськи. Секс с деревенской молодухой на сеновале был готов к употреблению.
Котолюд расстегнул пуговицу на спине, которая позволяла шортам охватывать хвост. Дальше он спустил свой единственный предмет одежды вниз по ногам. Тугой стояк выскочил наружу и застыл в приподнятом положении. Размер достоинства у Пауля был относительно невелик, что являлось хорошей новостью для девственицы. Айка не могла не взглянуть на него. Сделав это, она с переживающим вздохом отвернулась вверх.
Парень поднялся и ловким движением скинул с себя портки. Да на радостях отбросил их так далеко, что те отлетели едва ли не в угол. Затем он присел на ноги и взял девицу под колени руками, заполучая над ней определённый контроль. Придвинувшись тазом поближе, он положил свой стержень на её лобок и сказал:
— Приблизительно на такую глубину я войду с первого раза.
Златовласка закрыла лицо ладошками.
— Будь сильной девочкой. — пытался поддержать её юноша. Та лишь молча стиснула губки.
Он смочил два пальца слюной и подсмазал розоватую щель. От прикосновения влажных пальцев доярочка вздрогнула.
— Расслабься, а то будет больнее. — подсказал полузверь.
— Не хочу, чтобы было больно… — жалостливо проскулила пышечка.
Зверолюд нацелился поточнее. Стояк был возбуждён настолько, что мог бы пробить и доску. Сперва Вейгер хотел держаться за ноги, но в последний момент передумал, ведь представился вариант поинтересней…
Рьяный парнишка наклонился вперёд и резко накинулся обеими руками на большущие круглые сиськи. Сжав их в пальцах, он потянул женские груди на себя, а сам толкнул свой таз навстречу девственной дырочке.
— У-у-а-ф-х-м-м-м!!! — восклинула простолюдинка и сдавила в кулаках жмени соломы.
Пауль стиснул зубы и задушил в себе стоны. Врываться в плотное нераздолбленное влагалище было больно и ему в том числе. Но таков путь первопроходца.
Сдедующие пара толчков вогнали член глубже.
— Ах! Ха-ах! — подвывала девчонка.
Её сексуальное молодое тело всё напряглось. Руки заметались по сторонам и, выкинув солому, нашли предплечья юноши. Румяная мордочка сморщилась. Рот открылся и безмолвно застыл.
Член самца оказался туго зажат в тесной горячей обители. Задвинуть его ещё дальше, представлялось невозможным без серьёзных последствий. Пауль потянул елду назад и Айка глубого выдохнула. Парень выпрямил ноги и лёг прямо на партнёршу, упираясь лобком в лобок, животом в живот. Голова его очутилась аккурат между двух мягких вершин с бардовыми наконечниками. Он мог оборачиваться влево и целовать одну, оборачиваться вправо и кусать вторую. Взглянув вверх, зверолюд встретился взглядом с милыми голубыми глазками, немного влажными от слёз.
— Я так рад, что мы первые друг у друга. — сказал он, устраиваясь поудобнее.
Мышцы ног и спины юноши заработали, неспеша потрахивая пышную сочную селяночку. Лежать на ней было очень мягко и приятно. Тугая молодая дырочка плотно обволакивала каждый миллиметр елды. Через чувствительную головку, постоянно пребывающую внутри, похотливое наслаждение быстро накачивалось в член и докатывалось до самых яиц.
Язык полузверя вылез наружу и принялся играть с беззащитными сосками. Парень не мог долго удержаться на одной вершине и быстро перескакивал на другую. Синий кошачий хвост вился волнами над непрерывно движущейся поясницей.
Вскоре возбуждение выместило боль девушки и она прекратила кривиться и закрывать глаза предплечьями. Ласковый трах членом, облизывание сосков и трение телом о тело с костлявым мускулистым красавчиком вернули доряке любовный кураж.
Вот она положила руки ему на спину и раздвинула ноги пошире. Старый проказник Вейгер расценил это как повод ускорится. Он упёрся коленями понадёжней, приподнял таз повыше и увеличил амплитуду движений. Стали слышны долетающие от места соития тихие шлепочки. Обслюнявленные сиськи по бокам от лица зашатались ввзад-вперёд.
— М-м… М-м… М-ф. — негромко постанывала светловолосая.
«Как бы мне хотелось взять её раком!» — подумал мужчина — «Пёдергать за вымя, развалившись всем телом на спине. Только боюсь у неё не хватит сил для такой позы. Эта пампушечка не такая стойкая, как зверолюдки. Да и что уж греха таить, я вряд ли сумею оторваться от её влажной ебливой дырки хотя бы на мгновение. Клянусь, не остановлюсь, пока не обкончаюсь внутрь!»
— Мх-ха-х! — прикрикнула Айка, не то от боли, не то от удовольствия. Зверёныш нещадно сдавливал её грудь в кистях.
Девица стала активно гладить тощую спину котолюда. Одна рука её дотянулась до его подвижной задницы и взялась за твёрдую ягодицу. Вторая заехала на лохматый затылок.
— Поцелуй меня. — вдруг сказала доярочка. А сама вся сотрясалась от бойких атак членом.
Взмокший парень поднял на неё взгляд и сразу отвернулся. Чтобы дотянуться до её губ, ему требовалось остановить еблю. Выбор был очевиден.
И тут синеглазая воспользовалась запретным приёмом. Хотя она не знала, что он запретный, потому что партнёр ей прямо об этом не сказал. Блондиночка начала гладить затылок и макушку зверолюда, а также почёсывать у него за ушками. Пауль весь напрягся и раскрыл рот, чувствуя как струна наслаждения протянулась от члена до самой головы. Внутреннии вибрации наполнили его тело и стали воздействовать на точку соития, приумножая возбуждение обоих любовников.
— М-м… М-м-я… М-р-р-я… — сдержанно замяукал хвостатый парнишка.
Вейгер внутри него сгорал от стыда, но ничего не мог с этим поделать. Неподдельное блаженство заволакивало разум. Одновременное воздействие на член и на чувствительную макшу было великолепным. У зверолюда сорвало крышу и он задвигал тазом настолько быстро, насколько ему позволяли рефлексы. Айка взвизгнула и затряслась. Ноги кота поднялись на носки, руки вжались в стог, а пасть искала загривок, за который нужно взять самку зубами.
— Ах-а, ах-а, ах-ах, ах-ах, ах-ах, ах-а, а-а-а! — быстро дышала и визгливо постанывала с каждым вздохом девица.
И тут худющий юноша выгнулся дугой, втискивая таз в распростёртое девичье междуножье. Рука доярочки сорвалась с его головы и они вместе застонали в унисон, каждый своим тембром. Пульсирующий член заливал внутрь юной красавицы горячее семя. Самец запихивал свою волшебную палочку как можно глубже, потому что так требовал инстинкт и потому что так было приятней. Ещё пару завершающих толчков, помогли опорожнить яйца и заполнить вытраханное влагалище.
Пауль расслабленно свалился на селянку и улёгся между намятых сисек с красными следами от зубов и пальцев. Айка заботливо его приобняла за голову и плечи.
— Ты что, кончил в меня? — спросила она.
— Нет. — ответил парнишка, прижимаясь улыбающейся щекой к нежной коже.
«Если сейчас произойдёт перерождение, значит всё в порядке и незачем начинать скандал.» — подумал Вейгер — «А если не произойдёт, то пожалуй, придумаю какую-то чушь в оправдание и трахну её ещё раз. Поза на четвереньках, со звериным прикусом за гриву… Так она хотя бы не дотянется до моей головы. А то с поглаживаниями за ухом этот кот вообще не может совладать. Наверное, проблема в том, что он отшельник и его, в целом, за жизнь редко гладили…»
— А что же тогда сейчас произошло? — спросила блондиночка, ласково царапая ноготками кошачью голову.
Юноша опять замурлыкал, совсем как кот усевшийся на груди у спящей хозяйки.
«Может эти милые звуки заставит забыть её о моей маленькой шалости.» — понадеялся перерожденец.
Больше ни одного фразы от жительницы харачуна он не услышал. Впоследствии старому воину было интересно узнать, смолчала ли, по итогу, стеснительная любительница котов, или она просто не успела промолвить последние слова адресованные лично ему.
Вейгер проснулся, от ощущения того, как его тело покачивается из стороны в сторону, а лоб припекает жаркое полуденное солнце. Затылок упирался в тряпичную сумку, набитую непонятным содержимым. Мужчина лежал в деревянной повозке с высокими бортами, катящейся по дороге. Сбоку были свалены один на другой большие мешки с чем-то вроде картофеля или свеклы.
— Ойрова подмышка! — простонал он, хватаясь за голову, которая раскалывалась от жуткого похмелья.
Вместе с болью, сознание атаковали воспоминания нового сосуда. Перерожденец стиснул зубы и плотно зажмурил глаза. Такой пытки, одновременно физической и моральной он не испытывал уже давно.
Жизнь ублюдка рождённого от бродячего зверолюда и безродной нищенки была сущим кошмаром. В деревне его ненавидели ещё больше чем мать. Айка рожала дитя посреди леса, тайком от односельчан. Она была готова прибить неведому зверушку, которая выйдет из её чрева, лишь бы та не мучилась (об этом матушка лично поведала сыну, во время одной из ссор). Мальчик появился с лысым кривоватым хвостом и диформированными человечискими ушами. Чтобы химеру никому не захотелось утопить, селянка сразу отрезала чаду дефектный отросток торчащий из копчика. С тех пор, там у него остался шрам и костлявый бугорок, удалить который уже нельзя никак.
Бедолагу звали совершенно неподходящим под его тщедушный облик именем, Бернард. Он был невелик ростом, как и его отец, имел светло-голубые глаза и молочно-белые воздушные волосы. Несуразное курносое лицо никогда никому не казалось хоть сколь-нибудь привлекательным.
«И в кого ты такой удался…» — подумал Вейгер — «Все родители у тебя, на несколько поколений назад, красивые.»
Прошлой ночью красный от загара, молодой парень до блевачек напился в придорожном трактире. В этом жутком состоянии, под утро он завалился в случайную попутную повозку. Старый землероб согласился подбросить его за пару медяков до Нодльхорна, куда Бернард направлялся на заработки.
В большом городе, в отличии от Харачуна, дурная слава о прокажённом юноше ещё не разошлась. Всяких пришлых бродяг, подобных ему, там хватало. Поэтому он наделся, смешаться с толпой и спокойно пожить, как обычный неприметный человек.
Но больше всего Бернарду нравилось в Нодльхорне, что там есть богатые бордели с роскошными шлюхами. В отличии от беззубых бомжих прибивающихся к трактирам и продающих свою грязную дырку за пять копеек, там можно купить секс с чистоплотными гладкожими пышнозадыми красотками. Единственное, что зарабатывать на один такой половой акт, деревенскому обалдую придётся месяца два, не меньше, сидя на воде и сухарях. Но это ничего. В жизни выродка и так мало радостей, а другого способа отыметь столь привлекательную женщину, для него просто нет.
«И кого же мне тобой склонить к близости…» — подумал мужчина, вздымая торс с деревянной платформы и опираясь на руки.
Одет Бернард был в захудалые портки и рубашку с воротом на шнурках. Вместо пояса, бёдра обтягивала обычная верёвка. На грязных стопах сидели старые кожанные сандали с протёртой дыркой в подошве. Сумка, на которой он спал, принадлежала ему и представляла из себя мешок с пришитым ремешком для повешения на плечо. Внутри её наполняли: небольшой запас дешёвой пищи, замотанные в платочек десяток монет низшего номинала, запасные шорты, сточившийся нож и примитивное огниво, на случай, если ночевать придётся под открытым небом.
Полог закрывающий от дождя и спальный мешок у парня стибрили ещё на первой стоянке после родной деревни. С тех пор спать ему приходилось на лавочках в обеденных залах разных харчевен или на стопках сена в хлевах отзывчивых хозяев. Очень немногие решались пускать под крышу бродягу со странными ушами…
Брод осмотрелся, выглядывая из-за деревянных бортов. Вокруг повозки медленно проплывали бескрайние площади холмистых полей засаженных разными овощами и зерновыми культурами. Судя по зрелости саженцев в Драугфаге царствовала поздняя весна. Чистое безоблачное голубое небо простиралось от горизонта до горизонта.
— Проснулся? — долетел вопрос от пожилого возничего.
Бернард обернулся назад и увидел сгорбленную спину в серой камизе, поджатой тонким поясом, и широкую соломенную шляпу, положенную на седовласую голову. Парень осторожничал и не спешил отвечать.
— Как раз добрались. Вот он твой Нодльхорн. — пробурчал старик и дёрнул головой, указывая подбородком направление.
Перерожденец аккуратно поднялся на ноги и развернулся, чувствуя как его мутит с бодуна. Голубые глаза увидели пригород Нодльхорна, знакомый арханурцу по давним воспоминаниям. За сто двадцать лет, городишко изрядно подрос. Несколько сотен новых построек подпоясали старую каменную оборонительную стену. Глубокий ров, заросший крапивой, куда-то исчез. Да и сама стена выглядела несколько иначе, нежели помнил Вейгер.
— Сколько раз его разрушали за последнее столетие? — поинтересовался юноша у седого землероба.
— Раза два точно было… А что? — мужик с короткой бородой обернул на него своё морщинистое лицо и глянул с прищуром.
— Да так… Ничего… — не отрывая глаз от древнего поселения, ответил бродяга.
Политическую ситуацию легендарный воин теперь знал, благодаря сведениям полученным из головы внука. Оказывается ещё с полвека назад Арханур развалился на две фракции из-за гражданской войны. Одна сила оставила столицу в Мильдхорне, а вторая утвердила новую, в Вильграде. С того момента, так и не нашлось лидера способного объединить людей под одним знаменем и возродить старую империю.
Полководец мечтавший стать королём давно сгинувшего государства, захотел в сердцах плюнуть себе под ноги. Уж он-то навёл бы порядок на этих землях будь у него возможность! Но Вейгер не мог и дальше жить чаяниями прошлого себя. Сейчас он каждый день был вынужден выживать в круговороте невероятных событий. Куда уж ему думать о короне, если нужно успеть до вечера оплодотворить здоровую и желательно привлекательную самку. Повезёт, если останется время на консультацию с чародеем, как вырваться из этого проклятого цикла.
Пока повозка едущая на тяге пары бурых кляч миновала первые бедные одноэтажные домишки, мужчина рассуждал над дальнейшим планом действий. В прошлые разы судьба сразу подкидывала ему оптимальную партнёршу для спаривания. Начиная с Шосо и заканчивая Паулем, главная проблема решалась, почти что, сама собой. Сейчас же он попал в тело нищего, слегка уродливого безродного паренька, и в голове у него не находилось ни одной зацепки, с кем бы можно было в ближайшей перспективе переспать. Впереди лежал лишь большой город, полный порока, ненависти и корысти, в котором Бернард никого не знал.
А Вейгер Брод… Назови он свою фамилию в Нодльхорне ещё лет сто назад, быть может это возымело бы эффект. Ну а сейчас, хорошо если его вспомнят самые старые из горожан. Он ведь был героем Арханура. А такой страны больше нет. Конечно, остаточное влияние семьи Бродов могло затеряться где-нибудь в здешних краях. Какой-нибудь лучик родового древа, тянущийся аж от великого деда…
Но как доказать, что он, это он, а не просто сумасшедший оборванец? Осталась ли в памяти наследников хоть какая-то давняя тайна, которая известна Вейгеру и позволит ему обрести доверие у местных элит? Мужчина опасался, что уловка сработавшая на Мандангусе, спустя целый век больше не прокатит. Скорее всего, ему прийдется рассчитывать только на собственные навыки и опыт, протащенные в сознании через несколько поколений… Что, в общем-то, уже неплохо, учитывая насколько он хорош в самом полезном прикладном умении — силовом воздействии на всё живое.
«Похоже подступил тот момент, когда я больше не могу строить из себя нравственного добряка.» — подумал перерожденец — «Придётся сломать несколько невинных рож, дабы выжить.»
Нодльхорн имел форму вытянутого овала и располагался на возвышенности зажатой между двумя низинами. Городская стена достигала высоты в четыре метра и была усилена множеством широких башен. В древнем поросшем мхом коричневом камне отметилось множество борозд, трещин и выбоин, оставленных битвами прошлого. Основные ворота и по совместительству главные въезды в город располагались с западной и восточной стороны, напротив пологих подъемов на возвышенность.
Повозка с овощами ведомая старым землеробом подъезжала с восточного направления. Здесь, между плотными рядами жилых и нежилых построек, до самых врат тянулась широкая грунтовая дорога усеянная мириадами следов колёс ног и копыт. Над улицей витал едкий смрад гниющих овощей и экскрементов животных. Угрюмые прохожие одетые в дешёвое тряпьё тягали наплечные корзины гружённые углём или зерном. Из тёмных глазниц оконных проёмов на проезжающую телегу выглядывали пытливые лица домочадцев. Озорная детвора босиком скакала по грязи, под ногами у взрослых, за что изредка зарабатывала сердитые замечания, а то и жёсткие оплеухи. Столбики сизого и чёрного дыма выходили из дымоходов и вздымались над камышовыми и черепичными крышами.
Особого внимания стоящий в полный рост, в кузове, невзрачный юноша не привлекал. На него лишь вскользь бросали безучастные взгляды. Вейгер же искал среди простолюдинов прекрасную особу, уготованную ему судьбой. Но нет, никаких красавиц на пути следования не встречалось. А те страшненькие бабёнки, что изредка попадали в поле зрения, старались с ним в гляделки не играть. Стрёмная рожа и нищебродская одежда мгновенно убивали интерес в любой женщине.
Перерожденец пожурил себя, что он опять в первую очередь рассуждает о внешней привлекательности предполагаемой любовницы, а не о практической выгоде от их союза.
«Мне нужно найти не просто красивую женщину, согласную на секс.» — подумал он — «Важно подобрать хорошую мать для будущего сосуда моей души. Чтобы в каждой следующей жизни я получал более развитое тело и более выгодные стартовые условия, необходимо всякий раз поднимать планку требований к партёрше. Первый мой секс, после перерождения, был в роли подрастающего дворянина с обычной служанкой. Это стоило мне падения на самое дно и многолетних скитаний по Забытым Землям в телах всяких животноподобных… Переспав с Айкой я сделал правильный ход и от животного поднялся обратно к человеку. Теперь нужно воспользоваться близостью города, чтобы от деревенского босяка перескочить, хотя бы, на зажиточного горожанина… Вот только, будучи нищим уродцем, обрюхатить состоятельную, да ещё и привлекательную даму почти невозможно. С другой стороны, в последнее время я уж больно разбаловал себя соитиями с разными красотками. Если же понизить планку в параметре внешности, не факт, что у меня вообще встанет на какую-нибудь старуху или толстуху… Получается, выбор не велик, а задача стоит сложная. Ну ладно, что-нибудь придумаем.»
Сбоку от воза остановился сухопарый старичок в шерстяной шапчонке. Он перескочил взглядом с возничего на пассажира и промолвил надтреснутым голосом:
— С кем из вас выгодней сторговаться⁈
Землероб тут же потянул за поводья, останавливая кляч. Затем ловко развернулся к пожилому горожанину и наклонился, упираясь локтём в колено.
— Товар мой. — твёрдо заявил он, поправляя шляпу, чтобы видеть лицо собеседника.
— Что везёшь, по какой цене? — дальше спрашивал прохожий, сосредоточившись уже только на возничем и щурясь от яркого солнца.
Они быстро переговорили о деталях возможной сделки. Пешеход сразу предупредил, что дороже чем на торговой площади не возьмёт. Хозяин, ответил, что скинет цену, лишь в том случае, если брать будут не меньше трёх мешков. Мужчины обменялись ещё парой колкостей, после которых стало ясно, что консенсуса им не достигнуть. Прохожий раздражённо отмахнулся и зашагал восвояси. Возничий брюзгливо прыснул губами и вдарил поводьями по лошадиным спинам. Повозка тронулась с места.
Вейгер продолжал стоять, сосредоточившись на очищении своего разума от панических настроений и негативных мыслей. К горлу подступали рвотные позывы, с которыми он также героически боролся, чтобы не проблеваться на проходящих мимо людей. Широкие крепостные ворота, зажатые меж двух толстых зубчатых башен неумолимо надвигались навстречу. Чем ближе становилась городская стена, тем выше и роскошнее вырастали дома по бокам. Но настоящие красоты, доказывающие превосходство одних мещан над другими, очевидно, откроются внутри.
— Надеюсь у тебя никаких грехов за душой? — не оборачиваясь, спросил старик в соломенной шляпе.
Бернард промолчал.
— А то не хотелось бы за твои ошибки молодости тоже отвечать перед городской стражей…
Перерожденец немного покопался в памяти сосуда. Вроде ничего преступного юнец не совершал.
— Будь спокоен, я не такой дурак, каким выгляжу. — сурово ответил Вейгер.
Услышав с какой интонацией говорит пассажир, возничий всё-таки обернулся. Его испытывающий пристальный взгляд, кажется мог прожечь в молодом парне дыру. Старый воин выдержал это давление, не поведя и мускулом на лице.
— Какой-то ты-ы… Какой-то не такой. — уже отворачиваясь обратно, недоверчиво протянул старик — Когда пьяный был, совсем другой был.
— Я впервые за долгие годы протрезвел. — не своим голосом сказал бродяга.
Возничий быстренько, пару раз, нахмурив брови, глянул на него, через плечо
— Это сколько же ты выпивал?
— Не хмелем я был пьян, а слабым духом. С самого рождения и по вчерашний день. — бравурно провозгласил Брод — Но теперь всё изменилось.
— А-а-а… — о чём-то догадался землероб — Так ты это… Покорять большой город приехал? Думаешь раз из деревни сюда перебрался, то теперь Арантия по колено? Держи руки шире… С годок поживешь за стеной, так и ускачешь назад, к мамке под юбку. И будешь ещё бедней и несчастней, чем заезжал.
Вейгер отчаялся найти по пути приличную девушку и молча глядел на грязную улицу под копытами лошадей, слушая поучения сгорбленного старика. Знал бы возничий, что он не намного его младше и прекрасно понимает о чём тот говорит… Полководцу довелось выживать не в каком-то провинциальном Нодльхорне, а в самой столице столиц, Мильдхорне, в те времена, когда страна была вдвое больше, а значит и ставки выше. Уж кто-кто, а он знает, что такое распутывать змеиные клубки вокруг собственной шеи, сплетенные завистниками, подлецами и нахлебниками. Неумение выстраивать хитрые заговоры, а также быть до конца жёстким и беспринципным, Вейгер вменял себе в главную причину почему он так и не достиг титула абсолютного монарха.
«Предательство за предательством, вновь и вновь отодвигало меня от желанной цели.» — вспоминал былое перерожденец — «Тогда я и утвердился в мысли, что за смертную жизнь не успею воплотить всё, что задумал. Тогда я и встал на путь поиска бессмертия.»
— … таких желторотиков, как ты, город пережёвывает и хорошо, если выплёвывает. — всё стращал и стращал землероб.
«Видать тебя неслабо в своё время пожевало.» — подумал арханурец, но вслух грубить не стал.
— Деда, не нагнетай. Башка и так трещит. — сказал он.
Возничий глянул на юнца, возмущенно приподняв одну бровь. Потом с досадой плюнул вниз и отмахнулся.
Мысленно мужчина отметил, что он начал искренне молодиться и считать себя далёким от всяких дряхлых пердунов. Раньше он делал так, только ради соответствия внешнему образу, или не делал вовсе. Теперь же он ощущал, что постоянное нахождение в молодом теле всё больше влияет на его мировосприятие.
Строить дома впритык к оборонительной стене воспрещалось государственным законом, поэтому прямо перед городскими воротами раскинулся широкий перекрёсток. Здесь постоянно размываемую дождём грунтовку засыпали песком и щебнем, чтобы самый оживлённый участок дороги не заполоняли ямы и лужи. Толстые деревянные створки, укрепленные десятью лентами металла, были открыты нараспашку. Две железные герсы (наружная и внутренняя), рядами острых зубьев нависали над проходом. Пара вертикальных знамён расположились по бокам от проёма. На их фиолетовых полотнищах изображались скрещённые золотые меч и чародейский посох.
Профессиональный взор Вейгера мигом оценил всю охрану выставленную на въезде. На земле он насчитал шесть пикенёров облачёных в кольчугу. У кого-то на голове сидел каплевидный шлем, у кого-то кольчужный капюшон. На стене дежурило не мение десятка стрелков, вооруженных арбалетами. Каждый из этих бойцов был одет в фиолетовое сюрко, с вышитыми на груди тремя золотыми треугольниками. Бернард не знал наверняка, но старый вояка в его голове догадывался, что так обозначается их воинское звание.
Впереди всех стоял префектурный проверяющий в пышной махровой шляпе, кожаных облегающих штанах и фиолетовом простёганном жиппоне. Его звание можно было понять по серебристой броши, в виде скрещенных меча и пера, наколотой на грудь. В одной руке он сжимал деревянный планшет с закрепленными на нём листами пергамента, в другой аккуратно держал пальцами перо с чёрным заострённым кончиком. С правой стороны на поясе у него висела откупоренная чернильница, а с левой на серебристой цепочке болталась небольшая книжечка.
К проверяющему выстроилась не длинная очередь из пеших людей и повозок. В неё встала и тележка подвозящая юношу приехавшего на заработки.
«Столько стражи на обычном налоговом учёте?» — тут же заподозрил неладное Брод — «Власти города чего-то опасаются… Может пришла весть о скором нападении? Ищут в толпе вражеских лазутчиков? Тогда где-то неподалёку должен быть и боевой маг, а не только арбалетчики…»
Подошла их с землеробом очередь и проверяющий быстро заглянул им в глаза.
— Откуда⁈
— Заболоть.
— Откуда⁈
— Харачун.
— Что везёшь⁈
Старик в спешке перечислил перечень своих товаров.
— Пять медяков в казначейство!
Седовласый мужчина потянулся к кошелю на поясе.
— Не мне! — проверяющий махнул рукой в сторону въезда — Сборщик стоит перед торговой площадью! Проезжай!
Возничий хлестнул поводьями три раза, чтобы тягачи трусили копытами половчее. Холодные взгляды стражников проводили телегу ныряющую в арочный туннель. Вейгер не смотрел на них в ответ, чтобы не вызывать подозрений, но боковым зрением, по привычке, контролировал каждое движение вооруженных людей.
«Они на взводе.» — оценил царящую вокруг атмосферу опытный воин — «Внешне спокойны, но внутри себя готовятся к чему-то плохому…»
С внутренней стороны въезжающих встречал тоже перекрёсток, но не такой широкий. Здания из дерева и камня плотненько тулились к невысокой стене. По бокам от выложенной брусчаткой улицы, на скамейках и возах, расселся охранный гарнизон из дюжины солдат. Они общались между собой, почти не смотрели на прохожих, были безоружны или в полурасстёгнутых доспехах. В общем, пребывали в нулевой боевой готовности. Вейгеру аж под ложечкой подсасывало, как хотелось их всех построить и отчитать, выписать несколько тумаков и заставить отжиматься.
Неподалёку, на волокуше со стогом сена разлёгся какой-то щеголь в фиолетовом халате и бежевом шёлковом шарфе. Он чвано откинул голову назад и накрыл глаза предплечьем, спасая их от полуденного солнца. Его ноги в узорчатых тапочках с загнутыми носками были вальяжно закинуты одна на другую.
Учитывая, что стражи не гнали в шею этого расфуфыренного фраера, Вейгер делал вывод, что он и есть тот чародей, которого выделил местный орден на подмогу простым смертным. В голове мужчины проскользнула самонадеянная мысль, обратится к первому встречному колдуну за советом, по поводу его непростой ситуации. Но он сразу остановил себя и категорически отбросил такой вариант. Броду требовался не малоопытный «принеси-подай» ученичок-простофиля, а маг высшего ранга, разбирающийся в заклинаниях божественного или, хотя бы, полубожественного уровня. Такого точно не поставят охранять ворота, по очередной надоедливой просьбе губернатора, а значит и лезть с расспросами к этому пижону, не имеет смысла.
— Я сейчас поеду на рынок. Где тебя высадить? — поинтересовался возничий у Бернарда.
Перерожденец судорожно стал вспоминать расположение улиц в Нодльхорне. Если город не стирали до основания за прошедшие сто лет, он сумеет сориентироваться по старой памяти.
— Э-эм-м-а… Довези меня до поворота на торговую площадь. — сказал парень.
Старик обернул на него подозрительный взгляд.
— Так ты здесь не впервой? — серьёзно спросил он.
— Ну как сказать… — попытался быстро оправдаться Вейгер, но не придумал ничего убедительного. — Короче! Это не твоё дело, дедуля. Меньше знаешь, крепче спишь.
— В этой жизни тебе будет очень сложно. — такие последние слова напутствия сказал седой землероб Бернарду.
Он доставил его почти в центр, не доезжая пары кварталов до особняка губернатора. Высадил единственного пассажира и повернул направо, на дорогу ведущую к торговой площади. Поток людей здесь был ещё больше, чем на восточных воротах. Зажиточные горожане расхаживали в дорогих цветастых одеяниях в сопровождении прислуги, а иногда, и вооружённой охраны. Женщины одевались преимущественно в длинные камизы до щиколоток, с просторными рукавами. Мужчины носили туники поджатые тканевыми поясами и кожаные штаны.
Дома вокруг по три и четыре этажа, вздымались выше оборонительной стены. Хозяева не стеснялись украшать их не только клумбами и подвесными кашпо с цветами, но и мраморными статуями, а также декоративными деревцами. Перед некоторыми дворами стояли каменные скамейки, вмонтированные в уличную брусчатку, и широкие кирпичные столбы с фонарями. Вместо деревянных ставней оконные проёмы закрывали створки с прозрачным стеклом. А кое-где встречались и целые витражи, изображающие легендарных животных и высших богов. Маленькие балкончики по несколько штук в столбик торчали из высоких фасадов. Двускатные крыши из дорогой глиняной черепицы оканчивались деревянными водостоками.
Кроме богачей и их наёмных работников, здесь ходили госслужащие: стражники с алебардами, следящие за порядком; разноранговые чиновники носящиеся с книгами и бумагами; молодые, начинающие чародеи со стопками свитков и сумками полными ингредиентов для зелий; уборщики с вёдрами и лопатами, прибирающие за любой животинкой решившей навалить кучу посреди дороги. С южного направления шла цепочка возов торговцев, огибающих правительственный квартал, с намерением добраться до рынка.
На парнишку с кривоватыми ушами, одетого в старые засаленные лохмотья, косились с нескрываемым презрением. Встречаясь глазами с хмурыми взглядами ухоженных надушенных парфюмами барышень и недовольными строгими рожами состоятельных мужчин, Вейгер чувствовал себя куском лошадиного дерьма, который нужно просто вытереть с отполированного камня, смыть в ведро и вынести грязную воду за пределы стены, чтобы не распространять вонь нищеты в этом благородном, сияющем достатком месте.
«Так…» — стал рассуждать перерожденец, придерживая ремешок наплечного мешка одной рукой — «Сначала мне нужно раздобыть денег. Затем искупаться, постричься и купить хорошей одежды. И не только, чтобы не выделятся на общем фоне. С приятным запахом и приличным видом, можно уже наплести кому угодно и что угодно. Присесть на уши какой-нибудь наивной дочери влиятельного папаши, вышедшей на прогулку в одиночку. И присунуть ей под платье в переулочке, пока никто не видит… Ладно, кого я обманываю? Нормальное лицо и уши Бернарду я не куплю ни за какие деньги. Ни одна мещанка из богатой семьи в здравом уме такого уродца слушать не станет. Выбор у меня не велик: либо зашуганная служанка, либо шлюха согласная хоть с горным гоблином переспать, только отвесь серебра побольше.»
Юноша потопал с оживлённого перекрёстка к ближайшему пикинёру, патрулирующему заезд к правительственным зданиям. На каждом шаге, через дырку в подошве, он ощущал прикосновение холодной пыльной брусчатки. Встречные прохожие возмущённо вздымали брови и раздвигали плечи, когда босяк не уступал им проход и внаглую пёр напролом. Спокойному самоуверенному Вейгеру было абсолютно плевать на их недовольство. Он только обрадуется, если кто-то полезет в драку, ведь это даст ему возможность поразмяться и заодно показать себя.
Завидев, что к нему по прямой решительно шагает какой-то оборванец, страж остановился и поставил алебарду древком в землю, сбоку от себя. Он был одет в фиолетовый жиппон с пятью жёлтыми треугольниками на груди и стальную каску с чёрным пером на затылке. Свободную руку боец упёр кулаком в пояс.
В приближении, парень оказался на две головы ниже блюстителя порядка, но его развязные движения и смелое самоуверенное выражение, говорили о том, что он почему-то чувствует подавляющее превосходство над вооруженным мужчиной.
— Эй, служивый, — небрежно обратился нищук к патрульному — где находится лучший бордель этого города?
— Пьяный что-ли? Иди подыши… — ответил солдат, кривя лицо в недовольстве.
— А-а, извини! — юноша выставил ладонь в успокаивающем жесте — Ты наверное не знаешь, где находятся такие дорогие заведения. Пойду спрошу кого-то побогаче…
Бернард развернулся уходить, когда его поймала за плечо тяжёлая рука в перчатке.
— Издеваться вздумал⁈ — сердито одёрнул паренька стражник.
И тут старый мужчина в теле внука резко обернулся на него и серьезно посмотрел прямо в глаза.
— Вообще-то это ты издеваешься надо мной! Лучше поприбавька в своём говоре вежливости, а то я шепну кому надо о твоих манерах!
Интонация и голос, с которыми произносил эти слова оборванец, поразили служивого до глубины души. Несмотря на тщедушный вид собеседника, тот чрезвычайно достоверно вёл себя, как важный человек. Подобные управленческие навыки вырабатывались лишь с реальной практикой и никогда не встречались у простачков, пытающихся сыграть роль значимой личности. Наёмный вояка с большим опытом работы в квартале богачей, по долгу службы научился с профессиональной точностью считывать такие детали. Если не уметь с полувзгляда отличать простолюдина от уважаемого человека, то можно по-ошибке нагрубить кому не следует. А потом и получить по шапке от руководства, и без половины жалования остаться…
Стражник приосанился и заговорил слегка взбудоражено.
— Э-э, а-а… Прошу прощения! Лучший бордель вы можете найти на Поклонной улице. Поверните отсюда на юг и минуйте три перекрёстка!
Свободная рука вооружённого мужчины указала направление, пока неподвижный взгляд уставился вперёд и старался не смотреть на низкорослого парнишку.
— Благодарю, боец. — отчеканил слова Брод и тоже подтянулся, расправляя плечи — Держи пику выше. Сегодня Нодльхорн рассчитывает на тебя!
Бернард выражено развернулся и помаршировал в указанном направлении.
Следуя по слегка витиеватой улице, забитой людьми и повозками, приезжий работник оставался таким же дерзким и несгибаемым. Женщины сторонились его, охая и ахая, изумлённо прикладывая к груди ладонь. Мужчины соприкасались с ним руками или сталкивались плечами, дёргались, замахивались, корчили злобные гримасы и отпускали шёпотом оскорбления вслед. Вейгер физически не мог заставить себя пресмыкаться перед кем-то. Хоть он и понимал, чем это черевато…
На пути ему повстречался какой-то толстяк в белых колготках, чёрных туфельках и пламенно-красном плаще-накидке. На тройном подбородке у него красовалось две волосатых бородавки. На узком черепе лежал пучок кудрявых каштановых волос. По бокам и сзади от щегла шествовало троё статных бойцов в кафтанах и шароварах заправленных в высокие сапоги. На поясах у них висели сабли и кинжалы в дорогих резных ножнах.
Если не менять траекторию движения, бродяга как раз задевал левого охранника половиной своего тела. Перерожденец подумал, что с его стороны было бы глупо вот так в открытую нарываться на серьёзные неприятности. Он решил всё-таки обойти процессию из четверых мужчин и для этого грубо оттолкнул какую-то служанку в чепчике и сарафане, несущую корзинку под боком. Девица визгливо вскрикнула, посторонилась и замерла, испуганно глядя на проходящего паренька.
На это обратил внимание ярко-разодетый толстяк. Он тоже остановился и развернулся посмотреть вслед юноше.
— Что за баран тут наглеет⁈ — громко возмутился он. — Ну-ка, Ферджи, дай-ка ему по шее!
Вейгер шагал дальше и не оборачивался, ориентируясь по слуху и ожидая, что же предпримет этот самый Ферджи. Позади послышалась спокойная лаконичная речь, низкого мужского голоса:
— Господин, не стоит трогать прокажённого. Вдруг его недуг крайне заразен?
— Кто пустил заразу в город⁈ — взвинчено заверещал толстяк — Следует немедленно сообщить страже! Пускай вышвырнут это ничтожество за стену!
— Всенепременно, Господин.
Через шагов двадцать арханурец повернул голову вбок и посмотрел краем глаза, не следуют ли за ним по пятам. Красный плащ мелькал вдалеке и все трое охранников брели рядом с ним. Значит пронесло. Никто из стражников не станет разыскивать по городу неприметного нищука, по истеричной просьбе какого-то крикливого хряка. Кем-бы не был этот жирдяй, скорее всего, его заверят, что сделают всё возможное, а сами и пальцем об палец не ударят.
«Я бы мог голыми руками опрокинуть всю ту ряженую троицу и предложить взамен услуги телохранителя, за щедрый аванс.» — предположил Вейгер — «Но не стану же я наниматься к тому, кто уже обозвал меня бараном…»
Проходя переулок за переулком, парень крутил головой по сторонам и читал названия на указателях. Кое-где деревянные таблички стёрлись или полностью сгнили, так что приходилось уточнять дорогу у прохожих. Некоторые личности просто игнорировали его существования и не слышали произносимых им слов. Другие глядели на бедняка, кривя морду в отвращении, но всё же помогали ему сориентироваться.
«Мне нужно за раз, заработать много денег.» — рассуждал между делом мужчина — «Как вариант, устроится вышибалой в какое-ниудь заведение и затребовать часть заработной платы вперёд. Можно напроситься прямо в тот бордель, в котором я найду достаточно молодую и привлекательную шлюху. От неё родится не такой уродливый сосуд, и быть может, я сразу проснусь в роли жителя Нодльхорна, с какими-никакими связями и постоянным местом жительства в черте города. Может перерожусь в теле прислуги в богатом доме, а там и хозяйскую дочку в койку уложить недалеко… Другой способ, это найти место, где делают ставки на кулачные бои и подзаработать, перебив всех местных чемпионов. Но пока мне организуют турнир и найдут азартных зрителей, пройдёт много времени.» — он посмотрел в небо, на положение солнца — «До вечера со всеми планами могу не управиться.»
То, что он добрался до Поклонной улицы, Брод сообразил без всяких указателей и подсказок. Просто здесь, вместо жилых домов, храмов, промышленных мастерских и владений гильдий, по обе стороны располагались одно и двухэтажные торговые лавки, дорогие трактиры и бордели, состоятельные харчевни и ростовщические конторы. Высокие витрины из деревянных ячеек и прозрачного стекла, защищали роскошные одеяния, вывешенные на вешалках, от дорожной пыли вздымаемой ветром и колёсами телег. Обувные магазины, парфюмерные бутики, ткацкие мастерские, чародейские лавки чередовались между собой в плотных рядах застройки, агрессивно ощетинившись вывесками и рекламными табличками. У шагающего по брусчатке юноши, разбегались глаза от окружающего пёстрого разнообразия. Воин внутри него не ожидал увидеть подобное изобилие в захолустном Нодльхорне. Во времена Вейгера провинция ещё не могла похвастаться такими излишествами.
Перерожденец крутил головой, читал хитроумные названия на деревянных щитах и присматривался к различным нарядам притягивающим глаз своим роскошным видом. Что тут говорить, ему и самому захотелось разодеться, как распоследний щеголь. Особенно ему понравились качественные кожаные сапоги с пряжками и суконный камзол на пуговицах, украшенный галунами и вышивкой.
«Не под рост Бернарда…» — недовольно цокая, подумал арханурец, отодвигая голову от витрины.
Парень прогуливался по мостовой, погружённый в мечтательные мысли о своём будущем облике, пока не наткнулся на большое, длинное, трёхэтажное здание, с двориком засаженным зелёнными яблонями и ограждённым мощным каменным забором. Вход в него располагался на высоком крыльце из белых мраморных колонн и такой же лестницы. В квадратных зевах окон виднелись преимущественно закрытые красно-оранжевые шторы. На фасаде висела огромная надпись гласящая: «Блудилище Вильго».
«Это место выглядит, как главная доильня пенисов на весь Северный Арханур.» — подумал Вейгер и направился прямо к проходу в ограждении.
На аккуратном выметенном тротуарчике, ведущем к крыльцу борделя, парень увидел рослого мужика в серой рубахе и кожаной кирасе поверх неё. Его зелёные тканевые штаны опоясывал широкий ремень с бляхой. На ремне, по левую сторону висели ножны с одноручным прямым мечом. На выбритой лысине отметилось несколько старых вмятин и свежих царапин с подсохшей сукровицей. Щекастая обвисшая морда с короткой щетиной и маленькими тёмными глазками, выглядела абсолютно тупой и бездушной. Исполосованные шрамами кисти с опухшими суставами, деловито держались за толстую полосу ремня.
Безэмоциональное лицо-кирпич, сосредоточило внимание на бродяге остановившемся напротив входа во двор.
— Рёбра не сосчитаешь. — буркнул бугай, не пошевелив ничем, кроме губ.
Бернард усмехнулся и ступил вперёд, снимая с плеча сумку-мешок и опуская её на ухоженную зелённую травку. Верзила ринулся навстречу юноше, протягивая к нему свои красные лапищи. Подсечка с внутренней стороны ступни и одновременный удар тыльной стороной ладони в висок, отправил грузную тушу в скоротечное падение под ближайшую яблоню. Поднимаясь на ноги, охранник высвободил полированное лезвие из ножен.
— Ах ты портянка дырявая… — прорычал он, хищно зыркая на паренька.
Новый рывок в атаку громила сопроводил двумя свистящими взмахами клинка. Бернард отскочил на три шага назад, снова оказываясь на мостовой. Каждый удар противника был беспощаден и мог убить его. Перепуганные возгласы прохожих зазвучали отовсюду. Большинство людей остановились на безопасном удалении и отказались переходить улицу, пока на ней затевалась какая-то заварушка.
— Живым остаться хочешь? — стиснув жёлтые, зубы проговорил охранник — Вали отсюда и чтобы я тебя больше не видел.
— Хорошо. — сказал бродяга, вздымая руки в примиряющем жесте — Только мою сумку мне подай…
Бугай нахмурил редкие брови. Потом глянул вбок, на траву возле тротуарчика, и понял о чём говорит нарушитель покоя. Он начал наклоняться, протягивая свободную руку к наплечному ремешку, когда деревенский парень сорвался с места и со всей дури влепил ему ногой по башке. Кроме потери равновесия, верзила на мгновение утратил ясность разума и полетел назад. Он пролежал на спине всего пол секунды, но этого хватило, чтобы перерожденец запрыгнул на его торс сверху и принялся разносить обвисшую морду в кровавый кисель, непрерывной серией боковых ударов. Осколки зубов и багровые капли прыснули на шлифованный камень. Очень быстро лицо-кирпич обратилось в лицо-отбивную, с выбитыми передними зубами, рассеченной в пяти местах кожей и развёрнутым расплющенным носом.
Бернард поднялся с распластавшегося бесчувственного тела и отряхнул ладони.
— Что же вы стоите, зовите стражу! — зашумела какая-то суматошная тётка.
Юноша обернулся и крикнул собравшимся позади зевакам:
— Передайте страже, что этот придурок на меня с мечом кидался! Свидетели есть!
Горожане загалдели. Кто-то утратил интерес и пошагал дальше по своим делам. Кто-то боязливо подступал ближе, дабы осмотреть состояние проигравшего в драке.
Бродяга подобрал сумку, закинул её на плечо и потопал к мраморной лестнице. Десятки удивлённых глаз уставились ему в спину. По многим параметрам лицезримая ими картина была из ряда вон выходящая.
Бернард остановился перед высокой дверью с двумя красивыми резными створками. Плотник изобразил на древесине танцующих полуголых женщин с мясистыми бёдрами. Ручки в виде толстых стальных колец были созданы, чтобы помочь достучаться… Вейгер распахнул тяжёлые створки и ворвался без стука.
Внутри он попал в небольшую прихожую с каменным полом, застланным красными коврами, и стенами отделанными деревом. На потолке висела железная люстра с парафиновыми свечами. По углам были расставлены горшки с цветами на декоративных подставках. По правую сторону тянулась стена с одним проемом, закрытым плотной занавеской. По левую сторону открывался широкий коридор, в котором виднелось начало лестницы ведущей на второй этаж.
Арханурец, на всякий случай, закрыл за собой дверь. А дальше он успел сделать всего пару шагов, когда из глубины коридора, навстречу ему вынырнула высокая женщина в просторных бархатных одеяниях рубинового цвета. У неё был голый живот и приоткрытые в разрезе юбки ноги. Лиф с наплечными лямками поддерживал крупную сексуальную грудь. Пышные густые волосы янтарного оттенка, длинными волнами ниспадали на широкие плечи. Массивные округлые бёдра подчёркивали впалость талии.
Аккуратные бровки сочной красотки слегка подпрыгнули при виде необычного гостя. Еле различимая улыбка так и не сдвинулась с её пухлых губ, оставляя изначальное выражение неизменным. Элегантной походкой она приблизилась к Бернарду и посмотрела на него сверху вниз. В приближении стало понятно, что женщина настоящая великанша и выше паренька на три головы. Вейгер ощутил себя сопливой мелюзгой, подле взрослой мамочки.
— Как ты сюда вошёл, мальчик? — ласково, но с пренебрежением, спросила незнакомка тягучим томным голосом — Вышибала Самсон куда-то сбежал со службы?
— Никуда он не сбежал. А ты, подстилка, не груби клиентам, а то я тебе цены поубавлю… — сердито пробурчал перерожденец.
— О, мой юный господин, — мелодично заговорила женщина, смиренно сложив руки на груди — вы пока выглядите недостаточно прилично, чтобы общаться со мной в таком тоне. Должна предупредить, что цены у нас здесь в золоте и серебре. Ступайте вон, наберитесь власти и богатств, а тогда возвращайтесь. Наши девочки будут с нетерпением ждать ваш крепкий член и щедрый кошель.
Брод подбоченился и промолвил предельно серьёзно:
— Цены в золоте, это как раз по мне. Я ищу лучший товар в городе и надеюсь вы сможете его предоставить.
Брови фигуристой красотки снова подпрыгнули, руки расползлись вдоль тела, губки участливо приоткрылись.
— Что именно вас интересует?
— Девственица, без месячных, готовая выносить от меня ребёнка. Соитие исключительно сегодня и ни днём позже. — быстро отчеканил мужчина.
Теперь уж собеседница не стала скрывать своего удивления.
— Ого-о… Требования и правда высокие.
Она округлила глаза, отвела взгляд в сторону и, что-то соображая, потёрла руки с серебряными браслетами на запястьях. Затем, снова встретилась глазами с посетителем, сдержанно улыбнулась и деловито заговорила:
— Пять золотых, невзрачная, двенадцать, красивая. От вас полная предоплата. Коль предоставите всю сумму, на троё суток девица полностью ваша, как и первоклассная опочивальня в Блудилище Вильго, с регулярным кормлением и сменой простыней. Ребёнка сможете забрать, когда родиться. До родов мы гарантируем сохранность матери и что она не будет перевезена в иной город. В случае мёртворождения, никаких компенсаций не будет.
Со стороны лестницы послышался наигранный женский смех, какая-то бестолковая возня и тихий игривый шёпот. Вейгер на мгновение отвлёкся и посмотрел в сторону, откуда исходят посторонние звуки. Но быстро опомнился и перевёл взгляд на гладкий пол с бело-серым узором, у себя под ногами. Тонкий ковёр не спасал от холода проникающего через дырку в сандалии…
Внимательная учтивая женщина не отходила от него и ожидала, когда же стрёмный босяк уберётся прочь из элитного борделя. Такая у неё была работа — встречать гостей и оценивать их потенциал. Имей Бернард соответствующий уровню заведения внешний вид, она бы сейчас вела его в демонстрационный зал, держа под руку, и нашёптывала бы на ухо сладкие речи, с целью раскрутить толстосума на барыш побольше. В просторном дорого обставленном помещении перед клиентом построили бы целую грядку красавиц подходящих под его предпочтения. Но, как уже было сказано, без полной предоплаты, сомнительного юношу никто обслуживать не станет, что вполне логично.
Вейгер поднял лицо вверх и посмотрел в большие спокойные глаза распорядительницы.
— Я вернусь сегодня вечером. Пускай всё будет готово к моему приходу. — мужчина погрозил указательным пальцем — Если она не забеременеет, я по кирпичику разнесу всю вашу дрочильню и башку владельца на шпагу посажу, будьте уверены.
Не дожидаясь ответа, он развернулся уходить, но остановился перед проходом. Обернув голову наполовину к незнакомке, парень заговорил:
— Если судить о качестве предоставляемых вами услуг, то охрана у вас и ломаного гроша не стоит. Вот буду я трахаться здесь, с голой задницей, а ко мне в почивалю вломиться посторонний, вошедший с улицы, потому что ваш вышибала это какой-то чахлый тюфяк, который и старушку с дрыном не остановит, не говоря о серьёзном вооружённом грабителе! Соскребите это дерьмо с дороги и поставьте наконец надёжного бойца, пока люди не стали над вами насмехаться!
Бернард растолкал тяжёлые створки и вышёл наружу, чувствуя себя победителем. Никаких слов брошенных вслед он не услышал, поэтому перерожденец решил, что его речь сочли достаточно убедительной. Шагая вниз по лестнице, он рассуждал:
«Быть может, сегодня вечером, хозяин заведения будет встречать меня не с мытой надушенной девственицей, а с отрядом из пары десятков наёмных головорезов. Ну что же, придётся их одолеть и дать человечку понять, что лучше выполнить мои требования…»
Туша Самсона всё ещё валялась на том же месте и надувала ноздрями кровавые пузыри. Вокруг него собралась грудка обеспокоенных мещан, не знавших как лучше поступить — затащить тело в бордель, позвать лекаря сюда или оставить всё как есть и дождаться городскую стражу. Завидев шагающего бродягу, они встревожились ещё больше и поспешили расступиться, давая ему пройти. Бернард вышел на мостовую. Толпа зевак перед блудилищем только увеличилась за прошедшее время.
— Это же он! Он Самсона прибил! — крикнул какой-то тощий недоросль, тыча пальцем.
— И тебя прибью, если не заткнёшься! — гаркнул на него Вейгер.
Щенок пугливо попятился. По сборищу народа прокатились возмущённые возгласы. Белобрысый бедняк раскинул руки и закричал, агрессивно зыркая на людей:
— Что овцы⁈ Волка испугались⁈ Кто-то здесь считает меня неправым⁈ Тогда вызывайте стражу и лейтенант-губернатора, пускай судят меня по закону! Только я вам обещаю, что воспользуюсь правом на божий суд! Поэтому предлагаю не затягивать и сразу перейти к честной дуэли!.. Ну⁈ Есть желающие⁈ Сразитесь и докажите, что я не прав!
Юноша сделал паузу, не прекращая крутить головой и корчить бешеную рожу. Желающих поучаствовать в божьем суде не нашлось. Зато нашёлся какой-то длинноволосый усатый мужчина в корсете и со шпагой на поясе. Он выступил вперёд, и все было подумали, что он собирается принять вызов, но горожанин заговорил гордым тоном, обращаясь к злобному пареньку и всем остальным.
— Я видел, вышибала пытался ударить его мечом. Убить пытался. Этот юноша показал чудеса прыти и сноровки, вырубив громилу голыми руками. Я готов свидетельствовать на суде в его пользу.
Толпа загалдела. Кто-то обвинял Бернарада, что бедному Самсону теперь нужно выделить денег на лечение и питание, на время отпуска, по состоянию здоровья. Опытный воин хотел вякнуть, что лучше бы дуболом работал где-нибудь в дешёвой пивнухе за стеной, а не в самом дорогом борделе города, но удержался от вступления в демагогию со сварливыми тётками. Всё это было ниже его достоинства. Он явился и навёл порядок. Дальнейшими разбирательствами пускай занимаются местечковые активисты.
Мужчина пошагал вдоль Поклонной улицы, оставляя шумный сброд позади, в надежде удалиться от раздражающих звуков и сосредоточится на важных мыслях. Например, теперь у него появилась конкретная задача — добыть до вечера минимум пять, а максимум неограниченное количество, золотых монет. Сделать это, желательно, не разбойным способом. Ведь не велика разница, грабить кого-то или насиловать. Главное, что опускаться до такого, старому герою совсем не хотелось.
«Попробую начать с самого простого…» — подумал Вейгер — «Зайду в трактир, поболтаю с местными, узнаю есть ли где-нибудь в Нодльхорне ставки на кулачные бои. Если нет, пойду к владельцу и попробую устроиться вышибалой. Нужно всего-то начистить рыльце нынешнему охраннику и тёплое местечко сразу освободиться. Только договорюсь заранее о предоплате. Доработаю день, а после заката пойду к Вильго, на ночь любви. Надеюсь шлюха сходу сможет от меня забеременеть и Призма не забракует дырку, за которую я уплачу золотом… Иначе придется в спешке искать иные варианты.»
Перерожденец снова принялся оглядываться по сторонам, ища на фасадах зданий вывески со словами «трактир», «харчевня» или «корчма». Почему-то ему не везло и новые заведения подобного рода по улице больше не встречались. По мере удаления от центра, мостовая сужалась, а постройки по бокам становились ниже и беднее.
Мужчина уже думал поворачивать назад, дабы вернутся к тем постоялым дворам, что он видел ранее. Как вдруг…
Голубые глаза курносого юноши проскользили по длинному деревянному щиту, закреплённому над стеклянной витриной. Одно слово привлекло особое внимание перерожденца и даже вызвало у него холодные мурашки пробежавшие по спине. Жёлтые буквы на потёртом зелёном фоне гласили: «Мастерская волшебства чародея Ливатуса.»
«Тёска…» — подумал Вейгер. А у самого дрожь наполнила всё тело. Лютая необузданная ярость постепенно пробуждалась в глубине его груди. — «О боги подножного мира, направьте все мольбы своих почитателей на то, чтобы это оказался просто его одноимёнец! Иначе, клянусь, если он дожил до сих дней, я лично придушу его голыми руками!!!»
Без малейших колебаний, Бернард направился в лавку, под названием Мастерская волшебства чародея Ливатуса. Через прозрачную витрину он заранее увидел приблизительные очертания помещения за стеклом. Но полная картина открылась ему лишь когда парень отворил тонкую деревянную дверцу и заглянул внутрь.
Небольшая комнатка, четыре на четыре метра, была обставлена по всему периметру шкафами тянущимися от пола до потолка. За дверцами из деревянных рамок и стекла виднелись полки набитые под завязку мешочками, колбами, книгами, свитками, самоцветами, кристаллами и инструментами. По левую сторону от двери тянулась деревянная стойка, за которой стояла молоденькая невысокая девушка. В левом дальнем углу открывался арочный проход со ступеньками ведущими вверх, на второй этаж. Справа стояла небольшая стремяночка на колёсиках. Скорее всего, она здесь была, как раз для того, чтобы низенькая магазейщица могла дотягиваться до верхних полок.
Заметив посетителя, девица обернулась, приветливо улыбнулась, сложила ручки на груди и пропищала своим тонким голоском:
— Приветствую вас в лучшем магическом магазине Нодльхорна! Прошу, скажите, чем я могу вам помочь?
Она выглядела лет на восемнадцать от силы. Темные с синеватым отливом волосы были затянуты в два длинных прямых хвоста. Складчатая ведьминская шляпа с широкими полями накрывала маленькую девичью головку. Приятное румяное личико, с острым подбородком, имело одну милую родинку на щеке. Серые глазки с длинными ресничками лучились добром и позитивом. Красная женская камиза с тонким пояском обтягивали её миниатюрную, но выразительную, фигурку. Тёмно-коричневый плащик накрывал узенькие плечи и тянулся вдоль спины.
«До чего же милое дитя… Вернее девушка, в самом расцвете сил.» — задумался Вейгер — «Хоть и мала фактурой, но сразу видно, что под одеждой у неё мясистое сексуальное тельце. Так бы взял и повалил на пол прямо за стойкой…»
В слух, юноша сказал другое.
— Пресветлейшего тебе дня, дорогуша…
Он прошёлся по лавчонке, деловито осматривая товары. Остановился напротив продавщицы, положил наплечный мешок на стойку и заглянул прямо в обворожительные серые глаза.
— Будь добра, скажи мне, где я могу найти хозяина этого чудного местечка? То бишь, человека именуемого Ливатусом.
Выражение на улыбчивой мордочке вмиг похолодело.
— Я… — запнулась крошка-ведьма — Его здесь нет.
Бернард продолжал сверлить её пристальным взглядом.
— Он в другом городе, по делам.
В интонации магазейщицы читалось какое-то волнение.
— Я-ясно-о… — таинственно протянул посетитель, отворачиваясь.
И тут он резко глянул в сторону прохода в стене и сказал:
— А если я поднимусь на второй этаж и проверю там?
Юная красотка тут же жёстко влепила обеими ладонями по полированным доскам и разгневанно провозгласила:
— Вам запрещено туда заходить!
Произнесённые её писклявым голоском, эти слова прозвучали очень потешно.
Парень глянул на девицу из-под лба.
— Я знал этого ублюдка, ещё до того, как ты появилась на свет! Немедленно позови его сюда, потому что он задолжал мне больше чем стоит его дрянная душонка!
Вейгер действовал наобум. Если окажется, что это просто одноимёнец его давнего знакомого, получится очень неудобно.
Ведьмочка гневно пыхнула воздухом из ноздрей. Её тонкие тёмные бровки съехались на лбу в сердитой гримаске.
— Хорошо!.. — сдалась она, но не убрала ни капельки возмущения из своего выражения — Только знайте, если окажется что вы лжец, вам не поздоровится!
— Боюсь-боюсь. — издевательски покривлялся бродяга.
На самом деле, угрозы исходящие от столь миловидного существа выглядели совсем не страшно. И даже наоборот — хотелось потискать и понежить эту сердитую малышку, вопреки её возможным протестам.
Лавочница развернулась и потопала к лестничному пролёту, выстукивая по половицам каблучками. Она спокойно оставила постороннего наедине с полками ломящимися от дорогостоящих товаров. Вейгер предположил, что шкафы заколдованы и так просто с них ничего не взять. Он решил убрать свой старый грязный, пованивающий плесенью мешок на пол, дабы не позориться. А сам начал морально готовится к встрече, на которую мужчина, до недавнего времени, в этой жизни уже больше не рассчитывал.
«Если это он… Если это действительно он!.. Он ответит…» — крутились мысли у него в голове — «Он за всё ответит передо мной! Теперь он мой должник и обязан помочь мне вырваться из цикла. Если я останусь в молодом теле и прекращу ежедневные перерождения, можно считать, что я достиг своей цели. Лишь тогда он искупит вину.»
Низкорослая девчонка в шляпе возвратилась. За спиной у неё брёл сгорбленный морщинистый старик в фиолетовой мантии. Лёгкая шелковистая ткань его одеяния поблёскивала на свету. Большая голова на тонкой шее имела реденькие седые волосы с проплешинами. Рыхлый подбородок и острый нос вытянулись вперёд из крупного квадратного лица. Мутные голубые глаза, казались подслеповатыми.
Парочка остановилась напротив посетителя, по другую сторону деревянной стойки. Ведьмочка сосредоточенно уставилась на юношу строгим взглядом. Она была готова в любой момент покарать лжеца. Пожилой мужчина тоже посмотрел на него, приподняв голову и озадаченно приоткрыв сухие губы.
— Что-то не могу вспомнить вас, молодой чело… — заговорил он скрипучим голосом.
— Ойрова ты плесень! — злобно гаркнул перерожденец, хватая чародея за ворот и затягивая его торс на стойку.
Магазейщица отреагировала мгновенно. Тонкая девичья рука с раскрытой ладонью взмыла вверх. Разрушительный магический заряд вырвался из её пальчиков, устремляясь прямиком в голову Бернарда.
Время замедлило свой ход. Легендарный воин приготовился увернуться от атакующих чар и скрутить девицу в рогалик, дабы та не мешала разборкам с престарелым магом. Первая команда дошла до конечностей быстрее, чем сверхчеловеческое сознание успело обдумать дальнейшие действия. Ремешки сандалий растянулись под нажимом разворачивающихся ступней.
Но тут, Брод заметил, что левая рука старика тоже начала двигаться. И направлялась она наперерез сотворяющей чары ведьме. Мужчина догадался, что Ливатус намеревается остановить взбалмошную подопечную. Он решил доверится чародею, которого знал пол жизни, и не стал предпринимать никаких ответных мер, а просто продолжил удерживать его за воротник мантии.
Кисть дедули перехватила заклинание, как только то успело сформироваться, и мастерски рассеяла всю разрушительную мощь, обращая её в ничто. Девочка, у которой получилось сотворить лишь небольшую вспышку зеленоватого света, вопросительно вперила глазки в наставника.
Дряхлый старик и бойкий юноша отвернулись от юной чародейки и снова встретились взглядами. Паренёк глядел с нескрываемым гневом. Дед же широко распахнул веки в сильном изумлении.
— Ты⁈ — вопросил маг в блестящем одеянии — Вейгер⁈ Это ты⁈
Перерожденец злобно оскалился.
— Мелинда в ту ночь переспала с Харальдом. — сквозь стиснутые зубы проговорил старый воин.
— Пресвятой Зельдад! — воскликнул Ливатус, округлив глаза ещё сильнее. — Как⁈ Как ты попал сюда⁈ Спустя столько лет! Куда ты пропал⁈ Я не знал что и думать!
— Маргад. — быстро соображая, сказал арханурец — Маргад был последним кто выжил, после бойни на летучей платформе. Он должен был передать, что со мной произошло.
— Маргад был найден мёртвым! Как и все кто пошёл за тобой! — тут же выпалил старый колдун — Твоё тело так и не отыскали! Все магические следы уходили в никуда! Так… — он взялся морщинистой ладонью за лоб и поморщился — Ты загадал желание Призме Айртрана⁈
— Загадал. — растягивая слово и медленно кивая, промолвил Вейгер. — Ты меня на это дерьмо подбил. Теперь ты и ответишь.
— Вейгер, я… — замахал руками Ливатус — Я то здесь причём⁈ Ты знал на что идешь! Демоническая магия…
Бернард с силой стиснул кулаки так, что ткань зажатая в них затрещала.
— Ты меня знаешь. — перебил он старика.
Чародей скукожился, пугливо втягивая голову в плечи, и замахал ладонями ещё быстрее.
— Погоди! Вейгер! Только не делай резких движений! Я тебя прошу! Давай всё обсудим! Расскажи, хотя бы, что с тобой произошло⁈ Ты знаешь сколько лет прошло со дня твоего исчезновения⁈
— Знаю… Всё знаю! — продолжал угрожающе приговаривать перерожденец — Единственное, чего не знаю, каким образом ты ещё не сдох⁈ Вроде как, ты говорил мне, что способов продления жизни не так много. А сам вот, протянул ещё сто двадцать лет и в ус не дуешь!
Тощее тело старика оттягивалось назад, подальше от страшного паренька. Но крепкие молодые руки не давали воротнику мантии сдвинуться с места. Поэтому дедок просто, как мог, по максимуму вжимался спиной в ткань.
— Вейгер! Я же тебя знаю! Если бы ты выяснил, на что я иду, ради продления своего жалкого существования, ты бы сразу отказался от такой участи!
— Твоё дело озвучить, дерьмо ты гоблинское, а моё уже решать, подходит мне или нет! — жёстко выпалил араханурский предводитель. Капельки слюны вылетали из его рта на обвисшие бледное лицо.
— Ладно! Я скажу! Скажу! — залебезил чародей — Ирен, закрой уши! — обратился он к ведьмочке.
Та лишь стиснула губки и кисло глянула на старика, приподняв одну бровь.
— Ладно… Так вот, — аккуратно и с расстановкой заговорил трясущийся Ливатус — В моей формуле бессмертия, необходимо навсегда утратить половое влечение. То есть, проще говоря, жить будешь, стоять не будет.
Постепенно, злоба начала улетучиваться с лица голубоглазого бродяги. Что не говори, а колдун был прав — такой вариант Вейгера не устраивал.
— Ну хорошо… — проронил немного погрустневший парень.
Он расслабил кисти, возвращая свободу престарелому приятелю. Ливатус сполз со стойки, тяжело выдохнул и принялся разглаживать пола своей мантии от складок. Старый воин, тем временем, хмуро глядел вниз и о чём-то рассуждал.
— Н-да… — разочарованно промолвил он в пустоту.
В эту короткую паузу, со своим вопросом вклинилась Ирен.
— Ам-м… — вначале замычала она, привлекая внимание — А Вейгер, это который Вейгер Брод?
Темноволосая головка закрутилась, глядя то на посетителя лавки, то на её хозяина.
— Да.
— Да. — одновременно ответили мужчины.
И тут малышка-ведьмочка почему-то обхватила ладошками свои щёки. Она уставилась на Бернарда, блестящими от восхищения глазами и нарисовала на лице такое выражение, будто увидала самого Зельдада воплоти.
«Моя фанатка?» — осторожно предположил Вейгер.
— Дедуля… — ласково сказала девчонка.
Мужчина в теле внука перевёл вопросительный взгляд на старого друга, затем вернул его обратно на чародейку.
— Дедушка Вейгер. — снова с такой же лаской и умилением сказала крошка в ведминской шляпе.
Парень приоткрыл рот и скорчил раздражённую, немного ошалевшую гримасу.
— Дедушка Вейгер, мне рассказывали о тебе! Какой ты был герой! Как тебя уважали! Как ты одолел могущественного демона! — продолжала говорить Ирен, притулившись к стойке и глядя на него щенячьими глазами.
Девица сорвалась с места и помчала оббегать стойку. Она устремилась к юноше, раскинув руки, с явным намерением заключить его в объятия. Когда между ними оставалось с метр расстояния, Бернард выставил перед собой раскрытую ладонь и разогнавшаяся девичья головка жёстко столкнулась с ней лицом. Чародейку откинуло назад на полшага. Она скривилась и скрипуче простонала от боли.
Перерожденец глянул на неё испепеляющим враждебностью взглядом.
— Я тебе не дед. — твёрдо промолвил он голосом холоднее льда.
Серые глазки растерянно хлопнули пару раз ресницами. Потом закономерно начали наполняться слезами. Полосочка маленького рта преломилась в нескольких местах.
— Ирен. — проникновенно обратился к ведьмочке Ливатус. Видно, его сильно заботили её чувства. — Дорогая, ты не понимаешь, Вейгер очень специфичный человек…
— Объясни-ка мне, почему она называет меня дедом⁈ — сложив руки на груди, спросил у товарища непоколебимый Брод.
Старик указал ладонью на мелкорослую магазейщицу и с долей торжественности провозгласил:
— Вейгер, знакомься, это Ирен, наша с тобой общая родственница. — он опустил руку и продолжил говорить — Одни из наших многочисленных потомков, ты их не знаешь, заключили брак. Так вот, это их пра-пра-правнучка.
— М-м. — коротко мыкнул перерожденец.
— Дедушка Вейгер, ты… — тоненьким жалостливым голоском начала обращаться к нему девочка.
— Я тебе не дед!!! — громко гаркнул на неё мужчина.
Бедняжка испуганно попятилась и вся сжалась. А дальше, она не сдержалась и огорчённо захныкала.
— Ирен! — обеспокоенно промолвил Ливатус и тоже направился в обход стойки.
Дедуля в мантии приобнял ведьмочку сбоку, накрывая её плечи руками.
— Ирен, у Вейгера было триста детей. — принялся рассказывать он, утешительно поглаживая внученьку — И это только мальчиков. Их он признавал, но нисколько о них не заботился. Девочек же он никогда не приписывал к своим наследникам и полностью пренебрегал их существованием. О внуках и внучках, и говорить нечего. Пойми, когда у тебя три сотни детей, отношение к родственным связям несколько иное. У Вейгера, к тому же, очень сложный характер. Не обижайся на него, он хороший человек и настоящий герой. Если его не раздражать…
Бродяга-оборванец подошёл к парочке магов и крепко схватил старика за локоть.
— У меня нет времени размусоливать ваши сопли! — прорычал он — Я загадал желание, а дальше началось такое, что я десять раз пожалел, что послушал тебя!
Старый чародей, в ответ, дружелюбно возложил ладонь на надплечье юноши. Крошка-ведьмочка перестала хныкать, но продолжала прижиматься к деду сбоку и хлопать влажными ресницами.
— Расскажи, Вейгер. Поведай мне всё, в мельчайших подробностях.
Перерожденец быстро пересказал историю прошедших пяти дней. Он акцентировал внимание на деталях, которые показались ему самыми важными. Например, на том, что Призма пытается общаться с ним мыслеобразами и даже периодически засылает угрозы. Он также описал процесс перерождения и то промежуточное состояние, в котором, из раза в раз, пребывает его сознание.
— Так, а ты можешь конкретно, дословно пересказать, что ты говорил Призме? — влез в его рассказ Ливатус.
Ирен, к тому моменту, покинула беседующих мужчин. Она нашла за стойкой носовой платок, вытерла личико от слёз и исчезла в проёме ведущем на второй этаж.
— Я не помню. — слегка раздражённо ответил Вейгер — За шесть дней я успел побывать в шести разных телах, с разными характерами и памятью. Извини, но после таких событий у меня в голове полная каша.
— Пресвятой Зельдад, для тебя же прошло всего шесть дней. — вдруг осознал пожилой колдун и накрыл открывшийся рот ладонью.
— Ты мне поможешь? — всполошился перерожденец — Мы можем прервать цикл, чтобы я навсегда остался в одном теле? Или, ещё лучше, сделать так, чтобы я перерождался лишь по собственной воле? Я готов пойти наперекор Призме и прекратить ежедневный трах, но тогда не знаю, что меня ждёт.
Мрачное выражение старика не вселяло оптимизма. А услышав последнюю фразу товарища, он и сам всполошился.
— Ни в коем случае! Слышишь, Вейгер⁉ Поступай исключительно так, как велит тебе Призма! Иначе, последствия могут быть непредсказуемыми!
— Так что же мне делать⁈
Ливатус умолк, склоняя безрадостное лицо вниз. Тощие старческие руки сжались в кулаки. Брод знал эту его привычку — старый друг делал так, перед тем, как сообщить плохую весть.
— Вейгер, мне жаль это говорить, можешь прибить меня прямо здесь, но в нашем мире не осталось существ, достаточно сильных, чтобы обратить вспять чары столь могущественного артефакта.
— Не может быть. — не поверив услышанному, мотнул головой мужчина — Всегда есть какой-то выход.
— Не всегда. — с грустью в глазах посмотрел на него чародей — Создавая наш мир, боги не задавались целью угождать желаниям отдельно взятых существ. Последние наблюдения доказывают, что эссенция магии начала улетучиваться из Тканей Мироздания. Полубоги покидают телесные оболочки, маги слабеют с каждым новым поколением, сила создаваемых заклинаний неустанно падает. Всё меняется, Вейгер. Уходит эпоха волшебства и чудес. Вероятно, ты последний, кто сумел обрести бессмертие с помощью Призмы Айртрана.
— Что это значит? — нахмурившись, уточнил бывалый приключенец — Магия улетучивается? Больше не будет магов? Больше не будут работать магические артефакты?
— Спрогнозировать все последствия тяжело… — попытался уклончиво ответить Ливатус.
— Значит и то дрянное бессмертие, что я добыл, со временем улетучится?
— Не знаю. — пожал плечами старик — Вейгер, я такой же простой человек, как и ты. Мне не открыты все тайны мироздания.
Бернард бросился вперёд, схватил дряхлого деда за оба плеча и грубо встряхнул его.
— И что ты предлагаешь⁈ Просто каждый день трахаться и перерождаться до скончания веков⁈ — закричал он ему в лицо — Ты понимаешь на что обрёк меня своими советами⁈ Ты разрушил мою жизнь! Думаешь после такого я тебя пожалею и оставлю в покое⁈ Сраный ты чародеешка! Ты создал себе бессмертного врага!
— И это не факт… — тихонько пробубнил Ливатус.
В разгневанное выражение белобрысого парня добавились смятение и возмущение.
— Демоническая магия очень непредсказуемая… — продолжал тихо бубнить колдун — Вполне возможно она подкинет тебе ещё более жестокую подлянку.
Вейгер понимал, что он должен быть благодарен товарищу за озвученную горькую правду. Он ведь мог наплести ему, что-угодно, только бы выгородить себя. Но Ливатус за всю долгую историю их отношений, ни разу не был пойман Бродом на лжи. И сейчас он рубил правду-матку, осознавая, что старый друг сгоряча может его прикончить. А Вейгер действительно закипал. Ему ничего не стоило сломать хлипкое старческое тело быстрее, чем колдун сотворит защитные чары. Мужчину останавливала лишь самоотверженность приятеля, который, понимая все риски, подпустил его так близко к себе.
Теперь перерожденец собирался вытрясти из своего пожизненного должника денег на добротную шлюху. А также заставить его до вечера прошерстить все библиотеки Нодльхорна в поисках любых мельчайших надежд исправить сложившиеся положение.
Юноша отпустил старика, вздохнул и прошёлся вдоль шкафов-прилавков. Вейгеру требовалось время переварить моральную тяжесть новой реальности, в которой он оказался.
— Вейгер, я… — открыл рот Ливатус. Но договорить чародей не смог.
Мощный порыв ветра ударил по витрине снаружи и заставил стекло в деревянных рамах задребезжать. Мужчины синхронно обернулись на это подозрительное явление. И тут, земля у них под ногами вздрогнула. Вибрации передалась всей постройке и на аккуратных полочках начали медленно елозить колбы. С потолка посыпалась пыль, а неприметная швабра в углу съехала по стене и шлёпнулась на пол.
— Что за… — не придумал, как выругаться бывший полководец, выглядывая наружу — Там что-то происходит.
Старик встал рядом с ним и тоже посмотрел через стекло на улицу. Сильный ветер вздымал с мостовой клубы пыли и разносил в стороны опавшие листья и стебельки соломы. Взбаламученные горожане разбегались кто-куда, придерживая головные уборы и озираясь назад и вверх.
— Пошли. — скомандовал Вейгер, ощущая сильную ностальгию по давним временам. Когда-то давно они сражались с Ливатусом бок о бок, как боевые напарники. Такое не забывается, несмотря на обиды.
Створка распахнулась и под напором воздуха, вырвалась из ладони, с размаху жахнув по витрине. Мужчины выбежали наружу, вздымая головы в небо. Там открывалась картина способная пробрать до костей своей жуткой грандиозностью.
Голубое полотнище небосвода разрывалось надвое растущей в оба конца тёмно-фиолетовой трещинной. В гигантском открывающемся разломе виднелась бурлящая чернота, источающая тот самый воздушный напор, который бил по городу. Реденькие облака торопливо разлетались в стороны от тёмного пугающего зева. Фиолетовые молнии ударяли по краям трещины, громогласно извещая всех о надвигающейся катастрофе.
— Портал…
— Трёх тысяч…
— Душ… — синхронно проговорили старые чародей и воин.
Где-то вдалеке зазвенел сигнальный колокол. На городской стене стало заметно движение поднятых по тревоге бойцов. Нодльхорн готовился к обороне.
— Какого лешего⁈ — вопросил Вейгер, глядя то на приятеля, то на ужасающую картину в небесах. — Последний кто был способен создать это заклинание пал от моего!..
И тут до перерожденца дошло. За своими мирскими заботами он успел позабыть, что Чантрахар Бессмертный возвратился с того света.
— Чантрахар! Этот ублюдок снова жив! — заорал Бернард, перебивая шум от грома и ветра.
— Не-ет! — тоже принялся, надрывая глотку, орать Ливатус, дабы объяснить происходящее — Чантрахар нас не тревожил, с тех пор, как ты с ним расправился! Это его наследник! Вроде как сын! Во всяком случае, так он заявляет! Он называет себя Трахарчан Незабвенный и клянётся уничтожить род человеческий в отместку за своего отца!
Парень прикладывал обе ладони ко рту, чтобы докричаться, и щурил глаза от летящей в них пыли.
— И почему эту мразь ещё никто не прикончил⁈
— Всё не так просто, Вейгер! — криком отвечал ему старый колдун — Эта мразь в разы сильнее Чантрахара! Всего месяц назад он убил самого Авайнора! Теперь Забытыми Землями распоряжаются орки, гоблины и тролли! Они уже порабощают все малые лесные народы и вербуют их в своё войско тьмы! Верховный Совет эльфов, гномов и людей готовится к последнему сражению за наш мир! Никто не знал, где Трахарчан откроет новый портал! Орден велел мне и ещё десятку старших магов охранять Нодльхорн!
Мощный толчок ударил в землю, вызывая в ней новый усиленный приступ дрожи. Бродяга и старик присогнули колени и раскинули руки, удерживая равновесие.
— Сейчас начнётся! — предупредил колдун. Его блестящая мантия удивительным образом не поддавалась влиянию ветра.
В окне лавки на втором этаже показалась низкорослая ведьмочка. Она приоткрыла ставень и, переходя на хриплый визг, пыталась докричаться до старших.
— Дедушка Лива-атус! Что происхо-оди-ит⁉ Мне-е стра-ашно-о!
В колоссальном разломе начали мерцать вспышки белого света. То тут, то там, за пеленой тьмы загорались и тухли десятки огоньков.
«Входят в портал…» — подумал Вейгер — «Три тысячи душ… Кого же ты ведёшь с собой в бой, Трахарчан?»
И вот из бурлящей чёрной дымки, под аккомпанемент оглушающего грома, вынырнули первые существа. Это были огромные крылатые гаргульи, с кожей каменно-серого цвета, с большими птичьими клювами, мускулистыми человеческими конечностями и длинными звериными когтями. Чудовищные твари планирующим падением помчали в центр городской застройки.
После первого десятка разрозненных особей, весь разлом вспыхнул бесчисленной рябью здоровенных серых туш. Разбиваясь на отдельные струи, ужасающая стая направлялась в разные концы Нодльхорна, предвещая вездесущий хаос и кошмар. Вскрики перепуганных людей тонули в шуме мощных воздушных потоков. Полчища безжалостных монстров стремительно надвигались с высоты. Воины в фиолетовых сюрко затягивали на башни корзины набитые стрелами и болтами. Они в спешке готовились к моменту, когда их снаряды смогут дотянуться до вторженцев. Разноцветные магические заряды, стали рассекать пространство над домами, взлетая от земли в небеса. Это храбрые чародеи и чародейки, вышли на защиту города, уничтожая врага на подлёте.
«Рано… Рано мне ещё вступать в бой!» — думал Вейгер, наблюдая за развязывающейся бойней — «Это всё мелкие сошки. Сейчас должен выйти их владыка. Яви же себя Трахарчан!»
Злой колдун, наследник проклятого демона, явился, как по заказу. Огромная темнокожая рогатая виверна вылетела из портала, протягивая свои широченные крылья вдоль разлома. На её чешуйчатой спине, в удобном просторном седле, разместился силуэт в чёрном балахоне. На голове закрытой капюшоном сидела корона в виде бараньих рогов закрепленных на узком обруче. В левой руке он держал поводья, управляющие летучим питомцем. В правой сжимал стальной магический посох метровой длины, с сияющим тёмно-синим кристаллом в навершии. За пролетающей здоровенной тварью тянулся шлейф из смолистого дыма. И сияние и дым, были признаками переполняющей колдуна магической мощи.
Драконий всадник выровнял траекторию полёта, выходя из вертикального падения в горизонтальное планирование. Затем, в глубоком замахе, он завёл вершину своего чародейского оружия за левое плечо. Синий кристалл засиял ослепительно ярко, наполняясь эссенцией магии. И вот взмах посоха отправил сразу три синих заряда вниз, в самую «гущу» жилых построек. Три почти одновременных взрыва колоссальной силы разразились в центре Нодльхорна. Высокие роскошные дома были в мгновение ока уничтожены. Тысячи деревянных и каменных осколков разлетелись в стороны, поражая всех, кому не посчастливилось оказаться рядом.
На этом Трахарчан не остановился. Он продолжил парить над городом, проносясь над крышами на огромной скорости и заворачивая вдоль стены. Его рука с оружием вновь взмыла над левым плечом, и вновь кристалл в навершии засиял ослепительным светом. Гулкие хлопки взрывов прозвучали, где-то вдалеке.
Гаргульи попали в зону досягаемости стрелков. Над городом зазвучали выкрики боевых командиров. Чёрная туча из стрел и болтов вырвалась навстречу облаку крылатых монстров. Твёрдая кожа чудовищ хорошо держала удар. Но некоторые химеры, наевшись железа сверх меры, всё же прекращали махать перепончатыми отростками и бесчувственно падали вниз. Копейщики и мечники покрепче сжимали рукояти, готовясь вступить в ближний бой.
Вейгер и Ливатус переглянулись.
— Надо бы пообломать демону рога, как в старые-добрые. — промолвил перерожденец.
Старик в фиолетовой мантии взял невысокого юношу за плечи.
— Ты не в своём теле. А ещё у тебя нет нужного для боя с магом снаряжения. Тебе с ним не совладать, Вейгер.
Голубоглазый парнишка скорчил недовольную мину. Опытный боец внутри него понимал, что товарищ прав. Но это было чересчур мучительно для Брода, вот так просто отказаться от схватки с наследником Чантрахара.
— Снаряжение добуду в бою. — уверенно заявил воин.
— Нет! — чувственно сказал Ливатус. Его крючковатые старческие пальцы сдавили надплечья оборванца — Это моя битва. А ты обязан позаботиться об Ирен. Не знаю, одержим ли мы верх… Скорее всего, город и все его жители обречены. Но я со старшими магами, хотя бы, на время задержу Трахарчана. Умоляю тебя, позаботься о ней. Это моя последняя просьба.
— Как, дери тебя ойры, я позабочусь о ней⁈ — раздражённо выпалил арханурец — Мне нужно сегодня же кого-то трахнуть и покинуть это тело, дабы не познать жуткую кару!
— Сделай всё, что в твоих силах, мой друг. — взявшись за затылок Бернарда, проникновенно промолвил старик. — Мне больше не на кого положиться.
Взрывы послышались гораздо ближе, чем обычно. Мужчины обернулись на громкие звуки и увидели, как драконий всадник надвигается с запада, паря параллельно Поклонной улице.
— Мне пора. — быстро сказал Ливатус и отошёл в сторону от юноши.
Он сложил руки перед грудью и произнёс три слова заклинания на языке богов. Дряхлый силуэт в мантии растворился в воздухе, ничего не оставив после себя.
— Дедушка-а! Ты куда-а⁈ — закричала из окошка темноволосая девушка.
Вейгер глянул на неё, потом в небо. Проследил глазами за парой гаргулий прошмыгнувших между крышами.
«И что же мне делать?» — задался вопросом старый воин.
В нерешительности, он закрутился на месте, бросая взгляды в разные стороны и судорожно соображая, как же лучше поступить дальше. Издали донеслось эхо чудовищного голоса злого колдуна. Наследник проклятого демона творил какое-то заклинание высшего уровня.
«Нет! Прости меня Ливатус, но я не могу прислушаться к тебе.» — принял окончательное решение перерожденец — «Чего бы мне это не стоило, я прикончу рогатого ублюдка! И раз уж у меня остался всего один день в этом теле, а следующее я заполучу аж через двадцать лет, то и возможность сразиться с Трахарчаном, перед полным порабощением Драугфага, у меня всего одна!»
Мужчина оторвал взор от небосвода рассечённого Порталом Трёх Тысяч Душ. Он посмотрел в направлении, откуда изначально притопал к лавке Ливатуса. Где-то там должен быть поворот ведущий в район кузнечных мастерских. Там он, вероятнее всего, и отыщет заколдованные доспехи и оружие.
Вейгер сделал шаг, навстречу своей судьбе.
Как вдруг, мимо пронеслась громадная крылатая тень. Серия поочерёдных взрывов разнесла вдребезги весь ряд построек по правую сторону от Бернарда. Ударная волна снесла его небольшое тельце с мостовой и втаранила паренька бочиной в стеклянную витрину. Сознание покинуло человеческую голову из-за моментной перегрузки.
Вейгер пришёл в сознание и разлепил влажные веки. Горячая жидкость стекающая по ним была его собственной кровью. Картинка перед глазами двоилась, сквозь звон в ушах прорезались гулкие хлопки взрывов. Деревянный пол под онемевшим телом содрогался.
Мужчина приподнял голову и провёл взглядом по пространству впереди. Внутренняя тряска ещё не унялась, но он сумел различить основные детали. Здание напротив было почти полностью уничтожено. Струя чёрного дыма валила между огрызков стен. Фасад лавки Ливатуса, просто перестал существовать. Множественные осколки стеклянной витрины Бернард прямо сейчас чувствовал под собой. Деревянный потолок раскурочило, одна опорная балка треснула и грозилась рухнуть.
Удивительно, но прилавки с товаром уцелели все до одного, и даже самый маловесный свиток с полки не слетел. Они точно были заколдованы. А вот стойку на половину вырвало из пола, в то время как небольшую стремянку опрокинуло на бок и откинуло в конец комнаты. Всё это сверху засыпало пылью и забросало обломками кирпичей.
Перерожденец попытался встать. Спина отразилась острой болью, а где-то в районе поясницы ощущалось пятно задубевшей, слегка покалывающей плоти. Поднять торс он так и не смог.
«Плохой знак.» — догадался опытный боец.
Он начал медленно переворачиваться на правую сторону. Острое стекло затрещало под телом, прокалывая одежду и кожу. Оказавшись на боку, Брод аккуратно провёл кистью от лопатки и вниз. На уровне почек пальцы наткнулись на что-то деревянное. Юноша приподнял конечность и заглянул туда глазами. Широкий обломок доски вонзился ему в спину, слева от хребта.
«Замечательно. Вот и тебе и бессмертие, Вейгер.» — посетовал он на свою беспечность. В открытую бегать по городу осаждаемому драконьим всадником, без единого элемента брони, по его мнению было верхом идиотизма. — «Ну и ударила же мне моча в голову. Это всё молодое тело виновато. В нём я плохо контролирую эмоции.»
Мужчина деликатно взялся за осколок торчащий у него из торса. Пара лёгеньких нажимов дали понимание, что он вошёл критически глубоко. Если не вытягивать его, Бернард протянет ещё немного, а потом непременно испустит дух. И никакие зелья не помогут ему залечить такую здоровенную дыру в организме.
Перерожденец стиснул кулаки и в гневе ударил одним из них по половицам. Ладонь засочилась красным от свежего пореза. Теперь ему придётся сотворить чудо, чтобы в таком состоянии зачать наследника, прямо во время аннигиляции города войском тьмы. И даже, если он умудрится трахнуть какую-то потерявшуюся горожанку (чего он физически уже не может сделать), где гарантии, что она выберется из осады и доживёт до рождения ребёнка?
Вейгер заскрежетал сжатыми от злости зубами и плотно зажмурился, собирая в себе силы. Он точно до последнего не опустит руки и не смириться с собственной погибелью. Если наглотаться целебных зелий, быть может Бернард сумеет, хотя бы ненадолго подняться на ноги. А там можно попробовать выбраться за пределы Нодльхорна и в полях поймать любую особь женского пола.
Он перекатился на живот, чувствуя, что нижние конечности слабо его слушаются.
«Только бы родовой клинок не сломался от зазубрин.» — подумал арханурец — «Потому что, ежели стручок не встанет, моей душонке окончательно и бесповоротно путь в Царство Мглы.»
Со стороны лестницы донёсся девичий кашель. Старый воин глянул в арочный проём, понимая, что сейчас оттуда появиться Ирен. Раз она кашляла, значит не погибла от взрыва, а это была хорошая новость. Она-то ему и поможет, чем сможет.
Чародейка медленно вышагивала вниз по ступенькам заспанным обломками. Под подошвами её маленьких туфелек раздавался хруст каменного крошева. Кистью сжатой в кулачок она прикрывала рот и нос. Ведьминская шляпа с головы и коричневый плащик с плечей, куда-то пропали. В целом с девицей всё было в порядке. Она лишь слегка помяла одёжку и загрязнила пылью свои длинные прямые волосы, зажатые в два хвоста.
Завидев Бернарда, Ирен всполошилась, подбежала к нему и упала на колени.
— Дедуля, Вейгер, как ты себя чувствуешь⁈ — встревоженно пропищала она, водя глазами вдоль его тела.
— Да так… Дрын в спине торчит, а в остальном всё чудесно. — натужно проговорил парень, корчась от боли — И не называй меня дедом, я тебя прошу.
На фоне прозвучал не то близкий раскат грома, не то эхо от взрыва. На крыше послышались шерудение и треск черепицы. Издали доносились выкрики мужского голоса.
Девушка закрутилась на месте, паникуя и не понимая, что ей делать. Взгляд серых глазок, помимо тревоги, наполнился страхом. Перерожденец сглотнул содержимое рта, с привкусом земли и крови, и поспешил дать несмышлехе указание.
— Тащи сюда свежей воды, а ещё все целебные зелья, что у вас есть. Надо выбираться из города. Только я не могу идти. Тебе, возможно, придется нести меня.
Ведьмочка широко раскрыла рот и глаза, с намерением, что-то ответить юноше. Как вдруг, на улице ярко вспыхнул и потух зелёный свет. Через мгновение всё здание и землю под ним тряхнуло с неимоверной силой. Ударная волна захлестнула лавку, засыпая её ещё одной порцией обломков.
Перепуганная Ирен упала на грудь бродяги и выставила в сторону уничтоженного фасада ладонь. Магический щит созданный напротив девичьей кисти не помог не наглотаться пыли по новой. Оба человека закашляли и плотно зажмурились.
На крышу лавки громко приземлилось что-то тяжёлое и большое. Чуткий Вейгер, несмотря на контузию, явственно расслышал могучее гортанное дыхание виверны. Ещё не успев открыть глаза, он зашипел на кашляющую чародейку.
— Ч-ш-ш-ш-ш!..
Та затихла и тоже прислушалась, вздымая личико вверх, будто это могло помочь.
С улицы доносилась негромкая речь, произносимая на демоническом языке. Не понятно с кем говорил Трахарчан, но было очевидно, что его питомец прямо сейчас сидит на полуразрушенном здании.
«И куда ты слинял, защитничек!» — подумал Брод, вспоминая о Ливатусе — «Хотя, может ты уже мёртв.» — по итогу одёрнул себя старый воин.
Он тронул магазейщицу за плечо, привлекая её внимание, и поманил девицу пальцем. Та склонила голову к его рту.
— Вытащи меня отсюда. — зашептал он ей на ухо — Другой выход из лавки или чары телепортации…
Маленькая мордочка дёрнулась и взглянула Бернарду в глаза. Перерожденец увидел на ней смешавшиеся страх, тревогу и отчаяние. Малышка не была морально готова к таким испытаниям. Она по характеру явно не герой, готовый сражаться со злом ценой собственной жизни.
— Делай. — шепнул Вейгер, пытаясь её замотивировать — Иначе мы оба сдохнем.
Как раз кстати, с улицы донеслись три громких слова на языке богов. Синее сияние озарило руины, а затем резко потухло. Следом, неподалёку раздался отзвук мощного взрыва.
Ирен стиснула губки, плотно зажмурилась и поморщила нос. Девочка глушила в себе плачь, дабы не выдать их. Снаружи донеслось громкое хлопанье размахивающих крыльев. Это было больше похоже на полёт гаргулий, а не виверны.
— Моя дорогая, я хочу жить! Тащи! Тащи куда-нибудь! — зарычал на ведьмочку бывший арханурский предводитель.
Наконец чародейка подскочила на ноги и потопала к голове парня. Стук её каблуков зазвучал предательски громко.
— Разуйся! — рыкнул на неё Вейгер, через стиснутые зубы.
Пока она снимала со стоп туфельки, вверх по улице послышались грохочущие звуки какой-то беспорядочной возни. Кто-то вламывался в дом и устривал там переполох. И тут ко всей прочей какофонии добавились истошные женские визги. Старый воин ощутил, как его конечности дрожат и наливаются кровью от злости. Душа героя рвалась на защиту невинных. Но Брод всё ещё не мог даже самостоятельно оторвать торс от пола.
Ирен взяла бродягу под руки и, тихо кряхтя, поволокла его в сторону проёма с лестницей. Голубые глаза юноши до последнего не отрывались от мостовой и следили за открытым пространством, дабы заранее предупредить ведьму о возможной надвигающейся опасности.
Вот она уложила его рядом с первой ступенькой. Затем взмахнула ладонью и половина деревянного пролёта, ведущего на второй этаж, растворилась в воздухе. Вся труха наваленная на ней упала вниз, в открывшуюся пустоту. Получилось очень громко, ещё и с усиленным эхом, отзеркаленным от стен тайного подвала. Вейгер скривился, понимая насколько это было нежелательно и неуместно. В то же время, он осознавал, что убирать обломки со ступенек им совсем некогда.
Девушка поволокла парня вниз, в тёмное прохладное помещение с влажным воздухом. Когда его тело целиком заехало на каменные ступеньки, она вновь отпустила Бернарда и взмахом руки обратно материализовала половину деревянного пролёта. Вход в тайник захлопнулся, так что отныне парочка была в относительной безопасности.
Чародейка дотащила парня до конца каменной лестницы и уложила его на совсем ледяную, нижнюю плоскость подвала. Перерожденец оказался не против так охладиться. Это помогало успокоиться, а также приглушить боль и справиться с внутренним жаром.
Щелчками пальцев Ирен зажгла пару свечей закрепленных на железных подсвечниках вмонтированных в стены. В тусклом свете, парень увидел крупные деревянные бочки на подставках, с вбитыми краниками. Кое-где лежали сваленные мешки, а также стояли, один на другом, деревянные ящики. Судя по надписям на таре, в ней вмещались различные ингредиенты, потребные для варки зелий. В дальнем конце помещения виднелись полки, на которых разместились стеклянные колбочки и мензурки, отсвечивающие разными цветами.
«Обычная кладовая в чародейской мастерской.» — подумал Вейгер — «Значит вряд ли отсюда есть тайный ход куда-нибудь за стену или в другой конец города.»
Он, на всякий случай уточнил, у девицы с хвостиками.
— Эй, я правильно понял, тут же нет подземного тоннеля или чего-то вроде того?
— Не-а. — крутанула она головой.
— Шикарно. — промолвил старый воин, поворачивая взгляд от чародейки вверх, в тёмную пустоту — Мы в ловушке.
Крошка-ведьмочка вздохнула. Затем попятилась и присела на стопку ящиков. Она взялась ладошкой за лоб и закрыла глаза. Очередные взрывы разразились на поверхности, заставляя землю дрожать, а пыль на потолке осыпаться.
— Не сиди. Принеси мне воды и исцеляющее зелье. — сказал мужчина. Он старался не опираться на доску торчащую у него из спины, чтобы не вгонять её ещё глубже.
Девушка молча повиновалась и направилась к полкам с цветастыми колбами. От них она подошла к одной из бочек. Послышалось журчание жидкости набирающейся в ёмкость. И вот Ирен вернулась, неся в одной руке небольшой кувшинчик с ручкой, а в другой колбочку наполненную синеватой жижей.
Она встала на колени сбоку от Бернарада, взяла его рукой под затылок, помогла ему приподнять голову и принялась поить паренька, сначала водой, потом зельем. Бродяга неспеша всосал всё до последний капельки из обеих ёмкостей. По краешкам раны на пояснице ощутилось лёгкое жжение. Вскоре ему немного полегчало. Убрались головокружение и сухость во рту. Боль и слабость отступили из большинства участков тела.
— Де… — заговорила и запнулась чародейка. Она сидела на корточках перед лежащим на боку парне. — В-вейгер… Что мне делать с обломком у тебя в спине?
— Не трогай его. — спокойно ответил перерожденец — Теперь он со мной до конца этой жизни.
— Но тогда ты очень скоро умрёшь. — с грустью промолвила крошка.
— Именно. — с улыбкой на лице сказал юнец и подпер голову ладонью. — Только с недавних пор я бессмертное существо. Хотя, как сказать с недавних…
Его речь перебил взрыв такой силы, что в ушах вновь раздался звон. Девушка упала плашмя, а потолок подвала вмиг проломило. В разлом хлынул поток кирпичей, досок и земли. Лавина обломков надвигалась с огромной скоростью и по её интенсивности Вейгер понял, что их с Ирен неизбежно накроет.
Время замедлило свой ход.
Мужчина воспользовался той энергией, что даровало ему исцеляющее зелье. Он подскочил на ноги и схватил распластавшуюся малышку за воротник. Область ранения вспыхнула нестерпимой болью. Брод заскрипел зубами и рванул вперёд, в крайний угол подземелья, как можно дальше от лавины. Всё это произошло так быстро, что ведьмочка не успела и пискнуть, а её камиза затрещала и разорвалась.
Оглушающий грохот скрылся за звоном в ушах. Люди лишь чувствовали, как нещадно колотят их тела летящие камни, и как непрерывно растет налегающая сверху тяжесть. В конце концов, этот кошмар закончился. Последние детали в потоке прекратили движение и утвердились на одном месте.
Оба человека очнулись головами в узком пространстве зажатом между гладкой стеной кладовой и грудой обломков обвалившегося здания. Дышать было просто невозможно, казалось частички пыли полностью выместили воздух. Девушка и парень, не совещаясь, выбрались из-под завала в этот небольшой карман, обретая хоть какую-то свободу в движениях. Когда пыль осела, они смогли вздохнуть поглубже, выплюнуть крошево во рту и заговорить.
— Вейгер, ты живой? — прошептала чародейка.
— Да. Пока живой. Вот же ойровы дети… Похоже весь дом рухнул в подвал. Можешь посветить каким-нибудь заклинанием?
Ирен создала зеленоватый огонёк над своей правой кистью. Перерожденец закрутил головой, бегая взглядом и оценивая их положение. Кладовая под потолок, наглухо была завалена сплошным слоем стройматериалов. Жизненного пространства осталось в обьёме где-то метр на два на полтора. Если браться разгребать сейчас, то вдвоем можно управиться за недельку.
«Значит мы подохнем через пару дней от жажды. А если нет доступа свежего воздуха, то может быть и раньше.» — подумал арханурец.
Он глянул на ведьму, а она на него. Сейчас её помяло и испачкало ещё больше, но несмотря на грустинку в выражении и потасканный вид, чародейка всё равно выглядела отменной красоткой.
— Как далеко ты телепортируешься?
— Никак. Вообще никак.
Бернард опустил взгляд.
— Насколько у тебя развита концентрация?
— Первый ранг.
Парень отступил назад, упёрся спиной в край подземного кармана и прилёг на завал.
— Пробивайся вверх, под наклоном в шестьдесят градусов.
— Под чем, под чем? — переспросила Ирен, не понимая, что имеет ввиду её товарищ по несчастью.
— Геометрию не изучала? Вот под таким наклоном. — Вейгер показал угол предплечьем.
— А. Ладно. — покивала девушка.
— Применяй такие заклинания, чтобы нас не задело рикошетом. И имей ввиду, мы не знаем насколько велик завал. Может в открывшуюся брешь хлынет новая лавина. Будь осторожна. — закончил наставлять старый воин.
Серьезное девичье личико молча покивало ему и обернулось на стык груды обломков и гладкого потолка подвала.
— Может подождем, пока закончится бой на поверхности? — вдруг предложила малышка — Дедушка Ливатус вернётся и спасёт нас.
Перерожденец удручённо вздохнул, собираясь с мыслями. Как бы объяснить детю всю тяжесть бытия, чтобы оно не расплакалось, не пало духом и продолжало упорно работать ради их общего блага?
— Твой дедушка выбьется из сил из-за сложного боя. Давай поможем ему нам помочь и начнём разгребать завал с нашей стороны. — выдал Брод.
А сам подумал, что Ливатуса, скорее всего, уже нет в живых, раз он позволил разрушить свою лавку до основания: «Сколько продлился его бой с Трахарчаном, если Трахарчан одолел даже Авайнора? Лучше об этом не думать, чтобы и самому не отчаяться.»
— Угум. — согласилась с резонностью озвученной мысли чародейка.
Она встала в некое подобие боевой стойки. Узкое пространство не позволяло ей в полной мере раскинуть конечности, как это предписывала столичная высшая школа магии. Маленький кулачок на тоненькой ручке выкинулся вперёд и вверх. От пятерни в сторону спрессованного под собственной тяжестью хлама выстрелил розо-красный сияющий заряд. Он разбился о камни и расплескался по ним жидкими светящимися в темноте брызгами. Послышалось шипение. Розоватые капли разъедали кирпичи, штукатурку и древесину, высвобождая столбики безароматного дыма. Какое-то количество стройматериалов оплавилось и стекло вниз.
— Отлично! — похвалил ведьмочку Брод — Ты подобрала идеальное заклинание для нашей цели. Продолжай.
Ирен стала непрерывно бить из кулака красно-розовой вспышкой с небольшим интервалом. Свободное от завала пространство начало увеличиваться. Но вот, планомерно следуя определённому наклону, она задела потолок кладовой. Тот оплавился и через возникшую брешь, сверху хлынул поток обломков. Лавина тут же наполнила созданную чарами полость. Все труды малышки враз обнулились.
— Р-р-а-ах! — зло простонала она и упала на колени.
— Всё нормально. — поспешил подбодрить её Вейгер — Лучше так, чем нам на голову. Тебе нужно продолжать колдовать, пока мы не выберемся на поверхность.
— Не получится. — обречённо промолвила девушка — Моя концентрация на исходе. Я создам ещё два заряда и на этом всё.
Её узкие плечики высоко вздымались от быстрого дыхания. Через разодранную камизу была видна одна оголённая ключица. Головка понуро склонилась вниз. Кисти сложенные на коленях дрожали.
— Какой у тебя основной фактор восстановления? — спросил перерожденец.
— Жажда и голод. — ответила Ирен.
— Отлично. — улыбнулся Бернард и оторвался от груды камней. Его снова пошатывало, а в мышцах осела слабость.
— Что отличного⁈ — раздражилась чародейка — У нас нет ни еды, ни воды!
Она взялась кистью за шею и закхекала, высовывая изо рта кончик языка.
— У меня и так полное горло пыли! А теперь ещё и сушит из-за затрат концентрации!
Парень приблизился к девушке в темноте и присел перед ней на колени. Ему тоже захотелось склонить голову от усталости.
— Твой фактор восстановления дарует нам обоим шанс на спасение, ведь у нас есть небольшой запас жидкости и еды. — тихо сказал он.
Ведьмочка зажгла светящийся огонёк над ладонью, чтобы они видели лица друг-друга.
— Не понимаю, о чём ты? — насупившись, спросила она.
Брод вздохнул и опустил глаза, осознавая насколько тяжёлый сейчас предстоит разговор.
— Для начала, тебе нужно принять, что Ливатус за нами не вернётся.
Последовало молчание. Но Вейер заметил, как колыхнулся колдовской осветительный огонёк и, как начало кривиться замызганное девичье личико.
— Потом, тебе нужно принять, что этот оборванец, так или иначе, умрёт. Его жизнь уже ничего не стоит, с момента, как его пробило, едва ли не насквозь.
Тут перерожденец посмотрел подруге по несчастью прямо в глаза и увидел её помокревшие веки.
— Но мы с тобой можем выжить. Попридержи влагу, и не трать её на слёзы… Ты ведь слышала, из разговора с Ливатусом, как именно я перерождаюсь?
Малышка покивала, протирая один глазик ладонью.
— Ну вот… — сказал мужчина, ожидая дальнейшую реакцию Ирен, на свой намёк. Та похоже не догоняла, поэтому, спустя небольшую паузу, пришлось вывалить всё, как есть — Для спасения моей души мы положим начало новой жизни в твоём чреве. Затем я убью этот сосуд, а ты воспользуешься его кровью и плотью для восстановления концентрации. Лишь так у нас есть шанс выбраться наружу и не умереть погребёнными заживо.
Сказать, что чародейка оторопела от услышанного, это ничего не сказать. Её рот и глаза округлились настолько широко, насколько они были способны. Какой-то первобытный страх застыл в выражении девушки. Она подскочила на ноги и отшатнулась назад, прикрываясь от парнишки рукой.
— Дедушка Вейгер! Ты сейчас предлагаешь мне от тебя забеременеть⁈ А потом сожрать твой труп⁈ Лучше уж я умру!..
Старый воин разочарованно ударил себя по лбу ладонью и простонал:
— О боги наземного мира! — он закричал на ведьмочку, корча разъяренную морду и размахивая руками — Ты понимаешь, что я сдох сто двадцать лет назад⁉ Между нами минимум восемь поколений!!! А это тело принадлежит вообще не мне! У него вся родословная, это животные из грёбаного леса! В нём Бродовской крови меньше одной тысячной!
Ирен смотрела на него лицом перекошенным в гримасе страха и смятения. Её головка закрутилась в отрицании, а большие капли слёз засочились из покрасневших век. Она накрыла открытый ротик пятернёй и забубнила сквозь пальцы.
— Получается, если судить по твоему рассказу, ты находишься в теле своего внука… А значит, дедушка Вейгер, ты предлагаешь мне трахнуть и сожрать моего брата!
У девицы началась натуральная истерика, а перерожденец просто взорвался:
— Да он тебе такой же брат, как Ливатус мне тётка!!! Я единственный ваш родственник отделённый от вас восемью поколениями!!! — голос Бернарда охрип от крика — Если ты готова здесь сдохнуть, то я нет!!! Ты должна понять, что жизнь важнее твоих бесполезных принципов!!!
К горлу юноши подступил ком и в следующую минуту он проблевался кровавой блевотой. Перенапрягаться в его состоянии было лишним.
— Мы попусту теряем ценную влагу… — тихо просипел бродяга, рассматривая красное пятно смешавшееся с пылью.
Он глянул на чародейку. Увидел насколько сильно отпечатался шок в её выражении. Затем уселся поудобней и принялся молча ждать. Мысли мужчины витали вокруг совсем безнравственных идей.
«Насиловать её, а потом поить кровью… Даже, если опуститься до такого, я ничего на деле не добьюсь. У меня не встанет. Она стиснет зубы и во что бы то ни стало откажется глотать. Ещё и покалечит меня чарами, дабы усмирить. В любом варианте развития событий мне нужно содействие бедной девчонки… И чего это Призма молчит? Может ей известно, что меня уже ничего не спасёт?»
Спустя некоторое время, Ирен присела на корточки, в своём уголочке. Тушить осветительные чары она не спешила. Как и заговаривать с раненным оборванцем.
Вейгер облокотился на груду обломков и не шевелился. Его взгляд остекленел, а веки перестали моргать. Старый воин от безвыходности занимался единственным доступным ему полезным делом — сохранял энергию в покалеченном теле и параллельно очищал разум от тревог.
«Это была хорошая попытка не подохнуть.» — мысленно похвалил он себя — «Хотя бы, перед концом, я поразвлёкся с множеством красивых женщин. Испытал новый опыт в соитии, устроил оргию с волчицами, обрёл верную боевую подругу, влюбился… Мой путь был сложен и тернист. Я ведь мог в любом сражении подорваться на заклинании и получить такую же рану. Но мне везло. Из раза в раз, просто везло… Пора мне отправляться к тем тысячам павших товарищей и врагов, что лежат позади. Надеюсь святой Зельдад посчитает меня достойным сесть с ним за один стол на Небесном Пиру…»
Он пролежал неподвижно очень долго. Вот и сияние над ладошкой Ирен угасло. Брод решил без агрессии и злобы сообщить ей их дальнейшую судьбу:
— Мы умрём не от жажды. Скорее всего, к нам перекрыт доступ воздуха. Гораздо раньше, нежели обезвоживание, нас постигнет удушье.
Девушка упорно молчала. В отличии от неё, мужчину пробило на разговор и он продолжил свой монолог.
— Знаешь, в жизни не так уж много радостей. Для меня счастье всегда заключалось в победах в сражениях и сексе с красивыми женщинми. Всю свою молодость я этому и посвятил. А когда пришла старость и опыт, то пропала яркость ощущений. Пропал интерес к тому, что раньше наполняло жизнь смыслом. Да, появились другие устремления: борьба за власть, политика, желание построить сильную и процветающую страну… Потом, чем ближе смерть, тем больше хотелось обратить всё вспять, вернуться в начало, снова почувствовать себя молодым… В какой-то мере Призма меня осчастливила. Она и правда выполнила моё желание, хоть и с подковыркой… Но даже такое дрянное бессмертие, всё же дарует мне радость. Я живой. Я правда живой! Я был живым…
Из темноты донеслись звуки шмыгающего носа. Ведьмочка опять плакала, а Вейгеру вдруг захотелось её приобнять. Так по-доброму, по-душевному, без задней мысли. Просто, чтобы подбодрить несчастное существо, попавшее в жуткую ситуацию.
«Проклятые твари, эти демоны!» — подумал старый герой — «Всем несут лишь страдания и боль! Сейчас у меня появилось острое желание выжить, только чтобы собственноручно прикончить рогатого ублюдка!»
— Мне не хочется, чтобы ты умирал. — промолвил тихий тонкий голосок Ирен — Хоть ты и не считаешь меня своей внучкой. Мне все рассказывали, что Вейгер Брод был великим человеком. Познакомиться с тобой лично стало для меня огромной радостью. Конечно, мне казалось, ты немного другой… Не такой образ я рисовала в голове.
— Путь мужчины, путь воина, не такой светлый, как его описывают в сказаниях и легендах. — ответил уставший человек — Настоящий герой, это не тот, кто в сияющих доспехах и красивой позе. Герой тот, кто делает, что нужно сделать. И запачкаться приходиться, и кровь проливать. А он всё равно делает, потому что так надо. Мужчина он потому и мужчина, что это понимает.
Зеленоватый огонёк возник и тускло засиял в кромешной тьме. Он медленно полетел навстречу перерожденцу, пока возле лежащего юноши не появился силуэт маленькой девушки. Она ласково положила свободную ладонь на щёку бледного окровавленного оборванца.
— Давай попробуем спасти твою душу Вейгер. — промолвила чародейка — Может тогда ты посчитаешь меня кем-то большим, чем случайной горожанкой на твоём пути.
Ирен присела возле Бернарда, так что их колени соприкоснулись. Заплаканные серые глазки, глядящие на израненного парня были полны сочувствия и доброты. Оборванец приподнял торс с груды обломков, чувствуя что час от часу не легче. Слабость в мышцах усиливалась. Пульсирующее покалывающее онемение проникло вглубь, достигло живота и распространялось вверх по телу. Время жизни сосуда было на исходе.
— Я уже не девственница, но… — девушка стыдливо опустила взгляд — Я надеялась забеременеть от возлюбленного.
Вейгер горестно вздохнул, взирая на её милое лицо.
— Всё впереди. Ты добьёшься желаемого, только выберись отсюда, любой ценой.
Чародейка надсадно сглотнула слюну и закхекала. Затраты концентрации на освещение подземелья, довели её горло до сильного пересыхания.
— Мне потребуется твоя помощь, чтобы… Чтобы… — тихонько шептала бедняжка, не решаясь смотреть Бернарду в глаза.
Её гладкие щёчки с родинкой зарумянились.
— Мне твоя тоже. — прохрипел парень, понимая на что намекает девица — Я слабею с каждым вздохом. Нам обоим придется потрудиться, чтобы всё получилось.
Он положил руки на миниатюрные плечики, а с них заехал кистями малышке на лопатки. Дальше юноша слегонца дёрнул Ирен на себя. Та не чинила никакого сопротивления и упала ему на грудь. Пальчики чародейки мягенько сжали его костлявые бока. Маленький носик раздувал по грудной клетке тёплое дыхание.
Бродяга разместился на хламе поудобнее и откинулся назад, давая возможность крошке разлечься на себе. После всех перипетий, прилечь на чём-то относительно мягком оказалось очень приятно. Поэтому девушка, не долго думая, перенесла весь свой незначительный вес на торс Бернарада и потёрлась об него щекой.
Вейгер начал гладить небольшую головку по волосам. Хвостики стянутые в основании лентами, цеплялись за пальцы. Мужчина опустил пятерни ниже на худенькую нежную спинку. Ладони проскользили по ткани обтягивающей сексуальный изгиб.
— Думай о чём-нибудь хорошем… — шепнул парень.
Сам он сосредоточился на ощущениях в паху. Тоненькие, но мясистые бёдрышки Ирен тёрлись об его хозяйство. Тела молодых людей находились в плотном развратном контакте. Некрупные девичьи сисечки елозили по надчревью юноши. Этого было уже достаточно, чтобы вызвать в драных штанах шевеление.
«Хвала богам, у молодого, похоже, может встать даже в предсмертном состоянии!» — обрадовался перерожденец.
Он взял ведьмочку руками под скулы и потянул её вверх, намекая на поцелуй. Та упиралась.
— У меня губы и язык суше соломы. — объяснила чародейка.
— Хорошо, что я недавно выпил целый кувшин и колбу в придачу. — подсказал Брод — Дорогая, я предлагаю не просто поцелуй. Тебе нужно любым способом добыть, как можно больше влаги из моей ротовой полости.
Девица аж подпрыгнула на Бернарде. В следующее мгновение она рванула вперёд и с разгону впилась устами в его губы. Шершавый язычок Ирен полез в рот парня и принялся интенсивно вылизывать всё с внутренней стороны. Пятерня ведьмочки сдавила подбородок юноши и оттягивала его вниз, не давая челюстям сомкнуться.
Параллельно процессу, малышка постанывала от наслаждения. Но это было не половое возбуждение. Просто ей до изнеможения хотелось пить.
Вейгер понимал, что сейчас происходит с низкорослой колдуньей. Другие знакомые маги с фактором восстановления «голод и жажда», рассказывали ему, как после длительного изнурительного боя, они были готовы пожирать трупы сородичей и лакать любую жидкость. Даже воду из луж или санниу опорожняющего мочевой пузырь товарища. Зачастую, от такого их удерживали силой, а при виде нормальной пищи они набрасывались, аки дикие звери, и вырывали её из рук. Именно поэтому старый воин не сомневался, что Ирен сможет откинуть брезгливость и поглотит плоть покойного Бернарда. Стоит ей растратить всю концентрацию и она почувствует себя, как после месяца голодовки.
В результате вульгарного засоса, колючие потрескавшиеся губки малышки вновь напитались влагой и вернули прежнюю мягкость. Парень хотел кое-что сказать партнёрше. Для этого он взял её за хвостики и попытался оттянуть от своей головы. В ответ на его потуги, она буквально зарычала и жёстко схватила юношу второй рукой поверх темя. Делать нечего, пришлось говорить сквозь поцелуй.
— И-ен, л-хя-ф-хм а п-ок-х. — пролепетал он в рот девушки.
В попытке обратиться к чародейке, бродяга случайно прикусил ей язык. Она отдёрнула голову назад и таки прервала «поглощение влаги».
— Ауч!.. Не кусайся! — обиделась девчонка. — Или, ещё скажи, что тебе не нравится…
— Я хотел сказать, ляг на спину! — оправдался Вейгер — Так нам обоим будет проще тебя напоить.
Перерожденец услышал, как партнёрша укладывается на обломки напротив него. В темноте он нащупал её лицо и склонился над девичьей головой. Руками Бернард развёл челюсти Ирен, приоткрывая ей рот. Он поднакопил слюны и сплюнул большой харчок чародейке промеж губ. Парень повторил это действие пару раз. Потом пристыковался устами к её устам и стал направлять всю стекающую слюну ведьме в ротовую щель. Та принялась помогать ему язычком. И вот они опять перешли к засосу, в котором их языки сплелись и активно задвигались.
Сейчас это происходило уже явно не из-за пересохшего горла. Видимо, девушка находила поцелуй с юношей желанным действием. Бродяга воспользовался моментом и положил ладонь крошке на грудь. Его пальцы сжали один упругий кругляшок.
Всё шло по плану. Жидкость перекачивалсь из тела в тело. Возбуждение для предстоящего соития копилось в половых органах. Шаловливая ладонь облапывала торс девушки, тискала сисечки, гладила живот, залазила пальцами на лобок, подступалась к междуножью. Малышка периодически сглатывала накопившуюся слюну.
Так продолжалось, пока у юноши у самого не пересохло горло и не свело челюсти от усталости. Он расцепил засос и, глубоко дыша, упал на спину. На дальнейшие ласки у него больше не было сил.
Теперь настала очередь Ирен склониться над ним. Юная красавица взялась за плечи Бернарда, несколько раз укусила его за губы. Затем оттолкнула голову паренька носом и припала с поцелуем к его шее. Кожа в той области оказалась очень грязной, поэтому чародейка резко оторвалась от неё, как от кружки с кипятком.
— Под одеждой должно быть чище. — подсказал мужчина.
Ведьма отползла вниз и приподняла край рубашки у него на животе.
— Тише-тише… Сильно не задирай. — попросил перерожденец.
Ткань была пригвождена к его спине доской и, дёргая за неё, можно было открыть рану.
Девушка залезла ладонью под рубаху и погладила нижнюю половину торса, включая область впритык к паху. Мягенькие девичьи губы оставили два сухих поцелуя чуть ниже пупка. Дальше, её маленькие, но крепкие пальчики просунули крайние фаланги под обод штанов.
Вейгер понял, что партнёрша готова перейти к главному. Он решил облегчить ей и себе задачу, сдавил в кулаках верёвку поджимающую портки, поднапрягся и разорвал её. Благо канат сильно повредился в нескольких местах, после всех перенесённых испытаний, и не оказал ослабевшим рукам юноши большое сопротивление.
Общими усилиями они стянули его штаны на середину бёдер. Пятерня чародейки со второго раза поймала в темноте вяленький стояк и сдавила его в пальцах. Бернард ощутил приток возбуждения от её уверенной хватки. Дальше ведьмочка принялась гонять шкурку вдоль елды и ласково чмокать кожу на лобке, прижиматься носиком и губами к складочкам вокруг члена, выцеловывать волосатые мужские ляжки. Её стараниями, стояк окаменел и запульсировал. Брод надеявшийся на удачное зачатие обрадовался, что девочка умеет работать с мужским хозяйством.
Её губы пошли дальше и обняли кончик обтянутый крайней плотью. Язычок похабно поигрался с головкой, нанося небольшой слой влаги. Немного подаренной слюны всё же требовалось вернуть и потратить на смазку для предстоящей ебли. Ирен резко погрузила елду в рот, насколько ей позволяла глубина ротовой полости, и решительно положила кисти парню на бедро и живот. Подвижный язык стал обильно слюнявить захваченную половинку члена. Ноготки дразняще зацарапали кожу, вызывая под ней щекотливые ощущения, которые отлично сочетались с растущим в паху напряжением.
Не ожидавший такого великодушия бродяга негромко застонал от наслаждения. Молоденькая сексуальная девица старательно отсасывала его пропотевший засаленный стояк. За такое ей можно было только поаплодировать.
Закончив нанесение слюней, чародейка сняла с елды рот и насадила на неё кулачок. Её рука быстренько задвигалась вверх-вниз, размазывая по мужскому достоинству влагу и вызывая в нём вспышки удовольствия. Не прекращая усердно надрачивать, маленькая ведьма полезла головой парню промеж ног и дотянулась устами до его мошонки. Там она начала старательно вылизывать яйца, которые подпрыгивали у неё на языке, из-за активной мастурбации.
Наконец клинок был ладно смазан и его можно было вложить в ножны.
Ирен поднялась на ноги и, судя по звукам, принялась раздеваться. Вот она расстегнула и отбросила узкий ремешок. Железная пряжка цокнула об камни. Дальше зашуршала стягиваемая с торса и падающая под ноги рваная камиза. Под конец, по девичьим ляжкам и по голеням заелозили плотные тканевые штаны. Девица оголилась целиком, но в кромешной тьме Вейгер не мог оценить это маленькое, подаренное судьбой чудо.
Красавица не захотела оставлять партнёра без представлений о своей прекрасной наготе — не зря же она раздевалась — поэтому зажгла в ладошке тусклый оранжевый огонёк. Взгляд юноши жадно впился в открывшуюся глазу благодатную картину. Перед ним предстало обворожительное юное тело состоящие из кучи сексуальных округлостей и изгибов. Самую малость одутловатый, миленький живот. Пышные таящие в себе бесконечные нежность и упругость бёдрышки. Некрупная аккуратненькая грудь с тёмно-розовыми сосками. Очень тонкая шея, сидящая на тощих подчёркнутых ключицах. Плечи узкие и до того хрупкие, что хотелось их обнять и никогда не отпускать.
Крошка крутанулась на ногах, поворачиваясь к парню бочком и хвастаясь ему своей прелестной круглой попкой. Гладкие будто атласная ткань, оттопыренные ягодицы были не слишком крупные, не слишком плоские и в самую точку подтянутые. Воистину её безупречная задница могла одним своим видом вызвать несокрушимый стояк. Бернард аж облизнулся, предвкушая, как он возьмётся за неё руками.
Но вот Ирен затушила колдовской свет и направилась к оборванцу развалившемуся перед ней с голым раздроченым членом. Отчаянная девчонка намеревалась приземлиться тазом на заранее приготовленный инструмент для траха. Перерожденец уже чувствовал, как его душа покидает бренное тело, но всё равно был готов неистово поебаться напоследок. Быть может, это последний секс в жизни. Во всех жизнях…
Кряхтя из-за неудобства, чародейка забралась босыми ступнями на хлам. Затем присела на корточки и упёрлась растопыренными пальцами в грудь Бернарда. Парнишка приласкал её талию кистями. Длинные локоны волос свесились ему на плечи.
Бережно, без резких движений, ведьмочка перенесла вес на колени, придавливая юношу своим междуножьем.
— Умница. — похвалил её за старания бродяга.
Он потянулся руками к ласковой девичьей груди и помацал в ладонях мягенькие сиськи.
Девица приподняла таз, взялась за мужской конец и стала целиться им в собственную щель. Не сразу, но где-то с третьей попытки, ей удалось насадиться. Тесная дырочка захватила головку в плотные объятия. Под нажимом девичьих бёдер эти объятия медленно распространились вдоль елды. Из темноты донеслось ускорившееся дыхание Ирен.
— Вот так… Молодец… — приговаривал Бернард.
Его кисти поспешили взяться за маленький упругий зад. Пальцы оборванца сдавили нежную податливую плоть. Тактильные ощущения, вызванные нажимом на превосходные ягодицы, усилили возбуждение.
Партнёрша приподнялась и снова опустилась, сопровождая движение лёгким стоном.
— А-ах… Ха-а…
Второе проникновение стало более скользящим и глубоким. Узкое влагалище отлично сдавливало чувствительный налитый кровью стержень. Ноготки красавицы стиснули грудные мышцы парня. И снова её таз приподнялся и опустился. Крошка планомерно переходила к непрерывному отрахиванию своей дырочки.
— У-ф… Ум-х… М-м…
Юноша помогал ей подпрыгивать, подтягивая вверх за попку руками. Отсель их общая задача была поскорей добиться извержения. Неопытный Бернард, не имевший прежде секса со столь привлекательными девушками, быстро возбуждался от действий раскрепощённой чародейки. Но ему мешали волнение и слабость из-за приближающейся смерти.
Кисти оборванца заелозили по восхитительному нагому торсу Ирен. Погладили изгиб бархатистой гладкой спинки. Сжали тонкое углубление талии. Потискали мягенький ласковый животик. Помассировали беззащитную кукольную грудь. Несильно сдавили хрупкую сладенькую шею.
— М-м-ф! М-м-ф! — отвечала крошка на вульгарные ласки.
Она постепенно разгоняла свой таз и не думала замедляться. Её щёлочка намокла и ещё больше смазала входящий промеж ног стояк. Внутренняя похоть затмила колеблющийся разум девчонки, вынуждая её позабыть о всех пугающих обстоятельствах их положения. Малышка откинулась назад, упёрлась руками в бёдра бродяги и принялась вколачивать промежность в несгибаемый член.
— А! А-а!.. А-а-х! — не жалея глотки, застонала ебливая сучка.
Вейгеру не было смысла сдерживаться. Наоборот, он себя подгонял, рисуя в фантазии картинки угодные его половому вожделению. Сексуальное тельце под ладонями подыгрывало ему, помогая вспоминать недавно увиденный образ превосходной голой девушки.
Мужчина почувствовал, что близиться час истины. Его ждёт либо смерть, либо новая жизнь. Это семя, готовящееся выстрелить в Ирен, проложит тропинку дальнейшей судьбы легендарного Брода.
Казалось, ничто не может остановить разогнанные бёдра чародейки. Она вошла в похотливый кураж и сама была близка к тому, чтобы кончить.
Как вдруг… Гора обломков под спиной парня задрожала. Откуда-то сверху, стал доноситься грохочущий гул. Насаженная на елду малышка отвлеклась от своего увлечения, замедлилась и растерянно закрутила головой.
— Продолжай! Продолжай! — потребовал юноша, понимающий, что сейчас произойдёт нечто непредвиденное. Его цель номер один была кончить, пока он не сдох!
Груда кирпичей под потолком подвала заходила ходуном. В следующий миг, в узкий заваленный карман подземелья проник тоненький солнечный лучик. Тут ведьмочка совсем замерла и круглыми глазами уставилась на эту полосу света.
— Дура, я сейчас откинусь! — надсадно прокричал оборванец.
На партнёршу его слова никак не подействовали. Разлетающиеся в стороны обломки продолжали греметь где-то над головой. Луч пробившийся с поверхности быстро расширялся. В карман хлынул свежий ароматный воздух.
Бернард собрал последние силы и направил их в немеющие мышцы. Парень подхватил девку под зад и начал лихорадочно долбить её в промежность.
— Погоди! Погоди! — запищала и попыталась встать с него Ирен.
Юноша надёжно обхватил её таз и не давал девице сдвинуться с места, пока стояк добивал последние недостающие капли в чашу оргазма.
Момент кульминации и обильного извержения, совпал с долетевшей снаружи фразой:
— Есть кто живой? — спрашивал знакомый голос.
Такой надтреснутый старческий тембр мог принадлежать только одному человеку — Ливатусу.
— Дедушка-а! — завопила темноволосая ведьмочка.
Она что есть сил рванула из цепкой хватки перерожденца. Потерявшие последнюю твёрдость конечности бродяги соскользнули с упругой кожи. Малышка метнулась к раскиданной одежде и поспешила натянуть её обратно.
Старый воин ощущал, как стремительно проваливается его сознание в беспамятство.
— Ирен! Дорогая! Хвала богам, ты жива! — послышались радостные возгласы Ливатуса.
Тем временем, картинка перед голубыми глазами Бернарда меркла. До слуха снова доносился громкий грохот. Сейчас к нему добавился ещё и скрип гнущегося дерева. На голову больно приземлилось несколько камней. Светлые волосы присыпало холодной крошкой.
— Ли… Ли-ватус… — зашептал на последнем издыхании парень — Я с-сохранил… Тво-ю внуч-ку… Теперь ты… Сохра-ни… Меня…
Последняя мысль в гаснущем сознании была надежда. Надежда на то, что старый друг не позволит избавиться от зачатого дитя. Надежда на то, что должник не забудет свои обязательства и убедит Ирен взрастить новый сосуд.
Вейгер очнулся от жёсткого толчка в плечо. Судя по ощущениям, его пинали чем-то вроде сапога с железным носком и подошвой. Перерожденец разлепил глаза и тут же поёжился из-за окутывающего тело холода. Тонкое войлочное покрывало плохо защищало от стылого воздуха предгорий.
— Просыпайся, Вильям! — гаркнул над головой бравый мужской голос — И проверь, не обоссался ли ты опять!
Старый воин не мог тотчас последовать этой любезной просьбе, потому что ему требовалось время на осмысление притока новых воспоминаний.
С момента зачатия сосуда прошло восемнадцать лет. В тот день Нодльхорн ценой огромных разрушений и потерь выстоял перед вторжением Трахарчана. Ливатус и Ирен выжили и приняли участие в дальнейшем сопротивлении войску тьмы. Нападения на мирные города продолжались ещё пол года, и в итоге, силы союзников были полностью разгромлены. Могущественный демон разорил и поработил весь Драугфаг. Эльфийские, людские и гномьи предводители преклонили колено или были обезглавлены.
Недобитые выжившие, не желавшие существовать под властью злого колдуна, сбежали на восток, в неразведанные никем земли. Во время этого нелёгкого отчаянного похода и родился Вильям. Беглецы не ведали, смогут ли обнаружить место пригодное для жизни, или же они просто выйдут к концу подножного мира. И лишь спустя два года путешествий, выяснилось, что за широкой полосой трудно преодолимых горных хребтов лежат иные плодородные земли, населённые такими же человекоподобными расами. А главное — влияние Трахарачана Незабвенного на них не распространялось. Беженцы смогли поселиться в обнаруженной стране и обрести новую, относительно спокойную жизнь.
Ирен и Ливатус вместе воспитывали маленького наследника рода Бродов. Матушка всегда относилась к чаду с безмерной теплотой и заботой. То же самое можно было сказать и о деде. Вейгер ощутил в голове диссонанс от того, что Вильям питал к Ирен и Ливатусу сильную искреннюю любовь. Он относился к ним как к своей единственной и незаменимой семье. Чего точно не мог переварить и принять перерожденец.
Чадо унаследовало способность применять магию и обучалось у родственников тонкостям чародейских дисциплин. В детстве он помогал родне, работая в семейной лавке. Но вот мальчик повзрослел и настало время ему самому выстраивать свою жизнь. Парень с малых лет мечтал снискать большое богатство, всеобщее уважение и великую славу. С этими целями он и вступил в Гильдию Авантюристов, начав выполнять опасные задания за щедрую награду.
Вильям успешно завершил три миссии невысокого ранга сложности. После чего получил повышение в иерархии Гильдии и обрёл определенный вес в сообществе авантюристов. С новым званием он набился в напарники к отряду опытных приключенцев, в надежде поучаствовать в более сложной и выгодной миссии. Воин мечник и воин лучник, по имени Ганс и Ролан, соответственно, согласились взять молодого чародея с собой на условии, что ему отдадут одну двадцатую от общей добычи.
Парень был на всё согласен лишь бы затесаться в компанию двух крутых бойцов. Ещё больше его обрадовало, что Ганс и Ролан нашли, помимо него, двух красивых девушек в их команду. Элизабет и Анна, тоже были чародейками из Гильдии. И надо сказать Анна, очень приглянулась Вильяму…
Приключенцы покинули город и отправились в долгий переход по опасным, наводоненным всевозможными монстрами землям. И по началу всё шло плюс-минус хорошо. Они с лёгкостью справлялись с любыми испытаниями. По вечерам сидели у костра и мило общались за ужином. Делились эмоциями от пережитого и мечтами о том, кто, чего хочет добиться. Анна и Вильям постепенно притирались друг к другу. Особенно их сближал общий интерес к чародейству. Парнишка чувствовал, как влюбляется в привлекательную обаятельную девушку.
А потом всё пошло под откос и скатилось на самое дно.
Начиналось падение, как безобидные подколы со стороны старших группы. Ганс подшучивал над Вильямом, всякий раз, когда выпадала возможность. Зачастую это были совершенно тупые и неуместные приколы. Затем к его выпадам подключился Ролан. И вот уже оба взрослых мужчины регулярно, изо дня в день, стебали молодого попутчика.
Ситуация непрерывно усугублялась. От дружеских подначиваний, напарники планомерно переходили к откровенным издевательствам. В последнюю неделю они полностью наплевали на все нормы морали. Устраивая Вильяму подлянку за подлянкой, они лишали его остатков достоинства и превращали в мальчика для битья. И всё это происходило прямо на глазах у Элизабет и Анны.
В последствии, девушки перестали общаться с юным чародеем. Отношение всей команды к нему ухудшилось. О каком-либо уважении можно было забыть.
Прошлым утром Вильям нашёл у себя под покрывалом кучу оленьего дерьма. После такого парень серьёзно задумался, над тем, чтобы тайком покинуть группу и сбежать обратно домой. А этой ночью случилось событие ставшее апогеем всех унижений. Под соусом лёгкого принуждения Ганс склонил Анну к близости. Дальше они потрахались и разбудили своими стонами остальных. Ролан, как последний придурок принялся скакать вокруг и акцентировать всеобщее внимание на происходящем. А Вильям продолжал делать вид, что спит, и никак не реагировал. В те минуты, парень внутри себя пылал от гнева и разочарования. Но слабый характер и страх не позволили ему выступить с открытым протестом. Его раздавили морально.
Вейгер подскочил со спального мешка, вскинул в небо руки со стиснутыми кулаками и закричал во всё горло:
— Ойровы подмышки! Я выжил! Да! Я живой! Я живо-о-ой!!! — эхо разлетелось над широким каменным утёсом.
Перерожденца переполняла радость от того, что он сумел выкарабкаться из безвыходной ситуации, в которую его загнала Призма. Ведь тогда, под завалом он себя уже похоронил. Конечно, родной Драугфаг попал в лапы коварного Трахарчана и это была очень удручающая новость. Но мужчина, мало-помалу переставал рассуждать, как арханурский предводитель. Его новое бытие неуклонно вымещало надежды изначальной жизни. В любом случае, в своём положении Брод сейчас никому ничем не сможет помочь. Так чего горевать понапрасну?
— Хвала тебе Ирен! Хвала тебе Ливатус! Вечная вам моя благодарность, друзья! — разговаривал с воздухом мужчина.
— Эй, чмырёнок, ты совсем башкой двинулся, да? — послышалось сбоку.
Старый воин обернулся и увидел Ганса на фоне холмистого горизонта. Огромная широкоплечая гора мышц с бычьей шеей стояла облачённая в потасканную кожаную броню с металлическими вставками. Голубые глаза верзилы щурились, одна белобрысая бровь была приподнята. Золотистые волосы средней длины развевал лёгкий ветерок. Большой рот с тонкими розовато-бежевыми губами кривился в ухмылке. Из-за левого надплечья выглядывала рукоять здоровенного двуручного меча. «Ух ты! Моё любимое оружие.» — пронеслась мысль у перерожденца. Массивные, напоминающие кувалды кулаки покрывали толстые перчатки с голыми пальцами. При первом же взгляде на них, Вильяму вспомнилось, как недавно эти грубые кисти силком лезли к нему в рот, пытаясь скормить земляного червя. Наблюдавший сбоку Ролан, в тот момент очень громко хохотал.
А вот к мечнику подтянулся его дружок лучник. Сбоку от Ганса появился долговязый, тощий мужчина в стальной кирасе, поверх лёгкой льняной рубашки. На длинных, словно ходули, ногах у него сидели плотные красные чулки. Из треугольного подбородка торчала коротенькая козлиная бородка. Тёмно-каштановые волосы были стянуты в пучок на затылке. Продолговатая рожа с орлиным носом и глазами навыкате, изображала одновременно пренебрежение и недовольство.
— Чего уставился, как девственик на дырку? — хамовито обратился к парню Ролан, складывая руки на груди — Мы вчера вечером всё сожрали. Сейчас нужно наготовить свежей пищи перед отправкой в горы. Не все могут жрать червей, как ты.
Позади воинов со спальных мест поднимались две молодые девушки. Обе они провели ночь в обнимку с мужчинами. Элизабет и Ролан, трахались едва ли не с первого дня похода. Теперь и Анна подключилась к половым развлечениям. С сегодняшнего дня можно ожидать, что Ганс будет постоянно лезть к ней целоваться. А по вечерам ещё и пытаться присунуть.
Вильяму вспомнились их душевные разговоры у костра, в первую неделю. Как девушка с улыбкой на лице делилась с парнем опытом в чародейских практиках. Спустя несколько дней их общения, она даже невзначай положила ему пальцы на ладонь… А этой ночью она позволила вставить ей промеж ног член наглого самовлюблённого ублюдка. Ганс хорошенько насладился её притягательным сексуальным телом. Быстрые шлепки ягодиц о лобок и похотливые смешки хабального мужлана до сих пор всплывали в голове юного чародея. В целом, каждый мелкий шорох их с Анной тогдашней любовной возни, резал ему слух, словно скрежет вилки по керамической посуде. И он всё стерпел, хотя хотелось рвать и метать.
Элизабет, в чёрном корсете и облегающих кожаных штанах, подошла и облокотилась на плечо Ролана. Она была хороша собой: высокая, фигуристая, длинноволосая, с волнистыми локонами рыжевато-красного оттенка. Её красивое лицо с точёнными чертами излучало уверенность и горделивость. Чародейку специализующуся на чарах огня, не сильно заботила прохладная погода. Она наколдовала себе ауру тепла и разгуливала с голыми плечами. Элизабет притянула темноволосого лучника за ворот торчащий из-под кирасы и страстно засосала его с языком в губы.
Пока парочка целовалась, от спального мешка к верзиле Гансу подошла мелкая Анна. Она встала перед ним и, зевая, глянула на Вильяма. Её не длинные прямые волосы пепельно-фиолетового цвета были взъерошены, после бурной ночки. На тонкой шейке отпечаталось несколько засосов. Мятая белёсая камиза мешком висела на невысоком тельце. Большеглазое милое личико разрумянилось от холода. Девушка ещё не успела натянуть свой кожаный коричневый корсет и накинуть тёмно-синий плащ.
Когда она приблизилась к бугаю мечнику, тот сразу положил ей на талию громадную мускулистую лапищу. Чуть погодя, широченная кисть съехала вниз и нагло ухватилась за девичью задницу. Чародейка отстранилась от рослого воина и невнятно промямлила что-то вроде «ненадо». Ганс склонился над ней, накрывая руками её узкие плечи, и громко заговорил:
— Ох и сладко же ты стонешь, крошка. А горловой ты умеешь делать? Может сегодня проверим глубину твоего горлышка?
Дальше мужчина взял Анну за подбородок и заставил её приподнять голову. Они немного посмотрели друг другу в глаза, после чего мордастый блондин принялся напористо целовать девицу. Та посопротивлялась самую малость, но в итоге расслабилась и впустила язык мечника себе в рот. Прошло всего ничего и «крошка» сама вовлеклась в процесс, явно начав получать удовольствие. На лице у неё было написано — она не против.
Вейгер понаблюдал за ними, отслеживая эмоции, которые одолевали Вильяма. Пареньку хотелось убить и девушку, и мужчину, или вскрыться самому. Последнее ему казалось более вероятным, ведь он не верил, что одержит верх в честном бою над кем-либо из напарников. Все они были старше его по возрасту и выше по званию в Гильдии. Только Анна, вроде как, родилась не более чем на год раньше Вильяма. Она единственная, кто почти его одногодка, и всё равно, судя по прошедшим боям с монстрами, сильнее юного чародея.
Перерожденец окинул взглядом свой новоборетённый сосуд, чтобы понять, что он из себя представляет. Как и его отец с матерью, парнишка был малоросликом.
«Это всё с Шанхаяты началось!» — сердито подумал арханурец — «Когда я снова заполучу нормальный рост, вместо этих полуторных недокормышей⁈ Надо трахать рослых баб и тогда на выходе появится великан!»
У Вильяма отсутствовали зверолюдские рудименты, что не могло не радовать Брода. Наследники быстро перестали иметь что-либо общее с отсталыми расами.
Для похода начинающий чародей облачился в дорогой чёрный камзол, чёрные штаны, невысокие сапожки с отворотом и тонкие кашемировые перчатки. Такой вычурный наряд ему купила любимая матушка, за деньги вырученные из семейного бизнеса. Сам начинающий авантюрист за все свои миссии ещё и близко не заработал на подобные шмотки.
Ныне отряд из пяти согильдийцев подошёл к основанию огромной горной гряды, далеко на севере, и разбил лагерь на лысом каменистом утёсе. Где-то здесь должен быть проход в систему пещер освоенную племенем гоблинов. Мерзкие твари разорили по меньшей мере пять окрестных деревень. Теперь, первый кто их перебьёт, заполучит всё награбленное монстрми добро. Задание очень опасное, поэтому на него и откликнулись высокоранговые авантюристы, предварительно набрав себе в подспорье несколько магов.
Как оказалось, двух колдуний они взяли для того, чтобы томными вечерами их сношать. А одного бестолкового волшебничка, чтобы издеваться над ним и самоутверждаться за его счёт.
Вейгер тихонько вздохнул. А ведь он в своей изначальной жизни разбил немало ранимых сердец. Уже и не счесть, сколько раз женщины теряли интерес к своим ухажёрам, ради того, чтобы Брод пару раз воспользовался ими и выбросил. В каком-то смысле он был таким же Гансом, только в разы круче. Можно сказать, Гансом в квадрате. Гансом, который трахнул бы Анну, пока Вильям не успел бы с ней и заговорить.
Но, в отличии от этой белобрысой мрази, Вейгер никогда не шёл на столь низкие поступки. Ладно бы мужчины посоревновались за милость девушки на равных. Здесь же сложилась ситуация, в которой два великовозрастных выродка издеваются над зеленым сопляком, используя свой авторитет и превосходство в звании. До такого могли опуститься лишь полные моральные уроды.
С другой стороны, перерожденца мало волновали эмоции внука неудачника. Его больше интересовали параметры следующего сосуда для собственной души. Поэтому он был готов полностью забить на чувства Вильяма к Анне и попробовать обрюхатить Элизабет. А все потому, что она банально выше ростом. Раз так, быть может её чрево породит высокого и статного наследника?
Вейгер обратился с этой мыслью к Призме.
«Я собираюсь во что бы то ни стало кончить в пламенную рыжеволосую чародейку. Тебя всё устраивает в таком раскладе? Она успешно от меня забеременеет? Может она уже беременна от Ролана и мне следует задуматься над другим вариантом? Скажи что-нибудь, грёбаный ты артефакт божественного уровня…»
Призма молчала. А значит её всё устраивало. Юный чародей задумчиво погладил редкую щетину у себя на подбородке. Кашемир перчаток приятно цеплялся за жёсткие волоски. Бриться было ещё рано. А вот каштановые волосы на голове успели уже порядком отрасти.
— Ганс! — громко, но спокойно позвал мечника парень.
Тот оторвался от засоса с фиолетововолосой девицей и посмотрел на него тяжёлым убийственным взглядом. Похоже от одной уверенной интонации в голосе мага, верзиле захотелось размазать его по камням.
— Что-то хочешь сказать, чмырёныш⁈ — с наездом ответил Ганс.
— Ага. — покивал и улыбнулся Вильям — Дай-ка мне свой меч. Хочу поупражняться.
Парочка взрослых мужчин округлила глаза и даже приоткрыла рты от удивления. Выражение Элизабет, тем временем, обрело игривые и слегка насмешливые черты. Рыженькой определённо понравилась такая дерзость. И лишь Анна смотрела на парня с тревогой и смятением. Самая добрая из всего отряда, она переживала, чтобы теперь юного чародея не избили до полусмерти.
Довольно скоро удивление у пары самоуверенных воинов обратилось в взбеленённое веселье. Их общая жертва впервые решилась дать столь храбрый словесный отпор. Тем самым, в их глазах Вильям полностью развязал им руки.
— Да ты что-о… — улыбаясь от уха до уха, протянул Ролан. — Я же тебе говорил, какие-то яйца у него есть. — сказал он своему дружку, хлопая его пальцами по плечу — Пускай и небольшие, но есть!
Лучник коротко хохотнул с собственной остринки. Ганс переглянулся с ним, поддерживая мысль товарища ухмылкой. Но вот, веселый взгляд здоровяка начал быстро холодеть, а рожа посуровела и поблекла. Он взял Анну за предплечие и рывком подтянул её к себе. Затем обратился к Вильяму:
— Ты же понимаешь, что она никогда не будет с тобой. Я не какой-то мордоворот, чтобы сейчас убивать или калечить тебя. Просто собирай манатки и вали, куда глаза глядят. Нам больше не нужны твои услуги. Если хочешь оплату за помощь в боях, мы дадим тебе один серебряник, за твоё потраченное время.
Вейгер спокойно выслушал сомнительное предложение — услуги даже самого низкорангового авантюриста стоили гораздо больше. Потом глубоко вдохнул, набирая полную грудь воздуха, закрыл глаза и стал разглаживать ладонями растрепанные волосы. Наведя небольшой марафет на голове, он выдохнул, раскрыл веки и снова встретился взглядами с угрюмым Гансом.
— Ты плохо слышишь? — спросил араханурец. На его юном лице проступила нотка недовольства — Зачем мне твоя подстилка? Я попросил у тебя меч. Или с твоим ростом до тебя долго доходит?
Услыхав ответный выпад Вильяма, долговязый Ролан ещё больше вытянул свою и без того продолговатую рожу.
— О-о-о-хо-хо-о-о-о… — протяжно пропел он, после чего сказал — Это ты зря, парень.
Взгляд лучника переметнулся на живую глыбу рядом.
— Не убей его. — сказал он своему дружку Гансу.
Пламенно-рыжая Элизабет весело хохотнула, широко улыбнулась и выпучила глаза, глядя на юного чародея. Своим протестом он её позабавил. Милое личико Анны объятое с двух сторон шторками пепельно-фиолетовых волос наполнилось тревогой. Она посмотрела на чародея с непониманием и смятением. «Зачем ты это делаешь?» — читалось в её выражении.
После открытой провокации от Вильяма, ход был за Гансом. Верзила в кожаной броне стиснул губы, развел руки в стороны и пожал плечами.
— Что поделать, ты сам напросился. — промолвил он и рванул вперёд.
Низкорослая чародейка вцепилась в его предплечье и крикнула.
— Не надо, Ганс!
Мужская лапа выскользнула из её пальцев, оставляя девушку позади.
Время замедлило свой ход. Между двумя оппонентами оставался метр расстояния. Поэтому Брод мог вдоволь порассуждать:
«Мечник не тянется за рукоятью оружия на спине. Он и правда собирается обойтись с парнишкой по-лёгкому? Разукрасить ему морду и прогнать из отряда…»
Дальше подключился боевой опыт Вейгера. По движениям соперника, опытнейший дуэлянт считал его намерение ударить правым кулаком в живот. Одного точного попадания по надчревью будет достаточно, чтобы щуплого мальца скрутило пополам. И быть может не придется ломать ему нос, выбивать зубы, и тем самым портить отношения с сентиментальной Анной. Такой логикой руководствовался блондинистый здоровяк.
Расстояние до воина авантюриста сократилось на полметра. Правая кисть-кувалда в толстой перчатке, начала сжиматься в кулак. Перерожденец закрыл глаза и ухмыльнулся.
«Мой новый сосуд владеет магией.» — задумался он, пока тянулись долгие мгновения до столкновения — «Используя опыт в памяти наследника, у меня наверняка получится создать какое-нибудь простенькое заклинание. Впрочем, сложные и мощные чары этот слабак применять всё равно не умеет. Будь мой враг поопаснее, ради победы я бы воспользовался каждой доступной мне возможностью. Но против этого тупого дуболома, способности внука мне не понадобятся. Даже со всей разницей в росте и весе, высокоранговый авантюрист из Гальдельбрана и близко не дотягивает до легендарного воина из Драугфага!»
Массивная конечность Ганса выстрелила вперёд. Вильям выставил перед собой блок, сомкнув в одну точку локоть, кулак и колено. Импульс удара рассеялся по всему телу чародея, отталкивая его и вынуждая отскочить назад, дабы сохранить равновесие.
Первый размен был завершен и глаза оппонентов встретились. Удивление белобрысого верзилы наткнулось на железную стойкость Вейгера. Такой суровый взгляд у молодого напарника, Ганс не видел ни разу, за всё время похода. Скорость и техничность, с которой он сумел парировать атаку, поразили всех присутствующих. Они-то ожидали, что Вильям на худой конец применит волшебство. Но нет, тощий низкорослый парень вдруг удумал тягаться с огромным бугаем в старой доброй кулачной драке.
Пока весь отряд охватило замешательство, перерожденец принялся деловито стягивать с рук кашемировые перчатки. Вот, что он при этом говорил:
— Какой придурок, на просьбу напарника оценить меч, начинает размахивать кулаками? Я был более высокого мнения о Гильдии. Но похоже в ней готовы выдать звание любой подзаборной шавке.
Элизабет громко и заливисто рассмеялась, повиснув на плече у лучника. Тем временем, Анна и Ролан стояли отвесив челюсти. Они ещё не успели поверить своим глазам. А вот Ганс очень быстро сообразил, что он был слишком добр к своему сопернику. Раз тот упирается, да ещё и так эффективно, значит можно выложиться на полную, не опасаясь последствий.
Громила сорвался с места, нанося серию сокрушительных боковых. Каждый из этих ударов мог проломить человеческий череп. Но арханурцу в тот момент хотелось зевать от скуки. Он уворачивался, лениво опустив руки вниз. Ганс всё наседал и наседал, а Вейгер крутил торсом, отступал и наблюдал за проплывающими перед лицом кулаками.
Промазав ещё пять раз, здоровяк сердито зарычал и в сердцах взмахнул ногой, пытаясь хотя бы пнуть вертлявого сорванца. Вейгер поймал его за щиколотку и зажал её у себя под боком. Ганс стал рывками пытаться освободить конечность. Но паренёк крепко вцепился в неё двумя руками и продолжал удерживать соперника в нелепом положении.
— Ты!.. Ты вынуждаешь меня! — заорал бугай и потянулся к рукояти меча.
Тут-то перерожденец более не мешкал. Он резко задрал ногу мечника вверх и оттолкнул его от себя. Здоровенная туша в доспехах грохнулась на спину. Воин-авантюрист жестко приложился затылком о камень, стиснул зубы и зашипел от боли.
Брод отпустил конечность соперника и повернулся к нему спиной. Глазами он отыскал лучника и парочку чародеек наблюдавших за схваткой со стороны. Сейчас вся троица глядела на Вильяма отвесив челюсти. Результат противостояния поверг их в шок.
Позади юного приключенца, подскочил и таки освободил от ножен меч взбешённый Ганс.
— Ты что, сдохнуть захотел, ублюдок!!! — заорал он во всё горло.
— Ты какой-то нервный. — спокойно ответил, не оборачиваясь, Вейгер. — Оставь немного запала для гоблинов. Или ты решил убить своего согильдийца, с которым согласился делить добычу? Тогда, наверное, придется и остальных прикончить. А то ведь слухи поползут, что в Гильдии завелась крыса.
Верзила замер в нерешительности, яростно пыхая воздухом из ноздрей. Его двуручное оружие уже было занесено над головой для удара. Оставалось дать внутреннее согласие на подлую атаку в спину.
— Повернись лицом и дерись! — гаркнул мечник, спустя какое-то время молчания.
— Я не буду с тобой драться. У нас уговор. А для авантюриста нет страшнее греха, чем нарушить собственного слово. — ответил перерожденец, понимая, что он режет соперника по живому. Ведь тот из кожи вон лез, чтобы Вильям по доброй воле ушёл из отряда.
— Но… — парнишка в чёрном камзоле поднял руку с выставленным вверх указательным пальцем — .. в группе должна быть дисциплина. Нельзя оставлять безнаказанными попытки втянуть соратников в кулачную драку. Поэтому, сегодня Ганс останется без обеда. А его порцию поделят между собой остальные. Все согласны?
Юный чародей целиком развернулся к Анне, Элизабет и Ролану, и вопросительно посмотрел на них. Те уставились на него лицами перекошенными от ошеломления. Девочки переглянулись между собой и о чём-то задумались. Лучник нахмурил брови и посмотрел на своего дружка, ища в нём поддержку и понимание.
Заводящим в их дуэте был именно Ганс. Ролан лишь шёл на поводу и во всём потакал здоровяку.
— Слышишь, ты тут не командуешь! — орал сбоку от чародея мечник — Повернись и дерись! На полную! Или знай, я тебя зарублю!
— О-о нет… — помотал головой Вильям, продолжая игнорировать непосредственную угрозу вблизи себя — Одно дело подраться с напарником на кулаках, и совсем другое угрожать его жизни оружием.
Смятение и растерянность на лицах наблюдающей троицы сменились напряжением и обеспокоенностью. Дело обретало серьезный оборот.
— Но я сегодня в хорошем настроении. — подбоченившись, сказал старый воин — Поэтому, мы просто заберем у тебя оружие и подождём, пока к тебе вернётся трезвый разум, Ганс.
Чудовищной силы удар, способный разрубить надвое даже дикого вепря, направился в костлявое надплечье.
То, что увидели дальше голубые глаза мечика, не укладывалось в голове. Каким-то невероятным образом соперник начал двигаться на долю мгновения раньше него. Это была не просто реакция первоклассного бойца. Это была реакция, о которой впору слагать легенды. Верзиле вдруг захотелось остановить своё медленное неловкое движение, отскочить назад и оказаться подальше от Вильяма. Тот умудрился уже увернуться от длинного клинка и нёсся прямо навстречу бронированному торсу.
Рослый мужчина сумел довольно ловко отпрянуть назад. Мысленно он даже похвалил свои боевые рефлексы… Вот только в следующее мгновении из его широкого рта вырвался вскрик боли. Он совпал с грохотом падающего наземь двуручного меча. Воин авантюрист схватился рукой за запястье и застонал. На правой кисти у него был вывернут в обратную сторону средний палец.
«Мне пришлось усилить свой приём магией внука.» — подумал Вейгер, поднимая с земли оружие оппонента — «Иначе ему не хватило бы сил, чтобы сломать настолько прочный, тренированный сустав.»
Перерожденец упёр клинок остриём в утёс и накрыл его навершие одной ладонью.
— Двуручные мечи обладают сокрушающей мощью в руках тяжеловесного воина. — заговорил он, окидывая снисходительным взглядом покрасневшего Ганса — Но у них есть один существенный минус: если ты позволил противнику просочиться за лезвие, тебе конец.
Брод решил тряхнуть стариной и встал в боевую стойку с оружием наготове. Сил в тоненьких ручках Вильяма едва хватало, чтобы лезвие не дрожало на весу. Легендарный воин удручённо вздохнул. При всём желании, сражаться своим любимым двуручным клинком он не сможет. Сосуд в слишком плохой физической форме, и никакой опыт перенесённого сознания этого не исправит.
Парень снова поставил меч остриём вниз. Пока он проделывал все желаемые манипуляции, никто из согильдийцев не проронил и слова. Только Ганс злобно пыхтел в сторонке, разглядывая сломанный палец.
Вейгер обратился к нему.
— В обед, если сильно проголодаешься, можешь перекусить червями. Они не входят в запрет в рамках твоего наказания.
— У-ублюдок… — тихо и злобно прошипел здоровяк.
Юный чародей положил меч на землю и шагнул к нему навстречу. Бугай опасливо отступил, признавая полное превосходство соперника над собой. После этого, троица наблюдающих окончательно осознала себя в новой реальности. В ней Вильям, которого беспардонно гнобили несколько недель к ряду, с лёгкостью превзошёл, как они думали, лучшего бойца в отряде.
В действительности перерожденец мог бы победить в одиночку и разом всех четверых авантюристов. Просто пришлось бы воспользоваться способностями внука и, как минимум, создать магические барьеры, против направленных заклинаний.
Парень поднял руки с раскрытыми ладонями, в примиряющем жесте.
— Успокойся, я не буду больше тебя калечить. — сказал он мечнику — Я лишь хотел поставить на место сустав.
Вейгер зашагал к Гансу медленно, словно к перепуганному зверьку. Тогда уж верзила нашёл в себе гордость и перестал отступать. Перерожденец аккуратно взялся одной рукой за широченное предплечье, а второй за толстый вывихнутый палец. Раздался хруст. Брод молниеносным движением вправил кость, которую сам и сломал. Воин-авантюрист вздрогнул и коротко фыркнул.
— Ну вот. Какое-то время эту кисть лучше не тревожить. — заключил чародей.
— У меня есть исцеляющее зелье… — влезла с предложением Анна.
— Нет! — отрезал Вильям, резко повернувшись к ней лицом. — Я запрещаю помогать ему исцелять сустав, каким-либо образом! Поскольку Ганс неадекватно себя ведет, его меч понесет Ролан. А против гоблинов, мы с ним будем сражаться голыми руками.
Тут парнишка глянул на долговязого лучника и глазами указал ему на отобранное в бою оружие. Мужчина с козлиной бородкой замялся, стоя на месте. Он начал смотреть то на Вильяма, то на своего дружка и нервно щупать себя за колготы.
— Это бред какой-то! — сердито гаркнул мордастый блондин — Как ты это сделал⁈ Как ты сумел двигаться так быстро⁉
— Дружище, кажется мы влипли… — дрожащим голосом сказал ему Ролан — Похоже он соврал о своём звании и всё это время притворялся слабаком. Но он не слабак!
Лучник похлопал себя по кирасе в области сердца. Рука его трепыхалась, словно у древнего старца.
— В момент, когда ты взмахнул мечом, Амулет Потенциала обжёг мне кожу. Единственный раз, когда он реагировал также, была битва заместителя главы Гильдии Шелдона против Короля Гиен! Это значит, что у Вильяма сила замглавы, не меньше!
После этих слов, все авантюристы выпятили на парнишку свои глаза. Их поразил новый приступ сильного удивления. И самой первой из него вышла пламенная ведьма. Элизабет вдруг засмеялась — сначала тихо, потом громче. Постепенно она перешла на откровенный хохот, так что ей даже пришлось прикрыть рот ладонью, ради приличия.
— Вот так дела… — в итоге сказала она, оценивающе рассматривая юного чародея.
Что-то выяснив в нём для себя, рыжеволосая девушка по-очереди глянула на старших мужчин и громко заявила:
— Он вас одурачил! Позволил вам придуркам показать своё истинное лицо. А потом и сам предстал перед вами настоящим собой. Не удивлюсь, если вас обоих теперь вышвырнут из Гильдии.
И вновь повисла тишина. Все члены группы отныне смотрели на младшего напарника по-другому, нежели раньше. Ролан и Ганс встревожено хмурили брови и тяжело нервно дышали. Элизабет переполнял интерес к новому открытию. Анна же больше не сопереживала парню, а скорее боялась его. Ведь он, как оказалось, обманывал их весь поход. Вейгер быстро считал эмоции окружающих людей и придумал, как действовать дальше.
— Не понимаю… — загадочно промолвил парень и опустил голову. Всё внимание согильдийцев сосредоточилось на нём — Не понимаю, почему у всех такие кислые рожи⁉ — вдруг выкрикнул Вильям. Он развёл руки в стороны и поднял голову уже с лихим оскалом на лице. — Мы на пороге логова гоблинов. А в его глубинах нас ждут несметные богатства! Я жажду их заполучить, как и вы!
Чародей обернулся к Гансу, который всё еще держался за запястье повреждённой руки.
— Ты! — парень стал говорить и тыкать в здоровяка указательным пальцем. — Ты обещал мне помочь перебить гоблинов! Думаешь можешь устроить скандал и отменить наши договоренности⁈ Вот уж нет! Ты добудешь для нас каждую ценную вещь спрятанную в горах! Ты убьешь всех кто встанет у нас пути! И ты сделаешь это даже переломанными руками и ногами, если потребуется!
На огромной морде мечника застыло немного виноватое выражение. Вроде он признает свои ошибки, но в то же время грудь вздымается от быстрого дыхания и какая-то скрытая агрессия затаилась в глубине. Если бы не предупреждение от амулета Ролана, он наверняка, опять попытался бы напасть. Слишком много Ганс теряет, отдавая власть Вильяму, чтобы полностью смириться с этим, пожертвовав всего лишь одним пальцем.
Вейгер решил на всякий случай пригрозить ему, чтобы потом, в ответственный момент, не получить удар в спину.
— Знай, ещё раз полезешь драться, я тебе яйца отобью. Будет не до потрахушек.
Белобрысые брови полезли вверх от возмущения. Видать Брод попал в самое яблочко и сумел хорошенько настращать наглого дуболома. Теперь-то он дважды подумает, прежде чем снова провоцировать конфликт… А может и нет. Недооценивать глупость такого персонажа явно не стоит.
Перерожденец развернулся и твёрдо зашагал к троице стоящей поодаль. Сначала он подошёл к Анне и положил ей на плечо руку. Низенькая чародейка с пепельно-фиолетовыми волосами немного попятилась и вздрогнула от грубого прикосновения. Потом быстро глянула в глаза парню и принялась прятать свой взгляд то вбок, то вниз.
— Ты, глазастая, собери наши вещи и подготовь походные сумки к отправке. — проговорил Вильям.
Не дожидаясь ответа, он подошёл к лучнику, стоящему между двух девушек и ткнул его пальцем в кирасу, в районе живота.
— Длинный, пока мы готовимся выдвигаться, сходи на разведку. Осмотри всё хорошенько, чтобы отряд не попали в засаду.
Ролан активно закивал. Если Ганс сплоховал перед мелким волшебником, то он и подавно ему не соперник.
Следующей на очереди для получения указаний была Элизабет. Остановившись напротив колдуньи, Вейгер нарочито подчёркнуто осмотрел её фигуристое тело от щиколоток до головы. В конце он встретился с ней глазами и не смог удержать свои губы от улыбки. Выражение на лице чародейки ни капельки не изменилось. Она была всё также самоуверенна и задорна. Весь её образ окутала источаемая ею самой атмосфера пылкой страсти. Казалось, эта девушка прямо здесь и сейчас может совратить любого мужчину, какого только пожелает.
— Рыжая… — растягивая удовольствие, заговорил перерожденец. Многозначительные паузы добавляли интимности их общению — Приготовь… Чего-нибудь… Вкусного… А то я проголодался.
И вроде бы все указания были розданы, можно было приступать к исполнению. Но Брод и Элизабет, не сговариваясь, продолжили пялиться друг на друга. Внутреннее напряжение в теле Вильяма росло. Инстинкты подсказывали ему, что он может прикоснуться к обворожительной девице. Если она благоприятно воспримет такой жест, это будет существенный шаг к их сближению.
Вот только старый мужчина внутри молодого парня на личном опыте знал, что с подобными женщинами лучше не спешить. Вместо того, чтобы идти у хитрой плутовки на поводу, следует заставить её играть по своим правилам.
«Пускай сама сделает первый шаг.» — подумал мужчина.
Он подмигнул рыженькой и прервал их гляделки.
Вейгер собирался подойти к краю утёса и осмотреться, дабы оценить местность взглядом бывалого приключенца. К тому же, не помешало бы немного попрактиковаться в создании заклинаний, чтобы достоверно знать пределы своих возможностей.
Уже на пути к обрыву, его одёрнул громогласный голос Ганса.
— Я пойду с Роланом на разведку! — заявил рослый блондин.
Вильям остановился и крикнул в ответ.
— Ни в коем случае! Ты остаешься охранять лагерь!
Видок у мечника был такой, будто он собирается возразить. Брод дополнил свои слова раньше, чем тот снова открыл рот:
— Можешь пока заняться сбором камней. Переквалифицируем тебя в бойца дальнего боя.
Чтобы приготовить вкусный завтрак и заранее наготовить еды на обед, требовалось развести костер. В лесистой местности с этим не было проблем. Но на голом каменном утёсе присутствовала существенная нехватка дров.
Элизабет могла бы поджарить пищу голыми руками, используя магию огня. Но с фактором восстановления «сонливость», она бы растратила всю концентрацию и уснула на пол дня.
Выход из ситуации был найден быстро. Рыжая чародейка отвлекла Анну от сборов и попросила её вырастить небольшое деревце, прямо из камня. Низкорослая девица согласилась помочь и принялась творить заклинание магии жизни. В этой стези фиолетоволосая колдунья была хороша. Она создала невысокое растеньице с широким стволом и скудной кроной. Извилистые корни расползлись по поверхности скалы, залазя в трещины и рытвины.
После ухода лучника на разведку, Ганс какое-то время действительно собирал камни. Потом он понял, что это просто издевательство, а не серьезный приказ, и присел на корточки, в стороне от лежбища. Его голубые глаза глядели то в спину упражнающемуся Вильяму, то на здоровенный меч, валяющийся на земле.
Из мрачных размышлений здоровяка вывел крик Элизабет.
— Может ты хотя бы порубишь дерево, которое вырастила Анна⁈ Или нам вообще всё самим делать⁈ — истерично заголосила девушка в корсете.
Да, кричала она теперь на Ганса, а не на Вильяма. Перемена ролей в отряде случилась из ряда вон выходящая.
Верзила выровнялся и вразвалочку потопал за топором. С силищей таящейся в его руках, нарубить дров он сумел очень быстро, и в процессе даже не запыхался. Рыжая в несколько щелчков пальцами распалила стопку толстых поленьев, так что никаких махинаций с трутом и огнивом совершать не пришлось.
Закончив работу, мечник без меча снова удалился в сторонку и присел на корточки.
Элизабет попросила Анну помочь, ей с готовкой, взамен на то, что она потом поможет подруге со сбором вещей. Та согласилась и конечно же, между делом девочки принялись перешёптываться. Предметом тайного обсуждения был Вильям. Боевые колдуньи не могли не заметить, что юный чародей стал хуже применять заклинания. Например, самый простецкий огненный шар у него получался вразы менее точным, нежели в прошедших битвах. В то же время, в драке с Гансом парнишка показал настоящие чудеса контактного боя, чего раньше за ним не замечалось.
Пока Вейгер практиковался на краю обрыва, он применил пять различных чар начального уровня. Хотя мужчина изучал их ещё в изначальной жизни, с целью расширения кругозора, опыт из головы внука был хорошим подспорьем в освоении нового ремесла. Школы волшебства Гальдельбрана и Драугфага разительно отличались. Но Вильяма обучала парочка драугфагцев (матушка и дед), что облегчало Броду задачу.
И всё равно, старый воин не мог сходу дотянуться до показателей даже малолетнего слабака.
«Святой Зельдад, спасибо, что я не родился магом.» — подумал перерожденец, когда очередное заклинание полетело не по прямой, а куда-то вбок — «Пожалуй, я и дальше буду отдавать предпочтение свиткам и заколдованной броне, а волшебство уж больно как-то мне не по душе. Нужно столько внимания уделить созданию одного магического снаряда, что неровен час пропустить атаку откуда-то с фланга. По мне так, просто бросаться камнями гораздо эффективней, чем пытаться что-то наколдовать. Ещё и фактор восстановления у Вильяма „безрадостность“. Чем больше он тратит концентрации, тем хуже у него настроение и меньше моральных сил. Получается, чем дольше сражение, тем меньше веры в победу. Врагу такого не пожелаешь…»
Вскоре девушки позвали мальчиков на перекус. В деревянных мисках их ждал печёный картофель с бобами. Ганс взял свою порцию и удалился трапезничать в гордом одиночестве. На сегодня, это его последний приём пищи, поскольку обеда он лишён, а ужинать авантюристы не планировали.
Вейгер разместился у костра, в компании пары прекрасных дам. Они расстелили под собой пологи и уселись кому как удобно. Жёсткий утёс холодил задницу даже через многослойную ткань. Анна к тому моменту уже напялила свои штаны и плащик, ведь погодка оставалась прохладной.
— И всё же, кто ты такой? — спросила Элизабет, когда представилась возможность.
— Парень, который любит приключения. — ответил чародей и едва заметно улыбнулся.
— Вот как… — нежным голоском сказала девушка.
Она постоянно пялилась на Вильяма, что не мешало ей изредка закидывать в рот ложку с картофелем.
— Так ты новобранец в Гильдии? Мы раньше о тебе ничего не слышали.
— В Гильдии я новобранец. А вот за её пределами, далеко не новичок. — спокойно и без лишнего позёрства объяснил Брод.
— Но ты выглядишь так молодо. — продолжала наседать на него рыжая колдунья — Скажи, Анна, он ведь совсем мальчик на вид.
Анна, чуть не поперхнулась. Волшебница в плаще тяжело сглотнула застрявшую в горле пищу и закашляла. Прочистив дыхательные пути, она так ничего и не ответила, и даже не кивнула. Видать фиолетоволосой девице хотелось, чтобы о ней просто забыли.
— Может на вид я и мальчик, — Вильям ухмыльнулся — но таких мальчиков ты ещё не встречала.
Рыженькая вдруг громко засмеялась, прикрывая рот. И смех этот звучал не с издёвкой, как раньше. Вейгер отчётливо уловил в нём нотки флирта. Своим наигранным хохотом Элизабет будто бы заявляла: «о боги, какой ты смешной, аж ноги сами раздвигаются». Мысленно перерожденец отметил повышение шансов того, что высокая колдунья ему даст.
— Слушай, Вильям, — отсмеявшись, снова заговорила девица — за тем, как ты уделал этого обормота Ганса, было приятно наблюдать. Но как-то быстро у вас всё разрешилось. Ты случайно не сговорился с ним, чтобы нас разыграть?
Вейгер решил ответить сухо и по факту.
— Всё разрешилось так быстро потому что Ганс много думает о мышцах, но мало о технике. Да, против крупных и медленных противников он отличный боец. Я бы даже сказал, незаменимый. Но стоит ему разок промазать и подпустить врага поближе к себе, так он не успевает даже расцепить кисти на рукояти. На настоящей войне его бы убили одним из первых.
Чародейка в удивлении подбросила свои пламенные брови.
— А ты значит уже бывал на настоящих войнах? В прошлые дни ты рассказывал о себе несколько иное…
— Я много где побывал и много чего повидал. — не спеша, с расстановкой говорил арханурец — Прошлые дни были испытанием для вас. Обретая власть над слабыми, люди показывают своё истинное лицо. Сегодня вы вынесли этот урок. Может в будущем, кому-то из вас, он поможет стать настоящим воином.
Сбоку парню послышались женские всхлипы. Это Анна отчего-то вдруг решила заплакать.
— Извини… — прошептала девушка, опустив голову и плотно зажмурив мокрые веки.
Сотрапезники смущённо посмотрели на неё, но не спешили ничего говорить.
— Извини, что позволяла над тобой издеваться. — наконец выдала девица и откровенно зарыдала.
Вейгер помолчал. Потом отвернулся и снова начал, как ни в чём не бывало, наворачивать жаркое. Сейчас было важно показать равнодушее по отношению к Анне, чтобы не закрылось окно возможностей с Элизабет.
Встретившись с таким холодом со стороны парня, хныкающая девица подскочила и побежала прочь. Ганс попытался её остановить и утешить. Но Анна грубо и настойчиво вырвалась из мужских рук.
— Да уж, молодость полна разочарований. — проговорила рыжая, глядя подруге вслед.
«Зато в старости одно веселье.» — подумал перерожденец — «У меня так точно.»
— А какого лешего она убежала? — раздраженно вопросил Вильям — Я вообще-то приказал ей сумки собирать. — чародей повернулся к мечнику — Эй, толстолобый, если твоя девка не выполнит поручение, придется тебе за ней дорабатывать.
Ганс повернулся лицом к костру и взгляд у него был мертвецки холоден. Вейгер успел подумать о том, что сейчас здоровяк, наверняка, опять полезет в драку. В следующее мгновение так и произошло.
Воин-авантюрист отбросил деревянную миску, рассыпая остатки своей порции, сорвался с места и побежал прямиком на Вильяма. Вибрации от ударов его сапог через камень достигали парочку завтракающих людей. Элизабет подскочила и начала удаляться вбок, чтобы её случайно не задели. Верзила разогнался не на шутку и похоже собирался враз снести паренька своей массивной тушей.
Брод отставил тарелку и сосредоточился. В нужный момент он влупил подсечкой по широкой закрытой сапогом щиколотке. Для этого ему пришлось больно потянуть связки, ведь растяжка у внука была не ахти. Ганс утратил равновесие и по инерции кувыркнулся прямо в кострище. Огонь взорвался ворохом искр, толстые обугленные поленья разлетелись в стороны.
Блондин застонал от боли и одновременно зарычал от злости. Он поспешил подняться и для этого встал на четвереньки. Тут-то арханурец подскочил сзади и беспощадно засадил ему ногой по бубенцам. Здоровяк туго замычал и поник. Вместо попыток встать, он прилёг набок. Лицо его со стиснутыми губами и сощуренными глазами опять раскраснелось до помидорного оттенка.
— Извини, но я привык держать слово. — сказал Вейгер.
Он обернулся и глянул на чародейку. Та прикрыла рот ладонью и смотрела на парней ошалевшими глазами.
— Ну как тебе такой розыгрыш? — иронично поинтересовался перерожденец.
Девушка быстро взяла себя в руки и вернула на лицо спокойное самоуверенное выражение. Взмахом обеих рук она вмиг затушила разбросанные угли. Затем рыженькая решила высказаться.
— То как ты двигаешься… Теперь я уверена, что магия для тебя лишь хобби. На деле же ты прирожденный боец. Надо сказать, притворялся ты отменно. Не многие могут проявлять слабость, даже когда их жизни угрожает непосредственная опасность. Не пойму только почему, имея талант к чародейству, ты развивал мастерство контактного боя?
Этот вопрос застал Вейгера врасплох. Он не смог сходу придумать убедительный ответ и опустил голову, чтобы Элизабет не заметила его замешательство. В итоге, перерожденец заговорил, после довольно продолжительной паузы.
— Не хотел раскрывать эту карту, но так уж и быть. Потенциал моей души очень мал. Освоить новые заклинания мне гораздо сложнее, чем овладеть мечом или приемами борьбы.
Девушка не повременила тут же озвучить следующее подозрение.
— Я видела тебя голым, Вильям. Ты совсем не похож на человека, который тренирует тело.
Такая настырность со стороны чародейки разозлила Брода. Он не сдержался и грубо ответил:
— Тело тебе моё не понравилось⁈ Спроси у Ганса, как он считает, на кого я похож⁈ — парнишка махнул в сторону светловолосого здоровяка.
Рыженькая упёрла руку в бедро, помотала головой и закатила глаза.
Мечник, тем временем, поднялся на ноги и протёр от сажи лоб. Под слоем гари у него на коже показался красноватый ожог. Мордастый блондин поправил свои растрепавшиеся золотистые локоны, а тогда уж заметил, что подле него стоит и сверлит его взглядом юный чародей. Сердитая рожа Вильяма не предвещала для Ганса ничего хорошего.
— Не обижай Анну! — решил не кулаками, так словами выразить протест воин-авантюрист.
— Ещё раз ты нападёшь на меня и я вырву тебе глаз. — убедительно проговорил Вейгер.
Со стороны картина происходящего выглядела абсурдно. Какой-то мелкий задохлик, угрожал расправой двухметровой дородной детине. Но главное, что все присутствующие осознавали реальность исполнения угрозы. Броду же хотелось, чтобы здоровяк поверили и в её неотвратимость.
В мужскую разборку вдруг влезла Элизабет.
— Ганс, прекрати на него кидаться, он ведь убьёт тебя, или ты до сих пор не понял?
Корча злую гримасу, мечник глянул на чародейку. Потом отвернулся от обоих напарников и зашагал прочь. В итоге, он убрёл в ту сторону, куда ушла Анна.
— Никто не хочет работать… — раздражённо буркнул Вейгер.
Сразу после, он заорал так, что раскатистое эхо полетело вдоль подножья горы.
— И как мы будем биться с гоблинами, если пока что убить пытаются только меня?!!
Перерожденец постоял нерушимо, глядя вдаль и восстанавливая дыхание. Внезапно он ощутил прикосновение. Женская кисть, с тонкими длинными пальцами, нежно погладила его надплечье. Сзади к пареньку подошла рыжая колдунья. Она заговорила с необычайной лаской в голосе.
— Не сердись, Вильям. Для всех твоя истинная сила стала большим потрясением. Если бы я знала каков ты, я бы изначально вела себя по-другому.
Их глаза встретились и улыбчивая Элизабет кокетливо подбросила бровки. Вейгер задушил в себе едкое желание сейчас же поцеловать девушку в губы. Ему была необходима доминация в их дуэте, а не зависимость от решений партнёрши. Поэтому он скорчил равнодушную гримасу, отвернулся и сказал:
— Посмотрим, насколько хорошо ты будешь себя вести.
И тут, Брод ощутил щекотливый ветерок над ухом. Рыженькая наклонилась к парню, уперев ему в плечо свою упругую грудь.
— Если почувствуешь, что посреди ночи, кто-то лезет к тебе штаны, а потом отсасывает член, не пугайся. — прошептала Элизабет.
Дальше девушка сладко чмокнула Вильяма в скулу и коротко лизнула щёку. На этом, она покинула паренька, не дожидаясь его реакции, и занялась насущными делами — сбором вещей, на который все забили. Вейгер ничего не сказал рыжухе и даже не пошевелился. Он остался доволен таким ходом развития их отношений.
Несмотря на вульгарный намёк от девушки, в течении дня перерожденец намеревался продолжить работать над сближением с ней. Всё-таки ему требовалось добиться от чародейки не просто минета, а полноценного окончания внутрь. На такое в текущих условиях она могла не согласиться.
Спустя немного времени, возвратились Ганс и Анна. Красное распухшее личико девицы говорило о том, что она вдоволь нарыдалась. Голубоглазый верзила брёл за ней по пятам и что-то негромко бурчал себе под нос. Колдунья, в свою очередь, полностью игнорировала его существование.
«Интересно, что ею движет?» — задумался Вейгер — «Анна была не против выстроить отношения с Вильямом, но испугалась старшего авантюриста? Или она только с виду такая миленькая, а вглубине сидит меркантильная сучка, жаждущая быть с сильнейшим? Сколько лет живу, а женщин до конца понимать не научился…»
Ганс, Анна и Элизабет занялись сбором походных сумок. Чародейки наложили на поклажу заклинание, благодаря которому вес и объём груза уменьшился на треть. Что примечательно, низкорослая девушка лично собрала вещи Вильяма и передала их ему в руки. Рыжая по доброте душевной уступила подруге это право.
Подавленная Анна не решалась снова взглянуть в глаза парню, даже в момент передачи. Тогда перерожденец окликнул девицу по имени и та наконец-таки посмотрела ему в лицо.
— Не переживай ты так, всё в порядке. Я сам, по своей воле, решился на этот эксперимент. — утешительно произнёс Брод.
Чародейка молча покивала и спрятала взгляд вниз.
Отряд был готов выдвигаться. Четвёрка авантюристов взобралась на самую высокую точку утёса и осмотрелась.
— Что-то Ролан задерживается… — напряжённо промолвила рыжая.
— Вот-вот. — согласился с ней юный чародей — С такими длинными ногами, как у него, можно было успеть обежать всю гору по кругу.
Группа прождала ещё недолго и на горизонте появился знакомый силуэт. Высоченный человек, с луком на плече и в серебристой кирасе шагал спокойным шагом.
По возвращению, Ролану вручили отложенную для него порцию картофеля с бобами. Пища в деревянной тарелке давно остыла, но лучше так, чем ничего. Уплетая завтрак, за обе щёки, и громко чавкая, лучник поведал, что ему удалось выяснить.
— До самого подножия всё чисто, никаких засад и даже постовых. Но вся округа оказалась просто завалена дерьмом гоблинов. Я понял, что вход в их логово должен быть где-то неподалёку. Прогулялся немного, и правда, нашёл здоровенную такую дырку. Пещеру в смысле. Судя по следам на камнях, у них там проходной двор. Ну и вонища стоит, аж глаза выедает. В общем, я нашёл где засели наши клиенты, можем приступать к работе.
Авантюрист закончил махать ложкой, постучал тарелкой о камень, вытряхивая из неё крошки, и засунул посуду в сумку на спине Ганса. Встав перед четвёркой напарников, лучник глянул на своего дружка, потом на Вильяма, и задал им вопросы:
— У нас всё в силе, ребят? Поход продолжается? Я несу оружие Ганса?
Вейгер нарочно ничего не ответил. Вместо этого он молча посмотрел на надутого от злости и обиды здоровяка. Блондин-переросток сердито сжимал губы, глядя чётко вперёд и не желая встречаться глазами ни с Вильямом, ни с Роланом. Перерожденец понял, что убедить его самолично озвучить согласие будет сложно. Поэтому старый воин всё-таки показал лучнику утвердительный жест головой. Тот пожал плечами и направился подбирать двуручный меч. Элизабет помогла ему, закрепить тяжелое оружие за спиной. Ганс так и остался стоять с пустыми ножнами, принципиально не желая с ними расставаться.
Группа выдвинулась с места стоянки, ведомая разведчиком, знающим путь к искомой цели. Брод чувствовал себя странно. Он конечно любил приключения и в свои годы напутешествовал больше всех попутчиков вместе взятых. Но постоянная смена обстановки и потребность разбираться в куче новой информации, давили морально на личность арханурца. К тому же, где-то в глубине у Вейгера засела тоска, по утраченной родине. Хоть поначалу его и обрадовал факт того, что он выжил, осознание катастрофы постигшей Драугфаг медленно накатывало на разум тяжёлую тоску.
Когда отряд добрался до входа в пещеру, солнце успело подняться и немного прогреть воздух. До комфортного состояния было ещё далеко, но хотя бы мороз прекратил обжигать кожу.
Дыра, как выразился Ролан, выглядела рукотворной, а не естественной. Ободок прохода в вертикальную скалу состоял из колотой породы со следами от ударов киркой. Повсюду были раскиданы кучки дерьма, обломки рыбьих костей, зубы, перья, клочки какой-то шерсти и старые следы крови. Зловоние источаемое из подземелья жёстко било по ноздрям. Девочки тут же закрыли носы пальцами и скорчили недовольные рожицы.
— Значит так… — вдруг принялся командовать Ганс — Пещера узкая, иди получится только друг за другом. Сражаться, в случае чего, сможет лишь один. Остальные будут вынуждены держаться у него за спиной. Значит, логично, если первым пойдёт самый сильный.
Все четверо авантюристов, не сговариваясь посмотрели на Вильяма. Ради сохранения собственного достоинства здоровяк договорил:
— Моим мечом, все равно особо не поорудуешь в узком пространстве. Но могу пойти и я… Как хотите… — в итоге отмахнулся он.
Люди выстроились в цепочку. Юный чародей встал впереди всех, а мечник с пустыми ножнами пристроился сразу за ним.
Вейгер опасался слишком близко подпускать к спине такого напарничка, поэтому жёстко заявил:
— Нет! Ганс, ты идёшь в самом конце. За мной будет стоять Анна, поскольку она лучше всех владеет заклинаниями поддержки.
Миниатюрная девушка и мускулистый бугай поменялись местами. Брода немного нервировала сложившаяся ситуация. Он чувствовал бы себя в гораздо большей безопасности, если бы действовал в одиночку, а не с этой командой неблагонадёжных.
Перерожденец провёл для фиолетоволосой короткий инструктаж.
— Не зацикливайся на помощи мне. Постоянно держись на дистанции пяти метров. Если увидишь, что я бегу назад и не останавливаюсь… Лучше тоже убегай.
Девица быстренько замаха головой, в согласии.
Цепочка неспешным шагом двинула вглубь скалы. В каменной кишке оказалось ещё холодней и зловонней, чем снаружи. Кроме завывания ветра из чёрного жерла пещеры доносилось тихое эхо капающей воды.
— Ты стоишь на расстоянии трёх метров. — шёпотом проговорил Вейгер. Положение чародейки он определил, не глядя, по звуку её шагов. — Будь добра, удвой дистанцию до моей спины.
Девушка повиновалась и у мужчины стало на один фактор раздражения меньше. Свободное пространство для манёвра было жизненно необходимым, поэтому подсознание опытного бойца постоянно следило за его наличием.
Очень скоро дневной свет остался позади и весь туннель охватила густая непроглядная тьма. Брод остановился и немного подождал. Прошло несколько секунд, когда он ощутил, как Анна врезалась ему в спину и тихонько закряхтела.
— Никто не хочет создать осветительное заклинание? — раздражённо вопросил Вильям.
— Почему ты сам не создашь? Ты ведь идёшь первый. — тут же подметила Элизабет.
Перерожденец чуть не сказал вслух, что он забыл о своём умении творить волшебство. Но потом вовремя опомнился и промолчал. Пятьдесят лет мужчине приходилось просить кого-то воспользоваться чарами и он, банально, не успел перестроить мышление под новую реальность. Теперь, этот его вопрос, ещё и озвученный с претензией, наверняка посеет сомнения в головах попутчиков: а тот ли Вильям сейчас перед ними или его как-то подменили?
Юный чародей заставил возникнуть у себя над ладонью сгусток желтоватого сияния.
— Странный ты какой-то. — прокомментировала рыжая.
— Я… Я просто хотел делегировать освещение Анне. Но потом понял, что самому присветить будет и правда удобней. — кое-как оправдался парень.
Вейгер чувствовал — ещё один такой прокол и Элизабет полностью утратит к нему доверие. А за ней, то же самое постигнет и остальных согильдийцев. Придётся выдумывать какие-то сказки, как для Шанхаяты. Вот только одурачить образованных гальдельбранцев будет явно сложнее, чем полудикую ослеплённую любовью зверолюдку.
Отряд последовал дальше, за сильнейшим бойцом во главе. Брод старался различать все мельчайшие звуки достигающие ушей. В узком подземелье, эхо любого шороха разлеталось на сотни метров. Постоянным фоном был хруст и цокот каменного крошева под ногами. И хотя проводник ловко переступал через большинство булдыг, следующие за ним авантюристы цеплялись за камни и случайно буцали их, вызывая лишний шум.
По мере углубления, радиус пещеры постепенно расширился. Потребность в построении цепочкой отпала. Девушки зажгли свои магические светильники и группа сгрудилась в два ряда.
Судя по сталактитам, на потолке, приключенцы вышли из пробитого гоблинами туннеля в природную полость, проточенную водой. В дальнейшем, крошева под ногами стало меньше, но сам пол покрылся разными неровностями, выбоинами и трещинами. Местами встречались лужи с мутной жидкостью, от некоторых из которых чем-то пованивало.
Ходьба по такой поверхности отнимала много времени и внимания. Люди смотрели себе под ноги и выбирали оптимальный маршрут. Не все могли перешагивать и перепрыгивать через препятствия, подобно длинноногому Ролану.
На определённом участке отряд вдруг обнаружил гладкую, высокую, вогнутую стену, в рамочке из солевых наростов. На ней красовалась надпись на гоблинском наречии, сделанная не то дерьмом, не то грязью, не то кровью, не то всем этим вместе взятым. Вейгер знал язык горных гоблинов. Вот только диалекты Драугфагских и Гальдельбранских отродий в корне отличались. Перерожденец не смог распознать ни одного слова и даже буквы. В памяти внука также не нашлось полезных знаний по данному поводу.
— Что тут написано, кто может прочесть? — спросил у попутчиков Вейгер.
— Присветите нормально и я попробую. — сказал долговязый лучник.
Трое чародеев направили свои светила на гладкую стену.
— Так-так… Что же у нас тут… Ага. Ну в общем, слушайте. «Племя Гагадзун ограбило двенадцать деревень, изнасиловало сто шестьдесят восемь женщин, сьело семьдесят два ребенка, убило триста сорок четыре мужчины.». Вот, что здесь написано, и ни словом больше.
— Милостивые Боги… — поражённо промолвила Элизабет.
— Вот же мрази! — гневно выдал Ганс.
— Их настолько много? — всполошилась Анна.
— Удивительные способности к счёту, как для гоблинов. — спокойно прокомментировал Вильям — Они могли взять эти числа из головы. С трудом представляю гоблинов ведущих кропотливый учёт своих жертв.
— А мы точно справимся? — продолжала нервничать мелкая колдунья.
Четверо напарников все вместе принялись произносить для неё слова поддержки, так что на несколько секунд учинился балаган. Зато удалось выяснить, что большинство отряда заряжено высоким боевым духом.
Издали донесся мерзкий хриплый взвизг. Люди синхронно умолкли, обернулись на этот звук и уставились в черноту пещеры.
— Нас услышали. — сказал парнишка.
— Это точно. — подтвердил блондин — Я пожалуй возьму меч, раз проход стал просторнее.
— Надеюсь про глаз ты не забыл. — напомнил ему Вейгер.
— Нет. — кривя морду, ответил рослый воин.
— А что с глазом? — влез в диалог Ролан.
— Забей! — раздражённо огрызнулся на него товарищ — Гони моё оружие.
Мужчина с бородкой повернулся к мечнику спиной, мол забирай. Вейгер краем глаза подсмотрел, как Ганс обхватывает кистями рукоять. Повреждённый средний палец не сжимался и оставался оттопырен.
«Ладно, не паникуй.» — мысленно сказал сам себе перерожденец — «Если этот отморозок набросится на меня посреди боя, думаю никто не станет возражать против того, чтобы я его убил.»
Заполучив оружие обратно, Ганс вложил меч в ножны на спине. Его друг, в свою очередь, снял с плеча лук, повышая готовность к предстоящей схватке. Авантюристы продолжили путь вглубь расширяющегося подземелья.
Густота порослей сталактитов и сталагмитов увеличивалась. Благо гоблины давно пробили и прочистили ходы через все природные наросты, мешающие перемещению в пещере.
Влажность воздуха возросла и холод стал ощущаться сильнее. Из-зо рта вылетал пар, а фаланги пальцев медленно немели, невзирая на защиту перчаток. Анна поёжилась и притулилась бочком к горячей Элизабет.
Но вот, туннель резко окончился и отряд оказался на каменном выступе, нависающим над огромной пропастью. Мощности ручных светил совсем не хватало, чтобы пробиться через весь объём тьмы, наполняющий гигантскую полость, сокрытую в толще горы. Единственное, что могли увидеть люди, это широкий деревянный мост ведущий на другую сторону провала.
— Плохо. — выдал короткий вердикт Вейгер — Идти в пустоту нельзя. Рыжая, пошли пару огненных шаров на разведку.
Девушка напористо растолкала мужчин и, не мешкая, выкинула руки вперёд. Два пылающих сгустка выстрелили из её раскрытых ладоней и по навесной траектории перелетели через пропасть. Преодолев метров пятнадцать, магические снаряды врезались в уступ, на который опирался противоположный конец моста. В свете колдовского пламени согильдийцы смогли различить второй каменный балкон и узкую тропинку, прижатую к отвесной скале, заврачивающую куда-то за угол.
— Опасное место. — прошептал Вейгер.
— А по мне так нормальное. — заявил Ганс. Все напарники обернулись на него, и мужчина был вынужден объясниться. — Здесь узко, поэтому гоблинские отродья не смогут окружить нас и воспользоваться численным преимуществом.
— Идём. — скомандовал юный чародей — Иного пути у нас нет.
Люди ступили на мост сбитый из скрипучих старых досок. Вильям подошёл к краю и посветил на опоры, убеждаясь в надёжности конструкции. Некоторые брёвна были обмотаны канатами, что не имело никакого практического смысла. Это насторожило опытного приключенца, но не дало весомого повода для паники.
Шаги авантюристов вызывали громкий скрип, разлетающийся эхом по разлому. Брод шкурой чувствовал, близиться что-то неладное…
Группа дошла до середины, когда откуда-то из черноты донёсся выкрик низкого хриплого голоса.
— Куна-а, гукта ни! — старый воин не понял ни слова, но догадался, что сейчас им устроят горячий приём.
Приключенцы все разом сбросили с плечей походные сумки.
Ладони чародеек зажглись разноцветным сиянием. Стрела Ролана молниеносно легла на дугу лука. Массивный двуручный меч вылетел из ножен и замер в вертикальном положении перед закутанным в броню торсом Ганса.
Вильям поднял вторую пустую ладонь и присогнул колени. Дальше парнишка, с горем пополам, создал себе недлинную заточку из чистой магической энергии. На большее Вейгер пока был не способен. Он также ощутил, как затраты концентрации неспешно вгоняют его в апатию.
Послышался нарастающий гул образованный топотом сотен ног. Где-то на фоне высекали искры несколько кресал…
За углом отвесной скалы возник мерцающий свет факела.
— Вперёд! За мной! — заорал Вейгер и побежал, что есть мочи.
К сожалению, отряд его не послушал. Тогда перерожденец был вынужден остановиться и вернуться.
— Ойрово дерьмо! Нельзя оставаться, на мосту! Либо вперёд, либо назад! — орал полководец на нерадивых напарников.
Но было уже поздно. Живая лавина из мерзких бледнокожих полуросликов хлынула из-за угла, по узкому уступу и быстро наводнила балкон. Опция идти вперёд перестала быть актуальной.
Вильям развернулся назад и осветил ладонью путь отхода. То, что он увидел там, выглядело, как приговор. Из ниш в стене над выступом, по канатам спускались, один за другим, гоблинские отродья. Они заполняли собой второй балкон, фактически беря авантюристов в окружение.
— Выжги эту шваль! — гаркнул Брод.
Элизабет сразу поняла, что от неё требуется. Рыжеволосая чародейка создала мощный непрерывный поток пламени, который промчался вдоль моста и мгновенно обратил десятки врагов в прожаренные до самых костей трупы. Деревянная конструкция у людей под ногами частично загорелась, невзирая на сырость воздуха и досок.
В нишах на стенах повсюду вдруг начали зажигаться огни. Это были кувшины с маслом, подле которых стояли корзины с огненными стрелами и гоблины-лучники.
— Анна! Магический щит! — рявкнули Ганс.
Град пылающих стрел обрушился на головы авантюристов. Одновременно с этим в лоб их атаковал плотный строй коротконогих уродцев.
Местный вид горных гоблинов не сильно отличался от тех, что обитали в Драугфаге. Редкая серая шерсть на приплюснутых головах. Острые длинные уши с костяными серьгами. Маленькие клыки, торчащие из широкого рта. Лишенные эмоций глаза, с белыми зрачками и взглядом тупее, чем у диких животных. Тощий сгорбленный торс, одетый лишь в набедренную повязку. Рост чуть больше метра и длинные ручищи сжимающие ножи, дубинки, кастеты, факелы и просто увесистые камни.
Сколько их атаковало отряд считать не было времени. Ганс в один могучий взмах располовинил сразу шестерых ублюдков. Куски расчлененных тел по инерции врезались в седьмого и сбросили его с моста. Вейгер сделал три прыжка взад-вперёд и у шестерых коротышек образовались дыры в головах. Магическая заточка входила в гоблинские черепа, как нож в масло.
Огненные снаряды десятками вонзались в полупрозрачный куполовидный барьер созданный Анной. Фиолетоволосая девица надсадно стонала от напряжения. Удерживать столько атак разом, стоило ей огромных усилий.
Ролан принялся работать по нишам на стенах. Каждую секунду он выпускал одну стрелу и та неизменно умертвляла одного вражеского лукаря. Долговязый мужчина лишь успевал крутиться на месте, почти не тратя время на прицеливание.
Элизабет продолжала выжигать всё живое, что пыталось подойти к группе стылу. Вспышки света от её заклинаний озаряли пещеру на многие метры вокруг. Проблемой было лишь то, что от чародейского пламени страдало дощатое покрытие моста. Но остановить и надоумить девушку, сейчас не мог никто. Авантюристов охватил боевой раж, и они каждое мгновение пачками ложили напирающих гоблинов.
Кашемировые перчатки Вильяма быстро пропитались кровью. Особенно та, что сжимала колдовской клинок. В целом, одежда внука плохо подходила для ближнего боя. Брод не сдерживал себя и, от некоторых движений, швы на штанах затрещали и разошлись.
Судя по темпу, который они с Гансом набрали, мужчины вдвоем отлично справлялись с потоком слабых монстров. Вонючие туши клыкастых карликов насыпались в три слоя и соскальзывали с края в пропасть. Оба воина сбились со счёта поверженных врагов и не останавливались ни на миг.
Неожиданно для себя, Вейгер ощутил, что выдыхается. Краем глаза он глянул на рослого мечника — к тому ещё и близко не подступила усталость.
«А вот об этом я не подумал…» — мысленно проговорил арханурец — «Для настоящей изнурительной битвы у Вильяма слабое дыхание.»
Брод даже задумался о том, чтобы попросить Ролана подменить его, пока он переведёт дух. Если напор гоблинов не ослабнет, парнишка попросту не справится с нагрузкой.
Но вот послышался новый выкрик хриплого голоса:
— Альда! Альда му!
После него коротышки притормозили и авантюристы быстро расчистили пространство перед собой. Тогда стало заметно, что монстры прекратили атаковать и медленно отступают.
— Они бегут! — воодушевлённо выкрикнул Ганс — Вперёд, добьем их!
— Они не бегут, а набирают дистанцию. — раздражённо поправил его Вейгер.
Перерожденец обернулся назад и увидел, что половину моста Элизабет превратила в полыхающий костёр.
— Дура, нам некуда отходить! — рявкнул он и вернул взор на толпу скалящихся уродцев.
— Дура⁈ — громко возмутилась рыжая чародейка — Вообще-то это ты приказал мне всё сжечь!
— Успокойтесь! Здесь должен быть не один выход. — подсказал Ролан.
Броду захотелось дать ему подзатыльник за такое успокоение.
Как вдруг, мост у них под ногами задребезжал. Скоро стало понятно, что дрожала не только деревянная конструкция, но и окружающие скалы. На головы гоблинской ватаге приземлилось несколько небольших камешков. Вильям поднял взгляд и увидел, как прямо на уступ, сверху летит лавина гигантских валунов.
Время замедлило свой ход.
За долю мгновения перерожденец осознал, что взойдя на мост они попали в ловушку. И он был абсолютно прав, когда принуждал попутчиков как можно скорее покинуть сомнительное сооружение. Под канатами на балках могли быть спрятаны подпилы…
Но все это уже не имело никакого значения. Единственный путь к отступлению был отрезан огнём. Да и той пары секунд, что имелись в запасе, не хватило бы, чтобы добежать до каменного выступа, даже по расскалённым углям. Сверхчеловеческое восприятие позволило Вейгеру лишь в полной мере осознать, в какую глубокую задницу он попал
«Просто так здесь не мог возникнуть подобный обвал. Гоблины заранее натаскали камней и подготовили механизм лёгкого сброса. Какой бы сильный герой не пришёл их убивать, ему не совладать с обрушением целого моста… А эти твари стали в разы умнее за последнее столетие.»
Лавина достигла балкона и раздробила на куски каменистый уступ, похоронив под собой по меньшей мере три десятка коротышек. Толстые деревянные опоры вырвало из креплений и разнесло в щепки. Оглушённый громогласным грохотом Вейгер всё равно различил женский визг позади себя. Твёрдая поверхность под ногами обрушилась в пропасть, унося с собой десятки трупов и пятеро пока ещё живых людей.
«Грёбаня Призма всё-таки убила меня…» — подумал старый воин, в те мгновения, что он пребывал в свободном падении.
Когда Вейгер увидел стремительно надвигающееся дно, у него промелькнула мысль, что не всё ещё потеряно. Пропасть оказалась не такой глубокой, как показалось вначале.
Дальше последовало столкновение и тотчас, уход в полное беспамятство.
Брод пришёл в себя, спустя неизвестное количество времени, лёжа на гладком холодном камне. Вокруг царила непроглядная тьма и ему не захотелось освещать её заклинанием. Глаза боялись увидеть творящееся вокруг.
Болевые ощущения и ощупывание тела ладонями, позволило оценить состояние организма. У Вильяма были сломаны обе ноги, несколько ребёр и пробит череп в районе затылка. Считать колото-резаные раны и гематомы Вейгер не видел смысла.
«С внуком всё понятно.» — подумал арханурец — «Если он и выберется отсюда, то доживать ему в кресле-каталке. Для меня же важно, чтобы выжила хотя бы одна женщина. Хотя бы одна из двух…»
До слуха долетел какой-то шорох поблизости. Цоканье коготков по камню… Хриплое сопение… Это точно был гоблин. Похоже один мелкий паршивец тоже пережил падение.
Брод затаил дыхание и прекратил шевелиться. Лишнее внимание в таком состоянии ему было не нужно.
И тут звенящую тишину пещеры прорезал жутко громкий истошный кашель. Судя по темпбру голоса, кхекала Анна! Вейгеру сразу не понравились звуки издаваемые чародейкой. Обычно так задыхались те, кому засадили промеж рёбер что-нибудь острое. Но, что важно, не всегда такой симптом приводил к смерти.
Анна ведь говорила, что неё есть исцеляющее зелье!
Парнишка поспешил образовать сияющий сгусток чар над ладонью и замотал головой по сторонам. То, что он увидел… Да, почти все были мертвы. Элизабет так и вовсе разрубило пополам огромным камнем. Но Анна! Она двигалась! Плащик девушки был залит кровью снизу доверху, но она оставалась жива!
Вот только… Прямо над ней в полный рост стояло сгорбленое, бледнокожее, уродливое отродье. Оно уже занесло над головой валун и собиралось сделать резкое движение.
— Нет! — только и успел крикнуть Вильям.
Камень в когтистых лапах помчался вниз и размозжил лоб девушки, окончательно отправляя её в царство мёртвых. Маленькое тельце обмякло, выпуская последний протяжный вздох.
Магический снаряд пущенный из кисти юного чародея полетел криво и промазал мимо гоблина. В следующее мгновение перерожденец схватил первый попавшийся под руку голыш и злобно прорычал:
— В рот драл я вашу магию!
Он собирался в один точный бросок умертвить тварь лишившую его последней надежды на выживание.
Но тут, человек вдруг ощутил прикосновение Призмы…
Рука со снарядом замерла на месте, так и не свершив отмщение. Злобный карлик направился с окровавленным валуном, к распластавшемуся парню. Ему он тоже задумал пробить лоб, дабы потом полакомится свежими человеческими мозгами.
Не тут-то было. Стоило кривомордому недомерку приблизиться к Вейгеру, как мужчина схватил его за щиколотку и свалил с ног. С таким ничтожеством, легендарный воин мог справиться даже будучи сплошь сломанным-переломанным.
Дальше, перерожденец немного поборолся с гоблином и скрутил его мордой в пол. Тварь продолжала брыкаться, несмотря на заломанный сустав, поэтому пришлось приложить её локтем в темя. Оглушенный коротышка был посговорчивее, благодаря чему Брод спокойно перевернул его на спину.
Бывший предводитель воинов Арханура тяжело вздохнул. Собравшись с моральными силами, он откинул набедренную повязку, лежащую промеж ног полурослика. Призма была права — гоблин оказался самкой. И половые органы вполне подходили под стыковку с человеческими.
Когда-то давно Вейгер читал про гибриды гоблинов и людей. В основном такие рождались у изнасилованых женщин. И конечно, их сразу топили в реке или отдавали на корм псам.
А сейчас Призма Айртрана вполне серьёзно предлагала величайшему воину Драугфага, легендарному Вейгеру Броду, сначала трахнуть вонючее, до блевоты уродливое, омерзительное, тупое, ничтожное, презренное существо, а потом и самому переродится в такое же.
— Признаться, на этот случай, у меня нет подходящего ругательства. — сказал вслух мужчина.
Он устроился поудобнее на спине и затушил огонёк заклинания. Его пробивало на истеричный смех.
— Нет… — сказал Вейгер и покрутил головой. — Не-ет… Ха-ха-ха… Нет.
В груди начинало покалывать. Со спины же охватывал холодок, морозящий не тело, а саму душу.
— Нет! — не щадя горла, крикнул Брод.
В следующий миг, прямо в сердце ему вонзился раскаленный лом! Невзирая на переломы Вильяма выгнуло дугой, от непомерных мук охвативших тело и разум.
Пытка была изощрённой, несравнимой ни с чем, что мог бы доставить один человек другому человеку. Сознание Вейгера зажало в бесконечном спектре непостижимых страданий. Не было ментальных сил даже на маленькую мысль. Не было и мгновения, чтобы пожелать пощады, признать поражение, сдаться. Не было ничего, кроме безмерно сильной боли, заполняющей каждую частичку бытия.
Когда это прекратилось, перерожденец снова очнулся посреди тьмы. Гудение в сломанных костях теперь казалась сущим пустяком, а организм наполнил необычайный заряд бодрости. Где-то в подкорке Призма нашёптывала своё желание.
За бессмертие нужно платить. Демоническая магия не так проста и не так уж добра, к тем, кто избрал её своим инструментом. Вейгер обязан засунуть член в гоблинскую дырку. Вейгеру придется пережить один день в теле гоблина. Вейгеру придется будучи презренным монстром насиловать женщин-людей, если он хочет снова стать человеком.
Сколько поколений потребуется, чтобы вымыть гоблинскую кровь из наследников? Сколько страданий потребуется доставить невинным, дабы спасти грешную душу старого мужчины? Всё это было настолько противоестественно героической сущности Брода, что он всерьёз задумался над добровольной смертью.
«Лучше умереть, чем перенести такое. Никакая моя цель не стоит подобных жертв. Но если я откажусь, Призма вновь подвергнет меня пытке. Новых приступов непостижимой боли я не выдержу. Она заставит меня сделать всё, что ей угодно: и трахнуть гоблина, и слизать с камня гоблинское дерьмо и отдаться целому стаду коротышек…»
Второй день подряд перерожденец попадал в безвыходную ситуацию и окунался в самую пучину отчаяния. Теперь он отчётливо понимал, что древний артефакт не лишён злого умысла. Призма пытается сломать его железную волю, принудить к низким отвратным поступкам.
Но всё имело свои пределы. В борьбе за бессмертие, Вейгер был готов упасть до определённой глубины, но не на самое дно. Если позволять собой помыкать, то можно постепенно лишиться всего. И тогда это будет уже не жизнь, а совершенно ничтожное и бессмысленное существование.
Броду было сложно решиться на последний шаг. Мужчина искренне страшился потустороннего мира. Он отдал десять лет на поиски артефакта, а взамен получил лишь шесть дней в молодом теле. Ему хотелось ещё столькое свершить…
«Довольно жалеть себя. Путь каждого человека оканчивается смертью. Давно пора было с этим смириться. А моя судьба это ещё и путь мужчины, путь воина! Я уже пожертвовал семьёй, друзьями, званием, страной! Моя честь, последнее, что не отобрала демоническая магия. Ты не с тем связалась, раз считаешь, что можешь подчинить себе Вейгера Брода! Я выбираю смерть!!!»
Решительным и бесповоротным движением мужчина сломал шейные позвонки мерзкому коротышке лежащему напротив. После этого уж точно, последние надежды на спасение были утрачены. Вейгер самолично избавился от предоставленного Призмой шанса. Оплодотворять больше некого, а значит старый воин обречён почить здесь, на дне этого провала, сколько бы артефакт его не пытал.
— Ну что⁈ Что ты теперь мне сделаешь⁈ — орал в пустоту мужчина. — Думала ради спасения, я стану твоей игрушкой⁈ Я завоевал тебя! Ты всего лишь мой трофей! Я всё ещё хозяин своей судьбы! Я! А не ты.
Мужчина ожидал, что за неповиновение Призма ниспошлёт ему такие мучения, что они попросту сведут его с ума. Неизвестно, сколько продлятся муки, но в определённый момент Вильям умрёт. От ран, от голода или от лап гоблинов, и тогда всё закончится. Душа Вейгера покинет подножный мир и действие загаданного желания прекратится, само по себе.
Человек смиренно ждал уготованной участи. Подозрительно долго, ничего не происходило. Быть может, поняв, что мужчина избрал смерть, артефакт утратил интерес к его персоне? В голове крутился сразу с десяток версий, что может произойти дальше. Перерожденец мысленно готовил себя к худшему. Хотя худший вариант, как ему казалось, он уже отбросил.
Неожиданно, на фоне кромешной тьмы, перед глазами парня проплыл синенький светлячок. Вейгер сфокусировался на нем, испытывая смешанные чувства: удивление, умиление, очарование. Светлячок выглядел, как маленький проблеск надежды, в бесконечном мраке отчаяния.
Мужчина боялся довериться этому чувству, боялся поверить во что-то хорошее. Ведь вера это ещё одна вещь, которую можно отобрать, попутно причинив сильную боль.
Бодрость в организме сменилась слабостью, которая постоянно усиливалась.
— Вот он, мой исход… — промолвил человек почти беззвучным голосом.
К одинокому огоньку присоединился второй. Затем третий. Четвертый… Вскоре, целая стая из сотен сияющих точек заполонила пространство вокруг. Страдания изувеченного тела обратились в ничто, а человеческое сознание померкло, погружаясь в абсолютную пустоту.
Поколения проносились перед глазами Вейгера одно за другим, как череда тусклых вспышек, загорающихся в глухой чёрной мгле. Он видел их лица, их судьбы, начало и конец. Но концом была не смерть, а зачатие первого наследника.
Род Бродов продолжался. И это были дети не кого-нибудь, а то самого Вильяма, попавшего в смертельную западню. Оказывается парень выбрался из гоблинской пещеры и вернулся к семье. Инвалидная коляска поставила крест на его участии в Гильдии Авантюристов. От скуки и безделья юный чародей был вынужден посвятить всё время учёбе и практике в создании заклинаний. Это позволило ему стать один из величайший магов Гальдельбрана и найти множество партнёрш, жаждущих быть с ним.
Но судьба Вильма не имела никакого значения. Она осталась далеко позади, пока вспышки загорались и тухли, в бесконечном цикле зарождения жизни. Сколько поколений пронеслось мимо застрявшего в пустоте сознания? Десятки? Сотни? Тысячи?..
Вейгер их не считал. Он лишь наблюдал за непрерывным монотонным мерцанием и ждал. Душа великого воина уносилась вдаль, сквозь годы и столетия, сквозь жизни бесчисленных потомков. И неизвестно было, когда прекратится этот полёт, и прекратиться ли вообще…
Вейгер проснулся от того, что его лоб жёстко столкнулся со стеклом автобуса. Похоже водитель влетел в дыру на дороге, потому что по салону тут же прокатилась череда возмущенных возгласов.
Глаза очнувшегося перерожденца полезли на лоб. Руки и ноги его выпрямились, становясь на сиденье в растопырку. Голова судорожно завращалась по сторонам, выхватывая взглядом поразительные картинки.
Дальше он не выдержал и заорал от ужаса, как умалишённый
— А-а! А-а-а! А-а-а! — непроизвольно вырывалось изо рта.
Все пассажиры взволнованно уставились на странного паренька, кто с пренебрежением, кто с сочувствием. Пузатый орк в белой засаленной футболке, на водительском месте глянул в зеркало заднего вида. Суровый взгляд жёлтых глаз отыскал баламута издающего панические визги.
— Эй, а ну успокойся там! А то высажу! — пригрозил он.
Вейгер был бы и рад успокоится, но поток невероятной информации, в тот момент разрывал шаблоны его восприятия. Нет, он не впитал знания и опыт всех двух тысяч поколений продолжателей своего рода, начиная с Вильяма. Но он вдруг перенёсся в мир, где магия стояла на одной ступени с развитой наукой, если не ниже. Осознать и принять подобное без сильного шока было невозможно.
Вот перерожденец и подскочил с сиденья, после чего, шатаясь, побежал к выходу. Его рот и глаза оставались широко раскрыты, а быстрое, сбивчивое дыхание, едва справлялось с приступом паники.
— Открывай! Открывай! — кричал парень и бился кулаками в полуавтоматическую дверцу.
— Придурок, успокойся! До остановки сто метров осталось! — отвечал ему зеленоголовый водитель.
Наконец автобус затормозил и Брод на ватных ногах вылетел наружу. Там ему стало ещё хуже.
Древний воин очутился посреди небольшого сквера зажатого между высокими кирпичными зданиями. В центре выложенной брусчаткой площади располагался фонтан, а сразу за ним возвышался огромный памятник. Потёртые лавочки стояли на тропинках окружавших островки цветочных клумб, травы и декоративных деревьев. Фонари на рельефных железных столбах, были выключены и дожидались темноты, чтобы осветить всю эту красоту.
Десятки и сотни существ разодетых в джинсы, шорты, майки, футболки, шлепки, кроссовки, солнечные очки, кепки и панамы, шныряли в разные сторон, по своим делам. Люди, эльфы, гномы, зверолюды, орки, гоблины и даже демоны ходили рядом друг с другом, как ни в чём не бывало. Продавали друг другу мороженое и прохладительные напитки из уличных киосков, раздавали рекламные флаеры, стояли в обнимку на автобусной остановке, резвились у фонтана, спасаясь от жары, кормили семечками стайки воробьев и голубей, выгуливали домашних питомцев, пускали мыльные пузыри.
Внимание расстерянного Вейгера привлёк гигантский билборд, нависающий над дорогой. На нём красовалась очаровательная эльфийка с лучезарной улыбкой, сжимающая в руке белый тюбик. В нижней части виднелась надпись: «Зубаная паста Эльфийский Лес. Ощути во рту свежесть хвойного рощи, всего за 3.99.»
У древнего воина окончательно подкосились колени и он вынужденно присел на корточки. Дрожащие ладони закрыли глаза, спасая взор от пёстрости и удивительности окружающего мира. Тогда слух сфокусировался на рычании моторов и гудках проезжающих автомобилей, что тоже вызывало у перерожденца шок.
— Мама, мама, что с этим дядей? — послышался детский голосок где-то сбоку.
— О-й, не обращай внимания. Дяде плохо, потому что он скушал бяку. — прозвучал ответ сердобольной матушки.
Прошло ещё минут пять, прежде чем мужчина привык к незнакомой обстановке, в которую внезапно попал. Только потом он обрёл способность привести голову в порядок и принялся расставлять новые сведения по полочкам.
Внука звали Лиам и он изучал в школе географию и астрономию. А ещё смотрел много образовательных программ по научно-популярным телеканалам. Так вот, оказалось, что подножный мир не плоский, как всегда думал Вейгер, а имеет форму шара и называется планетой. Драугфаг был лишь ничтожным клочком земли на колоссальном континенте, и таких континентов на шаре имелось аж три.
Планету по общему согласию ведущих астрономов прозвали Дендра, в честь древней богини. Ещё одним поражающим разум фактом для Вейгера стало то, что Дендра вращается вокруг солнца, а не наоборот. В свою очередь, смена дня и ночи происходит потому что планета, ко всему прочему, ещё и оборачивается вокруг собственной оси. А падающие с небес звёзды, никогда не были звёздами, и в действительности являлись огромными космическими камнями, сгорающими в атмосфере. Истинные же звёзды всегда были подобиями солнца и располагались так далеко, что людское воображение попросту не могло воспринять эти расстояния.
От географических и астрономических открытий мысли мужчины переметнулись к науке под названием история. Внимание древнего воина привлекли три до боли знакомых имени, вычитанные в параграфах учебника. Лиам не придавал им особого значения, ведь для него они были не более чем широко известными историческими персонами. Но Вейгер… Мужчина едва успел оправится от первичного шока, как вдруг его будто бы окунули в холодную ванну и насыпали сверху льда. То, что хранилось в голове далекого потомка было для Брода чем-то за гранью добра и зла.
Согласно множеству проверенных фактов выявленных авторитетными историческими исследованиями, некогда живший демон Чантрахар Бессмертный являлся легендарным героем и борцом за процветание Драугфага. Он пал от руки подлого и жестокого тирана Вейгера Брода — известного насильника, педофила и копрофила, державшего в гареме сотни малолетних мальчиков, насильно отобранных у матерей, и истязывший их в своих ивзращенных игрищах. Но великое благо случилось для всего мира, когда сын Чантрахара, Трахарчан Незабвенный, отомстил за отца и уничтожил презренного садомита, отравлявшего жизнь целым народам. Лишь благодаря подвигу Трахарчана был установлен длительный мир в Драугфаге, который в будущем сделал этот регион пристанищем самой развитой и продвинутой цивилизации на планете.
Это знал каждый ученик средней школы. Это был классический сюжет в искусстве представленный множеством знаменитых работ в живописи, кинематографе и литературе. Каждый творец, желавший создать нечто великое, брал его за основу и рисовал картину, ставил постановку в театре, снимал фильм, писал книгу.
Лиам также отлично знал, кому установлен памятник в центре сквера. Но Вейгеру захотелось взглянуть лично…
Парнишка убрал ладони от лица и выровнялся. Его до сих пор покачивало, а теперь ещё и туманная пелена застлала взгляд. Кое-как ворочая ногами, юноша направился в обход фонтана к высокому бетонному постаменту. На нём расположилась статуя презентабельного мужчины в деловом костюме из брюк, пиджака и галстука. Детализированная голова скульптуры имела простецкую короткую причёску, небольшие острые уши, крепкую тяжёлую нижнюю челюсть и маленькие хитрые самодовольные глазки. Надпись на вмонтированной табличке гласила так: «Трахарчан Чантрахарович Незабвенный. Сила порождает волю».
В памяти внука Трахарчан отпечатался очень ярко. Он не раз видел демона по телевизору и слушал его мотивационные речи. Будучи бессмертным колдуном Незабвенный прожил невероятно долго и был жив по сей день. Нынче он занимал должность президента Вельтума — крупнейшего в мире военного союза независимых государств. Трахарчан небезосновательно считался одним из самых влиятельных существ на планете. Многие называли его президентом Дендры и видели в нём своего лидера.
Всё это перерожденец уже знал в тот миг, когда раскрыл глаза в автобусе. Тогда ему показалось, что он очутился в кошмарном сне. Сейчас же мужчина осознавал, что происходящее — реальность. И оттого ему хотелось завыть волком, невзирая на презрительные взгляды прохожих.
Вейгер пожалел, что не смог умереть. Он и не догадывался, что Призма способна доставить ему такие страдания. А артефакт таки нашёл изощрённый метод, как наказать старого воина за неповиновение.
Теперь Брод снова был молод и полон сил. Но он стал маленькой частичкой мира принадлежащего его злейшему врагу. А настоящая его личность превратилась из доблестного героя во всеми ненавидимого монстра.
Юноша отошёл в сторонку и присел на свободную лавочку. Он оперся локтями на колени и стал рассуждать о своём положении.
«Я был готов ко многому, но не к такому… Призма растоптала труды всей моей жизни! Она и правда подарила мне бессмертие, но взамен забрала всё!.. Хотя, кое-что я сумел уберечь. Мое мужское достоинство, как не старалась, она не сломила. Я отказался перерождаться в гоблина и Вильям сумел создать род, который не прерывается вот уже две тысячи поколений.»
Вейгер осмотрел новое тело. Внучок был невысок и худощав. Он учился на философском факультете местного университета и сегодня у него была назначена встреча.
В кармане тёмных джинсовых штанов завибрировал телефон. Парень достал мобильник-раскладушку и раскрыл его. Пришла эсэсмска от подруги: «ну ты где? — _-».
У Лиама ёкнуло сердечко. Одногруппница Арина ему очень нравилась. Только он не знал, как перевести их отношения из френдзоны во что-то серьёзное. Из-за оказии с перерождением парень выскочил на одну остановку раньше, чем следовало. Но хотя бы не проспал, как иногда с ним это случалось, спасибо неосторожному водителю.
Вейгер быстро настрочил ответ: «буду через десять минут». Встал и потопал через дворы к месту встречи, в соседний квартал. По пути он задумался над дальнейшим планом действий. Нельзя было оставлять всё как есть и пускать на самотёк.
«Судя по тому, что известно Лиаму, Ливатус был прав — спустя годы, магия ощутимо ослабла. Но раз уж я всё ещё жив, Призма Айртрана продолжает влиять на мир, как могущественный магический артефакт. Быть может вновь отыскав её, я получу новые возможности? С каждодневным перерождением сделать это будет сложно. Остается лишь уповать на удачу…» — перерожденец посмотрел по сторонам и перешёл проезжую часть в неположенном месте. Тем временем, подсознание внука подсказало ему логичный довод. — «А ведь в наши дни наука шагнула далеко вперёд. Возможно, она предоставит мне ключ к спасению? Стоит пообщаться, с каким-нибудь профильным учёным. За столько веков в сфере чародейств должны были сделать множество открытий. Вдруг способ разорвать цикл уже обнаружен и вполне доступен?.. Но это потом. А сейчас, надо посмотреть насколько Арина в моём вкусе. Мне не помешало бы расслабить нервы в компании приятной особы.»
Вейгер покопался в воспоминаниях Лиама. Одногруппница была одного с ним роста, худенькая, фигуристая, с длинными тёмными волосами. Аккуратный ровный носик на прекрасном личике рассекала полоса миленьких веснушек. Удивительная девушка, чья красота, помноженная на влюбленность в неё, сводила молодого парня с ума.
Старый воин из древних времён тяжело вздохнул. Он заметил, что у него появилась эта привычка, после общения с Айкой.
«Радует, хотя бы то, что мой член каждый новый день, дымится от возбуждения, как после месяца недотраха.» — подумал мужчина — «Может забить на всё и отдаться ежедневному похотливому наслаждению? Слышишь, Призма? Я не прочь сыграть по твоим правилам, если ты будешь находить мне сносных женщин.»